Мария Назарова

Хост пожарче. Повесть о лишней тусовке или жизни под барной стойкой

Максим Яров

Томным шумом городских машин свистела улица суматошного Нью-Йорка, вечно спешащие бизнесмены с английской руганью выбегали из отеля, а черно-белые лакеи уже открывали им двери цветастых Bugatti – в общем, типичное существование с элитным подтекстом. Меня зовут Максим Яров – я молодой, успешный писатель, пишу преимущественно о женщинах, машинах и клубной жизни – проще говоря, обо всем том, что так наигранно манит сознание современного поколения и о том, на чем стоит моя жизнь и жизнь всех моих друзей. Эти бурные насущные темы давно переняли роль трех терпеливых слонов, на которых плотно уселся современный мир светской тусовки. Идея этого блога возникла давно. Все их ведут, вот и я решил попробовать постить свою жизнь в незамысловатых хештегах и угарных видео снятых под несчитанными стопками алкоголя – сейчас это модно. Но… неинтересно. По крайней, мере для меня. Помаявшись два долгих месяца в создании качественной социально-публицистической странички, я решил, что это глупо. Да, именно так. Ибо постя бесчисленными файлами весь свой бездумный отдых, мы только деградируем, а не развиваемся, точно такой же участи подвергая и наших читателей. Не долго думая, я решил закрыть профиль. Округлая цифра нескольких десятков тысяч читателей быстро ушла в отставку, передав боевую ношу скромной иконке замочка, символизирующей, что сие празднество слепого текста, наивных фотографий и крайне несуразных лиц, то и дело мелькающих в документах, теперь доступно одному лишь мне. Сам написал – сам прочитал. А что, why not?! В конце концов, это моя жизнь и я имею полное право прожить ее для себя!

Голова трещала от ночного пьянствования. Черт знает, что заставило меня подняться без четверти десять, выйти на балкон и уткнуться в заполнение этого несчастного блога, несмотря на то что эта ночь шумным толчком двери моего ботинка и крайне синюшным от алкоголя face'oM, запустила меня в гостиничный номер только в начале шестого. Нет, я не гуляка и не тщетный прожигатель жизни. Я обычный трудяга, трепетно относящийся к своей работе. И в конце концов, не виноват же я, что прекрасное образование журналистского факультета МГУ и золотая кредитная карточка отца просто не позволяют мне скромно просиживать штаны в офисе. Вот и приходится ночами напролет тусить в самых элитных клубах Манхетэна и Нью-Йорка, отдыхать в люксовых курортах Сан-Тропе и Куршавеля, укладывать в свою кровать самых высокооплачиваемых топ-моделей мира само собой так же, как и пить только брендовый алкоголь – а как еще собирать информацию для своих романов? Только так! Трудно, конечно. Но я терплю, и даже не жалуюсь! Кстати, красиво звучит, надо будет запомнить и пересказать за завтраком какой-нибудь длинноногой манекенщице, авось, сжалится и пожалеет. Ведь я так нуждаюсь в искреннем друге, способном помочь грудью проложить дорогу к излечению моей усталости. Причем эта грудь должна быть не менее третьего размера. А лучше вообще пятого. Ну, чтобы уж наверняка излечиться-то.

Заглянув в глаза достаточно сексапильному брюнету в костюме из новой коллекции Calvin Klein, похотливым взглядом глядевшему на меня из зеркала, я захватил кошелек с тремя кредитками и вышел из номера.

– Максим, – окликнул меня тонкий женский голос.

– Да-да, – я оглянулся навстречу навстречу клацающим цокающим каблучкам. – А, это ты, привет, Маша.

Передо мной стояла стройная стовосьмидесятисантиметровая пламенная брюнетка в обтягивающем красном платье Hermes и крупных стрекозьих очках той же марки – дочь главного партнера моего отца.

– Отлично выглядишь, – я кинул взгляд в ее глубокое декольте, без скромности демонстрирующее шикарный четвертый размер, утянутый кружевным бюстгальтером Victoria's Secret. – Только вот очки немного портят образ. Скрываешь под ними усталость бурной ночи?

– Не менее бурной, чем у тебя, Максимчик.

– И кем удалось поживиться на этот раз?

– Я не ты, honey, у меня в постели полное постоянство.

– Не напомнишь: постоянство в этом месяце носит обличие крупного акционера Саши, или оно уже полностью перекочевало в нефтемагната Сержа?

– Серж. Сашины акции прогорели уже три месяца назад, – поджав пухлые губы прощебетала Маша.

– Ого. Он тебе это сам сказал?

– Что-что, а отслеживать финансы я умею отлично.

– И поэтому ты сменила его на более аппетитную наживку? – предлагая жестом пройти к лифту, поинтересовался я.

– Ну, не зря же в Oxford'ском университете училась.

– Да ты моя умница.

– И без тебя знаю, дорогой. А какую крашеную куклу заманил в свои сети ты, Spider-Man?

– Шанипову, – максимально обыденным тоном ответил я.

– Да ладно? Эта та самая русская стервочка, являющаяся самой востребованной моделью Elite Model Agency?

– Именно.

– Да ты растешь, дружок.

– Я никогда не разменивался на дешевые стекляшки – я предпочитаю только бриллианты красоты, baby.

– Я в этом даже не сомневалась. Но Шанипова – это, конечно, нехило. И сколько ты ей заплатил?

– Я? Это она должна мне отчислять свои убогие проценты от съемок, чтобы я спал с ней каждую ночь.

– Твоя заносчивость не знает границ.

– Также и деньги на моей карте, – подмигнул я Маше. – А ты почему одна? Где же твой сопливый французик?

– Восстанавливает силы после бурной ночи в теплой кроватке уютного номера. А где твоя игрушка?

– Сбежала. У нее с сегодня утренние съемки.

– Сбежала? Ты точно по пьяни не перепутал Шанипову с дешевой проституткой?

– Ты меня обижаешь, Mary.

– Ты же знаешь, что меня бесит такая исковерканная форма моего имени.

– Знаю. Но меня заводит, как ты бесишься, – улыбнулся я, поднося руку к Машиным бедрам.

– Только попробуй, – огрызнулась шикарная брюнетка.

– И что же ты сделаешь?

– Я? Практически ничего. Только вот ближайший месяц тебе придется клеить манекенщиц рассказами о неравной схватке с суровым тигром, так бесцеремонно расцарапавшим тебе физиономию. Ну, или что ты там виртуозно насочиняешь в оправдание кошмарно изуродованной физиономии?!

– А ты с огоньком, – завершил я, когда мы вошли в ресторан.

– Покормишь меня? – не желая развивать тему, спросила моя длинноногая спутница.

– Боюсь рисковать своим здоровьем.

– Да не волнуйся, я же пошутила про когти.

– А про Сержа?

– Про него можешь не волноваться. Он знает, что у меня никогда в жизни не будет ничего с таким лохом, как ты.

– Лохом?

– А кто ты? Мелкий пленник пера. Вот как насобираешь гонораров на виллу в Сан-Франциско и личный самолет, набери.

– И где у нас будет? В самолете или в Сан-Франциско?

– Перебьешься, honey. Я просто щелкну пальцем, и Серж купит мне такие же, только в два раза больше. И я в очередной раз назову тебя лохом.

– Стерва.

– Может быть, но это всяко лучше, чем неудачник.

– Good morning! – перебил нашу словесную перепалку слащавый официант.

– Cup of coffee and a croissant, please, – на идеальном английском сделала заказ Маша.

– Whiskey and something fo your taste, – доверился я официанту.

– Хороший английский, – сделал я комплимент обладательнице Oxford'ского образования.

– Ужасный выбор. Виски с утра? Ты точно спал с Шаниповой?

– Конечно. И я думаю, ты специально выкупила соседний номер, чтобы насладиться всеми прелестями нашей ночной симфонии.

– Ты же знаешь, что номера забронированы отцом. И соседние они только потому, что «все наше состояние когда-нибудь перейдет нашим детям, поэтому они должны крепко дружить, дабы не просрать наш бизнес».

– Хочешь свожу тебя в зоопарк, надо же как-то поддерживать дружбу?

– В зоопарк меня сводит Серж, а с тобой мы направимся в Carrier, honey.

– Мне кажется, ты немного перепутала.

– Вовсе нет. Нужно же выбрать новую цацку твоей Шаниповой.

– Зачем? – искренне удивился я. – Ты считаешь, я собираюсь с ней повторно спать?

– Нет, Baby, в Нью-Йорке еще тысячи неиспробованных моделек, зачем мне тормозиться?

– Спать я тебя не заставляю. Но вот встретиться еще раз и познакомить ее со своей любимой подругой ты должен.

– Мечтаешь взять автограф, Машуль?

– Именно, – скорчила рожицу шикарная брюнетка. Маша – владелица собственной линии меховых изделий, поэтому, узнав, что я имею доступ к самой востребованной модели Америки, она просто не могла не состроить на нее планов.

– Хочешь нарядить ее в свои шубки?

– Тебе в лом? – прямолинейно спросила моя спутница.

– Ну, как бы Cartier не копейки стоит, чтобы украшать им случайных спутниц.

– Хочешь, я оплачу? – бесцеремонно кинула в воздух Маша, проводя рукой по голливудским прядям длинных волос.

– Нет, спасибо, я уж как-нибудь сам.

«Ага, конечно, позволю я тебе заплатить, чтобы ты потом полжизни мне об этом напоминала. Будто я тебя не знаю!» – про себя отметил я.

– Вот и славненько! – поправила декольте меховая королева. – Значит, сегодня в обед здесь же?

– В обед? – я аж поперхнулся виски.

– Ну да, сейчас быстренько сгоняем, я уже знаю, что купить, так что тебе остается только оплатить чек.

– Ну, я не знаю, у нее же вроде как съемки.

– Ничего, дырки в графике у нее всяко есть, а я ждать умею. «Сука!»

– Звони Кате, – торопила меня жгучая брюнетка, зараженная дикой идеей за «по-дружески» заполучить самую крутую модель fashion-индустрии.

– Я заберу у них то, что принадлежит тебе по праву, Учитель, клянусь. Если будет надо, устрою настоящую драму. Ради нашего дела, учитель, клянусь, – поясничая, процитировал СмокиМО я, что бы хоть как-то расслабить загоревшуюся бизнес-идеями девушку, и достал из кармана IPhone. После чего набрал последний номер.

Маша закатила глаза.

– Алло, Катя? – поинтересовался я у трубки.

– Да. Максим, ты? Слушай, bunny, я сейчас на съемках. Можешь перезвонить вечерком?

– Вечерком? Но я так опленен чарами твоей красоты, что боюсь не дожить до вечера, не получив новую порцию тебя.

– О-о, это так мило. Но сегодня вообще никак – я через полчаса лечу в Милан и вернусь только через неделю.

– В Милан? Вот незадача! – театрально разводя руками, произнес я для Маши, но Королёва не отступала.

– Мы приедем, – вклинилась в разговор дикая busness woman.

– Прекрасно. Я тоже завтра буду там, – повиновался я.

– Правда? – с детской радостью оглушил меня IPhone. – Это же так здорово! У меня с обеда и до самой полуночи как раз свободное время!

– Ошибаешься. Это время у тебя занято.

– Почему?

– Потому что его у тебя уже забираю я.

– Ты лучший, bunny. Ой, все. На меня уже кричит агент. До завтра, – завершила разговор наивная моделька.

– Довольна? – обратился я к сверкающей глазами Маше.

– Более чем! Завтра же утром вылетаем. Слушай, а может, я тогда сама выберу для нее сережки? Сержу нужна прогулка, глядишь, и себе на цацки разведу. В конце концов ты и так мне практически оплачиваешь рекламную кампанию, а этому старому хрену уже жирно валяться в оплаченном номере. Пора бы уже и начать отрабатывать.

– Сережки от Сержа. А что, я согласен.

– Ну все, тогда я зайду за тобой утром, – с этой фразой Маша отправила мне дружеский воздушный поцелуй, но поняв, что за такой кадр, как Шанипова, этого слишком мало, тут же наклонилась и оставила на моей щеке яркий след пухлых губок.

– Уже уходишь? Передай привет своему нефтемагнату.

– Обязательно, – отходя от столика, кинула Маша, но, пройдя буквально десять метров своей идеальной модельной походкой, остановилась и, развернувшись на триста шестьдесят градусов, снова поплыла ко мне.

– Чуть не забыла, – Маша обнажила голливудскую белую улыбку и проползла по столу аккуратными длинными пальцами, оставляя пятьсот долларов. – Совесть не позволяет мне жить за счет мужчин, с которыми я не сплю.

– Ну, так давай я заплачу? – подмигивая бровями, сделал непристойное предложение я.

– Только писатель может так культурно пригласить девушку в свою постель, – поправляя длинные темно-каштановые волосы, вышла из ситуации моя подруга-дизайнер.

Изящный силуэт русской куклы Барби, одаренный безупречным интеллектом, отдалялся от меня в сторону выхода. Я кинул официанту, чтобы тот подал счет, но он не заметил моей просьбы – его взгляд был накрепко прикован к исчезающему женскому образу. Честно говоря, не только этот персонаж провожал взглядом шелковое красное платье – все мужчины, словно надрессированные цирковые пудели, направили взгляды в сторону аппетитной косточки. Маша умела привлечь внимание. Признаться, я тоже после наших встреч нередко бегу в туалет «снимать произведенное впечатление», и это притом, что за двадцать лет нашего знакомства у меня уже выработался иммунитет к ее красоте. Впервые отец привел в дом нового партнера в компании очаровательной темноволосой девочки в легком розовом платьице, украшенном узорами нежных лилий, когда мне было шесть лет. Дочка нового папиного друга сразу оставила след в моём наивном детском сердечке, и я стал уговаривать отца почаще приглашать этого дядю. Маше на то время было всего четыре, и особого внимания она мне не уделяла, а даже, наоборот, шугалась и побаивалась бегавшего за ней озорного мальчишку с расцарапанными коленками. Наши отцы, в свою очередь, были очень приятны друг другу и уже через три месяца заключили крупную сделку, а через полгода даже стали лучшими друзьями. Наша семья продала большой коттедж в районе Барвихи и приобрела виллу в Италии – по соседству с Королёвыми. С этого дня я мог ежедневно лазить к Маше прямо через забор. Охранники быстро привыкли к моей шастающей персоналии и даже перестали поднимать табун, когда я перепрыгивал на чужую территорию. Маша тоже привыкла ко мне. Ей была интересна компания старшего всезнающего товарища. Летело время, мы совсем сдружились, и все шло как нельзя лучше. Пока мне не исполнилось четырнадцать. И отец не решил отправить меня учиться в Швейцарию. Перспектива расставания с подружкой меня крайне смутила, но, не желая расстраивать отца, я послушно повиновался. Однако учеба вдали от дома мне, мягко говоря, не давалась и, еле-еле закончив, я отправился в Россию, где и прошли мои студенческие годы. Первое время Маша часто присылала мне письма и какие-то самодельные подарки, но это было недолго. Уже через год она начала встречаться с каким-то мальчонкой, напрочь позабыв про своего старого друга. В русской столице встретить очаровательную принцессу из детства мне тоже не удалось. Обладая прекрасными природными данными, Маша начала покорять Америку в роли топ-модели, но после нескольких не очень приятных инцидентов непозволительного поведения ее агента, отец наказал Маше поставить на подиуме жирную точку. Недолго расстраиваясь, она подалась в бизнес, но, поняв это дело, слишком скучное для ее бурного темперамента, шикарная брюнетка вновь вернулась в моду, только в этот раз в роли дизайнера меховых изделий. Я же после окончания высшего учебного заведения сразу же был принят в редакцию модного Московского журнала. Стоит ли говорить, что душевная улыбка начальника издательства направилась ко мне не без помощи отцовской кредитки. Но даже старания папеньки не смогли задушить моей безалаберности и крайне запаздывающей сдачи статей, поэтому из издательства я полетел кубарем уже через шесть месяцев. Примерно тогда же я познакомился со Светой – молодым агентом, возглавляющей сейчас моё творчество. Очаровательная рыженькая девочка быстро разглядела во мне писательский дар и предложила оформить небольшой очерк об особенностях клубной жизни. Уже через три месяца миру показала своё лицо толстая книга с моим именем на обложке. Отец моего таланта не признавал и нередко попрекал меня тем, что я ничего не делаю в этой жизни. Однако отсиживающий задницу в тесных рабочих креслах народ нашел в моём произведении прямое отражение своего представления идеальной жизни, и книга очень быстро набрала позиции, благодаря чему папе пришлось смириться с моей ролью просветителя общества и отойти в сторонку, отпуская меня в свободное литературное плавание. С Машей мы пересеклись только на презентации моей второй работы в Москве, на вечеринку в честь которой она царственно пришла в сопровождении какого-то лысого бизнесмена. Мы душевно разговорились и уже на следующий день втроем обедали в ресторане на Эйфелевой башне. Маша несерьезно относилась к моему «нелепому переводу бумаги», хотя сама по вечерам нередко зачитывалась сией «макулатурой». Я тоже постоянно подкалываю ее фактом того, что «мол, в модельном не удалось в качестве королевы подиума, так ты за кулисы пошла», хотя за все время не пропустил ни одного ее показа. Вот так и живем – ссоримся, деремся, но соревнуемся, миримся, сдруживаемся – по настроению.

– Трубку он не берет, тоже мне! Ну, я тебе устрою бурную жизнь! – чуть не сбила грациозную Машу с ног рыжая пацанка в синих кедах Converse и оранжевой кожанке.

– Привет, малыш, – не растерявшись, подмигнул бровями своему агенту я. Как-никак сия жестикуляция – мой коронный прием в покорении самых капризных женских сердец. Прокатывает безотказно! Особенно если перед ним поставить фразу: «Хочешь быть следующей героиней моей книжки?»

– Fuck! – высказала Света, показывая соответствующий жест.

– Honey, у меня разрядился IPhone, и я просто никак не мог поднять трубку на твои звонки.

– Ты у меня сейчас другое поднять не сможешь!

– В этот момент я поблагодарил Господа, что нас окружают только американцы и никто не разберет ее нелепых высказочек. Ну, кроме фака, конечно…

– Может, решим проблему как-нибудь иначе?

– А может, тебе подать объявление о поиске нового агента?

– Зачем? У меня же есть ты!

– Скоро не будет! Уволюсь я от тебя! И знаешь, что тогда тебя ждет?

– Что? – испытывая крайний интерес к продолжению фразы и еле сдерживая смех, отправил вопрос разъяренной женщине я.

– Будешь писать рекламки для стриптиз-клубов! Понял? Потому что больше тебя никуда не возьмут! И даже твой папочка тебе не поможет! Потому что ты бездарь! Мы обещали выход новой книги в конце марта! Еще в конце марта! А уже апрель, Максим, апрель! А книга где? Нет ее! Вот скажи, ты ее хотя бы писать начал?

– В процессе. А если насчет стриптиз-клуба, то я согласен, все-таки постоянное созерцание женских тел не самая плохая работа.

– Что? Да я просто не могу с тебя!

– Тише, honey, у меня жутко болит голова.

– Тише говоришь? Ах, так мне еще и тише быть надо! Не дождешься! – с этими словами Света так повысила голос, что на нее повернула головы половина посетителей ресторана, включая стражей порядка.

– Успокойся! Люди пришли позавтракать, не порти им утро.

– Не портить? Максим! Вот скажи, а почему тебе можно портить мне абсолютно каждое утро? Ты понимаешь, что заказчики твоей книги отымеют нас, как восьмиклассниц? А ты что? А у тебя голова болит! А знаешь, почему она у тебя болит? Потому что ты вчера набухался, подцепил какую-нибудь топ-модельку и провел с ней всю ночь! И это вместо того, чтобы работать!

– Мне надо где-то черпать вдохновение.

– Нет, ты смерти моей хочешь! – выдохнула Света, наконец-таки садясь за стул. – Чрез час вылетаем в Петербург.

– Sorry.

– Что ты сказал? Вот это же повторишь заказчикам! Потому что я больше не могу с ними общаться!

– Светочка, ты зря о них такого плохого мнения. Там, между прочим, работают образованные и очень понимающие люди. А моя харизма и не таких брала.

– Главное, чтобы тебя не взяли. Причем за одно место.

– И я, между прочим, планировал на сегодня покупку нового костюма.

– Перепланируешь на завтра. Закажи мне водки.

– А это что? – не доставая сигареты изо рта, спрашивает Света.

– Где? А-а-а, ты про это! – переводя взгляд на двухметровую американку в короткой розовой мини-юбке, обнажающей кружевные края белых чулок, игриво улыбнулся я. – Это Ненси, очаровашка, не правда ли?

– Что она тут делает? – тем же монотонным голосом продолжает мой агент.

– Ну, Светочка, миленькая, ну, ты чего, ну, мы же не дети. Ну, не комиксами же нам себя занимать во время полета?

– Ясно. Проходи, не задерживай вылет, – попыталась усадить меня в мой же самолет моя коварная Фрекен Бок.

– Nice to meet you! – протянула свою темненькую ручку с идеально длинными пальцами моя сексуальная… эм… ручная кладь.

– А мы еще и поговорить решили! – возмутилась Света. – А в Питере ты ее куда денешь?

– Подарю нашим непоседливым друзьям из издательства. А что? У нее даже бантик есть! Прямо за краешком юбочки, хочешь посмотреть?

– Играй в свои игры сам.

– Ох, какие мы нервные.

– Максим, ты когда-нибудь писать будешь? – Света обернулась ко мне так, что мы чуть-чуть не касались губами.

– Какие у тебя пухлые, выразительные…

– Отвечай!

– Завтра.

– Что завтра?

– Завтра книга будет готова.

– Вся?

– Ну… частично…

– Ясно. Забронирую для тебя номер и попрошу дворецкого чтобы не выпускал тебя до вечера, – с этими словами рыжеволосая девушка в обтягивающем деловом костюме Chanel вступила на трап.

– Я разорву с тобой контракт, – метнул словесный нож в спину я.

– Что? Яров, мне кажется, ты что-то путаешь, запомни, это я тебя леплю, а не… – начала было отчитывать меня Света, но я не дал закончить эту фразу.

– Ты слишком капризной стала, kitty. Еще раз ты попробуешь заговорить со мной в таком тоне, и лепить ты сможешь не более чем пластилиновые фигурки.

– Ты мне угрожаешь? – дрожащим голосом обмякла от моего напора испуганная девушка.

– Я? Ну, что ты! Как я могу?! Я просто предупреждаю. А ты, мой юный аналитик, делаешь из этого выводы! Ты ведь не хочешь, чтобы мы с тобой ругались, ведь так?

– Максим, ты…

– Тсс, – я прошелся пальцами по ее открытым губкам, будто играя на них какую-то мелодию. – Правильно. Я тоже не хочу. Ну, сама подумай, зачем нам ругаться?! М? Мы ведь такие дружелюбные люди, не правда ли?

– Отпусти, – еле дыша, выдавила Света.

– Что?

– Руку, – так же тихо добавила она.

– Ой, – я сам и не заметил, как сжал ее запястье. – Так я прав?

– Да.

– Неправильный ответ.

– Извини.

– Я не расслышал.

– Прости, Максим, я перегнула палку и вела себя как…

– Madwoman?

– Что? Ну, пусть будет так… просто ты не представляешь: меня эти издатели уже просто fuck! Понимаешь? Каждое утро, каждый день, каждый вечер, каждую ночь они звонят и fuck, fuck, fuck!

– Ты бы знала, что сейчас нарисовала моя фантазия, – закуривая сигарету, усмехнулся я.

– Очень смешно… Максим, ну, пожалуйста, поторопись с книгой.

– Обязательно, – я чмокнул в щечку Ненси.

– А о чем она? – поинтересовалась моя бизнес-леди.

– О женщине, – ляпнул первое, что пришло в голову, я.

– Об этой, что ли? – Света кинула головой в сторону афроамериканки.

– О-о, нет, – театрально растягивая слова, я зашел в самолет. – Да, и поднимайся, не задерживай вылет, – уже спиной кинул я PR-директору.

– Боже мой, Анечка! Ты хорошеешь с каждым днем! В чем твой секрет? – разлился в пламенные объятья я, запуская в них шикарную длинноногую блондинку.

– Максим! Давно тебя не видела, чего-то ты стал редким гостем, да и не звонишь вовсе!

– Ох, дорогая моя, представляешь, потерял телефон! И вместе с ним все номера! Не черканешь свой на листочке?

– Обязательно, – нарочито выставляя вперед грудь третьего размера, пустилась во флирт секретарша.

– Виталий Геннадьевич у себя?

– О-о, а тебе меня уже мало? – скривила губки бантиком белокурая кошечка.

– Мне? Ну, что ты! Мне вообще на целом свете нужна только ты! Клянусь! И если завтра вымрут все женщины, кроме тебя, я даже не расстроюсь и, более того, вовсе не замечу этого! Но не все же такие хорошие, как я! Вот моего агента уже какую ночь изрядно… Светочка, я забыл как ты там сказала? Ну, слово такое интересное? Ну, ты еще сказала, что вся их верхушка с тобой это делает? – театрально щелкая пальцами, я не упускал еще одного шанса поставить на место рыжую выскочку. – А вспомнил – «fuck»! Анечка, ты, кстати, не знаешь, что это? А то какое-то нерусское слово, и я даже понятия не имею, о чем оно!

– Я? Нет, ни разу не слышала! – поддержала мою игру неглупенькая секретарша. – Хотя нет, Максим, где-то оно уже упоминалось, вспомнить бы, где… Вроде бы это когда делают вот так, – закончив фразу, она хватает меня за ягодицы, причем так сильно, что я наигранно всхлипываю.

– М-м, малышка, ты божественна!

– Малышка? А ты точно только что из Нью-Йорка?

– Baby, it's fantastic!

– Вот, так-то лучше! Пойду доложу Виталию Геннадьевичу, что ты пришел! Посиди здесь минут пятнадцать.

– Пятнадцать? А чего так долго? Или тебе нужно подобрать нужные слова?

– Ну, тебе же нужно, чтобы он был в хорошем настроении!

– О-о, детка you're an angel! – я проводил глазами исчезающий силуэт и переключил свое внимание в сторону PR-менеджера. – Света, организуй все так, чтобы чтобы к нашему возвращению Ненси уже ждала редактора в его кабинете.

– Виталий Геннадьевич!

– Максим, сколько лет сколько зим! А мы уже даже успели соскучиться! – кинулся в объятия сорокалетний лысый мужичок с прилично выпирающим пивным животиком, затянутым в дорогой деловой костюм.

– Право, ну, Вы же знаете: творчество, как говорится, времени не считает!

– Ох, Максим, Максим, насчет творчества-то я, конечно, не знаю, но зато твердо знаю насчет наших читателей, которые ох как прожорливы до хорошей литературы! Так что, голубчик, давай-ка ты поднажмешь немножко, ну, хотя бы чуть-чуть? – с этими словами мужчина закинул руку мне на плечо и по-дружески потрепал по затылку.

– Виталий Геннадьевич, я Вам обещаю, я лично возьмусь контролировать…

– Света, подожди в коридоре, – не имея желания выслушивать щепетильный трепет, отрезал глава редакции.

– Виталий Геннадьевич, может быть, обсудим это где-нибудь за пределами офиса?

– Да, я тоже думаю, что тем для разговора у нас хватит на целый обед.

Питерский ресторан «Semon» встретил нас терпким вкусом Highland Park Aged 18 Years и «Крепким чаем» СмокиМо, создающим музыкальную атмосферу из динамиков. Царственно богатый пейзаж за окном красиво перекликался с дизайнерским интерьером заведения, а меланхоличный, холодный дождь – с угрюмым настроением приехавших пообедать посетителей. Возле окна сидела влюбленная парочка. Она – юная студентка в клетчатом сарафане на двух бретелях и шелковом платке Versace, повязанным на шее (видимо, подаренном им на одном из их свиданий). Он – старше её лет на пять, в синих винтажных джинсах и пиджаке Prada, надетом поверх обтягивающей майки Adidas. (Выглядит, если честно, ужасно, но ему, по-видимому, нравится, ей тоже.) Она наверняка приехала в культурную столицу из какого-нибудь Саратова или Челябинска. Он сын богатого бизнесмена. В общем, типичная для нашего времени картинка. Чуть поодаль от них отдыхают две царственно одетые львицы – маленькие черные платья от Givenchy, порция диетического «Цезаря» в тарелках и хищный огонек в глазах. Очевидно, пришли на охоту, судя по всему, пока складывающуюся не очень-то удачно. Я оторвал взгляд от девушек и проскользнул глазами по полупустому ресторану, пока мой взор не зацепила, очевидно, собравшаяся на деловую встречу стая бизнесменов. Они все молча что-то записывали, и лишь один из них, сидевший спиной ко мне, толкал какой-то очень занимательный монолог. На нем был угольно-черный смокинг (вроде D&G, но я могу ошибаться), рьяно начищенные лаковые туфли и большие часы Chanel на запястье, активно отливающие бриллиантами при каждом его взмахе рукой.

Наш же столик находился в самой тихой части ресторана. Я выбрал его не случайно. Так, оценивая ситуацию, я прекрасно понимал, чтобы дела не закончились расписанными по вчерашнему Светиному плану плачевными обстоятельствами, мне сейчас придется выложиться на полную мощность. Мой шеф пребывал в абсолютно противоположном настроении – его забавляло мое волнение, и он с нетерпением ждал начала оправдательного монолога.

– Братан, чаек-то неслабый, держи краба. Сперва тряхнул, затем поправил как надо – подпел я мотивам Дымного Мо, чтобы хоть как-то разрядить атмосферу.

– А у тебя хорошо получается, Максим. Может, стоит задуматься о карьере рэп исполнителя? А то как-то писательство, мне кажется, тебе уже начало поднадоедать, – двусмысленно произнес Виталий Геннадьевич, явно не оценив моей шутки.

– Зря Вы так о рэпе-то. Между прочим, они ведь наши братья. Ведь по сути-то – те же литературоведы, стихоплеты, только ответственности больше.

– Что ты имеешь в виду в плане ответственности? – заинтересовался мой собеседник.

– А Вы сами посудите. Книги – это культурный отдых. А музыка – панацея. Вот поразмыслите, мы, писатели современной прозы выполняем роль неких ораторов современного мира. Мы устанавливаем каноны, акцентируем внимание на проблемах и создаем настроение эпохи. А они, поэты бита, они психологи, лекари. Их задачей не стоит изменение людского сознания, им не нужно призывать людей к чему-то. Им нужно понимать.

В этот момент я посмотрел прямо в глаза своему босу и понял, что мою речь он всерьез не воспринимает, но тем не менее слушает крайне внимательно.

– Когда мы обычно берем в руки книгу? На сон грядущий, на дорогу дальнюю, в минуты душевной отчужденности. И что мы от нее ждем? Разговора. Именно так, ибо книги есть наши самые искренние собеседники. Поэтому-то так и важно, чтобы у каждого поколения появлялись свои книги. Нет, безусловно, я даже не буду браться отрицать, что и разговоры по своей структуре тоже бывают разными. И порой нам не найти лучшего собеседника, чем философа, способного открыть нам мир вечных мыслей и бесконечных тем, и никто лучше не сможет поддержать такой наш разговор, чем великий сборник сочинений Пушкина, Достоевского, Лермонтова, Толстого, Карамзина или любого другого великого классика. Но ведь человек по своей структуре не наделен бесконечной силой и зачастую нам хочется одного – просто расслабиться, – я так увлекся ходом своих мыслей, что даже начал ерзать на стуле. – И вот тут то нам нужен другой друг – наш современник, слушающий ту же музыку, что и мы, ходящий в те же кинотеатры и смотрящий те же фильмы. Тот, с кем мы сможем обсудить вновь открытый бар, надоевшего коллегу или очаровательную девушку, с который мы пересеклись сегодня в утренней пробке. Вот тут-то на помощь и приходит современная литература, открывающая наши глаза на проблемы нашей эпохи, говорящей с нами на одном, не исключено, что даже на нашем родном сленговом языке. Вот тут и нужны мы – современные авторы.

В это момент в ресторане стало как-то тише и я заметил, что моя пламенная речь увлекла не только одного моего начальника, но и даже соседние столики сидели, развернув головы в нашу сторону.

– А музыка, – я решил закончить изначально начатую мысль, – а к музыке мы обращаемся в минуты душевной меланхолии, когда нам нужен не друг, не собеседник, а психолог, способный понять наше внутреннее состояние и максимально точно разделить его с нами…

– Максим, хочешь услышать мое честное мнение?

– Да, конечно, – немного удивленный такой репликой, встрепенулся я.

– Знаешь, что делают обычно такие лентяи-писатели, которые, подобно тебе, изрядно нагло игнорируют все сроки? Они дают мне денег, приглашают с собой на встречу в ресторан аппетитных красоток и еще услащают все это самым дорогим алкоголем. И я им прощаю их маленькие грешки. Ты же поступил иначе. Ты убедил меня словом. А это есть самое высшее проявление писательского дара. Признаться, я удивлен. Впервые в жизни я так легко даю литературную отсрочку. И почему-то уверен, что она действительно будет оправдана. Молодец, Максим, хвалю.

– О-о, спасибо вам, я крайне польщен.

– Только еще один вопрос.

– Да, конечно.

– Это все действительно сейчас было спонтанно?

– А знаете, я ведь просто услышал любимую музыкальную композицию и просто решил как-то оживить беседу, у меня и в планах не было действовать на Вас какими-то литературными приемами.

– А что, кстати, играло, а то я как-то изначально не обратил на это внимания?

– Смоки Мо. Это рэп, Виталий Геннадьевич, кстати, очень сильный и хороший рэп. – в этот момент я почувствовал, что стоит закруглять беседу, пока она находится на кульминации своего позитивного исхода. – Если хотите, я могу подарить вам несколько интересных альбомов современных рэперов, я очень увлекаюсь этой музыкой, на днях постараюсь Вам занести последний альбом Александра Цихова, Игоря Марселя или Саши Степанова, а сейчас, извините, но я вынужден Вас покинуть.

– Хм, ну хорошо, покидай. Но только времени на шлифовку твоего литературного шедевра даю тебе не более двух недель.

Максимально быстро направляясь к выходу, я уже искал в кармане свой Iphone, чтобы позвонить Свете и предупредить, что все хорошо и Ненси нужно немедленно удалить из редакторского кабинета. К счастью, моя PR-менеджер относилась к тому типу, который берут трубку уже после первого гудка, поэтому разговор с ней я завершил всего за одну минуту. И, находясь в крайне приятном свободолюбивом настроении, направился гулять по извилистым питерским улочкам, как-то по особенному красиво освещенным сегодня солнечным светом.

Однако запланированная прогулка была сорвана вибрацией Iphon'a, сигнализирующей о звонке моего давнишнего товарища Леши – яркого жителя культурной столицы, определившего по геолокации в социальных сетях мое место нахождения и предлагающего «пересечься у него в срочном порядке».

«Напряги каждый мускул – чувствуй, Рэп не штампуется – это искусство!» – раскрылась железная дверь, выплевывая из себя веселого Артема.

– Макс! Сколько лет сколько зим! А ты чего, в Питере, что ли? Я думал: ты вовсю впитываешь культурную англоязычную жизнь. Проходи давай!

Артем – мой старый компанейский товарищ. Обычный участник наших ранее еженедельных, сейчас чуть более редких квартирных посиделок. Близкий друг Леши, старший менеджер в питерском автосалоне и гроза ночных клубов.

– Я тут на одну ночь. Неплохо выглядишь! – отчеканил я, похлопав его по плечу.

На Артеме были голубые джинсы Calvin Klein и однотонно-белая футболка с принтом, изображавшим сильнодекольтированную всадницу, скачущую на мускулистом коне.

– А это у тебя взрослый Бемби? – тыкнул я в лошадь, удачно совпав в один голос с ST.

– Еще какой! – впустил меня в квартиру друг. – Рад, что английский юмор не смог испортить шуточки моего русского товарища!

– Яров! Наконец-то! – повернулся к нам Леша, открывая бутылку Leopold Gourmel AGE DU FRUIT.

– Привет! – кинул мне с кресла лысый мужчина лет тридцати в деловом костюме от Gucci – Ваня, чей-то там товарищ детства и владелец крупной строительной компании. Кстати, единственный из нас, кто имеет постоянные отношения с девушкой.

– О, Ванчоус, здарова! Как дела? Как Ника?

– Ника отлично, вчера вернулись из Испании.

– Отдых – это хорошо, – принимая от Леши стакан, заметил я и, обращаясь уже ко всем, добавил: – Ну, что, друзья, за что пьем?

– Как за что? За встречу, конечно! – садясь на диван, замечает Артем.

– Верно! – поддакивает ему Ваня.

Музыка в динамиках меняется, растекаясь в лаконичном «Я не пью, я отмечаю».

– И чтобы никогда не грустить, а только шутить и праздновать! – добавляет хозяин квартиры Леша.

– Ребят, я такую девушку сегодня видел, – вдруг решил похвастать Артем. – Приехала к нам в салон на BMW, сначала мялась, говорила, мол, замужем, а потом ничего смягчилась, – тут он внезапно прерывается. – Ежкин кот, Лех, включи чего-нибудь поритмичнее!

– Чем тебя музыка-то не устраивает? Тебе же бухать под нее, а не бедрами шевелить, – кинул на него колкий взгляд Леша.

– Так что там с женщиной-то? – спокойно продолжаю я, не особо интересуясь продолжением истории.

«Салют всем королям и всем без корон,

Салют особнякам и всем со дворов,

Салют моей волне и тем, кто другой,

Если мы вместе, тогда вы со мной»,

– заскрипели динамики.

– Доволен? – переспросил хозяин сегодняшней встречи.

– Более чем! – одновременно отвечая на оба вопроса, улыбнулся Тема, – А с девушкой меня сегодня ждет прекрасный вечер в ресторане. Так что, друзья, я боюсь, мне сегодня придется с вами крайне рано попрощаться.

– Я, кстати, тоже особо задерживаться не собираюсь, – вставил в разговор я.

– Ну, здрасти-приехали! – выхлестнул руками Леша. – Максим, а у тебя-то что?

– А у меня утренний вылет и голодная мегера в номере.

– Ты вернулся? А я уж думала, что ты решил убежать от работы! – встретила меня только что вышедшая из ванны Света.

– Ну, что ты, как я могу! У меня есть целая ночь! Я обещаю наутро же сдать тебе половину книги.

– Только половину? Кстати, – продолжила Света, снимая полотенце с волос, – тебе звонила эта твоя брюнетка, просила перезвонить.

– Какая брюнетка? – я нехотя поплелся к ноутбуку.

– Я не помню ее имени, ну та, что красивая, которая еще всегда помогает мне разгадывать кроссворды, когда мы вместе летим в самолете.

– Маша??? – я резко повернул голову.

– Да, точно, Маша! С фамилией еще такой звучной, Царицына, кажется?

– Королёва, – заперев дверь, я тут же принялся набирать подругу в скайпе.

– Максим, привет! Наконец-то ты объявился! – улыбнулась мне темненькая девушка в коротком спортивном топе, подчеркивающем шикарные формы, и облегающих легинсах.

– Привет, Маш! Да, я в Питере сейчас. Ну, ты же знаешь, дела… А ты чего такая? С тренажерки что ли?

– Нет, мы с Сержем решили совершить пробежку по Нью-Йорку. А какая такая? – разлился прекрасный звонкий смех.

– Сексуальная.

– Ахах, Яров, я тебя умоляю, оставь свои подкаты для твоих глупых девиц!

– Я серьезно, honey.

– Я тоже. А про дела не ври, знаю я, как ты работаешь! Опять, – Маша сделала вид, что закашлялась, дабы не портить культурный диалог не очень стилистически нейтральным словом, – своих curly blonde.

– Маш…

– Яров, я тебя с детства знаю! Ладно, я чего звонила-то! Завтра же все по плану? Мы едем к Шаниповой?

– Да, конечно, – расплылся в улыбке я, наблюдая за грациозными манерами Маши.

– Я, кстати, ей купила просто невероятное украшение! Ох, Яров, завтра она твоя!

– Несильно-то и хочется… она же костлявая и еще чокнутая на всю голову, как все эти топ-модельки…

– Так, Яров, соберись! Ты же хочешь мне помочь?

– Это все и есть ТОЛЬКО ради ТЕБЯ! – как ни странно, эти слова звучали настолько искренне, что я осознал, как впервые в жизни мне действительно хочется сделать приятное кому-то, кроме себя… Странно, когда я успел так привязаться к Маше?

– Кстати, ты слышал об открытии нового клуба в Москве?

– Что? Я предпочитаю, Нью-Йорк, hohey, ты же знаешь.

– Да нет, Яров, там будет просто бомба! Вся элита уже стоит на ушах! Все только и говорят, что о нем!

– А обо мне?

– О ком? Макс, ты не пуп Земли, свыкнись с этим! Неужели ты правда не слышал про эту новую скважину тусовок?

– Ну, вроде доносилось что-то… Название с кино связано или что типа того…

– С кино? Ну, у тебя, Яров, и ассоциации! Ну да, Апокалипсис4В.

– Я же говорил с кино.

– Давай в самолете обсудим, – попрощался со мной сладкий голос грациозной царицы, когда сзади показалась волосатая мужская рука, отобравшая у меня собеседницу, обнимая за талию.

Не дождавшись моего ответа, меховая Королева отключила звонок.

И что она нашла в этом «Серже»? Хотя за все время, которое я ее знаю, мне удавалось заметить смену ее партнеров всего трижды: сначала был этот сопливый мальчуган с зачесанными назад блондинистыми волосами, быстро охмуривший ее еще в школьные годы. После этого она явилась на мою презентацию с хахалем, который оказался уже упомянут в нашем с ней диалоге. Это Александр. Нет, мужским вниманием Маша никогда не была обделена. Наоборот, являлась самой лакомой ложечкой варенья в яркой светской тусовке и собирала на себе кучу богатеньких мух мужского пола. Но дальше цветочков-комплиментов и иногда скромных походов в ресторан Маша насчет кавалеров не распространялась – слишком порядочная, слишком воспитанная, что, безусловно, роскошь в наши-то дни.

Ладно, о Маше позже, сейчас главное другое, а точнее – эта чертова книга! Fuck, и о чем я должен ее писать? В голову не лезло абсолютно ничего, и, чтобы немного поднять творческий дух, я включил трек ST «В тот день, когда»

– Максим, у тебя все в порядке? – постучалась в дверь Света. – Как там твоя женщина?

– Кто? – недоумевая, обернулся я.

– Ну, ты же сам сказал, что пишешь о женщине?

– Я? А, ну да, конечно. Она уже стучит каблучками и вот-вот выйдет из книги! – попытался прибегнуть к помощи метафор я.

– Смотри, чтобы не убежала! – огрызнулась PR-менеджер.

Вот какой бес меня дернул тогда на трапе за язык? И о какой такой женщине я теперь должен писать? Может, о Мерлин Монро? Хотя я же не писатель-биографист. А может, о Светке? Не-е-е! Точно нет! Не хватало той мегере еще в книжку попасть! Аня? И о чем я напишу? О ее бурном графике и наивном мышлении? Нет, писать о ней – заранее обрекать книгу на провал! Хотя она же все-таки секретарь в издательстве? Все равно нет! Я же не мазохист! Так, кто у меня тут есть еще? Шанипова… Не то. Катя? Даша? Фекла! Клаша!. Фу, блин. Все это грязь! А для книги нужно что-то возвышенное, светлое! Вот, черт, у меня же даже таких и знакомых-то нет! Хотя почему?! Есть же Маша. Но как-то странно мне посвящать ей роман… Хотя… Она яркая, добрая, умная, что немаловажно. Блин, что за набор примитивных прилагательных?! Нужны события! А Маша что? Маша владеет успешной меховой маркой. Маша недавно рассталась с Александром и сошлась с Сержем. Маша – звезда клубных тусовок. Маша – гроза всех…да, черт возьми, ВСЕХ! Маша – гроза всех! А это просто идеально для целой повести!

Я открыл ноутбук. Ввел пароль. И создал новый вордовский документ. Так… Заголовок: «Маша». Блин, простокваша!

Как-то глупо все это! Тут нужно что-то яркое, пылающее, отображающее всю ее внутреннюю сущность! Может, «Звезда»? Нет, как-то слишком примитивно для такой шикарной женщины. «Пожар»?. А это уже грубо. Надо нейтральнее. «Огонь»? Точно! Да! То есть нет! «Огонь» – это на уровне школьного сочинения, а вот «Огненная вселенная» – это самое то! Мм… и все-таки нет… хочется ярости, страсти, температуры! Точно! Температура! «Пылающая вселенная»! Да! То, что нужно! Ну, вот и все! Полдела уже сделано! Осталось самое легкое – заполнить содержание… М-да. Чем я должен его заполнять?… Ладно, попробую…

«Шелковистые волны цветущих изысканностью волшебных роз волосы, подобно феромонам любви, развевались в романтичном американском воздухе» О-па! Вот как! За раз и такая выразительность письма! Вот что значит поставленный слог! Надо бы свести Машу с парнем! Только не с этим ее Сержем, а с настоящим, любящим парнем. Так, все, поехали. «Шаловливый изгиб мягких, как облако надежды, губ и обволакивающий, но такой проницательный взгляд усталых, но до дрожи в коленках влюбленных глаз напротив так нежно обнимали его принцессу. Они стояли одни в центре огромного Нью-Йорка и смотрели друг на друга. Просто смотрели. Более им ничего не было нужно. Этим вечером она должна была улетать в Москву – уже завтра у нее показ новой коллекции. Она вся была окована волнением, и, несмотря на то что неописуемой красоты шедевры уже много лет одевают столичную элиту, она все равно всегда волнуется, как впервые. Ибо каждая коллекция для нее – ребенок, взращенный и вскормленный ее старанием и усердием. Она не хотела покидать любимого, так не вовремя заточенного в кандалы навалившейся работы, но она хотела подарить жизнь своим новым шедеврам. Она не была карьеристкой, хотя карьера, безусловно, имела на неё влияние. Но она могла спокойно подавить ее лидирующее место в своей судьбе при малейшем желании, только вот это желание у нее никогда не возникнет, так как живет она только для себя. А успех ее модного дома – это неотъемлемая часть ее самой. Она любит. И любовь ее страстная и искренняя, и она находит в ней удовольствие. Но разве нужно любить как-то по-другому? Любовь – это волшебный цветок, способный осчастливить. Так почему же, заполучив к нему доступ, мы не превращаемся в непоседливых пчелок, так кропотливо собирающих нектар этого самого счастья?! Ни один влюбленный не сможет подарить счастье, не испытав его сам. Так почему мы так боимся его? Она не боится! Она живет этим! И ее жизнь прекрасна, потому что прекрасна она сама! И дело даже не в ее локонах, пытливом взгляде или искреннем блеске глаз. Нет! Дело даже не в в той причине ее улыбки, что стоит напротив нее или той, что ждет ее в Москве, запакованная в десятки чехлов и подписанная именами моделей. Нет! Дело в ней самой! Точнее, в той волшебной феерии, которой она пропитана, которой одержима вся ее сущность… Но не только жизнью ради своей внутренней улыбки одержимы ее мечты. В столице ее ждет отец – самый преданный поклонник ее оживших меховых рисунков. Больше всего на свете она мечтает, чтобы его старческие морщины выражали лишь искреннюю радость, и это отражено в ней во всей. Все ее действия, мысли, поступки не могут быть совершены, сказаны или продуманы без ее тщательного контроля. Она всегда помнит о том, что из всех многочисленных корон, так величаво покрывавших ее голову, самой яркой всегда будет только одна. Корона настоящей Дочери… дочери, продолжавшей своего отца, причем продолжавшей достойно, ибо, получив жизнь и приняв в подарок возможность видеть свет, мы уже испытали самое главное счастье, потому как ни один человек не был более счастливым, нежели в момент своего рождения… Всю жизнь мы будем пытаться поймать то самое ощущение, но не сможем… Да, возможно, мы будем искренне улыбаться, смеяться или даже хохотать, но все эти эмоции ни за что не сравнятся с первым знакомством с Землей, ибо только та радость была самой настоящей. А виной нашей самой первой улыбки были наши родители. Люди, без которых не было бы ничего. Она это твердо знала. Встреча с отцом всегда была приятна не только ей, но и ее маленькой четвероногой частичке, которую многие по ошибке называли собакой. Она же, услышав такие доводы, категорично махала головой и, смеясь, отвечала: «Да какая же это собака?! Собаки любят грызть косточки, охранять хозяев от неприятелей и резвиться в уличной грязи. А мой (тут она всегда прерывалась на смех) любит лизаться да ушами шевелить. Он не собака, нет. Он ангел, подаренный мне кем-то свыше». И, возможно, это было действительно так, потому как ничто так не светилось любовью в тандеме с ее улыбкой, как игривый лай ее Наполеона. Имя ушастому спутнику жизни тоже было выбрано не случайно, так как, владея в совершенстве знаниями по истории, она не могла не влюбиться в этого героя-полководца, прошедшего тяжелый жизненный путь становления личности. Единственное, за что она его осуждала, так это за войны. Она не могла понять, как можно причинить боль кому-то, а уж тем более лишить его права писать свой роман и свою историю… Она, обладая феноменальным даром убеждения, могла бы пойти в юриспруденцию и добиться грандиозных успехов в адвокатуре. Но ее натура не позволяла ей этого. Она слишком ранима и слишком восприимчива к чужому горю… Это ей очень часто мешало, но не являлось ее недостатком, а наоборот, делало ее самым приятным собеседником. Несмотря на чудесную сердечную доброту, она не была излишне сентиментальна в беседах. Она очень остра на язык. Ее фразы полны сарказма, а иногда и доброй издевки. Она обладала гоголевским даром – умела подмечать в человеке его выдающиеся дефекты, но в отличие от гения русской литературы, она не подавалась в насмешки, а лишь добавляла сатирического психологизма в свои реплики. И несмотря на столь странную привычку, она до сих пор никого не обидела, ведь весь ее юмор, иногда даже очень черный, всегда был к месту, что опять же делало компанейским человеком и душой любой компании».

– Ну, и что это?

– В смысле? – еле разлепляя глаза, уставился я на выросшую передо мной Свету, непонятно как очутившуюся в комнате.

Посмотрел на ее наручные часы – шесть утра.

– В прямом! Начало – вроде романтическая история, а дальше что? Сплошной бред влюбленного! Ты уверен, что он тут нужен? Это по замыслу?

– Кончено, baby. Ты уже подготовила самолет для полета в Милан? – только проснулся, а уже думаю о делах.

– Милан? А ты обещаешь писать в полете? Потому что этого, – она потрясла в руках распечаткой из моего ноутбука, – мало!

– Обещаю-обещаю.

– Слушай, Макс, а кто эта девушка? Она реальна? – Нет.

– Не ври мне! Собачка, шубы, ранимость к чужой боли, острый язык. Ты пишешь о Королёвой?

– Не о Королёвой, а о Маше. Ну, не тебе же книжки посвящать, – уже из душевой кабинки донесся мой крик.

– Яров.

– Что? Тема – это мой личный выбор.

– Да нет, я не об этом. Ты влюблен в нее?

– Что? Ты дура? – надевая брюки, уставился я на свою пиарщицу.

– Просто такое нельзя написать просто так.

– А может, я под впечатлением. Откуда ты знаешь?

– От кого ты под впечатлением? От этой блондинки из издательства? Ну, да, есть чем впечатлиться.

– Ты девушка, тебе не понять.

– Ну, конечно. Да не бегай ты по комнате, как ошпаренный.

– Угу.

– Да, и кстати, зачетное название!

– Always at your service.

– Сюрприз! – закрыли мои глаза чьи-то мягкие ладошки.

– Маша? А что ты тут делаешь?

– Почему ты всегда так быстро меня отгадываешь? – улыбнулась мне шикарная брюнетка в лавандовом платье-резинке и огромных очках Prada.

– Потому что только у тебя такая медово-бархатистая кожа.

– Ахах, Макс, перестань. Да, у Сержа появились какие-то дела в Спб, да и вообще нам нужно обсудить кучу деталей!

– Нам с тобой?

– Ну, нет, мне с Наполеоном! Яров, соберись, мы к твоей девушке едем! Ты пока проходи в самолет, а я попрощаюсь с любимым.

– French passion?!

– Pure love! – не знаю почему, но мне стало как-то больно от этих ее слов. Как она может любить этого старого неотесанного французишку?! Слишком ангельская она для него, слишком возвышенная…

– Маш, – хотел было начать я ряд однотипных вопросов, мол, что она в нем нашла и как вообще его терпит, но быстро одумался и добавил – Приятного полета.

– Что? Honey, с тобой все в порядке? Ты не пере… Хотела было сказать «перегрелся», но ты же, исходя из рода деятельности твоей профессии, лучше будет звучать «переписАлся»?

– Чего-то ты все усложняешь, а я просто thoughtful, я же за тебя волнуюсь! Хотя, зайка, полет со мной, собственно, как любое другое дело – уже априори, обещает быть приятным!

– Nutcase!

– Маш, скажи, а как ты собираешься развести ее на контракт? Она ведь обычная моделька. Сама даже ничего не решает. Не легче ли просто позвонить в агентство и договориться, ничего не драматизируя? Или ты надеешься на дружескую скидку?

– Очень дружественную! Особенно везя в сумке такой драгоценный ларчик! Ты хоть посмотри, что я выбрала.

– Honey, я полностью доверяю твоему вкусу! Во-первых, я тебя знаю с детства, и еще ни разу ни одно твое платье меня не оставило равнодушным, а во-вторых, ты же дизайнер, а следственно, человек, сведущий в моде гораздо лучше меня.

– Не подлизывайся! Да просто, понимаешь, с ее бешеной популярностью и ненарочито просто славянской внешностью она оккупировала пробивным потоком миловидности страницы всех глянцевых журналов, а эта глянцевая кипа страниц уже прочно заняла место современной библии. Стоит ли говорить, что ежедневно созерцая улыбки идеального личика этой славяночки, дамы очень быстро короновали ее в модернизированное воплощение Иисуса и моментально сделали свои кумиром. Поэтому теперь платья, туфли, сумки, блески для губ или любая другая дамская утварь, к которой так или иначе имеет отношение Шанипова, автоматически становится номером один в списке покупок любой особи женского пола, причем неважно, кто это будет, школьница из Тюмени или светская львица из Парижа.

– Хм, допустим, встреча с ней для меня уже стала менее противна. А дальше-то что?

– А дальше, Яров, включи бизнесмена! Отгадай, почему с прошлого месяца у всех девушек моментально заблестели губы?

– О, а ты тоже это заметила?

– Да потому что Шанипова снялась в рекламе блесков коллекции «Зеркальное сияние» от L'oreal. Теперь, читая формулу товарного успеха в fashion-индустрии, догадайся, как заставить всех девушек украсить свои хрупкие ключицы теплыми манто от Королёвой?

– Мой вопрос остался тем же. Почему не звонок в агентство?

– Да потому что я не одна такая умная, Макс! Эту формулу уже давным-давно вычитали все директора по маркетингу сферы модных товаров и услуг, поэтому следующая свободная дата у Шаниповой, которую ее агент предлагает для продажи, светится золотым знаменем аж 28 июня 2016 года! Да она к тому времени уже состарится и пять раз популярность потеряет! Однако свободное время, предлагаемое для покупки и просто свободное время, согласись, – это разные вещи. Ведь мы едем к Шаниповой сегодня, в 2014-ом, и она будет свободна, ты тоже познакомился с ней в клубе, а то есть тоже в ее свободное время. Исходя даже из тех временных дыр, о которых известно, уже можно сделать вывод, что отдыхает она минимум дважды на неделе и, безусловно, этим временем очень дорожит, но ради любимого человека и его самых близких друзей, согласись, можно пожертвовать и не таким?!

– Ого! Вот это схема, Машуль! Но ты ведь понимаешь, что «я недостаточно крут, чтобы играть в Бога» – я вставил яркую цитату СмокиМо – я ведь даже имя бы ее не помнил, если бы не ты, да и вообще, единственное, что между нами было, – это одноразовое соитие, поэтому о какой искренней любви ты говоришь?

– Знаешь, Макс, я тоже так сначала подумала, но услышав бешеные нотки радости в ее тоненьком голоске, прозвучавшем, когда ее слух поласкал твой суровый тембр, я успокоилась. Она на тебя запала. Поверь, я в этом девушка сведущая.

– Сведущая в чем? Разбираешься в том, на кого подействовали мои феромоны, а на кого нет?

– Твои-то на всех действуют, ты тот еще самец. А сведуя в модельках, не зря я в этой сфере самые лучшие годы своей жизни прокутила! Она еще молоденькая, да и к тому же русская, поверь, ей еще не деньги нужны, а благородное отношение.

– Еще?

– Еще! Потому что полгода таких активных съемок – и уже начнет себя ценить. А дальше… Все будет исчисляться только в деньгах… Знаешь, мне так жалко этих закоренелых подиумных див, они ведь лишают себя просто женского счастья – любить и быть любимым…

– Маш, – наконец-то решился я, – а ты Сержа правда любишь?

– Спрашиваешь еще… Конечно…

– А Сашу?

– А Сашу… я тоже любила, причем так сильно, что мне казалось, испытываю то самое заветное чувство, которое, по канонам французских романов, снисходит на людей лишь раз в тысячу лет… Я дышала им, питалась его запахом, жила его мыслями и целями. Он тоже. Мне казалось, что мы были самой счастливой парой на свете. У нас был огромный дом в пригороде Парижа, который мы обустроили как уютное любовное гнездышко. Он даже сказал, что, возводя это строение, мы воплощаем облик нашей любви, а я тогда улыбнулась, поцеловала его и поклялась вечно любить только одного его… Особняк действительно получился сказочным, многие газеты даже писали на нас жалобы, обвиняя в том, что мы затмили сам Лувр, а мы в ответ лишь смеялись и говорили, что любой дом способен заиграть красотой, если в него поселить столь чистую любовь. Все было так идеально, и мне казалось, что ничего не может помещать нашему счастью! Но не тут-то было… Все Сашины акции, как по заказу, начали дешеветь, он их сбрасывал, покупал новые, но и с теми вдруг происходило то же самое! Тогда мы подумали, что нас прокляли, поехали в церковь, поставили свечку, помолились, и все вроде вновь пошло гладко. Но не надолго… Черная финансовая полоса вновь накрыла нашу семью… И тогда ни свечи, ни церковь – ничего уже не помогало… Саша резко охладел ко мне. Я его понимала, я думала, что все это из-за проблем на работе, я всячески пыталась ему помочь, но он отталкивал меня. И знаешь, если раньше его заветных выходных я ждала с неописуемой радостью, бегала по дому, всем улыбалась, танцевала вальсы с прислугой, в общем, испытывала ощущение доброй феерии, то сейчас, осознавая, что наступает выходной и он вновь проведет его дома, вновь будет угрюм, будет на вех кричать и даже, возможно, поднимет на меня руку, я плакала… Плакала, а потом терпела. Но со временем и этого уже не стало. Он вообще перестал проводить выходные вместе со мной. Мне было так больно. Я понимала его, он же переживает, ему ведь так плохо… Я была готова все понять и даже вытерпеть, что теперь он стал приходить домой только под утро… С размазанной красной помадой на вороте рубашки. Мне он, конечно же, говорил, что это случайность, что они просто пошли выпить с друзьями, и один из них был с женой, и та напилась, и ему пришлось помогать приятелю нести ее до лимузина, и он случайно вымазался в ярком пигменте… А в последнюю ночь, – Маша вдруг заплакала не на шутку и практически без сил бросилась мне на грудь, – я застукала его с женщиной… Я должна была идти на тусовку с подружкой, но в последний момент поняла, что забыла клубную карту, возвратилась домой, а там, – Маша перешла на шепот, – а там он с этой блондинкой… Оба голые прямо на нашей с ним кровати… А эта дура еще смеется, примеряет мои украшения, вертит в руках кулончик в виде двух крылышек ангелочка, который мне подарил Саша на годовщину нашей пламенной любви… В этом кулончике еще внутри две наших фотографии, как символ вечной любви. А он, – Маша снова закричала, – а он ржет и ее везде лапает! Представляешь! – Маша зарыдала еще сильнее и, чуть успокоившись, шепотом продолжила, – я в тот вечер думала, что умру! Мне было так плохо, я даже повеситься хотела! И знаешь, чуть было не… да дворецкий вовремя проснулся… Последующие три дня я провела в Париже.

На какой-то попутке доехала до города и просто слонялась по улицам. Ничего не слыша, ничего не видя… Я больше не могла даже видеть его… Я переехала жить к родителям, но о причине нашего с Сашей расставания ничего не говорила… Не могла… а потом его акции совсем обесценились. И тогда я официально объявила всем светским изданиям, что бросаю его. Это было максимально выгодным для меня решением, потому что сообщить о нашем разрыве я успела раньше него, а исходя из ситуации обвала его акций, все, по сложившимся стереотипам, списали наше расставание на мое недовольство его нынешним финансовым положением. Исходя из законов современных отношений, все было максимально логично. Никто и носа подточить не мог. Я – меркантильная сучка, которую интересуют в мужчинах только деньги, он – разорившийся олигарх… Знаешь, мне гораздо легче оправдываться перед журналистами, причисляющими меня к разряду типичных стерв, желающих поживиться, чем разгласить всем реально происходящие события… Понимаешь, Макс, я бы не вынесла испытания постоянно вспоминать любимое мужские тело, так ехидно лапающее эту дрянь… пусть этим скандальным шагом я и подпортила себе репутацию, но зато сохранила достоинство и нервы… Я не хочу, чтобы кто-нибудь меня жалел. Смейтесь, тыкайте пальцем, говорите, какая я бессердечная, но только не теребите больную мозоль…

– Машулечка, ангел мой, прости… Но почему ты сразу не рассказала это мне, мы же друзья детства, тебе бы сразу стало легче?!

– Тебе?! Макс, я даже папе ничего не рассказала. Только Наполеону…Слишком уж сильную боль причинил мне Александр… А потом на моем жизненном пути появился Серж – начал за мной бегать, дарил какие-то цветочки, присылал огромные коробки французских пирожных, пел песни, посвящал стихи… А ведь после расставания с Сашей мне казалось, я никогда больше не смогу никому открыть своего сердца… но ухаживания Сержа были настолько милы, что я согласилась на дружбу… А потом, сама не заметив, как в одной из прогулок на Эйфелеву башню поняла, что улетаю от любви… Знаешь, а может, в судьбе уже все предначертано?! Ведь из миллионов стран и городов для строительства своего дома мы с Сашей выбрали именно Францию – родину Сержа. Может, судьба таким образом просто подтолкнула меня в его объятия?! Ох, ладно, хватит уже о моих отношениях! – внезапно взбодрилась красавица, – давай лучше о твоих поговорим. Ты уже придумал, куда поведешь сегодня Шанипову?

– Маш, я, правда, не знал, что у тебя такая история…

– История, Максим, в учебниках изложена и в школах изучается, а у меня так… бытовая драма…

– Тогда уж любовная мелодрама, причем вся и весьма трагическая. Маш, прости меня еще тысячу раз, я, правда, не знал, что все так, ты ведь даже не намекала, и я, козел бездушный, поддался газетным слухам и, правда, считал, что ты с Сашей была только ради денег. Но я не верил этому, правда! Я ведь знаю тебя с детства, и прекрасно понимаю, что ты не такая…

– Все, Макс, успокойся, я не для того тебе все это сейчас рассказывала, чтобы ты принялся меня жалеть. Просто как-то накатило… Это ты меня извини. Все, закрыли тему.

– Хорошо. Если ты больше не хочешь это обсуждать, то давай сменим тему, только, пожалуйста, давай не о Шаниповой. Расскажи лучше про этот московский мега-клуб.

– Про Апокалипсис4Б?!

– Наверное, я в этой вашей хиромантии не разбираюсь, – попытался отшутиться я, чтобы немного взбодрить Машу.

– А вот зря ты так, Яров! Между прочим, идут слухи, что это новый проект Вадима.

– Семоновича Спирина – владельца самой успешной сети ресторанов, его заведения уже покорили вкусовые рецепторы гурманов из самых разных уголков планеты.

– Да, знаю-знаю, в светской жизни все-таки просвещен не менее тебя, – спокойно сказал я, вспоминая Аню, питерские встречи с которой всегда начинаются в заведениях именно этого ресторатора, даже странно, что в этот раз удалось откосить от этого, чудом сорванного моей занятостью, акта – у него еще жена светленькая шатенка, в журнальной хронике ее обычно подписывают как дизайнера интерьеров, хотя, насколько я знаю, из достижений в этой сфере у нее только дизайн гостиной в собственной вилле во Флоренции.

– Да, Валерия, ну насчет гостиной я, конечно, не знаю, дома мне у них бывать не приходилось, но на тусовках часто с ней видимся, и могу сказать, что она преприятнейшая леди.

– Да, видел я ее, та еще львица, признаться, если бы не авторитет Аркадия Семеновича, давно бы за ней приударил… Ох, вспомнил, и аж мурашки пробрали! Слушай, а чего это он за клубный бизнес взялся-то, он же вроде только кухонный человек?

– Не знаю, выгодно, наверное, но нам-то какое дело, наоборот, только лучше! Ты был на открытии его нового ресторана в Чикаго? Знаешь, таких fire-шоу не было даже на моих днях рождения, хотя мой папа – искренний фанат забав с огнем и каждый год заказывает мне самых профессиональных мастеров этого дела! А музыка, ты ее слышал? По-моему, в этот вечер по обычно шумному Голливуду гулял только ветер, так как все celebrity были там в Чикаго! В общем, Яров, я ожидаю от этого места самых захватывающих эмоций!

– Да, на зрелищах Спирин скупиться не любит. А ты точно уверена, что это его клуб?

– Если честно, то нет… Слухи ходят, но официальной информации пока не поступало…Но новость об открытии этого места уже подняла на дыбы всю элиту, так что не знаю, как ты, а я точно пойду на открытие.

– С французом?

– Нет, Серж светскую жизнь на дух не переносит!

– То есть ты собралась иди туда одна? Ну, уж нет, я тебя так не отпущу, а если тебя там кто-нибудь украдет?! А ты такая аккуратненькая, тоненькая, даже отпора дать не сможешь! Всё. Решено. Я иду с тобой.

– Honey, что со мной может случиться на охраняемой светской тусовке?! Но именно этого ответа я и ждала, пора бы нам уже начать развлекаться вместе.

– Хм, развлекаться… А я не прочь. Причем даже если речь пойдет не только о клубах.

– О! Вот запомни эту свою улыбку, сохрани и подари Шаниповой. Поверь, девочка не устоит! Кстати, мы уже снижаемся на посадку.

Мы сидели на террасе уютного миланского кафе с улыбчивыми официантами и крайне душевной домашней атмосферой, на Машином улыбающемся солнцу личике сияла добрая радость, а глаза выражали чувство искреннего восторга, кротко бегая по сторонам, будто бы здороваясь с каждым фрагментом красавицы Италии. В этот момент мне почему-то пришло в голову сравнить нас с любящей семьей, беззаботно проводящей выходные в городе мечты – в Милане. Я, как отец семейства, сидел, откинувшись на стуле и свесив ногу на ногу, и наблюдал феерию, излучаемую красавицей женой, вполне возможно, что у меня своё издательство в русской столице, а живем мы здесь, ибо только в Италии можно найти настоящую гармонию. Моя очаровашка-дочка учится в местной школе, а вон как раз подъехал ее розовый Lamborghini, и она, быстро выпрыгнув из салона, уже бежит к нам, сжимая в руках крохотный портфельчик и сияя неимоверной улыбкой, отражающей всё ее детское счастье…

– Хей, Макс, ты чего уснул, что ли?! Ау-у, просыпайся, давай! Не видишь что ли, Шанипова уже подъехала, – вырвала меня из мечтаний размахивающая руками Королёва.

– А? Что? Где?

– У-у-у, что, правда, спал что ли? Да вон же она из Lamborghini вышла, рукой тебе машет.

– О, а машина-то, кстати, как у тебя! Даже цветом такая же – розовая!

– Да заметила я уже! Потом обсудим. Помаши ей хоть.

– Я повиновался.

– Bunny, как я рада тебя видеть! – обвили мою шею худощавые ручонки топ-модели.

– Катя! Я так соскучился! О-о, ты просто отлично выглядишь! – соврал я, осматривая ее рваные джинсовые шорты и обнажающую пупок короткую клетчатую майку.

– Правда? А я только что со съемок, как говорится, в чем была, в том и пришла, но я очень рада, что тебе понравилось! Ой… здравствуйте… точнее… Hello, – изменилась в голосе девушка, заметив, что я не один.

– Привет, меня зовут Мария Королёва, я подруга детства Максима, ты не подумай, я вовсе не хотела вам мешать, просто постоянные разговоры моего приятеля о твоей сумасшедшей привлекательности не могли оставить меня равнодушной, и я посчитала своим долгом познакомиться с тобой, – залилась пламенной речью Маша.

А она еще и неплохой психолог, так проницательно укрыла ряд льстивых комплиментов под доброжелательными эпитетами… А самое главное, как правдоподобно-то! Смотря на ее этюд, даже я поверил, что люблю эту сопливую девчушку… Тьфу! Тоже мне, карьеристка! Блин, где она научилась так очаровывать людей?

– Правда? – засияла Шанипова. – Любимый, ты рассказывал обо мне своим друзьям? Знаешь, а я когда тебя увидела, я сразу поняла, что ты не такой, как все. Что ты добрый, проницательный. Макс, ты просто чудо! – с этими репликами моделька кинулась мне на шею, а я, явно не желая нести на себе тяжелую ношу верного любовника, показал Маше смачную фигу.

– Катенька, да ты присаживайся. Ох, как я тебе завидую! Макс так любит тебя! – продолжила меховая королева.

А я, осознавая, что она явно перегибает палку, рьяно наступил ногой ей на туфлю.

– Я тоже. А Вы тоже русская? – явно не демонстрируя особого интеллекта, поинтересовалась на чисто-русском Шанипова у девушки с именем из русско-народных сказок.

– Я да. Катюш, я не настолько стара и не настолько многого еще добилась в жизни, чтобы мне «выкали», давай на «ты»?

– Да, конечно, Маш.

– Нас прервал неожиданно подошедший официант.

– Ой, я так проголодалась, вы не будете против, если я тут плотненько поем? А то вы сидите с круассанами, боюсь вас засмущать – не дожидаясь ответа, Шанипова заказала какой-то зеленый салат и стакан апельсинового сока и, чтобы не тухнуть, подмигнула мне и дозаказала две бутылки белого вина, на что мы с Машей одновременно вытаращили глаза.

– Маш, а ты видела новую коллекцию платьев у Prada?

– Да, конечно! Потрясающая коллекция! Я сама, являясь дизайнером, могу смело отметить неповторимость авторской задумки кроя и… – начала было свой подкат к топ-модели элегантная леди, но был прервана.

– Согласна. Так почему бы тебе не прошмыгнуться? Купишь себе что-нибудь, – абсолютно без эмоций выдала Шанипова, совершенно обескуражив Королёву, явно не ожидавшую такого прямого отшива.

– Ооо, sweet girl, ты как всегда блистаешь идеями! Точно! Ты ведь даже не догадываешься, как Маша потрясающе разбирается в моде, у нее просто невероятное чувство вкуса, шубы ее дизайна выбирают самые яркие светские львицы русской столицы! – попытался спасти ситуацию я.

– Bunny, я думаю, ей стоит пойти туда одной! А мой агент, кстати, пожаловавшись в агентстве, что такая успешная модель, как я, не может жить в общей комнате с какими-то там провинциальными недоделышами, выбил номер в одном из самых крутых отелей Милана. Не хочешь зайти посмотреть? – приспустив лямку топа так, чтобы обнажилась грудь, схватила меня за коленку Шанипова.

– А, да, точно. Отличная, идея, Кать! Кстати, Макс, отдай мне мои серьги от Cartier, которые я отдала тебе на сохранение. Ну, помнишь, у меня порвалась ручка от сумки, и ты доброжелательно предложил свою помощь, – быстро сориентировалась Маша и, резко встав, отправилась вон из кафе. Шанипова даже не повернулась. Заметив это, Маша показала мне жест, означающий, что она будет ждать моего звонка.

– Катя, так нельзя, она моя подруга, – оставшись наедине с моделью и мысленно проклиная тот вечер нашего знакомства в клубе. сказал я.

– А я твоя девушка, и я тебя хочу. Ну, что, поехали или так и будем тут сидеть?! – не поднимая лямки возразила моя «любовь».

– Макс… Макс! – тенью мелькали проносящиеся мимо воспринимаемой мною волны звуков тихие женские крики. – Уф, ну, наконец-то!! Догнала тебя! Куда ты так вчесал то? – словно пламенная роза на дикий айсберг, опустилась на моё плечо Машина ручка.

– Honey? Что ты тут делаешь? – искренне удивился я, разглядывая в полумраке силуэты лавандового платья.

– Не поверишь! Из Prada вышла, или куда там сейчас модно посылать? А если серьезно, то выполняю обычную миссию любознательного туриста культурного итальянского городка – посещаю Duomo di Milano, я так понимаю, ты тоже?

– Да… Я так рад встрече с тобой… Знаешь, даже не удивляет тот факт, что пути наших вечерних прогулок-размышлений сомкнулись именно здесь, ведь этот собор – это как Эйфелева башня во Франции, как Эрмитаж в Санкт-Петербурге, как Кремль в Москве – место, приковывающее к себе туристов своей историчностью натуры.

– Ты прав, – с этими словами Маша прижалась очень близко ко мне.

Я обнял ее и понял, что она дрожит, я тут же снял с себя пиджак.

– Макс, а дай закурить?

– Что??? – резко округлил глаза я. – Honey, ты же не куришь? Это же вредит голосу, приводит к осиплости… – я начал было перечислять Машины же ответы на вопросы о курении.

– Макс, не порти этот вечер… окончательно… – на последней фразе ее голос резко изменился.

– Сильно злишься?

– Ну, а ты как думаешь? Причем ты прав! Я злюсь! Я даже не расстроена потерей контракта, я просто пребываю в бешенстве от столь хамского отношения этой малолетки! – Ладно… Уже прошло… Тебе хоть понравилось… в отеле?

– Да это бы…

– Т-с! – девушка прижала тонкий пальчик к моим разгоряченным губам. – Не продолжай. Я просто не хочу слышать подробностей… Банально противно…

– Ты такая теплая… – растерялся я.

– Правда? – моя изящная спутница залилась звонким смехом, – очень смешно это слышать, учитывая, что я вся продрогла. Ладно, – Маша вырвала у меня сигарету, – не хочешь давать, я сама возьму.

– Ты обдерешь меня до нитки… – отдался в чары ночной колдуньи я.

– Полетели отсюда? Как-то уж слишком недоброжелателен Милан ко мне сегодня…

– Хорошо, только ткни пальцем на карту, и мы тут же отправимся туда… – будто одурманенный какими-то чарами, высказал предложение я.

– А мне даже «тыкать» не надо. Я лечу к Сержу, ты к Свете.

– Ты сейчас так сказала, как будто меня с ней связывает что-то большее, чем бумажный контракт.

– Ну, контракт бывает и брачный…

– Что? Маш, ты сейчас о чём?

– А ты никогда не думал о ней как о женщине? – втягивая дым сигареты, удивила меня королева ночи.

– Что? – я поперхнулся. – О Свете? Ты ее вообще давно видела?

– Она так о тебе заботится, переживает.

– Она переживает за то, чтобы мои книжки были вовремя отданы в печать, и заботится о том, чтобы я их к этому времени успел дописать.

– Да, прости, сболтнула глупость… Просто мне ее так жаль, она всегда одна, а ведь она всего на два года отличается от нас… Только я не помню, старше она или младше?

– Я знаю, что мне двадцать шесть, тебе двадцать четыре, а её возраст меня мало интересует. Восемнадцать уже есть, тридцати еще нет. Все. Мне хватает.

– Ох, Максим-Максим, ладно, нам пора домой.

– Кому нам? Маш, мне и здесь хорошо. С тобой…

– И мне здесь хорошо, – Маша снова прижалась ко мне. – Знаешь, я так рада, что судьба свела нас, и тогда детстве, и на презентации твоей книги. Ты такой хороший друг.

– Ты тоже хорошая… Только не подруга… Ты просто хорошая.

– Это как? Максим, я не понимаю твоей писательской литературной игры слов.

– И не поймешь, если будешь пытаться разбивать ее на хиазмы и пролепсы… будь проще, учись слушать сердцем…

Утро. Какой-то особенно тихий, патриотичный ветерок купает творческие музы, парящие над ореолом моей кровати. Одиночество и творческий настрой, и кажется, это идеальная обстановка для написания не только красочного романа, но и вовсе воздушного шедевра. Вот только в голову как назло ничего не лезет… Кроме ее силуэта и этого пленящего танца лавандовых цветов, олицетворяющихся в каждом движении ее платья, в каждом изгибе ее тела… Но какой, к черту, изгиб?! Она же уехала, а он остался! По логике вещей, следующая страница должна повествовать о гениальной дрессировке ее предпринимательского дара, выливающегося в крайне успешном показе… А может, его чувства описать? Да ну… Кто это читать будет? Хм, я же читаю… причем ежедневно… причем в своем же блоге… нет, ну а кому это еще читать, если я закрыл доступ к своему профайлу… Что я делаю? Я пишу в блог о том, как я пишу в блог?! Нет, уже, кажется, совсем утонул в этой кипучей смеси Светиных жужжаний об этом дурацком поджимающем сроке!

– О, Максим, – поперхнулась кофе моя PR-менеджер. – А ты уже закончил? Так быстро?

– Свет, ты первая женщина, которая задает мне такой вопрос.

– Яров, – на минутку покраснев, смущается девушка, но тут же взяв себя в руки, резко добавляет – Это не смешно, иди пиши!

– Вот тебе только указки не хватает, а так вылитая училка! И вообще, какого лешего ты делаешь утром в моей квартире на моей кухне?

– Контролирую.

– Свет, ты пост ГИБДД, что ли? Ты как сюда попала вообще?

– А этот вопрос, я думаю, тебе нередко приходится задавать девушкам по утртечку…

– Свет, вот несмешно, а!

– Да успокойся, мне дубликат ключей твой отец выдал, он, в отличие от тебя, заботится о твоей работе.

– Прекрасно… Ладно, черт с этими ключами, помоги лучше, – я опустошенно опустился на стул.

– Конечно, Максик, а что такое?

– Суффикс лишний приплюсовала.

– Извини…

– Да написать ничего не мог, в голове одна…

– Королёва?

На ближайшие пять минут комната опустилась в неприкосновенное молчание.

– Ты ее любишь? – продолжила моя смотрительница.

– Света, что за бред? Она мой друг! – быстро выскочив из-за стола и разбив локтем чашку свежезаваренного кофе, я метнутся к окну, жадно уставившись в панораму улиц.

– Так разве этим не сложнее? Макс, но ты ведь понимаешь, что это невозможно…

– Да, прости, – собрав все силы, взял себя за шкирку я. – Напишу об этом.

– Что?

– Ты бы все равно свела тему к этому, какой смысл с тобой разговаривать.

– Макс, нет… я, правда, хочу тебе помочь…

– Я знаю, чего ты хочешь.

– И чего же? – обидчивым голосом пропищала девушка.

– Книгу, вот чего. Ладно, извини, мне надо работать, позвони своему этому начальнику и сообщи, что завтра… нет, послезавтра рукопись уже будет у него на столе… ну, точнее, вордовский документ на флешке… текст на Google-почте… ну, или как ты там ему это обычно пересылаешь, – словно от комара, я отмахнулся от моей персональной Фрекен Бок и отправился к себе в комнату.

Скандальным криком на всю квартиру кричат из колонок BASKER «Скажи, что делала ты прошлым летом», а тонкие пальцы голубоглазой Марины уже скользят по моему обнаженному торсу. «Хочу узнать все секреты твои» – и вниз подпаленной птицей летит ее кружевной шелк от Versace стоимостью две тысячи евро. «Тонкая талия» – в унисон музыке я целую идеально плоский живот и нежно покусываю извилистую ящерицу-пирсинг, так манящую меня на подвиги. «Губы» – мы глотаем в порыве страсти обжигающий яд поцелуя. «Заставлю я все это показать» – пришептывает текст моя нимфа, шагая пальцами к моему ремню, который уже через минуту убитой коброй сползает на пол. «Феромоны за парфюмом не спрячешь» – абсолютно голая демоническая красавица склоняет голову с шаловливыми завитками и начинает облизывать рельефные кубики моего пресса, с каждым касанием опускаясь все ниже. «Губы кусаешь» – и в моих руках оказывается округлая душа героини моего сегодняшнего романа…

– Макс! – совсем не эротично и вовсе не по сценарию дверь комнаты выплёвывает испуганную девушку, с растекшейся тушью и выражением лица не сдавшей ЕГЭ школьницы… Машу.

– Королёва? А какого, собственно говоря… блин, ты что тут вообще делаешь?

– Это твоя жена? – прикрываясь подушками, натягивает философское выражение лица моя музыкальная блондинка.

А я тем временем краем глаза еще раз ласкаю ее грудь и с энтузиазмом замечаю, что ее размеры не может перекрыть даже подушка… Значит, это даже не пятёрка, а спелая, сочная шестерка! Вот надо же было такому обломаться…

– Я не вовремя? Ой… я-я… – теряется моя подруга, и я уже был готов ее отпустить, но, ощущая на себе ее заплаканный взгляд, останавливаюсь.

– Нет, это Маша… мы росли вместе… Мариночка, зайка, давай созвонимся вечерком?

– Что? – показывает свою цену склеенная в Vogue Cafe кукла. – Да я что тебе, игрушка что ли? – но задев взором мою золотую полку с выставленными в оригинальные узоры книги моего авторства, смягчается. – Да, я понимаю, буду ждать звонка, – и, открывая мне безупречный обзор, целует меня в губы.

– Блин, Королёва, вот ты вообще понимаешь, ЧТО ты мне сейчас обломала?

– А я тебя не держу, можешь вернуть её обратно, – подняв подбородок, сверлит меня взглядом жгучая брюнетка, а я тем временем осматриваю ее глазами – высокие бежевые босоножки с длинным голубым каблуком, сливающиеся с кожей, короткая, облегающая тело основа платья, летящая блестящая мантия, ниспадающая от груди и заканчивающаяся на пять сантиметров ниже платьевого подклада и лаковый красный клатч – личная гордость Маши, подаренный ее отцом, изящный аксессуар на тонкой лямке и с плавно ползущей горизонтальной змейкой из страз.

– И все-таки в Москве девушки гораздо сексуальнее! Вот в Нью-Йорке…

– Я от Сержа ушла, – словесным топором обрушилась на меня яркая подруга.

– ЧТО??? Маша, ты серьезно??? Из-за чего?

Вместо ответа мой идеал девушки рухнул прямо на меня и не в силах сдерживать эмоции громко заплакал…

– Ну, ты чего? А может, оно и к лучшему? Нет, ну, правда, вот зачем тебе он?

– Максим, ты серьезно? – обрушился на меня взгляд-метеорит. – И надень что-нибудь…

– Да, конечно, – гладя блестящие темные волосы, я потянулся за махровым халатом.

– Извини, но у меня сейчас вообще нет сил ничего рассказывать, мне просто нужна поддержка, только не эта глупая наигранность, которая ядовитыми плевками сочится из всех, а твои теплые дружеские утешения… я поэтому сразу в Москву и полетела…

– Ох, дружочек, ну, что ты такое говоришь… а я всегда рядом, я же твой лучший друг.

– Макс?

– Что, мой цветочек?

– Спасибо тебе…

– За что, honey?

– Просто… За то, что ты есть.

Не теряя времени, я плотнее прижал к себе теплого цвета, покрытую блестками основу платья, но, завидев падающую на диван крохотную слезу девушки, тут же остановил свои похотливые желания и просто поцеловал ее в макушку.

– Подожди, я попрошу уборщицу заварить нам горячего чаю.

– Чаю?.. А давай как в детстве? Наш любимый фруктовый смузи?

– Ох, человек ты мой родной, – не преследуя ничего тайного, я погладил Машу по плечу, – сейчас сделают.

– Не хочу… В смысле очень хочу… Но тебя терять не хочу… Даже на три минуты… Посиди со мной…

– Хорошо…

– Максим…

– М?

– А почитай мне чего-нибудь?

– Чего-нибудь, – усмехнулся я и затянул протяжную пушкинскую строфу.

– Нет, Максим… Не хочу Пушкина.

– Ты же его так любишь? Могу достать со стеллажа Достоевского? Кажется, это его книги лишают окружающий мир от общения с тобой на целые сутки.

– Да его… но… я хочу Ярова.

– Ох, знала бы ты, сколько девушек именно в такой позе шепчут мне эти слова. И знаешь, чем это обычно заканчивается?

– Фу… ну, Макс… ну, пожалуйста… Мою любимую, – приподнимаясь с меня, Маша, расстегнув босоножки, изящной походкой плывет к моей золотой полке и, достав определенную книгу, подаёт её мне.

– Тогда слушай, – не в силах противоречить своему ангелу, я открываю своё произведение и голосом диктора с Первого канала начинаю первую строчку, но уже к концу страницы изменяю деловому тону и, переодевшись в роль заботливого отца, рассказываю родной подруге сюжеты своих извивающихся метафор.

– Знаешь, я себя чувствую маленькой шаловливой девчушкой с двумя покосившимися розовыми бантами, прилежно засыпающую в девять вечера на коленках у добродушной Арины Родионовны.

– Эм… а при чем тут эта чудная историческая женщина?

– Не знаю… Просто еще полчаса назад я была готова напиться и… повеситься… – из глаз очаровательной брюнетки вновь выступили крупные слезы. – Но сейчас не хочется… Ты такой… душевный что ли… я с тобой себя чувствую под крылом и даже не хочется вспоминать о… – не в силах более себя сдерживать Маша ударилась в протяжные всхлипывания. – Знаешь, мне ведь с тобой даже притворяться не надо… Только с тобой я могу быть настоящей девушкой… слабой, беззащитной и абсолютно ненаигранной…

– Ууу, honey, тише-тише, не плачь…Кстати, что там насчет смузи?

– Макс…

– Что? Сладкое – оно в принципе настроение поднимает, – с этими словами я направился в сторону кухни, но, постепенно прислушавшись к шагам и обнаружив, что единственные звуки, которые наполняют квартиру, – это шлепки моих ног, резко обернулся – Хей, зайчик, я, конечно, понимаю, двадцать первый век, нанотехнологии и все дела, но машину для мысленного приготовления коктейлей эти глупые ученые до сих пор не изобрели! Вот глупенькие, правда? Сидят там, спутники на луну отправляют, сыворотку вечной молодости мешают, а про смузиделалку забыли! Нет, вот что за беспредел?!

– Ах-ах, – на месте только что выступающих слез на Машином лице вдруг заиграли смешинки, а манящие пухлые губки изогнулись в детскую улыбку. – Нет, я, конечно, слышала, что люди творчества обычно не особо много зарабатывают, но я думала на прислугу-то тебе хватает?!..

– Ох, молчала бы! Сидишь целыми днями, свои шубки рисуешь! Серьезная бизнесвумен, блин! – по-дружески пожурил я обнаглевшую подругу, – honey, ты мою телочку видела? И как считаешь, чем я с ней заниматься планировал? Наверное, я потрудился заблаговременно отпустить всех, кто мог бы этому помешать!

– Всех, да не всех, – еще ярче засмеялась шубная королева.

– Вот извини, внезапного визита французской Императрицы я точно не планировал!

– Ой, да хорош уже подкалывать!

– Слушай, Маш, а ты как в квартиру-то попала?

– Шпилькой для волос замок вскрыла! Я же та еще шпионская кошечка! – по-звериному сложила ручки красотка, подобно скромной львице, осклалила зубки. – А если серьезно, то у тебя дверь открыта была…

– Серьезно? Нет, ну, а что, я же человек открытый, всегда рад гостям, и пусть там не строчат всякие интернет-блогеры, что я «закрыт для общества».

– Ой, да забей ты на этих недостудентиков с журфака, случайно прошедших кастинги в местные издания! Я вообще привыкла доверять только Forbes'y и Harper's Bazaar'y, а ну еще StarHit'y и RHYME Magazine, куда уж без отечественного производителя-то. Уж ты-то, как литератор, знаешь, что изысканный слог и грамотная музыкальность хаизмов – это высший дар золотой окраски, стыдно должно быть его желтить. Так что я журналистов люблю, и даже более того, восхищаюсь ими, как Белинский Гоголем, но во всяком деле нужна грамотность подхода!

– Вот и хорошо, что ты их так любишь, потому что именно к написанным ими Интернет-статьям нам придется прибегнуть, чтобы найти секрет приготовления смузи.

– А ты не умеешь?

– А я похож на Аркадия Новикова или Вадима Спирина, чтобы в чудесами кулинарного искусства жонглировать?

– А может, да ну его, этот смузи? Пошли фреш замутим? – нашла самый лаконичный выход из проблемы моя чудесная подруга.

– Может, раз ты такая сообразительная, то сама и замутишь?

– Хей! Будешь много лениться – быстро состаришься!

– Ну, спасибо за добрые пожелания! А я, кстати, не боюсь. Если что, ты мне крем с гиалуроновой кислотой подаришь, или чем там морщинки лечат, и вуа-ля – я снова как новенький!

– Макс, хватит чушь молоть! О, а у тебя и соковыжималка на столе стоит! Прямо как будто бы нас ждала! – забегая на кухню, замечает Маша.

– Мне апельсиновый!

– Правда? А я думала кокосовый с кусочками спелой папайи! Максим, у тебя в холодильнике, кроме апельсинов и водки, все равно ничего нет! Кстати, а зачем тебе водка? Неужели современные феи уже ведутся даже на беленькую?

– Не знаю, это не у меня надо спрашивать. Я в Мск раз в месяц заезжаю, так что, чем тут питаются уборщицы, я понятия не имею!

– Опачки, то есть это их водка? А они у тебя суровые бабули!

– Ага, щас, бабули ей! Между прочим, лучшие девочки модельного агентства!

– Ох, Яров, ты в край озабоченный! – шукнула на меня Маша и, не ожидая, что я встану со стула, резко развернулась ко мне. Споткнувшись о мои ступни, опрокинула апельсиново-водочный коктейль прямо мне на рубашку.

– Ой, Мамксик… я случайно.

– Блин, Маша, это же Calvin Klein.

– Ну, я же тебе не бирочку со спины отрезала… так то Кляйн Кляйном так и остался, – опустив глаза в пол, попыталась оправдаться Маша, но, поняв, что это незачем, тут же улыбнулась, – зато теперь его украшает дизайнерский принт by Koroliova.

– Ах, вот значит как! Ну, ничего я тебя щас украшу, будешь у меня в Yarov Book Company Orange Metaphor идеи черпать! – и ловя смешки из ее улыбающихся глаз, опрокинул второй стакан прямиком на весёлую подругу.

– Хей! И в чем я теперь ходить должна? – заливаясь волной позитива, кинулась на меня озорная девушка.

– Голой! А что? Фигуры тебе стесняться нечего! – дожидаясь ответа, я закинул Машу на плечо и давай кружить по комнате.

– Хей! Макс, да ты совсем strange man! ну, отпусти меня! – царапаясь когтями, смеялась моя девочка-мечта.

– А волшебное слово?

– Мне платье застирать надо!

– Опачки! Ну, ладно, это не сильно меняет дело! – изумился я и, засмеявшись в унисон, потащил мокрое тело в ванную. – Ну, что, готовься, моя медовая девочка! – и с этим предупреждением мы оба упали в джакузи.

– Макс! Да, ты же… аа… ты…

– Crazy? – подсказал я девушке.

– Нет, ты не crazy! Ты marvelous!

– Ого! Офигеть, и это говорит девушка, которая пришла у меня искать поддержки в ее непростых отношениях с мужчиной?

– Какой мужчина? Не знаю я никакого мужчины! А может, я его вообще выдумала, чтобы с тобой переспать!

– Опачки! Нет, Маш, я его четко видел, вот этими вот глазами, – и я поднял руки, чтобы указать на упомянутый орган зрения, но Маша, перехватив моя запястья, изменила траекторию, направив их к своей еще обтянутой платьевой основой груди.

– А я тебя просто напоила экстази, и это были просто галлюцинации! – выдумала крайне нереальный сюжет моя подруга и наклонилась ко мне еще ближе. – Ты хочешь меня?

– Я мечтаю о тебе, – добравшись до замка ее платья, прошептал я тихо, скользя вниз крохотной застежкой извилистой молнии.

– Тогда не упускай этот шанс, – касаясь губами моей шеи, еле слышно ответила Маша, развязывая морской узел моего махрового халата – уже единственной детали, разлучавшей наши пламенные тела.

– Я хочу попробовать тебя везде! – сжимая в руках ее идеальные ягодицы, признался я.

– Мои желания полностью совпадают с твоими…

– Знаешь, эта самая постель видела уже более миллиона обнаженных женских тел, а ведь это далеко не единственное место, которое служило приютом для моих забав, но еще никогда и нигде мне не было ТАК хорошо! – пытаясь восстановить дыхание, признался я своей партнерше, когда мы уже лежали под одеялом.

– Макс, не надо, прошу…

– Не надо чего? Я не привык сдерживать эмоции, да и к тому же ТАКОЕ просто невозможно сдерживать.

– Нет, – резко вставая с кровати и накидывая мой халат, отвернулась от меня Маша. – Мы не должны были! Я была расстроена, ты разгорячен… Мы просто не понимали, что делали…

– Ну, ты чего, солнышко, – попытался вернуть я Королёву.

– Не трогай меня! Я не понимаю, как я могла до такого опуститься… У меня ведь за всю жизнь было только два мужчины, и оба мои официальные мужья, – закрыла лицо руками растрепанная брюнетка.

– Ну, ты чего! Разве тебе не понравилось? – хотел было отшутиться я, но, понимая всю комичность ситуации, тут же исправился, – Маш, ты права, мы просто были на эмоциях, и уже завтра мы даже не вспомним о случившемся…

– Правда? Ты так считаешь? – лихорадочно ища в моих глазах сострадание, резко обернулась моя подруга-дизайнер.

– Ну, мы же взрослые люди, и прекрасно понимаем, что просто не смогли справиться со своими эмоциями, – соврал желаемые слова утешения любящий друг внутри меня. – А сейчас иди ко мне, я тебя обниму… Как в детстве, помнишь, обеими ручками и опустив голову на шею?

– Макс-Макс… Что на меня нашло…

– Все хорошо, Маш… Кстати, твоё платье, оно высохло? Мы же вроде собирались в клуб…

– Куда?

– Я не знаю куда. Это твоя идея. Этот твой апо-апа…

– Апокалипсис4В, а что открытие уже сегодня? Блин, как-то вообще нет настроения на него…

– Я думаю, тут оставаться для нас будет еще опаснее…

– Нет! Это была не я! Я бы так никогда не поступила… просто Серж… он меня так сильно обидел…

– Может, хотя сейчас, когда мы сидим под одним одеялом, ты можешь рассказать, что случилось?

– Заткни куда подальше свою шуточки! Просто увидела его сегодня вместе с охранником.

– Эм… и что в этом такого преступного?

– Целующимся…

– ЧТО? А ты точно правильно все поняла?

– По-твоему, я такая дура, чтобы не смочь различить поцелуй от просто деловой беседы?

– Нет, ты что… А он-то хоть как-то оправдался?

– Сказал, что в молодости был… а сейчас снова проснулось желание… Макс, я не могу об этом.

– Ну, ничего себе, сюрприз так сюрприз!

– Ага, причем в коробочке с голубой ленточкой… ладно, хватит о нем… Пошли в клуб, а то уже слишком много потрясений на сегодня…

– Ты так пойдешь?

– А по-твоему, растрепанная и мокрая я уже не так привлекательна?

– Honey, ты всегда просто волшебна! А все эти Сержи, они такие идиоты, что не ценят тебя…

– Может быть… Макс…

– Да?

– Дай мне руку? Просто в глазах аж как-то помутнело от обиды…

– Может, тебе дать подушку?

– Что? Зачем?

– Ну… как… по обычной американской практике… мысленно оденешь ее в противный сердцу образ и… в клочья?

– Макс, я же люблю его.

– Но он же…

– И что? Знаешь, сердцу… ему наплевать на идиотские зрительные образы…

– Маш, а ты ангел.

– В смысле?

– Просто ты как из книжки… такая идеальная…

– Макс, нам уже пора ехать, а то опоздаем…

– Надо такси вызвать.

– Давай.

– Маш, а пока мы ждем, можно вопрос?

– Только несложный…

– С каких пор ты стала бояться трудностей?

– Я бы подколола… Но не буду. Ты мне слишком друг, чтобы при тебе носить маски…Так о чем ты хотел спросить?

– Да так, ни о чем…

Слишком сладкая искренность голоса так и не позволила мне задать свой уже много лет одинокий на искренность вопрос: «Маш, а ты когда-нибудь думала о нас в романтическом направлении?»…

Невероятным масштабом роскоши возвышался грандиозный силуэт нового заведения ночной жизни Москвы.

– Макс, – теплая рука проскользнула по моим коленкам.

– Да? – я перехватил теплую какой-то детской тревогой ладошку.

– Серж..

– Машуль. Ты сбрендила?

– Да нет… Серж… Сам посмотри, возле клуба стоит…

– Твою дивизию…

– Чего?

– Да нет… ничего… пойдешь, поговоришь с ним?

– Конечно…Ты подождешь в клубе? Просто я ведь не прощу себе, если сейчас не сделаю этого…

– Да, без проблем…

Мой силуэт слился с темнотой клубной арки с громким названием «Апокалипсис4В».

Больше блог не обновлялся.

Полина Волкова

Пряный душистый вечер. Распахнутый оконный проем веет свежим дуновением легкого апрельского ветерка. Воздушной музыкой греют уши теплые песни птиц и радостные крики соседских детей, играюче перебрасывающих мяч друг другу в какой-то непонятной, пожалуй, даже им самим траектории. И кажется, нет ничего на свете прекраснее, чем окружающий мир со всем его многообразием красок, запахов и вечеров, так безмятежно паривших легких облачком гармонии. И думается, будто жизнь в своем рисунке воплощает все оттенки, которыми только может отливать счастье… Если бы не одно НО… Пластиковая форточка была наглухо заперта, и вместо приветливого ветерка в нее нагло ломился суровый сибирский апрельский ветер, по своей силе ничуть не уступающий февральской буре, поэтому мечты о нежном дуновении счастья оставались лишь заоблачными фантазиями. И даже во время проветривания минуты душевной феерии никак не могли дать себе волю зацвести звонкоголосыми детьми, ибо мой оконный проем если и доносил до меня детские разговоры, то никакой эстетики я от них не испытывала. Окна мои выходили на задний двор какого-то смутного учебного заведения и единственные диалоги, которые мне «ласкали» слух по вечерам, были губительные маты и разъяренные перепалки то ли учеников этого самого забытого Богом заведения, то ли местных бомжей, то ли вовсе первых со вторыми. Да и сама я особой эстетики от происходящего испытывала мало, так как являюсь подростком, то есть натурой очень ранимой и еще и раздавленной мнением «всезнающих» взрослых…

Сглотнув очередной, подкативший к горлу комок слез, я потеребила мохнатую спинку своего той-терьерчика и наглухо закрыла уши руками, дабы оградить себя от очередных маминых нотаций на тему «ты уже взрослая, а ведешь себя, как дитя неразумное». Кстати, основной темой сегодняшнего конфликта с мамой были непротертые от пыли полки… (ну, забыла я, ну, с кем не бывает…) Хотя полки в маминой тираде закончились часа, эдак, два назад, уступив место всем другим смертных грехам, в которых были виноваты политики, музыканты, тетя Тома из соседнего подъезда, ее глухой вислоухий пес, сама мама, в конце концов – в общем, все, кроме меня. Но под разгоряченную руку попала не тетя Тома с господином Путиным, поэтому их вина каким-то образом перелегла на мои плечи… Отношения с мамой у меня были очень теплые, и попроси меня составить рейтинг самых близких сердцу людей, я бы, не раздумывая, вписала ее в первую строчку. Вот только у мамы, как собственно и у всех взрослых, есть одна очень плохая привычка – увлекаться воспитанием своих детей, не давая не только просвета для личной жизни, но и вовсе щелочки, чтобы хоть одной ноздрей нюхнуть эту самую личную жизнь. На что я вовсе не злюсь, хотя обидно немножечко…

В соседнем доме живет моя бабушка, женщина в крайне преклонном возрасте, за которой мама ежедневно ухаживает. Кстати, делает это одна лишь мама. Все остальные дети уже готовящейся помирать старухи лишь ищут повод, как бы побольше отхапать наследство старой женщины. Именно эти люди и стали причиной маминого вспыльчивого настроения. На правах младшей дочери мама особых льгот не имела, и даже более того, не могла добиться элементарной, пусть даже паручасовой помощи в уходе за старушкой от своих «любезных» братьев и еще более «любезных» сестер. Мама, будучи в первую очередь Человеком, держать в себе эмоции не могла, вот и приходилось их на ком-то вымещать. Собственно, этим кем-то на протяжении уже нескольких месяцев являлась я с моим четвероногим Тошиком.

Часы электронного экрана дисплея моего нового айфона 5S, последней на сегодняшний день модели, которую только могла выплюнуть фантазия стивджобовской команды, показывали без десяти минут десять вечера по Омску, то есть почти семь по Москве, что сигнализировало о скором начале онлайн конференции на гугле с генеральным директором лейбла Black Star, от которого я фанатела до глубины души. Мама, уже успокоившись, пила чай на кухне, смотря какой-то сопливый сериальчик по телевизору. Тоша спал за моей спиной на мохнатой подушке. А я вывожу корявое число «15 апреля», тем самым завершая запись в своем Дневнике приключенческой жизни будущего покорителя мира, ну, или просто в личном дневнике, как его приземленно прозвали все подростки мира.

«Скромным быть не в моде» доносили до меня приятные голоса Егора Крида и Ханны, сладко поливающие меня жизнеутверждающими мотивами из моих белых айр педсов. Столь приятный мотив новоиспеченного хита так ласкал мое самолюбие и поднимал самооценку, что в голову невольно закрадывались мысли: «А как бы я исполнила этот трек?!», «Каково же там в Black Star?!» и «Возможно ли вообще туда попасть обычной девчонке, ну, к примеру, мне?!» Раздумья мои были не только плодом подростковой мечтательности, а еще и некой надеждой: вчера на видеочате Пашу оставил всем подписчикам E-mail, для того чтобы талантливые новички могли присылать в лейбл свои демозаписи. Стоит ли говорить, что я воспользовалась его советом в ту же минуту. Нет, ну, а что? Пою я хорошо, запись качественная есть, ну, чем я не вторая Кристина Si?! Увлеченная размышлениями, я вовсе не заметила, что на протяжении последних пяти минут за мной по школьной лестнице гналась изрядно запыхавшаяся Юля.

– Полина! – голосом с явной укоризненной интонацией начала диалог моя лучшая подруга. – Еле догнала! Некогда объяснять, нам налево!

Я смутно оглядела Жарову. Ее растрепанные, наспех расчесанные волосы выглядели так, будто она всю ночь драила подсобные помещения лестничной клетки старого завода. Да и сам образ в целом не отличался особой аккуратностью: рваные синие джинсы – самый запрещенный предмет гардероба для нашей элитной гимназии, потрепанная голубая блузка, купленная, видимо, в последний день распродажи бутика, и без того не отличавшегося особым качеством продаваемой в нем одежды. Единственное, что спасало образ Юли от полного краха, – это идеальная фигура. Жарова была сантиметров на пятнадцать выше меня и обладала, пожалуй, самой красивой грудью в школе – полноценный третий размер, причем это без всяких пуш-апов и прочих женских хитростей. Я же имела всего первый, зато грамотно подобранное нижнее белье позволяло мне носить майки с вырезом, который не могла себя позволить даже моя грудастая подруга. Кстати, по стилю одежды я ее превосходила раз в сто. На мне были приталенное молочное платье тонкой вязки. выписанное из малоизвестного московского шоурума, потертые розовые кеды, купленные месяц назад во время шопинга в Милане, на голове же была заплетена ажурная коса – мое подаражание известной топ-модели Катерине Шаниповой. В общем, я собой гордилась на все сто и была уверена в себе на столько же. Из моих пламенных самолюбований меня вырвала беспокойная Юля, которой просто горело свернуть налево, находясь в двух шагах от кабинета русского языка, где у нас вот-вот должен был начаться урок. Хотя особой логикой Юля и не отличалась, но это наша пробежка была продумана до мелочей. В этом самом левом повороте, куда мы так рьяно торопились, изучал биологию физмат, в котором учился Юра – «предмет обожания» моей знойной подруги. В книге бурного романа отношений молодых людей не было даже элементарного диалога. Я сомневаюсь, что он даже имя-то ее знал. Однако знакомиться первой Юля наотрез отказывалась, аргументируя тем, что наши ежедневные дефиле мимо его кабинета таки заставят Юлькиного накачанного ботаника в неизменно красном мешковатом свитере обратить внимание на нее, такую обворожительную.

– Куда ты пялишься, дура! Вот он! Ммм… черт… ну, хоть бы голову повернул… – приходилось мне выслушивать завывания под правым ухом. На что я, театрально закатив глаза, ответила свое коронное:

– Ты опять? Может, все-таки на урок?

Урок русского языка особой яркостью не отличался, и делать пометки в личный дневник на предмете, по которому мне уже в конце года сдавать ЕГЭ, было бы жестом крайней степени идиотизма, который, к счастью, мне присущ не был. Так что, благополучно законспектировав лекции нашей классной, кстати, единственной нормальной училки в школе, мы отправились в местный театр абсурда с религиозным уклоном – на урок биологии.

Здесь меня в царственном одиночестве ждала первая парта. Весь класс, осознавая возможность втихаря позалипать в айфоны, старался уйти подальше. Однако я всегда шла к определенному месту. Оно толстым слоем обувного клея (или какой там самый прочный?) приклеилось к «сдающей ЕГЭ по биологии» мне. И хотя егэшные бланки с ужасающими вопросами по млекопитающим я видела только в кошмарных снах, а в жизни столкнуться с ними не решилась бы ни за какие богатства, всё мое окружение напрочь было уверено в обратном. Этот кошмар мерзкой жвачкой прилип ко мне еще в пятом классе, когда я во имя избежания тройки за четверть наобещала биологичке впредь отдельно учить ее предмет и даже поклялась выбрать его сдавать в формате ЕГЭ. Сейчас я с ужасом проклинаю этот день и думаю: лучше было бы походить недельку – другую к ней на пересдачу, добросовестно доучив непонятые темы, чем столько времени терпеть особое внимание к своей «крайне интересующейся предметом» персоне.

Перемена пролетела, словно ее и не было – в одно ухо меня грузила Юля рассказами о знойном теле Юры, которое каждый день манило ее сквозь его «облегающий мужественные мышцы свитер» и каждую ночь грело в сладких (сопливых!) снах, а второе звенело рассказами биологички о предстоящих уже через два месяца экзаменах. Причем обе дамы были уверены, что их рассказы непременно меня интересуют, и даже более того, являются центром моей вселенной и постоянным объектом для раздумья. Сама я, чтобы хоть как-то отвлечься от их словесной чепухи, рассматривала сетчатую юбку моей когда-то бывшей подруги, а теперь соперницы номер один – Лизы Расколовой. Как бы то ни было странно, но нашей дружбе завидовало полкласса, и мы сами дорожили ей как зеницей ока ровно до того момента, как Лизу поглотил приторный мир взрослых развлечений. В тот день я засекла ее в кабинке туалета с красавцем нашего класса Тарасом за очень и очень непристойным занятием, но дружеские чары победили мое пренебрежение и, переборов отвращение, я постаралась смириться и сделать все, чтобы мы и дальше могли оставаться подругами, не вспоминая о произошедшем казусе. Однако я и дальше ещё несколько раз продолжала оставаться случайной свидетельницей страстных свиданий в туалете Лизы не только с её любимым молодым человеком Тарасом, но и Денисом из параллельного класса, или, как мы его называем – Бочкой, и его другом, и другом его друга, и другом последнего, и приятелем третьего с конца. И я более не могла списывать легкомысленное поведение Лизы на оправдывающую вспышку любви, ибо пространство под ее юбкой подвергалось изучению до бесконечности многими. Такое поведение никак не сочеталось с моими моральными устоями, и дружба затрещала по всем швам.

Из размышлений меня вырвал спасительный звук школьного звонка. Заняв свое привилегированное место и подписав на полях «шестнадцатое апреля», я начала чертить табличку, так как эти перекрестные палочки были любимым атрибутом Софии Павловны, предпочитающей засунуть в них весь курс школьной биологии. Лихорадочно открыв пособие по преподаванию, она тут же начала надиктовыввать нам какую-то непонятную ересь, на что с задней парты послышался уже стандартный вопрос: «А почему именно так, София Павловна?». На что последовал ожидаемый ответ: «На все воля божья, Никита». И по рядам раздался лихорадочный смех, сменившийся теплой улыбкой. Все-таки какими бы странностями учителя ни обладали, мы все равно привязываемся к ним, как наивные младенцы, и любим дорогих светил знаний, как вторых родителей.

Красивого синего цвета, блестящий темно-фиолетовой магнитной полосой царственно красовался на моей полке билет на «Суперфинал Кубка «Газпромнефти» по хоккею», главным приглашенным гостем которого являлась покорившая сердца миллионов подростков своей лиричной песней про вечер пятницы группа «Пицца». Кстати, посещение матча было обязательно не только для Сергея Приказчикова, но и для всех учеников нашей гимназии. Эдакий массовый культурный поход. А что? Я только за! Лет пять назад культурными вылазками для школьников были лишь скучные, нуждающиеся в капитальном ремонте и не особо блистающие высокой культурой экспонатов музеи или того хуже подвальные театры с крайне порочащей литературу игрой актеров. Сейчас же модернизация шагает широкими шагами, причем даже не удивлюсь, если эти самые шаги она совершает в новомодных конверсах! Ведь за концерт этой приглашенной группы любой школьник готов отдать душу. Хотя нет, пожалуй, я не совсем уместно использовала этот фразеологизм, ибо жизнь, смерть и душа – это уделы взрослых, а у нас, подростков, все сложнее – нам не придется идти на сделки с дьяволом или торговать сущностью бытия с иными высшими силами. Наше личное пространство оккупировано другими преградами. И если ты тинейджер, то, дабы получить своё, будь готов вытерпеть собственновольный недельный отказ от молодежных дружеских снеков в KFC и накопить на заветный билет или вытерпеть трехдневное нравоучение родителей с их любимым протяжным завыванием: «К экзаменам готовиться надо, а не попу на концертах морозить!». А тут, пожалуйста, все затраты берут на себя спонсоры, а упреки аннулирует официальность мероприятия. В итоге: одни взрослые платят, другие не имеют права на возражение, а мы, дети-гимназисты – в шоколаде!

Открою секрет: для меня этот концерт имеет особую важность, потому что уже целый год ярким светом пятикрылой звезды мне освещает дорогу мечта – спеть когда-нибудь дуэтом с Сережей на большой сцене. И я, будучи ребенком, имею полное право мечтать, иначе когда нам еще быть наивными, как не в детские годы?! И этот подаренный билет, и счастливая пятничная дата – 25.04 – лишь приближают мои фантазии, рисующие мне выход на большую сцену.

И несмотря на то, что сегодня мое место ограничивается лишь трибуной большого ледового дворца, я всегда верю в чудо и уверена, что это самое чудо тоже верит в меня и мы когда-нибудь обязательно встретимся и зажжем этот мир головокружительными огнями перемен!

В силу своей мечтательности я могла еще долго парить в теплом свете фантазий, однако была вырвана из них вибрацией айфона, нервно высвечивающего на экране звонок от Жаровой.

– АААААААААА! – раздался в трубке голос, явно обескураженной, пока неизвестно чем Юли.

– Пожар? Землетрясение? Наводнение? – с сарказмом поинтересовалась я.

– Лучше! Лучше! Прикинь, что! Я сейчас в маршрутке! И знаешь, кто сидит напротив меня? – голос подруги перешел на шепот. – Он!!!

– Кто? – заведомо зная ответ, зачем-то спросила я.

– Конь в пальто! – пыталась отшутиться Юля.

– Ну, тогда быстрей загугли лошадиный словарь и спроси его о чем-нибудь! Это же твой шанс! – попыталась спасти ситуацию я.

– С кем? С Юрой? Ты что, вообще, что ли! А если от волнения я выпалю несусветную глупость, и он подумает, что я какая-нибудь двоечница на грани отчисления! Или, наоборот, так заверчу вопрос, что тот заинтересуется и пожелает развить тему дальше, спросит что-нибудь в ответ, а я, не понимая, как с ним общаться, сяду в лужу.

– Чего тогда звонила? – уже мечтая оказаться рядом с подругой и толкнуть ее прямо на руки возлюбленного, замечаю я.

– Как чего? Радостью поделиться! И это, Поль, у меня к тебе просьба. Я тут в наш любимый бутик забегала, и в него такую сумочку завезли! В общем, займи две штуки баксов? Только это… ну, в общем, я не знаю, когда верну, просто, ты же понимаешь, мои родители в месяц даже на молнию этот чуда не зарабатывают, а сама устроиться никуда не могу. Ну, выпускной класс и все такое… Ты же понимаешь?

– Конечно, – расстегивая кошелек, кивнула я.

Меня бренды интересовали так же, как моего пса строение солнечной системы, зато достаток моих родителей позволял мне ежедневно скупать весь месячный завоз всех этих бутиков. А Юля, будучи дочкой детского педиатра в государственной больнице, была большой охотницей до блеска излучаемого всеми этими бирками и логотипами, по мне так, бесцельно и безвкусно поналяпанными на самые обычные вещи. Поэтому каждый месяц я, не жалея, расставалась с несколькими пачками зеленой американской валюты, отдавая их прямиком улыбчивому кассиру «нашего любимого бутика», покупки в котором совершенно не украшали, но зато безумно радовали мою подругу. Свой гардероб за все время нашего совместного шопинга в Юлином раю, то есть за последние пять лет, я украсила лишь одним кашемировым свитером и гофрированными оранжевыми легинсами, которые, кстати, стали причиной покупки кед той же марки во время недавней поездки в Милан, так как несмотря на бросающуюся в глаза ультрамодность, сочетать эти промыслы дизайнерского искусства с чем-либо, кроме вещей из их же бутика, было очень сложно, потому что фантазия дизайнера этой марки была слишком «оригинальна и неподражаема».

Стадион. «Пицца». Дом. Вечер. Спать. Если честно, подробнее расписывать даже нет сил, но, как говорится, «за А всегда должна следовать Б», так что наслаждайся, искренний слушатель моей жизни, историей о неоправданных детских ожиданиях.

– Полин, я подошла, – улыбчивым Настиным голосом заметила трубка айфона.

Настя – это моя детская подруга. Обозначить точно место нашего знакомства попросту невозможно. Мы познакомились ещё в два года в детском кружке игры на ложках, однако общались там очень скомканно, зато через три года, в которые мы, кстати, не поддерживали абсолютно никакой связи, меня с ней вновь познакомила общая подруга, но и тут общение длилось всего пару месяцев и особой теплотой не отличалось. И дружба оборвалась, так и не начавшись. Потом Настя объявилась только через год, царственно войдя в зал легкой атлетики, в который решила заглянуть и я. Наше общение, безусловно, играло приятными сердцу нотками, но перешагнуть грань «просто знакомых» так и не смогло: то ли мелодия дружбы играла слишком тихо, то ли ноты искренности часто фальшивили. Но судьба-хозяйка не отступала и позднее поселила в Настю росток желания попробоваться в модельной сфере, из-за чего она и решила обратиться к девочке с самой красивой аватаркой в списке ее электронных друзей, которой, собственно, оказалась я. Правда, моделинг не смог затянуть ни Нас-тю, ни меня, но зато сблизил нас до неузнаваемости. Дружба двух подруг длилась неразрывным тандемом почти полгода, пока не потерпела нападения злостной армии, флот которой возглавляли три капитана – мальчики, килограммы, финансы. Стоит ли говорить, что наша дружба – девушка неопытная – потерпела поражение. И хотя мы с Настей и видимся до сих пор, но подругами назвать друг друга уже не можем.

– Выхожу, – слегка уставшим тоном выдавил мой голос. Прямо у дверей подъезда меня ждала девчонка в синих кроссах и шипованной кожанке – Настя, и очаровательная двухдверная машинка, идеально сочетающаяся с цветом обуви моей подруги, хотя и выигрывающая по яркости раз так в десять. Двери машины уже были растворены и готовы нас приютить, а заботливая мама, возглавлявшая водительское кресло уже давила на газ, чтобы домчать нас на всех парах до назначенного места. Всю дорогу мы ехали молча, причем молчали не потому, что были утомлены за день бесхребетным потоком слов и желали насладиться тишиной, а потому, что просто не имели тем для обсуждения.

– Не задерживайтесь, – сквозь закрытое стекло произнес голос знойной блондинки, высадившей нас у ледового дворца – моей мамы.

Выслушавшие короткое наставление и готовые принять на себя порцию позитивных эмоций от концерта любимой музыкальной группы, мы направились прямиком к входу и, преодолев его довольно быстро, заняли свои места. Сережа оглушал позитивом и поливал сладкой глазурью хорошего настроения. Уж не знаю, как я выглядела со стороны, но я воображала себя теплой мороженкой, ибо растекалась по креслу так же, как подогретая любимая сладость. «И все-таки он красавчик», – тихо шепнула мне на ухо Настя, вымещая концертные фотки в инстаграм со своего нового подаренного заботливыми родителями гаджета. До техники Настя была тем еще едоком, но, меняя планшеты каждый месяц, все равно не могла угомониться. Вот и сейчас ее тонкие пальчики, нервно скользившие по экрану, так и нарывались на комплимент, что я не в силах удержаться и, не дай Бог, чтобы не обидеть подругу, заметила: «Новый гаджет? Очень интересный». «Правда?» – переспросила меня Настя и залилась пятнадцатиминутной тирадой о достоинствах ее электронного приобретения. И пока я искренне пыталась вникнуть в трепетно выученные Настей характеристики устройства, Сережа уже допевал последнюю песню. После чего последовал хоккейный матч, в котором вроде как выиграла Московская команда, хотя я могу ошибиться, потому что за игрой не следила вообще. Я пришла сюда ради Приказчикова, поэтому всю игру провела, тыча в экран ленты твиттера, и не будь я под прицелом снайперского взгляда следившей за нами завуча, ушла бы сразу после концерта. В общем, банальный поход на небанальное мероприятие.

Встречи лицом к лицу с Сережей не последовало, хотя, по сути, следовать и не должно было, к чему я была абсолютно готова. Правда, нервная фантазия изнутри крыла меня гневными фразочками и попрекала разбитыми иллюзиями о том, что солист вдруг случайным образом захочет исполнить одну из песен с фанатами из зала… Но это ее проблемы: сама влезла в мою голову, сама навыдумывала тут историй и меня виноватой выставляет?! Хотя я сказки люблю, и даже в них верю. Но мне всего семнадцать, поэтому единственным успокоением для меня является воодушевляющее: «То ли еще будет!», сказанное как-то мне Мотом, случайно встреченным в аэропорту в нашем трехфразовом диалоге.

Придя домой, я настроила колонки на максимальную громкость, и из них тут же сладким киселем полилась река мелодичных звуков минуса к Нюшиному «Чуду». Будучи крайне влюбленной в эту музыкальную историю, я с первых нот подхватила любимый мотив и устроила свой персональный песенный вечер для себя и своей бушующей фантазии.

Утро было ленивым, даже как-то слишком ленивым. Разбуженная оптимистическим настроем Димы Билана, вещавшим, что «Все невозможное возможно» и утверждавшим хитовым треком, лившимся через динамики, что он «это знает точно», я нехотя сползла с кровати. Тоша лежал рядом и, несмотря на резавшее в окно ослепляющими утренними лучами солнце, даже и не думал вставать. Я подползла к зеркалу и улыбнулась увиденному в нем отражению. Сквозь стекло из мира Зазеркалья на меня смотрела заспанная девочка-подросток с шелковистыми темно-каштановыми волосами, добрыми карими глазами, пухлыми от природы губками. «Привет!» – я помахала ей ладошкой, а потом скромно добавила: «Сегодня будем покорять этот заждавшийся нашего царствования мир! Только сначала позавтракаем». С этими словами я отправилась в кухню, где меня уже ждал шведский стол. Положив на большую тарелку зажаристую сосиску и два шоколадных пончика, я принялась укреплять свой запас утренней энергии. За завтраком я зевнула раз пять, мысленно проклиная унылую традицию ходить в школу по субботам. Часы показывали «7.05» и, рассудив, что до начала уроков у меня оставалось еще добрых полтора часа, я завалилась на диван, погрузившись в чтение «Любимых блондинок» Малахова, повествующего в своей картинке идеального мира об эфире, чуть было не похороненном Ларисой из-за капризов зазнавшейся топ-модели, не пускавшей свою бабушку на «Большую стирку».

Взявшись за руки, мы с Юлей стояли у школьного окна и наблюдали царственное танго снежной бури.

– 26 апреля… – неудовлетворенно пробурчала Жарова.

– Это Омск, детка, – пошло отшутилась я, ущипнув подругу за задницу, тем самым пародируя манеры Тараса.

Я ожидала услышать звонкий Юлин смех, но вместо чего получила длинным колким ногтем толчок в бок, символизирующий, по-видимому, что мне срочно нужно повернуть голову направо, потому что там разворачивается какая-нибудь достойная «Оскара» ситуация. Обычно увиденная мною картина была мало похожа на полнометражный фильм и всего лишь составляла игру одного актера, так как получала ногтем в ребро я только тогда, когда рядом оказывался слащавый Юра. Однако в этот раз картина была действительно интересная.

Буквально в пяти метрах от нас возвышался тот самый сладкоголосый парнишка, манеру разговора которого я только что пыталась спародировать. Напротив него стояла Лиза в короткой до непристойного юбке и расстегнутой почти до пупа блузке. Разговаривали они тихо, и извлечь основную мысль из диалога, не говоря уже о подробных цитатах, нам с Юлей даже при полном напряжении слуха было нереально. Зато по их активной жестикуляции мы поняли, что Тарас за что-то отчитывал Лизу. Причем ее провинность, по-видимому, очень задела молодого человека, и, если бы в этот момент из кабинета географии не вышел информатик Севолев Павел Михайлович, прославившийся по всей школе прозвищем ПМС, сложившимся из первых букв ФИО, Тарас непременно бы ударил мою бывшую подругу.

– Вот это поворот, неужто главный секс-символ класса узнал, что его птичка изменяет ему со всеми, с кем ни попадя? – нахально заявила Жарова.

– Заткнись! – единственное и самое безобидное, что могла высказать я в ответ на столь бесцеремонную реплику.

Прозвенел звонок, и мы заняли свои места в кабинете истории. В классе сидело ровно двадцать два человека, то есть не хватало только одного. Я беспокойно оглядела кабинет в поисках отсутствующего и лихорадочно поняла, что мои худшие сомнения подтверждаются – не хватало Лизы.

– Можно выйти? – истерично выкрикнула я и, не дожидаясь ответа, выскочила из класса, чуть не сбив шагающего по коридору пятиклассника, который тут же принялся краснеть и извиняться, но я даже не обратила внимания, прямиком помчавшись в туалет, надеясь там найти заплаканную жертву Тараса, но Лизы там не было. Тогда я совершила еще пару кругов по всей территории школьного здания, но ее не было нигде. Я уже даже было осмелилась заглянуть в мужской сортир, но, сочтя это лишним и понадеявшись на остатки приличия моей хорошей знакомой, пошла по направлению к кабинету истории. Войдя, я первым делом кинула взгляд на парту двухметрового блондина – Тарас сидел один. Без Лизы.

– Волкова? А куда это мы без разрешения пропадаем на пол-урока? – как укол в спину, звучал голос Элины Борисовны – преподавателя истории. – Марш к доске!

– Пожалуйста, – тихо прощебетала я.

– Ну, рассказывай, – постукивая указкой по столу, нравоучительным тоном, заикаясь, проговорила учительница.

– Что? – высказала я вслух, про себя подумав, что рассказать мне действительно есть что: Дима Билан начал снимать новый клип, пару дней назад пришедшая работница Останкино из книги Малахова спасла чудом не провалившийся эфир, я ходила на концерт Пиццы, в природе явно происходят катаклизмы, так как снег в апреле имеет место быть только лишь фразой из припева песни Матвея Мельникова, а никак не реально происходящим явлением, а Лиза вообще находится неизвестно где и неизвестно, жива ли вообще, потому что от Тараса можно ожидать чего угодно. Я сглотнула подкатившие к горлу впечатления и выпалила без единой запинки параграф.

– Ты в порядке? – спросила Юля, когдая садилась запарту. – А то вид у тебя какой-то растерянный, и вообще где ты шлялась добрых двадцать минут?

– Лиза где? – озлобленно прошипела я.

– Во-первых, не ори, а во-вторых, за все время нашей совместной учебы я разговаривала с ней лишь единожды и то, чтобы спросить домашку по алгебре.

– Ясно, – не желая продолжать беседу, уткнулась в учебник я.

И все же где Расколова? И почему на нее так озлобился ее бойфренд?

«Сейчас русский! Любимый русский! Дорогая Таисия! Вперед к любимой НТВ» – раздавались по коридору хвалебные крики возбужденных одноклассников, причем ни одни из нас не лукавил в искренности сказанного. Дело в том, что русский и литературу у нас ведет любимая Наречина Таисия Валерьевна, сокращенно просто НТВ – наш классный руководитель и, как я уже замечала, единственный нормальный педагог Гимназии. Нет, преподавателями-то были нормальными все работники учебной час-ти образовательного учреждения, а вот людьми – нет, потому что крыша у многих бежала далеко впереди паровоза, а любимая НТВ была добрым исключением из этого адского дурдома, за что являлась нашей самой обожаемой фигурой в Гимназии. К счастью, кабинеты истории и русского находились на расстоянии трех метров друга от друга. Для постижения плодов аппетитной грамматики, синтаксиса и пунктуации нам был отведен двадцать шестой, а копаться, а чаще захлебываться в атмосфере кровопролитных войн и губительных законов иностранных императоров нам приходилось в соседнем – двадцать пятом.

– Ты видела, как похудела жена Гарика Харламова? – вырвал меня из размышлений абсолютно не относящийся к филологии вопрос.

– Что? Юль, ты о чем? – переспросила я подругу.

– Да просто, когда искала ответы к тесту по истории, наткнулась в гугле на рекламу нового фильма и просто была ошарашена шикарной модернизацией ее тела! Блин, мне срочно надо на этот фильм! Ты что завтра делаешь?

– Хорошо, после школы сходим, – сразу переходя к делу, отрезала я.

– Ты зайка! – подмигнула мне счастливая завистница фигуры жены Харламова.

В это самое время мимо нас промчался взбаламошный маленький домовенок, чуть не сбивший нас с Жаровой с ног. Это был Федя – самая закадычная фигура нашего и без того сумасшедшего класса. Высокий, слегка худощавый, с длинными вечно спутанными волосами и до ряби в глазах цветными носками, в которые, к великому ужасу окружающих, были еще и заправлены брюки. Стараясь не обращать на него внимания, мы зашли в класс, а вдогонку нам тут же прозвенел звонок.

– Добрый день, мои дорогие, устали? Ну, ничего, последний урок и домой! Рада вас видеть в полном составе, значит, все живы. Главное – помните, вы выпускной класс и вследствие этого на русский можете не приходить только в случае собственной смерти, все остальные причины даже забудьте, – ласкал сердце теплый голос кудрявой шатенки в идеально скроенном, подчеркивающем шикарную фигуру костюме от «Шанель» и бежевых босоножках на пятисантиметровом каблучке, изрядно украшенном узорами из жемчуга.

– Умеете Вы подбодрить, Таисия Валерьевна, прям бальзам на душу льете! – пессимистично проговорил с последней парты наш яркий юморист Санек Шумаков.

– Умею. К доске, Александр, – строго заметила улыбчивая женщина.

Урок прошел до необычайного быстро, и, получив со звонком домашнее задание, мы начали собираться. За спиной я услышала тихий девчачий визг и наивный смешок лучшего друга Тараса – Жоры. Трезво оценив ситуацию, я совершила резкий поворот на триста шестьдесят градусов, тем самым неожиданно для юноши залепила ему огромную пощечину, от которой он очень сконфуженно сморщился. Но меня удивила больше не его гримаса, а факт того, что подобное совершила одна я. Ведь брутальное дефиле, сопровождающееся распусканием рук на округлые женские задницы для Жоры с Тарасом было обычным делом. И, услышав малейшие звуки приближающегося негодника, можно было ответить ему первой, тем самым спасая свою задницу, причем в обоих смыслах этой фразы.

– Нехило! – будто за Жору ответила мне Юля. – Слушай, зайка, мне сегодня по срочняку нужно к стоматологу. Ничего серьезного, ты не переживай. Просто у братишки зуб заболел, и на правах старшей сестры я просто обязана его проводить, так что домой ты сегодня одна, но, судя по твоей реакции, я могу за тебя не волноваться – от любого маньяка отобьешься! – прозвучала пламенная Юлина тирада, и девушка, даже не дождавшись моего ответа, вынырнула из дверей кабинета.

Оценив ситуацию, я поплыла за ней, вытекая на зигзагообразную тропинку, ведущую к остановке. Кстати, Юля была сегодня с новой сумкой. Правда, я так и не нашла минутки ее похвалить, хотя именно на нее и улетели мои две тысячи гринов. Но порой мне казалось, что лучше бы эти деньги она тратила на тонны сладостей, рискуя безобразно растолстеть, чем на этот тихий ужас. Вот я не понимаю, как такой именитый бутик допускает появление на своих прилавках ТАКОГО? Или Юля специально выискивает самые ужасные вещички, тут же их скупая?

– Хны… хны., хны, – доносилось откуда-то из-за угла.

– Лиза? – лихорадочно вскрикнула я. – Где ты пропадала? Я побежала за тобой сразу же, как ты… Дорогая моя, да ты же плачешь! Это он? Чего он хотел? Он приставал к тебе? – градом сыпались мои вопросы.

– Нет… просто им нужны деньги… много… а я так больше не могу, – совместно со слезами стекали ее слова. – Полина! А может, ты мне поможешь? У тебя же всегда есть наличные, я же тебя знаю! Добрых три года мы дружили, и ты всегда меня выручала, выручи сейчас!

– Что? Постой, Тарас вымогает у тебя деньги? Ты их занимала у него?

– Да при чем тут Тарас? Я просто хочу стать лучше, стать увереннее, приблизиться к Богу, стать настоящей, понимаешь? А это нельзя без податей. Господь заботится о нас только до рождения. Он бескорыстен к нам, только когда мы в чреве у матери, а дальше мы сами должны молить у него заботы. Мы должны ублажать его, если хотим получить его поддержку, – последовали от Лизы совсем неожиданные слова. Но та искренность, с которой она несла суть сказанного, меня поразила и обескуражила. Что с ней? И о каких податях она говорит?

– Лиза! Тебе надо успокоиться, встань…

Но, не дослушав, девушка резко меня перебила:

– Я не могу, понимаешь? Если я встану и не принесу ему то, что Он желает, Он перестанет заботиться обо мне.

– Ты о Тарасе?

– Я о Боге, Полина! О Боге! – слетело с ее обветренных губ.

Она тут же потянулась в карман за какой-то писулькой и, протянув ее мне, прошептала:

– Возьми, они и тебе помогут.

– Они? Тебе пришло письмо от апостолов? Ты уверена, что я могу его читать, если это божественные послания, то… – не успела я закончить неудавшуюся шутку, как Лиза вскочила.

– Ты хочешь мне помочь? Если да, то пошли.

Не в силах отказать подруге, я поплелась за ней, хотя что-то внутри удерживало меня… И еще этот дурацкий снегопад замедлял шаг… Но разве могла я отказать рыдающей на моей груди бывшей подруге?

Шли мы недолго, от силы минут пятнадцать и наконец очутились у старой заброшенной спортивной школы.

– Проходи, – вымолвила Расколова, вытирая заплаканное личико.

– Что это? И ты уверена, что нам сюда надо?

– Ты мне помочь хочешь, или как? – рубанула Лиза.

И я повиновалась. Но стоило мне перешагнуть за порог, как в глаза тут же ударил непонятный яркий свет.

– Свои, – словно пароль, произнесла Лиза. – Я без денег, но я привела ее.

– Проходи, – буркнул ослепивший меня фонариком молоденький паренек с не по возрасту морщинистым лицом.

После их короткого диалога старая зеленая перегородка распахнулась, и мы вошли внутрь. Я ожидала наступить в груду развалин и остатков отжившего свое спортинвентаря и даже поджала ногу, чтобы не свалиться в этот хлам, но, на мое удивление, мы попали в чистую освещенную зеленую комнату. Помещение кишело людьми – все они сидели на цветных тряпичных ковриках и что-то хором щебетали, возглавляла круг коротко стриженная рыжая женщина, своим видом напомнившая мне Клеопатру.

– Лиза! – с полуулыбкой промолвила королева круга. – Мы рады тебя видеть, правда, ребята?

Все суматошно закачали головой, после чего она продолжила:

– Бог согласился подождать, он любит своих земных детей, но ты же помнишь его благословение не вечно и терпение очень коротко, – резко оборвав свою тираду, она вдруг посмотрела на меня. – Это наша новая гостья?

Лиза кивнула, чуть более плавно, чем свита женщины, но тоже достаточно уверенно.

– Ты готова встать на путь истины Божьей? – обратилась ко мне предводительница.

Мне вдруг резко захотелось убежать, но рыжеволосая взяла меня за руки и успокаивающе улыбнулась.

– Я? Но я… – единственное, что вылетело из моих уст.

– Ребята, давайте познакомим новенькую с кругом Божьим, – обратилась женщина к ученикам. В тот же момент на меня налетела толпа ребят, и все, как один, приветливо улыбнулись. Мне стало не по себе, но я тоже попыталась изобразить счастливую гримасу. В это момент Лиза с рыжеволосой Клеопатрой отошли в сторону, а моя рука оказалась в руке белокурой курносой девчонки – одной из толпы в кругу.

– Привет. Я Елена. А это (она указала пальцем на рыжеволосую Клеопатру) – Дарина – самая просвещенная из нас, она делится с нами секретами святости. Дарина – единственная из нас ходит под покровительством Бога и после смерти попадет в Рай, но мы все тоже туда стремимся, ибо в этом суть всей человеческой жизни. Я, например, уже на пятой ступени слияния с Божеством, Артур (она указала на рядом стоящего с ней конопатого мальчугана) – на третьей. Лиза еще на второй, ты будешь на первой, добро пожаловать на путь исправления.

Речь девушки текла плавно, и я доверилась ей. Мне даже на мгновение показалось, что она действительно святая, и я проследовала за ее рукой, заняв свое место в кругу.

Напротив меня села Дарина, рядом – Лиза, чуть поодаль – Елена, к ней подсел Артур, и комната заполнилась остальными ребятами, тоже торопившимися занять свое место в кругу.

– Помолимся! – поласкал слух тихий голос Святой предводительницы. – Полина, ты пока можешь повторять за мной, после урока Елена или Лиза дадут тебе нашу памятку, и уже на следующий урок ты сможешь выполнять упражнения на равных с нами.

Безропотно кивнув, я начала следовать за движениями круга.

Дома я оказалась на два часа позже, чем обычно, но в квартире никого не было. Только ушастый Тоша весело лаял, радуясь приходу мамы-хозяйки. Мысль о том, что я совершила что-то не то, не покидала меня, и я решила достать переданную мне Лизой визитку, провозглашавшей следующий текст:

«Бог с нами, он верит в нас» и подпись «Центр «Синие дожди». Перечитав текст бумажки на три раза, я спрятала ее в укромный кармашек школьной сумки. Перед глазами все плыло, а голову атаковали мысли о произошедшем в спортивной школе. Бог действительно живет в нас, но он не может заботиться о каждом. Мы должны сами молить его о внимании.

Закончив размышления, я включила компьютер и по выработанной привычке тут же перешла на сайт ВКонтакте. Боковое окно горело одним непрочитанным сообщением. Кликнув на него, я обнаружила, что оно от Тараса. Интересно, о чем он может мне писать? Может, вызывает меня на дуэль за неравный бой с Жорой? Но о драке речи не было, и единственным, что написал мне секс-символ класса, была короткая фраза: «Добро пожаловать». О чем он? О «Синих дождях»? Он входит в них? Или его сообщение наполнено другим смыслом?

Новым утром я проснулась за пятнадцать минут до будильника. Небо играло противными темными краскам: готовился дождь. Жирные свинцовые тучи начали сразу давить на мой мозг своей мрачностью. На душе вдруг моментально стало мерзко. Странно, ведь я обычно радуюсь дождю, мне доставляет удовольствие наблюдать пейзажи плачущей природы, а обоняние с радостью нежится в чистых запахах свежести. Но это утро было омерзительно, и единственное чувство, которое оно у меня вызывало, – это злоба.

– Ты проснулась? – прозвенел в коридоре мамин голос.

– Да, – буркнула я.

– А ты чего так рано? Еще пятнадцать минут спать можешь!

– Знаю. Мам, а ты веришь в Бога?

– Что? – не поняла меня родительница. – Ты температуришь? С каких пор ты увлеклась религией? Иди ешь!

– Не хочу! – пробурчала я, включая компьютер и одновременно набирая сообщение Тарасу: «Нужно поговорить. Встретимся у школы за полчаса до начала уроков. Это срочно!!!». Ответ не заставил себя ждать: «Бог сегодня гневается и изливает свое недовольство дождем. Мы должны быть осторожны, чтобы не прогневать его еще больше, сестра Божья. Я буду у школы. Аминь». Не имея ранее переписок со своим звездным одноклассником, я была ошарашена ответом. Божественность и глубокая религиозность никак не вязались у меня с образом накачанного блондина. Может, я просто не знаю Тараса? Обновив страничку, дабы убедиться, что я пишу именно ему, я увидела новую заявку в друзья: это была Светлана.

– Мам, не довози меня. Я сама, – рявкнула я с какой-то непонятной озлобленностью, выбегая из квартиры.

– Что? Ты в окно смотрела? Дождина-то какой! Не пущу никуда! Смотри-ка, что удумала! Простудиться хочешь?!

Мамины слова возбудили во мне резкую злость, и, глубоко вздохнув, я вдруг оттолкнула маму, после чего без оглядки выбежала из квартиры.

– Стой! Я сейчас отца разбужу! Быстро вернулась! Я с кем разговариваю?! Вечером тебе непоздоровится! – догоняли меня угрожающие крики мамы.

Описать творившееся у меня на душе невозможно, так как я сама не могла различить этих чувств: они были мне будто незнакомы, будто не мои… Я четко осознавала подкатившую к горлу волну перемен, но я никак не могла определиться: душит меня это волна или же обнимает… Дышать становилось тяжелее, и казалось, что я вот-вот шмякнусь лицом в мокрый асфальт, и, признать, не подхвати меня заботливые руки Тараса, я бы непременно отвесила смачный поцелуй грязному школьному крыльцу.

– Утро доброе, неужто ко мне так спешишь? – прозвучал бархатистый тембр журнального мальчика.

– Я? – из глаз вдруг брызнули слезы. – Тарас, со мной происходит что-то странное. Что все это? Кто вы? И как тут оказалась я?

– Тише, успокойся, – сказал он одними губами, прижимая меня к своей мужественной груди. – Ты слишком нервная, ты молилась на ночь? Не отвечай. Я сам вижу, что нет.

Бог наказывает тебя внезапной лавиной грусти за непочитание его, но не переживай, мы знаем, что делать в таких случаях, – убедительно, словно заученными фразами, успокоил меня одноклассник.

– Когда ты стал таким? Ты так активно продвигаешь веру, а сам ведешь разгульный образ жизни, материшься через слово, позволяешь себе оскорблять людей, и, признаться, если бы не вчерашний случай, я бы вовсе не поверила, что тебе элементарно знакомо само понятие слова «духовность».

– Бог прощает мои грехи, я каждый вечер молюсь за это. Мое поведение – это всего лишь остатки разгульного прошлого, которые со временем заполнятся святостью, – в этот раз как-то непонятно изрек парень. – Пойдем в школу, а то ты вся промокла.

– Да, ты прав, – единственное, что выдавил мой охрипший от слез голос.

– Ну-ну, успокойся, – обласкал меня хриплый бас. – Возьми платок и немедленно отправляйся в туалет, приведи себя в порядок. После уроков я подожду тебя, и вместе пойдем к Ларине, у нас сегодня духовная лекция, а судя по твоему состоянию, ты нуждаешься в ней больше, чем кто-либо.

– Уууу, – встретило меня завывание Жаровой. – Какие люди, да вместе, еще и в обнимочку, я что-то пропустила?

– Привет, Юля – стушевавшись, прошептал Тарас.

– Привет-привет, ты позволишь, я ее у тебя заберу? Хотя так не хочется разрушать вашу идиллию, – наигранно протараторила подруга.

– Пошла вон! – рьяно крикнула я, освобождаясь от объятий секс-символа.

– Хей! Тарас, ты зомби что ли! Кто бы с тобой ни связался, все портятся! Ладно, Расколова! Но Полину я тебе не дам, понял?! – штурмом нелепых восклицаний свергла Тараса обескураженная девушка.

– Успокойся, Юля, с ней все хорошо, просто промокла, а ты тут со своими придирками. Иди лучше помоги ей обсохнуть, – ровно отрапортовал объект ее разъяренности.

Не отвечая, Юля направилась к туалету, где уже ждала ее я.

– Я знала, что ты придешь, – огорошила я подругу, только что закрывшую дверь туалета.

– Поля… – вдруг растерянно выдавила она, – он тебя бил? Домогался? Бедная моя, да ты же плачешь! Вон какие глаза красные!.. Волкова, да ты же даже ненакрашенная и одета, вон, во вчерашнее! Что случилось, ты ночевала у него?

– Просто с мамой поссорилась, – соврала я.

– А-а, – с облегчением выдавила подруга. – Ну, тогда ясно, я в этой теме тот еще психолог, за плечами грузный мешок личного опыта. Сильно поцапались-то?

– Да нет, – улыбнулась я. – Ты лучше скажи, билеты забронировала? Мы же в кино собирались.

– Да! – воодушевилась восторженная девочка. – Кстати, звонок уже через десять минут, я бы тебе посоветовала обсушиться.

– Ага, – не особо желая разговаривать, кивнула головой я. Наш выход из дамской комнаты не сопровождался разве что фанфарами. Обычно скорченная в три погибели, Юлия на этот раз даже выпрямила спину – возле соседнего кабинета стоял ОН – вечная звезда ее ночных романсов.

– Юра! – растекаясь сладким десертом на солнцепеке, простонала мне шепотом наивная девочка.

Первым уроком была химия. Точнее, у всего класса была химия, а мне в это время в ухо вливался другой рассказ – тоже о взаимоотношениях, только не металлов с неметаллами, а «подкачанного ботаника и красавицы с третьим размером». Слишком пафосные, на первый взгляд, эпитеты, но они не принадлежат мне, а выдернуты из контекста самой рассказчицы. И, кстати, составляют самую познавательную его часть, так как весь остальной ее трепет сводится к банальному «как меня такую можно не любить», «ничего не видит дальше своих книжек», ну и мое любимое – «Ах, какая у него спина!», в общем, типичный рассказ типичной влюбленной девочки-подростка.

Пожевав сорок минут, кабинет химии выплюнул нас прямо в соседнюю дверь – в храм математики, светящимся кладом в котором первую парту украшали проверенные листочки с недавней самостоятельной. С них-то и начинается весь аншлаг.

Класс бешеным стадом гиппопотамов подлетает к заветному водоему.

– Три… – гримасничает Юля, но ее недовольство прерывает диалог за спиной:

– Слышал, Санек, у Юльки три! – наигранно восклицает Жора.

– Да, вижу, что три – сочная такая, полная трешка, аж за грани переваливает, я бы даже сказал третий с половиной, хороший такой половиной.

– Придурки! Нет, ну, Полин, ты слышала? – обращается ко мне подруга.

– Ага… – нервно застегивая верхнюю пуговицу на блузке, промямлила я.

– Эй, все в порядке? – меняется в лице Жарова. – У тебя-то что?

– Единица у меня! И то с горой пуш-апа! Никогда моя грудь не вызовет такого водопада слюней… Юля, вот за что такая несправедливость?

– Так, соберись немедленно! Во-первых, у тебя не единица, а полноценная двойка, во-вторых, видела я твой пуш-ап. Когда палец поцарапают, и то ваты больше берут, чем у тебя там, не то что у Лизы: поролон занимает больше, чем сиськи; а в-третьих, если бы еще слюни кто нормальный пускал, а не эти двое! – вызвала во мне улыбку непонимающая моего огорчения девушка. – Получила-то что?

– Да пятерку… с минусом…

– Что? И ты еще нюни распускаешь? А минус за что? Блин, не понимаю, у нас же все ответы сошлись! Что за предрассудки, – уже просто бесилась Юля.

Примерно таким же недовольством результатов окрестила письменную работу большая часть класса, и не случайно. У Анны Валерьевны была особая страсть к идеальному порядку, и даже в самой правильной работе она умела находить недочеты. Ох, не повезет же ученикам, чьи работы на проверке ЕГЭ попадут на ее экспертирование. Но зато за годы активных придирок наш класс, несмотря на гуманитарную направленность, не завалил ни одного пробника экзамена, и даже двоечники писали не менее, чем на 80 баллов, а это очень хороший результат, ради которого можно и потерпеть порой совсем уж кажущиеся беспочвенными придирки. Но нашему классу этого, по-видимому, никогда не понять, и вокруг учительского стола уже столпилась целая куча народа, желающая отвоевать свои заслуженные баллы. Кстати, в их числе находилась и моя Юлька. Ей, судя по лицу, с которым она отошла от этого самого стола, отапеллировать желаемое не удалось.

– Пояснила я, понимаете ли, не до конца! Поль, скажи, вот ты видишь, что эти треугольники равны? Чего молчишь, скажи, видишь или нет? – громом отстучало обращение ко мне.

– Ну…

– Ну, вот! Видишь! Я тоже вижу! Какого, извините, черта я должна это кому-то доказывать?

– Не пыли, дурашка, ты же знаешь, математика – наука точная. Хочешь, я лучше с тобой по этажам пройдусь? Может, Юру встретим, заодно у него и про треугольники спросить можно, он же ведь физмат, а значит, в геометрии разбирается всяко лучше нас. М? Пойдем?

– Не хочу. Перебор уже – ему глаза мозолить. Пошли в столовую, заем горе сладкой булочкой.

– Узнаю свою девочку, – улыбнулась я, и мы в обнимку пошли поднимать настроение сладким.

– С яблоком, пожалуйста, – сделала заказ Юля.

– Яблочную, значит, а зря. Думаю, их яблочки не сравнятся с твоими. У тебя они всяко округлее, – послышалось откуда-то сбоку. И, обернувшись по направлению к раздавшейся реплике, мы увидели довольного, улыбающегося Андрея Низова и краснеющего рядом с ним Данила Берендеева – ребят из класса Юры. Кстати, тот, которого выходка друга вогнала в нелепую пурпурную краску, уже второй год был тщетно влюблен в Юлю, но из-за своих габаритов и противного высокого голоска молодой человек не удостаивался даже мимолетного взгляда моей аппетитной подружки.

– Пошли его к черту, – прошептала я на ухо застывшей от неожиданности получательнице скользкого комплимента.

– Я? – обратилась она ко мне. – Кретины! У меня-то их хотя бы два, а у тебя вообще одно, да и то в животе застряло, поддержал бы лучше, а то вот уже рубашка трескается. Я бы посоветовала тебе носить размерчик побольше, да вот, боюсь, больше уже только ослиное седло! – облила грязью шайку острых на язык одноклассников ее возлюбленного Юля.

– Нехило! – улыбнулась я подруге, и мы отправились к столам. Но, не успев сделать и трех шагов, были догнаны Андреем Низовым, подавшим мне только что купленный пирожок.

– Это акт извинения? – споясничала я.

– Нет, зайка, это пирожок. Кстати, он с капустой, а то жалко тебя, у подруги выросли, а у тебя даже и не начинали…

Стоит ли говорить, что после подобной выходки оба наших пирожка, расплываясь горячей начинкой, оказались на голове юмористов.

– Убедилась? – печально посмотрела я на подругу.

– Ничего я не убедилась! Просто я в водолазке пришла, а ты выпендриваешься, школьный стиль соблюдаешь – брючки со стрелкой, блузочка под горло, пиджачок на все пуговки. Ты свою аватарку в контакете видела? Летнее платье в обтяжку, грудь вперед! Поверь, семьсот из тысячи лайков набраны ей, только благодаря сиськам!

– Нашли тему для разговора, блин, – заметила я, поглядывая в зеркало на свой образ и пессимистично замечая, что со строгостью сегодня действительно перебрала…

Но ничего, следующая у нас физра, вот там-то моя маечка от Black Star покажет, у кого еще «яблочки спелее». Однако спортивные уроки возложенных на них надежд не оправдали: физрук, не выдержавший весенних холодов, загремел в больницу с гриппом, но, признаться, я не расстроилась, а даже наоборот, получила уникальную возможность сходить с подругой в кино, не ставя в ущерб лекцию в «Синих дождях».

Кинотеатр располагался всего в трех минутах ходьбы от школы, поэтому, добравшись до него быстрыми шагами, мы успели даже на утренний сеанс.

– Везучие мы телки! – радостно воскликнула на весь зал счастливая Юля, садясь в мягкое кресло кинозала.

– Ага, – выдавила я, не выпуская из мыслей рыжеволосую Святую деву, ребят в кругу, Тараса и Елену с Лизой.

– Поль, ты спишь? Спать нельзя! Смотри – Харламов! Ммм, жалко, что женатый, правда? – пялясь в экран, не выпускала из головы мечт о богатом принце Жарова.

– Он не в моем вкусе, Юль. Ты же знаешь, я страсти к мужчинам в возрасте не испытываю, и вообще для меня главное – харизма и легкость на подъем, а Гарик уж слишком мужековатый, чтобы подходить под мои взгляды.

– Мужиковатый? А ты что, гея хочешь? – захлебываясь смехом, подколола меня подруга.

– Дурашка! Нет, я хочу мужчину! Накачанного, стройного! Но легкого на подъем, – понимаешь? Но только не серьезного! Я сама в состоянии себя обеспечить, поэтому мужчину буду искать ненавязчивого. Работать нужно в офисе, а дома просто похохотать и подушками подраться. Вот за Натана или Мота из команды Тимати я бы хоть сейчас вышла, – полусерьёзно и тоже смеясь ответила я.

– Посмотрю я, как вы с Мотом на семидесятилетие будете подушки потрошить, – понимая, что обе несем полный абсурд, уже захлебываясь смехом, продолжала острить моя соседка.

– Вот и будем! – подытожила разыгравшийся абсурд я.

– Тише! Смотри, жена моего юмориста! Блин, какая классная! Слушай, а она, и правда, похудела. Черт, я также хожу. Блин, ну, тут сороковка максимум, не то, что я со своим полномерным сорок восьмым, – горячо проводя параллель в размерах одежды, ныла Жарова.

Фильм закончился так же быстро, как начался, но очень даже вовремя. У меня как раз оставалось десять минут, чтобы дойти до школы, где меня уже должен был ждать Тарас.

– Все, пошли, – я толкнула в бок досматривающую титры подругу.

– Да иду я, иду, можно было бы и без рук, – психовала моя соседка по креслу. – Блин, вот ты ее видела? Ну, не совершенство ли? И не поверишь, что родила всего ме…

Голос Юли оборвался, как резко отключенная от интернета онлайн-передача. При выходе из зала в ожидании следующего фильма на диванах развалились три наших однокашника: Артем, Олег и… Юра.

– Девочки! Полина! – вдруг улыбнулся нам объект ночных соплей моей подруги и ринулся уж было меня обнимать, но, не желая скандала с подругой и не понимая ситуации до конца, я резко сделал шаг назад, тем самым не завершив процедуру обнимания.

– Что за фильм смотрела? – совсем не замечая Юлю, спросил у меня заядлый математик.

– Не помню, – прикинулась дурочкой я. – У Юли спроси, думаю, она знает лучше. Вы, кстати, тоже в этот кинозал?

– Да, мы пришли «Лего» посмотреть. А ты уже уходишь?

«Чего он ко мне-то привязался?» – про себя заметила я, а вслух ответила, улыбаясь:

– Я? Да, у меня дела. А Юля, кстати, уже вторую неделю мечтает посмотреть этот добрейший мультик. Вы же не против компании? – соврала я, чувствуя, как подруга лихорадочно дергает меня за рукав пиджака.

– Мы… да как бы нет… – промямлил Юра.

– Прекрасно! Тогда счастливо оставаться, не обижайте мою радость! – протараторила я, быстро покидая ошарашенных ребят и направляясь прямиком к Тарасу.

– Опаздываешь? – опьянил меня сладкий голос.

– Немножко, – пытаясь улыбнуться, заметила дрожащим голосом я.

Стоп! А с какого черта он стал причиной моего смущения? Ну, уж нет, еще не хватало мне запасть на этого религиозного тарзана! Еще чего!

– Плохо, – растягивая слова, манерно начал Тарас. Но был перебит моей уверенной репликой:

– Еще поучи меня правилам поведения в обществе, мачо-мен! Пошли давай, иначе я скажу Дарине, что причина нашего опоздания – твоя сопливая болтовня.

– Чего? – не ожидая такой реакции, обомлел Тарас. Но быстро собравшись, взял меня за руку (что меня крайне возмутило) и потащил к заброшенной спортшколе.

– Отпусти, кретин! Иначе скажу «Синим Дождям», что ты меня домогаешься, – сама не понимая почему, заистерила я.

– Тише, зайка, ты сегодня излишне нервная.

– Меня Полина зовут, а зайки в лесу живут! И вообще, пошли уже!

До места сбора мы добрались не более чем за десять минут, у входа нас уже ждала Елена.

– Привет! – радостно помахала она мне и кинулась обниматься.

– Привет, – хором вымолвили мы с Тарасом, за что он получил мой неодобрительный взгляд.

– Пойдемте внутрь, Дарина ждет только нас! – уверенно, но с особой добротой звучал голос моей новой православной подруги.

Зайдя внутрь и поздоровавшись со всеми, мы заняли свои места. Началась лекция. Дарина рассказывала о важности бытия в гармонии: зачитывала фрагменты из Библии, сопровождая их своими религиозными комментариями. Три с половиной часа пролетели для меня одним мгновением, и, когда по окончании все встали и послушно вышли, я, не желая уходить, специально подольше провозилась с ковриком, желая хоть как-то продлить свое время пребывания в местном храме духовности. Из моих размышлений меня вырвал сладкий голос лектора:

– Поля!

– Дарина, какая потрясающая лекция! Я будто чувствую перерождение, спасибо вам! – снежной лавиной обрушились на Клеопатру мои вздохи.

– Я рада, что тебе понравилось, но помни, что это только начало. Бог уже обратил на тебя внимание. И теперь твоя задача – расположить Всевышнего к себе.

– А как это? – удивилась я.

– Задобри его, – монотонно проговорила учительница.

– Но как это сделать? Мне нужно сходить в церковь? Или нужна какая-то особая молитва? – искренне удивилась я.

– Нет, – улыбнулась рыжая женщина. – Понимаешь, Полина, жизнь в раю очень дорога, в аду – она бесплатна. Какая стезя тебе ближе?

– Рай, конечно, – растерялась я.

– Тогда ты уже сейчас должна заботиться о своем будущем. Святой Отец примет тебя, но у него должно появиться на то желание.

– Желание? Нужны деньги? – смутилась я, но тут же, оправившись, добавила: Я принесу, сколько нужно?

– Ты еще на первой ступени, родная. Мы не можем ставить тебя в затруднительное положение, поэтому тебе нужно принести всего лишь пятьсот долларов.

– Долларов? Но у меня нет столько… Но, если нужно, я принесу. Для меня это не проблема. Уже завтра деньги будут.

– Вот и славно, – поцеловала меня в лоб Дарина, и мы разошлись.

Айфон свидетельствовал пятью пропущенными от мамы и смс от Юли. Проигнорив маму, во избежание услышать долгие нотации, я набрала подруге.

– Поля! – завизжала трубка.

– Юля! – подражательски ответила я.

– Мне срочно нужно выговориться! Удели мне десять минут!

– Все время моей дороги до дома в твоем распоряжении.

– У-у-у, спасибо! В общем, слушай! Фильм был отвратительный, мы тонули в писклявой луже наивных пятилеток, радостно хлопавших всем победам пластмассового героя и пускающих слюни в мамин носовой платочек при его поражениях. Но мне это абсолютно не мешало! Мы сидели с НИМ на соседних креслах. Он купил большую банку соленого поп-корна, который я, несмотря на то что не очень-то и люблю, стремилась заглатывать как можно чаще. Причем масленистый привкус на языке вовсе не был тому причиной. Мне хотелось одного – мельком прикоснуться к его пальцам, опущенным в ту же банку с угощением! Я ерзала на стуле, как заведенный пластиковый покемон. Мне казалось, что вот-вот тяжелый железный поручень кресла расплавится под тяжестью моей любви и воссоединит наши тела. Меня покрывало чувство до этого не знакомое, дурманящее колдовским зельем желания. Я захлебывалась ощущением счастья от одной мысли, что он рядом. Фильм закончился, а я не в силах была вымолвить ни слова. Но, услышав от его друзей предложение посидеть в ближайшем сушибаре, тут же словила его, как тонущий морячок внезапный спасательный круг. Вдруг я заметила, что единственное, что царит в моей голове, – это чувства! В ней нет фраз, нет ответов! Только одинокий ветер похоти. Я попыталась заговорить со своим возлюбленным, но наткнулась на высокую скалу несостыковки интересов. Оскорбленная этим, я решила использовать другое средство и попыталась дотронуться до его руки. В попытке сделать это, я неожиданно споткнулась и чуть не упала, а он даже не обратил на это внимания. В суши мы зашли так же мрачно, как обычно заходят в похоронный дом… Моя шуба слетела с плеч на его мужественные руки, и он сел рядом со мной. Вдруг я почувствовала, что окрещенный моей любовью молодой человек вдруг перестал излучать прежнюю привлекательность. И в нос мне тут же ударил фронт противных до омерзения феромонов. Видимо, запах его духов, так манящий ранее, сейчас начал вызывать у меня раздражение. А ОН предложил заказать алкоголь. Я же, не желая спорить, согласилась. Однако дурманящий до этого вкус кровавой Мери сейчас вызывал лишь тошноту…

– Ты разочаровалась в нем? – спросила я, наконец прервав этот душещипательный монолог подруги.

– Нет, я люблю его еще сильнее, чем любила, когда он был лишь образом в школьных коридорах. Но я не смею больше даже смотреть на него, он сам оттолкнул меня, он не изъявил желания сблизиться со мной, явно давая понять, что желает быть одиноким. Я не могу этому мешать.

– Татьяна! Милая Татьяна! Видимо, Онегин тебе не судьба.

– Такие люди всегда воплощают в себя судьбу и не могут служить лишь одиноким ее наполнением, просто эта судьба предначертана кому-нибудь другому, возможно, более скромному, менее влюбленному в него…

– Юленька, ты не расстраивайся, он не последний мужчина! И тем более он не достоин твоих слез! – я попыталась вернуть подруге веру в себя.

– Знаю, поэтому и спокойна. У меня тоже есть судьба. Возможно, я ее еще просто не встретила. И если нужно ждать, то буду ждать до гробовой доски, – закончила свои душевные излияния Жарова.

Я не узнавала подругу, ранее ненавидевшую слащавые эпитеты и проклинавшую приторные метафоры. Юля вдруг заговорила языком брошенной Татьяны, выразившей в одном рассказе суть миллионов сентиментальных романов. Ее уста дрожали французской влюбленностью, а сердце билось ритмами итальянских улочек… Никогда ранее я не верила, что скалистый мальчик действительно задел сердце моей дорогой мечтательницы… Я видела в ней только авантюристку, желающую отыскать добычу посреди школьных коридоров, но я никогда не могла поверить, что эта нездоровая жажда приключений лишь симптом неизлечимой любви…

– Поля! – откуда-то с неба прогремел мужской бас. Я лихорадочно подняла голову, чувствуя подкатывающее к горлу ощущение полного сумасшествия, но ничего там не увидев, направилась дальше. Однако, сделав всего полшага, вдруг со всей силы врезалась в теплое мужское тело.

– Ой, простите, я случа… – начала вдруг извиняться я, но тут же с криком отскочила. Рядом со мной выросло странное человеческое тело, возвышающееся габаритами приличного кинконга. Это был герой романтической Юлиной трилогии – ученик физмата– Юра.

– Ты чего? – он с улыбкой подал мне руку. Осмотревшись по сторонам, я заметила, что сижу перед ним на пятой точке, на которую от неожиданности только что шлёпнулась.

– Я чего? Это ты чего? Делаешь ты чего? Ты, кажется, в следующем доме живешь?

Да, мне посчастливилось жить с этим купидоном в соседних домах, чем я, кстати, вызывала жуткую ревность живущей в полутора остановках от нас влюбленной подруги.

– Я к тебе. Ты так быстро убежала сегодня, что-то случилось?

– Юра, ты болен? Ты гулял с Юлей.

– Я знаю, но это и вызывает у меня вопросы. Я перешел в нашу Гимназию только в этом году, поэтому не мог иметь возможности с тобой пообщаться ранее. Я часто хотел к тебе подойти, но ты встречалась с Жорой. Вы расстались неделю назад Я хотел подойти сегодня и пригласить тебя поужинать где-нибудь, но не нашел, а позже узнал от твоих одноклассников, что вас отпустили раньше… Я ведь тоже интересен тебе, вы с подругой так часто проходите мимо. Я нередко замечал твой кроткий взгляд. Я улыбался тебе, но ты почему-то не отвечала. Я даже хотел пригласить тебя танцевать на новогодней дискотеке, и у меня уже почти получилось, но из-за громкой музыки, ты не услышала моих слов, зачем-то указала мне пальцевм на свою подругу и весь вечер танцевала с Жорой…

– Стоп! – лихорадочно прервала я этот вздор.

Да этого же быть не может! Я протерла глаза, чтобы убедиться в реальности происходящего. К сожалению, никаких признаков видимого несоответствия действительности, кроме комичности ситуации, я найти не могла. А ведь верно, на протяжении полутора лет я любила одного человека – одноклассника Жору. Мы были неразлучны, пока я не узнала, что он мне изменил с Лизой. После этого во мне взыграло отвращение к возлюбленному. Кроме того, я была готова его убить! Но вместо этого просто возненавидела ее, Лизу. Весь праздник Нового года я действительно танцевала тогда еще с Жорой и после вечера он уговаривал меня пойти к нему, но я отказалась, сославшись на занятость, чем его очень разозлила… В тот же вечер ко мне подходил Юра, но его жужжание в свете ночной дискотеки я не заметила так же, как и его вопроса, который попросту не услышала. Но улыбки… Юля часто замечала, что он улыбается, когда мы проходим. Но нет, эти улыбки не могли быть адресованы мне…

– Поленька, не молчи. Если я слишком навязчив, просто скажи мне это, я исправлюсь. Просто скажи, в чем именно я не прав. Поля, поговори со мной!

– Уйди, – в остолбенении я прошептала сквозь стиснутые зубы.

– Полина, но нам надо поговорить. Я ждал тебя здесь сорок минут. Ты не можешь просто так уйти.

– Я могу даже больше, чем ты думаешь! – сама не понимая, что говорю, закричала я. – Не трогай меня! – не сбавляя тона, продолжала истерить я, захлопывая подъездную дверь.

Этого быть не может! Жарова… она мне этого не простит. Слезы предательски ручьем полились из моих глаз. А в голове субтитрами плыли Юлины цитаты: «мне хотелось одного – мельком проскользнуть по его пальцам», «…единственное, что царит в моей голове, – это чувства!» «…Он был желанен, но молчалив»

… Эти три этажа лестницы казались вечной каторжной дорогой. Я добралась до квартиры и вставила ключ в замок. Настоящей пыткой было для меня повернуть три раза проклятый несносный металлический ключ…Второй замок… тот вовсе меня не слушался. Я вставляла ключи пять раз, лихорадочно поглядывая в подъездное окно – Юра все еще стоял. Тогда я закричала, закрыла лицо руками, и, о чудо, дверь отворилась сама… впуская меня. Первым встречающим была озлобленная мама.

– Мамочка, я люблю тебя, только тебя, – с этими словами я бросилась в ноги маме.

– Ты пьяна?! Встань с колен, нечего протирать лестничную клетку! Марш в квартиру!

– Стой! А ну-к а, дыхни!

– Мама, отстань…

– Отстань? Ты как разговариваешь с матерью? И почему телефон не брала, где ты была целых 4 часа? Ну-ка, марш к отцу, будешь отчитываться за утренний скандал!

– Отпусти меня, пожалуйста, – обессиленно прошептала я, причем обращаясь при этом не к маме, а к какому-то потустороннему бесу, потому что, кроме повышенного голоса, мама ко мне никаких физических сих не прикладывала и вовсе меня не держала.

В гостиной на белом кожаном диване вальяжно сидел мужчина пятидесяти пяти лет с коротко стриженными волосами, с умеренно большим мужицким носом, тонкими губами и с невероятно умными карими глазами, одетый в строгий деловой костюм темно-болотного цвета и обутый в черные лаковые туфли. И это был мой отец.

– Любому подсудимому дается объяснительное слово. Чтобы растопить сердце прокурора, провинившемуся дается около пяти минут. Тебе даруется два часа. Стоит ли говорить, что это время аннулируется за счет отсутствия явки, – попытался изобразить из себя сурового судью отец.

– Пап, о чем ты, я просто…

– Не надо. Лишаешься всех карманных денег на месяц! – сорвался на крик отец.

– Что? Пап, у тебя своя строительная компания. Бизнес идет в гору, и лишать меня того, в чем я каждодневно остро нуждаюсь, крайне глупо! Да и к тому же, разве не имеет человек право проснуться не с той ноги? Разве может этому следовать такое жестокое наказание? А знаешь, почему ты такой? Потому что Бог не оберегает тебя, ты не веришь в него, не жертвуешь ему подати. Из-за этого ты так несчастен. А свое несчастье срываешь на других! – уже сквозь слезы нервно оттараторила я и, прорвавшись через длинный коридор, заперлась в своей комнате, где и провела весь вечер и ночь, не выйдя ни разу. До меня доносились разъясненные крики родителей: мама обвиняла отца, что он не провел со мной воспитательной беседы. Папа же, наоборот, возражал маме, что только наказание имеет действенный смысл. Но мне было все равно, кто что из них говорит: мне надо было где-то достать пятьсот долларов, ведь моя жизнь только начала налаживаться, я не могу отказаться от Бога сейчас, к тому же я уже дала слово Дарине…

Что делать ночью глубоко раненному подростку? Ситуация имеет три исхода: плачевный – суицид во всех его траурных красках; но, будучи человеком слишком влюбленным в жизнь, решиться на столь опрометчивый поступок я просто не могла; невозможный – приложить усилия и уладить все навалившиеся проблемы, однако в силу возраста и темперамента ни один тинейджер не совершит подобный выбор; и нейтральный – поделить горе с самым терпеливым и надежным собеседником – личным дневником.

Недолго думая, я выбрала вариант номер три, но, исписав пять страниц о происходящих со мною событиях, я так и не смогла найти утешения в плавных картинах своего тонкого почерка, и тогда мое сознание погрузилось в воспоминания об одной истории.

Каждый, даже самый тихий подросток, в глубине души мечтает по вечерам принимать ванны не в отведенных для этого душевых комнатах, а умываться теплыми струями фанатской любви и купаться в пене ее восторга. Иными словами, все дети мечтают о славе. У некоторых эта мечта остается лишь маленьким штришком на картине жизненных планов; а некоторые начинают принимать ее за воздух, притворяясь, что без этой мечты их жизнь закончится в ту же минуту. А ведь, по сути, слава – это лишь благодарность за признанный талант, и заполучить ее нельзя, ибо пути к ней нет, ведь она является лишь подарком за приложенные усилия. Но, к сожалению, понимание этого приходит не у всех. Таким исключением из рационального большинства была и Горлова Анжела – подруга моей знакомой и ученица из параллельного класса. Месяц назад на паблик для неофициального общения учеников нашей гимназии проникли ее интимные фотографии, что вызвало у ребят шквал всевозможных комментариев.

– Ахах, а после я ей пишу: «Может, встретимся?» А она такая: «Давай, Саш.» Я такой подофигел: че за Саш такой, а потом вспомнил, что я с фейкового аккаунта сижу! – громко смеялся на весь класс Тарас.

– Идиот! Ей и так сейчас фигово, а еще и ты подкалывать лезешь! – упрекнула одноклассника суровая отличница Нина.

– А по-моему, ей, наоборот, хорошо, даже слишком! – тут же вклинился Санек Шумаков.

– Ребята, вы совсем мозги потеряли, во-первых, эта история вообще слишком грязная, чтобы ее так долго мусолить. А во-вторых, Тарас, глупо смеяться над ней, скрываясь за ненастоящей страничкой в Контакте, и в-третьих, она реально согласилась? – я подержала Нину.

– Поль! Да она прямо в тот же момент готова была из квартиры выбежать! Какая тут нравственность?! Обвинения не по адресу! – оправдался самый красивый парень класса.

– Фотаться нафига? – не совсем в тему вклинилась Лиза.

– Да черт её знает! Меня лично больше пугает, что она так спокойно к этому относится! Вам не кажется, что в этой истории что-то не договорено? – включилась в обсуждение Юля.

– Скорее, не допоказано, – закатился смехом Санек.

В этот момент обсуждение резко утихло: по коридору королевскими шагами проплыла героиня нашего разговора – сама Анжела.

– А может, это фотошоп? – зачем-то спросил Жора, когда Горлова уже скрылась за поворотом.

– Да какой, к черту, фотошоп! – разъярился Тарас. – В группе вчера писали, что эти фото она якобы отправляла своему двадцатитрехлетнему обожателю из Ирландии. А дальше варианта два: либо ему так не понравились фотки, что он решил опозорить ее на всю школу, либо он вообще такой же Ирландец, как я Саша.

– Во дела… – подвела черту я.

Ближайшие три дня вся школа забила на домашние задания и все время обновляла электронный паблик в ожидании новостей про скандальную персону, но админы владели информацией ничуть не больше самих участников. Зато ясность в картину внесла завуч по воспитательной части Ирина Алексеевна, залетевшая в нашу параллель с толстенной папкой, из которой обнародовала список об отчислении вышеупомянутой развязной девушки, чем, кстати, ее мало расстроила. А дело оказалось в том, что бившаяся в муках безызвестности Горлова вдруг нашла новую лазейку на пик слащавой популярности – все эти фото, группа и непрекращающиеся разговоры – всего лишь материал, который, посоветовавшись с родителями(!), героиня должна была отправить на программу к Малахову и выступить у него в роли героини нового скандала. Вот что делает с людьми желание заполучить славу и стать популярной даже таким способом. Больше недели мы всей школой внимательно просматривали новостные теги в твиттере ведущего «Пусть Говорят», но история непристойной самопиарщицы никак не входила в их список. Облом, дорогая Анжела, в очередной раз…

– Может уже откроешься, семь утра все-таки, – громом вырвал меня из размышлений мамин голос.

– Да, – отозвалась я маме, нехотя сползая с дивана.

– Ты не спала совсем что ли? Полина, что с тобой происходит! Завтракать иди!

– Мам, я…

– Ты, ты! Где ты болталась вчера четыре часа после школы?

– Что?

– Мне повторить вопрос?

– Мы с Юлей в кино ходили…

– Куда ходили? Нет, она еще и развлекалась! Ты вообще понимаешь, в каком состоянии ты оставила мать? Да я полдня после твоей выходки отходила! А она, смотрите-ка, в кино!

– Я имею право развлечься.

– Право? Ты мне еще о правах поговори! Да ты пукнуть лишний раз без маминого ведома не можешь, пока восемнадцать не стукнет!

– Пукать я как раз и не собираюсь, с пищеварением у меня все в порядке.

– Шутить вздумала! Ну, я тебе пошучу!

– Мам, я наелась!

– Сиди, я сказала! Куда пошла, хочешь повторения вчерашней истории?!

– Мам, повторения не хочу, но, если мы сейчас же не выедем, я опоздаю в школу, а у меня выпускной класс, и опоздания совсем не приветствуются. На часы посмотри.

– Точно… В машине договорим!

Время, и вправду, поджимало. Крайне не выспавшаяся, я наспех нанесла консиллер на синяки под глазами и, лихо очертя розовый румянец на щечках, надела клетчатое школьное платье, заведомо не поддевая под него водолазку, не желая повторения вчерашней яблочно-капустной ситуации, и выбежала к машине.

– Мам, послушай, – я сразу озадачила женщину, явно заготовившую очередное нравоучение, – эта история для меня не останется просто беглой строчкой, твои нервы для меня – предмет первого оберега, и я в ни в коем случае не подвергну их более своим кровожадным экспериментам. Простишь меня? – воспользовалась я умением говорить красивые речи.

– Ладно, иди я тебя обниму, – растроганная сделавшими свое дело эпитетами прослезилась родительница.

– И еще… слушай, а про деньги, это вчера папа серьезно? – с надеждой на помилование выпалила я.

– Ишь, что вздумала! Конечно! Кстати, кошелек я у тебя уже вытащила, – спокойно произнесла мама.

– Что???

– На мать не ори, и вообще, мы подъехали, тебе пора на уроки.

Кошелька в карманах действительно не оказалось, собственно, как и спрятанной в боковом кармане налички. «Черт!» – заорала я на все школьное крыльцо, но, завидев вдалеке Тараса, шмыгнула в школу. Понимая, что больше никто не сможет понять мою нужду в пятистах долларах, я спряталась за дверной косяк и, дождавшись, когда он переступит за порог, тут же прыгнула ему на шею.

– Тарасик, заинька, меня обокрали!

– Что? – выпучил глаза красавчик. – Кто? Когда? Много украли?

– Родители. Вчера. Все. – по порядку ответила я на заданные вопросы.

– В смысле? – юноша стоял в недоумении.

– В смысле кэша меня лишили. Всего! Понимаешь?! Что я скажу Дарине? – перешла на причитания я.

– Волкова, ты совсем что ли ошалела? – неожиданно оттолкнул меня юноша, но, тут же исправившись, снова прижал к себе. – Главное – не волнуйся. Я уверен: Дарина сможет понять. Только помни, что ты находишься на стадии очищения, сейчас ты устанавливаешь контакт с Богом. И у тебя не более трех дней, чтобы найти деньги и завершить этот этап…

– Я поняла, – озадачилась я.

– Главное – будь спокойна, сестра Божья, – с непривычной мне религиозностью улыбнулся Тарас и, оставив меня в фойе, пошел в гардероб.

Я медленно поплелась за ним. У входа в раздевалку стоял запыхавшийся Жора.

– А я все видел, – пропищал ставший мне противным голос бывшего возлюбленного.

– Видел что? – наигранно безразлично спросила я.

– К Тарасу клеишься? Зря, детка, не твой вариант. Нет, я, конечно, понимаю, что ты по мне скучаешь и, чтобы утолить жажду, решила установить контакт с моим френдом, но знай, рыбка, у тебя это не пройдет.

– Ты закончил? Я могу идти? – я попыталась завершить диалог со своим бывшим.

– И все? А где же знаменитые острые словечки? Неужели даже не пошлешь меня? – искреннее изумился Жора.

– Иди в ж…пу. Лучше? – не желая разводить пустые дискуссии, ушла от темы выбешенная поведением бывшего я.

– Сдаешь позиции, – перешел в наступательную этот придурок.

– Наоборот, набираю. Ты-то ни с кем, а я – «с Тарасом».

Реплика произвела желаемый эффект. Жора вошел в ступор, но, не желая вводить бывшего дружка в заблуждение, я тут же исправилась:

– Да не парся ты, он мой брат, религиозный брат.

– Совсем что ли с катушек слетела, что мелешь?

– Воркуете? – подмигивая бровями, откуда ни возьмись появился Тарас.

– Перебьешься! – кинула я объекту нашей ссоры, одновременно отправляя пощечину его дружку. Но не рассчитав траекторию, попала ему прямо в глаз.

– Совсем чокнутая?! – всхлипнул раненый, но мне было ровным счетом все равно.

Впервые в жизни мне не хотелось идти на урок. Прогульщики в одиннадцатом классе – обычное явление. Больше трети класса – на утренних репетитах: особое внимание выбранной специализации. Но уже оказавшись в школе, было бы странным сидеть в ней сорок минут впустую. Однако что-то тормозило меня, не давало зайти в класс и, поддавшись накатившим чувствам, я плюхнулась на мягкий диван первого этажа, проигнорировав звонок на английский. Айфон вибрировал приятной расслабляющей мелодией – звонком от Жаровой. Сбросить! Было бы глупо оправдываться перед подругой, сидя в десяти метрах от кабинета.

– Поля? – в пустом коридоре послышался Юрин голос. – Не отвлекаю?

– Отвлекаешь. Урок идет.

– Бежит. Особенно у тебя. Я присяду?

– А если я кажу «нет», ты пройдешь мимо?

– Мой ответ – часть фразы твоего вопроса, – криво перефразировал вступление к «Герою нашего времени» юноша.

– Лермонтов? – улыбнулась я.

– Кочетов, – произнес свою фамилию мой собеседник. – Но по мотивам известного писателя.

– По мотивам? Ты что фильм снимаешь?

– Пытаюсь. Только главная героиня активно отрицает свое назначение на этот пост.

Я улыбнулась.

– Извини за вчерашнее, – заполнил паузу сам себя короновавший режиссёр.

– No problems.

– Но мы ведь сможем дружить?

– Юр, я вчера впервые в жизни услышала твой голос. Я не знаю тебя.

– Это единственная проблема? Я решу ее в два счета.

– В два не надо, Юр. В три тоже. Вообще забудь про нее.

– Почему ты так и не дала мне обоснованного ответа?

– Могу к черту послать. Будет достаточно обосновано?

– Нет.

– Ты нравишься моей подруге.

– Что?

– Ну, помнишь, ты вчера сказал, что я часто ходила вокруг тебя. Так это не я, это Юля, а я просто оказывалась рядом.

– Серьезно? – искреннее удивление озарило его лицо. – Так я тебе даже не был интересен? Ну, и ладно! Она не в моем вкусе, мне нравишься ты.

– А мне она! Она моя подруга, Юр!

– Правда? А не она ли три года подряд сохла по Жоре, в то время как ты, зная это, надменно крутила с ним роман?

– Что? Ты откуда знаешь? Впрочем, неважно. Мы тогда не общались. Я раньше дружила с Лизой.

– Про «не общались» – зря. Может, просто не дружили?

– Может. Сути не меняет. Сейчас мы лучшие френды.

– Я не хочу с тобой спорить. Просто дай мне шанс.

– Шанс на что? Юра, на что шанс? Разрушить нашу дружбу?

– Ей знать необязательно…

– Что? Ты хочешь, чтобы я завела от подруги секреты? Да она втрескалась в тебя по самое не хочу! Я просто не имею права ее так предать.

– То есть, если бы не она, мы бы могли быть вместе?

– Любовь не терпит сослагательного наклонения.

– Может, забудешь хоть на минутку про свой русский, милый филолог? – с этой фразой Юра подвинулся ближе, запустил руку в мои волосы и нежно коснулся моих губ своими.

Не понимая, что я делаю, я ответила на поцелуй. Признаться честно, это лучшие секунды в моей жизни. Мысли обратились в стаю цветастых бабочек, моментально отогнав проблемы и запустив в сознание пряный медовый запах. Вся я: от кончиков пальцев и и до глубин соз-нания – заполнилась приятной вибрацией, воздуха стало не хватать, а губы не слушались меня, продолжая впитывать в себя волшебный эликсир Юриного поцелуя…

– Прекрати! Что мы делаем? – вдруг вырвалась из чувственного рая я.

– Ты ответила.

– Отстань, – более категорично заявила я.

– Все-таки ответила. Поль, я не хочу навязываться. Просто ты не оставляешь мне другого выбора. Я никогда раньше не вел себя так. Я целовался-то до тебя лишь единожды.

– Что? Не может быть!

– Может. Просто я слишком хорошо воспитан. И вот уже более полугода я влюблен. В тебя, Поль, в тебя. Но ты была с Жорой, и я не мог расторгнуть вашу идиллию, но сейчас-то ты одна, и я не собираюсь более себя сдерживать.

– Юра, тебе пора.

– Поля, прошу…

– Я не могу, прости не могу, – с этой фразой я побежала по лестнице вверх, сама не зная зачем.

Мысли вновь приняли свое истинное обличие и злостными чертями стали докучать мое подсознание. Я чувствовала вину перед подругой, и мне уже начинало казаться, что за мной вовсе гонится ее голос. Обезумев до крайности, я резко остановилась и прокричала:

– Сгинь, проклятая!

– Волкова, ты в порядке? – уткнулись в меня удивленные глаза подруги. – Температуры нет? Ты, кстати, чего телефон не брала? А то я проспала сегодня, хотела попросить тебя меня прикрыть. Стоп. А ты чего не на уроке?

– Прогуливаю… – опустив глаза вниз, виновато улыбнулась я.

– Ясно. Ты-то из-за чего?

«Да с твоим парнем в коридоре решила в любовь поиграть. Кстати, он это делает по высшему классу», – упрекнуло меня подсознание. Но, собравшись, тут же добавила вслух:

– Проспала. А ты?

– Да, также. Ой, зайка, а у тебя помада размазалась! У-у-у! Колись, с Жоркой помирились, да?

«С Юркой! Лобызались», – никак не могло угомониться подсознание, но я его перебила удивлением вслух:

– Правда? Наверное, рукавом слегка стерла.

– Рукавом? Поль, ты этот сарафан уже три месяца назад как купила, я не дура и успела заметить, что никаких рукавов у него нет.

– Неужели? – покраснела я. – Ну, значит, накрасилась криво.

– Опять врешь. Я тебя сколько лет знаю: ты владеешь техникой макияжа лучше стилиста Анжелины Джоли.

– И что? Каждый имеет право на ошибку!

– Ох, что-то ты мне не договариваешь!

«Ты даже и представить себе не можешь что!..» – по-змеиному прошипело мое сознание.

Единственным спасителем от допроса с пристрастием мог быть звонок, но он, в свою очередь, почему-то не торопился, зато в конце коридора появился разрумяненный первоклашка с потертым железным колокольчиком.

– Вот, черт, зря в школу приходила, – опустила руки Жарова.

– В смысле?

– В прямом! Звонаря видишь? Значит, электричество отключили. Сейчас директриса побежит по кабинетам, и всех отпустят. Пошли давай.

– Ты иди, а я к НТВ зайду, она обещала мне справочник для подготовки к экзаменам посоветовать какой-то новый, а то я все свои уже наизусть заучила.

– Зубрилка! – показала мне язык разгоряченная Жарова, а я побрела к педагогу, но не успела сделать и пары шагов, как почувствовала, что кто-то схватил меня за плечо.

– Знаешь, а я тут подумала, – снова щебетал Юлин голосок. – а я тебя провожу. К тому же мне жутко нужно выговориться. Кстати, с сегодняшнего дня никакого Юры!

– Что? – поперхнулась я.

– Ты точно не заболела? А то вот аж вся зеленая ходишь! То, Поль, то! Он явно дал понять, что рассчитывать мне не на что, а я птица гордая, так что с этого дня его для меня не существует.

– Вообще?

– Ну, как… Типа, да… Блин, Поль, я люблю его.

– Ты же сама сказала, что ВСЁ? – уже было обрадовавшись, но очумев от признания подруги, переспросила я.

– Ну, мысленно все. Но любить буду… наверное. Блин, зай, ну, почему так все сложно?

– Юля, не нужен он тебе! Даже не так, а вовсе без инверсии и в прямом порядке: он тебе не нужен!

– Милая, я-то понимаю, но оно, – Жарова ткнула себя в округлую грудь, где располагалось сердце, – не понимает…

В кабинете русского Таисии Валерьевны не оказалось, но уверенная в том, что учитель просто на совещании при директоре, я решила её подождать, Юля же мне компанию составлять отказалась, сославшись на семейные дела. Несильно расстроившись, я села за первую парту и начала обдумывать дальнейший план своих действий. Но просидев добрых пятнадцать минут и перемусолив на несколько раз все произошедшие события, уже было принялась читать новостную ленту твиттера, как заметила проходящего мимо кабинета героя-любовника Юру.

– Молодой человек, – консервативно окликнула я парнишу.

– Полина? Привет! А что ты тут делаешь? – с искреннем счастьем в глазах прощебетал он мне в ответ.

Боже, а я раньше и не замечала, что у него глаза как сладкая волна молочного шоколада. При его взгляде так и хотелось облизнуться. Кажется, я начинала понимать Юлю. Кстати, о ней:

– Я разговаривала с Юлей. Она любит тебя.

– Юля, которая Жарова? С которой ты меня вчера насильно оставила в кино? Теперь мне хотя бы понятно ее вчерашнее поведение. Я думал она мне рубашку слюнями запачкает, весь сеанс пялилась, как барбос на мясной прилавок.

– Ахах, в этом вся она. И все же, Юра, это мало меняет суть дела.

– Я бы даже сказал, что не меняет вовсе. Поль, любовь – это не чувство, это аура – общий воздух между двумя родственными людьми.

– С точки зрения науки, это абсурдно. Воздух общий, и по твоей логике, мы все влюбленные.

– Воздух может быть и общий, а дышим мы им по-разному.

– Юр…

– Ты ждешь кого-то?

– Да, НТВ должна принести мне справочник.

– Кто? – улыбчиво переспросил мой собеседник.

– Наречина Таисия Валерьевна, учитель русского.

– НТВ? Хм, забавно, а на столе не он лежит?

– Где? – спросила я, устремив глаза на стол учительницы.

И, действительно, на столе громоздилось толстое пособие в красном переплете, поверх которого лежал тоненький стикер с подписью «Волковой П. Для подготовки».

– Юр, если бы не ты, я бы еще часа два тут проторчала.

– Правда? В таком случае тебе не кажется, что ты должна меня как-то отблагодарить?

– Ты и так утром незаконно обокрал меня поцелуем.

– Это было потрясающе. Тогда я должен тебя отблагодарить. Пообедаем вместе?

– Только потому что я голодна! И только в школьной столовой!

– Шикарно! Только со столовой, думаю, выйдет облом, электричество отключили, и повара уже давно разбрелись по домам. Но я знаю здесь одно местечко…

– Давай без местечек! Напротив остановки открыли Тревелс Кофе, вот там и отблагодаришь.

– Звучит обнадеживающе…

– Когда ты успел стать таким заносчивым?

– Просто ты первая, кто вызвал у меня такие чувства. Если буду слишком напорист, можешь меня остановить.

– Тогда получай стоп-сигнал. И идти будем не меньше, чем на расстоянии метра друг от друга! И учти, проверять буду с линейкой!

– Погода, кажется, нормализовалась, – затянул носом воздух Юра, когда мы уже стояли на школьном крыльце.

– Хоть у кого-то должно все налаживаться, – вздыхая, заметила я.

– Погода – это что-то, а не кто-то, милый филолог, – с невероятно пряной улыбкой прозвучал сладкий голос ученика из физмата.

– Хей! Ты не имеешь права делать мне замечания, – разозлилась я.

– Беру свои слова обратно, – чуть ли не кланяясь, извинялся мой спутник.

Какой же он все-таки милый, с ним так легко.

– А у тебя какие-то проблемы, или к чему эта фраза?

– Да, Юра, проблемы. И самая главная из них идет рядом со мной, – двусмысленно сказала я, не желая заканчивать диалог, уж слишком ласкал мой слух его высокий тембр речи.

– Я? Я просто человек. Как я могу являться проблемой? – сказал он.

В этот момент я почувствовала легкое головокружение, ноги подкосились, и я начала падать. Юра хотел было меня поймать, но поскользнулся о тонкий весенний лед, и мы оба оказались на асфальте.

– Аккуратнее, – улыбнулся мне ученик физмата и, наклонясь над моим лбом, дунул мне в лицо.

– Хей! Линейка у меня в правом кармане, но я даже на глаз вижу, что метром тут и не пахнет! – Метром, и вправду, не пахло, зато пахло Юрой, таким смешным и таким приятным.

– Правда? А если так? – передразнил Кочетов, принявшись усердно меня щекотать.

– Ай, уйди! Юра! – всхлипывала я, искренне наслаждаясь моментом.

– А если не уйду? – продолжал провоцировать меня жгучий брюнет.

– Тогда я за себя не ручаюсь, – шепотом выдавила я, и мы слились в теплом поцелуе. Этот поцелуй был другим, не таким, как в школе, – еще приятнее. Юрина рука нежно обнимала меня за талию, а наши губы напоминали мне танцоров изящного вальса. Мы слились в единое целое, мы проживали этот поцелуй вместе. и мне казалось, что остального мира просто не существует.

– Я сплю? Или снежная королева сама снизошла поцеловать своего покорного пажа? – прошептал мне на ухо возлюбленный моей подруги.

– Это неправильно… – срывающимся голосом прохрипела я.

– По правилам нужно заполнять бланки на ЕГЭ, а жить нужно так, как велит сердце.

– Ты не прав.

– Ты тоже. И в этом наше сходство – наш общий воздух.

– Может, уже встанем с асфальта? – наконец предложила я.

– Ах, да, конечно, – улыбнулся парень, помогая мне подняться.

– Прекрати быть таким сладким, – совсем обнаглела я.

– Сладким? Ошибаешься, я скорее острый. Жгучий, красный перчик. – отшутился Юра.

– Что? Кстати, думаю, я сегодня все-таки пообедаю одна.

– Уверена? Можно тебя хотя бы проводить?

– Не думаю, – я поставила финальную точку в диалоге и резко пошла в противоположную сторону.

– До завтра! – догнал меня ставший уже родным нежный голос.

Почему я ушла? Волновалась? За кого? За себя? За Юру? За Жарову? Наверно, нет, просто боялась. Испытывала страх от неожиданности – слишком быстро все происходит, слишком стремительно. Думала ли я в этот момент о Юле? Да. Думала! Боялась ли ее обидеть? Нет. Не боялась. Нас никто не видел, а значит, ничего не было. Да и если бы увидел, я уверена, я бы заслужила оправдания. А если бы не заслужила, то все равно бы не остановилась. Слишком приятными были его слова, слишком мягкими губы…

Тихо, будто не нарушая внутренней гармонии, запел тихий голос Артема Качаряна. Это были фразы о сумасшедшей любви, лившиеся из динамиков айфона. «Боже мой, я схожу с ума по тебе», – протянула я вслед за любимым певцом. «Однажды я встретил одну, что затмила мой разум», – подхватил вслед за Артемом Давлад. Странно, на кого уже я успела поставить эту мелодию? Уж не на… мои опасения подтвердились, – звонок был от Юли.

– Алло, – еле дыша, прошептала я трубке.

– Стерва! – выпалила разъяренная подруга.

– Юль… я… я все объясню, – полусрывающимся от волнения голосом попыталась оправдаться я.

– Объяснишь? И как же интересно? Блин, если мама узнает, мне капец будет, понимаешь? – продолжала истерить звонившая.

– Юленька, это случайно я не хотела, прости меня… Стой, а при чем тут мама? – непонимающе переспросила совсем растерянная я.

– Как при чем? Она меня по английскому за каждую тройку отчитывает, а тут, на тебе, жирная красная двойка?

– Что? Постой, ты сейчас о чем?

– В смысле, о чем? О двойке, о чем еще! Нам за сегодняшний прогул поставили. А ты о чем?

– А-а-а, – с облегчением выдохнула я, шлепаясь на лавочку соседского парка, – и я о ней же! Подожди, а почему я стерва?

– Полин, ты точно хорошо себя чувствуешь, а то целый день сегодня никакая ходишь. Я вообще-то об англичанке, она же двойку оттяпала.

– А-а-а, – уже без доли паники вникаю я. – Точно! Подумаешь, опоздали на сорок минут, нельзя же сразу так! Кстати, Юль, я тут у тебя спросить хотела, – я решила воспользоваться удобным случаем, – помнишь, ты у меня две тысячи долларов занимала, когда вернешь?

– Что? – резко повысив голос, поперхнулась подруга. – А надо?

– Как бы да.

– В смысле? Ты же сказала…

– Ну, тогда сказала, а сейчас передумала.

– Волкова, ты башкой ударилась? Я тебе где бабки возьму?

– Сдай сумку.

– В смысле?? Я ее только купила.

– Тем лучше, легче будет с ней расстаться.

– Хей! Детка, ты точно в порядке? Слушай, я догадалась!

– О чем ты догадалась?

– Как о чем? Ходишь целый день никакая, хамишь, помада размазана, а сейчас еще и деньги просишь! Да ты хахаля себе нашла! Наркодиллера! Он тебя чмокнул разок, золотые горы наобещал, а ты на радостях на ему и денежку. Вот теперь точно ничего тебе не верну. Мне твое здоровье важнее!

– Жарова, ты там чокнулась что ли? Я говорю: мне деньги нужны. Какой нафиг наркодиллер? Я, может, тоже сумочку захотела.

– Так я тебе поносить дам, зачем же сразу покупать-то, и вообще, когда тебя начали интересовать «цапки с дорогостоящими надписями», или как ты их там называешь?

– Да иди ты в баню со своими сумками!

– Ой, какие мы злые! Кстати, прикинь, меня Юра из друзей удалил.

При упоминании подругой злосчастного имени у меня тут же вспотели ладошки.

– Как удалил? – лихорадочно прошептала я.

– Ты точно не под кайфом? Как-как! Молча, наверное! Или с матами на всю квартиру, я откуда знаю?! Зашел в контакт, нашел меня среди друзей и делилтнул. Чо тут объяснять-то.

– «Чо» по китайски – жопа.

– Ой, Волкова, я тебя умоляю! Иди проспись, а. Только стой, скажи, что он козел.

– Зачем?

– Как зачем? Он меня окончательно бросил! – перешла на крик трубка.

– Вы не встречались…

– Встречались – не встречались – это формальности. Главное, что он козел! Слышишь козел! Ну, скажи, блин, тебе чо сложно?

– Жопа.

– Чо жопа-то? Я сказала – козел!

– Да нет, по-китайски, ну, ты знаешь. А то расчокалась тут.

– Слушай, Поль, давай ты филолога будешь в других местах включать, а меня учить не надо. Все, пока. Я обиделась! – кинула напоследок Жарова и бросила трубку.

От ничегонеделания я начала придумывать идеи поиска заветных купюр. Проанализировав все возможные варианты, решила попросить помощи у старого электронного советника, или, выражаясь молодежным сленгом, попросту «загуглить». «Что?» – вдруг вслух выкрикнула я. «Что за хрень?» – не унималось подсознание. Первой вкладкой на вопрос: «Где взять пятьсот долларов в Омске», гугл предупреждал о затмевавший сердца горожан новоиспеченной секте, прикрывающейся сближением с Богом. Странно, какой дурак может так порочить имя Святого?! Узнай об этом Дарина, её бы сердечный удар хватил! И каково было мое изумление, когда под незамысловатой статейкой какого-то малоизвестного сибирского журналиста, во все горло кричавшего предупредительные лозунги омичам, я увидела фотографии того самого здания спортивной школы, где проходили наши духовные лекции, а под громкоголосой подписью «Основатель организации» нашу святую – рыжеволосую Дарину. Не может быть этого! Неужели никакой связи с высшими силами Синие Дожди вовсе не имеют? Я упорно не могла поверить прочитанному, но, сопоставляя фразы из статьи с произошедшими со мною событиями, я просто сходила с ума. «Секта орудует в основном среди подростков, основная целевая аудитория – старшеклассники и студенты первых курсов ВУЗов». И действительно, в увиденном мной кругу сидела только молодежь. «Первую лекцию, или, как они ее называют, «первую ступень», учитель дает прослушать бесплатно, однако уже для прохождения второго этапа нужно внести сумму в размере пятисот долларов – этакая божественная подать. С каждой последующей ступенью сумма увеличивается вдвое. Но при отсутствии денег члены клуба могут привести новых учеников в их «духовную школу» и тем самым заработать скидку в тридцать процентов». Правда, Дарина сама мне рассказывала об этих ступенях и требовала указанную сумму, а Лиза, по-видимому, так активно тащила меня в их клуб, чтобы сбавить неподъемную для нее сумму. Иными словами, все сходилось. Поверить не могу, неужели я повелась на это?! И как вообще людям не стыдно зарабатывать деньги на наивных детях и еще прикрываясь верхом духовности – покровительством Бога? Я перечитывала статью снова и снова, пока не осознала, что ничего нового я в ней не найду. Опешив от такой новости, я тут же решила отправить ссылку на сайт Тарасу, Лизе и новой подруге Елене. Но зайдя в Контакт, прочитала неутешающий текст, кричащий, что мой профиль заблокирован. Черт, как же не вовремя! А может, это знак? Может, не стоит никого предупреждать, и Дарина действительно является мне другом? Хотя нет, столько совпадений не бывает. Надо думать, как обезопасить друзей. Номера Елены я не знала, да и собственно, до недавнего момента в нем и не нуждалась, телефон Тараса был стерт во время истерики по поводу расставания с Жорой, а про Лизу «симка» забыла сразу же в день окончания нашей дружбы. Стоп! Меня, кажется, уже блокировли в Контакте, тогда мы еще дружили с Расколовой, и она предложила попереписываться по E-maily. Точно! Напишу ей на него и попрошу предупредить всех остальных. Осталось только его найти. Так, гуглпочта. Входящие. О, вот LizokRaskol357@gogle.com, так, ссылка, скопировать, сообщение… так, что бы ей написать, ладно, ограничусь банальным: «Лиза, смотри. Я в ужасе. Предупреди всех». Отправить. О, одно новое сообщение, неужели это Лиза так быстро ответила? Ничего себе скорость. Так, входящие. И, о Господи! В моем почтовом ящике светом неумолимого восторга светилось славное письмо от лейбла BlackStar! И, о чудо, они пишут, что я им понравилась и они хотят срочно увидеться со мной в офисе в Москве!!! «Я звезда!!» – вырвался на весь район мой душевный голос, сердце билось бешеным ритмом, дыхание участилось, а коленки разразились невиданной дрожью! Неужели это все происходит действительно со мной?

Окрыленная новой жизнью, я тут же залетела в гимназию, не обращая внимая ни на кого, добежала до учительской и нашла журнал одиннадцатого физико-математического класса, не теряя времени, пролистала к списку класса с номерами телефонов и немедля набрала Юру, чтобы поделиться своей фееричной новостью!

Восхищение Юры. Рьяные поздравления родителей. Бешеный крик Юльки, пожелавшей «там в Москве» охомутать Натана, и «чтобы через год подружкой невесты на свадьбу пригласила» – только она могла выдумать такую сумасшедшую ересь, но на то она и моя подруга (А что? Я не против! Натан, готовься!). Сайт авиакомпаний. Растроганные родители. Рейс в ту же ночь. Аэропорт.

– Это, Поль, я передумала. Тебе больше с Мотом мутить пойдет, вы с ним даже похожи – оба безбашенные и вечно веселые, а Натан – человек серьезный, ты с ним не расслабишься, – смеялась надо мной и истерически подкалывала уезжавшую подругу Юлька.

– А как же Приказчиков? Я же с ним спеть мечтала? – продолжила абсурдную, но очень дружественную беседу я.

– Ну, с ним споешь, а с Мотом замутишь, – захлебываясь смехом, подбадривала меня Жарова.

– Так, девчонки, хватит болтать, вылезайте из такси, – улыбался мой горячо любый папа.

– Да, не торопи ты их, когда они в следующий раз так наболтаются-то?! – ворчала на него прослезившаяся от радости мама.

– Мама, пап, дайте я вас обниму! – расплывалась в самых душевных чувствах я.

– Иди к нам, наша звездочка, – улыбались родители.

– Ладно, пока, пожелайте удачи, я побежала! – вырвалась я из теплого семейного круга.

– Не зазвездись там! И про мой совет помни! – подмигнула вслед лучшая подруга.

– Помню, зайчик – Мот, свидетельница, Натан, дуэт с Приказчиковым! Следи за радиоволнами, скоро они искупают и меня! – счастливая до глубины души, я прощалась с подругой.

Таможенный контроль я прошла на удивление быстро и уже разгоряченная сижу в самолете – заполняю личный дневник.

Айфон вибрирует смской: «Люблю тебя, моя звездочка», – пишет Юрка. Какой же он все-таки проказник, я же просила не писать мне до прилета, а вдруг бы Юля увидела сообщение и что тогда? «И я тебя. Пообещай, что дождешься», – последовал мой ответ. «Это будет тяжело. Я уже скучаю. Можно, я буду звонить каждые пять минут?» – не мог угомониться уже ставший родным любимый ботаник из физмата. Улыбнувшись, я тут же настрочила: «Дурачок, там же роуминг. Я как доберусь до отеля, тут же позвоню по скайпу». «Люблю», – вновь последовало от Кочетова. Блин, где он был раньше? Зачем я тратила почти два добрых года своей жизни на грязного, похотливого Жору, когда могла таять в руках мужественного и такого теплого Юрочки. Блин, бедная Юлька, я такая говняная подруга, но мне почему-то все равно – единственное, что греет меня в последнее время и благодаря чему я, наверное, не сошла с ума, – это его губы, надеюсь, скоро компанию в обеспечении меня душевным теплом составит еще и контракт с BS, но даже он не сравнится с Юрой – он у меня один такой – самый лучший и неповторимый. С этими мыслями я погрузилась в глубокий сон, разбудил меня только громкий голос пилота, сообщающий о приземлении самолета.

Никогда до этого еще не было такого, чтобы я проспала весь полет, чтобы еще и кушание пропустила. А и ладно, я не жалею! Честно! Меня впереди ждет еще много более интересных вещей!

Москва встретила глазами похотливых таксистов, предлагающих «довезти до МКА Да недорого». В деньгах у меня, конечно, ограниченности не было, но, элементарно беспокоясь за свою сохранность, предпочла аэроэкспресс, к тому же, это гораздо веселее и по пути можно перекусить шоколадкой, купленной у добродушной тетеньки с разносом. В общем, Москва, готовься, штормить тебя приехали! Кстати, совсем забыла уточнить, в столицу я приехала не одна – со мной на руках, подобно очаровательному младенцу, путешествовал трусливый Тошик – мой крохотный той-терьер, который, кстати, терпеть не может полеты и уже во всю принялся подвывать, тем самым упрашивая меня поскорее добраться до гостиницы…

– Ваш номер, девушка, располагайтесь. Завтраки начинаются с семи утра, ресторан на первом этаже работает круглосуточно, так что, если проголодаетесь, ждем Вас в любое время суток, также в вашем холодильнике расположен минибар, который обновляется ежедневно. Приятного отдыха.

– Спасибо, – отпустила я липучку-хостес, который явно не торопился уходить из моего номера.

– Может, у Вас есть еще какие-то вопросы? Кстати, Вы очень очаровательно выглядите, – краснея, вымолвил смущающийся мальчик.

– Благодарю, – лишь сухо отреагировала я, одергивая шелковое платье цвета спелой сливы. И дождавшись, пока он выйдет, тут же принялась распаковывать чемоданы в поисках ноутбука, но тут же вспомнила, что этот гномик забыл сказать мне про вай-фай, и тут же побежала ему вдогонку.

– Стой! – окликнула я работника отеля уже у самого лифта. – У Вас же есть wi-fi?

– Да, конечно. А у Вас что-то не работает?

– Работает. Вернее, не знаю, я уточнила. Хорошего дня.

– И Вам!

Вновь вогнала я в краску молодого человека, потом тут же улыбнулась, чтобы исправить положение, и быстрыми шагами направилась у номеру. Как на зло, ноутбука нигде не было. Но тщетно не веря в то, что я могла его по ошибке оставить дома, я продолжала поиски. И наконец, пропажа улыбнулась мне шелковым противоударным чехлом прямо со дня чемодана. Не теряя времени, вытряхнула на кровать все содержимое сумки, расчехлила технику и быстро застучала пальцами по клавиатуре.

– Юра! – растеклась во влюбленной улыбке я, увидев знакомое лицо на экране.

– Звездочка моя, привет! Как долетела? – искренне радуясь за меня, спросил у меня монитор.

– Со звездочкой еще не торопись, все – таки встреча в офисе компании назначена только завтра.

– То есть ты меня обманула, и могли еще целый день провести вместе? – обиделся любимый.

– Хей, Кочетов, ну, я же должна осмотреться. Ну, сам рассуди – забегает к ним такая потрепанная дорогой молодая синичка с чемоданами, ну, что бы они подумали?

– Подумали бы, что сорвали куш, потому что твой талант не придавят никакие чемоданы, – ворковал Юра с той стороны экрана.

– Юр? – вдруг перебила я ученика физмата.

– Да, солнышко, – насторожился он.

– Я хочу тебя поцеловать, – смущенно прошептала я веб-камере.

– Малыш мой, я тоже очень хочу! Я уже несколько раз успел соскучиться, и даже не представляю, как смогу пережить это время без тебя!

Какой он все-таки романтичный, от Жоры таких слов и клещами вытянуть невозможно, а тут такая искренность, никто меня до этого так не любил…

– Знаешь, а я… люблю тебя… – нежное признание сорвалось с моих уст.

– Что? – растаял на кресле предмет моего обожания. – Кажется, еще недавно кто-то бился в конвульсиях, утверждая, что я последний критин и мне нет смысла иметь даже элементарную надежду. Солнце мое, я целый год мечтал услышать эти слова! Я тоже люблю тебя, люблю даже больше жизни! Приезжай скорее!

Как же греют душу такие признания, как я могла быть такой слепой и не замечать своего счастья.

– А пообещай, что, когда я приеду, мы все-таки сходим в кафе?

– В кафе? Обязательно и не единожды. Кстати, я не хотел тебе говорить, хотел чтобы это было сюрпризом, но я не могу больше молчать…

– Что такое? Юра, не томи!

– Я заказал в день твоего приезда прогулку на воздушном шаре! Представляешь, только ты, я и лучезарное небо, с которым мы можем разделить нашу любовь. Ты рада, дорогая?

– Милый, – закрыла я лицо руками, – я не знаю, как тебя благодарить! Ох, скорее бы уже домой. Ну, зачем ты мне это сказал? Я ведь теперь буду мучиться в ожидании все время до нашей встречи, а у меня здесь столько дел! Юра, ты представляешь, мне позвонили из самого BS, значит, я все-таки чего-то стою, значит, я не обычная девчонка со двора, а настоящий артист! Боже мой, милый, я так счастлива!

– А из-за чего ты счастлива? Из-за меня или из-за Тимати?

– Дурачок! Как можно это сравнивать, ты мой любимый, ты дорог моему сердцу! А это контракт – это же залог успеха на все мое будущее, ты представляешь, как изменится моя жизнь после его подписания?

– Конечно, любимая!

– Ой, Юра, мне в дверь стучат, нужно открыть, пообещай, что вечером еще созвонимся!

– Конечно. Люблю тебя!

– Это Вам, – прощебетал курьер, завалив меня огромным букетом из красных роз.

– Мне? Но от кого?

Позвонить в офис лейбла и сообщить, в каком отеле я остановлюсь, я еще не успела, давних обожателей вроде в Москве не имела, неужели это Юра? Но как он узнал, что я люблю именно такие цветы? Какой же он здоровский! Чуть ли не пинками прогнав курьера, я начала искать записку, которая непременно должна быть приложена к такому шикарному букету!

«Извините за настырность, но не мог сдержать своего восхищения вами. Могу я рассчитывать на ужин сегодня вечером? Костя хостес»

– ЧТО? – выпалила я на весь номер! – Да за кого ты меня принимаешь! – схватив с кровати маленький клач с кошельком и айфоном, я направилась к стойке администратора.

– Заберите! – кинула я букет во влажные руки того самого работника отеля.

– Здравствуйте. Вам не понравилось? Но почему? Я могу прислать и другой букет!

– Знаете, Костя, с вашей стороны это жест крайней непрофессиональности! Молите Бога, чтобы я не испоганила Вам книгу жалоб и Вы не вылетели отсюда этим же вечером! – рассерженным голосом отбарабанила я слова.

– Боюсь, что это невозможно.

– Почему? – искренне удивилась я такому хамству. – Вы считаете, что я не смогу написать на Вас жалобу?

– Нет, что Вы. Просто это мой отель, – огорошил меня Костя.

– И что? Это как-то меняет дело? – еще больше завелась я.

– Нет, просто, я прошу всего лишь об ужине.

– Забудьте! У меня есть парень, который, между прочим, меня очень любит! – кинула я и вышла из отеля.

Так и не успев заказать обед в номер, я, решив проигнорить экскурсию на Красную площадь, отправилась в ресторан, чтобы, заказав там сладкий десерт, как-то выбить из головы мысли о похотливом хозяине отеля и, судя по напористости, еще и последнего хама – Константина. Выбирая между Vogue cafe и летней верандой А-One, решила отдать должное хип-хоп культуре и посетить второе заведение. Однако у дверей, помимо красочных плакатов об уже прошедшем выступлении «Двух поэтов», меня ждала отпугивающая красная надпись: «Закрыто на ремонт». Вот что за невезение? Ладно, Москва большая, авось, накормит. И, наполняясь разочарованием в сегодняшнем дне, я спустилась по лестнице высотки на Баррикадной вниз и зашла в «Шоколадницу».

– Чего-нибудь на Ваш вкус и шоколадный десерт, – со входа буркнула я официантке, доставая айфон, желая проверить афишу на сегодня и не загадить хотя бы вечер. Список ночных развлечений Москвы рябил неоном событий. Вот что значит неспящий город! Синими буквами по светло-апельсинову фону оглашал Гараж выступление Наника четвертого мая, но осознание, что в этот период времени в столице тусовок меня уже не будет, я пролистала вниз. Следующим гвоздем танцпола был герой Давладовских туе – Натан. Я остановилась и прошлась пальцем по экрану – коллега как никак! До сих пор не верится, что скоро, возможно, и он будет листать ленту и так же остановится на моей афише и, возможно даже, скажет ту же фразу, с гордостью отмечая свое восхищение работой со мной.

Но любимый артист выступал в клубе даже позднее самого яркого лица творческого объединения SOUL KITCHEN, так что я решила продолжить поиски. О, это что-то интересненькое, улыбнулась я ярко-зеленой афише – «Открытие нового клуба в самом центре Москвы. «Апокалипсис 4D» – самая яркая атмосфера и бесплатные коктейли самым активным гостям». Прекрасно, кажется, с программой на вечер определилась. Пора приступать к обеду, который уже пять минут стоял на моем столе, соблазняя аппетитным видом.

– Закажите такси на 22.00 отсюда до клуба «Апокалипсис4В», – не здороваясь, пробурчала я уже ждавшему меня на входе в отель Косте.

– Мы поедем в клуб? – воодушевился молодой человек.

– Что? – резко развернулась я к наглецу, – Я поеду. Вы – нет. У Вас работа, а я очень не прочь повеселиться. Одна. А сейчас займитесь вызовом машинки.

– Вот стерва, – сорвалось с его губ, но мне было все равно, я пыталась вытряхнуть из сумочки айфон, исполняющий любимую серенаду – песню Мота «Курортные романы», символизирующую звонок от Жаровой.

– Привет, Юль, рада слышать.

– А я – то как рада! Волкова, чего не звонишь! Зазвездила там? Как Москва?

– Стоит, – отшутилась я в ответ на шквал вопросов неугомонной подруги.

– Правильно! На тебя все мужчины так реагируют, почему бы Москве не присоединиться к их числу! – не отставала Юля.

– Что? Когда ты успела научиться шутить?

– С тобой и не такого наберешься! Ладно, шутки в сторону, давай рассказывай, какой он?

– Кто?

– Тимати, кто-кто! Борода настоящая?

– Юль, мне только завтра в офис. Но если тебе так важно, я обязательно подергаю за нее.

– Не трожь его, негодяйка!

– Юль, почему мы никогда не можем нормально поговорить, нам обязательно надо превратить все в сумасшедший дом?

– Не знаю, может, потому что мы подруги?

– Может быть! Как сама-то? Как Юра? – на последней фразе я со стыдом опустила глаза вниз.

– Юра? А кто такой Юра?

– Правильно, чего его мусолить!

– Согласна! Сегодня пять раз в школе прошли мимо друг друга, а эта сволочь даже не поздоровалась!

– Давай сменим тему? Что в школе было?

– Да что в ней может быть! К ЕГЭ готовимся, тестики решаем – все как обычно! Ты, кстати, решила, где проведешь сегодняшнюю ночь?

– О даааа! Потом загружу в вк новые фотки – закачаешься! Я в такой клуб пойду!

– О-о-о, узнаю свою подругу! Кстати, сегодня Лизы с Тарасом в школе не было.

– Чего? Я перезвоню, – сбросила я звонок Жаровой, лихорадочно набирая Лизин номер, предварительно скопированный из графы «личный телефон» в ее ВК.

– Алло, – тихо зевнула трубка.

– Лиз! Что с тобой? Ты прочитала мое письмо?

– Да, прочитала… И тут же позвонила Тарасу, сейчас сижу дома с синяком под глазом, представляешь он был в доле с ними.

– Что? Зайка моя, он тебя бил? Постой, как в доле?

– Молча. Получал сорок процентов от зарабатываемой ими суммы, а взамен должен был постоянно приводить новых людей. Я когда узнала, тут же в полицию пошла… Его сегодня арестовали… – зарыдал в ответ айфон.

– Расколова, главное сейчас – не расстраивайся! Ты все сделала правильно!

– Думаешь? Я же люблю его…

– Ничего страшного, другого полюбишь!

– Тебе легко говорить! А я не такая! Я, может, и сплю со всеми подряд, но я порядочная! Не то, что ты, еще вчера Юльке слезы подтирала, а сегодня уже мутишь с ее парнем!

– Что? А ты откуда знаешь?

– Видела вас с Кочетовым вчера после школы.

– Лиза, она ему даже неинтересна.

– И что? Это аргумент! Волкова, она твоя подруга!

– Я не хочу больше разговаривать на эту тему. Извини. И не говори ей, пожалуйста.

– Я подумаю.

– Лиза, тебе больно терять Тараса?

– А при чем тут это?!

– А при том, что, представь, завтра я тебе позвоню и признаюсь, что сохну по нему уже четыре года.

– И что? Он на тебя даже не посмотрит. Вы же даже не общаетсь! Ой…ты ведь сейчас про – Юру, да? ты его, правда, любишь?

– Не то слово. У меня впервые такое…

– Ладно, я не скажу Юле. Только пообещай, что первым делом, как приедешь, расскажешь ей о ваших отношениях!

– Есть, мэм!

– Не смешно. Ладно, отдыхай там, – с этими словами она сбросила разговор, а я почесала за ушком Тошку и принялась разбирать вещи и подбирать звездный look на сегодняшний вечер. Недолго думая, хотя чего уж врать, перемерив все, что взяла с собой, я остановилась на рваных белых джинсах, сетчатой зеленой майке, малиновом пиджаке на одной пуговице и кедах на танкетке – эдакий подростковый кежел. Но губы сделала красными – все – таки слишком молодиться нельзя, а то и так возраст не клубный. Ну, что, Москва, готовь обещанные бесплатные коктейли, самая активная гостья уже идет!

Такси уже ждало у входа в отель. Подняв повыше ворот пиджака, чтобы не смущать водителя и пошерудив по шерстке свою шаловливую собачку, я уткнулась в окно – вид, признаться, был не очень – такая солнечная дневная Москва приобрела противный багрово-серый вечерний цвет, а пунцовое небо вовсе прохудилось струйками холодного дождя.

Эй, Столица ночной жизни, плакать нельзя! Да повода нет! Посмотри, как прекрасен мир, как ярки твои неоновые огни, как весел смех твоих счастливых обитателей – ярых тусовщиков твоего вечного праздника.

– Девушка, извините, что отвлекаю, но машина, кажется, сломалась, – обернулся ко мне старый водитель.

– Да что у вас за такси такое! И что мне прикажете делать! Вызывайте новую машину, чините эту, или что вы там делаете в подобных случаях, Вам-то, конечно, может быть, и все равно, но мне – то до места как-то добраться надо! Не пешком же я пойду!

– Кстати, можно и пешком, мы буквально сто метров не доехали, сейчас налево завернете, и сразу за углом будет Ваш клуб, – выступил со странным предложением кавказский дедушка.

– Вы сейчас шутите? Посмотрите, какой ливень разыгрался! – негодовала я, но, подумав, тут же добавила: – Ладно. Куда, говорите, мне идти?

– Вон там налево завернете и на месте, – повторил для меня мужчина.

– До свидания, – я уже собралась хлопать дверцей нерабочей машины, как почувствовала, что меня схватили за руку.

– Эй, красавица, оплатить забыли! – прохрипел голос из кабины водителя.

– Еще чего! То есть мне сейчас пешком колошматить неизвестно сколько и при всем этом еще и такси оплачивать! Ну, уж нет! Прощайте, голубчик! – поставила я на место пожилого мужчину.

Кстати, насчет близости клуба меня не обманули, стоило мне только выйти из злополучного такси и в свернуть в ближайшем повороте, как в глаза сразу же ударила ярко-красная неоновая надпись «Апокалипсис 4D».

Наивное сознание принялось вытанцовывать победоносные па – впервые в своей жизни я видела такой шикарный клуб – мраморная лестница с переливистыми узорами по всей длине выводила к золотистому фонтану, двигающегося в такт играющей музыке, в сторону от водяного танцора был большой коридор, застеленный красной ковровой дорожкой, покрытой звездной россыпью сверкающих блесток, по всему периметру прохода были установлены ослепляющие светом ночного праздника стеклянные софиты, а в самом центре прохода, вдохновляя королевским величием, возвышался большой серебряный шар, похожий на те, что раньше висели в дискотечных залах, только раз в пять больше и гораздо грандиознее.

Смотря на все, можно было сделать только один вывод – ночь обещает быть жаркой!

Точка. Последняя запись в дневнике.

Антон Минин

Любить нельзя использовать. Каждый сам решает, где ставить запятую. Сегодня и я решил. Любить нельзя, использовать. Точно. Решено. А еще дружить нельзя, использовать. Хотя ведь все на самом деле так наоборот… в идеале. А в жизни все так, как я сказал минутой ранее. Ни один человек никогда не сможет испытать радости за ближнего, никогда не сможет испытать его счастье… Не отняв его у него. Зарекаюсь(!) Больше никогда никому не рассказывать о своих чувствах! Клянусь семью клятвами, заверяю семью молитвами… Или что там обычно еще говорят в таких случаях? Я не знаю, правда… Я и личного дневника никогда в руках-то и не держал… Но сейчас понимаю, что на данном жизненном сегменте мне и поговорить-то не с кем, кроме как с тобой, кипа бумажных листочков… Знаешь, бумажный, а я ведь даже не понимаю, почему у меня в руках сейчас именно ты, а не стопка таблеток или остро заточенное лезвие… Неужели я так дорожу этой жизнью, что не только не решил разорвать с ней связь, не медля ни минуты, но и даже принялся искать психологической помощи, изливая тебе душу и пытаясь найти в бездне белизны твоих листов какой-то некий путь к исцелению? Если я это уже делаю, то, наверное, где-то в глубине себя тандем моего сознания и разума уже приняли положительное решение, посылая некий улыбчивый знак будущему… Но я целиком этого не хочу… Я вообще ничего не хочу…

Мы встречались с ней почти три года… Да, возможно, кто-то скажет, что сей срок излишне не серьезен и его стоит расценивать не более как затянувшуюся детскую игру в подражание взрослым, но я сейчас в таком состоянии, что готов отрубить язык любому такому оратору. А еще многие говорят, что современное поколение разучилось любить. Так вот, я типичный отпрыск чрева модернизации – ношу кеды, хожу в рваных джинсах, разговариваю по айфону, цепляю вай-фай во всех кафешках, но я не иссохший от недостатка чувств сломленный прутик – я обычный человек, с сердцем, циркулирующей в нем кровью и летающими возле него эмоциями. И она такая же – чистая, добрая, как сорванная ромашка, подаренная маме на семейный праздник – чистое воплощение светлости, только в ее случае – в человеческом обличий. Знаешь, листовой хранитель моих чувств, нас даже иногда называли психами, нет, не теми сбежавшими с пути разума умалишенцами, а просто созданиями не от мира сего. И ведь правильно называли. Когда я был с ней, я был в зоне недосягаемости для всех остальных, причем это проявлялось не только в отключенном мобильном устройстве или статусе оффлайн во всех соцсетях, нет – меня не было вовсе, я будто исчезал с орбиты Земли, принимая притяжение какой-то другой планеты – планеты под ее именем – Анжелика. И пускай, с точки зрения науки, это невозможно, я все равно это испытывал. Знаешь, ты сейчас можешь не верить. Мне будет абсолютно все равно, мне вообще сейчас на все все равно. Я будто в железном панцире – в кольчуге, отделяющей меня от всех в этом безразличном до чувств мире. А когда я был с ней, я чувствовал совершенно другое. Я даже ходил иначе – не по земле, а по одуванчикам, причем как-то поверху – не качая солнечных головок. да что уж там скромничать – я летал. Даже более того, я возвышался куда-то к солнцу, туда, где багровый закат горит ярко-рыжим цветом ее волос. Хотя не все ли равно сейчас. Ведь мне уже недоступно ни солнце, ни одуванчики, ни даже то самое ощущение полета… Но, как известно, счастье не может оставаться без хозяина, поэтому вся эта лирическая картина любви нарисована красками чувственного сентименталиста уже давно, словно по наследству, если здесь, конечно, уместно это сравнение, перетекло к Илье – моему когда-то лучшему другу и единственной родной душе, брату, как я его называл, причем не кровному, а душевному. Пожалуй, это все, что способен связать в более-менее правдоподобную цепочку мой раздраженный разум. Все остальное произошло как-то вообще без моего ведома, но как бы это ни было парадоксально, с прямым моим участием. А сейчас мне остается лишь проклинать тот злосчастный день, когда я впервые открыл тепло этих изящных солнечных лучиков Денису и когда познакомил его с ними воочию. Что было дальше, известно всем, кроме меня. Знаешь, продукт древесной переработки в кожаной обложке, это словно график – все точки входят во множество решений, но одна выколота, там вот я и являлся этой самой черной дырой на всемирном холсте непонимания. Нет, конечно, я не навсегда останусь столь несведущим в обстановке ослом. Даже более того, я уже им не являюсь, сегодня эти двое слепых фонарщика таки пролили свет истины на темные джунгли неведения. Хотя, впрочем, что за чушь я несу? Банально все – моя девушка ушла к моему другу. Все. Конец. Точнее сказать – урок. Для меня. Для них же… а черт знает, что сейчас будет с ними. Меня это как-то совсем не волнует… Хотя я сам не знаю, что меня волнует… Сейчас я в абстракции, где-то за гранью всех миров… Где-то на периферии жизни и смерти…

Привет, мой разговорчивый блокнот, признаюсь честно, это утро одно из самых паршивых в моей жизни – мир будто перевернулся вверх тормашками, выставляя на созерцание свою не самую привлекательную сторону… Не могу сказать, что я пребываю в диком состоянии угнетения или по-прежнему пожинаю вкус вчерашнего депрессивного сумасбродства…Нет. Все не так. Хотя лучше бы уж было именно так, причем во всем цвете красок с метанием остроконечных предметов в их фотографии и адским хохотом над тишиной… Но в действительности все гораздо хуже – мне просто плохо. Нет ни злости, ни непростительных суицидальных замашек, и даже сердце не рвется на испепеляющие сами себя кусочки. Мне просто банально паршиво. Даже не знаю, с чем сравнить… Ну, как будто бы ты поставил двадцать штук евро на победу любимой команды, а они взяли и продули, а прямо после окончания матча твой друг звонит тебе и сообщает, что его приятель продает новенькую ламборджини, о которой ты мечтал последние десять лет за девятнадцать пачек иностранной валюты… Как-то так… И это продолжалось до тех пор, пока порчу не сняла Вика, вытащившая меня в кафе.

– Ой, да ладно тебе, она даже не секси телочка, так девчонка… Таких многочисленно.

– Вик, я любил ее.

Моя подруга – сокурсница с театрального факультета жеманно закатила глаза:

– Ну, и вот что я должна тебе ответить? Да, ее кожа напоминала топленое молоко, глаза – двух резвых солнечных зайчиков, а смех затмевал самую чудесную песню, услышав которую даже продюсер Димы Билана обернулась бы и достала из сумки бумаги на заключение контракта.

– Спасибо…

– Ежкин кот! Антон! Ну, значит, не такой уж она и ангел, раз способна на такое.

– Хм…

– А этот твой Костя… Мне он никогда не нравился.

– Ты просто ревновала меня к нему…

– Ну, да, а на какой такой лес ты гулял с ним больше, чем со мной, я вообще тоже френдик.

– Лес?

– Да, я решила отучиться материться… Все-таки в актрисы мечу, плохо с такой привычкой… Хотя я тут, – Вика театрально сморщила носик, – жить не собираюсь, а Шварцнегеру со Сталлоне будет гладко на мои русские выражения…

– Вик, ты как ребенок, у моих одноклассниц такие фантазии в пятом классе прошли, – я засмеялся над подружкиной наивностью…

– Во! Зато ты хоть улыбнулся!

– Литневская, с тобой, блин, не улыбнешься!

– Я такая…

– Вик, ну, ты ведь понимаешь, что миллиарды провинциалов просто мечтают жить в Петербурге, а ты сидишь тут и нос ворочаешь… Америку ей подавай!

– Не такой уж он и привлекательный, как о нем писал Гоголь в Петербургских повестях,

– Да. Особенно если сидеть в Макдональдсе и есть биг мак и чикен макнаггетс, как это делаем сейчас мы. Ты хоть раз сидела в Онегине или в Барбазане, ела лобстеры, запивая красным вином, подписывая контракт на съемки в фильме Худьякова? Знаешь, тебя в Америке манит лишь светскость, пачки грима и шварцнегеры, но все это есть и тут, только нам оно не доступно! Потому что мы нищие, обычные, а теперь еще и одинокие студенты…

– Одинокие… У меня принцип: «да» я скажу либо Шварцнегеру, либо Сталлоне, либо Тарантино…

Услышав это, я снова закатил глаза, а Вика продолжала:

– А ты не парься, просто забей на них обоих! Вот если бы тебя актерский дар решил покинуть, то да, можно было бы сидеть слюни пускать, а Анжелика… пфф… ушла, пришла, перешла к Косте, абсолютно по боку!

Дома сидеть было просто невозможно… Ее не было нигде, но ее частички витали во всем. Кухонные цветы шлейфом своего аромата заставляли погрузить в теплые воспоминания её фиалкового тела, часы, которые обычно, по канонам ее любимой песни Димы Билана, «вопреки всему спешили», сейчас на зло всем обстоятельствам мертво замерли, небрежно зацепленный за край зеркала ободок, всем своим видом напоминал наши объятия и ее шаловливые, вечно манящие меня закрутить с ними игру, шелковистые волосы… Я пытался закрыть глаза, но и тогда все равно невозможно было покинуть галерею родных образов… Знаешь, бумажный, я никогда не умел рисовать, даже в детском саду, когда все дети приносили из дома новые восковые мелки и, обмениваясь недостающими цветами, рисовали солнышко, я просто чиркал. экий постмодернизм создавал… А сейчас научился. Ведь иначе нельзя объяснить, как мое сознание так правдиво вырисовывало бескрайние фантазийные картины новой реальности, где было все – ободки, часы, фиалки… Но при этом все было каким-то лишенным души…

Не в силах вытерпеть смысловое поражение жгущих раскаленной лавой мысленных атак я отправился гулять… Просто гулять… вдоль улицы. Но, очутившись под теплой улыбкой хорошей погоды, мне еще больше захотелось зажмуриться. Из всех углов, словно коты на весеннее обострение, повылазили миловидные парочки. Косички, балетки, кепки, кеды, платьице, туфельки, джинсовый пиджак, лаковые туфли, шипованные ботинки, футболка с жирафом, спортивный костюм с кроссовками так оккупировали меня, что, оглянувшись вокруг, я пришел к неутешающей мысли, что я… один такой, один… Номер один, блин… Знаешь, не хватает только ее любимых завываний «Я вижу блеск в твоих глазах. Ты – моя звезда», слащавого блондинчика, с радостью вручившего мне некий цветастый флакончик, и получилась бы идеальная реклама против прыщей. Те тоже начинаются одинокими картинами отвергнутого все миром юноши. Только в этом маркетинговом промысле вторая часть открывает герою чудное излечение и мгновенную встречу с запавшей на его новую кожу кукольной брюнеткой, с которой он тут же отправится в кино. А я так и буду бродить по тротуарам, выдыхая воспоминания о наших прогулках под этими фонарями, возле этих деревьев, за этими столиками в кафе…

Недолго думая, я решил оградить себя от созерцания столь прекрасных любовных идилий, беспощадно разворачивающихся прямо перед моим носом, и направить свои уже чуть ли не подкашивающиеся от накатившего всплеска чувств ноги в ближайшую кальянную, дабы домашняя атмосфера, манящий грейпфрутовый аромат и мягкие пуфы есть самая безобидная обезболивающая таблетка. «В твоих глазах я умираю И в них живу я словно…» встретили меня динамики текстами песни Лок Дога. Словно в сумраке, созданном сознанием, я прошел к свободной зоне и чуть ли не упал на наполненный песком тканевый мешок. Не видя ничего вокруг, я вдруг решил начать самоизлечение, решил улыбнуться миру. И начать я решил с приветливого кивка всем посетителям заведения. Напротив меня сидела курносая блондинка, активно жестикулирующая своей подруге, заливавшейся каким-то особо важным для нее рассказом. Заметив мою улыбку, она засмущалась и опустила в пол свои кукольные глазки, я же повернулся на сто восемьдесят градусов и под строчки «Читай мои мысли, но взгляд твой уже не найду» уткнулся глазами в веселую мальчишечью компанию, им явно было не до моей улыбки – им улыбались клавиатуры любимых смартфонов. Посидев так минуты полторы, я прислушался к звучащей мелодии, голосившей: «Просто не видим никаких причин, чтобы друг другу не быть ближе других женщин и мужчин», решил продолжить курс выдуманной температуры и развернулся налево, там меня ждала встреча с влюбленной парой – вытянутые мужские ноги в потертых синих джинсах, приютившие на себе юную девочку. Она весело смеялась, а руки парниши уже ласкали шелковые пуговки практически до конца расстегнутого пиджака его его возлюбленной, из под которого выглядывала белая маечка с напечатанным на ней притом-фотопортретом улыбающегося победителя Евровидения 2008 года. Я двинулся взглядом чуть выше и запутался глазами в шаловливом переплетении их шей рождавшем пламенный поцелуй. Вдруг наблюдаемой мною объект в синих джинсах щекотливо ущипнул округлые формы под лосинами и его спутницы и мне по ушам мне резанул тонкий возмущенный голосок… Анжелика… Но как это?.. Я впился взглядом в похотливые руки молодого человека – железный перстень с летящим орлом. мой подарок Косте на пять лет нашей дружбы…

– Что курить будете? – нависла надо мной темная фигура официанки.

– Я… я… извините, мне душно, – не в силах сказать больше не слова я как ошпаренный выбежал вон и упал на укрывавшую землю весеннюю траву…

– Привет…

– Привет… Антон! Боже мой, что с тобой? Да ты же на бомжа похож! – Вика впустила в квартиру облезшего, помятого меня, внезапно свалившегося на нее.

Судя по ее по двум сумкам в коридоре, приподнятому настроению и строгому деловому костюму, она куда-то собралась.

– Вик… Я Анжелику встретил… С Костей…

– Да, я поняла, что не Саймона Уэста, – суетливо бегая по кухне в поисках бутылки с высокоградусной жидкостью, протараторила моя подруга – И что, драться с ним зачем?

– С кем?

– С Костей, а с кем еще… Где это произошло-то хоть? – наконец-то отыскав нужную бутылку, Вика перевела на меня взгляд.

– Литневская, ты о чем вообще? Какой Костя? Какая драка? Нет, ну, Костю-то я знаю, но дальше я совсем запутался!

– В смысле? Ну, ты же сказал, что Лику с Костяном встретил, помятый ввалился ко мне, а сейчас глотками хлебаешь водку. Стоп, Антон, сейчас уже ничего не поняла я. Да, хватит тебе, что совсем, как слесарь, присосался-то! А ну-ка, отдай! – вырывая у меня бутылку, перешла в раздражение моя сокурсница.

– Да не дрался я с ним… Просто зашел в кальянную, а там эти двое обжимаются, ну, я и убежал.

– ??? – девушка подняла одну бровь. – А чего тогда такой поёрзанный?

– В траве валялся…

– Чего?

– Чего слышала…

– У-у-у… Минин, да ты в край сбрендил! Тебе не водка нужна, а психушка!

– Спасибо, подруга, за совет! – непонятно из-за чего пришел в ярость я и, соскочив со стула, вырвал у Вики бутылку и разбил ее.

– Совсем что ли? – подставила палец к виску подруга – Да, ладно, ладно, успокойся! Садись давай, только не кричи, прошу тебя!

– Извини…

– Да, нормально…

– А ты куда такая нарядная-то? И с сумками вон?

– Где? А а это, – Вика посмотрела в коридор, – это реквизит, я на кастинг собиралась, роль в новом молодежном сериале про врачей.

– Интерны что ли?

– Да не-ет, там какой-то новый снимают. Слушай, а пошли со мной! – неожиданно сама для себя сделала мне предложение подруга.

– Что? Вика, ты совсем что ли? Ты меня вообще сейчас видишь?

– Эм… ну, это-то да… Но, Минин, водка-водкой, бывшая-бывшей, а талант не пропьешь!

– Ты это сейчас серьезно?

– Ну да, а что такого-то?! Слушай, Минин, ты чего глаза-то пучишь, как будто на кастингах ни разу в жизни не был!

– Был… Да побольше тебя был… но просто это как-то неожиданно…

– Неожиданно? Минин, тебе-то неожиданно? А не ты ли две недели назад поднял меня в два часа ночи, чтобы сыграть в массовке клипа какой-то музыкальной группы?

– Блин, Вик, нет! Я тогда в форме был, в настроении, а сейчас какой из меня актер с синяками под глазами и заниженной самооценкой?

– Ну, попытка не пытка! Да и ктому же, если сейчас умоешься, расслабишься и зачитаешь им свой коронный «Театр» Белинского, то вполне себе актер второго плана!

– Супер! Слесарь дядя Витя!

– Ладно, тогда оставляю тебе ключи и сиди кисни!

– Стой, – я ухватил Вику за подол юбки, – ладно, я согласен!

– Ура! – девушка театрально подняла руки к небу. – Спасибо, Царь-Батюшка, что соизволили!

– Ой, да ладно тебе! Дай мне пять минут, чтобы плеснуться холодной водой.

– Окей, буду ждать тебя в подъезде.

– Вииик… а пошли домой.

– Чего? Ты издеваешься? – разрядилась на весь коридор моя подруга.

– Да как-то некомфортно мне здесь… Смотри все какие – расфуфыренные, с личными гримерами, дипломов целая куча… ты где этот кастинг откопала-то?

– И что? – отрезала категоричным тоном моя сокурсница. – В Интернете нашла. А «расфуфыренные» все, потому что это сериал! А не тяп-ляп роли в массовках, которые доставались нам ранее!

– Говоришь, как провинциалка, приехавшая покорять столичное кино.

– Сам ты провинциалка! Кстати, Антон, моя бабушка скоро юбилей отмечает, поедем всей семьей в Москву на праздник, и я тебя хотела попросить… блин, даже не знаю, как сказать-то лучше…

– Как есть, так и говори, я вроде бы не кусаюсь.

– Ну, в общем… да, блин, как-то это все тупо…

– Я пойму.

– Можешь сыграть моего парня? – ЧТО?

– Да тише ты! Просто моя бабушка, она очень трепетно относится к моему одиночеству, а я не могу ни в кого влюбиться, ну, точнее могу, но Шварцнегер явно чуть-чуть занят и вряд ли согласится составить мне пару.

– А что так? Настоящая любовь не должна прерываться какой-то там Голливудской карьерой! Пусть все бросает и бегом! Это же твоя бабушка, объясни ему, и пусть не ноет!

– Вот очень смешно! Прямо очень, Антон! Так что, ты согласен?

– Ты хочешь, чтобы я поехал с тобой в Мск и притворился твоим парнем, я все правильно понял?

– Да… Ну, ты же мой друг, так что выкроишь пару денечков…

– Блин, Вик, я даже не знаю! Да кого не знаю, я просто в шоке! И насколько далеко ты уже завралась? Нам и целоваться придется?

– Не знаю… Ну, попросит бабушка, значит, придется… И не смотри на меня так! Ты же актер, ну, чего тебе стоит!

– Подожди, а родители что?

– А что родители? Вместе мы врем, а что делать-то еще?

– Нет, ну, реального парня ты себе найти не пробовала?

– Антон, ты же знаешь, что я… О, черт, уже моя очередь! Пожелай мне удачи!

– Ни пуха!

– Да иди ты!

– Еху-ху!

– Что такое? Прошла?

– Ну, про прошла не знаю, но я им явно понравилась! Сказали подождать в коридоре до конца кастинга, а потом зайти на какой-то второй тур.

– Ого! Вик, да это же просто очень круто!

– Знаю! Кстати, ты уже скоро! Слова помнишь?

– Да вроде как, ну если что, включу импровизацию! Кстати, френд, я тут подумал! Я согласен.

– На что? Подожди, ты на Мск согласен??

– Да… Ну, а если тебе надо, то почему бы не помочь!

– Ааа, я так рада! Ладно, потом все обсудим, иди пока к кабинету, постарайся хотя бы не самым последним быть, чтобы они на тебе не сорвали последнюю усталость.

Стоит ли отмечать всю широту, с которой рассекается бескрайняя река моего таланта, способная утопить в своих водах все личностные и личные конфликты – в общем, не растекаясь эпитетами по холсту, мы с Викой оказались в золотой тридцатке понравившихся коварной комиссии дарований.

– Тааак, – застучал пальцами по столу статный мужчина в идеальном деловом костюме, – мы тут решили кое-что поменять и уже разбросали примерные роли и примерно определились с персонажами, – тут последовал ряд описательных характеристик кадров из сериала с приписанными к ним актерскими фамилиями. – А вот с парой двух врачей-практикантов мы пока еще не определились, либо будут играть Козлов с Семейниковой, либо Минин с Литневской.

– Серьезно? – Вика чуть дернула меня за рукав.

– Девушка, у вас какие-то вопросы?

– Нет-нет, просто радуюсь, – поперхнулась моя подруга.

– Ну, то, что радуетесь, это хорошо. Кстати, хорошее настроение – лучший ключ к победе, прошу на сцену.

– Что? Меня?

– Не «меня», а Вас с молодым человеком, девушка, вы же у нас Люлина и Булин.

– Что? Нет, я Литневская.

– Очень приятно, а я Федор Анатольевич, только я сейчас про ваших сериальных персонажей. Прошу на сцену и побыстрее.

– Нам нужно что-то показать? – растерянным голосом вопросил я, когда мы уже поднялись на решающую арену.

– Ну, желательно. В общем, слушайте, вы у нас Билин, и Люлина – молодая пара практикантов, влюбленных друг в друга. Обычные, средние студентики. Но! Любите друга друга еще со школы! И это нужно обязательно показать. В общем, приступайте!

– А что нам нужно делать, Федор Анатольевич, – чуть ли не хором мы набросились на главу комиссии.

– Будете так тупить, позову следующих, а вас выгоню вон! Ситуацию я вам обозначил? Обозначил! А дальше импровизируйте, вы же актеры!

Стараясь еще больше не разозлить статного мужчину, мы тут же принялись изображать какие-то комичные ситуации, чем очень взбодрили зал и порадовали всех членов комиссии.

– Так что, – вдруг прервал наш персональный спектакль командующий процессом. – Ребята, это все очень здорово! Прямо очень! Вот только, я же сказал, любовь у них! А вы что играете? Двух взбалмошных приятелей! Хотя играете-то, черт возьми, хорошо! Так, а знаете, что мы с вами сделаем! А поцелуйтесь! Только так, чтобы я Вам поверил! Вот поверю – роль ваша, нет – будем прощаться.

– Блин, – тихо шепнул я Вике, глядя прямо в глаза.

– Минин, но это же ради роли, к тому же нам все равно придется потом… перед бабушкой…

– Вик, еще не прошло даже трех дней после моего расставания с Ликой… я не могу…

– Что? Ты понимаешь, в какой проект мы попали? Какая Лика?

– Ты не можешь понять, ты ее не любила…

– Я? Да, не могу. Но ты, в первую очередь, актер, так что давай соберись.

– Мне долго ждать? – громом ворвался голос режиссера.

– Ну же, Антон.

– Нет… давай откажемся…

– Антон, во-первых, если откажешься, то сам потом до конца года будешь проклинать этот день на грязном тулупе в каком-нибудь провинциальном театре и смотря кино только по телевизору, а во-вторых, Анжелика твоя не такая и ангельская и, поверь, что только ты зацепишься на ТВ, как она тут же к тебе прибежит, несмотря ни на каких там Костей.

– А ты не обидишься, если я вместо тебя сейчас представлю ее?

– Да хоть Боню с Алёной Шишковой представляй, только давай сделаем это… пожалуйста.

В этот момент сцена под моими ногами разрушилась, все наполняющие зал люди мигом превратились в летних комаров и, пару раз взмахнув крыльями, улетели на предстоящие кровопролитные подвиги, я обернулся по сторонам – я стоял в парке, посреди большой цветущей поляны, а напротив, протирая свои большие круглые глаза, сидела Анжелика – такая нежная и добрая. Не медля ни минуты, я тут же нагнулся к ней… и мы слились в сладком, словно карамельный шейк, поцелуе.

– Прекрасно! – вырвал меня из бурных фантазий режущий мужской тембр! Прек-рас-но! Ребят, а вы случайно в жизни не встречаетесь?

– Да нет…

– Тогда вас ждет большое будущее! Если честно, моя дочь так не целует своего парня, как сейчас это сделали вы! Это просто волшебно! Так, а сейчас валите отсюда! Роль ваша! И чтобы послезавтра были на съемках!

– Я-то? – защебетала счастливая Вика. – Вы это серьезно?

– Валите, говорю! А то передумаю!

– А-А-А, Антон ты слышал? Ой… а у тебя все в порядке?

– Да, все хорошо… просто нужно выпить немного воды, кажется, – переволновался.

– Ой, а где тут кулер-то? – лихорадочно заметалась по коридору подруга. – Тебе не стало лучше?

– Да, вроде бы уже лучше, – не соврал я, чувствуя, как мелкие черные точки постепенно исчезают и голова постепенно приходит в норму. – Может, прогуляемся до ближайшего кафе?

– Антон, ты на часы-то смотрел? Вечер уже!

– П-ф, – я крайне по-идиотски закатил глаза. – Вика, Питер, он, как и Москва, невер слип, так же, кажется, Смэш пел?

– Не знаю… ну да, вроде… Чего-то я тебя не поняла. Давай своими словами объясняй, а то через смэшевские афоризмы вообще ничего неясно.

– Вик, ты от радости зависла что ли?! Пошли в какое-нибудь круглосуточное кафе? Их же на каждом углу. И вообще люди хотят есть всегда, и не важно, зима сейчас, лето, день, ночь, причем это заметил не только я, а еще сотни тысяч бизнесменов, зарабатывающих на сфере питания.

Вечер радовал абсолютно душевной погодой. Только, бумажный, давай без твоих филологических нравоучений о несовместимости этого эпитета со словосочетанием из контекста. Ибо я не ошибся. Погода была именно душевной – тихий звенящий дождик пел мелодией доброй детской песенки, легкий ветерок слабой воздушной струйкой легкости аккуратно обдувал плечи, а температура приняла свое самое комфортное состояние, подарив простор прогулок и мечтаний. Именно в такую погоду летящие музы таинственно восседают на хрупкие плечи таланта писателей, рождая впоследствии очень элегантные словесные зарисовки. Я уверен, Питер такой погоды – основной виновник многих литературных шедевров, наверняка, уже подарил кроткому Пушкину не один такт вальса различных стилистических фигур или вдохновил Минаева на философские размышления, так часто залетающие грозным камнем в голову моего кумира – Миркина.

– Так тепло, – с полуулыбкой выдохнула Вика.

– Да… – полностью погружаясь в таинственный Петербург, поддержал я подругу. – Литневская, а хочешь анекдот расскажу?

– Что? Ну, давай, – не поняла моей радости девушка.

– Слушай другой анекдот: «Как ты празднуешь свои победы?

– Бухаю.

– Но ты всегда бухаешь!

– Потому что я по жизни победитель!»

– Ахах, а он был с намеком?

– Хм… вообще-то нет… Но раз ты предложила, то давай!

– Ничего я не предлагала… просто нечего рассказывать такие анекдоты перед круглосуточными супермаркетами.

– Опа! Так, Вика, жди меня тут!

– Уже через пять минут я, счастливый и розовощекий, как наивный первоклашка, бегущий к маме похвастаться первой пятерке в дневнике, бежал к Вике с бутылкой розового вина.

– Вино?

– Я схватил первое, что увидел, а давай залпом, напополам?

– Ты совсем сбрендил?

– Сбрендил… Ну, иногда ведь надо побыть идиотами… к тому же повод есть.

– Ох, ну тут ты прав! Повод действительно такой, что, – Вика присосалась к горлышку бутылки.

– Ого!

– Не огокай! Твоя половина осталась!

– Уже нет! – закричал я, опустошая последние капли. – Слушай, а давай наперегонки?

– Чего?

– Догоняй! – крикнул я, убегая от смеющейся сокурсницы.

– Блин, Минин я чувствую себя чокнутым алкоголиком, – задела меня за край одежды Вика, когда догнала.

– Ну, прям, Питер и вино – это прямая панацея.

– Да, ты прав… тебе сейчас так тяжело.

– Тяжело? Вика, да я, черт возьми, счастлив! Я в самом красивом городе нашей страны, во мне алкоголь, и я играю в догонялки с лучшей подругой. Я, как человек, просто невероятно богат положительными эмоциями!

– Это как человек… А как Антон?

– Не порти этот прекрасный момент, мне слишком хорошо, чтобы омрачать его чем-нибудь!

– Слушай, а поехали ко мне? – рубанула предложением Литневская.

– ???

– Ну, еды нормальной поедим, потанцуем.

– Блин, Вика, ты ангел! Твои идеи просто божественны! Слушай, а давай я тебя до дома на руках донесу?

– Что? Тош, ты совсем спятил? Я же с сумками, да и до дома далеко!

– Я тебя умоляю! Просто расслабься!

Вихрем улыбок двух счастливых безумцев осветило дорогу до Викиного дома, мы толкались, смеялись, бешено радуясь жизни, влезли в метро, травили анекдоты и вели себя как обезбашенные подростки! Уже через полчаса мы оказались у нее дома.

– Опачки! – Вика достала из шкафа бутылку виски. – Сгоняй за колой в холодильник, я пока включу что-нибудь веселое, ты же не против убить вечер на просмотр позитивной комедии?

– Загугли КамедиКлаб, ну, или СтендАп какой-нибудь, или знаешь, зайди на страницу в вк к какому-нибудь юмористу, к Рамису Ахметову или Игорю Чехову, посмотрим обновленные юмористические видюшки.

– О-о, обожаю этих ребят! Вообще люблю свежую кровь в юморе! – захлебываясь смехом и пытаясь пародировать стен-даперов, закатилась Вика.

– Слушай, Литневская, а давай выпьем за нашу дружбу!

– А давай! Все-таки парни, телки, они приходят и уходят, а жизнь она течёт, вообще не останавливаясь, и только друзья помогают в ней не утонуть!

– Браво! Гениальные слова! Запостю их в свой твиттер!

– Ретвитну! – щелкнула пальцем уже пьяненькая подруга опустошая поданный ей виски-кола бокал.

– Слушай, Вик, я хочу спать, – резко переменился мой голос.

– Что?? Мы же только Контакт открыли, да и виски еще не кончился.

– А ты права! А включай музыку!

– Ты чего! Ночь уже!

– Я тебя умоляю! Ты живешь и вообще соседей не напрягаешь, в конце концов можно же хоть раз оторваться!

– Ты идиот? Антон, веселье весельем, но портить отношения с… – хотела было прозвучать отговорка, но я быстро прервал ее «Носками «от Давлада, запевшими из динамиков.

– Расслабься! И просто танцуй! Вик, мы слишком много стали париться обо всем и всех, а жизнь то одна!

В этот вечер Вика полностью прониклась моим настроением и даже и не думала париться! Если честно, то я даже не ожидал, что моя серьезная подруга умеет вытворять такие ехидные па – признаться, я, как минимум, офигел, дабы даже Анжелика с ее безупречной пластичностью не умела крутить такие восьмерки – в ход шло все ее тело – безупречно длинные ноги, округлые ягодицы, тонкая талия, изящная грудь, и даже волосы летали в такт!

– Ого! А ты опупенно танцуешь!

– Знаю! Слушай, а закрути нижний брейк?

– Чего?

– Я же знаю ты умеешь!

– Да ну, ты чего, я же так… непутевая самоучка.

– Ну, знаешь, я тоже не гоу-гоущица основного состава клуба «Артист»!

– А почему именно его?

– Не знаю, всплыло в памяти яркое столичное место. Ты не мне зубы-то не заговаривай, брейк хочу!

– Охох, какая похотливая девочка!

– Неа! Не похотливая – веселая!

Из теплого облака сонного смока вырывал противный, колкий стук в дверь.

– Вика? – я приподнял голову, обнаружив, что лежу на полу в обнимку со стаканом и увидел развалившуюся напротив подругу погрузившуюся в глубокий сон за компьютерным креслом. Не понимая ситуации я перекинул взор на диван и увидел залитый непонятной липкой жидкостью предмет мебели напрочь закиданный камито фантиками. Самый ужас состоял в том, что судя по окружающей атмосфере мы крайне неплохо оторвались, но я этого совершенно не помнил – Вика! Просыпайся!

– А? Чего тебе? – ударила меня подушкой заспанная приятельница.

– В дверь стучат.

– Ну и что? Иди да открой.

– Ну ок.

– Так и знала, что ты тут! Нет, ну конечно же, где тебе еще быть, как не у этой шалавы?!

– Лика? – окинул я взглядом влетевшую фигуру в обтягивающих лосинах и удлиненной майке.

– Что? Фу, Минин, как от тебя несет алкоголем!

– О! Мамочка пришла! – перебила нас характерным сарказмом хозяйка квартиры – Вика.

– О! Встала! Ну, доброе утро, мать кормилица! У тебя еще и совести хватает появляться ту передо мной?

– Тебя чего Костя бросил? Хм, недолго он продержался! – пофигистически зевнула приютившая меня на ночлег девушка.

– Вика, извини, но тебе лучше пойти попить чаю! – ворвался в этот хаос я.

– О как! Да пожалуйста! – послушалась меня понимающая подруга.

– Фу! Минин! Как ты ее терпишь?

– Как я тебя тебя терплю, тварь! Ты что тут делаешь? И что вообще на тебе надето? Ты ведешь себя как шалава с района!

– Что? Да ты в своем уме?

– Анжелика, с какие пор ты взяла моду на меня орать?

– Да, может, я на эмоциях?

– Ага! После бурного секса пришла? Впечатлениями поделиться? Ну да, конечно! Давай! И как он? Лучше меня?

– Что? Придурок! На себя посмотри! Только расстались, а он уже у этой ночует!

– А может, я тебя в алкоголе топил!

– Топил он меня! Нет, ну вы посмотрите ка на него, он меня топил! Пф!

– Лик, чего пришла? Проверить как у меня дела с Викой? Проверила? Вали!

– Нет – с манерой обиженный женщины фыркнул мой ангел.

– А чего тогда?

– Костя в больницу попал.

– Чего?? Как? – в этот раз орал я.

– Что слышал.

– Слушай, ты! – я схватил вестницу за плечи.

– Ай! Чего совсем ошалел! – из глаз Лики капнули крупные слезы.

– О Боже! Ангел мой! Ангелиночка! Прости меня!

– Да, сейчас не время, просто мне очень больно смотреть на тебя да и вообще… В общем… Я не могу возьми меня за руку?

– Да, конечно, солнце, возьму! – я поцеловал ее длинные пальчики.

– В общем, мы вчера возвращались домой и… – Лику перекрыла волна слез. – Они напали как-то сзади… я не знаю чего они хотели… я попыталась отдать им кошелек, они забрали, но все равно не отступали…

– Что? Зайчик, на вас напали хулиганы?

– Да…

– Ты то в порядке?

– Я да… а вот Костя… на него сейчас страшно смотреть.

Знаешь, бумажный, в этот момент мне казалось, что иду на мучительную смертную казнь, причем впереди гнусным подарком судьбы меня ожидало не отрубление головы или нависающая сверху петля, а что-то более развратное, более кипящее ехидством и жуткостью. В этот момент я шел не по мелко рассыпанной больничной плитке, а по кольям надменно вонзающимся мне в ноги. Я умирал от нескончаемого потока мыслей, причем я знал, что являлось причиной моей смерти – боялся ли я увидеть состояние, в котором пребывал мой товарищ детства или страшился окунуться в глаза так нагло отобравшие у меня мою девочку. Во мне боролись две стихии, но коридор не бесконечен и вот я уже у двери палаты.

– Привет – максимально нейтрально прорычал мой голос сразу же услышанный лежавшем на больничной койке Косте украшенного переломом ноги, вывихом руки и ужасными синяками по всему лицу.

– Здравствуй.

– Я тут тебе апельсинчики принес, – начал было я, но тут же был прерван.

– Ты что тут делаешь?

– Я… ну…

– А. Ясно. Лика уже расщебетала. Вот свиристелка то блин!

– Не смей называть ее так!

– Опачки! А знаешь что? Она моя и я буду называть ее так как захочу! Ясно тебе?

– Ну, знаешь ли что друг! Вот я сейчас не посмотрю, что ты лежачий!

– Антон, вали. Честно, мы больше не друзья.

Я не знаю, какая нечисть танцевала во мне обрядные танцы, но изнутри я просто гнил, так как сейчас я мог ожидать чего угодно, но только не такого. А где же все эти вечные бротовские жесты, мужские усмешки, детские рыцарские клятвы верной дружбы данные нами обоими?! Неужели все это возможно растоптать, как песочный замок на неохраняемом пляже? Хотя Лика не песок, и за нее действительно надо бороться! С этими мыслями я достал из кармана телефон и набрал номер, еще записанный, как «Ангелочек».

– Да, – голосом улыбнулась мне трубка.

– Анжелика, извини, я не разбудил?

– Да, я отдыхала, но еще не спала.

– Ой, извини меня, я не подумал.

– Да нет, что ты, все нормально, я бы все равно не уснула. Ты же знаешь, сон днем это абсолютно незнакомый мне рыцарь.

– Да, ты у меня маленький жаворонок.

– Антон…

– Извини…

– Ничего… Ты уже был в больнице?

– Да, только что вышел из палаты…

– И как там Костя?

– Отлично.

– Ну, не так уже конечно… Но, я рада, что ему не хуже.

– Лик…

– Я так переживала сегодня за него… Надо же, черт меня дернул отказаться от такси до дома…

– Лика, ты не должна себя винить.

– Нет! Должна! Потому что если бы не мое такое поведение, то ему не пришлось провожать меня до дома и этого бы не случилось!

– Ну, тише, тише. Малышка, не плачь – подбодрил я своё солнышко, слыша как меняется интонация ее голоса. – Давай пересекёмся сегодня?

– Зачем?

– Мне нужно кое-что сказать тебе.

– Про Костю?

– Ну… практически.

– Да, конечно.

– Давай вечером где-нибудь в…

– Через час в кафе возле моего дома. Тебе будет удобно?

– Да, до скорого.

– Ага.

И проклятая трубка разлучила нас монотонными гудками.

Теплыми лучами света игривое солнце разрисовывало пластиковые столы незамысловатыми улыбками, я сидел в достаточно легком настроении, подставляя приветливо щеки теплому игривому ветру. Лепестками нежных роз заиграло вдали светлое шифоновое платье, и на меня посмотрела два любознательных уголька – ее добрые глаза.

– Анжелика! Ты напомнила мне изящную садовую розу, уж так ты красиво сегодня!

– Спасибо, Антон. Ты хотел о чем-то поговорить? – расколол мою радостную уверенность строгий голос.

– Да, конечно. Вуаля! – завидев официанта я торжественно щелкнул пальцами – Два бокала розового вина – и переведя взгляд на своего ангела добавил – Твое любимое. – Игривое. Розовое. Надо же сколько моментов в нашей жизни связано с этим напитком.

– Да много – все еще обливал меня холодом родной голосок.

– А помнишь, как на годовщину нашего знакомства я арендовал нам бассейн, а мы в нем даже не искупались. Так и прообнимались всю ночь, ты тогда еще смеялась, что вокруг нас столько воды, а единственное в чем мы замочились это розовое вино.

Ликин взгляд наполнился теплой грустью и она отвела глаза в сторону.

– Антон, мне кажется мы не за этим сюда пришли…

– А помнишь твой шоколадный торт который ты испекла мне день рождения? Ты тогда так старалась, целый день его выпекала, украшала нашими инициалами, а меня попросила купить бутылочку твоего любимого розового вина, и в тот день как назло во всех магазинах просто закончился твой любимый напиток! Я тогда целый день провел в поисках волшебной жидкости, но так и не найдя пришел домой с бутылкой…

– Шампанское, – тихо прошептали ее губы.

– Что?

– Ты тогда пришел с бутылкой розового шампанского…

– Да, – поймал я родную улыбку.

– Антон, зачем ты мне сейчас все это рассказываешь?

– Как зачем? Анжелика, нам ведь так хорошо было вместе, – на этой фразу я чуть снизил громкость своего голоса и перешел в финальное наступление. – Дай же мне последний шанс, я всё должен объяснить. Пойми, что без тебя – я не умею жить…

По моему мнению, эта строчка из песни ее любимого певца, строчка, которая днями и ночами крутится нежным мотивом романтики в ее плеере и строчка, чей невидимый образ навеки стал олицетворением мелодии любви, должна была растопить ее сердце.

– Антон, – Лика вдруг замолчала, сглотнула накатившие впечатления, но быстро взяв себя в руки, продолжила – мне, правда, с тобой было очень хорошо, да, что там хорошо – я была счастлива! Но это все в прошлом, сейчас я с Костей…

– Но…

– Мне пора, – с этими словами она встала с дощатой лавочки.

– Значит, ее я могу уже выкинуть?

– Что это? – мое солнце обернулось к нашему столику, заставив свои кудряшки взлететь к воздуху.

– Пробка. Та самая. От шампанского. Розового. Помнишь, ты тогда весь вечер держала ее в руках, а потом сказала, что это наш талисман…Эдакий символ того, что нашей любви не страшны никакие испытания.

– Извини, – не в силах посмотреть мне в глаза мой теплый лучик света, громко клацкая каблучками, покинул это кафе… Кафе в котором когда-то кстати произошла наша первая встреча… и судя по всему и последняя тоже…

– Когда там день рождения у твоей бабушки? – ворвался я к заспанной, ненакрашенной, одетой в хлопковую ночную рубашку, Вике.

– Чего?

– Ну, ты говорила, что я должен сыграть твоего парня. Так когда это?

– Через три дня, а что?

– Ты поедешь вместе с родителями?

– Нет… Они уже неделю как уехали… У меня же учеба, я пообещалась в канун праздника приехать… А что такое?

– Ничего.

Повисшую паузу разрушил внезапный телефонный звонок моего мобильного.

– Кто звонит? – поинтересовалась моя любознательная собеседница.

– Не знаю… Номер не знакомый… Может не брать?

– Да ты чего! А вдруг что-то важное? Отвечай давай?

– Алло… – растерянно поздоровался я.

– Здравствуйте, Антон, Вас беспокоит генеральный продюсер сериала роль в котором вы получили.

– Это с телека… ну с этими комедийными врачами – зажав телефон сообщил я Литневской.

– Ааа – раздался писклявый девчачий визг.

– Тише ты!

– На громкую поставь! Связь на громкую!

– Да, успокойся ты! – все еще разговаривая с подругой произнес я.

– Алооо, Антон, Вы тут? – переспросил заждавшийся телефон.

– Да да, конечно.

– Замечательно, а рядом с Вами случайно не Виктория, а то слышен женский голос?

– Да, Литневская… ну, в смысле, да, она.

– Ну, и замечательно. Тогда информация для вас обоих – съемки сериала начнутся уже через неделю, моя секретарь за день вышлет Вам адрес, где будут проходить съемки, так что готовьтесь, будущие звёзды!

– Так скоро! Спасибо Вам большое! – завопила счастливая обожательница Шварцнегера.

– Ну, все, тогда до встречи!

– Ааа! Ты слышал это? – кинулась мне на шею Вика когда телефонный разговор уже завершился – Ой, а ты чего такой расстроенный?

– Да… У Кости был… А потом у Лики…

– ЧТО??? И как?

– Да, никак. Вика, а поехали в Москву?

– Чего? – поперхнулась моя сокурсница – ты чего?

– Ну, у твоей бабушки все равно день Рождение уже скоро, а я больше не могу находиться в этом городе…

– Сейчас что ли?

– Ну… как бы.

– Да! Давай! Блин, как классно! Я сама хотела тебе предложить выехать пораньше, но боялась показалось слишком наглой, а то и так тебя свои бойфрендом короновала, а еще и тащить так рано… думала, перебор, но раз ты сам предложил.

– Сейчас выедем?

– Да – уже в поисках дорожной сумки помчалась на балкон подруга. – Слушай, там сегодня новый ночной клуб открывается – «Апокалипсис4Б». Я так много о нем читала! Так мечтала сходить! А тут такая возможность! А насчет того, что развеяться надо, так это ты прав, тебе это сейчас лучше всего! Так что пойдем в клуб?

– Мне все равно.

– Антон, ты чего! Это же такое событие!

– Хорошо, пойдем.

– Обещаешь?

– Обещаю.

– Нууу, это не обещание!

– Да, Вика, мы пойдем с тобой сегодня в «Апокалипсис4В», клянусь…

– Ролью в сериале клянись!

– Хей! Что за шантаж?

– Ну, Антошааа…

– Ну, хорошо! Ролью в сериале клянусь! Довольна?

– Еще бы!

Далее записей в бумажную книжку – личный дневник больше не последовало.

Ксения Полякова

Здравствуй, дорогой дневник. Меня зовут Полякова Ксения Валерьевна, мне тридцать два года и это наша с тобой первая встреча. Раньше я считала, что ты лишь стандартный аксессуар беззаботных подростковых девчонок, но мой личный психолог посоветовала и мне начать каждый вечер записывать в тебя все произошедшие за день события. По ее словам, ты станешь моим неодушевленным собеседником – ларцом тайных секретов, и во всех трудных жизненных ситуациях с тобой мне уже не будет так тяжело. Хотя, признаться честно, я исписала уже добрых семь строчек, а внутреннего успокоения пока не чувствую. Может, у меня совсем запущенный случай? Хех, пусть так, но, надеюсь, вместе мы во всем разберемся.

Я живу в двухкомнатной квартирке на окраине Новокузнецка и работаю продавцом-консультантом в свадебном салоне «Сладкий бал». Каждый день я встречаюсь со счастливыми обладательницами обручальных колец, пылающих в предвкушении самого красивого дня в их жизни и, признаться, очень завидую им, ведь несмотря на свой возраст, я ни разу в жизни не надевала белого платья. Нет, конечно, мне делали предложение, и на одно я даже ответила заветное «да». Все шло великолепно, мы любили друг друга, я нравилась его родителям, моя мама души не чаяла в ласковом Игоре, мы уже даже забронировали билеты в свадебное путешествие – нам предстояло посетить Турцию. Я так ждала этой поездки. Во-первых, это целая неделя наедине с любимым, а во-вторых, мне предстояло увидеть море… Это должна была быть моя первая встреча с морской стихией. И вот синяя птица счастья принесла нам еще подарок – мы узнали, что я жду ребенка. В этот же вечер он сообщил мне, что еще молод и не готов на такой ответственный шаг, мы повздорили, и он поехал к друзьям. Это был последний раз, когда я его видела. На целый год меня накрыла волна депрессии – я пыталась его искать, потом успокаивала себя, потом снова бралась за поиски – кто-то говорил, что видел его в столице, кто-то уверял, что он просто переехал за город, некоторые утверждал, что он вовсе получил руководящую должность в Англии и уже обзавелся там семьей. Все мои мечты разбились, как вода о морские скалы, которые мне так и не удалось увидеть. Самостоятельно воспитать ребенка я бы не смогла, и мне пришлось решиться на аборт, тогда этот шаг казался единственно правильным, сейчас же я больше всего на свете корю себя именно за него… Но уже ничего не вернуть. После Игоря все мужчины стали мне противны, а те единичные экземпляры, которые все-таки могли меня чем-то увлечь, во многом уступали ему и быстро мне надоедали. Прошло уже десять лет, а я все одна. Месяц назад я попыталась разом решить все свои проблемы. Ярким светом единственного выхода мне сулила нездоровая пачка таблеток. Меня спасла подруга Люба, случайным образом решившая наведаться на чай. Неделю я, как не нужный миру балласт, проболталась в местной больнице, а сразу, как вышла оттуда, была направлена к психологу, которого мне любезно оплатила Людмила.

Часы показывают поздние 23.30, уже в 9 утра я должна быть на работе – месте, где царит вечный праздник у всех, кроме меня. Спокойной ночи, мой новый друг.

Привет! Пишу тебе, закрывшись в складской кладовке, вокруг все завалено белоснежными сатиновыми фатами, на стендах со всех углов, подобно тараканам в комнате Чичикова, свисают разноцветные перчатки, бусы разных длин и фасонов, на самых верхних полках обтянутыми в органзу обручами повисли пышные подъюбники, весь пол, подобно снежному ковру, застелен списанными с продажи старыми платьями – вот такая она изнанка свадебного мира. Обычно продавцы редко суда заходят. И как правило, это самое редко означает не чаще раза в сезон – именно с такой скоростью успевают до конца опустошаться витрины в нашем маленьком городке. Однако, обойдя на несколько кругов храм свадебной моды, я не смогла найти место теплее и укромнее кладовой. Именно поэтому наш с тобой скромный диалог состоится здесь, но, надеюсь, ты не будешь этому возражать. Прошло еще только полдня, а я уже жутко устала! Все началось с того, что мой будильник, ссылаясь на свою старость, решил позволить себе взять неожиданный отгул и напрочь позабыл издать свой противный истощающий звон, предупреждающий меня о начале рабочего дня. Потому на работу я явилась с капитальным опозданием, за что получила искрометный выговор от явно вставшей не с той ноги директрисы Анны Ивановны, не желающей войти в мое положение одинокой, измученной жизнью женщины и наказавшей меня по всей строгости закона строгим выговором и штрафом в пятьсот рублей. Первые клиенты зашли часом позднее меня. Это были две хрупкие молоденькие девочки, причем одной из них даже не было восемнадцати лет, а вторая была старше подруги не более, чем на год. Сделав два пристальных круга по магазину, они так и не смогли найти того, что наивно рисовало им воображение. Но отказываться «просто примерить хотя бы что-нибудь» не стали. Знай я, что во время примерки они так войдут во вкус, ни за что на свете не предложила бы им это сделать, так как, войдя во вкус торжественной коронации белыми платьями, они изъявили желание перемерить все, что имеется в наличии. Их выбор пал сразу на две модели – воздушный светло-бежевый ампир и консервативно белую пышную русалку, совершать покупку дамы отказались до прихода мамы, которая, по их словам, должна была подъехать «с минуты на минуту», но стеклянные двери «Сладкого бала» открылись, впуская в салон белокурую даму довольно преклонного возраста, только через час. Что началось дальше, нужно было видеть. Любезная мама в пух и прах раскритиковала выбор невесты, заставив ее еще раз примерить платья, только в этот раз в ход шли наряды категории «красивые, а не то, что ты, недотепа, выбрала», а то есть «что бы попышнее и блесток побольше. Нет, здесь мало. Нужно еще больше». Стоит ли говорить, что промучив меня четыре с лишним часа, святая троица вышла из магазина, абсолютно ничего не купив. Вот скажи, как можно быть такими неорганизованными? Им такое счастье под бок упало – свадьба! А они еще и копаются в нем. Вот я, например, свое свадебное платье придумала еще в детстве – это должно быть нежное, шелковое, приталенное совершенство, подпоясанное тонкой красной ленточкой, не отвлекающей внимания от главного аксессуара – длинной кружевной фаты, размеры которой заставили бы всех гостей воскликнуть, что я обладательница самой шикарной свадьбы на свете. Но пока это было всего лишь наивной мечтой, однако где-то в глубине души, я, конечно, верю, что сказке обязательно суждено осуществиться. В действительности же я уже сорок минут просто отсиживаюсь в кладовке. Ладно, дорогой друг, спасибо, что выслушал, обязательно встретимся вечерком у меня дома, а сейчас я пойду работать, через двадцать минут записаны покупатели, надеюсь, хоть с ними мне сегодня повезет.

Снова здравствуй! Как-то слишком частыми стали наши встречи, возможно, я начинаю к тебе привыкать, а возможно, просто не могу найти собеседника более душевного. Уже три часа ночи, я проснулась от жуткого кошмара, со мной в квартире только шотландец Василий. Романтично звучит, правда? Я молодая девушка, он экзотический шотландец, и все бы было хорошо, не имей он четырех лап, маленький обрубленный хвостик и умей говорить хоть что-нибудь, кроме злополучного кошачьего «мяу». В общем, обстоятельства сложились таким образом, что делить со мной груз отнюдь не сладких сновидений придется тебя, милый друг. Как-то слишком быстро ты стал мне близок, но, возможно, это не так уж плохо, по крайней мере, мне действительно стало легче.

Придя с работы и чувствуя особенно сильно душащую усталость, я легла в кровать, даже оставив в игноре вечерний душ и легкий перекус йогуртом с орехами. И, возможно, в этом была не права. И не успела я краем уха коснуться мягкой пуховой подушки, как меня тут же накрыл водопад цветных сновидений. Я вдруг очутилась посередине бескрайнего чисто-голубого озера. Вокруг не было ни души, а берег был так далеко, что даже не был виден. Но несмотря на полное неумение плавать, я абсолютно не боялась, а наоборот, бултыхалась в воде, как детская резиновая уточка. Поднимая руки к солнцу я то и дело стучала по воде ладонями, забавляясь тем, как прозрачные брызги вздымаются куда-то вверх. Я смеялась, и смех мой был так весел, как будто его издает не прожившая немалый срок женщина, а юный, только вступающий в этот мир беззаботный ребенок. Я действительно была счастлива! Искренне насладившись светом морского солнца, я поплыла к берегу и оказалась там, на удивление, быстро. Там меня ждал белокурый мальчик в синем фланелевом костюмчике. Завидев меня издалека, он быстро перестал строить песочные замки, легкой россыпью возвышающиеся по всему берегу, и кинулся ко мне, звонко всхлипывая одно лишь слово: «Мама». Я кинулась к нему навстречу, и мы слились в теплых объятиях. Вдруг я почувствовала, что по моей спине прошелся легкий ветерок мужского прикосновения, тут же обернувшись, я споткнулась о тихий миролюбивый взгляд. Взгляд Игоря. Он смотрел с умилением, нежно хлопая по ладошкам моего мальчика и приобнимая меня за талию. Вдруг заиграла музыка. И Игорь, прежде не умевший связать между собой два самых элементарных танцевальных па, вдруг закружился в такт с музыкой, одновременно вовлекая в происходящее и меня. Мы так смеялись, нам было так хорошо! Потом земля дала трещину. Мы не хотели обращать на это внимание, нам было слишком хорошо, и, казалось, будто никто не посмеет разрушить наше счастье. Но трещина разрасталась, и вот уже достигала таких пределов, что в нее постепенно, как в воронку, начали слетаться и море, и пляж, и даже сам Игорь. Я хотела остановить его, но слова не слушались меня, а все тело будто горело жарким пламенем. Я не знала, что происходит. Но вот воронка достигла и меня. Я стояла, не шелохнувшись, пока не полетела вниз. Земля плавно ускользала из-под ног, уступая место жгучему урагану пыли и песка. Это, казалось, никогда не кончится. Но потом я проснулась… А сейчас я даже не знаю, счастлива ли я, узнав, что это сон и я все-таки жива. Хотела бы я умереть так? На райском острове, с ребенком на руках и в обнимку с любимым? Самое печальное, что спроси меня это кто-нибудь, кроме тебя, я бы сказала: «Да»…

Утро оказалось гораздо теплее и богаче на ощущения, чем злополучная ночь. Сегодня у меня долгожданный выходной! День, который любая одинокая женщина должна потратить только на себя – никаких забот о семье – не нужно штудировать Интернет в поисках экзотических кулинарных рецептов, а потом полдня колдовать на кухне, чтобы вечером заботливо отвезти их на пробу суровому, но самому верному жюри – маме муженька, чтобы лишний раз развеять ее сомнения о том, что ее горячо любимый сынок уже готов протянуть ноги от голода, которым его морит врунья-жена, не надо зарываться дома в суматошном беспорядке, в который за долгую трудовую неделю успели превратить квартиру маленькие сорванцы-детки, нет нужды даже элементарно жертвовать собой во имя скучного, но обязательного, по долгу супружескому, выходного похода на хоккейный матч, так обожаемый ярым болельщиком-мужем, но так проклинаемый всеми вынужденными сидеть там женщинами. Хотя я бы не прочь променять запланированную воскресную прогулку с Любой на тяжкие нужды супружеской жизни. Но меня, как говорится, никто не спрашивает, именно поэтому я сейчас стою перед зеркалом и натягиваю светло-зеленый берет на свою коротко стриженную, покрашенную самым светлом блондом голову. Кстати, моя прическа – непременный атрибут расставания с Игорем. Этот наглый, но любимый мужчина еще был свидетелем моих шикарных завитых в колечко каштановых прядей. Но не выдержав тяжелые муки расставания, кривыми ржавыми ножницами я решила обрезать столь любимую им во мне деталь. Он говорил, что я похожа на русалку. Я смеялась, а он гладил мои волосы и улыбчиво добавлял, что готов вечно смотреть, как ветер забавляется с моими кудряшками. Но этого не произошло… Застегнув малиновое пальто и напялив на ноги бежевые мокасины, я спустилась на улицу, где ждал меня легкий апрельский ветерок. Ждал он меня, кстати, в полном одиночестве. Люба еще не подошла.

– Приве-ет! – оглушил меня откуда-то издали прерывистый звонкий голос.

– Люба… – попыталась поприветствовать приятельницу я, но не успела договорить желаемого, так как наткнулась на кипу разноцветных воздушных шаров.

– Нравится? – воодушевленно ахнула Цветкова.

– У кого-то праздник? – сгорая от любопытства, выдавила я.

– Ксюшка, нам по тридцать лет, да у нас каждый день должен быть праздником! – залилась счастливым хохотом приятельница. – Пошли в парк! За мороженым!

– Я так понимаю, что права на отказ у меня нет?

– Правильно понимаешь, к тому в парке у меня для тебя заготовлен сюрприз, – подмигивая мне бровями, начала заигрывать со мной Люба.

– Что? – искреннее удивление покрыло мое лицо. – Так, дорогуша, ну-ка хватит! Нет у меня настроения на сюрпризы.

– А когда оно у тебя было-то, Полякова? Десять лет назад и звали его Игорь? Да он забыл про тебя уже, а ты все за него цепляешься! – обидела меня подруга.

– А вот и не забыл!

– Да? А чего же тогда не звонит?

– Времени нет…

– Десять лет? Башки у него нет, Ксюха, башки!

– Мы, кажется, собирались в парк?

– Точно! Он уже, наверное, совсем заждался!

– Кто заждался-то, Люб? Парк?

– Да, Полякова, парк! Шевели мокасинами!

Всю дорогу суетливая Люба провела в каком-то непонятном восторге. Причем забавляло ее абсолютно все – свежевыкрашенная скамейка, новая неоновая вывеска какого-то всеми забытого ларька с мороженым, соседский мальчишка Димка, гулявший под ручку со своей подружкой Вероничкой.

– Подруга, ты на работу устроилась что ли?

– Я? С чего бы?

– Да просто какая-то особенно счастливая сегодня!

– Не-е, мне такой радости не надо! Меня Пашин заработок вполне устраивает, да и к тому же, преподавая репетиты по физике, я сама вношу очень даже не плохой материальный кусочек в семейную казну, да и вообще у меня еще Дениска маленький, ну, куда мне работать?

У Цветковой, в отличие от меня, личная жизнь клеилась как нельзя лучше. Уже в двадцать лет она вышла замуж за однокурсника Пашку и до сих пор живет с ним дружной семейной жизнью, по словам подруги, они даже не ссорятся – вот такая вот семейная идиллия. Уже почти четыре года назад моя ровесница родила себе подарочек – курносого мальчонку Дениску, которым вплотную занимается все свободное время и ради которого даже бросила преподавание в школе. Но преподавательская кровь кипит в вулкане учительского сердца, не отпуская от любимых задачников и учебников, поэтому Люба активно подалась в репетиторы, а что: и душа радуется, и время свободного много, и заработок стабильный. Так что она очень даже неплохо устроилась. В глубине души я всегда завидовала счастливице-подруге, но виду не показывала.

– Пришли, – выкрикнула Любаня, когда мы подошли к воротам центрального парка.

– Да, я вижу. Я надеюсь, на этом сюрпризы закончились?

– В смысле? Они только начались!

– А может, не надо?

– Надо, дорогая, надо! Кстати, смотри, какой симпотный мужчинка сидит вон на той лавочке!

– Где? Этот что ли? Железный? – я ткнула пальцем в какого-то неотесанного неформала.

– Сама ты железная! Мне скоро такие нервы понадобятся с твоими капризами! – показала мне язык Цветкова. – Вова! Вова! – закричала подруга и замахала рукой в сторону лавочки, приютившей это самое шипованное чудо, которому, по-видимому, и были посвящены ее возгласы.

– Нет, Люба, только не говори, что это и есть твой сюрприз, и эта груда железа пришла сюда, чтобы познакомиться со мной? – жалобно выдавила я.

– Нравится? – улыбнулась во все зубы новоиспеченная сваха.

– Ага… Черт, Любань, он, кажется, нас заметил!

– Да ну, а я сейчас пять минут вокруг себя мух разгоняла!

– Девочки, – прощебетал приятный мужской тембр.

– Вовчик! Привет! Рада, что ты пришел. А это, кстати, та самая Ксюша, – пропищала моя хрупкая знакомая и принялась расцеловывать в обе щеки небритого неформала.

– Очень приятно, – обратилась ко мне ходячая железяка.

– А мне вот как-то нет! – съязвила я в ответ на миролюбивое приветствие.

– Это она так шутит, не обращай внимания! – улыбнулась новому гостю Люба и со всей силы наступила мне на ногу.

– Очень рады встрече, – поначалу исправилась я. – Но у меня сегодня выходной, и мы с подругой хотели провести его вместе.

– Кажется, мне стоит уйти? – сделал шаг назад металлический человек.

– Что ты, Вовчик, она же шутница, все шутит да шутит! – спасла ситуацию Любаня.

Воспользовавшись паузой в разговоре, я внимательно оглядела навязываемого мне мужчину: синие потертые кеды – первое, что бросилось мне в глаза, далее мой взгляд устремился на черные кожаные штаны, обтягивающие широкие накачанные икры, завершали картину шипованная куртка-кожанка, обильно украшенная металлическими цепочками и брелоками в виде черепов, и длинные черные волосы, собранные наверху в какой-то непонятный крысиный хвостик, выбивавшийся из-под отливающей металлическим блеском синей банданы.

– А вы гот? – неожиданно для себя выпалила я незнакомцу.

– Я? – он растекся в приятной улыбке. – Нет, я байкер.

– Серьезно? А где же ваш железный конь? – желая подколоть юношу, вопросила я.

– За воротами парка. Хотите прокатиться? – удивил меня ответом Вова.

– Нет, спасибо, не хочу чтобы мое тело отковыривали от асфальта.

– Вы считаете я неопытный водитель?

– Я Вас вообще водителем не считаю. Мотоцикл – это не машина, а детская игрушка.

– Это Вы зря. Кстати, может, перейдем на ты?

– Еще чего? А ключи от квартиры и паспорт, готовый получить свеженький синенький штамп Вам не надо? – крайне взбесилась я наглостью этого железного дровосека.

– Несмешно, – вмешалась в разговор Люба.

– А кто-то смеется? Знаешь, дорогая, если кого и обвинять в проблемах с чувством юмора, так это тебя! Устроила мне тут «день сюрпризов»!

– Тише, красавицы, к чему этот вздор? – вновь растекаясь в слащавой улыбке, бархатным тоном перебил нашу словесную перепалку Вова. – Тут неподалеку есть отличная пиццерия, может, прогуляемся?

– У меня аллергия на пиццу! – соврала я.

– Врешь! – спалила меня подруга.

– Тогда идем? – переспросил мужской голос.

– Конечно! Как можно отказать провести время в такой теплой компании, к тому же я просто умираю от голода! – поддержала идею позитивными репликами моя сегодняшняя сваха.

– Только, я вас умоляю, давайте без этих ваших байкерских замашек. Дойдем до кафе пешком, – отрезала я, глядя в светло-зеленые глаза моего сегодняшнего кавалера.

– Как скажете, дамы, – попытался подхватить нас под руки бородач, но я быстро отреагировала и сделала шаг в противоположную сторону, чем заставила мужчину изобразить очень неодобрительное недоумение на украшенном пирсингом лице.

– А вы чем занимаетесь? – обратилась ко мне недоумевающая гримаса с целью узнать род моей деятельности.

– Торгую, – удосужила я Вову крайне сухим ответом.

– Наш друг может не то подумать, – одернула меня Люба. – Ксюша – консультант в салоне свадебных платьев, – переведя взгляд на гостя, пояснила моя сваха.

– Замечательная профессия – помогать людям в создании самого волшебного праздника в их жизни, – одобрительно кивнул Вова.

– Помогают агентства по организации этих самых праздников, а мы просто одеваем невест.

– Приземленно мыслите, – послышалось от Вовы.

– Мыслю, как умею. Не нравится – не слушайте.

Оставшуюся часть дороги мы шли в мрачном гробовом молчании. Люба пару раз пыталась начать диалог, расхваливая изящность ядреного весеннего воздуха или заливаясь в рассказе о достижениях ее четырёхгодовалого чуда жизни в светло-зеленых штанишках. Но дискуссии прекращались, не успев и начаться – то Вова не мог найти подходящих слов для поддержания беседы, то я обрушивалась на подругу шквалом злостного неодобрения. И несмотря на то что дорога до назначенного ресторанчика занимала не более восьми с половиной минут, нам она показалась бесконечной, уж слишком напряженной была атмосфера. Мне даже пришло в голову смазливое сравнение, олицетворяющее наше путешествие с бескрайней дорогой из чистилища гробовой жизни к ее кровожадному сердцу, и хотя наш путь не проходил через сатанические стада злопамятных чертей, пытающихся заманить в свой стан проходящих мимо путешественников, эмоции мы испытывали такие же прискорбные.

– Может, закажем шампанского? – обнажил белоснежную улыбку пытающийся разрядить атмосферу байкер, когда мы сели за столик пиццерии.

– Нет! – резко отрезала я, вспоминая, что в последний раз пила спиртное пятнадцать лет назад и то на школьном выпускном.

– А я не против, – обрушила на нас с Вовой шквал неумолимого позитива Цветкова.

– Ладно. Только чуть-чуть, – выдавила я сквозь зубы, пытаясь хоть немножко соответствовать веселому нраву подругу.

– Что на закуску? – с акцентном старого рыбака вопросил наш мужчина.

– Я не голодна, – выдавила я, но наткнувшись на осуждающий взгляд Любы, тут же добавила:

– Два кусочка Маргариты и морковный пирог.

– А мне три чебурека и грибной супчик, – заказала себе полноценный обед моя дружелюбная сваха.

Через минуту у нашего столика замигал какой-то неотесанный, пятнадцатилетний школяр с повязанным на бедрах накрахмаленным фартучком, по всей видимости, официант, и принял наш заказ, нетерпеливо прописав его в помятом блокноте, больше напоминавшем сложенную вдвое предметную тетрадку.

– Кстати, вы так и не рассказали, чем сами занимаетесь по жизни? – я решила исправить сложившийся образ закоренелой злюки.

– Я музыкант, – играю на гитаре в местной панк-рок группе.

– А на большее мозгов не хватило?

– Ксюша! – больно наступила мне на ногу подруга. – Вова – уважаемый гитарист, между прочим, сам сочиняет песни.

– Песни? И о чем же вы поете?

– Да так… О жизни, о любви.

– Не представляю любовный рок.

– Мы не ограничиваемся одним направлением, мне больше по душе хип-хоп с его четкими битами и свободными темами, чем лишенный консервативности ярый рок, хотя не все в моей группе считают так же.

Из назревающего спора нас вырвал вовремя подошедший официант с большим разносом ароматной пищи. Несмотря на не совсем презентабельный вид здешних официантов, местная еда славилась особым вкусом, очень полюбившимся всем жителям нашего маленького городка.

– А Вы часто здесь бываете? – обратились ко мне жадно поедающие кусок стейка голодные глаза нового знакомого.

– Если каждый каждый день для вас «часто», то да.

– Серьезно? А по вашей шикарной фигуре этого и не скажешь! Думаю, за это стоит выпить?

– Можно, – хором проголосили мы с Любашкой, опрокидывая в себя принесенные бокалы шампанского.

– А оно ничего, – повернулась я к подруге, делая комплимент алкогольному напитку.

– Конечно! Вова плохого не закажет! – сказала она, перенаправляя меня с комплиментами по другому адресу.

– Тогда за знакомство! – вскружила мне голову игристая жидкость.

– Ксюша, аккуратнее, – остановила меня Люба, когда я в пятый раз полезла наполнять бокал. – А то мне скоро пора идти, а я боюсь оставлять тебя в таком состоянии, особенно после недавнего казуса с таблетками.

– Так не было никакого казуса, – протянула я, перебираясь поближе к мужчине. – Правда, Вован? А ты иди, за нас можешь не беспокоиться!

– Вов, за мной уже муж приехал. Довезешь домой эту куклу, – сурово пригрозила моя сваха нашему другу.

– Хорошо, Паше привет передавай! – махнул ей рукой мой кавалер и, дождавшись, когда моя подруга скроется за дверью заведения, нежно обнял меня за талию, но, заработав от меня пощечину, тут же извинился и вдохновенно добавил:

– Может, чего-нибудь покрепче?

– Только если совсем чуть-чуть, – махнула я рукой и крикнула официанту, чтобы тот принес бутылку «Шардоне».

– У Вас очень тонкий парфюм, – наклонился ко мне мой знакомый, когда на столе стояли уже опустевшие фужеры.

– Я сама так пахну, – начала заигрывать я с мужчиной. – А можно понюхать твой? – и не дожидаясь ответа, я прильнула к вороту его черной рубашки, вдохнула едва уловимые цитрусовые нотки и, расстегнув две верхние пуговички, лизнула языком теплую мужскую грудь.

– А ты шалунья, – поддался эмоциям байкер, запуская руку мне под блузку.

– Ммм, – ответил ему мой пьяный стон, как ни странно отрезвляюще воздействующий на Вову.

– Ты, кажется, пьяна. Я отвезу тебя домой. Где ты живешь? – отстранившись от меня, промолвил мой кавалер.

– Я гражданин мира, – облизывая губы, снова приблизилась к шипованному мужчине разгоряченная я.

– Ясно, пошли в машину, – отсекая все мои предложения на продолжение банкета, рявкнул мужчина.

– Машину? Но у тебя же мопед?

– Я вызвал такси, а мотоцикл, – Вова сделал ударение на последнем слове, – я заберу завтра.

Сладкий аромат малинового запаха царил в атмосфере золотистого утра, нежные блики шелковой простыни обвивали тело миллионными ручьями наслаждения, а большая уютная кровать давала возможность наслаждаться ее царственными габаритами… одно слово – рай. Понять невозможно было только одно – мой маленький, привезенный еще Игорем из маминого дома диван никогда не радовал меня возможностью развалиться, а сшитый собственноручно хлопковый комплект белья скорее царапал бока неровностью швов, да и квартира моя упиралась окнами в недостроенную элитную пятиэтажку и просыпаться с солнечными лучами мне последний раз удавалось только с Игорем во время трехнедельного тура в загородный санаторий… И малиновый запах, откуда он? Я уже неделю перебивалась перекусами в соседнем кафе, и из еды в холодильнике у меня были только йогурты, но даже при всем желании они не могли радовать обоняние вкусом летних ноток. Ответов могло было быть только два: либо употребленное мною выше слово «рай» отнюдь не было эпитетом и я действительно попала в созданную Богом небесную сказку, что было крайне маловероятно, либо я не дома. Лихорадочно метаясь по кровати, я стала перебирать события вчерашнего дня. Так, Люба, парк, этот сумасшедший байкер. Потом, кажется, кафе, шампанское и… такси. О, нет…

– Вова! – лихорадочно заорала я имя моего искусителя.

– Уже проснулась? – выглянула из-за двери небритая мужская голова.

– Козел! – влепила я смачную пощечину довольному мужчине.

– Вообще-то я рассчитывал на «спасибо», – поднимая на меня глаза спокойным тоном выдержал Вова.

– Спасибо? Ты идиот! Ты воспользовался мной!

– Если кто-то кем-то и воспользовался, то это ты мной, мало того, что напилась вчера до самого не могу, так еще и обрушилась на меня получасовой тирадой, мол, ты гражданка мира, и дом твой всегда под ногами. Вот и пришлось привезти тебя к себе, а самому целую ночь мучиться бессонницей на холодном полу коридора, кровать-то у меня дома одна, одеяло тоже, вот и пришлось заставить Барбоса (он потеребил за ухо большого лохматого пса) подвинуться и приютить на ночь решившегося спасти бедную женщину хозяина.

– Так что между нами ничего не было? – краснея, переспросила я.

– А ты расстроена? – подмигнул мне бровями бородатый мотоциклист.

– Идиот! – кинула я через плечо, лихорадочно бегая по комнате, пытаясь собрать вещи.

– Не отрицаю. Но идиот, заслуживающий спасибо, не считаешь?

– Нет, – выпрямилась я и, обращаясь к своему собеседнику, добавила: – Вызови мне такси. Да, и еще: исчезни из моей жизни!

– Дело ваше… – расстроился мой друг и плавно поплыл к телефону.

– Придурок! Козел! Эгоист! – обрушился шквалом негодования мой словесный поток на еще не проснувшуюся Любу.

– Кто? – сонным голосом отозвалась трубка. – Вова что ли? Что он сделал? Неужели этот подонок распустил руки?

– Это, слава Богу, нет! Но проснулась я в его квартире!

– Подруга, ты головой думала?

– Знаешь, у меня через двадцать минут начнется рабочий день, а я еще в его дворе ищу с тупоголовым таксистом выход из этого лабиринта! В общем, если меня уволят, спонсировать будете меня напополам со своим Вовчиком!

– Хей, с выраженьицами поаккуратнее! – вмешался третьим лишним таксист.

– Стоп, так у вас что-то было? – игнорируя громкие возгласы водителя, спросил у меня телефон.

– Было или не было, что за философия?

– Не смешно.

– Мне тоже! Да, и еще, больше никогда, слышишь меня? НИКОГДА! Не смей меня ни с кем знакомить! – на этом гневном моменте я рьяно сбросила вызов и уткнулась в наручные часы, отсчитывая минуты до рабочего времени, минуты, от которых зависело, буду ли я в дальнейшем занимать свою должность и, как следствие, материальное благосостояние.

Как бы то ни было комично, но на работу я прибыла ровно к назначенному времени, а вот самой директрисы. игравшей еще и роль ключницы и открывающей по утрам наш храм свадебной моды, еще не было, так что могла бы и не торопиться – опоздание вряд ли было бы замеченным. Усевшись на ступеньку возле ржавой входной двери, я принялась за осмысление происходящих со мной событий. Признаться честно, моя жизнь превратилась в хождение по стандартной схеме, коей суетливые родители обычно запугивают своих детей, чтобы те, мол, учились и не получилось, как сейчас у меня: «Дом. Работа. Работа. Дом». Но как бы ужасающе это ни звучало, меня мое пребывание на двух скромных клочках разнообразия жизни абсолютно устраивало и выбивающие из обыденной колеи утренние события превращали жизнь (в моем понимании этого слова) в непонятный блокбастер, который мне был не по плечу.

Далеко впереди замигал значок-сигнальник ядовито-лимонный плащ Анны Ивановны. Что же на этом, уважаемый друг, наша беседа заканчивается, я иду работать, а ты отправляешься в сумку ожидать меня и время рабочего перерыва, которое я официально назначаю тебе временем нашей встречи. Хорошего нам дня!

Привет! Надеюсь, ты замечательно провел время моего отсутствия! Надеюсь, что так его провел хотя бы ты, потому что моя участь больше напоминала кадры из сумасшедшего дома, нежели человеческий рабочий день. Как ни странно, высшие силы стали достаточно часто одаривать нас ставшими уже нередкими гостями – клиентами. Конечно, ты можешь искренне удивиться моему недоумению и напомнить мне, что я все-таки работник магазина, но, в свою очередь, напомню тебе, что свадьба – день исключительный, многие люди из-за распространения пафосного подтекста этого мероприятия предпочитают ограничиться семейным ужином и обетом верности друг другу, ставя в абсолютный игнор песни, пляски, а нередко даже и штамп в паспорте. А если при сием умозаключении не отбрасывать и тот факт, что я жительница отнюдь не густо населенного провинциального городка, то можно сделать справедливый вывод, что свадьбы в Новокузнецке – дело нечастое и продажа даже десяти свадебных платьев за весь летний сезон для нашего магазинчика уже является большой честью. Отсутствие свадеб логично осложняется таким последствием, как отсутствие невест, поэтому, увидев на пороге мигающего гостя, весь обслуживающий персонал салона тут же наполняется несусветной радостью. Так, собственно говоря, должно было произойти и в этот раз, да и по сути произошло, пока показавшаяся на горизонте невеста не приблизилась ко мне на расстояние добрых пяти метров и я не разглядела в ней свою бывшую одноклассницу.

– Ксюшка! – накинулась на меня взбаламошенная рыжеволосая бестия с абсолютно не вяжущимся к образу голливудской топ-дивы, которую из себя активно строила девушка, именем.

– Галя! – попыталась изобразить хоть какой-то оттенок радости я, но, признаться, в этот раз у меня это не совсем получилось, точнее говоря, совсем не получилось.

– Как же ты изменилась! – начала нарезать вокруг меня круги ботоксная стерва с накачанными губами, по-видимому, подарком новоиспеченного мужа.

– Ты снова к нам? И в какой же раз? – максимально вежливо прыснула я ядовитым словцом.

– В четвертый! Но на этот раз уверена, что не прогадала, – как ни странно, с этой фразой милая Галина входит к нам в салон уже не первый раз, но каждый раз ее визит не оказывается последним.

– А что с Михаилом? Неужели расстались?

– С Михаилом, – передразнила меня миледи. – Да козел этот Мишка! Уехал отдыхать на месяц в Турцию, меня брать отказался, сослался на то, что это поездка для него не отдых, а возможность заключить новые контракты, он же у меня турагент, если помнишь, и не вернулся. Прислал смс-ку, что влюбился без памяти в экзотическую конфетку и бросил меня после целого года совместной жизни!

– Вот урод! – поддакнула я девушке. – И кто же твоя новая жертва?

– Вася. Он бизнесмен.

На этой фразе я нервно улыбнулась из-за возникшего ассоциативного ряда с моим ленивым четверолапым питомцем.

– Постой, а это не тот, который первый? – поинтересовалась я.

– Второй, – поправила меня бывшая одноклассница. – Ой, Ксюшка, город-то маленький, выбор тоже, так что вспомнилась молодость, разожгли заново костер пылающей страсти и снова в бой. А ты-то с кем? Небось, все ждешь возвращения своего Игоря?

– Вовсе нет! – соврала я ботоксной красавице. – Я, между прочим, с парнем живу, и у нас все очень даже серьезно.

– Правда? Ой, как я за тебя рада! А как его зовут?

– Э-э-э… Вова.

– Имя-то какое статусное, авось, частный предприниматель какой-нибудь?

– Нет, байкер. Между прочим, с собственным красным мотоциклом, – продолжала я лжеисторию, украшая ее всплывавшими в голове подробностями, выхваченными из рассказа моего нового друга о его железном коне.

– Воронцов что ли? – развела руками Галя. – Так я же его знаю! Он же у нас с Васькой свидетелем на свадьбе будет! Вот козлина-то, а ведь молчал же, что такую красотку подцепил!

– Да, нет, ты, наверное, не о том подумала, – промямлила я, проклиная себя за то, что приплела сюда этого железного человека, вместо того чтобы выдумать кого-нибудь попроще.

– Да ты что! Он же у нас в городе один такой! Бородатый?

– Бородатый…

– Так, а знаешь что, это непременно нужно отметить! Приглашаю вас с Вовчиком завтра к нам на ужин, у нас как раз новоселье. И отказы не принимаются!

– Да ты что, неудобно же…

– Неудобно в коньках спать! – процитировала подростковый сериал «Молодежка» вечно молодящаяся Галина.

– Ага, – не зная, куда спрятать глаза, с неохотой согласилась я. – Так, а платье – то тебе какое надо?

– Какое платье? А-а-а, ты про это. Знаешь, хочу чего-нибудь неординарненького! Не белое! Какое-нибудь голубое или розовое, – заиграла глазами львица и, поднеся руки к перекачанным буферам, тут же добавила: – И чтобы все достоинства подчеркивало.

Какая нечистая силы дернула меня заикнуться про этого Вову? И самое главное – как я его приведу на новоселье к этой разукрашенной кукле? А может, забить, а? Нет, ну, не приходить просто и все? Ну а что, скажу, что заболели… Хотя нет, если Вова – свидетель, то на семейном торжестве будет непременно, и при первом же вопросе про меня вскроется вся сущность моего непродуманного вранья… Ну, уж нет! Не хватало этой кикиморе узнать, что я без мужика до сих пор! У нее вон как глаза позеленели, когда она про байкера услышала! Решено, иду с Вовой! Пусть там подавится, нечисть болотная!

– Добрый вечер, – муркнула я в телефонную трубку с набранным номером лучшей подруги.

– Ксюша? – отозвался басистый голос.

– Ой, я, кажется, ошиблась номером? – испуганно пробормотала я.

– Нет, нет, что ты! Это же Паша, ты чего не узнала? – опешил от удивления Любин муж.

– Ой, привет! Рада слышать! Как поживаете? – с неподдельным интересом поинтересовалась я.

– Да как поживаем? Вон, сижу с лохматым чудиком, в зоопарк играем.

– А маманя ваша где, небось, на кухне с ужином колдует? – пустила слюну я.

– Ой, да вы сейчас те еще колдуньи, от вас дождешься! Она в салоне, на сеансе обертывания, или чего там, в общем, что-то с медом связано.

– В салоне? – в моих глазах пробежал тихий ужас, мне уже завтра нужно было играть романтическую пару с Вовой, а единственный доступный человек, имеющий с ним связь был вне зоны моей досягаемости. Интересно, сколько по времени длится эта процедура?

– Ага, кстати, могла бы с ней сходить, чего дома-то киснешь?

– Да, нет, я уж как-нибудь обойдусь. А до какого часа вся эта канитель, не подскажешь?

– Да до утра, там какая-то программа интенсивного омоложения, ну, ты-то в этом лучше понимаешь.

– Ага, – пробормотала я, хотя, признаться, в салонах не понимала ни-че-го, и даже более того, вовсе в них не заглядывала, даже стригусь и то дома сама. Угораздило же подругу бороться с надвигающейся старостью именно сейчас.

– А как салон-то называется? – решилась на крайние меры я.

– Да так и называется Медовый чего-то там.

– Ясно, – кинула я и поблагодарила Господа, что живу в таком городе, где все друг друга знают, и даже по незамысловатой характеристике «Медовый чего-то там» можно было спокойно отыскать место.

Выхожу на дорогу, выглядываю среди потока машин маленькое желтое такси, ловким движением руки останавливаю и долгих десять минут пытаюсь на пальцах объяснить водителю, что мне нужно в закадычное медовое местечко, из-за чего выгляжу в его глазах абсолютной блондинкой, но осуждающий взгляд юного очкастого студента, крутящего баранку, меня сейчас волновал в самую последнюю очередь. Я вновь ввязалась в очередной блокбастер, причем на этот раз мне досталась роль шпиона, разыскивающего еще утром не нужного байкера, а сейчас свой единственный шанс умыть школьную соперницу.

Салон, кстати, находился всего в пятнадцатиминутной езде от моей работы и представлял собой скромненькое подвальное помещение с красиво оформленным входом и огромной кипой информационных табличек, начинающихся аж за сто метров и всячески продвигающих различные формы омоложения.

– Добрый день. Вы по записи? – со входа встретил меня приятный голос администратора.

– Нет, просто у вас сейчас омолаживается моя подруга, а мне срочно нужно ее увидеть.

– Я боюсь Вас огорчить, но процедуру нельзя прерывать, хотя, если у вас, конечно, очень срочное дело, я могу попросить мастера сделать небольшой перерыв. Как имя клиентки?

– Цветкова Людмила.

– Хорошо, я ей сообщу, – с этими словами девушка скрылась в процедурном кабинете, оставив меня наедине со всеми этими кричащими яркими слоганами вывесками, рекламными афишами и билбордами, но через пять минут тут же выскочила обратно. – Мастер сможет прервать процедуру только через час. Будете ждать?

– Да, – выдохнула я, не зная, радоваться этому или огорчаться.

– Можете пока почитать журнальчики, – улыбнулась администратор, указывая на стопку рекламных буклетов, разбавленных парочкой глянцевых изданий. – Или же я включу Вам музыку?

– Будьте так добры, – расплылась я в мягком кресле.

Я настоящий, а ты не такая.

Ты не моя, а чья-то другая.

Этот ветер нас хотел обмануть.

Уже поздно. Нам не повернуть.

И даже если вечер. И мы с тобой как раньше.

Но только все не так и слишком много фальши.

И все вокруг пустое – обиды, фразы, смех.

Но я – то настоящий, а ты одна из тех.

Смотрела на меня, а видела лишь блики.

Но где тогда текут нашего счастья реки?

Быть может, все придумали и просто заигрались.

Но где же вдохновения с тобою набирались?

Лились на меня интересные мотивы какой-то неизвестной мне хип-хоп группы.

– А кто это поет? – уточнила я у администратора.

– Что? А, это! Местная группа – «Короли вселенной».

Ну, и название, интересно было бы на них посмотреть. Но отогнав поток накативших мыслей, снова растворилась в мелодии.

Два дубля. И где найти сейчас ответ?

А может, зря ищу, и его просто нет?

Быть может, ты игривая киноактриса?

Но сценарий у любви нашей не дописан.

Где взяли эти роли, зачем создали театр?

Но только ты-то в сердце, и я тебя не прятал.

Но как же все прошло, все не могло забыться.

Быть может, нам с тобою надо измениться?

А может, правда? И ты играла чьи-то роли?

И не ожоги от любви, а от тебя мозоли.

Просто испытываю я, только непонятно:

Сейчас идти вперед или с тобой обратно?!

Два дубля. И где найти сейчас ответ?

А может, зря ищу, и его просто нет?

Быть может, ты игривая киноактриса?

Но сценарий у любви нашей не дописан.

Романтическая история о любви, ставшей до смешного наигранной – наверное, через многое пришлось пройти, много претерпеть горестей от этого возвышенного чувства, чтобы дойти до столь аллегоричных мыслей…Очень сдержанные, но правдиво сшитые тонкими стежками рукодельницы-рифмы строчки задели меня за что-то живое, вызвав теплую дрожь… Кстати, Вова же тоже музыкант. Интересно, а о чем пишет он?

– Ксюша, что-то случилось? – послышался звонкий голос Цветковой.

– Любочка, рада видеть! Извини, что беспокою, но не могла бы ты черкануть мне номер телефона Вовы? – сразу перешла к делу я, дабы не томить молодящуюся леди.

– Вовы? Ну, уж нет! Ни за что! После того, что я от тебя выслушала в такси, я зареклась! Слышишь меня? Зареклась никогда больше не лезть в твои отношения с мужчинами! Хочешь все делать сама? Пожалуйста! Сиди бобыль бобылем! – разошлась в гневной тираде подруга, активно жестикулируя и из-за чего обливая все близлежащее пространство стекающими с лица струйками жидкого меда.

– Да, успокойся ты! Я… – не зная, что бы соврать подруге, я выдержала паузу, но, вспомнив недавно просмотренный фильм «Новогодняя жена», тут же добавила: – Я браслет у него оставила. Золотой.

– А, ну если золото, тогда ладно, – пробормотала растерянная посетительница медовой процедуры и, взяв у администратора бумажку, вывела на ней спасительные цифры.

– Спасибо, – поцеловала я в сладкий носик свою подругу.

– Стой! – остановила меня уже на выходе Люба. – Так ты же не носила никогда золотых браслетов!

– Так я это… ну… мамин надела, – попыталась выкрутиться я.

– А, этот что ли? Ну, кругленький такой, с цирконами? – вдруг приплела какое-то неизвестное мне украшение медовая леди.

– Ага, – не понимая, о чем идет речь, поддакнула я.

Несмотря на в целом весеннюю погоду, ветерок все же заставлял поеживаться, и если бы в любой другой день морозящие струи воздуха вызвали бы у меня лишь гневные причитания, то сейчас дискомфорта я не испытывала, а наоборот, распустила гневный хвост, дав волю непослушным кудряшкам. Уже воображая лицо школьной завистницы, никак не ожидавшей увидеть счастливую улыбку моей личной жизни, не желая терять время, я отыскала лавочку и, достав телефон, вбила в него номер разбудившего меня с утра мужчины, тут же сделав дозвон.

– Алло, – скупо поприветствовал меня приятный тембр.

– Ааа… Вова, здравствуйте… Это Ксюша, мы с Вами проснулись сегодня вместе, – выпалила сущий бред я и тут же стукнула себя за это по башке.

– Добрый вечер, рад слышать, но не Вы ли еще с утра просили навсегда вычеркнуть Вас из памяти? – вопросил рокер.

– А я и не отказываюсь от своих слов, – разгневалась я его тоном. – Просто я у вас браслет забыла. Не находили? – испугавшись в лоб спрашивать про Галю, зачем-то приплела украшение я.

– Браслет? Да нет, вроде.

– Мне просто он срочно нужен. Сегодня. Ночью.

– Ну, хорошо, можете подъехать посмотреть, но Вы уверены, что забыли его именно у меня?

– Прекрасно. Я подъезжаю, – очень конкретно выразилась я.

– Только я сейчас не дома, но через час у нас с друзьями кончится аренда зала, и мы – переедем репетировать ко мне, можете забежать в это время.

– Договорились.

Признаться, сущая всеразносящая напористость, кою я проявила в этом коротком диалоге, пугала даже меня саму, но обстоятельства складывались таким образом, что наглость была единственным верным шагом к спасению.

– Привет, – как можно милее улыбнулась я байкеру.

– Boy, воу, – отодвинул Вову какой-то зеленоглазый парень, лет на пять меня младше. – Вова, а чего ты не предупредил, что у нас ожидается визит прекрасной дамы?

– Она ненадолго, – обрезал его восклицания мой мужчина-спаситель.

– Понял. Все, исчезаю, – абсолютно не понял его друг.

– Проходи, – впустил меня в дом музыкант.

Зайдя в квартиру, я сразу же почувствовала на себе испепеляющие взгляды соратников по группе моего вчерашнего знакомого и, понимая всю неловкость ситуации, принялась наиграно шерудить руками по полу, делая вид, что пытаюсь отыскать любимый предмет, осознавая, что предложение по поводу Гали будет крайне неуместным.

– Вам помочь? – кинулся мне на помощь тот самый товарищ байкера, судя по звенящему в его руках музыкальном инструменту – гитарист.

– Да, – улыбнулась я музыканту и кинула вопросительный взгляд на Вову, как бы настаивая и на его помощи, но вместо незатейливого предложения поискать вместе на меня обрушилась следующая фраза:

– Слушай, а ты вообще уверена, что он на тебе был?

Вот это поворот! Да уж, видимо, с местью силиконовой леди придется попотеть! Но окинув взглядом комнату и всех присутствующих, я тут же изменила свою точку зрения. Потому что все не мое. Я десять лет хранила верность одному возлюбленному вовсе не для того, чтобы сейчас, изображая наивную семиклассницу, бегать за железным чучелом. Мне не нужен геморрой. А ведь, правда, что я теряю? Упаду в глазах бывшей одноклассницы? А мне вообще важно ее мнение? Нет. Да и падением это вовсе являться не будет. Это будет правдой. Пусть суровой. Но зато реальной.

– А знаешь, – обратилась я к Вове, смотря куда-то в стенку, – а я его не у тебя забыла, прощай.

С этими словами я вылетела из квартиры моего уже бывшего друга, как пробка из бутылки вчерашнего шампанского – шампанского, из-за которого все и началось…

Подходя к дому и уже мысленно растекаясь в теплом вязаном пледе, я вдруг наткнулась на дворовую шайку подростков. Именно шайку, потому что просто компанией их назвать было нельзя, а обозначить лихим сленговым словцом из их же лексикона самое то. Возле подъезда сидели две коротко стриженные девчонки, соседский Димка, с его синими прядями волос и рисованной маркером татуировкой, изображающей дракона, раскинувшего свои крылья от плеча до лопаток маленького детского тела, и очаровательного Сережу – многократного победителя Олимпиад по физике – ученика Любы и гордость всего района. Конечно, ничего не мешало мне просто продолжать своего движения домой, но я решила остановиться. Мне всегда доставляло удовольствие наблюдать за подрастающим поколением подростков. Из их динамиков лилось ритмичное «Есть музыка, она, вроде как, уникальна В этом и кайф; даже не намекай на Создание рамок условий жанра», а диалог вертелся вокруг их кумира – автора звучащих в их плеере строчек и человека, благодаря увлечению татуировками которого на Димкину спину и взлетело рисованное существо – рэпера Жару. Как я поняла, он, по их мнению, был одним из самых выдающихся хип-хоп исполнителей страны. Они с таким восторгом обсуждал его творчество, биографию, совместную работу с Чаян Фамали (последняя особенно привлекала внимание ребят).

Я была поражена тому, с какой фанатской любовью они перебрасывались друг с другом заученными цитатами из его композиций, как трепетно держали в руках большие кепки (как я поняла, этот предмет гардероба Жара вводил в какой-то культ). Интересно, это модернизация поколения или современное воспитание? А они ведь всего на пять лет старше нашего с Игорем, так и не увидевшего свет очаровательного мальчика. А каким бы вырос он?

Увиденное очень растрогало меня… Игорь обладал особым музыкальным слухом, хотя и никогда не использовал своего таланта. Так что вполне может быть, что и наш бы с ним мальчик тоже как-нибудь связал себя с музыкальным творчеством. Возможно, так же бы, как мои юные соседи, слушал бы Жару, Нела, Смоки Мо или кого там еще обожествляет молодое поколение?

В общем, могу сказать смело, это был очередной день в моей жизни, который просто ошибся адресом. Не для меня все это, не для меня… Очень устала, даже карандаш в руках держать не могу, глаза просто слипаются. Спасибо за очередной день с тобой. Сладких снов!

Привет! Пишу тебе злая и невыспавшаяся. Разбудили меня на двадцать минут раньше будильника. Причем мой сон прервал писклявый звонок телефона, который длился не более двадцати секунд, видимо, звонивший, уже набрав номер, решил все-таки взглянуть на время и, поняв, что в столь раннее утро разговоры мало кому доставляют удовольствие, сразу же сбросил. Узнать, кто был тем самым утренним сорванцом, мне так и не удалось – номер, разбудивший меня, я видела впервые. Поначалу сразу же загорелось желание позвонить, высказать этому мелкому хулиганчику все, что я о нем думаю, но, немного одумавшись, я решила не лезть в самое пекло – в конце концов, надо будет – сам перезвонит, ну, или сама, смотря кто там на на конце трубки. На работе сегодня просидела целый день без толку – клиентов не было вообще, даже ветер и тот не залетал в окна с бешеным свистом, с коим наведывался к нам три предыдущие дня. Зато мне удалось уговорить хозяйку отпустить меня сегодня на три часика пораньше обычного – все равно залы пустуют, люди не ожидаются. Когда я уже стояла на железном крыльце, телефон вновь завибрировал, издавая непонятные высокие звуки, тем самым символизируя звонок. Посмотрев на экран, я увидела тот же номер, который стал причиной моей утренней депрессии.

– Алло, – быстро произнесла я трубке в ожидании ответа, разрешающего для меня загадку дня.

– Привет! – радостно и звонко, словно ведущий цирковой программы, выкрикнул мужской голос.

– Ага. А кто это?

– Как, ты не узнала? Ну, ладно, представлюсь самостоятельно. Дима. Мы вчера виделись в квартире у Вовы.

– Гитарист? Чем обязана?

– Ксюша, прошу Вас смените гнев на милость!

– С чего ради? Я вообще не понимаю смысл Вашего звонка.

– Может, я слишком наглый, слишком настырный и упорный, но и Вы слишком красивая. Прошу, подарите мне одно свидание?

– Что? Дмитрий, Вы в своем уме?

– Разве я прошу о многом?

– Откуда у Вас мой номер? – уже крайне взволновавшись, нервно вопросила я.

– Это имеет значение? – последовал немногозначный ответ.

– Вообще-то да! А в друг Вы маньяк или того хуже – вор в законе, и мне стоит Вас опасаться?

– Меня? Ну, что за глупости, я обычный парниша, далекий от криминала, убийств и прочей уголовщины. Я же музыкант – натура творческая, мои пальцы созданы, чтобы ласкать изящный силуэт хрупкой гитары и окутывать точечными прикосновениями ее вытянутые струны. Сами подумайте, как в такой ранимой душе может поселиться кровожадное зло?

– А вы мастер острых слов, но все же я не услышала ответа на свой вопрос, – не отступалась я.

– Я попросил его у Вовы, но он очень противился и упирался, тогда я отступил, но, оказавшись с мобильным друга наедине, я-таки заимствовал сии скромные цифры.

– Что за детский сад…

– Ну, что Вы, Ксюша, я просто влюбленный идиот, прошу Вас, излечите меня от сумасшествия?

– Хорошо, можете заехать за мной на работу?

– Уже мчусь, скажите только куда?

– «Сладкий бал» – салон свадебной моды, – с эти словами я сбросила звонок и уселась на грязные ступеньки.

Дима примчался всего за десять минут… Приятным сюрпризом стало для меня его транспортное средство – к моему счастью, гитарист, в отличие от своего железного друга, предпочитал для езды не байк, а яркую спортивную двухведерную машину среднего класса, активно выделяющуюся за счет режущего глаза зеленого цвета.

– Рад Вас видеть, – вышел из машины вкуснопахнущий молодой человек в светлом джинсовом костюме и протянул мне хорошенький букет свежих ромашек.

– Что за сентиментальность?! – вопросительным взглядом окинула я гитариста, принимая цветы.

– Прошу, – обнажая шикарную улыбку, юноша открыл мне дверь.

Ехали мы не спеша, но абсолютно молчаливо. В машине было уютно: пахло строгим мужским парфюмом и играл какой-то незамысловатый хип-хоп, причем мне казалось, что я где-то его слышала, даже несмотря на то что в моем плеере никогда не присутствовал этот жанр.

– Хорошая музыка, – похвалила я играющие треки.

– Спасибо, – засиял самодовольный Дмитрий.

На самом деле мне показалось странным, что человека так радует, когда хвалят его вкус на песни, но я промолчала.

Через пару минут мы остановились у входа в пустующий парк на окраине города. Я напуганно вжалась в кресло, нервно проклиная себя за неосторожность садиться в машину к незнакомцу. Вот что теперь делать? Я абсолютно одна наедине с маньяком, привезшим меня в какую-то непонятую глушь. Сердце выстукивает ритмы взывающей к помощи серенады, губы уже приняли боевую позицию и в любой момент были готовы разорваться в испепеляющем крике.

– Ну, что, пойдем? – улыбнулся мне кавалер.

– Куда? – прошептала я.

– Как куда? Одинокий парк, весна, солнечная погода и корзинка кексов в багажнике. Разве все это не идеальная составляющая для пикника?

– Тьфу ты, вот умею же я себя накручивать!

– Вы такая грациозная, – сделал мне комплимент мой импозантный спутник.

– Не нарывайтесь на ответный комплимент, Дмитрий.

– Что? Ксюшенька, как я могу? Я же искренен, мои слова всегда льются от чистого сердца, Вы можете не сомневаться в них!

– Надеюсь!

– Кстати, Вы не считаете, что раз уж мы оказались вдвоем в этом укромном уголке, между нами волей-неволей разлился некий ручеек доверия, поэтому я предлагаю отлучить себя от непонятной мне, да и надеюсь и Вам, глупой традиции господства излишне величавого отношения.

– На что Вы намекаете?

– Может, перейдем на «ты»?

– Можно. Дим, а у тебя есть определенный план местности с отмеченным на ней галочкой или крестиком места, где по феншую наиболее удачно разбивать пикник или же можем сесть прямо здесь?

– Решать тебе, – предоставил мне выбор джентльмен. Кстати, надо бы уже отметить его галантность, а то мальчик старается целый вечер, а я носом верчу:

– Очень по-джентльменски.

– Стараюсь, ведь такая девушка, как ты, заслуживает самого лучшего.

– Какая такая? – мне так долго не говорили таких прекрасных слов, что я просто не могла не напроситься на очередной комплимент.

– Чуткая, искренняя, настоящая, – показал свое владение рядом эпитетов музыкант.

– Так разве я настоящая?

– Конечно, а ты в этом сомневаешься?

– Если честно, то да. Настоящая никогда бы не позволила себе сидеть в парке с человеком, которого знает не более суток.

– Ты знаешь моих друзей. – Нет.

– Но как же Вова?

– Мы с ним знакомы всего сутки. Постой, а он тебе обо мне что-нибудь рассказывал? – обеспокоилась я возможным знанием Дмитрием о нашей случайной постельной сцене.

– Он отказался от комментариев, я даже подумал, что вы в ссоре.

– Почти так и есть. Просто я очень вспыльчивая, а он рассудительный – нам было тяжело сойтись во взглядах.

– А вот рассудительности как раз-таки в нем мало. Он бомба! Вихрь! Ураган!

– Может, я просто не успела его узнать?

– Наверно, но у тебя есть возможность узнать меня.

– И я очень рада.

– Серьезно? Ты не голодна? А то даже не прикасаешься к кексам.

– А ты сам их пек?

– Я похож на самца, способного примерить фартук?

– А мне откуда знать.

– Включи воображение.

– Не умею.

– Да, ладно тебе, это же просто! Вот смотри, – Дмитрий приблизился ко мне и, прикоснувшись к моему подбородку, аккуратно поднял его вверх. – На что похоже это облако?

– Ну, я не знаю, может быть, на снег?

– Не спрашивай. Это же твое виденье, твое воображение. Вот ты видишь снег, а я Пегаса.

– Кого?

– Ну, как, посмотри же сама – вон изогнутый рог, вон копыта, а то, что справа, это бархатистая грива.

– Ахах, – залилась я пронзительным смехом. – А ведь и правда! А смотри, вот рядом с ним тюлень! А чуть поодаль – белочка! Вон она, смотри, даже орешек в лапках держит! Видишь?

– Конечно! А видишь рядом с ней большое мохнатое пятно? Это медведь, он собирается скушать нашу рыжую красавицу!

– Неправда! Ее спасут! А вон тот великан и спасет!

– Кто? Великан! Ксюшечка, а ты говорила у тебя нет фантазии!

– Ты не видишь великана?! Да он же прямо над тобой! Осторожней, может, он охотится за нами?!

– Не волнуйся, я тебя спасу!

– Обещаешь?

– Ну, конечно! Ты в надежных руках! – с этими словами он погладил свой бицепс.

– Физическая сила не всегда бывает главной составляющей, – произнесла я, вспоминая щуплого Игоря.

– Боже мой, девочка моя, да мы же одинаково мыслим! Знаешь, я всю жизнь считал так же! Именно поэтому все детство провел в художественной школе, а всю юность в музыкальной.

– Правда? Дима, это же так мило!

– Мило? Да это ужасно! Столько сил, столько времени!

– Говорят, труд исправляет все наши недостатки.

– А у меня их много?

– Я пока тебя не знаю, может быть, поэтому мне и не виден ни один.

– Да? Так получается – я идеальный?

– Еще чего! Ты обычный, спустись на землю!

– Как же я могу на нее спуститься, когда наш великан уже давно уплыл, а медведь все еще приближается к белочке! Мне нужно срочно спасать красавицу русского леса! Так что даже не пытайся меня удерживать на земле!

– Ахах, – я не прекращала смеяться. – Но разве ты сможешь оставить меня здесь одну?

– Ни в коем разе! А знаешь, мы пойдем к белочке вместе!

– А тебе не кажется, что небо слишком воздушное, чтобы выдержать нас двоих?

– Ну, ты же спишь на подушке, она ведь тоже на первый взгляд легкая, а если взглянуть в состав, то и вовсе можно увидеть, что она состоит из сотен маленьких перышек. Но ты ведь спишь на ней, и она тебя выдерживает.

– Но разве небо похоже на подушку?

– Конечно! А разве не поэтому оно усыпляет на себе сотни человеческих душ?

– А ты веришь в ангелов? – вдруг вырвался у меня неожиданный вопрос.

– Конечно! И один из них даже сидит напротив меня!

– Но разве я похожа на ангела?

– Нет. Ты в миллион раз чудеснее.

– Дмитрий, некультурно говорить такие комплименты даме, которую знаешь, по сути, всего час.

– Знаешь, некоторым я бы этого не сказал и даже после сорока лет знакомства!

– Ты столько не жил.

– А порой это и не нужно, чтобы найти ту самую, ту настоящую.

– Перестань, а то у меня голова закружится от комплиментов.

– Разве это плохо? Ведь разве движение не самая главная цель в нашей жизни?

– Движение головы по кругу?

– Нет. Просто когда у девушки кружится от мужчины голова – это шаг их сердец навстречу друг другу, а это уже движение.

– Ты несешь ерунду.

– Я слишком молод, чтобы философствовать.

– А я слишком стара, чтобы верить в сказки.

– Правда? А кто только что поливал меня историей о приключениях воздушного леса?

– Это начал ты.

– Я всего лишь увидел Пегаса.

– А может, я, правда, настоящая? Знаешь, а мне ведь никто до тебя этого не говорил.

– Люди очень робки на слова, но я уверен, многие нарицали тебя этим качеством мысленно.

– Ты так думаешь?

– Я уверен!

– Но ты не знаешь меня!

– Зато я успел узнать ту белочку, и, знаешь, она мне очень понравилась.

– Мне тоже… тот Пегас.

– То есть он может рассчитывать на обед с ней где-нибудь в сказочном лесу?

– Может. Завтра в два в кафе возле центрального парка.

– Кстати, уже начинает темнеть. Я отвезу тебя домой?

– Но я еще не успела по нему соскучиться.

– Я тоже, но я не хочу быть слишком напористым, боюсь спугнуть милое создание.

– Оно тебя не боится, а наоборот, хочет побыть с тобой еще.

– Уверена? Я не хочу, чтобы в твоих мыслях возникали причудливые сравнения меня с ужасным маньяком, коим ты нарекла меня сегодня по телефону.

– Уверена. Давай прогуляемся? Только молча. Я устала за день, я хочу раствориться в темноте.

– Возьми мой пиджак, невидимка.

– Почему невидимка?

– Но ведь только им до этого удавалось растворяться в пространстве?

– Вообще-то это прерогатива ведьм и колдунов.

– На ведьму ты уж точно не похожа!

Еще полчаса мы провели, кутаясь в легкий шлейф затемненного поздним временем парка. И знаешь, мне уже давно не было так хорошо. Последний раз я испытывала подобное, только когда Игорь был рядом. Мы тогда каждый вечер выходили гулять – он считал для меня звезды и собирал ромашки, кстати, очень похожие на те, что держу сейчас в руках.

Утро доброе! Прости, что разбудила так рано, надеюсь, ты на меня не злишься. Кстати, чувствуешь пряный аромат свежей зелени и аппетитно проваренного куриного филе? Не поверишь, этот день я начала с готовки! Столько лет я спокойно обходилась купленными в магазинчике добрыми полуфабрикатами и разогретой сырной пиццей из ресторанчика возле парка, но сегодня решила, что хватит. В конце концов я женщина или заевшийся холостяк, чтобы кушать на бегу? О, а курочка уже поджарилась, можно приступать к сытному завтраку. Так, ну-ка.

Ой… Кажется, многолетнее отсутствие опыта все-таки повлияло на качество моего кулинарного дара. Ай, ладно! Васька, иди сюда, мама принесла вкусняшку! Не хочешь? Ну, как так-то?! Эх, ладно, вся надежда на салатик, уж его-то, я надеюсь, не испортила… М-м-м, а кстати, очень вкусно. Только немного пересолила, но ничего, пропорции – это самое нестрашное дело в нашей жизни, с ними всегда можно поработать. В следующий раз просто меньше положу соли, и будет, ну, просто пальчики оближешь! Ох, время-то сколько! Надо быстрее собираться на работу, а то, боюсь, Анна Ивановна не поймет моего внезапно проснувшегося желания к здоровым утренним трапезам. Кстати, где мое синенькое платье? А то сегодня же ожидается встреча с Димой – надо выглядеть попрезентабельней. Закончу свою запись смайликом, знаешь, впервые мне так сильно захотелось улыбнуться. До встречи вечером.:-)

Признаться, мой день в роли продавца прошел ужасно скучно и утомительно – опять ни одного клиента за день. Странно, весна же все-таки – самое время закреплять свою любовь незамысловатым штампом верности. Дообеденное время пролетело крайне быстро. Перед выходом зашла в туалет поправить прическу и пару раз пройти по щечкам освежающей розовой помадой, кстати, специально купленной по дороге на работу, потому что в последние десять лет мои шкафы и полки напрочь забыли о существовании такого жителя жизни современной девушки, как косметика. Выходя из дамской комнаты, получила незатейливый комплимент от директора нашего салона, чем, между прочим, была очень обрадована. Далее самый торжественный момент дня – встреча с Димой.

Нежная, светло-зеленая вывеска пиццерии зазывает гостей, обещая угостить их самыми вкусными в городе. Приветливые официанты неторопливо расхаживают взад и вперед, а посетители, громко чавкая, наслаждаются вкусом Итальянского деликатеса. Дима сидит за самым угловым столиком, склонившись над какой-то папкой бумаги и нервно шерудит по ней пишущей ручкой, то делая незначительные пометки, то подчеркивая какую-то информацию.

– Привет. Не отвлекаю? – ворвалась я в личное пространство писателя.

– Ксюша! Очень рад тебя видеть! Какая же ты красивая! – с этими словами мне в руки полетел шикарный букет оранжевых роз.

– Как вкусно пахнут, – улыбнулась я, касаясь носом подаренного букета.

– Тебе, правда, нравится? Я очень рад. Как твои дела? Как на работе?

– Отлично! А ты что-то писал, когда я вошла?

– Я? Да не обращай внимание. У нашей группы завтра концерт, надо доделать кое-какие песни, вот сидел работал над рифмой.

– Ты сам пишешь?

– Да ерунда! Так, детский сад! Кстати, ты придешь на концерт?

– Конечно! Ну, в смысле, если пригласишь, то, конечно, приду. А можно посмотреть стихи?

– Тогда приглашаю, – засиял Дима, подавая мне кожаную папку.

И снова утро и твой облик в голове.

И снова здравствуй, мы как будто бы во сне.

И может, это неправда и нам нужно проснуться,

Но любовь, как стихи, знай, они не помнутся.

Кто же с нами играет, для кого эти роли?

Только кто-то поставил нам смешные пароли.

Кто позвал это утро, кто заставил метнуться?

И я верю, что скоро твои глаза рассмеются.

Только кто друг для друга и что, кроме испуга,

Мы с тобой испытали и на что променяли?

Это ссора, не дружба. И кому это нужно?

Кто за это в ответе? Ты не веришь примете.

Только бы кто-то знал, что когда-то сказал.

И я хотел, но не верил, что все будет, как раньше.

Ты забыла, и я не подумал, что дальше.

Кто тогда нами правил, что за змей-искуситель?

Кто тогда за рулем был, любви нашей водитель?

Кто вообще все придумал, кто забыл все рассветы?

Только все не прошло, раз мы ищем ответы.

Просто знай, что больше не найти нам ни слова.

Может, просто забыть, что же в этом такого?

Только кто друг для друга и что, кроме испуга,

Мы с тобой испытали и на что променяли?

Это ссора, не дружба. И кому это нужно?

Кто за это в ответе, ты не веришь примете.

Только бы кто-то знал, что когда-то сказал.

– Знакомый мотив. А я уже могла вас где-то слышать?

– Ну, мы ратируемся на местном радио.

– Знаешь, я недавно ждала подругу из салона, и администратор включила мне какую-то песню. У вас, кстати, очень похожая манера исполнения.

– Да? Ну, это не исключено, все-таки индивидуальный стиль вырабатывается годами, поэтому возможно где-то что-то и заимствовано. А как называлась группа?

– М-м, знаешь, я не помню. Помню, что очень громко какие-то короли.

– Вселенной?

– Да, именно так! А ты их слушаешь?

– Я в них играю. Это наша группа.

– Серьезно? Постой, ты меня разыгрываешь!

– Ни в коем разе! Я вообще врать не умею. И как тебе эти короли? Понравились?

– Честно? Я была в восторге! Нет, это действительно вы?

– Хочешь спою, проверим.

– Дима, тут же люди.

– Ну, и что? Они никогда не заставляли меня стесняться. Хотя, если тебе некомфортно, можем убежать.

– Что сделать?

– Я думаю, душное кафе – не самое лучшее место для беседы. Может попросим официанта завернуть пиццу и спустимся к фонтану?

– К тому, что в парке? Но он же не работает.

– Тем лучше, меньше народу. Ну, так что скажешь?

– Да!

– Правда? Тогда надевай пальто и навстречу приключениям.

– Ахах, с удовольствием.

– Тогда пошли! – с этими словами Дима взял меня за руку и по моему телу пробежал нежный батальон мурашек.

– Все в порядке?

– Да.

– Просто мне показалось, что ты вздрогнула.

– Я? Просто неожиданно, мы знакомы только второй день, а ты…

– Если не комфортно, я могу тебя отпустить.

– Да, нет, что ты, все нормально.

До парка мы бежали как два сорванца, решившие прогулять уроки, – так же быстро и как-то боязливо.

Нет, я не боялась Диму, он меня тоже. Просто все это было очень странно в нашем возрасте, кстати, а почему он до сих пор один? Он же такой волшебный, ласковый, внимательный? Может, у него что-то случилось? Надо бы спросить. Но не сейчас. Сейчас я слишком счастлива.

– Ну, вот мы и пришли, – сообщил мой кавалер, взбираясь на край фонтана.

Устал. Устал тебя совсем не понимать.

Устал ходить и ветер в стороны пинать

И как-то надоело ждать, ведь неизвестно

Мечтать. И это даже стало бесполезно.

– Ахах, – единственное, что исходило от меня, – это смех. Так смешно было наблюдать взрослого мужчину, забравшегося на местную достопримечательность и разлившегося в чтении какого-то ритмичного текста, ему бы сейчас гораздо более пошло пропеть Пушкина или процитировать Лермонтова, а этот рэп, что он пытался преподнести, больше подходил для большого зала и лысого татуированного мужчины в бесформенных штанах, чем для моего нового знакомого.

И может, где-то допустил я грубую ошибку,

И где-то зря сдержал тебе свою улыбку?

С этими словами Дима закончил свое недолговременное выступление и уверенными шагами подошел ко мне. Он оказался так близко, что я могла чувствовать его дыхание. Он улыбнулся. Волосы предательски развевались, создавая между нами неприступную паутину. Мой друг погладил меня по лицу, убрал волосы назад и коснулся губами, сначала нежно поцеловал меня в нос, а потом чуть ниже – в самые губы.

– Не надо, – оттолкнула я мужчину. – Дима, ты мне очень приятен, но я не могу, мы знакомы всего два дня и еще слишком рано.

– Конечно. Прости.

– Ты обиделся? Нет, не обижайся, просто я не могу…

– Я все понимаю. Пошли, я провожу тебя на остановку?

– Да.

Мы шли молча. Дима не говорил ни слова. Я виновато молчала. Расстояние от парка до остановки показалось мне вечностью, маршрутки тоже повымирали, но через двадцать минут послышалось гудение приближающего транспорта.

– Ну, я поехала? – я окинула вопросительным взглядом молодого человека.

– Да.

– Ты точно не злишься?

– Нет.

– Ну, тогда пока. Ответа не последовало.

С работы пришлось отпроситься пораньше, благодаря чему под конец дня меня грозно отчитывали разъяренные тирады Анны Ивановны, но, узнав суть моего ухода, а то есть плановое посещение психолога, она немножко поутихла и даже пожелала мне удачи.

– Кстати, – скомандовал ее властный голос, – завтра я познакомлю тебя с новым продавцом.

– В смысле? Вы меня увольняете?

– Ни в коем разе. Наоборот, забочусь о тебе. Теперь будешь работать три через три.

Вот это поворот. А зарплату нам тоже на двоих поделят? Эх, ладно мнение хозяина – закон.

– Ну, как ты? – уже ждала меня у выхода из «Сладкого бала» подруга Люба.

– Меня сократили.

– В смысле?

– В прямом! Ладно, не забивай голову, у меня для тебя есть рассказ поинтереснее.

– Серьезно? Неужто Игорь вернулся?

– Ага, от него дождешься! Лучше!

– С Вовчиком помирились?

– Ага, ну, то есть почти. С его другом.

– С кем?

– Ну, с Димкой, они в одной группе играют.

– Что? Ну, ничего ты даешь!

– Ага. Гордишься мной?

– Поражаюсь! Он же тот еще бабник! Их концерты собирают толпы разгоряченных барышень, только благодаря тому что этот твой самый ухажер выступает на них с обнаженным торсом.

– Серьезно?

– Ну, нет шуточки шучу. И вообще, хватит переспрашивать каждое предложение. Он тебя что ли научил? Меня это раздражает.

– Прости, больше не буду. Просто я не знала…

– Завтра-то пойдешь, они же новый альбом презентуют?

– Да. Я уже пообещала. А ты?

– Ну, а куда я денусь! За тобой же следить надо! А то и так перед Вовкой опозорилась, а там еще насмотришься и утром разбудишь меня очередными упреками «мол, почему я такая плохая, сплю в квартире незнакомого мужчины».

– Да ну тебя! Это случайно вышло! И вообще это ты виновата!

– Вот, я так и знала, что ты так скажешь! Поэтому и пойду с тобой, а то наломаешь дров.

– Ох, ладно, слушай, Люб, а может, в кафе?

– В какое кафе? Сегодня ко мне пойдем. Я пирожков напекла с рыбкой.

– Да нет, я не к этому… Может, ну его, этого психолога…

– Я кому-то как пну под задницу! Быстро собирайся и дуй в кабинет!

– Хорошо, что не в трубочку, – попыталась под конец отшутиться я.

– Давай-давай, – подогнала меня подруга.

Кабинет психолога – самое неуютное место на земле. Здесь все не как у людей, начиная от запаха и до разговоров. Заходя сюда, я сразу же перевоплощаюсь из проблемной взрослой тети в нашкодившую пятилетку с разодранными коленками, которую в наказание за драку в детском саду приведи к заведующей. Хотя у меня ситуация была гораздо легче – меня не отчитывали, а наоборот, хвалили, успокаивая тем, что, мол, я иду на поправку, да и вообще «уже даже начала улыбаться». Да, в самом деле, я что им ребенок маленький, чтобы радоваться при появлении у меня новых счастливых гримас?! Единственным советом, выданным мне сегодня, – было зарегистрироваться в социальных сетях. Отлично, ребенка учат пользоваться компьютером! Да была я там – мне не понравилось! Сидишь, как попугай, по кнопкам щелкаешь, а тебе вылетает «Люба оценила Вашу новую фотографию», конечно, блин, она ее оценит, она же сама ее и сделала! Ладно еще контакт, там хоть какое то общение! А твиттер, это же просто нечто! «Я хочу есть. Я хочу спать». – Молодец! Другим-то это на кой знать? Иногда мне кажется, что эту соц-сеть специально придумали работнику службы быстрой доставки. Она в твиттер «Я хочу есть», а они ей тут же звоночек «Доставка суши, привезем за пять минут». Другой выгоды я в этом не вижу. А сейчас еще появилась новинка – инстаграм. Это где фотографируешься и сразу выкладываешь на ленту. Извини, зачем? Послание для маньяка? «Мол, я одна в центральном парке. Приходи»??? Ладно, еще подростки, им, может, интересно: все-таки молодость – друзей находят, знакомятся, хвастаются всем, чем ни попадя. Ну, а я-то там что забыла? Добавлю в друзья Любу (ну, максимум еще Вову с Димой), буду фотографировать своего кота Ваську и писать о капризных невестах. Эх, вот только этого женщине в тридцать два года и не хватает. Спасибо за совет!

– Хорошо, Евдокия Антоновна, я все сделаю. Сегодня же вечером ждите моей заявки в друзья.

Нет, ну, а что я еще могу ответить? Мне же нужно срочно «отвлечь себя от подавляющего мира» и «занять себя новым интересным делом». Ну, все, Васька, расчесывай хвост, я готовлю фотоаппарат.

– Ну-ка, успокойся! Раз надо, значит, зарегистрируешься! – играла в мамочку заботливая Люба. – Вот сейчас попьем чайку с пирожками и создадим тебе линую страничку.

– Люба, и ты туда же?

– Так, давай без обсуждений.

– Тетя Ксюша! – с порога оглушил меня детским визгом пухленький Дениска.

– О-о, сорванец мой, привет! Как настроение?

– Хорошо, а Вы со мной поиграете?

– Конечно! А ну-ка, готовь солдатиков!

– Ура! А знаете, мне папа купил новый конструктор, так что сможем собрать новое укрепления для нашей армии.

– Ух, ты! Так это же здорово! Видишь, какой у тебя папа молодец!

– Привет, Полякова, – вмешался в разговор тот самый папа Паша.

– Здравствуй, Цветков. Как поживаешь?

– Да, ничего – работа, дом, семья.

– Ох, как я вам с Любкой завидую, живете и горя не знаете! Такие счастливые!

– Мне с моей помпушечкой повезло, – потеребил счастливый отец семейства свою пухленькую жену.

– Тише, Паша, тут же Денис, и вообще, помоги Ксюше снять пальто, – засмущалась подруга.

– Есть, командир!

– Ксюша! – окликнул меня голос из кухни. – Иди чай пить, я уже пирожки подогрела.

– Люб, я обещала Дениске в солдатиков поиграть.

– Ничего страшного, подождет. Денис, отстань от тети!

– Вот, угощайся – пирожки, печеньки, чаек, могу кофе сварить. Сейчас еще картошечку с мясными рулетиками разогрею.

– Ох, дорогая, раскормишь ты меня! Но отпираться не буду, потому что очень голодная!

– Конечно, отпираться не будешь! Ты сегодня чем обедала-то?

– Ничем… ну, в смысле мы с Димой пошли в пиццерию, но нам там стало скучно, и мы решили переместиться к фонтану, а там (я замолчала)… а там – он решил меня поцеловать, а я не ответила…

– Во те на! – всплеснула руками хозяйка кухни.

– Думаешь, я не права? Просто мне показалось, еще слишком рано…

– Не права? Ну, не знаю, Ксюш, ты в таком возрасте, что тебе надо за любого цепляться! В конце концов он всего лишь поцеловать тебя хотел, а не переехать к себе звал!

– Думаешь?

– Знаю! Поверь опыту замужней женщины!

– Ну, и ладно, не ори на меня! Успею еще, вон завтра все равно на концерт иду!

– На концерт она идет, ты смотри, чтобы завтра ты ему все еще нужна была! Он как отреагировал на твою выходку-то?

– Промолчал.

– И все?

– Нет.

– А еще что?

– Ничего.

– В смысле – «ничего»?

– Вообще ничего.

– Ну, что я могу сказать – сама виновата!

– Может, все еще обойдется…

– Ох, не знаю. Будем надеяться. Да ты ешь-ешь, а то вот даже двух пирожков не съела. Может, картошечки еще подложить?

– С удовольствием, ты же знаешь, я фанат твоих кулинарных промыслов.

– Ой, ну скажешь тоже! Ладно, ты пока жуй, а я пойду компьютер включать!

– Люб, ну я же Дениске обещала.

– Евдокии Анатольевне ты тоже обещала. Так что давай по старшинству.

Просто создать аккаунт и взять с меня обещание заходить в него каждый день – Любе оказалось недостаточно! Девушка, решила идти до конца! Достав из шкафа купленный на рождение ребенка фотоаппарат, Люба принялась устраивать мне фотосессию. Как это сейчас говорится? «На аватарку»? Слава богу, что мой допотопный телефон не поддерживает инстаграм, а то еще бы и туда меня приобщили.

Утро доброе, дорогой дружок! Пишу тебе, спрятавшись под столом: ночевала я сегодня у Любы, а они те еще любители поспать, поэтому, чтобы никому не мешать, я решила дружелюбно приютиться в самом укромном уголке, а, поверь, стол – это святая святых логова секретов, не зря же все дети выбирают его для своих тайных игр в шпионов или суперагентов. Ну, а я чем хуже беззаботного маленького сорванца?! Сегодня меня ждет внеплановый выходной и знакомство с новой помощницей по продажам. Нужно создать правильное впечатление! Все-таки работать придется и в горе, и в радости, делить непослушуных клиенток, их противных мамаш и, конечно же, добрую зарплату… Кстати, насчет последней надо будет переговорить с Анной Ивановной, может, удастся что порешать. Все-таки не хочется себя урезать в своей и без того не ослепляющей колоритом старческой жизни…

– О подруга, а ты что, решила детство вспомнить? – уткнулись в меня заспанные зеленые глазки.

– Ой, Люба! Доброе утро! Да, я ждала пока ты проснешься. А то на работу пора, а дверь пальцем открывать не умею, – попыталась сострить я.

– С юмором у тебя всегда были проблемы…

– Уж извиняйте.

– И это, Ксюш, сегодня зайду в Контакт, проверю онлайн ты или нет.

– Ладно. Про концерт не забудь.

– Ксюшенька! Рады, тебя видеть, – огулушила меня с порога Анна Ивановна.

– Взаимно, – с растерянным видом пробормотала я.

– А это Настенька. Твой сменный продавец.

Напротив меня с милым видом стояла двадцатилетняя кокетка с тонкими губками-полосочками, юбкой-ремешком и обтягивающей шикарный третий размер белой блузкой.

– Очень приятно, Настя.

– А мне-то как, – наигранно дружелюбно протянула мне руку малолетняя сменщица.

– Ну, девушки, общайтесь, я вас оставлю. Кстати, Полякова, на сегодня ты свободна, – с этими словами директриса удалилась.

– Ксюша, значит? А я Вас представляла по-другому. Моложе что ли.

– Вот это хамство! Дорогая, а тебе самой-то будет комфортно работать в таком месте? Сама вон вчера из яйца вылупилась, мужиков не видела, а уже в свадебный бизнес работать понесло.

– А ты главное – не волнуйся, а то морщинки пойдут! Хотя тебе, наверное, не привыкать? А насчет мужиков даже не парся, я-то еще успею, а вот тебя жалко, твой поезд ушел…

Нет, ну где она вообще воспитывалась? Хотя, знаешь, как бы это ни было прискорбно, несмотря на свою жалость, грубость и полную бестактность, она, черт возьми, права! Мне уже тридцать два года, а единственный мужчина в моей жизни был десять лет назад! У меня даже детей нет, в отличие от моих подруг, да что детей, у меня даже подруг-то нет, вон одна Любаша за мной таскается, да и то, наверное, из жалости. Трясущимися руками достала из сумки телефон, еле-еле набрала непослушными пальцами выученные наизусть цифры и громко заревела в трубку.

– Люба! Любочка! Любаша! Мне плохо, я совсем одна! Приезжай, а? Срочно!

– Господи, Ксюша, ты пьяная что ли? Где ты?

– В магазине!

– У-у-у, дорогуша, да ты издалека на бомжа похожа, – послышался где-то над головой родной голосок.

– Любка! Ты приехала!

– Прилетела! Давай вставай, домой поедем. Кто тебя так-то?

– Милая, скажи, а я тебе не надоела?

– Честно? Очень! Только слезы вытри, Дениска мне тоже по вечерам, знаешь, как надоедает, разозлюсь, уйду на балкон, а через пять минут возвращаюсь, а он стоит такой одинешечка посреди комнаты, глазки мокренькие и такие виноватые. Тут же про все забываю, и обнимаемся целый час, Пашка меня даже ругает за эти нежности, говорит, мол, я убиваю в пацане мужское начало, а я ему говорю, что он не пацан еще, а ребенок, ему ласка нужна! Вот ты согласна?

– С Пашкой?

– Да с каким Пашкой?! Со мной согласна? Слушай, ты меня вообще видишь или где-то в пространстве?

– Дорогая, мне очень плохо.

– Ты как мой муж после пьянки, вот честное слово! Сейчас такси вызову, а то, чувствую, до дома мне тебя не дотащить. Сама идти-то можешь?

– Не могу. Я старая.

– Что? Ты старая? Ой, да ладно, я тебя умоляю! Кто тебе такое сказал-то?

– Настя.

– Какая Настя?

– Сменщица моя.

– Ой, нашла кого слушать! И вообще, мне обидно, если ты старая, то я что, тоже страя что ли? Мы ведь с тобой ровесницы? А может, вместе гроб закажем? Авось, и на скидку нарвемся?

– Люба, ты чего?..

– А ты чего? Распустила тут нюни! Денис и то себе так себя вести не позволяет. Вот, бывает, подерется в садике с мальчишками, сам в синяках, ссадинах, я его спрашиваю, мол, что случилось, а он, знаешь, что? Говорит, что за девочку дрался. Представляешь, его подружку любимую, ну, эту белокурую такую – Катю, ну, я тебе про нее рассказывала, помнишь? Так вот, Катю-то его ребята какие-то толстой обзывали, вот он и вступился! Нет, ну, ты представляешь? Вот мужик растет!

– Люб, а это тут при чем?

– Не знаю. И вообще, возьми платок и высморкайся, а то нас с тобой в такси не посадят. Скажут, что пьяницу везу, и пешком попремся. Тебе оно надо?

– Не знаю.

– Не знает она! Я знаю! Делай, что говорят, а то оставлю тут, и выбирайся, как знаешь! О, смотри, Галка идет! Ну, эта, одноклассница-то наша, помнишь? Странно, чего это она тут забыла? Авось, замуж опять собирается, вот не сидится же ей на месте!

– Ой, Люб, она ко мне.

– В смысле?

– Пошли-ка отсюда?

– Так мы же такси ждем?

– Ничего страшного, за домом подождем – объедет!

– Ну, ладно…

– Давай проходи, располагайся, квартира наша – Пашка на работе, а Дениску я к бабушке отвезла.

– Хорошо, а во сколько концерт?

– Какой концерт? А, концерт. Так только через 4 часа, ты домой будешь заезжать или мое что-нибудь выберешь? У меня, кстати, платье есть, я его до родов носила, тебе как раз подойдет.

– Платье? да я как-то не хотела особо наряжаться.

– То есть покорять своего гитариста ты в джинсах собралась? Ну, ты даешь, подруга!

– Ну, я не знаю…

– О, смотри, нашла, вот оно! – с этими словами Люба достала красную бархатную коробку, из которой полился теплый ручей золоченого свечения – хваленое платье.

– Боже мой! Оно же невероятно! – искренне ахнула я.

– А я о чем! Иди примерь, – с самодовольным видом расплылась в искренней улыбке владелица шикарного атрибута вечерней моды.

Феерия блесток и кружева невероятно мне подходила – ноги казались стройнее, талия уже, грудь визуально приподнималась, а глаза наливались таким блеском, что я сразу казалась моложе. Признаться, я не могла отойти от зеркала – я кружилась, вертелась, смеялась. В этот момент я ощущала себя самой красивой на свете, я даже чувствовать себя стала лучше – увереннее!

– Люба, оно просто великолепно!

– Знаю, любимая, ты у меня просто красавица.

Эти слова Любы, дойдя до моего уха, чуть исказились, и мне послышалось, будто их сказал сам Игорь, отчего я стала улыбаться еще шире, а платье мне понравилось еще больше. В этот момент я засмеялась, и вдруг мой взгляд пал на босые пальцы.

– Может, у тебя еще и туфельки найдутся? – захлебываясь в улыбке, спросила я Любу.

– А ты как думала, я в нем босиком ходила что ли? – Любо тоже засмеялась. – Держи. Только иди сперва смажь туфли мылом, они тебе явно будут малы, но красота, как говорится, требует жертв!

– Я готова терпеть! – продолжая улыбаться, исчезала из комнаты я в поисках мыла.

– Кстати, я тут подумала, может, вызовем визажиста?

– Чего? Люб, на кой нам визажист, мы и сами краситься умеем!

– Уметь-то умеем, но все-таки такое событие…

– Какое, дорогая? Концерт?

– Ну, не смейся так! Не просто концерт, а выступление твоего мужчины!

– Он не мой!

– Конечно, не твой! Но ты же хочешь, чтобы он им стал?

– Честно? Очень!

– Ну, так что?

– А давай! В конце концов, что мы, не достойны что ли?! А ты номер знаешь?

– Кого? Мастера? Спасибо за комплимент, конечно, но я вряд ли создаю впечатление человека, который владеет информацией о модной индустрии, но, как говорят мои ученики, – гугл в помощь!

Строка поиска, в которую я свежевыкрашенными ярко красным лаком ноготками вбила незамысловатое «Визажист в Новокузнецке», тут же выдала несколько вариантов, и, недолго думая, мы остановились на девушке по имени Даша, которой тут же набрали.

Девушка пришла на удивление быстро, и уже через полчаса мы с Любаней наслаждались щекотливым танцем кисточек, коробочек и бутылечков. Даша оказалась девушкой очень аккуратной и ухоженной – собранные в конский хвост волосы, черное платьишко средней длины и большие черные глаза. Колдовала она над нами без малого два часа, что меня очень поразило, потому что, будучи человеком неопытным, я никогда не уделяла макияжу более пяти, а то и вовсе трех минут.

– Ну, все, я закончила, – сообщила визажист, подавая мне зеркало.

После столь подробного рассказа непременно должно идти описание новой меня, но, знаешь, я не в состоянии, что-либо вымолвить… На меня смотрела абсолютно незнакомая девушка – молодая, красивая, с правильными пухлыми губами, узким курносым носом, большими черными глазами, четко очерченными скулами и озорным персиковым румянцем на щечках. Это просто сказочно, я и подумать никогда не могла, что могу быть настолько красивой!

– Улыбочку, – накинулась на меня голодным хищником счатливая Люба. – Ну-ка, спозируй, я уже чую, что мне сегодня вечером придется ставить лайк на чью-то новую аватрку.

– Ахах, знаешь, даже возражать не буду.

– То-то же, ну, что? Я включаю компьютер?

– Ага!

– О, смотри! У тебя уже новая заявка в друзья появилась, – крикнула мне подруга, когда я расплачивалась с Дашей за созданную красоту.

– От кого? – уже закрывая дверь за мастером, переспросила я.

– От попа Иванова!

– Чего?

– Да от Димки твоего!

– Что? А он-то меня как нашел?

– Молча и руками!

– Ну, Люба!

– Что? Я-то откуда знаю! О, смотри, уже тебе красивой лайк поставил. Видишь, не зря фотографию обновили!

– Ой, сообщение. Дай отвечу!

– Держи, только мне тоже покажи.

– От Димы! Спрашивает, приду ли я сегодня.

– Напиши – приду, и это, поцелуйчик поставь.

– Зачем?

– Затем.

– Да, ну, Люб, это же по-детски!

– Делай говорю!

– Ну, ладно.

– О, ответил! Пишет, что ждет!

– Ну, вот видишь! Попроси его такси заказать.

– Люб, мы чего сами безрукие что ли?

– Безруков Сергей, а ты леди, так что давай.

– Ладно, а он не подумает, что я какая-нибудь нахлебница?

– Ответил. Посмотри что.

– Пишет, что вызвал.

– Ну, вот видишь!

– А-а, Любка, неужели это все и вправду происходит со мной?!

Пышная (насколько это позволяют габариты скромного провинциального городка) красиво украшенная зала ресторана ослепляла светло-желтым светом прожекторов, темно-синие шторы с незамысловатым завитковым узором украшали все оконные проемы, миниатюрные кругленькие столики, раставленные в хаотичном порядке и придававшие дополнительный уют, встретили нас очень дружелюбно. Маленькое освобожденное пространство в середине залы уже кипело волнительной музыкой – шла репетиция.

– Ксюша, – окликнул меня за спиной басистый мужской голос.

– Дима? – я тут же обернулась, но вопреки своим романтическим мечтаниям увидела байкерского Вову и, не желая продолжать разговор с этим молодым человеком, тут же наступила Любе на ногу, символизируя сигнал о помощи.

– Вовчик, дорогой! Как я рада тебя видеть! – спасла ситуацию быстро распознавшая моя намеки подруга.

– А я-то как рад! Очаровательно выглядите!

– Спасибо!

Не желая слушать продолжения милой, но крайне скучной для меня беседы, я пошла по направлению к импровизированной сцене.

– Ты пришла! – с ненаигранной радостью бросился ко мне Дима.

– Я же пообещала, – улыбнулась я, растекаясь в сильных руках гитариста.

Он улыбнулся, взял меня на руки и закружил. В этот момент я почувствовала на себе чей-то напористый взгляд, и, обернувшись, я увидела пожирающего меня глазами Вову.

– Ты такая красивая! – шептал мне на ушко мой мужчина.

– Правда? А еще какая?

– Вот хитрюшка! А еще уверенная, обворожительная, шикарная, неподражаемая, звездная… Мне продолжать?

– Да! Не останавливайся! – на этих словах Дима обнял меня еще крепче.

– Хорошего выступления!

– Как? Ты уже пойдешь? Побудь со мной еще немножко!

– Мне нужно занять столик, а то придется весь вечер простоять на ногах.

– Об этом я уже позаботился! – улыбнулся мой молодой человек, показывая рукой на свободные передние места.

– Да ты мой сладкий!

– А еще какой? – передразнил меня гитарист.

– Дима, будь добр, начни работать, – строгим тоном приказал главарь-Вова.

– Ну, Вован, ты че? Дай набраться энергетики перед выступлением?

– Пять минут, – отрезал главный.

– А правда, что ты выступаешь без футболки? – мне вспомнились слова подруги.

– Вообще да, а ты против?

– Нет, что ты, я не могу тебе возражать!

– Ты что, башкой стукнулась? Ведешь себя как пятнадцатилетняя девчонка! – жужжала над ухом Люба.

– Да.

– Что да-то? Что да?

– Да, девчонка! Думаешь, неправильно? Думаешь, слишком быстро? Да, я десять лет никому не доверяла! Десять лет ждала, верила в какое-то непонятное даже мне самой чудо! А может, зря я это делала? Может, Дима – моя судьба? Просто, знаешь, когда мне утром Настя напомнила про возраст, я жутко обиделась, готова была ей глаза выцарапать! А сейчас понимаю, что она права! Мне уже тридцать два года, куда еще ждать-то? Я уже детей хочу, понимаешь, маленьких, шаловливых! И боюсь сейчас только одного. Заешь, чего? Дров наломать! Вот как брошусь в омут с головой, доверюсь, а выйдет как в тот раз! Но, мне кажется, Дима не такой. Хотя, черт его знает… Просто, понимаешь, я впервые за десять лет реально смогла хоть что-то испытать к мужчине. Меня ведь раньше никто не волновал. Вообще никто! Кроме одного, конечно… Кроме Игоря. Но Игоря нет, он исчез, бросил меня и моего ребенка на произвол судьбы и все… Ни слова, ни полслова… Вообще ничего… – с этими словами я упала на стул, а из глаз ринули слезы, Люба, явно не ожидавшая такой бурной реакции, тут же принялась меня успокаивать, говорить какие-то слова, но я ее не слышала, мои мысли играли другое кино, в главной роли которого был Игорь – четкий, веселый, яркий, словно новая фотография, но с каждой минутой этот снимок отдалялся от меня, старея, желтея, теряя насыщенность красок… А потом и вовсе превратился в чистый лист бумаги и улетел… Но через пару секунд изображение сменилось, показывая мне уже новые черты – Димины. Я смотрела на них и не могла налюбоваться, я даже забыла об Игоре, о Любе, о концерте – обо всех. Я просто сидела с закрытыми глазами и представляла Диму. Знаешь, дневничок, а ведь это так глупо звучит, особенно из уст такой зрелой женщины, как я… Но мне все равно. Правда. Уже все равно…

– Следующую песню я бы хотел посвятить конкретной девушке, – вырвал меня из мечтания громкий Димин голос. – Текст не посвящен ей, слова не рассказывают о нашей любви, но эта глубокая волна любовного напряжения, которое, я надеюсь, вы все почувствуете, эта искренняя дрожь в коленках, которую мы постараемся передать вам, окутывают меня при каждой встрече… Мы познакомились совсем недавно, но мне уже кажется, что я знаю ее вечно. Многие влюбленные клянутся, что дышат одним воздухом на двоих. Так вот, у нас не так. Я не дышу воздухом, я дышу ей… Ксюша, эта песня для тебя…

А может, все закончится, ведь мы же не такие.

Мы отдаем себе отчет, живем, не как другие.

Мы можем долго молчать, потом устало крикнуть.

Мы можем долго любить, а потом взять отвыкнуть.

Весь год строили планы, меняли даты, числа,

Но как-то передумали, опережая мысли.

Кто виноват? Ты? Я? Никто? А может, сразу оба?

Но только уже час стоим, не перейдя порога.

Кому мы врем, зачем нам эта лотерея?

Мы думаем, что ложь – наша панацея.

Но ведь мы не больны, а значит, не излечимся.

Но мы с тобой не ангелы, хотя ночами светимся.

Я от тебя зависим, но мне с тобой отвратно.

И ты меня любила, но и тебе несладко.

И ложь как ритуал. Сказать нам правду – праздник.

И весь этот обман уже как часть, как пазлик.

Но только врем неправильно. Тебя я обманув,

Вдруг перестану чувствовать, как будто утонув.

И ты вся извиваешься, чтобы я не узнал.

И каждый день с работы я будто опоздал.

Кому мы врем, зачем нам эта лотерея?

Мы думаем, что ложь – наша панацея.

Но ведь мы небольны, а значит, не излечимся.

Но мы с тобой не ангелы, хотя ночами светимся.

– Это, кстати, моя любимая их песня о любви. Знаю, грубовата немножко, островата, чуть-чуть не в тему, но все же для тебя – цени по достоинству, – шепнула мне на ухо Люба.

– Вот именно. Не по теме, – отрезала я, несмотря на подругу.

– А ты чего хочешь? Романтику? Мемуары? Это хип-хоп, это всегда боль, всегда издержки.

– То есть он нам такого же желает?

– Ну, что за бред? Нет, конечно! Ну, другой у них стиль музыки, вот и все. Улыбнись давай!

– Думаешь?

– Знаю! Я с Вовой уже пять лет общаюсь, мне поначалу вообще их музыка не нравилась, но потом свыклась, поняла, что такое хип-хоп в их понимании и сейчас могу тебя смело заверить, ты Диме небезразлична.

– Знаю, – тихо прошептала я, расплываясь в неимоверно искренней улыбке.

– Так-то лучше, – послышались сбоку тихие слова подруги.

– И это была наша последняя песня, спасибо всем за концерт! Слушайте нашу музыку, следите за нашим творчеством, приходите на наши мероприятия! Всем пока! – пробасил в микрофон Вова.

– Ну, как? – легонько приобнял меня Дима.

– Здорово!

– Тебе правда понравилось?

– Конечно!

– Ксюша, а можно тебя на минуточку? – ворвался в разговор Вова.

– Мне кажется, девушке не о чем с тобой разговаривать, – оборвал его вопрос мой мужчина.

– Дим, все нормально, – улыбнулась я растерянным глазам гитариста и подошла к Вове.

– Как тебе выступление? – отводя глаза, промямлил Вова.

– Спасибо, хорошо. Это все? – удивляясь его стеснению, спросила я.

– Нет. Слушай, Ксюш, – он попытался взять меня за руку, но я не позволила. – Будь аккуратнее с Димой, пожалуйста.

– Ну, хорошо, – на этот растерялась я.

– Что он от тебя хотел? – суровым тоном спросил меня гитарист.

– Ничего, просто спросил, как концерт, – нежно улыбнулась я.

– Ну, хорошо, тогда пошли, я провожу тебя до дома?

– Да, давай.

– Ты сегодня такая красивая, – Дима произнес эту фразу нарочито громко, и мне показалось, что она была больше посвящена Вове, нежели мне.

– Ахах, ты уже говорил, – поправила его я.

– Я могу говорить тебе это вечно, – Дима поцеловал меня в шею.

– Знаешь, я так волновался сегодня, – улыбнулся мне Дима, когда мы вышли из ресторана.

– Этого было незаметно.

– Да? Я рад, хотя сердце колотилось бешено, мне даже казалось, что вот-вот упаду в обморок. Серьезно. А потом пришла ты, обняла, и все волнение как рукой сняло.

– Может, я волшебница?

– Может. Меня же околдовала.

– Я?

– Конечно, знаешь, я уже так давно не влюблялся, уже даже отчаялся и вовсе перестал искать это чувство, а вдруг появилась ты, и у меня выросли крылья.

– Прямо так?

– Конечно. А ты мне не веришь?

– Верю.

– Ну, вот видишь. Иди ко мне, – с этими словами Дима нежно приобнял меня за плечи, чутко посмотрел в мои напуганные глаза, сдул с лица непослушные пряди и осторожно придвинул меня к себе. Мы оказались так близко, что моему телу начинало казаться, что оно больше не существует отдельно, оно слилось в незабвенную идиллию с романтичным гитаристом, но на спасение жертвы тут же явился вечно трезвый разум и, не щадя ни минуты, заговорил моим голосом:

– Дим, еще слишком рано… Отпусти меня.

– Да, конечно, – Дима чуть ослабил хватку и сжал уже готовые к поцелую губы. – Но почему ты меня боишься?

– Нет, ты мне нестрашен, и даже наоборот, я нахожу тебя крайне замечательным, просто не настало еще то время.

Несмотря на то что сегодняшний день по сути являлся выходным и ничем, кроме завлекательных сборов и завлекающего концерта, я себя не утруждала, чтобы добраться до компьютерного стола, мне пришлось собрать в кулак все силы и выжать из себя всю мощь. Усталость была жуткая. Причем обуславливалось это отвратительное состояние отнюдь не физическим отсутствием сил, а скорее, крайней неудовлетворенностью жизнью и всеми происходящими в ней событиями. На данном этапе бытия я нахожусь в крайне тупиковой ситуации, мне впервые за десять лет подарены силы засцвести, мне послано Богом великое чудо – мой Дима. Но я отталкиваю его, причем сама не знаю, почему… Невиданные цепи сковывают мое сознание каждый раз, когда я ощущаю на своих губах его дыхание. Я не могу его бояться, даже по определению, ведь мы не можем испытывать страха перед тем, перед кем готовы открыть сердце… Но я все равно остерегаюсь его. Нет, не по тому, что стесняюсь забыть Игоря, не потому, что пытаюсь провести нелепые параллели, нет, причина в другом… Больше всего на свете я боюсь обмануть саму себя, я не знаю, проснулись ли во мне искренние чувства, или это всего лишь ляпистая игра ощущений… А вдруг я не права? Вдруг я ошибаюсь во всем происходящем? Я уже обожглась один раз. Шрам на моей душе ноет жестокой кровавой симфонией, и боюсь, исцелиться мне уже никогда не удастся, и любая последующая ошибка может стать смертельной…

Решив поставить точку в накативших размышлениях и прервать сводящий с ума испепеляющий поток мыслей, я включила компьютер. Улыбчивым светом смешинок в глазах встретил меня монитор, украшенный нашей совместной с Игорем фотографией… Я так и не смогла за десять лет изменить любимым глазам… В этот момент золотистой молнией ударила мне по вискам угрожающая мысль – а вдруг коварная подруга – любовь именно поэтому обделяет меня своим присутствием, что я сама, наглухо закрыв двери, прячусь от нее в домике былых воспоминаний. Зацепившись за это рассуждение, я тут же открыла поисковую строку гула, ввела в неё крайне незамысловатый текст «Мелкие радости мира природы. Картинки», вечный спаситель-поисковик тут же открыл для меня сотни улыбающихся щеняток, умывающихся котят, созревающих желудей и незабвенно волнующегося моря. Не теряя времени, я тут же скачала очаровавших меня до глубины души голубоглазых питомцев, славно играющихся друг с другом, и обновила обличие рабочего стола.

И все-таки прощаться с прошлым очень грустно, потому что оно, подобно судьбоносному клею, соединяет нас с картиной прожитого мира. И вот полотно воспоминаний тускнеет, куски краски начинают обваливаться… Но нам не дано это заметить. Мы уже сидим на истоптанном грязном холсте, воодушевляя себя тем, что якобы находимся посередине шедевра… Человек – едок на эмоции, но нелегок на дела, поэтому-то нам так легко утешить себя светлым воображением воспоминаний, чем взяться за кузню новых событий. Единственное, что может нас подтолкнуть, – это тяжелый пинок, но, жалея себя, мы всячески стараемся избежать боли. Тогда в бой включаются потусторонние силы, помогающие совершить решающий шаг… Но вот только не всегда наши помощники рассчитывают усилия своего пинка… И порой, получив-таки напор к действию, мы становимся заложниками боли, следующей за призывающим толчком… В этот плен попала и я. Но, пожалуй, я слишком долго в нем задержалась, возможно, уже пора выбираться. И кто знает, может быть, именно сейчас настало то время, когда и мне придется учиться жить для себя, научиться воспринимать новые горизонты окружающего мира, научиться включать ощущения, даже находясь вдалеке от Игоря…

Вовремя открывшаяся страница Вконтакте вырвала меня из жгучей кипы размышлений.

– Вечер добрый, рада видеть тебя в нашей онлайн-обители, – замигал экран полученным от Любы сообщением.

– Привет, не очень комфортно у вас тут.

– Неправда! Просто ты еще не привыкла! Одна сейчас?

– Конечно.

– Ну…

– Что ну?

– В смысле? Вообще-то я жду рассказ. Целовались?

– Нет.

– В смысле??

– Я не смогла.

– Чего не смогла? Рот открыть?

– Да нет, переступить через себя не смогла.

– Ксюша!!!

– Не кричи на меня.

– Не кричать? Да тебя убить за такое мало!

– Мы знакомы три дня, все еще успеется…

– Успеется? Ксюша, тебе уже тридцать два года! Когда успеется-то?

– Ну, не знаю… когда-нибудь. В конце концов я порядочная девушка, он должен это понимать.

– Ладно, фиг с ним с поцелуем. Как тебе браслет. Красивый?

– Какой браслет?

– Как какой? Который тебе Дима подарил.

– Он мне ничего не дарил.

– В смысле?

– В прямом. Дошли до дома, попрощались и все – он пошел домой к себе, я к себе.

– Ну, ты и дура!

– А с чего ты про браслет-то взяла?

– Да мне Вова рассказал. Димка хотел тебе подарок сделать и решил после концерта обрадовать новой побрякушкой.

– Блин…

– Вот тебе и блин. Целоваться потому что надо было.

– Я за вещи душу не отдаю.

– Ох, надо же, какие мы правильные! Так и собираетесь до старости лет за ручку ходить? А детей как рожать будете?

– Будем.

– Что «будем»?

– Все будем. Просто не сейчас.

– АААА.

– ББББ.

– Ты чего как первоклассница?

– Я боюсь.

– Кого? Диму?

– Себя.

– Ой, Господи.

– Да, Люба, ты понимаешь… просто я не знаю, люблю его или нет…

– Любить надо было в двадцать, а сейчас бери, кого дают.

– Тебе легко говорить, у тебя вон, Пашка какой молодец!

– Потому что я не стонала всю молодость за каким-то альфонсом!

– Игорь не альфонс!

– А кто? Поп Батюшка?

– Нет… просто он испугался…

– Испугался? Ксюша, он кинул тебя одну с неродившимся ребенком прямо накануне свадьбы!

– Я же говорю испугался…

– Испугался – это когда паук по стенке. А это уже по-другому называется.

– Не преувеличивай.

– Я «не преувеличивай?» Ксюш! Ты в своем уме?

– Давай сменим тему. Расскажи мне лучше, откуда ты Вову-то знаешь.

– Да откуда, откуда… Они со Пашкой когда-то по работе пересекались.

– Вова с Пашей?

– Да, но я уже не помню деталей. В общем, суть такая, что «Короли вселенной» должны были петь какую-то песню в рекламе фирмы, где работает мой муж. Ну, и Пашу поставили ответственным. Ну, и они во время сотрудничества пару раз к нам на обед приезжали. Тут-то мы и познакомились. Потом Вова нас к себе на день рождения позвал, потом мы его. Ну, вот как-то так и завязалось.

– А Дима?

– А что Дима? Я бы сроду не подумала, что у вас что-то может получиться! Мне Дима, если честно, сразу вообще не понравился. Я его как увидела, сразу подумала – вертихвост. И поэтому как-то даже не общались. Ну, я его мельком на каких-то общих праздниках видела, но внимания особо не обращала.

– Почему?

– Да потому что странный он. Ведет себя, словно ребенок малолетний – капризничает чего-то, с девушками заигрывать пытается, пьет, как самовар.

– Как самовар?

– Ну, не придирайся к словам. Много, в общем.

– Странно, я за ним такого не замечала.

– Ну, и хорошо. Может, мне показалось, мало ли, может, ошиблась в человеке.

– Ты-то?

– Да, я. А что я Ванга что ли?

– Нет, ну просто.

– Что просто. Говорю же – не общались. А значит, знать его хорошо не могу. Посмотрела пару раз – сделала выводы, а дальше даже и не лезла.

– Ой, а он, кстати, онлай.

– Так напиши ему.

– Самой?

– Нет, блин, кочергой.

– Чего?

– Ничего. Пиши говорю!

– Ой, а он сам мне написал.

– Чего пишет?

– Чего-чего? Замуж зовет.

– Чего?

– Да, «привет» пишет, чего он еще написать может?

– А-а. Ой, ну ладно, сиди тогда с ним, а то мне уже идти надо. Дениска зовет сказку почитать.

– Пока.

– Давай. Все. До завтра.

Свернув окно переписки, я перевела взгляд на открытую форточку. За длинными белыми лентами жалюзи искрился красавец-месяц и его фрейлины звезды. С каждым днем ночное светило будет возрастать, и по прошествию совсем небольшого времени обретет форму зрелой мужественной луны. Этот самый месяц был для меня аллегорией возлюбленного мною Димы… Сейчас он так же беззаботен, молод, свеж, игрив, напорист, но я могу его остепенить – заставить измениться, повзрослеть, переосмыслить жизненные ценности и превратить, наконец, в зрелого, мужественного отца семейства…

– Привет, – последовал мой ответ.

– Как добралась до кроватки?

– Без происшествий. Спасибо, что проводил.

– Мне это было не в тягость, я получил истинное наслаждение от общения с тобой.

– Я тоже.

– Какие планы на завтра?

– Пока никаких. Мне поставили сменщицу в магазине, поэтому теперь работаю три через три.

– Так это же здорово!

– Почему?

– Что почему?

– Ну, почему здорово?

– Ну как… больше выходных – это всегда здорово!

– Ну, может, ты и прав…

– Конечно, прав! Появится больше свободного времени, сможешь потратить его на себя, на друзей, на возлюбленного, в конце концов…

– На кого?

– Ну, хочется надеяться, что на меня.

– Может быть.

– Так нерешительно?

– Не хочу торопиться.

– Это мы уже проходили.

– Так, может, если ты завтра свободна, нам удастся пересечься?

– Можно.

– Как-то ты не блещешь энтузиазмом.

– Ну, что ты! Я просто устала, а вообще я бы очень хотела тебя увидеть.

– Я тоже. Так что до завтра?

– Ага. Постой, а куда мы пойдем?

– А куда ты хочешь?

– Я, пожалуй, доверюсь твоему выбору.

– Ox…

–))

– Может, тогда в парк?

– Давай.

– В какой?

– А в какой позовешь?

– Давай в центральный?

– Да, давай! Уже жду завтра!

– Я тоже:-)

Улыбочка! Я, конечно, не знаю электронного этикета, но, по-моему это хороший знак! Ведь улыбка – это глаза счастья. Ладно, дорогой дневничок, спасибо за еще один потрясающий день, мы с тобой сегодня многое успели, надеюсь, завтра я смогу сказать тебе то же самое! Спокойной ночи!:-) (Тоже с улыбочкой).

Стоп, погоди, у меня одна свежая новость «Вконтакте», сейчас прочитаю и пойду спать, ты только не злись. Просто если не узнаю, что это, буду всю ночь ворочаться с боку на бок и в итоге все равно проснусь и прочту этот несчастный пункт. Ой, а это не новость… Это заявка в друзья… От Игоря…

Привет, Дневничок. Помнишь, вчера, увидев эту проклятую заявку, я дала тебе слово, что глаз не сомкну, не узнав, кто этот таинственный герой, так вот свое любопытство я разрешила, а уснуть все равно не могу… Мой обыденный рабочий день, не будь он сорван внезапным выходным, начался бы уже через час, а я все еще не могу сомкнуть глаз. Жуткое беспокойство гуляет во мне, убивая совсем недавно зашедшее в гости счастье. Я чувствую себя вазой разбитой вместе с цветами, ведь именно так наказывает ветер слепых влюбленных. Я схожу с ума, и, поверь, это не моя ложная прихоть. Любая нормальная девушка не смогла бы десять лет надеяться на неизведанное. А я смогла. Но пришло мое время излечиться – я встретила Дмитрия. Но что дальше, каков итог этих злостных мучений?

А итога нет, дальше укол – жутким дротиком современной реальности вонзается мне в сердце электронный Игорь. Это пятая таблетка валерьянки. Надеюсь, мне удастся хоть чуть-чуть уснуть… Да простят меня считающие электронное поле своим вторым домом подростки, но я готова проклинать все социальные сети мира. Только готова, еще не проклинаю, ведь кто знает, может, он, правда, рад видеть, может, это незамысловатое добавление в друзья действительно является модернизированным призывом к новому началу. Хотя что я несу… За десять лет я не сменила ни адреса, ни телефона… Хотел бы найти, зашел бы дальше злополучного «Вконтакте». Хотя, впрочем, я излишне себя накручиваю. Может, он уже женат, воспитывает трех славных курносиков и просто хочет похвастаться, спросить, как дела у меня, извиниться за прошлое и справиться о моем счастливом, по его мнению, настоящем. Василий нервно рычит, путаясь в моих ногах – он всегда так делает, когда я вспоминаю об Игоре. Неужели он все чувствует? Чувствует и ругает меня. Ругает за сумасбродство, за заурядные истерики. И, конечно же, он прав. Я уже тысячу раз обещала себе научиться жить без Игоря, а сейчас обещаю другое – научиться жить параллельной с ним жизнью.

Слабеньким лучиком утра разбудило меня весеннее солнышко. Я потянулась, улыбнулась, в общем, все как полагается нормальной, не зависящей ни от кого девушке. А ведь самое странное, что заниматься самовнушением и пытаться насильственными путями изменить окружающую нам ситуацию, гораздо легче, чем реально модернизировать свою жизнь. Мы зацикливаемся на мелочах – учимся по-новому подтягиваться, меняем цвет носков, стрижем волосы, обновляем обои, но никогда не находим новое мышление. Мы слишком слабы, чтобы действительно что-то менять, но у нас хватает сил, чтобы создать иллюзию изменения. В данном случае фантазии выступают в роли алкоголя – затуманивают мозг, но не меняют происходящего.

Слепыми сонными шагами я поплелась на кухню, где меня ждали растворимое молоко и пачка фруктовых хлопьев. Аккуратно перемешав все продукты и запарив полученную смесь водой, я принялась к несуетливой выходной трапезе, но долго чаёвничать не получалось. Противным образом любимого Игоря манил компьютер. Тщательно обдумав ситуацию и воображая зависимость от социальных сетей настоящей болезнью, я начала стандартное в таких случаях лечение, а то есть пыталась занять себя всем, чем только можно, лишь бы не приближаться к злополучному Интернету хотя бы ближайшие два часа. Но тщетные попытки вертеть руками, ногами, делать зарядку, читать книги, сочинять стихи никак не завлекали более чем на двадцать минут. В итоге уже через час я, как околдованный зомби, молилась на экран монитора. Он же, в свою очередь, будто специально, пытаясь оградить меня от ненужной встречи с бывшим любовником, нарочито медленно загружался. Я бы даже сказала не загружался вовсе. Но проведя несчастные тридцать минут в молитвах неведанным электронным Богам, я все-таки улыбнулась спасительному «Вконтакте». Признаться, не лукавя, радость я испытывала неуемную. Думаю, изнеможенный походом по лишенной рек пустыне путник, завидевший вдалеке колодец с живительной влагой, был менее счастливцем, чем была сейчас я. Ведь его путь длился от силы неделю, мой же – долгих десять лет. И, кстати, если уж продолжать аллегорию о придуманном мною страннике, можно отметить, что мы с ним крайне похожи. Он одержим своей идей, он находится на грани сумасшествия, и вполне возможно, увиденный им колодец лишь игра измученного воображения. Ту же шутку судьба дублирует и со мной. Быть может, я просто устала и, охмелев от потоков новоиспеченной любви, дала глазам отдых, нарисовав желаемый силуэт лишь велением собственного сердца. Зайдя на сайт, я тут же проверила – одна заявка. От Игоря. Наши с путником судьбы спасены – колодец не оказался миражом, сердце не надело лживый фартук художника. Сейчас становится важным другое – не умереть от собственного счастья. Ведь каждую воду можно отравить, а каждую жизнь сломить ложной игрой. Игрой в Игоря.

Усевшись поудобнее, я уткнулась взглядом в монитор и изучала его пиксель за пикселем монотонные пятнадцать минут. Манящую феромонами остатков чувств заявку я-таки перехватила и ответила взаимным согласием на дружбу, а вот зайти на страницу желанного объекта я себе не позволяла. Боялась. Уж слишком страшно подставлять свою жизнь, держащуюся лишь на тонком холсте пламенных воспоминаний, под острое лезвие ножа, способного быть укрытым в профайле бывшего любимого. Ведь модернизация, активно обосновавшись с нами в одном периоде, видимо, была настолько раскормлена слащавыми податями наивных пользователей прогресса, что целиком заполонила всю обитель нашего существования. Нам больше не нужны частные детективы, болтливые бабушки, личные записи или другая замысловатая система накопления информации, чтобы прочитать человека, как открытую книгу. Всю свою жизнь мы безвозмездно дарим графам – интересы, возраст, семейное положение, которые без труда откроют любому желающему всю нашу сущность одним, в моем случае, слабонервным кликом мыши.

«Давай решим, я больше не могу, давай решим друг другу, для чего» запел песней Джей Тима мой старенький телефонный аппарат. Нежной вибрацией ощущений наполнилось тело, я с легкой улыбкой поднесла руку к экрану. «Мой Дима», – ответил немым голосом мобильный. Мой Дима. А мой ли он? Еще вчера я бы душу отдала, лишь бы вечно слушать его звонки, не считая часов, растворяться в его голосе, навсегда утонуть в затрагиваемых им философских вопросах, забыв обо всем, смеяться в унисон с нашими будущими карапузами… Люди говорят, что, чтобы поверить человеку, надо понять его искренность и убедиться в его чуткости… Но они не правы. Чтобы поверить человеку, нужно быть готовой поверить ему. Все… Все остальное придет само. Вчера я готова была быть Диминой частичкой. Он был для меня всем. Он был для меня Игорем. Он был для меня продолжением Игоря. Он был для меня горизонтом будущего без Игоря. Почему? Да просто он открыл для меня тихий сквозной оконный проем в новый мир – вселенную, которая была закрыта для меня целых десять лет… Да, мне тяжело довериться ему, тяжело пролезть в скользкую оконную щель… Но я согласилась, и вот уже была на пути к планете тихого счастья. Как вдруг совершила ошибку – мимолетно оглянулась назад. Но нельзя забывать, что любой переход – это пропасть, соединяющая два разных берега – два полюса безопасности, склеенных прослойкой тьмы. И, уже шагнув на дорогу скользкой связующей лестницы, нельзя слишком долго смотреть назад, можно незаметно для себя улететь в черноту…

– Алло, – попытавшись надеть эмоцию радости, прошептала я трубке.

– Ксюшенька! Ты так долго не брала трубку. Я уже начал волноваться. Как ты? Я тебя не разбудил? – оглушил меня шквалом беспокойства заботливый гитарист.

– Я не могла найти телефон – за шкаф завалился, – соврала я. – А проснулась давно, не люблю долго спать по утрам. Как твоя ночь прошла?

– Я скучал, – два слова, таких желанных, таких приятных слуху, сразу же вырвали меня из поглотившего урагана прошлой жизни.

– Мы пойдем в парк?

– Вот те на! Ты даже не ответишь, что тоже скучала? Или ты не испытывала этого тихо грызущего чувства?

– Скучала.

– И все? Ну, ладно, уже хоть что-то. Может, я не вовремя? Мне перезвонить позднее?

– Нет, что ты! Дима, я очень рада слышать твой голос, я все утро ждала твоего звонка. Просто настроение с утра паршивое какое-то.

– Ничего, это мы с легкостью исправим! Я заеду через двадцать минут?

– Хорошо. Я оденусь за пять минут и буду сидеть у окна, притягивая взглядом твой экстравагантный автомобиль.

– Ксюш… а я не на машине сегодня…

– А что такое? Сломалась?

– Нет… Просто надень шорты.

– Шорты?

– Да, и не задавай больше вопросов. Я хочу, чтобы ты все увидела сама.

– Дим, я не очень люблю сюрпризы, давай ты лучше мне все сразу скажешь?!

– Нет! И даже не уговаривай! А сюрпризы любят все.

– Я не все.

– Конечно, ты не «все». Ты у меня самая лучшая.

– Спасибо.

– Буду через двадцать минут.

– Жду.

Аккуратно опустив телефон на стол, я резко метнулась к шкафу и начала быстро перебирать все вещи в поисках хоть каких-нибудь приличных шорт, но на глаза не попадалось ничего, кроме наших с Игорем веселых семейников, купленных на сто дней со дня знакомства. Какой же он у меня все-таки был шутник!

Вдох-выдох и мы опять играем в любимых.

Пропадаем и тонем в нежности заливах,

Не боясь и не тая этих чувств сильных.

Ловим сладкие грёзы на сказочных склонах.

Вдох-выдох и мы опять играем в любимых.

Пропадаем и тонем в нежности заливах,

Не боясь и не тая этих чувств сильных.

Ловим сладкие грёзы на сказочных склонах

Сознание запело любимой песней нашего с Игорем первого поцелуя. Я тут же закружилась по комнате, как получивший доступ к шоколадной каморке наивный ребенок – звуки ласкали воспоминания, а тело ломило от внезапно нахлынувших в память ощущений. Звук становился все громче и реалистичней, и тут я поняла, что прекрасная мелодия вовсе не атрибут из далекого прошлого, а реальный ансамбль гитарных звуков. Выглянув в окно, я уткнулась взглядом в усердно играющего для меня романтическую серенаду смущенного Диму.

– Тебе нравится? – поднял на меня глаза мой герой.

– Очень! Дима, это просто… Просто… Просто волшебно! – захлестывалась я в затмевающих все эмоциях.

– Тогда спускайся!

– Я хочу еще послушать, – я включила капризную кокетку.

– Ах, ты какая! Тебе, правда, нравится? Если захочешь, буду играть ее тебе вечно! Только попроси…

– Дима! – я уже висела на шее дорогого человека.

– Милая моя!

– Ой, а это твои? – переспросила я, указывая пальцем на стоящий поотдаль от моего возлюбленного два велосипеда.

– Да. На каком поедешь?

– На зеленом! – крикнула я, уже оседлав железного коня. – Догоняй!

– Ох, шустрячка!

– Ухууу! – вскрикивал звонкие звуки счастья мой голос.

– А я и не думал, что ты так хорошо катаешься!

– Я тоже не думала! – улыбнулась я навстречу теплому ветру и новой любви.

– Да ты мой ангел! Аккуратней там! – беспокоился музыкант, наблюдая, как я посылаю радостные приветы прохожими.

– А ты не плетись в хвосте! – показала я ему язык.

– Ах, вот как! – Дима дал газу и в считанные секунды оказался рядом со мной.

– Это велосипедный дэнс хип-хоп рок. Ты чего не на велосипеде, как ты мог? – прокричала голосом искреннего позитива слова от внезапно всплывшей в сознании песни.

– Ахах, – поддержал меня звонким смехом Игорь, – мы приехали, гонщица!

– Как? Уже? Я только темп набрала!

– Да, я заметил! Давай руку!

Парк улыбался тремя улыбками черно-белых скрипачей.

– Это только для тебя, – обнял меня за талию кавалер, вовлекая моё тело в нежный танец.

– Дима! Ты просто волшебник!

– Неужели мне удалось удивить мою принцессу?

– Конечно! Дима, да я так не радовалась уже десять лет!

– Ну! Прямо так долго!

– Да, но это уже неважно, главное, что сейчас я с тобой.

– А я с тобой, мое чудо.

– Ты замечательный.

– Правда?

– Влюбленная женщина не умеет врать априори.

– Какая-какая женщина?

– Такая.

– Ну, повтори.

– Не могу.

– Почему?

– Потому что это не я сказала.

– А кто?

– Мое сердце.

– А у меня есть для тебя подарок. Я хотел подарить его еще вчера, но наткнулся на твою холодность и решил, что обязан сначала растопить королевский лед и только потом чудить сюрпризами.

– Подарок?

Вместо ответа Дима открыл аккуратненькую коробочку цвета весеннего солнца, обнажая блеск драгоценных камней, переплетенных узорчатыми звеньями, – в ювелирной шкатулке лежал тоненький изящный браслетик.

– Дима, это…

– Тесс! – Дима поднес палец к моим губам, чуть ослабил хватку объятий, как бы давая мне попытку на бегство, и улыбнулся глазами, показывая ожидание продолжения ответа.

– Я люблю тебя, – прошептала я сладким поцелуем.

По щекам пробежался щекотливый мороз, а низ живота загудел полетом романтичных бабочек.

– Ксюша, ты самая волшебная женщина, которую я когда-либо встречал!

– Я…

– Не надо, я и так все понял. Поехали ко мне?

– Поехали, – растекаясь на тонкие струйки счастья, прошептала я любимым Диминым глазам.

Весь вечер и полночи мы провели вместе, вкушая сладость разгоряченных от любви тел друг друга. Я полностью отдалась любимому – и душой и сущностью… Потом Диме позвонили, он оставил меня одну в большой кровати, прикрылся полотенцем и, сказав, что это очень важный звонок, вышел в другую комнату, и провел долгих пятнадцать минут в громкой беседе, сопровождающейся возгласами, смешками и криками. Дима снова зашел в комнату.

– Я уже успела соскучиться. Обними меня, – с порога улыбнулась я родному силуэту, но, наткнувшись на холодный взгляд родных глаз, тут же стихла.

– Тебе пора ехать.

– Что?

– Мне позвонили. Я должен быть на работе. Прямо сейчас.

– На работе? Но ты же не работаешь?

– Работаю.

– Правда? А кем?

– Завтра расскажу. Одевайся, – отрапортовал гитарист, собирая по комнате мои вещи.

– Что-то случилось?

– Не забивай голову.

– Хорошо, – я попыталась прижаться к мужественной руке моего ангела, но он почему-то оттолкнул меня.

– Я буду ждать тебя в машине.

– Ты обиделся? – переспросила я, садясь в салон его спорткара.

– Нет, что ты, – не смотря на меня, как-то виновато прошептал любимый.

– Тогда поцелуй меня.

– Ксюша, мы на дороге.

– А когда подъедем, поцелуешь?

– Да.

– Что да?

– Поцелую.

Весь оставшийся путь не обмолвились ни словом… Только что ликовавшее сердце вдруг почувствовало дикий холод, и, не выдержав напряжения, я заплакала.

– Ну ты чего, малышка? – я почувствовала у себя на коленках теплую Димину ладошку.

– Почему ты так холоден со мной?

– Прости меня, я просто тороплюсь на работу.

– Правда?

– Ну, конечно, ребенок, – с этими словами сладкий джентльмен приблизился к моим губам, вырывая меня из происходящего теплым соитием полосочек губ.

– Ну, я пошла?

– Иди, – не отпуская мою руку, вымолвил гитарист.

– Дим…

– А?

– Я люблю тебя.

– Беги, малышка.

Торопливыми, пьяными от любви шагами я поднималась по лестнице, кружась и прыгая, как наивная школьница, получившая первого мужчину в своей жизни. Но мне было все равно на то, как я выгляжу и что подумают соседи. Хотя что они могли подумать? Ночь на дворе, они спят давно. Боже, как же быстро пролетело время. Чертов мобильник, ненавижу его за этот несчастный звонок, так дико разлучивший два возлюбленных сердца… наверное, там что-то действительно важное… Дима бы меня просто так не оставил. Он меня любит…

Не желая более засыпать без своего мужчины, я включила одинокий компьютер, тут же заманивший меня в электронные сети «Вконтакте» одним непрочитанным сообщением.

– Привет:-)) – веселое послание от Игоря.

В ответ последовало лишь мое ледяное молчание. Слишком уж бушевало во мне танго искренней любви и слишком горяч был заманивший меня огонь Диминой харизмы, и, не желая обжигаться, я решила отдаться ему полностью, но, одержимая любопытством, я все же зашла на страницу в прошлом искренне любимого молодого человека.

Царственным холодом встретил меня профайл когда-то горячо любимого человека – сто друзей, двадцать тысяч подписчиков, семь альбомов заполнены фотографиями и синяя птица-галочка – знак, подтверждающий официальность звездного профиля. Ого… А я точно к Игорю зашла?.. Игорь Панин – имя его… Аватарка вроде тоже… Хм, ну, ничего себе. Интересно, какие это таланты он в себе внезапно открыл? Певец? Актер? Политик? А может, Гитарист?.. Ну, как мой Димка? Да ну его к черту!

«Любовь – лучшие крылья» взлетает в мой статус продиктованная сердцем цитата – символизируя не только душевную одухотворенность, но и ответный отказ столичному мужчине.

Поняв, что этот день и так изощрен приключениями, я решила более не дразнить судьбу и растечься в сладостном сне на любимом диване. Приятной ночи, мой бумажный друг..!

Снова привет! Утро открылось для меня всем своим многообразием красок и эмоций, причем как первое, так и второе были окрашены в крайне приятные душе оттенки, стоит ли отмечать, что художником сего состояния был Дмитрий, заполонивший все мои душевные размышления, внутренние монологи и нескончаемый поток фантазий. Резкий будильник вырвал меня из идеализированного мира – звонок от Вовы.

– Утро доброе. Как спалось? – ошарашил меня первой же фразой звонивший.

– Привет. Нормально. Крайне не ожидала твоего звонка, – последовал мой лаконичный ответ.

– Я знаю. Но, поверь, я не имею привычки наглеть, отвлекать людей без надобности.

– Надеюсь, у тебя действительно важное дело. А то я очень соскучилась по Диме и желала бы позвонить ему немедленно, – нарочито счастливо сообщила я, дабы услышать в ответ тон разочарования в голосе упустившего свое счастье, (в моем лице, конечно же) брутального байкера.

– Вот о нем-то я и хотел поговорить.

– Серьезно? А что такое? Если ты против наших отношений, то я даже слушать не собираюсь! Наше тогдашнее общение с тобой было пьяной ошибкой, и я не собираюсь его обсуждать! – крайне категорично заверила я, продолжая думать, что разговариваю с мужчиной, одержимым именно ревностью.

– Все сказала? Теперь моя очередь. Ты должна быть у меня через двадцать минут.

– Должна? Вов, ты вообще в своем уме? С какого такого внезапного перепуга я вдруг стала твоей пленной рабыней?

– Придет Дима.

– И что? Я не в том возрасте, чтобы заниматься шпионажем и следить за каждым его шагом и каждой вылазкой!

– Просто ты должна кое-что знать…

– Кое что? И что же подразумевается под этим ёмким выражением?

– Если захочешь узнать – приедешь. Если нет – то я тебя предупреждал.

– Звучит пугаюю… – начала было возражать я, но трубка уже издавала символизирующие окончание разговора гудки.

Ну, и что я должна была делать? Спросить у сердца приказа, но даже не дожидаясь ответа, тут же прислушаться к выскочке-любопытству и окунуться в сборы, дабы немедленно направиться к дому короля железного модернизированного коня – мотоцикла?! Так я и порешала.

Уже через четыре минуты суетливого натягивания джинсового комбинезона и старых белых кроссовок ярко-желтая маршрутка уже везла меня на всех парах в нужном направлении. Водитель издавал сонные звуки, машины тревожные пики – гудки. В общем, вполне себе сюжет из излюбленной моими юными соседями по подъезду и победителем олимпиады по физике песни Жары – «Не свободны».

– Привет, – улыбнулась я Вове, потирая ударенную в маршрутке коленку.

– Привет, давай быстрее.

– Хей! А где «Рад тебя видеть», ну и все такое?

– В Караганде. Надо – езжай. А мне любезности еще сама отвесишь. Залазь в шкаф.

– Что? Вов, ты ничего не попутал?

– Абсолютно ничего. Скажи спасибо и за это. Дима будет через несколько минут, так что прошу в укрытие.

– Я чего-то недопонимаю.

– Ты даже не понимаешь чего…

– Все так серьезно?

– Нет, я ради ржаки тебя запираю, – съязвил разъяренный от излишних вопросов железный человек.

– Ох, – простонала я, закрывая за собой дверь… деревянного укрытия для любовников, в то время как мой собеседник уже мчался встречать друга-гитариста.

– Хеелоу фор эври бади! – с непонятным для английского выражения русским акцентом оглушил комнату Дима.

– Здоров, Вован, – раздалась хрипота их пиасаниста, пришедшего вместе с моим мужчиной.

– Ну, – поторопил его Вова.

– Что нукаете-то? – самодовольно высказался Дима. – Гоните пятисоточки! Все было!

– Красава! – поддакнул ему пианист.

– Может, расскажешь? – вопросил байкер.

А по моей сущности пробежала облезлая кошка-настороженность…Было что?.. Прояснил суровую картину реальности противный смех любимого мужчины:

– Я же говорил: она моя будет в два щелчка! Я и не таких раскусывал, а эта состаренная жизнью фифа вообще легкий вариант!

– Ни фига себе легкий! Ты с ней сколько корежился! – прошипел пианист.

– Как и обещал! Меньше недели, и она в моей постели! Как и что?.. Как и обещал? Обещал кому? Состаренная чем?

Где там у него? Ведь это розыгрыш? Это проверка моих искренних чувств на несвойственную им вшивость? Ведь так? Нет, это определенно так! Ведь не может быть, чтобы мой романтичный гитарист всего лишь играл на струнах моей чувствительности по нотам мальчишечьего спора!

– Гоните бабки, ребята!

– Без проблем, – зашелестел купюрами Вова. – Ну расскажи хоть, как она?

– Она? Я тебя умоляю! Ночь с бабулей из дома престарелых мне бы была приятнее!

– Все так плохо? – вновь возник пианист.

– Друг, ты ее вообще видел? Это же крокодильчик с маленьким сердечком! Ее даже уламывать не пришлось – покатал на велосипеде, наговорил типичной сопливой ерунды и все – она моя! Но, брат, ты же знаешь быстро отдающиеся девушки никогда не доставят настоящих эмоций, так как, чтобы получить настоящий клад, надо попотеть, а лживый мусор – всегда на поверхности!

Мусор? Мне казалось, с каждой фразой я умирала, но это было не так. Я жива. Я стою в шкафу, и я обманута. Жестоко обманута. Сказать, что творилось в моей душе, невозможно, ибо даже самый красивый и богатый русский язык не способен выразить столь сильных эмоций! Это не состояние даже. Это похороны. Похороны последних надежд, столь грациозно возложенных на искренность Димы…

– Ребята, а вы не стесняйтесь, денюжки складывайте! Поверьте, я их заслужил, потому что прошел через многое.

– А можно мне тоже добавить? – королевским тоном наградила я героя-любовника, постепенно приоткрывая двери деревянного шкафа.

– Ксюша? – чуть привстал растерянный Дима.

– Нет, что ты, не Ксюша, а состаренный жизнью мусор. Ну, или просто восторженный зритель. Можно «Браво» крикнуть? А то ты так старался, как-то обидно отпускать тебя без заслуженных аплодисментов.

– Зайка, ты не так все поняла, – пряча глаза, шептал уже бывший любимый.

– Да нет, что ты, я же старая, а значит, по определению мудрая. Так что ошибок здесь быть не может…

– Но тебе же понравилось, – самодовольно проскулил этот сорванец.

– Безумно! – не соврала я, залепив самую грандиозную в моей жизни пощечину лживому обманщику.

– А ты реально думала, что я могу в тебя влюбиться? – совсем обнаглел мой палач. – Дамочка, ты себя-то видела? Да к тебе облезлый старикашка из забытой богом финансовой конторы даже жалости не испытает, я уже молу о желании! Да, и браслет верни.

– Подавись, – сняла я с руки ювелирное чудо и, с меткостью стрелка замахнувшись, кинула его в открытое окно.

– Ты что делаешь, тварь! – толкнул меня Дима и тут же ринулся на улицу подбирать кровные семь тысяч в золотом эквиваленте.

– Ксюша, ты в порядке? – кинулся ко мне заботливый Вова.

– В полном! Кстати, молодой человек, снимайте штаны! – обратилась я к сидящему поотдаль пианисту.

– Вы мне?

– Да! А то как-то несправедливо с обоими вашими друзьями проснуться успела, а Вас вниманием обделила… Ох, неправильно это! А давай прям здесь?

– Ксюша, ты сейчас в состоянии шока, но, прошу тебя, возьми бушующее сознание в руки и успокойся! – крикнул заточивший меня двадцатью минутами ранее в шкаф железный король.

– Как ты пошел на это? Как ты посмел поспорить на меня? – я подняла глаза не в силах сдержать слезы и окинула презирающим взглядом Любиного знакомого.

– Я был против с самого начала… Но ты так возбудила пытливое сознание моих друзей, покидая в то утро мою спальню, что я не смог их отговорить от этой авантюры… Ксюш, я ведь тебе говорил, помнишь, на концерте?

– Говорил? Да я считала, что ревнуешь! – упала ему на плечо я.

– Ревную? Ксюш, ты дала мне от ворот поворот. Я понял.

– Я тоже, – окончательно утонув в слезах, я моментально вылетела из злополучной квартиры, тут же врезавшись в возвращающегося с браслетом в руках Диму.

– Аккуратней, – брезгливо пискнул мужчина, еще пару часов назад гладивший мое голое тело.

– Да иди ты к черту, зайка! – вспыхнула я и, собрав непонятно откуда взявшиеся силы, разразилась сильным ударом.

– Ты совсем что ли? – вытирая брызнувшую фонтаном из разбитого носа кровь, закричал мужчина.

– Тебе так даже лучше! Я бы даже сказала идеально! «Мне не нужно ваших аплодисментов, дурацких комплиментов!» – процитировала я Пашу Керта. – Да, и катись к черту! – добавила я уже продиктованные сердцем эмоции.

Выйдя из подъезда, я пошла прямо. Не впред, а просто прямо. Прямо в неизведанном и глухом направлении. Скупая дорожка вывела меня во двор заброшенной школы, где я не в силах сдерживать эмоции тут же упала на песок и заплакала слезами душевнобольного человека. Единственное, чего мне хотелось сейчас, это оправдания. Причем не получить его, а найти. И даже не в Диме, а в себе! Так как виноват в своем уродстве сам урод, а не бросающий в него камень! Я знаю, столь категоричные мысли не подлежат здравому одобрению, но неподвластны они и страстной критике, так как их сущность уже проверена судьбой и доказана жизнью…

– Люба, – умирающим тоном выдохнула я мобильному.

– Ксюша, доброе утро!

– Люба, я приеду?

– Конечно! А что у тебя с голосом?..

– Это долгая история.

– Вот что что, а вляпываться ты умеешь! Это Дима? Он тебя бил?

– Он меня убил, Люба. Убил.

– Тогда тебе не ко мне надо, а в морг.

По бугристым кочкам, по серому унылому утру парило синее такси, везущее заспанного старичка-водителя и обиженную всем миром молодую девушку – меня. Несло быстро, но плавно, даже несмотря на испорченную дорогу. В этот момент мне показалось, что все нормально. Просто судьба у меня такая – жить одиночкой. И, если не пытаться ей препятствовать, все будет хорошо… А может, это действительно так, и я рисую в альбоме своей жизни не своими красками? Может… Ведь не все родились под счастливыми звездами…

– С Днем Рождения! – пролился на меня дождь цветного конфетти.

– Люба, дорогая, да кто в нашем возрасте празднует?

– В нашем возрасте, да мы в самом прекрас… – начала возражения наряженная в праздничный колпак подруга, но тут же изменилась в лице. – Ребенок, а кто это в свой день рождения слёзы льет?

– Лучше завари мне чайку… с водкой.

– У-у-у… Все ясно. Айда на кухню – чай дожидается тебя вместе с твоим любимым сливочным тортом, а водку даже не проси, я лучше валерьянку достану.

– Ох, Люба-Люба, старость не радость…

– Ты из-за этого что ли плачешь?

– Нет. Хотя в какой-то степени и это успело наложить свой кровавый отпечаток…

– Рассказывай!

– Люб, а ты когда-нибудь слышала про Лжедмитрия?

– Про самозванца, выдававшего себя за царевича Дмитрия Ивановича? Конечно, слышала. Лет эдак пятнадцать назад, да кого пятнадцать, больше! Мы же по истории проходили!

– Вы проходили, а я с ним встречалась!

– Ксюш, ты себя точно нормально чувствуешь?

– Не веришь? А я ведь не вру! Только не с самим сыном Ивана IV Грозного, а с его современным преемником. Знаешь, он в точности продолжает дело своего великого отца! Так же врет, так же искусно кипит красноречием и так же позорно оказывается пустышкой…

– Тебя Дима бросил, да?

– Да он со мной и не встречался… Все, что было, – это всего лишь игра…

– Ну-ну, не переживай, просто не на того ты ставки сделала, я же говорила тебе, что надо Вову выбирать! Он порядочный, отзывчивый, да и ты ему понравилась!

– Ох, Люба, давай без этого.

– Ну, ничего, Новокузнецк – город маленький, может, хоть в столице кого-нибудь найдешь.

– Люба, ты чего!?В какой еще столице?

– Нет, ну если хочешь, можешь и в Колчаковской – в Омске, но я думаю, тебе сейчас нужно что-то поприятнее холодной Сибири.

– Ты к чему клонишь?

– Держи, – улыбнувшись, Люба достала из кармана домашнего халата красивый розовый конверт.

– Что это?

– Это мой тебе подарок. Собирайся. Завтра уже будешь в Москве.

– Люба, ты чего! Ты совсем что ли сбрендила! У меня же работа, ты, да и вообще тридцать три – это не такой большой праздник, чтобы дарить такие подарки!

– Без него ты погибнешь. Тебе нужно развеяться.

– Без кого без него?

– Езжай.

– Люба, ты чего-то не договариваешь.

– А ты вообще не живешь – это страшнее.

Гневной тирадой, ярыми причитаниями и оглушающими своей дикой свирепостью возгласами встретила Анна Ивановна мое сообщение об увольнении. Зачем я увольнялась, ведь подаренная мне поездка сковывала в кандалы приключений все-навсего семь дней? Пожалуй, ответа на этот вопрос я не знала и сама. В этот момент я не руководствовалась трезвым умом, не слушалась опьянённого сердца, нет, я просто делала все так, как мне этого хотелось, а хотелось мне одного – отдохнуть. Причем не от работы, не от любви, а от жизни. Звучит ужасно, я бы даже сказала недостойно, но это желание, а их мы не в силах контролировать…

– Утро доброе, – уже на выходе схватила меня за руку моя молоденькая сменщица.

– И тебе, Настя, – я наградила девушку скромной улыбкой.

– Как Ваши дела?

– Вполне хорошо, как твои? Как продажи?

– Мои нормально, а у продаж не очень… Ксюша, я бы хотела извиниться за тот раз, – пряча глаза, прошептала молоденькая девочка.

– Настя, все хорошо, я не злюсь.

– Правда? А я так волновалась! Тогда наговорила Вам всякой ереси, а потом целый день ходила потерянной, раздраженной, мне было так стыдно…

– Все нормально.

– Спасибо Вам за Вашу доброту, – с этими словами она кинулась на мою шею, как обычно кидаются девочки ее возраста в объятия любимых матерей.

– Я надеюсь, это работа подарит тебе только радость, – я погладила девушку по волосам.

– А, знаете, я влюбилась, – разоткровенничалась со мной девушка.

– Правда?

– Ахах, он тоже любит так переспрашивать, – разлилась веселым смехом моя девочка. – Он, кстати, скоро придет, хотите я вас познакомлю?

– Нас?.. Но зачем?

– А вы не хотите? Я могу не знакомить, просто я бы хотела полностью открыться ему – впустить в свой мир, в свою душу, наградить его созерцанием моей жизни, кстати, а вот и он.

Неторопливо поворачивая голову и ожидая увидеть того самого счастливого влюбленного мальчонку, я оглянулась, но вместо нарисованного фантазиями образа светловолосого принца со школьным рюкзаком за плечами я увидела… Диму.

– Любимый! Привет, я так рада тебя видеть, ты даже представить не можешь, каково мое счастье! – послышался жизнерадостный крик девушки.

А у меня сердце забилось чаще, ох, Дима, что ты со мной делаешь?!

– Настя, а кто это? – перешел к атаке гитарист.

– Где? А, это Ксюша, помнишь, я обещала тебя с ней познакомить? Она наипрекраснейший человек, мы работаем вместе, и я искренне благодарю судьбу, что она украсила мой скромный жизненный путь таким светлым добром, коим является Ксения Валерьевна.

– Привет, – сухо вознаградил меня своим вниманием Король Вселенной.

– Рада познакомиться, – еле сдерживая слезы, я промчалась мимо счастливой пары и выбежала из салона.

– Ксюша! – уже на выходе задержала меня мужская рука.

– Я не хотела бы портить вашу идиллию.

– Зайка, ты все не так поняла.

– Дим, ты собрался оправдываться? Если да, ты делаешь этим только хуже! Я согласилась тебя понять, прошу и ты войди в мое положение и просто оставь меня.

– Но я… Мне совестно.

– А мне противно! Что из этого страшнее?

– Малыш, извини меня.

– У старенького крокодильчика слишком маленькое сердце, чтобы уметь прощать, – этой аллегорией, построенной на метафоре вырванной из контекста Диминого объяснения с друзьями, я поставила точку в разговоре и побежала по направлению к остановке.

– Позволь хоть до дома тебя довезти, – окликнул обладатель зеленой машины.

– Давай, – не знаю почему, но я согласилась.

Теплый салон ласкал нежными воспоминаниями, а нарочито твердое Димино спокойствие дарило возможность думать, что между нами вновь все хорошо, но, не желая поддаваться лживым мечтаниям, я попросила водителя в лице бывшего возлюбленного включить музыку погромче.

– Приехали, – улыбнулся мой бывший кавалер.

– Да. Пока, – оотчеканила я.

– Постой, Ксюша, разреши поцеловать тебя в последний раз?

– Дима, не разрешу.

– А если я встану на колени.

– Ты идиот! Причем настолько морально опустившийся, что, даже разговаривая с тобой, мне становится мерзко.

– А так?

Я уже вышла из машины, но мужской оклик заставил меня обернуться. Я увидела своего гитариста, тоже покинувшего салон спорткара и стоявшего на коленях всего лишь в метре от моих ног. Не желая долго размышлять над происходящим, я просто подошла к нему, а дальше меня не стало – в игру вновь включилось желание. Желание, которое моими губами целовало музыканта, которое моими словами говорило, что он самый лучший и которое, кажется, вновь почувствовало влюбленность.

– Спасибо за поцелуй, – поблагодарила я.

– Мне? Дурочка, это тебе спасибо, – ты меня осчастливила.

– Я? А как же Настя?

– А Настя молоденькая – у нее есть грудь, имеется задница, но отсутствуют мозги – идеальная девушка для украшения ночей.

– Не говори так. Это низко!

– Знаю, но это правда.

– Дим, а можно вопрос?

– Конечно, зайчонок.

– Это к ней ты поехал после нашего… ну… ну, после того случая ночью?

– Ксюш, я могу не отвечать?

– Нет, не можешь.

– Да.

– Козел!

– Опять знаю.

– Как твой нос?

– Терпимо.

– Я рада. Ладно, прощай.

– Прощай?

– Да, я улетаю.

– Но обещаешь вернуться?

– Обещаю, но не тебе.

Привет, дружок! Ох, ты даже не представляешь, куда я еду! А направляюсь я в самое модное молодежное место – в клуб! Круто, правда? Но о нем чуть позже, а сейчас, дабы не нарушать хронологию, погружайся в мои приключения.

Царственной громадой великой истории и светом воодушевляющих дней отдыха открыл для меня свои засовы царственный город – Москва. Признаться честно, не могу сказать, что, шагнув в атмосферу столичной жизни, я тут же почувствовала умиротворенность, нет. Москва – это априори город суеты и яркой жизни, поэтому-то подруга и отправила меня сюда взбодриться, так что, дабы оправдать Любины ожидания, я, не теряя времени, отправилась в гостиницу с целью принять душ, переодеться и утонуть в сумасбродстве этого бесцеремонного храма колоритных чувств. Гостиницу было найти не просто, ведь даже несмотря на полную сумку карт, которыми меня активно укомплектовала подруга, город бурного релакса имел огромные ветви затаённых улочек и неопознанных перекрестков, в одном из которых и находилось мое спальное укрытие – отель «Моя Надежда», кстати, мне одной кажется это название излишне символичным?!

При входе я сразу же наткнулась на доброжелательную улыбку хозяйки заведения – аккуратную дамочку, довольно изящного возраста, одетую в старый домашний халат и махровые тапочки.

– Добрый день, я могу Вам чем-нибудь помочь? – отозвался довольно приветливый голос.

– Да, у меня должен быть забронирован номер в Вашем отеле.

– Как фамилия?

– Полякова.

– Полякова? – переспросила женщина, поднимаясь со стула и, принявшись лихорадочно шерудить руками по столу, тут же добавила – Простите, я не знала, что это Вы.

– Вы, наверное, меня с кем-то перепутали? – не ожидая такой бурной реакции, приостановила я женщину.

– Ксения Валерьевна? – переспросила та, чуть замедлив суетливые копания.

– Да, – я кивнула головой.

– У Вас такая свита, – поднимая глаза куда-то вверх, занервничала старуха.

– Нет, Вы ошибаетесь, я приехала одна, – в непонимании протараторила я.

– Вас уже ждут в номере.

– Что? – я пребывала в искреннем недоумении.

– Я Вас провожу, и, Ксюшенька, могу я попросить автограф для своей доченьки? – просящим голосом взяла меня за руку пожилая женщина.

– Мой? – крайне удивляясь ситуации, переспросила я.

– Нет, Вашего мужа.

– Да я не замужем… – начала было я, но старушка показала характерным жестом, что мы уже пришли.

– Проходите.

Светло-бежевые двери запустили меня в уютно обставленный коридорчик, в который я попрощавшись с хозяйкой и дав обещание обрадовать ее дочку запиской от моего внезапно появившегося мужа, вступила, сразу улыбнувшись от приятной мне атмосферы. Я опустила сумки и тихо прошла в комнату, но стоило мне перешагнуть порог спальни, как из моих уст тут же вырвался пронзительный громкий визг.

– Ксюшенька, ну ты чего же, я тебя напугал? – подхватили меня заботливые мужские руки… Игоря.

– Ты? – еле заставив непослушный язык вымолвить хоть слово, посмотрела я на подхватившего меня джентльмена.

– Да, Ксюша, прошу тебя, выслушай меня. Дай мне всего пять минут, и если после моего рассказа ты все еще сохранишь желание выгнать меня, то можешь спокойно это сделать…

– Игорь, – тихо вылетело у меня откуда-то из сердца.

– Я знаю, что ты не хочешь меня видеть и, может быть, даже вовсе ненавидишь и проклинаешь всю мою сущность вплоть до десятого колена, но я прошу всего лишь пять минут, не откажи мне.

– Посади меня на кровать, – попросила я, осознавая, что мы лежим на пороге.

– Да, конечно, – молодой человек тут же подхватил меня и уложил на заправленную чисто-белыми простынями кровать.

– Я слушаю тебя, – крайне медленно я ответила внезапному любимому.

– А я думал, ты уже замужем. Я когда пришел в тот раз, Люба сказала, что твое белое платье уже давно в шкафу, а сладостный напиток любви уже давно разделен с другим мужчиной… Однако судьба распорядилась иначе. Кстати, из-за чего у тебя тогда не сложись?

– Ты о чем? – лихорадочно переспросила я. – Ты приезжал? Игорь, я ждала тебя десять лет, и ты ни разу не явился! А я все это время была отдана одному лишь тебе и единственный, перед кем я надевала белое платье, был ты.

– Что? – молодой человек резко побледнел в лице. – Подожди, но Люба же говорила…

Повисло молчание. Мы оба не могли понять друг друга, но оба хотели донести что-то важное. Первой разрушить сковывающую решетку непонимания решилась я:

– Где ты был все эти десять лет?

– Я?… А ты не знаешь?

– Откуда? Ты ведь даже не звонил…

– Ксюша, ты ошибаешься.

– Ты принимаешь меня за сумасшедшую? Может, ты и прав, я стала такой за время нашей разлуки, но последний день с тобой я до сих пор помню ясной памятью. Я сообщила тебе о своей беременности, и ты сказал, что не готов взвалить на себя тяжелую ношу отцовства…

– Уехал, – перебил меня Игорь, и в этот момент мне показалось, что по его лицу потекла слеза – И сел в поезд и… сошел уже на следующее утро. Не выдержал, понял, что повёл себя как конченный идиот. Сел на дорогу, смотрю: вокруг деревня, куда ехать, не знаю, тут вижу: мужички машину собирают, понимаю, что выбора-то особо нет. Подошел к ним и напросился пассажиром-попутчиком. Они вроде согласились, усадили меня, даже выпить предложили, я отказался – им это явно не понравилось, но виду особо не подали. Ехали не спеша какой-то странною дорогою, я их даже переспросил два раза, точно ли в Новокузнецк путь держим, они лишь кивнули и дальше давай по лесу. Ну, а что делать? Я промолчал и сам не заметил, как уснул. Ночью просыпаюсь от того, что кто-то очень рьяно пинает меня ногами. Глаза открыл, смотрю, а меня обыскивают, хотел было в драку полезть, да сам больше получил. В следующий раз глаза удалось открыть только в больнице.

– Игорь… – не в силах вымолвить более ни слова, я вцепилась в протянутую руку рассказчика и заплакала, но, почувствовав успокаивающие меня мужские руки, чуть притихла, а мой друг продолжил.

– Я сначала даже не понял, где нахожусь. В глаза резко ударили луч белого света, а в голову нескончаемый поток мыслей, я попытался пошевелиться, но это не получалось, тогда я громко закричал твое имя… ты не ответила. Тогда я закричал снова, и на четвертый раз кто-то откликнулся. Это была медсестра, тут же собравшая возле моей постели целый консилиум докторов. Позже я узнал, что в больницу меня доставили абсолютно голого, без документов и одежды. Тело было все в синяках и ссадинах, а при дальнейшем осмотре обнаружили три открытых перелома и черепно-мозговую травму.

– Молчи! – резко остановила я своего мужчину. – Почему ты не позвонил? Ведь знай я, что ты находишься в таком состоянии, тут же сорвалась бы с места и откликнулась на твой призыв.

– Так я звонил. Звонил, Ксюша, не один раз звонил. Ты не отвечала.

– Номер… – тихо сорвалось с моих уст. – Я же сменила номер… Я хотела отвлечься, начать новую жизнь… Но я не догадывалась, что ты будешь меня искать…

– А я искал. Целыми днями ходил по палате и твердил твое имя. А ты не откликалась. Тогда – то меня и приняли за сумасшедшего – собрали консилиум, повязали меня смирительной рубашкой и отправили в психиатрию… На восемь лет…

– Что? Игорь, ты все это время был в Новокузнецке? Ты был так рядом… Надо было мне тогда вены порезать… Люба бы подсуетилась, и меня спасли, а потом бы сразу в психушку как суицидника…

– Ксюшенька, ну что ты такое говоришь? – Игорь обнял меня еще сильнее.

– А как ты оказался в Москве? – перебивая свои же слезы, переспросила я.

– Я сбежал. Ночью, пока все спали, выбрался через окно и сел на первый же попавшийся поезд… Стоит ли говорить, что на следующей же станции меня хотели высадить, но на созданный нашей с проводницей перепалкой шум сбежалось полвагона, и в толпе я заметил своего школьного товарища. Он меня сразу же узнал, позвал в своё купе, напоил чаем и оплатил мне билет.

– Добрый человек, – не прекращая слез, вымолвила я.

– Добрый… Я в детстве его маму от смерти спас… Мы тогда поехали купаться в местный водоем и арендовали катамарны, поддавшись энтузиазму, заплыли слишком далеко и давай резвиться, нам-то с Виталькой все равно тогда было, а она полезла нас разнимать и выпала за борт… Виталя плавать с детства не умел, он кричит, а сделать ничего не может, ну я тогда и сиганул на помощь.

– Ты с детства славился героизмом?

– Именно он то мне и помог. Виталя потом никогда не забывал моего подвига – они с матерью на все праздники мне конфеты дарили, игрушки новые, даже с аттестатом помогли, и все равно не забыл, вот и тогда, как услышал, что я в такую беду попал, тут же на помощь ринулся. Перевез в свою квартиру, помог с документами, даже в собственный клуб устроил. Правда, с работой сначала не очень заладилось, меня поперву менеджером поставили, по образованию. Но после восьми лет в психиатрической клинике я мало что мог соображать в финансовых делах. Виталя злился, конечно, но с увольнением временил. А как-то раз перед концертом его dj резко заболел и не смог играть, Виталя тогда расстроился жутко, я его принялся утешать, а он как посмотрит на меня и говорит «Вставай», поставил меня за пульт и так и зародился во мне гроза ночных клубов новомодный Dj Pan.

– Ты это из книжки вычитал? – продолжая обнимать своего героя, лихорадочно произнесла я.

– Нет, придумал, чтобы тебя разжалобить!.. Ох, Ксюшка, такими вещами не шутят. Я ведь если бы знал, что ты меня ждешь, раньше бы сбежал. Кстати, так и было. Один раз всего на третьем году медицинского лишения свободы мне-таки удалось выбраться, я первым делом к тебе побежал. Бегу, счастливый, радостный, звоню в дверь… А открывает Люба… я спрашиваю о тебе, она злится, выгоняет меня, кричит, что ты замуж выходишь и что не место мне такому непутевому у тебя на пути.

– Что? Люба? Игорь, не было такого…

– Уже понял… Но тогда-то не знал. Только ты на нее не злись, это ведь она нас на этот раз свела.

– В смысле?

– В прямом. Я как у тебя в Контакте статус увидел, сразу же прекратил все попытки к примирению, а на следующий день будит меня менеджер и говорит, что телефонную линию обрывает какая-то сумасшедшая, представляется Любовью и говорит о какой-то Ксюше. Я к телефону подошел, а она как обрушится причитаниями да извинениями, что корит себя, извиняется, что ты умираешь, жизнь под откос, и я срочно должен тебя спасти. Я как ее выслушал, сразу же билеты заказал, я ведь тебя, малыш, все это время ждал… Ни одной девушки у меня не было – все меркли, как тебя вспоминал…

– Правда? – я подняла испуганные глаза, а в ответ получила щекотливый поцелуй в кончик носа.

– Конечно, родная.

– Игорь, а поцелуй меня?

– Я? Ксюша, я десять лет ждал этого…

– Я тоже, так давай не будем терять времени…

Спальный номер тут же превратился в химическую лабораторию, наполняясь сотнями тысяч феромонов. Мы слились в страсти, забывая о всех горестях и переживаниях, разукрашивавших последние десять лет… Но нам было неважно ничего. Ведь главное, что мы снова вместе. Я не знала, говорит ли Игорь правду или очень талантливо врет, но даже не думала ему не доверять… Единственное, чего мне хотелось, это просто быть с любимым, целовать его пухлые губы и тонуть в его бездонных глазах…

Улыбчивое солнце сегодня сияло своей самой парадной улыбкой, а гостеприимная Москва сквозь оконный проём радовала светлыми пейзажами двух влюбленных юнцов, именно так и никак иначе, так как влюбленные не только не наблюдают часов, но и еще и не имеют возраста.

– Игорь, мне так хорошо с тобой, – не желая притворствовать и лукавить, я прижалась к родной груди.

– Мне тоже… Так странно, что эти десять лет… – хотел было продолжить романтичную ноту мой сердечный мужчина.

– Стой, – приостановила я его порыв. – А давай убежим?

– Куда? Из Москвы?

– Нет, зачем из нее. Просто из гостиницы.

– Давай, к тому же мне так много нужно тебе показать.

– Тогда чего мы ждем?

– Я жду лишь твоей команды.

– Когда ты стал таким покорным?

– Когда понял, что ты – моя жизнь.

– А ты покажешь мне, где ты работаешь? – услышав долгожданные слова, я вдруг резко захотела узнать нового Панина.

– А ты, правда, хочешь? – с удивлением поинтересовался dj.

– Конечно.

– У меня сегодня концерт. Я играю на открытии нового ночного клуба.

– Сегодня?

– Да, а что такое, малыш? – Игорь словил поцелуем мой расстроенный взгляд.

– Просто я думала, что мы сегодня весь день пробудем вместе…

– Так и будет, Ксюша. Просто ты после дороги, а выступление поздно ночью, я думал, тебе лучше поспать. Но если хочешь пошли со мной?

– Пойду, – решительно отозвалась я, расслабляясь в объятиях любимого мужчины.

– Это будет моё лучшее выступление.

– Почему?

– Потому что со мной будешь ты. Знаешь, а ведь именно твоя любовь и вдохновила меня на творчество, потому что нелюбящий человек никогда не сможет окунуться в творчество – у него просто нет тех красок, которые окрыляют. Я всегда думаю о тебе, миксуя треки, возможно, именно поэтому они в большинстве своём лиричные.

– Ты такой романтик, – улыбнулась я чисто детской улыбкой. – А мы правда пойдем в клуб?

– Ну, конечно!

– Ура! А в какой?

– Новый – в самом центре Москвы – Апокалипсис4Б.

– Такое жуткое название, – прошептала я вдруг, почувствовав какой-то дьявольский холодок, мурашками пробежавший по телу.

– Ну, ты чего! Это же тусовки – для них всегда придумывают самые захватывающие названия, ведь на ординарное «Танцы всю ночь» или в «Место для танцующих» никто не пойдет – это просто маркетинговый ход.

– Да? Ну, тогда ладно, – согласилась я с родным человеком. – Главное, что ты будешь со мной.

Игорь не ответил, но не потому, что был не согласен, а лишь потому, что не мог более терпеть разрывающие воздух феромоны, и мы слились в самом жарком моей жизни поцелуе.

На этой записи дневник резко закончился.

Эпилог

Заряженная сумасшедшей энергией, но крайне перебитая электронами черного негатива Москва выдыхала вечер в просторный деловой кабинет со статусной золотой табличкой гласившей незамысловатый, но очень многозначущий текст «Генеральный директор клуба Апокалипсис4Б», имени же вопреки всем канонам входных табличек сия не сообщала.

Открытие клуба есть самый сладкий смак для всей столичной тусовки – изящные провинциалки возводят пирамиды многоуровневых планов, касающиеся чаще всего посетителей таких мероприятий; яркие активисты ночной жизни прочесывают элитные брендовые бутики в поисках надлежащего качества выходного лука, а самые слащавые любимчики Столицы просто наслаждаются кайфом от происходящей феерии вечера, как правило вместе с Королём праздничесва – владельцем, или как они сами на характерном слеге его именуют – с хостом клуба. Обычно вход в кабинет энергичного праздничества стоит дороже даже люксовых VIP-карт, дабы самые лучшие столичные девушки вечера, горстки самого пьянящего кайфа и бутылки необычайно элитного алкоголя скрываются именно за этой скромной дверью с много говорящей входной табличкой. Однако уже принятых за должное диких стонов и ярких алкогольных ароматов эта дверь не выплевывала, а наоборот отстаивала фронт обособившейся черной дырой.

– Вадим Семонович, еще не поздно все остановить… – сообщил возвышающийся камнем высокий бледнолицый охранник пухленькому мужчине в дорогом костюме от Prada и с огромными золотыми часами на правой руке развалившемуся на царском, обитым крокодиловой кожей, кресле.

– Что? Федор, что за Мать Тереза заразила тебя непонятной болезнью? Я же говорил тебе – аккуратнее будь со случайными связями – неудачным юмором ответил ему нервный хост, возводя милосердие в один ранг с половыми заболеваниями.

– Я просто переспросил.

– А не надо Федя, просто. Не надо! А, что, я все делаю по кононам, вон даже Nel'a заказал, пусть вселит в людей соответствующее настроение своей песней «Но пока я есть». А, что, текстик очень даже характеризующий. И да, кстати позаботься что бы он ушел вовремя и не задерживался в клубе.

– Будет сделано, шеф. – характерной для охранников интонацией ответил бледнолицый – Но, кроме этого хип-хоп исполнителя в клубе очень много других известный людей.

– А их мы не вызывали, а они сами пришли. Ну, сам подумай, вот идешь ты по улице, а вдруг подходит к тебе девушка снимает с тебя штаны и давай совершать соответствующие фрикции. Ты после этого будешь виноват, что она заболеет СПИДом? Ты ее просил это делать? Нет. Все, ты чист!

– Я не болею СПИДом – совсем ненастроенно на юмор прошептал собеседник хоста.

– Ой, Федя, я тебя умоляю! Какое это имеет значение?

– А вы не боитесь, что вся ответственность потом ляжет на Вас?

– На тебя точно там никакая штукатурка не упала при входе? Нет, а что, вполне может может быть – ремонт еще новый, мало ли чего там бедолаги строители не так как надо закрепили. Чего молчишь то? А? Не упала?

– Нет, Вадим Семонович.

– Так какого черта ты задаешь вопросы как несведущий болван? Клуб оформлен на мое имя? Нет! Так каким боком я буду виноват в случившемся в нем этой ночью?

– Но, в тусовку уже проник слух…

– Слух, Федя это пустая информация созданная на базе того, о чем хочется говорить. А об открытии этой денс легенды говорили все! А иначе каким еще образом мне привлечь к ней внимание? Конечно ее посетили самые важные крутые шишки, это же такое событие, как пропустить то! Кстати, ты проверил этот похотливик недоделанный точно тут?

– Любовник Вашей жены? Да, он зашел пять минут назад, сейчас сидит у барной стойки.

– Еще бы! Он просто не смог бы пропустить такое мощное мероприятие! – поскрипывая зубами протараторил хост – Не зря же мы так пиарили эту вечеринку! А мухи всегда летят на варенье! Конечно же он тут! Вот сегодня то он мне и заплатит по всем счетам! Хотя, думаю по всем не успеет, сумма за выпитый им алкоголь так и останется непогашенной…Ведь улизнуть ему точно не удастся. Федя, ты проверил, все эвакуационные выходы заперты и из клуба нельзя выйти никакими путями?

– Да, Вадим Семонович все эвакуационные выходы заперты, главный вход давно закрыт и выйти невозможно никак. Открыт только прямой выход из Вашего кабинета, но как только Вы покинете здание, он тут же будет заколочен.

– Отлично! Тогда осталось подождать конца этой песни и можешь поджигать этот танцпол настоящим пламенем! И пусть этот гаденыш узнает, что существует кое-что пожарче развлечений с моей женой!

– Но… Вадим Семонович… Это очень масштабная тусовка… и здесь собралось очень много людей, некоторые даже пришли парами, а это возможно будущие семьи…

– Цыц! Меня это не волнует. Нел уже ушел?

– Да, только что покинул клуб, дверь за ним плотно закрыта.

– Главное, что вышел. А входная дверь, черт с ней! Там все равно произойдет обвал. С этими словами хост остановился и засияв злостными глазами отчетливо проговорил – Ну, что, мой яркий дружочек, тусовщик, огонька в жизни захотелось? Так вот знай, что за него, если искать его в теле моей жены, придется очень дорого заплатить! Зажигай!

Психология конца

(Но не конец психологии)

На этом, я думаю, мне стоит отойти в сторону. Ведь, ты, читатель, уже знаком и с моей повестью, и моим личным взглядом на затронутую в ней проблему. Теперь, дело за тобой. Ты дошел до последней страницы, а значит пережил вместе со мной четыре отрывка из жизней абсолютно разных людей и даже сгорел вместе с ними под одной крышей. Ты завершил эту книгу, но не знакомство с ней. Дабы знакомство априори завершить нельзя. Оно уже состоялось и уже оставило след в твоей душе. Теперь настало время моего прощального подарка. Кстати, ты уже его получил. Это те чувства, которые ты испытываешь после прочтения этой повести. Но, я думаю, не стоит сейчас вдаваться в дискуссию по этому поводу, ведь, как говорится, о чувствах нельзя говорить даже шепотом… Но ими можно думать и жить… Кстати, если из всей книги ты прочитал только конец последнего (предыдущего) предложения, то я не расстроена. Ведь в нем и есть вся моя основная мысль. Думать и жить…

Content

Мария Назарова
Хост пожарче. Повесть о лишней тусовке или жизни под барной стойкой

Максим Яров

Полина Волкова

Антон Минин

Ксения Полякова

Эпилог

Психология конца (Но не конец психологии)