Сергей Александрович Коротков

Пленники Зоны. Сталкеры навсегда

© С. А. Коротков, 2014

© ООО «Издательство АСТ», 2015

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

Книгу посвящаю моим дорогим родителям!

Здоровья вам, родные, долгих лет вместе и спасибо

за жизнь, однажды данную мне вами, и за воспитание!

Пролог

Костромская область. Район Волгореченска. Май 2016 г.

Сильные жилистые руки легко втыкали лопату в чернозем, отбрасывали почву в сторону и снова врубали лезвие в плоть земли. В образовавшуюся лунку жена копателя, пожилая сухая женщина, кидала проросшую картофелину, четко следуя за своим мужем. И хотя это было не минное поле, чтобы наступать ровно в отпечатки обуви супруга, но за десятки лет совместной жизни с генералом армии женщина привыкла ко многим однообразным и автоматическим действиям и жестам.

Одну сотку из четырех они уже прошли, как вдруг мужчина на мгновение застыл, выпрямился, сунул руку в карман и посмотрел вдаль.

Что его привлекло там, за кромкой елового массива, жене было невдомек.

– Что там? – спросила она, поправляя платок на голове.

Генерал в отставке прищурился, вглядываясь в далекую стену лесного бора. Полкилометра разделяло его и опушку леса на окраине деревни, откуда показался внедорожник «Ленд крузер», подскакивающий на ухабах и поднимающий облачка пыли. Солнце уже три часа как взошло над лесом, дождей не было несколько дней, но земля еще не ссохлась, только обнажила кое-где трещинки да отдельные места покрылись белесыми пятнами.

– Копаем, Гала, – ответил генерал и снова принялся углубляться в поверхность огорода. В кармане попискивал датчик «ЭДДК», предупреждая хозяина о нежданных визитерах.

Вскоре залаяли сначала соседские собаки, затем хозяйский пес Атос, выдавая непрошеных гостей.

– Ты ждешь кого-то? – супруга вопросительно глянула на мужа.

– Не волнуйся, Галина, все под контролем.

Генерал вонзил лопату в землю, отряхнулся и направился в сторону дома и калитки с прыгающей лайкой.

– Отдыхай, милая, я скоро, – бросил он на ходу супруге.

Женщина, привыкшая к сухим командным обращениям мужа, бывшего военного, не стала задавать лишних и глупых вопросов, слегка нахмурилась и, взяв лопату, стала присыпать лунки с семенной картошкой землей.

Генерал привязал собаку, глянул мельком поверх забора на человека, вышедшего из джипа, и открыл калитку.

– Здравия желаю, товарищ генерал! – обратился к нему прибывший мужчина в звании полковника и парадной летней форме ФСБ. Номера машины также подтверждали принадлежность гостя к этому силовому органу страны. Как и угрюмый водитель-амбал в форме спецслужб, сидящий за рулем огромного автомобиля.

– Утро доброе! – ответил отставник, вынимая из бокового кармана плотной брезентовой куртки пачку сигарет. – Чем и кому обязан в столь ранний час? Лицо знакомое. Не тот ли капитан ФСБ, которого я когда-то знавал?

– Полковник ФСБ Горюнов Юрий Николаевич. Седьмой отдел «Д», – представился гость, показывая «корочки», – к вам приехал… э-э… поговорить, товарищ генерал.

– Хорошо, что к вам, а не «за вами»! – генерал закурил, жестом предложил полковнику, но тот вежливо отказался.

Оба улыбнулись, но сдержанно, уголками глаз и губ. Бывший генерал ГРУ, девять лет назад ушедший на пенсию, и полковник отдела ФСБ, специализирующегося на аномалиях, артефактах, исторических ценностях в России, неофициально – в Ближнем Зарубежье.

Генерал пускал клубы дыма, изучая офицера, а тот, в свою очередь, пытался сделать то же самое с отставным разведчиком, хотя досконально изучил за два дня досье на генерала и выслушал кучу устного ликбеза от компетентных лиц в своей структуре.

– Приехал, говоришь? – генерал прищурился, смахивая крупинку с щеки. – Ну, в дом не зову, сам понимаешь, полковник.

– Не совсем, честно говоря, товарищ генерал, но ничего. Я понимаю, заняты. Картошку садите, помощников нет, солдатиков рядовых припахать, как раньше, несподручно, сыновья да невестки разъехались поди по морям отдыхать после Пепелой зимы и спячки!?

– Ишь, ты! Уже и это разузнал кроме координат моей берлоги и досье на меня?

– Есть маленько, товарищ генерал.

Помолчали. Полковник терпеливо, по стойке «вольно» стоял спиной к забору и машине, не топтался, не суетился. Видно было, что собирался с мыслями и ожидал повода начать.

Повод дал генерал.

– Занят, но не по этим причинам чай не наливаю, полковник. Первое. Разговор у тебя короткий, большей частью даже просто сообщить мне что-то. Второе. Особо конфиденциально. Чую это, поэтому в доме тебе будет напряжно при супруге моей сообщать новость. Так? Так. Да и прослушки боишься – ведь не знаешь, есть она или нет. Ну и третье. Не один приехал. Ждут тебя. Там, в лесу, метрах в ста в глубине по грунтовке. Не будешь же ты распивать чаи-кофеи, когда тебя ждут, маются сопровождающие товарищи?!

Полковника надо было видеть!

Он густо покраснел, невольно оглянулся в сторону опушки леса, спохватился. Заокал, закряхтел.

– Ого, товарищ генерал! Я, конечно, наслышан о ваших способностях и опыте разведчика, но та-а-к?! – офицер развел руками с кожаной папкой в одной из них, не скрывая удивления на лице. – Все-таки рано вы подали в отставку. Вам еще служить и служить.

– Ладно, полковник, не об этом будем лясы точить. Докладывай… Гм-м… излагай новость свою. Что такое сверхъестественное привело две машины Конторы за три сотни кэмэ от столицы?

Полковник поежился, снова крякнул в кулак и, подобравшись почти в струну, по стойке «смирно», стал говорить:

– Товарищ генерал, как вы уже поняли и правильно догадались… э-э… нас привело сюда известие крайней важности и секретности. Вы в свое время были причастны к одному делу, точнее операции, соруководителем которой, в общем-то, и являлись…

– Полковник, не тяни кота за яйца! Короче давай. Извини, но не люблю воду эту. Четко, сухо, понятно… и только самое главное.

– Есть… то есть, хорошо, товарищ генерал! – полковник облизнул вмиг высохшие губы, покрутил шеей, разминая ее и одновременно цепким взором сканируя местность вокруг.

Он вдруг посмотрел прямо в глаза генералу, а не в точку между бровями, как любят делать профи в силовых структурах, и продолжил:

– Группа «Шурави». Две тысячи шестой год. Апрель. Невозвращенцы из рейда. Отделение лучших ваших разведчиков плюс заложники…

Полковник осекся, увидев, как преобразилось невозмутимое спокойное лицо пенсионера. Каким оно стало за две-три секунды. Оно снова превратилось в холодное строгое лицо военного, но сквозь эту маску проступали еле скрываемые озабоченность и тревога.

– Говори, полковник, – твердо и жестко сказал генерал.

И полковник сообщил. Сообщил то, что знал, точнее, что мог сказать сейчас, на этой стадии. Так мало и емко, но так понятно.

– Группа объявилась. Они живы, товарищ генерал!

Глава 1

Зона. АЭС. Бункер. 26–27 апреля 2016 г.

Свинцовые тучи, вперемешку с естественной чернотой ночи, торопливо опустились на Зону, накрывая противным промозглым одеялом все окрестности. Сгустились сумерки и над АЭС. Ни карканья ворон, ни ужасных мутантов, так привычных в Зоне, никаких природных звуков. Только завывание ветра да скрипы старых ржавых прутьев арматуры в зданиях мертвой атомной станции и брошенной техники.

Пока гражданские спали, военные не теряли время даром. Потратив на сон отведенные часы, они разделились на две подгруппы и занялись подготовительными работами. Обмозговав детали предстоящего рейда и составив ПДД (план дальнейших действий), трое – Тротил, Фотон и Корсар, собрав фляжки и прочую тару, облачившись в РЗК (радиационно-защитные костюмы), двинулись искать воду, годную для питья. Их маршрут пролегал через нутро цеха № 3 полигона К-II (чтобы забрать брошенные канистры) к автономной электростанции и насосной, где, по предположениям бывалого сталкера, должны были остаться запасы воды возле устья артезианской скважины.

Холод, Орк и Баллон, оставив тяжелое вооружение, но прихватив кувалду, лом и пожарный багор в довесок к стрелковому оружию, вышли вслед за искателями воды, но с другой задачей. Им предстояло найти в дальнем углу цеха заваленный шифером электрокар, привести его в рабочий режим, пригнать сюда, в дезкамеру бункера, и сотворить из него что-то похожее на броневик. Наводку им дал Корсар, недавно приглядевший эту маленькую, но мощную технику. Теперь следовало сделать из электропогрузчика мобильный дот, таран и техноразведчик в одном лице. Точнее, в одной железяке.

Ден хорошо разбирался в технике, в молодости он увлекался движками автомобилей и уличными гонками, а Орк и Баллон нужны были в качестве крепких грузчиков.

На все отводилось не более двух часов, поэтому спешили. В качестве дополнительной энергоемкости прихватили зарядные батареи из складской каморки бункера и артефакт «зарядка», свойства которого наглядно показал Корсар.

Той и другой подгруппе запрещалось выходить за контур полигона и территорию Бункера по причине весьма вероятного дежурства извне силовиков «Бастиона» и наличия новых аномалий и мутантов.

Впрочем, никто особого рвения очутиться там и не испытывал.

Обе подгруппы справились, в общем-то, успешно, не считая мелких стычек с крысами, поедающими тушу кроторога, и встречи со снобами.

Снобы. Эти причудливого вида уродцы, похожие на толстых карликов, обладали телекинезом и, несмотря на свои метр с кепкой, легко проникали с помощью гипноза в голову человека, заставляя его убираться восвояси, впадать в психоз, или попросту швыряли предметами весом до центнера. Хитрые, верткие, вонючие и вечно голодные, они жили кланами в различных уголках Зоны, по пять-десять семей в одной пещере, подвале или любом другом подземном помещении. Главное, чтобы там было темно, сыро и безопасно. Света они боялись, как и очень громких звуков. Пули их брали не сразу, гранаты и оружие они отводили в сторону либо выхватывали и разбрасывали вокруг. Сноб представлял собой достаточно сильного врага, одолеть которого один на один было сложно, а уж встретив их семью, спастись можно было только бегством. Открытый бой им никто не навязывал, как и они. Только хитростью либо плотным огнем всех стволов можно было победить снобов.

Разодетые в какие-то рясы-мешковины, тряпье с мертвых зомби или человеческих трупов, с крупными уродливыми мордами, вечно покрытыми соплями и слюнями, коростами и дерматитом последней стадии, карлики наводили ужас на встречного, а метко брошенные ими с помощью каких-то потусторонних сил предметы, будь то камни, болты или куски железа, непременно попадали в цель, убивая или нанося травмы.

Исчадие ада. Очередное порождение Зоны.

Ковыряясь с найденным электрокаром, бойцы ощутили волны страха и плотного, почти осязаемого зла, когда один из отпрысков снобской семьи наткнулся на них. Замешательство длилось секунд пять. Спецназовцы, онемев в ступоре, изучали уродца в десяти метрах от них, а тот прожигал их взглядом воспаленных желтых глаз, тоже, видимо, недоумевая, откуда тут взялись чужаки.

Первым нарушил молчание Орк, стоявший на стреме:

– Чё за урод?

– Тихо ты, боец, – шепнул через переговорное устройство «Панорамы» Холод, поднимая голову от аккумулятора и не сводя глаз с карлика, – кажись, этот… как его… сноб. Так в инструкции по Зоне называется это чмо.

– Сноб! – сквозь зубы процедил Баллон, медленно водя указательным пальцем по цевью автомата из чеченских трофеев. Его любимый РПК-203 остался в бункере. – Вот жопа так жопа! Если он и впрямь…

Договорить ему маленький гад не дал, прошипев:

– Сама-а ты ж-ж-е-п-п-а-а!

Карлик фыркнул, брызнул пеной с перекошенного рта и поднял руки в широких, как раструбы, рукавах серого халата.

Баллона ударило волной гипноза, какой-то ментальной атаки, чуть не сбив его с ног. Пулеметчик застонал под маской РЗК, отпрянул назад и схватился за голову.

– Вали его, Орк! – крикнул Холод, дернувшись к своему оружию возле колеса кара.

Орка не нужно было долго упрашивать – он приподнял ствол АКМ и выпустил короткую очередь в уродливого мутанта-недоросля.

Свое невидимое оружие снобы могли применять только против одного врага, не распыляя действие гипнотической атаки на нескольких противников. Поэтому только один Баллон получил дозу ментального удара, а пули «калаша» Орка четко легли под кадык толстой короткой шеи карлика, не встретив сопротивления. Сноб крутанулся вокруг оси и с бульканьем закашлялся.

Следующая очередь положила конец и его стенаниям, и волне гнетущего спазма в головах бойцов.

– Как в тире, ядрена вошь, – ухмыльнулся Орк, опуская автомат стволом вниз, и повернулся к старшему: – Ноу проблэм!

– Ноу проблэм?! – передразнил его Ден, поводя оружием по сторонам. – Ща тебе будут «ноу проблэм»! Они вроде как семьями тут околачиваются. А за сынка своего… или кто он там был, хрен поймешь, ваще устроят Варфоломеевскую ночь.

– Самец это – видно же по пипиське, – осклабился Орк, освещая фонариком тушку лежащего в пыли карлика.

– Мля, Орк, – прикрикнул Холод, – живей занять оборону, приготовиться к отражению возможной атаки!

– Есть занять оборону.

– Баллон, ты как? – Холод бросил взгляд на товарища.

– Все пучком, Холод. Иду уже, – отозвался тот, чуть пошатываясь и направляясь на другой фланг, – малость контузило меня. Орк, спасибо тебе, дружище!

Орк кивнул и занял исходную позицию за куском торчащей из кучи щебня плиты. Справа от него, метрах в пяти, стоял электрокар, освобожденный от кирпича, шифера и кусков толя, рядом с ним снова начал возиться с техникой Ден. Баллон присел за мятой бочкой, брякнув по ней рожком автомата. Стал доставать гранату ВОГ. В это время из лаза шириной в метр, образованного обрушившимися сводами цеха и отколовшейся от стены плитой, раздался клацающий стук, переходящий в рев и вопли.

Бойцы вздрогнули и припали к оружию. Ден тоже бросил работу и схватил автомат, прячась за будкой кара.

Из дыры под плитами показалась уродливая башка, обмотанная грязным бинтом с запекшейся кровью. Желтые глаза злобно сверкнули.

– Орк, ты, – крикнул Ден, – не давай им, гадам, вылазить.

Пострелять пришлось немного – завалили пару снобов и ранили еще одного. И все потому, что Баллон из подствольника засандалил в черное окно лаза гранату.

Вопли прекратились вслед за грохотом взрыва и обвалом подземного хода. Пыль еще оседала, а бойцы, хихикая и делясь впечатлениями, снова занялись техникой.

Орк обследовал завал и труп сноба-недоросля, обматерил мертвеца и присоединился к остальным, с трудом затаскивающим зарядное устройство в отсек кара.

Вскоре мини-погрузчик, щелкая и клацая, дернулся и тихоходом повез всех троих по кучам строительного мусора в сторону бункера.

Отправившиеся на поиски воды вернулись спустя полчаса. С полными фляжками, но полупустыми канистрами. Выцедили в насосной все, что там было. И при этом не встретили никаких врагов, хотя Корсар и заприметил через мутное окно дизельной одного бастионовца в экзоскелете, дежурившего на внешней лестничной площадке соседнего цеха № 2 в ста метрах от насосной. В сумерках свет прожектора АЭС упал на сектанта, который, конечно, не заметил пристального изучающего взгляда сталкера и продолжал осматривать территорию, подвластную его группировке. Корсар присел, о чем-то с минуту поразмышлял, но спохватился и, увлекая за собой товарищей, поплелся дальше, разбрасывая болты и гайки.

Народ воодушевился прибытию невредимых разведчиков и питьевой воды, заулыбался и бросился смачивать пересохшие глотки. Корсар покромсал на мелкие кусочки одну «слезу» и на всякий случай продезинфицировал воду, заставив всех побросать элементы артефакта в свои фляжки и канистры.

Когда настроение попаданцев повысилось, былая усталость почти сгинула после сна, питья и ужина, а оружие и техника ждали применения, Истребитель, предварительно пошептавшись с полковником Рогожиным, обратился к отряду с короткой напутственной речью:

– Ну, что, армия, готова к выступлению? Как настрой? Вижу, вижу, маленько воспряли духом. Это хорошо. Значит так, бойцы. Есть небольшие изменения в рекогносцировке и ПДД предстоящего рейда. По просьбе некоторых трудящихся, этаких настоящих патриотов своей Родины… – Никита бросил взгляд на Рогожина, затем на гражданских, – принято решение пойти навстречу кое-кому и включить в состав ГОНа еще двух смельчаков: биолога Георгия и бывшего спекулянта, а сейчас истинного гражданина своей Родины и будущего героя Зоны, Родиона. Поприветствуем, товарищи, наших добровольцев!

Картина маслом «Не ждали, не ожидали» прошла на ура. Все заулыбались, захлопали в ладоши, раздались возгласы поддержки и похвалы в адрес растерянных рекрутов. И если ученый Георгий бледнел и закатывал глаза от смущения (он только что подошел к полковнику и напросился в поход), то синева недоуменного лица Родео, ошарашенный взгляд, блеяние и заикание говорили о его крайнем удивлении и негодовании.

Он являл собой комичное и одновременно жалкое зрелище. Размахивал руками, ахал, матерился, утирал вмиг вспотевшее лицо, пытался устроить разборы, выдавливая нечленораздельные междометия. Его прервал Никита:

– Родео, сядь, с тобой потом договорим. Сейчас самое важное! Итак, бойцы. Оставляя здесь, в бункере, раненого командира и господина Мешкова, мы скорым образом обязаны выполнить задание и обернуться туда-обратно за двое суток. Да-да, за двое! Не смотрите на эти семь кэмэ и колеса электрокара. Сразу говорю – поход будет трудный, может смертельно опасный. Ночью, по бездорожью, среди врагов и аномалий – это не по площади городской разгуливать с зонтиком. Но и шугаться тоже не стоит. Мы не духи-первогодки, а бывалые опытные бойцы. Оружие есть, план оперативных действий составлен, остается держаться вместе и четко соблюдать дисциплину – и никакой черт нам не страшен! Тем более с нами местный проводник, отличный сталкер Корсар. Прошу любить и жаловать, как говорил… говорит наш генерал.

Никита крякнул, поймал взгляд Дена и продолжил:

– Убедительная просьба ко всем бойцам группы особого назначения! Держаться строго вместе. Здесь действительно как в той шутке – «шаг влево, шаг вправо – расстрел». Имейте в виду, что только четкое и беспрекословное исполнение команд и приказов старшего, сплоченность, бесстрашие и постоянная маневренность – вот условия выживания в Зоне и требования для достижения цели рейда. Лично я церемониться ни с кем не буду. Мне абсолютно ровно, женщина передо мной или старик, раненый или сильно умный. Работают и воюют одинаково все! Когда спрашиваю – отвечать, заставлю ползти или с голодухи говно жрать – будете его есть и добавки просить. Ничего во вред вам или против вас я не сделаю. Как командир ГОНа я требую абсолютного подчинения, соблюдения дисциплины и тишины, а в случае боевого столкновения с противником – исполнения всех моих хотелок и указаний. Моих или моего замбоя Холода в случае выбытия меня из списка живых. Всем ясно? Так. Гражданские слушают военных, все военные и гражданские слушают меня. Принимаю любой совет, ЦУ, дельную подсказку. Мозгуем вместе, делаем правильный вывод и принимаем решение – я не против чьих-то рекомендаций и мнений. Стреляем метко и экономно. Патроны беречь, воду тоже. В инструкциях описаны все основные виды фауны и флоры в Зоне, главные подвохи и требования. Прошу помнить все то, о чем вы сегодня начитались. Почему выходим ночью, думаю, объяснять не надо. Нас не видно, мы не видим лишнего. ПНВ… гм… ночные очки… имеются. Фонари включать только с разрешения старшего, иначе вся Зона увидит нас, включая снайперов «Бастиона».

Каждый гражданский будет прикреплен к военному. Очередность звеньев цепочки определим после вводной. Для определения и обнаружения аномалий у нашего проводника имеется новый в Зоне спецприборчик ПДА-2 – портативный датчик аномалий. Насчет связи… Связи в Зоне нет, но у некоторых бойцов ГОНа есть так называемые КПК – карманные персональные компьютеры, по которым будем общаться только в крайних случаях. Для того чтобы все жители Зоны не читали наши эсэмэски, условимся так. Никаких имен в КПК, никаких прозвищ и позывных. Чтобы понять, что пишет не чужой, необходимо набрать три звездочки, затем краткий, лаконичный, емкий текст, снова три звездочки и первую букву своего позывного. Ясно?

Народ закивал.

– То есть, – вклинилась Анжела, – если мне вдруг понадобится что-то, то дословно стучу «три звезды – пудрю носик, не теряйте – три звезды и букву "А"? То есть «Ф»?

– Именно так, Фифа, – чуть строже отреагировал Никита, разминая ладонью шею сзади, – только пудрить носики вам всем можно будет по моему приказу, раз в полдня. И никаких излишеств по маршруту, никакой отсебятины. Это не развлекуха! Это боевой рейд, бойцы. Все на военном положении, со всех спрос по законам военного времени, понятно?

Закивали менее охотно и понуро. Родион попытался опять вякнуть, его приглушил Баллон, стоящий рядом.

– Вопросы, бойцы. Только по существу, – обратился Истребитель к товарищам и скрестил руки на груди.

– Когда точно выходим?

– Через час.

– Мины, ловушки, заподляны по пути имеются?

– Хм… не ходил, не знаю, но не должно быть. Корсар?

– Мин и взрывных сюрпризов по маршруту нет. В лесной зоне могут встретиться силки, капканы, ямы. Но не более того. В городской зоне вокруг постов группировок могут быть растяжки. То же самое здесь, на АЭС. В остальных случаях стоит бояться только аномалий. Особенно новых.

– Еще вопросы?

– Хоронить будем, командир? Или так бросать, гнить косточки в хохляцкой земле?

– Баллон, отставить черный юмор.

– Командир, я не шучу.

– Парни, – вмешался Корсар, – хоронить, скорее всего, будет негде и некогда. Возможно и некого! Если и потеряем товарища, копать эту землю, конечно, некогда и похоронный марш играть тоже. Но и зверью оставлять бренные тела тоже не будем. Короче, по обстоятельствам.

– Ну и вопросики, ёптеть.

– Ага, тема веселая в дорогу!

– Так. Дальше, – Никита прищурил взгляд, отведя его от погрустневших гражданских. – Стрелять-то все умеют здесь? С оружием знакомы?

– Я не умею, – попытался пошутить Холод, чем выз-вал только улыбку Баллона и недовольную гримасу Истребителя.

– Командир, да все в ажуре! Научили, показали. Смогем.

– Ну, в общем-то, да. Здесь все держали оружие, кроме Родео, Фифы и Гоши. Значит этим троим доверим нести груз да дробовики дадим. Понятно излагаю?

– Ха. Я умею, командир, – отозвалась Анжела, скорчив гримасу, – вон пусть ботаники тащат груз. Я с вами, я спецназ!

– Красава.

– Ишь, девка, дает!

– Отставить. Спецназ она, ё-мое. Как решу, так и будешь танцевать, девочка. Ясно? – Никита провел ладонью по лицу, словно снимая напряжение. – Еще вопросы имеются?

Народ молчал. Кто пожал плечами, кто скривил мимики типа «да вроде нет». Но видно было, что люди взволнованы, печальны и озабочены. Оно и понятно – не в музей поделок макраме на экскурсию собирались. Надо было разрядить обстановку, снять напряжение и скованность товарищей.

Никита взглянул на задремавшего после лекарств Рогожина, обвел пристальным взором толпу. Попытался улыбнуться и даже подмигнуть Анжеле.

– Эй, народ, чего припухли? Кажись, не на Эверест лезем голышом. Харэ пучиться, носы воротить. Прорвемся, ё-мое! – Истребитель понимал, что несет чушь, говорит глупости, но не мог найти в данную минуту другие эпитеты и доводы, действительно вдохновляющие и успокаивающие людей, готовящихся к смертельному походу. Ситуацию помог раскрепостить сталкер.

– Слушай, командир, а я всегда думал, что в спецназ, да еще и ГРУ, берут невысоких, юрких пацанов! Ну, чтобы меньше были заметны, более шустры, короче, как муравьи. – Корсар откровенно осклабился, обнажая ряд желтых зубов, причем с парой золотых. – А вы – парни крепкие, здоровые, за версту видно. Я вроде сам в десантуре служил, но ваша группа – это ваще орлы. Кремлевский полк отдыхает, етить. Вон, чего только Баллон с Орком стоят – ваще амбалы, как на подбор. Вас уже таких набирали или потом в армейке анаболиками накормили?

Почти все поддались на провокационную серьезность сталкера-шутника, переводя недоуменные взгляды с него на майора, на ребят-верзил и снова на Корсара.

Никита сдержал улыбку, сжав губы. Холод слегка отвернулся и прикрыл пятерней лицо, чтобы не заржать. Козуб не смог сдержаться и хохотнул.

Орк, конечно, безмозглым дубом не считал себя, да и не слыл таковым, как часто думают на гражданке про военных, особенно, прапорщиков, но, кажется, только он воспринял сказанные сталкером слова всерьез и даже подобиделся.

– Чего-о? Это ты про нас щас загнул, а? Ты, турист в тельнике, мля.

– Тихо, тихо, пацаны. Он пошутил, Орк. Да ведь, Корсар? – попытался совладать с хохотом Никита, до скрипа сжимая челюсти.

– Конечно, братуха, пошутил, – откликнулся тот, но только Орк выдохнул и осел на край стола, добавил: – про анаболики пошутил. А про зашкаливание роста вашего, парни, я серьезно. Ка-ак таких в спецназ берут, я не зна-аю?

– Командир? – Орк, побледнев, заиграл желваками и сжал кулаки.

– Можно я Незнайке полоски на тельнике дорисую, а, командир? – разогнулся Баллон, буравя Корсара недобрым взглядом. – И заодно на лице тоже.

– Ладно, Баллон, отставить. Орк, выдохни, – Никита все-таки скривился в ухмылке, – Корсар, кончай пургу нести. Чай, не духи в казарме. А этот верзила, которого Орком кличут, вообще благодаря своему росту и силе тебя спас. Когда ты из себя бутерброд приготовил горячий для того носорога.

– Да я так, командир, потрещать захотелось. А то вы тут ваще, смотрю, захирели все, словно на бойню собрались. И не носорог, а кроторог это был. И я помню, Истребитель, кто меня спас и выручил. Благодарствую.

– Ладно, проехали, брателло. Замяли, шутки в сторону. Хотя без них в нашей конторе никак. Ну что, бандерлоги, все на сборы? – Никита хлопнул в ладоши и встрепенулся. – Форвард, парни. И дамочки тоже.

Анжела показала кому-то язык и поплелась к своим вещам. Отряд разбрелся по углам и потихоньку начал собираться.

Скоро им предстояло большое, важное и опасное дело.

* * *

Как назло группе, готовящейся к выходу, мутанты развылись пуще прежнего и начали стекаться от периферии АЭС к ее центру. Кто их гнал к бункеру, что их привлекало туда, – одному Черному Сталкеру было известно.

Какофония и столпотворение уродов Зоны достигли апогея к полуночи. Причем мутанты не дрались, не враждовали между собой, а, вяло огрызаясь и метя территорию, стекались со всей округи станции, обнесенной Оградой. Все эти вопли, рыки, рев и стоны слились в одну общую звуковую волну, прерываемую лишь извечным гудением чрева АЭС в района Разлома да беспрерывным воем вырывающейся струи пара на ТЭЦ с полосатой трубой (раскраской похожей на главную ВТ-2 АЭС).

Эти скопления разномастного зверья и душераздирающие вопли давно, в общем-то, перестали удивлять и пугать бойцов «Бастиона», привыкших ко всему этому. Но привычка держать ухо востро из-за таких соседей не исключала чувства расслабленности и потери бдительности: изредка в лапы монстров попадались зазевавшиеся опытные штурмовики, еще чаще – новички.

Бастионовец в серебристом экзоскелете «Нова Плюс» с красным гербом клана и номером «4» на стальной груди и в кевларовом шлеме считался далеко не сопляком в группировке. Четыре полоски полуромбом на плече обозначали его офицерское звание в провоенной секте, а значит, боевой опыт нескольких лет в Зоне и прочие заслуги и достижения. Судя по эмблеме, в его подчинении находились четыре пары бойцов, а крутое оружие, диковинная снаряга и дорогой экзоскелет такого типа относили его к группе «Дозора». Для непосвященных это означало внешнюю службу безопасности Ока Зоны, попросту говоря, охрану периметра АЭС.

Так как «Дозор» считался в кругах самого «Бастиона», его сподвижников вне Зоны и сочувствующих внутри нее элитным подразделением, достойным охранять святая святых, то попасть туда, а тем более удержаться да еще и сделать карьеру там было делом сложным, почти нереальным. Тем не менее, некоторым везло, если, конечно, их не забирала Зона.

Офицеру под номером «четыре» повезло очень. И пусть где-то в Китае эта цифра приносит несчастье и по поверьям ее жителей считается страшной, здесь, в Зоне, бастионовец с этим знаком жил и служил долго и достойно. И хотя все население Зоны верило и думало, что «Бастион» – это полное «гэ», где собраны злые на весь мир фанатики, идиоты и звери в человеческом обличии, в этой боевой секте служили только самые преданные, верные и стойкие солдаты, сыны и дети Ока Зоны. Как в тех проамериканских тренингах и семинарах «личностного роста», в этой группировке для бойца не существовало семьи, родителей, прошлого, а только «Я», и это «Я» – только для великого и всемогущего Ока Зоны. Долг, дело чести и всей жизни во имя «О», свою жизнь за родное «О» без остатка и сомнений. И «О» ответит тебе тем же. Ты частица, молекула «О», а оно – твоя плоть и сердце.

Так учили, так вселяли и вбивали в мозги там, в «Бастионе». И так должно было быть!

Типа.

«Номер четыре» когда-то был нормальным розовощеким эмоциональным парнем. Простым и приземленным человеком, как и бойцы всех его двоек и всех групп «Бастиона». Он умел улыбаться, радоваться и шутить, умел плакать и переживать. Он умел разговаривать. Не командами и приказами, а обыкновенно, тепло, дружески и где-то даже панибратски. Даже немного заикался с детства и иногда добавлял междометие-паразит «на».

Теперь офицер секты бил на поражение, стрелял, жег, убивал. Всех. Старых, молодых, раненых, больных, убогих, беспомощных, одиноких, семейных, жизнерадостных и бездушных. Он знал, казалось, сто способов умерщвления и использовал их все. Потому что это была Зона! Зона в Зоне.

Потому что он сам был слеп. Глух и слеп. И одинок. И отравлен. Яд в голове и душе давно атрофировал все его клетки. Яд прошлой жизни и давних поступков. Яд предательства, измены и лжи. Но это другая история, другой мир и уже старое забытое прошлое. Сейчас он был здесь частью Зоны, элементом затвора ее главного оружия, сердечником ее пули.

Он крушил, испепелял и уничтожал любую мишень в прицеле. Ему было все равно, кто там и зачем там.

Лучше его никто ТАМ не мог быть!

И «своим» ТАМ тоже никто не бывает.

А потому стрелять!

Наповал.

Без разбора…

Он получил по связи сигнал. Сухое, жесткое распоряжение:

– Внимание всем постам «Дозора». Сектор «Б». Уничтожить врага!

– Есть, на, уничтожить врага в секторе «Б», – ответил офицер, переводя оптический прицел с двух дерущихся аасменов на стену Бункера, – двойкам ТРИ и ЧЕТЫРЕ готовность на поражение. Двойки ОДИН и ДВА – контроль своих секторов в прежнем режиме, на.

Получив подтверждения его приказа, офицер отпрянул от окуляра оптики, прикрыл глаза. Веки дрожали. Он всеми фибрами натренированного тела ощутил сзади чужого.

«Уничтожить!» – молнией пронзила мозг мысль-команда, а мышцы тела, активируя пневмоприводы экзоскелета, послушно откликнулись на зов хозяина.

Мимикрим в невидимом обличии ринулся на бастионовца в тот момент, когда тот только развернулся, поднимая оружие. Мутант ткнулся мощной грудью в ствол массивной бельгийской FN-2000 и рявкнул от острой боли. Щупальца его мгновенно обвили верхнюю часть экзоскелета бастионовца и прилипли, пытаясь сразу приняться за свое ужасное дело.

Но не тут-то было!

Видимо, боец в суперзащите был калач тертый и опыт встреч с подобными тварями Зоны имел немалый. На клювообразные движения мимикрима он ответил внезапным и хитрым выпадом. Стрелять, понятно, он не мог, чтобы не выдать скрытый пост на вверенном ему секторе.

Поэтому мозг отреагировал быстрее действий мутанта. Левая рука продолжала сжимать оружие, а правая с очутившимся в ней ножом сделала взмах-апперкот – широкий прямой клинок вошел под нижнюю челюсть пока еще невидимого врага. Мимикрим даже толком не успел рыкнуть, но дернулся от боли и ослабил хватку. Бастионовец сильнее вдавил ствол штурмовой винтовки в корпус урода, а нож провернул на пол-оборота. Мутант взревел, отпустив жертву, и его мимикрия дала сбой, проявляя очертания тела.

Экземпляр достигал двух метров и веса до полутора центнеров. С каким удовольствием офицер нажал бы спусковой крючок, но сдержался, уверовав в свою победу в рукопашном бою. Он отпрянул вбок, пшикнув сжатым воздухом спецкостюма, переместился и через секунду оказался почти позади врага. И вовремя: мимикрим со всей силы ударил лапами по тому месту парапета, где только что находилась жертва. Мимо. И в этот момент охотник сам превратился в жертву.

Бастионовец до рукоятки вогнал нож в область правой почки твари, снова провернул клинок, перенес корпус с уклоном вбок и опять вонзил сталь в огромное мускулистое тело урода. И, конечно, в уязвимое место.

Мимикрим мелко задрожал всем телом, поднял страшную морду и открыл пасть, собираясь завопить, но нож противника резанул по вытянутой шее и рассек горло.

Шаг назад.

Экзоскелет с пятнами слизи и крови зверя чуть скрипнул металлом. Бастионовец угловатым движением робота согнул в колене ногу, приподнял ее и пнул мутанта. Тот беззвучно опрокинулся и повис на ограде парапета, словно шуба на бельевой веревке. Черная кровь сразу окрасила светлую стену ниже, расплываясь по ней большим пятном.

– Виси, на, вобла, вялься тут, – сказал вслух офицер, убрал нож и отошел в темень балкона, чтобы скрыть себя от взора возможных любопытных.

– Четверка, что у вас там? – пискнул динамик наушников.

– Мимикрим, на. Угроза ликвидирована. Наблюдение в прежнем режиме, на, – ответил офицер в экзоскелете и, вскинув винтовку, прильнул к оптическому прицелу в четыре диоптрии.

Обзор местности продолжился. Больше ничто его не отвлекало.

* * *

– Значит так, парни, – обратился Корсар ко всей группе, получив согласный кивок Истребителя, – места эти я знаю… ну, более-менее. Снаружи посты «Бастиона» и мутанты. Это главные враги. На аномалии, естественные преграды и артефакты прошу не отвлекаться. Различными видами и звуками не заморачиваться. Делимся на две подгруппы. Одну веду я, прощупывая проход наружу, обозначая ловушки и выбирая максимально короткий маршрут отсюда. На мне аномалии и внезапные пешие заботы типа мутантов. За мной Истребитель. Тебе, командир, просьба фиксировать сектора от снайперов. Особенно по верху. Цели уничтожать только при явной угрозе и бесшумно. Дальше – картечный заслон левого фланга Димон. Почему левый, потому что правый почти все время будет безопасен – стена корпуса, затем вагон-городок и обваловка площадки соседнего полигона. Выйдем к Ограде, перегруппируемся. Палить зазря не стоит. Чем меньше шума, тем меньше к первой подгруппе внимания и опасности. Далее. За Димкой все штатские, то бишь бывшие заложники – Родео, Анжела, Гоша, Полкан и чечен. За ними Фотон, Пыть-Ях, Тротил, Док, Орк и замыкает, как я понимаю, Баллон. Да, командир?

Корсар взглянул на Истребителя, сидящего на корточках в центре толпы, собравшейся в дезкамере между обоими воротами.

– Маленькая поправка, сталкер. За Ахмадом идет Орк. Пусть бдит его. Давай дальше, – ответил Никита, как и все, внимательно слушая опытного местного «жителя».

– Хорошо. Значит так. Дистанция три метра. Чтобы видеть спину товарища и траекторию его движения. Всем зреть во фланг и ночное небо не нужно. Повторяю, фланг держат Истребитель, Димон и замыкающие. Тыл на Баллоне. В случае массовой атаки, если что, всей группе стволы на огневую. Ясно? Так. Идем все в защитных костюмах, но не у всех имеются переговорные устройства. У некоторых старые образцы ЗэКа. Поэтому общение в основном жестами. Какими – знаем?

– Да научились уже, – отозвалась Анжела.

– Отлично. Дальше. Первая подгруппа выходит из цеха только по сигналу второй. Вторая подгруппа – отвлекающая и шумная.

– Смертнички! – брякнул Ден, криво улыбнувшись.

– Зачем так, Холод?! – сталкер утер нос и бросил по возможности добродушный веселый взгляд на всех. – Да, вам придется тяжеловато, надо попотеть и вместе с тем собраться и вспомнить все, чему вас учили раньше.

– Да что ты-ы! – скривился Ден, но, заметив мину командира, осекся и опустил голову.

– Так, – Корсар рукой стал показывать направление, – вторая подгруппа – это Холод, Подпол и Кэп. Ваш «порш» выезжает первым, под его прикрытием идете правее корпуса вдоль бетонных плит и колец на юг, мимо башенного крана и насосной к вертолетке. Там взлетная площадка сейчас вся захламлена, поэтому используйте свой «феррари» до первых непроходимых завалов.

Отряд заулыбался. Скорость электрокара, конечно, в тысячу раз отличалась от шутливо названных сталкером гоночных машин. Юморист, ёпрст!

– Минимум контакта с противником, максимум внимания и маскировки. Холод, у тебя «весло» шумное, но дальнобойное. Снимаешь всех обнаруженных снайперов-сектантов, их огневые точки. Желательно и посты, контролирующие сектор нашей, первой подгруппы. Козуб, ты делаешь то же самое, но с РПГ, раз они у вас имеются. Плюс твой «Вал» в помощь. Дробовик держи наготове, а то вслед вам, шумным таким, может пристать свора местных шавок. Ну, а за водилу у вас наемник!?

– Кэп, – отозвался угрюмо бывший «дикий гусь».

– Что?

– Кэп я. Слышно щас? Наемников дома поищи, умник! – жестко съязвил Кэп, поигрывая ремнем автомата.

– Ох ты, ёптеть! Обиделся, страшный мой. Ладно. Так. Задача второй подгруппы, – Корсар притих, прислушиваясь к звукам вытяжки дезкамеры, гудящей напропалую, – вам, парни, пошуметь, привлечь всю эту фауну АЭС к себе. Пусть с вами разбираются! Мы тише свалим.

– А что, всем одной группой пойти никак? – спросил Пыть-Ях.

– Никак, боец. Шансов выжить и выбраться за Ограду минимум.

– У второй подгруппы их тогда будет еще меньше. Ноль.

– Может быть. Ну, давайте все тут тогда загнемся, останемся! Командир, я не прав?

– Все верно, Корсар. Мужики, – Никита встал, проскрипев РЗК (шлем в руке), – либо мы работаем, как умеем и чему научены, либо сидим и гнием в бункере. Состав подгрупп не обсуждается, он согласован со мной и с Рогожиным. Вижу ваши лица, все вижу и понимаю! Это приказ. Все. И хватит перечить и вопросы левые гнать. Надо – значит, надо! Сталкеру нужно доверять, он человек наш. Уверен, не подведет.

Корсар кивнул. Люди более приветливо посмотрели, свободнее зашевелились, загримасничали. Монотонный шум вентвытяжки, иногда прерываемый треском электрощитков, заполнил камеру. Было ощущение, словно находишься на крупном действующем заводе.

– Вопросы по существу?

Несколько секунд молчания прервал чеченец:

– Дай автамата, прашу тэба!

– Нет Ахмад. Ты один пока будешь без оружия. Тебя прикрывает Орк. Орк, чечен на тебе, понятно?

– Есть, командир, – вяло отозвался здоровяк.

– Еще вопросы?

– Как нам аномалии эти проходить? У нас следопыта не будет, – заикнулся Холод.

– Ну, защита какая-никакая у вас есть. Кабина кара обложена стальными листами, есть решетка. Ковш подними, Кэп, на уровень кабины. Без поворотов, только прямо. Холод и Подпол впритык сзади. Думаю, проскочите. Огрызайтесь на атаки, но не увлекайтесь. Промедление в вашем случае смерти подобно! Чем скорее пройдете центр АЭС, тем больше шансов выжить. И не удивляйтесь тому, что увидите по пути. Это Зона! Ее центр здесь, в Бункере. Где-то тут мозг Ока Зоны. Чем дальше от него, тем дальше от его власти и опасности. Тем слабее «Бастион». Так. Ладно. Это все прелюдии. К очень недолгому, надеюсь, и скромному походику. А вот тема серьезнее имеется – как потом обратно попасть с грузом. Это да-а.

– Так все-таки, что про аномалии, сталкер? – добавил Кэп.

– Что про аномалии? Электрокар не так восприимчив к ним, как человек. Поэтому при первом намеке на опасность сразу сигай из кабины наружу. Там уже придется пешими чапать. С болтами и ПДА. Больше, парни, ничего не подскажу. Сорри!

– Я, кажется, знаю, что можно сделать дополнительно. Разрешите? – отозвался скромный Димон и, получив согласный кивок Никиты, продолжил: – Я же в саперных служу. Можно типа трала соорудить. Ну, там навесить что-то или соорудить впереди кара минный заградитель. Чтобы…

– Молодец, боец! Поняли тебя, идея хорошая, – прервал его Никита и взглянул на Дена: – Холод, ты понял? Сбацаешь?

– Сделаем, – кивнул Ден.

– А что, мыслишь нормально, Димка. Только некогда искать и сооружать тралы, выходить уже надо бы, – сказал Корсар, вставая и поправляя снарягу сверху РЗК.

– Ничего, ща сообразим тележку. Некогда, но выживать-то нам. Спс тебе, аника-воин! – Холод подмигнул Димону, отчего тот покраснел и засмущался.

– Так. Корсар, ты как себя чувствуешь? – обратился Никита к сталкеру.

– Нормалек. «Янтарь» хорошо помог, да и ваши анаболики ништяк помогли. А что?

– Лады. Оклемался и чудненько…

– А меня не хочешь спросить, как ручка моя, может болит, ноет поди? – шутливо простонал Холод, скорчившись, словно калека.

– Ничего, до свадьбы заживет. Нехай тебя Кэп лечит, – ответил Истребитель, заметив, как заулыбался народ, – его рук дело. Так. Все, бойцы. Первая подгруппа, стройся здесь. Вторая – по правую руку. Замыкающий, задраить ворота. Тротил, на выходе из ворот зачисти следы, поставь «ёжика» и «эдика». Мы потом должны знать про гостей непрошеных, да и Рогожину с Мешковым будет полезно, чтобы успеть приготовиться. И внимание всем, бойцы! Если так получится, что вернутся не все из нас, то, ради Бога, не забудьте про растяжку у ворот. Снять ее. Иначе, извиняюсь, стремно будет после всего пережитого кончиться здесь от своих же игрушек. Ну, все, бойцы, будем прощаться и целоваться уже.

– Э, командир, – шепнул рядом стоящий Корсар, – слово «прощаться» было лишним.

– Гм. Сам понял, что сболтнул, – тихо ответил Никита, ощущая прилив крови к лицу и громко поясняя всем: – особенно целоваться!

Кто-то заулыбался. Другие побледнели. Военные и гражданские собрались вместе, начались обнимания, рукопожатия, пожелания и лобызания. Кое-кто догадывался, что видятся, возможно, последний раз.

– Все, все, харэ жулькаться! – громко скомандовал Истребитель. – Фифу ваще затискали, бродяги. Стройся. Надеть и загерметизировать шлем-маски и сферы. Противогазы надеть. И удачи всем, бойцы! Спецназ рулит.

С улыбками и какими-то смущенными гримасами бойцы стали натягивать верхние защиты спецкостюмов, вставать в шеренги, поправлять снаряжение и боекомплекты. Но в прохладном от дезинфикаторов воздухе камеры-накопителя чувствовалось напряжение.

Построились. Стояли минуту, переминались, шепча молитвы. Затем Корсар поднял руку в оранжевой резине РЗК, опустил, клацнул пультом на металлошланге, на изготовку взял автомат. Все последовали его примеру, приготовив оружие. Шеренга ощерилась стволами различных типов. Штатские тоже были вооружены, но проще: пистолеты, дробовики, карабины.

Ворота зашипели, скрипнули и с лязгом поехали по направляющему рельсу в сторону. Корсар опустился на одно колено, и все, кроме Истребителя, поступили также. Никита остался стоять, чуть отойдя к стене с болтающимся пультом и открывая обзор заднему стрелку – Димону.

В камеру ворвался теплый и смрадный воздух цеха полигона. Тьма черным одеялом накрыла людей, мороз побежал по коже. Обе шеренги дрогнули, дернулись, но тут же застыли.

Истребитель коснулся шлема Корсара. Тот чуть шелохнулся, повел автоматом слева направо, вглядываясь в темноту. Чуть привстал и на полусогнутых пошел вперед.

В тусклом свете лампочек камеры-накопителя витала в воздухе желтоватая пылевая взвесь, а из цеха хлынул целый поток пепла. Корсар врубил тактический фонарик; от яркого света сразу стало спокойнее и легче.

Нужно было немедленно покидать безопасный дезотстойник, выходить и закрывать ворота. Но все откровенно побаивались прощаться со знакомым помещением и друг с другом.

Их напряжение развеял Корсар, шагнувший дальше:

– Вперед, друзья.

– Пошли, парни, – подхватил Никита и двинулся за ним.

Обе шеренги поднялись и осторожно пошли на выход. Тротил приотстал, осмотрел запорную конструкцию ворот, затем неторопливо вынул нож и вскрыл щиток на стене в углу, недавно отремонтированный Корсаром. Мешок с взрывоопасными приспособами он опустил возле ног.

Вторая подгруппа за две минуты добралась до заранее подготовленного электрокара, выставила охрану в лице Подпола и занялась запуском агрегата. Кэп, разбирающийся лучше всех в технике, залез в кабину и чем-то там загремел, а Холод отправился обыскивать округу на предмет возможных элементов трала. Округу – это метров десять в стороны. Дальше идти одному как-то было боязно.

Тем временем бойцы первой подгруппы двигались друг за другом вдоль левой стены цеха в глубь полигона, проверяя путь ПДА и гайками. Тротил шумно закрыл ворота и зафиксировал задвижки, эхо скрипящих механизмов гуляло по огромному помещению несколько секунд. Он заминировал подход, укрепил ЭДДК, спрятав его от любопытных глаз, и куском стеклоткани из кучи мусора замел следы от обуви. Полюбовался содеянным, осветил тактическим фонариком своды цеха, поправил разгрузку на РЗК, затем вскинул автомат и зашагал по хорошо заметным следам товарищей.

Снаружи корпуса монотонно завыла собака. Ей вторили еще несколько. Настроение бойцов сразу ухудшилось.

Ночка обещала быть нескучной.

Глава 2

Зона. Бункер. 27 апреля 2016 г.

Ну их в задницу, эти ноу-хау и прочие инновации!

Чего бы нового наука наша не придумывала, как бы не изощрялись ученые и инженеры в выдумке смарт-технологий и модификаций оборудования, но в суперновых крутых костюмах РЗК последней модели и шлем-масках «Панорама-М» было так же тяжело двигаться и дышать, как во всех предыдущих поколениях спецодежды для химзащиты. Что производства СССР, что России.

А при этом еще и воевать в них надо!

Люди, облаченные в оранжевые РЗК и похожие на космонавтов НАСА из фильма «Армагеддон», цепью, друг за другом, пригибаясь, а где и на полусогнутых, двинулись по коридорам, тоннелям и шлюзовым отводам наружу из Бункера. Вслед за опытным (как объяснил командир) проводником.

Вынужденное молчание, невозможность свободного движения, духота, пот, избыток адреналина и недостаток кислорода, тяжесть снаряжения – все угнетало, давило, и, мягко говоря, мешало быстрому и успешному продвижению.

Корсар повел отряд какими-то закоулками цехов двух корпусов, лестничными пролетами и парапетами, а затем подземными тоннелями.

Но не обошлось и без приятных событий. Сначала Никита нашел артефакт «янтарь», приютившийся в десятке метров от линии маршрута, за обломками бетонных плит, мешками с доломитами и эмкаэрами с цементом. И хотя проводником было строго запрещено сбиваться с курса, видимо, для старшего группы, да еще и ради такого сокровища сделали исключение. Несмотря на зашкаливание уровня радиации и истошный зуммер датчика, Истребитель, движимый воспоминаниями о волшебных целебных свойствах этой диковинки, предупредил товарищей и полез под развалины, почти в чрево Бункера.

Мягкий приятный свет от «янтаря» манил к себе будто гипнозом. Никита встал на карачки и пополз под плитами и сгустками кабелей, шлангов и проводов. Тяжелую снарягу он оставил на попечение товарищей, и, скрипя резиной РЗК, пыхтя и тяжело дыша, лез дальше в темень нулевого цикла Бункера с яркой грушевидной точкой по центру.

– Стой, командир! – прозвучал в динамике «Панорамы» голос Корсара. – Не обольщайся. «Янтарь» так просто не дается в руки. У тебя болты, гайки есть?

– Нет, – Никита застыл на четвереньках, – сзади остались в мешке.

– Ну, ты красава, Ник! – съязвил сталкер в ответ.

– Понял, что дурак. Ща чё-нить придумаю, – Никита стал оглядываться вокруг, подсвечивая подземелье фонариком на шлеме.

– Сам справишься или меня дождешься?

– Ясен перец, сам.

– Тогда максимум внимания, щупай проход и следи за всем, что не так, – ответил Корсар. – Всем бойцам! Дайте свет командиру. Если что, оружие не применять. Возможно обрушение свода. Свет. Всем дать налево свет.

Кто-то ответил и подтвердил, кто-то молчал, но все повернулись влево и несколько лучей скрестились на фигуре командира.

– Давай, Никитос, аккуратно.

– Сенкс, братцы. Я пошел.

Никита проглотил ком в горле, вынул «Гюрзу», зачерпнул резиновой перчаткой горсть бетонной крошки и сыпанул перед собой метра на три. Сразу на расстоянии вытянутой руки перед разведчиком что-то вспыхнуло, поплыло в стороны марево искр и жара. Волны огня пошли вокруг по плоскости икс-игрек как по экрану гигантского ЖК-телевизора.

– Копать! – Никита аж вскрикнул и дернулся назад. – Чё за?

– Пипец, встряли! – голос Корсара, наблюдавшего эту картину со своего места, утратил обычное спокойствие. – Ну, ничего, командир, щас что-нить сбацаем. Не шевелись там.

– Да я нет… ладно, не буду брейк-данс устраивать, – ответил тот.

– Шутишь? Это хорошо. Ты…

– Корсар, я что, маленький? Сам справлюсь.

Бойцы группы сократили интервалы между собой, не отводя взглядов от командира и мерцающего за ним артефакта.

Взвеси пыли, попадая на газожидкостную субстанцию неизвестной природы и сгорая в невесомости, переливались и играли искорками.

– Я так понимаю – это что-то новенькое из мира аномалий?! – очень серьезно спросил Истребитель, загребая еще горсть песка и пыли.

– Не похоже ни на что известное. Поэтому предельная осторожность! Хочешь еще проверить ее? – ответил Корсар, подползая сзади.

– Ага. Надо же понять, что это такое и каковы ее размеры и действие.

– На, держи гайки и гвозди. Брось по секторам. Посмотрим, – сталкер протянул мешочек, – я свой «янтарь» вообще у фантома отбивал в круговой «жаровне». Отбил еле-еле, мля.

– Спасибо, дружище. Ща зазырим, кто ты и что ты, стеночка.

Никита швырнул горсть металлической мелочи, и зрелище с языками и волнами огня, издающего шипение, повторилось. Стало ясно, что это смертельно опасно.

– Красота-а! – ухмыльнулся Никита, поражаясь эффекту.

– Ага, очень прикольно. Командир, может, ну его, этот «янтарь»? – прозвучало в динамике переговорного устройства.

– Орк, не дрейфь, прорвемся. Надо изучить новую аномалию, да и артефактик не хилый такой забрать бы. Минуту.

– Ну-ка, скушай вот это, красивая моя! – сказал Никита и бросил гвоздь, который чиркнул искрой в частично видимой пелене и исчез.

– Охренеть! Да что это за чудо такое?!

– ПДА тоже его не распознает, – пробубнил Корсар, поводя портативным датчиком аномалий, – вот хренотень, ё-мое.

– Плазма какая-то, – прошептал Никита, обдумывая дальнейшие действия и кидая в разные места аномалии гайки, – до конца уходит влево и вправо. Сплошной стеной.

– Слушай, так и давай, назовем ее так? Пусть будет «плазма». Никто в Зоне не видел такого, не сталкивался. Ну, может, «Бастион» разве что, но они в ауте, не с нами. А, Никит?

– А что я? Я «за». Приятно даже. Никогда не оставлял после себя имен собственных потомкам и истории, – Истребитель заулыбался.

– Как? А дети? Детей что, жена называла? – тронул разведчика за плечо Корсар.

– А-а, ну да, там оба как-то. Точняк.

– Ну, все, спецназ, присваиваем имя ей – «плазма». Еще бы изучить ее минусы, так ваще польза всем, да и бабла срубить за инфу о ней можно неплохо. В Зоне и на Большаке. Повезло тебе, Истребитель, и «янтарь» и «плазму» вычислил, нашел! Красава-а.

– Чё делать-то будем, Корсар?

– Мда-а, валить надо отсюда. РЗК у нас еще ничего, а вон, у некоторых наших старые ЗеКа, скоро пропускать уже начнут. Да и звено Холода там, поди уже, заждалось сигнала.

– Послушайте, можно попробовать кое-что, – вдруг предложил доктор биологических и прочих наук Георгий, – раз эта сигнатура…

– Что, Гоша? Не слышно тебя, – перебил Никита, обернувшись.

– Я говорю, раз эта субстанция в виде объемной плазмообразной завесы съедает любую твердую материю и, судя по всему, огнем на нее тоже никак не воздействовать, значит, можно попробовать оставшуюся среду.

– Чего-о?

– Какую?

– Газ? – сболтнул Родион.

– Нет. Воду. Жидкость, – добавил Гоша, меняя позу и растирая затекшие ноги, – необходимо попробовать нейтрализовать жар и огонь водой, как это делают обыкновенные пожарники.

Никита повернул удивленное лицо в маске к недоуменному Корсару. Они переглянулись и зашевелились.

– А что, верно говорит профессор. Пробуем?

– Давай, разведка!

Истребитель похлопал по бокам и вспомнил, что фляжка с питьевой водой, обеззараженной в бункере артефактом Корсара, покоится под защитой РЗК на теле. У остальных членов группы, начавших поиски личных припасов воды, фляги также оказались на себе, под сплошными покроями защитной резины, дабы не поразить драгоценную воду радиацией. Так посоветовал Корсар. И так подсказал Фотон – специалист по химрадзащите.

– Приплыли, ёптеть! – скривился Никита. – Не полить, не пописать на эту хрень. Задача, ё-мое.

– Чего делать бум? – Корсар почесал корпус «Панорамы» на затылке.

Народ продолжал щупать свои бока и рюкзаки. Вдруг раздался восторженный возглас Анжелы:

– Опс, у меня фляжка в рюкзаке. Забыла, видимо, сорри.

– Забыла она. Ишь. Лады, Фифа, твое сорри сейчас как нельзя кстати, – не сдерживая радости в голосе, произнес Никита, – давай, сюда ее бросай.

– Лучше по цепочке, а то угодит в «плазму», – подсказал Корсар.

Фляжку в зеленом тканевом чехле передали командиру. Он переглянулся со сталкером, открутил колпачок, повисший на цепочке, и посмотрел на аномалию.

– Так, командир, воду экономь, хоть она у Фифы и стала зараженной без защиты, но мало ли что выкинет твоя «плазма», – проговорил Корсар, пытаясь выпрямить затекшие ноги рядом с Истребителем.

– С Богом!

Никита коротким движением выплеснул часть содержимого фляжки и замер. Вода с шипением и клубами пара порвала невидимую оболочку аномального поля. Что-то булькнуло, затем громко и протяжно чавкнуло, разнося эхо по просторам темного подземелья и тоннеля.

Никита снова от души брызнул водой. Уже более уверенно. Часть жидкости опять зашипела на огненном зеркале, а некоторые крупные капли пролетели метра два за него и упали на пыльный пол.

– Ого. Действует, ёпрст! – воскликнул разведчик и глянул на сталкера.

– Давай маненько по краям брызни, Никит, – ответил тот, не меньше командира воодушевленный картиной происходящего. Под радостные возгласы личного состава группы Истребитель слегка окропил пространство перед собой площадью в три квадратных метра. Кое-где вода с шипением испарялась, но большей частью капли падали на бетонный пол.

– Прикольно! – не сдержала чувств Анжела. – Супер.

– Супер ей, ишь, – Никита обернулся к ней, погрозил кулаком, – за неисполнение приказа старшего о защите всех важных элементов амуниции, провизии и воды под оболочкой РЗК тебе, Фифа, объявляю выговор и наряд вне очереди. Но за благополучный исход дела и твою помощь в его оказании снимаю взыскания благодарностью от командования разведки спецназа ГРУ.

Лицо Анжелы сначала печально скривилось, но после окончания фразы снова засияло и даже раскраснелось, что явно виднелось за стеклом маски. И расплылось в счастливой улыбке.

Ее толкнули в плечо, отчего девушка спохватилась, привстала и тюкнула шлемом потолок:

– Ой. Есть, командир. Служу России!

– Вот так, боец. Принято. Молодец.

– Слушай, Ник, надо быстрее, а то проход закроется еще, – еле слышно шепнул Корсар.

– Да. Георгий, вам отдельная благодарность за смекалку. Я бы сам никогда не догадался лить воду на невидимую плазменную стенку.

Гоша заметно обрадовался и кивнул.

– Полез я, Корсар.

– Давай, удачи, разведка.

Истребитель подобрался, как леопард перед прыжком и, бросив горсть песка и убедившись в безопасности окна «плазмы», нырнул в него.

Ничего не произошло. Никита перевел дух и приблизился к артефакту. Тот, казалось, сиял еще веселее и привлекательнее, испуская волны света как от мигающих габаритов автомобиля.

Снова появилась проблемка – как взять «янтарь» и не повредить себе, но ее решил Корсар, сунувший в проход «плазмы» сверточек фольги. Дальше забрать сокровище и вернуться обратно было делом техники.

– Странно, почему нет других артефактов? – спросил Никита, присоединяясь к товарищам.

– Ну, видимо, «янтарь» не дает им появляться вокруг себя, – вслух подумал Корсар, следуя за ним, – выживает их, либо ауру создает особую, личную. Ну, все, бойцы, двигаем дальше. И так здесь задержались. Скоро Холод начнет рандеву, а мы еще у Бункера торчим.

– Двинули. Группа, распределиться в прежнем порядке и вперед, – громко сказал Никита, занимая свое место в цепи и пряча «янтарь» в РД. Спокойно и равнодушно, будто простой камень нашел, а не бесценный артефакт.

Бросив последний взгляд на подвалы и мерцающий по краям проход в «плазме», бойцы на полусогнутых медленно двинулись вдоль стены к чернеющему в углу лазу. Там и находился тоннель, о котором рассказывал Корсар.

Штрек длиной около ста пятидесяти метров был сооружен осенью восемьдесят шестого, через полгода после Первой Вспышки. Сотни добровольцев: военные, шахтеры, пожарные, буровики строили эту горнопроходческую выработку с целью достичь подошвы четвертого энергоблока и изолировать опасный контакт подземных вод и раскаленного основания реактора. Такое взаимодействие неминуемо вызвало бы взрыв и обрушение гигантских размеров. Люди, брошенные на предотвращение новой катастрофы, облучаясь, полуголыми и в одних респираторах ударными темпами сооружали тоннель около двух метров в диаметре. По нему потом в нулевой цикл четвертого энергоблока доставили сотни тонн цемента, доломитов и песка, а также плиты, сваи и балки, создав не очень надежный, но необходимый в тот момент монолит-опору всему объекту. А заодно установили грязевые шламовые насосы для удаления возможной прорвавшейся воды.

Проект был аховый, разработан на скорую руку и, как оказалось впоследствии, неудачно: Вторая Вспышка разворотила все кроме наспех законсервированного тоннеля. Никто не учел термобарических условий геологического разлома под АЭС, а стихийное бедствие вместе с радиоактивным содержимым реактора привели к катастрофе.

Тоннель оказался второй после «янтаря» радостной новостью для группы. Целый, почти не захламленный, кем-то хорошо прибранный, можно даже сказать, ухоженный.

Мысль об этом Корсар озвучил группе.

– Возможно, снобы или аасмены. Может, этот кроторог лазил, но здесь явно бывали живые существа, – сказал он, изучая вход и первые метры черного коридора.

– Может, бастионовцы?

– Нет, не они. Грязно, ловушек нет, следов нет… хотя… – сталкер замолчал, разглядывая почву, – говнецо снобов. Точно, они!

– Фекалии, – поправил смущенно Георгий.

– Ага, они самые, ученый ты мой.

Кто-то засмеялся, но Никита цыкнул, и смех умолк.

– Короче, ребя, палево там, чую нутром. Карлики гребаные! – Корсар вполоборота повернулся к товарищу: – Щас бум воевать!

– Ядрен батон, – Тротил чуть не сплюнул, осекся, вспомнив о маске.

– Ништяк, уложим уродов, – отозвался Орк, – огнемет бы сюда.

– У-у, ну и безопасный путь вы выбрали, ё-мое, – простонал Родео, откинувшись к стене.

– А тебе никто нить Ариадны и не обещал, спекулянт. Только Минотавров кучу. Придержи там свой язык, – грозно сказал Никита, одновременно пытаясь обдумывать дальнейшие действия, – огнемета нет, газа тоже, дымокура не имеем. Мда-а. Они чего-то боятся, эти твари?

– В общем-то нет. Но…

Из тоннеля неожиданно раздался утробный вопль, и Корсар с криком «Ложись!» упал навзничь.

Кто-то из остальных упал, а кто-то и нет.

Из темени лаза вылетел кусок бетона размером с патронный цинк и врезался в сваю возле Фотона.

– Ни хрена себе!

– Всем в стороны, снобы нас заметили, – крикнул Корсар, готовя оружие, – так, гранаты применять нельзя. Чревато обвалом тоннеля, тогда ваще не выбраться. Слушаем их вопли – если заорал, значит, или выхватит твое оружие или бросает что-то. Сразу шугаемся. Никит и ты, Пыть-Ях, давайте сюда.

Все трое укрылись возле плиты, торчащей из стены тоннеля. Один ее край оказался замурован в породе, что обнадеживало, но шорохи и бормотания из тьмы угнетали и давили.

– Собираются, мля. Скоро вдарят по нам стадным менталом, – произнес сталкер, лихорадочно соображая. – Так, бойцы, автоматы к бою. Фонарики либо на «Панорамы», либо под ствол, иначе выхватят.

– Корсар, давай я «Шмелем» жахну? – отозвался Орк, порываясь влезть в назревающую схватку.

– Отставить «Шмель», – ответил Истребитель, – угробим выход наружу и кранты всем. Наши скоро начнут и зря, блин. Эх-х. Корсар, ну что, начинаем?

– Да. Значит так, братцы. Очередь в тоннель и сразу за укрытие, снова очередь и прячемся. Интервал секунд десять. Потом другой. Перезарядка и дальше. Ищем впереди любые хороняги от взгляда карлика. Бить лучше в голову.

– Да мы читали в инструкциях, знаем, – перебил Пыть-Ях, изготавливая у плеча АКМ.

– Знают они. Ню-ню. Давай первым тогда. Вперед.

– Я??? – боец выпучил глаза, ища поддержку у командира.

– Пыть-Ях, пошел, – подтолкнул Никита радиста и закрепил фонарик на шлеме, – я прикрою.

– Есть, – неохотно и откровенно боязливо шепнул разведчик и высунул ствол автомата наружу.

Сзади истуканами застыли в цепи остальные, следя за троицей, затаившейся возле входа в тоннель. Вопли и гомон карликов нарастали, расстояние до них сократилось до десятка метров.

– Огонь, Пыть-Ях, – скомандовал Никита.

И тут же длинная очередь из АКМ осветила тоннель вслед лучу тактического фонарика. Никита успел заметить в щель между плитой и стеной штрека уродливые тела в коричневых балахонах, безобразные морды, покрытые наростами мутировавшего эпидермиса и язвами величиной с мыльные пузыри.

Один сноб задергался от пуль, впивающихся в его жирное тело, замычал, раскидывая руки, будто прикрывая остальных соплеменников. Но на самом деле он моментально собирал телекинетический удар в сгусток, чтобы тут же направить его на врага.

– Назад! – крикнул Корсар.

И вовремя. Автомат и сам Пыть-Ях, почти успевший отпрянуть, стукнулись о плиту прикладом и спиной.

– Раз, два, три… восемь, – просчитал вслух Корсар, – я!

Он стремительно высунулся и дал очередь в тоннель. Мигом отшатнулся. Мимо во тьме пронесся кусок арматуры.

– Ого, метатели хреновы! На тебе еще, – Корсар снова выпустил длинную, пуль в десять, очередь и спрятался.

Снобы ошалело завыли, заголосили. Анжела вжала голову в плечи, Родео слился со стеной, Гоша припал к полу.

От одних душераздирающих воплей этих подземных уродов уже можно было окочуриться. Из чрева тоннеля вылетали куски цемента, камни, кирпичи, какие-то железяки. Словно огромный дракон отхаркивал в кашле пережеванную пищу.

Корсар выстрелил снова, дал знак. Его сменил Никита. Успешная контратака продолжалась в том же ритме: очередь из оружия, уход с линии огня, пять-десять секунд и снова повтор.

Выпустив по магазину, бойцы перезарядили автоматы и позволили себе оглядеться. Три сноба лежали, а двое взрослых хромали назад вместе с карликами помладше.

– Отступают?

– Не похоже, чтоб так быстро и легко, – ответил Корсар.

– Пыть-Ях, уничтожить отступающего противника, – приказал Истребитель, тронув шлем-маску радиста.

Тот прицелился и короткими очередями стал добивать убегающих снобов.

– Пустой, – сообщил он.

– Я, – Никита повторил прием, привстав на колено.

Еще два местных уродца остались лежать в тоннеле. Бойцы дали знак остальным медленно занять вход и плиту, а сами гуськом направились вперед: Корсар, Истребитель, Пыть-Ях.

Десять метров. Трупы снобов. Двадцать метров. Еще бесформенные тела. Тридцать метров. Невдалеке корчился один карлик, другой хрюкал. Возня. Охи.

Корсар жестом показал соблюдать молчание и тишину. Сам отделился от товарищей и медленно зашагал дальше, не выключая фонарик. Он высоко поднимал ноги, боясь споткнуться.

Минут через пять сталкер свистнул. В наушниках «Панорамы» его свист резанул слух.

– Что там?

– Двигаемся, но пусть Орк пока подзадержится на входе.

– Лады, Корсар. Орк, слышал?

– Есть, командир.

– Остальным дистанция три метра, вперед.

Тоннель, залитый светом фонарей и заваленный трупами снобов, теперь казался не таким уж страшным. Тем более, впереди двигались надежные и сильные бойцы.

Анжела взмокла от пота, морщилась и еле слышно бранилась, держа в руке пистолет Макарова, когда-то любезно подаренный ей командиром. Оружие прибавляло сил, уверенности и бодрости даже ей, не говоря про этих лоховатых мужиков с зиндана. Ох, как ей хотелось казаться выше, умнее, старше всех! Быть похожей на спецназовцев, на командира и на Холода. Они ей оба симпатизировали. Аж щекотало где-то внизу живота и томно плыло в голове. Обыкновенные с виду, не Бреды Питты, но, главное, уверенные, сильные, смелые мужчинки, харизматичные, потрясные и юморные в любой ситуации. А еще надежные и верные! Себе, товарищу, стране. Настоящие защитники.

Да и остальные разведчики были неплохими парнями.

Парнями!

Никогда Анжела не думала, что мужчины намного старше ее, да еще и военные, смогут когда-нибудь привлечь бесшабашную «реальную» девчонку. А тут…

– Можно, – раздалось впереди.

Отряд заполнил тоннель, который стал похож на метро: свет, голоса, бряканье, люди, рельсы под слоем щебня. За гулом такого движения можно было упустить надвигающуюся опасность. Корсар дал это понять и снова выстроил всех в цепь.

Куда подевались остальные снобы, трудно было понять. Но одного, с перерезанным горлом и двумя колотыми ранами, группа миновала, с брезгливостью и страхом переступая через него. Корсар постарался.

Тоннель прошли до конца, упершись в ржавую скрипучую дверь и решетку перед ней.

Новая задача.

– Орк, Баллон, ко мне, – приказал Истребитель, кратко обсудив с Корсаром возможные варианты взлома.

Скрипя РЗК, мимо остальных членов группы протиснулись два здоровяка.

– Сейчас втроем наляжем на решетку. Тут снобы тоже, видимо, постарались, но не до конца. Осилим, бойцы? – Никита первым налег на преграду.

– А то! – хмыкнул Орк, подмигнул через стеклопластик «Панорамы» Баллону. – Давай, Шварценеггер, докажи, что не зря харчи казенные хавал.

Все трое надавили на решетку с чугунными прутьями в палец толщиной.

– Расшатываем.

Начали дергать туда-сюда. Края прохода стали осыпаться. Навалился Корсар, хотя места в тоннеле не хватало.

Решетка сдалась через минуту. С дверью было куда хуже. И шуметь Корсар запретил, боясь обнаружить себя «Бастиону».

– А так-то рвану-у-ли бы-ы, – протяжно озвучил всеобщую мысль Орк, – может, попробуем как с решеткой?

– Навряд ли это прокатит, – сталкер осмотрел зажимы, стальные косяки, замок. – Надеюсь, с той стороны никаких растяжек нет!

– Командир, давай навалимся, ё-мое?! – не унимался Орк, скидывая со спины груз.

– Пробуем, парни. Попытка не пытка, – ответил Никита, тоже сбрасывая рюкзак и оружие.

Снова вчетвером они налегли на ржавую преграду. Давили, тянули, били плечами и ногами. Бесполезно.

– Давайте теперь я, други мои, – отозвался Тротил, протискиваясь к товарищам.

– Не-е, Петро, взрывать нам тут не надо, – предупредил Никита.

– Зачем взрывать? Сейчас поковыряем замочек, благо всяких инструментиков уйма имеется.

Бойцы освободили подход, и Тротил занялся замком. В ход пошли иглы, отвертка, набор швейцарского складного ножа.

– Петро, ты когда медвежатником стал, а? – Никита похлопал сапера по плечу.

– Ковыряться во всякой х…не – это мое призвание, командир!

Бойцы заржали, переглядываясь. В адрес Будынника посыпались похвалы, подколы, советы.

Через минут пять замок сдался и щелкнул.

– Ого, да ты красава, капитан!

– Молорик, Петро.

– О-о, уважуха тебе, Тротил!

Тот разогнулся и показал предупреждающий знак.

– Что там? Растяжка? – спросил Корсар.

– Еще не знаю, но дверь, мля, скрипит, как наждачка по сердцу, – ответил Тротил, – смазать бы, да нечем и некогда.

– У меня есть масленка оружейная, – откликнулся Пыть-Ях.

– Да мы ща так… потихоньку.

Тротил показал товарищам, чтобы отошли. Мало ли, вдруг сюрприз.

Бойцы, прихватив снарягу, отодвинулись метров на пять.

Будынник ковырялся еще минут пять, медленно, по сантиметру, отворяя массивную дверь. Только образовалась щель шириной в полтела, как ход застопорился. Что-то на той стороне мешало двери полностью открыться. Сапер сглотнул комок в горле, подумал и, скинув огромный ранец, попытался протиснуться наружу.

Не пролез.

– Эй, есть кто постройнее?

Народ переглянулся. Все взгляды остановились на Фифе.

– Да я легко, ноу проблем! – улыбнулась Анжела, но как-то сдержанно и напряженно. Видно было, что девчонке страшновато, но она проворно скинула рюкзак, юркнула мимо всех к Тротилу.

– Короче, девонька, пролазишь и сразу фонариком по стенам, потолку, полу. Никуда не лезешь. Нам косички твои собирать после мины неохота.

– Очень смешно.

– Шучу, извини. Если все чисто, глянь, что там мешает. Ясно?

– Да ясно, ясно. Я полезла?

– Давай, девка.

Анжела с трудом протиснулась в щель и застыла. Секунд через десять всех в группе оглушил ее визг. Бойцы встрепенулись и подались на выручку, готовые порвать всю Зону за девчонку, но их жестом остановил Тротил.

– Тихо.

– Сорри всем, я это… малость сдрейфила, – отозвалась Фифа, – чуть матка не выпала. Же-е-сть!

– Что там?

– Тут это… мутант какой-то.

– Живой?

– Нет, конечно! Мертвец. Стопудово трупилла.

– Уф-ф, – Никита расслабился, переглянулся с бойцами, подмигнул, – а какого ты орешь? У нас тут чуть уши не повяли. Да еще жаргончиком своим тинейджерским.

– Отодвинь, дочка, трупик этот в сторону. Только… – Тротил протиснулся в приоткрытую дверь на максимально возможное расстояние, – аккуратно ручкой пошарь под ним, за ним. Блин. Ох, говорила жинка «садись на диету». Самому бы глянуть.

– В смысле под ним? – раздался голос Анжелы. – Мне, может, ему еще попку вытереть? Сейчас пару сек. Сниму шлем его, чтоб не брякнул.

– Какой шлем? Там кто такой сидит? – тревожно спросил Никита. – Какой у мутанта шлем, ёп?

– На ваши похожий, – ответила Фифа, пыхтя в эфире наушников, – с цифрой «шесть» на каске. В бронежилете. Хотя, если по чесноку, какой на фиг из него мутант? Но рожа у него реально стремная. И руки ваще в доску звериные. Фу-у…

– Ё-мое, Тротил, лезь уже сам туда, – приказал Никита, переминаясь с ноги на ногу, – ща как снобы сзади возродятся, так нам капутики настанут.

– Сам, сам! Как? – буркнул сапер. – Анжел, едрить твою, отодвинь его как сможешь. Навряд ли он подсадной и с сюрпризом.

Раздались кряхтения девушки и возгласы ее отвращения. Тротил надавил на дверь и еле-еле протиснулся наружу. Через пару минут он дал знак подтягиваться.

Догадкам бойцов наступил конец – за дверью находился труп воина неизвестного рода войск.

– Бастионовец, – однозначно определил Корсар, в свете фонарей осматривая покойника и не брезгуя трогать его, – месячной давности. Ого, еще и офицер ихний. Не хило! Так. Все цело: оружие, снаряга, амуниция. Даже натовский контейнер для артефактов. Полный. Так, ребят, кто первым задел мертвеца? Признавайтесь.

– Фифа, – ткнул пальцем в девушку Тротил, – ее добыча.

– Ты?

– Я, – сухо ответила Анжела и усмехнулась: – Типа подфартило?

– Типа да, милая, – Никита улыбнулся в ответ, – бери трофеи, тащи, это твое.

– Странно, – Корсар склонился над трупом, – отчего сектант откинул грабли? Не вижу пулевых, резаных и прочих ран. Рожу и кожу однозначно покоцали бактерии и радиация.

– Тератогенез налицо, – подсказал Доктор, рассматривая мертвеца, – мутация, ороговение, отеки и эффект Квинке. Он умер, а не убили его. И, скорее всего, от удушья вследствие высокой дозы радиации и аллергической реакции.

– Не хило! – Корсар не все расслышал, будучи как и все в маске, но смысл понял. – Слышал, что в Зоне умирают от сердечных приступов, болезней, сверхдоз радиации. Один даже от язвы скончался. Прободной. Но чтобы от аллергии и удушья, да еще офицер крутой группировки? Мда-а уж.

– Ну, ладно, чего столпились? Мишень для гранаты, – прервал дискуссии соратников Никита, – занять прежний порядок, теперь в оба зреть – впереди выход в ночь и под пули. Анжел, давай махом сгребай нужное и в строй. Пыть-Ях, помоги.

– Есть.

– Винтарь неплохой, ё-мое. Подаришь, детка? – обратился к Фифе Родео, ехидно ухмыляясь.

– Ага, щаз-з. Моя пре-е-лесть! – наигранно парировала девушка и принялась шмонать труп.

– Хабар. Добыча здесь называется хабаром, – подсказал Корсар, с завистью глядя на действия Анжелы, – броник нехилый, тактический шлем, СПР.

– Чё такое СПР? – как бы между прочим спросил Орк, занимая свое место в цепочке.

– Система подавления радиации. натовская. Отличная штука, если рабочая еще, конечно.

– Ага, видно, как она ему помогла, ёптеть, – осклабился Баллон, – до сих пор гасит ему нуклиды эти. Гы-ы!

Спецназовцы заржали, но Корсар охладил их пыл, подняв руку со сжатым кулаком. Сразу все присели, ощетинившись стволами, только Георгий медлил, пока крепкая рука соседа не придавила его.

Тишину ночи за плитой, перекрывшей выход из тоннеля, прервали выстрелы крупнокалиберного оружия. Затем местность озарил свет красной ракеты.

– Мля, красную уже дали, – прошептал Никита, дернувшись, – Корсар, веди, две уже пропустили, ядрен батон. Холода уже кроют там. Атас!

– Ого. С «Корда», кажись, лупят. Хана им щас тогда настанет, – «приободрил» Орк, вслушиваясь в пока еще редкую пальбу.

– Кажись, кажись. Корсар, чего сидим? – нетерпеливо наседал Истребитель, приготовив свой «Вал».

– А это ты видел, быстрый мой?!

Никита осветил низ тоннеля, куда показал сталкер. Черная леска, полуприсыпанная песком и пылью, пересекала оба края плиты.

– У-у, едрить твою…

– Ишь, хмыри, антибликовую матовую засобачили, чтоб не сверкала, как проволока. Уроды! – пробурчал Тротил. – Могу убрать, командир.

– Сами уже.

– Не надо, – Корсар провел рукой по пыли, нашел источник, вытянул конец лески, – снята уже. Видимо, мертвец сам позаботился, входя сюда, а на обратке бы снова соорудил. Мда-а.

– Корсар, твою мать, двигай колготками, – шикнул Никита, прислушиваясь к новой канонаде, – пацаны гибнут.

– Мля, не глухой я. Их задача – стянуть и отвлечь, а они токо начали. Все, умерли тут у меня все. Гуськом, пять метров дистанция, пошли.

– С Богом, бродяги.

Корсар попытался сглотнуть несуществующую слюну, подавил нестерпимое желание глотнуть воды и еще раз взглянул на товарищей. Сосредоточенные, серьезные и, что греха таить, испуганные лица под стеклами масок. Потные, бледные и именно испуганные. Сталкер на миг вспомнил себя, когда впервые очутился в Зоне, сразу на Маяке. Компания тоже тогда подобралась весьма разношерстная, но зато под присмотром и прикрытием известных в Зоне профи: Зональщика, Болотника, Проводника и тех неразлучных друзей на броневике – Химика и Пригоршни. Они, набрав отряд добровольцев, искали альтернативный путь к АЭС, к сердцу Ока Зоны. Более безопасный путь, чем традиционный – со штабелями трупов и сворами мутантов. Проход нашли и даже почти без потерь, совершив многокилометровый зигзагообразный рейд по Зоне. Но тогда Корсар тоже не раз переживал моменты страха, стыда, конфуза. Так же следил за каждым движением корифеев Зоны, прикрывал напарника, дрожа сам, даже проклинал себя, бывало.

Все было.

Сталкер подмигнул бойцам, хлопнул по колену Истребителя и, глубоко выдохнув, выглянул за плиту.

Ночь, судя по всему, скоро должна смениться холодным пасмурным утром, где-то на западе громыхала гроза (до Выброса как минимум дня три), поэтому пограничное время между ночью и рассветом необходимо было использовать пока возможно.

– Командир, – раздался по переговорнику «Панорамы» голос Тротила, – может, мне сюрприз оставить? Я мигом, а? А то, получается, оставляем тоннель голым. Типа «заходи-бери». А там бункер и наши.

– Тротил, а обратно пойдем, кто снимать будет твои головоломки? Вдруг штатские останутся одни. Сгинут начисто на минах твоих.

– Так я растяжечку тогда обыкновенную. А?

– Отставить, капитан. Растяжку они тоже не снимут. Все. Умерли все.

Корсар осмотрелся, выждал, когда звуки выстрелов станут чаще, и гуськом двинулся мимо штабелей подгнивших шпал, мешков с песком, коротких свай и балок. Они создавали хорошую маскировку справа почти от всех высоких сооружений АЭС и преграду от большей части промзоны. Слева, наоборот, расстилалась открытая строительная площадка с вагон-городком, шламовым амбаром и несколькими единицами брошенной спецтехники. С этой стороны по предположениям сталкера никого быть не должно – площадка отлично охранялась множеством аномалий, создававших чуть ли не сплошную стену защиты территории АЭС. Такой эффект объяснялся наличием старого шламового амбара – накопителя всякой нечисти и радиации, а также близостью выхода Разлома в основании кустовой площадки.

Отдельные маячившие тени мутантов не страшили опытного сталкера. Напрягало одно – отрезок открытого пространства впереди по курсу до здания ТЭЦ.

Корсар дождался, когда остальные члены группы подтянутся. Жестами показал, что нужно перебежками по двое достичь трактора, одиноко торчащего в двадцати метрах от них, и засесть там.

– По двое, чтобы в случае ранения одного, второй смог тут же подхватить и волоком тащить до укрытия, – объяснил сталкер, – никаких назад и заминок. Только вперед. И чтоб тихо тут.

Никита кивнул и сжал кулак, показывая группе знак. Некоторым жестам разведки спецназа бойцы обучили штатских еще в бункере.

Истребитель тронул плечо Корсара, и тот рванул, пригибаясь, к трактору вместе с Димоном. Никита рассматривал трубу ТЭЦ в оптику «Вала» насколько позволяла темнота, часто озаряемая всполохами выстрелов, аномалий и прожекторов. Орк направил «Муху» на верхние окна корпуса № 2, а Баллон держал под прицелом пулемета главную достопримечательность АЭС – полосатую вентиляционную трубу ВТ-2.

Достигнув укрытия, Корсар дал знак присоединяться к ним следующей паре и одновременно шепнул в переговорное устройство «Панорамы»:

– Давай, разведка.

Никита одной рукой взял за плечо Анжелу для поддержки, другой, держа автомат, кивнул и ринулся вперед, увлекая девушку за собой.

* * *

Подгруппа прикрытия выждала оговоренное время и со скрипом, раздирающим мозги и душу, отворила ворота-ставни корпуса. Тут же сработала мина, установленная, видимо, бастионовцами с той стороны. Но Холод был готов к подобным сюрпризам, чай, не первый год в спецназе служил.

МОН-50 рванула яркой вспышкой, устремляя осколки вокруг на большое расстояние. Сидящий в кабине электрокара Кэп услышал звяканье по приподнятому ковшу и обшивке агрегата, но инстинктивно пригнулся. Подпол вообще находился позади минипогрузчика, а Ден, открыв ворота, успел сигануть за бочку, стоящую с краю. Электрокар, щелкая током артефакта «зарядка», приделанного к аккумулятору, резво рванул из тьмы цеха в темень ночи. Таран-щуп, выполненный из ржавой бочки, ломика, продетого сквозь ее торцы, проволоки и пары арматурин, с грохотом катился в пяти метрах перед каром.

Холод и Подпол, вскинув оружие, мелкими шажками следовали бок о бок за электрокаром, держа свои сектора. Козуб с РПГ-7 и двумя выстрелами на плече в специальном подсумке, а Ден с любимой СВД и ночным прицелом, двигались позади кабины, не напирая, не отставая, четко фиксируя объекты опасности и успевая их отстреливать.

Холод успел пустить ввысь желтую ракету и взять наизготовку винтовку, как о край кабины звякнула первая пуля «Бастиона».

– А-а, бродяги, понесла-ась! – заорал он и, быстро определив источник выстрела по звуку и вспышке, послал туда пару своих «подружек» калибра 7,62.

Операция прикрытия началась.

* * *

– Опа, на, – шепнули губы под шлем-маской экзоскелета, – а вот и вы, крысы!

Офицер с цифрой «четыре» на кевларовом щитке защиты еще плотнее прильнул к оптике штурмовой винтовки, выбрав в качестве опоры труп мимикрима на парапете. Облокотившись прямо на плоть бездыханного мутанта, бастионовец неуловимым движением включил связь.

– Я Дозор-четверка. У меня гости, на.

– Я Двойка. Слышу тебя. У меня тоже гости. Работаю на уничтожение, – послышалось в наушниках сферы.

– Работай, Двойка, – офицер улыбнулся скупо, сухо, – мочить крыс, на.

Он, конечно, немало удивился появлению врага в секторе «С», а не «В», как недавно предупреждал по связи штаб, но удобная позиция позволяла контролировать и этот район. Только вот уже за ТЭЦ тянулась мертвая зона от наблюдения. Надо вызывать подмогу – штурмовиков, иначе он один всех не сможет пощелкать.

– Я Дозор-четверка. Бастион-три, как слышишь, на?

Треск в эфире, грохот выстрелов. «Ничего, себе на! Там тоже гости?!»

– Слышу… Я Бастион-три. Что у тебя, Дозор?

– Что, что? Гости, на. У вас там отвлекуха. Нужна поддержка в секторы «С» и «Д». У меня обзор нулевой, на.

– Понял тебя, Дозор-четверка. Высылаю две двойки Бастиона. Поддержи огнем. Да пребудет с нами великий «О»!

– Да пребудет… на!

Бастионовец чуть расставил ноги, прислушался, слился с оружием воедино, и приготовился к стрельбе.

Глава 3

Зона. АЭС. 27 апреля 2016 г.

– Никит, держи первый корпус и секи краны, – сказал Корсар, сопровождая слова жестами, – а я в паре с Димоном дальше. Если снайпер и подсечет, то придется ему еще постараться попасть, выбирая цель. Только давайте все одновременно.

– Ясно, сталкер. Принято, – ответил Никита и глянул на Анжелу, – по моей команде машешь одной рукой нашим, а другой включаешь фонарик вон в ту сторону. Поняла, боец?

– Супер. Сделаю, – отозвалась Фифа, вынимая фонарик и кряхтя под весом снаряги, прихваченной у мертвеца.

– Корсар, можно. На пять, – сообщил Никита, приподнявшись с «Валом» над огромным колесом трактора и укладывая ствол в ложбинку гигантского протектора, – раз, два-а, три-и…

Он медленно водил интегрированным пламезвукогасителем слева направо, выискивая цель на всех подозрительных местах высотных объектов. С башенного крана и ВТ-2 палили в сторону второй подгруппы, огрызающейся огнем, но стрелков он не видел. А вот фигуру в окне третьего этажа корпуса № 1, изготовившуюся к стрельбе по товарищам, заметил. Прицелился. Двести с лишним метров. «Сделаю!»

– Четыре, – Никита замер, словно статуя, – пять. Давай.

В следующую секунду раздались глухой металлический щелчок его бесшумного автомата, короткий оклик Анжелы, махнувшей рукой, и топот побежавшей пары Корсар-Димон, скрипящей резиной РЗК.

Эффект вышел на славу. Мало того, что в окне здания напротив ТЭЦ мертвым пал сектант, так обе пары успешно перебежали в укрытия. Корсар с рядовым Димоном до угла вагона-сушилки возле стены корпуса ТЭЦ, а Пыть-Ях с Родео до трактора.

Пуля неизвестного снайпера чиркнула по кабине агрегата, рикошетом уйдя ввысь.

– Так и знал, мля. Корсар, у нас снайпер, – громко сказал Никита, выискивая врага на фоне здания корпуса № 1, – где-то на парапетах засел, гад.

– Понял, Никит, тогда не мешкаем, давай следующих, – сообщил сталкер, поднимая свой автомат для отвлекающего маневра.

– Фифа, готова? – шепнул Никита.

– Да.

– Включай и свети им вон в те этажи корпуса.

Снова луч тактического фонарика ударил в сумерки промзоны. Никита нажал спусковой крючок раз, другой, третий, посылая пули в места возможной засидки снайпера. Голографический прицел «Вала» выхватывал необычные, выделяющиеся объекты на здании: окна без стекол, двери, черные пятна на парапетах.

Вдруг одно из пятен мигнуло искоркой, и тотчас возле ног бегущего Родиона взвился фонтан песка.

– Живей вы, бегуны, – крикнула Фифа, щелкая кнопкой фонарика.

– Ах, вот ты где, северный олень! – прошептал Никита, пытаясь понять в висящем на поручнях парапета мимикриме угрозу и различить силуэт над ним. – Ёпрст, энэсэпэушки жалко нет. Корсар, он на балконе третьего этажа. Секи его.

– Не вижу пока. Ща, командир.

Дальше реплики и отдельные ахи и возгласы слились в одну сплошную и смешанную какофонию.

– Жалко в попке у пчелки, командир, – это Анжела-юмористка.

– Чё? Ёп… Мигай, мля, свет давай… меняй позиции. Родео, мать твою, пригнись. Харэ толкаться.

– Истреби…

– Вон он, сука!

– Я пустой… пустой.

– Я-я.

– Фотон пошел с Гошей.

– Мля-я… рука-а…

– Орк, нет. Береги «Муху». Баллон, дуй туда.

– Есть.

– А-а-а!

– Корсар, принимай. Снова я.

– Пыть-Ях, хватай Родео. Пошел.

– Фифу гони, хрен ли торчит там…

– Фиф, меняй сказал… вишь, бьет точнее.

– Родео пошел, пошел. Полкан с Орком. Живо-о!

– Корсар, секи его.

– Димон, это чё… кто это? Вали на хер их.

– Бл… собаки-и.

– Псы слепые. Ник, я на них, один ты.

– Баллон, береги ленту, мудак. Ёп, Орк, чё за на хер? Чуть не сшиб, слоняра.

– Командир, давай РПГ?

– Баллон, чеши.

– А-а, сволочи-и! Вон вдоль стены, сука-а. Димон, ёп твою…

– Опачки. Есть. Снял, кажись, мудака. Пыть-Ях, помоги нашим.

– Картечью их, тварей. Вот, морды-ы, атас!

Минутная пальба затихла так же внезапно, как и началась. Пять окровавленных псов валялись почти у самых ног Корсара и Димона, мат возбужденного боем и напуганного страшными мордами мутантов сапера, сидящего без переговорного устройства, оглашал округу. Еще пара собак осталась поодаль, три убежали, воя и взвизгивая.

– Все целы? Раненые есть?

– Зацепило малость, – отозвался Полкан, показывая простреленную кисть левой руки, – навылет. Ох-х, мля-я.

– Док, глянешь позже. Не сейчас. Некогда. Уходим.

– Так дыра в комбезе, радиация же.

– Потом. Валим. Скоро тут весь «Бастион» будет, – крикнул Корсар, – чё-то наши притихли.

Группа снова оказалась вместе, но уже за надежными стенами приземистых корпусов ТЭЦ. Меркулов неумело перетягивал кисть бинтом из плечевого кармана ЗК, Димон ругался уже тише, пытаясь выцарапать разбухшую гильзу из ружья. Ахмад потирал ногу, ушибленную о трактор.

– Ты снял его, командир? – спросил Корсар, поглядывая за угол.

– Завалил. Стопудово. Че за робот там был?

– Робот? – Корсар внимательно посмотрел через пыльное стекло «Панорамы» в глаза Истребителя.

– Ну, не знаю. Хер какой-то, здоровый, блестящий. Робокоп, ёп.

– Ого. Так это бастионовец в экзоскелете. Значит офицер. Зашибись. Второй офицер за десять минут. Не часто такое увидишь в Зоне!

– Экзоскелет? – Никита вскинул брови, перезаряжая обойму «Вала».

– Суперпрочный, автоматизированный пневмокостюм с системой жизнеобеспечения, смарт-датчиками и прочей электрохерней. Штука пипец дорогая и крутая!

– Ого.

– Только, – Корсар взял ружье у Димона и, вставив большой палец в резиновой перчатке РЗК в гильзу, начал вращать его, будто, отвертку, – я уже не уверен, что ты завалил его. Экзоскелет – вещь такая, что ее либо очередью твоих «Сапсанов»-шестерок надо в одну точку, либо с «Мухи» шарахнуть. Вот тогда точно «завалил»!

– У-у-у. Звиздец.

Никита заметно расстроился и повесил голову. Бойцы смотрели на них, изредка бросая взгляды в стороны.

– А почему тот с цифрой «шесть» не в скелете этом? – спросила Анжела. – Он же офицер?

– Твой-то? Да фиг знает. Ладно, уходим.

– О-о, наши, видать, очнулись! – воскликнул Орк, заслышав выстрелы на другом конце четвертого энергоблока.

– Ага, Холод жжет, – радостно сказал Никита, – все, бойцы, в цепь и сматываемся.

Снова группа выровнялась вдоль серой стены цепочкой и потекла на юг, мимо ТЭЦ, цеха осушки и торфосклада, спугнув крыс и одинокого аасмена.

Вдалеке громыхнул взрыв и застучал пулемет. Сердце Никиты сжалось от переживаний за друга и его товарищей. Да и не он один взгрустнул в группе по тем ребятам – у всех на лицах читалась смесь азарта недавней перестрелки, страха, волнений и суматохи.

Больше их никто не беспокоил почти до самой Ограды.

* * *

– Вот крысы хитрожопые! – шепнул бастионовец, выстрелив мимо из-за световых помех врага.

Свет фонарика, создавший «зайчиков» в прицеле FN-2000, сбил траекторию полета пули. Похоже, и сетчаткой глаза поймал «зайчика», потому что зрение на несколько секунд село и очертания предметов казались нечеткими.

– Ну, убогие, держитесь, на, – боец в экзоскелете снова выстрелил пару раз, понимая, что в молоко, – вот чебуреки, на.

Он попытался присесть, чтобы укрыться от шквала огня со стороны противника, но конструкция экзоскелета не позволила сделать это, поэтому снайпер тут же схватил шестнадцатиграммовую пулю со стальным сердечником. Электронное устройство на боку сферы, выполняющее роль видеокамеры, инфракрасного наведения и ночного видения, разлетелось на кусочки.

Офицер выругался, что не ускользнуло от «ушей» штаба.

– Дозор-четверка, что у тебя? Доложить Первому.

– У меня дуэль тут, на. Перестрелочка наметилась, на.

– Не понял тебя, Дозор-четверка. Повтори.

– Да все путем, на! Жду подкрепление в сектора «С» и «Д».

– Выслали двойки. Ожидай.

– Ожидаю, на, – передразнил бастионовец, скорчив гримасу и отключив связь, – сейчас будет поздно, на.

Еще несколько раз обменявшись выстрелами с противником и рассеивая внимание на блеск тактического светодиодного фонаря и одновременные парные перебежки врага, боец секты схватил пулю «Вала» прямо в затвор своей винтовки.

– Вот козлы-ы, на! Пи…ц вам, на.

Еще одна пуля от «калаша» влепилась в грудь, а СП-6 в плечо. Руку больно обожгло, но мгновенно сработала смарт-система встроенной аптечки, вколов инъекцию нужного препарата.

Присесть опять не удалось, а от удара пуль и потери устойчивости офицер завалился на бок, как неуклюжий клоун.

Истерзанный пулями труп мимикрима развалился на две части, одна из которых полетела на землю, другая упала на бастионовца, залив его кровью мертвого мутанта.

– Конец вам, крысы, на!

* * *

Электрокар, словно стенобитное орудие, упорно продвигался вперед через мелкий строительный мусор промзоны и под обстрелом «Бастиона». Канонада после зеленой ракеты началась такая, что появившиеся было на рубеже атаки мутанты вмиг исчезли.

Сразу несколько огневых точек и постов охраны секты открыли пальбу, обнаружив и противника, и себя. Разнокалиберный свинцово-стальной град сыпал на группу бойцов, двигающихся под прикрытием желто-рыжего агрегата. Не дожидаясь, когда потухнет в небе зеленая ракета, Холод пустил красную и отшвырнул пустую ракетницу. Его винтовка вновь начала плевать по высоким мишеням заряд за зарядом, рядом Козуб бил с «Вала» по более низким и близким целям, зашвырнув гранатомет за спину.

Почти все пули врага ложились рядом, коцая кабину и поднятый широкий ковш-скребок. Кэп только вздрагивал от громких клацаний и шлепков по железу и уверенно вел кар дальше. Пару раз сработал уловитель аномалий – самодельный трал-таран. Один раз он вдруг вспыхнул, опалив кабину жаром, отчего Кэп резко затормозил, сдал назад, угрожая задавить товарищей, но быстро повернул и объехал опасное место. Потом трал залез в «студень», горящая пустая бочка заскрипела, зашипела и погасла, бока ее помялись.

Парочка артефактов не произвела никакого впечатления на увлеченных боем, ругающихся бойцов. В другой раз трал зацепил край «холодца», отчего таран стал похож на подошву от гигантского «берца». Искореженный и сплющенный, он противно скрежетал по остаткам асфальта и щебню, собирая в кучу мусор, камни и кости. Сумерки уже не пугали, а помогали в маскировке.

Отборный мат оглашал округу и наушники переговорных устройств. Спецназ шел напролом, пытаясь выполнить задачу, выжить и при этом победить.

Двух или трех сектантов на верхних точках снял Ден, кого-то завалил и Подпол, лязгающий очередями и поражающий цели поближе. Но вот по ним ударил двенадцатимиллиметровый «Корд» и РПК, отчего кое-какая защита стала вообще никакой. Кабину кара дырявило, как карандашом бумагу. Кэп схлопотал пулю в свой черный шлем (благо, по касательной), отчего тот треснул и осыпался стеклопластиком поднятого забрала (мешал намордник ГП-7м).

– Блин, валите этих стрелков! – заорал бывший наемник, пригибаясь в тесной кабинке к панели управления.

Он, насколько мог, передвинул ковш, прикрывшись от выстрелов пулемета, но снайпер с «Кордом» досаждал не меньше.

Холоду пришлось закинуть в ковш дымовую гранату, а затем разрядить в сторону настырного стрелка весь магазин СВД, чтобы интенсивность атаки спала.

Через сорок метров, когда дым ослаб, а фанатики секты подтянули свежие силы, по троице смельчаков ударили еще один пулемет и гранатомет.

– Охренеть! Подпол, ищи цель. Ищи-и цель, Козуб! – заорал Ден. – Мой тяжелый, твой пулемет. Сбей гнездо нах!

– Дай шашку свою. Живей, – крикнул Кэп из кабины.

Не сразу, но все-таки Козуб протянул тому сквозь листы железа дымовую гранату из своего запаса. Поменял «Вал» на гранатомет и вжался в задок электрокара.

– Ищи цель, твою мать! – пихнул его Холод, стреляя из винтовки в район прожектора на крыше здания.

– Наши где? Где-е наши-и?!

– Иди ты на х… чмо! Пулемет гаси! – Холод так начал ругаться, что заплевал стекло маски изнутри. – Кэп, веди ровнее, мудак, какого ты юлишь… чуть ногу не оттяпал.

– О, ёп… РПГ на одиннадцать! – закричал водитель, готовя рвануть электрокар в сторону. – Мочи-и его, Холо-од! Вправо уйду ща.

Стрелять прицельно, навскидку, в движении, да еще в «Панораме» на лице с застилающим глаза потом и при этом попадать – это, конечно, круто! Холод считал себя крутым перцем, но не киношным суперменом. Попадать в цель – иногда попадал, учитывая такие жесткие условия, но редко наповал. Современные бронежилеты и сферы, хорошая маскировка, частая смена позиций, ответный перекрестный огонь бастионовцев – все это еще больше осложняло меткую и эффективную стрельбу спецназовцев.

Но все же Дену удавалось поражать врага. Выписывая пируэты вокруг двигающегося кара, укрываясь за его железом, находясь в тени и используя отличные боевые и тренировочные навыки, Холод если и не убивал противника, то наносил ему ранения, доставлял неудобства и заставлял постоянно укрываться.

А учитывая высокую радиацию, новые и сдвинувшиеся после Вспышки старые аномалии, «Бастион» не мог позволить себе держать снаружи Бункера множество бойцов. Несколько двоек Дозора, да электронные устройства наблюдения и поражения, плюс дурная слава – вот и все, чем владело Око Зоны для защиты АЭС от непрошеных гостей на рубеже Четвертой Вспышки.

Гранатометчика на лестничной площадке второго этажа Ден сразил двумя выстрелами. В корпус и руку. Фигура врага исчезла, но Кэп матом тут же известил о пулеметном гнезде справа, на два часа.

– Козуб, хрен ли ты топчешься? Твоя цель, мля-я, – Ден снова пихнул Подпола, настраивающего РПГ.

– Да ёп-п! Щас я, щас-с… Бойся выхлопа.

Выстрел. Граната ушла за сотню метров, разорвав два окна корпуса № 1.

– Есть контакт.

– Красава. У нас стрелок почти по тылу. С «Кордом». Живой еще, сука.

– Понял. Ща сделаем.

Холод по упавшему темпу стрельбы врага понял, что самое страшное уже позади. И умирать в ближайшие минуты было западло.

Пуля калибра 12,7 миллиметров попала в рюкзак Дена, пробив все, что там было, и расплющилась в автоматных магазинах под РЗК, которыми снайпер спецназа был увешан по кругу. Это его и спасло. От удара бойца швырнуло на кар, плегиоклаз «Панорамы» треснул, сильно ткнувшись в железо агрегата. Ден повалился наземь, закашляв и посинев.

– Мля, Холода накрыло! – заорал Подпол, припадая на колено и выискивая в прицел РПГ-7 источник угрозы.

– Кидай дымовую.

– Нету-у больше.

– Ёп вашу… Бойся!

Кэп тормознул электрокар, чтобы развернуть его и прикрыть ковшом товарищей, хотя Корсар запретил так делать. Но скребок-трал, собравший кучу хлама и прикованный к кару, не позволил выполнить маневр.

– Вот бл..!

– Стой, тащу его за передок. Слышь? – крикнул Подпол, поняв, что из гранатомета он не срежет одинокого стрелка на парапете ВТ-2.

– Давай.

Козуб резко схватил Холода за капюшон РЗК, рванул на себя и потащил справа вокруг электрокара. Кэп без толку дергал агрегат, урчащий и ноющий электроприводами, шипящий артефактом «зарядка» в аккумуляторе и скрипящий изуродованным тралом.

Как минимум две цели оставались опасными: снайпер с КВСК и силовик секты со штурмовой винтовкой. Но теперь они оказались с тыла и фланга. Спереди пока было чисто. Где-то там, если все нормально, должна была двигаться первая подгруппа.

Кэп слышал в пылу боя выстрелы впереди, чуть слева, но тишина сейчас говорила о том, что там уже все в ажуре.

Хотелось в это верить.

Подпол грубо водрузил Дена на арматуру трала, отчего тот стукнулся головой и застонал. Вдруг он дернулся и отпихнул Козуба:

– Чё ты меня как телку мацаешь? Я в норме. Респект тебе, эсбэу!

– Ха. Красноречиво, мля.

Ден помотал головой, встрепенулся, потратил несколько секунд на визуальную корректировку местности, сориентировался, вскинул СВД и начал стрелять по бастионовцу на полосатой венттрубе АЭС.

– Твой на кране. Снимай «Валом», – бросил он Подполу.

Тот не заставил себя долго упрашивать, перекинул РПГ с последним выстрелом за спину, схватил автомат и послал пару пуль в кабину высотного крана.

Холод палил по снайперу с «Кордом», пока не услышал крик Кэпа:

– Пипец, у нас на двенадцать гости!

– Где-е?

– Сзади тебя, блин!

Холод мгновенно развернулся и на всякий случай присел, снимая этим вероятность поражения себя противником. Подпол проделал почти те же движения.

По кабине и ковшу звякнули пули. На верхних уровнях врагов не наблюдалось, зато по площадке промзоны врассыпную бежало несколько штурмовиков в серых униформах и один в облике Терминатора. В сумерках трудновато было определить их вооружение и степень защиты, тем более они сливались с цветом площадки.

– Ковш опускай, дуй вправо. Сворачиваем! – гаркнул Холод. – Слышишь, Кэп?

– Да-а.

Бойцы ринулись на три часа, и вовремя: ковш, содрогаясь, опустился, и по нему застучал пулеметный дождь. Сзади с ВТ-2 тявкнула крупнокалиберка живучего снайпера, и пуля разворотила аккумулятор застрявшего электрокара.

Кэп ногой вынес лист железа сбоку, прихватив автомат и рюкзак, выпрыгнул и кинулся за товарищами внутрь огромных бетонных колец, нагроможденных возле комплекса охладителя.

– Так, бойцы, – Холод присел, перезаряжая винтовку и проверяя прицел, – готовим гранаты, магазины к авто. Будем прорываться к вертолетной площадке. Похоже, это уже тут рядом. Там, глядишь, наши поддержат. Подпол, ты первым как какой-никакой знаток этой самой Зоны. В аномалии не заведи. Кэп, ты последним. Кладешь их, сбиваешь. Если будет сильно плохо, то останешься в прикрытии. Мы с Козубом валим. Ясно, наемник?

– Да чего уж тут не ясно, капитан?! – боец вздохнул и угрюмо глянул на старшего. – Я же изгой! Все путем, Холод.

– Ну, если ясно, тогда пошли, парни.

Козуб вынул из кармана РЗК горсть гаек, болтов, шурупов и часть их бросил между бетонными кольцами. Ничего.

– Пошли. Херовая проверка, срочная, но другого нет ничего, – проворчал он, выставив «Вал» и шагнув в темень.

– Фонари пока не включать. Пускай ищут нас. Вон мелькают своими.

– Холод, сними ты тот прожектор слева. Слепит, да и дорога как на ладони.

– Ща сбацаем.

Бастионовцы рассредоточились вокруг охладителя по паре двоек на обе стороны. Снайпер и офицер пошли в лобовую, гранатометчик и пулеметчик с тыла – выгонять, выдавливать врага из укрытий. Впридачу тем и тем по паре автоматчиков.

– Может, этого… вашего «ёжика» натянуть? – шепнул Подпол, пробираясь внутри колец и покидывая какие-то металлические побрякушки.

– Не-а, не пойдет, – возразил Холод, следуя за ним и трогая маску РЗК, покрывшуюся паутиной микротрещин, – в свете фонарей проволоку видно, да и разлет осколков совсем малый, бетон кругом. Впустую будет.

– Ну, видимо, так и есть. У них броники нехилые. Фиг пробьешь херней этой, – согласился Козуб, – стоп. В этом кольце «стеклоток», обратно и влево.

– Блин.

Промежутки между бетонными кольцами диаметром в два метра бойцы проскакивали быстро и тихо.

– Чую, обходят, уроды. Загоняют, а там встретят. Давай, уходи вправо.

– Понял.

– Кэп, чё там сзади?

– Чисто пока. Но слышу их. Рядом где-то. Может гранату навесом?

– Давай. Аккуратно.

Кэп вынул РГО, целиком выполз из кольца, прикинул что-то в уме и, заметив отблеск луча фонарика преследователей, швырнул ее как можно выше. Присел.

Громыхнул взрыв. Раздались злые тревожные окрики и команды. Недалеко по ходу движения послышался говор еще одной группы.

– Что и следовало доказать.

– Подпол, РПГ свой готовь. Харэ таскать бандуру эту с последним выстрелом, – распорядился Дэн, вынимая ручную гранату, – вправо забирай, Сусанин.

– Да понял, понял я.

– Кэп, отстань. Минуту сиди, встреть их. Вот тебе светошумовая. Жахни, когда соберутся. Пускай погалдят, уши прочистят, глазки протрут, – Дэн протянул Кэпу спецгранату.

– Е-есть.

– Не понял тон твой, боец.

– Есть!

– Вот так, орел. Да не дрейфь ты. Никто тебя не бросает. Надо рассеять их внимание. Дезориентировать. Козуб, давай правее, я по центру. Общий сбор у основания экскаватора. Ясно?

– Есть.

– Да.

– Ну, все. Работаем, пацаны.

* * *

– Блин, глаза щиплет. Поди радиация?

– Анжел, успокойся. Всем плохо. Терпи.

– Тяжело, девонька? Давай подмогну?

– Спасибо, Тротил, я еще сама пока. А то потом делиться придется или отрабатывать заставите.

– Массажик, Петро, попроси. Ух, клево.

– Иди ты.

– Э-э, тихо там, кролики.

Корсар улыбнулся. Никита показал кулак. Родео брякнул «Мухой» о стену.

– Мля, Родео. Умри там.

Группа замерла за складом топлива для ТЭЦ, в темном коридоре первого этажа. Корсар изучал местность, окидывая зорким взглядом всю округу: постройки, строительный хлам, технику, вагончики, видимые аномалии, одиноких мутантов.

– Сталкер, минуты три сидим уже. Скоро?

– Заткнись ты.

Прошло еще некоторое время. На той стороне ТЭЦ утихла стрельба. Но только на миг. И снова началась.

– Наши воюют. Живы-ы! Все ли?

– Так. Огибать угол не сможем. Там какая-то невидимая фигня. За ней мотки колючки. И прожектор. Наверняка засада или пост. И даже автоматические турели пулеметные могут быть.

– Да ладно?!

– Точно говорю. Сам видел в прошлую ходку. У Большой Ограды стопудово торчат. Заразы.

– Фигня. Снимем «Мухой» или с оптики. Ну, и как пойдем?

– Через склад, – показал сталкер наверх, – сквозь здание и на ту сторону.

– Ого, – Никита задрал голову, поправил капюшон РЗК, мешающий обзору, – давай. Хватит сидеть, жопы греть.

– Пошли, разведка. Людей рассредоточь. Я пока наверх.

– Лады, сталкер.

Корсар пригнулся и прошел мимо всех членов группы, свернул в закуток стен и исчез. Вскоре раздались его шаги по чугунным ступенькам наружной лестницы.

– Так, бойцы. Все тихонько идем за Корсаром внутрь здания. Начиная с замыкающего в обратном порядке. Я держу тыл. И чтоб ни звука. Родео, ясно?

– Да. То есть… Есть.

– Пошли.

Бойцы приободрились от известия, что снова окажутся внутри помещения, под защитой толстых стен. Затопали. Пару раз брякнули железом. Зашептались.

– Так, я сказал – тихо всем!

Никита, страхуя их, созерцал темень АЭС. Заметил Орка, сидевшего за углом.

– Ты чего тут?

– Жду тебя, командир.

– Давай, давай. За всеми шагай.

– Есть.

– Орк?

– Я.

– Спасибо!

– Ага, – спецназовец хмыкнул и пропал в сумерках кармана склада.

На той стороне ТЭЦ громыхнула граната, и опять воцарилась тишина. Где-то сбоку, метрах в ста, заухал аасмен. Затих. Скрип арматуры сооружений и брошенной спецтехники дополнял пугающую звуковую гамму.

Никита еще раз осмотрелся и, пригнувшись, устремился вслед ушедшим бойцам. Порыв ветра покатил пустую бочку по бетонной дорожке, которая, бренча, уткнулась в скелет пепловца годовалой давности, облаченный в черно-красный бронежилет.

* * *

В комнате-сушилке складского корпуса ничего страшного, кроме скелета аасмена в истлевшем противогазе ИП-5, не было. И то, в общем-то, одна Фифа оконфузилась, шарахнувшись назад и споткнувшись. Ей помогли подняться мужчины, кисло осматривающие помещение. Дозиметр зашкаливал, но не так дико, как у Бункера. ПДА молчал, вдоволь намигавшись снаружи. Старые робы, комбезы, рукавицы, каски, прочее тряпье в открытых шкафчиках вдоль стен и радиаторы отопления по периметру комнаты с одиноким ТЭНом в углу составляли все убранство складской сушилки.

Бойцы попадали на пол и на скамью, мечтая снять защитные костюмы, вдохнуть нормальный воздух, утолить жажду и снять стресс.

Истребитель запретил делать это, раздал команды своим бойцам. Димона – в охранение за дверь, Баллону проверить пулемет и снарягу бывших заложников, Доку подшаманить Полкана, Фотону осмотреть все РЗК и устранить неполадки. Анжеле пожелал отдохнуть, но как только она разберется с хабаром тоннельного бастионовца. Ахмаду поручил собрать вокруг все мелкие железные безделушки для проверки аномалий. Остальным – десять минут безмятежного отдыха.

Сам достал КПК и стал набивать сообщение Холоду, узнать как, где, живы ли. Может, улучил минуту боя, засел где-нибудь или ранен. Увидит СМС, черканет.

Корсар занялся осмотром автомата. Орк сложил в углу патрубки гранатометов, скинул РД и АКМ, прислонился к стене и закрыл глаза.

Все «Г»-образное помещение, заполненное людьми, ожило лязгом, шепотом, шорохами и скрипом резины. Все расслабились и почему-то потеряли бдительность.

А зря!

Идиллию короткого привала неожиданно прервал появившийся в проеме распахнутой двери робочеловек.

Киборг.

Грязный от пыли, земли и засохшей крови мимикрима экзоскелет с ромбами и цифрой «четыре» пшикнул пневмоприводами, а грубый механический голос из-под забрала диковинной бронесферы произнес:

– Лежать, крысы, на! Один пук и валю, на.

– Баллон, – крикнул Никита ближайшему к врагу спецназовцу, сам пружиной взмыл вверх из положения сидя.

Он очень понадеялся на эффект двойного параллельного нападения.

Вскочившего Истребителя, успевшего безрезультатно ударить врага ногой в область паха, робот-незнакомец двинул левой кевларовой рукой, а с правой выстрелил из «Глока» во вскочившего здоровяка.

Баллон с прострелянной рукой отпрянул назад, а Никита повалился на шкафчики, до онемения отбив ногу и схлопотав нокдаун.

– Замерли все, на! – гаркнул киборг и вынул левой рукой гранату, ловко продев мизинец в кольцо.

Правую он твердо держал полусогнутой, наведя дуло пистолета на растерянную толпу. Казалось, еще миг, и расстрел неминуем. А вдобавок еще и граната…

– И? Чё дальше, Терминатор? – сказал Орк, медленно поднимаясь и разводя руки в стороны.

– Сидеть, на, крысы. Вы здесь чужие, – пробасил бастионовец, – братьев положили почти всех, меня думали тоже, на?

– Слышь ты, Робо…

– Заткни хлебало, на! – прошипел офицер.

– Орк, стоять! Всем стоять на местах! – крикнул Корсар, вытягиваясь в вертикальную стойку. – Это офицер «Бастиона». Экзоскелет. С ним тягаться безтолку. Док, глянь Баллона. Тс-с, тише, тише, брат.

Он протянул руку ладонью в резиновой перчатке РЗК вперед и сделал шаг.

– Стоять, на. Положу вас всех тут, на, – не унимался бастионовец, дернув оружием.

Все вздрогнули и съежились, особенно, штатские. Сонливость и слабость как рукой сняло. Сталкер сделал еще шаг.

Сектант выстрелил. Причем от груди. Пуля разбила фонарик на шлем-маске РЗК Корсара.

– Ты плохо понял, на?

– Ой… ого… тихо, брат.

– Я тебе не брат, на, сталкер! Ясно? Кто они? НАТО? – боец показал рукой с зажатой в ней гранатой на Истребителя.

– Почти. Офицер, разреши сказать? – сталкер снова сделал шаг.

– Стоять, на. Стреляю на поражение.

– Хрен ли ты накаешь, железяка? Ща в металлолом отправим, – влез Орк, играя желваками под стеклом «Панорамы».

– Ах ты, крыса, на! Капец тебе! – бастионовец чуть-чуть сместил дуло «Глока» на Орка.

Еще секунда и, вероятно, он бы выстрелил.

– Эй, Ubivez, это ты? – сталкер сощурил глаза, заметив еле дрогнувший взгляд сектанта.

– Корсар, стой! – крикнул Никита, приходя в себя и поднимаясь.

Бастионовец снова вздрогнул, не сводя глаз со сталкера:

– Корсар? Ты, на?

– Я… собственной персоной. Ubivez, ты ли это, парень?! Стас?

Молчание длилось полминуты. Люди переводили взгляды с одного на другого, пытаясь понять, догадаться, разобраться в ситуации.

И тут сталкер поднял руки и несколькими движениями снял «Панораму» с головы.

– Мля, Корсар, радиация же! – окликнул его Никита.

– Спокойно, командир. Пусть Стас хорошенько рассмотрит своего бывшего товарища, наставника… друга, может быть. А потом поделится своим СПРом, чтоб установить блокаду на радионуклиды. Да, Стас?

Теперь все взглянули на незнакомца, которого узнал Корсар.

– Э… А… Ко… Ко… – замямлил хозяин экзоскелета.

– Петушок, мля, – язвительно шепнул Орк.

– К-О-Р-С-А-Р, – медленно произнес сталкер, – да, Стас, это я!

– Ко… командир, – дико волнуясь и запинаясь, выговорил тот, – ты как тут, на?

– Узнаю своего помощника. Ubivez, я-то ладно, ты как вдруг здесь, в Зоне, да еще в «Бастионе»?

– Я? «Бастион»? Великий «О». Я офицер Дозора. Я…

– Да вижу я, кто ты. Зачем, Стас? Ты же такой был парень смышленый, геймер не последний. Куда ты махнул, Стасик?

– Ты… это… может, пистолет с «эфкой» опустишь, а, боец? – подсказал Никита.

Бастионовец спохватился и опустил руки, шелохнулся, зашипев амортизаторами и электроусилителями экзоскелета. Он поднял дулом пистолета забрало, убрал оружие в жесткую кобуру на бедре и сильнее прежнего зажал в кулаке гранату, пряча ее от глаз человеческих.

– Корсар. Командир! Африка, на. Сомали. Ты помнишь меня, на?

– Конечно, напарник. Кто мне прозвище дал? Ты. Сомали-и. Как это можно забыть!? Как давно это, ёптеть, было!

– Ты и в Сомали вахтовался? – удивленно спросил Никита.

– Ага, было дело, командир.

– Это твой командир, на? – спросил бастионовец.

– Да, Стас. И хотя он военный, но из российского спецназа ГРУ. Хороший командир!

– Мало я знаю хороших командиров из военных, на. В Зоне нет таких, на.

– Я тебе говорю, – сделал ударение на «я» Корсар, – обнимемся уже, что ли, напарник? Токо не задави тисками своими.

Они легонько приобнялись. Два врага в Зоне. Сталкер и бастионовец. Но и два давних боевых товарища по африканскому антипиратскому рейду.

– У нас мало времени, Стас, наши ребята там гибнут, – смущенно промолвил Корсар.

– Мои тоже, на. От ваших. Но я понял, Корсар. Разговоры вести некогда, на. Сейчас здесь будут штурмовики-братья… – сектант запнулся на полуслове, – мои новые боевые товарищи. Они не станут церемониться, на. Положат всех, на. Это приказ, на. Великого…

– Я понял тебя, Стас. Что с нашим человеком за дверью? Он жив?

– Да. Я малость его стукнул. Живой, на.

– Док, глянь, – бросил Истребитель военврачу и глянул на Орка, – Орк, ты в охране. Давай.

– Есть.

Орк подмигнул Баллону, которому Доктор успел вколоть «Антишок» и залепить рану «Биостопом», для чего пришлось прорезать небольшое отверстие в РЗК. Проходя мимо экзоскелета, Орк нехорошо взглянул на того:

– Скажи спасибо Корсару, а то вскрыл бы тебя щас, как консерву.

– Конечно. Не сомневаюсь, на.

– Иди ты, на, – передразнил его Орк и вышел из помещения вслед за Полозковым.

– Это кто такой борзый, на?

– Это мой боец Орк. Гранатометчик. Хороший боец! – ответил за сталкера Никита, разминая шею.

– Ага. Мне тоже сильно понравился, на.

– Стас, у нас лимит, – напомнил Корсар, – надо уходить.

– А это кто, на? – бастионовец кивнул на аморфных «кукушат в гнезде», будто не замечая намека сталкера.

– Штатские. Заложники. Их в горах освободили разведчики, приняли в группу. Куда их еще-то денешь?

– Каких горах, на?

– Кавказа, Стас. Долгая история. Потом как-нить у костерка за бутылочкой побеседуем. А сейчас, напарник, нам валить надо.

– Надень защиту. Убогая она у вас, на. Древняя, – показал Стас на головной убор РЗК сталкера, – за костерком хорошо, на. Но у нас сухой закон, на. Нельзя.

– Стас, дружище…

– Я понял, на. И куда вы сейчас?

– К Ограде, а там на Энергопосты. Через вертодром.

– Вертолетка простреливается с трех точек. Турели самонаведения, на. И мины.

– Едрить! – непроизвольно вырвалось у сталкера. – Там же наши! Командир!

– Понял, – Никита поймал тревожный взгляд Корсара, достал КПК, начал набивать сообщение, а сам вслух приказал: – Сворачиваемся. Подъем всем.

Народ засуетился. Вдруг динамик гарнитуры связи бастионовца зашипел и зазуммерил. Стас жестом показал всем молчать.

– Дозор-четверка на связи.

– Ты где, брат? Дозор-четверка, где ты находишься? Как обстановка?

– Веду поиск в секторе «С», на. Пока чисто. Мои двойки ведут бой в секторе «В» и «Д».

– Твои двойки уничтожены! Дозор-четверка, какой ты офицер, если не владеешь оперативной…

– Я принял неравный бой, на. Уничтожил их командира. Сейчас нахожусь один, оружие неликвид, на. Преследую врага в сектор «К». Они уходят туда.

– Бой идет в секторе «Д». Они разделились на две группы. Нам точно надо знать, где их основные силы. Дозор-четверка, подтверди обстановку.

– Мы… нет, вы теряете контроль, на. В секторе «Д» отвлекающая малая группа… – бастионовец уловил напряженный взгляд Корсара и рукой показал, что все в порядке, – основная до десяти единиц уходит в направлении сектора «К». Повторяю. Сектор «К», на. Преследую врага. Нужны все силы в сектор «К». Все, на, конец связи.

– Понял тебя, Дозор-четверка. Жди подкрепление. С нами сила «О», брат!

Стас отключил связь, посмотрел на замерших людей.

– Я дал им ложный след. Я совершаю преступление, на, но готов помочь вам. Ради тебя, командир. Ты когда-то помог мне. Сделал человеком, на. Мужчиной, а не очкариком-геймером. Мне тоже много что есть тебе рассказать, на. Надеюсь, что доведется.

– Стас, конечно, напарник, – Корсар протянул руку.

– А сейчас, – сектант пожал сталкеру резиновую ладонь, – проведу вас к Кольцу, на. Вашей Ограде, на. Медпомощь требуется?

– Справимся сами, Стас. А как наши ребята? Захватим их?

– Нет. Вашим уже не помочь. Пусть на самообеспечении, на.

– Как это сами? Не-е…

– Я сказал: «САМИ»! Все, на. Мне палиться нельзя, на. Штурмовиков наших, бастионовцев, кинули в сектор «К». Есть запас времени и свободный коридор, на. Учтите, своих я не смогу уничтожать. А пострелять придется, на. Готовы?

– Да, – Корсар обвел взором всех в группе и поймал кивок Истребителя, – готовы. А что с якобы убитым командиром? Попросят показать труп.

– Скажу, что сгинул в аномалии, на. Все. Выходим. Я в голове. Корсар за мной. Интервал два метра, и в темпе, на. Да, и радиомолчание, на.

– Ясно, Стас.

– Твой, командир, позывной какой? И звание.

– Истребитель. Майор спецназа ГРУ.

– Понятно, на. Двигаем.

Путь до сектора «Д», где находилась вертолетка, занял десять минут. Без эксцессов и лишних сложностей. За пять минут до этого стрельба впереди утихла вместе с эхом взрыва.

Луч фонарика мигнул – два коротких, один длинный.

Наши!

Бастионовец чуть не схлопотал пулю в экзоскелет, прежде чем Корсар дал знак второй подгруппе прекратить огонь. Из темноты между двумя вагонами вынырнул Холод с треснувшей маской и воспаленными глазами.

– Мля, вы где загораете? Это еще чё за чудило?

– Отставить вопросы. Свой. Ну, типа того, – прервал Никита, обнимая друга. – Все живы?

– Да все, только Подпола цепануло. Истекает. Защите капец. Тут еще где-то один хер засел, гад! Не выкурить никак. С цифрой «три» на бронике. Орел, мать его. Шустрый малый, – Ден пытался почесать лицо, но мешало покоцанное стекло «Панорамы». – Остальных их положили.

– Спасибо, на! – отозвался зло и печально Стас.

– Чё он сказал? – Холод сморщился и взглянул на командира.

– Проехали, Холод. Все, офицер, веди нас дальше. Уходим.

– Пошли правее. Там лаз скрытый, но заминирован.

– Бойцы, вперед.

Цепочка бойцов обогнула вагоны, прихватив раненого Подпола и заляпанного грязью Кэпа, миновала мотки кабеля и катушки тросов и сгрудилась возле блока трансформаторов. Будку окаймляла длинная «энерго», пугающая током и щелканьем разрядов, но бастионовец уверенно направился к ней.

– Э, алле? – возразил Орк, приостанавливаясь.

– Не боись, на. Здесь лаз.

– Вот и лезь первым, Терминатор.

Стас в ответ улыбнулся и достал из ячейки специального пояса небольшую штуковину, очень смахивающую на батарейку «Крона».

Он нажал на ней кнопку и бросил в сторону аномалии. Та, словно живая, запищала, дернулась и собрала все кривые молнии в шар возле упавшей в песок вещицы бастионовца.

– За мной, на, быстро!

Стас пшикнул пневмоприводами и устремился к будке, махом отворил дверь, сняв засов, и нырнул внутрь.

Слегка обалдевшие бойцы ринулись по двое-трое за ним и Корсаром. В трансформаторной будке три на три метра, заставленной электрооборудованием, людей набилось как селедок в бочке.

– Что теперь, Стас? – спросил Корсар, положив руку на плечо сектанту.

– Вы спуститесь в подземный проход, на, по нему метров сто по прямой. Там на выходе – растяжка, на. Сложная. С датчиком движения, на. Справитесь?

– У нас Тротил ас. Да, капитан? – шепнул Никита.

– Так точно, командир. Слушай, боец, а какая модель?

– LSD-5, на.

– Инфракрасный?

– Нет. Микроволновый с активацией в десять секунд. Сразу под крышкой в нише сбоку, на.

– Понял. Спасибо.

– Здесь тоже, но я сниму, на, его сам. Выйдете, там аномалия раньше была сразу у лаза, на. Как сейчас – не знаю. У меня конвекторов больше нет разряжать аномалии, на.

– Понял, спасибо, Стас.

– И еще. В память о нашем рейде, на, в джунглях Сомали, на, вот тебе, командир, ориентир на склад, то есть схрон по-вашему, на, по-сталкерски. Склад моего друга, тоже брата Великого «О». Раритетный, на. Он по всей Зоне собирал оружие старых войн, на. Я нашел его у Бункера, на, перетащил в безопасное место. За Кольцо. Возьмите, что надо. Схрон и лаз замаскируйте, на. Схрон десять метров на ост.

– Ого! А друг не расстроится?

– Его нет больше в этом бренном мире. А он был хорошим офицером, на! Орион-шестерка. Пропал. Не нашли, на.

– Шестерка? – Корсар переглянулся с Фифой и Истребителем. – Офицер не в экзоскелете, но в цивильном бронике с желтым околышем и шестью ромбами? Лейба созвездия на груди?

– Да, это он, на! – Стас выпучил глаза на бледном лице. – Ты знаешь его, Корсар?

– Встретили его, Стас. Давно уже почивший. Но не убитый. Видно, сам загнулся.

– Где он? – Бастионовец сделал шаг в толпе, выказывая этим и всем видом тревогу, удивление, озабоченность и радость одновременно.

– Только, Стас, обещай, что не наведешь на него ораву своих братьев? Там вход в тоннель под платформу четвертого энергоблока у Бункера. С северной стороны, за штабелями шпал. За плитой он. Прошу, не суйся дальше! Там мины наши, снобы, дикий фон и новая аномалия. И вообще, Стас, в бункере полигона К-II остались наши друзья: ученый и командир всей сводной группы. Раненый. Мы еще планируем вернуться завтра-послезавтра. Дождешься, напарник? – улыбнулся Корсар, приветливо хлопнув того по плечу.

– Респект тебе, командир. Уважаю, на. Найду «шестого», провожу его с почестями. Благодарю, Корсар. Буду ждать, на, встречу вас. На КПК черканешь… – Стас осекся, оглядев всех, – мне надо кое-что сказать тебе, командир. Важное, на!

Бастионовец внимательно посмотрел на каждого бойца, словно пес, изучающий невиданную черепаху. Снаружи послышались голоса, и раздался выстрел. Стас встрепенулся:

– Среди вас, в вашей группе, прибывшей извне, есть предатель, на! Он контачит с Великим «О». И его задача – ликвидировать вас, на, и прервать секретную операцию. Связь ваша контролируется. Это все. Кто он и как выглядит, никто из нас не знает, на.

Это известие, мягко говоря, обескуражило отряд. Бойцы начали переглядываться и зашептались. Послышались мат и возгласы недовольства, граничащего с недоверием. Корсар прищурился и пожал руку Стасу:

– Это точно, напарник?

– Точнее не бывает, на. Он бросает нам ваши планы. На КПК.

– Спасибо, Стас! От меня лично и от всех нас, думаю, тоже, – сталкер мимолетом глянул на Истребителя и потряс руку бастионовцу, – ты здорово нам помог. Уважуха тебе, Ubivez!

Офицер вздрогнул и, показалось, смущенно улыбнулся, ответив крепким рукопожатием. Он легонько тюкнул кулачищем в грудь сталкера:

– Свидимся, командир. И вам всем респект мой. Удачи, на!

Стас, бряцая экзоскелетом, проник за ближайший трансформатор колоссальных размеров, приподнял люк, пошуршал там и вынул блок от хитроумной мины.

– Можно, – сообщил он. – По одному, тихо и осторожно, на. Там на выходе такая же, на.

– Давай, напарник, бывай. И береги себя, – Корсар последним завис над лазом, но тяжелая рука бастионовца легла ему на плечо:

– Будете возвращаться, черкани на КПК: «Сомали вызывает Зону». Я буду знать, что это вы, на. Все, Корсар, бывай.

Сталкер кивнул, показал большой палец и, подмигнув, исчез в подземном ходе. Стас задвинул крышку люка, сгреб на нее ветошь, тряпье и выпрямился. Пневмоприводы снова пшикнули. Он постоял так с минуту, мысленно прокручивая что-то в голове, затем разжал левую кисть. В ладони, затянутой в резиново-кожаную перчатку, лежал золотой значок «Бастиона», молчаливо сунутый ему во время разговора единственной девушкой отряда. Это был личный жетон офицера Ориона-шесть Романа Моцарта, друга Стаса, погибшего в катакомбах АЭС.

Стас Ubivez закрыл глаза, чувствуя, что сейчас прослезится, убрал значок, выдохнул и открыл дверь будки.

Снаружи, шипя и треща паутинами электроразрядов, мерцала «энерго»…

* * *

– Товарищ полковник, вы послали сообщение группе? Они вышли? Выбрались с АЭС? Удачно? – спросил ученый, подойдя к лежащему на столе Рогожину.

Полковник, уже переодетый военврачом во все новое из запасов лаборантской комнаты, походил на профессора, которого схватил внезапный паралич. Комбинезон синего цвета, голубой халат поверх, седые виски, морщины, на груди блокнот с записями и КПК. Очков на резинке только не хватало. Он изредка что-то помечал карандашом (спецназ ручек не любит!), думал, снова писал.

Мешков суетился по периметру бункера, занимаясь подготовкой платформы установки 2Б, сверяя свои записи из ежедневника с номерами и кодами секретного изделия. Проверял оснастку, релейную часть, питание, протирал многолетнюю пыль со всех деталей неполноценной пушки. Дел предстояло выполнить много, а одному ему приходилось тяжко. Рогожин помочь ничем не мог ввиду недееспособности из-за тяжелых травм.

Тусклое освещение бункера, в целях экономии энергии специально приглушенное Мешковым, придавало помещению футуристический киберпанковский вид, как на старых выцветших фотографиях времен Герберта Уэллса: технические средства непонятного назначения, рычаги, баллоны, кабели, старые компьютеры, схемы, плакаты, но при этом пыль, сумерки, желтизна во всем, какой-то оттенок старости.

Тихонько лилась музыка из старого магнитофона за стеклом лаборатории-аквариума, монотонно гудел настольный вентилятор, разгоняя затхлый воздух бункера, запах лекарств и сгорающей на лампах пыли.

– Послал, но пока молчат. Надеюсь, в порядке все у них. Смогут – ответят, – сообщил полковник так сухо и безразлично, что Мешков догадался о занятости командира и его переживаниях за группу.

– Понятно.

Ученый поправил очки на носу, вытянул губы, сразу став похожим на утконоса, и побрел к двери бункера. Она была не заперта с тех пор, когда бойцы обследовали лестницу и верхний этаж с лабораториями, обстановка которых была схожа с бытом нижнего помещения.

Мешков поднялся по трем лестничным пролетам, прошаркал по выгоревшему коридору и очутился в большом зале. Столы, компы, телефоны без проводов, которые сталкеры когда-то пустили на обмотку факелов. Он один раз уже поднимался сюда, но сейчас решил тщательно обследовать этаж в поисках запчастей, проводов, микросхем и прочей лабуды для монтажа установки. Снова поправив очки указательным пальцем, он постоял в нерешительности, рассматривая что-то на полу. Затем достал из глубокого кармана халата КПК, посмотрел на тусклый экран и убрал прибор связи и навигации обратно.

В этот момент Рогожин, захлопнув блокнот, взглянув на массивную бронедверь бункера, прислушался. Обожженные руки взяли КПК и нажали коричневыми от загара пальцами две кнопки. Табло высветилось и мигом настроилось на рабочий режим. Мигнул значок в углу экрана, и появилась ячейка для набора пароля.

Полковник сморщился от боли в пальцах, согнул указательный и начал тыкать в кнопки. Когда система впустила его, палец нажал функцию набора сообщений и первой ткнул кнопку с буквой «М»…

Глава 4

Зона. За Оградой. 27 апреля 2016 г.

Выходу из подземного лаза за Ограду ничто не помешало. Тротил ловко снял мину-ловушку, конечно, прикарманив ее. Деревянное полугнилое полотно люка сдвинули и по одному стали карабкаться наружу.

Аномалия действительно шипела совсем рядом. Несмотря на защитные костюмы, чувствовалось ее смертельное дыхание: жар, порывы ветра, давление, изредка поблескивали молнии.

Никита быстро распределил группу на местности: кого в охранение, кого в прощупывание тропы. Сам с Корсаром, обсуждая встречу с бастионовцем, отполз в сторону и быстро нашел схрон. Сложно ли, знаючи?!

Зарытая в землю очень давно, и поэтому внешне хорошо замаскированная бочка из-под отработанного масла таила в себе несколько единиц стрелкового оружия времен Второй мировой, гранаты, патроны, ордена, пару брикетов тола и прочие мелкие сувениры типа губной гармошки, самодельной зажигалки из гильзы, ручных часов, фляжки со свастикой, каски, пилотки, ремня с бляхой Балтийского флота и даже открыток на польском и немецком языках.

Все выглядело аккуратным, ухоженным, неоднократно проверяемым. Оружие было производства двух воюющих в те годы держав – Германии и СССР.

У Никиты вырвался вздох радости и удивления. Сталкер тоже немало поразился находке. Женщинам не понять, как важно и ценно мужику подержать оружие, владеть им, лелеять его!

– Ваще-е, блин, клево! – воскликнул Никита, который в этот момент стал похож на ребенка. – Стасу зачет, ё-мое. Передавай от меня и от всех нас респект.

– Н-да-а, – сталкер взял в руки «вальтер», обернутый промасленной бумагой, – хорош схрончик. Дорогой по нынешним временам.

– Годков семьдесят прошло, точняк, – не переставал восхищаться Истребитель, вертя немецкий десантный МР-40, – а будто вчера с завода. Патроны только, скорее всего, уже варево. Как думаешь, дружище?

– Проверим скоро. Это я гарантирую, командир.

– А чего ты так невесел, Корсар? Что гоняешь в голове?

– Да так. Встреча эта с давним товарищем. Скажем так, с боевым товарищем. Потом расскажу у костерка, если захочешь, командир.

– Ясен перец, расскажешь, самому интересно, ёлы-палы. Может быть, благодаря ему остались живы и выбрались так легко. Глядишь, потом обратно таким же путем заберемся, а?

– Думаю, да. Он не подведет.

– Кстати, помнишь, ты насчет схрона заикался? Времен войны. Тут что, два таких тайника? – спросил Никита задумчивого сталкера.

– Ха, так весь прикол как раз в том и есть, что я этот складик и нашел, только в подземельях Бункера, видимо, припрятанный бастионовцем. Когда пробирались мимо «плазмы» твоей, – Корсар подмигнул командиру, – я по пути глянул, а схрон тю-тю. Думаю, вот, мля, стащил кто-то. Гадал, не стал озвучивать, позориться перед вами. А он тут всплыл, оказывается. Стас набрел, видно, перетащил. Вот, парень, сообразительный.

– Интересно девки пляшут, – усмехнулся Никита, – вот совпадение. Так все-таки того офицера-шестерку ты приговорил, сталкер?

Проводник отрицательно замотал головой.

– Ну и хрен с ним. Одним меньше. Не все такие, как Стас твой, кстати, он тоже палил по нам за здорово живешь. Ладно, что тут у нас еще?

Они вынули ППШ, МР-40, пулеметы МГ-42 и РПД-42, ленты и диски с патронами к ним, «вальтер», «парабеллум», ТТ, «наган», «маузер». Немецкие «колотушки» и советские «лимонки». Пару штык-ножей. Тол. Остальное оставили и прикрыли. Только ополовиненную фляжку с коньяком прихватили. Корсар хотел приколоть на грудь РЗК немецкий крест, но Никита отговорил быстро и доступно:

– Не хер. Мишень для снайпера. Блестяшка. Да и гадство это, Корсар, по отношению к дедам нашим и павшим героям.

– Понял, не дурак. Давай, Ник, за них? Помянем, – предложил сталкер, открывая фляжку и снимая маску с головы.

– А давай, друг мой. За деда моего, артиллериста! – отозвался Истребитель, поднял «Панораму», глотнул, закрыл стекло маски, замер.

– И за моего, ёкарный бабай. За связиста, погибшего в землянке от бомбы. В сорок втором.

Сталкер выпил, выдохнул, убрал фляжку, а уж потом опустил маску.

Они, кряхтя, нагрузились оружием и на полусогнутых двинули к кучке товарищей, притаившихся в сумерках ночи.

– Скоро светать будет, а нам еще до Энергопостов тащиться. Давай, командир, ходу, – поторопил Корсар, сгружая оружие у куста.

– Так вроде вон они, виднеются, – сказал Никита, показывая на юг, на шаровидные купола и лес каких-то железных вышек, опутанных проводами и сверкающих, как новогодние елки.

– Тут полтора кэмэ по открытой местности. Нагруженным и, не дай Черный Сталкер, с хвостом-погоней из «Бастиона» туго придется, – объяснил сталкер.

– Ну лады. Так, что тут у нас дед Мороз со Снегурочкой принес?

Никита раздал раритетное оружие и патроны бойцам: Холоду, Орку, Пыть-Яху. Сам взял ППШ и четыре диска, пару гранат. Корсар взвалил на себя немецкий пулемет МГ с лентой, одну коробку водрузил за спину. Холод радовался МР-40 как маленький, гладил его, лелеял, примеривал откидной приклад, силился стрельнуть в сторону полосатой ВТ-2. Жалел, что рожков к нему было мало.

– О-о, видела такой «шмайссер» в кино, – блеснула знаниями Фифа.

– Сама ты… три дня не умывалась. Дуреха, это легендарный «машинен-пистолет» маде ин Германия. Твой «шмайссер» отдыхает! – съязвил Ден, вертя автомат в руках и отложив СВД.

– Сам ты… – обиделась Анжела, отвернувшись, – у меня и то круче. Спецназовский «Вал». Сам «Бастион» подарил.

– Ага. Мертвец. Ну тоже ничего. Крутая машинка.

– Все, пацаны, строимся в затылок, – прервал Никита, – Корсар в голову, вторым я, за мной Подпол, Кэп, Ахмад, Орк, Док. Дистанция пять метров, идем тихо и быстро, пока еще сумерки. Далее Димон, Родео, Полкан, Гоша, Фотон, Фифа, Тротил, Пыть-Ях, Баллон. Холод, ты замыкаешь. В хвосте. Тишина и покой, на… Тьфу, заговорил, как тот Робокоп, Стас! Так. Бдим фланги, бойцы. Разрешаю огонь на поражение при явной угрозе группе. Ориентир – вон те Энергопосты. Да, Корсар? Хотя я бы назвал их «Большими лампочками в железном лесу».

– А они так и значатся в обиходе, – пояснил сталкер, выдвигаясь в начало цепи.

– Привал будет там, на месте. Подпол, следи за дозиметром радиации, а то эта кожура задолбала уже.

– Есть.

– И еще. Слушаем меня?

Бойцы закивали.

– Кто, мля, окажется этой сукой-крысой в группе, учтите – отвожу к кустам и расстрел без суда и следствия. Или сейчас сразу шаг вперед, полное признание и разбор полетов, или можно потом, но с пулей в лоб. Здесь все на военном положении, на спецоперации и согласно приказу Генштаба и особой директиве командования я имею полное право на оперативное решение любого вопроса всеми известными способами. Вплоть до ликвидации угрозы. Ясно, бандерлоги?

Люди вразнобой ответили, переминаясь в неровной шеренге.

– Все. А теперь наша задача – Энергопосты. Там привал на один час. Потом маршрут на Лунинск. Смотрю, там что-то полыхает?

Все взглянули в сторону черной неровной полоски на юго-западе. Там и правда мигало зарево пожара. Звуки не доносились, запахи тоже – РЗК хорошо держали защиту.

– Выдвигаемся, парни. С богом!

* * *

«Выдвигаемся!» – было сказано опрометчиво. С двумя ранеными (Баллон и Подпол), не считая Полкана с дырявой кистью, да по болотистой местности с аномалиями и рассыпанными там и сям артефактами, да в сумерках – поспешить не получилось.

А тут еще на сторожевой вышке Ограды, когда-то облюбованной вохровцами, позже вэвэшниками, а сейчас «Бастионом», ожила пулеметная турель с автоматической системой самонаведения.

Отряд рассыпался по болотистой полянке с редкими кустиками и залег. Истребитель приказал не двигаться – всплески и шлепки разрывов сразу приближались, чуя любое шевеление. Грязь зычно чавкала, взлетая метра на три ввысь и засыпая комьями земли лежащих людей.

Георгий чуть не угодил в «ядовитку» – кислотную аномалию ярко-зеленого цвета, похожую на горящий фосфор. Упав рядом с ней, он вжался в болотную жижу и молил бога о спасении. Залегший около него Полкан подтянул на полметра профессора к себе, но чуть не поплатился за это, сконцентрировав на своем участке град пуль.

– Командир, нельзя вот так лежать и ждать, – озвучил мысли каждого второго в группе Корсар, – щас весь «Бастион» нагрянет сюда.

– Да что ты-ы? А то я сам не понимаю, – Никита утер грязь с маски, – ладно, хоть еще не рассвело. А то крындец бы нам уже настал.

– Давай «Шмелем» жахнем?

– Не-е, не достать. Промажем и себя обозначим, – пробурчал Никита, вглядываясь вдаль и размышляя. – Орк? О-о-рк.

– Я, командир.

– Что скажешь? Попадешь отсюда?

– Навряд ли. Темно, далеко. И цель мизерная для выстрела.

– Ясно. Стрелок, блин.

– Может, тихонько отползти попробуем? – предложила Фифа.

– Ага, щас. Мне чуть ногу не оторвало, только шевельнулся, – зашептал Баллон, лежащий на боку из-за раненой руки.

– Ник, давай я попробую, – отозвался Холод, медленно вытаскивающий винтовку на огневую, – покоцаю турель, собью наводку. А?

– Пробуй, хрен ли еще делать. Подкалиберным давай.

– Есть.

– Так. Всем готовность. Как только Холод сбивает пулемет и дает отмашку, по команде все несемся отсюда прочь. Вон до тех зарослей. Если снова пулемет, то всем залечь. Ясно, бойцы?

Ответов Никита толком не услышал, согласных кивков в сумерках тоже не заметил. Но взглянул в сторону Дена:

– Холод, я поддержу тебя своими «сипушками». Понял?

– Так точно.

– Ишь, орелик. На два.

Тихий лязг «Вала» заглушила СВД Холода. По три выстрела успели сделать. То ли пробивные СП-6 Никиты, то ли не менее мощные бронебойные пули Дена попали точно в цель, но целик и СНО турели разлетелись, ствол пулемета поник, и наступила тишина, такая редкая для Зоны.

– Опочки, хлопнул я по попочке! – Холод осклабился от радости.

– Зачет, боец. Все, бегом, кролики, – Никита быстро, насколько позволял вес снаряги, вскочил и жестами стал подгонять людей, – Холод, паси Ограду. Не дай бог кому-то там высунуться с оптикой.

– Есть, командир.

Ретировались с болотца быстро и тихо, углубившись в местную «зеленку». Дальше повел Корсар. Баллон взвалил на плечо пулемет, придерживая его здоровой рукой, а раненую пристроил на перевязь. Подпола полувели, полунесли Пыть-Ях и Орк.

Преследования не наблюдалось, но группа не мешкала.

Медленно светало. Крупные кусачие насекомые с болота пытались попробовать кровушки человеческой, но их отгоняли, к тому же этих кровососов неплохо отпугивал специальный распылитель репеллента, встроенный в РЗК.

Пятиминутку устроили далеко от АЭС, на выходе из «зеленки», но не по своей прихоти.

Корсар подал знак «к бою», при этом припав на одно колено и вскинув автомат с подствольником. Группа тотчас ощерилась стволами в разные стороны, чему довольно улыбнулся Истребитель.

Вопросов никто не задавал, хотя кусты сбоку от ГОНа трещали нещадно.

– Кабаны, – сделал вывод сталкер, – Ник, огонь только в случае нападения. Своим всем передай, пусть не дергаются.

– Лады, Корсар, поохотимся.

– Да не нужна нам эта охота. Не одни мы здесь!

– Не понял!?

– Вон по ходу маршрута, на двенадцать гости нежданные намечаются. А здесь на девять часов кабаняры сретенские. Тараны, а не секачи.

– Вот засада, – Никита заводил автоматом по секторам и напрягся. – Что делаем, Корсар?

Из кустов, громко шелестя подгнившей палой листвой, показалась морда зверя с желтыми кривыми клыками. Шерсть вздыбилась, улеглась, снова встала колом. Никита готов был влепить в эти злые голодные глаза половину обоймы, но Корсар тихо произнес:

– Спокойно! Всем опустить оружие. Они чуют опасность и страх. Улыбайтесь.

– Да как же…

– Улыбайтесь. Стволы вниз.

С трудом подавив желание стрелять, все опустили стволы, но успокоиться не удалось. Бледные лица, испуганные шептания, вытаращенные глаза, дрожащие руки.

– Иди. Иди, куда шел, кабанчик! – вдруг громко, но спокойно промолвил сталкер.

И кабан неожиданно вздрогнул, хрюкнул, развернулся и исчез в зарослях, присоединяясь к остальным сородичам метрах в десяти от группы спецназа. Треск веток и шелест листьев сошли на нет. Звери ушли.

– Ох, ни фига себе! Ты дрессировщиком, что ли, раньше работал? – спросил сталкера удивленный Никита.

– Нет, разведка, кем только не был, но не дрессировщиком. Это артефакты наши с тобой. «Янтари». Они похлеще «сердца» действуют на живность. Только «сердце» просто тупо пугает и гонит прочь, а «янтарек» шепчет на подсознательном уровне типа «все хорошо, спокойно, тихо».

– Ты сейчас серьезно?

Корсар улыбнулся, взглянул на разведчика и подмигнул:

– А то. Ясен перец, дружище! А теперь давай займемся угрозой с фронта. Там что-то странное и непонятное. В сумерках не разгляжу. Хотя, может, и хорошо – нас пока тоже не видно. Всем тишина. Ждем.

– Бойцы, замерли все. Передать по цепи.

Прошло минуть пять. Ветерок гулял в кронах отдельных деревьев, шевелил кусты, шуршал листьями. Мгла в лесу позволяла видеть только ближайшие силуэты, метрах в трех-пяти. Туман и сумерки в поле перед опушкой «зеленки» были не столь густыми, как вокруг отряда, но и не спешили рассеиваться.

«Как Корсар так хорошо видит? Чутье, что ли, в этой Зоне выработалось за многие годы?!» – недоумевал Никита, всматриваясь в темень.

– Холод, что у тебя там?

– Дык, чисто пока, ни черта не вижу. Какого я тут в кустах с оптикой сижу? Я ж вроде как в авангарде должен, – отозвался Ден по смарт-связи РЗК.

– Вот и дуй сюда.

Снайпер-разведчик появился возле командира через минуту.

– Авангард твой в Зоне пока отменяется. Это не горы там, в Чечне. Здесь Корсар рулит группой. Иначе залезешь в первую же хренотень!

– Обижаешь, Никит.

– Ни хрена. Все. Но и в тылу тоже не фиг делать. За Корсаром теперь будешь идти. Я в свободном. Так, а теперь давай смотри вон туда, анализируй, говори, чего надумаешь, – Никита показал рукой в сторону далеких черных силуэтов в поле.

– Блин, «Панорама» мешает. Ща, командир, разберемся…

Холод припал к оптике СВД, выбирая удобную позу и ракурс. Весь сжался, слился с винтовкой и в своем оранжевом РЗК стал похож на тюк надувного плота МЧС, приготовленного к спуску на воду.

«Хороший парень, надежный, свой в доску. Только борзый сильно и гонористый. Спесь сбить пацанскую эту, так цены не будет воину! Женить вон на Фифе, хоть бобылем больше не будет таскаться в рейды», – подумал Никита, глядя на спину друга.

– Слышь, Ден, может тебе приземлиться пора?

– Не понял, Ник?! – тот продолжал сквозь прицел разглядывать местность.

– Ну, жениться, что ли. Шашни бросать да серьезной романтикой заняться.

– Чего-о? – Ден оторвался от оптики, с недоумением зыркнул на командира. – Ты серьезно?

– Ясен перец, не шучу. Ты сектор давай бди, тебе уши на что?!

– Никит, как-то не к месту щас ты про воспитание мое, совесть и личную жизнь, – Ден снова припал к прицелу, – нашел время ликбез проводить.

Анжела хихикнула, слушая со всеми остальными беседу двух товарищей по общей связи переговорных устройств «Панорам». Тротил улыбнулся. Никита вздернул брови, слегка пнул стопу Холода:

– Слышь, ты, совестливый мой, а у нас вообще время когда-нибудь есть на это? Тебе все не время и не место, а так и ходишь в женихах-холостяках. Ты мужик или нет? Все летаешь где-то в облаках. Девок портишь зазря в бестолковых увольнительных. Тебе тридцатник скоро, а все семьей не обзаведешься.

– Да уже сорок вот-вот вдарит, – съязвил Ден, – если по нынешнему летоисчислению брать.

– Не напоминай мне про это! – Никита тяжело вздохнул. Его сразу потянуло вынуть из-под тельняшки и сжать в кулаке крестик, висящий на одной цепочке с личным жетоном, но мешал РЗК. Он обернулся к Семакову:

– Фотон, что там у нас дозиметр?

– На открытых местах уже норма, здесь в кустах пока зашкаливает. Рано снимать защиту, командир, – ответил тот.

– Ясно. Понял тебя, майор. Когда выйдем…

– Горячо у меня, командир, – вдруг сообщил Холод, – вижу три… нет, уже пять целей. Блин! Ниоткуда взялись. Прям из воздуха. Что за чертовщина?

Истребитель, Корсар, Подпол – все трое вскинули свои оптические приспособления.

– На час. О, ёп! Семь единиц. Так это ж…

– Снобы, – прервал Дена сталкер, – вижу их. Ёкарный бабай, сюда сворачивают. Боюсь, на нас попрут.

– Корсар, что у нас с кабанами? Свалили или очко востро держать? – спросил Никита, не отрываясь от ПСО «Вала».

– Очко? – сталкер улыбнулся. – Его стоит держать всегда, дружище! Ушли кабаны, артефакт ментально отогнал их. Не сунутся.

– Ясно. Тогда, группа, слушай приказ. Холод, Подпол, Корсар и я с оптикой во фронт, Баллон с Димоном на левый фланг, Орк – твой правый. Полкана возьми. Пыть-Ях и Тротил – на вас тыл. Чтоб ни одна тварь за жопу нас не схватила. Остальные во главе с Фотоном по центру. Вы на подхвате, если что. В оперативном ожидании.

– Командир, у меня тоже оптика имеется, – отозвалась Анжела.

– Фифа, приказ слышала? В центре группы. На тебе чечен. Все, бойцы. У нас контакт на час намечается. По местам, – закончил Истребитель и выдвинулся на исходную.

Бойцы, занимая позиции, засуетились, замельтешили в редких кустах опушки. Туман быстро рассеивался, удаляемый свежим ветерком и пробившимся за горизонтом солнечным светом. Теперь череда холмистых лужаек впереди стала виднее и чище. Далеко слева показались смутные очертания Немана. За частоколом железных вышек и куполов Энергопостов окраины Лунинска еще не наблюдались. До них было еще чапать и чапать. А теперь вот еще и семейство карликов объявилось, выпавших из ниоткуда.

– Странно. Откуда они взялись на нашу голову? – вслух размышлял Холод. – Ни бугорка возле них, ни ям.

– Ага, будто фантомы из воздуха, – вторил ему Подпол, слившийся со своим автоматом.

– Из воздуха, говоришь? – проговорил медленно Корсар. – Может, и так. Оттуда.

– В смысле, сталкер, – Ден искоса взглянул на того, – тут и такое бывает? Только по чесноку давай.

– Сейчас узнаем.

– Что «сейчас»? Они вон, смотрю, сейчас на нас двинут, пора валить их, а ты – «узнаем»! Опс, застопорились. Обсуждают чего-то.

– Ага. В каком виде тебя слопать: в жареном или так, в собственном соку пойдешь, – пошутил по связи Тротил.

– Э-э, Тротилушка, ты там нам зад не профукай. Бди и не бзди там, взрывоопасный наш! – сердито ответил Холод.

– Отставить балаган! – гаркнул Никита. – Корсар, какие мысли?

– Да есть в Зоне штука такая интересная. Аномалия «радуга». С прошлой Вспышки появилась. Там, где влажно и где граница радиации и чистой полосы. А вдобавок черта между тенью и светом.

– Как это?

– Ну, где солнечная активность встречается с сумерками, но во влажной среде и на рубеже радиации, – попытался пояснить Корсар.

– Терминатор, – вклинился в разговор военных Георгий, сидящий в пяти метрах позади них.

– Что ты там сбацал, академик? – ухмыльнулся Ден. – Какой еще «Терминатор»? Шварценеггер? Чё, с луны упал?

– Простите, Денис, но я про терминальное состояние света и тьмы, так сказать, пограничное явление виртуального контакта солнечного света с абсолютной темнотой обратной стороны Луны.

– Пипец! Во, загнул, профессор. Какая Луна, какая тьма? Где ты тут видишь это? – не унимался Ден. – Денис ему… ишь, ёп тебя в бороду! Позывной «Холод». Ясно, Гоша?

– Да. Извините.

– Мы вас поняли, Георгий, спасибо, будем знать, – перебил их Никита, – так, бойцы, готовность «два». Вроде карлопоны эти порешали, куда топать дальше.

– И, конечно, в нашу сторону, ядрена вошь! – проворчал Холод.

– Не знаю насчет этих научных явлений, терминаторов ваших, но что такое «радуга» – это понятнее и ближе в Зоне. Она – единственная аномалия, которая не убивает и не калечит.

– Ого! Как это? – удивился даже бывалый Козуб.

– Попадая в нее… ну, в смысле, проходя через нее, на другую сторону выходят близнецы. Сам попавший и его клон. Точная копия. Только бездушная, фальшивая и временная. Сколько живет этот клон, никому не известно. Но не вечно.

– Абзац!

– Да ладно-о?!

– Ясен перец, что не вечно. Тут, в Зоне, ваще все не вечно. Везде смерть и подлянки.

– Кто бы и в каком количестве не проник в «радугу», выйдет их в два раза больше. Это касается всех живых существ.

И, словно, в подтверждение его слов, в трехстах метрах от них, в чистом поле к семейке снобов из голого пространства присоединились еще несколько карликов, которые тут же начали ссориться и на манер мексиканских торгашей жестикулировать короткими руками. Луч солнца из-за Немана на несколько секунд озарил то место, и взору спецназовцев предстала удивительная картина такой красоты, что даже обычно угрюмый Баллон ахнул:

– Вот это писец, разрази меня «шквал»!

* * *

Это была не та радуга, которую привыкли видеть люди на Большой земле. Зрелище явило собой что-то волшебное, неописуемое, неподвластное пониманию и восприятию. Полупрозрачная разноцветная по известной формуле «Каждый Охотник Желает Знать, Где Сидит Фазан» пятнадцатиметровая радуга появилась на пустом месте. Спектральная арка образовалась неожиданно, и так же внезапно, словно из параллельного мира, прямо под ней оказался десяток мутантов в старых зачуханных рясах.

Когда снобов стало около двадцати особей, один из них показал в сторону опушки леса, где залегли бойцы. Все головы уродцев повернулись в том же направлении.

У Никиты неприятным ознобом побежали по спине мурашки. Как? Кто? Он оглянулся. Сзади, чуть левее, стоял Родео и справлял малую нужду, отчетливо выделяясь ярким оранжевым РЗК на серо-зеленоватом фоне кустов.

– Твою мать, урод! Лежа надо мочиться, на боку. Обозначил всю группу, козел. Кэп?

– Ща, командир… – наемник сбил с ног Родиона, отвесил ему оплеуху, прижал к земле и тихо обматерил.

Но было поздно.

Снобы заголосили, завыли и всей кодлой двинули к лесу, прямо на группу.

– Крындец мышатам! Фланги и снайперы – огонь на поражение, – скомандовал Никита и выстрелил первым.

Тишину «зеленки» огласила канонада из разномастного оружия. СВД, АКМ и РПК-203 Баллона заглушили своим треском лязг «Валов».

Залп произвел ощутимый эффект. Несколько карликов попадали, чтобы уже никогда не встать. Пара из них полопалась, словно, пузыри. И исчезли.

– Ого. Это клоны, ёп мать их в подмышку! – закричал Корсар, выпуская короткие очереди из АК-107.

– Понял уже. Мочим всех, – бросил Истребитель, – Баллон, не увлекайся. Всем беречь патроны.

Кто-то ответил «есть», но шум стрельбы почти не изменился. Бойцы дорвались до «дела», довольно ухмылялись и крыли матом карликов в случае очередного попадания в цель.

Последние быстро смекнули, что в лоб взять жертв им не удастся – не успеть выйти на дистанцию действия своей ментальной силы, поэтому рассыпались в стороны, все-таки потеряв дюжину сородичей. Расстояние между противниками резко сокращалось. Вот уже один сноб подхватил камень и бросил его навесом. Большой такой камень. И поднял, само собой, не руками. Какой-то неведомой силой разума и телекинеза.

Мимо.

Метателя сразу сбила с ног экспансивная пуля Холода. Но тут же другой карлик подобным образом кинул булыжник в лес. Димон еле-еле успел увернуться.

– Вот уроды, мать их! – ругнулся Баллон, лежащий рядом с Димоном, и срезал мутанта короткой очередью.

Оставшиеся в живых снобы с расстояния в пятьдесят метров уже начали применять помимо телекинеза другие способности.

Тоже отнюдь не рядовые!

У Подпола неожиданно из рук вылетел «Вал» и, вращаясь, рванул к толпе уродцев, словно к магниту. Обезоруженный Козуб дернулся, застонав от боли в раненой ноге, схватился за голову и скорчился буквой «Z».

– Держите оружие, мотайте к рукам ремнями! – заорал Корсар. – Они его выдергивают!

– Ёп!

– Вот, падлы-ы!

– Холод, вали дальних. Этих мы сами.

– Вон справа двое в обход… Эй, Баллон, мля!

– Щас, едрить тебя! Димон, фигли ты вошкаешься?! Вдарь по ним! У меня глюк.

– Орк, чё притих там?!

Вскоре стрельба постепенно прекратилась, брань бойцов утихла, все начали делиться впечатлениями. Баллон на четвереньках прополз вперед метра на три, вынул из кустов свой пулемет, застрявший в ветках:

– Вот пид…р! Выхватил мой ствол. Ладно, куст помешал, а то пришлось бы и мне в них камнями кидаться.

Бойцы заржали, медленно поднимаясь, перезаряжаясь, отряхиваясь и изучая поле боя. Точнее, бойни.

– Чё-то как-то их мало, – заметил Орк, подтягиваясь с фланга к центру, – чуть не до взвода бежало на нас.

– Так полопалась половина, – сказал Холод, – сам двоих таких срезал.

– Это клоны были. Из «радуги», близнецы тех, что сейчас валяются по полю. У клонов раненых не бывает. Пуля шоркнет – и нет его.

– Ого. Нехило!

– А то.

Вдруг один из снобов захрипел, забулькал, и тут же автомат Подпола взмыл в воздух, а затем с расстояния в тридцать шагов влетел в толпу бойцов.

– Атас, пацаны!

Все бросились на землю, лишь Полкан замешкался. «Вал», как бумеранг, скользящий по воздуху, угодил в него и сбил с ног.

Благо на военном висело полно снаряги и оружия, принявших удар на себя. Но нокдаун получился весомый. Полкан полчаса потом стонал и кряхтел, отделавшись гематомой в полгруди и двумя выбитыми зубами.

Карлика-недобитка тотчас уложил Никита, вскинув автомат и послав пару ПАБов в мутанта.

Отряд теперь двигался осторожнее и внимательнее, «очищая перышки» после боя и обсуждая его детали.

– А я, блин, чё-то тоже захотел под той «радугой» пройтись. А, командир? Разреши сгонять. Пять минут туда-обратно, – размечтался Холод, любуясь переливами красивой аномалии.

– Отставить клонов, – пробурчал Никита, читая на КПК сообщение от Рогожина, – не фиг светиться в чистом поле. Детство в жопе заиграло?

– Туда-сюда-обратно, тебе и мне приятно! – шутливо произнес Орк, осклабился, но, заметив злой взгляд Дена, отвернулся.

– И я хочу в «радугу»! – воскликнула Анжела. – Прикольно увидеть себя со стороны. Двойняшку. Потрещать с ней, узнать новости. Эй, алле?

Никто не обращал на нее внимания, все были поглощены мелкими делами и обсуждением схватки. Командир дал пять минут на отдых. Док осматривал Козуба, пришедшего в себя от ментального удара сноба. Баллон возился с пулеметом, Холод с винтовкой. Никита пыхтел с КПК, глючившим при включении.

– Эй, люди, чё за игнор меня? Командир? – не унималась девушка.

– В зеркало дома не нагляделась? – равнодушно бросил Кэп, помогающий Полкану очухаться и подняться.

– Ой, пипец, еще один клоун нашелся! – обиделась Анжела. – Какого дома? В яме у этих уродов сидела. Какие там зеркала?

– Ща по жопе отшлепаю за клоуна, – так же холодно ответил Кэп.

– Ага, хлопалка не отвалится?

– Так. Что за бардак в группе? Харэ поясничать. Завтрак лучше приготовь, боец Фифа, – прервал их Никита.

Бойцы просветлели, заулыбались. Анжела выпятила губу и надулась:

– Командир, ты щас серьезно?

– Ёп… Значит так, боец. Хватит борзоты этой в рейде. И поноса этого словесного. Что за жаргон? Ты как с командиром разговариваешь? И всех касается. Согласен, не на своей земле, не в армии, но и не фиг базлать тут, как грузчики в страду. Ясно?

Закивали. Фифа буркнула что-то и отошла.

– Есть, командир, не базлать и не борзеть! – съязвил Холод, приложив руку к виску.

Никита кинул в него хворостину, и оба засмеялись. Он взглянул на КПК, мигнувший голубым экраном и чёрным текстом.

Лицо разведчика напряглось, взгляд стал колючим и жестким, губы сжались, заиграли желваки.

– Звиздец, что за…

– Что такое, Никит? – тревожно спросил Корсар.

– Сообщение пришло от анонима. Я хренею, мля.

– Читай, что там?

Никита вскочил, стал оглядываться, словно кого-то искал. Сделал перекличку, вызывая бойцов на постах. Сел на корточки. Снова ругнулся.

– Да что там такое? – сталкер ближе придвинулся к майору. – Читай давай.

– Ого, чё за хрень? – воскликнул со своего места Баллон. – У меня эсэмэс пришло на КПК. Вот засада-а!

– И у меня вон аукнул КПК, – отозвался Пыть-Ях, – ни чёрта себе-е! Это кто такое написал?

Все завертели головами, недоуменно переглядываясь. Те, кто имел свои КПК, стали хватать их, включать и читать одно и то же сообщение. Корсар вынул свой «наладонник», произвел несколько манипуляций и, пробежав глазами по строчкам текста на экране, издал глухой стон и закрыл глаза.

– Вот это абзац!

На КПК всех спецназовцев от абонента-инкогнито пришла одинаковая эсэмэска:

«Срочно в Туманск. Улица Войнича, 13. Там то, что ты ищешь. И это только твое…».

– Это же адрес… Мля-я, это цель нашего рейда и всей операции! – сердито рявкнул Никита и долбанул кулаком по стволу осины.

* * *

Никита смотрел на эти строки в КПК и не мог поверить своим глазам. «Как это? Кто? Почему? Он вертел этот "наладонник", как его здесь называли местные, и пытался осмыслить прочитанное. Предатель! Стопудово, среди посвященных в детали операции имеется крыса. Тот, кто поставил своей гнусной целью навредить, испортить, уничтожить группу и, возможно, секретную установку. Кто же это может быть? Кто-то из руководства штаба? Но это маловероятно, чтобы сами организаторы операции желали ее невыполнения либо отрицательных результатов. К тому же с ними отсутствует какая-либо связь, и с их стороны тоже. Значит, что?

Кто-то среди своих в ГОНе? Наши!

Этого тоже не может быть!

Это не укладывается в голове, что кто-то в группе не желает достичь этой же группе цели маршрута. Добровольно попасть в рейд из две тысячи шестого года на десять лет вперед, в Зону, и при этом… Стоп. Почему добровольно? Кто сказал? Тут нет ни одного добровольца, рискнувшего на такую аферу. Здесь все либо по приказу командования либо случайные залетные. Так-так, та-а-к. Залетные? А случайные ли? Заложники. А Подпол? А Мешков? Они совсем не по приказу. За своих бойцов я ручаюсь. Хотя, всучи еще вчера кому-нибудь из них миллион баксов, так, глядишь, и поведутся, возьмутся за шпионаж. О, мля, чё-то я совсем плохо начал думать о своих».

Никита даже вспотел от таких рассуждений. Он встрепенулся и окинул строгим напряженным взглядом всех бойцов. Те мышками притаились, замерли, внимательно глядя на командира. По некоторым лицам было видно, что они тоже шокированы и озабочены новостью.

– Вот и доказательства слов этого громилы в экзоскелете! – первым нарушил молчание Холод. – Точняк сказал, что среди нас крыса.

– Ага, верно.

– А может, это он сам? Ну, этот предатель-стукач. Может, это бастионовец и черканул всем в Зоне, заложив нас врагам?! – предположила вслух Фифа, нервно переминаясь с ноги на ногу.

– Вряд ли. Точного места и адреса он не знает, и мы при нем не говорили, – ответил Корсар, задумчиво кусая губы, – да и помог нам Стас. И вывел мимо постов, сняв мину-ловушку, и тайник показал. И помочь в дальнейшем обещал.

– И что? Какой из «Бастиона» может быть союзник и друг? – прервал сталкера Родео. – Все начитаны, все проинструктированы насчет возможных опасностей и явных врагов. Там чётко сказано, что «Бастион» – главный противник, жестокий и сильный, бесцеремонный и бескомпромиссный враг.

– Так оно и есть.

– Вот-вот, командир.

– Тихо-о! – Никита поднял руку. – Сейчас всю Зону разбудите. Значит, так. Думаем, кумекаем все сами про себя. Анализируем. Мне на доклад только выводы. Факты, доказательства, алиби. И глядим в оба. Не только на кусты и тучи, но и друг на друга. Теперь каждый под колпаком, ёптеть. Вот никак не думал, что мне придется такое говорить и указки подобные давать своим боевым товарищам.

Никита вмиг погрустнел, вздохнул, кулаки невольно сжались, отчего хрустнул КПК. Бойцы переглядывались, ворчали, тихонько матерились. Командир посмотрел на толпу:

– Тут еще эсэмэска от наших из бункера. Спрашивают, как мы, где, все ли в порядке. Привет всем и пожелания доброго пути и скорого возвращения.

Снова обсуждения, вздохи, шорохи, скрип резины.

– Спасибо!

– И им привет, командир.

– Какого возвращения, если вон она, АЭС, еще толком не ушли от нее?! – пробурчал Родео – как обычно, он был недоволен.

Никита подумал и набрал несколько слов, с трудом попадая пальцем в перчатке в клавиши КПК. Он не стал сообщать, где они (мысль о шпионе в группе не отпускала), просто пожелал Рогожину выздоровления и уведомил его о двух раненых и прорыве через «Бастион». Затем убрал КПК и посмотрел на сталкера:

– Ну что, Сусанин, давай веди дальше.

Корсар улыбнулся и, проверив свежие показания ПДА на запястье, кивнул прямо на лужайку:

– Туда, на «радугу».

– Ого. Ну смотри, проводник. Штейт ауф, зольдатен, – шутливо обратился к товарищам Никита, хотя на душе скребли кошки из-за тяжелых мыслей о предателе в группе.

– Яволь, штурмбаннфюрер, – в тон ему ответил Холод и с улыбкой отскочил от командира, в шутку замахнувшегося на него кулаком со словами: «Я те дам, фриц недоделанный!»

Через несколько минут сводная группа спецназа ручейком вытекла из крайних кустов опушки и двинулась через поле, усыпанное телами снобов, прямо к аномалии, сверкающей всеми цветами радуги.

По пути Родео даже пнул одного из мертвых карликов, обозвал того грубым словом, нисколько не стесняясь девушки.

Эффект мигающей «радуги» сходил на нет, видимо, из-за восхода солнца за горизонтом. Переливы ее уже не вызывали восхищения красотой, зрелище утратило силу после боя с уродцами в рясах, рассеивания тумана и прогревания воздуха.

Анжела перестала стучать зубами от холода и ускорила шаг, пытаясь достичь аномалии и испытать на себе ее воздействие. Ее снова остановил Никита, а сталкер, обойдя «жаровню» и указав на ее присутствие остальным, вскоре очутился перед «радугой».

– Ничего особенного, – рассуждал он, стоя перед слегка мутноватым радужным полем в форме арки, – обыкновенное облако с красивой окантовкой. Чуть плотноватое, не жарит, не холодит. ПДА горит зеленым, показывая эту аномалию. Значит, уровень опасности нулевой, что нечасто увидишь, топча Зону. А, точнее, вообще никогда не видели зеленого символа на его экране. Но, блин, как приятно в этом сраном приборе увидеть хоть что-то хорошее! Эх-х!

Сталкер обернулся, махнул рукой. Бойцы стали подтягиваться ближе. Метров на тридцать от всех отстал Баллон, закинув РПК на плечо стволом вниз и уперев его коробом в плечо.

Холод следил за местностью через прицел СВД, сменив еще на опушке леса ночной на ПСО. По знаку командира все в группе сели на траву лужайки, наблюдая по сторонам. Но нет-нет, да косились на «радугу» возле Корсара и Истребителя.

– Ну что, командир, кто первым рискнет?

– Ха, ну ты даешь, прапорщик! Ты же заверил, что она нулевая. Давай, иди ты тогда, – Никита улыбнулся.

– Я? – сталкер еще раз глянул на аномалию размером с пятиэтажку. – Она вот-вот испарится. Пошли уже, разведка.

– Погнали, десантура. С богом. Или, как вы тут говорите, да хранит меня Чёрный Сталкер! Кстати, кто он такой, Корсар, этот Чёрный Сталкер? Местный божок? Идол?

– Ух, ёп, – Корсар скривился, – не надо так, Никит. Потом, позже поведаю эту историю-легенду, а сейчас поднимай людей. Пошли. «Радуга» не будет ждать долго.

Никита напрягся, глядя на сталкера, нырнувшего на ту сторону аномалии. Только мягкий хлопок раздался. И все. Корсар ничуть не изменился, ничего не случилось – сталкер развернулся и помахал рукой. Он что-то сказал, но звук не доносился до людей. Видимо, «радуга» еще была наделена и функцией звукового барьера.

Никита жестом показал своим подтягиваться, а по связи «Панорамы» отдал команду Холоду и Баллону прикрывать группу. Повернулся к аномалии и обомлел. За мнимой прозрачной стеной стояли два сталкера… два Корсара.

* * *

– Опачки! Не понял я. Гордон, где они?

– Офиге-е-ть! Чё за цирк тут?

– Гордон, ты видел это? Куда они подевались, ёб… меня Зона!?

– Динамит, заткнись там. Эфир не засоряй. Вижу я. Держи свой фланг и не ори на всю округу.

– Гордон, я Пегас. Тоже зафиксировал два нуля по объекту. Как в воду канули. Какие будут распоряжения?

– Пегас, Динамит. Сидим, ждем. Эти вояки нам не враги. Но и не смежники наши. Там, похоже, «пространственный пузырь» или что-то новое, раз они так махом исчезли. Десять минут в лежке. Отбой связи.

Командир пепловского квада Гордон опустил бинокль, взглянул на подчиненного рядом, в зарослях гигантского багульника, скривил губы озабоченным смайликом. Кивнул бойцу в чёрно-красной униформе «Пепла», лежащему с пулеметом в траве. Типа: «ну что думаешь?». Тот пожал плечами, скорчив такую же гримасу.

– Гордон, они у меня на прицеле были. Зачем упустили?

– Пегас, я сказал, тишина в эфире. Что не ясно?

– Понял. Сорри.

– Бл… Я те дам «сорри»! Лишь бы пострелять, завалить кого-нить. Вам не понятно, что они не наша цель? Да, военные, да, с какими-то бродягами и сталкером в проводниках. Скорее всего, военсталы. Так фигли мы их валить будем? Сам же видел, что от Ограды прут, несутся оголтелыми. От «Бастиона», поди, вырвались!? Охренеть, пацаны реальные! Но куда, зачем? И куда щас сгинули? Ладно, ждем десять минут. У нас ваще-то другая задача.

– Ха, командир, я не пойму, какие у нас вообще уже задачи! – не унимался снайпер по прозвищу Пегас откуда-то из «зеленки». – То сектор наблюдения и обороны «Юг» держать у Ограды. То поиск пропавшей группы Аперкорта, а щас, я понимаю, совсем уже другая цель.

– Слушай, Пегас, не засоряй эфир. Умри там. Но гляди в оба. Пуштун, запрашивай базу. Доложу. Там решат, куда нам дальше.

– Есть, командир. Сейчас сделаем.

Старший квада присел и тяжело вздохнул. Что-то сейчас не давало ему покоя и мешало думать.

Глава 5

Зона. Энергопост. 27 апреля 2016 г.

Проникновение сквозь призрачную радужную аномалию почти никак не ощущалось. Три шага и все. А вот что все почувствовали на той стороне «радуги» полминуты спустя – это невозможно было передать никакими эпитетами и фразеологизмами. Одни междометия.

– Вау-у! Красота-а! – обомлела Анжела, кружась на месте. – Супер!

– Етить твою-ю… – Тротил разглядывал свои руки и ноги, любовался видом товарищей.

– Охрене-е-ть! – изумился обычно угрюмый Орк, задрав голову и любуясь переливами воздуха на высоте десяти метров.

Но следующие обстоятельства и виды просто выбили людей из колеи, заставив их обалдеть от происходящего рядом. Не успев доохать и рассмотреть двух Корсаров, похожих друг на друга как две капли воды, все застыли на месте, созерцая появляющиеся прямо из ниоткуда копии остальных бойцов отряда.

Вот в две секунды из воздуха сформировался силуэт Истребителя, уплотнился и застыл статуей, разглядывая своего живого настоящего двойника. Никита ощутил холодок на спине, увидев свой клон, который не только полностью копировал его облик, одежду, снарягу и действия, но и улыбался.

Двойник Орка вообще подмигнул хозяину, отчего здоровяк побледнел, крякнул и впал в ступор.

Копия Фифы зевнула громко и протяжно, словно спала два дня подряд, затем начала поправлять прическу, сняв «скафандр» РЗК. Анжела замерла и поначалу густо покраснела, не сводя гипнотического взгляда со своего близнеца, но спохватилась и крикнула:

– Блин, дура, живо надень маску!

Оба сталкера повернули к девушке одинаковые лица, закрытые «Панорамами», и в унисон произнесли:

– Она же неживая, она не ощущает радиации.

Только настоящий Корсар сказал это вслух, а его близнец беззвучно шевелил губами. Клоны всех членов отряда все вместе разом обернулись на говорящих и почти одинаково заулыбались.

Это было так комично и одновременно жутковато, что Истребитель невольно выругался. Тут же его копия, опустив ствол ППШ, поднесла указательный палец к губам – типа «тс-с-с», отрицательно помотала головой и снова улыбнулась.

– Атас, коматозники какие-то, – нарушил немую сцену Холод, – а винтарь моего клона тоже может стрелять, или это бутафория?

Теперь в группе откровенно и громко засмеялись, зашевелились, нарушая стройность построения, снимая стресс и скованность. Родео слишком увлекся или осмелел, подойдя к своему клону, и протянул руку для приветствия:

– Здорово, братишка.

Тот ответил рукопожатием и вдруг мгновенно исчез с тихим бульканьем.

– Опс. Ну пипе-е-ц, – расстроился Родео и сморщился, – какого хрена я…

– Не прикасайтесь к клонам, – спохватился Корсар, – они пропадают при контакте с хозяином. Осторожно.

– А если чужого задеть? – Пыть-Ях сделал движение в сторону близнеца Баллона.

– Стоять, хант, ё-мое! – воскликнул пулеметчик, дернувшись между ними. – Вали давай к своему. Не фиг моего лапать.

Снова заулыбались, но, встретившись взглядами со своими копиями, вмиг посерьезнели и задумались.

Тишину нарушил Никита:

– Так, бойцы, это все хорошо, но мы здесь как мишени на полигоне. Бегом марш на двенадцать часов, в укрытие вон той техники. Корсар, давай, веди. Не хер любоваться фантомами этими.

Отряд встрепенулся, начал выстраиваться в шеренгу, часто поглядывая на клонов. Те, в свою очередь, тоже засуетились, столпились, но не так организованно и чётко, как их живые хозяева.

– Эй, Никит, – крикнул Истребитель своему близнецу, – строй живее своих и валим отсюда. Сбор вон за тем грейдером. Выполнять.

Клоны, рожденные аномалией, видимо, не могли разговаривать как люди, только общались жестами, мимикой и какими-то ментальными импульсами. Но они скоренько так построились и быстрее своих живых оригиналов трусцой побежали к брошенной спецтехнике, стоящей в ста метрах поодаль.

– Ого. Орлы! – вслух удивился Холод. – Ишь, припустили, строевые мои.

– Молорики. Еще сработаемся, повоюем, – ответил Никита, жестом призывая своих к началу движения.

– Это вряд ли, командир, – на секунду обернулся сталкер, – они, должно быть, недолго держатся. Скоро начнут исчезать.

– Думаешь?

– Конечно. Слышал такое уже. Да и «радуга» сейчас улетучится.

И, словно подтверждая его слова, аномалия заискрила и с легким потрескиванием стала исчезать, таять и через минуту вовсе пропала. Очарованные необыкновенным оптическим эффектом, бойцы замедлили шаг, глазели и вслух обсуждали диковинное явление. Только отряд клонов, равнодушных ко всем процессам Зоны, продолжал трусцой удаляться от центра поля.

Вскоре к ним присоединилась и группа «натуралов».

Старая, ржавая, в проплешинах мха и кострищ спецтехника, выстроенная в ряд вдоль заросшей проселочной дороги, служила хорошим прикрытием от чужих глаз и ветра, а также позволяла нормально обдумать маршрут и изучить клонов. Чем и занимались следующую четверть часа.

Разговаривать двойники не могли, трогать их тоже было нельзя, поэтому обошлись жестами, гримасами и междометиями. Клон Георгия, увлеченный изучением лжехвоща на обочине, угодил в аномалию «стеклоток» и, пошипев секунд пять, лопнул и исчез. Профессор очень расстроился и даже прослезился, будто бы потерял знакомого или товарища. Его попытались успокоить.

Когда на поле с пропавшей «радугой» раздались выстрелы, почти все в группе вздрогнули и беспокойно засуетились. Лица вмиг стали напряженными и тревожными, у некоторых откровенно испуганными. К тому времени бойцы по приказу командира и с согласия сталкера-проводника успели снять костюмы радзащиты, упаковать их и спрятать в рюкзаки. Мокрые от пота головы, спины и ноги с удовольствием подставили утренней прохладе и млели от блаженства, вытираясь всем, что попадалось под руку. Отряд клонов смиренно наблюдал за действиями хозяев, их возгласами и разговорами. Они сгрудились возле полуразвалившейся будки «Газона», ожидая команды старшего.

– У меня горячо, – сообщил Ден за секунду до канонады, – наблюдаю до отделения противника на два часа в нашем направлении. Командир?

– Вот ёлы-палы, – Никита зыркнул на Корсара и метнулся к накренившемуся кузову грузовика, – всем сгруппироваться вместе и ждать команды.

Он даже не стал заморчиваться контролем выполнения его распоряжения, по которому группа сравнительно быстро собралась в плотную толпу и ощерилась стволами в стороны. Корсар присоединился к командиру рядом со смятой кабиной, из которой в окна наружу пробивались заросли чертополоха.

– По нашу душу. Стопудово, – прошептал Никита, чуть высунувшись с биноклем из-за края кузова, – чётко идут. Ровно. Да и вооружены дай бог. Не «Бастион» ли к нам пожаловал?

– Они самые, – подтвердил Корсар, в оптику рассматривая цепочку врага, – кто-то их хорошо спугнул, ядрен батон. Ишь, сыпанули.

Только эхо первых выстрелов улетучилось, как пальба вновь возобновилась, а цепь бастионовцев распалась на звенья по два бойца. Две двойки мигом рассредоточились по лужайке, потеряв только одного человека убитым, заняли положение «лежа» и ответили огнем в сторону «зеленки» на той стороне поля. Три другие двойки ускорили шаг и успели проникнуть в заросли этой лесополосы, на конце которой спряталась группа спецназа и отряд клонов. До серо-стальных фигур преследователей было метров триста с гаком, предрассветный сумрак окончательно исчез, а только что объявившееся над Неманом солнце пропало в свинцовых тучах, все же позволяя разглядеть детали боя.

Из «зеленки», в которой недавно отдыхала группа спецназа и бродили кабаны, по залегшим бастионовцам велся интенсивный огонь как минимум из трех стволов. Пулемет «Печенег» усердно буравил пригорки поляны с отстреливающимися сектантами, ему вторили два автомата с дистанцией в десяток метров друг между другом. Фанатики в серой униформе постоянно меняли позиции, перекатываясь, стреляя и снова отползая в стороны. Слабым прикрытием служили пара трупов карликов по краю лужайки, редкие мешки в таре МКР с сельхозхимией да бревно с бочкой. Это еще как-то могло спасти от автоматных пуль, но никак не от пулеметных. Через минуту еще один брат секты распрощался с жизнью, а другой случайно залез в «плешь». Аномалия сковала его ноги, когда он отползал от ураганного огня противника, застыла, мало того, обездвижила беднягу и сдавила, отчего тот страшно завопил.

Орал боец недолго. Прямо напротив НП Истребителя через поле из кустов треснула СВУ четвертого лесного «партизана». Пуля пробила горло бедолаге в «плеши», и он затих. Оставшийся бастионовец забеспокоился, заерзал и нервно стал оглядываться на лесополосу. Фонтаны земли вокруг него ложились все ближе и ближе к цели, бренча полупустой бочкой.

И помощь к нему пришла.

Из лесополосы застрочил пулемет, и ударила снайперская винтовка. Потом ухнул РПГ-7Д, послав на ту сторону поля гранату. Бой вступил в новую фазу.

Никита не терял времени даром, ожидая конец баталии и кинжальный удар сбоку из кустов. Кратко отдав команды своим и мысленно поблагодарив незнакомых бойцов в «зеленке», он соскочил с грузовика, махнул рукой клонам и повел группу подальше от этого места.

Повторять нелепые ошибки бастионовцев, ринувшихся через открытое пространство между двумя полосами «зеленки», разведчик не желал. Тактически, да и стратегически это было глупо и заведомо опасно. Но если сектантов на такой маневр толкнули безысходность, отставание во времени и отсутствие иного маршрута в обход, то командиру ГОНа в незнакомой местности, имея больше вариантов движения, действовать таким же образом и выбирать путь всей оравой по открытому полю в заслуги не шло никак.

А впереди до уже недалеких мачт и сфер Энергопостов расстилалась голая болотистая местность с многочисленными пучками травы, редкими окнами воды и ивовыми кустами. Раздолье для снайпера или пулеметчика. Да и просто для любого стрелка.

По флангам картина была примерно та же. Вдалеке слева виднелись края гидроканала и стены Немана, справа местность уходила в заросшие жуткими чащобами холмы, до которых чапать километр, а то и больше.

– Звиздец ландшафтик, – выдохнул Холод, опытным взором снайпера окинув периметр, – командир, какие будут ЦУ?

– Да уж, болото столом – это верный полигон для этих громил, – Никита нахмурился, лихорадочно соображая варианты оптимальной рекогносцинировки.

Сбоку топтались бывшие заложники, нетерпеливо охая и переминаясь возле густого куста ольхи. Время действительно утекало водой в песок.

– Тротил, ставь в этом кустарнике сюрпрайз, только что-нибудь хитрое. Учти, за нами не дилетанты идут, – начал раздавать распоряжения Никита. – Корсар, срочняком веди народ вон на тот куст, видишь, правее какой-то светящейся хрени?

– Да.

– Только живей. Если встретишь аномалии, пометь как-нибудь их и дальше топайте. Курс на тот ближний шар с обломками стены.

– Ясно, командир. Это остатки крайней сферы энергоцентрали питания АЭС, – ответил сталкер.

– Мне насрать, Корсар, что это. Давай пулей.

– Это… как его… Так чем я помечу говнистые места, да еще так быстро? – замялся сталкер. – В болотах полно опасностей, а времени нет, командир.

– Мля, Санек, ну давай сядем, покумекаем, чай сварим, костерок сообразим, ёптеть, а?! Это меня спрашивает опытный проводник? – вскипел Никита. – Да я хрен знаю, чем ты будешь метить. Все, ёпрст, двигайте. Холод. Баллон. Дуйте с Корсаром, займете исходную за кустом в центре этого болота, мать его за ногу! Прикроете нас. Выполнять.

– Есть. А вы?

– Выполнять, Холод. Я с Тротилом и клонами отвлечем «Бастион».

– Понял. Удачи, Никит, – Ден сжал плечо командира и друга, – прикроем.

– Командир, а может… ну их, близняшек наших однояйцевых. С собой заберу. Отмычками. Чё их жалеть? Чай, не родня нам, а так, фантоми… э-э… пушечным мяском, – предложил Корсар.

– А что, Никит, это дело!? – поддержал сталкера Ден.

– Клонов? – Истребитель закусил губу, секунду помедлил, разглядывая толпу ожидающих команды двойников. – Давай так. Эй, майор, ко мне.

Копия Никиты радостно кивнул, подбежал к хозяину и вытянул руки по швам. Разведчики хохотнули.

– Ёп, да я ваще-то не такой в жизни! Харэ ржать, бандерлоги, – покраснел Никита, зыркнув на бойцов, и обратился к клону: – Так, майор, оставляешь мне Холода, Баллона, Орка и Корсара. Сам тоже тут. Остальных цепочкой отправляй по прямой вон на тот куст. Дистанция пять метров. В случае обнаружения аномалии пусть обходят и снова на куст. Там сбор. Подчинение ему.

Никита показал на стоящего Корсара. Истребитель-два кивнул.

– Ясен приказ?

Тот опять закивал. В мутных зрачках Лжеистребителя отразилась щенячья готовность и преданность. Этот сделает! Хоть прямиком в минное поле пойдет. Жалко, конечно. Но жалко известно в чьей попке!

– Блин, фигово на душе. Посылать их… себя… на убой, – прошептал Ден, когда клон Никиты отбежал, жестами раздавая команды, – как-то аж поджилки напряглись, а, Никит?

– Да уж, есть такое. Так. Все. Харэ эмоции. Работаем.

– Есть.

Пятачок лесополосы вмиг опустел. Пыть-Ях, засевший в схроне, подал знак и пригнулся. Никита кивнул и тоже присел ниже, почти залег за ржавым остовом «уазика», вросшим в землю до самых дверей. Из него выскочил крысак и нарезал в кусты, испугав человека.

Никита успел жестами отогнать Пыть-Яха с передовой, Тротила разместить за бочкой, а клонам дать залечь, как в просвете между деревьев лесополосы показался силуэт врага. Он крался медленно и осторожно, дабы не угодить в возможные ловушки, аномалии и под пули противника.

Тротил искоса взглянул на командира, но Истребитель отрицательно помотал головой в шлеме, чуть оторвавшись от прицела ППШ.

«Наверное, эта игрушка будет похуже их броников!» – подумал он, но менять оружие уже было поздно. Разведчик ждал определенный момент. Когда преследователи заметят в болоте уходящие цели и откроются. И это ожидание оправдалось.

Звуки канонады на поле утихли – видимо, там образовалась заминка или перемещение сил, потому что столь быстрая победа одной из сторон казалась нереальной. Учитывая маскировку, дистанции, нехилую экипировку и подготовку бойцов.

Ветерок снова зашелестел небогатой листвой кустов, сбоку заскрипела полуоткрытая дверца «газона», отвлекая внимание. Но только не профессионалов!

Головной дозорный сектант, призывая остальных «братьев» из глубины лесочка, уставился на болото, вскинул ВСС и прильнул к оптике. «Стрелять вот так, с ходу он не будет. Им нужно занять огневой рубеж и вдарить всем скопом, а потому есть еще минута!» – то ли успокаивал себя, то ли констатировал факты Никита, держа на мушке ППШ фигуру в сером камуфляже у дерева.

Кроме снайпера из кустов показался еще один боец, и замаячил нечетким силуэтом третий. Они явно готовились к стрельбе по мишеням, и этими мишенями торчали на открытом болоте товарищи и друзья Никиты. Он бросил короткий взгляд на уходящую вдаль цепочку.

«Мда-а, отсюда положить их можно в два счета. Особенно со снайперки и пулемета. Или парой "Мух". Так. Сколько их? Шестеро в лес с поля. Короткий бой. Если допустить, что из них никто не выбыл ни "трехсотым", ни "двухсотым" от тех неизвестных мстителей, то так же шестеро и притаились на огневом рубеже, но минус один в охранение тыла… Так. Пятеро максимум. Троих видно. Пора», – решил Никита, кивнул Тротилу и Пыть-Яху, засевшим по флангам, и выдохнул. Затем нажал спусковой крючок.

Трескотню ППШ перебили два АКМа товарищей. Три магазина через пять секунд опустели. Кусты лесополосы в сорока метрах от спецназовцев как косой срезало. А вместе с ними и троих бастионовцев, не успевших даже ойкнуть. Пока Истребитель менял диск, а Тротил рожок, Пыть-Ях, молодчина, ухнул из подствольника, добавляя уверенности в победном исходе противника.

Никита перемигнулся с Тротилом и резво сменил позицию под прикрывающим огнем того. Три, пять метров вправо. Корявая чугунная балка, торчащая из плодородной земли, стала кое-каким прикрытием ему. Не давая преследователям опомниться, он вскинул раритетный автомат и уже короткими очередями стал поражать все подозрительные места и затемнения утреннего лесочка. Старый ППШ вдруг умолк на последней трети диска, заклинив подачу патронов.

– Мля-я, я пустой! – крикнул Никита и упал на бок, снижая вероятность попадания по себе.

– Командир, я-я! – откликнулся радист, и с его стороны затрещал автомат.

– Тротил, хрен ты прилип там? Меняй позицию! – гаркнул Истребитель, сам уходя зигзагами вбок и меняя оружие.

ППШ улетел за спину с третьего раза из-за мешающих РД, «Мухи», «Шмеля» и суеты боя.

– Может, «мухой»? – крикнул Петро, но получив отрицательный жест, вынул гранату и, спустя две секунды, метнул ее широким взмахом. – Граната. Бойся.

Взрыв глухим дымным разорвавшимся пузырем затмил опасный сектор, позволив бойцам стремглав поменять исходные. Никита приготовил немецкую «колотушку», мешающую сгибаться в поясе, а заодно рванул с плеча «Вал». Он оглянулся. Цепь группы почти достигла середины болота, отдельной фигурой выделялся Холод со своим «веслом», прикрывающий отход остальных. Вот тюкнула его СВД – кого-то заметил в лесополосе.

– Респект тебе, Ден, – шепнул Никита и взглядом поискал в кустах клонов. – Эй, майор!

Как из земли вырос Лжеистребитель с «Валом» наперевес и кивнул, ожидая приказа.

– Сейчас брошу гранату и со своими ухожу в болото. Вы прикрываете нас, пока не скроемся. Затем идете вслед нам. Сбор вон в той точке, где стена и крайний Энергопост. Ясно?

Двойник помотал головой.

– Выполнять, – закончил Никита.

Тот что-то шепнул, беззвучно шевеля губами, и побежал к своим. На миг Истребитель ощутил спазм в груди, будто посылал на смерть дорогого человека, а не бездушного фантома.

Справившись с колющим сердце чувством, он свистнул Тротилу и радисту, знаками показал им отходить назад и вправо, а сам выбрал момент и открутил колпачок деревянной рукоятки гранаты. Потянул. Нить оборвалась, оставив колпачок в ладони.

– Мля, вот старье залежалое, – буркнул Никита, выуживая пальцем нить из торца ручки-деревяшки, – да чтоб тебя, киянка гребаная!

– Командир, отходим? Помочь? – бросил Петро, шурша ветками.

– Прикрою. Уходим. Готовь шашку. С завесой валим.

– Понял. Не задерживайся, Никит, – Тротил тронул плечо командира и, грузно переваливаясь с тяжелой ношей за спиной и на плечах, стал на ходу доставать «дымовушку». Пыть-Ях, постреливая короткими, также уходил вправо.

Никита, справившись с нитью капсюля, потянул нежно и аккуратно. Получилось. Отсчитывая секунды, на четвертой запустил «колотушку» в небо. Сам, не дожидаясь результата, побежал в болото, чуть не угодив в куст с сюрпризом Тротила.

Граната разорвалась в изрядно постриженном и задымленном кустарнике, добавив завесы на весь край лесополосы. И осколков, конечно, тоже.

По следам целого взвода, протоптавшего тропинку в смачном этой весной мху, идти было легко и безопасно. Аномалии потрескивали в сторонке, гудели, свистели и полыхали, но искусный Корсар чётко провел группу до цели. Тротил оставил позади шашку, затмившую путь отхода облаком сизого дыма, но Никита успел заметить у края лесочка вскочивших клонов. Они размахивали оружием, руками, бегали вдоль лесополосы, пытаясь стрелять по врагу. Но… Их автоматы молчали. Оказалось, что оружие фантомов из «радуги» не может наносить вред. Аномалия копировала все, что пропускала сквозь себя, но не в реалиях физико-химических структур материнского материала. Одним словом, клоны были только видимыми оболочками.

Поняв это и сжав челюсти до скрипа зубов, Никита снова впал в короткий депресняк. Захотелось развернуться и устремиться на помощь своим близнецам – таким беззащитным и наивным. Он оступился и увяз в жиже, очнулся, дернулся, но сразу выбраться не удалось. Пыть-Ях развернулся и зашлепал к командиру.

– Я сам, дуй за нашими, – пробурчал Истребитель, но вытащить ногу, ушедшую по колено в грязь болота, не удавалось.

Где-то рядом хлопнул выстрел СВД. Холод снова поймал цель. Молодец! Дым завесы окутал край болота, скрыв группу от глаз противника, но в одном месте получилось окно. Аномалия «воронка» закрутила облако и рассеяла его вверх.

Пыть-Ях помог Истребителю выбраться из трясины, и они снова зачавкали по тропе дальше. Сзади прозвучало несколько выстрелов, но не по уходящему спецназу.

– Что за игрушки? Не пойму по звуку, – вслух раздумывал Никита, бредя за радистом, – значит, «Бастион». Живы там еще. Вот жопа-а…

– Живей, Никит, – крикнул спереди Холод, – прикрою.

– Красава, Ден. Поддержи наших… э-э… близняшек.

– Корсар, ты и Баллон накрылись. Ну, в смысле, клоны. Своего не вижу. Орк бегает там, внимание отвлекает. Молодец, – сообщил Холод, не отрываясь от оптики винтовки.

– Он и в жизни такой, – ответил Никита, добравшись до куста ивы и лежащего в укрытии травяной кочки друга, – жаль клонов. Как частичку себя потерял, ё-мое.

– Так и есть, – буркнул Ден и снова выстрелил, – я отослал всех к Энергопосту, чё им тут светиться, а, командир?

– Лады, принято. Давай, братишка, задержка одна минута и за нами. Там я прикрою.

– Есть. Чешите, а то дым сносит.

Никита с Пыть-Яхом бросились дальше вслед Тротилу. Сзади громыхнула СВД.

Вскоре отряд снова очутился в безопасности и в сборе. Никита залег с «Валом» за обломком бетонной стены и ожидал Холода, осматривая местность в оптику. Никого. Выстрелы затихли, от дыма не осталось и следа. Тина и ряска медленно заволакивали тропу, пробитую множеством ног.

Появился Ден, плюхнулся спиной к ржавому баку, отдышался. Показал вверх большой палец. Закрыл глаза.

– Орк, секи болото, – коротко приказал Никита, сам осмотрелся и побелел, – а где остальные?

В группе не хватало Корсара с Димоном и всех клонов кроме копии Фифы. Последняя молчаливо сидела на куске цементного блока и с безразличным видом пялилась в спину настоящей Анжелы. Контуры ее тела начали таять, размываться, силуэт был похож на наполненный дымком прозрачный пакет.

– Корсар с Димоном в разведку пошли. Тут недалеко. Чтобы всем не встрять на засаду. Скоро будут, – сообщил Кэп, – клоны все полегли в аномалиях. Отмычками.

– Блин, – Анжела аж прослезилась и ойкнула, завидев, как ее копия исчезла в нагреваемом солнцем воздухе.

– Ясно, – Никита утер лицо, приподнялся, постучал кроссовками по бетону, стряхивая грязь, – привал десять минут. Ждем Корсара, потом идем дальше. Из-за укрытия не высовываться. Возможно, остался снайпер из «Бастиона». Все молодцы, всем отдыхать и чистить обувь, иначе все сейчас корками покроется. Ну, и аминь нашим двойникам. Помогли, отвлекли, провели. В сердца запали за этот короткий миг знакомства. Пусть им там будет легко и хорошо! А встретим «радугу», снова их увидим. Да, Анжел? Вытирай слезки, харэ мокроту тут разводить. И еще. Прошу внимания. Холоду, Кэпу и Подполу от лица руководства операцией и от себя лично объявляю благодарность за чёткое выполнение приказа и прикрытие основной группы у Бункера. И молодцы, что остались живы в этой мясорубке! Спасибо, парни.

Троица героев заулыбалась и кивнула, пробурчав положенный отзыв. Все устали до изнеможения и еще не отошли от боевого возбуждения.

– Все, братцы, десять минут. Кэп, перекуришь, потом смени Орка.

– Есть, командир.

Отряд занялся перекуром, чисткой обуви и одежды, утолением жажды. Никита сменил в ППШ диск, вскрыл заклинивший и стал в нем ковыряться. Разжевывая галету, он задумался о результатах скоротечного боя, отходе, клонах и тех неизвестных «партизанах» в «зеленке», принявших бой с бастионовцами. «Кто это мог быть? Надо бы со сталкером перетереть».

Минут через пять Орк сообщил, что видит Холода. Точнее его клон. Денис, казалось, задремавший возле бака, вскочил и бросился к стене. Выглянули почти все. По болоту пробирался в их сторону близнец Холода, без винтовки и рюкзака, понуро свесив голову и почти не разбирая смутной тропинки.

– Офиге-еть! – вырвалось у Дена. – Вот, красава! Один уцелел. Блин, тоже исчезает уже. Уходит мой двойняшка. Эх-х.

Вдруг вскочил Георгий и замахал в воздухе белым носовым платком:

– Денис, давайте сюда. Сюда-а-а…

Не успел Никита цыкнуть на него, а рядом сидящий Полкан одернуть профессора, как далекий выстрел из лесополосы оборвал зов ученого. Пуля пробила ему шею навылет, Гоша повалился, разбрызгивая кровь, но руки товарищей подхватили тело.

– А-а, с-с-у-у-к-а-а! – заорал Орк и выпустил длинную очередь из немецкого МГ-42 в сторону вспышки.

К нему присоединился Холод, Баллон вскочил, но не справился одной рукой с пулеметом, оступился на куче бетонной крошки, упал, застонал. Никита тоже припал к оптике «Вала», водя по горизонтали и выискивая врага. Фифа заревела, судорожно схватившись за горло.

– Держи рану… держи, твою мать! Рукой держи, – бросил Доктор, спешно доставая нужные лекарства и бинты из подсумка.

– Вот мля-я… вот хлещет, – ворчал Фотон, обливаясь кровью из шеи раненого, который червяком скорчился на куче строительного мусора.

Рядом помогали Тротил и Полкан, следуя матерным ЦУ военврача. Но попытки спасти раненого были напрасны – Георгий выгнулся и затих, уставившись мертвыми глазами в еще пасмурное, кое-где пронзаемое солнечными лучами небо.

– Все. Откинулся профессор наш, – сухо прошептал Тротил, продолжая сидеть на коленях с окровавленными руками.

– Вот ганд…ны! – воскликнул Орк и сполз с бруствера кирпичной кладки, прилегающей к бетонной стене.

– Завалил гада? Ты завалил его? Чё молчишь? – сердито затараторил Родео, трясущийся от страха.

– Да кто его разберет там? Полил свинцом весь участок. Не знаю, – проговорил Орк, искоса наблюдая за действиями Доктора.

Тот прикрыл голову трупа и багровую лужу под ним его же курткой, встал и начал искать, чем помыть руки. Фотон истуканом застыл в позе сфинкса с окровавленными по плечи руками и забрызганным кровью лицом, он представлял собой жуткую картину.

– Холод пропал вконец, – сообщил Никита, не оборачиваясь, – в смысле, клон твой, Ден. До последнего боролся за жизнь под нашим огнем. Эх-х, бродяга!

Настроение бойцов упало ниже уровня болота. Фифа утирала слезы, Ахмад скороговоркой запричитал молитву, Родео чуть не вырвало – его явно тошнило.

Ден оторвался от винтовки, сполз с кучи щебня и бетонной пыли, нервно сплюнул и вытер губы:

– Вот, ёптеть, засада! Нелепо-то как, а?! Вот засада, мля-я.

Прибежали сталкер и Димон. Сапер резко остановился, осел на колени и опустил голову. Корсар тихо подошел, приоткрыл ткань, секунду глянул и опустил ее обратно. Подсел к Никите.

– Снайпер? С «зеленки»?

Разведчик кивнул.

– Эх-х, Гоша, Гоша! Что ж ты так?!

– Не углядели. Не успели. Вскочил, давай звать того… клона Холода. И на тебе. Как в яблочко. Белый платок им, козлам, уже ничего не значит. Вот уроды-ы! – процедил сквозь зубы Никита, сжимая кулак. – С Чечни, с зиндана тащили его и на тебе. Так глупо.

– Ладно, командир, то ли еще будет, – «успокоил» сталкер, легонько задев старшего, – хороним профессора да валим дальше. Мы там с Димоном нашли путь среди полей «энерго». И телепорталы там, аж несколько штук.

– Это что еще за хрень?

– Как что? Типа того, через который вы сюда попали. Только не «пространственный пузырь», а портал, создаваемый в аномальных электромагнитных полях кое-где по Зоне. Сам раза три в такие попадал.

– И? Каково?

– Ну, как видишь, живой, только опасно это, летать в другом измерении на большие расстояния. Ладно, если без потери времени, а то можно ушуршать и не в свое. Типа вас.

– Ну, это нам знакомо! – сказал Никита и обратился к плачущей Фифе: – Анжел, ну все, харэ, девочка. Слезами его не вернешь. На вот тебе шоколадку, погрызи. Сладкое помогает при стрессах.

Он достал и протянул Фифе маленькую плитку шоколада, та взяла, развернула фольгу и откусила на один зубок:

– Он там, в яме у этих бородатых, самым добрым, порядочным был. Поддерживал, помогал, делился со мной и Анной последним. Рассказывал истории, про работу свою, исследования. Туризм любил. В экспедициях бывал, столько видел, а сейчас…

Девушка снова уткнула лицо в ладони. Никита проглотил ком в горле, обнял ее за плечи, прижал:

– Будет, Анжел, будет тебе. Успокойся. Надо идти дальше. Правильно говорит проводник – то ли еще будет! А наша задача – с наименьшими потерями выполнить приказ и обернуться в два дня туда-обратно.

Он ощутил, как девушка прильнула к нему, почувствовал ее тепло, даже аромат ее тела. От нее не несло как от других бойцов потом, куревом и нестираной одеждой. Он вздрогнул от приятной волны в ногах и животе и отстранился. Мягко и неохотно.

– Так. Орк, Кэп, Ахмад и Пыть-Ях. Подготовить Георгия к захоронению. Фотон… Эй, майор, ты как? Давай-ка, возвращайся на землю. Нечего витать в облаках. С Тротилом приведите себя в порядок, а то как со скотобойни. Воду беречь. Так, дальше. Холод, постереги нас. Пыть-Ях, кстати, что у нас со связью? Не проверял больше?

– Так я рацию в бункере оставил же, – радист виновато посмотрел на командира и на Подпола, лежащего на куске толя, – как ненужную в Зоне и бессмысленную.

– Я понял, понял. Правильно. Не фиг таскать ящик этот по аномальной территории. Я про местную связь. Проверь гарнитуру, блоки питания. Хотя бы чтоб нам здесь друг друга слышать. Сделай, дружище.

– Понял. Есть, командир. Займусь.

– Козуб. Баллон. Как вы?

– Живой, – проворчал здоровяк-пулеметчик, сдувая пыль с РПК.

– Обуза я вам сейчас, – медленно проговорил Подпол, – угораздило же в ногу, чёрт побери.

– Гоше вон еще хуже. Так что благодари бога, что живой.

– Это да. Согласен. Ничего-о, вытяну, майор.

– Лады. Так, бойцы. Как только попрощаемся с Георгием, встаем в цепь и за Корсаром. Ни шагу в сторону. Проходим Энергопосты, на том краю привал, завтрак. И до Лунинска сегодня как с добрым утром. Хотя какое оно доброе?! Ну все, выполнять.

Разбрелись, засуетились. Никита поднял платок профессора с пятнами крови, помял в руке, прищурился. Затем нашел взглядом Димона.

– Димыч, найди, сооруди дощечку. Напишу на ней кое-что. Давай.

– Есть.

Истребитель взглянул на остальных, отошел в сторонку. Заметил обугленный то ли молнией, то ли «жаровней» остов тележки. От когда-то деревянных ручек остались чёрные головешки. Он отломил парочку угольков, уселся и дождался, когда Димон принесет кусок плоского шифера. Отпустил сапера, начал черкать слова на будущей погребальной табличке. Инициалы, дату смерти. Задумался. Какой год ставить? Ну, ясен перец, нынешний, две тысячи шестнадцатый. «Погиб при исполнении», – дописал Никита, вздохнул и направился к товарищам.

Орк тем временем снял с убитого все лишнее и нужное в рейде: боеприпасы, рюкзак с провизией, старый костюм химзащиты с противогазом, бережно свернутый в рулон. Одежду и обувь оставил. Кэп с Ахмадом вырыли куском арматуры, ножом и руками углубление у подножия кучи щебня, чтобы потом легче было засыпать. Отрезали и постелили на дно полоску толя, таким же куском накрыли и сверху, когда тело ученого положили в могилу. Все сгрудились вокруг ямы, отчего стало теснее и темнее. Солнце как раз спряталось за тучу, навеяв на местность мрак, тоску и прохладу.

Бойцы посмотрели на командира, отчего Никите стало не по себе. Он понял, что нужно сказать что-то в адрес погибшего, кашлянул и попытался собраться с мыслями, пока ребята закапывали могилу. Фифа аккуратно накрыла лицо профессора его платком, затем загнула край толя. Поднялась, уже не плача.

Холмик соорудили быстро, используя щебенку с кучи. Воткнули арматурину, проволокой привязали табличку из шифера с чёрными буквами, словами, цифрами. Снова уставились на командира.

Никите в голову ничего, как назло, не лезло. Только хаос. Сумбур.

– Товарищи. Друзья. Бойцы, – он замялся и, играя желваками, продолжил: – Мы потеряли нашего соотечественника, прекрасного ученого, человека, мужика. Он успел вынести боль, страх, мучения и тягости плена, он стойко держался и в рейде, начиная с Чечни и до этого места. Он нес добро, заботу, мир. Он до последнего боролся за человечность, взаимопомощь, за спасение товарища, гм… пусть и не совсем живого, но попавшего в беду. И он погиб, исполняя свой долг – долг человека и защитника. Погиб в боевой обстановке плечом к плечу с нами, военными, и со своими соратниками. Он пал от пули ненавистного убийцы, сектанта, стрелявшего в безоружного человека с белым платком в руке. Он погиб с белым флагом перемирия. Перемирия с теми, кому оно чуждо и несвойственно. Спи, Георгий, человек ты наш дорогой, и не думай ни о чем плохом. А мы клянемся, что отомстим этим подлым и злым нелюдям, голодными крысами преследующим нас, и бросившим вызов не только российской армии, но и всему ученому миру в твоем лице! Прости, что не уберегли. Прости и прощай, Георгий!

У Никиты перехватило дыхание, он не мог уже говорить, поэтому до хруста сжал кулаки, отошел и уставился в одну точку.

Фифа зарыдала, Димон смахнул слезу с запыленного лица. Лица остальных, словно бледные печальные маски, выражали глубокую скорбь.

– Все, братцы, пора, – шепнул Корсар и, отходя от могилы, положил Никите руку на плечо, – молодец, командир! Сильно. Если и над моей могилой так скажешь, я вылезу обратно и расплачусь. А если серьезно, то за тобой хоть в жопу кроторога, Никит.

– Угу, – Истребитель кивнул и задумчиво произнес: – Только мы с тобой там уже были.

Через пять минут на этом месте никого уже не было, только ветер бренчал табличкой на куске арматуры, воткнутой на краю серого холмика, и пылил по куче щебня, разнося его частички по болоту и всей Зоне.

* * *

Возле третьего куполовидного генератора Энергопоста, мимо которого шествовала группа, обнаружились порталы. Их никто бы и не заметил, если бы не острое чутье проводника. Он указал рукой на торчащие в небо сваи когда-то недостроенного, а потом еще и разрушенного корпуса. Изувеченная полусфера третьего генератора изредка била толстой электрической дугой-молнией в это здание. Кривые токи паутиной бегали по стройке и шумно трещали, наполняя воздух оглушительными щелчками и озоном. Кругом десятками голубоватых змей извещали о себе «энерго».

– Писец какой-то! Ты куда нас завел опять, Сусанин-герой? – проворчал Ден, шарахаясь от каждого треска разрядов.

– Спокойно, ребята, я сам здесь впервой! – закончил известную шутку-афоризм сталкер. – Шучу, бывал тут по разным делам. Если тихо и ровно идти за мной, то через полчаса минуем Энергопосты.

– А они после новой этой Вспышки не сдвинулись или не увеличились? – задал уместный вопрос Подпол, ведомый Тротилом и Фотоном.

– Может статься и так. Но я впереди и пасу это дело.

– А где твои телепорталы?

– А вон они, – сталкер показал на ряд свай с чернеющей за ними пустотой, – видите? Ни кустика, ни зверька, ни аномалий.

Цепь бойцов забрала влево, чётко следуя за проводником. До возможных порталов было метров пять. Здесь, вблизи, они стали явно различимы: как будто окна между сваями из переливающегося в воздухе марева. Будто вода стеной лилась, но чистая, без пузырьков, волн и пены.

– Ого. Похоже на мою «плазму» там, в подвалах Бункера, – заметил Никита и, засмотревшись, уткнулся в Кэпа.

– Ну, типа того, – ответил громко Корсар, – тоже безобидная аномалия навроде «радуги», но может закинуть тебя в любую точку Зоны живым и невредимым. Вот только куда забросит, хрен его знает. Тут путеводителей и расписания нет. Захочет, в бар или в лес, а может в Бункер или на Поле Чудес в аномалии. Никто не знает природу и условия порталов, но уже многие их испытали на себе.

– И как? Удачно?

– Ну не все, конечно, живыми остались – смотря куда попали.

– Прикол.

– Да уж-ж, занятно. Может, и нам нырнуть, глядишь, в Туманске очутимся, на Войнича, тринадцать. А?

– Холод, тебе бы все шутковать. А может, тебя обратно к «Бастиону» подбросит или в кипящее озеро лавы, – отметил Никита, стоя за Кэпом.

Сзади пыхтел Орк, наблюдая за голубоватыми потоками наверху стройки. Бойцы, разинув рты, разглядывали аномалии, почерневшие кости зверей и людей, но никто не заметил выражения лица чеченца.

Тот медленно стянул со спины тройной БК, опустил РПГ-7 без выстрела, оставив на плечах рюкзак, взглянул на рядом стоящего Кэпа.

– Ты чего, бородач?

– Чушой ты мэнэ. Плахой я, плахой ты. Алла-а… – с этими словами Ахмад бросился к одному из трех порталов, самому ближнему. Кэп метнулся за ним, но споткнулся об оставленные чеченцем вещи, тяжело вскочил под грузом своей ноши, рванул за беглецом.

– Кэп?

– Держи бородатого!

Никита дернул с плеча «Вал», вскинул, но выстрелить не успевал. Орк тоже с матом устремился за ними. Кэп почти нагнал чеченца у самой пелены портала, но тот, вильнув в сторону, вырвался из захвата и ударил бывшего наемника в лицо. А затем бесстрашно нырнул вперед, в окно живого воздуха между сваями.

– Вот, блин! – заорал Кэп, оглянулся окровавленным злым лицом с такой мимикой, словно прощался с группой, и тоже бросился в омут портала.

Никита, еще не осознавая ответственности и опасности происходящего, кинулся с автоматом наперевес вслед бывшему наемнику.

– Команди-и-р! – закричал Орк.

– Это полный звизде-е-ц! – обескураженно промямлил Корсар и обреченно закрыл ладонью лицо.

Глава 6

Зона. Туманск. 27 апреля 2016 г.

Предрассветные сумерки выгоняли из города черноту, сменяя ее серым легким туманом. Клубы дыма в районе котельной стали жиже и меньше, видимо, прохлада ночи и изморозь утра притушили пожары южных кварталов.

Вой, гул, треск и эхо взрывов, составляющие общую гамму ночных звуков, на время утихли, чтобы через час с новой силой заполонить это страшное место Зоны.

Абсолютную тишину кабинета главного инженера «Водоканала» нарушил мат Кота:

– Вот бл..! Чё за х..? Нет, вы гляньте на это.

– Котяра в своем амплуа, фак, – недовольно прошептала Герда, открыв глаза и потянувшись. – Что тебе приснилось, зверек ты недоделанный?

– Чё сразу за наезды-то? У меня на КПК такая херня пришла, от которой вы щас все офигеете! – зло бросил Кот, чикая кнопочками «наладонника».

– Хватит своих русских словечек, деревня, – строго пробурчала женщина, – что там у тебя? Читай вслух.

Когда он прочитал сообщение по поводу сбора всех желающих на улице Войнича, дом тринадцать, сон со всех будто рукой сняло. Вовка глазел на недоуменные лица «туристов», но вдруг сам почувствовал зуммер своего КПК. Достал, прочитал и почесал нос.

– Только не говори, пацан, что у тебя то же самое!?

– Ага. Слово в слово. И без подписи. Вот абзац, ё-мое, – ответил мальчишка, протирая глаза после сна.

– Это не отец твой там развлекается? – предположил Роман, доставая КПК и округляя глаза. – Иисусе! И у меня такая же инфа. Не понял я.

– Какие уж тут шутки? У меня один в один эсэмэс, – подтвердила опасения всех присутствующих Герда, вынув свой «наладонник».

– Эй, туристы, проснулись? Отворяйте ворота, замерз тут охранять вас, – раздалось через баррикаду.

– Батя-я! – обрадовался Вовка и бросился ко входу. – Помогите, ё-мое, чё замерли-то?

Кот и Роман поднялись, присоединились к парнишке, отодвинули завал от двери и открыли ее, впуская Тагила.

– Сын, подмогни бате, там хабар в приемной, – устало сказал сталкер, потрепав мальчонку по голове и на секунду прижав его. – Как поспали, кролики?

– Тагил, ты только глянь, что прислал на наши КПК какой-то аноним, – задала встречный вопрос женщина, – что за приколы? Кто так шутит?

– Да только что читал на своем. Сам не пойму. Какие шутки? Это специально кто-то навредить желает. Вот, ядрен батон, дела-а. Теперь вам жопа будет стопудово!

– Вам? А вам? – удивилась Герда, убирая КПК и разминая кисти рук. – Ты хочешь сказать, что налево сваливаешь?

– Конечно, милочка. Доведу вас всех до места, получу от тебя оставшуюся плату и свалю с Вовкой долой. Нам проблемы эти на хрен не нужны? Скоро у этого НИИ пол-Зоны соберется. Прикидываю, что там начнется. Атас!

– Ха, нормально! – воскликнула блондинка, подходя ближе к сталкеру. – И ты вот так нас бросишь одних? На растерзание безумным тварям Зоны?! А обратно нас отвести, а…

– Послушай, красотка. Уговор какой был? Провести вас через Зону до НИИ. Так? Так. И какого ты мне тут мозг сношаешь? Кончай базар. Был договор? Был. Довести? Да. Чё еще за спектакли тут? – вспылил сталкер, приводя свою снарягу в порядок. – Вовка, ну где ты там? Тащи уже.

– Ща, бать, – откликнулся тот из приемной, – ништяк ты отоварился. Клево.

– Послушай, Тагил, – сменила тон Герда, пытаясь взять за руку проводника, но тот мягко уклонился, – нам нужна твоя помощь. Ты знаешь Зону, ты ориентируешься в этом сраном городе, у тебя подготовка бывшего десантника. Опытные люди нам не помешают, а, наоборот, будут очень кстати. Ну, куда я с этими… – Герда глянула на остолбеневших напарников, – грузчиками? А толковая голова, опыт и дополнительные стволы мне не помешают.

– Не так и не о том поешь, подруга, – прервал ее Тагил.

– Ну… нужен ты нам. Позарез, как говорят у вас. И заплачу вдвое больше. А, сталкер?

– Ты посмотри, женщина, на меня хорошо. Я че, мля, на камикадзе похож? Если у вас на лбах красные точки смертников, то мне с сыном несподручно помирать за ваши идеи и хрень какую-то. Ясно излагаю?

– Что тебе надо?! – чуть не закричала Герда, сжав кулаки.

– Ого! – Тагил усмехнулся и помотал головой, упаковывая рюкзак.

– Герда, кончай ты с ним речи толкать, – отозвался Кот, – нам же Хокс поможе…

– Заткни пасть свою щербатую! – зло оборвала блондинка товарища. – Тебе слово никто не давал здесь, Котяра. Умри там, пока ЛЮДИ говорят.

– Ой, пипец, ЛЮ-УДИ-И! Да идите вы в жопу.

– Пшел вон, урод, – крикнула женщина и выхватила пистолет, направив его в область живота дерзкого напарника, – яйца щас отстрелю, перестанешь по весне мяукать, Котяра.

– Писец, на всю башку больная! – Кот шарахнулся назад, запнулся и уединился в углу.

– Э-э, харэ тут при сыне моем! – объявил Тагил. – Устроили тут показательные выступления… Герда, я же сказал «нет!». Все, закончили базар. Собираемся. Надеюсь довести вас первыми. Пока еще утро. Ну, чё встали? Цигель, цигель!

– Значит, не хочешь помочь несчастной, красивой, умной девушке? – уже совсем другим тоном, притворно улыбнувшись, спросила Герда.

– Послушай, девушка, я…

– Ну-ка, пошли, сталкер! – она схватила его за рукав и дернула ко входу, бросив остальным: – Ждите тут, мы скоро.

– Опачки. Не, ну нормально! – шепнул Кот, скривясь в ухмылке.

– Герда… алле… ну хватит уже, – попытался отстраниться Тагил, влекомый женщиной из кабинета.

Они миновали приемную, очутились в коридоре, направились в холл со старым сухим цветком в большом горшке и плешивым диваном для гостей. Герда крепко сжимала захват, ведя сталкера за собой.

– Там аномалия в углу, – равнодушно сообщил он.

– По фигу, – холодно ответила блондинка.

Окинув оценивающим взглядом коридор, она пихнула Тагила к стене возле диванчика.

– Тебе что надо, сталкер? А-Сертификаты у тебя в кармане, бабки я тебе дам на месте. Вдвое больше дам… Лады, втрое. Слышишь? В три раза…

– Герда?

– Слышишь, герой? Тебе что надо? Деньги такие не нужны? Что? Артефакты? Оружие? Снарягу? Провизию? Водкой залить хибару твою в Пади? Что-о?

Сталкер, прислонившись спиной к стене, улыбался одними глазами, прямо и открыто глядя на беснующуюся блондинку. Та стояла прямо перед ним, махала руками и краснела личиком, будто творила что-то противозаконное и неслыханное.

– Герда, харэ, завязывай. Бестолковая эта затея. Лажа полная. И засада.

– Ты меня ваще не слышишь, сталкер? – Герда брызнула слюной.

– Ты сама-то хоть понимаешь, в какую жопу вы лезете? Могилу себе ищите? Так там даже и ее не будет. А к обеду там все отбросы Зоны сходняк устроят. И, вообще, соберутся все, кому не лень. ВСЕ-Е!

– Маза фака! Иисусе. Я тебя прибью щас. Тагил?

– Ну что Тагил, Тагил? Что-о? Я не мясо пушечное и не отмычка. Фигли ты меня на понт тут берешь? Ты пораскинь получше кудрями своими светлыми… На хер вам туда? Что там такое, что ты туда так рвешься и готова на все?

– Да, на все. На ВСЕ!

С этими словами Герда покраснела еще больше, рванула сталкера за ремень к себе и впилась в его ухо губами, шепча:

– Что ты хочешь, Тагил? Меня? Хочешь меня? Знаю, что да! Видела твой голодный мужицкий взгляд. Еще там, в подвале Градирни. Ты же хочешь, самец?! Да-а, знаю, чувствую-ю…

Она страстно начала покусывать ему мочку уха, шею, при этом хватая его за ягодицы и проворно наминая взбухшую ширинку. У Тагила все поплыло перед глазами. Он попытался отстранить ее, но куда там – Герда так припечатала его к стене, что воистину пора было капитулировать.

Шорохи, томные вздохи, чмокания.

– Вижу-у, как хочешь. Ого-о, какой он у тебя стал… Ишь. Ну, что, Тагилушка, давай по-быстрому, а?

– Вот стерва-а, – Тагил зажмурился и вдруг схватил ее за попку, сжал, подсадил.

– Я тока зубки еще не чистила, обойдемся без языков, жеребец, – сквозь зубы прошептала она, оттягивая губами его ухо, – ну, давай, трахни меня, самец!

– Заткнись!

Тагил резким движением развернулся вокруг оси и передвинул Герду на свое место, затем стал грубовато тискать ее груди под жилетом, совершать толчкообразные движения тазом, впечатывая себя в ее тело.

Она чуть застонала, продолжая мять его руки, ягодицы, бедра. Быстро, чуть не рвя одежду, он скинул с нее жилет, оставив в майке, а она расстегнула ему ремень и ширинку. Попыталась присесть, облизнув губы розовым язычком.

– Тоже… мля… немытый, – с придыханием шепнул сталкер, развернул ее спиной к себе, жадно щупая небольшие острые грудки.

Она задрожала, прерывисто задышала, упершись ладонями в стену и угадав его желание, выгнулась и чуть расставила ноги.

– Вот кошка! – Тагил стянул ее штаны до колен, разорвал чёрные трусики-стринги, ладонью провел между ног.

Она затрепетала, задыхаясь и закрыв глаза. Застонала. И чуть улыбнулась. Он вынул свой член и вместе с направляющей ладонью прижал его к ее вмиг повлажневшему сокровенному местечку.

– Давай, Тагильчик, давай уже-е! – страстно шепнула она и поерзала попкой.

Он заскрипел зубами, левой рукой обхватил блондинку за шею, почти придушив ее, правой уткнул свой разбухший орган в ее влажное теплое влагалище. И резко вошел…

* * *

Рейнджеры Хокса и с ними один выживший пилот с боем пробивались к городу. После крушения вертушки, в котором погибли один солдат, второй пилот и получили увечья еще двое бойцов Хокса, группа прошла окраину Пустыря со сворой псевдоволков на хвосте. Чтобы не потерять всех, майор распорядился выставить заслон, а сам с остальными рванул вдоль полосы минного заграждения слева и аномальных полей справа в сторону уже виднеющейся окраины Туманска. Смертником остался пулеметчик Оуэн с перебитой ногой. Вколов анаболик, превозмогая боль в сломанной лодыжке, он долго отстреливался, пока не кончилась в коробке лента. Оставшиеся мутанты накинулись на беднягу, разрывая его в клочья, ломая клыки о бронежилет, щитки, амуницию. Схватившись за голову, пораженную ментальным ударом, он истошно орал, корчился, но еще боролся. Через пять минут затих.

Этих пяти минут хватило Хоксу, чтобы увести группу к заброшенному пруду.

Ночь не только пугала и сбивала с дороги, но и злила. Чёрная мгла, осевшая на землю, превращала операцию Хокса в заведомо провальное мероприятие, обернувшееся потерей живой силы и гневом руководства. Но больше всего майор терзался чувством вины, коря себя за неудачный выбор средства доставки группы в Зону, плохую подготовку личного состава, игнорирование условий враждебной территории. За пофигизм и безалаберность при наборе нужных людей, продумывании операции и отказ от помощи проводника и варианта моторизованного рейда.

Зачем было терзать себя сейчас, когда уже было поздно?!

Хокс пошел на вынужденные меры в этой сложной обстановке: оставив товарища и заведомо вычеркнув его из списка живых, он повел группу вдоль пруда, осознавая опасность такого спонтанного плана.

Интуиция майора не подвела: из темной воды на бойцов набросилось невиданное чудовище, похожее на гигантского головастика. Почуяв кровь раненного в руку солдата, мутант выпрыгнул из пруда и кинулся именно на него. Перекрестный автоматный огонь не причинил вреда твари, которая, сцапав жертву, исчезла с ней под водой.

Хокс заорал благим матом, дырявя поверхность пруда пулями. Его остановил капрал Блум, такой же бледный и испуганный, как и командир:

– Майор, такая тактика ни к чёрту. Давай принимай другие решения, иначе ребята заропщут. И так всех уже трясет от неудачного начала рейда. Соберись, патрон! И скажи нам, что будем делать дальше.

– Хорошо, капрал. О'кей. Сейчас, – Хокс утер лицо от пота и грязи, поправил шлем и оглядел своих подчиненных. – Так, парни, наша задача сейчас – дойти до города. Живыми! Самый короткий путь до места назначения – с южной части. Если вертушкой не попали на стадион, надо попасть туда пешим ходом. И мы дойдем до места, чтобы ни случилось! Ясно? Поддержки с воздуха не будет. Никакой. Сами полагаемся на свои силы. Ху-у!?

– Ху-у, – нестройно раздалось в толпе.

– Командир, а беспилотники? – спросил один из рейнджеров.

– Не будет их. Ничего не будет. Все, парни, вперед.

Он распределил приунывших бойцов по местам, оставив пилота в центре цепи. Вынул ПДА и легкой трусцой побежал на холм, за которым виднелся вдалеке Туманск.

В эту ночь Зона забрала из отряда Хокса еще двух бойцов, встретившихся с аномалиями и фантомами…

* * *

Аасмен хрипел и извивался, в агонии пытаясь достать обидчика кривыми когтями, но только безрезультатно махал культей и терял остатки сил и жизни. Острый посох пригвоздил его к деревянному забору, поросшему вьюном, а нападавший с силой вжимал в доски оружие, приговаривая:

– Уходи-и. Уходи в Зону. Зона забирает тебя, Зона чиста от тебя. Уходи-и-и.

Дергания и стоны аасмена затихли, человек в чёрном кожаном плаще с капюшоном на голове выдернул палку и сделал шаг назад. Тело мутанта сползло в заросли бурьяна, как мокрая тряпка с батареи отопления. Убийца вытер импровизированное копье о траву, посмотрел на светлеющий горизонт и зашагал по улочке вдоль забора мимо висевшей на одном шурупе таблички «ул. Войнича, д. 5».

* * *

Маленький (как и все его земляки) кореец сидел на корточках и тужился, справляя большую нужду. Приспичило ему внезапно, может быть, поэтому он успел добежать только до соседнего помещения – бывшей раздевалки детсада, в котором расположился на ночлег весь азиатский отряд. А может быть, боялся ночных порождений Зоны, царящих сейчас на улицах этого страшного городка.

Он напрягся и сделал такую гримасу, от которой его раскосое лицо вообще стало кривым и кислым. Кусок тряпки, выполняющий функцию туалетной бумаги, дрожал в руке от натуги и усилий.

Вдруг скрипнула доска пола под линолеумом, и кореец испуганно дернулся. Глаза его расширились, а наполовину беззубый рот не успел издать ни звука. Остро отточенная рессора от автомобиля снесла ему верхнюю часть головы. Тело кулем повалилось на бок.

– Не будешь гадить, сволота, по святым местам! – сказал однорукий человек в синем ватнике и заковылял в детскую группу, где спал еще десяток китайцев и вьетнамцев.

Вскоре там раздались глухие смачные стуки, тихие охи и шорохи, не предвещавшие ничего хорошего. Только когда восьмой из зарубленных издал предсмертный крик, гастарбайтеры стали просыпаться.

Хватая фонари, лампы, оружие, толпа ломанулась по коридорам и комнатам, а, завидев трупы товарищей в лужах крови, дико заверещала и устремилась наружу.

В суматохе и темноте падали, наносили увечья и в итоге потеряли убитыми еще двоих, прежде чем вся азиатская армия оказалась на свежем воздухе. Гомон, бряцание снаряжения и топот десятков людей умолкли, когда один из них что-то крикнул и указал пальцем на окно второго этажа детсада.

На подоконнике во весь рост стоял человек в синей фуфайке, теплых штанах и шапке-ушанке. Из-за спины торчал карабин, в одной руке он держал холодное оружие с тряпичной обмоткой вместо рукоятки – красную от крови рессору. Другая рука вообще отсутствовала, заткнутая пустым рукавом за ремень.

Очки неизвестного рубаки блеснули в свете дежурного костра у входа в корпус сада, и все заметили его спокойный взгляд, желтоватое лицо пожилого человека и легкую улыбку на губах.

– Вот жесть! Это же… это же сам Чертежник! Едрить его налево-о. Чертежник! Из легенды про отца и дочку. Вот мля-я… – громко воскликнул один из проводников и, сбившись на полуслове, громко заикал.

* * *

Наемники Пятерни пережили ночь спокойно. Никто их не тревожил, не доставал, не пугал. Только нещадно ныло плечо главаря, хотя он поддерживал организм стероидами, не давая ему ослабнуть. Утром стали решать, что предпринять дальше. Мнения разделились, но так как в группе старшим был Пятерня, то он и выносил вердикт. С одной стороны, их осталось только трое из пяти и стоило твердо решить, рисковать такими силами или нет. С другой – игра явно стоила свеч! И не только из-за обстоятельств, выяснившихся еще там, на Градирне, а также по ходу преследования «туристов». Сейчас утром КПК всех троих выдали одинаковую весть от инкогнито, в роли которого подозревался «Бастион». Не иначе как его проделки!

Конечно, можно было найти и потрясти Регистратора насчет адресата отправления СМС, но главный программист Зоны таился далеко отсюда. И, по сути, был недосягаем.

– Ну вот, теперь мы знаем точное место их конечного маршрута, – подытожил Пятерня, уплетая тушенку, – плюс стопудово там имеется что-то очень ценное. Это два козыря нам. И третий – я не собираюсь бросать дело на полпути, тем более потеряв двух своих бойцов. Мы зря, что ли, рисковали и положили Указата и Безымяна? А какие минусы? Только один – я ранен и нас трое, а не пятеро. И все.

– Но, шеф, мы не знаем, что именно там такое. Может, там НЛО спрятано, нужное Оку Зоны или НовоАльянсу, и чё? Куда мы с ним? Если вообще захватим, – встрял Мизинец, – и еще может статься, что это ловушка. Соберут всех, чтоб покрошили друг друга, и умоют ручки, едрить. Или сами всех положат. А чё, им удобно так. А, шеф?

– Мыслишь верно, но плюсов больше. Да и подкованы мы. А кто предупрежден, тот вооружен! Так, Средний?

– Угу, – пробурчал тот, набивая рот едой.

– Угу, угу! – передразнил его Пятерня, облизал ложку, сунул ее в боковой карман штанов. – Короче, щас засандалю себе укольчик лошадиный и идем на эту Войнича, тринадцать. В обход. Мизинец, глянь по GPS, как туда поскорее добраться, и встаем.

– Шеф, ты думаешь, всем эта новость пришла?

– Уверен. Чужими руками хотят очистить город, да и всю Зону от конкурентов, потом просто зайти и взять то, что с трудом достанем мы. Козлы! Ну, ничего, разрулим. Мы тоже не лохи и не ботаны зеленые. Средний, доедай живей и в дозор. И пошевеливайтесь, парняги, светает уже.

* * *

В отличие от наемников, анархисты провели ночь хуже: мало того, что Зрячий вернулся полуголым и долго рассказывал про ЧП, приключившееся с ним, сопровождая монолог плаксивыми лирическими отступлениями и частыми приступами дрожи, так еще полночи теребили ворота склада зомби и скелетоны, которых приходилось отгонять факелами и острыми шестами, что не наносило им особого вреда. Стрелять анархисты боялись, дабы не привлечь сюда мутантов со всего города.

В итоге не выспались, упали духом и дали слабину, внеся смуту в ряды. Зрячий и еще пятеро уверенно давили на то, чтобы отчалить и вернуться на базу, на Армейские базы. Фига и четверо с ним ратовали за продолжение поиска «туристов» и Полтора, а также Пятерни с его говнюками.

– Надо кончать с ними. Хватит им народ в Зоне брить. Совсем оборзели, гуси. Тем более их трое осталось. Одно усилие и покончим с ними, – предложил Фига, ковыряясь в ухе, – что скажете, поцики?

– Я «за».

– И я.

– Согласны. Только хлопотно все же. Туманск все-таки, а не у себя на базах.

– Да, блин, орлы. Найдем туристов, тряхнем с них все что есть, мочить не будем, чё мы, отморозки, что ли?! Полтора прижучим, хабар заберем, накажем и под жопу пнем, чтоб неповадно было гостей по нашим землям водить без мзды. А Пятерню в расход вместе с его двумя шохами. А, братва? – Фига встал, посмотрел на Зрячего. – Давай, Серега, с нами. Чё ты бздишь? Ну, подумаешь, влип на дальнем посту, попался этому чудику. Дадим снарягу, оружие от наемников имеется. А хабар павших ребят и туристов потом разделим поровну. А, Зрячий? Давай, не очкуй.

Снайпер закусил губу, сжал кулаки, нахмурился. Оглядел народ. Большинство кивнули ему и согласно помигали.

– Япона маха! Лады. Один раз, Фига, и все. Завязываю ходить в рейды. На базе буду вышкарем бамбук курить да музычку слухать. Не хер больше шкурой своей рисковать, шпану гонять по Зоне. Предупредила она меня, хватит. Больше не отпустит.

– Кто? Шпана?

– Зона, ёп тебя, Пугач!

– А-а.

Кое-кто засмеялся. Зрячему было не до веселья.

– Одевайся. Бери вон в углу снарягу синих, все пока забирай. Там и оптика на ИЛ-86 исправная. В долг даю. Фигли по Зоне голым бегать!?

– Спасибо тебе, Фига. Причитается с меня, – сказал Зрячий и пошел за снарягой убитого Указата.

– Ха, конечно, причитается. Итак, братишки, полчаса на жратву и поссать, потом выходим на охоту, – громко сообщил старший и вздрогнул от виброзвонка КПК.

Он включил «наладонник» и чертыхнулся, прочитав сообщение. Затем посмотрел на всех поочередно, прищурился и гаркнул на весь склад:

– Про полчаса забыли все. Десять минут и валим. Обстоятельства изменились, на хрен!

* * *

Утро двадцать седьмого апреля бандиты, заночевавшие в бывшей «Блинной», встретили обороной от нашествия зомби.

Разномастная толпа подвывающих мертвецов, шаркающих по старому асфальту, проросшему осотом и крапивой, прошла бы мимо, если бы не брякнувший железной дверью Скандинав. Он спозаранок решил отлить, озираясь, выбрался из общей массы храпящих фраеров и отбежал на десяток метров к калитке.

Зомби, услышав звук, свернули. А так бы чапали дальше, до детсада № 1. До азиатского корпуса.

Но отвлеклись. Привлекли их свежее мясо, горячая кровь и такие вкусные мозги!

Крик здоровяка и выстрелы из «Глока» вмиг разбудили всю ораву, которая, высыпав из кафешки, открыла огонь по первой линии наседающих уродов.

Скандинав прошмыгнул в центр толпы бандитов, запинаясь через каждые два слова, поведал Басмачу о количестве зомби и схватил фляжку с водой.

Про зомби говорят, что они не соображают и не способны осмысливать сложные ситуации и действия. Но эти как-то странно выстроились в дугу, причем не гурьбой, удобной для поражения, а с интервалами в три-пять метров. Очень быстро дуга превратилась в круг, который начал сужаться.

Басмач дико орал и крыл матом сподвижников, отдавая приказы и ЦУ. Братва скоро поняла, что отступать некуда, а зомби очень много. И ошалела.

– Маслины беречь, мля! Ближних шинкуем, а не палим, кто во что… вот суки драные! Лезут и лезут, холодные! – кричал атаман, пока не охрип.

Отовсюду доносились ругань, клич и возгласы, извещавшие о рукопашной, о проблемах и победах.

– Стой возле, – приказал Басмач Турандоту и окликнул верзилу: – и ты, Скандинав, тормози. Нех… вылазить. Здесь наша сила, в кодле за стенами. Вот, мудаки, прут и прут. Эй, Валет, слева ходок, чё не зыришь там?

Выстрелы, крики, гомон и стоны зомби, топот и бряцание оружия. Какофония боя стала слышна далеко за пределами «Блинной». В том числе в детсаду «Черепашка» и в административном здании «Водоканала».

День обещал быть жарким. Несмотря на пасмурное небо и тучу, плывущую над Пустырем.

* * *

Бодайбо тоже разглядел в бинокль фигуру в окне второго этажа и узнал ее. Он сжал зубы, тяжело вздохнул и стал размышлять.

«Ну и чего Чертежник добивается? Сейчас эти муравьи его кучей возьмут, порвут на много маленьких чертежей, и легенда закончится таким печальным образом. Грустная история. Помочь? Помочь ему! А что? Хитростью и неожиданностью. Нет, не пойдет. Не станет он покидать это святое для него место. Умрет одинокий ковбой, но не уйдет. Ох, за что я люблю ковбоя, скажу ему лишь одному-у!»

Сталкер осмотрелся, что-то прикинул в уме и решился…

* * *

Высохший, выгоревший от ветра, солнца и радиации многочисленных Выбросов мимикрим висел в проводах «лэпки» на краю парка, на фоне стен энерготехникума. От него осталось чучело, болтающееся на высоте двух метров от земли, которое изредка крутилось и покачивалось при очередном порыве воздуха. Один столб линии электропередач наклонился, другой вообще лежал, и провода-кабели спиралями опутали всю левую сторону улицы Войнича. Куцый парк не пестрел богатой гаммой цветов, как в восьмидесятых, а имел весьма непривлекательный серый фон с редкими зелеными пятнами пробивающейся весенней листвы.

На той стороне улицы возвышался лабораторный корпус НИИ, за которым, собственно, и находилась по адресу Войнича, тринадцать, цель похода – ТуманскатомгипроНИИ. В глубине квартала, образованного улицами Войнича, Энергетиков, имени Пятидесятилетия Комсомола и Курчатова, расположились спортивный клуб и стадион. И если клуб «Курчатовец» и НИИ еще имели облик неразрушенных и относительно свежих зданий, то стадион и его пристройки находились в плачевном состоянии. Мало того, что все поросло бурьяном и кустарником, краска облезла, скамьи сгнили или ушли на топливо, так еще и футбольное поле представляло собой маленькое Поле Чудес, покрытое аномалиями всех мастей и всеми разновидностями костей. Разве что бивней мамонтов не встречалось.

Пасмурное небо, часто затягиваемое тучками, придавало этому месту еще более удручающий вид. А молнии и подавно «любили» эту часть города, где разместились владения энергетиков, – место, в котором были сконцентрированы всякие приборы, аппаратура, установки, энергоблоки и электростанции, вагоны и Энергопосты. За улицей Энергетиков возвышалось желтое строение завода «Атом-80», корпуса цехов и лабораторий которого протянулись на полкилометра до самого леса и объездной дороги на Неман.

Чуть дальше от НИИ на юг и к центру города расположились жилые кварталы: двух-, пятиэтажные дома, изредка «высотки» в девять этажей.

– Мда-а, райончик! – задумчиво произнес Тагил, в оптику рассматривая искомый адрес из окна квартиры восьмого этажа крайней возле парка девятиэтажки. – Чую, скоро тут развернется Бородинское сражение.

– Да ладно, не усугубляй картину, – отозвалась Герда, стоя рядом и созерцая в окно парк, – может, на крышу подняться? Там видней.

– Там наверняка «энерго» и «шаровые», да и молнии хлещут, – ответил сталкер, – треснет какая-нибудь, и останутся от тебя, блонди, одни бретельки от лифона.

Кот и Вовка улыбнулись, Роман дежурил на лестничной площадке и не слышал их.

– Ох ты, мачо, блин! А от тебя что? Разве что… – Герда чуть не сказанула при мальчике кое-что пошлое, покраснела и снова вжалась в бинокль.

– Пойду, гляну с соседней хаты на ту сторону, – сказал Тагил и пошел на выход. Вовка устремился за ним.

– Ну как, перепих со сталкером, удался? Не расстроилась, красотка? – вдруг проговорил Кот, когда Полтора ушли.

– Рот закрой, Котяра, и впредь соблюдай субординацию, – строго ответила женщина, не отрываясь от наблюдения.

– А я не в армии, ёптеть, а ты мне не капрал НАТО! – парировал Кот, жуя спичку. – Чё, расплатилась с ним? Или так, зачесалось? Я бы сам почесал, ты же знаешь.

– Закрой пасть! – зло прошипела Герда и нехорошо зыркнула на того. – Не зли меня, Кот, ой, не зли-и.

– А то что?

– Останешься в этом городе навсегда. Ясно? Вон, рядом с тем чучелом висеть на проводах.

– Ой, пипец, боюсь, боюсь, – развел руки Кот и отошел в глубь квартиры.

– Где же Хокс? На стадионе вроде не видно. Вертушки нет. Связи нет. Фак. Может, ты его заменить сможешь, Котяра? А? И ребят его крутых тоже.

– Иди ты, шлюха!

– Ой… – Герда засмеялась и повела биноклем вниз и влево, высунувшись по пояс в окно, – ого, а это еще кто у нас? Вот дерьмо!

Четыре чёрные точки, в которых угадывался пепловский квад, ловко маневрируя среди гаражей и кустарника, аномалий и красных кислотных луж, пробирались краем квартала мимо парка.

И тоже в направлении улицы Войнича.

– Ну вот, маза фака, верно Тагил сказал. Скоро тут жопа полная будет, – прошептала женщина, отпрянув от окна. – Где этот Хокс, чёрт его побери?!

* * *

– Ну что, сынок, убедился? – тихо спросил Тагил, поглядывая в оптику на соседний жилой район и кафе с нарисованной кружкой чая на стене.

– Насчет ее перепиха с тобой, батя? – улыбнулся Вовка, не отнимая уха от розетки в стене.

– Ща по жопе схлопочешь, орелик.

– Шучу, батянь, тетка клевая, чё бы не дрын-дрын ее?! – осклабился пацан. – Вот бы мне годков хотя бы двадцать, ох…

– Эй, Вован, варежку прикрой. На пятаки щас порублю твою хотелку. Ишь, дрын-дрын ему! Я насчет лажовости их.

– А-а, ну да, ждут какого-то Хукса… Хока. Нервничают. Слушай, батя, а чё они нас тащат? Раз подмогу ждут. На фиг мы им сдались? Или замочить хотят, чтоб не расплачиваться потом?

– Хитрожопые они, конечно, но не умнее нас. За работу они заплатили полностью, – сталкер похлопал по внутреннему карману, усмехнулся, – но под гарантии, что доведем вон до того здания, что за вешалкой мимикрима, переждем рядом, а потом в обратку и до «Теплого стана». Там их типа заберут уже на Большую землю.

– Странно. Ну, лады. Поглядим.

– Поэтому, сынок, будь предельно бдителен и осторожен. Валить нас им уже несподручно, а вот подставить или кидануть могут. Слушай, пойду спрячу я наш хабар здесь. От греха подальше.

– Давай, бать. Я на шухере.

Вовка зашагал в прихожую, Тагил осмотрел пыльную мебель, стены, истлевший ковер на полу. Достал кулек с А-Сертификатами, пачками банкнот, отстегнул пояс с артефактами. Прошел на кухню, достал кастрюлю, сложил все туда. Контейнерный пояс не поместился, его запихал внутрь ящика электроплиты «Лысьва», затем кастрюлю и обе сковороды. Закрыл, осмотрел, остался доволен.

А главное, спокоен.

«Ну все, на обратном пути заберу. Зато стимула кончить нас или ограбить не будет!»

Тагил тихо прошел к прежнему НП и снова стал шерстить вооруженным взглядом кварталы.

Он увидел и банду Басмача, вытекающую из кафешки, вокруг которой окончательно упокоились мертвецы, и отряд азиатов, показавшийся между детсадом и универмагом метров на триста левее «Блинной». А также трех незнакомцев вдалеке, у котельной, убегающих от злыдня. Принадлежность последних определить отсюда было сложно, но комбезы их показались синими, а тактика отхода чересчур правильной.

– Наемники? Стопудово! – вслух озвучил сталкер и вздохнул. – Вот, мля, начинается.

* * *

Бодайбо все-таки помог сталкеру-одиночке. В тот момент, когда толпа, жаждущая мести за десяток порубленных в капусту земляков, готова была сорваться и взять корпус садика приступом, Бодайбо бросил гранату. Нет, он не питал к азиатам чувств ненависти и злобы и не собирался убивать или калечить их. Только навредить и отвлечь. Это да!

Он ловко закинул гранату в кучу провизии и снаряги, возвышающуюся возле липы и охраняемую всего лишь одним часовым. Взрыв разметал ценный в Зоне скарб, резко уменьшив шансы азиатов на продолжительное путешествие.

Чертежник из окна увидел, как сталкер приветственно махнул ему рукой и затем легко разделался с припасами чужаков. И, может быть, впервые за этот десяток лет улыбнулся – видать, был все-таки в Зоне честной народ, сочувствующий ему и понимающий. Под крики рассвирепевшей толпы, ринувшейся к ограждению детсада, где прогремел взрыв и мелькнул обидчик, Чертежник спокойно слез с подоконника, вынул носовой платок и протер грязные следы своих ботинок.

А Бодайбо резво нырнул за угол ближнего дома. Скрыться от узкоглазых преследователей среди закоулков города опытному сталкеру не составило труда. И на душе осталось приятное чувство от помощи, оказанной сподвижнику и ходячей легенде Зоны.

* * *

Поредевший отряд Хокса осторожно, украдкой и, чего греха таить, боязливо пробирался кварталом (когда-то жилым) из южной части города в сторону улицы имени Пятидесятилетия Комсомола. Бойцы терпеливо и молча выполняли распоряжения командира, чётко следуя инструкциям марш-броска в городских условиях и соблюдая все правила маскировки. Майор знал, что парни голодны, устали и порядком напуганы, поэтому искал подходящее место для привала, не забывая о цели рейда и опасностях города.

В инструкции на Большой земле он подробно изучил информацию, касающуюся обитателей Туманска, аномалий и схем улиц и объектов.

Но постоянные стычки с зомби, скелетонами и собаками, угроза многочисленных аномальный полей заметно мешали плавному и чёткому продвижению, замедляли его темп, понижали уровень героизма и повышали адреналин в крови.

Да-а, это не моджахедов с талибами по горам Гиндукуша гонять или абхазцев отстреливать на Кавказе, маскируясь под грузинский спецназ!

Здесь не война. Здесь что-то среднее между бойней, хоррором и дерьмом. Самым натуральным дерьмом! Иначе и не назовешь все то, где и в чем оказались рейнджеры Хокса в эту ночь на двадцать седьмое апреля две тысячи шестнадцатого года.

Нужно было срочно сделать привал, тем более перед последним щелчком до цели – спорткомплекса в соседнем квартале, возле НИИ. Выбрав в качестве приюта трехэтажный дом, когда-то заселенный работниками соседней фабрики, желтеющей напротив, Хокс дал указание двум бойцам разведать обстановку внутри, а сам с остальными занял круговую у подъезда.

Пока было тихо.

Парни вернулись и доложили, что все в ажуре, не считая двух аномалий на разных этажах и свежего трупа аасмена, заколотого холодным оружием. Хокс было призадумался, но грязные потные и сонные лица солдат сбили его мысли.

– Капрал, бери пилота и всех парней. Выбрать самую большую квартиру с круговым обзором, и привал три… нет, два часа. Я пока здесь окопаюсь, сменишь меня кем-нибудь через полчаса. Ясно?

– Да, сэр.

– Выполнять.

– Есть, сэр.

Отряд исчез в подъезде, будто муравьи в норке от дождя, а майор двумя ударами выломал верхнюю часть фанерной двери, озираясь, забаррикадировал себя скамейкой, урной и парой ящиков из-под сварочных электродов, оставшихся с древних времен.

Заняв позицию внутри подъезда с затхлым спертым воздухом, он уложил винтовку на обломок дверного полотна и только сейчас позволил себе потянуться и немного расслабиться.

Что-то нехорошее свербило его мозг и отвлекало, мешая забыться. Хокс массировал виски и лоб, пытаясь не потерять рабочую волну.

Прислушался. Наверху топот «берцев» затих, но отдельные звуки присутствия в доме его парней слышались. Те размещались в заброшенной квартире, справляли нужду, облегчая организм, разгружались, освобождая натруженные плечи, устраивали перекус. Кто-то приступил к чистке оружия, другие к гигиеническим процедурам, третьи сразу впали в сон. Больше всех маялся пилот вертушки, не привыкший к таким марш-броскам и ужасам Зоны. Он живым трупом свалился в углу кухни и, успев снять только шлем, тут же вырубился.

Хокс протер сонные глаза, задрав боевые очки наверх, пригляделся. Снаружи на улице было пусто, а на той ее стороне еле слышно отсюда подвывали и стонали несколько скелетонов, бродя вдоль завалившегося чугунного забора фабрики.

«Что за уроды? Как они могут двигаться и вообще существовать в природе? – подумалось майору, глядя на этих ходячих мертвецов. – Я понимаю мутацию зверей, насекомых и даже людей, превратившихся в зомби, но… вот этих скелетов?! Даже не трупов, а каких-то суповых наборов из костей, обвешанных тряпьем. Как и где в них может теплиться разум, душа? Хотя какая там душа? Машинально передвигающиеся скелеты, ничего не жаждующие, а просто охраняющие свою территорию. Но кто-то или что-то должно ими двигать, держать в узде! В детских сказках и комиксах можно встретить подобных уродов, но вживую… О, Господи-и!»

Хокс сморщился от высокого давления в затылочной части, боли в висках. Снова потер возле ушей. Что-то еще свербило мозг и не хотело отпускать. «Не телепат ли!? Говорят, такие ощущения от него бывают».

Сверху послышались шаги. Майор не стал хватать винтовку, а расстегнул кобуру, взялся за рукоятку пистолета, готовый в доли секунды выхватить «беретту» и поразить противника.

Капрал Блум.

– Майор. Сэр. Бойцов разместил. Отдыхают. Снайпер дежурит на северном крыле. Большую квартиру найти не удалось. Здесь таковых, похоже, вовсе не имеется. Планировки советские, квартиры крошечные. Даже двушек нет. Все в однокомнатной, но угловой. Здесь крыло восточное, сэр. Разрешите вас сменить сейчас?

«Капрал услужливый малый, в рот заглядывает. Но солдат неплохой. Рукопашник приличный. И помощник», – подумал Хокс, а вслух сказал:

– Хорошо, Блум. Смените меня на полчаса. Через тридцать минут пришлю вам замену. И спасибо, капрал!

– О'кей! Отдыхайте, сэр.

Блум занял место часового, а майор побрел наверх, тяжело ступая свинцовыми ногами по замусоренным ступенькам.

Дверь в квартиру имелась, но с выломанным замком. Видимо, мародеры когда-то постарались. По этой же причине отсутствовали какие-либо ценности, ходовые товары и вещи. Ни одежды, ни посуды, ни воды. Оно понятно, четыре Вспышки миновало, народ в Зоне дикий, вечно голодный, часто жадный и злой. Даже выключатели и скудная мебель поломаны. Коридор, кухня и комната в данный момент были завалены телами бойцов, снарягой, рюкзаками, оружием. Грязнющий вонючий туалет загажен за годы его нещадной эксплуатации и прибывшими рейнджерами. В ванной жил огромный паук, затянув паутиной две трети комнатенки – скелетик крысеныша на полу говорил о многом. У окна зала дежурил снайпер, клюя носом в приклад. Балкона не было, штор, стекол и жалюзи тоже. В квартире пахло потом и вонючей обувкой.

Хокс осмотрелся, увидел рядового, жестом приглашающего командира на раздвижное кресло-кровать. Для него приготовили, для майора!

Он кивнул, снял БК, жилет, рюкзак. Распутал и убрал рацию, выпил из фляжки воды и плеснул на лицо. Встрепенулся, утерся. Лег.

Лихорадочные мысли накатывали волнами. Что-то тупо кололо затылок, не давая спать. Но все-таки майора сморило. Он замер в позе «зю» и захрапел.

Спустя пять минут в квартире спали все, кто здесь находился. И даже стрелок с винтовкой «дуплекс».

Непростительно!

Кто-то тихо и незаметно подкрался к сломанной двери подъезда. Рука в чёрной перчатке и широкополом рукаве взялась за ствол торчавшей винтовки и резким тычком двинула прикладом оружия в лицо полусонного капрала.

Сон как ветром сдуло, а вот искры из глаз и пелена в них, наоборот, повергли в короткую отключку и потерю визуального контроля. Блум упал на ступеньки и ударился спиной, хотя разгрузочный жилет спас его от ушибов.

Дверь от удара ноги вошедшего незнакомца распахнулась и жалобно скрипнула, повиснув на одной петле. В проеме появился высокий человек во всем чёрном: плаще с глубоким капюшоном на голове, «берцах», перчатках. Выхваченное оружие он отбросил и сделал шаг вперед. Острая палка-шест в его руках красноречиво заявила о намерениях.

Капрал вскочил, пытаясь проморгаться от тумана в глазах и боли в лице и автоматически выхватывая пистолет, но посох нападавшего ловко выбил «Глок» и тотчас повернулся для колющего удара.

Броник и разгрузка спасли Блума и от этого подвоха. Он уклонился от разящего движения врага еще раз и, отпрыгнув вверх на первую площадку, выхватил нож. Кричать и звать на помощь не было времени, а может быть, не хотелось – уж кто-кто, а Блум в рукопашной слыл хорошим бойцом.

Незнакомец помедлил только секунду и ринулся в атаку. Длинный карабин, плотно прилегающий к его спине, нисколько не сковывал его движения. А вот кожаный плащ до икр и большой капюшон, казалось бы, должны были мешать, но…

…Убийца виртуозно владел палкой, ловко уклонялся и делал выпады. Прямо монах Шаолиня, а не бродяга Зоны!

Блум пропустил два удара, но вскользь, при этом сам выпадом ножа хитро отвлек противника и с силой припечатал «берцем» его в грудь. Чёрный взмахнул руками и посохом, балансируя, чтобы не упасть, и его откинуло на два метра назад, к баррикаде. Капюшон чуть не упал, он быстро его поправил. Так капрал и не заметил истинного лица нападавшего.

Черный повел плечами и руками, унимая боль в груди. Вообще-то от таких четких и сильных ударов ногой на тренировках спарринг-партнер обычно повергался наземь в нокдаун или временный аут с потерей дыхания. Этот же отрицательно покачал капюшоном и снова бросился на бойца.

Удар, блок, удар, уход. Блок, ответный выпад ножом, блок, захват, прием, уход, удар. Очередной тычок палкой не только выбил нож у Блума, но и парализовал его правую руку. Конечность вмиг онемела, плетью повиснув вдоль тела. Капрал сжал зубы и поморщился, но сделал новый выпад. Кулак левой руки хуком впечатался в область уха противника и, встретив какую-то невиданную защиту, прочную, как железо, сломал фалангу одного и выбил два других пальца. Будто вместо груши влепил в стену.

Капрал вскрикнул. Боль прострелила всю левую конечность и обездвижила ее, как и правую. От приличного боксерского удара голова верзилы в плаще отшатнулась, капюшон чуть откинулся, частично обнажив лицо. Или не лицо!

Глаза Блума округлились, физиономию пересекла гримаса уже не боли, а животного страха и бескрайнего удивления. И в эту секунду острие пластиковой палки резко воткнулось в его шею, пробив кадык и трахею.

Ни крови, ни воплей, ни возни.

Черный подвинул капюшон на лицо, взялся обеими руками за посох и надавил. Сделал шаг, другой и прижал тело капрала к стене с почтовыми ящиками, пригвоздив его к одному из них. Широко раскрытые глаза Блума так и остались смотреть на убийцу.

И в следующий момент боец умер.

* * *

Майор вздрогнул и проснулся. Две секунды. Пришел в себя. Еще две. Огляделся, привстав на кресле.

– Эй, Пончо, подъем! – крикнул он на снайпера, кемарившего у окна с винтовкой в обнимку. – Так всех врагов проспишь, боец.

– Извините, сэр! Простите, – тот спохватился, стал тереть лицо.

– Макинтош?! – Хокс легонько подпнул одного из спящих рейнджеров, чтобы послать его сменить капрала Блума, но вдруг его осенила мысль, которая терзала смутными догадками даже во сне. «Аасмен. Блум тогда сказал, что где-то здесь в подъезде валяется мертвый аасмен, свежий труп которого носит следы холодного оружия. Значит, этого мутанта кто-то прибил здесь. Причем недавно, умеючи и в близком контакте. Вот дерьмо!»

– Пончо, вы с капралом все здесь обошли? Все помещения осмотрели?

– Ну, нет, командир. Так, по-быстрому, мимолетом. Там выше по лестнице аномалии были, мы и не прошли…

– Чёрт! Макинтош, вставай, засоня. Бегом за мной. Капрал Блум в заднице, – вскакивая, крикнул Хокс и, наступая на товарищей, ринулся на выход.

– Сэр! – боец по прозвищу Макинтош бросился вслед за майором.

Бойцы зашевелились, кто-то проснулся. Снайпер тупо хлопал сонными глазами и, кряхтя, начал подниматься.

Из подъезда раздался вопль, а затем яростный крик, переходящий в отборный мат. Не предвещавший ничего хорошего.

* * *

Полдень в Туманске выдался дождливым и серым. Тучи, словно живые и понимающие, что скоро здесь начнется бойня, стремились сгуститься, накрыть улицы мглой и холодом, пряча это убогое и страшное место от глаз божьих и его возмездия.

Где-то далеко отсюда, за периметром многокилометровой Зоны отчуждения, люди садились обедать, вкусно и сытно набивая желудки, утоляя голод, кроме этого принимали душ, смотрели телевизор, занимались сексом. Там жили!

А здесь, почти в сердце Туманска, с разных сторон собирались в одном квартале представители нескольких группировок Зоны, чтобы сойтись в смертельной схватке, чтобы убивать, рушить и крушить. Уничтожать друг друга, сокращая численность и боеспособность конкурентов. И при этом достичь одной цели намечающегося сражения – той тайны, которую хранила секретная лаборатория XL-9 в здании «ТуманскатомгипроНИИ». Которую кое-кто уже охранял, другие были твердо намерены завладеть ею, а третьи просто стремились «поучаствовать» – глядишь, эта тайна окажется на поверку самой ценной, нужной и желанной! Тем, ради чего действительно стоило рисковать временем, здоровьем и даже жизнью.

Заброшенные здания, дома, сооружения. Пустующие квартиры, кабинеты, детсад, школа, объекты соцкультбыта. Ограбленные магазины, кассы, кафе. Оставленные автомобили, оборудование и техника. Все это в серости, дымке, в зарослях бурьяна и паутине. Кругом аномальные поля – одно другого замысловатее и опаснее. Кварталы, заполненные мутантами и прочей живностью-нечистью.

Убогий мрачный городок, близнец Немана, Лунинска, Сретенска.

Если и имелись какие-то плюсы Туманска в сравнении с другими, уже нежилыми поселениями Зоны, так это только отсутствие радиации. Ее здесь не было! Туманск или Сретенск-2, как его раньше называли, после Первой Вспышки получил минимальную дозу излучения и радиации, которая за тридцать лет выветрилась и исчезла. Исчезла навсегда, несмотря на последующие Вспышки и Выбросы. Ветер, особенно сильный здесь, пересеченный рельеф и частые дожди свели на нет радионуклиды, и только в самых низких местах и подземных постройках радиация, превышающая ПДН, еще оставалась.

Сквозь мутное и грязное стекло вооруженный оптикой взгляд бастионовца внимательно следил за местностью. Окно пятиэтажного здания НИИ, выходящее на стадион, не носило следов разрушения от частых в Зоне Выбросов. Стекла в бывшем институте были выполнены из специального композита, по тем временам редкого и дорогого в СССР. И так во всем здании. А еще решетки, карнизы, парапеты, двери, лифты и крыша. Везде пластик, металл, силикатный кирпич, триплекс, плагиоклаз, оргстекло. Оборудование, средства, приборы, материалы, применявшиеся только в закрытых секретных объектах и с подачи министров, под надзором особого отдела КГБ.

Почти во всем здании работала вентиляция, горел свет, даже функционировали средства пожаротушения, ибо водопровод тоже был в рабочем состоянии, благодаря спецскважине где-то в подвале НИИ. На две трети институт являлся пригодным для существования людей и даже для проведения исследований.

Но никто здесь уже давно ничего не исследовал и не испытывал. Потому что ученых не было, нужных приборов тоже, стимул и финансирование отсутствовали, а помещения НИИ заполонили многочисленные стражи провоенной секты «Бастион». В лабораторном корпусе, что находился напротив главного, дежурила пара снайперов. На крышах всех трех зданий, включая спортклуб «Курчатовец» с южной стороны НИИ, замерли в ожидании движущихся целей автоматические пулеметные турели с датчиками самонаведения. Спарки, готовые срезать противника пулями калибра 7,62 миллиметра, смотрели жуткими жерлами стволов на улицы и футбольное поле. Последнее, ко всему прочему, было заминировано и заросло, выделяясь среди всего квартала светлым пятном сухостоя и диких цветочков.

Квартал, ограниченный с севера улицей Войнича, с востока – Энергетиков, с запада – Курчатова, а с юга – имени Пятидесятилетия Комсомола, имел в своем составе два корпуса НИИ, спортклуб и стадион. И все. Расстояние между зданиями не превышало сотни метров. Напротив главного корпуса института, в котором на минус третьем этаже находилась секретная лаборатория XL-9, расположился энерготехникум с окружившим его парком. Учебное заведение, когда-то выпускавшее спецов для обслуги объектов АЭС, находилось на той стороне улицы Войнича и носило следы пожара, возникшего от молнии. Мумия мимикрима висела на проводах именно возле него. С севера парк замыкало общежитие техникума, а дальше расстилалась Чащоба с лентой кольцевой дороги на Лунинск и Неман.

Бастионовец убрал бинокль, зевнул и закрыл глаза. Хотелось скинуть с себя все: боевую серую униформу, амуницию, броник, шлем, оружие. Не снять и сложить, а скинуть, швырнуть в угол. Так надоело это тупое дежурство! Пустое, многодневное, никчемное. Он боец, воин, а не постовой какого-то сраного объекта. Да простит Великий «О»! Да, сраного! Торчит тут неделю дюжина братьев, когда есть более важные дела. А тут что? Охраняйте, контролируйте, ищите. Где ее искать, эту поганую установку? Все перерыли: от крыши до подвалов, все три подземных этажа. Миноискателем, ПДА, тестером, прибором-прослушкой и двумя десятками глаз. Ничего. Пусто. Ко всему прочему в аномалии минус второго этажа потеряли Зорро, и Лангуст еле живой остался после мины-ловушки. Ладно еще, что отбили несколько атак мутантов и выгнали из НИИ всех тварей. Хоть тут, внутри, никого нет, кроме них, братьев. А что искали? Изделие 1А советской секретной установки-излучателя для каких-то там трансформаций или телепортаций. Где она? Нет ее! Значит, плохо сработали разведка и агенты на Большой земле. Значит, она где-то в другом месте. Но здесь ее нет! Точно. Так какого чёрта торчать здесь дальше, на этом отдаленном «нулевом» объекте? Напрасно и бестолково тратить драгоценное время? Офицер заверил, что если сюда нагрянет противник, да еще несколько группировок Зоны, то среди них окажутся те самые, кто точно знает истину всех этих секретов и место тайника. А как, спрашивается, их определить, тех настоящих владельцев инфы? А, видите ли, просто! Они сойдутся здесь, в четвертом микрорайоне города, все жаждующие и смелые, только вот самые сильные и подготовленные доберутся до тайника. Во что бы то ни стало. И, скорее всего, это будут профи с Большой земли: спецназ или коммандос. Хорошенькое дело! Короче говоря, они сами вас найдут, а не вы их. Супер!

Боец снова приложил бинокль к лицу и медленно повел им. Остановился, напрягся, вытянул шею и невольно присел. Пальцы крепче сжали прибор, явно изучая что-то на местности.

– Вот крысы! – прошептал сектант и включил блютуз-гарнитуру. – Дозор-десятка, вызывает Гриф. Прием. У меня цель в секторе три.

– Я Дозор-десятка. Слышу тебя, брат. Что за цель и сколько их?

– Я Гриф. Цель пешая, скрытного передвижения, вооруженная. Цель одна… Нет. Цели две… Три… Дозор-десятка? Много целей. Пешие. В нашем направлении. Идут прямо на нас. Почему не работает Цапля-два? Где…

Бастионовец вдруг дернулся и, взмахнув руками, отпрянул назад. Раздался хлопок, и в оконном стекле появилась дыра. Аккуратная, круглая, без трещин. Такая же тотчас возникла в голове бойца вместо глаза. Пуля в сантиметр диаметром пробила спецстекло окна, левый окуляр маски и вошла чётко в глаз сектанта, вырвав кусок черепа на затылке и глухо звякнув о шлем сзади.

Он умер сразу, еще стоя. Коренастая фигура постояла еще пару секунд и свалилась на пыльный пол.

– Гриф, прием, прием. Гриф? На связи Дозор-десятка. Ответь офицеру. Почему молчишь? Гриф, прием… – тревожно и долго раздавалось в наушнике убитого.

Из-под шлема лежащего бойца по керамическому полу растекалась лужа крови.

* * *

«Черный плащ» сделал шаг вправо, ловко закинул крупнокалиберный карабин за спину, взялся за посох и тихо пошел вдоль стен энерговагона к двери. Здесь ему никто не был опасен. Да и в округе тоже!

* * *

Возле девятиэтажки идущий впереди метров за тридцать от всей банды Пардон громко выругался, пальнул из карабина и рванул в сторону. Из-за угла высотки показался пепловец, тоже не ожидавший такой встречи, проворно вскинул автомат и дал две очереди в бандита. Мимо.

– Атас! – заорал Басмач, выплевывая папиросу, и метнулся к ржавому «жигуленку». Бандиты рассыпались по краям улицы, галдя и бранясь.

Пардон метнул РГД-5, а в этот момент из-за угла «девятины» хлопнул подствольник. Обе гранаты взорвались одновременно. Бандита отшвырнуло волной и изрешетило осколками, а пепловцу пробило обе ноги. Он взвыл, корчась на заросшей бурьяном клумбе, но сильные руки товарища подхватили его и потащили прочь от опасного места. Вместо него выросла фигура пулеметчика, который вдарил из РПК-74 по прячущимся бандитам.

– Полста метров на юг! Десяток фраеров! – заорал здоровяк в чёрной униформе с красными околышами, пытаясь перекрыть треск своего пулемета.

– Трэк, прикрой нас, дай минуту! – крикнул ему старший квада, тащивший раненого. – Перч, давай вокруг дома, а то за жопу цапнут.

Четвертый боец кивнул и устремился мимо подъезда в кусты.

– Держись, Хазар, щас я, – гаркнул старший и затащил бойца в подъезд, – терпи, боец.

Он поспешно огляделся в темном чреве дома и занялся ногами раненого, но тот отпихнул его:

– Командир, дуй к нашим. Я сам.

– Точно?

– Да-а, – боец, морщась от боли, полез за аптечкой, – давай к ним.

– Лады, держись, Хазар. Мы махом этих уродов сделаем, – дежурно улыбнулся старший и бросился наружу.

Стрельба из разномастного оружия стала похожа на трескотню фейерверков и петард в Новогоднюю ночь. Громыхнул взрыв.

– Их там, поди, много, Басмач? Это «Пепел», кулак им в рот! – крикнул Скандинав в пылу боя.

– Хлебало заткни, не кашляй. Эти чёрные квадами шоркаются, а не кодлами. В портки наложил, чё ли? – буркнул главарь и крикнул: – Турандот, Скандинав и Валет, метнулись влево, шманайте задние карманы им. Мы туточки фейс им срисуем.

Названная троица перебежками кинулась в обход дома, а Басмач, крикнув на блатном жаргоне своим корешам, вскинул над капотом старого автомобиля свою СГИ-5 и прильнул к прицелу.

– Пардон схлопотал в мокруху! – заорал кто-то из ближних.

Пальба не утихала. Басмач уловил момент и выстрелил.

– Хана суч. ре, – крикнул тот же бандит с воодушевлением, – ну ты, шеф – коро-о-ль!

– Давай, канай босота. Прижучь бомбами чёрных, – распорядился Басмач и огляделся. Еще с тыла в разгар потасовки не хватало заиметь врага.

Он нахмурился, услышав недалекие отзвуки боя. Нет, не эхо их уличной схватки с «Пеплом», что-то другое.

– Вот срань спозарань! – прошептал он и сплюнул. – Очко жим-жим поперло. Палево-о.

Пулеметчику пробило руку, он отпрянул за угол. Его заменил старший квада. Треск автомата после долбежки РПК показался слабым и глухим.

– Давай в подъезд, Трэк. Там Хазар. Подшаманьтесь, – бросил через плечо старший. – Перч молчит. Странно.

– Есть, командир. И Перча проверю.

Пулеметчик отбежал к подъезду, скрипя зубами и покрываясь испариной, достал и воткнул себе в руку шприц, ловко перетянул жгутом предплечье и кинулся в обход дома. Краем глаза заметил товарища на первой ступеньке подъезда, вскинувшего автомат.

Бандиты в Зоне давно уже слыли не тупоголовым пушечным мясом, не лохами, а вполне нормальными стрелками и боевыми единицами, когда это касалось небольших огневых стычек с неприятелем. В военном искусстве они, конечно, были профанами и ничегошеньки не смыслили в этом деле, но осторожности, хитрости и смекалки им было не занимать – не хуже той же «Анархии» или «Отваги».

Троица, посланная Басмачом, рассредоточилась за укрытиями, взяв левый угол дома на прицел, затем кинула пару гранат и одновременно с разных точек метнулась в атаку.

Оглушенный взрывами пепловец по кличке Перч упал в колючки, пополз и встрял в «парашу». Аномалия тотчас сработала, но ухватила только снайперскую винтовку, замуровав ее в бетон стены девятиэтажки. Пепловец отдернул руку, выругавшись. Перед глазами все плыло, но мозг работал в прежнем режиме. «Сейчас рванут сами!» – понял он и дернул РГН с кармана разгрузки. Он пополз на спине, работая локтями и «берцами», а граната полетела в дым недавних взрывов. В руке сразу оказался ПЯ, готовый открыть огонь.

Ручная наступательная граната упала перед носом крадущегося Валета. Он успел только процедить: «Мля-я!», как тут же его раскидало взрывом. Турандот зарычал похлеще химеры и, поливая из АКМ стены и кусты очередями, скачками сиганул за угол. Скандинав поежился, боязливо заозирался и, пригнувшись, отбежал назад, засел за полусгоревшим домиком на детской площадке и замер. Мозг стал работать в ином русле – не как помочь Турандоту, а как отчитаться Басмачу.

Его решение не участвовать в бою спасло пепловцев и погубило Турандота. Неплохой штатный пистолет Яковлева, заменивший в последние годы на Большой земле табельный «макаров», и в Зоне стал популярен у бойцов разных группировок в качестве личного оружия. ПЯ выпустил половину обоймы в очертания бандита, маячившего в дыму боя. Перч опустил оружие, тяжело дыша и наблюдая, как противник падает, выгибается «мостиком» и замирает. Он взглянул на руку с пистолетом, ходившую ходуном от волнения и напряжения, и снова стал вглядываться в пелену дыма и силуэты кустов, ожидая очередного врага. Но тут подоспел раненый Трэк с пулеметом, и сразу появилась надежда. Потому что плечо боевого товарища – это самое замечательное в жизни!

* * *

На площадке возле «Водоканала» царил хаос. Анархисты метались от заборов к складам, а от них к водонапорной башне, снова к забору и воротам, пытаясь найти места повыше. Потому что, чем выше от этой страшной земли, тем безопаснее!

Причиной их безумного ломаного бега по периметру площадки явились крысы. Тысячи крыс. И не просто серых, знакомых по детству мышек, а крыс Зоны. Эти злобные, вечно голодные, живучие создания, размерами с кошку, немногим уступали крысакам и одолевали, в основном, количеством.

Целая лавина их накатила утром на территорию «Водоканала», откуда выходил в рейд отряд «Анархии». И бойцы в зеленом камуфляже с криками и матом ломанулись обратно. Укрыться было негде, серое покрывало с рыжими проплешинами затянуло весь участок, заставляя людей искать приют на высоте. Анархисты забирались на заборы, деревья, парапеты, старый грузовик, штабель обсадных труб, но крысы находили и доставали их всюду. Иногда удержаться не было сил, люди падали, соскакивали и очень быстро неслись в другое место, наступая на голодных тварей, мечтающих разорвать человека на миллионы кусочков. Кто-то успевал стрелять по живой волне, другие топтали и распинывали тварей с остервенением и бешенством, присущим этим грызунам-мутантам. Но слишком неравны были силы сторон.

Вот один боец сорвался с ветки и неудачно упал, сломав руку. Тут же на него нахлынул поток крыс, рвущих тело, пожирая даже ошметки одежды и экипировки.

Анархисты орали до хрипоты, пытаясь отогнать мерзких зверьков, согласовать свои действия, найти выход из бедственного положения. Никому в голову не приходила мысль, как вырваться из этого бедлама, мозги отказывались соображать от страха и безысходности.

Петруха Бобер, сидевший рядом с Фигой и Зрячим на крыше грузовика, предложил добежать до ворот башни с поперечной перекладиной на них и ворваться внутрь. Скрыться там. Перекличкой утвердили этот вариант, но Зрячему почему-то он не нравился. Что-то в нем восставало против такого плана. Решение приняло большинство.

По указанию старшего отряда Петруха Бобер помчался к водонапорной башне в тот момент, когда товарищи начали отвлекать крыс огнем примитивных самодельных факелов и картечью из дробовиков. Еще один рыжий анархист в сапогах-ботфортах рванул к воротам башни с намерением поскорей спрятаться там. Они оба, давя отдельных мутантов подошвами тяжелой обуви, одновременно подбежали ко входу.

И только тут Зрячего осенила догадка. Сначала то, почему ворота были закрыты снаружи съемным засовом и даже подпоркой, будто сдерживали кого-то и не выпускали, изолировали от внешнего мира. А, разрастаясь, эта мысль мгновенно превратилась в другую. Точнее, в воспоминание.

Тот незнакомец, обшмонавший ночью Зрячего в дозоре, предупредил о скрытой в башне угрозе. «Чтобы не открывали ворота!»

– Стой, Бобер! Стоя-я-ть! – заорал снайпер, спохватившись.

Но было поздно!

Сдернувшие с ворот перекладину отчаянные анархисты раскрыли двери и успели только прикрыться руками и инстинктивно сжаться. В следующий миг плотная костлявая масса десятков скелетов в лохмотьях и рванье снесла двух бойцов, поглотив их в своем чреве. С многоликим гудением и утробным воем толпа хлынула на площадку, размахивая конечностями, клацая зубами и коронками, хрустя и щелкая костями.

Скелетоны.

Их выпустили на свет!

* * *

Азиатский корпус продвигался с удивительной скоростью, будто шел не по Туманску с его страшилками и западлянами, а по рисовому полю своей огромной страны. Потерю попавшего в «воронку» корейца, схваченного аасменами таджика и двух казахов, растерзанных слепыми псами, армия Мао даже и не восприняла всерьез, списав их на форс-мажорные обстоятельства. Огромный сводный отряд Чингисхана упорно приближался к намеченной цели и сейчас, к обеду, становилось уже несомненным то, что их тоже интересовал дом номер тринадцать на улице Войнича. Как и группу Герды, и отряд рейнджеров Хокса, и ГОН Истребителя. Последние вообще пока находились дальше всех от точки назначения, даже не предполагая, какие силы скапливаются в искомом квартале, и какие там назревают события.

После той встречи со злыднем гастарбайтеры перешли под командование того китайца по кличке Мао КНР. Бывший военный умело сплотил разномастную толпу и теперь вел костяк группы, распределив в отряде функции и должности по своему усмотрению. Сталкеры-одиночки Палас, Кастет и Пончик, бывшие в Калининграде блатными средней руки, по сути выполняли обязанности проводников и доверенных лиц одного из украинских олигархов. Миллионера, прослышавшего о секретах Зоны и очередной тайне Туманска. А формула «жить – хорошо, а хорошо жить еще лучше» всегда себя оправдывала! Что олигарху оружие, наркота и артефакты из Зоны отчуждения?! Ему нужно то, что позволит ходить в Зону туда-обратно и попадать, куда надо и когда надо. В любое время и в любом месте. И он сообразил, как это сделать, с кем и чем. Гастарбайтеры как нельзя лучше подходили в роли пушечного мяса. Отмычек. Этакого острия кинжала, которым предстояло проткнуть Зону одним махом. Дешево и сердито.

Этот сумасшедший Чертежник, покрошивший десяток узкоглазых бедолаг в детском саду «Черепашка», немного сбил и расстроил планы азиатов. Да еще незнакомец в снаряге сталкера разбомбил почти все съестные запасы отряда. А так пока ничего ужасного. Пока…

Первым на мине подорвался Кастет, и без того раненый и хворый. Это произошло около полудня, когда змейка из живых смуглых тел пересекла улицу Курчатова и оказалась на заросшем футбольном поле. Мало того, местность перед ними до самого спортклуба и НИИ пестрела и переливалась десятком аномалий, так еще и эти мины.

– Всем стоять, гребаный Экибастуз! – заорал Палас, пригнувшись от оседающей после взрыва пыли, земли и травяного мусора. – Это мины, бл..! Стоять, я сказал. Чё, не ясно еще?

– Да стою я, стою, – боязливо пробубнил Пончик, приседая в заросли чертополоха и осота, – охренеть, Кастета раскидало по полю. И вон, еще двое дошираков катаются. Крындец. Чё делаем, Палас?

– Чё, чё, – сталкер задумался, оглядывая периметр стадиона, – ну, тралить поле мы, конечно, не будем. Нечем, некогда да и незачем. А вот выбираться обратно и обойти это говнополе хорошо бы. Ясно, Пончик?

– И? Как обратно? Я даже следов своих не вижу.

– Фигли ты ко мне пристал, толстый, со своими глупыми расспросами? Я почем знаю?! Так, Мао! Эй, Мао, едрить тебя!

Китаец откликнулся, отвлекшись от переговоров с земляками. Лица у всех были встревоженные.

– Займите этот участок улицы… вон, от киоска до автобуса. Оккупируйте так, чтобы ни одна тварь не влезла. Всех задействуй, кто не залез на поле это сраное. Слышишь?

– Мао слышать, слышать, – закивал офицер.

– Давай, вперед. А мы щас тут будем картошку копать, ёлы-палы. Так. Сколько нас? Раз, два, три… восемь. Не считая этих… огрызков, – Палас брезгливо поморщился, глядя на затихающих раненых.

– Кастета жалко, блин! – проворчал Пончик, перекладывая РПД-42 на другое плечо.

– Жалко ему, ишь… Убогий он был. И бедовый. Смерть притягивал к себе постоянно. Вот и… спекся. ППШ бы его забрать, да чё-то лезть туда не охота. Пончик, может, ты?

– Иди ты.

– Гы-ы, – осклабился старший, – шуткую я.

– Какой, на хер, ППШ? А на его месте любой бы из нас мог быть, – не унимался сердобольный Пончик.

– Ой, заткнись, толстый, и без тебя тошно! – скривился Палас и, заметив вьетнамца, ползущего к трупу Кастета, заорал: – Куда, сволочь? Ты щас нас всех тут… эй, обезьяна, ёп твою…

Гастарбайтер, жаждущий добраться до оружия убитого проводника, его снаряги и пары артефактов в полуразорванном взрывом рюкзаке, удачно достиг цели. Схватил фляжку, пробитую осколком, и жадно приник ртом к отверстию с вытекающей струйкой живительной влаги. Другая рука шарила по прикладу автомата.

– Вот, урод, ниче им не страшно, море по коле… – начал Палас, но вдруг ойкнул от увиденного и приник к земле, забыв про мины.

Выстрел с крыши спортклуба оборвал жизнь бесстрашного вьетнамца. Бесстрашного, а, может быть, до одури жадного или совсем отмороженного. Пуля пробила фляжку и голову бедняги, попав прямо в рот. Санитаров ему точно уже не требовалось! Тут же от здания клуба застучал пулемет, снова ударил снайпер.

– «Бастион», суки! – крикнул Палас, метнулся вбок и распластался в траве. – Меняйте позиции! Какого хера вы торчите?!

Сразу в то место, где он сидел, попала пуля, вздыбив высокий фонтан земли. Еще несколько таких же выросли по линии к азиатам. Через минуту двое валялись мертвыми. Остальные залегли в высокой траве.

– Вот срань! Говнюки. Вот пид… – ругался Палас, в перерывах между матом сетуя на отсутствие снайперской винтовки, бронежилетов и укрытий. А еще проклинал мины, «Бастион» и Кастета, заманившего их в гиблое место.

– Так, все взяли ножи, палки, сучки и щупаем землю перед собой. Уходим назад. Только осторожненько, нежненько, ёлы-палы! – крикнул сталкер, вынул клинок и вонзил его в дерн.

Кругом изредка чавкали пули, косили высокий бурьян и с неприятным визгом проносились рядом с головами.

– Давай траву подпалим? А, Палас?! Дым нас закроет, – предложил Пончик, елозя в двух метрах справа.

– Вот звиздец, умняга! Дым ему! А огонь нас сожрет, да? Тыкай лучше, а то, если рванет, меня махом смажет. Понял?

– Да понял, понял я.

Палас и сам усердно буравил ножом землю, полз, снова кромсал плотный, липкий после дождей дерн. «Не дай Чёрный Сталкер аскаридам заявиться! Ваще тады жопа будет. Сами как аскариды тут», – думал сталкер, извиваясь всем телом. Как сильно ему хотелось сейчас очутиться на асфальте, в укрытии.

В десяти метрах сбоку рванула «лягуха». Узбека подбросило невысоко, но голову оторвало начисто. Когда перестали падать ошметки земли и плоти, а дым от несильного ветра окутал заросли сорняка, четверо оставшиеся в живых выползли на тротуар. Точнее, на его остатки. Выползли и распластались, отчаянно шлепая руками по безопасной тверди, по спасительной опоре под собой.

* * *

Из всех укрытий, попадающихся на пути, только подъезд дома спас наемников от злыдня, упорно преследующего их от горкома. Внутри показалось безопасно: ни аномалий, ни мутантов, ни двуногих врагов. Оглушенный Мизинец тряс головой и зевал, пытаясь восстановить слух и убрать звон из головы. Пятерня тер плечо, окрасившееся через нательное белье в багровый цвет. К тому ранению этот урод прибавил повреждений, запустив кусок трубы в наемника. Он-то и звезданул по руке, вызвав адскую боль, яростный крик и новое кровотечение.

Зарулив в подъезд, быстро поднялись на лестничную площадку второго этажа и, хрустя ногами по скелетам крысаков, выглянули в проем разбитого окна.

Чудовище дотопало до места их исчезновения, стало вертеть огромной уродливой головой, утопающей в жирном многоскладчатом туловище. Искало жертв. Затем задрало морду вверх. Наемники отпрянули от окна, затаив дыхание и даже закрыв глаза.

Заметил их злыдень или нет, неизвестно, но, психанув, зарычал и топнул мощной лапой по остаткам плиты. Сильная ударная волна с элементами ментала ровным кругом разошлась по двору, сметая на своем пути все, что плохо лежало или держалось.

Пыль, растительные субстанции, мусор, остатки стекол по краям рамы – все сорвалось и взлетело. Мизинец ойкнул, когда осколок стекла воткнулся ему в скулу. Средний отлетел на ступеньки и скривился, ударившись плечом. На Пятерню вообще смотреть было больно. Но вот удача – мутант, тяжело переваливаясь и топая, удалялся прочь.

– Пронесло-о! – выдохнул Мизинец, вынимая стекло из щеки и останавливая кровь.

– Ага, малость причесал напоследок, – пробурчал Средний, вставая.

– Мизинец, помоги, – прошептал старший, корчась от боли, – Средний, проверь подъезд. Полчаса перекантуемся здесь и двинем на север, там Полтора должны быть. Туда шли.

– Ясно, шеф. В обратку никак? Может, ну их, «туристов»?

– Нет. Теперь-то они точно наши. По херу, возьмем свое, всех валим и дуем на базу. Церемониться не будем. А найдем этих «зеленых» чморей, тоже всех кладем без разбора. Понятно?

– Ясно.

– Вот и все, мля!

* * *

Бодайбо опустил бинокль и закусил губу. Злыдень не достал этих синих убийц, спрятавшихся в доме напротив, и свалил. Теперь в округе появились еще и наемники. Вот гадство!

Сталкер взял КПК, прочитал сообщение от Тагила о месте их нахождения и черканул сам: «Я в двух кварталах. Скоро буду. Подготовь почву. Б.». Послал СМС. Убрал КПК, достал горсть сухофруктов, стал жевать их и прикидывать в уме, каким путем лучше добраться до парка возле энерготехникума. Схему Туманска он знал по памяти, поэтому, проглотив чернослив и взяв на изготовку автомат, торопливо пошел вниз по лестнице.

* * *

Дождавшись, когда бой внизу утихнет, а враги разойдутся, Тагил разрешил идти. Герда хитро рассматривала его, щурясь и играя желваками, что-то прошептала Коту и направилась вслед сталкеру. Вовка замыкал шествие. Спустились вниз, обследовали выход из дома, заметили следы крови и кучу гильз. «Пепел» сработал почти на «отлично», в очередной раз подтвердив свой имидж. Еще сверху Тагил проследил, как квад с двумя ранеными ретировался через парк к общежитию, а остатки банды ушли вдоль Войнича к НИИ. Теперь следовало проскользнуть между ними и занять здание техникума.

От звуков недавнего боя возле девятиэтажки все зверье из парка шуганулось восвояси, поэтому Полтора вели «туристов» шустро и чётко. Обошли три аномалии, шелестящие кустами и прошлогодними гнилыми листьями, игнорировали мумифицированный труп силовика из «Чести», подобрав его скудный хабар и оружие, и за полчаса миновали весь парк.

Притаившись за забором техникума, все пятеро долго изучали внешний облик здания и его пристроек. Вороны смело расхаживали по остаткам крыши, у запасного выхода резвились крысы, а из окна первого этажа спортзала валил дым. Дождик моросил постоянно, но в Зоне из-за теплого дыхания Разлома и радиации влага на почве долго не задерживалась, быстро испаряясь и высыхая.

Вовка сидел на кирпиче и шаркал ботинком по листве, думая о чем-то своем. Роман закурил, откинувшись спиной на ствол яблони. Кот ковырялся в носу. Герда и Тагил осматривали подступы к зданию и окна.

– Что скажешь, сталкер?

– Щас двинем. Не торопи. Думаю.

– Долго чё-то. Чего тут думать? Идти надо. Веди. Времени в обрез.

– Да что ты-ы?! Куда? В гости к «Бастиону»? Или в объятия злого сейчас «Пепла»? А может с фраерами Басмача по улице с оркестром?!

– Не смешно. Не дура, сама понимаю, что влипли. Что не одни здесь. Но и сидеть, ждать, когда кто-нибудь из нас первым возьмет уста… То есть захватит НИИ, тоже не айс.

– Ты слышишь меня, красотка? «Бастион» уже там, в твоем НИИ. Чё-то плохо объясняю?

– С чего решил?

– Вот, блин. Послушай, милая, пора понять, что вы в Зоне, а веду вас я! Не лошара какой-то. Не отмычка зеленый лопоухий.

– Я это уже поняла. Иначе бы не просила и не платила еще дополнительно. С чего взял, Шерлок Холмс?

– Ха, – Тагил усмехнулся, посмотрел прямо в глаза женщине, – лады. Корпуса НИИ, тишина, все пучком. Да?

– Ну и?

– Казалось бы. А ты разуй глазки свои красивые, да внимательнее гляди. Ну?

– Не томи, а? Что? Не вижу ничего, чтобы намекало на сектантов.

– Трупы кругом не видишь? Мутантов, скелетонов, зомби. Кое-где и людишек пришлых. А стены, гаражи, забор? Видишь, все изрешечены пулями. Калибр приличный. Не автоматы, снайперки и картечь. Бери выше. Пулеметы. Причем крупнокалиберные. А теперь бери еще выше. Точнее, гляди. Турели-спарки. Углядела?

– Где-е?

– Вона крыша справа, у вентиляции. А вон на главном корпусе, в окне угловом. И, видать, еще на той стороне, где спорткомплекс. Ну и? У кого такие штуки в Зоне? У сталкеров? У бандитов? Или у «Правопорядка»? Нет, милочка, они только у этих отморозков.

– Вот чёрт! Ты прав, Тагил. Вот дерьмо. И как? И что теперь? – Герда нахмурилась и заметно расстроилась, нервно почесывая кисти рук.

– Что, что. Занимаем здание техникума, если там нет этих уродов. Ставим ловушки, сигналки и пережидаем внутри. Сколько надо.

– В смысле? Что пережидаем? Нам срочно надо в НИИ, – возмутилась блондинка.

– Вот, мля-я! Что пережидаем? Да когда силы похлеще наших выбьют «Бастион» из укрытий, уничтожат турели и откроют нам вход туда.

– Ты чё, сталкер, спятил?! Какие силы? Какой вход нам кто откроет?

– Слышь ты, милочка, успокойся. Уже полдень. К вечеру тут начнется заваруха полная. Эсэмэски же читала? Вот все тут и соберутся в куче. Пусть валят друг друга, хоть до последнего. Хоть два дня. Мы будем ждать. Потом спокойно, ну, или почти спокойно и открыто войдем туда и возьмем… точнее, возьмешь свою «уста…», что там тебе надо! Установку? Да хоть всю лабораторию забирай, если, конечно, твои орлы смогут утащить все. Гы-ы.

Тагил засмеялся, чем вызвал улыбку сына и негодование «туристов». Те зароптали, запричитали, строя недовольные гримасы.

– Ша! Все, я сказал. А нет, так щас возьму тебя, блондинка, за руку, доведу под градом пуль до во-он той стены торца НИИ, прикоснусь сам и тебя лбом твоим упрямым ткну в кирпичи здания и все. Моя миссия выполнена. Остальное буду ожидать здесь, в сухом тихом помещении техникума. Ясно? Устраивает? Условия договора будут выполнены, етить тебя налево!

– Вот козел! – проворчала Герда и глянула на подопечных. Те пожали плечами. – Короче, ссышь ты, сталкер. Вот и весь расклад.

– Ишь ты, смелая наша. Ну иди, прогуляйся туда, я постараюсь потом вытащить твои останки и зарыть вот прямо здесь, где Вовка нагреб листьев. Но боюсь, что после турелей-спарок и крыс даже твоей милой прически не останется.

Вовка хохотнул, Герда бросила на него злой взгляд.

– Лады, сталкер, твоя взяла. Сделаем, как ты сказал. Только два дня, чёрт побери, мы ждать не будем. Ясно?

– А два дня и не потребуется, милочка. Сегодня к ночи, максимум завтра до обеда все решится.

– И не называй меня милочкой.

– Хорошо, лапуля!

– Слышишь? – Герда сжала губы и стала похожа на змею. – Все, идем внутрь. Командуй, блин, путеводитель.

Глава 7

Зона. Градирня. 27 апреля 2016 г.

Телепортал буквально выплюнул Никиту с Энергопоста в сырое, пустое, темное помещение незнакомого места. Хотя не совсем пустое и не такое уж темное! Рядом, метрах в двух, ползал на четвереньках Кэп, глухо мыча, матерясь и зажимая ладонью окровавленный лоб. А сумерки подвала периодически озаряли всполохи нескольких «энерго» и одной «жаровни» в углу возле бойлера.

В том, что помещение являлось подвальной частью какого-то здания, сомнений не было – по характерным признакам, элементам технологического оборудования и влажности Истребитель легко догадался, где очутился. Треск и отблески аномалий напрягали и отвлекали, но отсутствие сбежавшего чеченца и стон наемника обращали на себя больше внимания.

Только он бросился к раненому, не забывая страховать себя от опасности чужой и жуткой темени подвала, как из еле видимого в легком свечении нимба между двумя бетонными колоннами, словно чёрт из табакерки, выскочил Орк. Зрелище казалось настолько фантастическим и невероятным, что Никита на миг вылупил глаза и открыл рот. Но в фантастику вокруг давно уже поверили все, а реальность смешалась с волшебством и кошмарами настолько, что уже не поражала воображение «попаданцев», и даже не оставляла времени на обдумывание. Как и раньше там, на Большой земле, здесь, в Зоне, наиважнейшую роль выполняли рефлексы спецназовцев, а уж потом соображения.

Истребитель сделал кувырок вбок, направив ствол автомата в сторону выпавшего из портала, но узнав его, опустил оружие.

– Орк, твою мать, ты-ы?!

– Я-а, командир, – ахнул тот, как от огня шарахаясь на четвереньках подальше от портала.

– Ты какого сюда, залетный, прыгнул? – прошептал Никита, снова подбираясь к Кэпу, чтобы осмотреть его и помочь.

– Так, это… за тобой, командир. На выручку. Да и моя вина в том, что «чех» сбежал. Кстати, где он, командир?

– Молорик! Не бросил меня. А «чеха» ищи давай, где-то здесь урод этот. Глянь там, за трубами. В аккурат давай, Орк. Я сейчас… осмотрю наемника.

– Есть, понял.

Орк метнулся в указанном командиром направлении, освещая фонариком подвал. Большой десантный рюкзак, пара одноразовых гранатометов за спиной, раритетный пулемет в руках – все это увеличивало в переливах и тенях, создаваемых движениями аномалий, и без того огромную фигуру спецназовца. И снова, не успев начать осмотр залитого кровью лица Кэпа, Никита услышал сзади булькающий хлопок, шорох и бряцанье оружия.

Молниеносная реакция бросила его в сторону, разворот, изготовка к стрельбе.

– Копать ту Люсю! Мужики, вы чё, спасение девять-один-один устроили? – матюгнулся он, наблюдая, как из телепортала выскочил военврач Полозков и плюхнулся на мокрый бетон пола.

– Командир, ё-мое. Что это? Что это было? Ты живой? Где мы? Где Орк и пленные? Ох-х… – посыпались вопросы обалдевшего военврача, потирающего ушибленные конечности.

Он пополз к командиру, нервно озираясь по сторонам.

– Доктор, а ты-то хоть зачем сиганул за нами?

– Привет, майор, – военврач добрался до Никиты и сидящего на полу спиной к стене наемника, – так какого хрена я вас брошу!? Да и Холод крикнул, чтоб я прыгал за вами. Я больше на автопилоте, чем подумавши.

– Ну, ты орел, капитан, – тихо засмеялся Истребитель, но услышав свист Орка из темноты, встрепенулся, – еще спасатели будут, или это все? Так, Доктор. Осмотри Кэпа и дождись, если кто еще пожалует. Я на выход. Там Орк и, возможно, «чех» этот. Надо его срочняком взять, а то сильно много знает. Да и чересчур борзый оказался. Все, я пошел, капитан. Помоги Кэпу, он вроде наш человек, не гнида.

– Есть, командир. Удачи там.

Никита хлопнул по плечу военврача и устремился в темень подвала. Полозков мельком взглянул по сторонам, вытаскивая из заплечного ранца тубус с медикаментами и удобней устраиваясь возле раненого. Но сел так, чтобы контролировать площадку подвала с телепорталом, оружие положил рядом, сняв с предохранителя.

Снаружи здания еле слышно ухнул выстрел…

* * *

В харчевне Кузбасса в это утро народу было немного: человек двадцать, не больше. Вся основная масса посетителей «Теплого стана» еще вчера покинула заведение, разойдясь по округе после окончания Четвертой Вспышки. Человек двести ломанулись во все стороны, в основном, группами по три, пять или десять пеших, хотя были и одиночки, и пары. Многочисленные новые и старые артефакты, чьи-то заначки и хабары в схронах, недоведенные до конца дела и прочие цели – причин поспешно выйти в Зону было достаточно. Остались только те, кто, видимо, дожидался кого-то, либо уже вернулся, обойдясь недалекими суточными походами.

Представители трех группировок расслаблялись пивком, коктейлями типа «Кровь мутанта» и «Энергосбой», водкой, да набивали желудки едой. Это с утра-то! Кумар от курева стоял плотной завесой, плохо выгоняемой вентиляцией.

Сам Кузбасс восседал снаружи стойки на высоком табурете, бесцеремонно ковырялся зубочисткой во рту, сплевывал на пол остатки завтрака и бросал редкие реплики Творогу, таскающему грязную посуду в моечную машину.

Возле наполовину зарешеченной стойки бара приютились члены бандитской шайки, зычно матерясь и громко делясь впечатлениями о вчерашней прогулке вокруг Пади. Кругом за высокими столиками в виде грибков и на скамьях расположились остальные: сталкеры и отваговцы. В углу музыкальный центр со скрипом крутил заезженный до царапин диск, изливая в зал рэп в исполнении какого-то Джигана.

У входа на самодельном стуле кемарил Бергамот, сцепив руки на груди. Местный врачеватель только что опохмелился после вчерашней попойки, где перебрал спирта с водой, а теперь, приняв аспирина, похрапывал в темном уголке зала. На него никто не обращал внимания, впрочем, как и на соседей по столикам. Но в связи с отсутствием иных, более опытных докторов и, к тому же, из-за постоянной медицинской нужды здесь, в Зоне, его никто не обижал, наоборот, делились, угощали, потакали во всем.

Неожиданно идиллию и покой местного приюта нарушил вломившийся в заведение незнакомец. Что-то загрохотало вниз по лестнице на грязный пол зала, и перед посетителями предстал испуганного вида мужик в странном наряде.

Поношенная разномастная одежда, грязь вперемешку с пятнами крови, ошалелое состояние, чёрная борода на пол-лица, бледность, проступающая сквозь загар, – все говорило о долгих мытарствах чужака, мучениях и испытаниях, выпавших на его долю. Как и о его национальности.

Это был Ахмад – сбежавший пленный чеченец из отряда «попаданцев». Но местные не знали, кто он и откуда, поэтому встретили его почти так же, как недавно вернувшегося с АЭС Бродягу, доживающего сейчас в каморке на втором этаже последние часы.

Чеченец показался не только дико напуганным и сумасшедшим, но и смертельно усталым. Все взоры устремились, конечно, на него, да еще когда он с акцентом запричитал, путая русские слова с родными. Шатаясь и сгорбившись, он бросился к одной двери, затем к другой, хватая их за ручки, понял, что они заперты, ломанулся в центр зала. Из его скороговорки стало ясно только одно – за ним гонятся военные, он пленный уроженец Кавказа по имени Ахмад, его убьют и ему нужно поскорее спрятаться.

– Э-э, бородатый, тормози. Ишь, разбежался, кабаняра! – громко окликнул новоявленного Кузбасс. – Куда ломанулся, бомжара?

Ахмад лихорадочно пытался что-то объяснить, стаскивая со спины рюкзак. Его страху не было предела, отчего ситуация выглядела еще более странной и необычной здесь, в чреве Градирни, в до сих пор безопасном «Теплом стане».

Когда в его сбивчивой речи проскользнуло, что он переместился с Кавказа, из две тысячи шестого года, и сейчас бежит с атомной станции, от «Бастиона» и какого-то спецназа, народ загалдел, заржал и снова расслабился.

– Ёптеть, еще один Бродяга! – прогундосил Творог, застыв на полпути с коробкой грязной посуды. – И этот с АЭС?! Ты чё, цхенвале, адресом ошибся? Твой аул маленько в стороне, верст так с тыщу будя.

Снова все захохотали – хоть какое-никакое развлечение появилось в этой скукоте.

– Я чэчэнэц, я правда Кавказ! – снова заблеял Ахмад, ища поддержки вокруг. – Там спэцыназ. Там оны. Суда ыдут. Я ым нужэн. Ахмад хорошый! Нада Ахмад схрон, нада Ахмада прятать.

В углу заелозил Бергамот, почесал лиловый нос и приоткрыл один глаз:

– Это еще чё за чудо? С луны, чучмек, свалился?

Под гогот посетителей чеченец с диким акцентом лепетал нечленораздельные фразы:

– Нэт луны. Я Чэчна. Бастыона там. Труба там. Два труба. Много плоха! Много собака. Стрелалы оны много. Ахмад хорошый. Бэгут за Ахмада. Нада схрон Ахмад.

– Он чё там, от свинорыла чешет? Бастион еще приплел. Две трубы. Точно, поди, с АЭС, – заговорил Творог. – Кто за тобой там может гнаться, христовый?!

– Спэцыназ. Крутой спэцыназ. Ай, плохо Ахмад!

– Да задолбал ты уже, чечен. Какой, на хер, спецназ? Уймись уже, давай, мойся иди, блох притащил, поди…

– Нэлза мойса. Схрона Ахмада нада!

– Ядрена вошь! Заткнись, слышишь?! Ишь, схрон ему надо. Ну и чё там, стоит АЭС? «Бастион» по жопе настучал? А радиацию чё, фуфайкой своей разгонял?

– Гы-ы!

Снова посетители бара заржали, но вмиг замолкли, услышав одно слово из тирады незнакомца – одно совершенно невероятное имя.

Корсар!

– Что ты сказал? Повтори. Да не бред этот свой, а про Корсара. Он жив? Когда ты его видел? Как он выглядит? Корсар? Это точно? Отвечай, мудак, не молчи! – Кузбасс аж побагровел, слезая с табурета.

Наступила тишина, нарушаемая разве что гудением кофемолки в глубине бара да бьющимся в плафоне лампы мотыльком.

Ответ испуганного чеченца не суждено было услышать, потому что в бар вломился… военный.

* * *

Четверть часа назад Истребитель присоединился к Орку, отстреливающему двух аасменов в длинном, со множеством боковых ответвлений и комнат, коридоре. Одного мутанта боец уже укокошил, но другой спрятался в одном из помещений, шаркая конечностями по замусоренному полу и разбитым в крошку стеклам. Этим он выдавал себя, не понимая, что приближает свой конец.

Но лучше бы это был сбежавший чечен!

Так думал Орк, медленно пробираясь вдоль стены коридора, поводя стволом автомата, и так же размышлял Никита, выглянувший из проема лестничного входа. Они обменялись жестами, обозначив дистанцию и сектора контроля, а сами тихо продолжили движение.

Беглый осмотр дал понять, что они оказались внутри большого здания – невысокого, но широкого и вытянутого, двухэтажного, с цоколем. На улице рассвело, и редкие лучи бледного солнца еле-еле пробивались сквозь остатки мутных стекол окон, щели дверей и решетки, с трудом освещая внутренности строения. Читать книгу, конечно, при такой видимости было бы невозможно, но различать силуэты и контуры предметов получалось.

Вдалеке, в том конце коридора, брякнула торцевая дверь. Видимо, сбежавший «чех» успел миновать «пост» аасменов.

«Блин, сбежит, гад!» – подумал Никита, понимая, что надо ускоряться. Он цыкнул. Орк обернулся, оставив ствол направленным вперед, уловил знак командира, кивнул.

Перехватив оружие, здоровяк шагнул к правой стороне коридора и, выдохнув, громко побежал вдоль стены.

Как и ожидалось, на шум его шагов среагировал притаившийся аасмен, который выскочил из бокового помещения и оказался между двумя спецназовцами.

Никита свистнул и прицелился. Мутант обернулся к нему и подобрался, готовясь к прыжку. Орк же резко остановился и юркнул в комнату.

И вовремя.

Истребитель дал короткую очередь в морду аасмена и, не дожидаясь результата, выпустил еще одну в тело урода.

Шесть пуль, попавшие в цель с близкого расстояния, разворотили голову мутанта. Тот задергался на пыльном желтом линолеуме и окрасил его в чёрно-бурый цвет. Обрубок противогаза отлетел в сторону, месиво башки аасмена чавкнуло о плинтус, конечности взбрыкнули и затихли.

– Орк, вперед, – крикнул Истребитель и двинулся дальше.

– Есть «вперед», – бросил тот, вынырнув из проема.

Синхронно они миновали коридор, страхуя друг друга и прикрывая.

– Дверь, командир.

– Давай.

Толкнув стволом железную дверь, Орк отпрянул. Тихо и чисто. Перемигнулись и вышли наружу.

Свет утреннего солнца после сумерек коридора показался нестерпимо ярким и резал глаза, но спецназовцы ловко отпрянули в стороны, сразу контролируя сектора.

Рядом, в двух метрах, переливалась знойным маревом аномалия, испепеляя под собой землю. Вокруг расстилался пустырь, поросший кустиками и высокой травой. Слева рельеф менялся, ложбинкой уходя вниз к котловану. За ним мерцала в переливах воздуха полусгоревшая деревушка, свинцовым тусклым цветом в маленьком болотце отливала вода. Справа петляла ржавая железная дорога, теряясь в зарослях ивы и ольхи, виднелись здания из красного кирпича, столб дыма от остова грузовика да огромная, чуть не до неба, «энерго» в виде снопа молний и разрядов.

Прямо впереди, за пустырем, возвышалась странная постройка в виде бетонной стены полумесяцем с налепленными вокруг нее кубиками административных помещений и блоками подсобок. По металлической лестнице наверх скакал беглец Ахмад.

* * *

Полозков оказал наемнику первую помощь, остановив кровь, обработав рану и стянув ее края специальной наклейкой, так любимой в спецназе. От укола Кэп отказался: «На хрен? Чай, не маленький!»

Доктор понял, что тот получил сотрясение средней тяжести, но вроде оклемался и «годился к строевой».

Поднялись, собрались. Полозков бросил в ауру телепортала кусок битого кирпича, но тот не исчез, а отлетел к ногам капитана. Ребята «оттуда» больше не появлялись, поэтому ждать, видимо, было некого, да и некогда.

– Ну что, Кэп, валим наверх, к нашим, – скорее сказал, чем спросил Доктор, устраивая за спиной ранец и проверяя затвор автомата.

– Погнали, Док. Благодарю за помощь!

Они устремились по лестнице на первый этаж, оставив подвал с выходом телепортала позади себя.

– Наши, кажись, стреляли, – напомнил Доктор, осторожно появляясь на площадке этажа с уходящим в темень коридором.

– Угу. А вон и причина беспокойства, – ткнул воздух стволом автомата Кэп, указывая на трупы аасменов, – молодцы, ништяк сработали.

– Пошли.

– Давай.

Кэп чуть поморщился от боли в голове и тошноты. Тошнило не сильно, но не от мертвых мутантов. «Хорошо, видать, этот чех шандарахнул меня, аж мутит и толком не помню деталей!» – подумал Кэп, глядя в спину товарища, затем спохватился, затронув того за плечо:

– Я первым пойду. Держи зад, Док. Это мои дела.

– Не возражаю, больной, – усмехнулся военврач, и они поменялись номерами.

– Пошли, капитан.

* * *

Взоры всех до одного устремились к вошедшему, точнее, ворвавшемуся в заведение военному. У некоторых даже челюсти отпали, и разлилась мраморная бледность по очумевшим лицам. Такой неслыханной дерзости и казуса здесь не видывали еще с Третьей Вспышки. Чтобы солдафон вломился в бар, да еще так нагло и смело!? И во всеоружии!

До первой фразы, раздавшейся из уст Кузбасса, Истребитель за три секунды успел проскочить половину зала и оказаться перед напуганным чеченцем, отпрянувшим к стене.

– Чё за на хер?! – Кузбасс чуть не поперхнулся своими же словами, ощутив спазм в горле.

– Спокойно, мужик, – Никита бросил косой взгляд на хозяина бара, не упуская из вида Ахмада.

Левая рука, облаченная в перчатку, придерживала приклад автомата, висящего на плече, а правая с открытой взору присутствующих ладонью жестом показала, что все в порядке.

– Охренел, солдатик?

– Во, чудила.

– Вояка, ты чё, в натуре?

Со всех сторон раздались возгласы недовольства и недоумения, и это, видимо, придало сил и самоуверенности чеченцу, который сделал неловкое движение, намереваясь разогнуться или нырнуть вбок.

Реакция офицера-спецназовца была молниеносной. Кулак правой руки метнулся во фронтальном ударе Ахмаду в солнечное сплетение. Бедняга согнулся и подавился в глухом кашле. Никита от души звезданул его в ухо, отправив в нокдаун на оплеванный пол.

Наверное, лучше бы он не делал этого! И вообще не заходил сюда. Но незнание местных законов не освобождает от ответственности и последствий.

– Ну, ты, козел, офигел!

– Капец вояке!

Никита сделал шаг назад, брякнув автоматом и трубой «Мухи» за спиной о стену, и попытался угомонить народ. Некоторое замешательство вмиг обозлившихся мужиков, встающих со своих мест и вслух размышляющих об оружии незнакомого солдафона, дало форы Никите в несколько секунд. Он не знал о таком законе Зоны, как запрет на оружие в питейном заведении, но догадался об этом по отсутствию оного у свирепеющих посетителей «Теплого стана».

«Ах, вон зачем тот вышибала на входе нужен!» – мелькнуло в голове Истребителя. Дальше мелькать начали уже совсем иные мысли вслед кулакам почему-то злых мужиков.

Он тремя телодвижениями успел скинуть весь заплечный скарб на пол у стены под чучелом мимикрима, а разгрузку с амуницией и допоружием уже отстегивал в процессе драки.

Первых двух, особенно смелых и сердитых, он отбросил легко и быстро, пытаясь словами усмирить нападающих и выявить среди них главного. Третьего и четвертого одолел уже медленнее, сам схлопотав кулаком в ухо, прикрытое тактическим шлемом. От удара нападавший, кажется, сломал кисть руки, а Никита несколько оглох и потерялся. Поэтому пятого удалось повергнуть наземь, только подставив бок другим, чем сразу трое и воспользовались.

Сталкеры тоже не дураки, люди бывалые, дикие. Зачем стоять в очереди и ждать, когда можно смять наглеца толпой?! Да и кулаки почесать, заодно вспомнив, кто как тренировался и чем владел.

Никита в армейке рукопашником слыл неплохим, а в разведке вообще занимал первые места, но здесь, в куче нехилых драчунов он, конечно, поплыл, поддался, проиграл.

Редко отвешивая тумаки и больше прикрывая жизненно важные органы, на которые рук и блоков никогда не хватает, он успел заплывшим глазом заметить юркнувшего к его вещам Творога, а также хозяина бара, матом орущего на наглеца-вояку, да и чеченца, ползущего на четвереньках прочь.

Скорее всего, из него сделали бы котлету, кабы не Орк. Дружище подоспел вовремя. Оставив местного вышибалу Тарантаса в его каморке и подперев трубой «Шмеля» дверь, боец услышал звуки драки и бросился по коридору.

Он обезумевшим буйволом вломился в толпу драчунов, по пути опрокинув Бергамота с бутылочной «розочкой» в руке и повалив Творога, прижавшего рюкзак Никиты к груди.

Рукопашный бой приобрел новый оттенок и веселуху. От спецназовца-здоровяка куча разлетелась в стороны, усеяв пол телами и обломками скамеек.

Минута ушла на передышку и обоюдный мат.

– Убью, босота! – орал Орк, хватая оружие.

– Бей вояк!

– Суки-и! Падлы-ы!

Наверное, волна снова хлынула бы на двоих бойцов, если бы не ряд обстоятельств, слившихся в одно целое.

– Корсар верняк сказал, что в Зоне зверье бывает не только за стенами крова, но и среди своих. Козлы-ы, порву всех! – крикнул Никита, утирая кровавое лицо и пытаясь выпрямить осанку.

Вместе с тем он выдернул чеку гранаты и демонстративно выставил кулак с ней перед опешившей, но поредевшей толпой. Орк подхватил обломок скамьи и занес над головой, более чем наглядно намекая на жесткие действия. И в ту же минуту из коридора выскочили Кэп и Док с автоматами наперевес.

Такие весомые доводы: и стволы с гранатой, и решимость крепких бойцов, и имя авторитета Зоны из уст незнакомцев – все сыграло свою роль и заставило умерить пыл, опустить руки, вилки, бутылки, разжать кулаки и трезво осмыслить происходящее.

– Вот теперь поговорим по-человечески, братва, – сказал Истребитель более спокойно, облегченно вздохнув, но тут же ойкнул и напрягся с кривой ухмылкой на разбитом лице, – опс. Я, кажется, колечко потерял от «эфки».

* * *

Спустя полчаса помещение бара напоминало мальчишник зрелых мужиков, день Победы и встречу одноклассников одновременно. До оргии еще дело не дошло, но пьянкой попахивало конкретно.

Около трех десятков людей различных группировок набилось в заведении, включая новоприбывших, иных пришлых и тех, кто отдыхал наверху после опасных изнурительных походов.

И Творог, и Кузбасс бегали с едой и алкоголем туда-сюда, не успевая менять посуду, убирать мусор и объедки, пополнять столы закусками. На их лицах уже и след простыл от гонора и суровости, сменившись совсем другими выражениями – дружелюбия и приветливости, подобострастия и угоды.

Еще бы! Такие гости (пусть и военные!) необычные, новые, упакованные. И с хабарами нехилыми, новостями мудреными.

Кузбасс, отвлекшись на минуту от дел насущных, перепрятал аванс военных за предстоящее застолье, небрежно брошенный на стойку бара их командиром – артефакт «рубин». Аккуратно завернув малознакомый в Зоне, а значит, очень дорогой артефакт в фольгу и засунув его за холодильник, хозяин «Теплого стана» довольно крякнул и вновь бросился в круговерть обслуживания. Каждый раз он чесал заскорузлым большим пальцем щетину на потной шее, словно это помогало ему доосмысливать фразы военных за столами. Он старался не упускать ни единой новости, долетающей до его ушей. И хотя гости были скупы на слова и неболтливы, а со сталкерами в основном общался их старший со странным и необычно длинным для этих мест прозвищем Истребитель, Кузбасс жадно впитывал крупинки информации о намерениях военных.

Не отставал от хозяина и Творог, уши-локаторы которого разве что не ходили ходуном, жадно ловя новости и обрабатывая их в неглупой голове.

Нечаянная стычка очень быстро превратилась в панибратство и мировую. Задобренный «рубином» Кузбасс быстро и доступно разрулил конфликтную ситуацию, популярно, но кратко объяснив клиентам, что и почем. Народ к тому же, пообщавшись сначала «по-мужски», а затем минут пять послушав военных, расслабился, утих и сменил гнев на милость.

Ну, а что?!

Вояки пришли не за ними и не права качать или наводить шухер и облавы, в Зоне действительно выглядели новичками, незнакомыми с местными обычаями и законами. Тем более их доводы о прибытии с Кавказа казались убедительными и правдивыми. Щедрость их командира, доказанная на деле, вообще утвердила дружеское отношение к ним.

Вояки добровольно сдали оружие, складировав его в отдельной каморке под замком, чистосердечно извинились перед всеми и Тарантасом, в частности. Последний, очухавшись, хотел было устроить бои без правил, отомстив обидчикам, но, переговорив с ними и хозяином, подобрел и утих. А сотня баксов на пиво, сунутая ему Истребителем, утвердила товарищество.

Да и не вояки они оказались на поверку!

Нормальные простые мужики. Да, военные! Но настоящие цивильные офицеры, да еще спецназ ГРУ, которого здесь не видывали годков цать, с той последней тайной совместной операции СБУ и ГРУ РФ по ликвидации «Бастиона». Неудачной попытки ликвидации.

Фраза Истребителя «Угощаю всех» добавила доброты и дружелюбия угрюмым лицам жителей Зоны. Столы и лавки сдвинули, следы драки дружно прибрали и плотно заняли центр заведения.

Одобрительные возгласы, приятная суета, предвкушение долгого и дружного застолья – все это ощутимо витало в воздухе. Бледного и зачуханного Ахмада посадили за общий стол, причем это сделал Никита, перемигнувшись с Кэпом. Окружающие и это восприняли с пониманием.

Стоит отметить, что никто не чурачился такой позиции, поведения и панибратских отношений. Лохов здесь не было. Да и мирная развязка недавнего буйства только оказалась на руку и всем клиентам бара, и его хозяину.

Напуганный и побитый Ахмад еще долго сидел нахохлившись, но обмяк и успокоился, поняв, что это не подвох со стороны преследователей и деваться ему некуда. Да и незачем. А красное вино тем более затуманило ему мозги (крепкие напитки не позволяла принимать вера). Казалось, и Кэп простил ему все прошлое.

Под всеобщий гвалт скорых приготовлений к вечеринке бойцы успели умыть чумазые физиономии, запекшуюся кровь да освободиться от особенно грязной верхней одежды и разгрузок. По совету местных они приняли внутрь по «Антираду» с водкой, что, говорят, увеличивает эффект действия таблетки.

Застолье ожидалось продолжительное, поэтому Никита сразу пояснил захмелевшим мужикам о срочных делах и лимите времени. Действительно, надо было привести себя в порядок, собраться и выдвигаться на соединение с разделившейся группой. То, что боевые товарищи из подгруппы Холода живы и сейчас подходят к Лунинску, у Истребителя сомнений не было. Это подтвердил КПК с зашифрованным сообщением от Корсара (как и договаривались ранее в бункере). Никита ответил им, что они в «Теплом стане», в районе Пади, что Ахмада нагнали, и в данный момент завтракают за «шведским столом» со шнапсом, икрой, девками и баней. На что получил две СМС – ответ от Холода «вы сволочи, а голодные дети Поволжья умирают», другое сообщение молотом ударило по захмелевшим мозгам. Никита с трудом проглотил застрявшую в горле шпротину, обвел взглядом притихший народ и второй раз вслух прочитал СМС с подписью «ОЗ»:

– Приятного аппетита, спецназ ГРУ. На обед вам и вашим товарищам в Лунинске приготовлена СМЕРТЬ. Молитесь.

– Я ОЗа этого за писюн вон к тому чучелу подвешу, – прервал всеобщее молчание Орк, рукой вытирая жирные от мяса губы, – охренел, борзота.

– Боюсь, офицер, в этот раз ты обознался, – ответил от стойки бара Кузбасс, бледнея и потирая ухо.

– С чего бы? – бросил через плечо Орк, разглядывая побледневшие лица замерших за столом мужиков. Всем своим видом боец показывал, что ему никто и ничто не страшно здесь, да и во всей Зоне тоже.

– Кто этот «ОЗ»? – обратился к хозяину бара Никита.

– Око Зоны. Охраняемое «Бастионом». Его нельзя увидеть, найти. Его невозможно убить или надрать жопу! – Кузбасс ойкнул и зыркнул каким-то испуганным взглядом по потолку.

– А чё вдруг так, дядя? – Орк посмотрел на командира, затем на Кузбасса.

– Он неживой!

– ???

– Он есть, и его нет. Он не во плоти. Это СИСТЕМА. Или субстанция. Или то, и другое. Но я больше никогда не видел тех, кто уходил искать Око. Ни живыми, ни мертвыми.

– Ого! Прям Властелин Колец, ёптеть! – Орк усмехнулся, снова повернувшись к столу с закусками, но уже как-то сдержанно и настороженно.

– Рассказывай, Кузбасс. Не тяни. Все, что знаешь. Про Око это и «Бастион». Хотя Корсар тоже нам кое-что про Око Зоны говорил, а с «Бастионом» мы вообще ночью успели повоевать на АЭС, но инфа лишней никогда не бывает. Давай, бармен, колись! Да потом будем собираться, ёлы-палы. А то наши там голодные и холодные, да маршрут у них больно стремный. Надо к ним идти. Срочняк. Слушаем тебя, боссо. И вас, мужики, тоже. Кто владеет какой-нибудь информацией по «Бастиону» и Оку этому, валяйте. Уверен, каждому из вас есть, чем поделиться с нами. И любой из вас точит зуб на этих отморозков в Бункере. Так, братцы?

Народ закивал, переглядываясь и шушукаясь. Лица их, побитые, опухшие от гематом, похмелья и недосыпа то бледнели, то краснели. И они заговорили. Загундосил и Кузбасс, часто обращаясь к Творогу, чтобы тот поправил его или напомнил детали. И новости из их уст совсем не радовали слух Никиты, да и его бойцов тоже…

Глава 8

Зона. Теплый стан. 27 апреля 2016 г.

После получасового монолога Кузбасса, изредка прерываемого поправками его помощника Творога или сталкерами в зале за столом, с минуту стояла тишина. Все вперились взорами в Истребителя и его бойцов, а последние, в свою очередь, пялились на командира, будто от него, от его слов и решений сейчас должен был измениться ход времени или исход Мировой войны. Полсотни глаз сквозь дым курева уставились на коренастую, чуть сгорбленную фигуру в песочном камуфляже разведчика. Даже не бился в плафоне лампы мотылек, наверное, сгинув в дыму. Казалось, остекленевшие зрачки чучела мимикрима на стене тоже буравили командира спецназа.

Майор тяжело вдохнул, глядя в никуда и, видимо, обдумывая что-то свое, посмотрел на Орка и молча достал КПК. Груз ответственности и обстоятельств, смешанных с услышанными от местных сталкеров новостями о «Бастионе» и вездесущем Оке Зоны, буквально придавил его, казалось, на плечи опустилась тяжесть. Руки словно налились свинцом, Никита сложил их на краю замызганного в жирных пятнах стола.

Он потрогал опухшую, разбитую в драке губу, подвигал челюстями. Все же левая скула болела и ныла, зато гул в ухе вроде бы прошел. Непослушные пальцы набрали пароль на КПК, несколько слов в адрес Холода, нейтральных для хакеров Ока Зоны, но понятных для боевого товарища.

Никита убрал «наладонник», окинул долгим спокойным взором присутствующих, остановившись на Кузбассе. И вместо ожидаемого всеми рассуждения, удивления или горячей дискуссии, сказал совсем неожиданное для слуха сгрудившихся в центра зала сталкеров:

– Ну что, мужики, выпьем еще по одной?

Он взял стакан с водкой, заранее поморщился и опрокинул его содержимое в рот. Ссадину на губе обожгло, лицо исказила кислая гримаса. Закусывать не стал, но и пьяным себя после нескольких тостов не ощущал.

Все молча выпили свои порции алкоголя. Пили все. Никто не баловался соком, водой, прочими несерьезными жидкостями. Все по-взрослому, по-мужски, по-походному.

– Сказка интересная была. Спасибо тебе, хозяин-барин, – Никита встал из-за стола, еле заметным знаком приказав Орку подняться, – что-то такое и Корсар рассказал нам. История заслуживает внимания, но и верится во все это с трудом. Хотя, если бы не Корсар, может и с «Бастионом» ночью сегодня не управились! Ему отдельная благодарность.

– Так Корсар все-таки жив?!

– Ты видел его, офицер?

– Это не лажа?

– Говори, Истребитель.

Со всех сторон понеслись вопросы и просьбы. Сталкеры и другие жители Зоны недоуменно и ошалело загомонили, увидев, как спецназовец кивнул и добавил:

– Конечно, живой. По крайней мере, утром были вместе, если бы не один козел горный, – Никита зыркнул на Ахмада, который еще больше съежился в углу, – сталкер сейчас в той подгруппе, что от Энергопостов в сторону Лунинска двинула.

– Лунинска?

– Вы с АЭС ночью выбирались? В натуре?

– Корсар жив? Жив Корсарушка! Вот, етить его налево! Жив мужик. Значит, не врал Бродяга, правду-матку говорил. Красава-а!

– Бродяга? – Никита нахмурил лоб, переглянулся с Орком, затем с Кэпом и военврачом, снова уставился на Творога. – Где он? Как он? Про Бродягу Корсар неплохо отзывался, да и следы его и записку видели в бункере.

– Во, дела-а! – Кузбасс ощерил щербатый рот в улыбке. – Так точно не гнал пургу, бедолага наш.

– В смысле «бедолага»? Бродяга?

– Ага, он самый. Да тут он, в каморке валяется. Поди, копыта отбросил уже, убогий наш. Значит, верняк это – прошел страдалец пол-Зоны, не бросил, не сгубил Корсара. Но, блин, жаль, такое пройти, испытать и щас так глупо в ящик сыграть…

– Не понял!? Так он живой? – Никита вылез из гурьбы гомонящих сталкеров.

– Дык. Пошли глянем. Может, еще дышит. Неужто новость о Корсаре профукал и помер? – Кузбасс жестом показал Творогу проводить гостей.

– Кэп, останься, пригляди за бородатым этим. Капитан, пошли за мной. Проведаем этого сталкера, о котором пол-Зоны трещит, да Корсар со слезой вспоминает. Орк, займись провиантом и водой. Оружием я сам потом. Пошли, Док.

Никита вслед Творогу направился на второй этаж. За ними Полозков, Бергамот и десяток сталкеров. Остальные с прочими расспросами кинулись к Орку и Кэпу. Даже Ахмада трясли, пытаясь выудить хоть крупинку информации, но тот ушел в себя, мычал что-то на своем языке и нервно трепал грязную бороду.

– А что за сообщение от Ока? Почему вам? Откуда прочухали? Он все знает! Он все видит.

– Да брось ты.

– А почему ваш отряд распался?

– Вы чё, серьезно с «Бастионом» ночью схлестнулись?

– Так откуда вы, парни?

– А нах вам в Туманск?

– Как там Корсар?

– Кто у вас за главного? Много вас?

– И что теперь? Куда?

– А про наших что слышно?

Вопросы потоком неслись со всех сторон. Ответов почти не получали. Военные были немногословны. В кабаке громко и живо обсуждали новости, спорили, забросив выпивку и забыв про еще недавнюю стычку. Кузбасс что-то прикидывал в уме, иногда давя кнопки калькулятора. Кое-кто строчил эсэмэски на КПК, делясь новостями и заодно разглашая чужие секреты в сети.

Только местный вышибала-охранник, играя стальными мышцами, сидел на скрипучем стуле за решеткой проходной и не спеша попивал из «полторашки» пиво. Тарантас после каждого глотка прижимал бутыль к фингалу под глазом и блаженно тащился от прохлады и приятной истомы.

* * *

Оставив позади темные сырые углы-повороты и скрипучие старые ступеньки лестницы на второй этаж, группа оказалась в одном из двадцати так называемых «номеров» «Теплого стана».

Творог отворил обшарпанную, с ободранным дерматином дверь каморки, из которой пахнуло дымком, затхлостью, касторкой и спиртом. Расплывшаяся по табуретке свеча начадила дымной завесой, мерцала, умирая вместе с больным сталкером на койке.

Бродяга уже не стонал, не шевелился и почти не дышал. Его вид говорил о скорой смерти – скрюченный, похудевший килограммов на двадцать, бледный и сухой, он даже не проявил признаков жизни и тогда, когда военврач по просьбе командира начал беглый осмотр бедолаги.

– Что давали ему? Как давно в таком состоянии? Какой стул, температура, почему здесь так душно и дымно? – задавал вопросы то ли себе под нос, то ли столпившимся на входе людям Полозков, меряя пульс и осматривая зрачки больного.

– Так… это… гм… чёрт его знает, – бубнил Творог, толкая плечом местного врачевателя Бергамота.

– Хрен его разберет, пропойцу. Может, рак у него? – прошептал Бергамот, переминаясь с ноги на ногу.

– Какой к чёрту рак?! Сам ты пропойца, на себя посмотри, врач хренов! – цыкнул на него Творог.

– Вы знаете, коллега, все симптомы больного ну никак не указывают на диагноз онкозаболевания, называемого вами раком. Вы посмотрите на пациента – боли явно в области ЖКТ, цвет и сухость кожи, резкое снижение веса, на губах следы желчи, ректальные выделения, – Полозков нехорошо взглянул на Бергамота, – разве не понятно, что с ним?

– Ну, я и говорю… рак… то есть онко. Метастаза, поди? – забубнил допотопный врач, смущаясь и запинаясь.

– Да какой на фиг… простите, – военврач вскочил с края койки, отчего та истошно скрипнула, – его надо срочно вынести на светлое и проветриваемое место. Я там осмотрю. Возможно отравление либо паразитация.

Полозков осторожно начал мять область живота сталкера, отчего тот застонал хрипло и жалостливо.

– Ага. Ясно. Скорей давайте его вынесем.

– Выполнять! – гаркнул Никита.

– Живей, балбесы, чего уставились, ёп?! – прикрикнул Творог на опешивших сталкеров.

Те бросились к койке, аккуратно взяли тело Бродяги, понесли на выход.

– Творог, у вас есть подходящее место? – обратился Доктор, потирая руки.

– Подвал пойдет?

– Нет.

– Холодильная?

– Не годится.

– Ну, только общий зал. Там светлее, дым разгоним. Можем вентилятор включить, принести. Напольный.

– Ну что ж, за неимением лучшего… Уважаемый, подготовьте стол для кушетки, чистой воды литров десять, спирт. И просьба, уберите этого вашего врачевателя-знахаря. От него несет как из уборной. И знания его, мягко говоря, недостаточны.

– Хорошо, Док. Вы, правда, сможете помочь?

– Я попытаюсь вернуть его к жизни. Но он очень плох.

– Так чего же мы стоим? Идемте. Быстрей. Он мужик нормальный, свойский. Надо спасать его. А мы уже списали беднягу со счетов.

Все ринулись на первый этаж готовить импровизированную палату. Все приободрились, обсуждая детали. Никиту на лестнице перехватил Кузбасс, заговорщически улыбаясь и отводя спецназовца в сторонку от лишних ушей.

– Слышь, командир, тут тема одна нарисовалась в моей головушке. Вы тут щас собираться в дорожку дальнюю будете. Своих нагонять. Лунинск, Туманск, снова АЭС. Так?

– Ну, допустим. И? – Никита, стараясь не проявлять живого интереса, смотрел отрешенно и беззаботно.

– Поели, попили, помылись. Отдохнули. Мы военных пустили почти гостеприимно. Так?

– Ну, типа этого. Почти что так. Мы же расплатились за застолье. А насчет гостеприимных спаррингов надо еще поспорить, кто выиграл.

– Да я не об этом, офицер. Щас вы сборы мутить начнете, вам снарягу надо нехилую, патрончиков, пайков, аптечек местных, водички, которая здесь на вес золота. Проводника зрелого. Так?

– Ну, есть такое. Слушаю тебя, Кузбасс, не юли. Мне эти мутные намеки не нужны.

– Ну, короче, интересы наши малость совпадают. Я тебе… гм… вам все даю, что надо и качества нормального. Человечка снаряжу, а то и двоих. Отмычек. А ты, офицер, просьбу мою маленькую выполнишь. Не спрашиваю. Прошу. Я кино потихоньку снимаю здесь, в Зоне. Реалити… это… шоу. На Большой земле потом смонтирую, скомпоную. Кусков много наснимал, а главного, то бишь, драйва нема. Короче, мне нужен адреналин на цифре в реальном времени. Поможешь, офицер?

– Ого, Кузбасс, так ты еще и режиссер? Ты серьезно это? – Никита заулыбался, разглядывая озабоченное лицо хозяина бара.

– А то. Стопудово.

– Да-а, тема реально прикольная! – на языке местных уже заговорил и майор. – Ты мне предлагаешь с камерой вместо винтовки по Зоне бегать да носики пудрить актерам?

– Зачем носики-камеры? У меня продвинутая техника имеется. ОТТУДА, – Кузбасс поднял указательный палец вверх, – три миникамеры цифровые, зарядка надолго. Аппаратура почти что шпионская, в корпусах из специальных сплавов – несгораемых, противоударных и влагостойких. Размером с КПК. Крепится на шлемы ваши. Работает автономно. Снимает все, что видите вы. Обзор в сто восемьдесят градусов. Режим ночного имеется, но ночью, если дрыхнуть будете, то лучше отключать. Все легкое, простое, надежное. Ну как, офицер? Беретесь?

– Мда-а. Ну, знаешь, бизнесмен ты мой, не вижу ничего зазорного в этой теме твоей. Можно сообразить. Только два вопроса созрели, да условие одно.

– Слушаю, дорогой! – Кузбасс весь расплылся, его напряжение вмиг сменилось довольной миной.

– А почему ты нам вдруг решил впулить ЭТУ тему? А другие что? В отказке?

– Да ты что, бравый, я других тоже навострял. Ходили. Снимали видео. Только недалеко, недолго и скучно. Драйва ноль. Один мат в эфире, природа, да крысы с собаками. Что за киношка с этого?!

– Ясно. Тогда вот вопросик еще. Ты, Спилберг, с чего решил, что мы, в рейде находившись, вернемся сюда, да и вообще живыми останемся вместе с твоими побрякушками дорогими? У нас цель – Туманск, а оттуда на АЭС. Нам крюки писать по Зоне этой несподручно и некогда. Сечешь?

– Так Оку понятно, что вы срулите по своим делам военным и маршруту. Если, конечно, ваще дойдете! Я и этот случай предусмотрел. Коли сюда не попрете, то на КПК мне скинешь, офицер, письмецо. Типа так и так, свои дела поделали, валим на АЭС. Там, у Большой Ограды у меня схрон имеется, я тебе сброшу его координаты. В нем оставите мои цацки. По чесноку все. Мои люди позже заберут нарочными либо попутчиками. Лады?

– Принято, боссо. Ну, и у меня условие. Собираешь нас в дорогу дальнюю, сложную. Никаких фокусов, Кузбасс. Ни маячков, ни прослушек. Ни паленых пайков. Оружие нам не надо, а патронов, какие скажу, уж отсыпь, не скупись. Гранаты, аптечки, дозиметры, ПДА. На КПК нам закачай обновку по Зоне последнюю. Постирать нам одевку нашу надо, посушить. Ясно?

– Понял, офицер, тебя. Сделаю, – бармен потер руки.

– И еще. Дашь двух отмычек. Нормальных только. Толковых. И Бродягу мы забираем…

– Бродягу-у? Зачем он вам хворый нужен? Обуза же.

– Надо, значит. Все пучком. Доктор наш его сейчас в норму приведет. Ему это как дважды два. Спец. Вон, уже колдует над ним. Поставит на ноги сталкера этого, как пить дать. Уж сильно хорошо о нем Корсар отзывался, хвалил, печалился. А друг моего друга – мой друг! Не бросим тут подыхать.

– Так он ваще-е никакой. Какой с него ходок?

– Ничё. Оклемается. Выдюжит.

– Как, кстати, там Корсарушка? Привет не передает нам, старым друганам?

– Какой привет, если мы случайно в телепортал этот сиганули! За «чехом» этим, чтоб его. Ниче, щас попрет у нас ишаком вьючным. Бродягу пускай тащит. Ну, все вроде?

– Ага. Ну, по рукам, армия?! – Кузбасс протянул ладонь.

– По рукам, САМ СЕБЕ РЕЖИССЕР. Смотри, не мути мне только! – Никита пожал пухлую волосатую руку Кузбасса.

Они направились к центру заведения, на ходу обсуждая провиант, амуницию и все, что относилось к сборам.

Истребитель напомнил торговцу о боеприпасах, большей частью картечных и раритетных, к оружию Второй мировой, что они нашли в схроне бастионовского коллекционера. У Кузбасса, судя по всему, в закромах бара имелось вообще все что душе угодно, потому что он заверил, что патроны скоро будут. К ППШ и РПД-42, а к МР-40 нет запасов. Редкость.

Сгодилось и это. Получив кучу ЦУ, Кузбасс рванул выполнять их, суетливо ковыляя на коротких толстых ногах, но уделил минуту объекту всеобщего внимания.

В центре зала, где еще недавно гуляли сталкеры и военные, теперь на кушетке, сооруженной из длинного обеденного стола, капитан Полозков делал операцию Бродяге. Именно, операцию.

Вколов больному наркоз из своих запасов, военврач оголил его туловище, сделал скальпелем надрез. Чуть ранее он поставил диагноз, провел осмотр и дезинфекцию, подготовил инструмент, пациента. Ему сноровисто помогали два сталкера: суетились с примочками, тазами и удерживали Бродягу, потому что наркоз был местный, а диагноз печальный.

– Док, что с ним? – спросил подошедший майор, встав в шеренгу глазеющего народа.

– Черви, – шепнул кто-то.

– Да ну?!

– Паразиты, – сообщил Полозков, проводя привычные манипуляции руками и инструментом, не оглядываясь ни на что больше, – чужеродные живые тела внутри ЖКТ больного. Прогрессирующие. Достаточно приличных размеров. Я их ощущаю пальпацией. И это не есть хорошо.

– Охренеть! – Никита поморщился от услышанного, а затем и увиденного.

Военврач не успел довести скальпелем по коже больного и взять зажим, как из разреза в области живота Бродяги с ручьями крови, желчи и слизи вырвались наружу какие-то веревки. Сначала разведчику показалось, что это вылетели кишки сталкера, такие же чёрно-красные, кое-где желтоватые, все скользкие и длинные, будто веревки или шланги.

Народ отпрянул, матерясь и ахая.

– Писец! – вырвалось у Никиты, когда он понял, что это живые существа, черви, паразиты размерами как полуметровые шнурки от «берцев».

– Мля-я. Так это ж аскариды, е…ть их в … – крикнул один из отпрянувших от стола сталкеров.

– Точняк, они. Во-от ёп-п, – подхватил другой.

– Атас!

Полозков ловко поймал рукой в резиновой перчатке одну аскариду и смахнул на пол вторую. Из раны замычавшего от боли Бродяги на край стола и на пол хлынуло полдесятка этих тварей. Они хаотично извивались, брызгая вокруг багряными каплями, клубились, дергались в конвульсиях в стороны и вверх, словно змеи.

– Осторожно.

– Бей их, тварей!

– Дави падлу.

Военврач прильнул к ногам больного, прижимая его к столу, потому что один из помощников испуганно отскочил.

– Держи его. Живей.

Бродяга дернулся и замер. Двое сталкеров снова обхватили его, Доктор освободился, продолжая держать агонизирующую аскариду.

– Быстро бутылку мне или банку, – бросил он в толпу.

Ему тотчас протянули тару из-под водки, в которую он тут же запихал паразита. Подали пробку, заткнули.

Остальных раздавили каблуками и табуреткой.

– Ни хрена себе, сказал я себе! – Никита сглотнул и попытался помочь Доктору, но тот вежливо оттолкнул его.

– Проверю ЖКТ, чтобы не остались личинки, и уберу остатки их инкубации, – констатировал медик и принялся прочищать внутренности больного.

– Что такое ЖКТ? – спросил кто-то за спиной.

– Желудочно-кишечный тракт, неуч, – ответил другой.

– Иди ты.

Дальше реалити-шоу кончилось, смотреть было нечего. Одни ковыряли мертвые змеиные тела аскарид на полу, другие кинулись опохмеляться или успокаиваться новыми порциями алкоголя. Кузбасс с Творогом отправились готовить спецназ к рейду, стаскивая в одну каморку все необходимые припасы. Военврач занимался чисткой, дезинфекцией и зашиванием раны больного, предварительно засыпав внутрь какой-то порошок, а в вену вколов стероид.

Кэп и Орк по приказу командира отправились в душевую мыться и стирать обмундирование. Сам Никита подошел к Ахмаду.

– Ну, и чего ты пялишься, орел горный? Какой ты орел, если зайцем бегаешь то по горам, то от нас здесь? Еще раз тебе, Ахмад, говорю – никто тебя не тронет. Мы не собираемся стрелять или судить тебя. Пусть твой Аллах тебя судит или родня. Здесь ты нам нужен как помощник и допсила. Никаких претензий, ничего личного. Даже Кэп тебя не трогает, не мстит. Видишь же?! Еще раз прошу: угомонись, остынь, не дергайся. Стань ты уже, наконец, если не товарищем, так звеном цепи, сподвижником в этом рейде. Ты можешь просто оставаться человеком? Помогать всем и просто существовать в этом мире?

Ахмад с минуту таращился в одну точку. Чёрные зрачки уставились куда-то в область губ говорящего. Белки в красных прожилках, казалось, стали белее. Нахмуренный лоб выровнялся, морщины разгладились. Чеченец вздохнул и кивнул.

Никита протянул ему руку. Тот внимательно посмотрел на спецназовца и снова закивал. Поднялся с его помощью и понуро опустил голову.

– Мир – не мир, но давай здесь без войны между нами, ичкериец? – медленно сказал Истребитель, разглядывая того.

– Я тэбэ вэру, – с дрожью в голосе ответил Ахмад, – кланус, нэ буду бэгат, солдат!

– Ну, вот и славно. А теперь топай, приведи себя в порядок, никаких вшей, грязи, бороды… ну, хотя бы, покороче остриги. Возьми таз, застирай верхнюю одежду и в сушилку. Через два часа выступаем в дорогу. Ясно?

– Да, камандыр.

– Давай, Ичкерия, дуй!

Проводив чеченца взглядом, Никита глубоко выдохнул. И даже облегченно. Заметил, как смотрит на него молодой сталкер, сидевший на табурете. Лицо светлое, приятное, на шее платок как у ковбоя.

– Что? – Никита уставился на незнакомца.

– Н-нет, ничего… просто, – парень потерялся, покраснел, отвел взгляд.

– Командир, – позвал майора военврач, – можно тебя?

– Слушаю, Док, – Никита подошел к Полозкову и опять скривился, глядя на шов-рубец на животе Бродяги.

– Жить будет, через час оклемается. Паразитов убрал, зачистил, пойдет на поправку. По крайней мере, должен. Хотя этих аскарид надо бы изучить, провести исследования. С такими ни разу не сталкивался. Интересные экземпляры.

– Док, поверь мне на слово – судя по описаниям из инструкций и кое-каким визуальным контактам, тебе, дорогой мой человек, придется и не такое еще увидеть!

– Да уж, представляю, – сказал военврач, вытирая руки тряпкой, смоченной в водке.

– Парни, отнесите сталкера куда-нибудь, чего ему тут на столе лежать. Пожалуйста, – обратился Никита к горстке мужиков, сидящих недалеко.

– Конечно.

– Легко.

– За не фиг делать.

Сталкеры аккуратно перенесли Бродягу на скамью к стене, подперли столом, чтобы не упал, бережно накрыли брезентовой курткой с чьего-то плеча. Молодцы!

– Капитан Полозков, объявляю вам благодарность. За чёткие профессиональные действия в короткие сроки, спасение человека, информация и опыт которого нам скоро пригодятся. Так держать, капитан.

– Служу России! – ответил военврач и тихо добавил: – Это мой долг. Рад был помочь. Я еще нужен, командир?

– Пока нет. Ступайте, отдохните, приведите себя в порядок. У хозяина заведения возьмите в рейд все, что вам нужно и приглянется. Скажите, я отправил. У нас с ним договор. У вас два часа, капитан. Все, выполнять.

– Есть. Только зачем на «вы», командир? – улыбнулся Док.

– Зарапортовался. Отдыхай, Док.

Через пять минут, скинув «афганку», тельняшку и штаны в таз для стирки, который тут же проворно унес Творог, Никита посетил уборную, вышел из-под лестницы и столкнулся с тем кудрявым блондином, что пристально зыркал недавно на него в зале.

– Товарищ командир, разрешите обратиться? – начал парень, стесняясь и переминаясь с ноги на ногу.

– Я командир для своих бойцов, парень. Слушаю тебя. Даю минуту, – ответил майор, поправляя ремень на спортивных штанах, временно принятых у Творога. Никите немного стало неудобно, что незнакомый человек застал его в таком виде да еще возле туалета.

– Разрешите мне с вами? Я сгожусь, я выносливый.

– Куда с нами? Откуда ты… знаешь? И, вообще, ты кто?

– Я… я Эскимо. Такое прозвище мне дали в Зоне, – засмущался парень, опустив глаза, – и хотя я сделал только две ходки до Маяка и до Мертвых топей, но я неплохо знаю Зону. Я хочу изучить ее, понять, чем она дышит, чем живет и что ей нужно. Не смотрите, что я такой худой и бледный, я исполнительный и коммуникабельный, я…

– Ишь, как запел красиво! Как резюме читаешь, – Никита потер лоб, что-то обдумывая, пытаясь выстроить хаотичные мысли, – как там у вас… отмычка? Ты отмычкой ходишь?

– Те два раза да, товарищ офицер. Со мной были еще двое, но они погибли, когда мы водили ученых до Топей. Я живой.

Он сказал это так обыденно, просто, ровно, что Истребителю к вискам прилила кровь, а голову и лицо неприятно сдавило тисками. Эти люди, в основном, молодежь либо пенсионеры идут в Зону, словно на эшафот – умирать, но искать смысл жизни и ответы на все свои непонятки. Так рассказывал Корсар. Такое впечатление складывалось и сейчас.

– Знаешь, Эскимо, – Никита вздохнул, бросил скоротечный взгляд вокруг, – мы не ученая братия и не слет юных пионеров… гм… да ты и не знаешь, наверное, кто такие пионеры. Я не имею права брать тебя и разрешать идти в смертельно опасный рейд. Я, как и вся моя группа, временно разделенная на две части, намерены достичь Туманска, взять, что нужно, в одном месте и свалить оттуда на АЭС. К этому, етить его налево, Оку! Обратной дороги, возможно, нет. Дойти туда? Это тоже вилами на воде писано.

– И? Значит, я с вами!? – неожиданно подхватил блондин.

– Ёп. Эскимо ты, Эскимо-о! – Никита улыбнулся, разглядывая его белобрысые кудри и понимая, почему так парня назвали в Зоне. – Знаешь что? А давай! Пусть я пожалею потом, нехай ругают меня твои родичи и мои спутники, чёрт с ними. Ответственность, конечно, ложится на меня, но к тонне ее на моих плечах твой килограмм – это тьфу. Лады. Иди, собирайся. Но учти, парниша, – Никита усмехнулся, заметив, как Эскимо воодушевился, повеселел, – мы боевая группа, и распорядки в ней армейские. Шаг вправо, шаг влево…

– Расстрел. Знаю, – перебил Эскимо, откровенно улыбаясь во все лицо.

– А вот будешь старшего, да еще командира перебивать на полуслове, – тут же повернешь обратно, ясно? – нахмурился майор.

– Так точно, командир! Извините. Разрешите приступить к сборам?

– Выполняй. И поменьше трепи языком, понял?

– Есть.

Блондин на всех парах помчался по лестнице наверх, напевая под нос что-то радостное. Никита хмыкнул, почесал щетину и тоже потопал в каморку, отведенную ему Кузбассом.

* * *

Отдых, гигиена, сборы и прощание с новыми знакомыми заняли в общей сложности два часа. Чистые телом и в еще влажной одежде, выбритые, слегка нетрезвые бойцы покидали «Теплый стан» ровно в полдень. Кузбасс кроме обещанной снаряги, БК и провизии снабдил всех трех спецназовцев миникамерами, надежно прикрутив их к шлемам. Остальным членам обновленного отряда он не доверил свои прибамбасы, но перекрестил всех и благословил. Оставшиеся в заведении посетители тоже тепло провожали их, особенно Доктора. Столько лестных слов было сказано в его адрес за помощь Бродяге (все в этом видели неравнодушное отношение к ним, простым вольным сталкерам)! Да и бойцам спецназа неслось со всех сторон:

– Молорики-и!

– Респект вам, воины.

– Уважуха, чуваки!

Аборигены Зоны, познакомившись с прибывшими из прошлого вояками, оказавшимися настоящими мужиками, умеющими постоять за себя, выпить и угостить от чистого сердца, поделиться и помочь, да еще и безвозмездно, душой прониклись к разведчикам и откровенно желали им удачи и здоровья. А еще жизни. Давали советы, предлагали помощь, консультировали.

– А что за странная запись обрушилась на все КПК утром? – спросил Никита перед уходом у хозяина бара.

– «Бастион» балуется, – Кузбасс сделал ударение на втором слоге, скривился, громко высморкался, – ага, всем эсэмэски скинули. Уроды, аскариду им в зад! Специально нагнетают обстановку, чужими руками хотят поиметь.

– Кого? – спросил майор, щелкая обоймой «Гюрзы». – Нас?

– Ну, так получается, разведчик. Вас. Вы же туда прете, ваша цель на улице Войнича. Только сдается мне, ядрен батон, что эта троица с бабой… Гердой, кажись, тоже сговорила Полтора отвести их туда же! Стопудово. Виды у них на Туманск, видишь ли. Приспичило им. Надо бы черкануть Тагилу на КПК. Точно.

– А кто такой Тагил и Полтора?

– Да ходоки вольные местные. Проводники. Сталкеры. Тагил с сынком своим Вованом живут тут. Лазают по Зоне. Сталкеры неплохие, сильные. Наглые только. Да делиться не хотят, мля!

– Ясно. Смотрю, не мы одни туда метим прогуляться? – Никита проверил нож разведчика, сунул его в разгрузку.

– Не вы одни, офицер. Не вы одни, – Кузбасс задумался, прищурив глаз, – ты это, Истребитель, на рожон не лезь. А то тут наломал кучу стульев о хребты клиентов моих, почесал кулаки о морды, не разобравшись, ёптеть.

– Ха. Так и вы, чай, не хлебом-солью нас встретили!

– Ладно. Кто старое помянет… Короче, много народу туда ломанулось, майор. Ох, много! Будьте умнее на шаг и метче на два. Лады, офицер? И плохих парней там хватает и хороших. Не хотел бы я в жопе этой оказаться, но посмотреть – это да-а, это будет киношка супер! Статуэтку Оскара в туалете потом поставлю. Гы-ы, – Кузбасс заржал, но поперхнулся, закашлялся, посинел и, конечно, вспотел.

Спустя четверть часа группа выдвинулась.

Первыми в цепочке друг за другом пошли местные отмычки Кулек и Заноза – парни лет по двадцать, плюс-минус два. Вольные. Слегка заносчивые, приблатненные, гонористые. Этакие картинные герои. За ними Эскимо. Серьезный, сосредоточенный, но легкий, быстрый на подъем, рвущийся вперед. Отмычки хотели было сунуть его первым, типа, пускай чешет, мотает на себя опасности, но Истребитель запретил, резко поставив точку. Третьим, значит третьим. Приказ.

За Эскимо следом направились сам майор, военврач, Ахмад с Кэпом, несущие на эмчеэсовских носилках Бродягу, замыкающим Орк с ручным пулеметом Дегтярева, «Шмелем» и «Мухой».

Отряд шустро исчез в мороси дождика-«ссыкуна», покрывшего в этот день всю округу Пади. Вороны устали каркать в пасмурном небе и расселись по постройкам и деревьям, мокрые и жалкие.

Было тихо и спокойно. Ни мутантов, ни аномалий, ни стрельбы. Только серо и прохладно – апрельский непогожий день.

Глава 9

Зона. Поле Чудес. 27 апреля 2016 г.

Турпоход, как назвал рейд подгруппы отмычка Кулек, до завода «Металлург» прошел без эксцессов и злоключений. Притопленный под водой и водорослями плот с трехметровыми шестами сталкеры разгрузили, сняли якорь, и вскоре отряд переправился на другой берег.

Вдалеке выли собаки, да разбежалась из кустов семейка кабанов. Слева несколько раз стреляли, но вне видимости группы. Справа в туманной взвеси, нетипичной для этого времени суток, еле различимо показалась лодка с двумя фигурами, по очертаниям которых сложно было определить их принадлежность.

Отмычки снова сноровисто замаскировали плот в прибрежных кустах, рассредоточились по пригорку, изучили местность, попросили у командира отряда разрешения на недолгий привал и на цать минут отлучиться.

– А что вдруг такое? – удивился Никита, следя за их мимикой.

– Да у нас тут схрон есть, командир, – пояснил Заноза, ковыряясь в зубах, – проверим, обновим. Заодно округу проверим. Да и вы, смотрю, чё-то устали маненько.

Никита окинул оценивающим взглядом отряд, вопросительно посмотрел на Кэпа. Тот, утирая пот со лба, бережно положил свою часть носилок на траву, плюхнулся на сырую землю и поник, переводя дух.

– Лады. Принято. Только там без фокусов, бандерлоги, ясно? И выбирайте маршрут покороче. Нам в Лунинск до темноты успеть надо.

– Ага. Гут. Только загадывать не будем, командир. Крайняк, у Егеря в Чащобе перекантуемся. Ночью в Лунинске бродить – это полная жопа! Честно говоря, лучше бы сразу до Туманска дотопать, а, командир? И ближе и логичнее, там и дождетесь своих, – отозвался Кулек, справляя малую нужду в кусте боярышника.

– Ты это, сталкер, задом ко мне не стой, когда со старшим разговариваешь! Ясно излагаю, проводничок? – бросил недовольный Никита, усаживаясь рядом с Кэпом на жухлую траву.

– Сорри, командир. Щас я. А мой вам совет – задницами на земле не сидите. Это Зона. Сидишь, бзданешь – тепло и звук ваших пуков в почву. Аскариды подтянутся. В жопу махом залезут, ойкнуть не успеешь. Сорри. В ваши кишки.

– Да ладно-о? – Кэп округлил глаза, но быстренько встал.

Истребитель последовал его примеру, пытаясь разглядеть в мимике отмычки тень шутки.

– Отвечаю, были уже случаи в Зоне, – Кулек заправился, подошел к носилкам на траве, нагнулся над Бродягой, – скажи, Бродяга, было дело такое?

Тот лежал на спине, скрестив руки на животе и уставившись в небо. Капельки моросящего дождя копились во всех впадинах еще бледного после болезни и операции небритого лица и стекали к ушам. Он мигнул одними веками, подтверждая сказанное Кульком.

– Без приколов, командир. Осторожно во всем. Здесь все чужое и злое! Но если не злить и не провоцировать, то проживешь дольше.

– Ясно, принято, – шепнул Никита и громко обратился к группе: – Никому не сидеть на земле, ягоды и воду местную не употреблять, не шуметь, оружие наготове, глаза и уши на стреме. Спать потом будем, в более укромном месте. Орк в охранении. Налегке. Курить и перекус разрешаю всем. И никакого выхода в эфир без моего ведома. Ясно, орлы? К вам двоим это тоже относится.

Кулек кивнул, Заноза усмехнулся, и они оба, взяв оружие наперевес, пошли по ложбинке в глубь кустарника.

– Полчаса максимум, – бросил им вслед майор.

Сам присел на корточки рядом с Бродягой, утер ему лицо рукавом.

– Пить хочешь?

– Да, – еле внятно буркнул сталкер.

– Командир, нельзя ему еще. Рано после операции, – отозвался Доктор, перешнуровывая «берцы», – сам потом смочу ему горло.

– Лады, капитан.

Бродяга жадно вылизывал языком мокрые от дождя губы и, по-прежнему не двигаясь, смирно лежал на полотне носилок. Цвет лица медленно менялся на живой, розовый. Глаза с благодарностью глядели на всех вокруг, включая даже Ахмада. Тот сидел на коленях в позе сфинкса и бубнил что-то с закрытыми веками.

– Командир, ты серьезно думаешь, что это хорошая идея? – сказал Кэп, закуривая и ладонью прикрывая сигарету от дождика. – Я насчет Бродяги. Это же утопия – тащить его в такую срань. Извини.

– Ниче. Нормалек все. Донесем. Я из бара списывался с Корсаром и Холодом. Они ждут нас в Лунинске. И Корсар радешенек новости о Бродяге. Ждет его, да и нужен этот сталкер нам в любом виде. Не знаю зачем, но нужен. Корсару я верю.

– Понял. Ты ему так доверяешь, хотя знаешь всего сутки. Здесь опасно доверять первому встречному. Да и тот случай на АЭС, слова этого бастионовца о предателе среди нас. Ой, не нравится мне все это!

– Да сам парюсь над этим, – Никита достал фляжку, отхлебнул, – как оттуда… с Чечни, учитывая все риски и преграды, мог среди нас оказаться засланец, подкидной? Вероятнее всего, он из здешних. Корсар? Но ему я почему-то верю. Глаза его читал. И руки. О таких вещах говорил. Да и помог уже вон сколько раз. Зачем выручать, если нужно утопить, задавить?! И отрыли его мы, а не он пришел к нам. Нет, этот жук среди нас не Корсар. Стопудово. Тогда кто? Из наших? Оттуда? Вот ёксель-моксель.

– Ну, ясен перец, командир, кого ты подозреваешь! Своих ребят ты как облупленных знаешь. Так? Так. Значит, остаются не свои. Козуб. Мешков. Заложники. Чечен. Ну, и я тоже, – Кэп прямо и открыто посмотрел в глаза Никите, тот с трудом, но выдержал этот взгляд.

– Может, и ты, наемник! – твердо сказал майор и улыбнулся. – Пока все говорит об этом. Заложники отпадают – мы их сами нашли и освободили, а затем решили взять с собой. Чечен? Маловероятно. Банду его покрошили, а выжить в месиве этом мог и не он. Совпадение? Не похоже. Мешков? Ученый, разработчик этой шняги телепортальной, идейный, лошара, тот, который больше всех заинтересован в успехе операции, поиске установки и ее монтаже. Отпадает. Козуб? Бывший эсбэушник. Спецназ Украины «Беркут». Вроде бы подходит, но, если разобраться, то какие у него мотивы? Прибыли все сюда, чтобы найти бункер, установку в Туманске, притащить все это, смонтировать. И при этом всем через ужасы Зоны с ее аномалиями, мутацией, врагами повсюду. Зачем нас гробить в самом начале? В конце понятней бы было и логичнее. Да и его явная помощь видна. А там, в ФСБ и ГРУ, его, уж поверь, Кэп, спецы проверили десять раз. И на полиграфе тоже.

– И этот, получается, отпадает, – задумчиво шепнул Кэп.

– Так оно. Остаешься ты, наемник. Надеюсь, бывший! – Никита скривился в ухмылке, внимательно следя за мимикой Кэпа. – Наемники всю жизнь выполняли чьи-нибудь прихоти и заказы. Ты сам поведал мне, кем и для чего ты заряжен в этот поход. Причем, чётко по нашему следу. Попался к нам, действительно, преследуя нас в корыстных и недобрых целях. А здесь я не много видел твоих успехов в помощи нам. Чечена упустил на Энергопостах. А, Кэп? Каков расклад насчет тебя? Чуешь?

Несколько секунд играли в гляделки. Напряженные лица, немигающие взгляды. В кино про шпионов такие ментальные дуэли обычно заканчиваются схваткой, выхватыванием оружия, бегством.

Здесь момент истины разрешился иначе.

– Да уж, стрелочки все пока на меня, командир. Я больше всех попадаю под подозрение. Гм. Положеньице! Ну, если позволишь, то я докажу, что не враг вам и не крыса в отряде. В жизни не крысятничал, не стучал и не гадил. Мля, вот ситуэйшен, ядрен батон.

Кэп повернулся в сторону Эскимо, ковыряющего прутиком в траве, но с интересом прислушивающегося к разговору военных. Отвел взгляд, но краем глаза заметил руку майора под мышкой. Типа замерзла. Но там у Истребителя находился запасной клинок. Метательный. Скрытного ношения, но легко вынимаемый.

– Командир, расслабься. Докажу и покажу еще себя. Твое право не верить мне, под колпаком держать. Мда-а, в полной жопе я оказался с этими раскладами. Слушай, майор, а ты считаешь правдой предупреждение это бастионовца? Может, все-таки это показуха? Отвод глаз? Или фальшивый совет, лажа. А?

– Кэп, давай прекратим этот диалог, иначе я подумаю, что ты пытаешься запутать меня. Уже так показалось, честно говоря. Все, сменили тему. Но учти – я слежу за тобой и очень, очень серьезно все это обдумываю. И за всеми остальными тоже. Ясно?

– Понял, командир. Ежу понятно.

– Так, а сейчас десять минут на перекус, мечтания и прочие лао-будда медитации и подъем. Нечего через каждый кэмэ отсиживать задницы. Аут.

– Есть.

Дождик вроде начал стихать. Шелест по листьям и траве исчез, но влажность воздуха достигла предела – одежда и снаряга, так и не просохшие еще после стирки, теперь казались мокрыми насквозь. Низкие облака ушли куда-то на восток, но солнца почему-то нигде не было видно. Даже намека на него. И это в обеденное-то время!

На середине Немана булькнула неведомая тварь. Две вороны вспорхнули с березы и закружили над рекой.

Тоскливая погода и удручающий пейзаж наводили Никиту на печальные думы. Лица родных снова замаячили перед глазами, а вместе с ними сибирские просторы, осенние выезды на природу «пошуршать листьями». Сердце сжалось. Вспомнились игры с детьми, поездки на рыбалку, по грибы. А как они вместе с сыном, когда он еще был семилетним, солили рыжики! Его маленькие ручки толкали в банку грибочки, сыпали соль и пихали чеснок. Сынок все расспрашивал, интересовался, пытаясь быть ближе к папе и казаться таким же взрослым.

Как давно и недавно это было!

Никита проглотил ком в горле, разжал ладони. И заметил Эскимо. Точнее его взгляд. Тот крутил в руках КПК и пристально смотрел на старшего.

– Что, мороженка? – кивнул Никита, пытаясь улыбнуться.

– Товарищ командир! – сталкер обиженно и грустно сморщился.

– Ладно, проехали. Что буравишь меня глазами, словно девочку на дискотеке? И убери КПК свой, а то он меня раздражает. Сказал же – никаких связей и контактов!

– Да я не. Не пишу никому. Можно вас, командир, на минутку? – сказал Эскимо, поднимаясь с бревна.

– Ну, давай, Эскимо, коли есть о чем погутарить.

Они отошли метров на пять, встали у карликовой кривой березки. Парень осмотрелся, отщипнул старый листочек с деревца и начал мять его в пальцах.

– Мне кажется, за нами хвост, командир.

– Ого, – Никита инстинктивно взглянул в сторону реки и того берега, покрытого густым кустарником и пятнами тумана. – С чего так решил?

– Услышал.

– Зов сердца? Или пук в землю на том берегу? – усмехнулся Никита, глядя в лицо парня.

– Я без шуток, командир. Подслушал в баре, в уборной. Двое шептались, не зная, что я сижу на очке. Решали, как и каким составом идти за вами. Но уверенно знали, каким маршрутом нас поведут отмычки Кулек и Заноза.

– Та-а-к. И? – Истребитель нахмурился, задумался, снял капюшон, чтобы лучше слышать сталкера.

– Все бы ничего, но две вещи задели слух, хотя я не все слышал. Первое – это были люди «Правопорядка», ну, местная полиция.

– Та-ак, – второй раз протянул Никита, размышляя, – интересно девки пляшут! А второе?

– Им нужна вещь, которая есть у вас лично. Очень крутая такая вещица и бесценная. И они готовы на все, чтобы завладеть ею.

– Какая такая вещь? – спросил Никита, начиная догадываться.

– Артефакт «янтарь»!

Никита вздрогнул, заиграл желваками на скулах и отвел взгляд от молодого сталкера:

– Еб…ть ту Люсу! Еще нам врагов в тылу не хватало.

* * *

«Хвост» действительно был. И шли они по следу группы Истребителя чётко и быстро. Набрать большую команду против спецназовцев, которым симпатизировали клиенты «Теплого стана», они не смогли, да и побоялись огласки, поэтому отправились втроем. Супергероями себя не считали, звезд с неба не хватали, крутым оружием и диковинными способностями не обладали. Но Зону знали хорошо, знали ее закоулки, тропки, хитрости и опасности. К тому же надеялись на скрытность и фактор неожиданности при нападении с тыла. Ну, и горячее желание заиметь «янтарь» и дорогую снарягу военных.

Алчность и жажда наживы совсем затуманили их головы, раз негодяи решились напасть на спецназ, да еще и на отряд больше их собственного. Или уверовали в свою силу и опыт, а также внегласную поддержку Ока Зоны, которое нет-нет, да и подбивало население Зоны пойти на гадкие поступки в отношении новоявленных гостей, используя связь по КПК и весточки через подставных.

«Янтарь» у старшего спецназовца заприметил один из троих – представитель «Правопорядка» по прозвищу Овчина. Шустряк лет сорока, бывший налоговый полицейский из Ровно, год назад вступивший в ряды местной силовой структуры Зоны, беседуя с гостями утром после драки и застолья, попросил документы у майора. Тот в рейды не имел привычки брать с собой какие-либо бумажки, поэтому «обломал» полицейского. Отделался Никита визуальным легким осмотром вещей и снаряги. Типа для устного разрешения прогулки по Зоне. Любопытство Овчины он удовлетворил. А вот потерю дара речи новоявленного таможенника и красные пятна по лицу от мельком увиденного им суперартефакта не заметил. Перебирая амуницию и скарб, Никита нечаянно показал «янтарь» коррумпированному представителю власти. Ничего в жизни Овчины его так не сбивало с рельсов, как замеченный бесценный артефакт в руках какого-то залетного вояки. Он чуть слюной не подавился. И, конечно, гнусная мысль завладеть «янтарем» появилось у него немедленно.

В баре околачивались два бездельника – бандиты Прохиндей и Папуас. Парни давно задолжали «Правопорядку», за ними числилось хулиганство и несколько краж, поэтому Овчина двинул прямиком к ним.

Уболтал быстро, где припугнув, где припомнив грязные делишки. Ну, и наобещал А-Сертификаты и кучу бабла с продажи «янтаря» на Большой земле.

Чтобы Кузбасс с Творогом ничего не заподозрили, Овчина прилюдно выволок обоих бандюганов из бара за шкирку. Якобы за сквернословие в адрес полицейского и обнаруженные фальшивые баксы.

Троица быстренько рванула на задворки строительного комплекса, собралась и двинула вслед ушедшим военным.

Мысль об убийстве ничего не подозревающих вояк троица упорно отгоняла, дабы не вызывать приступы совести, зацементированной где-то очень глубоко на дне их гнилых душонок. Даже планов не строили. Просто тупо шли, изредка оглядываясь.

Так и дотопали до реки.

* * *

– Слушай, Орк, может, здесь им засаду устроим? – спросил мнение боевого товарища Никита, разглядывая из кустов тот берег. – Или где-нибудь в развалинах растяжку сбацаем?

– Да знать бы, командир, когда они выплывут и здесь ли, – шепнул Орк, уткнув нос в пудовый кулак в перчатке, – а ждать у нас времени нет. Да и шуметь нельзя. Я бы с удовольствием их тут покрошил, втихую на шнурки порезал, но опять же… сколько их ждать-то? Блин.

– Лады. Ставь «ёжика» здесь. Вон, видишь бревно, куст боярышника да остатки старого кострища. Сообрази там. Только по-тихому, чтоб никто не заметил из наших. Посмотрим, кто там вслед нам пустился. Давай. А я сборы трубить буду.

– Есть.

– Бойцы и иже с ними «санчи пансы», подъем. Нечего пупы чесать да загорать! – громко приказал майор, выйдя из кустов. – Марш-бросок тем же темпом. Порядок прежний, курс тоже. Выдвигаемся.

* * *

Полуголые деревья, кустарники с редкими листьями, серая земля, пожухлая трава, желтые камыши. Тот берег казался безжизненным и мрачным. Ни ворон, ни мутантов, ни знаков аномалий. Даже волн на Немане не наблюдалось.

Овчина опустил бинокль. Сплюнул жвачку.

– Мда-а, на чем же туда добраться, етить их в попу? – вслух произнес не самый лучший представитель «Правопорядка».

Он посмотрел по сторонам. Где-то справа раздавался шорох камышей и треск сучьев. Отправленные им на поиски какого-нибудь средства переправы бандиты шумно бродили по кустам, то ли отпугивая всякую нечисть, то ли просто не задумываясь о последствиях.

– Идиоты, – шепнул Овчина и снова прильнул к окулярам бинокля, – топайте, вояки, топайте. Сейчас нагоним вас и на открытом месте из снайперки положим по одному. Может, и сами сгинете на Поле Чудес. Гы-ы.

– Есть, Овчина, нашел, мля-я, – заорал Папуас, ломясь через заросли, – там лодка и…

– Не ори, придурок! Заткнись. Над рекой слышимость, чучело, знаешь какая?! Говори, чё там. Тише, – прервал бандита Овчина, спрятал бинокль и присел, поправляя приклад винтовки.

– Искал, искал. Там трос притоплен, я аж запнулся. Тянул-тянул. Гляжу – лодка. Так и вытянул ее с реки. Пустая. Только весло в ней и шест.

– Понял. Зашибися пахнет п…я! Медаль купи себе, Папуас, повесь, напиши что от меня. Так. Где этот чудила?

Папуас только открыл рот, собираясь позвать товарища, но Овчина шикнул на него:

– Да, ёп, не ори ты.

– А? Ага. Тыща извинений, старшой. Ща за ним сбегаю.

– Давай.

Папуас рванул в кусты за спиной Овчины, раздвигая густые ветки и матерясь каждый раз, как получал ими по лицу.

– Ой, уро-од! – скривился Овчина и достал КПК, вмиг забыв про глуповатых помощников.

Он провел несколько манипуляций, набрал нужный адрес и текст: «Приболел. Понос. Отлежусь, выйду на патрулирование по маршруту номер 5. Пока без ЧП». Отослав руководству «Правопорядка» лживое сообщение, Овчина ухмыльнулся, убирая «наладонник». Надо же было как-то замылить глаза начальству и объяснить свое отсутствие в Пади. А там, глядишь, за день обернется. Нечего далеко и долго таскаться за вояками, быстрее надо положить их и прихватизировать «янтарек». Вот еще не хватало топать за ними аж до Туманска!

Сбоку показались оба бандита, с шумом продирающиеся сквозь кусты.

– Так. Быстро на лодку и на тот берег. Ноги в руки, ханурики, хабар от нас уходит. Бегом.

* * *

– Бегом, пацаны! Ходу, ходу, Мы тут как на ладони, – крикнул Никита, полуобернувшись к носильщикам с раненым сталкером.

– Разведка, поднажми. А то в полкилометре на юг свора псов. И, кажись, они нас завидели! – воскликнул Кулек, приостановившись.

– О, ёп!

– Звиздец.

– Эскимо, ко мне. Меняем наших. Быстро, – позвал майор парня, – Док, держи нам зад. Кэп с Ахмадом вперед за сталкерами.

– Есть.

– Понял.

Никита на бегу сменил Кэпа, Эскимо – Ахмада. Полозков пристроился в арьергард. Темп движения чуть снизился, пока менялись, и Истребитель успел сунуть свой пистолет Бродяге. Тот благодарно подмигнул и скривился от тряски и бега носильщиков. Но вот группа выстроилась в линию и снова увеличила скорость. К ним присоединился Орк, аршинными шагами догнавший товарищей несмотря на тяжелый груз снаряги.

– Орк? – Никита вопросительно глянул на бойца.

– Сбацал сюрприз, командир. Все в ажуре, – отдышавшись, проговорил тот, с полуслова поняв, о чем мысли старшего.

– В темпе, парни. Меняемся чаще. Орк и Док – вы следующие.

– Есть.

Бойцы и сталкеры зигзагами миновали опушку леса и устремились прямиком через холмистое поле, переливающееся от десятков аномалий причудливыми миражами и спектрами.

Поле Чудес!

Смертельное место. Ловушка. Но, похоже, сталкеры-проводники были не только отмычками. Знали свое дело и знали проходы. И повели туда.

Но помнили ли они, что Зона не любит постоянства? Что после Вспышки в ней многое меняется…

* * *

Мимикрим был так стар и болен, что вел большей частью оседлый образ жизни. Он старался меньше двигаться, в охоте уже почти не участвовал, обходился легкой добычей вроде крыс, крысаков и одиноких собак. Его способность к мимикрии из-за аномалии, которую он, проворонив, случайно задел лапой, давно перестала функционировать. А, может быть, на ней сказались годы. Желто-коричневая, местами пепельная кожа загрубела, покрылась язвами и щетиной и постоянно чесалась. Рецепторы обоняния притупились, осязание снизилось до уровня человеческого. Щупальца стали вялыми и слабыми – с кабаном им уже было не совладать.

Мафусаил Зоны все равно обожал свою родную местность, просторы и живность в ней. Любую. И пускай здесь стало хуже, опаснее и голоднее, но мимикрим своим мозгом, мало отличавшимся от мозга животного, понимал – жизнь прошла, наступили, может быть, последние ночи существования. Днем он отсыпался, облокачиваясь на обгорелое дерево в перелеске возле Поля Чудес, хотя раньше дремал только стоя, как и все его сородичи. Дерево, такое же старое и скрюченное, как и он сам, казалось безжизненным и дряхлым. Осина в последние годы начала гнить, но после пожара обгорела и омертвела.

Мимикрим часто спал в этом месте, прислонившись сутулой спиной к дереву. Иногда терся о него, и этот массаж доставлял ему неслыханное удовольствие.

А еще он разговаривал с осиной. Может быть, это походило больше на ворчание-бормотание себе под нос, но молчаливое дерево слушало его, не перебивало, а только иногда поскрипывало в ответ.

Еды мимикриму требовалось немного, да и его изношенные органы пищеварения почти не работали, поэтому на большее, чем крысы и жабы, он не претендовал. Высосав из жертвы все жидкости, включающие кровь, лимфу, воду, экскременты, он радовался и этому, довольно кряхтел и улепетывал в свое насиженное место.

Своих соплеменников он давно не видел. Может, потому, что у всех были свои охотничьи угодья, а может из-за его слепоты и лени. Редкие гости осинового колка либо проходили небольшой лесной массивчик спешно и краем, либо, заметив его, тоже быстро покидали это место.

Теперь, к концу жизни, мимикрим определил постоянный ареал своего обитания, пометил территорию и чувствовал себя здесь единоличным владыкой.

Недавно пробежавшие мимо люди, вертикальные и один горизонтальный, не успели вызвать в мутанте чувств ненависти и ревности, как раньше, поэтому он только прогундосил что-то нечленораздельное, пошевелил щупальцами и прикрыл морщинистые воспаленные веки.

Но, спустя некоторое время, услышав грохот выстрелов (эти звуки он еще мог воспринимать), старый мимикрим вздрогнул, отделился от чёрного ствола осины и побрел к опушке.

И тут появился он! Прямо в пяти метрах справа.

Самый опасный и злостный враг всех мутантов Зоны.

Человек!

* * *

В реку вошли шумно и открыто. Эти бестолочи никак не могли сохранять тишину, бряцая оружием, скрипя сапогами, веслом, матерно ругая неудобство, сырость, скорость передвижения. Громко чавкали по болотине, плюхали в воде шестом и веслом, переговаривались.

Овчина гаркал на них, призывая к молчанию и проклиная за неуклюжесть, но тем было наплевать. Да что ж за люди такие!

На середине Немана, разлившегося этой весной особенно сильно, в дно лодки что-то тукнуло. «Корень?» – подумал полицейский, но палец положил на скобу «чейзера».

Через несколько секунд Прохиндей, стоя на ногах и в очередной раз опираясь на шест, чтобы оттолкнуться, дернулся и, потеряв опору, упал за борт. Шест, похоже, был сломан кем-то под водой, и бандит, влекомый своим весом, плюхнулся в реку. Та взбурлила, заглушая крик бедняги и мат оставшихся в лодке людей, а из чёрной глубины вынырнула безобразная морда, очень похожая на жабью, только исполинских размеров. Таких габаритов, что открытой пастью она наполовину охватила Прохиндея и, рыкнув, исчезла под водой.

Овчина успел заметить выпученные глазища величиной с суповые тарелки, голодные и злобные, отпрянул, забыв про оружие, и повалился на дно лодки. Волна от чудовища колыхнула хилую посудину так, что распластаться вдоль борта пришлось и Папуасу, чуть не потерявшему весло.

– Твою-ю мать, – вырвалось у Овчины, – мля-я, греби, урод! Давай, етить твою…

Река на месте пропавшего Прохиндея успокоилась, словно, и не произошло ничего: не было ни волн, ни крови, ни вещей бедолаги. Но тут же вода взбурлила под натиском весла Папуаса и приклада ружья Овчины, гребущего им с остервенением сумасшедшего.

– Б..! Я ж говорил, козлы, вашу мать, чтоб тихо вели… А-а, падлы-ы! – заорал он, орудуя прикладом.

От брызг, вызванных сначала волной, а потом яростной греблей, оба стали мокрыми, а холодный пот добавил одежде сырости. Как назло, лодка плыла медленно и неохотно, как в ужасных снах, когда все страшное происходит быстро, а бегство – лениво и тягуче.

Через две минуты сзади послышался всплеск, сразу превратившийся в бурлящий и нарастающий звук погони по воде.

У Овчины гениталии сжались в точку, и ослабли колени. Все конечности вмиг стали ватными. Неописуемый страх овладел всем сознанием полицейского. Он боялся оглянуться назад, лихорадочно загребая ружьем.

И тут он увидел выражение лица Папуаса, позволившего себе все-таки обернуться. Такого взгляда он никогда не видывал. Даже в сравнении с глазищами этой подводной твари. И испуг на физиономии бандита был настолько велик, что мочевой пузырь Овчины моментально опорожнился, хлынув по штанам ненужным теплом. В эту секунду он будто всеми клетками спинного мозга ощутил, кто появился сзади и что сейчас произойдет.

Рефлекс сработал тотчас, причем молниеносно, опередив мысли о содеянном. Овчина привстал на колени, схватил ошалелого Папуаса за отворот бронежилета поверх фуфайки и дернул вбок. Бандит, не успев понять и даже крикнуть, кубарем устремился вниз, погрузившись с головой под воду. Весло упало рядом с полицейским, который вцепился в него и судорожно замолотил по поверхности реки. Он уже никуда не смотрел, даже вперед, а только хаотично греб с крепко зажмуренными глазами.

Поняв, что лодку разворачивает, он перекинул весло на другую сторону и стал рвать Неман сильными и резкими взмахами.

Удивительно тихо было сзади. Видимо, Папуас так и не вынырнул, увлекаемый неманским уродом в глубину реки.

По фигу.

Овчина приближался к затопленному бережку, понимая, что, скорее всего, уже спасся. В пятидесяти метрах левее находился удобный и безопасный выход на берег, где недавно высадились вояки. И где была установлена Орком смертельная растяжка-«ёжик».

* * *

– Блин, чё опять встали, отмычки? – недовольно крикнул Кэп, присев как и все на корточки.

– Ща, мужики, разберемся. Айн момент, – бросил Заноза, что-то горячо обсуждая с Кульком.

– Кончай их так называть, – сказал Никита, утирающий пот с лица после пробежки с носилками Бродяги, – они такие же нормальные пацаны, как и мы. И здесь, в Зоне, они свои. Сталкеры. Ты еще их пушечным мясом назови, ёпрст.

– Ладно, ладно. Понял, командир, – бывший наемник передернул плечами, поправляя РПГ-7 и большой рюкзак, – непроизвольно я. Согласен, никакие они не отмычки. А проводники пока так себе. Я бы так же смог, наверное, в незнакомой местности.

– Был бы здесь настоящий Проводник, – пробурчал лежащий Бродяга, неподвижно уставившийся в серое небо, – или Зональщик. Или Корсар. Мы бы быстрее двигались, увереннее… да и другим путем, скорее всего.

– Ага, знал бы прикуп, жил бы в Сочи! – передразнил его Кэп.

– Но их нет. Нет друганов моих. Забрала их Зона. В бою забрала. Честном бою. Слава Чёрному Сталкеру, что хоть Корсар живой! Увидеть бы его, а, мужики?

– Увидишь, братуха, увидишь. Скоро уже, – поддержал сталкера Никита.

– Скорее бы уже, разведка.

– Парни, ну что там? – вполголоса окликнул майор.

Сталкеры будто не услышали его, переговариваясь друг с другом. Слева в центр Поля Чудес тянулся пологий уклон, мигая «энерго» и «гравиполями», справа на холме лежали скелеты и трупы мутантов и людей, более чем прозрачно намекая на опасный участок с невидимыми глазу аномалиями.

Позади остались триста метров пройденного участка Поля Чудес, вихри «смерчей», «воронок» и переливы «жаровен».

Стая псов особей в двадцать шумно носилась по краю опушки, не решаясь проникнуть внутрь аномального поля и уже потеряв одну собаку в «смерче». Людей было видно на размытом миражами аномалий горизонте, и даже ощущался их запах, но псы только безрезультатно бегали вдоль опушки прируслового леса. Зрячие собаки стаи, делая стойки, следили за маленькими зелеными человеческими фигурами, а слепые псы лаяли и суматошно метались взад-вперед.

– Короче, мужики, перчатки на руки и слоников на бошки. Идем правее, вон, до того вагончика. Аномалий полно, но вроде все пока знакомые.

– Может, РЗК надеть лучше? – спросил военврач.

– Не-е, радиация здесь невысокая. Слониками отделаемся. Кто хочет, может таблетку съесть! – крикнул Заноза, надевая ГП-7м.

Он промычал что-то еще, но из-под противогаза его слова уже были неразличимы. Бойцы и сталкеры напялили маски и респираторы различных моделей (перчатки носили все) и тотчас выступили дальше.

По команде Истребителя носилки взяли Ахмад и Кэп, Док и Орк пристроились позади, а Никита и Эскимо спереди. Так и пошли по взгорку, взяв за ориентир ржавый длинный вагончик, бывший когда-то сторожкой колхозного поля.

Бродяга одной рукой придерживал под брезентом развернутый из фольги «янтарь», любезно предоставленный ему Никитой в «Теплом стане», когда их случайно заметил Овчина. Теплое, лечебное воздействие артефакта разливало по жилам и сосудам здоровье, силу, энергию. Живот свербило и покалывало, но приятной щекотливой чесоткой, а не острой болью, как раньше.

Сталкер улыбался, вспоминая шутки разведчиков, слушая привычный слуху мат проводников, глядя на гримасы и подмигивания пыхтящего носильщика, добрые и искренние, несмотря на тяжесть, неудобство и грозящую отовсюду опасность. Радовался сталкер жизни, небу, предстоящей встрече с Корсаром и с новыми товарищами.

Они не бежали. Бег здесь, в сердце Поля Чудес, был сродни скорой смерти. Группа медленно продвигалась по ломаной кривой дальше и дальше, по гребню длинного холма.

Вопреки неверным общепринятым суждениям о том, что чем выше пригорок, тем больше аномалий, отряд шел ниже вершин холмов, но выше низинных участков, где радиация была жестче и держалась дольше.

Удачно избегая контактов с аномалиями, путники достигли сторожки. Это было старое, давно забытое и никем не посещаемое место. Остов коричневого от ржавчины вагона, покрытого пометом ворон, «волосами» и пятнами мха и лишайника, одиноко ютился на вершине самого высокого холма Поля Чудес. В трех метрах от него находился «колодец», ожидающий очередную жертву. Рядом среди пробивающейся зеленой мать-и-мачехи гнили останки сталкера в истлевшей одежде. Полуоблезлый череп сверху желтел отполированной костью, а на нижней части еще носил следы плоти и почерневшей кожи. Аскариды в этих местах, насыщенных электротоком и жаром аномальных полей, не водились, раз не обглодали труп.

– Веселое местечко! – прогундосил Орк, поводя пулеметом.

– Да уж, дружище, это ты верно заметил, – отозвался Доктор.

– Мля, угроза справа, – крикнул Кэп, чуть не бросив носилки с Бродягой, – чё за…

– Огонь на поражение! – заорал Никита, вскидывая автомат.

Два свинорыла неслись на бойцов, будто два злых борова. Они появились неожиданно и ниоткуда, хрюкали и душераздирающе верещали, грозя сбить людей с ног и выпотрошить их лапами-клешнями.

Сразу три очереди из автоматов раздались из толпы путников, но все в одну тварь. Она взбрыкнула и упала, уткнувшись мордой в почву. Второй удалось ломаными скачками приблизиться на расстояние кинжального удара.

Вдруг с носилок один за другим с ровными короткими интервалами защелкали пистолетные выстрелы. Никита краем зрения заметил, как лежащий Бродяга из личного табельного оружия майора методично расстреливал затормозившего свинорыла. Его визг огласил всю округу, конец которому двумя выстрелами дуплетом из двенадцатикалиберной ТОЗ-34 положил Эскимо. К сожалению, более современного оружия парень в Зоне не заимел, но мощная вертикалка слыла точным и убойным ружьем, имея один минус – частую перезарядку.

– Вот, блин, падла! – воскликнул Кэп, не имевший легкого стрелкового оружия.

– Охренеть, свинья-мутантка, – пробубнил военврач, не успевший применить свой автомат.

– Орлы сталкеры, – Никита опустил АКМ, когда-то захваченный трофеем в чеченском лагере, – хорошо срезали поросят.

– Ни хрена себе поросята, – усмехнулся Орк, – с пол-«запорожца» размерами. И неслись прям на нас не хуже «Запоров»!

– Так. Орк, Док, Эскимо. Вам занять круговую, держать сектора. Проводники, проверьте вагон. Кэп, Ахмад – вы у носилок, – распорядился Никита, отпустил автомат, повисший на ремне на груди, встал с колена, – все, парни, привал. Полчаса на отдых и дуем дальше.

– Есть, командир.

– Слоников можно снять, братва, – промычал Кулек через переговорное устройство своего ГП-7м, – радиация на уровне, но ничё, ща по глотку водяры и нуклидам капец.

Отряд поснимал противогазы, респираторы и «Панорамы» и стал выполнять поручения старшего, осторожно передвигаясь по пятачку холма вокруг вагона. Бойцы и сталкеры замельтешили резвее, услышав новые команды Истребителя:

– Пацаны, живей осмотрите вагон и организуйте поляну пожрать. Кэп, забери у Ахмада «калаш», а у Бродяги под брезентом подсумок с рожками. Теперь это будет твое личное оружие. Ясно?

– Есть, командир. Спасибо!

– РПГ таскаешь также. Выстрелы у Ахмада. Всем так спокойнее. Гранаты дам позже. На тебе чечен и Бродяга. Не упусти бородатого снова, а сталкера береги пуще прежнего. Ясно? Бродяга, как ты?

Сталкер показал большой палец, затем начал дозаряжать «Гюрзу» командира. Кэп расторопно бросился исполнять приказы.

Вскоре отряд расположился в вагончике с часовым Орком на входе и занялся приемом пищи, разогревая на сухом спирту фольгированные пайки и открыв бутылку «ОЗОНАвки». По пятьдесят граммов каждому этой новой в Зоне водки пошли хорошо, разлившись теплом по желудкам.

– Надо бы захоронить труп, – вдруг произнес Никита, угрюмо поедая сухой паек.

– Да нехай валяются, может, голодными и без жратвы будем возвращаться, так пригодятся, – сказал Кулек, набивая рот гречкой.

– Мля-я, – Никита поперхнулся и закашлялся, – твою дивизию, Кулек. Я про останки сталкера у вагончика. Ну-у, шутник!

– О, блин, а я про мясо свинорыла, – пробубнил полным ртом сталкер, и вагончик огласил хохот людей.

Теперь чуть не подавился Кулек, но Заноза заботливо похлопал его по спине. Разноголосье оборвал Бродяга.

– Разведка, ты серьезно?

– Я насчет погибших никогда не шучу, сталкер, – ответил Никита, думая про трагическую судьбу профессора Георгия, – это же сталкер там лежит у аномалии?

– Он самый.

– Ну и не фиг костям лежать, обветриваться. Пока время есть и тихо, надо схоронить мужика.

С этими словами Никита встал, сделал из фляжки пару глотков, убрал на левый бок и направился к выходу.

– Так это… лопаты ж нету, – бросил Заноза, но, поймав взгляд-упрек Кэпа, заткнулся.

– Во, спецназ дает! – Кулек глянул в незастекленное окошко и тоже направился к выходу.

– Блин, такого еще в Зоне не видывал, чтоб вояки сталкеров хоронили! – прошептал Заноза и тоже поднялся, утирая крошки со рта.

Через минуту все высыпали наружу, глядя, как разведчик НРСом буравит почву, вырезая пласты дерна с мать-и-мачехой. Он сидел на коленях, ловко орудовал ножом и аккуратно складывал брикеты земли рядом.

Орк и Кулек одновременно кинулись ему на помощь, вынув свое холодное оружие, затем к ним присоединился Заноза. Военврач, что-то шепнув Ахмаду, взял с носилок брезент, и они оба занялись останками покойника, бережно укладывая их на полотно.

– Осторожней там. «Холодец» рядом, – предупредил Заноза, работая бок о бок с военными.

– Спасибо, разведка! – промолвил Бродяга вслух, лежа на сетке койки в вагончике и мысленно представляя, что и как там сейчас делают мужики. По его лицу скатилась слеза и скользнула за ухо. Он закрыл глаза и глубоко вздохнул.

* * *

Полицейский утер с бровей пот, хотя погода была прохладная, отвел в сторону ветку березки и еще раз всмотрелся вдаль через оптику бинокля. Среди переливов и миражей аномалий силуэты членов сводного отряда тоже выглядели смутными и призрачными. Сталкеры вместе с военными рыли яму, причем сноровисто, дружно. Зачем, для чего? Овчине было невдомек. «Ишь, спелись вместе там! Быстро чё-то», – подумал преследователь.

Он с минуту изучал местность. Что-то прикинул в уме. «Щас надо. Иначе упущу, а лезть в Поле Чудес одному, да еще за кодлой этой… Не-е, полный писец! По одному ща перещелкаю, благо все в ловушке. Остальное – дело времени».

Овчина, сетуя на то, что остался один, глупо потеряв двух помощников, выбрал подходящее деревце с веткой в форме рогатины. Уложил на опору винтовку и стал настраивать дальномер. Проверил обойму, вынул и приготовил пару запасных, чтобы потом долго не лазить.

Дыханием погрел пальцы, торчащие из обрезанных перчаток. Замерзли, несмотря на жар в теле и взмокшую голову. Странно.

Быстро оглядевшись вокруг, невнятно бормоча под нос молитву, он взялся за приклад винтовки и прицелился.

«Надо выбить главного среди них. Да еще при этом владельца "янтаря". Потом пулеметчика. Военных. А эти сявки местные и сами разбегутся!»

Овчина выждал порыв ветра, зашелестевший листвой в тонких ветвях, замер и нажал спусковой. Оружие громко выстрелило, толкнув в плечо.

Пуля калибра 7,62 миллиметра, три раза пробившая всполохи аномалий, незначительно сместила траекторию своего полета и, по касательной звякнув об шлем Истребителя, впилась в обшивку вагончика.

Эхо выстрела и звук пулевого шлепка вызвали инстинктивные действия и команды военных. Группа рассыпалась в стороны, резко меняя позы и прячась за единственным укрытием.

«Блин!» – Овчина тут же выстрелил еще раз, крепко сжимая раритетную винтовку. И еще. «Мосинка», громыхнув пять раз, потребовала перезарядки.

– Вот падлы! – вслух начал ругаться стрелок, теряя драгоценное время и эффект внезапности.

Только одна пуля угодила в цель, пробив ногу Занозе выше колена. Сталкер взвыл, но подхваченный стремительным рывком Орка, тут же оказался внутри вагончика.

Никита быстро извлек со спины «Вал» и приник к оптике, чтобы нанести ответный удар, но, издав недоуменный возглас, убрал палец со скобы.

– Охренеть! Это еще что за тварь?

Все, кто имел свою оптику, будь то прицел или бинокль, вскинули ее к лицам, продолжая прятаться в вагоне и за ним.

– Ого. Мимикрим, мать его за ногу! – отозвался Кулек, вертя диковинной подзорной трубой-телескопкой. – Капец говнюку.

Затаив дыхание и боясь просмотреть зрелище, люди наблюдали за развернувшейся на опушке небольшой рощи картиной. Все прильнули к окнам и двери вагона. Только двое лежачих, Бродяга и Заноза, не могли лицезреть то, что развернулось в трехстах метрах от них, на краю Поля Чудес, и только сыпали вопросами:

– Что там, братцы?

– Кто? Эй. Не молчите.

– Ау!

Овчина, пытаясь вставить очередной «гребешок» патронов, услышал сзади приглушенное дыхание и треск сломанного сучка. Горячая волна моментально пробежала по его спине от затылка к гениталиям. «Вот, бл…!» – успел подумать полицейский, вздрогнув от хриплого звериного рыка.

Он перехватил винтовку за ствол и с разворота замахнулся ей, словно, дубиной. Приклад попал нападающему в район ключицы – если, конечно, она у него была.

Овчина ойкнул, приседая от неожиданности и страха.

Нет, даже не страха! От всеобъемлющего животного ужаса. При виде того, кто напал сзади.

Мимикрим!

Этот мутант в Зоне – один из самых сильных, хитрых и умных. А этот, хотя и был уже стар и менее ловок, но оставался страшным и к тому же был опытным и матерым.

От вида его желто-седых косматых патл, багровых щупалец, сгорбленной, но высокой фигуры, не утратившей к старости рельефных мышц и силы в них, человека сразу сковал смертельный страх.

Обреченный не смог больше сделать ничего – ни увильнуть в сторону, ни выхватить из кобуры «марту», ни воспользоваться тесаком «тайга». Ноги его подкосились, руки предательски ослабли.

Мимикрим одной лапой схватил Овчину за горло, охватив огромной кистью всю шею и часть плеча. Другой вырвал у него оружие, будто не ощутив боли от удара, размахнулся им и сломал об дерево.

Сверху на обоих сыпанули оставшиеся с осени сухие листья и тонкие ветки. Мир вокруг затаился в предчувствии кошмара.

Овчина начал терять сознание, буквально повиснув в тисках мутанта. Мочевой пузырь человека во второй раз за сегодня непроизвольно опорожнился, руки безвольно опустились, бледное до этого лицо посинело, а белки глаз налились кровью.

Зверь держал его, наверное, минуту. Рассматривал, словно экземпляр в коллекцию, постепенно сжимая захват. Изучал и наслаждался видом.

Язык жертвы вывалился, голова побагровела. Дикие мучения длились не долго. Пара присосок-щупалец уродливого мутанта впилась прямо в лицо бедняги. Тот всхлипнул и затих.

Наблюдающие эту картину с холма поежились и сморщились. Эскимо не позволил наблюдать дальнейшие извращения ни себе, ни товарищам и пальнул в воздух из дробовика.

Мимикрим вздрогнул, издал недовольный рык и, схватив тело Овчины под мышку, словно куклу-манекен, торопливо двинулся с добычей в кусты, прямиком к своему стойбищу.

* * *

Никита жадно ловил лицом солнечный свет, ощущая разливающееся по коже тепло, истому и некоторую лень. Шлем он держал в руке, другой сжимал рукоятку автомата. Со стороны человек в «афганке» песочного цвета, в чёрных кроссовках и с матовой темно-зеленой спецназовской сферой в пробившихся лучах солнца казался спокойным, умиротворенным, загорающим солдатиком, решившим понежиться на привале.

Но мозг разведчика чуть не разрывался от осмысливания ненормальности происходящего. И тому были причины!

До сих пор в памяти висела картинка ужасной расправы мимикрима с неизвестным стрелком, попытавшимся перестрелять группу спецназа. Кто он, одиночка, решившийся на такой поступок? Кулек утверждал, что признал в нем полицейского Овчину из «Правопорядка», но точно не мог поручиться. Да и с чего бы представителю власти в Зоне следить за ними, да еще и пойти на такой безумный шаг. Странно!

Кому и чем, кроме злосчастного «Бастиона», группа «Шурави» не угодила еще? Этот предатель, чёрт его побери. Кто он? И есть ли он на самом деле? Пока никто особо не вредит ходу операции, явной угрозы нет. Ни вертушек, ни контрразведывательных ударов. Никто их не сбивает с маршрута, не пресекает. Какой еще предатель?!

Останки сталкера похоронили под клацанье оружейных бойков и короткую речь майора, отчего местные в группе даже растрогались.

Занозу с раздробленной бедренной костью пришлось оставлять здесь, в вагончике. Ходок из него теперь был никудышный. С ним, конечно, поработал военврач, а Никита одолжил свой «янтарь» на некоторое время, но рана оказалась серьезной. На предложение командира срочно добираться до «Теплого стана» Заноза возразил, мотивируя отказ скорым вечером и отсутствием квалифицированной медпомощи в баре:

– Бергамот? Какой, нах, с него врачила? Не-е, я тут перекантуюсь пару дней, отлежусь. Там, глядишь, может и вы вернетесь, ну, или хотя бы часть вашей группы. Да, точно остаюсь, братцы! Тока оставьте жратвы и спиртика. Век не забуду!

Оставили ему не только еды на три дня, бутылку «ОЗОНАвки», но и друга Кулька. Парень заверил спецназовцев, что они справятся и сами, имея КПК, ПДА и карту Зоны. И что он, Кулек, не может уйти без Занозы.

Никита отнесся к поступку сталкера с пониманием. Распорядился оставить проводникам провиант, воду и водку, попрощался с ними, что зафиксировала видеокамера на шлеме. Прощались тепло, несмотря на то, что знакомы были всего полдня.

– Корсара увидите, привет ему от нас! – бросил Кулек вдогонку уходящей группе разведчиков. – Респект ему. И вам, земляки, тоже наш респект и уважуха.

Никита кивнул, жестом показал «принято» и зашагал за товарищами, уходящими за холм.

Кулек долго смотрел им вслед, немного взгрустнув и вздыхая, затем дождался, когда разведчики скроются за склоном, и поспешил к другу в вагончик.

* * *

Шли очень медленно из-за загаженности Поля Чудес десятками аномалий и по причине недостаточного опыта Эскимо. Пособирали артефакты, пряча их в поясные контейнеры или в фольгу, в рюкзак. Особо радоваться найденным богатствам не приходилось: сталкер из-за напряжения и озабоченности превратился в угрюмого, замкнутого штурмана, поглощенного поиском безопасного прохода, а неместным спецназовцам неизвестны были свойства этих «игрушек» Зоны.

Завод «Металлург» остался далеко позади. «Оплот бандитов», как его назвал Кулек. Справа высилась РЛС, даже на расстоянии в километр поражая своими размерами. Со слов Бродяги, это были земли «Бастиона», куда наведывались и «Пепел», и армейские подразделения «НовоАльянса». Загадок и секретов РЛС и территория за ним до Немана и АЭС таили много, и мало кто там бывал из вольных сталкеров, но те, кому удавалось вернуться оттуда живыми, поначалу молчали да отнекивались, а позже их снова тянуло в тот район. Почему? Этого никто не мог сказать. Но что-то там было не так и не то.

Слева тянулись холмы, в низинках поросшие кустарником и мелкими перелесками, там и сям чернеющие ржавыми остовами сельхозтехники и военного транспорта. Эти земли, как объяснил Бродяга, принадлежали группировке бывших военных «Анархия», вечно грызущейся за сферы влияния территории с действующими частями «НовоАльянса».

– Армейские базы, – пояснил сталкер с носилок, – среда обитания анархистов и вояк «НовоАльянса». Вечно бодаются, враждуют, оставляя после стычек по паре трупов с каждой стороны.

– Так это что значит, что мы прем туда, чтоб от «Анархии» пулю схлопотать? Раз у нас на рожах написано, что мы вояки, – спросил Кэп покачивающегося на носилках Бродягу.

– Может и так случиться. Не вопрос.

– Атас. Во дела! И ты так спокойно, смотрю, об этом говоришь. А ну, как ща снайпер жахнет откуда-нибудь по нам в чистом поле, и что? – всерьез обеспокоился бывший наемник.

– А глаза вам на что, разведчики? Бдите. Чай, не на прогулке.

– Ха, вот, орел. А то я ваще-е тако-о-й тупой!

– Вон еще артефакт прыгает лягухой, – показал Эскимо вбок, – кажись «рубинушка».

– Ого. Красивый! Чё, правда, рубин? Брюлик? – заинтересовался Орк, пытаясь свернуть с траектории.

– Э, осторожней там, увалень. Смотри, вон травка примята и пожухла, как от мины трехдневной закладки, – предупредил Никита.

– Ага, вижу, командир.

– Глазастые! – отозвался Бродяга. – Токо это не мина. Это аномалия. Травка, говоришь, примята? «Рубин»? Ну, скорее всего, «гравитация» притаилась. Тогда рядом «жиртрест» должен быть.

– Господи, это что еще такое? – промолвил Орк, остановившись.

– Они в совокупе «рубинчик» рождают. А красивый такой не из-за брюлика, блин, а из-за концентрата крови когда-то попавшей жертвы.

– О, ёп! – Орк сморщился и застыл на месте, не решаясь сделать еще шаг.

– «Жиртрест» должен пятном блестящим лосниться. Глянь. Только со стороны, аккуратно, – хрипло сказал сталкер, пытаясь повернуться на бок, – не то поскользнешься, и утянет как вареник по маслу. Он типа магнита метров с двух валит и притягивает, но бросает в «гравитаху», откуда гренкой печеной выплюнет.

– Пипец! А потом что? – в ступор встал и Никита.

– Начнут две аномалии жертву кидать и давить, пока котлету не сбацают. Одна вскользь толкает к другой, а та лепит, чё хочет. В зависимости от величины себя самой, размеров жертвы и ее состава.

– Как это? – не унимался побледневший Орк.

– Ну, в бронике если или в разгрузке, то просто хот-дог сделает из тебя, сосиску в тесте. Или мант в железной кожуре. А если мутант какой или ты голышом будешь, то попластает в фарш, лишнее выбросит подальше, ну, там, кости, кожу, а все литры кровушки скучкует, спрессует, обработает давлением и жаром и «рубин» сбацает.

– Ёп! – Орк сглотнул и невольно посмотрел на свою снарягу.

– Слышь, Николай, да ну его, этот артефакт. Уйди оттуда лучше, – сморщился Полозков.

– Блин, естественно! – Орк цаплей сделал высокий шаг назад, развернулся и присоединился к улыбающимся товарищам.

– Так-то почти все артефакты Зоны рождаются в аномалиях и находятся рядом с ними, – известил сталкер, – как город порождает дачные поселки, как костер – угли, дерево – смолу, а затем янтарь. Ну, и так далее.

– Ясно.

– Ну, а бывают штучки, которые брать безопасно и их встречается много. Например, «слезы», «пули», «капли».

– Это те, что мы насобирали на АЭС? И здесь, на Поле Чудес?

– Они самые. Нужные вещицы, хотя и мало стоят на рынке.

– И что мне с ними делать? У меня полный пояс их. Лучше бы чё-нить ценное, лечащее. Типа «янтаря» командира, – размышлял Орк, – я бы мамке привез, вылечил диабет ее.

– Колян, не найдешь такой, так одолжу потом на Большой земле, по возвращении, – успокоил его Никита, – нам бы только выполнить все, да домой ушуршать снова. Эх-х…

– Ну да, согласен. А пока пользуйтесь тем, чем богата Зона. Что разрешил взять Чёрный Сталкер, – проговорил Бродяга.

– «Слезы» очищают среду, в которую их поместишь, – вклинился в разговор Эскимо, присевший на корточки, – они типа «капель». «Пуля», артефакт, порожденный попавшими в аномалию «колодец» гильзами, может использоваться в любом огнестрельном оружии. Вставив его в затвор или ствол, можно палить во что и кого угодно, при этом пробивная способность такой «пули» многократно выше обычных боеприпасов.

– Ого, ништяк! – обрадовался Кэп. – Можно попробовать. Я тоже таких парочку нашел. Только они большеватые для моего «калаша».

– А это ничего страшного, – отозвался Бродяга, – артефакт «пуля» при попадании в патронник приобретает форму калибра, совместимого с внутренним диаметром ствола. Вставляй и пали.

– Ого-о! Круто. Учту, – воодушевился Орк, – а калибр выстрела к РПГ он не приобретает?

– Не-е.

Бойцы засмеялись. Стало чуть веселей и легче. Да и Эскимо, изучив почву и показания ПДА, определил направление и перестал хмуриться.

– Пошли, пацаны, – скомандовал майор, – скоро сумерки, а наши там все ждут и ждут нас и, возможно, нашей помощи. Подъем, подъем. Орк, ко мне. «Шмеля» пока кинь на Дока, мы с тобой за носилки. Вперед.

– Есть.

Отряд двинулся зигзагообразным маршрутом дальше, ближе к цели и ближе к судьбе…

Глава 10

Зона. Лунинск. 27 апреля 2016 г.

Спортивный зал ДК «Энергетик», судя по следам в пыли, пустовал уже минимум неделю. Из всего убранства когда-то популярного у комсомольцев места вдоль торцевой стены валялось несколько страховочных матов, штанга и «конь» без ног-стоек. Отсутствующие стекла в огромных окнах заменяли ржавые решетки с крупными ячейками, оборванный канат свисал с потолка, не достигая пола в трех метрах. В дальнем углу притаилась «жаровня» небольших размеров, а с одного из чётырех окон свисали «волосы», смертельными космами торча наружу здания.

Обшарпанные стены, плесень во многих местах, скелет в углу возле кабинета тренеров. В раздевалке, пристроенной к залу, давно оборудован туалет. Загаженный пол в ней засыпан песком из бочки, опорожненной наполовину. В коридоре с выщербленной плиткой валялось сломанное ружье, непригодное уже ни для чего.

– Здесь и заночуем, – коротко бросил Корсар, – и наших дожидаться будем. Если, конечно, они недалеко.

– Не рано ночевку делать, Санек? – Холод встал рядом со сталкером, осматривая зал. – До ночи, глядишь, весь городок бы прошли. А?

– Нет. В самом городе фантомы шорох наводят, да и по улицам не так-то быстро пробираться, как ты думаешь. А здесь тихо, относительно спокойно, сухо и есть, где развернуться.

– Лады, убедил, Корсар, – сказал Ден и повернулся ко всем: – Так, бойцы, привал и ночлег. Нам теперь без группы Истребителя торопиться некуда. Всем занять и организовать спальные места, подальше от входа, костерок во-он на том же месте, где следы кострища. Здание не покидать. Это строго! Пыть-Ях, мне нужна связь. Связь между членами группы. Сделай, прапорщик, милость. Лады?

– Слушаюсь, – вяло ответил радист и задумчиво почесал бровь.

– Так. Дальше. Димон, быстро обустройся, тебе пять минут. И в коридор, в охранение. Смена каждые два часа. Потом Фотон, Родео, Полкан, Баллон, Пыть-Ях, Тротил, Корсар, ну и я.

– А я? – отозвалась Анжела.

– Ты у очага. На тебе костер, еда и прочее хозяйство.

– Блин, чё за треш, я чё, кухарка, что ли? Я кашеварить не нанималась. Я спецназ, а не домохозяйка, – обиженно возразила девушка.

– Ты мне, Фифа, не чёкай тут. Треш ей, мля, в одно место. Ишь, забрыкалась. Приказ слышала? Выполнять, – строго произнес Холод и уже ко всем: – Все, разбежались, бандерлоги.

Корсар улыбнулся, но как-то устало и тяжело, затем громко добавил:

– В углу «жаровня», на окне «волосы», не суйтесь туда. Осторожно.

– Спасибо, Корсар. Все, отдыхать всем. Я пока на посту побуду да нашим эсэмэс наколочу, – сказал Ден и побрел ко входу.

– Только место и координаты наши пока не сообщай, Холод. Так, на всякий случай. Лады? – предупредил сталкер.

– Хорошо, – буркнул Ден и заметил Фифу, исподлобья косящую на него, – что буравишь меня, красавица, любовным взором?

– Да конечно, прям втюрилась по уши! – съязвила та.

– Ну, серьезно, Анжел, успеешь еще повоевать. Не фиг девчонке сидеть на стреме, когда ты здесь нужнее. Вон, Подпола осмотри, что с ногой у него. Жаль, Полозкова нет с нами, он бы глянул.

– Плохо, что их всех с нами нет, – добавила девушка, сменив гнев на милость.

– Ну, ясен перец, я это и имел в виду.

– Имел он «введу»! – проворчала Анжела и пошла в дальний конец спортзала.

Ден ехидно улыбнулся и направился в охранение.

Через десять минут, когда опоздавший Димон сменил его, в сеть Зоны ушло сообщение: «Три звездочки. Лунинск. Все пучком. Ждем вас. Три звездочки. Х».

* * *

– Нам бы водички не помешало, капитан? – обратился к Холоду Тротил спустя два часа отдыха в Доме культуры.

– Точно, помыться бы, да на чай и кофе всем. А то фляжки полупустые и НЗ все-таки, – поддержал его Фотон.

– Кофе им, ё-мое! Хорошо, понял, сам сижу, думаю, где воду брать, – Ден повернулся к сталкеру, прислонившемуся к стене, – Санек, сообразим вылазку на водопой?

– Надо, так надо. Давай двух челов, схожу. Сам бы умылся да покофейничал, – ответил Корсар и, крякнув, стал собираться.

– Та-а-к. Бойцы, есть желающие прогуляться за водой по улицам, кишащим зомбаками, скелетами и собаками? – обратился ко всем Холод и заулыбался.

– Ха.

– Да конечно, прям с радостью.

– Шутник.

Ден вмиг стал серьезен и хмур:

– Вот орлы! Тогда слушаем сюда, смелые мои. Идут Корсар и я. Со мной Тротил, со сталкером пойдет…

– Можно, я? – прервала его Анжела, аж руку подняла, как на уроке.

Холод переглянулся с проводником, тот улыбнулся и кивнул.

– Можно, Фифа. Только осторожно! Ясно? И слушаться Корсара.

– Да ясно, ясно. Не школьница уже.

– Так, хватаем фляжки, остатки слить в бурдюк, он в рюкзаке у Подпола. Хотя нет. Остатки слить тем, кто остается. Бурдюк, резинку и пустые фляги забираем с собой. Корсар, разделимся. Я с Тротилом по улице влево, ты с Фифой направо. На все час. Если что, дай в небо ракету, а то стрелять, смотрю, тут и без нас есть кому.

В городе действительно слышны были звуки выстрелов, то чаще, то реже, но тишины ни разу не было более десяти минут.

– Может, карта какая есть или план города? – спросил Тротил, снимая с себя лишний груз.

– Да откуда же? Корсар, есть что-нибудь?

– Не-а.

– Значит, по интуиции. Что и где найдем, то и наливаем. Потом «слезой» обезвредим, так, сталкер?

– Ага.

Мужчины заулыбались, готовясь к выходу. Народ молчаливо наблюдал за сборами. Ден глянул на пикнувшие часы.

– О, майор, тебе Димона сменять. Забыл?

Фотон спохватился, встал с мата и, морщась от дыма костра, взял автомат и фляжку. Тряхнул ее, подошел к Полкану:

– Полковник, давайте я перелью вам воду.

– Так тебе же в охранение. Оставь себе, майор, – ответил тот, сидя на железном блине от штанги.

– Распоряжение старшего. Слить и сдать Анжеле.

– А-а, да-да, точно.

Фотон отдал пустую фляжку Фифе и направился на смену караула. Вскоре четверка разведчиков-водоносов вышла из зала и двинула на улицу. Холод оставил Подпола за старшего, сам подмигнул товарищам и скрылся в коридоре. Миновали Фотона на посту, пожелавшего всем удачи, коридоры ДК, спугнули крыс и вышли на улицу.

* * *

День клонился к концу. Невысокие дома и огромные тополя, опутанные лианами, вьюнами и прядями плесени и «волос», затемняли заброшенный мрачный городок. Аномалия «стеклоток» тоже в избытке заполонила улицы. Везде было серо, промозгло, жутко. Хоррор и утопия – два в одном.

Тучи, ползущие с запада, придавали мрачным краскам этого постапокалиптического пейзажа еще более угрюмые оттенки, вызывая тоску и страх.

Фифа поправила лямку рюкзака, набитого пустыми фляжками, перехватила «винчестер» и плотно сжала губы. По всему было видно, что ей страшно, но и отставать от мужчин она тоже не желала. Амазонка.

Холод кашлянул, вскинул СВД, прочесывая местность вооруженным взглядом.

– Только, чур, братцы, не увлекаться! – пояснил Корсар, наблюдая в бинокль за своей стороной улицы. – Если засада, то сразу уходить всем вместе, прикрывая друг друга. Врага на хвосте в ДК не тащить. Вон в той кафешке, если что, окопаться и ждать подмоги. Патроны экономить, а то, ёптеть, увлечетесь, и пусто станет. От крыс, крысаков, собак лучше забираться повыше от земли. Ну, а насчет фантомов и прочей лабуды, вы знаете! Огнем и жаром. И по ПДА бдите аномалии.

– Ясно, сталкер. Еще ЦУ будут? – прошептал Холод.

– Воду искать желательно по подвалам домов, в бойлерных и насосных. По квартирам лазить без толку. Сухо там. Магазины тоже давно разграблены. Сколько у нас времени, Ден?

– Ну, полчаса, думаю, хватит.

– Не-е, за полчаса ты вон до того дома только доберешься. Давай хотя бы часик?

– Лады. Принято. Час на вылазку. Ну, что? Щелчок?

– Поехали.

– Удачи!

Пары разбрелись в разные стороны. Сначала шли быстро, но вскоре, встретив на пути скелеты, лужи засохшей крови, аномалии и услышав вой псов на смежной улице, стали двигаться медленно и осторожно.

Ветер шумно шелестел кронами тополей и вязов, гонял пыль и мусор вдоль заросших, мрачных улочек маленького городка. Одному ветру было вольно и хорошо в этом богом забытом уголке Земли, скрытом от всего мира и стертом со всех карт.

* * *

Спецназовцы за полчаса дошли только до местного ТЮЗа, что находился в квартале от ДК. По пути не нашли воды, зато прогнали штук десять крысаков, а особо ретивого Ден завалил из бесшумного пистолета. Его винтовка, малоэффективная на узких улочках, висела за спиной. Неохотно убежавшие твари собирались вскоре снова навестить людей и даже познакомиться с ними поближе, если те зазеваются или расслабятся. Их злобные и хитрые мордашки читались лучше букваря.

Выглянув из-за угла очередного трехэтажного дома, Холод увидел двух аасменов, поедающих изуродованную тушу сноба, и обернулся к страхующему сзади Тротилу:

– Петро, там всего-то навсего два урода, но шуметь как-то не хочется. Чего придумаем?

– Э-э… давай, покромсаем по-тихому? – предложил спец по минам, кусая ус.

– Ничё ты, орелик. Ишь, в пластуны записался что ли? Ты скрытно к ним не подойдешь. Вон как озираются, бдят по-взрослому.

– Да и прыгают не хуже саранчи. Видел таких в цехе на АЭС. Атас!

Оба соображали дальше, боясь выглянуть за угол. Невдалеке пару раз выстрелили из дробовика, но не там, куда ушли сталкер и девчонка.

– Ладно, попробую с пээма тюкнуть, авось достану, – сказал Ден и поднял «макаров» с навинченным набалдашником глушителя.

– Ну, снайпер, не промахнись! – пожелал Тротил, улыбнувшись.

– Обижаешь, капитан.

Ден медленно выглянул за угол, держа в обеих руках пистолет с устройством бесшумной стрельбы. И вздрогнул.

Прямо перед ним, выпучив злые желтые глаза до размеров окуляров противогаза, в сгорбленной позе застыл мутант. В метре от человека. Уродец тряхнул обрывком дыхательной трубки, вскинул мерзкие пальцы, торчащие из широких рукавов рваного плаща, и ухнул так, что Ден чуть не обделался. Реакция напуганного разведчика все же оказалась быстрей, чем у аасмена. Холод от внезапности и, чего уж скрывать, от испуга нажал спусковой крючок аж пять раз, размозжив гаду плешивую башку, обтянутую резиной. Тот упал и тотчас затих.

– Холод, ты чего? – Тротил услышал пять сухих щелчков, но никак не думал, что так много, быстро и рядом. – Вот, блин! Он же… уже тут… вот, мля-я!

– Ядрен батон, – только и смог выговорить остолбеневший Ден, глубоко задышав.

– Ёп, вон еще один атакует! Холо…

– На, на… н-на! – закричал Ден, стреляя в прыгнувшего в их сторону аасмена. – Вот мля-я! Пустой.

Мутант с пробитой ногой все еще казался опасным, но повторить семиметровый скачок он уже не мог. Тротил, отпихнув Дена, чуть не разрядил в тварь всю обойму автомата, но его остановил Холод:

– Сам я, не шуми.

Ден, не убирая опустевший пистолет, правой рукой выхватил НРС-2 и прыгнул навстречу аасмену. Тот, пытаясь совершить атакующий скачок, опешил перед внезапно бросившимся на него противником – яростно орущим человеком с бешеными глазами на перекошенном лице, с блестящим клинком и странным длинным предметом в руке, стреляющим, как ему помнилось, опасными камушками. Но он обознался.

Ден отвлек мутанта направленным в него пистолетом без зарядов, затряс им, делая вид, что стреляет и заорал благим матом. Аасмен, пытаясь устранить явную угрозу в левой руке человека, метнулся к ней всем телом, пытаясь взмахом когтистых лап пресечь угрозу. И прогадал.

Холод другой рукой вогнал нож разведчика в открывшийся бок прыгуна и сразу провернул его, делая выпад вниз. И вовремя. Взвывший от боли аасмен когтистой лапой чуть не располосовал врага, повернулся, схватился за рану. Ден ударом наотмашь попал по шее аасмена и рассек ему горло прямо под краем маски. Чёрная кровь хлынула на остатки бордюра и серую стену дома, раненый мутант катался по старому асфальту, булькая и хрипя.

Ден поморщился, спокойно перезаряжая пистолет, быстро осмотрелся и, опустив ствол, один раз выстрелил в голову аасмена.

– Контрольный, ёпрст, – прошептал Ден и только сейчас позволил себе глубоко отдышаться и оценить ситуацию.

– Красавец, паря! – воскликнул Тротил и похлопал его по спине.

– А то. Как два пальца.

Но было заметно, как разведчик напряжен и скован, какой страх пришлось ему преодолеть.

– Все, Денис, валим отсюда. А то вон, недалече собаки показались, – сообщил Петро, и оба спецназовца на полусогнутых побежали к зданию напротив.

* * *

Корсару с Фифой повезло меньше, хотя они достигли цели. Воду нашли в пожарном депо. Быстро обнаружили, скоренько наполнили все фляжки, бурдюк из шкуры (подарок старика-горца Орку за спасение чеченской семьи от фугаса), поочередно помылись, охраняя друг друга. Рюкзак с полными тарами сталкер взвалил себе за спину, бурдюк в сетке с лямками забрала Анжела. Двинули обратно, чтобы сделать сюда еще одну ходку.

Не тут-то было!

На выходе с территории депо их обстреляли неизвестные. И, если бы не слух и интуиция сталкера, положили бы обоих в два счета.

– Ложись! – крикнул Корсар, сам бросаясь за остов сгоревшего пожарного «зилка».

Тут же по железному цилиндру цистерны грузовика защелкали пули и картечь, рикошетом разлетаясь вверх и в стороны.

Анжела малость взвизгнула, затыкая уши и низко пригибаясь к днищу машины, отчего не сразу поняла и услышала орущего на нее проводника:

– Твою мать! Уходи, отползай назад, вон за тот бокс… слышишь? Кивни, если слышишь, дуреха. Во-о-т, теперь ползи, я прикрою, ядрена вошь. Не в бокс, а за него-о! Слышишь? За него. И гляди аномалии…

Корсар кричал и короткими очередями бил из АК-107 в сторону бывшего парка, отделяющего линию промзоны городка от жилого массива. Сразу возник вопрос – как с полквартала пройти до ДК, решив проблему с несколькими вооруженными врагами?

– Бойся-а! – заорал сталкер и сделал кувырок за угол гаража.

Анжела больше от испуга, чем осмысленно, дернулась назад и, запнувшись о балку поперек дорожки, грохнулась наземь. В следующую секунду сзади, возле остова машины, раздался взрыв. Осколки гранаты звонко чиркнули по всем твердым покрытиям, не забыв пробить одну из фляг в рюкзаке Корсара. Его кувырок оказался не столь ловким из-за ноши за спиной, отчего он рассек торчащей проволокой себе щеку и вывихнул большой палец на левой руке.

– Вот, ёп!

Фифа даже толком ничего не поняла, поднялась, отряхнулась, взяла из травы короткое ружье «а ля коп», оглянулась, зевая и мотая головой. Видимо, ее тем взрывом немного оглушило.

Если бы не опыт и сноровка бывшего десантника, то обоим незамедлительно пришел бы конец. Специфическая речь нападавших выдала в них бандитов, чему Корсар немного обрадовался. «Ну, с этими фраерами мы справимся… гм… должны!» – подумал сталкер и бросил в ответ одну «эфку».

– Атас! – разнеслось по округе, и вслед за этим грохот и гул взрыва.

– Уходим, быстро, быстро! – зашипел Корсар, подбежав и схватив Фифу за локоть. – Чё тормозим, милая?

– Вот треш, вот жесть! – зашипела та, побежав рядом со сталкером.

– А ты думала? Это не пуп…

Сзади снова взорвалась граната, но парочка уже покинула опасный пятачок перед депо и скрылась за блок-боксом.

Корсар сморщился, вправляя сустав пальца, хрустнул фалангой, выдохнул и приник затылком к холодному металлу укрытия, лихорадочно обдумывая дальнейшие действия.

– Больно? – Анжела потрогала глубокую царапину на щеке напарника. – Крови, блин, много. Щас.

Она выхватила кусок тряпки, стала промакивать лицо сталкера:

– Связи оперативной с нашими нет, это плохо. Так, девочка моя. Помнишь, как шли от ДК? Я ща подсажу тебя и дуешь по краю парка, выходишь на наш путь и домой строго по нему. Аномалии показывал где, какие, усекла? Аккуратно мимо них. Воду там бросаешь, берешь… мля-я… кого там особо-то взять?! Холод и Тротил свалили. Берешь Димона, Баллона, Пыть-Яха и Полкана. Дуйте сюда, проведешь их и с тыла вдарьте по бандитам. Я их отвлеку и соберу к депо. Ясно?

– Поняла, Корсарушка, я пулей, ты держись. Может, ружье тебе?

– Нет, тебе оно, может статься, нужнее будет.

Где-то недалеко крикнули, выстрелили. Корсар присел и привлек к себе девушку.

– Только пулей и не влипни в аномалки. Усекла? Если Холод и Тротил вернулись, лучше их сюда тащи. И фляжки их тоже, если они впустую… – зашептал сталкер, проверяя магазин автомата и подствольник.

– Держись, Корсарушка! Только не погибай тут, слышишь? Ты супер! – Анжела поцеловала его в здоровую щеку и поднялась. – Подсади меня.

– Удачи, красотка, – Корсар улыбнулся, подставив руки замком, сморщился от боли, когда девушка встала кроссовкой ему на ладони, подбросил, дождался, когда та перемахнет стену и шепнул: – Наша девка!

Затем вынул гранату РГН, прислушался. К нему шел противник, хрустя битым стеклом. Сталкер сглотнул, положил автомат на траву, взял гранату в левую, слабую после выбитого сустава руку, правой вытащил нож. Охотничий, с широким лезвием, зазубринами, кровостоком и пробковой рукоятью. Златоустовский. Примерился, присел. И затаил дыхание.

Из-за угла показался ствол «чейзера».

* * *

Зрительный зал ТЮЗа даже через тридцать лет после Катастрофы (после Первой Вспышки) сохранился почти в первоначальном виде. Только сантиметровый слой пыли, придававший белесый цвет помещению, отсутствие занавеса, давно пущенного сталкерами на палатки и спальники, да скелет в первом ряду второго балкона напоминали декорации сказок братьев Гримм. Паутина по всем углам, полумрак, запах нафталина и затхлости – все это дополняло мрачно-сказочный антураж омертвевшего театра.

Тишину зала нарушали возгласы человека, прямо на сцене оседлавшего фанерную куклу главного персонажа известной сказки Ершова. С радостными криками мужчина в лохмотьях некогда кожаного плаща с капюшоном, определявшего его принадлежность к бандитской группировке, прыгал на импровизированном скакуне по кругу и похихикивал. Полуоблезлая кукла Конька-Горбунка трещала и скрипела под тяжестью сумасшедшего ездока. За треть века макет коня лишился подставки с колесиками, части хвоста и одного глаза, но все-таки напоминал милого и смышленого Горбунка. Человек, похоже, и впрямь потерявший рассудок, как дитя прыгал на большой игрушке по сцене с хриплым «и-го-го». Остатки его одеяния, татуировки, заросшее лицо и грязное тело выдавало в бедолаге бывшего бандита и давность безумия. Он действительно выглядел удручающе и совсем не смешно. В Зоне такое поведение не кажется смешным и веселым! И точно: приглядевшись, можно было заметить в центре партера фигуру одинокого зрителя, по-барски развалившегося на двух креслах сразу, и увлеченного происходящим на сцене.

Зрителя и режиссера в одном лице. Точнее, не в лице, а в ужасной, коростообразной, бледно-синей роже с глумливой, косой улыбкой и довольным взглядом.

Телепат!

Человекоподобный мутант, вот уже месяц живущий в соседней с ТЮЗом пятиэтажке Солнечного микрорайона Лунинска, каждый вечер устраивал себе концерт. Он приходил в одно и то же время к Театру юного зрителя, от скуки по пути сшибая с деревьев ворон, а с тротуаров крыс, отпирал гримерку, врубал свое «оружие» и выводил заключенного. Кем в прошлом был телепат, неизвестно. Может, режиссером этого театра или одним из артистов, но его постоянная упорная тяга к данному развлечению и скрупулезная настойчивость в проведении «концертов» поражали. И в то же время являлись мучением для бандита, не имеющего актерского образования и таланта. Как, когда и где он попал под психконтроль мутанта – было неизвестно, но остатки былой одежды, а также запущенность мужика говорили о давности пленения и условиях содержания.

Никто не мог знать, как его достали эти концерты и этот поганый зритель, ментально управляющий на расстоянии. Ровно час он издевался над недовольным актером, заставляя его выполнять различные сценки, танцы и песнопения. Бандит был близок к физическому истощению, а уж про его эмоциональное состояние и говорить было нечего. Он уже не помнил ни своего имени, ни клички, ни положения в обществе, ни своих способностей.

Он начал превращаться в зверя, особенно по ночам, когда телепат после концерта кидал ему дохлую крысу или аскариду, запирал дверь и уходил до следующего дня. Обгадив все помещение заточения, неделями пожирая мертвечину, не имея возможности мыться, бриться и общаться, бандит являл собой нечто среднее между зомби и аасменом.

И только режимные концерты с использованием разных эпизодов спектаклей, кино и даже балета не давали ему окончательно сойти с ума и перегрызть себе вены.

Телепат с упрямым рвением заставлял человека танцевать, петь, читать стихи и монологи пьес, изображать сценки кинофильмов советского времени и концертов эстрады и юмора. Мутант морщился и недовольно стонал, если его «артист» плохо играл или падал, довольно ржал и потирал язвенный лоб в случаях удачи и успехов невольника. Он никоим образом не собирался убивать человека. Ну, не аасменом же потом управлять и учить актерскому ремеслу! И не свинорылом. А тут такой экземпляр!

Месяц назад, попав под ментальную атаку, отряд Зубоскала перестрелял друг друга на окраине Лунинска. Очередная бандитская группировка перестала существовать, а ее главарь очутился в лапах телепата. И теперь бывший атаман Зубоскал, когда-то известный на Пустыре и в округе Лунинска, плясал под дудку мутанта, хриплым басом гаркал стишки из детства и скакал на Коньке-Горбунке по старой замусоренной сцене, доставляя удовольствие этому гаду. Видел бы его кто из бывших корешей, засмеяли бы.

Наглотавшись сырого мяса и корчась каждый вечер от колик, бандит пытался ночами возвращать себе человеческий облик. Его человеческое сознание отчаянно боролось с теперешним звериным состоянием, но сорок прожитых лет даром не пропали. Верх пока брало прошлое «Я». Он нашел в гримерке пару журналов и читал вслух. Он громко обсуждал планы своего освобождения, молил Господа и Чёрного Сталкера, разговаривал с покойными приятелями его группировки и клялся встать на путь истинный. Из кожи нескольких аскарид он связал петлю, соорудил виселицу на старой люстре, чтобы она напоминала ему о счастливом конце. Он реализовывал свои плотские физиологические потребности с манекеном гримерки. Нарисованную на стене морду своего ненавистного врага телепата бывший бандит расстреливал плевками, иголками или просто мочился на нее. Он придумал девяносто девять способов умерщвления мутанта, но все они мигом исчезали в небытье, когда сквозь дубовую дверь каждый кошмарный вечер невидимая ментальная волна гипноза вводила его в ступор и выталкивала наружу. Вела аморфное тело с кисельным вареным мозгом в зал и заставляла вытворять то, что ему никак не хотелось.

И сейчас Зубоскал, бывший главарь бандитов Пустыря, умеющий убивать бритвой с языка и удавкой из лески, да и вообще любым предметом обихода, с возгласом «и-го-го» и «сивка-бурка, вещая каурка, встань передо мной…» скакал на кукле коня, чем вызывал довольный оскал телепата.

То ли увлеченность мутанта своим артистом и концентрация гипнозных сил на нем, то ли действие артефакта «сердце», обладающего отводом глаз, повлияло на телепата, но он не заметил опасности, пропустив появление других людей в этом здании.

Экспансивная пуля калибра 7,62 миллиметра одновременно со звуком выстрела вошла в затылочную часть безобразной головы мутанта и с разрывом половины ухмыляющейся рожи вылетела изо лба. Череп, как разбитый об стену арбуз развалился кровавой кашей. Тело дернулось и склонилось набок. Без агонии, без предсмертных вскриков. Был мутант – нет мутанта.

«И-го-го» прекратилось через две секунды. Еще через три остановился Конек-Горбунок. Человек встал с него, обернулся. Подбородок и щеки, заросшие грязными рыжими волосами, затряслись. Он сделал слабый шаг, затем еще. Потом более уверенный. Спрыгнул со сцены и со звериным рычанием бросился к трупу телепата.

Вошедший в зал Холод окинул настороженным взглядом помещение и заострил внимание на психопате, терзающем мертвого мутанта. Его победоносный клик вперемешку с каким-то нечеловеческим рыком оглашал своды зала. Он кромсал руками останки телепата, разбрызгивая кровь, плоть и мозговую кашу из его не маленькой башки.

– Тротил, ты это… осторожней с ним. Никак свихнулся чел. Ухо востро держи, – сказал Ден, медленно продвигаясь вперед.

– Понял тебя, Холод. Это не зомби? Может, его тоже в расход? – отозвался Тротил.

Ден взглянул на Будынника.

– Смотрю, тебя корежит его вид и возня? Держи сектор за мной. Я к этому… гм… артисту, – сказал Ден и, убрав винтовку на плечо, моментально достал из-за спины «макаров». Следуя за стволом оружия, спецназовец приблизился к фигуре, забрызганной кровью.

– Э, мужик? Слышь? Харэ тут мясорубкой робить! Кончай.

Бывший бандит замер, рассматривая своего спасителя.

С его опущенных рук капала кровь, лужа под ногами и куски мяса и конечностей создавали ужасную картину. Ден сглотнул, побледнев и сжав рукоятку пистолета. Одно лишнее движение, и он готов был всадить всю обойму в этого Потрошителя.

– Ты-ы… кто-о? – промямлил мясорубщик с блаженной улыбкой на красной физиономии и сделал шаг к спасителю.

– Э-э… стой. Стой, дядя! – Ден одними глазами обвел помещение, пытаясь до конца привыкнуть к сумеркам. – «Чех» бородатый? Эй, ты, к тебе обращаюсь.

– Ты-ы кто-о-о? – опять проблеял бандит.

– Конь в пальто, ёптеть. Тротил, как обзор?

– Чисто, но темно, ёксель-моксель, – ответил Будынник, – ща зажгу чё-нить. А то жутковато как-то в темноте.

– Давай живей. А то тут сцена из «Зловещих мертвецов». У меня яйца в точку уже! – сказал Ден и сморщился. – От кого из вас воняет?

– М-м-м, – что-то просопел незнакомец и бессильно плюхнулся в кресло рядом с трупом телепата.

– Что мычишь, Конек-Горбунок? Заложником, что ли, у него был? Он тебя так?

– Ага-а, – просипел бедолага, скрючившись в позе «зю» и пытаясь прийти в себя.

– Писец картина! – Ден приопустил оружие, но бдительности не терял. Корсар предупреждал, что здесь никому и ничему верить нельзя и очко расслаблять тоже. Даже когда по-большому ходишь в уголок.

Тротил зажег какой-то факел, воткнул его между крайними креслами. Стало светлее, а то от выбитого окна-мозаики освещения было явно маловато.

Вид кровавой сцены, озаряемой огнем, стал еще кошмарней. Спецназовцы переглянулись, не скрывая отвращения и тошноты.

– Слышь, бородач!? Как величать тебя? Откуда ты? – Ден чуть наклонился вперед, оставаясь в метре от бомжа.

Тот боязливо и одновременно заинтересованно оглядывал спасителей. И тряс патлатой головой. Красные руки дрожали, дыхание снова участилось.

– Я… Я… Не помню… Не знаю.

– Интересно девки пляшут, – Будынник почесал пятерней затылок шлема, – тут лунатик объявился? Военврача надо сюда. Его пациент. Стопудово.

– Ты из сталкеров, что ли, а? – Ден опустил оружие. – Кто будешь?

– Не знаю. Нет. Не помню… Я…

– Ясно. Без толку это, – Ден осмотрелся вокруг, сделав шаг назад и не спуская пружины в теле, – артист, ишь! Театром занимался тут? На лошадке скакал?!

Незнакомец покивал, проследив за взглядом своего освободителя, заметил куклу коня и застонал.

– Ладно, понял, не будем об этом. Смотрю, поиздевался он над тобой не хило. Давно, видать, мучает. Значит, не знаешь имя свое?

– Н-нет. Забыл. Не-е… помню… – затряс головой освобожденный.

– Лады. Тут кликухи дают как с добрым утром. Тротил, давай, и мы бородатому прозвище дадим?

– Можно. Отчего ж не дать. Без имени ходить, что ли? – Тротил усмехнулся, закусывая ус.

– Ну, Конек-Горбунок, давай так и назовем тебя?

Мужик закивал одобрительно.

– Слышь, Холод? Длинно сильно, – Тротил нахмурился на пару сек, – о! По-нашему, по-украински, а значит, и по-местному Конек-Горбунок будет Горбоконик. Пойдет?

– Ха, – Ден чуть не хохотнул, но спохватился, одарил бомжа серьезным проникновенным взором и, словно король Артур за Круглым столом на посвящении в рыцари, строго произнес: – Горбоконик! Отныне ты не заложник, не пленный и не подопытный кролик. Тебя освободил спецназ ГРУ Генштаба Российской Федерации. И берет под свою опеку и обещает вывести тебя отсюда и сделать Человеком. Горбоконик, ты согласен?

Бывший бандит согласно закивал, привстав и улыбнувшись одними глазами. Остальное было покрыто волосами, кровью и грязью. Мимика его узнавалась с трудом, но, в общем-то, понятно.

– Повтори, сталкер.

– Сталкер!

– Ёп. Имя свое повтори нареченное.

– Горбо… коник…

– Вот так. Отлично. Теперь валим отсюда наружу. Надо отмыть, обрить бандерлога этого. Накормить да в свой отряд принять рядовым. Да, Горбоконик?

– Да. Да-а! – радостно затряс тот лохматой башкой.

– Все. Уходим. Тротил, глянь вокруг. Может, что полезное найдешь, держи нам зад. Мы на выход.

Ден жестом показал бомжу встать и идти. Сам последовал за ним. Факел догорал, и сапер поспешил на выход, держа автомат наготове. Лужа темной крови возле истерзанного трупа телепата медленно расползалась под рядами кресел.

* * *

Во всю прыть с пеной у рта Анжела влетела в спортзал мимо майора Семакова, дежурившего на посту. Отряд сразу почуял неладное по ее виду и суете, а, выслушав сумбурный рассказ, все вскочили, начали задавать вопросы. По ее сигналу бойцы стали торопливо снаряжаться. Запинаясь и пытаясь отдышаться, Фифа сообщила, что успела увидеть сама и какие обстоятельства сложились на пожарном депо.

– Давайте все туда двинем? – предложил Полкан, собирая оружие. – Больше стволов – будет только лучше. Да и всем спокойнее.

– Быстрее, мужики! – торопила их девушка, сбросив бурдюк с водой.

– Чё, в натуре всем идти? – сомнительно спросил Родео, ковыряясь в своем рюкзаке.

– Да-а, – крикнула Анжела, – сказали же, чё тупишь-то?!

– Так… ё-мое, то так, то эдак, хрен поймешь вас, – недовольно забурчал Родион.

– Да, елки-палки, сиди трус и ваще спрячься страусом, – бросила Фифа и отпила из фляжки воды, – живее, мужики, там же Корсар один!

– Не трус я, – заворчал бизнесмен, встал, взял карабин СКС. – Гранаты брать?

– Я взяла. Налегке пойдем. Подпола оставим караулить зал, – распорядилась Фифа, но заметив недвижимого Козуба с закрытыми глазами, спросила: – Что с ним?

– Спит. Снотворное вкололи, а то от раны беспокойный стал. Пусть дрыхнет. Ему полезно щас.

– Блин, а кто в охранении?

– Я останусь, – воскликнул от двери Фотон, – моя смена же. И за костром пригляжу, и за спящим Подполом.

– Окейно! – Фифа бросила короткий взгляд на всех. – Чешем, мужики.

– Во девка дает! – усмехнулся Баллон, подхватывая одной рукой за ручку-скобу свой РПК. – Погнали, бродяги.

Бойцы нестройной толпой грузно, громко ломанулись в коридор. Фотон бросил им вслед напутствие, а сам повернулся к залу. Сразу помещение как-то опустело, только тихо трещал костерок, обложенный по кругу кирпичами. Дым поднимался наискосок и вытягивался в верхнюю фрамугу крайнего окна, не заполняя спортзал. В трех метрах от костра спал Подпол. «Крепко вырубился. Так и крысы подберутся, покусают спящего», – подумал майор и, закрыв дверь, пошел к очагу. Не снимая с плеча автомат, сунув сухарь в рот и взглянув на похрапывающего Козуба, он уставился в окно.

Вот фигуры бойцов скрылись за углом, в обратном направлении заскакала собака, ковыляя на трех ногах и поджимая обрубок четвертой. Где-то далеко снова раздались выстрелы и глухо ухнул взрыв. Из куцых опаленных кустов по заросшим прошлогодней травой клумбам шаркал старик в грязных рваных обносках, что-то причитая и бурча под нос. «Зомби? Да нет вроде. Не похоже. Человек. Ага, дед какой-то», – пронеслось в голове майора. Он опустил автомат, расслабился, взглядом проводил старика до угла ДК и подошел к костру. Уселся, подбросил в огонь кусок от кресла, коих рядом валялась куча. Задумался, дожевывая сухарик. Автомат положил рядом, стволом ко входу в зал. Минут через пять глаза стали закрываться в полудреме, голова склоняться, тело сползать к полу.

Его разбудил слабый, приятный, ласковый голос. Фотон вздрогнул, открыл глаза, протер, вглядываясь в человека напротив. Рука невольно потянулась к оружию.

– Что, милок, закемарил, однако? Костерок пригрел, вон как огонь пляшет в твоих сонных глазках. Не бойся меня, я местный. Федором кличут. Рядом живу, в доме за углом.

– Ты, дед, откуда здесь? Что хотел? – проговорил Семаков, все-таки взяв автомат и положив его на колени. Палец незаметно сдвинул флажок предохранителя.

В двух метрах от него стоял тот старик с улицы. Лицо приятное, живое, слегка морщинистое. На голове засаленная тюбетейка. Плащ рваный, вонючий, поверх изъеденного молью свитера, штаны ватные, старинные, замусоленные. Ботинки без шнурков. И одна рука с протянутой к майору ладонью.

– Вечер добрый, солдатик! Мимо шел, совсем голодный, устал.

Фотон ответил рукопожатием, не сводя глаз с лица бомжа. Ничего подозрительного, страшного, опасного. Сел обратно, кивнул на почти целое кресло рядом с собой.

– Отчего устал-то, отец? – майор чуть поморщился, заметив вместо одной руки культю, обмотанную тряпками с запекшейся кровью и полузакрытую обрывком плаща.

– Хожу, ищу еду, совсем плохо стало в Зоне. Нет той Зоны больше! Новая грядет. Старая канула, исчезла, – старик присел в остатки кресла, глядя в пламя костра, – раньше лучше было, людей много, еды много. Красиво, хорошо, сытно!

Старик задумчивым истуканом уставился в огонь. В зрачках отражался свет костра. Все бы ничего, но фразы и отдельные слова незнакомца были произнесены как-то странно, тягуче, вроде как двусмысленно.

– Есть хочешь, Федор? На, пожуй, сами не богаты провизией, – Семаков протянул галету, – отдохни, коли не шутишь, погрейся. Ребята придут, кашу сварим, угостим маленько.

– Не шучу, милок, спасибо тебе, солдатик. А где же твои друзья? – гость взял галету, но не кинулся ее поедать, а мял в здоровой руке.

– Да скоро будут, за водичкой побежали…

– Так быстро? Сломя голову? Всей гурьбой? – перебил старик, не отрывая взгляда от огня.

– Ну, да. А что? Откуда знаешь, отец? – майор недоуменно посмотрел на гостя.

– Так, видел. Видел их. А этот, христовенький, чего? Спит?

– Ранен. Отдыхает. Слушай, старик, какой-то ты подозрительный, странный. Вроде не зомбак, не мутант, а…

– Чем же я странен тебе, солдатик? – перебил Семакова незнакомец.

– Ну… угостил тебя, не ешь, а сам с голода подыхаешь. Вопросы все какие-то странные, наводящие. Видок тот еще. Ты, случаем, не шпион с другой планеты? А, старик?!

– Ха-ха-ха, не шпиен я, не шпиен, милок! Совсем другое, – тот хрипло засмеялся, будто выхлопная труба «Газели» прочихнула.

– С рукой-то что у тебя, Федя? – спросил настороженно Фотон, чувствуя, как ослабли колени и задрожали пальцы, лежащие на автомате. Неприятное ощущение чего-то надвигающегося охватило майора, холодная волна пробежала по спине. Он попытался проглотить ком в горле, но не получилось, стал задыхаться, кровь прилила к лицу, пальцы одеревенели. И тут майор увидел взгляд старика, повернувшегося к нему. Это были глаза нечеловека!

– С рукой? Да что с рукой, с ней все в порядке. Вот, смотри… – ответил мягким приторно-слащавым голосом старик и усмехнулся, шевельнув толстой культей.

* * *

Прибежавшие в пожарную дежурную часть бойцы застали картину из шести трупов бандитов, уложенных в ряд, и сталкера, сидящего на бордюре. Он курил сигару, пуская кольца дыма, в другой руке держал пистолет и блаженно мычал знакомую всем мелодию. Куча оружия и рюкзаков у его ног представляла собой неплохой трофей, учитывая долгие шастания остатков банды Зубоскала по Лунинску. В пяти метрах от трупов сидел на диске колеса живой бандит – небритый, худой парень лет двадцати, прикованный наручниками к заборчику.

– Ого, красава, Санек! – раздался возглас Баллона.

– Ваще-е, в натуре молорик, – поддержал его Пыть-Ях.

– Корсарушка, как ты? – бросилась к проводнику Фифа.

Затем все окружили его, восхищаясь, радуясь тому, что он невредим, и закидывая вопросами. Корсар вкратце поведал о коротком бое и о том, как обвел вокруг пальца наглых и безбашенных фраеров, шестерых положил, взял в плен седьмого, а восьмой сбежал. Похвастался хабаром, спросил про Холода с Тротилом. Потом, услышав про оставленного в ДК Фотона и спящего Подпола, вскочил и закашлялся дымом:

– Как одни? Да вы что? Оставить полтора человека, один из которых неуч по Зоне и ботаник, другой ваще дрыхает?! Я ж тебе, Анжел, наказал, не всех сюда, ты зачем всю кодлу сорвала? Вот пипе-е-ц!

– Так… я… они сами все… к тебе же спешили. Как же… – залепетала девушка, разводя руками.

Народ закивал, замычал, пожимая плечами и бледнея на глазах.

– А что такого? – возразил Баллон. – Чё случилось-то? Ну, оставили тот же пост, смена Фотона же. Ну, да, согласен, бросили спящего Подпола. Ну, все, ноги в руки и галопом теперь обратно, чтоб всем спок было.

– А воду?

– Набирайте воду живей, – строго сказал Корсар, – Фифа, покажи, где и как. Пыть-Ях, к воротам давай. В охранение. Баллон? Э-э, нет. Ты у нас однорукий, да и с пулеметом. Давай ты к воротам, Пыть-Ях, помоги мне с хабаром. Эй, орлы, чего встали? Бегом мыться и дуем обратно. На все пять минут. Разбежались.

– Ну, прям Топорков-два! – фыркнул Баллон и потопал к ограде.

Люди разбежались, радист помогал сталкеру с трофеями. Он глянул на пленного и шепнул:

– А этого куда? Обуза.

– Пригодится. Допросим, потом в отмычки пойдет, – ответил Корсар, затушив окурок трофейной сигары, – так, оружие глянь, что фиговое, на выкид. Патроны берем все. Я рюкзаки шмонаю.

– Понял.

Через десять минут отряд выдвинулся из депо через заросший парк и череду аномалий. Одинокий аасмен, ускакавший в подворотни, и пара собак, стремглав убежавших прочь, не заставили сбавить темп.

Когда нагруженные путники прибыли в ДК, строго следуя за Корсаром, там уже находились Ден, Петро и еще один бородатый незнакомец в коричневом плаще, какие носят бандиты. Последний сидел между Подполом и почти потухшим костром, начавшим чадить. Разведчики стояли, не шевелясь, бледные, глядя на лежащего Семакова. Бойцы подходили ближе, вскрикивали и охали, замечая страшную картину.

Фотон распластался на полу, раскинув руки в стороны, и мертвым взором глядя в потолок спортзала. В глазах застыли ужас и удивление. В груди майора зияла огромная дыра, словно внутри него взорвался заряд направленного действия. Почему-то крови было мало и на одежде офицера, и на полу, хотя из раны такого размера должно было вылиться все содержимое кровеносной системы, несколько литров. За ровными краями пробитой, прорванной одежды и кожи виднелись обломки ребер и сгустки плоти и внутренностей.

Под завывание Анжелы Корсар, закусив губу, наклонился над трупом, осмотрел рану, потрогал его лицо и закрыл ему веки. Затем провел ладонью по щеке, губам, перебрался к запястью руки. Встал.

– Кто? – сухо спросил Холод.

– Это Излом! Его почерк, – твердо сказал сталкер, чем вызвал недоуменные взгляды товарищей, переглядки и страх на их лицах, – вынул сердце.

Ден справился с предательской дрожью губ, онемевшим языком и спазмом в легких, тяжело вздохнул и прикрыл глаза.

«Вот тебе и безвозвратные потери!» – мелькнуло в голове и осело где-то в груди.

* * *

– Это еще что за напасть? – воскликнул Тротил. – Тут что, сборище демонов? Какой сволочью надо быть и силой обладать, чтобы дыру такую пробить в человеке?

– Пыть-Ях, глянь Подпола живей, – спохватился Холод и огляделся, – должны быть какие-то следы, знаки, кровь. Смотрим все вокруг. Аккуратно. Димон, ту комнату проверь. Баллон, ты на входе.

– Излом, – шепотом повторила Анжела, вытирая глаза, – кто это?

– Ну, как тебе сказать, девочка? Мутант-изувер в обличии человека. Может быть хоть кем: ребенком, стариком, мамой или сердобольной медсестрой. Часто меняет свое обличье. Говорит тихо, ласково, интересно. Завораживает речью, отвлекает. Втирается в доверие. А затем наносит удар. Причем, любит делать это тогда, когда жертва начинает догадываться об опасности, сердечный ритм учащается, адреналин выплескивается. Это и есть самый подходящий момент для нанесения поражающего удара.

– Господи! Что же за оружие такое у него, если Фотон не заметил? Такую дыру только гиперболоидом инженера Гарина…

– Это не оружие! – перебил Тротила сталкер. – Это он рукой своей.

Сапер переглянулся с Деном и уставился на Корсара выпученными глазищами.

– Чем-м?

– У него обычно дефектная конечность, когда рука со временем от радиации приобретает вид складываемой клешни, этакого копья. Костный нарост на ней позволяет рубить и пробивать даже тонкие листы металла. Говорят, Изломы – это бывшие люди-инвалиды, у которых когда-то имелся протез. Руки или ноги. Мутировав, они заимели конечность-оружие и стали нелюдями. А еще они обожают вынимать сердце из жертвы и тут же поедать его, еще живое и трепещущее.

– Хватит, Корсар! – оборвал того Холод, выдохнул и огляделся. – Что видно, парни?

Шастающие по залу следопыты ничего не нашли. Отрицательно мотали головами, пожимали плечами, плохо скрывая страх и трепет.

– Он спит, скоро очнется, ран нет, – констатировал радист, осмотрев Козуба.

– Хорошо, – грустно ответил Холод, наблюдая как Тротил бросает в огонь новые дровишки, – Полкан, что у тебя там?

– Вещи, снаряга, оружие на месте. Вообще не пойму, он что, за одним сердцем майора явился сюда? – удивился Меркулов, разводя руки, но осекся. – Козуба даже не тронул.

– А вот это ваще странно! – отозвался Тротил.

– Даже очень, я бы сказал, – вторил ему сталкер, – но, видимо, его прельщают мыслящие жертвы, в сознании. Может, хватило… гм… души Фотона. А может, спугнул кто.

Сказав последнюю фразу, Корсар нахмурился и резко взглянул на Холода, тот изобразил на лице осенение:

– Спугнули! Точняк. Мы с Тротилом и Горбокоником вернулись. Вот, ёп! Мы через центральный вход вошли, значит, если он был здесь, то мимо не мог пройти, а это значит…

– Он еще в ДэКа, в этих стенах! – закончил за Дена Корсар.

– Мля-я, верняк, – Ден вскочил, жестами и шепотом раздал скоротечные команды: – Фифа и Родео, остаетесь здесь. На вас костер, пленные и Подпол. Фотона не трогать. Прикройте его, а то на вас страшно смотреть. И держите вход. Остальным оружие к бою и за мной. Ищем этого Излома. Бегом.

– Есть.

Отряд выскочил из спортзала, прихватив по пути и Баллона. Родео побежал прикрыть за ними дверь, а Анжела закрыла тело убитого майора куском дерматина от спортивного мата. В зале снова стало пусто и тихо, не считая легкого потрескивания углей в кирпичном круге.

* * *

Холод разделил бойцов по парам и направил по коридорам, настоятельно наказав соблюдать осторожность. Корсар сопроводил его ЦУ своими: возможны аномалии, мутанты, но, главное – Излом. Загнать его и сообщить остальным, но самим не брать живьем. Он очень опасен и непредсказуем. «Поймаем, будем судить!»

Баллона оставили с пулеметом и рукой на перевязи на крыльце ДК, в почти кромешной тьме, остальные разбежались по зданию: Холод с Димоном на второй этаж; Корсар с Полканом по главному вестибюлю; Пыть-Ях с Тротилом в конференц-зал.

Когда шаги товарищей затихли, а свет фонарей исчез, в тишине спортзала раздались слова пленного, уставившегося на Горбоконика:

– Держите мэнэ чэтвэро! Опа-на, Зубоскал, ты откуда здеся-я?

Анжела резко повернулась и выставила ружье, но сильная рука незнакомца, приведенного Холодом и Тротилом, цепко схватила ствол:

– Тихо, гелла, тихо-о! Не ровен час, пульнешь.

Родео попятился и, запнувшись о рюкзаки, упал. Его растерянный, испуганный взгляд мелькнул по чужакам и ушел в сторону, а рот издал стон отчаяния и обреченности.

* * *

Когда на улице раздалась короткая очередь из РПК, Холод кинулся к окну и всмотрелся в темень внизу.

– Что там? – тревожно спросил сзади Димон.

– Держи лестницу, – бросил ему Ден уже в окно, – эй, Баллон, ты чё там?

– Собаки. Отогнал. Все пучком, Холод. Бдю, – послышалось из ночи.

– Лады, – Ден повернулся к напарнику: – пошли.

Они миновали рекреацию второго этажа, поводя стволами автоматов, обошли «энерго», пробрались в холл. Лучи фонариков выхватили из темноты плакаты, витраж из резного металла, колоннаду гипсовых столбов-подпорок, скелеты людей и зверей, дверные проемы кабинетов. Сами двери, картины, стулья и прочая деревянная утварь, годная в костер, давно были сожжены.

С угла у бюста Ленина шмыгнули крысы, одна с перепуга угодила в невидимую аномалию, отчего разлетелась на кусочки и забрызгала чёрными кляксами все желтые стены вокруг.

– Опс, ни хрена себе, сказал я себе! – Холод показал другое направление, и они двинули правее. – Там что-то есть. Вижу.

Пара фигур замедлила движение и остановилась. Димон страховал тыл, Ден утер плечом пот со лба и тихо выдохнул. Затем сделал шаг.

* * *

Пыть-Ях с Петро прошли коридоры ДК, бросили гайки в подозрительный сгусток зеленоватых волос, мигающих, словно глубоководные медузы из фильмов Кусто. Аномалия сжалась и вспыхнула ярким светом, распространяя зловоние и резко увеличившись в размерах. Бледный шар трех метров в диаметре тут же сдулся, снова став футбольным мячиком зеленого цвета.

– Писец какой-то! Едрить его в зад, – бросил отпрянувший с испугу Тротил, – я чуть с автомата не пульнул.

– А я даже ничего и не понял, ё-мое, – сознался радист и промокнул мокрые брови и виски, – вот попадалово с этой Зоной, ё-мое.

– Идем левее, не шуми.

– Понял.

Они обошли неизвестную гадость и приоткрыли высокую кованую дверь в зал. Оттуда дыхнуло смрадом и теплом. Тут же быстро закрыли ее.

– Вот жопа! – Тротил прислонился щекой к стене, посмотрел на Пыть-Яха, слушая шорохи и возню внутри. – Чё-то я туда не очень желаю попасть! А ты, Пыть-Ях?

– Ваще-е мечтаю!

– Обождем наших? И штурмом. Четверкой хотя бы, а?

– Давай. Ждем. Жаль, связи нет. Но сделаю, кажись, понял как.

– О’кей, связист ты мой ненаглядный. Давай назад три метра и бдим. Больше тут закоулков нет. Все, умерли оба.

* * *

У Корсара с Полканом пока все было тип-топ. Щенят слепой собаки трогать не стали. Пусть копошатся в ящике из-под молока советских времен. Оставив скулящих сучьих отпрысков позади, сталкер с полковником свернули из вестибюля в бывшую галерею живописи. Статуи, палитры, бюсты, латунные рамы для картин отбрасывали тени от лучей фонариков и этим утомляли глаза, отвлекали и рассеивали внимание.

Полкан занялся борьбой с огромным пауком, в паутине которого, как в рыболовной сети, висели летучие мыши, птички, гигантские насекомые и даже крысак. Все в виде скелетиков и хитиновых остатков. Паук размером с ветошную мочалку стремительно спустился с потолка, как только человек задел пару нитей. Полковник от испуга чуть не разрядил в него свое ружье.

Замеревший сталкер не обращал внимания на беснующегося напарника, прикладом тыкающего жуткое насекомое с челюстями-плоскогубцами. Он вперился сосредоточенным взглядом в тень за бюстом Карла Маркса. Очень ему не нравилась эта тень.

– Кто здесь? Отзовись, – крикнул Корсар.

Тишина. Возня Меркулова сзади.

– Вот, гадина. Живучий, б..!

Сталкер левой рукой вынул пистолет из очень неудобного положения, правой продолжая держать АК-107, отвел ее назад и, почти не глядя, выстрелил. Паука снесло и размазало по стене. Полкан ойкнул и присел. Эхо долго витало в большом зале.

– Последний раз спрашиваю и стреляю на поражение! – сердито озвучил сталкер, убирая пистолет в специальную кобуру.

– Корсар, тут кто-то есть? – прошептал оглушенный Полкан.

– Есть. И этот кто-то щас начнет платить по долгам, мля!

Он взглянул на капли крови на полу, проследил их направление, окончательно убеждаясь в своих догадках, приподнял автомат, ловко поставив флажок на одиночный, и выстрелил.

Кусок бюста Маркса откололся и осыпался гипсовой крошкой, а вслед за этим раздались стон и шорох.

– Вылазь, тварь. Тебе отсюда уже никуда не деться. Полкан, смотри в оба.

– Зачем в дедушку палишь, милок? – вдруг послышалось из-за нагромождений скульптур и остатков панно.

– Выходи, урод.

У Полкана глаза вылезли из орбит, колени ослабли, оружие свинцовым грузом потянуло вниз. Он с трудом сглотнул, увидев появившегося в свете фонарей старика. Обыкновенного старика в рваных обносках. Только вместо одной руки – огромная длинная нога кузнечика. Клешня гигантского краба. В крови и слизи. Которая разгибалась медленно и изломанно, будто богомол готовился к атаке.

Точно Излом!

– Сделаешь шаг, «дедуля», я тебе бошку снесу, – напряженно сказал Корсар. Видно было, что ему, мягко говоря, неспокойно на душе.

– Милок, солдатик, кровинушка! Что хоть ты такое…

– Заткни пасть свою, сука! – оборвал того сталкер.

– Защитнички наши, спасите, помогите старому инвалиду, – залепетал мутант.

Неуловимым движением пальца Корсар поставил оружие на огонь очередями и дал короткую, целясь в клешню Излома.

Вмиг конечность старика дернулась, пробитая тремя пулями, урод отшатнулся и издал хриплый вопль. Лицо его исказила гримаса боли и злости одновременно. Он попытался выкинуть какой-то хитрый финт, но Корсар громко крикнул:

– За Фотона!

И нажал спусковой крючок.

* * *

– По закону военного времени! За товарища, погибшего от руки злодея, и следуя директиве номер…

Отряд молча созерцал картину предстоящего расстрела однорукого старика, которому Корсар искромсал пулями нечеловеческую конечность. Некоторые опустили головы или отвели взгляды, кто-то скрежетал зубами, как это делал Излом, рвущий цепь на стене в складском помещении ДК. Вид его и сейчас был страшен, как, впрочем, и намерения.

Строгий голос Холода проникал не только во все закоулки склада и в коридор, но и в души людей, звоном стоял в ушах.

– …а также по праву старшего группы особого назначения Шебеко Федора Ксенофонтовича, бывшего уроженца деревни Ольховатка, вставшего на путь убийств мирных граждан и военнообязанных армий Российской Федерации и Украины, объявляю опасным преступником с признанием его виновным в тяжких преступлениях против человечества и приказываю расстрелять! Приговор привести в исполнение немедленно.

Излом задергался сильнее, грозя вырвать цепь и броситься на толпу людей. Он бесновался, выл и бранился с пеной у рта. Слал проклятия и умолял. Вопил и мычал.

– Команда, товьсь, – уже тише сказал Ден, взглянул на бледные напряженные лица бойцов, – пли-и!

Пыть-Ях, Тротил и Димон выстрелили одновременно. Фифа закрыла уши и зажмурилась. Подпол, опираясь на стенку, сплюнул и улыбнулся.

– Разойдись, Корсар, – Холод глянул на сталкера и кивнул на труп Излома.

Бойцы спешно покинули помещение и понуро побрели по коридору в сторону спортзала. Холод замыкал, притворив оцинкованную дверь.

Через секунду за ней гулко громыхнул пистолетный выстрел Корсара.

Глава 11

Зона. Чащоба. 27 апреля 2016 г.

За час они миновали Поле Чудес с кордоном «Анархии» по левую сторону и вышли к опушке какого-то жуткого, дремучего леса чёрно-коричневого цвета.

– Чащоба, – констатировал Эскимо, – и хотя я тут не бывал ни разу, но много слышал про эти места.

– Я тоже на этой долбаной АЭС раньше не бывал, но теперь знаю ее как свои пять пальцев, – вторил ему Кэп, – поганое место и поганые отбросы его охраняют.

– Согласен, наслышан про Бункер и Око Зоны. Но, уверяю вас, те же Чащоба или Неман не лучше, да и еще есть в Зоне не менее известные гиблые места.

– Ладно, хватит, Эскимо, – перебил его Никита.

– Я серьезно, я не брешу…

– Харэ, завязывай, говорю!

– Есть.

Перед первыми рядами деревьев отряд приостановился, изучая подходы и атмосферу места. Деревьев – это слабо сказано! Толстенные, уродливые, полусгнившие столбы непонятных пород с рыжей хвоей, листвой и чёрными ветвями толщиной в ногу чуть ли не сплошным частоколом окружали весь лесной массив. У людей сложилось впечатление, что они подошли к крепости, где вместо каменных стен на высоту пятиэтажки возвышались мощные непроходимые деревья. Вороны, каркающие на все лады, взлетели и закружили над группой.

– Ну вот, кому-то себя выдали этими каркушами, – с досадой проговорил Орк, с недоверием поглядывая на тучу птиц в небе.

– Нечего стоять мишенями в тире, – отозвался Истребитель, – Эскимо, живей в лес, глянь вход в него и ищем этот твой уголок Егеря… или кто он там.

– Понял. Иду.

– Парни, да положите вы уже эти носилки. Орк, подстрахуй сталкера, вдруг там зверье какое.

– Есть.

– Капитан, глянь Бродягу. Как он там?

– Ага, минуту, – спохватился Док и наклонился к больному.

– Да чё вы, мужики, суетитесь? Я не поцик сопливый! Все в ажуре, разведка, – запричитал сталкер на носилках, – твой «янтарь», Никит, чудеса вытворяет.

– Знаю, видел в деле. Кстати, если малость отошел, Бродяга, давай на время его снимем. Корсар говорил, ему тоже передышка нужна, чтобы накопить энергию. Он же почти живой организм.

– Конечно. Лады. Я уже ваще огурцом…

– Командир? – крикнул из чащи Орк. – Глянь. Тут есть кое-что.

– Иду, – бросил ему майор и обратился к носильщикам: – Кэп, Ахмад, отдых пять минут. Фонари не зажигать. Можете покурить под мышку, а то нам еще ночных стрелков не хватало.

– Есть. Поняли.

Никита окинул беглым взглядом край багряного горизонта, утопающего в надвигающихся сумерках, вздохнул. Затем направился в темень леса, верхушки уродливых деревьев которого еще отливали бронзой заката на западе. Там, где находился Лунинск.

За частоколом крайних сосен, возле разлапистой махровой ели, коричневой от вездесущей радиации и кислотных дождей, светили два фонарика. Один, сталкера, в глубь дремучей чащи, другой, Орка, под хвойное дерево. Никита проследил за лучом здоровяка, добавил свет своего фонаря. И вздрогнул.

Два полуразложившихся тела, желтея костями, лежали друг на друге в смертельном объятии. Но это были необычные тела. Точнее, странные трупы. Один, больше похожий на человеческий, но какого-то гигантского размера, превышающий даже рост громилы Орка, находился под исполинским скелетом страшного зверя с двумя черепами. Кол, пробитый сквозь останки чудовища, торчал острием вверх из его спины, если быть точным, из костного остова.

Сразу стала понятна картина последней секунды поединка этих двух врагов. Нижний, защищаясь, может быть, оступившись, выставил осиновый, остро заточенный кол навстречу прыгнувшему зверю. Двухголовый мутант сам нанизал себя на кол и, придавив человека весом (судя по всему, центнера три-четыре), умер на нем. Разбитый, а затем раздавленный бедолага под тушей твари тоже испустил дух. Так и гнили в плодородной земле Чащобы два трупа.

– Вот, ёпрст, опять похороны намечаются?! – резюмировал Орк, почесав нос.

– Орк, твою… дивизию. Конечно, в такую минуту только это может прийти в твою башку! – грозно гаркнул на бойца Истребитель.

Он приблизился к скелетам с остатками гнилой плоти на боках, подобрал карабин «Вепрь» и стал ковырять им останки.

– Фу-у, ёп, – Орк зажал нос и сморщился, – командир, может не надо? Вонь, как из очка.

– Отойди, неженка. Согласен, запашок тот еще. Шанель номер пять, – Никита одной рукой сдвинул край своего капюшона с шеи и прикрыл им нос, другой продолжал ворошить мертвых, – надо глянуть, кто этот здоровяк. Может жетон или КПК остался. Фу, ну и вонища-а!

Орк отошел на пару метров, бросая на лес боязливые взгляды. Эскимо окликнул разведчиков.

– Иди к сталкеру, – шепнул Никита Орку, а сам, убрав карабин, не брезгуя, полез рукой в груду костей, – опачки, что это у нас здесь такое?

Через минуту копошений он выудил подсумок, пояс для артефактов и цепочку с кулоном. Потом, словно, обжегшись, отскочил от кучи костей и зловония и, глубоко выдыхая, ломанулся на опушку леса:

– Фу-у, етить их налево! Ну и дерьмо.

– Что там, командир? – спросил Бродяга, лежащий между сидящими бойцами.

– Вот именно что, а не кто. Уже никто.

Никита плюхнулся возле товарищей и отдышался, словно хотел выпустить из себя всю вонь истлевших мертвецов. Он поведал о том, что увидел под елью, попутно ковыряясь в хабаре погибшего незнакомца. Кэп подсунул тряпку, и майор, обтирая предметы, любовался ими под восторженные возгласы друзей. Бродяга сопровождал его действия репликами и пояснениями, цокая языком от восхищения и нескрываемой зависти.

Кулон на серебряной цепочке оказался артефактом «глаз» в специальной оболочке. По заверениям сталкера он позволял носителю обладать суперчувствами, повышая его врожденные способности и добавляя те, которые необходимы были в той или иной ситуации.

– Вот наденешь на себя «глаз», станешь тонуть, а сил прибавится больше, вес тела меньше. То есть прибудет тебе все то, что содействует спасению на воде. Или смотришь вдаль, глаза режет, туман, пыль, дождь мешают, а артефакт позволит видеть дальше и зорче, как в оптику. Ну, временно, конечно. Мда-а, редкий артефактик! Сильный, – рассказал Бродяга.

Амулет действительно вперился странным оком в нового хозяина, заставив того поежиться и смахнуть непонятные наваждения. Никита скорей убрал его в наплечный карман куртки. Контейнеры пояса все до единого были набиты неплохими на взгляд сталкера артефактами: «сердце», «иголка», «ёж», «филейка», «жемчужина» и пара «слез».

– Блин, разведка, вот тебе подфартило-то! – не сдержался Бродяга. – Обеспечен теперь на год жизни. Точняк.

– С Орком поделюсь, он заметил трупы под елкой. Точнее сказать, унюхал.

Все пятеро заулыбались, даже Ахмад, ковырявший сучком грязь на сапоге. Никита пошуршал в затхлом сыром подсумке, в каких носят гранаты. Полная фляжка со спиртом, размокшие плесневелые сухари в остатках газеты, облезлая фотография с неразборчивым силуэтом семьи из трех человек и обыкновенный магнит. Как на школьных уроках по физике.

– Странно, – удивился майор, вертя в руке красно-синюю дугу, – зачем ему эта тяжесть нужна была?

В шелковом мешочке оказались бусы. Красные стекляшки сразу замигали, как гирлянда на новогодней елке, поразив всех присутствующих необыкновенной красотой. Во мраке надвигающейся ранней в Зоне ночи мерцание вишневых огоньков выглядело волшебно.

– А это «бусы», только из дюжины артефактов «рубин». Командир, ну, ваще-е тебе повезло! – восторгался Бродяга, на лице которого играли кровавые отблески бус.

– Офиге-е-ть! – Никита и сам поразился находке, даже рот открыл. Такое восхищение последний раз было, когда он держал новорожденную дочку в руках, лет так цать назад, а до этого, когда отец привез из Москвы первую цивильную игрушку, сувенирную модельку «Волги».

– «Бусы» из «рубинов» – это круто! Золото в платине. Водка в спирте. Гы-ы, – осклабился Бродяга, – лучшего подарка бабе не бывает. А еще и от кучи болячек, от сглаза, наговоров и чёрной магии. Фартовый ты, разведка. Ох, везунок!

– Сплюнь, командир, – отозвался Кэп.

Никита улыбнулся, но сплюнул три раза через левое плечо, упрятал артефакт-диковинку и открыл фляжку, принюхиваясь:

– Ну что, обмоем находку? По глотку разрешаю.

– Легко, командир.

Выпили по кругу, занюхивая рукавом, сталкер при этом крякнул, глянул на Доктора – «можно?» и, получив утвердительный кивок, с радостью булькнул из фляжки:

– За удачный хабар!

Из темноты леса мигнул фонарик и потух. Никита поднял народ, и все углубились в чащу. Эскимо, оказывается, нашел узкий проход в зарослях, выводящий на тропу.

Группа приостановилась возле скелетов под елью, мысленно отдала почести и двинула за Орком. Хоронить не решились, причин было две: судя по истлевшей одежке и ржавому бронежилету труп принадлежал бойцу «Анархии» плюс смешавшиеся кости человека и зверя в темноте не позволили бы провернуть погребальные мероприятия. Не сталкер, не солдатик – и ладно!

Отряд нагнал Эскимо, который сидел на корточках перед капканом на крупного зверя.

– Егеря проделки, – сделал вывод Бродяга, – охотится на кабанов да волков. Обходим и топаем дальше, а то вот-вот Чащоба станет живой.

Никого и не нужно было подгонять – люди сами, чуя опасность, усталость от постоянного напряжения и страх, торопились вперед.

Миновав три аномалии, один артефакт «филейка», который Эскимо подобрал себе, а также пару ловушек – яму с кольями и самострел, группа вышла из чащобы на полянку.

Табличка на столбике с кривыми каракулями: «Милости прошу к моему шалашу, если ты не враг и не мудак» по заключению Бродяги была написана самим Егерем. На том конце поляны, уже окунувшейся в сумерки, виднелись очертания и самого «жилища-шалаша». Юморист, написавший на столбе приветствие, жил в обыкновенном вагончике «Кедр», возвышающемся на трехметровых бетонных сваях. Приставная лестница от земли к двери наверх находилась на месте, хотя в окошке с решеткой и жалюзи мигал огонек свечи. Под вагоном между свай томилась аномалия «пузырь», лучше всякой собаки и капкана охраняющая хозяйство. Такая ватообразная безобидная субстанция, почти невидимая в тени. Безобидная? Да, для свай и поленницы дров, для толстенной сосны, росшей впритык к хижине Егеря и кроной утопающей в сером небе. Но не для живых существ! Любая земная тварь, попавшая в «пузырь», проваливалась в него и исчезала, чтобы вылететь где-нибудь далеко за лесом, из другого такого же аномального поля.

Кроме того, вокруг свай, образуя овал площадью квадратов в пятьдесят, на протянутой по столбикам «егозе» плотной стенкой висели «волосы», будто специально выращенные или повешенные здесь.

На подходе к вагончику сбоку от его двери открылась жезлонка, и высунулась двустволка двенадцатого калибра, красноречиво намекающая на «теплый прием».

– Кто пожаловал ко мне? Кому, ёшкин кот, не спится ночами? – раздался хриплый пожилой голос.

– Егерь, принимай гостей, ядрена вошь! Мы не враги и не мудаки. Свои идут, – крикнул с носилок сталкер.

– Свои в это время по барам пьют. А вояки мне «своими» никогда не были, ёшкин кот! Даже тушенки палевной ящик подсунули, – громко ответил хозяин убежища.

Где-то в чаще завыл зверь, причем совсем недалеко. Эхо его воя, казалось, пробралось в штаны бойцов, щекоча все, что в них имелось.

– Не вояки это, – чуть не заорал Никита, взяв смелость переговоров на себя, – сталкеры Бродяга и Эскимо, Доктор, двое вольных и два разведчика. С миром мы и на постой, добрый человек! Пусти перекантоваться, утром уйдем, заплатим хорошо, не обидим. Подарок для Егеря имеется.

Даже в темноте он заметил, как товарищи с недоумением уставились на него.

– Бродягу знаю, – отозвался голос из вагончика, но ствол с двумя отверстиями исчез, – Эскимо? Не слышал про такого. Дохтор? Они злыми не бывают. Покатит. Вольные? Ну, потянут с натягом. Гляну на этих вольных. А вот разведчики… вижу, ёшкин кот, что вояки, не хрен мне «доширак» на уши вешать. На военсталов смахивают. Не-е, их не пущу! Остальных милости просим.

Бродяга хихикнул, искоса взглянув на опешившего разведчика. Да и Орк тоже впал в ступор, зевая, как рыба на берегу.

– Не по-о-нял! Эй, мужик, ты щас прикололся, что ли?

– Егерь, эй, старпер ты шелудивый, мимикрим тебе в отсос! – вдруг крикнул Бродяга, перестав улыбаться, как только снова завыли волки. – Давай отворяй уже хибару свою. А то нам ща серые устроят тут танцы вприпрыжку. Мужики меня раненого держать устали. Эй, дед, впускай, ёптеть!

– Да шуткую я, шуткую, ёшкин кот, – раздалось от раскрытой двери, – бегом до хаты, путнички.

Непрошеных гостей не нужно было приглашать дважды – они торопливо дернули наверх, маневрируя между самодельными «ежами» и острыми кольями с колючей проволокой.

Закрывая за ними дверь, хозяин громко ругнулся в темноту, замигавшую несколькими парами желтых горящих глаз, и добавил в конце:

– Пшли отседова, собаки вшивые! Ну, пшли-и.

Захлопнув массивную дверь, задвинув пару засовов, он повернулся к незнакомцам, прибавил масла в лампе у входа и позволил обеим сторонам разглядеть друг друга. И если видом прибывших людей хозяин лачуги не впечатлился, окинув их скоротечным оценивающим взором, то те, в свою очередь, озадаченно изучали его внешность.

Это был старик по облику и одежде, но вполне моложавый мужчина по глазам, зубам, движениям и… по коже. Да-да, по коже. Складывалось такое ощущение, что он не только мажется утром и вечером лучшими кремами и лосьонами, но и посещает какой-нибудь салон «Нежный призрак» где-то за седьмой сосной Чащобы. Ровная, розовая, молодая кожа рук, шеи, лица не имела ни одной морщинки, пигментного пятна и изъяна, ни сухости, ни прыщика. А прокуренный голос деда, борода, усы и седые космы под ушанкой, грязные ногти, желтые от папирос, кушак с солдатским ремнем, валенки и двустволка с обшарпанным прикладом в изоленте – все выдавало в нем пожилого неухоженного одиночку, этакого деда Мазая.

Убранство жилища добавляло мнение о затворническом образе жизни старика, о простом и скудном его существовании в этом диком и опасном месте. Скрипучая койка в дальнем углу, печка-буржуйка, откидной столик как в жэдэ вагонах, бочка на кирпичах с дверцей, покрытая инеем, и грязный умывальник. Под койкой сундук, полки на стенах вагона, два окошка со старыми жалюзи-шторками. Горящая свеча на бочке у окна, у входа висящая на штыре масляная лампа. Засаленный матрас на полу, устланном вязаными камышовыми циновками.

– Ну что, незваные мои татары, кидайте кости свои, будем знакомиться, чай гонять да Морфея ловить до утра, – сказал старик, застыв на пороге.

– Спасибо тебе, дедушка! Только ружбайку опусти, а то как-то подташнивает от ее вида, – поправил Никита, держа ладонь на рукоятке ПСМ в специальной кобуре на пояснице.

– О, точно заметил, внучок, – хозяин опустил ствол, повесил ружье на гвоздь в стене и зашаркал мимо гостей в тот конец вагона, – только я такой же дедушка, как ты бабушка. Ясно, пацан?

Бродяга заржал, Кэп тоже усмехнулся. Последний кивнул чеченцу, и они опустили на пол носилки со сталкером.

– Ну, чего стойки напряжные сделали? Расслабьтесь уже. И располагайтесь, до утра уж как-нибудь разместимся, – бросил через плечо старик, – или у вас там еще взвод топчется за поляной? Так их там щас живенько приберут серые, пернуть не успеют, ёшкин кот.

– Мда-а, юморист ты, хозяин! Но спасибо, что впустил, пожалел нас, – произнес Никита и жестом показал товарищам команду «вольно».

– Да ладно ты, разведка, завязывай благодарить, еще не за что пока, – отозвался из темного угла хозяин, копошась в ящике у кровати, – да и не жалел я еще вас. Так, скучно тут одному, потрещим пару часов да пойдете, куда путь держали. В Лунинск поди и в Туманск.

Все буквально встрепенулись, застряв на полусогнутых. Майор глянул на старика, потом на Бродягу, снова на хозяина:

– Ты серьезно сейчас, старик?

– Ты про что? Про два часа и дальше? Не-е, пошутил, – дед захохотал, кашлянул и закряхтел, бренча посудой.

– Шутник. Я про Лунинск и Туманск.

– А-а, это!? Так уж вся Зона знает про улицу Войнича, тринадцать, и все, кому не лень и жить не хотца, прут щас туда. «Бастионушка» же зря не напишет письмецо счастья, гы-ы!

Старик опять закудахтал, осклабившись от собственных шуток.

– «Бастион»? Это написал и послал «Бастион»? – вслух удивился Никита, нахмурился и побледнел.

– Ну, а кто ж еще-то, милок?! Они одни здесь такие смелые, хитрожопые и всезнающие. Они одни только лезут не в свои дела. Ну, разве будет простой сталкер или бандюган рассылку всем делать дорогую и глупую? Нет, ёшкин кот! И Регистратор такой херней не будет заниматься, даже накурившись спайсов. «Бастион» это, как пить дать, он! Да простит меня Чёрный Сталкер.

– Интересно девки пляшут! – Никита задумался, разглядывая силуэт старика во мраке вагона.

– Вот-вот, и я о том же, милок. Ну, а если ближе посмотреть, то и не глупо поступили эти отморозки. Закинули наживку, обождут поклевки. Сойдутся на этой Войнича, тринадцать, толпы группировок, покоцают друг друга. Изделие не сломают, не уничтожат, а вот численность народа порядком сократят в этой мясорубке. Не зря город Пустым величают! Пусто там, как на кладбище сельском. Там место всем тленным мира сего…

– Стоп-стоп, старик, – прервал того Никита, – а…

– Егерем меня величать. Ты это, пока вытащи с холодильника закуску к чаю. Там крылышки фри, окорочков немного да маринад местный. За столом и побачим до Морфея.

– Ёптеть, чё-то я малость глюканул, дед… ой… Егерь, – зазаикался Никита, – какого Морфея? Какой холодильник? Ты все-таки думаешь, это «Бастион» хитрит?

– Водочкой не богат, но моей бормотухой на почках березовых да орешках хвойных и семечках полевых я вас попотчую, – словно не замечал замешательства старшего спецназовца Егерь, – на ночь вредно желудок набивать, но мы малость перекусим.

– Где холодильник? В упор не вижу, – отозвался самый голодный из всех Орк.

– Так, туды-растуды, детиночка, перед тобой бочка стоит, залезь туда.

– Ого. Ну и холодильник, дед, ты себе надыбал! – Орк открыл дверцу-жезлонку и удивился пуще прежнего. – О-фи-ге-ть! Стинол, ё-мое. Супер-пупер. Еще скажи, на фреоне?!

– Зачем же? На «холодце» работает, артефакт такой из одноименной аномалии. Не слышал, шшто-ли?

– Не-е. Я в Зоне ваще новенький, – Орк начал доставать из импровизированного холодильника немудрящую закуску.

Бойцы уложили вдоль стены вагончика все оружие и снарягу, сняли разгрузочные жилеты, по очереди помыли руки в отвратительном умывальнике, стали садиться за столик. По знаку командира Орк достал кое-что из их припасов: фляжку со спиртом, шоколад, кусок вяленого мяса. Егерь выставил бутыль мутной жидкости коричневого цвета, довольно закряхтел. Бродяге из-за шва на животе сгибаться еще было рановато, но его водрузили на верхнюю полку «Кедра», в котором нижних и не было вовсе.

Егерь как хозяин приюта первым разлил всем свое пойло, от вида которого народ сморщился и с недоверием начал принюхиваться.

– Не боись, честной народ, кому в дыхло, кому в рот! – радостно сказал старик, чокнулся со всеми и произнес вполне серьезным голосом: – Ну, бойцы-разведчики, за знакомство, за встречу, за новые имена в Зоне!

Выпили, кислые гримасы быстро сгладили закуской. Выдохнули.

– Закусон у тебя, Егерь, больно хитрый. Где продукты свежие берешь в Зоне? Кругом радиация же, – первым начал разговор Никита.

– Продукты-то? Да по-разному. То выменяю артефакты на них в Баре, тут недалече. То оружие на спиртик, на тушеночку на Армейских базах. То сам в лесочке словлю, благо зверья полно тут.

– Армейские базы? Так ты с «Анархией» дружбу водишь, Егерь? Оружием приторговываешь?

– Ты, милок, зря думаешь про меня плохо. Оружие с мертвецов собираю, сдаю. На кой ляд оно мне?

– Да что сразу плохо-то?! Так, вообще, честно говоря, не знаю тебя. Вот и приглядываюсь, узнать хочу. Больно ты на моего деда родного похож, тоже любителя природы, живности, самогонки да лекарств народных.

– А-а, любишь деда? – улыбнулся старик, пожевывая березовый листочек.

– А как же, конечно. Только нету его в живых больше. Помер дед мой пять лет назад. От старости, от ран боевых с Великой Отечественной. Артиллеристом был, потом комбайнером, одним из лучших на Кубани. Первым ввел спарку машин для покоса злаковых. С одним машинистом. Совхоз лучшим был. И он был лучшим. Мировой дед. Степан Семенович, – Никита перестал жевать, задумался, вспомнил что-то, алея щеками.

– Вижу, вижу, что откровенен ты, солдатик, что чтишь и помнишь корни свои. Молодец, уважаю. Ну, прежде, чем дальше стукнемся стаканами, представьтесь хозяину этого дома. А то имен ваших даже не ведаю. Вона, Бродягу только знаю. Да и он меня тоже. Так, сталкер?

– Так, Егерь. Видались в прошлом годе, – отозвался тот сверху.

– Бродяга в числе пятерки той и прибыл, когда Корсар с Проводником меня вытаскивали конченного после подземелий этих бастионовских. Подмога пришла вовремя. Помню, помню! И как засаду устроили, с Энергопостов выходили, и как прикрывали меня, от засранцев тех отбивались. И как в Лунинске горели и на плечах друг друга выносили с владений тех убогих фантомных. Спасибо тебе, Бродяга, за встречу и помощь давешнюю! Жаль, что еще раз Корсару да Проводнику сказать это же не могу! Жалею об этом.

– Да на здоровьице, Егерь! Благодарил ты уже нас. А почему жаль Корсара? – откликнулся с верхней полки сталкер.

– Дык, сгинули же они в Оке Зоны этом, будь оно неладно! Так вроде говорят. В Бункере погибли недавно. Там, где меня держал в изоляции «Бастион» этот, сучок ему в энное место. Так оно? Или я чего-то не знаю?

– Жив Корсар! Жив! – чуть свесился с полки Бродяга. – Проводник, Зональщик и другие хорошие мужики полегли там, а Корсар живой. Ты слышишь, Егерь, живой друг наш! И мы к нему идем сейчас.

* * *

Волки перестали выть и убрались восвояси. На еловую ветку сел филин, и, ужавшись в мягкий серый комок, застыл в ожидании добычи. Аскарида, обнюхав воздух и почувствовав опасность, юркнула обратно под дерн. Лисоед – местный мутант, производное лисицы и барсука, пробегая по тропинке через поляну Егеря, замер, уставившись в одну точку. Кривые клыки зверя, обычно клацающие даже при ходьбе, в этот раз не издали ни звука, боясь выдать себя. То, что увидели мутные глаза с вертикальными зрачками, заставило его рвануть в сторону и вмиг исчезнуть в зарослях гигантского папоротника.

По тропе, мягко и неслышно ступая босыми ногами, прошел голый человек. Но это был не просто голый человек. Это была женщина! Ее стройное, белое тело, полностью обнаженное, источало аромат мяты, мускуса и еще чего-то диковинного и приятного. И только звери вокруг чуяли исходящие от нее гипнотические волны, животный страх и ментальное давление на мозг и даже на мышцы. Все живое в округе знало, кто это и что это.

Нагая женщина с распущенными по плечам рыжими волосами, в которых застряли и запутались колючки репейника и березовые сережки, остановилась возле «егозы» и самодельного шлагбаума, потопталась на месте и, разжав пальцы рук веером и разведя их в стороны, подняла вверх милое чистое личико. Чуть полноватые красные губы вытянулись трубочкой, глаза различимого даже в ночи ярко-зеленого цвета мигнули огоньком, словно сверчки в брачную ночь на листе лопуха, и над поляной раздался тихий монотонный свист. Зовущий и манящий.

* * *

– Живо-о-й? Вот те на! Вот новость! – искренне обрадовался Егерь, ища в глазах гостей поддержку своего восторга. – Как? Когда? Где-е?

– Точно, Егерь, отвечаю! – подтвердил Никита, кусая мясо.

– Ага, и вполне нормальный мужик. Свой в доску, – пробурчал Орк, жуя.

– Ха, еще бы не свой! Десантура. Вместе духов гоняли по горам, – сообщил старик, повеселев, – триста сорок пятый парашютно-десантный, он сержантом, я замком разведроты у Валеры, нашего батяни. Вот, ёшкин кот, дела-а! Как я рад, как рад такой новости. Выпьем за Корсара, за Сашку. А ну, давай, наливай боец.

– Орк я.

– Давай, Орк, по полной. И хотя тут второй тост обычно за Зону, но обождет матушка. Ох, обождет! За Сашку давайте.

Застолье приняло новый оборот и обещало быть затяжным. Но вдруг снаружи вагончика раздался тонкий свист, прервался и снова повторился. Такой томный, трепетный, завораживающий слух людей.

– Лесные разбойники? Бандеровцы? – улыбнулся Никита, но заметив бледное лицо Егеря, вмиг ставшего серьезным и строгим, заткнулся и невольно потянулся к оружию.

– Нет, ребятки, кое-что похуже! – ответил хозяин и с натянутой улыбкой произнес дальше: – Это Рыжуля пришла, девка местная, лесная. Опять, поди, голая приперлась. Надоедать будет, торчать до рассвета.

Разведчики переглянулись, перестав жевать, и все разом бросились к окошкам, один Ахмад остался безучастно сидеть в углу, кусая ломоть вяленого мяса.

– Как голая, как девка? Ночью, в лесу, среди мутантов? – обомлел Орк, раздвигая жалюзи.

– Офи-ге-еть!

– Вижу, ага… атас, мужики. И впрямь голышом. А какая симпотная!

– Секси прям!

– Эй, кобеляки, – Егерь привстал из-за столика и почесал под бородой, – расслабьтесь, ёшкин кот. Не теми головами думаете. Сами-то не врубились, кто это может в Чащобе ночью при бледной луне явиться?

– Нет, – первым промолвил военврач, челюсть которого стала отвисать, а глаза расширяться, – только не говорите, Егерь, что это… э-э…

– Он самый! Оборотень.

Лица бойцов медленно повернулись к старику и побледнели, наверху крякнул Бродяга, а Кэп с хрустом скомкал в кулаке одноразовый стаканчик. Наступила пауза, сравнимая с минутой молчания у гроба.

* * *

Луна на мгновение зашла за тучи, поляна снова погрузилась в леденящий душу сумрак, и если бы не далекий гул котельной Лунинска, то абсолютная тишина захватила бы власть в этом страшном лесу.

Снова раздался свист – настойчивый, будоражащий слух и разум.

– Кто-о-о? – Никита отпустил край занавески и сглотнул спазм в горле.

– Рыжуля. Оборотень в теле голой девки. Красивая, конечно, но, ешкин кот, опасная! С ума махом сводит, а достанет, притянет, так вмиг на шнурки попластает. Сам видел. Ох, не хотел бы я в ее титьки уткнуться! Крындец сразу.

Дед сел на место и стал разливать свою бормотуху. Бойцы опять недоуменно переглянулись. Никита облизнул губы сухим языком и позволил себе выяснить новость до конца:

– В смысле, Егерь? Это ты сейчас не гонево какое-то порешь?

– Да какие уж тут шутки? Вы, ребятки, хоть понимаете, куда попали? Вижу совсем не догоняете, где вы и в каком из двух зол. Садитесь, поведаю малость. Только, милок, отойди от двери и не вздумай ее открывать. Сразу крыша поедет. Заманит так, что всей оравой тебя не остановим. Вон даже птички мои перестали щебетать, затихли наседками.

Никита проследил за кивком старика и только сейчас увидел клетку с тремя пернатыми. То ли канарейки, то ли воробьи. Один чёрт. Странно нахохлились эти птички и действительно не щебетали.

– Эскимо, отойди, куда попер? – приказал майор.

– И чё она делает, эта Рыжая? Что надо ей? Жертву? – Орк даже подсел к деду и сделал увлеченное лицо. – Как она гипнозом-то своим сюда не пробивает?

– Гипнозом? Не-е, тут ей облом, хороняге. Заговоренный домик у меня, заветный. На двери вона травки-муравки нужные да рисунки обережные. Не по силам ей сюда лезть, мозги мне варить. И вы не бойтесь. Не затянет. А мяса да кровушки ей и в лесу достаточно. Вона зверья хватает в чащобах этих.

– Ну, вдруг ей крови нашей людской надо? Как в «Дракуле»? – серьезно спросил Орк и сжался в большой комок цвета «хаки».

Никита толкнул его, мол, расслабься, хватит.

– Да-а, людишек здесь немало бродит. Залетных тутачки хватает. И хотя гиблые места эти народец старается обходить, но чудаков на букву «м» полно шастает, – старик поднял кружку, – ну, теперича, за Зону-матушку, чтоб неладным в ней тухло, а чистым сердцем – припухло!

Выпили. Один Ахмад, покачиваясь всем телом, сидел на полу в позе лотоса и разжевывал мясо.

– Вкусно хоть? Не хвалите дары местные, мои труды честные. Чай не хлеб-соль, но в пользу и сытость все-таки.

– Да ты что, хозяин, вкусно все, спасибочки, – сказал Никита, – особенно, крылышки фри. Жаль, пивком не побаловаться. А так зачет тебе!

– А мне закусон твой, Егерь, по нутру, – отозвался Кэп, – маринад клевый.

– Дык, свининой, курами, коровами не богаты земли здешние, ну и сие лакомство не хуже оных, – Егерь закинул в рот листик, – я до мяса местного не дюже охоч, больше зелень люблю.

– В смысле «мяса местного»? – Доктор сморщился и застыл, глядя на кусок откусанного крылышка. – А это что мы сейчас кушаем?

Все замерли, ощущая подвох и рассматривая пищу. Даже свист оборотня в виде обнаженной симпатичной девушки в ночи не отвлек бойцов.

– Как что? Крылья воронья лесного, окорочка – тушки крысиные, а маринад мой фирменный – то ягоды да плоды тутошние. Еще аскарида была где-то копченая, но горьковата на вкус. Похуже угря черноморского будет.

Никиту чуть не вырвало, Кэпа затошнило. Орк посинел и стал рукавом тереть губы. Ахмад с недоверием, близким к отвращению, посмотрел на вяленое мясо, половину которого уже слопал.

– У друга вашего смуглого свинорыла ляжка, в чертополохе завяленная. Вкусно? – улыбнулся Егерь.

Пока бойцы брезгливо разглядывали недоеденную пищу и морщились, Егерь встал, приобнял Бродягу и стал расспрашивать его про Корсара. Кэп запил комок в горле глотком спирта, передернулся, пытаясь прогнать тошноту.

Вскоре довелось познакомиться поближе. Имена, позывные, откуда.

– А чего, разведка, такой длинный позывной у тебя? В пылу боя долго выговаривать «Истребитель». Покороче бы тебе прозвище, а, старшой? Здесь, в Зоне, как в Афгане и на Кавказе позывные короткие в обиходе, – заметил старый десантник.

– Согласен, Егерь. Придумаем что-нибудь покороче, если застрянем здесь надолго, а насчет позывного – это и не позывной вовсе. Агентурный псевдоним в далеких девяностых. У силовиков поработать пришлось, в российских спецслужбах.

– Ого. Так ты у нас комитетчик бывший?

– Типа того. Устроил шухер в своем родном городе, ликвидировал «Десятку» местную, ну, типа мафии. А оказалось, под колпаком был у СБ федерального. Ну и прижучили, взяли в оборот. Стал на них… гм… в органах служить, в звании летехи. В секретных делах – агент Истребитель. Вот и пошло так. Потом, как операции все провели, а в Кремле сняли Лебедя, так начался новый развал. А там ГРУ и сманили к себе. С тех пор в армейской разведке.

– Понятно. Ну, значит, стезя эта тебе знакома, пуд соли положенный съеден. Так, обожди, мил человек, сколько годков-то тебе, если ты в лихих девяностых отстреливал шушеру всякую? Молод ты больно, как погляжу.

– Егерь, так тридцать семь уже. Плюс на нынешний две тысячи шестнадцатый… итого сорок семь лет, – ответил Никита и взглянул на Орка, – всем нам тут в одночасье натикало с десяток годков.

– Ой, чё-то дурите мою седую голову, ребятки. Так и Морфея не встречу с головняками вашими.

– Мы сами, Егерь, от новостей твоих да тутошних причуд в полном нокауте. Какого Морфея? Еще один оборотень из сказки? – заговорил Орк, решившись снова продолжить трапезу. Желудок здоровяка постоянно находился в режиме «онлайн» и требовал еду.

– Орк, – шепнул Никита товарищу, пока дед начал гутарить про оборотней и мутантов Зоны, – Морфей – это древнегреческий бог сна. Другими словами, хозяин намекал на сон. Чтобы спать скоро уже ложились. Старики – народ режимный, капризный.

– Понял, командир, – кивнул боец и покраснел, – блондином себя ощутил, ёпрст.

Рассказы старика прервал свист из леса, в десятый раз огласивший поляну.

– Да чтоб ее… поговорить с гостями не даст, стерва! – заворчал Егерь, приподнимаясь. – Вот кабы «бусы» были мои, так прогнал бы нехристь отседова, жаль не высунуться до утра.

– Что за «бусы», Егерь? – спросил Никита, внемля словам старика.

– Да рубиновые. Амулет от чар бесовских, коими я год этот справлялся. Оденешь их на шею и идешь бывало на охоту да сборы ягодные. И не страшны звери да Рыжуля. А бывало, и телепата удар отводили, и снобов, а фантомов и псевдособак и подавно. Жаль, нету больше их!

– А что так, Егерь? Куда делись «бусы» волшебные? – Никита переглянулся с товарищами и пальцем у губ показал Орку, чтоб молчал о находке.

– Да тута история одна нехорошая вышла боком мне. Месяца уж полтора назад, на Масленицу. Пришел как-то раз с охоты, а в избе гость непрошеный. Все ловушки мои обошел и хитрости, сидит, бормотуху мою всасывает. Заговорили. Вроде не чужой, не злой. Из «Анархии» он, беглый. Присмотрелся я и ахнул. Чёрный Сталкер меня в печенку, дык это ж сын мой падший, уголовничек беглый. Зарос, в рванье, с голоду пухнет, зубов не хватает. Болезненный весь, хворый. Жимкаться-то не стали, чай, не жили вместе, особливо, последние годы. Все в криминале да по тюрягам чалился. Непутевый, короче. После смерти жинки моей, когда я в Зону подался искать лекарства да штучки диковинные от хвори своей душевной и головных болей, с тех пор и не видел его. Годков немало пролетело. И вот нате, явился он. То ли врал, что послужил в «Анархии», то ли хабар снял с мертвого, но прикид на нем ихний имелся, пусть и в хлам конченый. Приютил. Полечил его. Откормил. Планы вроде начали строить совместные. Тубик его вывел хронический да еще кучу болячек зэковских, я же тот еще врачеватель. А с очередной охоты притопал – нет его в избе. То бишь, в вагончике моем. Нету-у. Ушел в никуда. Забрал все, что только смог унести: карабин мой любимый, артефакты разные, лекарства травяные да кое-что особля ценное мне.

– Бусы рубиновые? – перебил Орк.

– И их, чары снимающие. В Зоне одни такие. Но и это не главное. Унес память мою о семье ушедшей, сгинувшей. Эх-х, – Егерь смахнул скупую слезу и унял дрожь пальцев, сцепив их под столом.

– Какую память-то? А, Егерь? – вкрадчиво спросил Никита.

– Фотографию старую. Где я, жинка моя да сынок лопоухий еще пацанчик. Одна фотокарточка и оставалась у меня от прошлого. Молился на нее, любовался на ночь, и утром вставая. Лелеял. Унес начисто все, окаянный.

– Так, Егерь, мы же… – начал Орк, но его перебил Никита.

Он встретился взглядом с Бродягой, свисающим с полки. Глаза того были полны отчаяния, переживания и сочувствия. Как и лица всех остальных.

– Егерь, не сжигай себя в отчаяниях пустых. Все на этой Земле, видно, по спирали вращается и развивается.

Он дотянулся до подсумка, пошурудил в нем и вынул перечисленные Егерем предметы. Даже «глаз» на цепочке. Сложил их на столике, предварительно сдвинув тарелки в сторону.

– Вот, здесь все, что унес эта своло… этот вор из твоего дома. Карабин сломанный и прочую гниль оставили нетронутыми, прихватили вот это. Только не ясно, зачем магнит этот и откуда. Забирай, Егерь, это все твое.

Не сказать, что майор расстроился, вмиг потеряв все то, что недавно нашел. Но немного пожалел. «Что упало, то пропало, что пропало, то нашлось!»

Надо было видеть эмоциональное состояние старика, лицезревшего все свои ценности вновь. Слушая разведчика и глядя на родные сердцу диковинки, выкладываемые им на стол, Егерь почувствовал такой упадок физических сил, а вместе с тем, прилив счастья, и все это одновременно, что ноги деда подогнулись, и он рухнул на табурет. Бледную печальную гримасу на его лице сменило счастливое удивленное выражение, дрожащая рука потянулась к фотографии. Потерла ее, прижала к груди, к губам, снова к груди. Глаза наполнились влагой.

– Ребятки… братцы мои… Да я… Да это просто чудо! Это…

– Полно, Егерь. Каждому свое, чужого не надо, – сказал сверху Бродяга и одобрительно кивнул Никите, – это не наш хабар, это твое.

Последующие минут двадцать компания пила, закусывала, делилась впечатлениями. Егерь поочередно обнимал всех, даже чеченца, нежно и бережно вертел в ладонях артефакты, спрятав фото в карман. Никита и Орк наперебой рассказывали, как нашли труп верзилы под елью на опушке, скелет мутанта с двумя черепами. Как гадали и недоумевали, что и почем.

– Химера, ёшкин кот. Она, видать, преследовала его по Чащобе, догнала на опушке. Оба израненные в этой борьбе и сгинули. Следы завалил снегопад, особля сильный в тот день. Я не особо и искал, в отчаянии уже был. А потом уверовал в справедливость Зоны и помощь Чёрного Сталкера.

– Это и хотели подарком за ночлег тебе дать, Егерь, – Никита показал на «глаз», – а оно вон как все обернулось.

– Да что вы, ребятки, какие подарки? Вы сами для меня подарки судьбы. Спасибо, дорогие мои! – он снова и снова благодарил всех и промакивал глаза рукавом.

«Рубиновые бусы» старик надел на шею, сказав, что сейчас покажет действие артефакта на деле. «Глаз» отдал обратно Никите, обнимая его за плечи. Контейнерный пояс тоже оставил ему, заверив, что скоро еще насобирает такого добра. Фото убрал под подушку на койке, оставив, видимо, полюбоваться на потом. А магнит повертел в руке и поведал гостям следующее.

В те времена, когда он чуть не погиб на Болотах в борьбе с невиданной аномалией, бродящей по Зоне в образе чёрного тумана, его полуживого подобрал дальний дозор «Бастиона». Зная, кто он и его способности, сектанты притащили тело в Бункер, к ногам Ока Зоны. Он мало что помнил. Разве что пытки, эксперименты, допросы. Оставшись без глаза и пообещав бастионовцам помочь им в реализации Всеобщего Ментала – гипнотической атаки на сталкеров Зоны, Егерь выторговал себе операцию. Ему вставили новый глаз, хотя и искусственный, но из кусочка артефакта «капля», который отлично прижился в организме. Шли дни, недели, но Егерь тянул время в застенках секретных лабораторий Ока Зоны и пытался дать весточку «своим» – вольным ходокам и «Правопорядку». Последний оказался коррумпированной структурой и ничем не помог, наоборот, сдал Егеря «Бастиону». Но перехватившие сообщение сталкеры все же успели собрать и направить на Энергопосты сводный отряд, в котором были знакомые старику Корсар, Проводник, Болотник, Бродяга и Тополь. Почему Энергопосты? Егерь сбил Око Зоны с толку лживой информацией о секретной установке, якобы спрятанной в Туманске со времен Второй Вспышки и случайно обнаруженной им в походах. А попасть туда, по заверениям Егеря, можно было только через Энергопосты. Полиграф «Бастиона» старик прошел успешно, поскольку владел кое-какими гипнотическими способностями, мог отвести глаза. Ему не доверяли, но теперь поверили и послали с ним группу сектантов. Возглавлял их офицер с цифрой «шесть» на защите.

Обманным путем Егерь повел их через Энергопосты, как тот Сусанин шляхтичей. Там их поджидала засада Корсара. Бастионовцы почти все сгинули от аномалий и монстров этой локации и в бою со сталкерами, но двоим удалось спастись и ранить лжепроводника. При этом Егерю удалось слямзить из снаряги одного очкарика в бастионовской группе важную деталь, которую они тащили в кейсе с собой. Этот магнит. Для чего и зачем они его несли в числе прочих запчастей, никто не понял. И Егерь забрал его в качестве трофея. Болотник не только подлечил старика, но и выудил из его нового глаза-«капли» мизерную микросхему – клопа, передающего Оку Зоны всю инфу, которую видит.

На этом эпопея «знакомства» с «Бастионом» закончилась. А теперь на тебе, залетела группа спецназа из две тысячи шестого года с подобной задачей – найти эту треклятую установку, способную соединять Зону и Большую землю, да еще и в любое время.

– Ёшкин кот, я думал это брехня все! А, ребятки? – закончил Егерь.

Бойцы переглянулись. По их лицам старик понял, что все очень правдоподобно и реально. И опять погрустнел. Но грусть быстро развеяла голая девка за бортом вагона.

– Вот, ёксель-моксель, не угомонится никак! – воскликнул Егерь, встал и позвал за собой. – Зрелище хотите увидеть, кобеляки?

Народ кинулся к окнам и двери. Егерь подошел ко входу, перекрестился, прошептал коротенькую молитву, убрал оба засова, взял рукой «бусы» на шее и отворил дверь.

* * *

Глаза девушки загорелись. Две зеленые искры в ночи. Свист прекратился. Луна ярко освещала во тьме силуэт женщины, ее формы и прелести. Было так тихо, что слышался стук сердец бойцов. По крайней мере, так им показалось.

«Бусы» на шее старика запылали алой гирляндой в тот миг, как он открыл дверь и появился на пороге. Никита шарахнулся от вида всего этого и легкого давления извне. Стало не тяжело, а, наоборот, приятно, тепло и сладко. Истома волнами потекла по крови, жилам.

– Стоп, Рыжуля! – крикнул дед, стараясь максимально загородить собою разведчика.

– Егерь, может пальнуть в нее? А? – буркнул от окна Орк.

– Нет, мне еще жить здесь с ней, а убить ее так просто не получится.

– Звизде-е-ц!

– А краси-ивая кака-ая! М-м, сказка, – вслух восхитился военврач.

– Есть маненько, использует волчица свое обаяние смертельное, отвернешься – и разорвет на хлястики, – пояснил Егерь.

– Вот, сучка!

Девушка зашипела, личико исказилось в дикой гримасе.

– Э-э, Рыжуля-я? Стоять. Давай-ка, иди отседова, лес большой, найдешь себе другую игрушку, не трожь моих гостей. Все, дуй прочь, пока налысо не обрил зарядом картечи.

Девушка вдруг оскалилась, зашипела, и в лунном бледном свете все увидели ее клыки. Лицо ее задергалось, под кожей заходили волны, задвигались желваки, брови, крылья носа. Маникюр красавицы превратился в длинные корявые когти, спина ощетинилась серо-рыжей шерстью, уши вытянулись хвостиками.

– Вот блин! – только и смог вымолвить Никита, схватившись за рукоятку «Гюрзы».

– Пшла вон, бестия злобная! – прикрикнул Егерь, сверкнув вживленным глазом-«каплей» и потрясая «рубиновыми бусами».

Оборотень, почти полностью превратившийся из нагой девушки в лохматое ужасное существо полтора метра в холке, дико зашипел, брызжа слюной, и сделал гигантский прыжок прочь, в кусты. Три секунды, и треск веток в лесу смолк.

Из прострации бойцов вывел хозяин домика:

– Айда спать, ёшкин кот! Нечего мурашей по задницам гонять.

– Да конечно! Уснешь тут, ёптеть, – пробурчал Никита и быстрее старика заторопился в вагончик, где уже сгрудились, отпрянув от окон, товарищи.

– Если хто нужду справить, давайте живей, пока я тут с «бусами», – подсказал Егерь и улыбнулся от души, – ой, ну и рожи у вас, молодцы, вы бы видели себя!

В эту ночь все спали беспокойно и тяжело, несмотря на выпитый алкоголь и усталость от рейда. Никита, набив на КПК послание Холоду, послушал храп старика на койке, окинул взглядом спящих бойцов на верхних полках, Ахмада на циновке и, затушив свечу, сам задремал на матрасе вдоль стены.

Снилась ему обнаженная Рыжуля, зовущая на сеновал. Обыкновенный простой сеновал. Не из высохших от радиации и кислотных дождей полыни и хвоща, а из золотистого чистого сена.

Ласково звала и нежно. И нежной была!

Глава 12

Зона. Лунинск. 28 апреля 2016 г.

Утро в заброшенном городке проникло своей апрельской прохладой и в спортзал ДК. Каркающая ворона на решетке разбудила половину группы и сразу вспорхнула, заметив шевеление тел на полу. Эх, а она так надеялась, что это трупы, готовая пища! Особенно вкусны глаза…

Корсар вскочил и, окинув тревожным взглядом периметр зала, успокоился и убрал руку с автомата. Холод, потирая лицо, косился на вход и ссутулившегося Тротила на посту. Растяжка на крыльце не сработала за ночь, поэтому поспали лучше, чем предсказывалось сталкером. Костер почти потух, дымок вяло тянулся к окну. Пахло золой и потными телами.

В каморке зала лежал холодный Семаков, завернутый в алое знамя с изображением Ленина. В легкой одежде, с фотографией семьи в руке.

Димон побежал по нужде, Пыть-Ях шептался с Баллоном, Фифа развела руки, потянулась и потрепала волосы. Подпол потирал ногу выше раны и морщился. Громко зазевал Родео. Полкан перевернулся и попытался согреться, но озноб бил его нещадно, даже слышался стук зубов.

– Подъем, бандерлоги! От командира сообщение пришло. У них все в порядке. Вышли из Чащобы. Будут ждать на речке, готовить переправу, – сказал Ден, встал, отошел и начал отжиматься от пола.

– Ужас, – прошептала Анжела, глядя на него, и занялась прической.

– Хорошо. А от Рогожина что-то есть? – спросил Тротил от входа.

– Неа. Тишина, – откликнулся Холод и продолжил упражнения, вслух считая по-японски: – Ит, ни, сан, си…

– Фифа, харэ марафеты наводить, давай кашу вари, – съязвил Родео.

– Ага, щаз-з. Прям метнулась, – огрызнулась девушка, поднимаясь.

– И мне борщечок и котлет… штук десять. Гы-ы, – заржал Баллон.

– Эй, слоняра, иди зарядку делай, – хохотнул Пыть-Ях, – Сильвер ты наш однорукий.

– Не-е, Сильвер одноногим был, кажись?!

– Сильвер у нас Подпол. Ты Капитан Крюк, ёпрст.

Смех раздался уже громче, бойцы заулыбались, начали вставать.

– Да не-е, Капитан Крюк – этот Излом, которого…

– Э, боец!? Заткни там рупор. Не стыдно? – оборвал Баллона Ден.

Все сразу вспомнили вечер, гибель Фотона, расстрел однорукого монстра и затихли, бледнея и сопя.

Утренний туалет и завтрак прошли в молчании. Доев последние пайки и выпив чаю, бойцы неторопливо собирались. Холод отдал распоряжения насчет оружия, удобного распределения снаряги, сборов и похорон майора.

Горбоконику поручили вместе с пленным под присмотром Пыть-Яха нести тело Фотона, Корсар ушел с Тротилом снимать растяжку и проверить улицу перед ДК. Остальные пошли следом. Димон притащил полторы лопаты со склада, где валялся труп Излома, обгладываемый крысами. Вернулся, конечно, смурной и бледный.

Сбоку от крыльца, в поросшей багульником клумбе, выкопали могилу. Похоронили майора Семакова, сделав холмик, придавив куском бордюра и табличкой, несущей информацию о нем. Ден сказал скупое: «Прости майор, не доглядели, не уберегли! Ты был хорошим офицером и человеком» и опустил голову.

Клацнули бойками оружия, постояли пять минут у могилы и собрались кучей на разбитых ступеньках крыльца. Холод озвучил ПДД: марш-бросок через Лунинск к южной части, а далее на соединение с Истребителем. Корсар прояснил детали:

– Бежим скоренько. Первым этот фраер. Затем я. Потом Холод со снайперкой и Тротил в паре с ним. Саперу приготовить все огневые средства поражения врага: фугасные, трассеры, факелы, ракеты и прочую горящую лабуду. За ними все остальные. Баллон замыкает. Ему помогает Димон с теми же средствами, что и Тротил. Боимся фантомов, а также снайперов «Бастиона» и наемников. На отдельных уродов типа зомби, скелетонов и мутантов внимания не обращать. Отстреливать по возможности. Ясно? Слушаем главного, то бишь, меня. Если я выбыл, то Холода. Дайте этому… м-м… Горбоконику оружие. Факел, нож, палку. Хватит пока с него. Поглядим, что за птица.

– Я так-то Зубоскал. Я вспомнил свое имя, – попытался встрять Горбоконик и недобро посмотрел на пленного, – он подтвердит, кто я.

– Зубоскал, Клыкозуб, Стоматолог… да хоть Матрешка, – осклабился Баллон, – без разницы, один хер – бандюганы.

– Зубоскал – это главарь местной банды в тридцать-сорок рыл, один из самых жестоких и опасных головорезов Зоны. Лично не знаком с ним, но в оптику издалека мельком видел. Не ты это! Бомжара какой-то, а не атаман группировки, – констатировал сталкер.

– Ты три дня побыл бы игрушкой телепата, кипятком бы щас ссал, не то что с катушек съехал! – огрызнулся Горбоконик-Зубоскал.

– Рот закрой, тебе слово никто не давал! – строго произнес Баллон.

– Отставить трения, – Холод подошел к незнакомцу, – нам по барабану, кто ты, откуда и чей, но сейчас всем нужно будет собраться, сплотиться и прорваться через этот городишко к мосту.

– Нет там моста. Давно нет, – пробурчал тот.

– Не перебивай. Так вот, если дружно и целыми выберемся отсюда, а ты нам поможешь в этом, то уйдешь с миром на все четыре сторонки, впридачу дам кое-какое оружие, воды и паек. Понятно излагаю?

– Да.

– Тем более не забывай, кто тебя вытащил с того света.

– Я помню. Такое трудно забыть! Отработаю, шеф.

– Я не шеф тебе. И отработок мне не надо, чай, не пионерская дружина. Просто будь человеком! Надежным плечом. А если предашь, струсишь или подведешь, то не обессудь, мужик. Ясно?

И Ден тряхнул винтовкой, намекая на последствия.

– Чего уж тут не ясно?! Ясней не бывает. Я с вами, вояки! Хотел бы, давно бы ноги сделал. Но не стал же, – Горбоконик метнул взгляд на Фифу и Родео, отчего те смутились и покраснели.

– Все, заметано, – Холод повернулся к пленному, – тебя это тоже касается, понятно, отмычка?

– Какой базар, солдатик, усе пучком будя! – ухмыльнулся пленный бандит, сцепленным руками утирая сопли под носом.

– И ты, боец, придержи язык, – Ден взглянул на Баллона, – у всех нервы, все устали. Щас главное – всей группой выжить и прорваться к реке. Корсар, а что, в обход вокруг этого поганого городка никак нельзя было? Чего в ловушку полезли?

– Не поверишь, но сквозь Лунинск пройти хоть какие-то шансы есть, а вокруг него – сплошные топи с аномалиями и гнусом, а вон там, – сталкер показал на восток, – Чащоба. Там ваще жопа полная!

– Ясно. Тогда командуй выход. Ты у нас за главного. Гид по Зоне, ё-мое. Я пока поруковожу боевыми действиями.

– Понял, – Корсар кивнул, поднял АК-107, посмотрел на отряд. – Ну что, туристы, готовы? Две минуты на застежки и завязки. Шнурки намертво, ремни подтянуть, шлемы закрепить. Чтоб на бегу ничего не брякало, не падало. Внутрь принять по «Антираду» и по «Антишоку». Сразу утолите жажду, в пути некогда будет. Оружие проверить, запасные магазины приготовить. Темп движения предполагается интенсивным, поэтому никому не отставать. Здесь отбиться от толпы – смерти подобно! Никаких лишних криков и пальбы зря. Сдох или ранен – ближние хватают и тащат. И запомните, братцы, во все, что имеет плоть, стреляем со всех стволов, остальных поражаем огневыми средствами. Пули и картечь фантомам особого урона не наносят. А вот температуры высокой они боятся. Ясно? Вопросы есть?

– Корсар, а ты здесь уже водил кого-нибудь? – спросил Димон.

– Конечно.

– Успешно?

– Как видишь, боец. Были потери, но выбирались все равно.

– Хорошо, понял.

– Можно? Знаю этот район хорошо. Я бы вперед разведку выслал. Иначе подпустят и всех положат, – предложил Горбоконик, сооружая факел, – здесь кое-где огневые точки имеются. Не уверен, что за месяц моего отсутствия они сохранились в том же составе и порядке, но укреппосты помню, где находятся.

– Молорик, – сказал Холод, – стараешься. Корсар, он дело говорит.

– Согласен, но и палево тоже в этом есть. Тот или те, кто пойдет впереди, точно смертничками станут. А я не хочу выбирать из вас таковых! – ответил сталкер, проверяя обойму пистолета.

– Значит, их выберу я, как старший подгруппы, – заключил Холод и посмотрел на всех. – Есть добровольцы пойти первыми и выявлять огневые точки врага? Понятно. Прям разбежались. Тогда сам определю конную гвардию. И вариант марш-броска тоже.

Ден внимательно осмотрел каждого в толпе. Нахмурился. Баллон вдруг выстрелил в пса, кинувшегося с тыла на группу. Народ вздрогнул, пулеметчик виновато пожал плечами:

– Собака!

– Так, Пыть-Ях забери «Муху» и ранец у Фифы. Иначе сдохнет бежать со своим скарбом. Хватит ей рюкзака и «Вала». Родео, на тебе Козуб. Несетесь антилопами гну, ясно? РПГ и «агдельку» снимайте, карабин тоже. Хватит вам пистолетов и «Вала». Полкан, как рука?

– Так себе. Ноет. Но держать оружие могу.

– Лады, хорошо. Та-а-к. Все двигаемся цепочкой в затылок. Дистанция пять метров. Вдоль домов по правую руку. Прямо под стенами. Гранаты не применять, только в исключительных случаях. Та-а-к, что еще?

– Холод, не томи, а? – прервал Корсар. – Я пойду в заслонке. Дай еще одного, и все, выходим. Скоро весь Лунинск проснется, ёкарный бабай. Пока туман, надо валить.

– Ты тут нужен, Санек. Иначе влипнем в какое-нибудь говно.

– Да какая разница, в толпе или в разведке влипнуть? А впереди тем более нужен проводник. Все, давай труби выход. Я беру пленного.

– Я пойду со сталкером, – отозвался Горбоконик, жуя «Антирад», – фигли тянуть резину! Дайте мне тяжелый огнестрел и болтов, я пушечным пойду.

– Ого. Ты серьезно, мужик?

– Не называй меня мужиком, у нас так не принято.

– Опачки. Ты серьезно из фраеров?

– Зуб даю. Шуруп докажет. Да, Шуруп?

– Наш он. Пахан, – ответил пленный и сплюнул.

– Так чё ты по фене не ботаешь, как обычно в вашей среде?! Гутаришь, как нормальный муж… как все, – подколол его Холод.

– А я, ёптеть, и так как все. Токо малость сбился с пути истинного.

Все переглянулись и уставились на Дена. Тот буравил Горбоконика пронзительным взглядом.

– Лады. Бери вон тот РПГ-семерку, еще один выстрел забери у Полкана. Плюс ранец Фифы возьми. Гранаты ручные у нее же. Тротил, дай ему трофейный тол. И зажигалку. Ты фитили вставил? Хорошо. Факел оставь нам. Возьми у Пыть-Яха дымовую гранату. Корсар, ты такую же у Тротила. Баллон, свою береги, если что завесой сразу прикроешь, ясно? Как у тебя с БК?

– Полный в стволе, полтора на лопатках, – ответил Баллон.

– Хорошо. Корсар, ПДА есть? Фурычит? Сечешь с Горбокоником аномалии. Помечай их как-то. Если что серьезное, ожидайте нас. Укажешь направление, сниму с эсвэдэшки. Дистанция сто метров. Меньше нельзя, можем потеряться. Вопросы?

– Командир, двадцать шестой РПГ я заберу. Пригодится, – попросил Корсар, – гнездо пулеметное снять или баррикаду какую разворошить.

– Лады. Родео? Неси сюда «агдель».

– Холод, мы готовы, – доложил Тротил, – больше стоим, больше мандража.

– Да, выходим. Ну что, пацаны, спецназ рулит?!

Бойцы издали короткий клич. Корсар приобнялся с Деном, подмигнул Анжеле и хлопнул по плечу Горбоконика:

– Пошли, фраерок. Наш выход.

– Держитесь там, Корсар, – крикнула им вдогонку Фифа.

Сталкер и бандит, навьюченные донельзя, короткими перебежками устремились по заросшей, разбитой и местами выгоревшей улице. Приблизились к обшарпанной стене первого строения, осмотрелись и, бросая железную мелочь перед собой, потихоньку двинулись дальше. Вскоре их силуэты размылись и помутнели в легком тумане утра и дымке постоянно горящего Лунинска.

* * *

Этим же утром подгруппа Истребителя в сопровождении Егеря вышла из Чащобы к окраинам Лунинска с юго-восточной стороны.

Как пробирались по чащам, наводненным мутантами, Никита и вспоминать не хотел: стая волков, окруживших отряд, злыдень, дремлющий под рябиной, два зомби с ружьями, открывшие огонь издалека. Лисоед, попытавшийся напасть на замыкающего Орка, жалобно заскулил, отпугнутый неведомой силой Егеря. Труп анархиста, пожираемый аскаридами, вообще вызвал расстройство желудка. Хотя может быть, это сказалась бормотуха старика.

Короче, впечатлений хватило с избытком. Зомбаков завалили и собрали их скудные запасы картечи. Лисоеда отогнал местный старожил, волков распугали выстрелами. Злыдня старик «придержал» ментальной властью артефакта, хотя и «янтарь» Никиты неплохо помог.

Бродяга чувствовал себя лучше, но передвигаться самостоятельно Доктор ему еще не разрешал. Носилки несли в основном Кэп и Ахмад, иногда их сменяли Орк и военврач. Эскимо шел вторым, запоминая ухватки Егеря, жадно впитывая полезную информацию и изредка задавая ему вопросы. Майор двигался третьим номером.

Туман рассеялся только к десяти утра. Эсэмэска от Холода о смерти Фотона, видимо, пришла с опозданием, учитывая аномальные поля Лунинска и ночную грозу в том районе, где ютился Регистратор. Никита прочитал сообщение от Дена вслух, но не громко: «У нас потери. Фотон 200. Прости, командир. Но есть и пополнение. Лунинск. Как вы?».

– Пи…ц, – Никита рукавом вытер пот с лица и печально взглянул на суетящихся бойцов, – майор, майор. Что ж ты так-то? Эх-х.

– Кто, командир? – тревожно спросил Орк, прочитав выражение лица Истребителя.

– Фотон, – Никита зло ткнул пластиковым прикладом автомата в землю, – майор Семаков накрылся.

– Твою мать! – Орк вмиг почернел лицом, сдвинув брови и сжав челюсти. – Как?

– Да откуда я знаю?! Куда прете? Правее бери, аномалию не видишь, что ли?

Группа очутилась правее разрушенного моста и руин речного порта. В оптику виднелся пост наемников на этом берегу и пулеметный расчет «Бастиона» на другом. Расстояние было не великое и при желании противоборствующие стороны могли бы пободаться в успешной стрельбе, но, видимо, никому это не было так уж необходимо. Одни нуждались в охране противоположного берега, другие в спокойствии на этом.

А что сейчас? Можно было легко снять охрану из наемников и с трудом после них и громогласной озвучки – пост бастионовцев, но Никита долго изучал сектор и размышлял, перебирая варианты дальнейших действий. Егерь предложил свою лодку, спрятанную в кустах под масксеткой, но Истребитель не торопился. Распрощавшись со стариком и отблагодарив его за приют и вывод из Чащобы, он снова занялся стратегическими головоломками. Отряд разместился за вросшим в берег корпусом речного буксира.

Никита с биноклем засел на корме этого ржавого корыта, Орк беспрестанно что-то жевал, разложив все тяжелое оружие группы и проводя ревизию по распоряжению командира. Бродяга с Эскимо долго смотрели вслед уходящему Егерю, словно заново переживая теплые моменты встречи с ним, рассказы и угощения. Ахмад лазил по трюму судна в поисках металлических побрякушек, которые в Зоне всегда быстро тратились на обнаружение аномалий. Допотопный примитивный способ, но очень действенный и более надежный, чем навороченные ПДА и другие электронные приборы.

«Думы Ковпака» развеял гранатометчик:

– Командир? Один «Шмель», три «Мухи», одна «агдель». Двенадцать гранат, не считая в личных БК. Один РПД-42 и два бубена. Два АКАЭМа, семь рожков. Три «ёжика», два «эдика». Одна «моня» полста. Две дымовушки, три «зари», две «гвоздики». Цинк с рассыпухой к «калашам». Все. Остальное на нас всех, включая твой ППШ, командир.

– Понял тебя, Орк. Неплохо. Для хорошего боя и прикрытия группы Холода сойдет. Но когда до Туманска потом попрем, трофеями не брезговать. Ясно?

– А то. Яснее некуда.

– Так. Распредели все по натурам. Давай мне «шмеля» и «Муху». МОНку тоже запихаю, побуду Тротилом. Все, выполнять.

– А чечена тоже грузить? – сделал недоуменное лицо здоровяк.

– Конечно. Карабин у него есть. Хватит. Пусть цинк тащит да бубены. Бродяге на носилки один АКМ сунь и пару магазинов. Короче, давай, займись каптерством, не мне тебя учить!

– Есть.

Снова накатились тяжелые мысли о Фотоне. «Майор погиб. Как? Да, не спецназовец. Да, нет особой подготовки. Но он военный, он офицер. Вместе идут толпой, а тут нате… "двухсотый". Как же так? Ладно, выясню обстоятельно. Майор, майо-о-р. Хороший мужик был. Семья там осталась. ТАМ! Вот мля-я…»

Никита уткнулся лбом в холодное ржавое железо, закрыл глаза. Упорно гнал прочь думы о своих родных, особенно, о детях. Если жена еще как-то маячила смутным образом, то сын с дочкой вообще вызывали слезы, чётко всплывая в памяти. Как держал, обнимал, играл. Как учил, одевал, гулял. Возил в отпуска. Бли-и-и-н!

И опять мысли прервал Орк:

– Командир, ты чё-то не айс, смотрю. Плохо? Ты из-за Фотона?

Майор кивнул, пожал плечами, часто поморгал глазами, невидяще уставился в щель обшивки буксира.

– Да не говори. Сам кумекаю, чё почем. Сначала эта Анна сгинула в «жаровне», потом Гоша так глупо погиб. Щас Фотон. Не знаю как, но… херово это все, неправильно!

Орк промолчал. Он никогда не умел чётко и красиво излагать свои мысли, был скуп на слова и не умел вести полемику, но каждому свое. Зато как боец был на высоте. И как друг и боевой товарищ. Пять раз ляжет на амбразуру Матросовым, десять раз будет гореть в самолете Гастелло, а на выручку придет и грудью встанет перед опасностью, защитит, поможет, прикроет.

Никита слез с груды металлолома, приобнял Орка, поворошив его «теннис» на голове.

– Все путем, боец, все путе-е-м!

Пока навьючивались, пришла весть от Холода. Они собирались сделать боевой марш-бросок по периферийной улице Лунинска до моста. Которого не было в наличии. Никита озвучил новость и акцентировал проблему переправы.

– Что делать будем, бойцы? Слушаю варианты, только скоренько.

Варианты и предложения посыпались, как из рога изобилия. Но все не то. Лодка Егеря не могла помочь – легкая, слабая. Подручных средств и инструментов для восстановления моста или иной переправы не наблюдалось. Да и времени в обрез. По воздуху отбой, под заразной водой, кишащей, как предупредил старик, всякими хищными тварями и паразитами, тоже никак.

– Ну что, здорово. Прям конгресс академиков РАН, ёптеть! Блин, игра в «Слабое звено», где вы все – слабые звенья. И я такой же, ядрен батон. Пока думаете дальше, господа профессора, я Рогожину черкану.

Что написал Истребитель и кому именно, бойцы не увидели, так как он отсел в сторонку. И содержания СМС не сообщил никому. Но когда снова присоединился к товарищам, почесал нос и, тупо рассматривая шумевшую на ветру листву ивы, произнес:

– Так, бойцы, коммунисты есть среди вас?

Бойцы вскинули головы, нахмурились, скривились.

– Ну и рожи у вас, бандерлоги! – Никита засмеялся. – Пошутил я. Хотел добровольцев послать, одних устранить посты на реке, других Чащобу рубить на гать речную. Гы-ы.

Все заулыбались, расслабились, но Бродяга, оперевшись на локоть, серьезно заявил:

– А что, командир, это идея!

– Ты про что, сталкер? – Никита вмиг перестал гримасничать.

– Про ликвидацию часовых и гать через реку. Только не бревенчатую, разведка. А немного другую, – сказал Бродяга и показал на старую баржу на той стороне водоема.

Наконец и Эскимо справился с ухмылкой и тоже взглянул в направлении руки сталкера.

– Как снять дозоры, ты, разведчик, сам знаешь, решай. А насчет баржи? Я тут на стреме, вы туда все на лодке Егеря пару ходок. Спихните ее в воду, только гляньте, днище целое или как. И толкните по главной струе течения, самосплавом добежит, встанет, куда надо.

– Думаешь?

– Ха, а то! Смотри, какая осадка у нее. Высота по навесу и крыше капитанского мостика вона какая. Почти вровень с огрызками моста.

– А если не застрянет?

– Если, если, – передразнил сталкер, – надо направить так, чтобы чётко застряло это корыто. Ну что, сбацаем?

– Ну, ты молоток, Бродяга! Нам особо выбирать не из чего. Работаем, парни.

Он отдал кое-какие распоряжения бойцам. Бродягу снабдили автоматом и запасными магазинами, уложили так, чтобы он смог контролировать опушку Чащобы и тыл группы. Сами, оставив себе легкое стрелковое оружие, заточили несколько ивовых шестов, приготовили моток веревки (из запасов Орка) и сели в круг, обговаривая последние детали.

Никита разбил отряд на две части. Сам он с Орком двинул по прибрежной «зеленке» к мосту для устранения постов охраны, а остальных зарядил на баржу.

Прошло пять минут, десять. Полчаса.

Бойцы в две ходки переправились на тот берег, занялись спуском на воду ржавого корыта. Приходилось постоянно маскироваться и сохранять тишину. В ход пошли лаги, шесты, веревки и мышечная сила. Полупритопленная в реке баржа сначала неохотно, затем более податливо начала сползать в воду. Под ногами чавкала грязь, извивались потревоженные аскариды, булькала жижа и лопались пузыри донных отложений. Мужики с тихим матом и кряхтением дружно ворочали посудину, изредка переговариваясь.

Никита, сразу определивший себе путь посуху (на измочаленные и изъеденные радиацией кроссовки было страшно смотреть), двигался вдоль опушки Чащобы, медленно и аккуратно прощупывая ее на предмет подлянок и аномалий. Кусты бузины, высокий борщевик, легкая холмистость и маскнаряд «леший» позволяли ему скрытно пробираться к намеченной цели.

Орк полз в прибрежной полосе трав и кустов, обычно затапливаемых в половодье. Прекрасно зная свои задачи и намерения, спецназовцы слились с окружающей средой, дали волю адреналину и мышечной памяти натренированных тел.

Пост наемников находился левее разбитого шлагбаума и представлял собой оконтуренную мешками с песком ячейку на двух человек. С РПГ-7 и автоматами. Третий боец в синей униформе постоянно торчал в бетонном доте, в трех метрах от наружного поста. Рация «Nokia», легкий пулемет РПК-74, пара выстрелов к РПГ-7 и топчаны для сна, собранные из пустых ящиков, – вот и все убранство укрепточки.

Замаскированный блокпост «Бастиона» казался куда надежнее, чем у наемников. Железобетонная коробка, видимо, раньше приготовленная для строительства капитальных гаражей, колючая проволока, аномалия «холодец», осколочные и сигнальные растяжки, тяжелое вооружение. Последнее было представлено ЗРК «Эмпайр», пулеметной турелью с самонаведением, РПГ-7 и парой «Стингеров», а также ранцевым огнеметом типа FZ и старой «базукой». С таким арсеналом четверо бастионовцев в южном дозоре Лунинска чувствовали себя, наверное, как у Христа за пазухой. Точнее, у Ока Зоны!

Но это если не брать во внимание угрозу со стороны российского спецназа ГРУ!

Обменявшись жестами с Орком и подробно изучив расположение противника, Истребитель дал отмашку к началу захвата.

Очень своеобразно дал. Нестандартно.

Он зарядил магазин с СП-6 одним, менее дорогим ПАБом, прицелился куда-то в правый сектор и коротко нажал спусковой. «Вал» тихо лязгнул и замер, исчезнув в траве. Пуля звякнула по куску стекла в кабине баржи, рассыпав его на мелкие осколки. Кэп кивнул сам себе, свесился с борта и озвучил товарищам ЦУ.

Через минуту судно, мерно покачиваясь на воде облезлыми бортами в космах водорослей и тины, медленно поплыло к мосту. Предварительно оснащенное торчащими из иллюминаторов шестами и арматуринами суденышко теперь было похоже на щербатого ежа с редкими иглами на спине. Задумка заключалась в том, чтобы достигнувшая моста баржа застряла между его опорами, зацепившись этими импровизированными распорками. И безопасно и ловко.

Так, в общем-то, все и вышло. Самосплав судна длился минут двадцать, после чего ржавое корыто а ля «Летучий Голландец» брякнуло кормой в опорный столб моста и уперлось носовой частью и торчащими арматурами в смежную колонну. Застряло наверняка. Что и требовалось доказать!

– Молодец, сталкер! – вслух произнес Никита, стаскивая труп наемника с бруствера на дно окопа и глянув на закупоренный мост. – Теперь ваш черед, сектанты.

Пять минут назад он чётко и быстро снял две растяжки и сигналку в кустах, выставленные «синими» для безопасности с тыла, а затем также незатейливо по-тихому устранил из «Вала» двух охранников. Удостоверившись в подготовке Орка к незамедлительному броску на «Бастион» в случае шухера, Никита вынул НРС-2 и юркнул в бетонную землянку.

Наемник ел «доширак» в тот момент, когда в тесное помещение ворвалось лохматое и невиданное до сих пор в Зоне чудовище. «Леший» два раза взмахнул рукой с ножом перед вскочившим и поперхнувшимся противником и подхватил падающий чайник.

Тишина.

Агония умирающего закончилась, беглый осмотр помещения тоже, и разведчик вынырнул наружу. Убрав тела наемников вниз, Никита повертел в руках ИЛ-86 с коллиматорным прицелом, проверил обойму, огляделся и метнулся за бруствер.

На той стороне моста охрана услышала скрежет, а затем разглядела коричневую крышу кабины баржи, застрявшей в разрыве моста. Теперь эти пять метров пролома поверхности моста в одну минуту оказались закрыты. Легко и просто.

У сектанта в экзоскелете глаза вылезли из орбит, когда он понял, в чем дело. Но было поздно.

Пуля «Сапсан», расплющив внешнюю оболочку своего острия о каркас спецкостюма часового, прошила его броню стальным сердечником с титановым напылением и вошла чуть ниже пупка. Боец охнул и, громыхая костюмом, повалился наземь.

Экзоскелет не успел еще звякнуть от падения на твердь, как из-за бетонной тумбы выскочил Орк и, держа наготове «агдель», побежал по мосту в сторону неприятеля.

В эту же секунду «Вал» Истребителя выдал короткую очередь, и второй бастионовец упал возле ЗРК с пулей в шее. У этого вообще не было спецкостюма, а бронежилет «Спайк» не закрывал горло.

Все произошло так быстро и почти тихо, что враг, засевший в укрытии, не сразу смекнул, какая напасть свалилась ему на голову.

Орк в три шага прогромыхал «берцами» по железу баржи, запрыгнул на обломок моста с торчащими прутьями и устремился дальше. Здоровяк бежал на удивление легко и мягко, несмотря на свой вес и груз снаряги. Сказывалась многолетняя армейская подготовка и спецназовская выучка.

Никита неотрывно следил в оптику за мини-бункером в семидесяти метрах от себя, в щели которого один раз уже промелькнул серый шлем. Острый взгляд снайпера не отвлекала ни порхающая рядом бабочка, ни движение Орка на периферии, ни даже топот ног справа по тропинке.

– Свои, командир! – предупредительно крикнул Кэп, несясь с Доком на помощь.

– Молодец, – шепнул сам себе Истребитель, – видно, что знаком с премудростями огневой поддержки.

Орк неожиданно присел и навел трубу РПГ-26 на бетонное укрытие врага. Никита понял, что там намечается выход противника наружу, а здоровяк боится засандалить гранату в амбразуру, дабы не вызвать детонацию находящихся там боезапасов. «Зачем, если можно заиметь нехилый трофей?! Наверняка там целый арсенал! Правда, кто все это тащить будет?»

Никита нажал спусковой крючок один раз, потом еще. Первая поражающая, вторая контрольная очереди сбили появившегося из-за угла блокпоста сектанта. Боец взмахнул руками и отлетел к бочке, громко брякнув по ней автоматом и шлемом.

Орк припустил бегом, закидывая гранатомет за спину. В три секунды он очутился рядом с мини-бункером, из которого выскакивал последний бастионовец.

«Все-таки Орк решился на рукопашку, без музыки!» – подумал Никита и улыбнулся. Рядом подползли Кэп и Док.

Страхуя товарища «Валом» и созерцая происходящее в оптику, майор напрягся и сжался в струну, когда Орк с разбега в прыжке сбил противника с ног. Они повалились в прибитую росой пыль и исчезли из вида.

– Кэп, бегом к Орку! – крикнул Никита, не отрываясь от автомата.

– Лечу!

Бывший наемник рванул через бруствер и огромными скачками помчался по мосту. Одна секунда, три, пять. Крыша баржи. Семь, десять.

«Блин, за это время можно из бойца котлету сделать! Что там?» – Никита боялся вздохнуть, держа амбразуры блок-поста на прицеле.

Кэп тоже прыгнул с разбега и исчез за укрытием.

– Прыгуны, мля, – шепнул Истребитель.

– Что, командир? – раздался рядом голос военврача.

– Ничё, держи мне зад, Док.

– Уже.

– Ну-у, что ж вы там мнете? – сквозь зубы процедил Никита.

Но вот из-за угла бетонного куба появился Кэп и показал ладонь горизонтально земле. Улыбнулся.

– Уф-ф, чисто, – ответил за них Истребитель и расслабился, отпрянув от оптики, – ёптеть, когда Пыть-Ях связь наладит уже?

* * *

Внимательно следивший за первыми номерами Холод увидел предупреждающий жест Корсара и их метнувшиеся в укрытие фигуры.

– Атас. Всем вправо, в подворотню. Живей! – прикрикнул Ден, сам забирая правее, но не опуская винтовку.

В оптике смутно обозначились силуэты нескольких бастионовцев, бегущих по улице навстречу отряду.

– Вот ёп-п! – вырвалось из уст Холода. – У нас горячо. Все в аут.

Надо отметить, бойцы исчезли с тротуара мгновенно. Страх – штука действенная, иногда посильнее команды будет.

Ден последним нырнул за угол, пробежал метров пять, спрыгнул в карман подвального входа, чуть не придавив Анжелу. Он быстро снял шлем, показал пальцем у рта Фифе «тс-с» и чуть выглянул наружу.

Через полминуты мимо проулка, громыхая подошвами и оружием, пронеслось отделение сектантов, чуть погодя, еще пятеро с более тяжелым вооружением: РПГ и пулеметами. Каждый пятый в экзоскелете. Итого с офицером – четверо.

– Ого, – шепнул Холод, – чё за конница рыцарская? По нашу душу, поди? Вот звиздец!

– Полный треш, – пробурчала Фифа, испуганно глядя на не менее напряженного разведчика, – уф-ф, пронесло-о.

– Сиди, щас я.

Холод прислушался, снова надел шлем и выбрался из ямы. Подбежал к углу дома, хитро выглянул туда-сюда. Снова. Повернулся, махнул рукой.

Анжела еле-еле вылезла из подвального кармана, сбегала во двор, позвала остальных, засевших у подъезда и ощерившихся стволами во всех направлениях.

Присоединились к Холоду. Посыпались вопросы:

– Кто это был?

– Что случилось?

– Чё тут происходит?

– Отставить трескотню, – гаркнул Ден и, оценив обстановку, жестом показал продолжать движение, – дуем дальше прежним порядком. Баллон на стреме. Догонишь через три минуты. Валим.

Отряд зашуршал листвой и сухой травой, покрывшей остатки асфальта. Впереди снова выдвинулись Корсар с Горбокоником.

Пулеметчик призадержался на случай внезапных обстоятельств, но вскоре нагнал товарищей.

Корсар позволил всей группе снова собраться вместе.

– Видел, Холод? За нами, етить их в ухо! Кто-то навел или раньше узрели. Не сейчас, иначе мимо нас Первой Конной не пронеслись бы. Ты у всех собрал КПК?

– Конечно. Как и договаривались. Еще там, в ДК.

– Странно. Ни хера тогда не пойму. В чем дело? Уже и так и сяк, – сталкер почесал небритую щеку, – маячок? Да ну, на фиг!

– Спутник? Беспилотник? – предположил Ден, но тут же покачал головой. – Не-е, тоже отпадает. Тут связи никакой, в этой Зоне, купол над ней, аномалии. Какие, в жопу, спутники?! Пыть-Ях, спасибо тебе за язык жестов и гримас. Хорошая связь, мля. Ваще клевая!

– Так чё я… – обиженно скривился радист, но его перебил Корсар:

– Ден, кончай ты стебать бойца. Он тут ни при чем. Зона же. Тут ваши цацки не работают без специальной настройки и усилителей.

– Но «Бастион» же как-то общается. Может, его попросить? – ехидно усмехнулся Холод.

– Ну, его – не его, но с Регистратором стоит пообщаться. Не сейчас. Потом. Сейчас некогда. Там дальше, на три часа, гнездо пулеметное. Полный прострел этого участка улицы и фонтана.

– С чего взял? По памяти?

– Зачем. Глянь вон туда. Видишь, везде трупы мутантов и кое-где людские? А стволы деревьев за ними покоцанные и кусты срезанные? Кумекаешь?

– Точняк. Верно подметил, сталкер. Молорик. Значит, вариант «катюша» и шуруем дальше, на ту сторону.

– «Катюша»? Напомни, разведка, это как? А то я маленько отстал от военной жизни, – нахмурился сталкер.

– Дык, выскакиваем к фонтану с РПГ, лупим по предполагаемой огневой точке поочередно. Пять секунд. На шестой бросаем дымовуху. Баллон уже ждет на той стороне и прикрывает нас из пулемета. Тут метров пятьдесят до укрытия. Это десять секунд. И, глядишь, все уже там. Пойдет?

– Не оригинально, но, понимаю так, что действенно и отработано, – улыбнулся Корсар и закусил губу. – И правда, обходить их долго и муторно. Аномалии, фантомы вон намечаются. Не-е, по закоулкам и подъездам лазить тухло будет нам. Давай твою «катюшу», Ден.

– Где фантомы?

– Мелькнули вон там, у памятника, – кивнул сталкер, высунувшись из-за разбитой витрины продмага.

– Атас. Их еще нам не хватало!

– Вот-вот. Ну, начинаем, Холод. Иначе та гвардия скоро вернется. Чую я, они до ДК пробежку устроили. Типа до нас. Ёптеть, откуда же утечка? Кто крысячит, мля?!

Ден задумался; так бы и стоял, обдумывая варианты, если б его мысли не прервал Тротил.

* * *

Полчаса назад Рогожин совершил то, что на ум прийти могло только настоящему командиру и мудрому человеку.

Он целые сутки мучительно и тщательно анализировал проблему существования среди бойцов группы «Шурави» предателя. Этого стукача, работающего на «Бастион», во вред операции, вразрез с действиями группы. Он не раз перебирал в памяти каждого члена ГОНа, офицерского состава штаба на Большой земле. Возможные варианты утечки информации там и средства слежения здесь. Мотивы, алиби, факты. Эпизоды, диалоги, поведение. Мозг кипел, хотелось залезть внутрь головы и почесать его грубо и яростно, как, впрочем, и всю обгоревшую в аномалии кожу.

Благодаря волшебной помощи «янтаря» и профессионализму военврача полковник, конечно, чувствовал себя намного лучше, чем вначале, и уже исчезла угроза жизни. Но боли и сбой процессов жизнедеятельности в организме сковывали его, причиняли адские мучения, мешали нормально соображать и двигаться.

Перебрав поименно и проанализировав виртуально каждого из отряда, Рогожин остановился на двух. Наемник и ученый. Кэп и Мешок. И хотя большинство доводов обеляли их, снимая подозрения, но все-таки не все.

«Кэп, как выяснилось из переписки с Никитой, не раз проявил себя достойным и порядочным человеком, бойцом, помощником. Да и находился сейчас в подгруппе Истребителя, никак не зная и не влияя на другую подгруппу, возглавляемую Холодом. А ведь пока что не везло по большому счету как раз этой, второй подгруппе. Значит, что? Оставим пока наемника, предупредив Истребителя, а прокачаем Мешкова?! Хотя как отсюда можно руководить сбоем рейда и дезинформацией в рядах спецназа? КПК? Ну-ка, ну-ка! КПК.

Холод сейчас в ДК, в Лунинске. Город под властью дальнего контингента "Бастиона", не считая вотчины всяких там мутантов и уродов. Но стычек у Холода с сектантами еще не было. Тьфу-тьфу-тьфу. Ученый, вроде бы занимающийся и увлеченный своими делами, часто интересуется судьбой обеих подгрупп. Зачем? Для чего?

Нужно проверить его. Тем более проверить на вшивость кого-то иного у меня сейчас нет возможности. Двое нас тут, в бункере. Значит, моя прямая обязанность – выявить в наших рядах крысу. Как? Дезой? Ну-ка. Дезинформация. Хорошая штука, если ей умеючи воспользоваться. Холод собрал КПК бойцов у себя. У штатских их и не было. КПК у меня и у Мешкова. Значит, что? Нужно привлечь внимание ученого к себе, закинуть наживку и ждать. Посмотреть, как поведет себя, что будет делать. Так. Хорошо. Какую дезу? Думай, Запал, думай! Ты мозг всей операции. Парни там в полной жопе, рискуют жизнями, теряют товарищей, а я тут лежу, зад грею, мля!

А вон и Мешков. Ковыряется чё-то. Так. Ну-у, полковник, соображай. Деза. Тема. Холод в ДК, собирается делать марш-бросок через город к реке, до Чащобы, на соединение с Истребителем. Слава богу, шифровкой армейской хоть воспользовались. Это умно. А то "Бастион", похоже, почитывает в эфире СМС от всех абонентов. Холод. Х-о-л-о-д. Собрался рискнуть снова. Через Лунинск. Значит? А значит, об этом знают только я и он. Имеющие на руках КПК. И? Опс. Ну-ка. Есть!»

Рогожин послал сообщение Холоду, получил закодированный ответ, поясняющий, что его группа следует от ДК по улице Ленина, сейчас вводная на пять минут и двинут дальше. Полковник прищурился воспаленными веками, улыбнулся сухими губами, покрытыми корками и трещинами, и взглянул на ученого.

Тот возился с трансформатором, искоса через очки посматривая на командира.

– Профессор? Есть хорошие новости от наших, – громко сказал Рогожин, заметив, как ученый поспешно бросил занятие и зашагал к нему, – слава Богу, они в порядке! Про Истребителя точно не знаю, он где-то в районе реки Неман, а группа Холода расположилась на привал в Доме культуры в Лунинске. Всю ночь шли, бедняги. Пускай отдыхают, ребята. Вот такие дела, Мешков.

– Да-да, хорошо. Молодцы ваши бойцы, полковник. А почему группа Истребителя так далеко и долго?

– Они попали в какой-то телепортал и их занесло в бар на Пади. Оттуда до наших путь не близкий. Видимо, встретятся в Туманске. Что уж теперь делать.

– Да-да. Ясненько, – ученый поправил очки, задумался, но спохватившись, поплелся обратно к трансформатору, – хорошо, хорошо.

Рогожин сделал вид, что отвлекся сменой компрессов на животе, убрав КПК в нагрудный карман, но сам незаметно следил за Мешковым.

Тот не заставил себя долго ждать!

Очкарик поерзал на стуле, машинально перебирая в руках проволоку и провода, ежеминутно поглядывая на полковника. Затем встал и направился к бронедвери бункера.

Когда он минут через пять-десять вернулся, лицо его алело, движения были скованными, а глаза бегали. Ученый снова взялся за работу.

– Мешков, я все хочу спросить вас, – обратился Рогожин к очкарику, – что там на третьем этаже? Вы все туда бегаете и не боитесь. Там запчасти? Приборы?

– Э-э… ну да… ищу, что может пригодиться в сборке установки и ее питании, – промямлил ученый, побледнев. От румянца и следа не осталось.

– Извините, Мешков, что не могу помочь вам. Жаль, что так все вышло со мной. Обездвиженный сейчас.

– Да ничего, пол… полковник, я сам потихоньку, помаленьку. Отдыхайте, набирайтесь сил.

– Спасибо, Мешков. Буду.

Спустя энное время на КПК Рогожина пришло короткое сообщение от Холода: «Мама прислала пирожков. Свежих. 18 штук. Спс». Короткое, но такое емкое и понятное Рогожину, что он закрыл глаза, сжал зубы и тихо застонал.

Сработало.

Вот и нашлась крыса!

* * *

Осмотр и шмон трупов затянулся на полчаса. Да оно и понятно – чужой хабар, доставшийся на халяву, всегда приятен и желанен. А когда это трофеи бастионовцев и наемников – так вообще супер!

Перетащив Бродягу к мосту и положив его на крышу землянки с оптической винтовкой и биноклем, бутылкой пива и пачкой «Бонда» в качестве наблюдателя, бойцы занялись привычной после победного боя рутиной.

Эскимо и Кэпа Никита отправил разведать тоннель и вход в город, но попросил не увлекаться. Ушли налегке.

С Доком, Орком и Ахмадом собрали все оружие, провиант, воду. Несколько артефактов, деньги, личные вещи погибших. Бронежилеты и один почти целый экзоскелет сняли с убитых. Оба укрепрайона приготовили к ликвидации, заминировав трофейными минами и зарядами к ЗРК.

Пять штурмовых винтовок и автоматов типа ГП-37 и ИЛ-86, один FN-2000, одна «Гроза», два пулемета, три РПГ-7МД, «Стингеры», «базука», ВСС. Три «калаша». Тысяча патронов. Гранаты, рации.

– Охренеть арсенальчик! – протянул Орк, перебирая трофеи. – Чё так много-то? Как на войну с Китаем собрались.

– Может, и на войну, а может, про запас, ожидали допсилы и пополнение, – вслух размышлял Никита, изучая оружие и снарягу, – лепота-а! Такое только присниться может нам и нашему начкопу. Вот это я вообще не видел никогда.

Он взял FN-2000, повертел, приложился, щелкая деталями оружия. Классная оптика, подствольник – натовский, М-203, анатомический рельеф, легкость, несмотря на размеры и массивность.

– Не-е, мне наш АКМ или «Вал» дороже этих европейских шняг, – проговорил Никита, положил оружие, взял ГП-37, прицелился. – Тоже хороша. С такой знакомили на занятиях по «МИО». Помнишь, Орк?

– Ага, чё-то типа бельгийской или швейцарской? ГП какой-то там, – призадумался боец, рассматривая «базуку», – вот говно мамонта америкосовское! И она тут. Четырехствольная, семидесятых. Надеюсь, робит еще, раз наготове тут.

– По моей части тоже ништяк, – отозвался Док, щупая аптечки и блоки медикаментов а ля НАТО, – не хуже нашей «Осы-2М» да СПРа будут. И сроки-то свежие, все лекарства годные. Ну, ваще-е клево!

Никита улыбнулся, огляделся.

– Так, что с баржей будем делать? Готовим к отчаливанию, когда наши пройдут? Или бросим тут?

– Если оставим, то эти роботы махом смогут перебраться и преследовать группу, – заметил Орк, – не-е, командир, давай отправим ее дальше.

– Док?

– Надо срывать ее. Орк прав.

– Да? Ну, может быть, может быть. Тогда ты, Орк, и дуй, подготовь ее к сплаву. Раз считаешь так.

– Командир? Чё сразу я?! Сам спросил, я ответил.

– Давай. Возьми пару зарядов ЗРК, закрепи, бикфордов прилепи, ну, короче, чин чином все. Только чтоб баржу сдвинуть, а не добить мост. Выполнять.

– Есть.

Орк встал недовольный, с сожалением глядя на разложенное на куске дорнита оружие.

– Да никуда оно не денется. Иди уже, – бросил ему майор, догадавшись о мыслях бойца.

Когда тот ушел, Никита позвал чеченца.

– Ахмад, твоя задача – разделить патроны и оружие по типам и маркам. Упаковать компактно. Чтоб все чисто и аккуратно стояло вон вдоль той стеночки. Ясно? Выполнять.

Чеченец закивал и послушно бросился выполнять поручение. Никита жестами показал Бродяге посматривать за ним, тот кивнул, потягивая пиво из пластиковой «полторашки».

– Док, ты по своей части давай. Сам знаешь.

– Конечно, командир.

– А я еще раз осмотрю здесь все и наших запрошу по КПК. Где хоть они там? – он снял и убрал в РД маскнаряд «леший», умылся из ведра, глотнул пива и зашагал к блокпосту.

Присев возле сектанта, которому свернул шею Орк, Никита долго всматривался в его белое лицо. Строгое, чисто выбритое, в отличие от тех же наемников или даже от них, спецназовцев. Коренастое телосложение, хорошая экипировка. Им бы в армии пацанов гонять, опыт передавать, учить выживанию, а не молиться какому-то хрену и гнить охранниками на АЭС! Стоило ли их убивать? Имел ли спецназ право лишать их жизни?

Никита провел ладонью по своему лицу, пытаясь снять усталость и напряжение, тяжелые думы и утреннюю скованность. Осмотрелся.

Облачность, привычная для этих мест, полностью затянула небосвод, принеся прохладу и сырость во все закоулки города и Чащобы. Хорошо хоть, что туман не спустился, видно далеко и можно заранее обнаружить опасность.

В реке, покрытой у заберегов тиной, плеснулась рыба. Крупная. Может статься, вовсе и не рыба, а тварь какая-нибудь.

Далеко за тоннелем пару раз выстрелили. Тишина. На бой не похоже.

Никита встал, поправил «Вал» на плече, обернулся, услышав топот Орка по листам железа на барже. «Работает, братишка!»

Ахмад маячил за бруствером укрепточки на том берегу, выполняя задание командира. «Вроде исправляется "чех", расторопный, услужливый!»

Никита по старой привычке, выработанной годами службы в разведке, присел, чтобы не торчать легкой мишенью. Мало ли, кто бродит в округе. Вон как легко и быстро они с Орком взяли мост, используя фактор неожиданности, сонное состояние охраны и свой опыт.

От тоннеля нападение маловероятно, а вот от леса вполне возможно. Растяжки в кустах – детский лепет для профи. Надо бы кого-то на посту оставить где-нибудь в ста метрах от моста. Нет, в двухстах лучше. Кто предупрежден – тот вооружен! Истина.

Вскоре Орк с Ахмадом доложили о выполнении заданий. Военврач, разобравшись со своими делами, тихо беседовал с Бродягой. Никита отправил чеченца по бетонке, в скрытый дозор возле старого тополя метров за двести пятьдесят от моста. Разрешил взять карабин, пару гранат, сигнальную ракету, говяжью тушенку и немного пива. Тот от пива отказался, а остальное взял.

– И не высовывайся там, Ахмад. Спрячься хорошо и держи под присмотром дорогу и опушку леса. За речку не беспокойся. За тот берег тоже. Берегись аномалий. Если мутанты или враг – бей наповал. Ясно? Работай.

Чеченец кивнул и побежал по бетонке, обходя видимый в пыли и опавших старых листьях «смерч».

– Сталкеров не завали! Смотри в оба, орел! – крикнул ему вдогонку Бродяга.

– Командир, ты ему доверяешь, раз оружие дал? – спросил Орк, глядя вслед Ахмаду.

– Ну, а что делать? Сколько можно вязать его и бздеть? Нехай отрабатывает подвиги свои кавказские. Не доверяю, конечно, но надеюсь. Поэтому присматривай, Орк, за ним одним глазом. Так, ненавязчиво. Не шпыняй его и не пили. Пусть вливается в ряды наши. Не хер зверьком зыркать и изгоем быть. Время не то, да и Зона – не место для злости, зависти и недоверия.

– Тут ты, командир, как раз ошибаешься! – заметил Бродяга, выдувая облако табачного дыма. – Зона – это то место, где все, что ты перечислил, действует и присутствует стократно. Зона именно угол для многих отбросов и чужаков, злыдней и чертей, которым жизнь по башке настучала и окрысила их на все хорошее.

– Сталкер, я вообще-то не жителей Зоны имел в виду, а наш отряд, наши внутренние уклады. На Большой земле эти постулаты и нравы одни, здесь совершенно другие. Человеком надо оставаться в первую очередь! А не уподобляться местному зверью – и двуногому в том числе.

– А-а, извини, сразу не уловил.

Никита подмигнул и, заметив тревожный взгляд сталкера, обернулся.

Из темного тоннеля показались трое: Кэп, Эскимо и с ними незнакомый майору человек в чёрной грязной форме. Кэп поддерживал его сбоку, поэтому они ковыляли медленно и постоянно озирались. Эскимо помогал им, но часто оглядывался, вскидывая оружие.

– Док со мной, Бродяга на часах, – коротко распорядился Никита и вскочил. За ним поспешил военврач.

Они пересекли мост и, не задавая лишних вопросов, стали прикрывать товарищей от возможного преследования. Кэп пояснил:

– Там патруль «Бастиона». Двое. Кажись, увидели. Но боятся сунуться в тоннель. Аномалии и колючка. Или ждут своих.

– Док, смени Кэпа. Это кто?

– Пепловец. Ранен. В коллекторе нашли. Давно здесь.

– У пепловца язык-то есть?

– Есть, – кисло проговорил незнакомец высокого роста, ковыляя с опорой на плечо Полозкова, – Аперкорт. Старший квада сектора Чащобы.

– Понял. Дуйте на ту сторону. В землянку. Док, осмотри его. Если надо, мой «янтарь» задействуй. Надеюсь, боец ты не чужой, – крикнул Истребитель, добавив последние слова тише.

– Наших не видно. Есть мутанты, аномалии. Радиация легкая. В город из тоннеля выходить опасно. Патрули сектантов. Открытое место. Судя по трупам, хорошо простреливается, да и пристреляно, – доложился Кэп.

– Ясно. Эскимо, дуйте с ними. Мы с Кэпом тут.

– Есть, командир, – сталкер чуть не козырнул и побежал вслед удаляющейся паре.

– Так. Проход по мосту есть. Но заминировали и его, и укрепточки. Чечен на дальнем посту у дороги, вон там, – показал рукой Никита и поймал недоуменный взгляд Кэпа, – ничего, посмотрим, как он и на что способен. Сбежит и сейчас – хана ему потом. Найдем, даже церемониться не стану. Через оптику сниму. Все. Теперь об этом пепловце. Уверен, что не подстава или случайный? Клопа не пригреем?

– Так можно полечить, дать запас и отправить восвояси, – Кэп присел рядом с командиром, контролируя фланги, когда как тот пас тоннель.

– Поглядим, что за птица. Что с ним? Нога?

– Нет, кажись, чё-то с шеей да рука. Там кости кругом, мертвяки. И людей и мутантов. Эскимо услышал его. Хотели пальнуть, но передумали. Посветили. В колодце сливном лежал. Полутруп. А с ним его напарник. Тот «двухсотый». Рад нам был, как Робинзон Пятнице. Ковыляет, видно, что отлежал все, затек. Обезвожен. Подшаманим, командир, а?

– Конечно, не бросать же его здесь. «Пепел». Как думаешь, не враги они нам здесь?

– Эскимо говорит, что они – чистильщики Зоны, искоренители нечисти и зла, санитары, ёптеть, местные.

– Вот именно. В инструкциях то же самое про них пишут, – Никита закусил губу, задумавшись, – и еще много чего про них говорят.

– На контроль?

– Да. Приглядывай за ним, Кэп. Ахмада снова Орку поручил. Когда наши вернутся, осядем тут. Перекантуемся. Место хорошее, удобное.

– Скорей бы уже. Чё-то долго. Холод выходил на связь?

– Да. На подходе. Ничего, выскочат! Тут мы зачистили, а ребят встретим, прикроем. Меня тот патруль беспокоит. А ну как засаду нашим устроят, тоннель закупорят?!

– Ага, могут. Что, командир, тогда работаем?

Никита с минуту думал, щурился, осматривая окрестности.

– Значит так. Пошли затаримся снарягой и с тобой обратно, в тоннель. Зачистим там все. Остальные пусть мост стерегут.

– Орка с нами давай, командир.

– Что, пары сектантов бздишь? Мы их тут четверых положили, кроме наемников.

– Команди-ир!

– Ладно. Уговорил, – Никита улыбнулся, махнул рукой, и оба бегом сорвались к мосту.

* * *

Аперкорт сидел на зеленом ящике, прислонившись спиной к бетонной стене дота, вяло протирал мокрой тряпкой свой бронежилет, шлем и скудную снарягу. Он со странным чувством смотрел на Дока и Эскимо, копошащихся рядом, и не мог совладать со своими противоречивыми мыслями. Вот перед ним вояка с Большой земли, военврач. И сталкер, молодой парень, видимо, еще в отмычках у этой маленькой группы. Там еще один, лежачий. Те двое у тоннеля тоже военные. «Ничего не пойму! Как вояки со сталкерами вдруг вместе, причем вполне дружны и сработаны? Фантастика». Он, офицер «Пепла», должен ненавидеть этих сталкеров, недолюбливать военных, истреблять одних и избегать других. Но есть одно «но»! Этот курносый белобрысый сталкер спас ему, Аперкорту, жизнь. Ему, почти смирившемуся со своей трагической участью и слабостью, беспомощностью и приближающимся концом. Этот сталкер первым заметил и в паре с военным вытащил его, пепловца, из коллектора и даже, когда поняли, кто он, не пристрелили и не бросили. Дотащили, а сейчас оказали первую медицинскую помощь, приготовили паек, вон уже и одежку свежую справили.

Как так?!

Он не понимал этот мир. Он не понимал эту жизнь. И там, на Большой земле, работая учителем НВП в школе, и здесь, в Зоне. Там все кругом жадны, лживы и хитрожопы, и в Зоне так же, хотя Аперкорт стремился попасть сюда и избавиться от всего этого. И в итоге попадалово! Здесь все то же самое: убивают, мародерствуют и грабят так же, как в той, прошлой жизни.

И вот нате, что-то не вяжется, не укладывается в голове. Вояки и сталкеры спасли его, помогли и, судя по всему, хотят отпустить с миром. Звиздец!

– Ты, мужик, не удивляйся этому, – словно прочитал его мысли сталкер, лежащий с винтовкой и пивом снаружи, – мы армия спасения, благотворения, если хочешь. У нас свои задачи, цели, никак не связанные с местными разборками, выяснениями отношений, криминалом. У нас больше научная экспедиция, хотя и с боевыми элементами. Зона все-таки! Она не дает мирно и счастливо находиться в ней.

– Военно-научная экспедиция, – перебил капитан Полозков, прибирая свои медикаменты после лечения пепловца.

– Точняк, Док. Поэтому, земляк, видит Черный Сталкер, никто из нас точно тебе не желает зла. Может быть, ты поступил бы иначе, встретив нас в другой обстановке, сам будучи в здравии, при оружии и всем квадом вашим. Знаю я «Пепел»! Но, как видишь, мир не без добрых людей.

– И, в частности, Зона, – прошептал Аперкорт, наблюдая за свечением диковинного артефакта на своей груди, – я будто в другое измерение попал из этого колодца.

– Да уж, – военврач усмехнулся, – одному, без оружия, покалеченному на дне сточного коллектора?! Это, понимаешь ли, не айс.

– Спасибо, мужики! Блин, всегда было западло такое говорить кому-то здесь, даже думать, но сейчас… вам?! Не верю ушам и глазам. Уважуха, люди! – пепловец зашевелился, протягивая руку медику.

– Принято… сиди, не шевелись, а то «янтарь» спадет, – Полозков ответил рукопожатием, – огурцом отсюда выйдешь. Ничего серьезного. Так, вывих, ушибы, порезы. Обезвоживание, упадок сил. Сустав я вправил, раны и гематомы обработал. Остальное сделает «янтарь». Вот тебе вода или пиво – это презент от «двухсотых» наемников. Паек натовский тоже. Короче, отдыхай, боец.

– Сержант я в «Пепле». Старший квада глубокой разведки. Аперкорт.

– А в миру?

– Владимир. Только Зона не любит имен. Позывные, клички, прозвища.

– Клички у собак. Мы разведка армии. Ты же знаешь, у нас позывные.

– Знаю. Док, я понимаю, ваша горстка – это еще не все тут?

– Не все.

– В рейде?

– В городе. Сейчас будут… надеюсь.

Вместо обещанных «остальных» прибыли те двое военных от тоннеля. Видимо, один из них был офицером и старшим группы.

Они торопливо начали снаряжаться, обвешиваясь оружием. Аперкорт представился по полной форме, протянув руку, но Никита только шлепнул по его ладони, бросая по сторонам распоряжения:

– Орк, с нами. Пулемет, «Шмель», «агдель». Кэп, ты тоже. Трофейный возьми. Док, за старшего. Мы в тоннель встречать Холода. Чё-то «Бастион» там засуетился. Здесь подготовь оборону по обе стороны моста.

– А людей где взять, командир?

– Ахмада не дергай, пусть бдит тыл. Надеюсь, он там еще. Бродягу в оптику. Эскимо тут…

– Разреши, офицер? – обратился Аперкорт и, не дожидаясь ответа, продолжил: – Я помогу, если что. За пулеметом могу.

– Хорошо, боец, – удивительно быстро ответил Истребитель, добирая гранаты, – твой сектор – мост. Отсекаешь нам хвост в случае преследования. Тогда, Док, ты на ту сторону. И героев из себя никто не строит. Огонь на поражение до нуля, опустел и отход. Понял, капитан?

– Есть.

Вдруг все замерли, услышав далекие выстрелы. Скажем так, перестрелку. Никита резко выпрямился, окинул взглядом землянку:

– Ну все, бойцы, валим.

Друг за другом все трое покинули подземное укрытие. Оставшиеся переглянулись и суетливо взялись за подготовку к обороне моста.

* * *

Когда Тротил доложил, что у него все готово, а Баллон кивнул об изготовке к щелчку, Холод переглянулся с Корсаром и, набрав побольше воздуха в легкие, рванул из-за витрины магазина наружу:

– Работаем.

Проинструктированный отряд, напряженно топчась за его спиной, подобрался и приготовился к броску.

Дымовая шашка, улетевшая к памятнику Ленина, никоим образом не замедлила темп действий спецназа и не ограничила обзор. Клубы желтого дыма, набирая силу, дали группе секунд десять. Этого хватило, чтобы выскочившие из-за угла бойцы прикрытия осуществили вариант «катюша», тем самым позволив остальным короткими перебежками по краю площади пересечь опасный участок.

Холод начал методично стрелять по трем окнам и балкону пятиэтажки на том конце площади, благо затворное устройство СВД не требовало принудительной перезарядки оружия. С колена, во весь рост, вприсядку, меняя позиции и стойки. Так же чётко и слаженно действовали другие бойцы.

Пока Баллон несся со своим РПК и болтающейся за спиной «Мухой», словно грузовик без тормозов, до назначенной огневой точки, Корсар, Димон и Полкан автоматными очередями лупили по дому с бастионовцами. Мигом занявшие исходные позиции гранатометчики припали на колени и дали залп. РПГ-7 Горбоконика, «агдель» Пыть-Яха и «Муха» Тротила послали смертоносные заряды в цели на той стороне площади.

Сзади запнулся Родео с пленным, тащившие Козуба, вскочили, ринулись дальше.

Все же несколько пуль звякнули вокруг бойцов. Затем дым окутал простреливаемый участок площади, скрывая обе стороны друг от друга.

– Кажись, я попал! – крикнул Тротил, бросил одноразовое оружие и бегом устремился вместе со всеми дальше. – Гнездо пулеметное кик. Как с куста, мля.

Помощь Баллона не понадобилась, так как безветрие позволило задымить всю площадь, а с его слов огневые точки врага были поражены группой прикрытия. Но обсуждать скоротечный бой и медлить не стоило, поэтому отряд вновь устремился в путь мимо торца здания горкома, школьного парка и по улочке вдоль трехэтажных домов в сторону речного порта.

Сзади редко стреляли, но никто не оглядывался. Бежали сноровисто и дружно. Впереди Корсар с Горбокоником, сменившим выброшенный РПГ на немецкий МГ-42, затем Холод и все остальные. Приотставали только Родео с пленным бандитом, несшие на сцепке рук Подпола, да Фифа с непосильным грузом оружия и еды.

Когда стали огибать угол школы, Ден приостановился, пропуская всех вперед, чтобы подогнать отставших, оглянулся и вытаращил глаза.

– Вот, мля-я! У нас гости на хвосте. Тротил, ко мне! – крикнул он, припадая на одно колено и вскидывая винтовку. – Корсар, уводи всех. Кажись, это те самые фантомы.

– Ох, блин! – Тротил подскочивший к Дену, тоже увидел ужасных преследователей. – Что за…

– Огнем их, фугасами, пирозарядами! Иначе никак! – заорал Корсар. – Справитесь сами?

– Уходите-е! – крикнул Холод и выстрелил раз, другой. – Вот жопа! Ни чёрта не помогает! Тротил, отходим вон к тому сараю. Димон? Димо-о-н?

– Я-а-а!

– Смени пленного, а его сюда давай. Фифе кто-нить помогите. Живей. Догоняют.

– Есть.

Димон с Полканом сменили задыхающегося Родео и потного бандита, а Пыть-Ях стал хватать с Анжелы громоздкую снарягу, хотя сам был увешан с ног до головы оружием. Никто не ныл, не причитал, все расторопно выполняли команды, и сами уже знали, что делать и куда бежать.

– Там аномалия слева, не влипните! – крикнул сталкер, уводя группу вокруг гаража и школьной пристройки, – ждем у кооптоваров. Удачи, парни!

Кивнул только Тротил, готовящий фугасные заряды, Холод медленно пятился на полусогнутых назад, меняя обойму на зажигательные.

– К сараю отходим, пацаны. Чё встали, помогите Тротилу! – прикрикнул Ден на оторопевшего Родео и пленного, озирающегося по сторонам. – А ты вздумаешь бежать, фраер, и пулю в затылок я те обеспечу.

– Да я чё? Я ни-ни. Я с вами типа, – залепетал бандит, но хитрое и одновременно испуганное лицо его не внушало доверия.

Родео боязливо побрел к Тротилу, а пленный прижался спиной к мокрым доскам сарая. Глаза его бегали, словно выискивая возможность удрать. Пока старший группы стрелял в приближающихся фантомов, а Тротил с Родео копошились с запасами сапера и устанавливали хитроумную ловушку, бандит заметил окошко в стене сарая. Без стекла и рамы. Только обрывок пленки и паутина.

– По хер, – шепнул он и, бросив последний взгляд на лавину фантомов перед троицей смельчаков, подпрыгнул и нырнул внутрь сарая.

Холод обернулся на истошный крик сзади, не увидел пленного, выругался и поторопил товарищей:

– Фраер сбежал, гандон! Родео, уходи к нашим. Все. Мы сами. И не влезь в аномалию у сарая. Бегом.

– Ага… есть… понял, – Родион, бледный как поганка, вздрогнул и побежал прочь, – спасибо, братцы! Спасибо-о, мужики-и…

– Крындец, Петро, нам щас тут будет, – гаркнул Холод, отступая и меняя винтовку на МР-40, – им на наши пули наплевать. Вот твари-и! Неужто погибать?

– Хватай фальшфейер, сигналки и отходим. У меня готово.

– Понял. Сожги их, тварей. Сожги, Тротил.

Они подбежали к сараям, озираясь на волну фантомов, накатывающую на заросшую клумбу, где сапер оставил мину-ловушку с электродетонатором.

Холод быстро заглянул в окошко и сморщился: в сработавшей «параше» корчился и выл бандит, застыв в ней ногой и одной рукой. Он орал матом и молил о помощи, путаясь в словах и брызжа слюной. Ден отшатнулся и посмотрел на пелену слившихся в один ряд мутантов, достигших мин Тротила. Белесые, полупрозрачные, слегка мерцающие силуэты различных животных Сретенской области, а также местных жителей. Попадая в тело человека, фантом овладевал его сознанием, испепелял изнутри, пожирал, иногда превращая в зомби, а изредка в высушенную мумию.

– Давай, Петро! – крикнул Ден, приготовив пару сигнальных патронов-ракет.

– Бойся, – сказал Тротил и, припав на траву вместе с Холодом, включил электроприводную машинку.

Впереди раздался взрыв, разрастаясь феерическим огненным облаком и охватывая всю территорию от гаражей до сарая. Бойцов обдало горячей волной и искрами, они медленно подняли лица, освобождая их от пластиковых забрал. И обомлели.

Добрая половина призрачных врагов сгорела и полопалась, часть их, видимо, вкусив высокой температуры, поплыла в разные стороны и назад. Но десяток фантомов устремился на разведчиков.

– Вот, блин!

– Звиздец.

Холод выстрелил из ракетницы. Заряд сжигающим снопом ворвался в сгусток мутантов, распугивая и уничтожая их. Оба вскочили и ринулись наутек, но чуть не угодили в аномалию. Большое покрывало «электротока» немедленно среагировало на непрошеных гостей, выбросив в их сторону языки едкой жидкости, разъедающей любой материал. Тротил успел сбить с ног и оттолкнуть Холода, и сам почти уклонился от атаки аномалии, но полностью избежать ее воздействия не удалось. Жгучая воздушно-капельная взвесь попала саперу на шлем, левую руку, ногу и РД. Ден, уходя от облачка кислоты, схватил товарища и рванул на себя, они повалились на траву, загоревшуюся от искр взрыва.

Тротил застонал, лихорадочно срывая с себя одежду и снарягу. Ден бросил сигнальные ракеты и стал поспешно помогать Будыннику. Оба матерились и охали от боли. Три секунды, пять, десять. Вся верхняя экипировка Тротила оказалась на земле, шипя от воздействия кислоты. Часть щеки сапера и ухо, предплечье и бедро вмиг начали тлеть и плавиться, но капитан стойко переносил адскую боль, заскрежетав зубами и хрустя кулаками. Холод зубами разорвал пакет из спецаптечки «Оса-2М», сыпанул его содержимое на пораженные места товарища.

– Терпи, Петро, это тебе не сало жрать.

– У-у, – мычал и кривился тот, – за-а-ра-а-за-а!

– На, держи сам. Давай туда, – Ден показал на угол некогда жилого дома, – я тут щас с ними побеседую, мля-я.

Он подтолкнул Тротила вперед, за ограждение гаража, а сам, бросив рюкзак, СВД и МР-40 рядом со снарягой товарища, схватил оба сигнальных патрона и метнулся к сараю. За спиной болтался РПО-А – реактивный пехотный армейский огнемет, прозванный еще со времен Афгана «Шмелем».

– Эй, вы-ы, уроды-ы, мать вышу-у! – заорал на ходу Холод, обегая вокруг сарая. – Сюда-а, сволочи-и! Я здесь. Сюда-а!

Тротил, прижимающий к ожогам на лице тампон с присыпкой, добежал до угла трехэтажки и обернулся на крики Дена. Тот обогнул сарай, ударом ноги выбил хилые ворота и, выпустив оттуда стаю летучих мышей-вампиров, бесстрашно нырнул внутрь.

За ним тут же сгустком мутных силуэтов, мигающих отрицательной энергией, устремились фантомы, заполнив сарай до отказа.

– Заче-е-м, Денни-и-с?! – застонал Тротил и зажмурил глаза.

* * *

Рогожин в который раз уже позвал Мешкова. Ни ответа, ни его самого. Полковник уже для себя решил, как он будет действовать и что говорить. Недооценивать этого ботаника нельзя. Слишком умная и хитрая крыса. Но зачем? Почему? Неужели нельзя хотя бы дать группе достичь цели, найти эту проклятую установку?! А уж потом устранять свидетелей и исполнителей операции. Стоп. Или там ее вообще нет? Нет установки. Нет? Тогда зачем все эти сложные невероятные фокусы, рейды, испытания? Нет, не то. Должно быть там, в Туманске, что-то ценное… бесценное, ради чего затеяна вся эта катавасия. Что-то? А может, кто-то? Ядрен батон.

– Мешков! – крикнул Рогожин, чуть не сорвав голос.

– Иду, иду я, – послышалось из-за двери бункера.

Вот появился и сам… сама крыса. Такой же нелепый видок, взлохмаченные волосы, очки, поправляемые указательным пальцем. Халат в пятнах ржавчины, пыли и смолы. Сутулая спина, шаркающие мелкими шажками ноги в бахилах. Короче, лузер. Но глаза! Не такие, как всегда. Внимательные, серьезные и умные. Пронзительный взгляд. Изучающий.

– Звали, полковник? – Мешков опустил кусок кабеля на лабораторный стол и, разведя руки, как хирург перед операцией, уставился на Рогожина.

– Мешков, вас не дозваться. Как в соседний энергоблок прогулялись. А если бы я умирал или мне плохо стало, от вас пользы никакой?!

– Простите, товарищ полковник. Я высоко забрался, был поглощен работой, не слышал, – спокойно пояснил ученый, – вы что-то хотели?

– Естественно! Не в прятки же поиграть, – Рогожин сменил недовольный строгий вид на спокойный, – у меня КПК накрылся. А ребятам срочно нужно послать сообщение. Дайте на пару сек свой.

Вот тут-то и наступил момент истины. Надо было видеть очкарика. Он мгновенно побледнел, не справляясь с волнением, как взятый с поличным преступник. Как школьник, отец которого увидел дневник со скрытой двойкой. Или как неверный муж, чья жена только что начиталась эсэмэсок от любовницы в сотовом телефоне.

Единственное, что он сделал правильно – не стал ничего говорить, иначе бы бэканья и мэканья выдали его с потрохами.

Он молча вынул из кармана халата КПК и протянул полковнику.

– Спасибо, профессор. Я мигом. Не уходите никуда, а то опять не дозваться вас.

– Хорошо, – выдавил тот и занялся протиранием рук, изо всех сил пытаясь делать безразличный естественный вид.

Рогожин слегка усмехнулся, но тут же сморщился от рези в обожженной щеке. Придерживать ПСС под складкой халата у бедра и одновременно манипулировать кнопками и функциями КПК было сложно. Он выбрал КПК Мешкова, украдкой поглядывая за ученым. Тот отвернулся и стирал тряпкой мазут и пыль с ладоней.

Фраза, появившаяся на экране «наладонника»: «824541. Они в ДК. 397406», подтвердила все догадки.

– Зачем? – раздался под сводом бункера сухой чёткий и строгий голос полковника.

– Вы просто мусор, вы инструмент, вы шлак в этой жизни! – так же неожиданно отчетливо произнес Мешков, выразительно выговаривая каждое слово.

– Так мусор или все же инструмент? – с издевкой спросил полковник, не предпринимая никаких действий и просто наблюдая за предателем.

– Бросьте свои плоские казарменные шуточки! – с визгливой ноткой вдруг воскликнул очкарик. – Вы отбросы общества, и тот мир, за сферой Зоны, он годен лишь…

– А что мы так нервничаем, Мешков? Или как вас там на самом деле?! «Бастион»? «Атом»? «Задница»? – Рогожин улыбнулся, хотя внутри клокотал вулкан. – Крыс никогда не терпел и не терплю. Ни подвальных, ни лабораторных, ни вот таких, как ты, чмо.

– Не двигайтесь… пол… Рогожин, – пробормотал, заикаясь, ученый, уронил тряпку на пол и поднял ПММ, когда-то выданный ему в оружейке Истребителем. Ствол пистолета смотрел на лежащего полковника.

– А то что, крыса?

– Я ученый, я светило науки. И Великий «О» назначил меня исполнить эту миссию… – залепетал Мешков.

– Слышь ты, светило! Так ты у нас из Ока Зоны? Вау-у. Ваще уму непостижимо. Ты какого хрена сюда приперся, в это измерение, в Зону? И нас всех притащил, а, чудило?

– Держите себя в руках, офицер! – крикнул профессор, потрясая пистолетом. – Не уподобляйтесь своим подчиненным, этим воякам, пустышкам, не ведающим истины мировоззрения, главенствования…

– Фу-у, ёп, – перебил лжеученого полковник, – как стремно слышать от тебя эту туфту и бредни спятивших сектантов, этой неформальной противозаконной компашки. А моих ребят ты, сука, не трожь! Они там сейчас твои прихоти выполняют, теряя товарищей, в твоей Зоне, ради твоего «О». Туда их послал ты и твои приспешники, которых мы выведем на чистую воду и у стенки спросим, почему такие уроды пачкают нашу землю.

– Замолчи-и! – завизжал очкарик. – Сейчас же-е замолчи-и!

– Не визжи тут, крыса поганая. Ни чёрта у тебя не выйдет. И у твоих сраных учредителей. Вычислил я тебя, и не видать вам, уроды, цели нашей операции. Сгниете здесь, в этой дыре! И поделом.

– Что-о? Да ты… да я… – трясся Мешков, брызжа слюной и дергая рукоятку ПММ.

Он замешкался, бросая недоуменные взгляды на оружие в дрожащей руке, но в этот момент Рогожин вынул пистолет и сквозь сжатые зубы проговорил:

– Аут, крыса. Игра закончена!

И помещение бункера огласило эхо выстрела, еще долго потом блуждающее под его сводами.

* * *

Очень торопливо, а потому и небрежно двое сектантов в сером камуфляже монтировали ДШК на треноге со ржавым щитком и блоком управления и боепитания за ним. А еще надо было пристрелять сектор, обложить низ турели мешками или арматурой, самим занять позиции.

Они явно не успевали.

И не успели!

Никита прицелился и ловко снял одного из них из «Вала». Труп бастионовца без глаза и с окровавленным лицом рухнул возле пулемета. Другой не побежал прочь, не стал сдаваться или трусливо прятаться за кучей хлама. За это в «Бастионе» карали строго и жестко. Он крутанулся, уходя от пуль нападавших, бросился наземь, потом вскочил, стреляя на ходу в чрево тоннеля, и успел сделать несколько шагов. Точнее, прыжков, сбивающих прицельный огонь противника. Типа «качания маятника», известного еще со времен подготовки СМЕРШа. Но…

Очереди бойцов-профи из трех стволов, конечно же, поразили цель. Сектант распластался, получив пулю в шею.

Спецназовцы чётко и быстро рассредоточились по краям площадки, тенями выскользнув из тоннеля. Прошерстили округу. Проверили сектора. Каждый свой. Затем по команде старшего занялись тем, что не успели сделать бастионовцы, только ДШК развернули в обратную сторону.

Пока Никита устанавливал «монку», маскируя ее в листьях побитых местных деревьев сбоку от дороги, Орк с Кэпом домонтировали турель, разобрались с блоком наведения и поворотным механизмом треноги. Ленту на пятьсот патронов размерами с крупные шприцы уложили в цинк, закрыли все пустой канистрой, смятой бочкой и двумя обломками бордюра. Подтянули люльку от мотоцикла «Урал», закрепили двумя арматуринами. Приготовили турель к пуску, проверив боевой взвод и ход станины.

Хлопнули друг другу в ладони. Доложили командиру.

Никита закончил с миной направленного действия, сделал поправку на ближнюю к входу в тоннель аномалию, учел возможные точки маскировки и расположения, приказал занять позиции.

На КПК пришла эсэмэска: «Встречайте. Свои».

Вовремя.

– Ну что, пацаны, встреча на Эльбе?! Сзади она, эта Эльба. Или как там ее, речка Вонючка, – Никита улыбнулся, показав большой палец, – красной дорожки, оркестра и цветов не обещаю, но музыку и салют обеспечим легко. Правильно, бойцы?

Кэп и Орк закивали, повеселев.

– Значит, так. Если наши появляются без хвоста, то махом отключаем ДШК, пропускаем их и снова заряжаем трофеи в работу. Ясно? Все, орлы, а теперь по местам согласно купленным билетам.

Все трое разбежались, занимая облюбованные скрытные позиции. Кэп – за укрытие турели, Орк за остов «Запорожца» слева, Никита ближе к мине, чтобы в нужный момент потом поставить ее на боевой взвод. Притаился за обломками бетонного кольца от колодца.

Перемигнулись и стали ждать.

* * *

Холод пока еще не собирался помирать. Особенно здесь, в Зоне. Да и вообще. Скоротечный планчик, созревший в голове, он осуществил чётко и слаженно. Заманив собою остатки фантомов в сарай, Ден почти с разбега прыгнул в то окошко, которое недавно использовал сбежавший пленный. Бандит еще был жив, полураздавленный «парашей», стонал и медленно умирал, распластавшись на полу в застывшей луже сработавшей аномалии. Холод наступил на бедолагу, оттолкнулся и щучкой в прыжке нырнул в оконный проем. Почти гладко и ловко. Только слегка зацепился снарягой, но хорошо хоть не трубой огнемета. Прилично ободрав ладонь и колено (защитные щитки спецназ в эту операцию не взял), он сделал кувырок и мягко приземлился снаружи сарая, в тлеющую траву. Вскочил и побежал дальше, к углу здания, где его уже начал оплакивать Тротил. На бегу подхватил в охапку рюкзаки, оружие и снарягу, отмахал шагов двадцать и рухнул на асфальт. Тротил что-то закричал ему, светлея обгоревшим лицом, замахал. Но Ден поднялся, сбросил с рук все ремни и груз, повернулся назад.

Медленно, словно в повторе кадров кинопленки, он стащил со спины «Шмель-М», направил его в сторону сарая и изготовил к стрельбе.

Тротил ковылял к нему, разгадав задумку товарища, скалился в жутковатой ухмылке, бормоча бессвязные фразы типа: «Врежь им…» или «жги гадов!».

– Хана вам, шашлычки Касперы! – прошептал Холод и выстрелил из армейского огнемета.

Заряд влетел в окно сарая и разорвался внутри него. Стая фантомов, орудуя над телом визжащего бандита, поймала выстрел «Шмеля» прямо в гущу призрачных тел. Огненный смерч наполнил сарай, выплескивая пламя из всех щелей, окон и ворот, разрывая и сжигая все, что находилось внутри. Деревянная постройка наполовину рухнула и загорелась огромным костром.

– Как два пальца, дружище! – улыбнулся Холод, хлопнув Тротила по протянутой ладони, но тут же зашипел от боли в кисти. Кровь сочилась по запястью, пальцам и капала на изувеченный асфальт.

Через пять минут бойцы топали по маленькой улочке, заканчивающейся разрушенной пятиэтажкой и площадкой перед речным портом и тоннелем. У дома их поджидали остальные члены группы, ощерившись стволами и гадая о судьбе оставленных товарищей. Завидев бодрых бойцов, дружно шагающих по заросшему тротуару, остальные замахали им, радостно гомоня.

Встретили. Обнялись. Расспросили, рассказали. Двинули дальше, вдоль штабелей труб и балок.

Там их уже ждали друзья: Истребитель, Орк и Кэп.

– Слава Богу! Дошли, – подумал Ден и улыбнулся, ускоряя шаг.

Глава 13

Зона. Лунинск – Туманск. 28 апреля 2016 г.

Раннее утро плавно перетекло в день, унося с собой легкий туман и моросящий дождик, облака ушли, на небе по-весеннему засияло солнышко, вселяя в души людей радость жизни, позитив и бодрость.

И хотя все видели высоко над собой далекий мигающий призрачный купол-сферу, отделяющий многокилометровый периметр Зоны от всего мира, никто сейчас не обращал на это внимания.

Никита отдал некоторые распоряжения насчет привала, обеда, починки и охраны и позвал в землянку Холода с Корсаром. Снова тепло поприветствовали друг друга, искренне радуясь встрече. И начались рассказы. О нудном пути в Лунинск от Энергопостов, в которых исчезли Истребитель со товарищи. О переходе болотистой низменности, полной аномальных полей, артефактов и аскарид. О происшествиях в Лунинске, гибели Фотона, боевых стычках с бандитами, «Бастионом» и мутантами. О героизме одних и растерянности других, о планах и задумках, проблемах и радостях. Холод поведал о Горбоконике, Никита, в свою очередь, об Аперкорте и Егере, о драке в баре и новых знакомствах. Сталкер поинтересовался, что за приблуда на шлеме у командира. Тот рассказал о заказе Кузбасса и договоренности с ним, спохватился и, не прекращая диалога, занялся сменой батареи питания в своей видеокамере. Сидели, отдыхали, пили чай, наспех сваренный Доком, делились впечатлениями и советами. Местами опухшая и посиневшая физиономия Истребителя периодически вызывала смех и подколы друзей, хотя внешность тех, в общем-то, тоже оставляла желать лучшего. Затем Никита, шутливо попросив разрешения у друзей, снял замурзанные кроссовки, насухо протер ноги и без всякой брезгливости надел «берцы», снятые ранее с одного из бастионовцев. Вздохнул с сожалением, прощаясь со своей удобной в рейдах, но малопригодной в Зоне обувкой, и отбросил ее в угол, чем вызвал кислые гримасы юмориста Дена.

Напичкав подходы к мосту во всех возможных местах сигнальными и смертельными устройствами, группа позволила себе немного расслабиться и отвлечься от унылости и трагизма Зоны. Чистились, мылись, стирались и сушились. Лечились и марафетились. Трещали без умолку, спорили и смеялись. Хвастались подвигами и приобретениями. Со стороны группа выглядела хоть и поистрепавшейся и уставшей, но счастливой и воодушевленной.

Потом был шикарный по местным меркам обед, приготовленный Анжелой, Горбокоником и Доком. Трофейные продукты бастионовцев и наемников и дары Егеря пошли на ура после надоевших «сухпайков выживания». Ели сытно, плотно и долго, продолжая делиться впечатлениями, а, закончив, разбрелись по своим делам. Никита, поблагодарив «поваров» и приободрив Тротила, которому Док во второй раз менял повязки на ожогах, отошел по нужде, перелез изогнутый поручень моста, глянул вдаль. Что-то привлекло его внимание. Очень далекое и смутное. У Бродяги был бинокль, но в голову пришла мысль о другой вещи: «А что, если попробовать действие "глаза"?!».

Он достал артефакт, повесил его на шею, зажал кулон в кулаке. По телу тут же пробежал озноб, мурашки долго таяли где-то в районе воротниковой зоны. В голове закололо тысячами иголок, словно туда перца сыпанули.

Никита открыл глаза, зажмурившиеся от незнакомых и дискомфортных ощущений. И вдруг испугался. Мир вокруг преобразился, ожил. Нет, он остался прежним, все на своих местах: та же земля, деревья, здания и сооружения. Но в другом цвете, объеме, ракурсе. И в красно-голубом свечении. Точнее, вообще все голубое, а отдельные живые субъекты – красного оттенка. Будто в инфракрасном излучении.

Боясь отпустить из руки амулет и тем самым потерять изумительную картинку, Истребитель наблюдал преобразившийся мир, жадно впитывая информацию.

Вот прожужжал невиданный майский жук размером с воробья, только в сотне метров от моста. Никита отчетливо различил его ножки, челюсти и панцирь, отливающий холодным блеском. А вон из реки выползло на берег страшное существо в хитиновой чешуе с ластами и двумя хвостами. Поерзав клешнями, оно изогнулось и вкопалось в мокрый песок бережка, то ли маскируясь, то ли очищая тело от паразитов, а, может быть, греясь.

У опрокинутого навесного моста, в километре от Никиты, аасмены осаждали тоннель (точную копию этого, здешнего), пытаясь достать трех анархистов. Четвертый мертвым лежал на обочине дороги и уже стал обедом вожака мутантов.

Из Чащобы на свет божий выбралась семейка кабанов, обнюхала воздух, осмотрелась и снова исчезла в дремучей чаще.

В синем небе кружило воронье, в одном из помещений порта блеснул зайчик. Никита всмотрелся и обомлел. В него (как ему показалось) целился снайпер. Счет пошел на секунды. Но голову озарила сумасшедшая мысль: «Не прыгай, не падай, сбивай его прицел, как хочешь, но не показывай вида, что заметил его. Может, он просто сечет тебя и твою группу в оптику, а не готовится поразить цель. Холод! Нужен Ден с его "веслом", бьющим на полтора километра. А здесь всего метров пятьсот-шестьсот».

Никита сделал шаг в сторону и, будто пьяный, шатаясь, побрел к землянке. Возле нее Корсар обнимался с Бродягой, пивом отмечая встречу и вспоминая дорогие сердцу моменты.

– Сидите как сидели. У нас снайпер с северо-востока, сзади меня, полкилометра, – сказал Истребитель, заходя внутрь землянки, и уже оттуда крикнул Баллону, чтоб тот незаметно присел за бочкой, а Орку приказал слезть с бруствера.

– Ты уверен, командир? Как усек-то на таком расстоянии? – спросил Корсар, вмиг забыв, о чем говорил с другом.

– У него «глаз» на шее, – коротко пояснил Бродяга, опуская бутыль пива и почему-то расхотев пить дальше.

– Уверен, – шепнул Никита и повернулся к Дену: – Тебе работенка, Холод. Там стрелок пасет нас. Удаление пятьсот-шестьсот. На два часа. Окно второго этажа АУПа порта. Третье от арки.

– Понял, командир. Сейчас сделаем. Валить?

– Да.

– Есть, – Холод подскочил, схватил СВД, быстро проверил обойму, стал настраивать оптику.

Через три минуты наблюдения он доложил, что видит шлем бастионовца, рядом с ним еще один, видимо, корректировщика. Второй номер. Винтовка «Корд». Ден замер, ожидая приказа.

– «Корд»! Нехило. Что думаешь?

– Надо снимать. Иначе выбьют щас кого-то из нас, скорее тебя. Ждут. Определяют старшего. Подтягивают силы. Возможно, и в наш тоннель.

– Кого еще видишь?

– Суетятся там. До отделения. Переправу строят.

– Опс. Значит, обойти хотят. А, следовательно, и к тоннелю подбираются. Скоро начнут, – вслух размышлял Никита.

– Может, позвать всех внутрь? Чего рисковать?

– Нет. Гражданских они пока валить не станут. Зачем им мелкая сошка? Они готовят позиции и вдарят по общему сигналу.

– Согласен, но где тут сейчас отличишь гражданских от нас? Все почти в одинаковой экипировке.

– Они различат!

Истребитель осторожно выглянул из дота. Фифа возилась с обувью, Родео пил пиво и курил, подставив лицо ветерку. Горбоконик точил нож. Аперкорт переговаривался с Димоном и Пыть-Яхом.

– Ничего страшного. Пусть пучатся, кумекают, кто мы, откуда и зачем. Ты сам не светись, спалят.

– Дык, итак. Ну что, снимаю щас? – Ден не отрывался от оптики, чуть выставив обмотанный ствол винтовки в амбразуру.

– Нет, погоди. Позже. Иначе начнут войнушку раньше. Как бы нам собраться незаметно? Ишь, разгулялись. Теперь пойди, собери их, не выдав себя врагу.

– Да уж, это точно. Привел я на хвосте эту срань.

– Перестань. Не ты, так другие бы привели. Так, ладно. Значит так, бойцы, слушаем сюда…

* * *

«Бастион» скрытно занимал позиции по краям площади речпорта, растекаясь по дуге к тоннелю. Двойки профессионально страховали друг друга, продвигаясь резкими короткими перебежками от укрытия к укрытию. Чем не спецназ!

Когда до чрева тоннеля осталось метров сто, правая передняя двойка серых бойцов обнаружила себя датчику движения замаскированной спарки. Турель была укрыта большим куском толя, снизу замаскирована шифером и прочим строительным хламом, оставив свободным пятачок экрана датчика. Чувствительность прибора самонаведения и контроля движения была предусмотрительно снижена Кэпом до сотни метров дистанции обнаружения, поэтому пулеметная установка до последнего не проявляла себя.

При очередном выдвижении бойцов в сером камуфляже турель загундосила механикой шарниров, брякнул электропривод, и толь отлетел под первым залпом спарки. Оказавшиеся на открытом пространстве бойцы головного дозора в десять секунд перестали существовать в природе как живые организмы. Изрешеченные пулями 12,7 мм, они попадали замертво. Еще две пары бастионовцев бросились за хлипкие укрытия, пытаясь опередить очереди двойного пулемета, но потеряли одного убитым и двух тяжелораненными.

Они никак не ожидали такого поворота событий.

Теперь турель железной цаплей торчала на виду, двигая сдвоенными стволами слева-направо и обратно. Выскочившую из пустой бочки перепуганную собаку пули тут же разорвали в клочья. Бойцы срочно докладывали по связи руководству о возникшей проблеме, потере товарищей, времени и эффекта неожиданности.

* * *

В тот момент, как за тоннелем застрочила спарка, затем еще и еще, группа спецназа поняла, что пора действовать. В общем-то, все уже были готовы, заранее оповещенные командиром о сборах и подготовке к возможному нападению «Бастиона».

– Давай, Холод, – шепнул Истребитель, коснувшись спины снайпера.

– Угу, – Ден, не отрываясь от прицела СВД, нажал спусковой крючок три раза, – есть. Было тепло, стало холодно. Гы-ы.

Улыбнулся только Тротил, минирующий землянку в углу.

– Молорик. Так. Все, как и договаривались, марш-бросок по дороге до тополя, забираете Ахмада и к Туманску. Сбор через час у жэдэ переезда. Нас только не положите из засады, орлы! Ну все, вперед, пацаны. Баллон, прикрывай их.

– Есть.

Никита подтолкнул Эскимо и подмигнул Фифе. Та улыбнулась так мило и тепло, что без слов понятным стало ее пожелание удачи и просьба быть осторожнее.

Бойцы один за другим звеньями одной крепкой и надежной цепи устремились наружу, вправо и по заросшей бетонке вдоль русла реки. Слева зачадили резиновые покрышки от автомашин, подожженные Орком. Черная, как смоль, дымовая завеса изолировала блокпост от чужих глаз с востока. Да и снайперов с «Кордом» Холод успел завалить.

– Ну что, бандерлоги, постреляем маненько? – залихватски и бодро гаркнул майор, беря раритетный РПД-42 и запасной «блин» к нему.

– А то-о! – откликнулся Орк, настраивая РПГ-7.

– Постреляем, командир. Ты только не тормози нас, дай вволю пострелять! – ответил Кэп.

– Работаем, Ник, – буркнул Ден, слившись со своей винтовкой.

Никита бросил быстрые взгляды на своих бойцов. На спину Холода, припавшего к амбразуре дота, на завершающего свои минные дела Тротила, на играющего желваками Орка, сидящего за бруствером у кромки моста с гранатометом. На Кэпа, жующего «Антирад» и целящегося куда-то через мушку немецкого МГ-42. И на Горбоконика, засевшего за остовом трактора-трубоукладчика с карабином и «Стингером». Этот пока что внушал доверие, похоже, привязался к новым знакомым, сменив черствость и жестокость на благодарность, позитив и дружелюбие.

Воистину, говорят, человек познается в беде!

Никита шагнул к мосту, и в этот миг на той стороне тоннеля сработала «монка».

* * *

– Есть еще вопросы, пожелания, предложения? Может тебе кусочек сыра, крыса? Они же так любят сыр!

Рогожин со злорадством и нескрываемым удовольствием глядел на физиономию Мешкова, скрюченного на стуле в позе обреченного на казнь. На его лице читалась смесь досады и горечи провала со страхом смерти, иногда ученый кривился от боли в простреленной руке. Он не был героем или суперменом, который не впал бы в уныние и панику, а киношно бросился в атаку или хитроумно обманул врага. Мешков действительно был ботаном и лузером по жизни, и сила его заключалась в уме, а также в узкой специфике знаний в области науки и техники.

Он сник, потускнел и ссутулился. Он был обречен.

Да и на что можно было надеяться раньше?! Заведомо неминуемый провал. Сбой. Конец.

Этот полковник первым выстрелом выбил его пистолет. Вторым прострелил ему руку, а третьим уничтожил КПК Мешкова. Все планы профессора и его крыши, Ока Зоны, вмиг лопнули мыльными пузырями, не оставив никаких надежд и вариантов.

Этот недвижимый, больной, раненый и, казалось бы, обладающий одной извилиной вояка раскусил Мешкова, раскрыл могущественную сеть, далекоидущие планы Ока Зоны и сейчас победоносно улыбался в сторонке.

Мешков не таил злобы или чувства мести. Апатия не только разлилась по телу, но и, казалось, заползла в голову. Ничего не хотелось, рука ныла, плетью повиснув вниз. Возле ножки стула образовалась небольшая лужица крови, капающей с пальцев ученого. Пуля Рогожина вскользь задела трицепс Мешкова. Хотя какой у ботана трицепс!?

– Нет у меня пожеланий, – пробурчал очкарик и сморщился от боли, – одна просьба как к специалисту по выживанию. Что мне делать с рукой? Я не доктор… точнее, доктор других наук. Не хотелось бы истечь кровью и умереть здесь вот таким нелепым образом.

Все это он проговорил вялым равнодушным голосом, не меняя мимики и позы. Физиономия ученого-предателя стала похожа на печальную маску Пьеро.

Полковник объяснил, что нужно сделать, но сначала приказал, чтобы Мешков поднял раненой рукой пистолет и передал его ему. Именно простреленной, а не здоровой.

Тот выполнил требование Рогожина, морщась и бледнея при каждом движении. Затем по рекомендациям офицера пошел искать провод для перетягивания руки и проведения лечебных мероприятий.

Рогожин набрал сообщение-шифровку на своем КПК и отправил его сначала Истребителю, потом Холоду. Вдруг они еще порознь. На минуту закрыл глаза, выровнял дыхание, спрятал «наладонник» и повернулся на бок. Резких болей уже не было, но слабость и кожный зуд страшно мешали. Он отпил воды из фляжки и бросил на ученого задумчивый взгляд:

– Ну, крыса, давай рассказывай. Все. И если упустишь что-то важное, я тебе вторую руку прострелю. Уже в кость. Понял?

Мешков, перетянувший плечо выше раны, заклеивший ее биоскотчем и вколовший шприц с обезболивающим, поднял голову и кивнул.

* * *

Стая диких псов, бродя в поисках пищи, опустошила всю западную часть городка и ночь провела в Аллее Славы. Утром с полсотни голов (хвостов было меньше) двинулись вдоль складов овощехранилища, затем водокачки, где недавно так нелепо встряли бойцы «Анархии», наткнувшись на скелетонов.

Стая представляла собой внушительную силу, количеством и хитростью способную одолеть почти любое сопротивление. Их боялись в Зоне. Не двух-трех собак, а волну из десятков голодных и свирепых псов.

Собаки разных мастей и пород, мутировавшие за десятилетия воздействия радиации, превратились в сильных, живучих, злых четвероногих убийц. Этакий кочующий синдикат, держащий Зону в страхе. Ни одна тварь не могла противостоять огромной стае диких псов: ни злыдень, ни химера и даже телепат, беспомощный в подчинении такого количества мутантов, которые тоже обладали ментальной силой.

И только отдельные стычки с участием человека заканчивались успешно. Для последнего. Только сила и хитрость людей в ответ на мощь и коварство сретенских псов могли ощутимо и положительно решить исход противоборства.

Стая клином, растянувшимся на сотню метров, брела от «Водоканала» мимо детсада и на минуту остановилась у развилки. Впереди, на улице Войнича, слышались выстрелы и редкие взрывы, справа расположились кварталы когда-то жилых домов. Самка, уже старая, облезлая и немощная сука, с отвисшим чуть не до земли брюхом и огромными сосками, остановилась, выбирая направление. Повела носом, помотала уродливой головой, покрытой язвами и коростами, вздрогнула шелудивыми боками и тявкнула. Пара самцов, бывшие бультерьер и ротвейлер, зарычали ей в такт, нюхнули ей зад, холку и стали втягивать уродливыми носами воздух.

Через минуту, когда подтянулась вся свора, эта троица повернула направо и повела серо-рыжее, плешивое воинство через второй микрорайон к улице Курчатова.

Там их ждала сотня жертв: смуглых, узкоглазых и плохо вооруженных. От них за версту несло адреналином, кровью и сладковатым мясом.

* * *

Анархисты с трудом оторвались от скелетонов и крыс, потеряв трех человек. Пока мутанты разбирались друг с другом, испуганные бойцы припустили на всех парах по промзоне, полосой окаймлявшей северную часть Туманска.

Уйти влево и скрыться в страшной Чащобе даже мыслей не возникало. Фига вел отряд из восьми человек по улице Механической к Войнича по едва характерным признакам: свежим трупам, следам бандитов, фекалий, далеким выстрелам. Зрячий, еще не отошедший от кошмаров последних суток, умело читал следы, интуитивно выбирал маршрут, чуть опережая остальных. Автоматическая винтовка ИЛ-86 в его руках придавала сил и успокаивала, оптика была не на высоте, но позволяла обозревать местность лучше зоркого глаза.

Остановившись у «Блинной», следопыт взобрался на крышу и огляделся. Кругом валялись останки зомби, крыс и крысаков. Пара аасменов лежала на другой стороне улочки. По оберткам фольги и бумаги, пустым гильзам он определил, что здесь ночевали и приняли бой бандиты. Да и присмотревшись вдаль, насколько позволял прицел винтовки, он заметил толпу зомби, бредущих в восточном направлении по Войнича, а перед ними мелькающие спины фраеров. И все двигали в сторону того же адреса, который всем на КПК сбросил инкогнито. «Надо же, а зомби-то что, тоже туда валят?!» – подумал Зрячий, осматриваясь кругом. Затем махнул своим, ожидавшим его сигнала за хилым заборчиком.

Вскоре анархисты продолжили путь по следам зомби.

* * *

Помещения энерготехникума оказались пусты и выглядели почти нетронутыми с советских времен. Странно, но здание почти не было разграблено, и не носило следов вандализма, как большинство сооружений Зоны. Правда, может, в этом имелась заслуга огромного аномального поля «гравитации», долгими годами облаком висевшего над ПТУ. Но даже с тех пор, как оно исчезло, техникум выглядел целым и вполне пригодным не только для жилья, обороны и НП, но и чтобы поживиться чем-нибудь стоящим.

Чем они и занялись. По крайней мере, Полтора. И если троица «туристов» бесцельно бродила по коридорам и помещениям здания, равнодушно оглядывая его убранство, попинывая мусор и размышляя о дальнейших действиях, то Полтора решили конкретно помародерствовать. Сталкеры в Зоне не гнушались этим, многие вообще жили разграблением заброшенных зданий.

Тагил быстро нашел артефакт «жемчужина», затем целый ворох схем, чертежей и планов ПТУ, а вместе с ним прилегающих улиц, сооружений и коммуникаций. В том числе и проекты строительства соседних корпусов НИИ. Видимо, когда-то учащимся энерготехникума давали задания проектировать эти здания или собирать отчет по практике. Но по нынешним временам эти кальки и ватманы ценились очень высоко. Особенно на Большой земле! Да и на научной станции, что за Падью, можно было толкнуть по двойной цене.

Сталкер довольно улыбнулся, бережно свернул широкоформатные листы, немало поворчав, засунул их в тубус коричневого цвета, лежащий подле, и, соорудив завязки, закинул багаж за спину. Осмотр кабинетов и аудиторий продолжился.

Вовка, забросив арбалет на спину рядом с рюкзаком, бродил по другому этажу, посетив приемную директора и учительскую. Прибарахлился там оловянными нагрудными значками, парой медалей, часами и столовым серебром. Теперь стоял в нерешительности перед полками с красивыми кубками и вымпелами, решая как, куда и зачем можно использовать эти штуки. Вдруг ему нестерпимо захотелось по большой нужде. Он сморщился и начал лихорадочно искать бумагу. Нужной толщины и размеров среди кучи твердых папок, книг и журналов было маловато. Нашел, торопливо обогнул директорский стол без кресла, спустил портки и уселся, блаженно прикрыв глаза. Через минуту, почитывая выдранные из «Справочника инженера-энергетика» за восьмидесятый год листы, услышал шаги. А затем знакомые голоса.

– Давай сюда, – сказала Герда, проходя из приемной в кабинет директора, – хоть здесь нет этих мародеров.

– Да ладно тебе, это их работа, их заработок. Они живут здесь этим, – ответил Роман.

Шорохи, хруст стекла под ногами.

– Я так и не понял, что мы дальше делаем с ними? Если ты или Кот настаиваете на их ликвидации, то я против. Категорически. Я не вижу смысла убивать проводников только за то, что они догадались, зачем и куда мы стремимся. Это абсурд! И жестоко. Мы не мрази из числа тех штурмовиков МСА или «НовоАльянса». Я ученый. Пусть и полевик, но интеллигент, я воспитан и…

– Ладно, хватит об этом. Не нам решать, жить ли им дальше и лазить ли по Зоне, как прежде. И продолжать водить «туристов» и всякий сброд. Конечно, ни я, ни вы с Котом не будем кончать этих бравых сталкеров. Путь ими занимается Хокс. Это в его компетенции.

Вовка притих, слушая диалог двух попутчиков и стук своего сердца. Он боялся сейчас одного – выдать себя каким-либо образом и испортить все, скорее всего, даже погубить. Ни звука, ни пука! Последнее стало актуальным в эти минуты, когда живот и некоторые органы тела как раз сопротивлялись думам и готовы были выдать его с потрохами. Он зажмурился, напрягся и сжался в комок, моля уже о быстром уходе этих двоих. Но они продолжали шептаться и не собирались уходить. Вот, гадство!

– Да где он, Хокс? Лично у меня уже никакой надежды на него и его головорезов не осталось, а наши проводники? Они вот, с нами, живые и оба в наличии, хотя странные и мутные. А где Хокс? Где ваши хваленые рейнджеры Восточного блока?

– Замолчи! И так тошнит от всего, еще ты будешь тут ныть, – сердито прошипела женщина, – и не надо пафоса и нагнетания обстановки. Попали мы! Так, кажется, тут говорят? Как нам достичь НИИ, найти установку и выбраться оттуда? С этими полувменяемыми сталкерами? С Хоксом, пропавшим без вести? Вот дерьмо!

Тишина. На улице раздался вой, потом стук тяжелого пулемета. Снова стало тихо.

– Вот, чёрт! Короче, не обойтись нам без этой семейной парочки, – сделала вывод Герда, скрипнув мебелью, – валить их не будем. Однозначно. Ни сейчас, ни после. Если, конечно, сами не нарвутся и не спровоцируют. Они мне даже симпатичны. Но не будем идти на поводу у эмоций. Пусть делают свою работу, тем более что я заплатила им сполна. Хм. Объявится Хокс, там порешаем. Если нет, значит до упора будем терпеть и пользоваться их услугами. А если надо, и в рот заглядывать. Сейчас они – наше главное оружие и защита. Да и жизнь наша, чего греха таить, в их руках! Сам знаешь, Роман.

– Это верно.

– Все, пошли. Мне надо с Тагилом перетереть кое-что, да и пообедать не мешало бы.

Шаги удалились. Пацанчик убрал рукав куртки от губ и выдохнул. А потом доделал свои дела. С явным облегчением.

* * *

Вечер двадцать седьмого апреля и последующая ночь к удивлению представителей всех группировок и самой Зоны прошли спокойно и почти тихо – если не считать периодически тарахтящих пулеметных турелей на корпусах НИИ и спортклубе, сеющих град пуль по движущимся в сумерках целям. И пары случаев с некоторыми гостями Туманска, прибывшими по адресу Войнича, тринадцать.

Инкогнито в чёрном одеянии легко и просто умертвил очередного бедолагу, попавшегося ему на пути. На сей раз им оказался бандит из кодлы Басмача по кличке Лапша, охранявший покой корешей. И если бы внезапно появившемуся из ниоткуда «черному плащу» удалось прибить его острием своего посоха без лишнего шума, может быть, убийца накрыл бы и всю банду. Увы, выпавшее из рук Лапши оружие брякнуло по ступенькам и с грохотом полетело в лестничный пролет, отчего все бандиты проснулись и подняли шум. Ликвидатора, конечно же, и след простыл, а сон пропал начисто. Браня Зону, город и гребаных «туристов», бандиты сетовали на неудачи и роптали по поводу своего незавидного положения и целесообразности дальнейших мытарств.

Басмач еще как-то затыкал им рты, но все более невнятно, сам осознавая безысходность ситуации и все более вероятный провал похода. Гневу его не было предела, а нервозность корешей переполняла чашу терпения.

Другой случай произошел с одним из китайцев, угодившим ногой в «студень». Опорожниться по маленькому спокойно и тихо ему не удалось, а вот нечаянно и вынужденно – да. Когда залез в аномалию, заорал и вмиг обмочился в штаны. Ладно, хоть от испуга сразу дернулся в сторону, оставив сапог в зеркале небольшой малозаметной аномалии, состоящей из едкой щелочи. Обувь моментально расплавилась в мерцающей луже, а чудом оставшийся в живых азиат долго голосил, делясь с товарищами деталями происшествия.

Зона, казалось, вздохнула, разочарованная безрезультатной ночью и впустую потраченным временем, и приготовила новый сюрприз своим муравьям, иначе их и не назовешь.

* * *

Никто в это пасмурное утро, окутавшее город плотным молочным туманом, не желал добровольно идти на приступ НИИ. Глаз выколи – ничего не было видно в трех метрах, но как раз эта белесая пелена, скрывающая все опасности города, пугала и отталкивала больше, чем что-либо иное.

Члены всех группировок, находящихся в данном районе города и плотным кольцом окруживших искомый квартал, уже знали о существовании на Войнича, тринадцать, сверхъестественного устройства, способного в любое время телепортировать кого и куда угодно. Конечно, если правильно смонтировать установку, хорошо перепрятать и умеючи использовать ее. Воистину, такая находка автоматически становилась бесценной и желанной для всех в Зоне и в не меньшей степени за ее пределами – на Большой земле. Каждый второй поклялся этим утром завладеть диковинкой, хотя никто ее не видел в глаза и не представлял ее размеров, веса и точного местонахождения. И каждый первый готов был пожертвовать временем, силами и даже здоровьем ради такой находки и присвоения ее себе.

Только готовы ли были они пожертвовать ради этого своими жизнями?

* * *

Что делал на Войнича, тринадцать, «Бастион», никто не знал. Точнее, некоторые предполагали, что секта охраняет место тайника установки, но почему здесь, а не перетащив в Бункер, поближе к Оку. Видимо, и само Око не ведало всех тайн и загадок Зоны, по крайней мере, связанных с этим изделием. И уж почти никто не догадывался о том, что просто завладеть установкой № 1А – этого недостаточно. Нужно еще и соединить ее детали с элементами установки № 2Б, находящейся в бункере полигона К-II четвертого энергоблока.

На самом деле и сам «Бастион» был слабо осведомлен в отношении этого секретного устройства. Двое из немногих выживших, кто в восемьдесят шестом году создавал телепортал и пушку для него, работали в Оке, но один из них погиб семь лет назад, а другой находился при смерти, поддерживаемый новейшими медицинскими средствами этого синдиката, словно голова профессора Доуэля в известном произведении.

Мешков был инструментом Ока Зоны там, на Большой земле, способным восстановить прототип XL-изделия и прибыть с нужными деталями сюда из далекого прошлого, казалось бы, безвозвратно упущенного членами корпорации. Очень много и многих пришлось привлечь и потерять, понести огромные материальные и временные затраты, нарушить законы и стать изгоями человечества. Но некоторые упорно считали, что дело того стоило. И напролом шли к намеченной цели.

«Бастион», потерявший когда-то важный элемент изделия, необходимый для обнаружения и определения установки в чреве НИИ Туманска, прилагал все усилия для ускорения поиска. Нужно было найти либо саму пушку, либо этот злополучный красно-синий магнит для ее поиска. Который после долгого и замысловатого путешествия в итоге оказался в рюкзаке Истребителя, никак не проявляя своих свойств и не притягиваясь ни к оружию спецназовца, ни к другим металлическим деталям его снаряжения.

«Бастион» в сложившейся ситуации смог выполнить только программу-минимум. Выставить заслон в институте, выделить братьев для бессмысленного поиска изделия и обеспечить оборону района от чужих лиц. А еще пойти на хитроумный шаг, рискуя потерять все или найти того, кто владел необычным магнитом. Секта объявила всеобщий сбор на улице Войнича, тринадцать, в Туманске, анонимно послав весточку на все КПК в Зоне. Как братство религиозных фанатиков сделало это без участия Регистратора Зоны, осталось тайной за семью печатями.

Им частично удалось претворить в жизнь свой рисковый и уже, видимо, последний вариант. Теперь, благодаря той сложной цепочке событий и людей: Егерь – его сын – Истребитель – Егерь – снова Истребитель, магнит плыл в руки «Бастиона», покоясь в рюкзаке Никиты Топоркова.

Прямиком в руки всесильного военно-научного синдиката!

* * *

День двадцать восьмого апреля мало отличался от дня битвы под Прохоровкой или даты взятия Бастилии. Но этот день явился грандиозным и памятным для всей Зоны, осев долгими и шумными отголосками далеко за ее пределами. Никогда прежде за три десятилетия ее существования и четыре Вспышки Зона не видела такой широкомасштабной боевой операции, военного сражения, битвы с привлечением представителей почти всех группировок и стрелкового оружия различных типов и моделей. И только туманное утро этого весеннего дня прошло почти тихо. Но не для всех!

* * *

Полтора проснулись в это утро первыми, занялись завтраком и решили обследовать подвалы техникума, где раньше завхозы таких учреждений обычно держали склады полезной утвари, стройматериалов и инструментов. Все остальное в здании уже было исследовано и теперь грудой возвышалось в углу за матрасами: артефакты, ценности, материалы, документы и прочие вещи, которые в любом баре Зоны или у ученых можно было хорошо продать или проиграть в карты и нарды.

– Как вы это все потащите? – спросонья спросила Герда, заметив, как Вовка копается в куче хабара.

– Зачем же все? Часть оставим тут, спрячем. Другую где-нибудь недалече засекретим, схрон сбацаем. Чё-то возьмем с собой, – пояснил пацан, – нам ведь вашу установку не тащить. Грузчиками не нанимались.

– Ишь ты-ы! Мелкий еще так со взрослыми разговаривать, – постаралась поставить на место паренька Герда, и тон, и смысл ответа которого ей не понравился.

– Ой, да-а… Ты мне, чай, не мамка! А я тебе не сынок. И не училка, чтоб морали тут читать.

– Вовка, – отец хмуро глянул на пацана, – сходи, проверь сигналки.

– Бать, чё их проверять? Они бы сработали, если чё.

– Иди, глянь. Я их так сниму, срежу, что не услышите никто.

– Понял. Ладушки.

– И глянь-ка там, чего на улице творится. А то что-то тишина странная. Ишь, все как молоком затянуло, будто Мгла опять притопала.

Вовка взял арбалет и ушел, переступая через ноги спящего Кота и вещи Романа. Эти еще спали. Может, делали вид, что спали.

– Что не так? – Тагил увидел ехидный взгляд женщины.

– Тишина. А ты пророчил вчера-сегодня апофеоз всего. Прям салюты и последний день Помпеи. И? Где, что?

– Ох, бабы, бабы! Никакого терпения. Скоро все начнется. Знак нужен. Указка. Я бы точнее предсказал тогда, – сталкер улыбнулся и перестал ковыряться в своей снаряге, – где каша, где оладьи или омлет?

– Да пошел ты, – хмыкнула Герда и взяла КПК, – кухарку нашел.

– Мда-а, есть женщины в наших селениях! – пошутил Тагил и достал пакетики чая, складной стакан, кусок рафинада с кулак и пару охотничьих колбасок. – Дрыхни тогда, а я с Вовкой по чаю вдарю.

– Э-э, сталкер, пошутила я. Мне сообрази тоже чаек. А лучше кофе. С корицей. По-венски. И кусочек сыра.

– И мне, – поднял руку Кот, не открывая глаз.

– Ну, вы ваще-е оборзели, «туристы»! – осклабился сталкер. – А зубы вам не почистить? Ладно, давайте кружки и один паек. Воду и чай беру на себя.

– Вау-у, мужчинка!

– Гут.

Все потянулись к своим рюкзакам. Зашевелился Роман. Тагил пошуршал с жестяной горелкой и сухим спиртом, налил из бутыли в кружку Кота воды, поставил греть. Занялся завтраком.

Притопал Вовка, напевая «опа кана стар». Плюхнулся, потянул носом:

– М-м, вкусно. Скоро уже жрать будем?

– А руки помыл? – съязвила блондинка.

– Ты о чем, тетя? Мы, кажись, в Зоне.

– Да расслабься ты. По мне хоть с пола подбирай.

– Пипец, юмористка.

– Уймитесь там. Ишь, растявкались, елки-палки, лес густой! – цыкнул Тагил и взглянул на сына. – И? Ты чего там высмотрел?

– Да так, – Вовка встал, обошел тела Романа и уже проснувшегося Кота, сложил подсумок возле стенного шкафа, полез за арбалетом, чтоб положить его на пол, – тишина, покой, туманище. Проволока, правда, обрезана была, видно…

– Что? – Тагил тревожно взглянул на парнишку, оторвавшись от суеты. – Как обрезана? Отпала? Или…

Герда недоуменно посмотрела на сталкера, затем на его сына и вмиг поняла их озабоченность. Тагил рефлексорно потянулся к автомату, но в этот момент вторая дверь в кабинет с грохотом растворилась, бренча по полу выбитым замком и щеколдой, а вошедший в помещение здоровяк с АКМ-74 наперевес громким басом заявил:

– Всем лежать, суки! Иначе решето, ёптя.

Это был Скандинав. И он нашел того, кого так долго жаждал увидеть!

* * *

Один из анархистов от скуки выстрелил в болтавшегося на проводах мимикрима. Винтовка с самодельным глушителем негромко тюкнула, но в тумане ее лязг разнесся таким эхом, что все встрепенулись и напряглись. Мимикрим шелохнулся и долго качался маятником, вызывая нехорошие чувства у бойцов.

– Шишка, твою мать, – цыкнул на стрелявшего Фига, – какого хера ты палишь, чудило?

– Так, проверить винтарь и оптику, – смущенно промямлил тот.

– Какую, в жопу, оптику? Туманище такой, а он оптику. Еще раз попробуешь чё-нибудь проверить, я тебе твой глушак в зад засуну. Испытатель, едрить тебя в печень!

– По-о-нял, – виновато проворчал выскочка, – больше не повторится.

– Не хер Зону злить! Висит и висит эта мумия. Ишь, решил размяться?! Ща тебе будет разминка. Зарядка с утра, – не унимался Фига, притаившись за скособоченной водовозкой.

– Тс-с, патрон, – прервал его Зрячий, снявший капюшон для пущей слышимости, – кто-то идет. Слева, вдоль парка.

Фига не стал задавать лишних вопросов, всецело доверяя следопыту, а обернулся к бойцам, сгрудившимся за ним:

– Тишина. Пасем зад и парк. Стрелять только наверняка и бесшумными. Шишка, залезь под машину и бди фланг.

– Лады.

Прошла минута, потекла другая.

– Что дальше? Куда? – шепнул Фига Зрячему, изучающему пелену тумана.

Вместо ответа снайпер поднял руку и жестом показал направление мимо повешенного мимикрима, смутно видневшегося на той стороне дороги. Фига сглотнул, кивнул сам себе, большим пальцем перевел флажок предохранителя и медленно поднял оружие. Прильнул к оптике и долго изучал местность:

– Зомби, мать их. Щас обозначат нас всему городу, – проворчал он, опуская штурмовую винтовку стволом вниз.

– Авось пронесет, – тихо сказал Зрячий, продолжая наблюдение.

– Патрон? Сзади шухер! Скелетоны, – сообщил один из бойцов.

– Вот, бляха-муха! Атас, парни. Уходим вон в ту дверь. Здание справа. Все разом. Пошли.

Толкнули ногу Шишки, залегшего под водовозкой, и спешно ринулись к тротуару, мимо куста рябины к подъезду запасного выхода лабораторного корпуса НИИ. Дружно, быстро, тихо.

В нескольких метрах позади из тумана стали появляться десятки скелетонов, громко шаркая и клацая по влажному асфальту облезлыми конечностями.

– Дозор-десятка. Я Квадрат. У меня гости. Зомби по флангу и анархисты внутри объекта.

– Я Дозор-десятка. Квадрат, немедленно устранить гостей внутри объекта. Изолировать подходы извне. Мертвяков не трогать. Как понял, брат?

– Вас понял. Действую.

* * *

Все пятеро, честно говоря, обомлели, поняв серьезность и опасность положения. Даже Тагил осознал, по чью душу явился из ниоткуда этот увалень. Воистину месть – штука долгосрочная! А в Зоне все как будто располагает к мерзопакостным делишкам злопамятных гадов.

Мда-а, расслабился сталкер! Неосторожен был, сбрасывая со счетов лишние уши и легко нажитых врагов там, в Пади. Зона не прощает таких казусов. Она либо мирит, но навсегда, либо сталкивает лбами в смертельном поединке. В этом случае получилось второе.

– С кем имею честь? – съязвила Герда, подняв руки и превозмогая испуг и слабость. Надо отдать должное, женщина держалась молодцом. Да и вообще – характером, навыками и силой духа выглядела в доску местной в этом богом забытом периметре Зоны. Можно было с легкостью записать ее в крутые сталкеры, если бы не ее непонятные планы и принадлежность к НАТО.

– Миньон заткни свой, телка! – гаркнул Скандинав, поводя автоматом от одного к другому. – А ты, козел, руку убери оттуда, иначе без нее щас останешься.

– Я Кот, а не козел, – сухо ответил тот, но руку с кобуры убрал.

– А мне по херу, кто ты и откуда. Я не за тобой пришел, а за твоим хабаром. За вашими хабарами, которые вы все мне щас на блюдечке с голубой каемочкой сами и выложите.

Голос и норов верзилы не сулил ничего хорошего. И мирных переговоров тоже.

– С голубой? Не хочу дружить с тобой! – пошутил Тагил, держа руки перед собой и слегка улыбаясь. – А миньон свой ты закрой, чудила, и телку в зеркале увидишь. Герой, мля. С оружием против мирных жителей Зоны. Ваще, молорик!

– А ты-ы… – Скандинав сделался красным и напряженным, заскрипев зубами, он ткнул оружием в сторону сталкера, – а ты-ы, курва, ваще пасть закрой. Я за тобой пришел. Понял? Ты мне нужен. Помнишь меня? Вот и свиделись.

– Так ты, рыжик, определись уже, зачем пол-Зоны протопал. За хабаром или за этим проводником? – поддела незнакомца Герда.

– Я сказал, молчать всем, аскариды поганые! – крикнул Скандинав, свирепея на глазах.

– Это… как его… так мы пойдем, приятель? – подобострастно улыбнулся Кот, делая шаг в сторону, за спину Романа. – Тебе хабар же нужен, бери и уходи. И этот сталкер. А мы тут при чем?

– Стоять. Размажу всех по стенке, – гаркнул здоровяк, – вы двое, отошли вправо. Ты, блондинка, сядь вон туда. Я тобою позже займусь. Гы-ы. А ты, пацан, все выкладывай, оставляй и вали отсюда бегом. Там на улице Басмач с корешами. Скажешь, что тебя я отпустил. И выбрось из рук термос свой, а то он меня смущает, мля. Ну, а ты, сталкер сраный, снимай все и в угол на колени, гандон штопаный. Чтоб кровью хабар не забрызгать. Пацан, прощайся со своим отцом непутевым. Да убери ты термос этот…

Вовка сплюнул на пол, взглянул на оружие и снарягу у шкафа, затем на отца и подмигнул ему. Тагил понял, что сын что-то надумал и сейчас обязательно сделает это. Вот же юношеский максимализм и бесшабашность! Понял, и стал опускать руки. Надо было сократить расстояние до чехла скрытного ношения, где покоился нож.

– Руки! Не дай, Чёрный Сталкер, чё-нить тебе выкинуть, срань…

– Дядя, так я пойду? – перебил того Вовка, продолжая держать в руке небольшой литровый термос с чаем.

– Стой пока, пацан. Поглядишь, как твой предок будет меня умолять о жизни. И брось, сказал, эту штуку.

Вовка усмехнулся, окинул взглядом троицу «туристов» слева от себя, затем ноги Скандинава, дальше глянул на кучу хабара возле шкафа и со словами: «хорошо, бросаю», кинул термос навесиком на свое любимое оружие, лежащее на полу. Никто ничего не успел сообразить. Термос упал прямо на механизм взвода-спуска арбалета, брякнув железом о железо. Тот клацнул и сработал. Три стрелы по десять сантиметров каждая, одна за другой вылетели из горизонтальной обоймы в сторону Скандинава. Две попали в цель, почти насквозь пробив стопу верзилы.

Истошно закричав, рыжий детина скорчился и выронил автомат. Тагил в одну секунду выхватил и бросил нож. Тот, мелькнув в воздухе, легко вошел в шею верзилы. Рывок, прыжок и удар ногой. Скандинав всем весом грохнулся в угол, ломая стул и запястье руки.

Через минуту он затих. Кровь частыми толчками сочилась из его шеи, а под стопой, нашпигованной стрелами арбалета, растекалась лужица темного цвета.

– Отлично сработали, Полторашки! – воскликнул Кот и устремился к поверженному телу.

– Стоять! Мой хабар, – резко остановил его Вовка, глянул на отца и добавил: – В смысле наш.

– Понял, без проблем, Вован, – Кот застыл на месте, разглядывая то тело убитого, то арбалет, то обоих сталкеров, – красавы-ы. Четко и в масть!

– Молодец, сынок, – Тагил потрепал пацана по голове и взглянул на «туристов».

Роман побелел, стоял истуканом и не мог сказать ни слова. Казалось, его сейчас вырвет. Герда, наоборот, покрылась румянцем и сияла от восторга и удивления, глядя на парочку проводников. Потом похлопала в ладоши:

– Браво, Полтора! Браво-о. Не знала, что вы такие крутые. С вами хоть в Бункер лезь – не страшно будет. Супер.

– А то! Мы еще и не так могем, да, бать?!

– Да, сын, – Тагил сделал два шага по краю сектора обстрела, отвернул арбалет к шкафу, – ты его что, на взводе оставил? Зачем зазря пружину тянешь?

– Где ж зазря, бать? Вон, как в точку! – Вовка, довольный похвалами, подошел к трупу Скандинава и положил ладонь на его колено. – Наш хабар!

Кот ехидно усмехнулся и начал тормошить Романа. Герда присела рядом с Тагилом:

– А ты и правда мужчина супер. Во всем.

Сталкер понял смысл ее слов, хмыкнул и, вставая с корточек, бросил:

– Кто-то сомневался? Потом похвалишь… по-свойски.

Герда покраснела, улыбнулась и нечаянно уставилась на его ширинку. Кот хмыкнул и отвернулся. Вовка потрошил карманы мертвеца, бубня под нос слова модной песенки.

На улице раздался выстрел, напоминая всем в этом кабинете о серьезности их положения и о том, где они находятся.

Зона!

* * *

– Кто-нибудь в этой шобле разбирается в движках? – громко спросил Палас, осматривая толпу азиатов. – Нужно завести вот эту фуфлайку.

Он показал на «зилок», ютившийся рядом на перекрестке. Туман искажал расстояние, но до грузовичка было рукой подать.

– Чё орешь? Меня спросил бы, – откликнулся Пончик, – я немного шарю в таких. Дай пару смышленых помощников, да охрану, чтоб мне не озираться. И заведем эту хрень.

– Ого. Лады. Нормалек. Эй, ну чё-е? Есть такие? – снова крикнул старший отряда.

Отозвались трое: бывший водила маршрутки, один технарь из СТО и мойщик автомобилей. «Хорошие» спецы! Ничего не скажешь.

Но других не было, поэтому Пончик взял этих и занялся делом, оживляя старый застоявшийся агрегат. Палас пояснил, что тачка не нужна на долгое время и многие километры. Надо, чтобы грузовик смог проехать метров двести и все.

– Понял. Сбацаем, – ответил толстяк и приступил к осмотру сдохшего автомобиля.

Палас определил ему в охранение нескольких гастарбайтеров, примерно столько же послал на поиски топлива, а сам занялся продумыванием плана дальнейших действий. Мао КНР собрал людей вдоль дома, выставил часовых и сидел возле старшего, щуря и без того узкие глаза.

Туман окутал ищущих горючее, позволил им найти полбочки топлива низкого качества с осевшим конденсатом, но обратно выпустил не всех.

Еще один бедняга лишился жизни, корчась в конвульсиях на острие посоха.

– Что же вы такие упрямые и бестолковые?! – вкрадчиво шептал человек в чёрном плаще, заглядывая прямо в глаза умирающему. – Все на одно лицо. Вам не место в Зоне. Уходи прочь. Зона забирает тебя. Не я. Зона! Уходи тихо и свободно. Уходи-и-и.

Он выдернул палку, вытер ее конец о фуфайку мертвого и исчез в тумане.

Спустя час машину все-таки завели. Недовольно урча, пуская облака дыма и сильно трясясь, «ЗИЛ» заработал. Пончик победоносно выпятил грудь и, вытирая руки от мазута, пнул спущенное колесо.

– С этим сложнее, ё-мое. Полетела гидравлика, пневмоподкачка. Запаску трэба. Ан нету.

– Не беда. Так покатит, – заверил Палас и похвалил товарища: – Красава, толстый! Всегда бы так… Ладно, ладно, не надувай щеки, собирай шмотки, щас свои соображалки толкну вам.

Пока грузовичок без левого борта, с выбитыми стеклами и одним колесом-лепешкой прогревался, выводя работу двигателя на устойчивый режим, Палас подозвал к себе костяк отряда и посвятил людей в свои планы: сделать на педали распорку, пустить «ЗИЛ» по минному полю в сторону спортклуба, самим двинуться в обход через Энергетиков. Там вдоль площадки с генераторами и энерговагонами пробраться в тыл охране НИИ. Отвлекающий маневр грузовика в тумане привлечет внимание защитников здания, а нападавшие легко ударят им сзади.

– Как вам мой вариант? – настороженно спросил Палас, раскуривая сигарету. Стратег из него был никудышный, да и командир так себе, но для голодной нищей своры гастарбайтеров годился и такой. Рядом сопел преданный Пончик, ковыряющий РПД-42, и кусал губы смуглый, как уголек, Мао КНР. Остальные вообще мало говорили по-русски, а уж предлагать что-то дельное или обсуждать – никуда не годились.

Покивали. Побубнили.

– Короче, одобряем! Какой из вас штаб? Все, готовимся на выход. Мао, с тебя ударная группа, которая в нужный момент ворвется в здание НИИ и завалит там всех, кого увидит. Понял?

Китаец отрицательно помотал головой, туго соображая и не схватывая смысл некоторых слов.

– Вот дремучий народ! Как с такими воевать?

– Дремучий?! Ха. Да они умнее и хитрее нас, вместе взятых. Ты помедленнее им объясняй. Не успевают они вникать, – пояснил Пончик и подмигнул командиру азиатов, – так, Мао?

Тот закивал и обнажил желтые зубы.

– Пипец, придурки! Ладно, еще раз…

Вскоре десяток человек занялся доставкой автомобиля к полю, где недавно полегли их земляки. Более многочисленная часть отряда тихо и скрытно продвигалась по улице Пятидесятилетия Комсомола к перекрестку с Энергетиков, чтобы выйти там на исходную.

Сигналом должен был стать пуск зеленой ракеты, коими корпус Чон Ду Хвана сполна обеспечили еще на Большой земле. Только никто не догадался сообразить, что сигнальную ракету в таком плотном тумане можно и не увидеть.

Отряд разделился и занялся последними приготовлениями к бою.

Кольцо вокруг квартала сжималось.

* * *

Наемники Пятерни чуть не напоролись на азиатов, пробираясь вдоль стены дома, мгновенно залегли, еле сдерживая себя, чтобы не открыть пальбу. Голоса рядом, шорох и топот десятков ног напугал трех опытных профи.

Пропустив мимо себя, казалось, бесконечную цепь чужаков, наемники убрались подальше от открытого места. Их временным пристанищем снова стал подъезд.

– Вот зараза! Откуда они? Кто такие? Бляха муха, – негодовал Пятерня, беспрестанно сплевывая на пол. – Звиздец, делишки! Что за невезуха?

Двое других переглянулись, но никто не хотел перечить шефу или напоминать о возвращении. Упаси боже!

– Шеф, давай тут полчасика перекантуемся? Осмотримся. Глядишь, что-то изменится, исправится за это время, – предложил Мизинец и пригнул голову, боясь ругани, а то и оплеухи.

– Так и сделаем. Правильно мыслишь, мелкий.

Мизинец аж громко выдохнул и расслабился. Он был самым младшим из всех (только-только «четвертак» отметил) и часто получал от старших и шефа подзатыльники, иногда под дых. Дедовщину здесь, как и в армейке, никто не отменял. Но если бой или месть – сплоченней структуры, чем наемники, в Зоне не знали. Разве что пепловцы!

Стали располагаться на привал, обследовать подъезд, поглядывать в окно на третьем этаже, хотя пелена тумана застилала все вокруг, будто ватой обложили.

На входе в одну из квартир с отсутствующей дверью трещала «энерго», готовая пронзить молнией любого неосторожного гостя. Скелет женщины (пол угадывался по истлевшей и обгоревшей одежде) возле аномалии служил своеобразным предупреждением о необходимости быть бдительными.

В разгар завтрака в подъезд зашел зомби и помешал трапезе наемников. Пятерня приказал не стрелять, шум не поднимать, а Мизинцу решить проблему и после перекрыть вход.

Тот исправно выполнил поручение, сбив ногой гниющего уродца, а затем проткнув ему голову ножом. Поднялся, сел, выдохнул и принялся за консервы, но чуть не поперхнулся от слов старшего:

– Ты это, только ножичком этим колбасу резать не смей.

Средний заржал, а Мизинец побледнел и стал чистить клинок.

* * *

Черный Сталкер, в которого верила добрая половина жителей Зоны, видимо, решил устроить в этот тревожный день какое-то светопреставление или Апокалипсис. Мало того, что он нагнал необыкновенный плотный молочный туман на место главных событий, так еще и стянул в этот городок все силы, всех оппонентов Зоны, добавив в этот винегрет различных мутантов и аномалии.

Улицы Туманска прямо кишели живностью и нечистью. Отрицательная энергия, накопившаяся за годы, спустилась вместе с этим треклятым туманом и выплеснулась из одной сигнатуры в другую.

Началось!

* * *

Можно было предположить, что натворила мина направленного действия с неосторожными потенциальными жертвами. Ловушка сработала. И снова отбойным молотком застучал ДШК, сея крупнокалиберную смерть.

В общем-то, у спецназа все было готово к встрече врага. Искусно замаскировавшись, бойцы ожидали атаки бастионовцев и строили планы дальнейших действий: обдумывали пути отхода, запасные точки засады, возможные действия противника, раскладку своих сил.

Никита, залегший в укромном месте за будкой охраны моста, просчитывал и осмысливал все варианты. Остались они не зря. Нужно было понять, какие силы врага брошены вслед ГОНу, какова их тактика и планы, убедиться в подрыве баркаса и моста, ну и устранить максимум сектантов, дав возможность основной группе уйти как можно дальше.

Никита пил из фляжки, когда из дота раздался выстрел винтовки. «Ден кого-то усек. Лады. Работаем».

Только Истребитель начал устанавливать РПД-42, раздвигая его сошки на битом кирпиче, как от реки справа два раза ухнули гранатометы, а затем затрещал пулемет. Одна граната ушла чуть выше моста, другая влетела в обваловку дота. Раздался взрыв, и облако дыма окутало укрытие Холода и Кэпа. Тут же сзади ударил карабин Горбоконика, давая понять, что «Бастион» заходит и с той стороны. «Ага, "расческу" решили сбацать!» – подумал майор и прильнул к пулемету, выискивая цель.

Из-за кромки моста ухнул РПГ Орка. Краем глаза Никита проследил за шлейфом гранаты, разорвавшейся возле притопленной в камышах цистерны, и, заметив там серые фигурки, дал по ним сначала короткую прицельную очередь, затем длинную.

Бой начался.

За тоннелем редкий стук ДШК прервался гулом взрыва, извещая о том, что турели-спарке конец. «Ишь, хитрецы! Значит, минут через пять будут на этой стороне тоннеля. Хотя и побоятся нахрапом лезть, вдруг там новые сюрпризы. Хорошо. Пока с этими разберемся».

Рядом чиркнула пуля. Вторая пропела возле шлема. «Ого. Стрелки, мать вашу! Приноровились». Никита в три секунды добил диск и отпрянул за стену. «Чаще менять позицию». Неписаное правило бойца на огневой. Истребитель метнулся вдоль стены будки, залег за бочкой, стал менять «блин». И вовремя: в кучу кирпича ударила граната РПГ-7. «Ловко лупят! Правильно. Главная задача в начальной стадии боя выбить у противника снайперов, пулеметчиков, радиста и командира». Чем обе стороны и занялись.

Изредка щелкала СВД Холода, бьющего только наверняка. Тарахтел МГ-42 Кэпа, сея короткими по тому берегу. Еще раз громыхнул выстрел Орка, поспешно меняющего точку. Тротил пока не проявлял себя, не давая врагу определить точное количество сил обороны моста. Пару раз зычно ударил карабин Горбоконика. Бывший бандит (хотя, может статься, еще и не бывший!) выискивал отдельные силуэты противника и бил по ним.

Надо полагать, какие-то потери «Бастион» уже понес. Правое и левое звенья цепи нападавших на обоих берегах рассыпались и залегли, не смея поднять голов. Пара бойцов ринулась в глубь Чащобы с намерениями обойти простреливаемую территорию сбоку, но, попав в аномалию, передумала. Потеряв товарища в «студне», второй сектант выскочил из кустов обратно и рухнул, срезанный короткой очередью Никиты.

– Он мой был! – крикнул Горбоконик из-за лежащей на куче щебня бетонной плиты.

– Да ла-аадно. Ищи цель и чаще меняй позишн, – громко ответил ему майор и снова метнулся вбок, за стену будки.

Черный дым от горящих покрышек стало сносить ветерком в сторону моста и тоннеля. «Это не есть хорошо!» – подумал Никита и свистнул Орку. Тот, поймав взгляд командира и увидев его жест, кивнул и на несколько секунд исчез за бруствером. Потом с ворохом оружия и амуниции показался у парапета моста. Взобрался наверх и под прикрытием дымовой завесы рванул на ту сторону. Нельзя было позволить врагу легко выйти из тоннеля и безболезненно занять весь берег. «Поди, одного Орка мало будет?! Ёксель-моксель, Тротила бы туда, да не услышит меня. Эх, связи нет!»

Никита проследил за бегущим гранатометчиком, оглядел тыл, свистнул Кэпу. Молчок. Еще раз. Тот высунулся и знаком спросил, что нужно. Никита изобразил пальцами усы и показал в сторону землянки, потом на себя. Кэп кивнул, подобрал камень и бросил в направлении дота. Тишина в ответ. Стрельба по округе. Еще один кирпичик полетел и попал точно в чрево укрепточки. Тут же из нее показался шлем Тротила и его хмурое лицо. Кэп жестом перенаправил его к командиру. «Вот связь, блин! Хохма», – улыбнулся Никита и знаками объяснил, чтобы Тротил дул за Орком. Что тот и сделал спустя минуту.

От бункера на том конце моста громыхнул ЗРК. Орк очутился там вовремя и воспользовался трофеем «Бастиона». Вход (или выход) тоннеля озарился всполохами огня и клубами белого дыма, разметая искры осколочно-фугасных зарядов на десятки метров вокруг. Зенитно-ракетный комплекс – штука серьезная. Мини-«Град». Капец бастионовцам. Про тех, что в тоннеле, можно забыть.

А вот эти тараканы из прирусловой «зеленки» уже начали одолевать своей назойливостью, к тому же потихоньку сокращали расстояние. Пора было и с ними кончать.

Выпустив остатки содержимого диска, Никита оставил РПД и стянул со спины «Стингер». Зашел внутрь будки, шарахнулся от пучка «волос», свисающих со второго этажа КПП, и засел возле оконного проема. До этого он, обходя владения, заглядывал сюда, чтобы знать, что и где находится. Будка, когда-то служившая пристанищем охране моста, тоннеля и въезда в речной порт, всем своим видом показывала, сколько всего она пережила за многие годы существования Зоны. Сколько раз тут кто-нибудь останавливался на ночлег, жег костры, оборонялся, погибал и провел ночь в тягостных раздумьях. Следы присутствия представителей разных группировок и мутантов тоже наложили неизгладимый отпечаток на внутренние помещения.

Никита поежился, облизал сухие губы и прижался к стене. Выглянул еще раз. Другой. Снова спрятался. Прикинул что-то в уме. Затем вскинул на плечо трубу ручной ракетной установки, привел ее в боевое состояние и слегка высунулся.

Внезапно по железному пруту решетки чиркнула пуля, рикошетом звякнула по шлему спецназовца и впилась в стену сзади. Никита ойкнул и выругался, но, прицелившись, дал залп в противника. Отпрянул за стену, бросил «Стингер» и перекрестился. «Вот пронесло! Ждали. Снайпер у громадной ивы на одиннадцать. Та-а-к. Ну, гад, держись!»

Он аккуратно нырнул к лестнице, устремился наверх, на ходу стаскивая «Вал», совсем рядом пролез мимо аномалии. «Волосы», почуяв жертву, потянулись к ней отдельными отростками. Истребитель в два прыжка оказался наверху, в относительной безопасности. Уф-ф. Внизу решетка зазвенела под градом пуль, выбивших цементную пыль и крошево из стен.

Никита выдохнул, чуть сдвинулся по направлению к окну, одновременно наведя оружие на раскидистую иву, и начал стрелять. «Вал» звучал, словно диковинный музыкальный инструмент, донося звуки ударника до сердца стрелка. Негромкий монотонный лязг мелодично лился по периметру второго этажа КПП.

Разведчик не пожалел всей обоймы автомата, чтобы наверняка выбить снайпера из укрытия. Двадцать пуль ПАБов изрядно потрепали иву, сбили стрелка и заодно его соседа-автоматчика. Никита тут же ретировался с позиции, прошмыгнул мимо аномалии и выбрался из будки наружу. Перезарядился. Оценил обстановку.

Бой еще шел, но затухал. «Бастион», потеряв отделение бойцов убитыми и ранеными, редко огрызаясь, отходил.

Орк разрядил весь ЗРК по тоннелю и сменил позицию. Тротил короткими отгонял противника из «зеленки» прочь. Горбоконик и Холод вообще молчали. Кэп выпустил остатки последней ленты и сполз с кучи строительного мусора вниз, жадно впиваясь пересохшим ртом в зево фляжки.

Отбой.

Холод выглянул из землянки и показал Истребителю большой палец. «Победа!» Но сколько их, этих атак, еще будет?

Никита привстал, брякнув заплечной «Мухой» по стене, осмотрелся. Свистнул громко и протяжно. По заранее условленной договоренности бойцы должны были ответить коротким свистом, подтверждая, что живы. Ответили все, кроме Горбоконика. «Вот, блин!» – Никита вскинул автомат и прошерстил через оптику сектор у кромки Чащобы. Никого. Свистнул еще раз. И тут в ответ услышал бряцание оружия и шорохи за давно сгоревшим шасси автобуса. Короткими ломаными перебежками Никита устремился туда. Доскакал, прыгнул в укрытие рядом с сидящим бандитом. Тот сжимал окровавленное левое плечо и пытался что-то сказать разбитыми губами. Изуродованное прилетевшей от взрывной волны арматуриной лицо кровоточило, золотые фиксы, особо почитаемые фраерами, выбиты. Физиономия бледная, грязная и… улыбающаяся. Зрелище жутковатое!

– Интересно девки пляшут! Ты чего, Зубоскал, зубки потерял? – пошутил Никита, откладывая автомат и принимаясь за оказание медпомощи раненому.

– Мля-я… железякой… прилетело. Прям в фэйс. Вот… жопа-а! – прогундосил тот, плечом пытаясь утереть рот от крови и морщась от боли.

– Да-а, схлопотал ты хорошо. Ничё, сейчас залатаем. Помолчи, не усугубляй картину.

Никита вколол ему в плечо анаболик и стал чистить раны. Сзади подоспел Кэп, плюхнулся рядом:

– Командир, давай я. Там Холод тебя хочет.

– Понял. Помоги ему, Кэп. И рот промой. А то будто варенье малиновое с земли слизывал, ёпрст.

Кэп заржал, принимая аптечку из рук Истребителя, а Горбоконик-Зубоскал скривился и замычал. Никита вскочил и направился к доту.

Ветер снова сменил направление и потянул дым догорающей резины на реку. Теперь завеса никому не мешала и никого уже не скрывала.

«Бастион» исчез из поля зрения. Холод, протирая глаза, периодически поглядывал в оптику винтовки и жевал галету.

– Как оно? – спросил Никита, входя в землянку. – Попал в кого-нибудь?

– А то, – Ден улыбнулся в ответ на смешок друга, – троих точняк отправил к праотцам. Пускай на небесах молятся своему Оку.

– Или в аду. Нам это неведомо, – поправил Никита, усаживаясь на ящик, – как там наши?

– Уборка территории, – сообщил Холод, глянув в другую амбразуру, – неплохо сработал верзила. Нашинковал тоннель ракетами. Его бы ваще обвалить, и дело с концом.

– Нельзя. Нам еще обратно топать. Не по небу же.

– Ну да, снова по Лунинску насквозь? Не хотелось бы, – Ден тоже присел, достал фляжку: – Будешь?

– Сам пей.

Помолчали минуту. Никита взглянул на часы. Утер лицо.

– Там Горбоконик с дыркой в плече. Да рожу покоцало взрывом. Надо бы отправить его с Тротилом вслед нашим.

– Надо, Ник. Вы там хоть размялись, смотрю. А я сижу здесь в позе сломанной березы. Малость оглушило, когда РПГ жахнул. Но ничего, землянка на славу сделана.

– Да видел. Есть у них тяжелое. Плохо. Подтянут «самовары», да и «Стингерами» ввалят по самое «не хочу».

– Ясен перец! Хрен они щас пешими на приступ пойдут. И так уже всю ночь отпевать павших. Десяток-полтора настригли мы их. Малосол, ёптеть.

– Молодец, Ден. Ты, как всегда, на высоте. Ладно, все. Марафет тут наведи и долго в одной точке не кантуйся. Я до пацанов прогуляюсь.

– Лады, Никит.

Майор обошел мост, проверил Орка, похвалил его. Тротилу приказал отходить, прихватив Горбоконика. Капитан начал сопротивляться, заерепенился, но, конечно, подчинился старшему по званию. Сам Никита занялся подготовкой оружия – лежащих на плащ-палатке трофеев.

Им действительно сегодня предстояло еще пострелять. И не мало.

* * *

Перед уходом Тротил лично проверил все минные заграждения, сюрпризы и ловушки и только потом доложил командиру о готовности объекта к ликвидации. Никита поблагодарил сапера, а заодно и остальных бойцов за стойкость и боеспособность в отражении превосходящих сил противника. Может, со стороны это выглядело странно, но разведчики не замечали ничего необычного, и все их действия и диалоги носили след многолетней службы, уставных отношений и обязанностей. Вместе с неуставными.

Отправив Тротила с раненым Горбокоником по бетонке следом за ушедшими товарищами и дождавшись, когда они скроются за поворотом возле тополя, Никита еще раз занялся осмотром территории, рекогносцировкой и распределением сил.

Так как уже не везде можно было пройти из-за хитроумного минирования Тротилом укрепточек моста, то Орк по поручению командира занялся подготовкой пулеметной турели, ЗРК и распределением гранатометов. Лишние мины, снаряды и ракеты ушли на сюрпризы Будынника, поэтому боец собрал и использовал оставшиеся заряды.

Холод сменил позицию, накинув масксетку «леший» и скрытно перебравшись на опушку Чащобы. Замаскировался так искусно, что Истребитель с моста не смог его увидеть. В пятидесяти метрах от себя.

Кэп, нагруженный трофейным оружием, сгибаясь под его тяжестью, поплелся в глубь леса делать схрон и прятать все раритетное добро на чёрный день. Немецкий МГ-42, РПД-42 и пара стволов из арсенала бастионовского блокпоста перекочевали в новое укромное место, оставшись без патронов. Бойцы вволю наигрались диковинным оружием, которым их деды разили врага в далекие сороковые. Правда, остались еще ППШ и МР-40 с небольшим запасом БК, да несколько гранат, на которых надежды было мало – пролежали две трети века.

Никита определил для себя две точки засады, расположил там трофейное оружие, а на плечи навесил ставшие уже родными стволы: «Вал», ППШ, пару «Мух».

Только он устроился в укрытии и глотнул воды, как от опушки пару раз филином ухнул Холод. Это был сигнал – противник начал движение. А значит, новую атаку.

И она не заставила себя долго ждать.

* * *

Встретив товарищей и засыпав их расспросами, группа Корсара занялась дальнейшим поиском безопасного пути по бетонному виадуку. Строительный комплекс дорожной развязки, когда-то не доведенный до конца, по сути, соединял Лунинск с Туманском, включая и автомобильные, и железнодорожные пути. Давешние инженеры и строители, видимо, хотели воплотить в жизнь мечту любого горожанина и градоначальника: сотворить виадук для решения сразу всех дорожных проблем. Чтобы в одном объекте соединились автомобильные артерии и для легкового, и для тяжелого транспорта, узкоколейка детской железной дороги и грузовой путь для обслуживания секретных комплексов Сретенского района. А еще чтобы это было красиво и удобно.

Сооружение не успели достроить и бросили, как есть. А последующие Вспышки, Выбросы и погодные условия довели его до состояния разрухи и запустения, напичкав аномалиями и покрыв бурьяном.

Теперь людям надо было пройти эту преграду, являющуюся единственным для них путем в Туманск: виадук был относительно безопасным, в отличие от расположенной рядом Чащобы, а слева и справа тянулся обширный болотистый котлован с ядовитыми испарениями и повышенным уровнем радиации.

Вся ответственность за безопасный проход легла на Корсара и его помощников – Аперкорта и Эскимо. Бродяга тоже рвался вперед, но был еще слаб и немощен: он уже встал с носилок, но не мог ни нагибаться, ни ходить по пересеченной местности.

Военврач занялся плечом Горбоконика, а Тротил поведал товарищам об отраженной атаке на мосту. Отряд воодушевленно обсуждал его рассказ, искренне радуясь успехам спецназа. Пыть-Ях наконец-то известил о заработавшей связи. Он разобрался с локальной сетью, просканировал эфир и GPS всех КПК, затем поймал нужную волну и, зафиксировав ее, сохранил настройки. Перегрузил приемники бойцов, настроил гарнитуры и проверил действие. В наушнике устройств иногда шуршало и гудело, но зато теперь друг друга стало слышно. Испытали с Баллоном, разойдясь сначала на сто, потом на двести метров. Работало. Только с удалением помехи увеличивались, а через какое-то время связь пропадала. Установив нужный диапазон волн, радист сохранил частоту и утер вспотевший лоб. Свои обязанности он выполнил. Связь восстановилась.

Товарищи похвалили бойца и даже плеснули ему пятьдесят граммов, чему Пыть-Ях был очень рад.

Родео чуть не угодил в «кисель», но его выручил кто бы мог подумать… Ахмад. Чеченец, успев разглядеть опасность, оттолкнул зазевавшегося Родиона, за что тот сначала обматерил горца, но, разобравшись, сглотнул ком в горле, унял дрожь в конечностях и благодарно кивнул спасителю. «Кисель», будто живой, недовольно взбурлил и снова замер безобидной лужицей, приняв цвет почвы.

Пока местные профи прощупывали безопасный путь в катакомбах виадука, больше полагаясь на чутье, опыт и болтики, чем на ПДА, остальные отдыхали, расположившись возле бывшего КПП. Шлагбаум обходили стороной, потому что под ним мерцала незнакомая даже сталкерам аномалия. Пелена сизого дымка толщиной в пять сантиметров создала квадратное облачко между железной перекладиной шлагбаума, его стойками и асфальтом. Рядом тлели угли костей какого-то мутанта.

От нечего делать, а может, усмиряя собственные амбиции, Козуб, сидя на ящике, изредка кидал в аномалию камушки, равнодушно наблюдая, как те в полете обугливаются и головешками падают в кучку.

Димон вскрыл консервы и потчевал ими всех желающих. В Зоне жрать хотелось постоянно. Как и пить.

Вдруг все замерли и переглянулись, услышав череду взрывов со стороны Лунинска. Оттуда, где остались для прикрытия отходящей группы разведчики Истребителя.

* * *

Холод успел снять только одного бастионовца прежде, чем противник начал минометный обстрел моста. Судя по всему, у них имелась пара «подносов» – восьмидесятидвухмиллиметровых армейских минометов и знающих артиллерийское дело стрелков.

– «Самоварами» жахают! – крикнул Орк, используя сленг спецназовцев, – щас нам крышка будет, если… если у них БК хватит.

– Лежи ты! – заорал Никита, жестом сопроводив команду, и сам уткнулся в рукав лицом, чтобы не наглотаться земли.

Взрывы гремели тут и там, мины ложились вразброс. Сектанты лупили по сетке, не имея точной цели, но методично оконтуривая мост. «Неплохо бы снять их наводчика!» – подумал майор, но очередной разрыв мины так грохнул по барабанным перепонкам, что отпали все мысли об оптике и выискивании наблюдателя. Он вжался в дно глубокой колеи от трактора и вздрагивал от очередного взрыва. Осколков можно было не бояться, а вот волны или случайного попадания… Мина четко угодила в бочку с мазутом, расшвыряв по округе куски железа и чёрные ошметки ее содержимого.

Как и предполагал Истребитель, в случае, если у бастионовцев окажется артиллерия, они будут расстреливать все видимые укрепточки и укрытия. Поэтому распорядился всем найти ровные, ничем не выделяющиеся на местности лежки. И вовремя. У сектантов оказалось тяжелое вооружение!

После пары десятков мин показались гранатометчики, один огнеметчик и отделение тяжеловооруженных стрелков. Каждый из бойцов спецназа на этот случай имел навыки ведения боя и отражения атаки, мог действовать самостоятельной боевой единицей, даже не видя остальных и потеряв связь. Этому их научили в армии. А еще в горах Кавказа.

Холод знал свои обязанности как снайпера – выщелкивать наиболее важных врагов, постоянно менять позиции и прикрывать товарищей. Орк должен был уничтожать крупные скопления противника и таких же, как он, «тяжеловесов» в среде атакующих.

Отослав пулеметчика с отрядом, Истребитель возложил его обязанности на себя, при этом оставаясь еще и снайпером, поэтому обязан был отсекать врага от объекта и подхода к своим товарищам.

Что они все и сделали.

– Красава-а, Ден! – сказал вслух Никита, когда увидел огненный взрыв в рядах противника. Холод зарядил СВД трассером и чётко попал в баллоны за спиной огнеметчика. Те рванули, и бедолага, вмиг вспыхнув, как коктейль Молотова, превратился в шашлык, а два его брата по секте – в бегающие факелы.

Мины разрушили будку КПП, откуда недавно стрелял Истребитель, поэтому сейчас остатки стен служили укрытием только от стрелкового огня. Никита дал две очереди по пехоте вдоль русла реки, затем по тройке бойцов в сером камуфляже у опушки Чащобы. Вскочил и короткими перебежками достиг развалин КПП. Трофейный РПК снова застрочил прицельно, неплохо прореживая ряды «Бастиона». Смена огневой точки. Две короткие очереди, одна длинная. Опять передислокация.

Сектантам на открытом месте пришлось тяжко. Ни нормальных укрытий, ни продвижения, ни урона обороне врага. С кем они столкнулись, знал только офицер «Бастиона», но пугать и удручать рядовых не имел права. Спецназ ГРУ встал поперек горла провоенной секте еще в АЭС.

Поняв, что силы противника состоят из трех-четырех человек, офицер перегруппировал состав своего отряда, но уже потерял семь бойцов. Дали залп из гранатометов и подствольников. Пошли в новый заход. Впереди тараном штурмовики в экзоскелетах, за ними россыпью остальные. Снайпер и корректировщик выбыли из строя, лежали с пробитыми головами. Дело рук Холода.

Четверка Истребителя тоже сменила тактику. Против «тяжеловесов» нападавших пошли подствольники и гранатометные комплексы спецназовцев. Да еще и громыхнул ЗРК.

Кошмар бастионовцев повторился. Один боец в экзоскелете вообще схлопотал от Орка прямое попадание «Стингера», осыпал пятачок земли кусками плоти и железяк, а настроение братьев сильно понизил.

Орк метнулся к парапету моста, готовя РПГ-7 к выстрелу, зло усмехнулся, вспоминая жуткую картину разлетевшегося врага. От развороченного минами бруствера Кэп показал пальцами «окей», затем пригнулся, скрывшись от фонтанчиков пулевых попаданий.

Офицер «Бастиона» яростно ругался, кричал на подчиненных, от бедра стрелял в невидимого врага и суетливо носился по фронту. Ден никак не мог поймать его в прицел, впустую потратив три пули. Непростительно для первого номера ГОНа!

Снова, как и в первую атаку, сектанты попытались обойти оборону спецназа по лесу, но попались на растяжке, ринулись в стороны и навлекли на себя свору псевдоволков.

Убежал только один из трех. Раненого взрывом растяжки одолели мутанты, а другой крайне неудачно наткнулся на сучок дерева и скорчился в приступах боли. Волки напали на него, обрушив ментальную атаку на сознание, а клыками разрывая тело, не оставив ему шансов на выживание.

Снова «Бастион» отступил. Потери были невосполнимыми. Столько бойцов секта не теряла уже давно.

Поручив Орку сменить БК в ЗРК, Никита с Кэпом задымили мост и по решению командира готовились к отходу. В войнушку играть хватит, иначе враг стянет больше сил, да и времени можно потерять много. Урок «Бастиону» преподали хороший, надолго оставив им память о спецназе ГРУ.

Зарядив последний боекомплект в пулеметную турель, опрокинутую взрывной волной, Орк направил ее на реку. ЗРК зарядил остатками БК, нацелив в сторону тоннеля. Прихватил «Муху» и последний «Стингер», пригибаясь, перебрался к своим и доложил о готовности.

Дым окутал красным облаком мост и подходы к нему, скрыв и бойцов. Это позволило им безбоязненно покинуть место боя и незаметно уйти прочь.

Еще долго над этой территорией висела завеса и стояла мертвая тишина, стирая из памяти Зоны недавние боевые действия.

И только много позже, после массированного артобстрела зенитно-ракетным и минометным огнем, «Бастион» смог снова завладеть речпортом и мостом, глупо потеряв четырех братьев на сюрпризах и ловушках Тротила, вконец разрушивших блокпосты и сорвавших утлое суденышко с переправы.

Полуденное солнце неохотно попрощалось с Зоной и, скрываемое тучами, кануло в бездну пепельного мрака.

Продолжение следует…

Content

Сергей Александрович Коротков
Пленники Зоны. Сталкеры навсегда

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13