Одиссева Пенелопа

Виза или Когда за дело берутся бабушки (СИ)

Виза

или

Когда За Дело Берутся Бабушки

— Извините, в визе вам отказано, — дежурно улыбнулась девушка.

— Как? Посмотрите внимательно, тут какая-то ошибка. На мое имя есть официальное приглашение, — растерянно пролепетала я.

Не может такого быть! Маме – дали, папе – дали, даже бабушка едет, а я – нет?!

— Дочь, ладно, в другой раз поедешь, — мама успокаивающе гладила по руке, они вместе с папой пытались оторвать меня от окошка.

— В другой раз? Ты думаешь, Вика с Беном ради меня второй раз поженятся?

Где справедливость, а? Не судима, не привлекалась, в государственные тайны не посвящалась, на секретных объектах не работала, одни «не»! Налоги плачу вовремя, алименты никому не должна. В загранпаспорте есть отметки о выездах в Турцию и Египет, да у кого сейчас их нет…

— Владимирова Юлия Вячеславовна – это же вы? Нет, не ошибка – канадские власти отказывают вам в визе. Странно, что письмо до вас не дошло еще две недели назад. Бумажное, само собой, затерялось, наверное, на почте, а вот на e-mail почему не пришло? Вы хорошо проверяли? —девушка повернула ко мне монитор компьютера, продемонстрировав соответствующий документ.

Догадавшись, почему письмо с отказом не дошло на мой электронный адрес, вернее, почему я его не увидела, посмотрела на бабушку. Та сидела на белом диванчике и типа листала какой-то журнал для посетителей. Главное здесь слово «типа».

— Ба?

— Ох, Юленька, плохо слышу: о чем вы там разговариваете? – понятно, бабушка в очередной раз прикинулась шлангом.

— Ничего-ничего, попросишь ты еще у меня в «Одноклассниках» посидеть, — я пригрозила родственнице фигушкой.

Две интеллигентного вида дамы в очереди за мной тихо ахнули и осудили. Меня. За непочтение к старшим. Знали бы они мою бабушку!

— Юля, успокойся, у нас есть месяца два в запасе. Давай еще раз заявление напишем? – папа все-таки отцепил меня от вожделенного окошка и усадил рядом с бабушкой на диван.

Мало веря в удачу, я снова заполнила бланк заявления.

Когда папа с мамой понесли его сдавать, одна из дам, кстати, получившая визу, присела со мной рядом и заговорщицким шепотом произнесла:

— Найди мужа!

— Кому? – оторопело уставилась я на неё.

— Себе! Ты незамужняя молодая девушка, детей нет, так ведь? И работы постоянной, и институт только-только закончила…

Согласно кивала, мало-помалу начиная понимать, куда клонит дама.

— Муж – гарантия того, что ты не останешься в их стране, понимаешь?

Бабушка рядом внимательно читала журнал. Слишком внимательно.

— А если у меня никого нет? – шепотом поделилась я с дамой своей проблемой.

— В смысле? – таким же шепотом спросила она.

— На роль мужа.

— Сама же сказала «на роль», —укоризненно покачала головой дама и одними губами проговорила «фиктивный брак».

Потом она быстро распрощалась и ушла, вспомнив о супруге, ждущем в машине у отделения паспортного стола.

Я задумалась. Доля истины в словах этой дамы присутствовала. Где-то на форумах в интернете о чем-то подобном слышала…

— Идемте праздновать? Я дома стол накрыла перед уходом, – мама довольно улыбалась, держа папу под руку.

— О, а можно я кое-кого к нам приглашу. Своего…ммм, друга? – бабушка небрежно поправила свои платиновые кудряшки и кокетливо повела плечом, извлекая из сумочки телефон.

Скептически хмыкнула, а привычные к её поведению мама с папой лишь переглянулись. Бабушка у нас как ребенок, нет, не в том смысле, что она в свои шестьдесят семь в детство впала (мне иногда кажется, с мозгами у Ба лучше, чем у всех нас вместе взятых), а в том смысле, что её балуют и исполняют все капризы. Сама она считает себя женщиной с характером, мой папа за глаза называет тёщу «кавказской овчаркой», потому что в её роду есть какие-то грузинские князья, да и вообще… метко называет, между прочим.

Ба не признает слова «нет».

Нет, не подумайте чего, бабулю люблю, из-за отказа в вожделенной визе мысли такие в голову полезли. Вот, скажите, кто её просил открывать мою почту?! Я бы, может, сто раз подумала, прежде чем отношения с Колей разрывать…

Бабушкин «друг» оказался у дверей нашей квартиры раньше, чем хозяева. А так как из лифта на площадку первой вышла я, то мы с «другом» и уставились друг на друга в немом удивлении.

— Петенька! А что ты тут делаешь? Что-то случилось с Марьей Борисовной? – мама обеспокоенно взяла парня за руку.

— Ирина Константиновна, Вячеслав Анатольевич, — Петенька поздоровался с моими родителями и замялся с ответом.

На помощь пришла его «подруга». Ба резво подхватила парня под руку и стала отчитывать маму:

— Ирина, да что же мы в подъезде стоим? У меня скоро голодный обморок приключится! Да и нехорошо заставлять гостя ждать!

— Гостя, значит? – прошипела я в коридоре нашей квартиры, протискиваясь мимо застывшего в дверях Петеньки.

Петя – внук бабушкиной подруги и соседки, Марьи Борисовны, по фамилии Бом. В детстве я ему сочувствовала: когда приходила к бабушке в гости (сейчас она свою квартиру сдает, а живет у нас), то неизменно слышала доносившиеся со двора крики мальчишек, дразнивших Петьку: «Тили-Тили-Тили - Бом! Загорелся Петькин дом!»

В детстве мы дружили, потому что бабушки очень часто заставляли нас играть вместе. На пианино. Не знаю, как он, а я эти вечера ненавидела! Пианино у бабушки было расстроенным, но Ба упорно не вызывала настройщика, считая его проходимцем и жуликом, портящим инструмент. В результате мой нежный и тонкий слух страдал. И мы страдали, когда западала клавиша соль в первой октаве, или гудела си в малой. Совместные страдания сближают.

Потом, лет в четырнадцать, я случайно узнала о матримониальных планах бабули насчет меня и Пети, которому на тот момент уже исполнилось шестнадцать. Кстати сказать, и на сегодняшний день планы эти не изменились, да и вряд ли изменяться, зная мою бабулю. Но ни восемь лет назад, ни сейчас, я себя Бом не видела.

Надо отдать должное упорству бабули – последний раз нас с Петенькой «сватали» лет пять назад, на каком-то семейном торжестве. Закатила скандал и надеялась рядом со своей персоной не видеть, а то караулил возле универа с букетами… Ему, что, делать больше нечего?

Потом появился Коля, и Ба, скрепя сердце, приостановила операцию под кодовым названием «Юля+Петя».

В свете последних событий что-то мне подсказывает, бабуля успешно занималась партизанской деятельностью в тылу врага. Иначе, с чего бы Коле упоминать о «запасном аэродроме Петеньке» в последнюю нашу ссору?

Взяв на заметку не спускать глаз с Ба и Петеньки, сделала вид, что ничего не подозреваю и – ангел с нимбом и соответствующим терпением.

Ба рассадила семью, и за столом мы с Петей оказались рядом. Петенька вел себя странно: не доставал обычными расспросами, не озадачивал вопросами «почему ты не кушаешь этот салатик», или «попробуй, какой вкусный пирожок». Если бы я не знала, что он «засланный казачок» Ба, решила бы, что мое общество ему в тягость. Мало ли, вдруг разлюбил за пять лет?

Однако недосуг размышлять о странностях Петеньки, все мысли занимали возможные кандидатуры на роль мужа. Как назло, знакомые парни или уже женаты, или заняты знакомыми-собственницами – слово «фиктивный» в отношении брака со своими мужчинами они не признАют.

Вернуться к Коле — ни за какие коврижки! Ёжик — птичка гордая, пока не пнешь, не полетит. Я не то, что пнула: своими глазами застукала в постели с его секретаршей Катенькой и т.д. и т.п. по стандартному сценарию со скандалом и расцарапыванием фейса соперницы. Назад пути нет. Чисто теоретически смогу выдержать фиктивный брак с Колей, но практически… возможность лицезреть его рядом вызывает слезы на глазах.

Что же делать? Что делать?

Мама между тем рассказывала Пете о причине нашей семейной поездки в Канаду:

— Ты помнишь мою старшую дочь, Викторию? Она всегда умничкой была, вот и на стажировку в Канаду улетела. А там влюбился в неё коллега, Бен. И она, молчунья, два года уже с ним встречается, а через месяц выходит за него замуж…

— Я тебе фото по мэйлу высылала, там Вика руку навесу держит, чтобы кольцо показать, — бабушка подмигнула Пете, тот, отчего-то вздохнул.

О свадьбе со мной мечтает?

— А к Юле жених четыре года ходил-ходил, а она…, —и мама обреченно махнула рукой, не замечая мой предупреждающий взгляд, —…все принца ждет!

— Ну, что ты говоришь, Ирина, — поспешно затараторила Ба, —какой жених? И несерьезно у них все было! Да и не было ничего! Ты не думай, Петенька, Ирина любит преувеличивать.

Ага, преувеличила мама, не было у нас ничего. Четыре года несерьезно за ручки держались. И свадебное платье в шкафу понарошку висит…

Я притворно зевнула, чтобы отвернуться и скрыть набежавшие слезы рукой.

— И теперь, представляешь, нам всем визы дали, а Юленьке – нет, —мама с обидой посмотрела на меня, словно я сама себе в визе отказала!

— Мы еще раз заявление подали, — папа ободряюще мне улыбнулся, —может быть, дадут, как считаешь? Ты же юрист, вроде?

— Адвокат, — автоматически поправил его Петя, помешивая ложкой остывший чай.

Ума не приложу, какую связь увидел папа между визой в Канаду и юридическим образованием Пети? Мой родитель качественно сумел загрузить Бома, начав рассказывать историю с визами заново и с подробностями. Как и когда, кто какую бумагу заполнил…

Извинившись, вышла из-за стола на балкон. Курить. Ба поспешила следом.

— Юля, ты почему ведешь себя с Петей так холодно? – она развернула меня к себе и смотрела снизу вверх.

— Ба, кажется, ты забыла, о чем я говорила тебе пять лет назад, —я выдохнула дым в сторону и снова попыталась отвернуться.

— Не дыми на меня! Паровоз несчастный! И кто тебя, пепельницу ущербную возьмет-то? Радоваться должна, что Пётр от тебя не отказывается…

— А кто ему меня предлагает? Уж не ты ли?

— Дуреха, тебе же посоветовали фиктикный брак, а Петьку тоже заграницу не пускают…

— Фиктивный, —исправила я бабулю и задумалась над её словами, —и куда ему надо?

— В Австрию… или Австралию, — Ба неуверенно наморщила лоб, —а! сама спроси! Вы, молодежь современная, чай, как-нибудь договоритесь!

Когда мы с бабулей вернулись в квартиру, выяснилось, что Петю срочно вызвали на работу.

— Где он работает? – папа питал призрачные надежды, что Бом может помочь с получением визы.

— Не знаю, — развела руками бабуля, — в офисе каком-то…

Весь вечер и всю ночь я провела в раздумьях. Еще раз мысленно выстроила в ряд кандидатов в мужья (троих коллег, молодого соседа по площадке, холостого сына папиного друга и… Петьку), так же мысленно стерла их огромным ластиком.

Петька, почему-то стираться не хотел и грустно смотрел на меня, сидя за стареньким пианино. «Сыграй со мной», — жалобно просил он, и я, в конце-концов сдалась, села за инструмент. Странно, мы довольно неплохо сыграли, и клавиши не западали, и люди в приемной паспортного стола рукоплескали нам стоя. А девушка из окошка выдачи виз кричала мне: «Браво, Бом! Браво!». Я все пыталась сказать ей, объяснить, я – не Бом, а Владимирова, но упорно не могла выговорить свою фамилию…

— Что ты там кричишь? – надо мной склонилась бабуля в бигуди и халате, – Два часа ночи, весь дом перебудишь. Тебе снотворного дать? Или заварить успокоительный сбор?

Отказавшись и от того и от другого, я выпроводила бабулю из своей комнаты. Надо же, какой только бред не приснится!

Нужна мне виза, ой, как нужна…

— Юлия! Ты не спящая красавица, вставай! Всю жизнь проспишь! – Ба нещадно тормошила моё плечо.

Пришлось сесть в кровати и открыть глаза. Ба что-то начала говорить, я, прислонившись к стене, снова задремала.

— Юля! Ты к Вике хочешь или нет?!

Ба вылила мне за шиворот стакан воды. Завизжав, я спрыгнула с постели и начала отряхиваться.

— Ба! За что?!

— Вставай, говорю!

Ба строго сложила руки на коленях, и продолжила учительским тоном (педагогический стаж в полвека – это вам не шутки!):

— Едем к моим квартирантам с проверкой. А заодно навестим Марью Борисовну. Приводи себя в порядок и подгони машину к подъезду, я уже давно готова. Даю тебе полчаса.

Внешний вид Ба не оставлял никаких сомнений – она собралась «в свет». Платиновые кудряшки по плечи прочно зафиксированы лаком для волос, брови и глаза нарисованы, губы накрашены ярко-красным. Строгий сиреневый костюм со шляпкой а-ля английская королева, белые туфли-лодочки и маленькая сумочка в тон – Ба тщательно следит за собой, и в свои шестьдесят семь выглядит на пятьдесят. По утрам она занимается гимнастикой и даже стоит на голове (для хорошего кровообращения). Со стыдом признаю, мои попытки присоединиться к её занятиям всякий раз терпят неудачу – то учеба, то работа, то курсы, то лень…

Поставив перед фактом, Ба величественно уплыла из комнаты. Я кинула взгляд на часы: полдевятого утра! Прощай, кроватка!..

И кинулась собираться: принять душ, высушить волосы, макияж – какой, к черту! – втиснуться в любимые джинсы (сяду на диету с понедельника!), выбрать футболку полегче (конец мая, а жара нестерпимая), не забыть сумочку с правами, ключи и кошелек…

— Ба, я в гараж!

На ходу всухомятку съесть холодный пирожок, оставшийся со вчерашнего семейного обеда. Поругаться с соседом, загородившим выезд из гаража, завести машину, подогнать к подъезду, а пока Ба выходит – хотя бы глаза накрасить…

— Юля! Сказала же – полчаса! За эти сорок минут я бы пешком на другой конец города добралась и вернулась обратно!

Бабуля с негодованием погрузилась в кресло рядом – она всегда сидела здесь, «чтобы напоминать внучке правила дорожного движения». Боже, дай мне терпения на сегодняшнюю поездку!

— Перестраивайся, дорогая!.. Ах, подлец, подрезал нас!.. И опять красный… Юля, тащишься, как черепаха! Мы бы успели на жёлтый проскочить!

Ба любит скорость. К её сожалению, я не Шумахер за рулем болида Формулы-1, а всего лишь новичок-водитель маленького Матиса.

— Больше не пущу тебя в гонки играть, —проворчала я, наконец-то сворачивая в родной двор.

— Говори внятно, вечно во рту каша! Вроде бы интеллигентная девочка, а так себя ведешь с пожилым человеком – заставляешь слух напрягать, —фыркнула Ба, в очередной раз сделав вид, что не расслышала.

Квартиранты, молодая семейная пара, радостно встретили «инспекцию», провели бабулю по комнатам, показали трубы в ванной и кран на кухне. Ба пожурила девушку за мусор на балконе (до нашего прихода она цветы пересаживала) и похвалила за отсутствие грязной посуды в раковине. Проверив счета и показания счетчиков, Ба с чистой совестью отправилась к Марье Борисовне на этаж ниже.

Марья Борисовна встретила «при параде»: еще одна английская королева, только без шляпки, и у меня появились смутные подозрения о настоящей цели нашего визита.

— О, Нонна Григорьевна! Юленька! Какой сюрприз! Идемте чай пить, – и она радушно провела нас к накрытому столу в зале.

Судя по фарфоровому сервизу «для особых случаев» сюрпризом мы не являлись, и следовало ожидать еще одного гостя. Он долго не задержался.

— Бабушка! Я купил валидол в капсулах – таблетки уже не выпускают…

Финальная сцена из «Ревизора».

По-моему, если кому и нужен валидол в этой комнате, то это нам с Петенькой.

— Петенька! Вот совпадение! – Ба театрально всплеснула руками.

— Бабушка? – Петенька переводил взгляд с Марьи Борисовны на накрытый стол с тортиком, затем на мою бабушку и обратно.

Меня… игнорирует?!

— А, внучек, мне лучше стало. Да ты садись, чай стынет, —Марья Борисовна подтолкнула парня к свободному стулу около моей замершей персоны.

Петя растерянно сел, положив перед собой упаковку валидола.

— Бабуля, я не понимаю… ты меня сорвала с совещания, я по дороге скорую вызвал – и все это ради того, чтобы чай попить?

— Не кричи на свою старую больную бабушку! – Марья Борисовна картинно приложила руки к вискам.

В это время раздался звонок в дверь.

Я сидела ближе всех к выходу, поэтому поднялась и открыла.

— «Скорую» вызывали? – устало спросили женщина-врач и молодой санитар.

— Приехали, —констатировал Петенька, выглядывая в прихожую.

— Проходите-проходите! Юленька, проведи врачей за стол, —откликнулась Марья Борисовна.

Хозяйка радушно достала из полированного серванта дополнительные чашки и налила чаю. Моя Ба положила им на блюдца по кусочку тортика. Врач и санитар присоединились к нашему безумному чаепитию. А что: Ба – Шляпник, Марья Борисовна – Мартовский заяц, я – Соня, а Петя пусть будет Алисой. Вон как брови хмурит, пытаясь понять, что делает он, успешный адвокат в разгар рабочего дня не на важном совещании, а за столом у своей бабушки.

Села за стол и невозмутимо принялась пить чай. Ягодный, любимый с детства. Хоть какой-то плюс в этих посиделках.

Петенька возмущенно смотрел на свою бабушку, видимо, пытаясь пробудить в ней совесть, а Марья Борисовна весело расспрашивала работников «Скорой» об их тяжелом и нелегком труде, подливала в чашки и угощала конфетами.

— Спасибо за чай, но где больная? Не хочется ложный вызов оформлять, — врач решительно отодвинула третью чашку чая и поднялась.

— Я, я больная, — живо откликнулась Марья Борисовна.

Все охнули от неожиданности, когда она схватилась за живот одной рукой и вытянула вторую в сторону доктора:

— У меня так сердце колет! Так колет! Померяйте мне давление!

Качая головой, женщина-врач достала из чемоданчика тонометр и занялась «больной». Я тихо сползала на пол от смеха, впрочем, как и парнишка-санитар. Ба усиленно охала и ахала, подыгрывая подруге, а Петенька молчал, вертя в руках упаковку таблеток.

— В «Скорую» вы звонили? – обратилась доктор к Пете.

Тот кивнул.

— Можно вас на два слова? – они вышли в прихожую, и я расслышала слова «дефицит внимания».

Бригада «Скорой» уехала, прописав Марье Борисовне покой и здоровый сон. Петя остался, отзвонившись в офис. Видимо, решил компенсировать дефицит. Наивный, неужели не замечает, что наши бабушки поставили этот спектакль специально для нас?

Две подружки принялись вспоминать детство. Наше с ним. Как детьми мы играли с моими куклами в дочки-матери и строили дом из стульев и покрывал.

Петя старательно поддерживал разговор, даже вспомнил нашу любимую дочку – куклу Наташу, над которой мы ставили опыты, когда играли во врачей: разбирали её по частям, а потом соединяли-лечили…

Под предлогом мытья посуды я покинула ностальгирующую компанию и скрылась на кухне. Данное занятие всегда действовало на меня умиротворяюще. Чашки и блюдца становились чистыми, и мои мысли приходили в порядок.

Из двух старых интриганок образы двух старушек в зале становились самими собой – горячо любимыми бабушками. И пусть они немного топорно пытаются свести нас с Петей, они действуют из любви к нам, своим внукам. Кто знает, что я буду вытворять в восемьдесят три? Да и доживу ли до столь преклонных лет?

Пусть чудят и развлекаются, ведь пока они живы – я маленькая девочка, любимая внучка…

Закончив с посудой, вернулась в комнату, но застыла в дверях.

Марья Борисовна перебирала альбомы с фотографиями в дальнем концу комнаты, а моя Ба с Петенькой разговаривали за столом.

Бабушка спросила о чем-то Петю, я услышала лишь его ответ-вздох:

— Любовь так быстро не проходит.

Ба удовлетворенно откинулась на спинку стула и потерла руки:

— Ну-с, это все меняет…

— Петя, нам надо поговорить, —игнорируя подмигивания Ба, я потянула парня за рукав пиджака.

Петя окинул меня с ног до головы задумчивым взглядом.

Кажется, впервые за все это время он посмотрел мне прямо в глаза, и я мысленно чертыхнулась – а он ничего! Странно, никогда не воспринимала его как Мужчину, «Петенька» —это что-то из детства, родное и знакомое. Сейчас же, словно дворники во время дождя протерли лобовое стекло, —вместо размытого силуэта надоедливого влюбленного, передо мной оказался самостоятельный и самодостаточный молодой человек. Адвокат. Уверенный разворот плеч, дорогой деловой костюм, аккуратная стрижка, сильные руки и умные глаза. Боже! Да это целый Пётр, а не Петенька!

Мы вышли на кухню, и, честное слово, в зале послышалось ликующее «Йес!» вполголоса. Наверняка, Ба. Её лексикон.

— Пе… Пётр, я слышала, у нас аналогичные ситуации с визами.

Решила без предисловия — брать быка за рога.

— Нонна Григорьевна поделилась?

— Да. Знаешь, мне тоже не по душе затея наших бабушек… насчет того, чтобы нас… свести…соединить…

Что я несу?

— Поженить, хочешь сказать? – исправил он.

— Точно, да. Поженить… Что думаешь о фиктивном браке?

— Как юрист? – мне показалось, или у него в глазах чертики заплясали?

— Нет, как… как ты? – неуверенно выдала я.

— Подожди, Люль, —нечаянно или специально, Пётр назвал меня детским прозвищем, —я правильно понял: ты предлагаешь нам заключить фиктивный брак ради получения виз?

Кивнула.

— И ты согласна терпеть меня какое-то время рядом? Меня, надоедливого и бестолкового, от чьего вида тебя тошнит?

Медленно киваю. Ух, ты! Надо же, помнит, чтО я ему говорила пять лет назад…

— Ради визы – да, согласна. Понимаешь, я три года Вику не видела и соскучилась. Обидно, ведь все, даже Ба, едут, а я должна дома сидеть! И ты не кажешься мне бестолковым и надоедливым. И меня не тошнит…

— Рад за тебя, — едко произносит Пётр и разворачивается, чтобы уйти.

— Эй, мы договорились?

— Я подумаю. До пятницы, — говорит он с самым серьезным выражением лица, а мне почему-то кажется, что смеется…

Два дня, два долгих дня я ждала ответа!

Плохо спала, и аппетит пропал. Вместо запланированных поисков работы, слонялась по дому, играла с Ба в шашки, и не могла думать ни о чем, кроме визы в Канаду.

Вика, сестренка, я так по тебе соскучилась!

Такой я человек, не могу ни с кем сдружиться. В школе одноклассницы меня сторонились: «Юля – внучка завуча!», в универе я была единственной девчонкой в группе (физмат – это вам не глазки красить).

С Викой мы делили горе и радости, и разница в шесть лет ничуть этому не мешала. Старшая сестра – моя лучшая и единственная подруга, жаль, я поняла это лишь после её отъезда. Уверена, всё у меня с Колей могло быть иначе, если бы Вика находилась со мной рядом, и давала советы не из ноутбука в скайпе, а шепотом на ушко. Сестра не могла видеть наши отношения со стороны, «вживую». Красивыми словами и подарками Коля успешно создавал перед моей семьей виртуальную реальность, где наши отношения служили причиной зависти для маминых подруг и знакомых. Надеюсь, поездка к сестре поможет мне разобраться в себе, и ответить на вопрос: почему все получилось так, как получилось?

После первого курса университета, мне захотелось самостоятельности и независимости. И я нашла себе работу на лето. В небольшом агентстве по продаже горящих путевок. Потом перешла на гибкий график, сразу после занятий мчалась туда.

Николай Евгеньевич, молодой и привлекательный босс, мне сразу понравился. Он стал ухаживать, познакомился с родителями… Обычная история. Девочка из хорошей семьи станет отличной женой, не правда ли? А одно из качеств отличных жен – это их наивность. Заговоренная его ласковыми словами, упоенная его ласками, не обращала внимания на то, что на отдых в Анталию мы приехали втроем: я, он и секретарша Катенька. И в Египет летали тем же составом.

Помню, в Каире во время экскурсии девушка-гид спросила:

— У вас шведская семья?

— Нет, —говорю, — русская…

Лапшу с моих ушей можно было снимать, сушить и упаковывать для быстрого приготовления, а я ничего не замечала, влюбленная и мечтательная дурочка! Спасибо Ба, позвонила мне в тот самый вечер, сказала, что видела Колю с Катенькой в центре города. Я не поверила, помчалась к нему домой. Застукала, блин.

Пышное свадебное платье в шкафу – единственное, что напоминает о Коле. Все остальное – выбросила. Устроилась на временную работу в гипермаркет техники, и даже не забрала старую трудовую из агентства. Встретиться, чтобы вернуть подарки, не хватило смелости. Боюсь простить, и навсегда закрепить право на обман. В конце-концов, мир на Коле клином не сошелся, правда?

Возможно, скоро даже замуж выйду. В конце-концов, не будут же над нами с Петром свечку держать, проверяя: фиктивный брак или настоящий?

Надо поговорить с «будущим мужем», составить правила, обговорить щекотливые вопросы… Пожалуйста, скажи «да», Петенька! Божечки, ну что ему стоит?

О чувствах Пети думать категорически не хотелось. Умом понимала, что-то упускаю, но копаться в этом направлении дальше – не хотелось.

Ба делала вид, что всё в порядке. И подозрительно молчала, не напоминая ежечасно, какой Петенька умница и душка. К пятничному обеду от неизвестности хотелось плакать. Я была готова взять у Ба номер телефона и звонить Пете первая.

К моему удивлению, он пришел к нам домой.

— Юля, не отвлекаю? У тебя нет никаких планов? – по-деловому сухо поинтересовался он, показавшись в дверях.

Предложение Ба выпить чашечку чая вежливо отклонил, что меня совсем насторожило. Ба удивилась не меньше.

— Собирайся, — приказал он, а видя мою нерешительность, добавил, — паспорт с собой захвати.

Ух! Спасибо, Боженька!

— Вы куда это? – окликнула нас на пороге квартиры пришедшая в себя Ба.

— В ЗАГС, — коротко бросил парень, подталкивая меня в спину к выходу.

Кажется, Ба уронила книжку, которую до этого читала.

Сели в его машину (синий новенький форд) и помчались в центр города, где находился Дворец Бракосочетаний, именуемый в народе главным ЗАГСом.

Вот же ж! Через дорогу от Дворца, в старинном купеческом доме – квартира Коли.

— Не мог другой ЗАГС выбрать?

— А чем тебя этот не устраивает? Девушки любят романтику, насколько я знаю, а здесь — целый Дворец на берегу реки. Ты должна быть довольна, — пожал плечами Петя, заезжая на парковку.

— Романтика, ага, — буркнула я, выходя из машины и старательно вжимая голову в плечи.

Авось Коля изменит своей привычке обедать дома. Сейчас же май, начало отпусков, самый рабочий сезон для агентства горящих путевок…

Петя вопросительно взглянул на меня, но от комментариев воздержался. Уверенной походкой зашел в какой-то боковой вход, и мы оказались в коридоре с толпой желающих подать заявления. Будущие невесты листали рекламные проспекты, без пяти минут женихи обсуждали предпочтения машин в свадебном кортеже. Честно, я вернулась на несколько месяцев назад, когда вот так же сидела с любимым на кушетке в очереди в кабинет подачи заявлений.

— Не отставай, — бросил Петя через плечо, и я поспешила за ним.

Мы вошли. Женщина-регистратор кивнула ему, попросив подождать минутку, а я во все глаза смотрела на Колю и незнакомую мне девушку, заполняющих бланки. Мысли материальны, так говорят психологи?

—Юля? – бывший резво подскочил с места. – Не ожидал тебя увидеть…здесь.

— Аналогично, — ляпнула я, рассматривая его невесту.

Кого-то она мне напоминает… Неужели Коля нашел мне замену? Девушка – моя копия, по-моему, на ней даже джинсы идентичные. Коленька маньячит, что-ли? Где же его секретарша, или одно другому не мешает: можно жениться на одной, а спать с другой?

— О, господин Журов, поздравляю! Ваше бракосочетание состоится девятнадцатого июня в тринадцать ноль-ноль! – заученно улыбнулась Коле регистраторша и вернула им паспорта.

Хм, ирония судьбы: мы с ним должны были пожениться девятнадцатого апреля в то же время.

— Господин Бом, прошу, — она указала на освободившиеся стулья.

— Бом, значит, — хмыкнул Коля, задерживаясь в кабинете, — а не тот ли это Бом, который Петенька?

— Вы что-то сказали? – Пётр обернулся к Коле и смерил тяжелым взглядом.

Атмосфера в кабинете накалилась, я поежилась. Почему-то вспомнились американские вестерны со стоящими друг напротив друга ковбоями. И музыка такая, знаете: та-да-да-дам… А! Ещё кадры с замершей рукой у кобуры пистолета, и перекати-поле по пустой улице…

Регистраторша раскладывала перед нами бланки и не видела, а эти двое чуть ли не искры метали! Понимаю собственнические чувства Коли, но Петя-то куда лезет? Он не знает, что Коля – мой бывший. Или знает?

— Привет Нонне Григорьевне, — отсалютовал Коля и вышел.

— Прошу, заполним бланки, — женщина забрала наши паспорта, не обращая внимания на зверское выражение лица Пети и растерянное мое.

Петенька быстро начеркал заявление с образца, в то время как я переписывала раза три. Не выдержав, он отобрал бумагу и написал заявление за меня. Оставалось лишь поставить подпись, что и сделала с превеликим облегчением. С недавнего времени у меня аллергия на заявления и заполнение всяческих бланков.

Женщина вручила наши паспорта и с улыбкой сообщила о дате бракосочетания. Услышав «девятнадцатого июня в пятнадцать ноль-ноль», я подпрыгнула на стуле, Петя же любезно попросил немного поторопить события и расписать нас уже в следующую субботу, положив на стол небольшой конвертик.

Отвела глаза в сторону. Адвокат-взяточник, значит?

На выходе из Дворца столкнулась с нервно курящим Колей. Вдохнув запах любимых сигарет, на миг окунулась в прошлое.

Конец зимы, мы с ним только что подали заявления и счастливо смеясь, выбегаем на улицу. Кружусь, раскинув руки, запрокинув голову. Солнце слепит глаза, отражаясь от снега, и на душе так легко-легко! Коля ловит меня, и в его объятиях понимаю: готова всю жизнь вдыхать запах его сигарет, лишь бы любимый был рядом.

Да, а курить я начала в марте, как раз потому, что мне не хватало привычного и успокаивающего запаха любимого мужчины…

— Юля, нам надо поговорить, — его хриплый голос возвращает в реальность, и я невольно пячусь назад, натыкаясь на Петю, который почему-то задержался в кабинете.

— О чем? – чувствую за спиной дыхание Бома, и откуда-то появляется решительность. — Не о чем разговаривать, Николай Евгеньевич. Кстати, поздравляю. А куда делась Катенька?

— На работе Катенька, где ей быть, — Коля ожесточенно давит ногой окурок, — я вас тоже поздравляю. Не пропадать же платью, верно?

Гад, разве можно давить на больное?!

Платье, вопреки предрассудкам, мы выбирали вместе. Зря я бабулю не слушалась, ой, зря! А как на меня в салоне продавщицы смотрели! Вот, пошла против народной приметы, показалась жениху в платье перед свадьбой…

— Милая, мы опаздываем, — естественным жестом, словно он всю жизнь меня обнимает, на мою талию ложится крепкая и теплая рука Пети, —нас заждались в салоне.

И, уже Коле:

— Юленька пятый магазин меняет, никак не может выбрать платье. Говорит, хочет оправдать МОИ ожидания в день свадьбы. Не понимает, глупая, что я её и голой замуж возьму.

И моего виска мягко касаются его губы, отчего смысл последнего высказывания доходит с запозданием, когда мы садимся в Петину машину.

— Голой?!

— Наивный, а я мечтал о благодарности, — вздыхает Петя и выруливает с парковки.

Некоторое время прокручиваю в голове только что произошедшее, и прихожу к обнадеживающему выводу: Пете удалось отбрить моего бывшего!

— Ты… прав, спасибо.

— Не за что. Обращайся, — парень весело кивает мне и включает музыку.

Не зря в детстве вместе на пианино играли – музыкальные вкусы у нас совпадали. Тихо подпевала любимым песням, а в какой-то момент поняла, что и он тоже. В два голоса, врубив звук на всю катушку: «Мы встретимся с тобою у первого подъезда/ Паролем будет просто как дела/ Ты мне сказала будешь одета как невеста/ А я одену галстук для тебя» (гр. «Звери», «Для тебя»). Здорово!

— Люль, давай действительно тебе платье купим?

—?! – поперхнулась минералкой, найденной в бардачке Петиной машины.

— Понимаешь, мне кажется, не справедливо лишать бабушек удовольствия нас поженить. Давай так – мы вдвоем знаем, что брак фиктивный, для остальных – по-настоящему. Обещаю относиться к тебе как …к деловому партнеру. Можем заключить брачный договор, но учти, фиктивный брак – это противозаконно с юридической точки зрения, и подобный договор тоже будет считаться незаконным. Поэтому предлагаю устное соглашение, — усмехнулся Пётр, напоминая в очередной раз, что мальчик, которого я когда-то знала, давно вырос.

Небольшая пробка в центре города дала мне возможность обдумать его слова, взвесить «за» и «против».

— Согласна. Небольшой спектакль с минимумом приглашенных? Думаю, иначе будет трудно развестись через два месяца. И учти, моя Ба в курсе, что наш брак будет фиктивным. Она сама предложила твою кандидатуру.

Пётр, сосредоточенно объезжающий раскорячившийся троллейбус, согласно кивнул.

— Боюсь предположить, каким образом она проводила кастинг…

Я не удивилась, когда машина остановилась у свадебного салона. Не удивилась, когда мы вместе выбрали новое свадебное платье, фату и аксессуары. Мы обменивались улыбками, шуточками и дурачились, словно дети. Девушки-консультанты умилялись, пророча «долгую и счастливую», и никого не смущало то, что жених участвует в выборе платья. Кстати, неловкости на кассе не возникло: Пётр предложил разделить расходы пополам, я и не отказывалась – деньги лишними не бывают.

Оказавшись дома, бережно повесила новое платье в шкаф, старательно игнорируя старое, пообещав самой себе сдать в секонд-хенд завтра же. Полезла в сумочку за телефоном, нечаянно вывернула её содержимое наизнанку. Собирая по полу раскатившиеся в разные стороны ключи, помаду, зеркальце, блокнот и ручки, подобрала паспорт, раскрытый на развороте со штампом о регистрации брака Бом П.А. с Левицкой Е.Д.

И вот тогда удивилась. И расплакалась от удивления, и не от чего другого, нет!

Тщательное изучение паспорта Пети открыло неприятную истину: пять лет назад, буквально после памятного инцидента на бабушкиных именинах, где я объявила, мол, знать его не желаю, этот… женился! И, судя по другому штампу, развелся именно в марте текущего года, после того, как я разорвала отношения с Колей!

Дрожащими пальцами набрала в поисковике «Бом Пётр» и открыла ссылку в соцсети. С фото смотрел Петенька в кожаном офисном кресле. На его коленях удобно расположилась русоволосая девушка в строгой белой блузке и бежевой юбке.

Статус «женат» резал глаза, вызывая зуд на кончике носа. У девушки, отмеченной на фото «Ева Левицкая», наоборот, статус вещал «не замужем». О бывшем муже красноречиво говорило фото на аватарке: обручальное кольцо в мусорной корзине. К сожалению, профиль Евы был закрытым, и мне не оставалось ничего другого, как рассматривать её на страничке Пети.

Поморщилась, критически сравнивая. Тангенс и котангенс, блин! Начать с того, что деловой стиль никогда мне не шел – слишком уж плавные изгибы груди и бедер делали похожей на актрису порно в ролевом костюме. Поэтому джинсы и широкие футболки – мой самый любимый и непритязательный наряд. Ну, и пара-другая платьев для особо торжественных случаев.

Петенька практически пять лет был женат! И количество личных фотографий на странице Бома посвящено благополучным годам брака.

Петя и Ева на Домбае с лыжами и счастьем в глазах.

В уютном кафе обнимают друг друга и смеются в объектив над пролитой чашкой чая.

На диване перед большим телевизором с тарелкой попкорна. Она доверчиво склонила голову ему на плечо, а он целует её волосы…

Я с легкой завистью листала фото. Почему эта Ева везде выглядит, словно модель с обложки журнала? Даже довольно домашнее фото с серым котенком, будто готовая реклама для кошачьего корма или фонда защиты животных: красавица в легком платье в цветочек прижимает к себе беззащитный комочек. И у обоих глаза такие большие-большие! Зеленые-зеленые!

Вспомнилась нечаянно услышанная фраза из разговора Ба и Пети: «Любовь так быстро не проходит». Он все еще её любит? Смешно подумать, а ведь я поначалу подумала, что он женился назло мне, а развелся, потому что Ба сообщила ему о расставании с Колей. Бред, да?

Как бы то ни было, после знакомства с паспортом Пети, я отбросила в сторону всякие романтические стереотипы, которые волей-неволей зародились в моей глупой голове в связи с этим фиктивным браком. Мы всего-навсего друзья детства, столкнувшиеся с бюрократизмом.

Успокаивая себя таким образом, решила позвонить Пете и сказать, что мы случайно перепутали паспорта.

— Ёлки-моталки! – Я отбросила телефон на кровать. – У меня нет его номера!

Пришлось идти к Ба. Бабуля пила чай на кухне и смотрела передачу, где три современные свахи подбирали пару девушке моего возраста.

— Юлия! Я не ослышалась? Ты подала заявление в ЗАГС с человеком, телефонный номер которого даже не знаешь? – Ба поджала губы, якобы рассердившись.

На самом же деле лучики вокруг глаз говорили о том, что бабуля очень рада такому повороту событий.

— Ба, хватит иронизировать! Давай, сама посмотрю, — в нетерпении я потянулась к столу за бабулиным аппаратом: старенькой моделью с большими кнопками.

— Увы и ах, моя дорогая! – Ба ловко перехватила телефон из-под моей руки и спрятала в карман вязаного кардигана: — Ты же знаешь, я часто попадаю пальцем не на те кнопки? Вот и стерся у меня Петенькин контакт нечаянно…

— Чего? – Бабулин безмятежный тон заставлял задуматься о «нечаянности» в другом свете.

— Зато у меня записан его адрес.

— И что? Предлагаешь написать ему на е-мейл?

— Нет же! О, современная молодежь! – Ба картинно закатила глаза. – Не такой адрес! Обычный, понимаешь? Улица, дом, квартира, — как маленькой, по пальцам перечислила она.

Так, делать нечего. Впереди выходные, и вроде бы Петр говорил, что уезжает из города. Куда, не знаю, и вполне возможно, что перепутанного паспорта он не заметит, вплоть до того момента, когда ему придется предъявлять документ официальным лицам: к примеру, на таможне, или полиции, или еще что… Обложки у наших паспортов одинаковые: кожаные, черные, с золочеными уголками. А это значит что? Да, придется мне навестить Петю, а то ведь совесть за выходные сгрызет: не люблю чувствовать себя виноватой в неприятностях знакомых.

Хитро улыбаясь, Ба вручила записанный на листочке адрес.

Я вздохнула и пошла собираться.

Поменяла джинсы и футболку, накинула толстовку, зашнуровала кеды и открыла дверь…

— Мусор я сегодня выносила, —в коридоре показалась Ба со сложенными на груди руками.

— Ба, я к Пете.

— Неужели? Это мода сейчас такая: на свидание в безразмерной одежде ходить?

— Бабушка! – возмутилась я. – Ты прекрасно знаешь, какие у нас с Петей отношения – ни-ка-ки-е! О каком свидании речь? И моя одежда очень удобная!

— Расскажи это Коле, думаю, он оценит, —покачала головой Ба. – Марш переодеваться!

Спорить с ней оказалось бесполезно и бессмысленно. «Кавказская овчарка» в действии. Решительно запихнув внучку в спальню, бабуля открыла мой шкаф и принялась ворошить одежду на вешалках. Новое свадебное платье удостоилось её довольной улыбки.

— Девушке, с которой нет никаких отношений, свадебных платьев не покупают!

— Это для Марьи Борисовны. В смысле, мы решили сделать небольшой фуршет после бракосочетания, чтобы порадовать его бабушку.

— А меня ты порадовать не хочешь, да? Вот она, черная неблагодарность! – Ба сердито раскидывала джинсы по шкафу.

— Ну Ба… Хватит придираться к словам. Не ревнуй, —я подошла к бабушке и обняла.

Бабуля обняла меня в ответ и погладила по голове, как в детстве.

— Ты уже большая девочка, Юленька. А очевидных вещей не замечаешь…

— Мы о Пете сейчас говорим?

— Да-да, —бабушка нашла платье, в котором я получала диплом.

Помню, в торговый центр за ним мы ходили вместе с Ба. На вручении диплома в университете полагалось надевать мантии, и соответствующие шапочки с кисточками, поэтому с выбором платья особо не старалась, присмотрев в первом же из магазинов платье-футляр шоколадного цвета. Ба устроила мне сцену с обмороком и мини-инфарктом, обозвав платье «какашкой» и другими мало приятными эпитетами и сравнениями. В результате, ничего не оставалось, кроме как покорно следовать вкусу бабули. Ба купила для меня дизайнерское маленькое черное платье, в лучших традициях Коко Шанель. Наградой за муки послужило удивление на лицах одногруппников, впервые увидевших меня не в джинсах.

— Он пожалеет, что не женился на тебе раньше, —Ба с предвкушением улыбнулась, застегивая на мне платье.

— Ба! Да он был женат все эти годы на красавице! И развелся два месяца назад! Угомонись со своими фантазиями!

— Грубиянка! – Ба ощутимо шлепнула меня по попе, и от неожиданности я взвизгнула. – Ты что же думаешь, я не знаю об этом?

— И все равно настаиваешь!

— Ты спрашивала его, почему он женился на Левицкой?

— А ты?

— Дорогая моя, женятся не обязательно по любви. Попадается им на пути прожженная стерва. Видит, мальчик хороший, домашний, наивный, и – цап-царап! – хватает его, чтобы кровушку из него выпить…

Я аж споткнулась, обуваясь, и туфли-лодочки с громким стуком выпали из рук.

— Ба, тебе надо фанфики по вампирам писать, с таким-то воображением!

— Смешно, — Ба прищурилась, изобразив улыбку, — пиджачок накинь, и вперед, к Пете.

Черт! И кто придумал каблуки! Нет, представляете, своими глазами видела, девицы-водители непринужденно выходят из шикарных машин на огроменных каблучищах! Мои же, мало того, что всю дорогу цеплялись за педаль, и я пару раз газовала вместо того, чтобы сбросить скорость, еще и левая лодочка намертво прилепилась каблуком к тормозу, в результате чего я из машины не вышла, а выкатилась. Естественно, в лужу.

— Бли-и-ин, не везет, так не везет! – простонала я, отряхиваясь.

И что теперь? Мое практически единственное платье в грязи, одна из туфель застряла на педали, чулок на босой ноге мокр и рван. Вот тебе, бабуля, и свидание! Посмеиваясь над несбывшимися надеждами Ба преподнести внучку в лучшем свете, набрала на домофоне нужного подъезда квартиру Бома. Ничего так райончик! Высотная новостройка, зеленый газончик во дворе, удобная парковка. Прилично, наверное, зарабатывает. «Или влез в ипотеку», —съехидничал внутренний голос, упорно не желавший признавать в Пете что-то хорошее.

— Да?

— Петь, это Юля. Нужно кое-что отдать.

— Заходи, —немного удивленно пригласил Бом.

Он ждал в открытой двери на лестничной площадке.

Мама, роди меня обратно!

Не, я недавно разглядела, что Петя давно не мальчик, с которым мы в куклы играли, а довольно-таки взрослый и интересный молодой человек. Но одного взгляда на обнаженный торс фиктивного жениха хватило для появления на моей спине характерного табуна мурашек. И желание провести рукой по плечам и ниже, фиктивным отнюдь не являлось. А ниже были умопомрачительно интригующие джинсы на узких бедрах… Уф, вот так Бом!

— Юля? Что случилось? Ты попала в аварию?

Сглотнула, не в силах отвести взгляда от приближающейся мужской груди с редкими волосками:

— Э-э, типа того. Упала в лужу у твоего подьезда…

— Ты пьяна? – Петр, схватив меня за руку, затащил в квартиру и внимательно оглядел: — Дыхни!

Ужас, что творилось в моей голове! Оправдаться разыгравшимися гормонами или временным умопомрачением? Послушно дыхнула в приблизившееся лицо Пети. Ну, как дыхнула… Если вы представили себе картинку а-ля гаишник проверяет водителя на алкотестере, то вы очень сильно заблуждаетесь на мой счет. Я выдохнула нежно, глубоко и страстно, словно пробовалась на роль актрисы в кино для взрослых. Петр, вместо того, чтобы праведно испугаться за мое психическое здоровье, склонился еще ближе и… Да что я нагнетаю-то! Мы поцеловались, вот.

Скажу лишь одно: завидуйте! Потому что сама себе в тот момент завидовала. Пришла к офигенному парню вся в грязи, в одной туфле – и стоит, целуется, словно королева красоты, и ни грамма не стесняется…

— Петя?! – раздалось за нашими спинами.

Слаженно вздрогнув, и еле оторвавшись друг от друга, мы уставились на девушку в бордовом платье. Узнала в ней Левицкую, бывшую женушку Бома. Девушка вблизи выглядела ничуть не хуже, чем на фото, и я с разочарованием отмела мысли о фотошопе.

— Хм, Ева, позволь представить тебе Юлю. Юля, это моя бывшая жена Ева, и она уже уходит, —Пётр услужливо распахнул входную дверь.

Ева окатила холодным презрением, гордо прошествовав мимо.

— Ева, ключи! – окликнул Бом.

Связка ключей едва не попала ему в голову, хорошо, успел увернуться. «Реакция хорошая, дети будут», —пробурчала я старую шутку, подбирая метательный снаряд с пола. Левицкой и след простыл. Положила ключи на тумбочку и заметила в зеркале задумчивый взгляд Бома, устремленный на меня.

— Извини.

— За что? В меня же не попала, —пожала я плечами.

— Я имел в виду… Извини, что поцеловал тебя, —и Петя скрылся на кухне.

Обалдеть! Это что же, мной воспользовались, чтобы вызвать ревность у бывшей? А я, тетёха такая, размечталась, расплылась лужицей и уже напридумывала себе!..

Глубоко вздохнув, и нацепив на лицо маску небрежного пофигизма, двинулась следом.

Кухня Пети была самой обычной. Никакой стали и модного нынче хай-тека. Светлое дерево, мозаичное панно в пастельных тонах с натюрмортом, встроенная бытовая техника и бежевая варочная панель. Ммм, моя мама бы сказала, что это место — мечта любой хозяйки.

— Мило, — прикоснулась к столешнице, ощутив тепло и фактуру настоящего дерева.

Пётр, успевший накинуть черную футболку, разливал в кружки чай.

— Кухню выбирала бабушка.

— Это многое объясняет. У Марьи Борисовны хороший вкус, —я приняла кружку из его рук, и отпила: — Мы нечаянно паспорта перепутали, ты не заметил? Я принесла твой.

— Да? Спасибо, Юль. Мне завтра с утра ехать в соседнюю область.

Мы вернули друг другу документы.

— Работа в выходные?

— Нет, друг позвал на рыбалку, — Пётр отошел к окну, и некоторое время молчали, наблюдая, как загораются огни в вечернем городе.

— Ладно, мне пора, — поставила кружку в раковину и устремилась к выходу.

— Ой, Юль, я не предложил печенья! Овсяное, твоё любимое! И варенье из клубники, бабушка на днях передавала. Останься, — Пётр задержал меня в прихожей, положив руку на плечо.

— Петя, давай не будем придумывать себе того, чего нет, — сбросила его руку, подхватила свою единственную туфлю и сбежала.

До дома я доехала довольно быстро. В квартиру вошла никем не замеченной: родители и Ба смотрели новости по телевизору. Добравшись до постели, со стоном рухнула в неё и задумалась о Боме.

Скажите, пожалуйста, что с нами сегодня было? Если он поцеловал меня лишь из желания вызвать ревность у Левицкой, то что означало приглашение на чай с печеньками? И вообще, нужно обговорить какие-то правила общения в нашем фиктивном браке. Например, не целоваться. И встречаться как можно реже.

Сестреночка, Вика! Вот где ты, когда так нужна? Ринулась к ноуту, безрезультатно пытаясь дозвониться до сестры в скайпе. Эх, не учла разницу во времени! Ну, может, драгоценная систер увидит мои пропущенные и перезвонит?

Размышляя, успела сходить в душ, и теперь сидела в комнате, грызя карандаш, потому что решила записать мысли, приходящие в голову по поводу фиктивного брака, чтобы обсудить их по пунктам с Викой.

— Дочь, не спишь? Тебе звонила Соня, просила перезвонить. Кажется, хочет тебя пригласить куда-то, — мама заглянула ко мне и положила листок с номером знакомой.

С Соней мы вместе учились в универе, и иногда общались. Пару раз даже ходили в клуб (когда Коля был в какой-нибудь командировке, конечно).

Посмотрев на часы, показывающие всего-то пол-одиннадцатого вечера, я набрала Соню. Девушка редко ложилась спать раньше полуночи, являясь ярким примером деления на сов и жаворонков.

— А-а, Юля! Приветики! Наконец-то связалась с тобой!

— Привет, Соня! Как дела?

— О, лучше всех! Я замуж выхожу!

— Поздравляю, — чуть не ляпнула, мол, и я тоже.

— Приглашаю тебя завтра к нам на фазенду, приедешь? Ехать всего ничего, подумаешь, два часа! Переночуешь, отдохнешь, а в воскресенье вечером уедешь. Ну, так как?

— Э-э, на фазенду? Это что-то типа дачи?

— Ага, Юльчик, только очень большой дачи, —рассмеялась Соня. —У моего Димки в наличии участок на берегу Волги, катер, баня, шашлыки и десять – пятнадцать друзей, плюс мои подруги. Понимаю, у тебя могут быть другие планы, но я не смогла дозвониться по прежнему номеру, еле-еле нашла твой домашний!

— Спасибо, Сонь, постараюсь приехать.

— О, сейчас объясню дорогу…

После получасовых инструкций, и моего клятвенного заверения в том, что я приеду, довольная Соня отключилась. Думаю, поездка пойдет мне на пользу. Встряхнусь, развеюсь, повеселюсь.

С раннего утра принялась за сборы. Дорожная сумка вместила в себя самое необходимое: джинсы, пару футболок и маек, смену нижнего белья, балетки, кроссовки и, на всякий случай, купальник. Май на дворе, но мало ли, что взбредет в голову отдыхающим!

Папа с мамой отсыпались за всю рабочую неделю. Ба в своей комнате занималась гимнастикой под тихим руководством телевизора. Во дворе было удивительно тихо: дети не кричали, собаки не лаяли, машины не глохли, экскаваторы трубы не копали. Почему такое идеальное утро именно в тот день, когда я проснулась пораньше и не могу поваляться в кровати? Закон подлости, не иначе.

— Бабуль, я поехала к Соне на дачу! – Сообщила я Ба, стоящей в это время на одной ноге в позе ласточки.

— А Петя?

— Что «Петя»? – Пожала плечами я. – Он с другом на рыбалку собирался, вроде бы.

— И надолго ты к Соне? – Ба заметила сумку на моем плече и нахмурилась.

— До завтра. Не волнуйся, можешь звонить в любое время дня и ночи, буду на связи.

— Адресочек оставь, мало ли, придется МЧС вызывать…

— Тьфу-тьфу-тьфу! – я с чувством плюнула через левое плечо и постучала по комоду, но адрес, по просьбе Ба, записала в её ежедневник.

— Юля, а ноутбук? – Ба делала мостик и укоризненно смотрела на меня вверх ногами.

— Конечно, Ба! Только не проверяй мою почту, пожалуйста! – Метнувшись в свою комнату, принесла бабушке бук и мышку.

— Ты взяла спрей от комаров? А мазь после укусов?

— И даже зубную щетку! – Рассмеялась и чмокнула бабулю в нос. – Не переживай, все будет хорошо!

— Аккуратнее на шоссе, а то я знаю, как ты водишь, улитка! – Проворчала Ба, делая вид, что отмахивается от меня, а на самом деле делая «мельницу». – Не забывай, ты почти замужем! Посторонним глазки не строить!

— Ба! – закатила глаза и вздохнула.

Стоит ли напоминать ей, про фиктивность моего почти замужества?

Загрузившись в матисик, вырулила из города на трассу. Поток автомобилей из города, несмотря на ранний для субботы час (семь утра!), был очень и очень оживленным. Майские выходные давно прошли, собственно, месяц уже заканчивался, наступала пора отпусков, вот горожане и пользовались любой возможностью провести время вне нагревающихся улиц и бетонных коробок, именуемых бизнес-центрами.

В подтверждении моих догадок то тут, то там из автомобилей торчали спиннинги и теннисные ракетки, весла и иногда – веселые морды собак с высунутыми на ветер языками. Редко какой внедорожник не тащил за собой внушительный прицеп с лодкой или катером: Волга, вобла, май!

На фазенде подруги к моему приезду собралась большая компания, одиннадцать человек, плюс я двенадцатая. Соня, выбежавшая встречать к кованым воротам, за полгода с нашей последней встречи похорошела и выглядела радостной и довольной. Её каштановые кудряшки-пружинки весело скакали за спиной, пока она мчалась ко мне от порога коттеджа.

— Ого, Соня! Мне кажется, или капустная диета тебе все-таки помогла? – обняв худенькую подругу, я с удивлением почувствовала её бюст!

Удивляло его наличие, потому что Сонька представляла собой тип женщины-подростка: угловатые плечи, узкие бедра. На мой взгляд, ей надо было идти в модели, а Сонька комплексовала, и всячески изводила себя различными тренировками и диетами для появления груди.

— Тш-ш-ш! – девушка сделала страшные глаза. – Маммопластика! Второй размер!

Я тут же ссутулилась, стало стыдно омрачать её долгожданную радость своим природным третьим…

От Сони всего можно было ожидать, поэтому-то я особо и не удивилась произошедшим переменам. А познакомившись с её женихом Дмитрием (ровесником моего папы), и, прогулявшись по фазенде, поняла, что причины у подруги очень веские. Площадь загородного дома Дмитрия равнялась маленькому парку, ландшафт, покрытый ровной зеленью газона с искусно подстриженными кустарниками и пирамидальной туей и всеми необходимыми садовыми приложениями в виде плетеной мебели, маленьких статуй и прудика с лотосом у русской бани, наводил на мысль о финансовом благосостоянии жениха. В самом же трехэтажном коттедже можно было запросто заблудиться! Про интерьер скромно умолчу, скажу лишь, что он ассоциировался у меня с картинками из глянцевых каталогов.

Кто я, чтобы судить других? Лично меня воротит от одной мысли оказаться на месте Сони. Без любви и симпатии, строить отношения только на материальной основе? Деньги понятие зыбкое: сегодня есть, завтра нет, да и красота с молодостью не вечны. Сейчас Соня сделала грудь, а через несколько лет удалит ребра и накачает губы, а потом что, превращаться в ходячий силикон?

Сонька проводила для меня экскурсию по дому и знакомила с друзьями. Две пары, одного возраста с Дмитрием, и два старых холостяка (имею в виду их года, отразившиеся на пивных животиках и пальцах-сосисочках), три смутно знакомые мне подруги Сони, сама Соня, Дмитрий и я, невесть каким ветром занесенная в их компанию. Девицы увивались вокруг холостяков, не гнушаясь идти напролом в своей цели. Средства достижения были прозрачными, короткими и настолько откровенными, что приходилось смущенно отводить взгляд, когда я поднималась позади девушек по лестнице. Если я краснею, что говорить о мужчинах? Пары отправились вместе с Дмитрием в баньку, три девицы с холостяками ушли на берег в плавучую беседку, а мы с Соней остались на огромной кухне, где под присмотром моей подруги над ужином трудилась кухарка с помощницей.

Соня поставила бокалы и щедрой рукой наполнила вином.

— За встречу! – мы чокнулись и рассмеялись, вспомнив, как однажды в студенческие годы напились в клубе, и, чтобы мой Коленька не узнал об этом, на следующий день разрабатывали целую антипохмельную кампанию, испробовав на мне все средства: от огуречного рассола до шипучего аспирина.

В итоге опустошили и вторую бутылку.

— Пошли наверх!

Сонька двинулась на третий этаж, где у Дмитрия находилась студия – комната под крышей с большим окном посреди потолка. С неба уже светила полная луна и загадочно мигали звезды, поэтому мы не включили свет, а расположились на мягком ковре среди раскинутых по полу подушек. Подруга несла вино и бокалы, а я блюдо с фруктами и конфетами.

Здесь наш разговор плавно перетек к красоте этого дома, фазенды и Дмитрия в частности.

— Во-от, Юля, докатилась я, допрыгалась! Выхожу замуж по расчету, и ни капельки совесть не мучает! – пьяно заикаясь, исповедалась Сонька, стукнув себя по щеке в наказание.

— Хи-хи, я тоже замуж выхожу, на следующей неделе! Только я круче, Соня-я! У меня фиктивный брак! – гордо выпрямилась и хмыкнула.

— Ого, а я думала, с Колей все серьезно, —Соня взъерошила волосы, — Юль, извини, если бы знала, специально для тебя пригласила бы одного Диминого знакомого, очень хороший человек…

— Боюсь спросить, хороший или богатый? – мы снова рассмеялись.

Кажется, болтали о чем-то еще. Клялись друг другу в дружбе и жаловались на своих женихов. Дмитрий уделял мало времени Соне, и пропадал на работе. Я поведала печальную историю о нас с Петей.

— Юля, мне так тебя жалко! А вот давай мы этому Бому позвоним и скажем, что он бесчувственный сухарь! И как он мог жениться на этой Левицкой! – Соня достала из кармана шорт телефон и выжидающе посмотрела на меня.

Я задумалась и призналась:

— Нету, телефона его нету, — и беспомощно развела руками.

— Э-эх, а давай Коле позвоним? Бобик дохлый его задери! – и мы принялись звонить моему бывшему.

На следующее утро я благодарила Бога, что Колин телефон был вне зоны доступа, и нам не удалось до него дозвониться. А тогда мы очень расстроились. Чтобы настроению не пропадать, Соня вспомнила номер своего бывшего и долго и со вкусом, а главное – с опытом! – выносила мозг бедному мужчине. Короче, мы устроили свою собственную вечеринку, а внизу нас обыскались к ужину.

Последнее, что помню: Соня танцует в лучах лунного света, включив на телефоне веселенький клубнячок, я почти сплю на подушках. В дверях появляется темный силуэт рассерженного Дмитрия, подруга кричит:

— Приз в студию! – И хохоча, прыгает на него.

Дмитрий, не успев увернуться, падает, и единым клубком они скатываются по лестнице. Лениво подниматься и смотреть, что там за крики, и, зарывшись носом в уголок подушки, засыпаю.

Среди ночи будит чье-то сопение рядом. С равнодушием узнаю одного из холостых друзей Дмитрия, хоть убей, имени не помню. И вот этот дядечка, которому как минимум тридцать лет до стольника осталось, сиплым голосом начинает вещать мне о любви с первого взгляда!

— Угу, — говорю, — вы рассказывайте, рассказывайте…

Сама же, нагло отвернувшись и закутавшись в плед, продолжаю спать. Кажется, он пару раз за ночь пытался посягнуть на мою женскую честь, но я недаром в старших классах на курсы по самообороне ходила, удар локтем и коленкой – и пыл дядечки поостыл, вынудив неудачного любовника идти искать более сговорчивую подругу.

Утром выяснилось: ночью жениха с невестой забрали на скорой в город, Соня сломала руку, а Дмитрий ногу. И у обоих сотрясение и ушибы. Гости разъехались с утра пораньше, и ночного мачо я больше не видела, а меня разбудила та самая кухарка. Женщина искренне переживала за хозяев, отпоила меня минералкой и предложила завтрак, от которого я вежливо отказалась. Уезжать прямо сейчас смысла не было, первый же попавшийся гаишник учует «свежесть» моего дыхания, поэтому, отзвонившись Соне и, узнав, что у них все в порядке, попросила разрешения отоспаться. Подруга искренне возмутилась, мол, могла бы и не спрашивать.

Ни бани, ни Волги, ни шашлыков, а лишь головная боль и желание слиться с подушкой и никуда не ехать…

Кое-как заставив себя подняться, выехала с фазенды ближе к вечеру. В дороге головная боль отступила, и вопреки всему поднялось настроение.

Включив свою любимую подборку музыки, я бесстыже фальшивила, от души подпевая и немного перевирая тексты песен. Наверное, именно поэтому не услышала барахления мотора. То, что машинка не в порядке, поняла по дыму из-под капота. Практически одновременно с дымом сдох аккумулятор, и машина заглохла. Еле успела притулиться к обочине.

Главную трассу я счастливо миновала, свернув на районную. Машин здесь практически не было, людей, жилых домов, заправок и автосервисов в радиусе видимости – тоже. Открыла капот и растерянно уставилась на начинку своей машинки. Максимум, что умею – это воду залить в ту беленькую коробочку, радиатор, кажется…

— Ёшкин кот! — со стоном плюхнулась на сидение и поняла, что серьезно влипла: ко всему прочему на телефоне отсутствовала сеть.

Звонить в сто двенадцать?

А всё Ба виновата: «МЧС вызывать»! Интуиция у неё! Накаркала, блин…

Надо выходить на дорогу и тормозить машину. Вдруг, кто отбуксирует к ближайшему оплоту цивилизации?

Судя по моим ощущениям, прошло час два, прежде чем вдалеке послышался характерный шум, на деле же всего каких-то сорок пять минут.

Я с надеждой вглядывалась в приближающийся транспорт, и мои молитвы были услышаны. Добрый дядька за чисто символические сто рублей дотащил нас (меня и матисик) до первого села, и, слава Богу, там обнаружился автосервис! Облупленный вагончик прямо у дороги, с промасленным автомехаником, невнятно пробурчавшим, мол, щас посмотрит, но ничего не гарантирует, и зачем я езжу на таком огрызке и т.д. и т.п.

Пока механик смотрел машину, отправилась на заправку неподалеку – жутко хотелось пить, а воду, припасенную в дорогу, выпила.

Каково же было моё изумление, когда у кассы нос к носу столкнулась с Петей! Цветастые пляжные шорты, белая майка, плетеные сандалии и темные очки выделяли его на фоне очереди, состоявшей в основном из дальнобойщиков. Взгляд не могла оторвать от его такой родной в этот момент фигуры! Он точно на рыбалку ездил или на пляжную вечеринку?

— Юля?

—Ого, какие люди! — нарочито равнодушно зевнула, пытаясь не покраснеть от некстати нахлынувших воспоминаний о поцелуе.

— Ты с кем-то едешь? – Петя подождал, пока рассчитаюсь на кассе, и вышел вслед за мной.

Его машина стояла у колонки.

— Нет, возвращаюсь с дачи подруги, а машина закипела, вон в том вагончике мне её чинят вроде бы, —для убедительности рассказа я махнула рукой в сторону местного автосервиса.

— Хм, Люльк, это судьба… Хочешь со мной? Возьму твой транспорт на буксир, оттащим в нормальный сервис. Поехали?

Неимоверно обрадовалась такому повороту событий. Если честно, машину хотелось починить не абы как, поэтому я тут же согласилась предложению Пети. Спаситель мой!

Местный механик хмуро глядел, как парень цепляет трос на мою машинку:

— Эй, да ладно! Я почти разобрался, что к чему! Там делов-то на пять минут! Сам не разбираешься, не мешай другим!

— Извини, к тебе претензий нет. Просто мы с моей невестой не хотим никуда ехать и решили вернуться в город. Согласись, зачем нам ждать ремонта здесь? В городе сдадим машинку в сервис и спокойно подождем дома.

Петя демонстративно притянул меня к своему боку, а потом помог сесть в машину.

Механик, смирившись с отказом клиента, крикнул вдогонку:

— Жених! Сам на приличной тачке ездишь, а девчонке обрубок подсунул, не стыдно?

Петя, выруливающий на дорогу, позеленел от злости и собрался дать задний ход.

— Я тебе покажу «стыдно»! Механик хренов! – прошипел он.

— Петь, не связывайся! Поехали домой, а? И мне не обидно ни капельки, — в порыве успокоить, неосознанно положила руку на его ногу чуть выше колена и тут же одернула, встретившись взглядом с Петром.

— Он меня оскорбил! Ты не причем! – Парень на минутку прикрыл глаза, глубоко вздохнул, и м, наконец, поехали вперед (то есть, назад, в город).

После посещения автомастерской и сдачи моего четырехколесного друга в проверенные руки квалифицированных механиков, я смотрела на Петра с уважением. Умеет убеждать человек, не то что я. А как он скидку с них потребовал!..

— Не смотри так, — Петя устало вел машину, вызвавшись довести меня до дома.

— Как «так»?

Петя лишь что-то пробурчал себе под нос и больше на меня внимания не обращал. Вчерашний хмель ударил в голову что-ли, иначе, почему не могла отвести от него глаз, словно увидела впервые? Эх, сестренка, по-моему, я крупно влипла с этой аферой…

Тупо таращилась на дверь своей квартиры и не могла понять, почему же мне не открывают? Петя любезно донес мою поклажу до двери и стоял рядом, хмурясь, потому что я перевернула сумочку вверх дном, но ключей от дома не нашла.

— Мам? Вы где? – закричала я в телефон, как только родительница ответила.

В голову лезли всякие неприятные мысли о бабуле, и я с ужасом думала, что буду делать, если с ней что-то случилось. Шестьдесят семь это не шутки.

— Юля, ты чего кричишь? Мы в гости уехали, за город, на дачу к Гороховым. Завтра утром приедем. Там в холодильнике котлетки, разогрей, и довари суп, пожалуйста…

— Ба с вами? – замирая, спросила я.

— Конечно! Они с Георгием Иванычем собрали ведро клубники, сейчас будут варить варенье, — мама хмыкнула.

Георгий Иванович Горохов старинный друг Ба. Они вместе в школе работали: Ба математик, он учитель физики. А его сын, дядя Женя с супругой – друзья моих родителей. И ежегодный сбор клубники – их маленькая традиция, сродни празднованию Нового Года. Вот кому сейчас хорошо! Пусть дача у Гороховых самая обычная, домик в две комнатки на шести сотках, зато у них сейчас точно шашлык и веселье за городом. И варенье мое любимое, клубничное…

— Ма, ключи дома остались, — прошептала в трубку, в которой уже послышались короткие гудки.

Перед глазами возникла картина: кладу в сумку ключи от машины и ключи от квартиры, потом разговариваю с Ба. Бабуля отсылает меня за ноутбуком, а открытая сумка остается в комнате Ба… Неужели Ба вынула ключи?! Интриганка, она что, возомнила себя купидоном? Для этого она должна была знать, что Петя подвезет меня, а мы с ним вроде бы совершенно случайно встретились? Или не случайно? В голову полезли мысли о радиоустройстве, которое вызвало поломку моего матисика именно на том километре дороги. И я готова поверить в сотрудничество Ба со спецслужбами и самим Господом Богом, потому что слишком много случайностей произошло сегодня. Но факт остается фактом: сейчас мы с ним стоим перед дверью запертой квартиры, ключи от которой беспардонно и бессовестно стащила родная бабулечка!

— Запасные нигде не оставляете? – Петя на всякий случай пошарил над дверью и под половиком.

— Не-а.

Глупо, как же глупо! И что за выходные дурацкие!

— Поехали, — и, не дав времени на раздумья, Петя подхватил мои вещи и вызвал лифт.

— Что за вонь? – брезгливо пнула ногой пластиковое ведро с крышкой, которое Петя достал из багажника.

— Осторожнее! Там вобла, — парень укоризненно покачал головой и продолжил разгружать машину.

Ну-с, значит, точно ездил на рыбалку. Спиннинг, рыба и пакет с грязной одеждой — неоспоримые улики. Может, он действительно случайно встретился на дороге?

Нагруженные вещами и пакетами (Петя совсем не по—джентельменски вручил мне половину багажа), поднялись к нему в квартиру. Петр умчался на балкон, размещать ведро с засоленной воблой, а я, скинув сумку и пакеты в прихожей, поплелась на кухню в поисках еды. Желудок едва ли не арии исполнял, напоминая о пропущенном по причине похмелья завтраке и обеде. Нет, всё, больше алкоголь не употребляю!

Холодильник не обрадовал. В его белоснежных недрах обнаружился паек Настоящего Мужчины: пачка пельменей, майонез, кетчуп, полпалки колбасы и кусочек сыра. А, еще два темных комка в морозилке, при ближайшем рассмотрении оказавшиеся носками. В принципе, я не удивилась пустым полкам, у Коли еда тоже не водилась, однако носки?! Решив, что у хозяина квартиры может оказаться весомый аргумент в случае расспросов (типа «мои носки, где хочу, там и разбрасываю»), принялась готовить ужин. Кто-то хранит в холодильнике лекарства, Петя —носки. У каждого свои заморочки…

К счастью, порыскав в ящичках и тумбочках, нашла пару картофелин, луковицу и морковку, и вскоре на плите весело кипел супчик с пельменями на скорую руку.

— О, — Петя удивленно застыл в дверях, принюхиваясь, —Юля, ты что-то готовишь?

— Извини, немного похозяйничала, — кивнула на кастрюльку, — через пять минут суп готов будет.

— Тогда я в ванную, весь пропах рыбой, — он странно посмотрел на меня, и скрылся.

Сердится? Ничего, покушает, подобреет, простит мое самоуправство. Или носки в морозилке равняются раскрытию государственной тайны? Обратно их засунуть, что ли?

Отмытый Петр, в тех самых памятных джинсах и майке, уплетал приготовленный мной нехитрый супчик с видом очень голодного человека. Я интеллигентно ела, стойко избегая искушения помакать в суп немного черствый хлебушек, как в детстве.

— Ммм, вкусно, спасибо, — Петя доел добавку и сонно потер глаза, —Юль, не стесняйся, располагайся в моей комнате, я в гостиной на диванчике посплю. И не мой посуду! Завтра приду с работы и вымою…

— Да-да, вымоешь, как же…

Коля тоже на завтра посуду оставлял, и она неделями копилась в раковине, пока у меня не лопалось терпение.

Петя стелил себе на диване, я прибралась на кухне, вымыла посуду и закинула в стиральную машину его одежду с рыбалки. Брр, страшно представить: это как надо рыбу ловить, чтобы насквозь ею пропахнуть? С русалками обниматься? Никогда не понимала прелесть рыбалки. Чего стоят одни червяки и опарыши, обнаружившиеся в рассованных по карманам его штанов баночках!

Когда я вошла в полутемную гостиную, Петя спал. На его лицо падал свет из спальни, но парень настолько устал за сегодняшний день, что не обращал внимания. Рука под щекой, голая пятка из-под сползшего одеяла… Я смотрела на Петю, пока не поняла, что щемящее сердце чувство – нежность, и отнюдь не дружеская. Обругав себя наивной дурочкой, отправилась спать.

Гром грохотал, окна тонко дрожали стеклами. Спальню зловеще освещали вспышки молний, и спросонья показалось, что в каждом углу сидит саблезубый монстр или маньяк. Я заорала. С детства боюсь грозы. Однажды осталась дома одна, и, по словам родителей, очень сильно испугалась, им еле-еле удалось уговорить меня выйти из шкафа, куда я спряталась.

В данный момент шкаф показался мне отличным убежищем, и я ринулась к нему. Не учла расположения полок, и врезалась лбом. Полки рухнули, вещи упали, плюс ко всему какая-то коробка свалилась на голову. Шум на какое-то время перекрыл звуки непогоды за окнами, но мне все же удалось забиться в спасительную глубину шкафа. Здесь пахло Петей. Уютно и спокойно, и звуки слышатся приглушенно. Хороший шкаф. Широкий, добротный. Не одну грозу выдержит.

— Юля? Ты зачем в шкаф залезла? – Петя приоткрыл створку и светил на меня фонариком.

— Я же не спрашиваю тебя, почему ты носки в морозилке хранишь, — пробурчала сквозь сон, прислоняясь к стенке шкафа.

Петя что-то ответил и полез ко мне (или за мной?). Жаль, я заснула, похоже, загадка замороженных носков обречена оставаться пока неразгаданной.

Говорят, лучше всего мозг отдыхает, когда ничего не снится. Мозг-то отдохнул, в отличие от моего бедного бренного тела. Уф! Кажется, открыв глаза, я познакомилась с хондрозом. Раньше слышала о нем только от папы, теперь на собственной спине и шее убедилась — неприятное ощущение. Блин, Петя, жених тоже мне! Не мог из шкафа на кровать перетащить? Или это месть за носки?

Кряхтя и стеная, я вылезла из своего ночного убежища. Хм, а когда я перетащила в шкаф подушки и одеяло?

За окном ярко светило солнце, а где-то в глубине квартиры разрывался мой телефон.

Постаравшись разогнуться из буквы Z в подобие человеческого тела, я поплелась на поиски. Слава Богу, Пети дома не было, часы показывали десять, адвокат Бом наверняка уже на работе. Телефон валялся на тумбочке в прихожей.

— Да?

— Юля! Ты почему суп в холодильник не убрала и не доварила? Он прокис! – Ба в своем репертуаре.

Типа ничего не знает, и знать не ведает, где её внучка ночевала, а главное с кем.

— А кто из сумочки ключики от квартиры вынул, дорогая моя? – прошипела я в трубку.

— О, так ты дома не ночевала? – совершенно искренне удивилась Ба, игнорируя мой вопрос. – Где ты?

— Конечно же, ты не знаешь, —фыркнула я.

— Юлечка, неужели… Ты была с Петей? – Ба ликовала.

Могу поспорить на тысячу рублей, она сейчас же бросится звонить Марье Борисовне – делиться радостью.

— Ночевала, а это разные вещи!

— Не вешай мне лапшу на уши, —Ба рассмеялась, —позвоню Пете, пусть после работы заедет за твоими вещами…

— У тебя ведь стерся его номер?!

— А, так это… сотовый стерся, а рабочий остался, —выкрутилась Ба.

Вот же ж!.. К Коле она меня жить не отпускала, зорко следила, чтобы я кроме зубной щетки не дай Бог халатик у него оставила! А тут готова переселить…

— Бабулечка моя, дорогая, ты не хочешь ничего рассказать? Почему у меня машина сломалась, к примеру?

— Грубиянка! Твоя колымага давно фырчала, говорила я тебе, гонять меньше надо! Между прочим, тебе все утро названивает какой-то мужчина, говорит, вы вместе отдыхали у Сони.

Я чертыхнулась. Престарелого мачо мне сейчас не хватает, для полного и глубокого счастья, ага.

— Чего ему надо?

— Тебя, Юлечка. Я, конечно, сказала, что ты почти замужем, но… Может, ему дать твой сотовый? Сама поговоришь? Или нет, пожалуй, я лучше Петенькин сотовый дам…

— Ба! У тебя же нету! – зарычала я на бабулю.

— Ой, рабочий-рабочий телефон, конечно. Чего ты к старенькой бабушке прицепилась? Подумаешь, оговорилась немного, —проворчала Ба, входя в роль старушки.

Да ведь я знаю, что через полчаса у неё он-лайн битва в какой-то стрелялке, где Ба командует отрядом под ником Валькирия, а её игроки успевают не только стрелять, но и в любви к предводительнице между боями признаваться… Старенькая бабушка, как же! Скажи это ей в лицо – испепелит взглядом на месте, а потом еще и по ветру развеет.

— Не надо никому звонить. Я сейчас домой приеду.

— За вещами? – надежда умирает последней, в случае с Ба – надежда бессмертна.

— Нет! Жить! – рявкнула я.

— И чего тебе у Петеньки не живется! Я бы из твоей комнаты тренажерный зал сделала… — посетовала Ба, а я, дабы не сказать сгоряча родственнице чего-нибудь обидного, отключилась.

Дожились! Люди добрые, где это видано, чтобы бабушки из собственных квартир внучек выселяли?! Ей – тренажерный зал, а мне —Петя?

Последняя мысль неожиданно показалась очень заманчивой.

На кухонном столе под розовым вафельным полотенцем оказался завтрак: два бутерброда с колбасой и сыром. На плите остывала турка с кофе. Записка, приколотая к холодильнику, гласила:

«Завтрак на столе. В шкаф нести не решился. Спасибо за незабываемую ночь:)».

Ай да юморист! А то я сама не знаю, что глупо выгляжу…

Тут стрельнуло в спине, и я, обозвав фиктивного жениха бесчувственным сухарем, пошла собираться домой. Последнее заняло гораздо больше времени, чем я думала. Совесть не разрешила оставить после себя разгромленный шкаф, и пришлось убираться в спальне.

Развешивая вешалки с его одеждой, наткнулась на новенький костюм, тёмно-синего цвета. С бирочкой. Неужели для свадьбы купил? Представила себе Бома в костюме, и сердце ухнуло куда-то в живот. Почему-то от мысли, что в эту субботу мы станем мужем и женой (пусть и не по-настоящему), становилось тепло. Так, приду домой – сразу же звоню Вике! Может, сестра промоет мне мозги? Пока не поздно?

Однако, ни в понедельник, ни в другой день я до сестры не дозвонилась. Сообщения оставались без ответа. Мама хмурилась, папа собирался паковать чемоданы, а Ба предлагала писать заявление о пропаже в канадское посольство. Вика успокоила нас всех, прислав маме смс, что у неё небольшие проблемы, но она справляется.

Наверное, проблемы Вики могли бы стать горячей новостью для нашей семьи, если бы в среду к нам на ужин не явились Бомы в полном составе: Петя, его мама Фаина Петровна и, конечно же, Марья Борисовна. Ба с утра копошилась на кухне, и запрягла меня в ярмо кулинарного рабства. Внеся в гостиную запеченную утку с яблоками, она радостно оповестила родителей о нашей с Петей скорой свадьбе.

— В субботу? В эту субботу? – папа охнул и схватился за сердце.

— Но… Петенька, Юлечка, почему так неожиданно? – мама стала махать над папой салфеткой, пока Фаина Петровна наливала воды в стакан.

— По веским причинам, — отрубила Ба, выразительно поиграв нарисованными бровями.

Теперь плохо стало мне, потому что четыре пары абсолютно круглых от удивления глаз уставились на меня. Петя рот открывал и закрывал, словно рыбка в аквариуме. Дыши, женишок, дыши, видишь, не одна твоя бабушка умеет представления показывать…

Мама в шоке уставилась на мой живот и всплеснула руками:

— Юлечка! Так тебе теперь на самолете лететь нельзя!

Это меня добило. Часовой механизм, сдерживающий бомбу на моем терпении, обнулился.

— Я НЕ БЕРЕМЕННА!!! И мы женимся, потому что… — в этот момент заметила Петю, указывающего в сторону Марьи Борисовны, и проглотила признание.

— Мы решили, а чего тянуть? – Петя пришел на помощь и через силу улыбнулся нашим родителям:

— Мы с детства дружим, ну и вот…

— Горько! – Ба толкнула меня к растерявшемуся Пете в объятия и захлопала: — Горь-ко!

Со стороны мамы и папы раздались дохленькие аплодисменты, Фаина Петровна кривила губы, и лишь Марья Борисовна с Ба с воодушевлением хлопали и требовали доказательства наших серьезных намерений.

— Давай признаемся? – робко шепнула я Пете, он отрицательно качнул головой:

— Моей бабушке вчера плохо было. По-настоящему. От радости за нас, — и, видя заплескавшуюся в моих глазах безысходность, он быстро-быстро поцеловал меня.

— Ну, вы же не маленькие, — разочарованно протянула Марья Борисовна.

У Пети нервно дернулся кадык. Сама же я готова была расплакаться. От злости. Пришлось целоваться. А я не железная! Как мне отрываться от Пети, когда руки считают себя вправе обнимать его за шею, а тело тянет к нему, словно шурупчик к магниту? И ноги подкашиваются, и в голове колокольчики звенят…

— Ох, можно спокойно умирать, — радостно оповестила всех Марья Борисовна, когда мы с Петей оторвались друг от друга, — и не чаяла, когда же они поймут, что созданы друг для друга! Нонночка, помнишь, они в детстве в дочки-матери играли и целовали друг друга в щечку…

— А как же, — Ба довольно ухмыльнулась, похлопав Петю по плечу.

Безумное чаепитие-2. С расширенным списком действующих лиц, однако, главные герои те же: бедная Юля и наивный Петя…

Родители не поверили в мою небеременность, и окружили заботой и полезной едой. Папа звонил в обеденный перерыв и спрашивал о моем самочувствии, а мама наводила справки у знакомых о хорошем гинекологе. Ба, виновница моего зубовного скрежета, скрывалась у Марьи Борисовны, якобы вместе им удобнее банкет организовывать. Петя, по-моему, опасался расспросов моих родителей, и не появлялся вообще. Предатель, залег на дно, а я варись в этой каше! Глазом не успела моргнуть, оставшиеся дни до свадьбы пролетели, и наступил день икс.

Накануне ночью подсознание выдавало бедному мозгу неприличные картинки, от которых я со стоном просыпалась, дабы увериться, что это всего лишь страшные сны! Героем моих фантазий выступал Коля. Странно, во сне он любил меня как никогда пылко, хотя в реальности, несмотря на кобелиную натуру, на протяжении четырех лет Коля относился ко мне с заботой. Даже в постели …хм…если можно так сказать…вел себя сдержанно и ровно. Знаю, особо сравнивать не с кем, но хочется страсти как в мелодрамах или в романах, правда ведь? Дрожи во всем теле от одного только прикосновения, от одного взгляда украдкой, головокружения от поцелуя – всего того, что вызывает во мне Петр.

Любовь. Кто может объяснить это чувство? Почему одним и тем же словом мы называем и привязанность и игру гормонов? Любовь и страсть, поправите вы меня. Разве одно от другого сильно отличается?

Почему я думаю, что любила Колю? Страсти в наших отношениях не было, однако, если я его любила, разве смогла бы легко забыть и испытывать страсть к Пете?

Пол-утра провела в душе, оттираясь самой жесткой мочалкой от своих снов, и всё-таки чувствовала себя грязной. Никогда бы не подумала, что буду испытывать вину из-за своих снов, и перед кем – перед Петенькой Бомом, перед человеком, с которым в детстве играла за одним пианино и лечила кукол. Петру фиолетово до меня! Он и целовался-то со мной назло своей Левицкой, а во второй раз – чтобы не признаваться перед родителями. Иначе, вряд ли бы я провела ту незабываемую ночь в его шкафу, а он в гостиной на диване, верно?

Кажется, перегибаю палку. Существует устный договор о фиктивном браке, с помощью которого мы с Петей решаем свои сугубо личные проблемы. В паспорта на какое-то время поставят штампы, а нам вручат соответствующую бумажку —разве кто-то заставляет нас соединять души или обмениваться кровью? Что мешает относиться к Петру с уважением и толикой равнодушия, как с соседу, ну или…попутчику? Подумаешь, он попросил поиграть немного на публику, ради спокойствия своей бабушки. От меня не убудет, потому что сама для здоровья Ба сделала бы то же. Нет же, нужны сложности: сама выдумала, сама поверила. Выдаю желаемое за действительное. Поддалась влиянию Ба, пытающейся сосватать меня Бому.

Вот Соня со своим Дмитрием другое дело. Оба знают, чего ожидать друг от друга: она получает материальные выгоды от брака, а он – молодую красавицу жену. Конечно, вслух они вряд ли говорят об этом, а попробуй кто другой намекни – обидятся. И все счастливы, четко следуют выбранным ролям и сценарию брака по расчету.

Фиктивный брак. Это как отрицательная единица в математике. Номинально она есть, а фактически – нет. Не бывает минус одной шоколадки или минус двух дней. Так стоит ли изводить себя напрасными переживаниями и иллюзиями?

Ух, какие умные мысли приходят в голову! Не зря на физмате училась…

— Юля! Юля! Пора платье одевать! – мамин голос то удалялся, то приближался: ищет меня, горемычную.

Папе пришла в голову мысль, что невеста могла выйти во двор подышать свежим воздухом (это в начале июня в 10 утра, когда плюс тридцать в тени), и они с мамой, хлопнув входной дверью, побежали меня искать на улицу.

Хитрая я с удовольствием выпрямилась и потянулась. Наконец-то! Ноги затекли сидеть под окошком на балконе. Опека родителей за несколько дней довела меня до ручки. Стала нервной, злой, сама сомневаться начала в небеременности. Прислушалась к голосам родителей у подъезда и грустно улыбнулась. Совесть, что б её! Думаете, просто обманывать любимых людей? Родители слишком легко поверили в чувства между мной и Петром, и искренне обрадовались. Признаться, соглашаясь на небольшое торжество для Марьи Борисовны в честь бракосочетания, я не думала о близких, целиком и полностью сосредоточившись на собственных проблемах, и посмотрите, во что вылился мой эгоизм… Мама ко всему прочему отобрала сигареты и запретила курить, дабы не навредить ребенку.

И вот сейчас я разыгрываю весь этот спектакль, чтобы найти своё НЗ на черный день. Помню, прятала где-то в тумбочке на балконе, но мама завалила балкон мешками с ненужным хламом, и незаметно подобраться к НЗ не получится. Поэтому, пока родители проводили поисковую операцию, я быстренько раскопала пачку и спрятала под ремень джинсов, закрыв футболкой.

— Смотри-ка, Ирина, Юлька на балконе стоит! – заметили, теперь не покурить…

Мысленно чертыхнувшись, пошла в комнату одеваться. Через час нужно быть в ЗАГСе. Может быть, на банкете удастся уединиться в туалете, и, как плохой старшекласснице на переменке, подымить в форточку? Ох, конечно, заядлой курильщицей меня не назвать, но сегодня хочется успокоить нервы. Или, как папа с утра, коньячку пятьдесят грамм тяпнуть?

— Дожились, Юль, опускаешься ниже и глубже: куришь, пьешь, обманываешь родителей, пытаешься обмануть два государства… Отпетая мошенница с длинным послужным списком! – высказав претензии своему отражению и показав зазеркальной себе язык, принялась за макияж.

Прибежала с улицы мама и принялась хлопотать. Она настаивала на парикмахере-визажисте, однако совесть не позволила тратить родительские деньги на фиктивную свадьбу. И так они с Фаиной Петровной пополам банкет в ресторане оплачивают, пусть гостей не приглашали, все равно стыдно.

Непостижимым образом, мне удалось перепрятать пачку за подвязку чулок под платье. Главное, широко не шагать и не прыгать, что, учитывая высоту каблуков, и так не грозит. Мамулечка помогла с прической, дрожащими руками закалывая шпильки и то и дело карябая кожу головы. Молча терпела, понимая: это из-за слез на глазах.

Боже мой, если она узнает о фиктивном браке – простит ли? Надо поговорить с Петей, и для убедительности переехать к нему на месяц до поездки в Канаду, авось как-нибудь уживемся в двухкомнатной квартире, могу даже платить за коммунальные услуги. И почему мы с ним раньше обо всем не договорились? К примеру, после ресторана куда поедем? У нас же брачная ночь и все такое…

При мысли о брачной ночи, кинуло в жар. Если прилюдные поцелуи я еще могу пережить, то за неприкосновенность Петиного тела, окажись мы на одной горизонтальной поверхности, не ручаюсь. Тянет меня к нему, Бому-тилибому, и никакие доводы про нереальность отрицательных единиц не помогают…

Бабушки договорились обойтись без традиционного выкупа. Жених с невестой встречаются перед дверью в ЗАГС и под ручку шагают вперед, к светлому будущему. Родители и бабушки следуют за нами и с трепетом наблюдают за рождением новой крепкой ячейки общества. Потом едем в ресторан, где бабушки заказали маленький зал для торжеств, и радуемся, что поженились, до вечера. Скромненько, дешево и со вкусом, моим же еще в Канаду на свадьбу ехать.

Так должно было быть. В идеале…

— Мам, вы зачем Кадиллак заказали?

Я в шоке стояла у подъезда и не верила глазам: белоснежный красавец CTS, украшенный приторно-розовыми сердечками, розочками и бантиками, сверкал стеклами в ожидании невесты.

Родители скромно потупились и подтолкнули меня в салон. Папа уселся рядом с водителем, мама со мной, придерживая фату и подол платья, и мы поехали во Дворец Бракосочетаний.

Петра у входа не наблюдалось. Зато на ступенях стояли немного растерянные Фаина Петровна, Марья Борисовна и Ба.

— Фаина? А где жених? – мама с беспокойством озиралась вокруг.

— Мы забыли свидетелей, — Марья Борисовна горестно вздохнула, — а в книге расписываться надо…

— В чем проблема? Ба, будешь моей свидетельницей? – глаза бабули радостно засияли, и она гордо согласилась, тут же кинувшись к сумочке за зеркальцем, чтобы поправить кудряшки и помаду.

Я подобрала юбки и направилась к кабинету регистраторши. Так и есть, Петр с хмурым выражением подпирает стенку, со злостью набирая что-то в телефоне. От вида жениха я чуть не споткнулась. Синий костюм сидит на нем идеально, светлая рубашка и темно-синий шелковый галстук – хоть сейчас на обложку журнала! Мимо него прошла какая-то девушка в вечернем платье, видимо, гостья на чьей-то свадьбе. Я заметила откровенный взгляд, брошенный на Петра, и чуть не зарычала на неё!

— Дайте пройти! – грубо потеснив нахалку плечом, прислонилась к стене рядом с Петей. – У нас проблемы?

— Приятного мало, —кивнул он, не отрываясь от телефона.

— Ищем свидетелей?

— Своего я нашел. Попросил знакомого, он как раз в командировке у нас в городе… — Бом замолк на полуслове, подняв на меня глаза.

Забавно. Неужели я настолько хорошо выгляжу, что Петр лишился дара речи?

Бросила украдкой взгляд на зеркальную стену напротив. Априори, в пышном свадебном платье любая девушка приобретает налет очаровательности и загадки. Да, волосы убраны высоко, открывая плечи и шею, корсет затянут почти до предела, высоко приподнимая грудь, глаза от освещения и эмоций блестят, макияж опять же соответствующий: румянец на щеках, темные круги от кошмарной ночи щедро замазаны корректором… Нет, меня с Петром на одну обложку не поместят!

— Ты очень красивая, — Петр убрал руки в карманы и, склонив голову, с улыбкой наблюдал за мной.

— Спасибо, платье выбирали вместе. Тебе идет синий, —в свою очередь сделала комплимент я.

Будем расшаркиваться или жениться? Нервы ни к черту, быстрее бы уже это кончилось, и курить хочется…

— А ты не хочешь позвонить какой-нибудь подруге, попросить её приехать?

—З ачем? — я равнодушно пожала плечами. – Возьму Ба в свидетельницы…

— Макса инфаркт хватит, —улыбнулся от такой перспективы Бом.

— Главное, чтобы не бабулю. Ну что, мы идем расписываться или нет?

— Ждем еще десять минут. Макс уже едет, —Петр стал серьезным, и я бы сказала, раздражительным, словно его переключили. – Юля, скажи, ты настолько спокойно относишься к свадьбе, потому что вообще замуж не хочешь или тебя не устраиваю я в роли жениха? Почему ты безразлична к происходящему? Я на работе не могу сосредоточиться, думаю, как мы будем жить дальше, мама с бабушкой неделю в расстроенных чувствах ходят, твои, вижу, тоже переживают! На твоем лице написано, что ты в худшем случае лимон съела,… могла бы улыбнуться, или заплакать в конце-концов, и не морщиться, когда со мной рядом находишься!..

Петр выдохнул, ожидая моего ответа. А я…

— Поможешь мне? – и, не дожидаясь его ответа, схватила его за руку и потащила к туалету.

Если сейчас нервы не успокою, точно заистерю. Нашел, тоже мне, образец спокойствия…

— Э-э, ты уверена, что нужно зайти с тобой? – Петя упирался ногами и руками в дверной проем комнаты для девочек.

— Не тормози, Петя! Я уже три дня об этом мечтаю… —простонала я, вталкивая непонятливого парня.

Ура-ура, окошко с форточкой есть, и подоконник удобный, можно присесть и… Блин, кто придумал эти подъюбники с кольцами? Попробовав дотянуться до подола и так и этак, я пропыхтела примолкшему Петеньке:

— Помоги, что стоишь?

Вспыхнув до корней волос, Бом приблизился ко мне и спросил, сглотнув:

— Три дня мечтаешь?.. До вечера никак нельзя подождать?

— А мне что-то сейчас мешает? – я, наконец, подцепила край платья с нижними юбками и выставила ближе к Пете ногу с подвязкой.

— Достань, а?

Петя посмотрел на ногу в белоснежном чулке, перевел взгляд мне на …хм… плечи, и нервно шагнул ближе:

— Юля… — по этой хрипотце в голосе я догадалась взглянуть на нас со стороны.

Ёшкин кот! Не сдержалась, и рука сама собой отвесила парню подзатыльник. Ничего, ему полезно, быстрее ерунда всякая из головы вылетит.

— Дурак! У меня под подвязкой сигареты спрятаны! Из-за намеков Ба родители поверили в мою беременность и запретили курить!

Петя, бурча что-то себе под нос, присел передо мной на корточки и потянулся к подвязке. Ммм, его темная макушка рядом с моим бедром в кружевном чулочке вызывала те самые ассоциации, за которые сама же и пристыдила парня. Он еще не прикоснулся, а по ноге уже мурашки побежали…

В этот момент дверь туалета распахнулась:

— Юля, ты здесь? О, … Петя? – Фаина Петровна заморгала, часто-часто открывая и закрывая рот.

— Мам, это не то, что ты думаешь… — пропыхтел Петя из-под моих юбок, которые я от неожиданности выронила из рук.

Ой, как неловко!..

— Ничего-ничего, уже ухожу! Макс приехал, вас все ждут, пора начинать… Я скажу, что вы идете, — мама Пети попятилась к двери и выскочила из туалета.

— Что за день! Опять не подымить! – я стукнула кулаком по подоконнику.

— Тебе детей рожать, а ты куришь! Бросала бы, —Петя поднялся с пола и отряхивался, приводя себя в порядок.

— По-моему, не твое дело, когда мне курить, а когда детей рожать! – перепрятала пачку в лиф платья и гордо прошествовала из туалета, слыша, как Петя обиженно пыхтит в спину. – Ты себя ежиком вообразил, что ли?

— Чего? – Петр догнал меня на лестнице к главному залу.

— Не дыши так громко, а то люди не то подумают… —слова замерли на языке, потому что я увидела довольные и немного сконфуженные лица наших близких, на которых было написано большими буквами ЧТО они думают о нашем отсутствии, и КТО им об этом сказал.

Фаина Петровна скромно потупила глазки в пол, типа не причем. Воистину, дочь Марьи Борисовны!

— О, Петр, ты оказывается конспиратор тот еще! Почему раньше не познакомил меня с такой очаровательной девушкой? Сейчас на твоем месте мог быть я! – шагнул к Петру с рукопожатием приятный блондин в деловом костюме.

— Это Макс Ветров. Макс – Юля, моя невеста, —мне показалось, или Петя намеренно выделил слово «моя»?

Макс выглядел немного старше Бома и солиднее. Это с ним Петр на рыбалку ездил? Не представляю его в рыбацких штанах и с удочкой в руках, а вот в офисе с секретаршей на коленках… О чем я думаю, а?

— Нонна Григорьевна, бабушка невесты и ваша сегодняшняя спутница. Я подружка невесты. Для вас просто Нонна, —бедный мужчина, увидав свою спутницу, нервно захихикал, а Ба добила его психику, игриво подмигнув.

Церемония началась.

Чувствую плечом руку Петра, боковым зрением замечаю наших мам, сцепивших руки, Марью Борисовну с платочком у глаз, и папу с нервными бисеринками пота на лбу. Фотограф, предоставленный ЗАГСом, неутомимо щелкает вспышкой, запечатлевая столь великий момент для истории.

Фарс, всё фарс, неужели никто не видит? И кому нужна речь о неземной любви и взаимном уважении, когда максимум, на что мы рассчитываем — обмануть бюрократическую машину? А если у невесты замирает сердце и душа трепещет где-то в животе, наверное, это проблемы самой невесты, кому какая разница, правда? И разве догадывается кто-нибудь о том, что я очень хочу…

— …а сейчас прелестный ангел преподнесет вам символы супружества – ваши обручальные кольца!

Регистраторша зависла на высокой ноте и уставилась в угол зала, где стояла девочка лет пяти в белом платье, картонным нимбом и парочкой белых карнавальных крыльев.

Она важно дошагала до нас, держа на вытянутых руках серебристый поднос с сиреневой коробочкой, которую вручила Петру. Ой, только бы никто не заметил, у меня поджилки трясутся! Так, а на какую руку должна ему кольцо одевать: левую? Правую? Не перепутать бы…Безымянный палец правой руки, безымянный палец правой руки…

Пауза затянулась, и я, наконец, обратила внимание на Петю. Бледный жених вертел в руках пустую коробочку! Он что, забыл кольца? Или они выпали по дороге?

— О, внучек, прости старушку! Я в машине вынула колечки из пиджака, чтобы ты ненароком не обронил, —Марья Борисовна резво оказалась около нас и протянула Пете завернутые в носовой платочек кольца.

Петр быстро-быстро надел мне колечко, я машинально проделала с ним то же. Регистраторша облегченно выдохнула:

— И ангел скажет вам напутственное слово!

Девочка открыла было рот, но тут моя свидетельница вскипела праведным гневом:

— А целоваться молодым когда?!

— Женщина, у нас сценарий, —прошипела сквозь натянутую улыбку регистраторша.

Ба смерила её завучевским взглядом, после которого школьникам обычно хотелось признаться в списывании, разбитом окошке в раздевалке и надписи «трудовик-дурак», лишь бы поскорее оказаться где-нибудь подальше. Рентген. Терминатор – троечный плагиат с моей Ба, точно говорю!

Девочка испуганно пискнула и убежала в свой угол. Регистраторшу проняло, и ей ничего не оставалось, как разрешить жениху поцеловать невесту.

Жених почему-то взял невесту за руку и поцеловал в уголок губ. Однако поцелуй засчитали и радостно обхлопали.

Далее мы ставили свои росписи, танцевали и позировали для фото.

— Юля, улыбайся! – в пятый раз попросила мама.

— Мам, меня уже тошнит от всего, —я вымученно изобразила улыбку.

— Ой, токсикоз? Так рано? – мамуля всплеснула руками. – Водички принести? Или тебе лучше присесть? Голова не кружится? Не пей шампанское!

Она вырвала у меня из рук фужер и с громким звоном поставила его на фуршетный столик. Все обернулись на нас.

— Ирина, ты что буянишь? – папа строго посмотрел на маму.

— Юлю тошнит, — сделав круглые глаза, громким шепотом оповестила зал мама.

Регистраторша и фотограф понятливо хмыкнули. Макс одобрительно хлопнул Петра по плечу и с явным уважением назвал его мужиком. Петр криво улыбнулся, а я чуть не заплакала! Не думала, что фиктивный брак настолько непредсказуемый процесс! Нервы, переживания, стресс (ого, стихами говорю). Да я после такого бракосочетания в ЗАГС ни ногой! Первый и последний раз!

Жених, кое-как освободив меня из объятий мамы, хмуро спросил:

— Ты чего?

— Ничего.

— А зачем тогда?

— Что?

— Играешь, — буркнул он.

— Я не играю…

— Не играешь? – удивился Петр.

— Ты чего? – кажется, мы на разных языках разговариваем!

— Ничего. Понятно.

И что ему понятно, когда я совсем запуталась? Просветил бы кто…

Я бы непременно докопалась до истины и узнала, о чем вообще мы разговаривали, если бы нашу честную компанию не попросили освободить зал для следующих брачующихся.

Вспомнив о ресторане, нас быстренько рассадили по машинам: меня с родителями в кадиллак, Петр сел в свою, забрав Фаину Петровну и Марью Борисовну, а Ба погрузилась во внедорожник Макса, аргументировав тем, что он не знает дорогу и кто-то должен ему показать. Возражения бедняги Макса о супер-пуппер крутом GPS-навигаторе Ба пропустила мимо ушей, включив режим «старенькой глухой бабушки». Не сомневаюсь, уж кто-кто, а Макс запомнит нашу свадьбу надолго…

—…Четыре! Пять! Мо-лод-цы! – радостно захлопали бабули, а мы с Петром смущенно отодвинулись друг от друга.

Традиционное «горько» в нашем исполнении тянуло на слабенькую двоечку. Осознав невозможность отказа от поцелуя, молодые, то бишь мы, решили смухлевать: прижались друг к другу губами, словно в старых советских фильмах. На удивление, родственники поверили и остались довольны. По-моему, Макс тоже ничего не заметил.

Застолье текло своим чередом. Бабушки вспоминали наши игры, утирая платочками уголки глаз. Мамы заговорщицки шептались на краю стола, кажется, выбирают имя внуку или внучке. Папа, нашедший в свидетеле свободные уши, делился с ним впечатлениями о «бюрократическом аппарате паспортного стола» и будущей поездке в Канаду. Принесли смену блюд, папа проконтролировал наполненность наших рюмок и бокалов и стал произносить двадцатый или сотый тост. Чокнулись, выпили. Ба затянула песню «Напилась я до пьяна…», и к припеву из нашего маленького зала разносился стройный хор, на который сбежалась посмотреть половина присутствующих из основного зала и кое-кто из персонала. Воспользовавшись свободной минуткой, я потянула Петю на улицу.

— Юлька, тебе плохо? – озабоченно пропыхтел жених, —упс , забыла – муж, коего я буксировала за собой.

— Издеваешься? Хочешь сказать, ты себя замечательно чувствуешь на этом празднике? – я завернула за угол ресторана к елочкам и принялась выуживать заветную пачку из декольте.

— Они стараются для нас, —Петр прислонился плечом к стене, немного нависнув надо мной.

— Отодвинься, пропахнешь дымом, — смущенно выдохнула в сторону.

— А ты?

— Я привыкла.

— Очень плохо.

— Вот не надо лечить по поводу вредных привычек! У меня нервы!

— Коле нравилось целовать курящую девушку?

— Он сам курит! И какая тебе разница? К чему его вспомнил? – я начала закипать, чертов ПМС!

Знаю, что придираюсь к пустякам, но ничего не могу поделать. Пока не поскандалю, а потом не поплачу – не отпускает. Ба в такие дни отпаивает меня ромашковым чаем. Интересно, есть в меню ресторана успокоительный сбор?

— Мне не нравится, когда девушка курит. Тем более беременная, —Петр задумчиво проводил взглядом окурок, брошенный мной под елочку.

— И? Каким образом это заявление относится ко мне?!

— Непосредственным.

— Петя, неужели ты считаешь меня беременной?

— А разве нет? – нахмурился новоиспеченный муж.

Я закатила глаза. Сумасшествие нынче передается воздушно-капельным путем, не иначе.

— Напомни, дорогой, когда это мы успели? —уперев руки в бока, танком ринулась на Бома. —В шкафу, что ли?

— Ну… может, не от меня? – Сконфузился парень.

— В форточку надуло?

— От Коли? – не хотел сдаваться Петя, хоть и пятился от меня ко входу ресторана.

Охранник в дверях, наблюдающий за нашим передвижением, не выдержал и с негодованием вмешался:

— Девушка, что же вы, даже не помните, от кого забеременели?

— Не помню! Потому что не беременная! – рявкнула я на бедного мужчину и перевела взгляд на Петю.

Мой фиктивный муженек пытался незаметно улизнуть внутрь, пока я с охранником препираюсь.

— Ты куда это? Мы еще не поговорили!

— По-моему, поговорили…

— Петя, нужно кое-что решить.

— Срочно?

— Предлагаешь, года два подождать?

— Юля, мне кажется, ты перенервничала сегодня…

— Да ты что! Чудеса дедукции, Ватсон!

— Не ерничай.

— Я сама серьезность.

— Ага. С детства как была командиршей, так и осталась.

— А ты хлюпик и маменькин сынок. Вернее, бабулин. Размазня! Баба в юбке, от которого жена сбежала…

— Повтори, —Петя нехорошо прищурился и шагнул ко мне.

Мы все еще стояли у порога ресторана. Охранник маячил за спиной, готовый морально поддержать Петра. Думаю, в случае чего, виноватой во всем окажусь я.

Набережная, где располагался ресторан, была погружена в вечерние тени, разбавленные каплями фонарей и фарами проезжающих машин. Теплый ветер дул с речки, маня освежиться после жаркого дня. Парочки, тут и там гуляющие вдоль берега, гитара уличного музыканта, шум летних кафе и гудки прогулочных теплоходов наполняли вечер. Вечер моей свадьбы. Внезапно подумала о том, что этот день останется в памяти навсегда – ведь сегодня я вышла замуж. И ЗАГС, и песни Ба в ресторане, и недовольство Петра — это часть моей личной истории, кусочки пазла, под названием жизнь. Решаясь на фиктивный брак, я думала о нем как о черновике, о заполнении графы в документах на визу, а оказалось, что пишу набело, живу и чувствую здесь и сейчас. Чувствую, хотя и не должна. Переживаю за наши отношения с Петром, несмотря на то, что номинально никаких отношений между нами быть не может, если, конечно, брак действительно фиктивный…

Мысли пронеслись в моей голове вихрем, заставив потрясенно смолкнуть на полуслове.

— Что? – Петр рассерженно ждал моих слов.

Весь запал для скандала куда-то делся, и я сникла, замотав головой.

—Договаривай! – Петя встряхнул меня, схватив за плечи.

Не в силах ничего сказать и забыв о том, что сейчас ему наговорила, я судорожно выдохнула, отгоняя набежавшие слезы.

— Пусти…

— Нет уж, давай поговорим. Ты сама хотела решить что-то! – Петя злился, и желваки на его скулах ходили ходуном.

Некстати вспомнился наш якобы поцелуй за столом, не идущий ни в какое сравнение с поцелуем в его прихожей. И пусть тот был вызван желанием позлить бывшую, он нравился мне куда больше целомудренного прикосновения сжатыми губами. Догадывается ли Петр о том, что больше всего на свете я хочу поцеловать его? И к черту Коленьку, визу и Канаду…

— Юль, чего ты? Не вздумай, Юля! Не реви, ты не маленькая! – Петя стал тормошить за плечо, наверное, с мужской точки зрения, пытался успокоить.

Слезы помимо воли потекли ручьями, горло перехватило от всхлипов, и я зарыдала. И знаю ведь – из-за ерунды реву, и повода особо никакого нет, а себя жалко-о-о…

Петя беспомощно стоял рядом, то и дело нерешительно прикасаясь к моему плечу, и что-то говорил. По тону сказанного понимала: успокаивает. Ууу, истукан каменный! Нет бы обнять, поцеловать… Ха, Юлька, ты себя сейчас представь со стороны. Нос распух, сопли, слезы, тушь течет, губы дрожат – красотуля, одним словом! И станет он ради тебя костюм пачкать?

— Тихо, тихо, Люлька, тихо, малыш, — внезапно поняла, что пока сама с собой разговаривала, Петр успел обнять одной рукой, и в данный момент гладит по спине, крепко прижимая к своему боку.

Тепло от прикосновений успокаивало и завораживало. Была бы кошкой, мурлыкнула, а так лишь судорожно выдохнула и поудобнее пристроилась у его бока. Идеально. Мы идеально подходим друг другу. И почему я раньше не замечала, что Бом такой красивый, сильный, заботливый?

— Извини, что заставил участвовать во всем этом. Ты не хотела торжества, а я настоял. Не подумал, что задеваю твои чувства. Наверное, весь вечер представляешь на моем месте Колю и жалеешь, что у вас ничего не вышло. Должно быть, ненавидишь меня за это, я понимаю, —голос звучал у моего уха тихо и проникновенно, парень мягко обнимал за талию и вытирал носовым платком мое лицо.

Понимаешь ты, как же! Да если хочешь, я вообще о Кольке не вспоминаю рядом с тобой! Для меня эротический сон с его участием кошмаром показался, а ты, дундук этакий, думаешь, что могу его на твоем месте представлять?..

— Простишь меня?

Не знаю, мысли ли отразились на моем лице, или Петр сам додумался до этого, заглянув в глаза, но он вдруг схватил меня в охапку и стал целовать. По-настоящему. Так, как я и мечтала: до звона в ушах и потери во времени и пространстве. Когда воздуха в груди уже нет, но ты не в силах оторваться за вдохом, потому что иначе можешь умереть от жажды.

— Зашли бы вы в зал, молодожены, —раздался рядом бас охранника.

Петр оторвался от меня и опустил руки. Медленно открыла глаза и обнаружила, что мы сидим на скамеечке около ресторана. Хм, ну как сидим? Петр сидит, а я у него на коленках. И вот объясните мне, почему, когда я в машине ехала и на стуле сидела, кольца нижней юбки задирались чуть ли не выше головы, и их всегда одергивать приходилось, а тут достаточно элегантно прикрывают ноги и не мешаются?

Охранник понимающе улыбнулся Пете и пожал плечами, типа, я тебя понимаю, но работа есть работа, и отошел к дверям.

Медленно и стыдливо я переместилась с Петиных колен на скамейку. И что дальше?

Пока размышляла, на ступеньках появилась Ба под ручку с Максом. Мы удивленно воззрились на эту парочку. Макс немного пошатывался и глупо улыбался, называя мою бабушку «Нонночкой», а Ба, довольная и целеустремленная, вела его в сторону парковки. Нас они не заметили.

— Они куда-то едут? – Петр нахмурился, оценив неводительское состояние своего друга. – Как он поведет?

— У Ба есть права, — я поморщилась, вспомнив вождение вместе с бабулечкой.

Правда, я сдала экзамен по городу с первого раза, а она с пятого, и то, после угрозы инспектору умереть во время экзамена от сердечного приступа. Бедный, по-моему, эта участь грозила ему, а не моей Ба, и, скрепя сердце, он все же принял её вождение. Стрелка спидометра у бабули очень часто стремилась перескочить за отметку 110!

Водительский стаж Ба только приблизился к трем неделям, когда сумма штрафов превысила её месячную пенсию, а новенькая «Лада Калина», купленная на «похоронные» сбережения бабушки была сдана в утиль. Врезалась в гараж у нас во дворе. Ба крупно повезло, она отделалась лишь переломом бедра, гараж пришлось чинить.

Макс галантно открыл перед Ба дверь водителя и вручил ключи, а сам плюхнулся на пассажирское. Машина, взревев, резко дала задний ход, чуть не задела бампером высокий бордюр, а потом так же резко выехала с парковки на оживленную улицу.

— Ба врежется куда-нибудь! Петя, поехали за ней! – я вскочила со скамьи, запуталась в юбках и едва не упала, хорошо Петр вовремя поддержал.

— Давай! – схватил за руку и потащил к своей машине.

Пока Петр заводил машину, я запихивала себя и треклятые юбки на переднее сидение. Жаль, в джинсах нельзя замуж выходить.

Внедорожник Макса мы догнали на светофоре. Насколько я помню этот перекресток, здесь самый долгий красный в центре города. Не думала, что когда-то обрадуюсь светофору. Удивительно, Ба вела машину в пределах допустимого, не лихачила, благодаря чему мы благополучно болтались у них на хвосте.

— Кажется, едут к тебе домой, — Петр завернул за Ба в наш район.

Кивнула. Предположения о причине поездки Ба и Макса рождались в моей больной голове одни неприличные, и я запретила себе об этом думать.

— Не расскажешь, почему плакала? – нарочито весело спросил Петя, а вцепившиеся в руль пальцы нервно играли стаккато.

— Ты был прав. Перенервничала, — солгала я.

— Значит, я женат на истеричке? – хмыкнул парень.

— Это я истеричка?!

— Во-о-от, что и требовалось доказать! – рассмеялся Петр, когда я, осознав свой тон, притихла и отвернулась к окну.

— Да ну тебя… Мне простительно. Женщине положено раз в месяц истерить. Имею право перед определенными днями. Гормоны.

— А-а, ясно. Но, поправь меня, если ошибаюсь: определенные дни у тебя лет с четырнадцати, получается, на протяжении десяти лет ты раз в месяц рыдаешь просто так?

Я ткнула его под ребра, заставив охнуть.

— Самый умный?

— Пытаюсь понять женскую логику, подготовиться к «выносу мозга». Вы же обожаете грузить нас своими выдуманными проблемами…

— По-моему, я тебя ничем не «грузила»! Я вышла покурить, а ты стал читать нотации, будто имеешь на это право!

— Ты моя жена!

— Фиктивная!

— Да-да, и целовалась ты очень…фиктивно!

— Это ты меня поцеловал!

— Значит, ты не хотела? И на колени я тебя сам посадил?

Я открыла рот, чтобы возразить, но передумала:

— Хорошо. Твоя взяла. Мне нравится с тобой целоваться. Чувствуется опыт и годы тренировок, —не могла не съехидничать я, однако ответ Петра заставил пожалеть об откровенности.

— Теперь поняла, от чего тогда отказалась?

«Тогда» — это пять лет назад, в день восьмого марта, день рождения Ба. Петенька встретил меня у универа с букетом банальных красных роз, и вручил его на глазах у всех моих одногруппников. И все бы ничего, если бы не Ба, заехавшая за мной, дабы вместе поехать в торговый центр.

Ба, увидев столь идиллическую картину, принялась ахать и охать и рассказывать окружающим о нашей неземной любви и скорой свадьбе! Толпа, услышав мою будущую фамилию, загоготала: «Юлька Бом! Бух! Бах!» и т.д. в рифму. Петенька морщился, но терпел, пытаясь увести меня под руку к остановке. Ба стала кричать на студентов, чем развеселила их еще больше. Такого унижения я не вынесла, и убежала, куда глаза глядят. Бродила по набережной, пока не замерзла на мартовском ветру. Пришла домой вечером, а там гости, застолье и взволнованный моим исчезновением Петя. Он встретил меня в прихожей, стал растирать озябшие руки и говорить что-то о любви, я же словно взбесилась. Кричала на него, топала ногами и наговорила миллион гадостей…

О, боже! Я вспомнила этот вечер и похолодела от ужаса. После всего, что я ему устроила, Пётр разговаривает со мной, согласился помочь с браком, не бросил на дороге со сломанной машиной, беспокоится о моей бабушке, целует, в конце-концов! А я… Я чего-то не понимаю?

— Выходят, —Петр остановил машину около соседнего подъезда, и мы увидели Ба и Макса, направляющихся к дому.

— За ними? – я кусала локти от непонимания: ну что им делать вдвоем у нас дома?

— Подожди, Люль. Вдруг ты поставишь Нонну Григорьевну в неловкое положение…

— Ты же не думаешь, что они…

— Не думаю! И тебе не советую, — Петра передернуло от моих предположений.

Пока препирались в таком духе, прошло несколько минут. Показался Макс с чемоданом и спортивной сумкой. За ним гордо вышагивала Ба с моим ноутбуком и горшком с фикусом.

Терпеть не могу этот фикус. Ба упорно ставит его в мою спальню для привлечения денег и удачи, при этом её фен-шуй (её, потому что у Ба какие-то свои понятия о домашней энергетике, никоим образом не связанные с японским учением о гармонии) гласит: растение должно стоять именно в восточном углу комнаты. Загвоздка в том, что в восточном углу у меня комод с зеркалом, которое бывает вечно загорожено благодаря фикусу. Раз за разом переставляю горшок, а Ба возвращает на место. Замкнутый круг. Точно помню, сегодня я выставила фикус на балкон, прежде чем приступить к макияжу. Хм, моя дрожайшая бабушка куда-то отчаливает? С Максом?

— Петь, тебе это не кажется подозрительным?

— Угу, — Петя хмурился и тер подбородок запястьем правой руки, — может, они грабят вашу квартиру? Полицию вызывать?

— Дурак! Я серьезно…

— Поехали за ними, узнаем.

И снова поехали по ночному городу за внедорожником своего свидетеля. Проезжая мимо ночного клуба, я долго не могла понять, почему нам свистят и машут руками, пока Петя не кивнул на капот своей машины, украшенный лентами и искусственным букетом. Блин, хорошенькая конспирация! Будь на месте Ба другой водитель, «хвост» бы уже тысячу раз заметили, но слава Богу, она почти не смотрит в зеркало заднего вида.

— Не понял? — Петр присвистнул на очередном светофоре.

— Что?

— Я знаю, что и куда везет твоя бабушка. Не пойму лишь, как она собирается открывать дверь?

Ого, точно! Ба перевозит мои вещи к Пете: его улица!

К Пете?!

— По-моему, налицо заговор, — рассмеялся Петр, обгоняя Ба и останавливаясь в своем дворе.

— Думаешь, твои снабдили мою Ба ключами от квартиры?

— Бабушка. Она на днях заезжала ко мне на работу за ключами, чтобы цветы полить.

— Хм, по-моему, я видела у тебя кактус и парочку декабристов…

— Ага, видишь, цветовод из меня тот еще, — с каждой минутой Петр улыбался все шире и шире, и, к появлению Макса и Ба от души расхохотался.

Наши свидетели кое-как затащили вещи в подъезд, при чем Ба чуть не опрокинула горшок с фикусом на притормозившего в дверях Макса. Макс пьяно покачнулся, но устоял, галантно пропустив даму вперед.

— Ладно, поехали, — надоел персональный цирк, где я выступала явно не в качестве зрителя, — нас, наверное, ищут.

— Нет уж, хватит, наездился, —Пётр отсмеялся и перевел дух, потянувшись.

— В смысле? – я забеспокоилась.

Почему-то лишь сейчас поняла, что Пётр, мягко говоря, не совсем трезв. Точно, папа заставлял его пить до дна в течение трех первых тостов, прежде чем переключился на беднягу Макса. И он вел машину! И про жену говорил… и целовался со мной. Завтра скажет, что ничего не помнит, и знать не знает? Вау, а это идея!

— Пошли домой. Твои вещи уже здесь, на дворе ночь. Наши все равно уже домой собираются, — Петр вышел из машины и помог мне выбраться.

— Ого! Молодым не терпится! – на ступеньки вывалился Макс и погрозил нам пальцем, ухмыляясь.

— Петенька, не ожидала вас здесь увидеть, — Ба схватила Макса и потащила к машине. – Совет вам да любовь, дорогие мои! Не будем мешать.

— Неспокойной ночи, Петрушка! – Макс опустил стекло со своей стороны и стал посылать мне воздушные поцелуи, а Петру многозначительно подмигивать. – Юлия, ты самая крутая беременная невеста, которую я видел!

— И этот туда же, — проворчала я, заходя за Петром в подъезд.

Мои вещи оказались свалены в кучу прямо за порогом Петиной квартиры. Фикус сиротливо высился на низкой тумбочке, подвинув телефон.

— Стой!

От испуга я вздрогнула и оступилась, запуталась в подоле и рухнула на свой чемодан:

— С ума сошел?

— Жену в первый раз положено через порог на руках переносить, —важно заявил муж и резво сграбастал меня в охапку.

Слабо пискнула – Петя прижал к себе со всей силы, еле освободила нос, чтобы дышать. Вышел из квартиры на площадку, постоял со мной на руках пару минут, снова зашел, аккуратно переместив меня вперед головой и приговаривая, что «ногами вперед покойников носят». Юморист доморощенный.

— Что еще положено с женой в первый раз делать? – гневно выпалила я, едва хватка ослабла, и меня поставили на пол в гостиной.

Сдуру я это ляпнула. Зря…

Потому что ушедший было в ванную, Пётр вернулся, окинул меня, глупую, горящим взглядом и облизнулся.

— Э-э, я не имела в виду… Петя! Поставь меня обратно!

Куда там! Поднял на руки, словно пушинку, будто целыми днями пятидесятикилограммовые ноши таскает, и перенес в спальню:

— Сама напросилась, Юлька.

Слов нет, одни эмоции. Неужели у меня самая настоящая первая брачная ночь? Не фиктивная, а очень даже реальная? Ур-ра, товарищи, и вперед к светлому будущему! Стоп, а что потом, утром?

— Если завтра ты как обычно будешь извиняться, я тебя убью, —в перерывах между поцелуями выдохнула ему в шею.

— Угум, — вряд ли он понял, о чем я, потому что в этот момент стаскивал с меня платье.

Мы так торопились, что не включили свет, но уличные фонари сквозь незанавешенные шторы прекрасно освещали свадебное платье, которое слабо мерцало вышивкой и стразами. На полу, около моих ног. Оставалось шагнуть из него к Петру, словно Афродите из пены. Для полного сходства с наготой античной богини нужно было снять нижнее белье и чулки. Юбка с кольцами покоилась под платьем.

Смутный дискомфорт вынудил шагнуть не к постели с умопомрачительным парнем (Петр раздевался, предвкушающе улыбаясь), а в сторону двери:

— Я в ванную на минуточку.

Приплыли!

Видимо, из-за переживаний и стресса, цикл нарушился, и «тетя на красной на машине» приехала раньше на два дня. Понятно теперь, почему я сегодня рыдала.

Брачная ночь откладывается на неопределенный срок.

Завернувшись в полотенце, я выскользнула в прихожую к своим чемоданам. Искомого не обнаружилось, как назло. И что теперь? Какой лопушок искать, не фикус же использовать?

— Юленька, ты где? – Петя, устав ждать, шел к ванной. – О, ты уже готова?

Парень присел со мной рядом около сумки. Он был в одних черных боксерах, которые ничего не скрывали, а наоборот, воспаляли воображение очертаниями. Я застонала и пнула сумку, отодвигаясь от искушения.

— Все хорошо? – он протянул руку и коснулся моих волос, вынимая по прядке из прически.

Заворожено наблюдала за ним, не в силах остановить. Когда он поднял меня и прижал к стене, наконец, решилась:

— Петя, нужны средства…

— Не беспокойся, презервативы есть, —прошептал он, наклоняясь к узлу из полотенца на моей груди.

Закрылась руками, мешая ему стянуть с себя слабую преграду.

—…средства личной гигиены, — я выразительно посмотрела, давая возможность самому догадаться о наступлении моих критических дней.

Догадался. Не сразу, а спустя минуту борьбы за полотенце, и пинка между ног – надо же пыл умерить как-то…

— Ты издеваешься? – простонал, сползая по стенке.

Пожала плечами, правда ведь, мне тоже плохо, не одни его желания останутся неосуществленными.

— Петя, купи, а? Петенька, там у вас аптека через дорогу круглосуточная, —я погладила понурого Бома по голове, добавив голосу жалостливых интонаций из арсенала Ба, типа, щас умру, зовите священника.

— Тебе плохо, Люль? Болит? Я дурак, я уже это говорил… Извини меня, тебе больно, а тут я лезу, —Петя поднялся и заботливо поправил на мне полотенце, —ложись, я сейчас оденусь и сбегаю. Ты только телефон держи рядом, я никогда не покупал такие вещи и не разбираюсь…

Через пять минут я лежала в постели под одеялом, с телефоном в руках, а Пётр, наспех одевшись, мчался в аптеку. Почему у меня все не как у людей?

Спустя еще десять минут, я проклинала мужчин, и их логику в частности. Петя что, рекламу никогда не смотрел? По-моему об этом даже дети знают…

— Милая, объясни еще раз, какие нужно? – кипел в трубке мозг Бома. – Красненькие, желтые или зеленые?

Не виновата я, что в аптеке такой большой ассортимент прокладок!

— Любые, блин!

— Пожалуйста, мне вон те красненькие и какое-нибудь болеутоляющее, —послышался заказ Пети.

— На вашем месте я бы еще и успокоительное купил, когда у моей жены «эти дни», у неё крышу сносит основательно, — поделился с ним мужской голос.

— Не, мне нельзя, я сегодня пил… — грустно признался Петр, после чего телефон отключился.

Ужас, я умираю от стыда! Что за ночь такая…

А все из-за визы, или нет, не так: во всем происходящем виноват Коля! Если бы он мне не изменил с Катенькой, я бы уже месяц именовалась госпожой Журовой, имела постоянную работу со стажем в четыре года, и проблем с получением визы знать не знала, ведать не ведала! И это Вика летела бы ко мне на свадьбу с Беном, а не я. Кобелина-Колятина, чтоб ты импотентом стал!..

Мои безрадостные размышления прервал появившийся из аптеки Петр. Парень выглядел очень довольным собой, герой прямо таки.

— Спасибо, — приняла из его рук пакет и уединилась в ванной.

Когда я появилась в спальне, фиктивный муж почти спал, и не мог оценить моей любимой розовой пижамки, состоящей из шорт и футболки с красноречивой надписью: «Моей маме нужен зять», подаренной заботливой Ба после расставания с Колей. Кроме пижамки в сумках с вещами каким-то образом оказалась новенькая красная полупрозрачная сорочка для девушки по вызову, явно моего размера. При других обстоятельствах я бы обязательно надела бы сорочку, но – увы и ах! Надеюсь, утром проснусь раньше Петра, и он не заметит надписи.

Легла с мыслями, далекими ото сна. В голове прокручивались события прошедшего дня, и я то улыбалась, то хмурилась. Что ж, Юленька, поздравляю, ты замужняя женщина! Не забыть в понедельник с проштампованным паспортом явиться в паспортный стол, и снова подать бумаги.

Ворочалась на кровати, пытаясь улечься удобнее, когда Петр, что-то пробурчав во сне мне в спину, решительно подтянул за талию к себе, да еще и ногу закинул на бедро. Кошка, живущая в каждой женщине, довольно заурчала, признав теплый бок хозяина. Мерное дыхание Петра щекотало волосы на затылке, и я тихонечко убрала их вверх по подушке.

— Спи, Люльк, — выдохнул он, зарываясь лицом мне между лопаток.

И это движение сонного мужчины, и наша поза в постели, и настроение сегодняшнего дня странным образом выглядело логичным и естественным, словно так и должно быть…

Несмотря на идиллическую картину, в которой я засыпала, проснулись мы попа к попе. «Поза доверия», если верить статье глянцевого журнала, прочитанного мной недавно. Повернулась к Петру и несколько минут изучала его идеальную спину, полуприкрытую одеялом. Даже спящий Бом не выглядел тем мальчишкой, которого я знала с детства: привлекательный, волнующий, мужественный до последней щетинки на скуле (лица, к сожалению, не видно). Расслабленные мышцы плеч, короткие пряди волос на затылке, пятка из-под сползшего одеяла настолько реальные, что в этот момент я даю сама себе слово сделать возможное и невозможное, лишь бы наш брак перестал являться фикцией, а стал примером хэппи-эндовского «долго и счастливо».

Выскользнув из постели, последовательно посетила ванную, чемодан и кухню: пора подготовиться, чтобы сказать мужу «доброе утро». Может, Левицкая и красавица писаная, но она явно не умеет готовить Петины любимые блинчики по рецепту его бабушки! В каком-то шкафчике, помнится, видела пакет с мукой.

Завтрак в постель немного не удался, Петя проснулся раньше, чем я успела допечь последний блин. Хотя вытяжка на кухне работала отлично, Петя, видимо, все же шел на запах, потому как явился на кухню растрепанный, босой, в одних трусах и с закрытыми глазами. Взъерошенные волосы, щетина, темные круги под глазами и немного вытянутые вперед руки (чтобы не спотыкаться) придавали сходства с зомби. Милым сексуальным зомби.

Прямиком направившись к тарелке со стопкой блинов, он сразу же схомячил парочку, свернув их рулетиком.

— Блинчики? – не просто хриплым, а трескучим со сна голосом спросил «зомби», прожевав и открывая глаза.

— С добрым утром, муженек, — я кокетливо взмахнула накрашенными ресничками, ставя блины на стол.

— Юль, ты второй человек после моей бабушки, у кого получаются такие вкусные блины!

— Кушай, кушай, — я налила нам чаю, и подвинула к Пете, уплетающему блины, вазочку с клубничным вареньем, взяв на заметку, непременно наведаться в супермаркет и основательно затариться продуктами: будем завоевывать коротким путем, ведь самое слабое место любого мужчины – желудок!

Готовить я люблю и умею, почему бы и не порадовать Петю домашними вкусностями?

Однако мои хитроумные планы по завоеванию коротким путем Пети пришлось отложить. Судьба, в лице моей Ба (или наоборот?) распорядилась иначе…

— И? — скептически осмотрела я щель в палатке, шириной в руку.

Петя вздохнул и попытался стянуть края брезента. Безрезультатно. Кусочек звездного неба вкупе с комариным гулом остался на своем месте.

— Ну что ж, по крайней мере, им будет, куда спрятаться, — в сумраке палатки пожал плечами мой муженек, отчего наши стены угрожающе зашуршали.

— Кому «им»? – похолодев от страха, поинтересовалась я и закуталась в простынь, выданную заботливой Ба.

— Комарам, — вновь вздохнул Петя, — бедняжки, только представь: темно, прохладно, страшно…

С запозданием поняла, что он издевается, а первые две минуты пыталась сообразить, про кого идет речь. Петя расхохотался и щелкнул меня по носу:

— Люльк, давай баиньки, Нонна Григорьевна обещала ранний завтрак.

Ох, Ба…

Что я делаю в душной темной палатке наедине с Петей? Как я тут оказалась? Очень просто: сразу же после завтрака Ба позвонила нам и в добровольно-принудительном порядке позвала на шашлыки. На дачу к Марье Борисовне. «Дача», на мой взгляд, это комплимент участку в шесть соток с маленьким садовым домиком, вдоль и поперек засаженным кустами помидоров-гигантов. Причем самих помидоров на моей памяти еще ни разу эти кустики не родили. Осенью Ба ездила убирать дачу Марьи Борисовны от сухой ботвы. Традиция из ряда дней клубничного варенья у Гороховых.

Шашлыки мариновал и жарил папа по фирменному рецепту, а потому мы, словно неандертальцы, в конце вечера сидели вокруг костерка в зарослях помидоров, облизывали пальцы и сыто щурились на огонь, решая, как и где устроиться на безопасный и уютный ночлег. Опасность ощутимо наступала на нас в виде пищащего роя комаров, а уют отсутствовал, так как в домике места нам с Петей предсказуемо не хватило.

Уму непостижимо — на двух ржавых и скрипучих полуторках уместились мои родители и наши бабушки, хорошо Фаина Петровна предусмотрительно захватила надувной матрас и легла спать на полу! В кладовке нашлась доисторическая палатка, по словам Марьи Борисовны, трофейный подарок её свекра, привезенный аж из самого Берлина, и толстое одеяло, пригодное для употребления в качестве походного матрасика.

Таким образом, вторая брачная ночь с Петей стала столь же незабываемой, как и первая. Ночь отбивания от комаров, пшиканья репеллента, и яростного «почесуна» на утро. Да, прав тот мудрец, кто сказал, что совместный быт сближает. Когда знаешь, что лишения терпишь не ты один, проблемы воспринимаются легче.

— Выспались, голубки? – Марья Борисовна принесла поднос с завтраком.

Голубки слаженно поморщились, от комментариев воздержались: я – потому что вспоминала, взяла ли с собой мазь от укусов комаров, а Петр, видимо, из деликатности.

Выползли из палатки, словно медведи-шатуны из берлоги. Оба с воспаленными от недосыпа глазами и вяло позевывающие. Ба, подвязывающая помидорные стволы к тонким железным прутикам, призванным служить овощным побегам опорой, только хмыкнула и отвернулась, типа очень занята.

Расположившись за садовым раскладным столиком, мы с Петей, в свою очередь, делали вид, что завтракаем, а на самом деле лениво ковыряли яичницу, прислушиваясь к их разговору.

Бабушки с воодушевлением занимались помидорами и между делом обсуждали имена для правнуков. Ба предлагала имена Глеб и Анастасия, Марья Борисовна настаивала на Василисе и Павле. Переглянувшись, мы с Петей слаженно вскинули брови и хмыкнули. Ещё в детстве мы решили, что наших детей будут звать Наталья и Анатолий. Имена нашей куклы и моего покойного дедушки казались нам самыми красивыми и звучными.

— Едешь со мной в город? – зевнул Петя.

— Наверное, — нехотя почесалась я. – Тебе пора на работу?

— Пока нет. По закону положено три дня отгулов. Хотел в паспортный стол документы сдать.

— Точно! – я хлопнула в ладоши: виза!

— Надо заехать домой за свидетельством о браке и паспортами…

— Слушай, Петь, а разве мне не нужно менять паспорт вместе с фамилией?

— Не терпится стать Бом? – усмехнулся Петя.

— Ну… мы женаты все-таки.

— Расслабься, каждый остается со своей фамилией. Я – Бом, ты – Владимирова. Для формальностей нужен лишь штамп в паспорте и свидетельство о браке, — Петя решительно отодвинул стул от стола и поднялся: — Едем?

Он не перестает меня удивлять. Что же получается, у нас действительно фиктивный брак, а поцелуи и то, что чуть не произошло между нами в ту ночь – ненастоящее?

Пробурчав себе под нос о хитрых юристах, пошла собираться. Зуб даю, если Пётр так и считает, то в скором времени ему придется пересмотреть свое виденье нашего брака!

У подъезда ожидал неприятный сюрприз. Николай Журов собственной персоной. Бом, узрев моего несостоявшегося мужа, словно окаменел, лишь в глазах появилось выражение злости. Эх, а мне бы хотелось увидеть там ревность… Зато Коленьку просто распирало от избытка эмоций. Увидев нас, позевывающих и помятых, он наверняка сделал ложные выводы о совместной бурно проведенной ночи, и на его лице заиграла хамоватая улыбка.

Я обратилась к нему, когда мы поравнялись:

— Что ты тут делаешь?

— Надо поговорить. Наедине, — Коля сплюнул в сторону, перед этим смерив Бома уничтожающим взглядом.

Петя шагнул вперед и задвинул меня за спину:

— Юля не хочет с тобой разговаривать.

— Правда? А кто ты такой, чтобы решать за неё? – выпятив грудь, Коля, в свою очередь шагнул к Петру.

Они стояли друг напротив друга, оба красивые и высокие. Оба шатены, даже стрижки чем-то похожи. Бом подтянутый и жилистый, Журов чуть плотнее и шире в плечах. Если дело дойдет до драки, чувствую, быть Бому битому.

— Он мой муж, — я успокаивающе провела ладошкой по спине Пети и холодно улыбнулась Коле. – О чем ты хочешь поговорить?

Журов, нервно рассмеялся:

— Муж? Когда вы успели? Мы же в один день заявления подавали?

Петр небрежно пожал плечами. Коля сжал зубы и запыхтел. Мне надоело смотреть на них, тем более, что я вспомнила о Колином прошлогоднем увлечении: тренировках по боксу. Бом, насколько мне известно, спортом никогда не занимался.

— Петя, я догоню тебя через пять минут. Пожалуйста, —я снова погладила его по спине, отчего он вздрогнул, но кивнул.

Когда Петр скрылся в подъезде, Коля потянул меня к своей машине, однако я не двинулась с места.

— Юля, жаль, что у нас с тобой все так вышло. Я искал тебя, чтобы предложить… Давай забудем это недоразумение и начнем все заново, — он попытался взять меня за руку.

Я вяло отмахнулась:

— У тебя в кабинете опять сплит-система сломалась?

— Нет, — удивился Журов.

— Тогда почаще включай её, видишь, на тебя жара действует: начинаешь нести всякую чушь, — я с удовольствием смотрела, как Коля краснеет от злости и продолжила:

— То, что ты называешь недоразумением, люди именуют «изменой», и, кстати, напомни-ка мне имя той девушки, с которой у тебя девятнадцатого июня свадьба?

— Все совершают ошибки, я не исключение. Ты вот, даже замуж вышла… Но я готов все простить, и принять тебя обратно. Клянусь, я не стану вспоминать о твоем замужестве и предательстве…

— Предательстве? – вспыхнула я и сжала кулаки.

— Ты не дала мне шанса! Не выслушала моих объяснений и тут же выскочила замуж за давнего хахаля! Не удивлюсь, если ты крутила и с ним и со мной одновременно…

— Чокнутый, — вынесла вердикт Журову и попыталась уйти.

Коля резко загородил собой дверь, в результате чего я оказалась в его объятиях:

— Я тебя люблю, Юля! Котенок мой, вернись ко мне, нам было так хорошо вдвоем…

Не успела возразить – он полез целоваться. Я пыталась его оттолкнуть, пнула пару раз по коленкам, но Коленька держал крепко. В тот самый момент, когда я попыталась укусить его за губу, дверь в подъезд открылась, и Коля буквально отлетел от меня на асфальт. Петр всё с тем же каменным выражением на лице начал наступать на него, отчего Коля резво вскочил и сбежал к своей машине, на ходу обещая мне продолжить наш разговор позже.

— Она моя жена! И никаких разговоров у вас ни позже, ни никогда в будущем не будет! – прорычал Пётр вслед уезжающей машине.

Не удостоив и взгляда, прошел мимо, в дом. Меня трясло. От натиска Коли, и от вспышки ярости Бома, честно сказать, очень неожиданной для меня. Тот Петенька, которого я знала, никогда бы не решился на такое. Он был деликатным и предпочитал аргументировано решать конфликты, а не применять силу. Вероятно, именно поэтому он и стал адвокатом.

— Свари кофе, пожалуйста, а то засну за рулем, — не оборачиваясь, попросил Петр, сосредоточенно перебирая свои документы в выдвижном ящике шкафа.

Поплелась исполнять просьбу мужа. И почему я чувствую вину за поцелуи Коли, ведь я ни капельки не хотела этого и всячески сопротивлялась ему? Видимо, Петр увидел происходящее по-другому, и разозлился. Мог бы узнать у меня, как дело было…

Заявление об изменении паспортных данных и прочие документы и бумаги с этим связанные, заполняла под мрачным руководством личного адвоката Петра Артуровича Бома. Кстати сказать, выглядела я не веселее: казалось, каждая девушка в госучреждении считала своим долгом пройти мимо Петра и пострелять глазками в сторону Моего мужа! Сей факт воспринимался двояко: само собой, ревновала, но было чертовски приятно ненароком придвинуть свою правую руку к его руке так, чтобы наши обручальные кольца попали в радиус «обстрела» и деморализировали потенциальных соперниц.

Выйдя из здания, Петр сообщил: ему нужно уехать по делам, и вернется он поздно вечером. Сел в свой форд и уехал, оставив немного растерянную меня посреди улицы. Нет, ну ладно я, девушка, страдаю перепадами настроения, а у него что? Или ПМС заразен? Да, смешно, если бы не так грустно… Вздохнув, отправилась на остановку. Пора забирать матисик из сервиса и выныривать из розовых мечт. Опять напридумывала то, чего нет.

В Петину квартиру желания возвращаться не было. После сервиса поехала к родителям и не поверила своим глазам: на кухне с чашкой чая в руках сидела Вика!

— О, привет! – сестра бросилась ко мне с поцелуями и объятьями, чуть не расплакавшись от эмоций.

Хм, я, конечно, тоже рада, но не до слез же?

— Вика, ты как тут оказалась? Все в порядке? – чуть придушенным голосом поинтересовалась в шею всхлипывающей сестры.

— Оу, Юльчик, все ужасно! Я рассталась с Беном! Он свинья!

Сестра, наконец, разжала объятия, и мы уселись за стол. Родители и бабушка еще не приехали с дачи Марьи Борисовны, и их телефоны, как назло, были вне доступа.

Судя по чемоданам в зале, сестра действительно рассталась с Беном, с Канадой и со своей работой на фирме. Я пребывала в легком шоке, не представляю реакцию родителей и Ба, ведь мы настолько поверили в сказку, которой раз за разом потчевала нас Вика, что совсем не были готовы к такому повороту событий.

Вика, моя умница-сестра, собиралась фиктивно выйти замуж ради получения гражданства!

Должно быть, мой смех был очень неуместен в данной ситуации, но ничего не могла с собой поделать. Вике лишь оставалось обиженно поджать губы и ждать, пока я отсмеюсь.

— Считаешь себя самой умной? – сощурилась она.

— Ох, Вик, не-ет, что ты… У дураков мысли сходятся, в нашем случае – у двух дур…

— Юля! Ты в своем уме?! – сестра вспыхнула и обиделась.

— Прости, надо было сначала объяснить, а потом уже высказываться, — и я рассказала ей о визе и о своем фиктивном браке с Бомом.

По мере моего рассказа, лицо сестры вытягивалось, а глаза округлялись. Естественно, некоторые непонятные мне самой моменты (к примеру, поцелуй в прихожей Бома и нашу несостоявшуюся брачную ночь) я опускала. Вика неверяще переспрашивала и долго-долго рассматривала кольцо на безымянном пальце и штамп в паспорте.

— Странно. Ты рассказываешь мне о фиктивном браке, а такое ощущение, что между вами какие-то чувства. Если бы не знала, что ты говоришь о Петеньке, решила бы, что ты влюблена в собственного мужа. Между вами точно ничего не было?

Настала моя очередь краснеть.

— Юля?! – Вика затормошила меня за плечи в притворном ужасе. – Мы точно о Петеньке Боме говорим? Внуке Марьи Борисовны, с которым ты в детстве бабушкино пианино мучила?

— Ничего мы не мучили! Ба сама не хотела его настраивать!

Теперь уже смеялась Вика. Не кухня, а комната смеха.

Короче говоря, я никуда не поехала. «Никуда» — это в смысле к Пете.

Ближе к вечеру приехали родители и Ба, и Вика подверглась допросу с пристрастием.

Бен, коллега и друг Вики, сам предложил пожениться, чтобы моя сестренка смогла остаться в стране и продолжить работу над совместным проектом. Естественно, так как за границей строже относятся к такого рода аферам, Бен и Вика старательно изображали влюбленных, чтобы обмануть иммиграционную службу и заручиться поддержкой свидетелей. Вот только за свои актерские услуги Бен брал с Вики деньги, а ближе к свадьбе запросил такую астрономическую сумму, что сестра возмутилась. Разгорелся скандал, в результате которого Бен забрал документы из мэрии и рассказал руководству фирмы о несостоявшемся браке, обставив все в невыгодном для русской сотрудницы свете. Вику уволили и вежливо попросили уехать из страны, опасаясь неприятностей с властями.

Зная целеустремленность и самоотдачу Вики своей работе, мы лишь могли посочувствовать: сестра с детства мечтала о карьере бизнес-леди и до Канады успешно реализовывала свои мечты, добившись поста исполнительного директора в филиале иностранной строительной компании, а затем попала на стажировку в Канаду, и вот, осталась ни с чем из-за одного неверного решения. Может, мне поучиться на её примере?

Бабуля была в шоке, охала, ахала и так витиевато использовала эвфемизмы, что я украдкой включала диктофон на телефоне — авось когда-нибудь пригодится. Мама плакала, а папа порывался сейчас же мчаться в аэропорт и лететь в Торонто, учить «недофранцуза» обращению с русскими девушками. Остановило его мое резонное замечание о трех пересадках туда и стольких же обратно.

Ба очень натурально и главное искренне удивлялась, как в голову её старшей умнице-внучке могла прийти мысль о возможности фиктивного брака ради получения гражданства. Похоже, она забыла, каким образом три дня назад меня замуж выдала?

Когда буря немного улеглась, всей семьей сели за просмотр телевизора. Символ семейной власти (пульт) находился в руках у Ба, а потому пришлось смотреть очередной фильм про пиратов с Джонни Деппом, любимым бабулиным актером, после Вячеслава Тихонова, разумеется. Обнявшись, мы с сестрой сидели на полу у дивана, в ногах у Ба и мамы, на маленьких подушках, и хрумкали мамины пирожки с капустой. Папа пытался сосредоточиться на фильме, но постоянно «зависал», мысленно придумывая наказания для обидчика Вики.

И все-таки дома было хорошо. Уютно и спокойно, несмотря на папин хмурый вид, и Викин растерянный взгляд: сестра отвыкла от нашего быта и немного терялась в родной квартире, в которой после её отъезда сделали ремонт и поменяли мебель. Бабулины комментарии в самых напряженных сценах по-прежнему вызывали смех, как и мамины попытки запомнить кто есть кто среди героев – сколько раз смотрим этот фильм, столько же раз она и спрашивает.

Звонок домашнего телефона в полдвенадцатого ночи стал полной неожиданностью. Когда папа поднял трубку, а затем протянул её мне со словами «Петя беспокоится», я хлопнула себя по лбу, а Ба всплеснула руками.

— Юля? Ты у родителей? —мрачно поинтересовались на том конце.

— Да, я дома…

— Что-то случилось? – голос напрягся.

— Вика приехала. Тут… потом расскажу подробнее, короче, она насовсем приехала, и сейчас нуждается в поддержке и жилетке.

— То есть, виза тебе больше не нужна? – после паузы небрежно поинтересовался муж.

— Нет, в ближайшее время вряд ли понадобиться, — отмахнулась я, представив, как папа едет бить морду Бену, а я лечу вслед за ним останавливать и умолять не пачкать руки…

— Ты сюда вернешься?

— Э-э, куда «сюда»? – задумавшись, я отвлеклась и упустила нить разговора.

— Ко мне.

— Нет, остаюсь дома. Петь, извини, ладно? Не обижаешься, что не предупредила?

— Не надо извиняться. Мы взрослые люди…

— О, Петь, там в холодильнике борщ… — вспомнила я, но в трубке уже слышались короткие гудки.

Черт! А ведь я до сих пор не знаю номер его мобильного!

— Ой! — в меня полетела диванная подушка, пущенная меткой бабушкиной рукой.

Сама снайперша при этом выглядела очень и очень устрашающе, и я подумала, не зря она выбрала ник «Валькирия». Вика и мама укоризненно качали головами, и лишь папа был со мной солидарен: в смысле, точно так же, как и я, он не понимал причин общесемейного осуждения.

— Вы чего? И вообще, знаете ли, подслушивать чужие разговоры не хорошо! – обиженно фыркнула я, демонстративно разворачиваясь в сторону своей комнаты.

— Ты куда это? – Ба вскочила с дивана и перегородила мне дорогу в коридоре. – Тебя дома муж ждет! И у вас, между прочим, медовый месяц!

— Не смешно, Ба, — я отодвинула плечом возмущенную Ба и открыла дверь в родную спальню.

Ого! Я аж присвистнула от удивления.

— Что, что там такое? – Вика подбежала к двери и с интересом заглянула в комнату.

Надо сказать, изначально, спальню мы делили на двоих, пока сестра не уехала в Канаду. Я переделала комнату по своему вкусу, потому что, если честно, в глубине души очень и очень надеялась, что Вика домой не вернется. Конечно, когда Ба с Максом перевозили мои вещи к Петру, я и не представляла, что разговор о тренажерном зале — не очередная бабулина фантазия. И голые оштукатуренные стены с торчащей из них проводкой – прямое тому доказательство.

— Нонна Григорьевна настояла на срочном ремонте, — вздохнул папа и поплелся на кухню, искать утешения у белого друга-холодильника, и я ему посочувствовала: могу представить, мнением моих родителей Ба явно не поинтересовалась.

— Вы поэтому ночевали у Марьи Борисовны на даче, конспираторы? – выдохнула я.

— Нет, конечно. Захотелось шашлычка поесть на свежем воздухе, —Ба небрежно махнула рукой на ремонт: —А комната давно нуждалась в капитальном ремонте! Чего теперь, все равно пустует, я же не знала, что Вика замуж не выйдет…

Ба смолкла на полуслове, задумчиво окидывая взглядом старшую внучку. Вика вопросительно вздернула правую бровь:

— Ба?

— Хм, Виктория, а как ты относишься к рыбалке за городом?

В то время, пока Ба расписывала Вике прелести рыбалки на Волге в качестве верного психотерапевтического средства, я усиленно думала. Волга-рыбалка-вобла… Вика-Ба-рыбалка-вобла...

Так как с воблой и рыбалкой у меня было связано стойкое воспоминание о Петиной одежде с опарышами в карманах, то интуиция вопреки логике кричала о том, что «это ж-ж-ж неспроста». Ну-ка, с кем рыбачил Петенька?

— Ба! Даже не думай сводить Вику с Максом! – закричала я, догадавшись.

— Почему «сводить»? – Ба невинно захлопала глазками. – Я их просто познакомлю…

— Пойдемте спать! – мама решительно поднялась с дивана и хлопнула в ладоши. – Ночь на дворе, а нам с отцом, в отличие от вас, девочки, на работу. Вика, Юля, спите на диване, подушки и одеяло в комоде. Мама, ты с утра собиралась в ЖКХ сходить по поводу тарифов, тебе выспаться надо. Слава, выходи из кухни! Хватит есть в сухомятку!

Раздав указания и проследив за их выполнением, мама с чистой совестью ушла спать. Дам-с, чувствую, у моих детей бабушка будет не хуже моей собственной. А вдруг им (детям) настолько «повезет», и у них одновременно будут и бабушка и прабабушка? Вспомнив о наличии Марьи Борисовны и Фаины Петровны, мысленно содрогнулась: это ж целых две прабабушки и две бабушки! И всего-навсего один адекватный дедушка, мой папулечка. Почему-то в том, что дети у нас с Бомом будут общие, я ни на секунду не засомневалась, хотя несколько дней назад подобные мысли даже и не подумали бы появиться в моей голове.

— Юль, а кто такой Макс? – Вика ворочалась на кровати, мешая мне заснуть.

— Друг Бома. Он свидетелем был на свадьбе…

— Сипатичный?

— Угу.

— Богатый?

— Ну… машина у него явно не дешевая…

— Знаешь, а я поеду на рыбалку. Давно удочку в руках не держала, — мечтательно проговорила Вика и вскоре заснула.

А я еще долго таращилась в потолок, размышляя, догадался ли Петя разогреть себе борщ, или, как и мой папа, съел ужин холодным, просто открыв холодильник?

— Утро красит нежным цветом…

Я проснулась от пения бабушки. Вика, по-видимому, недавно встала – её половина дивана была пуста. Сама же Ба в спортивных штанах и легкой маечке, дефилировала по залу, поливая цветы и пританцовывая под, на мой взгляд, самую неподходящую для этого песню. Мельком взглянув на возмутительницу спокойствия, я попыталась вновь заснуть, спрятав голову под подушку, но была буквально вытащена за ноги из своего убежища Викой. Сестра поразила меня: строгий костюм, чулки (самоубийца! в июне, в 35 в тени!), аккуратная прическа-ракушка, минимум косметики, а из украшений — дорогущие часы на тонком кожаном ремешке. От удивления я окончательно проснулась.

— Юлька, ты везешь меня на собеседование, —тоном, достойным Ба, оповестила Вика.

— Ага, а спинку тебе вареньем не помазать? – Огрызнулась я, заметив довольный взгляд бабушки.

— Хамка, — добродушно изрекла сестра и кинула мне какую-то одежду из своего чемодана, —одевайся, тебе тоже не помешает устроиться на работу, незачем сидеть на шее у других!

— Виктория, ты забываешь, в отличие от тебя, Юленька замужем, —Ба подмигнула нам и прошествовала к себе.

— Ба! – Хором возмутились мы, но прародительницы и след простыл.

Вика все же заставила отвезти её на собеседование, мало того, она упаковала меня в один из своих деловых костюмов, и, по её словам, «сделала лицо». В результате, стоя перед зеркалом, не узнала себя: и вовсе не развратно! Что ж, наверное, Коля, говоря так, шутил надо мной, а я, наивная, верила.

Вика сказала, что в той фирме, куда она отправляла резюме (из самолета, возвращаясь в Россию), помимо устраивающей её руководящей должности, требовалась секретарь со знанием английского и множества программ, то есть я, со своим дипломом математика-информатика и дополнительными курсами делового английского могу им подойти.

Мы приехали в центр города, где я полчаса искала свободное место для парковки, под причитания Вики «мы опоздаем!». В результате приткнула машинку у обочины на солнцепеке, да минуй меня эвакуатор!

Здание, в котором находилась фирма, в народе именовалось «свечкой», потому что в нашем провинциальном городке с преобладающим количеством старинных купеческих домов и других памятников архитектуры, двадцать этажей серебристого стекла и бетона смотрелось так же органично, как НЛО над сельской ярмаркой. Надо ли говорить, что я мечтать не смела когда-нибудь не то что работать, но и просто оказаться в таком месте!

Вика целеустремленно цокала шпильками по блестящим коридорам, а я старалась особо по сторонам не глазеть и от сестры не отставать, на всякий случай, изобразив на лице выражение «мне по-фигу, я в танке». Коридор, лестница, лифт…

Нас ждали. Женщина-референт по очереди провела с нами собеседование и попросила подождать в рекреационной комнате офиса. Вика, прямая и натянутая словно струна, осталась стоять у двери со своей папочкой в руках, я же облегченно плюхнулась на диванчик и потянулась к сумочке за сигаретами.

— Здесь не курят, — процедила сестра сквозь зубы, кивнув на знак в углу, еле заметный за развесистой пальмой. – Вредные привычки – это минус для работодателя, запомни.

— Угу, им важнее курю я или красный диплом и пятилетний опыт работы, — закатила глаза в притворном ужасе.

— Детский сад «ромашка», — фыркнула сестра, и мы рассмеялись.

Зря. Наш смех привлек внимание. В комнату заглянул – кто бы вы думали? – дядечка с Сониной дачи. Хоть убей, не помню, как его зовут. А вот он меня вспомнил сразу же и радостно улыбнулся.

— Юлия! Радость моя!

И когда я успела стать его радостью? Когда локтем в бок отпихивала или когда посылала далеко и надолго?

Дядечка облобызал мою правую руку, поморщившись при виде обручального кольца.

— Извините, не знал. Позвольте поздравить со столь знаменательным событием. И кто счастливчик?

— Вы его не знаете, — я будто бы смущенно отодвинулась от него, на самом же деле сдерживаясь, чтобы не нагрубить.

Он ведь не случайно мимо проходил, вдруг работает здесь?

— А вы… — дядечка развернулся к Вике и плотоядно улыбнулся ей.

Сестра равнодушно улыбнулась в ответ.

— Сестра Юлии, Виктория.

— Рад знакомству, — он пожал протянутую Викой руку, — Василий.

— Василий Юрьевич? – Загорелись азартом глаза сестры. – Калмыков?

— Да, это я, — дядечка важно раздулся, того и гляди лопнет от осознания собственного величия.

Я поняла, что сестре известно об этом мачо больше моего. К примеру, хоть мы и провели какое-то время неприлично рядом на полу, его имени, а уж тем более фамилии, я не знала, и знать не хотела, в то время как сестра увлеченно завела с ним беседу на свою любимую тему – инновации, производство, субсидии государства…

Через двадцать минут их разговора я заскучала и вышла в коридор офиса. Референт, беседовавшая с нами, заглядывала то в один, то в другой кабинет и спрашивала: «Вы Его не видели?», а после отрицательного ответа заламывала руки и искала дальше. По тону вопроса, я предположила, что этот «ОН» — вещь довольно важная и необходимая, и смутное беспокойство закралось в мою душу.

— Вы кого-то ищете?

— Директора!

— А его случайно не Василием Юрьевичем зовут?

— Где он? Там французы висят, а его нет!

Почему-то перед глазами возникло войско Наполеона, висящее на ветках березок. Бред, но меня впечатлило.

— Он с Викой разговаривает, — и я указала на дверь в комнату рекреации.

Женщина устремилась туда, и через несколько минут дядечка резво унесся куда-то в начало коридора, отдав какое-то указание секретарше.

— Пойдемте, заполним бумаги, а завтра подпишите договора, —референт поджала губы и повела нас к своему столу.

— Какие договора? – не поняла я, а Вика победно улыбнулась:

— Рабочие, Юленька, рабочие… будешь у меня секретаршей работать.

— У тебя?

— Да. Или хочешь к Василию Юрьевичу? Он намекнул, что я должна сказать спасибо сестре, если бы не ты, Калмыков вряд ли взял на работу сотрудника, с опытом работы у компании-конкурента, – шепнула сестра и ущипнула меня за попу.

Договор я не подписала.

В отличие от Вики, я испытывала дискомфорт в этом безликом офисе. Мужчины в костюмах и галстуках (о боже! Я и не думала, что у нас в городе такие водятся!), женщины в очках и с кипами бумаг в коридорах, звонки телефонов и факсов – начинаешь понимать выражение «офисный планктон». Это буду я, точно. Из Вики акула получится, никак не меньше.

В просторном холле «свечки» у стальных дверей лифта меня ожидал неприятный сюрприз. Бом и Левицкая. Они разговаривали, склонившись над экраном планшета, соприкасаясь плечами. Её русый локон, выбившийся из модной косы, щекотал его щеку, и Петя то и дело машинально сдувал его, не отвлекаясь от разговора. Будто делал так тысячи раз. Словно нет ничего привычнее – её волосы на его щеке…

— Мне кажется, или там, у лифта – Петенька?— хмуро прищурилась Вика.

Не в силах что-то сказать, я кивнула и отвела от парочки взгляд.

— А что за девка с ним? Юлька, я тебя спрашиваю! Почему твой муж обжимается с какой-то офисной подстилкой?

— Они разговаривают! И она не подстилка, а его бывшая…

— Ты еще и защищаешь её? Бывшую девушку своего Петьки?

— Бывшая жена. Они в марте разошлись.

— Во как! – Тоном, не предвещающим ничего хорошего, протянула Вика и ринулась к лифту.

Я еле-еле успевала за ней, увещевая на ходу, мол, и брак-то у нас ненастоящий, и верность хранить он мне не обещался… А у самой на душе паршивенько кошки скребли. Нет, не скребли, а драли когтями по живому.

— О, Петенька! Какое совпадение! Ты тоже работаешь здесь, или просто по делам заглянул? – Вика невинно захлопала глазками, ощутимо огрев сумочкой по спине Бома.

Петенька от неожиданности шарахнулся в сторону, уронив Левицкую на пол. Девушка, встретившись нижними девяносто с мраморным полом, выдала русский трехэтажный… Около нашей маленькой компании стали собираться любопытные, однако протянуть руку помощи Еве никто не спешил. Вика испуганно охала и картинно извинялась перед Бомом, а он просто молчал и почему-то буравил меня взглядом, словно я ему в карты проиграла и отказываюсь долги отдавать. Чувствуя себя последней дурой, я помогла Левицкой подняться и привести одежду в порядок. Та не отказывалась, но сразу же бросила Пете сухое «увидимся» и сбежала в приехавший лифт.

— Что вы тут делаете?

— Пётр, мы сто лет не виделись, породнились и – так ты встречаешь сестру своей жены?

Происходящее стало смахивать на боливудский фильм. Щас окружающие построятся ровными рядами, запоют и затанцуют… Старшая сестра твоей фиктивной жены, ради несостоявшегося замужества которой, собственно, брак младшей и заключался.

Между тем, Виктория и Пётр кое-как обнялись. Сестра порывалась задушить моего мужа в объятиях, подозреваю, совсем не от радости.

— Вик, нам пора, — я потянула сестру за рукав пиджака и удостоилась убийственного взгляда, типа «не мешай вершиться правосудию».

— Петенька, время ленча, не покажешь нам, где тут у вас кафе?

Бом что-то ответил ей, я не расслышала. Мы пошли в кафе неподалеку. На этом же этаже, выполненное в форме застекленной террасы, с блеклыми пластиковыми столиками и странными металлическими стульями на трех ножках с треугольными сиденьями. Неуютное, безликое, словно для роботов. Не удивлюсь, если в меню есть экто-топливо…

— Итак, рассказывайте, — едва мы устроились за столиком, властным кивком головы начала «допрос» сестра.

— О чём же вы всю ночь разговаривали, если ты до сих интересуешься? – хмыкнул Пётр, закрываясь от нас меню.

— О моем несостоявшемся браке, — сморщилась Вика, я потянулась погладить её руку, но мой жест поддержки был просто-напросто проигнорирован.

— Мне жаль. Готовы сделать заказ? — и подозвал официанта.

Вика заказала салат с каким-то французским названием, чай опять же неизвестного мне сорта и пирожное из абрикосовых косточек. В смысле и для изготовления теста, и для крема использовались перемолотые косточки. Очень полезная и вкусная вещь, по словам сестры, и дорогая, убедилась я, посмотрев на цену. Бом попросил черный кофе без сахара.

— Юля, ты что будешь? – Вика оторвалась от разглядывания хорошенького официанта.

— Петя, закажи мне что-нибудь, на твой вкус, — когда Коля водил меня в кафе и рестораны, полагалась на его вкус, и так выходило, что сама ничего не заказывала.

Бывший, стараясь мне угодить, вечно потчевал кем-то дорогим и экзотическим, но не всегда вкусным и удобоваримым. И почти никогда не знал, чего мне хочется в данный момент. Очень сомневаюсь, что смогу сейчас насладиться едой.

Интересно, что выберет Бом?

— Классический эспрессо с лимоном, без ликера, и повторите десерт.

— Петя, а кофе с лимоном пьют? Ты не ошибся? – я нервно заерзала на стуле, не хочется стать жертвой эксперимента, мало того, странное пирожное – странный кофе…

Пётр обиженно буркнул:

— Не понравиться, перезакажешь!

Нервный какой! Словно это я, а не он с бывшим миловалась! Да Левицкая чуть ли не на шее у него висела!

— Юля, не привередничай. Петя, давай-ка, милый, выкладывай.

— Да что надо-то? – Пётр откинулся на спинку стула и сложил на груди руки. – Не пойму, что конкретно рассказывать? И почему я вообще должен что-то объяснять?

— Бом, — Вика недобро прищурилась, — я знаю мотивы Юльки, толкнувшие её на замужество с тобой. Лишь не могу понять, в чем твоявыгода? И не вешай лапшу на уши о чистой и светлой детской любви с песочницы, не поверю.

Пётр вскинул бровь. Невольно залюбовалась им в эту минуту. Серый пиджак Бом повесил на соседний стул, и остался в белой рубашке с тонким сиреневым галстуком. Легкая щетина на скулах, усмешка на губах и взгляд, который я никак не могла понять, делали его похожим на аристократа из какого-нибудь любовно-исторического романа. Или пирата, маскирующегося под аристократа…

— Мотивы те же: не дают шенгенскую визу, а через полмесяца я должен выступать в Австрии на европейском форуме практикующих адвокатов. Вчера мы с Юлей, кстати, снова подавали документы.

— А почему ты развелся в марте? И именно тогда, когда Юля застукала своего кобеля Коленьку?

Принесли заказ, и это спасло Вику от моего не очень приличного высказывания в адрес доморощенной «евлампии романовой». Но под столом все же пнула сестру по коленке. Скривился Бом. Н-да, что-то с координацией в последнее время не то. Хотя данному фрукту не помешает хорошая и качественная взбучка. Мотивы у него, видите ли, те же! А первую брачную ночь не фиктивно проводить – Бомом какие мотивы руководили?

— Застукал свою жену с любовником, — Пётр отхлебнул свой кофе и улыбнулся мне, указывая глазами на мою чашку, — попробуй.

—Ты не говорил, — вздохнула я, осторожно пробуя кофе с лимоном.

— А ты не спрашивала.

Кофе оказался восхитительно вкусным, с приятной освежающей кислинкой, а пирожное таяло во рту, ням! Бом снова улыбнулся, видя мою реакцию.

—Странно, вроде бы на развод полтора месяца положено, — Вика, забыв про салат, задумчиво водила вилкой по тарелке.

— Нет детей, нет совместно нажитого имущества и претензий, развод — дело нескольких дней, — просветил Пётр.

— Слышала, Юлька? Никаких совместных покупок машин и квартир, и главное – детей случайно не заведи! – то ли шутя, то ли серьезно пригрозила Вика.

Я поперхнулась кофе и закашлялась. Петенька тут же вскочил и принес стакан воды с салфетками. Герой. Он присел на корточки и, вытирая пятно на рукаве моего пиджака, тихо спросил, не гладя в глаза:

— Если не едешь в Канаду и уже не нужен брак ради визы, ты уйдешь от меня?

И вот что я должна ему ответить? Что сердце замирает, когда его руки касаются меня, или что я не могла заснуть, переживая, поужинал он или нет? Или то, что от вида склоненной к нему Левицкой, чуть не расплакалась от обиды и ревности?

— А ты как думаешь?

— Что я должен думать? У подъезда ты целуешься с бывшим парнем, а потом я весь вечер жду твоего звонка, переживаю, а ты, оказывается, у родителей! Вика приехала, в Канаду вы не едете – зачем я тебе нужен? И был ли когда-то вообще нужен, не в качестве фиктивного мужа?

— Почему Левицкая стояла рядом с тобой у лифта? – задала я самый важный вопрос.

Вика хмыкнула, увлеченно копаясь в телефоне. Пётр все так же сидел у моих колен, нервно комкая в руках салфетку. Официант и администраторша заинтересованно наблюдали за нами из-за барной стойки, посетителей, кроме нас в кафе не было.

— Работаем вместе. Она показывала отсканированные бумаги из архива по общему делу, — нехотя признался Бом. – Юля, поверь мне, я был рад, когда застал её с другим, ведь за час до этого Нонна Григорьевна позвонила и сказала, что ты рассталась с Журовым!

— Ба звонила тебе? – я в шоке уставилась на парня.

Вика отложила в сторону телефон.

— Да, и спасибо ей за это. Я мог и дальше жить во вранье! Я обманывал Еву, она обманывала меня, мы врали сами себе! Я примчался домой, чтобы сказать Еве, что развожусь с ней, а там такая занятная картина… И не пришлось ничего объяснять!

— О, да! – отбросила его руку со своего локтя, когда Пётр попытался прикоснуться. – Ты трус, Петенька! Мало того, что позволил мне встречаться с Колей и стоял в сторонке почти пять лет, так еще и заставил свою жену изменять тебе!

— Я? Заставил? – Петя вскочил и навис надо мной.

— Конечно! Думаешь, она не чувствовала, что ты не любишь её?

Бом буравил меня взглядом, я отвечала тем же.

— Ребят, а давайте вы вечером дома поговорите, а то вас скоро будут на телефон снимать и в ю-туб выкладывать, — Вика выразительно скосила глаза в сторону стойки, намекая на зрителей.

Петр подхватил свой пиджак и двинулся к официанту с таким свирепым видом, словно хочет размазать беднягу по стенке. Но он всего лишь попросил счет и расплатился за нас.

— Вау, а из Петеньки хороший мужик вырос, — одобрительно подмигнула мне сестра, — понимаю теперь, почему ты в него втрескалась…

— С чего бы это? И вовсе я не…

Сестра приложила палец к моим губам и покачала головой:

— Подумай хорошенько. И вечером поговорите, наконец, с Петей так, как надо.

Выйдя из кафе, Бом вызвался проводить нас до машины. В дверях «свечки» придержал меня за талию, пропуская вперед Вику, и на минутку прижал спиной к себе:

— Люль, будешь ждать меня дома?

Его дыхание обожгло шею и ухо, заставив замереть в предвкушении. Мучительно захотелось обернуться и встретиться с ним губами, и я еле взяла себя в руки, пообещав:

— Да.

От перегрева на солнце и моего волнения (тряслись руки), матисик завелся не сразу. Пётр стоял рядом, с гримасой поглядывая на моего верного «коня», пока я, наконец, не вырулила с парковки и не влилась в транспортный поток центральной улицы.

— Ю-ля! — простонала Вика. — Какой Петенька вкусненький стал! Жаль, он на четыре года младше, а то бы…

Вместо ответа фыркнула. Прекрасно знаю, что единственное увлечение сестры, то, чему она полностью и безоглядно отдается – это карьера. Не встретился ей пока Принц, а без него как почувствовать себя Принцессой?

— Слушай, а тот Макс, друг Петьки, надеюсь, подходит мне по возрасту? – не унималась Вика.

Я закатила глаза в притворном ужасе и рассмеялась. Нет, хорошо все-таки, что моя сестрёночка приехала!

Высадила Вику у родительского дома, и рванула к квартире Петра. Устрою-ка я муженьку романтический ужин…

На последнем перекрестке к повороту во двор Бома в меня влетел грузовик. Перед тем, как треснуться головой о руль и потерять сознание, я успела обозвать его водителя дебилом – с его стороны горел красный! Врут, что перед смертью жизнь перед глазами проносится…

Очнулась в скорой от боли. Левая рука, левое бедро, и, кажется, ребра…

— Владимирова! Владимирова! — настойчиво хлопала меня по щекам женщина в белом халате.

— Я Бом, просто не успела права поменять, — прошептала я и снова провалилась в темноту.

В следующий раз я окончательно пришла в себя, когда мне вправляли руку. Непередаваемые ощущения! Не думала, что знаю столько мата… Наверное, где-то в подсознании хранится запас этих точных и ёмких слов, наследие предков оно же разное бывает…

Потом меня на каталке отвезли в операционную, где под местным наркозом зашивали рваную рану на бедре. Я, почему-то пела песни про Стеньку Разина, смеша бригаду врачей и медсестер. А я, можно сказать, душу вкладывала для них: люди работают, стараются, шьют аккуратненько, чтобы я могла в купальнике не стесняясь ходить…

Между прочим, молодой врач с красивыми синими глазами (а больше из-за маски не видно), сделал комплимент моим красивым ножкам…

Ха, подумаешь, закрытый перелом двух ребер! Живая ведь. Матисик жалко, да. И ужин для Петеньки… Ужин!

— Где мои вещи?

Санитары, катившие каталку к лифту, указали на пакет в моих ногах. Я попросила их достать телефон. К счастью, он оказался цел. Кому звонить? Родители и бабушка разведут панику, Викин телефон почему-то отключен, остается Бом. Хм, номера Петеньки я так и не знаю…

— Ба? Привет, а дай-ка мне, пожалуйста, номер сотового Петеньки.

Ворчание бабушки я пропустила мимо ушей, здоровой рукой набирая на экране заветные цифры.

— Слушаю, — услышав хриплый голос Бома, я чуть не разрыдалась в трубку — вдруг стало себя жалко.

— Петя, это я, Юля…

— Юля? Что с голосом? Ты плакала?

— Ты не занят, не отвлекаю?

— Говори уже, что случилось?

— С чего ты решил, что что-то случилось? Я что, не могу мужу просто так позвонить?

— Мы разговаривали три часа назад, и с тобой все было в порядке… Или ты решила поговорить сейчас, не дожидаясь вечера?

В этот момент меня привезли в отделение травматологии в палату и начали сгружать на высокую кровать.

— Девушка! Прекратите разговаривать, а то мы вас нечаянно уроним и еще что-нибудь сломаем! – возмутился санитар, который никак не мог переложить меня на постель.

— Юля! Кто тебя куда роняет? Ты где?!

— В больнице. В меня грузовик врезался… — и тут уж я всхлипнула и зарыдала.

Откуда-то появилась медсестра с уколом. Петин голос в телефоне вопрошал у меня адрес. Протянула трубку медсестре, так как понятия не имела, в какую больницу попала.

— Хороший у вас муж, любящий. Вон как переживает, — качала головой девушка, вводя мне лекарство. – Мой, наверное, больше будет за машину переживать, а не за жену.

И она ободряюще улыбнулась.

Дальше я заснула.

Проснулась от того, что меня целовали. В губы, в щеки, в шею, в нос, в лоб…

— В лоб только покойников целуют, — проворчала я, разлепляя веки.

Ох, чувствую себя так, словно грузовик переехал… Стоп, он ведь почти и переехал…

— Люлька, девочка моя, как же я испугался, — сидящий рядом с кроватью на стуле Петя всхлипнул и уткнулся лицом в мою здоровую, правую ладонь, и замер.

Я проморгалась и все вспомнила. И аварию, и скорую, и операционную…

Значит, приехал. Целует. Всхлипывает.

Испугался?

— Петь, — позвала я и шевельнула пальцами.

Пётр выпрямился и посмотрел на меня. Вот в этот момент перед глазами вся жизнь и пронеслась. Картинками из комикса, с озвучкой из отдельных фраз.

— Прости, Юленька, я не могу не любить тебя. Делай, что хочешь, но я с тобой не разведусь, — он поднес к губам мою руку, поцеловав…обручальное кольцо?

Хорошо, грудь стягивали гипс и бинты — сердце грозило выпрыгнуть и побежать в руки к Пете. Но дыхание перехватило основательно, пришлось часто-часто задышать, потому что глубоко вдохнуть не могла, больно!

Обвела глазами палату. Надо же, перевели из общей с тремя бабульками в отдельную, вон, телевизор на стенке висит, холодильник в углу, и дверь в санузел… Муженек постарался? Я, если честно, была не в том состоянии, чтобы размышлять о комфорте, однако мысль о заботе со стороны Бома освещала мои затуманенные болью мысли.

— Скажи хоть что-нибудь! – Пётр гладил мою руку и плечо, поправлял растрепанные волосы и вглядывался в мое лицо с надеждой.

— Петя, ты мне кое-что должен, — я попыталась улыбнуться разбитыми губами.

— Что?

— Медовый месяц. Возьмешь меня с собой в Австрию? Обещаю до поездки отойти от синяков, гипс, конечно, вряд ли снимут…

Он не дал договорить, заставив замолчать поцелуем.

Три месяца спустя.

— Ласточка вылетела из гнезда, — яростным шепотом провозгласила Ба в телефоне.

— Чижик летит навстречу, — ответила я и отключилась.

Из-за колонны в холле «свечки», мне было видно, что Макс поднимается на лифте к офису Вики, а Вика, как сообщила Ба, якобы нечаянно заглянувшая к внучке в гости, неслась к этому же лифту встречать на остановке свою старенькую бабушку.

Операция под кодовым названием «Макс+Вика» входила во вторую стадию. На рыбалку они уже съездили и жутко разругались там, по крайней мере, Вика приехала мокрая и в ярости. Запретила Ба напоминать ей о Максе. На тайном совете Ба и Марья Борисовна остались довольны, хотя я и не понимала, чему они радуются. На что мне резонно заметили, что молодая ещё и не разбираюсь в отношениях, а потому моё дело молчать и помогать старшим и опытным.

«Нечаянная встреча» должна была состояться в офисе сестры, куда и направлялся с бумагами ничего не подозревающий Макс. Знакомый хакер бабули (играет в команде Валькирии в стрелялке) взломал ящик Макса и заменил адрес одного клиента другим, Викиным. Так как корпоративная квартира Ветрова, в которой он ночевал во время командировок, находилась в соседнем от нас с Петей доме, проследить за потенциальным женихом Вики не составило особого труда, что я и делала вот уже третий день, благо муж был на работе и не знал об очередной затее наших бабушек. Теперь бы еще с Бомом случайно не встретиться, и можно вздохнуть спокойно…

Бли-и-ин, накаркала!..

— Люлька? Ты в гости пришла? – Петя быстро приближался ко мне, настороженно улыбаясь.

Правильно, догадался, если бы я к нему пришла, то не пряталась бы за колоннами…

— Юль, — протянул муж, обнимая меня, а я смущенно опустила глаза, догадается ведь, если Макса здесь увидит…

— Пойдем в кафе? – я потянула его за руку, пытаясь увести из холла.

Не успела. Из лифта выбежал Макс, за ним, мстительно размахивая папкой с бумагами, на всех парах мчалась Вика. Судя по её раскрасневшимся щекам и расстегнутой больше, чем обычно, блузке, а так же принимая во внимание довольный вид убегающего, вторая стадия операции проходила очень успешно.

— Макс? И что он здесь делает? – Пётр попытался окликнуть друга, но тот в этот момент неожиданно остановился и, сграбастав опешившую Вику в охапку, буквально вынес её из здания.

— Ух, получилось, — пробормотала я и потянулась в сумочку за телефоном.

— Милая, не хочешь мне ничего объяснить? – весело спросил Петя.

— Петь, я не могу… Ты же не рассказываешь, как вы с Ба меня за тебя выдавали…

— Шантажируешь? — ухмыльнулся Пётр.

Хотя бабушки и взяли меня помощницей в «обустройстве личной жизни Вики», детали моего «дела» они усердно скрывали, конспираторши. Мне оставалось лишь догадываться о степени случайностей и цепочке закономерностей происходивших со мной и Петей в эти последние несколько месяцев. Судя по размаху операции «Вика+Макс», дело было серьезным и очень непростым…

Между тем пришла непонятная смс от Ба: «Шнурки в стакане».

И что сие означает? За эти несколько дней я основательно запуталась во всей этой шпионской терминологии, кодовых словечках и фразах и поняла одно: если бабушки чего-то захотят, то так оно и будет!

Петя потянулся к моему телефону, но я быстро спрятала его в сумочке и перевела разговор:

— Петенька, а расскажи-ка, почему у нас в морозилке снова обнаружились твои носки?

Муж задумчиво осмотрел меня с ног до головы:

— Уверена, что готова узнать эту страшную правду?

Я кивнула. Он прижал меня к стене всем телом, благо все еще находились в нише за колонной, и прошептал, касаясь губами моей шеи:

— Жмут кожаные туфли, а они, гады, красивые и дорогие, выкинуть рука не поднимается…

Если отбросить смысл вышесказанного, и оставить лишь интонацию и способ донесения до меня информации, то, в общем, ничего более сексуального я еще в своей жизни не слышала! Сразу вспомнились бессонные и отнюдь не скучные ночи в нашей спальне… и на кухонном столе… и в душе… и…

— Поехали домой, прямо сейчас, Бом?

— Поехали, Бом!

А за Вику пусть Ба переживает, у неё лучше получается…

Content

Одиссева Пенелопа Виза или Когда за дело берутся бабушки (СИ)