Татьяна Тронина

Чужая свадьба

© Тронина Т., 2015

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2015

* * *

– Алло! Оленька? Ты дома? – спросил Сергей – взволнованно и ласково. Вообще, мужчина всегда обращался к Оле ласково, очень доброжелательно, но сейчас она уловила в его голосе чуть ли не трепет.

– Да, – ответила Ольга. – А что-то случилось?

– Случилось. Только ты не пугайся… Случилось хорошее. Я понял одну важную вещь. Сейчас приеду… И мы поговорим, – выдохнул он, вложив в эти слова – «мы поговорим» – столько торжественной многозначительности, что у Оли мурашки побежали по спине.

– Жду, – неловко ответила она и нажала кнопку отбоя.

Олю охватили и страх, и любопытство. О чем с ней хотел поговорить ее возлюбленный? Интуиция выдала молодой женщине один-единственный ответ: Сергей собирался сделать ей предложение. Но разум протестовал – нет, невозможно, невероятно, чтобы человек, которого она любила всю свою жизнь, чуть ли не с детства, любила самоотверженно и долгие годы безответно, на расстоянии, вдруг взял да решил соединить с ней свою судьбу?!

Слишком много счастья. Нет. Нет. Нет! Не может быть.

«А почему нет? – возразила она себе. – Он сейчас наконец-то свободен, и я тоже свободна… Сергей сколько раз говорил в последнее время о том, что он меня любит, ну, а о том, что я всегда любила и люблю его, Сережа и без моих слов прекрасно знает. Он твердил мне, что лучше меня нет никого, что я такая-рассякая неземная и прочее… Он намекал мне раза два, нет, даже три, что мечтает о дочери… Судя по всему, он действительно собирается сделать мне предложение!»

Оля залезла под душ, вымыла на всякий случай волосы (хотя мыла их этим утром), быстро, доведенными до автоматизма движениями уложила их феном. Нанесла легкий макияж на лицо, надела шелковое домашнее платьице, брызнула на запястья капельку духов…

И, свежая и благоухающая, вышла на балкон. Оля привыкла встречать своего возлюбленного стоя на балконе. (Поскольку сверху было прекрасно видно, как Сергей выруливает на своем авто во двор, как идет затем к подъезду широким, решительным шагом, словно завоеватель… Тогда Оля бежала к входной двери, ожидая трели домофона; слышала ее, каждый раз вздрагивая всем телом, и затем уже торопливо щелкала замками…)

Вот и сейчас молодая женщина вышла на балкон, чтобы заранее «высмотреть» приезд Сергея и в полной мере насладиться своим счастьем.

Ведь раньше, всего год назад, она и мечтать не могла о том, что этот человек станет в ее доме частым гостем.

…Конец июня, а дождик, холодный и скучный. От силы градусов пятнадцать. Весь июнь такой! Зато листва еще яркая, свежая, не успевшая покрыться пылью. Во дворе, на детской площадке, непривычно пусто. Во-первых, дождь, а во-вторых, большинство детей уже давно разъехались по дачам и летним лагерям.

Пахло травой, землей, грибами почему-то… Совсем не московский воздух. Хотя чего тут удивительного – Олин дом стоял в районе новостроек, на окраине, рядом – парк. До работы добираться долго, часа полтора, но зато свои плюсы в этом житье на отшибе. Есть где гулять, даже на лыжах можно кататься зимой. Дышится легко, словно в родном Ярославле, на берегу Волги…

Хотя, конечно, когда Оля покупала эту квартиру на окраине Москвы, ее меньше всего волновали вопросы экологии. Скорее вопросы экономии. Как бы выжить, как бы справиться с ипотекой, обладая весьма скромным ресурсом – зарплатой институтского преподавателя (ну, плюс всякие подработки и репетиторство).

О замужестве Оля тогда всерьез не задумывалась. Она после окончания вуза (исторический факультет) работала с утра до ночи. Да, имелся у нее и постоянный кавалер – Славик, с которым она ходила в кино, на выставки. Оля его почти любила.

Вот так бывает. Думаешь всю жизнь об одном человеке, как о несбыточной мечте, а рядом тем не менее кто-то еще, пусть не столь родной, зато близкий, понятный. Синица в руке.

Он был неплохим человеком, этот Славик, умный, веселый, тонкий. Интересный. Единственный минус – маменькин сынок.

Маменька могла отпустить его ненадолго, на один вечер, но, если сын задерживался, она разыгрывала спектакль под названием «умирающий лебедь». Начинала звонить каждые пять минут, стонала, жаловалась на разыгравшиеся болячки, угрожала своей близкой смертью… Славик срывался, убегал к маменьке – спасать.

Маменька ненавидела Олю. Твердила сыну, что с этой девушкой ее сын будет несчастен. Она вообще корыстное чудовище, эта Оля, поскольку мечтает лишь о московской квартире… Вот выйдет замуж за Славика и выгонит его вместе с престарелой маменькой на улицу. То, что именно тогда Оля затеяла эпопею с ипотекой, намереваясь самостоятельно, без помощи Славика, решить квартирный вопрос, маменьку ничуть не трогало. Оля ведь, по ее мнению, жадная прорва: одну квартиру сама купит, другую у Славика отнимет.

Славик прекрасно понимал, что маменька его – обычная манипуляторша, энергетический вампир, и тем не менее ничего поделать не мог. Он любил Олю, ни секунды не сомневаясь в ее честности и порядочности, он, в принципе, был не прочь на ней жениться, но страх огорчить маменьку оказался сильнее его.

Даже больше того. Славик, по профессии психолог, и, кстати, прекрасный специалист, понимал корни своего страха. Посмеиваясь печально, Славик как-то рассказал Оле, что в каждом ребенке заложен этот страх.

Ведь на заре зарождения человечества остро стоял вопрос выживаемости. Так повелось – если маленький ребенок не станет беспрекословно слушаться матери, то он обречен на гибель. В древности малыш был полностью, абсолютно зависим от матери, от того, решит она его казнить или помиловать, а значит, он не мог выжить, не обладая в детстве достаточным послушанием.

Позже, в зрелом возрасте, страх потерять расположение матери из-за своего непослушания обычно стихал, иногда проходил совсем даже, но у некоторых – оставался навсегда.

Славик блистательно помогал своим клиентам, столкнувшимся с такой же проблемой, но (сапожник без сапог) свою – решить не мог. Никак.

Страх потерять одобрение матери, стать плохим сыном оказался сильнее всяких доводов разума. Даже больше того – Славик знал, что, продолжая потакать материнским капризам, он рушит собственную жизнь.

Оля поначалу не вмешивалась в отношения матери и ее сына, с пониманием относилась к заскокам не такой уж и немолодой женщины, каковой являлась мать Славика. Маменька одна, без мужа, делать ей абсолютно нечего… Оля даже подстраивала свою жизнь под эти заскоки, чтобы иметь возможность встречаться с возлюбленным.

Но чем дальше, тем сильнее маменька Славика чудила, не желая надолго отпускать куда-то сына. Звонила ему беспрестанно – и не дай бог Славику прервать разговор с матерью раньше времени!

Наконец, терпение у Оли стало иссякать. Она однажды решилась даже поговорить со Славиковой маменькой. Приятная женщина, моложавая, ухоженная, может, чуть располневшая… Маменька глядела на Олю полными слез глазами, когда девушка пыталась ей растолковать происходящее, старалась объяснить, что так нельзя, что жизнь Славика будет загублена и т. д. и т. п.

Оля говорила убедительно и жестко. Уж чего-чего, а говорить и втолковывать, аргументируя, с цитатами и ссылками на классиков, она умела, как-никак преподаватель истории в институте.

Но разговор этот имел обратный эффект.

Маменька и вовсе запретила сыну встречаться с Олей, из серии – «или она, или я».

Оля рассталась со своим кавалером. Первая предложила прекратить отношения. Разошлись они со Славиком не врагами, страдая, но и не обвиняя друг друга. Никто не виноват. Такова судьба.

Оля опять погрузилась в работу, у нее случилось несколько коротких, «проходных» романов – так, ничего серьезного…

Она очнулась, огляделась вокруг, когда ей исполнилось тридцать четыре. Одна. Впервые осознала, что время летит стремительно, что скоро тридцать пять, а там уже и сорок не за горами… И пусть сейчас принято равняться на западную жизнь, когда все женятся-рожают поздно, но тем не менее фертильный возраст заканчивается.

Сейчас или никогда.

Нет, Оля не считала, что счастье только лишь в семье и детях, но – она сама, осознанно – уже мечтала о семье и детях. Без этого она считала жизнь неполной.

Конечно, было бы хорошо создать семью с мужчиной своей мечты. С Сергеем… С тем человеком, в которого она была влюблена с детства. Они жили по соседству, в Ярославле. Что бы Оля ни делала, где бы и с кем ни жила, она всегда вспоминала о красивом молодом человеке из своего прошлого. Иногда он приходил к ней в снах…

Ее любовь к нему – любовь на расстоянии, безответная. И еще: Оля с Сергеем – очень разные…

Сергей старше Оли на десять лет. Сначала был женат на одной женщине, потом на другой. Трое детей – двое сыновей от первой жены, еще один сын – от второй. Свой бизнес у него имелся – Сергей владел сетью аптек в Ярославле. А Оля – тут, в Москве, от зарплаты до зарплаты, с вялотекущей личной жизнью.

Да и вообще Сергей, как она понимала, предпочитал совершенно иной тип женской красоты. Ему нравились фемм фаталь.

А какая из белобрысой Оленьки Никифоровой фемм фаталь? Смешно.

Словом, Оля, являясь разумной современной женщиной, пыталась построить свою жизнь без Сергея. Как уже упоминалось – за журавлем в небе не гналась…

А год назад случилось вот что. Одна из прежних Олиных одноклассниц, будучи проездом в Ярославле, городе детства, оказалась в одной компании с Сергеем, к тому моменту он давно состоял в разводе. И рассказала об Оле и ее безответной, неиссякаемой любви к Сергею (с подругами Оля иногда делилась своими мыслями и чувствами).

Сергея до глубины души потрясла эта история. Он и забыл думать о той девочке, что жила когда-то по соседству. Он не представлял, что девочка выросла, превратилась в девушку (уже в молодую женщину, вернее), которая вспоминает о нем до сих пор…

Мужчина сначала написал Оле, найдя ее в социальных сетях, затем сам приехал к ней в Москву. И влюбился.

…Оля стояла на балконе и смотрела вниз, во двор, ожидая Сергея.

Неужели он всерьез готов сделать ей предложение?

Происходящее напоминало сказку. И какой странный контраст – между этим скучным, дождливым днем и тем, что могло произойти сегодня! Странно, страшно. И прекрасно. Потому что все то, что происходило, это и есть счастье. И она, Оля, в эпицентре этого счастья.

Надо запомнить каждое мгновение этого дня, надо выпить его до дна.

Из-за угла дома, как всегда внезапно, вынырнула машина темно-серого цвета. Он? Да, он, Олин принц из сказки. Вот вышел, хлопнул дверцей, коротко пискнула сигнализация. В руках мужчины – огромный букет белых цветов; из багажника принялся доставать какие-то сумки и пакеты.

Сергей никогда не приходил к Оле с пустыми руками. Не заставлял ее готовить. Или привозил еду сам, или вел в ресторан. Он считал, что задача мужчины – оградить свою женщину от тяжелой домашней работы. Но, боже, какой огромный букет у него в руках…

Оля всхлипнула, отвернулась, быстро забежала обратно в комнату, усилием воли заставила себя успокоиться – иначе она бы разрыдалась.

Трель домофона.

– Сережа, ты? Заходи.

Еще пара минут тягостного ожидания, во время которого Оля слышала, как стучит ее сердце. Наконец распахнула входную дверь, и в прихожую шагнул Сергей. Вернее, первым вплыл букет – действительно огромный, сладко благоухающий… Белые лилии.

– Оленька… удержишь? Ох, здравствуй, моя родная… – Мужчина поцеловал ее в щеку. – А это кое-что перекусить нам на вечер… Погоди, я сам, все сам!

Оля, с трудом удерживая в руках охапку белых лилий, с удивлением, завороженно наблюдала за Сергеем – как тот таскает пакеты на кухню, бегает в комнату, обратно…

– Есть ли у тебя большая ваза, Оленька? Хотя нет, не поможет. Тут ведро нужно. У тебя где ведро?

Ведро нашлось, Сергей поставил цветы туда.

…Самое интересное, он почти не изменился. Все такой же стройный, подтянутый, с тонкой мужской талией (ни намека на животик, обычно вырастающий у мужчины с возрастом!). Белая рубашка, черные узкие брюки окончательно делали его похожим на сказочного принца. Волосы густые, чуть вьющиеся, хотя почти все седые уже. Но это у него семейное – все в его роду рано седели, вот и он, в свои сорок четыре, тоже седым оказался. Но зато с белыми волосами контрастировало молодое, смугло-розовое, гладкое – без морщин почти – лицо. Черты его резкие, выразительные, словно у киноактера. Серые, яркие глаза. Взгляд пронзительный, живой… Даже когда Сергей оставался неподвижным, замирал, все равно от его лица, его фигуры исходили волны энергии.

И, кажется, мужчине безумно нравилось, что Оля является его полной противоположностью, такая вся мягкая и нерешительная, нежная и чуть заторможенная – в словах, в жестах. Вероятно, ему было приятно чувствовать себя рядом с Олей сильным и заботливым, направляющим.

Совместными усилиями они накрыли стол в комнате (несколько тарелок с ресторанными деликатесами), ведро с цветами поставили в углу, в том месте, где в прошлом году у Оли стояла елка. Сергей открыл бутылку красного вина и даже коротко объяснил Оле, откуда оно родом, какого года урожай, что-то там про букет и ароматы чего-то фруктово-медового… Все это проскользнуло мимо Олиного сознания – во-первых, она так и не научилась разбираться в винах, во-вторых, меньше всего ее это интересовало. Да какая разница, где рос виноград… Сергей это знает, и хорошо.

Оля зажгла высокую свечу, выключила свет – в комнате стало полутемно, золотистые блики побежали по стенам, по шторам. До сумерек было еще далеко, но тяжелые тучи за окном прятали вечернее солнце…

– Ну-с, давай за нас, – произнес Сергей и чокнулся с Олей. Чуть отпил, затем поставил бокал на стол, задумался, опустив голову. Оля с рассеянной улыбкой наблюдала за кружением золотистых бликов на стенах. Потом спохватилась. «Запомнить каждое мгновение, запомнить каждое мгновение этого вечера навсегда, на всю жизнь. Не торопиться, запомнить все!»

Сергей прокашлялся и продолжил:

– Оленька… Я вот что хочу тебе сказать. Лишь недавно я задумался о смысле жизни… Вернее, не так. Я вдруг понял, что живу совсем неправильно. Плохо. То есть не плохо в смысле плохо, а… я живу чужой жизнью, не своей. Выбираю не тех людей, с которыми бы хотел находиться рядом, делаю совсем не то, к чему сердце мое стремится. Я и запутался, и устал. Я потерял веру в жизнь, в людей. Разочаровался.

Оля едва слышно вздохнула, боясь хоть жестом, хоть словом прервать своего возлюбленного.

– И вот я встретил тебя. Нашел тебя. И осознал, отчетливо и ясно, ты – моя судьба. Ты моя путеводная звезда, мой свет, мое солнце. Сейчас… – Он достал из кармана брюк небольшую коробочку – бархатную, пунцового цвета. Оля стиснула зубы, ресницы у нее задрожали. Она не ошиблась, и Сергей действительно собирается сделать ей предложение? В этой коробочке – кольцо? Оля вновь приказала себе: «Не плакать!!! Не отвлекаться! Запомнить каждое мгновение!»

Сергей встал на одно колено, открыл коробочку.

– Оленька… Милая моя. Дорогая. Единственная. Все, чего я хочу в этой жизни сейчас, – это чтобы ты стала моей женой. Ты согласна?

Неожиданно Олю отпустило, она смогла перевести дыхание, мысли перестали хаотично метаться в ее голове.

– Да, – сказала она.

Сергей улыбнулся судорожно, качнул головой, затем взял Олину руку, осторожно надел ей на палец кольцо – тонкое, изящное, с прозрачным и ярким, точно слеза, камнем, который тысячью бликов отражал мерцание свечи. Оля даже спрашивать не стала – бриллиант это или нет и сколько в нем каратов. Она и после не собиралась этим интересоваться. Ясное дело – бриллиант, и очень крупный, дорогой. Но ведь дело не в этом. Дело не в этом совсем…

Сергей быстро поднялся с колен, обнял Олю, прижался к ее губам с поцелуем. Целовал долго и страстно. Именно тогда Оля не выдержала, и слезы все-таки полились из ее глаз.

– Милая моя… Почему ты плачешь? Ах, как это чудесно… Пожалуйста, плачь, но только от счастья, ладно?

– Ладно. Обещаю, – прошептала она.

– Как я люблю тебя, как восхищаюсь тобой, если бы ты знала… Ты мой ангел! – Сергей то отпускал Олю, делал шаг назад, чтобы осмотреть свою невесту, то вновь принимался ее обнимать и целовать.

– Ты счастлива?

– Очень! – горячо согласилась она. – Мне даже кажется, что я сейчас нахожусь в какой-то сказке… что этого не может быть…

– Может. – Сергей нежно, осторожно поцеловал Олину руку повыше локтя. – И знаешь, что я еще подумал… Надеюсь, ты согласишься!

– Что?

– Давай сыграем свадьбу как можно скорее. Чего ждать, я не понимаю! – воскликнул он и даже нетерпеливо притопнул ногой.

– Давай, – дрожащим голосом произнесла Оля.

– Нет, ты не думай, я не собираюсь делать все тяп-ляп, абы как, по-быстрому… Я мечтаю о красивой свадьбе, без излишеств, но – со всеми необходимыми атрибутами. Должно быть и платье, и ресторан, и гости! Ты хочешь свадебное платье?

Оля несколько раз энергично кивнула. Ну да, пусть и возраст у нее не самый юный, но от белого платья невесты она ни за что не собиралась отказываться. И плевать на всех. Это ее свадьба, и точка.

– Вот и я тоже хочу, чтобы ты была в свадебном платье. Открытые плечи, пышная юбка – такая, с воланами… – он пошевелил пальцами. – Фата обязательно. Я не знаю, какая сейчас мода, но у меня в голове именно такой образ невесты. Ты не против?

– Нет. Ни капельки. Это наша свадьба, и мы имеем право…

– Господи, ты чудо! Мы думаем одинаково. Мы созданы друг для друга. – Он стиснул ее пальцы, голос его задрожал. – Милая… И вот что я подумал. В Москве мы не успеем все это организовать быстро. Быстро и качественно одновременно. Москва – это город тысячи накладок. А вот в Ярославле… Там у меня есть и связи, и возможности. Я за неделю обернусь.

– Неделю?

– Да. Я хочу устроить все за неделю. Сегодня воскресенье… Рано утром я выезжаю и к двенадцати буду уже в Ярославле. Иду в ЗАГС, там у меня знакомая. Ресторан есть у лучшего друга – он все нам организует по высшему разряду. Но – никаких выкупов и дурацких конкурсов! Это лишнее. Просто банкет. Все друзья детства тоже там, в Ярославле, человек двадцать-тридцать наберется, а больше и не надо.

– И не надо! – кивнула Оля, завороженно глядя на жениха.

– Ты со всем согласна?

– Абсолютно, – твердо заявила она.

– Значит, в следующую субботу мы уже официально станем мужем и женой. Я не могу… – Он отвернулся, закашлялся, потом вновь посмотрел на Олю блестящими, широко открытыми глазами: – Ты первая женщина в моей жизни, которая со мной полностью согласна и всем довольна. Ты первая, кто от меня ничего не требует. Не заставляет меня решать свои проблемы! Я тебя не просто люблю, я тебя обожаю, Оленька. Послушай, как бьется сердце… – он прижал ее ладонь к своей груди.

– Тише-тише, сердце, – прошептала она. – Но зачем мне спорить с тобой, Сережа? Если я хочу того же самого… Нет, я девушка с характером, сразу предупреждаю, – немного кокетничая, важно произнесла она. – Мы с тобой уже спорили по другим вопросом, и не думай, что у нас во всем тишь да гладь будет… Но в столь важном вопросе я полностью с тобой согласна. Тем более зачем мне совать палки в колеса, если ты все лучше меня знаешь. Где, чего и как.

– Отлично. Отлично… Я все успею организовать за неделю, ты даже не сомневайся. Здесь, в Москве, это нереально, повторю, но там – вполне. Кольца я тоже куплю. Ты моему выбору доверяешь? Или будут какие-то пожелания?

– Да, – кивнула Оля. – Хотя… Белое золото. Или белое с красным золотом. Без камней. Не широкие.

Сергей выслушал, секунду медлил, словно запоминая Олины слова, затем щелкнул пальцами – готово, будет сделано.

– Размер твоего очаровательного пальчика я знаю – шестнадцатый. Мой любимый размер, кстати! У женщины должны быть тонкие пальчики, – сказал он. – Так, что еще… И вот, главное. Где жить будем?

Оля собралась с духом и сказала:

– Где ты скажешь.

– Милая… Прекрасно. Я человек свободный, могу и тут и там. Здесь могу снимать, в Ярославле, – у меня квартира, ты знаешь. К твоей квартире никакого отношения иметь не собираюсь. Что твое – то твое. Что мое – то наше. Я готов полностью тебя содержать. Если ты не хочешь работать – не работай. Если тебе важна работа – работай. Обо всем договоримся. Можешь жить здесь, я к тебе буду приезжать дня на три в неделю. Иногда чаще, иногда реже. Ты также можешь переехать в Ярославль и там работать, я с устройством тебе помогу.

– Можно подумать? Хотя я, наверное, готова переехать в Ярославль, – решительно произнесла Оля. – Мне ничего не жалко… Я за Москву не цепляюсь.

– Погоди-погоди! Ты не торопись, чтобы потом не жалеть. Подумай, посоветуйся с кем-нибудь, взвесь все. Квартиру не вздумай продавать! Я ведь понимаю, каково это – сначала заработать квартиру, потом отдать ее. Нет-нет-нет. У тебя ведь летом отпуск?

– Н-не совсем… Заочники приедут, я должна принимать экзамены. Но это не проблема! Есть другие преподаватели, я их тоже подменяла в свое время. Меня, надеюсь, отпустят… объясню, сдам дела. Завтра пойду в институт, договорюсь с начальством.

– Вот к концу лета и определимся окончательно – где нам жить, работать тебе или нет, – деловито произнес Сергей. Потом обнял Олю: – Я ведь только одного хочу – чтобы ты была со мной счастлива, моя девочка… Брачный контракт составлять будем?

– Зачем? – опешила Оля.

– Так я и знал. Ты моя бессребреница… Не боишься остаться ни с чем. Господи, как ты не похожа ни на кого… Ладно, я завещание напишу или чего там… Посоветуюсь с юристом.

– Ты о чем? – закричала Оля с отчаянием. – Ты умирать собрался?

– Нет! Ах ты, милая моя… У меня ж трое детей. Несовершеннолетние – двое младших. Случись что, мои бывшие жены обдерут тебя точно липку. Ты их совсем не знаешь, совсем акулы они, женушки бывшие – что Наталья, что Алиса. Им всегда от меня что-то надо.

– Но ты же не оставишь своих детей без куска хлеба?

– Нет. Но и тебя тоже не оставлю. Хочу, чтобы все были счастливы, и ты в первую очередь. И не пугайся ты так завещания, я здоров! Просто есть вопросы, которые надо непременно обговорить перед свадьбой. А если у нас родится девочка, дочь… – Сергей посмотрел Оле в глаза: – Я о ней в первую очередь постараюсь побеспокоиться. Потому что мальчишки – они вырастут, мужиками станут, а дочь, девочка… Ну, ты понимаешь. Большая часть заработанного мной будет тогда ей отдана.

Оля молчала.

Она, хоть и пыталась заставить себя насладиться каждой минутой этого вечера, все равно словно в тумане пребывала, то и дело ее мысли уплывали куда-то в сторону. Наконец пробормотала:

– Платье… Погоди, а что делать с платьем?

– А, со свадебным платьем? Молодец, что напомнила. Платье я купить без тебя не смогу. И искать его в Ярославле в последние дни тоже нехорошо… Пусть в Москве дороже, но… Купишь платье здесь, поедешь с ним в Ярославль. Пятьдесят тысяч на платье хватит?

– Ого! Кажется, это чересчур.

– Тридцать-сорок тысяч – средняя цена свадебного платья в Москве, я узнавал. Нет, можно, конечно, и дешевле, но… – Сергей покачал головой. – Покупай себе тут платье и выезжай потом сразу. Ты как собираешься в Ярославль добираться?

– Да на своей машине и поеду, – сказала Оля. – А то она у меня зря стоит.

– А на электричке? Ходят же хорошие экспрессы, повышенного комфорта? Или такси возьмешь? Четыре-пять часов на авто ехать. Хотя нет, – быстро прервал он себя. – Таксистам не доверяю. Или, может, я двоюродного брата своего за тобой пришлю, Артема? Ты помнишь Артема?

– Нет. Пожалуйста! Не надо никого за мной посылать. Артема я помню, он прекрасный человек, но я сама.

– Ладно, поезжай сама, но тихо и осторожно!

– Обещаю.

– Значит, договорились – ты покупаешь платье, закрываешь здесь все дела и едешь в Ярославль. В субботу у нас свадьба!

– В субботу у нас свадьба… – эхом отозвалась Оля.

Сергей засмеялся, обнял ее, чмокнул в кончик носа:

– Птичка ты моя… Принцесса… Солнышко! Рыбка! Мм-м… – Он подхватил ее на руки, понес к дивану. Раздел, быстро разделся сам. Принялся гладить, осыпать поцелуями ее шею, плечи… Оля пыталась ласкать в ответ Сергея, но он быстро перехватывал инициативу. Он и в этом вопросе действовал самостоятельно, вполне довольный пассивностью своей возлюбленной.

В конце концов Оле и оставалось только что покорно принимать его ласки.

…Начав встречаться с Сергеем, она больше всего страшилась близости. Вдруг он разочаруется в Оле как в любовнице? Скажет – вот, здрасьте, любила меня всю жизнь, а сама в постели бревно бревном! Или вдруг она уже разочаруется в нем, если Сергей заставит ее делать что-то… гм, не то. То есть в интимной близости все «то», если оба партнера согласны, но Оля отличалась некоторой старомодностью и строптивостью. Брезгливостью даже.

Возможно, именно поэтому и не сумела вовремя создать семью. Потому что слишком привереда. Холодноватая, с принципами, гордячка.

Однажды, помнится, они с подругами собрались в ресторане на чьем-то девичнике и принялись, словно героини «Секса в большом городе», болтать об «этом». И о современных мужчинах. О том, что нынешние мужчины буквально требуют от женщин оральных ласк, и если женщина не умеет делать именно это в первую очередь, то ее немедленно списывают в утиль.

Должна, и все тут. Старайся. А если нет – вон.

Ну, а также женщина должна и на прочие разновидности интимных ласк быть согласна… Оля тогда заявила, что она не ханжа, но в этих обязательных требованиях есть нечто унизительное для женщины. Женщина имеет право иногда не хотеть того, что хочет мужчина.

Как ни странно, но подруги не засмеяли Олю, а, наоборот, поддержали. Только в заключение заявили – да, женщина имеет право отказываться от всевозможных экспериментов и экстремальных развлечений, от разнообразия утех в интимной сфере, но поскольку нормальных мужчин мало, а конкуренция огромная, то женщина, даже при отсутствии желания, должна идти навстречу. Если не хочет провести всю жизнь одна.

Так вот, начав встречаться с Сергеем, Оля и опасалась того, что окажется много чего должна.

Но нет, ее опасения не подтвердились. Даже больше того – Сергей и не хотел как будто Олиной активности, не требовал от нее чего-то особого. Словно его пугала женская изощренность в любовных утехах…

Вот и в этот раз само действо прошло, несмотря на долгую и восторженную прелюдию, довольно быстро и просто. Даже, пожалуй, чуть быстрее, чем хотелось бы Оле.

Но она не роптала, не возмущалась, даже внутри, поскольку понимала, что это – самое меньшее из тех зол, которые ее пугали в отношениях с мужским полом.

…Она проснулась от того, что кто-то поцеловал ее в щеку. Открыла глаза – за окном только светало. Ее жених, уж одетый и собранный, стоял рядом.

– Оленька… Ты спи-спи. Я уже ухожу. До встречи. Жду тебя в Ярославле. Пожалуйста, быстрее заканчивай дела и приезжай.

Оля застонала, повернулась, протянула руку.

– Это правда… – пробормотала она. – Ты сделал мне предложение вчера?

– Ах ты, моя девочка, – умиленно засмеялся он, целуя ее ладонь. – Да-да, это все правда! И я ни за что не передумаю! Ну все, до встречи. Буду звонить…

Он еще раз поцеловал Олю, затем она услышала, как хлопнула входная дверь.

* * *

«Что надо сделать в первую очередь, готовясь к скоропалительной свадьбе?» – размышлял Сергей, сидя за рулем своего авто, мчащегося по достаточно свободному в этот час Ярославскому шоссе.

Подумать о свидетелях, об угощении, о том, как рассадить гостей?..

Нет. Для начала надо сформировать команду помощников. Да, он все будет контролировать, но без помощников никак. Артема можно подключить, двоюродного брата; Колю – у него ресторан, пусть Николай и думает о банкете, Семена еще можно напрячь, дядю Никиту…

И никакой тематической свадьбы, как нынче модно. К тематической свадьбе гости подготовиться не успеют, и само ее оформление хлопотное. Пусть будет все просто. Классика, так сказать!

Дать Семену список гостей, пусть он обзвонит их всех. Коля пусть еще подумает о музыкальном сопровождении, да. Чтобы никакого шансона, упаси бог! Тамада, он же распорядитель на свадьбе… С кандидатами на роль тамады Сергею надо побеседовать лично, а иначе это не свадьба будет, а балаган с Петрушкой. И как хорошо, что Оля тоже против этих выкупов-прикупов и прочих выкрутасов… Возраст уже не тот, чтобы выкупами заниматься. Все должно быть просто. Регистрация, фотосессия, банкет. Всё!

Костюм. Костюмов у Сергея навалом, тут думать не надо. О платье Оленька обещала сама позаботиться, умничка… Вкус у нее есть, в Москве масса возможностей приобрести именно то, что нужно.

Что еще? А, кольца! Но и тут, слава богу, проблем тоже не должно возникнуть, сейчас не нищие советские времена, ювелирные на каждом шагу, ассортимент есть…

Договориться надо с Ларисой Петровной, заведующей ЗАГСом. Тут проблем тоже возникнуть не должно, она по гроб жизни обязана Сергею за то, что он помог ее сыну тогда, в той нехорошей истории, с дракой…

Свадебное путешествие. Что тут можно придумать? А тут и думать не надо – забронировать люкс на теплоходе, и – в прогулку с Оленькой по Волге, аж до Астрахани куда-нибудь.

Ведь она, Оленька, совсем не привереда, не потребует себе круиза вокруг экватора и шопинг-тура в Милан. Ну, или в Венецию, будь оно неладно, это европейское болото.

И дело тут не в том, что он, Сергей, прижимист и хочет сэкономить, нет… путешествие по родным пенатам не дешевле, а то и дороже зарубежных вояжей. Просто Оленька, как и он, любит родные места, Волгу, «Ярик» – родной город, тоже любит. Она не пафосная привереда, не гламурная истеричка.

Она – нормальная.

И какое это счастье, что он нашел эту милую, скромную, нежную девушку…

А напомнила Сергею об Оле одна их общая знакомая. Так, кинула на одном вечере невзначай: «Ты знаешь, Серега, ведь Оля по тебе до сих пор сохнет!» – «Какая еще Оля?» – «Да девочка, которая раньше с тобой по соседству жила… Ей сейчас тридцать с небольшим, но, надо сказать, выглядит прекрасно. Очень славная. Свою личную жизнь так и не наладила…» – «В смысле? Старая дева до сих пор?» – «Нет, – засмеялась знакомая. – Если бы она только о тебе думала, девственность свою хранила, то, пожалуй, являлась бы просто чокнутой. Было у нее несколько романов, но все несерьезные. Детей нет. Я думаю, она ищет мужчину, похожего на тебя, и все никак не найдет!»

Сергея до этого момента меньше всего интересовала судьба какой-то соседской девочки Оли, если честно.

Но, напрягшись, его память с трудом нарисовала маленькую худенькую белобрысую девочку, живущую в одном с ним дворе. Потом, помнится, девочка выросла, превратилась в девицу, куда-то уехала… Потом появлялась несколько раз в Ярославле вроде… И все издалека, они фактически не общались.

В общем, розовый романтИк.

Но… Сергей с возрастом стал немного сентиментальным, что ли. И что еще… За пару недель до этого разговора об Оле Сергей побывал на одном спектакле.

В Ярославль приезжала известная московская труппа с гастролями, нашелся билетик…

Спектакль по новелле какого-то немецкого писателя.

Сюжет такой: некий немолодой господин получает письмо от незнакомой женщины. Она в нем рассказывает о том, как любила его с детства, когда жила по соседству и наблюдала за ним, будучи еще маленькой девочкой. Ревновала к другим женщинам, восхищалось… Страдала, когда была вынуждена переехать с родителями в другое место, далеко от него.

Потом встретилась с ним, якобы случайно, произошла ночь любви… Родился сын. Потом она вынуждена была стать содержанкой, но любить своего единственного не переставала… Встретилась с ним, они опять переспали, он оставил ей денег за ночь – содержанка же… Он ее не узнал! Словом, у них за все эти годы случились три ночи любви, у незнакомки и этого господина. Но ни разу он не заподозрил, что встречается с одной и той же женщиной.

И вот ее сын (вернее, их общий сын) умер прошлой ночью от тяжелой болезни. И она сама тоже в жару, пишет это письмо… Последнее люблю, последнее прости, последняя благодарность.

Делает пометку – если ты получишь это письмо, то знай, что я умерла. Если выздоровею – письмо уничтожу.

В общем, мужик нежданно-негаданно понимает, что коснулась его сердца своим крылом великая любовь. Только он сам ничего не заметил. А теперь поздно корить себя за невнимательность – его сын умер, и сама незнакомка тоже, поскольку письмо дошло до адресата.

…Сергей раньше слезливые мелодрамы на дух не переносил, но этот спектакль произвел на него мучительное, тяжелое и одновременно радостное впечатление.

Вот есть же чудесные истории – не розовые сопли, а нечто настоящее, красивое, трогательное! Только жаль, что все эти истории происходят не в жизни.

Он все еще ходил под впечатлением спектакля, а тут этот разговор, об Оле. Выходит, и у него есть своя Незнакомка?!

Герой того спектакля – тютя-матютя, собственное счастье прошляпил. Зато у него, у Сергея, есть шанс исправить все.

…Он нашел Оленьку в социальных сетях, списался с ней. Разузнал о ней все, навел справки (сейчас есть возможность выведать о человеке всю подноготную, было бы желание).

Итак, Ольга Ильинична Никифорова, 34 лет. Обычная молодая женщина, жила тихо, ни в чем не замечена, преподавала историю в педагогическом вузе в Москве. Одна, без помощи спонсоров, заработала себе на скромную однокомнатную квартирку.

Словом, училка. Нет, не училка, училка – это грубое слово. Иные училки такого жару задать могут, только держись… Позабористее стриптизерш будут. Тут – нет. Тут – именно что учительница. Скромная девушка. Простенький цветок – маргаритка на дачной клумбе.

Не красавица, но милая. Раньше Сергей на девицу с подобной внешностью внимания ни за что не обратил бы. Не в его вкусе. Он ведь всю первую половину жизни гонялся за знойными красотками. Яркими брюнетками, смуглыми, с сочными губами, роскошными бюстами. Лихими и рисковыми девицами, острыми на язычок. Южанками. Что-то такое, средиземноморское. Гуашь, темпера.

А Оленька – обычная девушка средней полосы России. Акварель.

Поначалу, еще только собираясь на первое свидание с Оленькой в реале, Сергей очень боялся, что разочаруется. Что его «незнакомка» окажется слишком простенькой, глупенькой. Слишком учительницей. Но нет.

Оленька при всей ее внешней простоте являлась человеком милым и интересным. Сергей вдруг понял, что раньше он выбирал вульгарных женщин, а сейчас открыл для себя совершенно иную женскую красоту.

Хоть и говорят, что человек не меняется, что предпочитает один и тот же тип партнера, но нет, Сергей на пятом десятке все-таки сумел перестроиться. А то и правда – всю жизнь наступал на грабли, выбирая знойных красоток. А они ведь уже не в моде, эти «куры гриль» с накладными грудями и силиконом в губах.

И страсти-мордасти с выяснением отношений, с криками и ревностями Сергею тоже надоели. Хватит. Уже нажил себе язву. Уже раз чуть не отправился на тот свет после сердечного приступа…

Оля не выясняла отношений, ничего не требовала, не качала права, не ждала постоянных доказательств от Сергея, что он настоящий мужик.

Она просто любила его, без истерик и дешевых спектаклей. Вообще, это гадость, когда тетки, не имея за плечами ни актерского образования, ни такта, все время разыгрывают из себя кого-то.

Оля же оказалась неиспорченной. Да, до Сергея у нее имелась личная жизнь, но, как он понял, не столь бурная, как у некоторых особ. Вот удивительно, кстати. Раньше он ценил женщин за их искусность… ну, в этом самом деле. Было всякое в его жизни, неприлично вспоминать даже. Всякое и много. А теперь – как отрезало. Оленькина неискушенность пришлась ему очень по сердцу.

Видно, наступил некий предел. Наелся, наигрался, перепробовал все.

И еще Сергей мечтал о том, что у него когда-нибудь родится дочь. Мальчики – хорошо, и у него три сына есть, а теперь вот дочку, девочку надо. Чистую. И чтобы эту девочку родила чистая женщина. Не в том смысле что девственница, а – именно что неиспорченная. Вот когда смотришь на ее губы и не думаешь, чего она этими губами творить может.

Ну какую дочь воспитает силиконовая тетка, тершаяся всеми своими выпуклостями о стриптизерский шест, выражаясь метафорически? Как эта тетка по кличке Глубокая Глотка свою дочку целовать будет, тьфу…

А вот Оленька сможет стать прекрасной матерью для их с Сергеем дочери.

Какие еще плюсы в Оленьке? У нее идеальный возраст. Не молоденькая дурочка, брыкливая кобылка, но и не перезрелая матрона. Тридцать четыре года, на десять лет младше его, Сергея.

Словом, он решил с Оленькой Никифоровой создать семью. Пусть и третью по счету, но зато – настоящую, крепкую. На всю оставшуюся жизнь.

* * *

Оле без всяких проблем дали на работе отпуск за свой счет до конца лета. Ректор – почтенный седовласый профессор, всегда относился к Оле, самой молодой преподавательнице в институте, как к родной дочери и оберегал ее от нападок более возрастных женщин-коллег. Чуть не пустил слезу, когда его подопечная призналась, что через неделю выходит замуж. Хотя просил не торопиться и не увольняться сразу же: «Оленька, оставайтесь, а то я один в этом курятнике зачахну!» Оля обещала подумать, и с тем ее отпустили до конца лета.

Оставшуюся часть понедельника Оля посвятила поискам свадебного платья. Поначалу, не мудрствуя лукаво, она отправилась в ближайший салон, находившийся неподалеку от места ее работы.

…Небольшой зал, хозяйка и по совместительству продавщица – энергичная дама в возрасте. Бурно обрадовалась визиту Оли, но поскольку Оля выразила свои предпочтения очень лаконично – «сверху гладко, снизу попышнее», то дама принялась демонстрировать все платья подряд.

– Вот такое есть, такое посмотрите, очень нежное… Лиф стразами отделан эффектно…

– Стразами? – засомневалась Оля, разглядывая пышное «чудо», переливающееся ярким блеском в электрическом свете. – Как-то слишком. Нет. Пожалуй, покажите мне без стразов.

Следующим оказалось платье, отделанное бусинами. Оле оно сначала понравилось, но потом молодая женщина заметила, что пара бусин висят на нитках и вот-вот готовы отлететь. Что же будет, если провести весь день в этом наряде? Пожалуй, к вечеру эти бусины станут сыпаться гостям под ноги…

Наконец Оля выбрала подходящее, кажется, платье – не аляповатое, без страз, бусин и прочих накладных красот.

Дама помогла Оле влезть в платье. И тут выяснилось, что платье почему-то неумолимо сползает вниз.

– Кажется, великовато оно мне вот здесь, в груди, – сказала Оля.

Хозяйка поморщилась, затем предложила Оле померить еще одно платье.

В следующем платье было невыносимо жарко и душно. Оно облепило Олину фигуру наподобие кокона, нижняя юбка прилипла к ногам, и, к чему бы Оля ни прикасалась, теперь било ее электричеством.

– Пожалуйста, мне бы что-то натуральное.

– Натуральное… – опять скривилась дама, явно недовольная тем, что покупательница «капризничает». – Да где вы найдете сейчас что-то натуральное дешевле ста тысяч? Да и то, на поверку все равно синтетикой окажется. Подмосковье и Турция в основном шьют, а если хотите чего-то особенного, езжайте в Милан, вот там и дешево, и натурально, и не аляписто, как вы просите…

– Мне срочно, – возразила Оля.

– А если срочно, то и не требуйте ничего…

Оля пожала плечами и покинула салон.

В центре, в двух остановках на метро, располагался элитный магазин свадебных платьев. Уж там, наверное, сервис должен быть получше!

Сервис в самом деле оказался на высоте. Зато Оля обнаружила, что суммы, выданной ей на наряд Сергеем, может и не хватить. За сорок-пятьдесят тысяч здесь реально купить только очень простенькое платье, и совсем не того силуэта, которого ждал жених.

Зато Оля прослушала целую лекцию от милой девушки-консультантки, что свадебные платья бывают нескольких основных типов – «Принцесса», «А-силуэт», «Ампир» (нечто в греческом стиле) и «Русалка». А также много чего узнала о подъюбниках, которые могут быть как с кольцами, так и без…

И вот именно тогда, придавленная грузом этих сведений, Оля поняла, с какой проблемой она столкнулась. Невозможно выбрать платье своей мечты за столь короткий срок!

На следующий день (а это, между прочим, наступил уже вторник) Оля отправилась в гигантский свадебный супермаркет, располагавшийся на другом конце Москвы. Отправилась сразу на своей машине, с отчаянным желанием – купить уж что угодно, лишь бы приличное, и не особо придираясь, а потом немедленно выезжать в Ярославль, к жениху.

Ведь там, в городе детства, надо заранее найти хорошую парикмахерскую, выбрать вариант свадебной прически, помочь Сергею с организацией свадьбы… (Сергей как раз звонил Оле накануне вечером. Он, оказывается, успел за понедельник сделать кучу дел и ждал Олю к себе как можно скорее. Оля клятвенно ему обещала, что завтра же купит платье и к вечеру уже прибудет в Ярославль.)

Свадебный гипермаркет очень порадовал Олю. Тут имелись наряды самых разнообразных фасонов и оттенков, на любой вкус и кошелек. И консультанты оказались приветливыми, охотно позволяли мерить все платья подряд.

Единственный минус – соседнюю с Олиной кабинкой занимали мать с дочкой-невестой. Именно мать оказалась весьма шумной особой – затеяла с Олей разговор, затем принялась нахально лезть в Олину примерочную, комментировать ее выбор, привлекать в арбитры свою немногословную и мрачную дочь…

Но навязчивая соседка показалась Оле меньшим из всех зол.

Наконец после нескольких часов примерок, сомнений, нерешительности и споров с дамой из соседней примерочной Оля все-таки выбрала себе платье.

Гладкий, отделанный кружевом верх, пышная юбка с воланами. Открытые плечи. Если платье и сползало вниз, то совсем чуть-чуть. И подшивать его не надо – как раз нужной длины.

Единственное, Оле показалось небольшим недостатком этого платья то, что линия талии оказалась заниженной. И вроде как верхняя половина Олиного туловища выглядела теперь длиннее, а нижняя – короче. Но это можно было исправить, купив туфли на высоком каблуке. И вообще, заниженная талия – это мелочь, напомнила себе Оля, взглянув на часы.

Если она не выедет прямо сейчас из города, то доберется в Ярославль лишь к ночи!

Итак, усталая, ошалевшая от утомительных примерок, но счастливая Оля наконец села в машину.

И… попала в пробку. Поскольку в этот час сотни тысяч людей, покинув свои офисы в Москве, дружно устремились в пригород.

Ярославка почти стояла.

Собственно, именно поэтому Оля почти не ездила на своем авто – из-за вечных пробок. Когда-то она купила подержанный, недорогой автомобиль, чтобы не давиться в переполненном московском метро, добираясь до работы.

Но приобретение оказалось совершенно бесполезным из-за этих самых пробок. До места своей работы Оля, пусть и с комфортом, тащилась теперь в два, а то и в три раза дольше обычного. Объехав окрестности, наконец с трудом парковалась. Но затем парковка стала платной, а Оле, при ее зарплате, совсем стало невыгодно ездить в центр.

Можно было, конечно, ездить на машине в выходные в гиперсупермегамаркет и затариваться там, как многие москвичи делали, на всю неделю недорогими продуктами. Но Оле, одинокой молодой женщине, зачем? Она готовить не особо любила, довольствовалась овсяной кашей на завтрак, на ужин ела салат, который продавался в магазинчике шаговой доступности – в пакетиках, уже готовый, мытый и нарезанный, а обедала молодая женщина в институтской столовке. Поэтому тратить полдня на хождение по гигантскому торговому центру среди толп людей она лично для себя считала бессмысленным занятием.

Словом, машина спустя какое-то время показалась Оле весьма сомнительным приобретением.

А вот сейчас, получается, пригодилась, поскольку Оля взяла с собой в поездку очень много вещей, которые могли ей понадобиться, и, разумеется, в багажнике поверх чемодана (чтобы не помялось) лежало, аккуратно упакованное, ее свадебное платье.

Ну, а пробка на дороге… Ладно, дорога скоро станет свободнее.

Здесь надо заметить, что Оля никогда еще не предпринимала столь длительного автопутешествия.

Но она не считала маршрут сложным, изучив его заранее. Кроме того, у нее имелись карты, навигатор, и, помимо прочего, сама трасса с ее указателями не давала возможности заблудиться. Это же практически прямая дорога, Москва – Ярославль!

В ДТП Оля, как ей казалось, тоже не могла попасть. Она обезопасила себя: пристроилась за каким-то грузовичком и ехала себе спокойно, не думая перестраиваться из ряда в ряд… Конечно, можно попасть в происшествие из-за чужой глупости, но… с Олей – осторожной, рассудительной, достаточно хладнокровной – такое вряд ли могло произойти. То есть вероятность-то всегда есть, но зачем думать об этом, притягивая к себе плохое?

Оля, изучая предварительно трассу, где-то прочитала, что если ехать со скоростью 110 км в час, то можно домчаться от Москвы до Ярославля за два с половиной часа. Если со скоростью 90 км в час, то за три. Если со скоростью 60 км в час, то примерно часов за пять можно будет добраться… Но это все теория. Пока Оля медленно тащилась в пробке.

Час, два… Наконец, молодая женщина смогла преодолеть МКАД.

Хмурое небо. Хорошо хоть дождя нет. Толпы небритых мужчин вдоль дороги. Откуда они? А, это гастарбайтеры, наверное… Готовы взяться за любую работу, за любые деньги.

«А девушки легкого поведения где?» – с любопытством поглядывая в окно, лениво размышляла Оля. Хотя, наверное, девушки выходят на работу позже…

Упс. Опять пробка. Ах да, тут же поворот на Королев, тут, говорят, пост ГАИ и светофор, единственный на трассе.

А скоро, на 42-м километре, сотрудники ДПС будут замерять скорость. Они почему-то любят делать здесь именно это. Хоть Оля и ехала медленно, она на всякий случай (дабы чего не произошло) еще чуть сбросила скорость. Это что за избы и старинная утварь выставлена на продажу? Тут близко Троице-Сергиева лавра!

Ой, надо срочно в туалет. И хорошо бы выпить кофе, что ли… Оля остановилась у дорожной забегаловки, чуть передохнула. Когда вновь села в машину, то обнаружила, что солнце склоняется к горизонту. «Господи, почему же так долго?! Пожалуй, лишь к утру доеду!» – в отчаянии подумала она.

Звонок мобильного.

– Оленька, ты как? Не отвлекаю? – Голос Сергея. Жених словно почувствовал, когда можно звонить… «Удивительный человек!» – с нежностью подумала Оля.

– Я только что из придорожного кафе вышла. Передышку себе устроила в пути. Послушай, не знаю, когда доеду… Я боюсь в темноте ехать! – призналась она. – Ничего, если заночую в каком-нибудь мотеле? То есть я не собираюсь нигде ночевать, но вдруг… Тогда приеду в Ярославль завтра утром.

– Да-да-да, обязательно заночуй, поспи! – всполошился Сергей. – О-бя-за-тель-но! Особенно если ты устала.

– Хорошо. Буду на связи.

Оля тронула машину с места. Вот и граница с Владимирской областью… Очень неприятное место – буквально на себе сумела прочувствовать Оля. Узкая лента с одной полосой в каждую сторону. И бежит эта дорога по крутым холмам, вверх-вниз, вверх-вниз… Всюду знаки – «обгон запрещен».

Оля долго тащилась за очередной фурой. Время клонилось к вечеру, небо все больше хмурилось. Тусклый, желтый, неприятный свет. Может, рискнуть, решиться на обгон? Мимо по встречной словно вихрь пролетела легковушка. Появилась из-за холма внезапно… Если бы Оля решилась сейчас на обгон, то наверняка бы попала в лобовое столкновение. Нет, ни за что не надо никого обгонять…

Наконец неприятный участок трассы позади. Оля почувствовала, насколько устала. Плечи, спина, руки просто ныли.

Вон и Переславль-Залесский! Оля в нем бывала в детстве, на экскурсиях, когда еще жила в Ярославле. Переславль показался ей чуть не родным. Она наизусть знала все его музеи – и ботик Петра I, и музей чайника, и музей утюга, и еще множество уютных и забавных мест…

Рассеянно улыбаясь, Оля покинула пределы города.

И тут ударил дождь. Сначала мелкий, нерешительный, потом полило словно из ведра. Дороги почти не было видно.

«Нет! Так нельзя! – нервно подумала Оля. – Если я хочу попасть на собственную свадьбу, то действительно надо где-то остановиться и передохнуть! Глупо, что я не сделала это раньше, в Переславле…»

Мелькнул сквозь пелену дорожный указатель, рекламировавший мотель, располагавшийся километрах в пяти от этого места. Надо лишь свернуть с главной трассы. Еще налево, потом вроде прямо…

Так, а это что, впереди? «Костров» – написано на указателе перед очередным населенным пунктом.

Да, точно, это крохотный, ничем не примечательный городишко Костров. Оля о нем знала лишь одно – что он существует, и все. Очень маленький городишко… «Вернее, его и городом назвать трудно, – мелькнуло в голове. – Так, поселок городского типа…»

Оля вновь нажала на педаль газа, решительно поехала по узкой разбитой дороге в поисках того самого мотеля. И даже запела любимую песню из фильма «Обыкновенное чудо»:

– Нелепо, смешно, безрассудно… Безумно, волшебно. Ни толку, ни проку… Не в лад, невпопад совершенно!

И тут произошло нечто странное. Руль в Олиных руках вдруг повел себя точно живой. Вырвался, закрутился – и закрутилась на мокрой дороге Олина машина. Самое жуткое – время как будто замедлилось для молодой женщины. Она, испытывая ужас, буквально чувствовала, что каждое из этих страшных мгновений, когда неведомая сила вертела авто, проходит словно сквозь нее.

Полное ощущение безнадежности, обреченности…

Вот так, наверное, замирает время при страшной беде. Время начинает течь медленнее, чтобы человек в полной мере мог почувствовать свою беспомощность. И невозможность изменить что-либо. Человек понимает, что он лишь игрушка в руках судьбы. Что ничего заранее предполагать нельзя. Изменить – тоже нельзя.

И бесполезно хвататься за вышедший из повиновения руль, который теперь подчинялся чужой, возможно, дьявольской силе…

Оля услышала звук удара, машину тряхнуло, что-то снаружи затрещало, с треском повалилось, затем машину вновь крутануло с нездешней силой, и второй удар, и новый треск. Оля на миг потеряла сознание…

Тишина. Или нет, это не тишина, это уши заложило.

Жива или нет?

Оля закашлялась, нащупала замок ремня безопасности, открыла его и вывалилась из машины на мягкую, мокрую землю. Кажется, жива и вроде ничего не сломано, только в голове гудит…

Оля заставила себя подняться на ноги.

И первое, что она увидела, огонь в темноте. Ярко пылает костер. Костер в Кострове? Странная тавтология… Или это пламя преисподней?

На фоне огня – черный силуэт. Человек?

Вот зашевелился, двинулся навстречу. Мужчина, кажется.

– Вы в порядке? – услышала она словно сквозь вату.

Оля огляделась. Постепенно все чувства возвращались к ней, как и возможность соображать, понимать происходящее.

Вот она, Оля. Стоит. На своих двоих, пусть и отчаянно дрожащих, ногах. Вроде жива-здорова, обошлось.

Она на чьем-то дачном участке. Видно поваленный забор – наверное, это она его протаранила своей машиной.

Вот еще какие-то руины из камня, журчание воды.

И все это – в свете костра, вернее пламени, вырывающегося из какой-то железной конструкции неподалеку…

Оля поморгала, потрясла головой. Да, рядом – открытая летняя площадка на забетонированным основании, но с крышей. Кто-то, наверное, жарит шашлык под крышей, искры уходят вверх, в вытяжку. Хотя нет, шашлыком не пахнет, пахнет обычной гарью. Скорее всего, сжигают мусор.

Сжигает вот этот человек, хозяин участка.

«Я-то в порядке, а вдруг еще кто-то пострадал?!» – в ужасе спохватилось Оля. Обежала свою машину, спотыкаясь, с облегчением констатировала – вроде никаких сбитых тел вокруг. Лишь камни под ногами да вода журчит. «Ах, это, наверное, я своей машиной фонтан на участке сбила!» – наконец, догадалась Оля. И ее отпустило. Жива, сама никого из людей не зашибла. Ну, а поваленный забор и разбитый фонтан – это мелочи. Все обошлось.

Оля подняла лицо, на него упало с большим перерывом несколько капель дождя. Вот и дождь затихает, кажется.

– Простите… меня занесло, – вновь выпрямившись, сказала она, обращаясь к хозяину участка. – Потеряла управление. Дождь, дорога мокрая. Я вам порушила тут кое-что… Я заплачу́. Я заплачу́ за все, не беспокойтесь!

И тут щелкнул, открылся сам собой багажник у Олиной машины.

Сверху, вздыбившись в целлофане, лежало свадебное платье. К счастью, целое и невредимое. В этот самый момент Оля вспомнила, что едет на собственную свадьбу. С Сергеем.

– Мое платье… – сбившись, забыв о том, что говорила только что, дрожащим голосом произнесла Оля. От избытка чувств протянула к нему руки, вытащила из багажника, прижала к себе. – О, мое платье… Кажется, не пострадало. Я бы не пережила, если бы с моим платьем что-то случилось…

Она не успела договорить. Мужчина сделал еще шаг вперед. Теперь, при свете пламени, горящего в баке, Оля сумела разглядеть незнакомца.

Мужчина средних лет, чуть выше среднего роста, плотно сбитый, темноволосый. Некрасивый, даже страшный… Или это оттого он показался Оле страшным, что огненные блики искажали все вокруг?

Нет, он и вправду страшный. Злой. Очень злой.

– Ваше платье? – низким, мрачным голосом переспросил мужчина. – Блин… Ваше платье! – повторил он саркастически. И вдруг резким движением вырвал из Олиных рук пакет с платьем. Затем швырнул его в бак, где горел мусор. На миг огонь словно затих, затем – пф-ф-ф! – вспыхнул еще ярче, запахло плавящимся целлофаном, горелой тканью… Искры быстрее полетели вверх, их затянуло в трубу, а дальше они уже растворились в темно-синем ночном небе.

Оля словно оцепенела, глядя на огонь, который пожирал ее платье. Минута – и вот оно уже сгорело. Пламя снова утихло, даже как будто погасло.

Мужчина подошел к баку и захлопнул его крышкой.

Стало еще темнее.

К счастью, в этот момент из-за туч выплыла полная луна, осветила весь участок. И чуть дальше, оказывается, находился кирпичный дом, в одном из окон горел тускло свет.

А сам хозяин, скрестив руки на груди, молча стоял перед Олей, с насмешкой наблюдая за ней.

Оля наконец очнулась от очередного шока. Как?! Ее платье, ее свадебное платье, которое она столь отчаянно искала, сгорело за одну минуту, вот только что. Мерзкий город Костров!

– Мое платье… – пробормотала Оля. – Вы его сожгли… Я же… Я же вам сказала, что заплачу́ за все… Зачем?

– Засуньте свои деньги… сами знаете куда, – холодно произнес мужчина. – Убирайтесь с моего участка. И чем быстрее, тем лучше. Для вашего же здоровья.

«Негодяй!.. – подумала Оля. – Ничего же страшного не произошло… За что он так со мной?! Мое платье…»

Но вслух молодая женщина ничего не сказала. Какой смысл связываться со злобным идиотом?.. Вероятно, этот тип теперь считает, что они квиты. И ведь еще угрожает.

Оля попыталась еще раз оглядеть свою машину, хотя в лунном свете, пусть и ярком, все мелкие подробности терялись. Тем не менее особых внешних повреждений молодая женщина не обнаружила. Ну да, помято в некоторых местах… И что теперь полагается делать? Вызывать дорожную полицию? Оля, никогда не попадавшая в ДТП, растерялась.

КАСКО у нее отсутствовало. Какой тогда смысл ждать гаишника? Тем более что хозяин участка отказался от возмещения ущерба… Пожалуй, надо действительно побыстрее уезжать.

Оля села за руль.

Нажала на газ – тишина. Еще раз. И еще. Выскочила из машины, опять обежала ее вокруг. Под ногами хлюпала мокрая земля, где-то неподалеку квакнула лягушка. «Словно я в болоте застряла… Хорошо еще, что дождь закончился!» Оля вновь села за руль и попыталась завести машину. И опять без результата. Черная тень надвинулась сбоку, загородив луну. У Оли побежали мурашки по спине, но тем не менее она опустила боковое стекло.

– Чего там? – наклонившись, с отвращением спросил хозяин участка.

– Не заводится! – нервно произнесла Оля.

– Блин… Свалилась на мою голову, – с ненавистью произнес мужчина.

– Я неместная. Я из Москвы еду. И в машинах совершенно не разбираюсь! – нервно продолжила Оля. – Наверное, что-то серьезное с моим авто. Тут есть поблизости мастерская?

– Твою мать!.. Есть. Да спят там все давно! Фиг кого найдешь… Это тебе не Москва…

– Но что я могу сделать? – плачущим голосом произнесла Оля. – Не заводится же!

– Это твои проблемы.

– Нет, ну вы говорите, чтобы я побыстрее уехала, а как я уеду, если не заводится? – закричала она.

– Не знаю. Это твои проблемы, – точно попугай, повторил мужчина.

– И что мне теперь делать?!

– Твои проблемы, ты не поняла?!

– Заладили одно и то же! – опять закричала она. – Помогите же мне! Видите, я сама не справляюсь.

– А с какого я тебе помогать должен?! – зарычал мужчина. – Обезьяна с гранатой… за рулем то есть! Свалилась на мою голову, порушила тут все! И я еще ей помогать должен! Фиг тебе. Делай что хочешь, а я спать пошел.

Сказав эти слова, мужчина развернулся и направился в сторону своего дома. Даже не оглядываясь.

– Скотина… – пробормотала Оля, только сейчас обнаружив, что плачет. Потянулась, нашарила свою сумочку. Дрожащими руками достала мобильный. Включила экран и… увидела, который час.

…Ночь. Совсем ночь. Сергей, усталый и измотанный предсвадебными хлопотами, наверное, уже отдыхает… И думает, что она остановилась в каком-нибудь придорожном мотеле, как и собиралась.

Конечно, он сразу приедет сюда, когда узнает, в какую передрягу попала его невеста. Он из тех немногих мужчин, которые, подобно средневековым рыцарям, мчатся на помощь своим дамам.

Но… «Ты первая женщина в моей жизни, которая со мной полностью согласна и всем довольна. Ты первая, кто с меня ничего не требует. Не заставляет меня решать свои проблемы!» Сергей сказал это, делая Оле предложение. Он не имел в виду то, что ему надоело решать женские проблемы. («В жизни каждой дамы – трагедии и драмы!») Наоборот. Он как раз собирался сделать жизнь своей спутницы максимально комфортной.

Сергей имел в виду нечто иное, говоря о проблемах. Он не раз рассказывал о своих бывших женах, которые трясли его из-за каждого пустяка, каждой мелочи, заставляя его бросить все и мчаться им на помощь. Сломался каблук? Нахамила продавщица в универмаге? Поссорилась с лучшей подругой? Сережа, беги, спасай, защищай, мсти обидчикам!

Бывшие жены Сергея, как их там… Наталья и Алиса, да… судя по всему, являлись либо инфантилками, либо им нравилось непрерывно теребить мужчину… Для чего? А для того, чтобы показать свою власть над ним. Они – хозяйки, а он, их муж, раб, который должен исполнить любой каприз.

Собственно, именно поэтому оба предыдущих брака у Сергея оказались неудачными. И он именно потому восхищался Олей. Она не собиралась дрессировать его, словно собачку, чтобы тот мчался «к ноге» по первому свисту!

Хотя, конечно, сейчас был тот самый случай, когда Сергей должен мчаться к Оле и спасать ее. Все серьезно – авария, ночь, полная беспомощность, странный и злой мужик рядом, хозяин того участка, на котором произошла авария.

Но. Но! В принципе, она сама может справиться. Да, сама, не срывая своего жениха среди ночи.

Оля посидела немного, держа телефон в руках, затем решительно вздохнула. Смахнула слезы со щек.

Вышла из машины, побрела к дороге. Заодно сумела со стороны оценить масштабы того ущерба, который нанесла хозяину участка. Разбит фонтан (обычный, небольшой, не эксклюзив какой-то – сделан из бетона и камня) да повалены две секции забора.

Всё.

Сущие пустяки. Смешно даже. Тут ущербу на две копейки. Ну ладно, тысяч на десять, рублей, естественно, прикинула Оля. А этот мужик разозлился так, словно Оля разбомбила его дом! Взял и сжег ее свадебное платье, которое в несколько раз ценнее и дороже его дурацкого забора и примитивного фонтана…

Нет, ну понятно, что Оля виновата, что она нарушила границы чужого участка и произвела некоторые разрушения на нем. Но ничего катастрофичного! Тем более что она и не отказывалась компенсировать ущерб…

Обозвал обезьяной за рулем, сжег платье. Отказался помогать.

Оля, балансируя на досках поваленного забора, выбралась на дорогу.

Ночь. Прохладно… Где-то вдали качается фонарь. Ни машин, ни людей. Другие дома на улице тоже прячутся за высокими заборами. Постучаться, попросить о помощи? А смысл? Не исключено, что в тех домах живут такие же неадекваты, как этот тип, что попался сегодня Оле. Она побрела в одну сторону дороги, затем в другую. Где-то неподалеку залаяла собака, и таким страшным, отрывистым, хриплым басом, что, судя по этим звукам, являлась волкодавом, не меньше.

Оля вздрогнула, рысью побежала обратно, к своей машине. Села в салон, закрылась.

Окна в доме хозяина участка, на котором она сейчас находилась, погасли, наверное, мужчина лег спать.

«В принципе, как я поняла, автомастерская неподалеку. Утром, как только рассветет, попытаюсь ее отыскать. Если мою машину не починят сразу, сяду на автобус до Ярославля или поймаю такси, – размышляла Оля. – Хотя с той кучей вещей, что я везу, лучше взять такси. Сергею заранее ничего сообщать не буду. Вот как приеду, тогда и расскажу. Платье… Господи, даже не знаю, что делать с платьем! – в отчаянии всхлипнула она. – Ладно, время до свадьбы еще есть, куплю платье в Ярославле. Ах, как все это неприятно…»

* * *

Денис на склоне дня всегда старался занять себя каким-нибудь делом. Чтобы ближе к ночи почувствовать себя вымотанным и уснуть без задних ног.

У него имелась проблема со сном – если он проводил вечер, не изнуряя себя тяжелым физическим трудом или не занимаясь спортом (тягал гантели или, например, мчался по проселочным дорогам на велосипеде – на пределе скорости и сил), то потом почти до утра маялся бессонницей.

А бессонница – это такая гадость, это словно летишь в черную пропасть, у которой нет дна…

Таблетки Денис старался лишний раз не принимать. Ну, во-первых, сам врач, знал, какие последствия могут быть, если ими увлечься надолго, во-вторых, его собственный организм таблетки принимал с трудом.

Ведь потом, после искусственного сна, Денис чувствовал себя словно зомби. Вроде ходить мог, но в остальном… живой мертвец, да и только. Без осмысленного желания что-либо делать – только валяться где-нибудь в гамаке или на диване перед телевизором. Соответственно, следующая ночь без сна тоже обеспечена. Значит, снова нужно глотать таблетку. И так до бесконечности, пока не почувствуешь, что становишься психом…

Нет уж, лучше естественным путем, без ущерба для здоровья.

Вот и сегодня мужчина старался загрузить себя по полной программе. Весь день чистил дорожки на заднем дворе, выкопал пень из земли, потом гонял на велосипеде по окрестностям.

А затем, под ночь уже, решил сжечь старые ветки в мусоросжигателе – те, что остались после сегодняшней уборки.

…Накрапывал дождь, но спасала крыша над площадкой для барбекю. Вообще, хорошо бы шашлыки сейчас затеять, для того площадку и строил когда-то, чтобы в любую непогоду здесь можно было огонь развести, но объедаться мясом на ночь? Уж точно не уснешь потом. «И вообще, завтра Таисия прибудет, шашлыки лучше организовать к ее приезду», – напомнил себе мужчина.

Ветки, потрескивая, сгорали, только искры летели вверх. Тишина.

«А ничего нет. Бога нет и нет загробной жизни. И бесполезно думать, что случится потом, после. Ничего не будет, ничего не случится. Но люди трусы, они и смерть хотят переиграть, вот и придумали загробную жизнь…» – мрачно размышлял Денис.

В этот момент он услышал визг тормозов, удар и грохот. Совсем рядом.

Бах! Повалило забор, и в следующее мгновение на участок по доскам влетела машина. Ударилась капотом о фонтан, снесла его в один миг буквально и замерла.

Денис замер от неожиданности. Затем, стряхнув с себя оцепенение, шагнул к автомобилю. Все-таки водитель, пусть и сволочь изрядная, нуждается в помощи. Наверное, пьяный. У соседа вон где дорога поворачивает, постоянно забор сшибают – полно пьяных за рулем да лихачей…

Но в этот момент из машины, точно мешок, вывалилась на землю особа женского пола. Впрочем, тут же вскочила. Принялась оглядываться, растерянно разводить руками… Больше, кажется, в салоне автомобиля никого не находилось.

– Вы в порядке? – на всякий случай спросил Денис. Хотя уже понял – с этой фифой все в порядке.

– Простите… меня занесло, – залепетала фифа. – Потеряла управление. Дождь, дорога мокрая. Я вам порушила тут кое-что… Я заплачу́. Я заплачу́ за все, не беспокойтесь!

Кажется, она не была пьяной. Но тем хуже для нее. Идиотка. Гнала в дождь!

Денис посмотрел на то, что осталось от фонтана. Его не починить. Все, нет фонтана.

И тут эта фифа опять залепетала:

– Мое платье… – Она бросилась к раскрывшемуся от удара багажнику. Схватила раздувшийся, похожий на огромную пуховую подушку пакет, наверное, с этим самым платьем, и прижала его к груди. – О, мое платье… Кажется, не пострадало. Я бы не пережила, если бы с моим платьем что-то случилось…

Денис ненавидел подобных фиф. Есть нормальные женщины, а есть фифы. Отвратительные, глупые создания, помешанные на нарядах, косметике и прочей ерунде… Куклы, искусственные создания. Гламурные дурочки.

Вот как эта, например. Только что попала в аварию, точно танк, своим автомобилем проехала по чужой территории, порушила тут все, сама могла убиться, и… О чем она сейчас думает? О платье. Ах, она не пережила бы, если бы ее любимое платьице пострадало!

– Ваше платье? Блин… Ваше платье! – сдавленным голосом пробормотал Денис. Затем вырвал из рук фифы пакет с нарядом и, ни секунды не сомневаясь, что поступает правильно, кинул его в мусоросжигатель.

Фифа оцепенела. Молча, с широко раскрытыми глазами, смотрела на то, как горит ее платье.

Теперь, в свете яркого пламени, Денис мог как следует разглядеть незваную визитершу. Еще молодая. Похожа даже не на куклу, а на воробья – бессмысленные круглые глазки, остренький носик, светлые волосики живописно встрепаны. Ах, она блондинка! Все понятно.

Пламя погасло. Денис захлопнул мусоросжигатель крышкой. Мужчина не чувствовал ни капли раскаяния.

– Мое платье… – несчастным голосом пропищала фифа. – Вы его сожгли… Я же… Я же вам сказала, что заплачу́ за все… Зачем?

– Засуньте свои деньги… сами знаете куда, – перебил ее Денис. – Убирайтесь с моего участка. И чем быстрее, тем лучше. Для вашего же здоровья.

Фифа развела руками, затем принялась бегать вокруг своей машины кругами. Точно, идиотка…

Потом остановилась, села наконец в салон, попыталась завести авто. И – тишина.

Денис подошел ближе. Фифа опустила боковое стекло. Ну, разумеется, новая проблема. Да шла бы она подальше со своими проблемами!

Денис развернулся и направился к дому. Его даже потряхивало от ненависти, от раздражения, вызванного этой нахальной, глупой особой. В сущности, он не обязан ей помогать. Пусть разбирается сама.

…Как ни странно, но в эту ночь он заснул сразу, без проблем, едва щекой коснулся подушки.

* * *

Оля, сидя в салоне своего автомобиля, сама не заметила, как задремала.

…Приснился ей Сергей, жених. Причем приснился молодым еще, почти юношей. Сергей – из того периода, когда только зародилась Олина любовь к нему.

Ей исполнилось лет четырнадцать, ему– уже двадцать четыре.

Оле сосед нравился и раньше. Она всегда смущалась при виде Сергея, убегала. Маленькая стеснительная девочка-подросток… Но тогда, именно лет в четырнадцать, ее чувство по отношению к Сергею окончательно оформилось. Раз – и Оля вдруг отчетливо осознала, что молодой человек, живущий рядом, заполнил все пространство внутри нее, вокруг нее.

И она – уже не она, а кто-то другой. Другая девочка. Не Оленька Никифорова, а… любовь. Она есть любовь, да, вот так.

Странно и страшно. Радостно и мучительно. Каждый шаг теперь давался ей с трудом, каждый удар сердца отзывался болью в груди. Нет-нет, физически Оля была абсолютно здорова, просто внезапно обрушившаяся любовь душила девочку, мешала ей дышать и двигаться.

Она еще не умела управлять этой любовью, не знала, что с ней делать, как с ней жить. Словно ураган подхватил и понес куда-то…

Сергей был очень красивым молодым человеком. За ним всегда табуном бегали девушки. Оля не раз наблюдала издалека, как сосед идет по улице, мимо Олиных окон, то с одной, то с другой девицей. Днями и ночами Оля придумывала истории, как она вырастет, тоже превратится в неземную красавицу, и Сергей наконец влюбится в нее.

Потом словно небеса рухнули – до Оли донеслась новость, что Сергей женится. Оля, конечно, теоретически знала, что женитьба не навсегда случается, и даже о статистике разводов в стране слышала, рассказали на уроке по этике и психологии семейной жизни – о том, что распадается каждый второй брак.

Но в глубине души, где-то на уровне генетической (женской!) памяти, что ли, для Оли брак казался чем-то священным и главным. Очень серьезным событием, которое полностью меняло жизнь человека.

Поэтому, когда Сергей женился, Оля плакала о нем ночами, как о мертвом. У нее тогда возникло стойкое ощущение, что она потеряла его навсегда.

Молодая жена Сергея – весьма эффектная девушка. Черноволосая красавица, стройная, с длинными ногами фотомодели. Оля не ненавидела ее, нет, и даже не ревновала. Скорее, глядя на соперницу, даже не подозревавшую о ее, Олином, существовании, чувствовала отчаяние.

Потому что она, испытав первую, безответную любовь, внезапно лишилась и иллюзий.

Можно, конечно, придумывать и дальше истории о том, как она, Оленька Никифорова, из серой мышки превратится в роковую красотку, при виде которой Сергей начнет грызть себе локти – ах, милая, где ты была раньше… Но Оля оказалась на редкость разумной девочкой. Она осознала – никогда Оленька Никифорова не превратится в роковую красотку. Никогда мужчины не будут складываться в штабеля сами собой при ее появлении.

Типаж не тот, физические данные изначально не те, характер даже не тот… Она – симпатичная, хорошенькая даже, тихая, скромная. Она никогда не станет такой, как жена Сергея.

С тех самых пор Оля перестала мечтать о том, что когда-нибудь сразит Сергея своей неземной красотой.

Кстати, позже, уже став взрослой, Оля не раз встречала женщин, которые, будучи даже уже в солидном возрасте, так и не смогли расстаться с мечтами о том, что настанет день и час, когда они наконец при случайной встрече «сразят» своего любимого (реального мужчину или воображаемого «принца»). Причем, что интересно, эти женщины ничего не делали для того, чтобы иметь возможность сразить. Например, не старались похудеть или не стремились научиться одеваться, хорошо выглядеть. Получить хотя бы шанс упасть в объятия своего недосягаемого любимого… Зато упасть ежевечерне в объятия холодильника – завсегда пожалуйста, в этом «мечтательницы» себе не отказывали. Тогда какой смысл в этих мечтах?!

…Итак, Оля, когда Сергей женился, испытала горькое разочарование, поняв, что жизнь – слишком простая, слишком грубая вещь. Чудес не бывает, невозможное никогда не произойдет. Судьба каждого человека изначально запрограммирована и катится по одним и тем же рельсам, Оленька никогда не превратится в красотку, Сергей никогда ее не полюбит.

Тем не менее, Оля, даже полностью осознав свои перспективы, так и не смогла до конца разлюбить Сергея.

Наблюдала за ним издалека (именно что наблюдала, при случае специально за ним не бегала, не следила маниакально), позже, скоро, испытала еще один неприятный удар по самолюбию, когда увидела жену Сергея уже с «животиком»…

Поэтому Оля, разумная девочка, буквально заставила себя уехать из Ярославля после окончания школы. Она честно старалась забыть Сергея. Училась, работала, встречалась со Славиком, с другими… Но никакая сила не могла ее заставить совсем забыть о первой любви.

Девушка приезжала изредка в родной город, к матери (мать была тогда еще жива, отца Оля ни разу не видела, говорили, он умер давно). Узнала, что у Сергея родился второй ребенок. Затем до Оли дошли слухи, что Сергей развелся. И тут сердце, вопреки голосу разума, затрепетало, опять безумные мечты полезли в голову… Но не успела она углубиться в свои мечты, как Сергей женился второй раз, и очень скоро у него родился очередной сын.

Оля принялась повторять себе привычную мантру: «Все бесполезно. Все безнадежно. Выкинуть этого мужчину из головы, надо самой строить свою жизнь…»

Ольга старательно пыталась строить, но по ночам к ней приходил он, ее вечный возлюбленный, единственный. Наваждение! Она просыпалась и понимала – просто так Сергей из ее головы и сердца не исчезнет.

Иногда, как уже упоминалось, Оля делилась своими чувствами с подругами, спрашивала знакомых, живущих до сих пор в Ярославле: а как там Сергей? Как какой Сергей… Сергей Андреевич Зернов – вот какой. Ну, тот, что жил когда-то по соседству с ней, в одном дворе. Да-да, тот самый, у которого теперь аптечная сеть, известный человек…

Жизнь Оли напоминала вечную борьбу. Борьбу с самой собой.

А потом… случилось чудо. То самое, в которое Оля никогда не верила, будучи разумной девочкой, вернее, женщиной уже. Сергей узнал о ней, о ее любви – и сам в Оленьку Никифорову влюбился.

Вот так она, серая мышка, тихоня, «тихий омут», в котором даже черти не водились, вдруг получила от жизни то, о чем всегда мечтала!

Но что самое удивительное, до сих пор ей продолжал сниться Сергей, тот Сергей, что времен ее юности…

…Оля увидела его в очередной раз во сне, протянула руки, обняла. Улыбнулась.

Почувствовала, как жар охватывает ее всю. «Почему же так жарко, словно в печке?»

«Печка. Огонь? Костер!» – отозвалось подсознание. Сон стал рассеиваться…

Оля вздрогнула. Застонав, наконец открыла глаза. И обнаружила, что сидит в своей машине. Солнце светит прямо на нее, сквозь запотевшее лобовое стекло. Душно, жарко невыносимо.

Мгновенно молодая женщина вспомнила о вчерашнем происшествии. Ехала в машине. Дождь. Авария. Мужчина. Мужчина сжег ее свадебное платье! А она до сих пор здесь, сидит в сломанном авто на чужом огороде… А в субботу – свадьба. Там, в Ярославле, ее, свою невесту, ждет Сергей.

Оля повернулась, морщась – все тело за ночь затекло. И чуть не вскрикнула – рядом, за боковым стеклом, маячило чье-то лицо.

Какая-то женщина стояла у машины и в упор, наклонившись, разглядывала Олю. Встретившись с Олей взглядом, женщина нахмурилась и постучала костяшками пальцев в стекло.

Оля послушно опустила его. Попыталась пригладить волосы – взмокшие, торчащие в разные стороны.

– Вы кто? – строго спросила женщина. – И как это все понимать вообще… Где Денис?

– Какой Денис? – едва ворочая распухшим, непослушным языком, спросила Оля. «Господи, как хочется пить!»

– Денис, хозяин… – Женщина, уперев руки в бока, отступила назад, огляделась. Нахмурилась еще сильнее.

Оля, растерянная, испуганная, наблюдала за ней, не зная, какого еще удара ожидать от жизни.

– Так, а это что? А где фонтан? А с забором что? Ага, ага… Так это вы все это натворили, получается? И не вздумайте отвертеться – я невооруженным глазом вижу следы от колес! – возбужденно, гневно закричала женщина.

Оля молча, потерянно продолжала наблюдать за ней. Было той на вид лет сорок. А может, она и Олина ровесница… У неизвестной особы очень длинные ноги, причем узкие, сухие щиколотки и, в противовес, широкие бедра. Массивный верх (плечи, верх рук, грудь большая), короткая шея. Густые темно-русые волосы убраны в пучок, отчего лоб женщины казался слишком круглым, выпуклым. Короткая юбка, водолазка с «горлышком» – эта водолазка делала и без того недлинную шею женщины еще короче. Овальное лицо с пухлыми щеками без грамма косметики и при том неестественно яркие, тонкие брови. Татуаж, скорее всего.

Словом, женщина эта производила двойственное впечатление. То ли старая, то ли молодая; то ли толстая, то ли тонкая. То ли она следит за собой, то ли ей глубоко плевать, как она выглядит.

Высоко вскидывая колени и тем неуловимо напоминая скачущего кенгуру, женщина металась по двору, оценивая разрушения, произведенные Олей.

А сама Оля, взмокшая, еще сонная, одуревшая, наблюдала за незнакомкой… «Наверное, это жена того мужчины. Точно. И вон как по-хозяйски себя ведет… Жена!»

Оля открыла дверцу, вышла из машины. И, прикрывая лицо ладонью от солнца, твердо произнесла:

– Я заплачу́ за все. Пожалуйста, не волнуйтесь. Вчера ночью был дождь, я потеряла управление на мокрой дороге. И вот… Забор и фонтан на моей совести. Простите, пожалуйста.

– А где Денис? – словно не слыша Олю, нервно закричала женщина. – Где он? Что вы с ним сделали? Вы и его зашибли? Да что ж это творится… Я сейчас полицию вызову! – уже впав в какое-то неистовство, завопила она. – Денис!!!

Оля вздохнула. Она, с одной стороны, понимала даму. Ну как, приезжает она, хозяйка, к себе домой, а там – забор повален… Невольно орать станешь. Хотя это так некрасиво, грубо – ничего не слушая, вопить истошным голосом. И ладно бы Оля человека задавила, тут нормально прийти в отчаяние. Но зачем орать из-за какого-то деревянного забора?! Это же… неженственно!

Поэтому, с другой стороны, Оля не понимала подобных людей. Подобных женщин, вернее – предпочитающих кричать и метаться, вместо того чтобы спокойно разобраться в происходящем. Но тем не менее свое мнение Оля не стала высказывать.

Виновата, что ж, теперь только молчать остается. А люди – они разные бывают…

– Тася, – раздался сзади голос. – Тася, я здесь. Со мной все в порядке.

Оля обернулась – неподалеку стоял мужчина. Тот самый, который сжег свадебное платье.

Вчера ночью, в лунном свете и отблесках пламени, он показался Оле коренастым, уродливым.

Теперь же напротив находился вполне нормальный мужчина, ростом выше среднего, не толстый, а скорее плотный, мускулистый. И, пожалуй, не такой уж и урод. Обычный. Темноволосый, лет сорока, а может, и меньше. Черты лица крупные, резкие. Общее выражение недовольства на лице… Бр-р, ладно, пусть и не урод, но все-таки неприятный дядька. Хотя, возможно, кому-то лицо этого самого Дениса показалось бы и интересным…

– Денис! Ты жив! – женщина, которую звали Тасей, высоко вскидывая колени, бросилась к мужчине, обняла. – Ты не представляешь… Подъезжаю, а тут забор повален. У меня прямо сердце оборвалось.

«Точно, они муж и жена…» – подумала Оля.

– Что тут произошло? Кто эта девица? – наобнимавшись с мужчиной, которого, оказывается, звали Денисом, заговорила Тася, грозно глядя на Олю.

– Я не знаю, – мрачно произнес Денис. – Свалилась как снег на голову. Водить не умеют, а туда же…

– Ты вызвал полицию? Тут была полиция? Это серьезное происшествие, надо все срочно запротоколировать!

Самое время звонить Сергею, просить его о помощи.

Но у Оли вдруг разболелась голова, она села обратно в машину, легла на руль, уткнув лицо в руки. Жарко. Пить хочется. Голова болит.

– Дамочка, вы чего себе позволяете? Куда вы? Не хотите отвечать? – строго спросила Тася.

Оля подняла голову и прошелестела из последних сил:

– Хочу. Что мне делать? У меня машина не заводится. Я готова все оплатить. Что вам от меня надо? Вы думаете, я нарочно вчера в забор въехала, по злому умыслу?

– А не надо было вообще за руль садиться в такую погоду! – закричала Тася.

– Вы не кричите, – сказала Оля. – Пожалуйста, давайте говорить, я готова говорить, обсуждать произошедшее, но только не кричите. У меня голова раскалывается.

– Денис, ты слышал? Она мне еще условия ставит. Нет, ну это хамство!

Тася еще что-то кричала и кричала, но Оля вдруг перестала ее слышать. Раз – и она словно провалилась куда-то.

…Очнулась. Оказывается, она в какой-то комнате, над ней ветер треплет белую занавеску. По потолку бегают солнечные зайчики.

– Лежите. Похоже, у вас был обморок, – раздался рядом голос Дениса.

Оля приподняла голову. На стуле, сложив руки на коленях, сидела Тася и буравила Олю взглядом.

– Нет, со мной все порядке, – сглотнув, сказала Оля. – В духоте всю ночь в машине просидела. Окна не могла открыть – иначе комары… Дайте мне таблетку от головы и воды. Через полчаса все пройдет. И я уеду. Вернее… Вы говорили, где-то рядом автосервис? Пусть отбуксируют мою машину к себе с вашего участка, а там… – она махнула рукой. С трудом села.

– Держите! – Под носом у нее оказался стакан с водой, в которой с шипением растворялась таблетка. Оля взяла стакан, с жадностью выпила все воду. Откинулась на подушку, закрыла глаза.

– Да, провести ночь в закрытой машине – то еще испытание, – холодно произнес Денис. – Хорошо, что хоть двигатель не был включен. Каких-то хронических заболеваний нет? Я врач. Может, вам вызвать «Скорую»?

– Нет. Я здорова. Не надо «Скорой», – ответила Оля. Помолчав, добавила: – Очень тяжелый был день накануне. И устала, долго ехала. Потом ночь в машине, духота…

– Может быть, позвонить вашим родным? – спросил Денис.

– Нет. У них проблем и без меня полно. Я хочу вызвать такси и уехать. С машиной своей потом разберусь, пусть стоит в автомастерской.

Пауза.

Оля лежала, чувствуя, как дует в лицо свежий ветер из окна. Постепенно головная боль начала отступать.

– Значит, так, – наконец произнес мужчина. – Я сейчас пойду в автосервис. Договорюсь с мужиками, они ваше авто отбуксируют.

– Ты с ума сошел! – вмешалась Тася. – С какой это стати именно ты должен решать проблемы этой женщины?

– А кто должен?

– Пусть она и решает! Я не понимаю, к чему эта галантность ненужная… Дорогой мой, сейчас равноправие, к твоему сведению!

– Я в курсе, – скрипучим голосом ответил Денис. – Но поступаю так не из соображений галантности, как ты выразилась, а потому… а потому что, кроме меня, никто эту ситуацию быстро не разрулит! Ну какой от нее толк, посмотри?

– Нет-нет, я сама… – Оля вновь попыталась подняться.

– Да лежите уже! – Денис надавил ей на плечо, не позволяя сесть.

– Мне неприятно, что по моей вине ссорятся близкие люди… Мне неприятно, что доставила вам столько беспокойства…

– Неприятно ей, – фыркнула Тася.

Это оказалось последней каплей для Оли. Она села на кровати и закричала с отчаянием, со злостью, глядя в лицо это женщины:

– Да, мне неприятно! И я заехала на ваш участок ненарочно! Я готова заплатить за все убытки! Ну что, что мне еще надо сделать, чтобы вы мне поверили? Живьем кожу с себя снять?! Я виновата, но я не пытаюсь увильнуть от ответственности…

– Да лежите уже! – с досадой произнес Денис и опять ловко опрокинул Олю назад, на подушки. – Минимум полчаса еще лежите, я сказал. А то и час.

– Час? – возмутилась Тася. – Она должна у нас час лежать?

– Если она встанет прямо сейчас, то наверняка вновь в обморок хлопнется, и уж тогда неизвестно, сколько ей придется валяться у нас! – заорал Денис. – Тася, дорогая… Уж ты-то не испытывай моего терпения! Я сейчас в автомастерскую, а ты с ней сиди… Да, кстати, как вас зовут? – он чуть снизил тон.

– Ольга.

– Ольга. Не скажу, чтобы очень приятно, но… Тася, ты все поняла? Я ушел.

Оля закрыла глаза. Тишина. У лица плескалась занавеска. Прохладно и хорошо. Надо успокоиться и не думать о ночном происшествии, об этих людях, о свадебном платье, которое безвозвратно потеряно…

– Вы не успели вовремя затормозить? – нарушила вдруг молчание Тася. – Что именно произошло?

– Честно говоря, помню с трудом. Словно не со мной было. Ехала по мокрой дороге. Потеряла управление. Врезалась в забор… – пробормотала Оля. – Я это уже сто раз повторяла…

– Вы к Денису ехали?

– Что? – с недоумением переспросила Оля. – Зачем? Я ехала в Ярославль, у меня там важное мероприятие… – открыла глаза Оля. И тут до нее дошло: – А… Господи… Как я сразу… Вы же, наверное, думаете, что я его любовница! А я-то думаю, с чего вам из-за какого-то забора на меня так злиться… О нет! Нет! Я вашего Дениса в первый раз вижу!

Тася молча глядела на Олю, потирая ладони – уголки ее губ подрагивали, – словно женщина хотела улыбнуться и не могла почему-то. И именно сейчас, в эту самую минуту, Оля вдруг прониклась раскаянием по-настоящему. От души, а не формально.

В самом деле, будь Оля на месте этой Таси, что бы она почувствовала? Подъезжает она, Оля, к дому Сергея, например, а там во дворе чужая машина, чужая женщина в ней… Да, забор опрокинут, но что можно предположить? Ночная гостья, оказавшаяся неумелым водителем, просто не успела притормозить. Почему спит в машине? А может, любовники поссорились. Словом, вариантов масса…

Эта Тася – немолода, некрасива. А тут, в машине, пусть и не девушка тоже, но еще свежая и вполне симпатичная. Не красавица, но хорошенькая. Пусть и нельзя судить по внешности, но каждая женщина вольно или невольно пытается сравнить себя с соперницей.

Это уже в крови – желание сравнить… Вот как мужчины явно или неявно сравнивают себя с другими мужчинами на предмет, кто успешнее, так и женщины тягаются возрастом, фигурой, свежим личиком…

Тася просто ревнует Олю к своему мужу. И этим объясняется «чрезмерный» гнев этой женщины.

– Клянусь, я вашего Дениса впервые увидела вчера, – серьезно произнесла Оля, глядя в глаза Тасе. – Сейчас разберемся с моим авто, и я уйду.

– Да ладно… – вздохнула Тася. – Я вам верю. Только вот не понимаю, вы что же, целую ночь в своей машине просидели, здесь, на участке?

– Да. Да! В дом я не заходила!

– Что же, Денис вас даже не пригласил?

– Нет. Он ужасно на меня разозлился. Просто ужасно. Хотя я ему сразу сказала, что готова оплатить все расходы на ремонт…

– При чем тут расходы? – опять вздохнула Тася. – Вы вот даже не представляете сами, что вы такое сотворили.

– Что? – испугалась Оля. – Я думаю, починить забор – это не так уж и сложно…

– Забор – это ерунда, – мягко перебила Тася. – Вы разбили фонтан.

– Ну да, и фонтан, – с недоумением кивнула Оля. – Но мне кажется…

– А вот пусть вам ничего не кажется, – с неожиданной горечью произнесла Тася. – Этот фонтан сделала моя покойная сестра. Пусть он и копеечный, этот фонтан, но его делала она, Леночка, своими руками… – Женщина не договорила, отвернулась в сторону, смахнула слезу со щеки. – А вы: «Я возмещу, я возмещу…» Тут уж ничего не возместишь. На кусочки все рассыпалось, в песок перемололось. И не склеишь даже. Там скульптура была в виде рыбки… Ничего от той рыбки не осталось.

Оля, похолодев, лежала на кровати. Головная боль совсем прошла. И жар отступил словно – теперь она чувствовала лишь холод.

– Ну, что молчите? – усмехнулась Тася.

– Господи, как мне жаль! – шепотом произнесла Оля и прижала руки к груди. – Если бы вы знали… Теперь я понимаю, что никакими деньгами этот ущерб не возместишь.

– Вот. Поняли наконец-то.

– Что же мне делать? Что же мне теперь делать? – с отчаянием спросила Оля.

– Да что тут поделаешь… Тут уж ничего не исправить. – Тася достала из кармана юбки платок, трубно высморкалась. – Ладно, отдыхайте пока. Может, заснете. Я пойду, чего мне с вами сидеть. Тут дел по горло. Отдыхайте.

Тася поднялась со стула, переваливаясь, вышла из комнаты.

Некоторое время Оля лежала неподвижно, точно пришибленная теми подробностями, которые на нее сейчас вывалила Тася.

Теперь понятно, почему хозяин дома, Денис, был вчера в такой ярости. Не только из-за того, что Оля сломала забор, но и из-за этого самого фонтана. Ведь его своими руками построила покойница Леночка… Тасина сестра…

Кстати, а Денису она кто, покойная Лена? Если предположить, что Тася – жена Дениса, то почему он столь бурно отреагировал, когда увидел, что сталось с фонтаном, который делала покойная сестра жены, его невестка, получается. Или как это родство называется? Золовка? Нет, не золовка… Все-таки невестка. Свояченица? Но в любом случае не самое близкое родство! Наверное, Денис переживал за Тасю?

Оля уснула неожиданно для себя.

А проснулась через час (взглянула на наручные часы) уже совершенно здоровой.

Прислушалась – тишина.

Оля встала, выглянула в соседнюю комнату, позвала:

– Тася! Тася, вы здесь?

Никто не отозвался.

Оля обошла весь дом – несколько комнат, обставленных весьма по-спартански. Минимум мебели, чисто и просторно. Никого.

Молодая женщина вышла на веранду, оглядела двор. Ее машины на участке уже не было. Здесь же, на веранде, у стены, стояли ее чемоданы и сумки. Видимо, Денис, хозяин дома, прежде чем отправить машину в мастерскую, выгрузил все Олины вещи.

И это правильно, за что ему большое спасибо.

Сейчас, в утреннем свете, двор выглядел как обычная поляна. Плодовые деревья, кусты, трава. Все залито солнцем, над цветами порхают бабочки. Картина милая и вполне идиллическая. Даже крытая площадка с мусоросжигателем, с мангалом не выглядела угрожающе. Заурядная для дачи конструкция… А вот вчера ночью Оле это место чуть не преисподней показалось!

Тем не менее Оля, взглянув на мусоросжигатель, вздохнула. Платье. Как жалко свадебное платье… Ну что ж, получается, они с хозяевами этого дома тоже квиты. Оля разрушила фонтан покойницы Леночки, а у Оли сожгли платье.

Ольга провела ладонью по лицу. Потом посмотрела на свою ладонь. Вспомнила, что так и не мыла руки, что ревела, что в грязи вчера валялась… Да много чего произошло! Оля оглядела себя, ахнула: «На кого я похожа…» Она подхватила ближайшую сумку с дорожным набором (мыло, полотенце и т. п.), вернулась в дом.

Для нее невыносимо было чувствовать себя грязной. Хотелось умыться, принять душ, почистить зубы, вымыть голову, заново уложить волосы, переодеться.

Наверное, Тася бы позволила. Но где же эта Тася?

Оля подошла к зеркалу, посмотрела на себя, ужаснулась еще сильнее. В таком виде невозможно даже выйти из дома.

– Тася! Где же вы? Да что ж это такое… – занервничала Оля.

Она прекрасно понимала, что без спроса не имеет права лезть в чужую ванную и мыться там. Но как не умыться, если уж эти люди приютили ее на время, наверное, они не совсем жестокосердные и могли бы позволить незваной гостье сполоснуть с себя грязь?

Кроме того, Оля не собиралась пользоваться чужим мылом и полотенцами – вот, у нее все свое в наличии!

Минут десять в ожидании Таси или Дениса Олю раздирали сомнения. Ванная комната – рядом, всего-то минут пятнадцать понадобится для совершения всех тех гигиенических процедур, без которых невозможно начать новый день…

Да, это очень важно, выглядеть сегодня чистой и свежей, ведь ее ждет Сергей!

Наконец, не дождавшись никого из хозяев, Оля махнула рукой на все приличия и заперлась в ванной. Со всеми своими банными принадлежностями и новым комплектом одежды.

…Вышла она оттуда уже совершенно другим человеком.

И – опять никого. Оля вынула из дорожной сумки фен, уложила волосы. Вновь оглядела себя в зеркале и осталась довольна. Достала пудреницу из косметички и принялась пудрить нос, который показался Оле чуть обгоревшим на солнце.

В этот момент в комнату вошла Тася.

Увидела Олю – переодевшуюся, отмытую, увидела мокрое полотенце, повешенное на спинку стула, заметила фен, лежащий на комоде перед зеркалом, и возмущенно вытаращила глаза.

– Что это вы себе позволяете? Кто вам дал право? – сдавленным голосом произнесла Тася. – Так, а это что? А это? Вы тут душ принимали, что ли?!

* * *

Всю жизнь, сколько себя помнила, Таисия испытывала два противоположных, разрывающих ее душу напополам чувства – любовь и ненависть. Ну ладно, не ненависть в чистом виде, а сильнейшие досаду и раздражение.

К кому? Да к младшей сестре Лене, к кому же еще!

Вроде бы и разница в возрасте между сестрами была небольшой, всего три года, но изменить тем не менее уже ничего нельзя. Есть старшая сестра, которая должна быть мудрее и добрее, и есть младшая, которой все прощалось в силу того, что она – младшенькая. Старшая – обязана, младшая – нет. Младшей – самое лучшее, старшей – что осталось.

Женщина не помнила совсем уж раннего детства, но родители со смехом рассказывали: когда принесли из роддома Лену, то она, Таисия, тогда трехлетняя малышка, со слезами заявила в адрес новорожденной: «А сдайте эту девочку обратно в магазин!»

Зато Таисия прекрасно запомнила это неприятное ощущение того, что к ней кого-то подселили. Кто-то занял одно с ней пространство, в прямом и переносном смысле.

Таисия страдала потому, что в ее жизнь навсегда подселили Лену. Нет, она не изводила младшую сестру, не мстила ей, их детские игры (когда Леночка уже подросла) ничем не отличались от игр всех прочих сестер в мире. Да, были ссоры, а то и драки порой, часто ревели обе, зато потом мирились, увлекались, затевали что-то совместное.

Словом, внешне, со стороны, это была обычная жизнь обычных сестер. Потом, когда девочки перешли в подростково-юношеский период, и вовсе перестали драться, научились покрывать друг друга, когда совершали свойственные этому возрасту грешки. Хотя по-прежнему, бывало, ссорились, ревели.

Но то, что творилось внутри, в душе у Таисии…

Родители же никогда не замечали, что между сестрами есть какое-то напряжение. Они, хоть и являлись людьми небедными, занимавшими пусть и не самые высокие, но все же руководящие должности, выросли в деревне и потому относились ко всему просто. Ну да, ссорятся порой девчонки, это нормально.

Детей должно быть много, считали родители и очень переживали, что здоровье и возраст не позволили им родить третьего ребенка (они поженились поздно, почти сорокалетними). Ведь чем больше у человека родни, тем легче ему живется в этом мире! Оно и понятно – в те далекие времена люди выживали только скопом. Но сейчас-то зачем выживать?

Когда Таисии исполнилось двадцать три, а Лене – двадцать, родители придумали вот что. Разменяли свою квартиру в Москве, добавили денег и в результате купили сразу три жилья. По однокомнатной квартире каждой из дочерей, а себе – домик в деревне, что называется. На пенсии родителям хотелось вернуться к корням – пожить на свежем воздухе, цветочки с укропом сажать…

Родители тяжело и много работали в молодые годы, копя себе на угол, оттого и женились поздно. Они, люди простые и бесхитростные, не желали любимым дочерям своей доли. Пусть у девочек будет собственное жилье с юности! В конце концов, даже если Тася с Леночкой и не выйдут замуж, то хоть деток для себя завести могут – так считали родители.

Сестры разъехались. Вроде бы соперничество должно было закончиться… Но даже тогда Таисию не покинуло это странное, тягостное чувство, что она не одна. Есть человек, которого к ней подселили, в одно пространство. Просто теперь уже только в переносном, конечно, смысле… Ведь Лену, пусть даже если она и не рядом, все равно из собственной судьбы не вычеркнешь!

К тому же Лене досталась уютная квартирка почти в центре Москвы, а Таисии – на окраине, не в самом лучшем районе, на последнем этаже, без балкона. Не родись Лена, жила бы Тася сейчас припеваючи! Все ей бы досталось. Не снятое молоко, а самые сливки.

Потом случилось вот что – родители погибли. История печальная, лучше не вспоминать лишний раз.

Таисия думала, что перестанет страдать, упадет, наконец, камень с ее сердца… поскольку теперь сестрам уже не надо делить родительскую любовь. Не надо сравнивать родительские подарки, не надо быть самой доброй и мудрой, поскольку разница в годах стерлась. Теперь они с Леной на равных.

Но нет, после смерти родителей стало только хуже.

У Таисии ощущение, что сестра у нее чего-то отнимает, наоборот, с годами развилось и стало только сильнее.

Во-первых, потому, что Лена оказалась красивее сестры. Намного. Таисия – обычная, Лена – роскошная красавица. Если бы Таисия изначально жила одна, у нее отсутствовала бы привычка сравнивать и делить, она бы и не страдала от своей обычности. Но Лена существовала, ее теперь не вычеркнуть. И потому не сравнивать себя с младшей сестрой уже невозможно.

Во-вторых, Лена рано вышла замуж. За Дениса. Это вообще свинство, поскольку даже примета есть такая – младшая сестра должна вступить в брак только после того, как это сделает старшая.

Но Лене плевать на приметы. Она, похоже, даже не задумывалась об этом. Младшая сестра делала, что считала нужным, на Лену не оглядывалась.

А Таисия в результате осталась одна. Из-за сестры. Сестры к этому моменту уже не ссорились, детские размолвки давно остались в прошлом. Окружающие считали их хорошей семьей, Таисия с Леной помогали друг другу, делали все то, что должны делать родные люди. Даже сама Лена, вероятно, не подозревала о чувствах сестры, не догадывалась, что Таисия страдает…

А страдания Таисии вскоре усугубились еще тем, что она влюбилась в Дениса, мужа младшей сестры. Денис – замечательный. Настоящий мужчина. Работал неврологом в больнице, затем стал специализироваться на параличах, разработал свою методику, помогавшую многим пациентам встать на ноги. Почти святой!

Денис, судя по всему, никогда не изменял Лене, любил ее до безумия.

Словом, какие выводы. Ей Лене, досталось от этой жизни ВСЁ. Красота. Любовь. Счастье.

Нет, ну, опять же, вокруг много счастливых женщин, чего теперь… Но Таисию убивало то, что перед ее глазами вечно маячила Лена. Человек, занявший чужое пространство. И даже не подозревающий о том, что потеснил кого-то…

Два года назад случилось вот что.

Лена вдруг умерла.

Да, младшая сестра умерла. Исчезла. Покинула наконец то пространство, которое отхватила себе от жизни своевольно. Весь мир теперь после ее ухода должен принадлежать только Таисии. Она одна, старшая сестра, является полной властительницей окружающего мира… Не надо ни делить, ни сравнивать.

Вроде бы надо вздохнуть с облегчением, но нет, Таисии после смерти сестры легче не стало. Собственно, она ведь любила Лену, любила всегда! Да, злилась, но – любила…

А вдруг это Тасина нелюбовь довела младшую сестру до могилы? Все невысказанные, неоформленные в слова проклятия вдруг обрели силу и погубили Лену?

Чувство вины теперь не давало Таисии покоя.

Потом, что еще ее мучило, вызывало раздражение и зависть.

Денис. Как он переживал после смерти Лены, это передать невозможно… Ну, внешне, конечно, держался, в голос не выл, волосы на себе не рвал. Зато взял да и выкинул финт – ушел с работы, бросил Москву, клинику, профессию и поселился в какой-то глуши. Ничего не делал. Огород копал да на велосипеде ездил.

Вот какая любовь необыкновенная досталась Лене, и даже ее смерть не могла уничтожить эту любовь!

Словом, и после смерти сестры Таисию продолжали разрывать противоположные чувства. Хотя внешне, надо сказать, никто и не догадывался, какие бурные страсти кипели внутри нее… Со стороны Таисия – состоявшаяся, успешная женщина сорока одного года, главный бухгалтер на крупном предприятии. Холеная, спортивная, подтянутая, моложавая. Недешевые, достойные ее возраста и статуса развлечения: летом – под парусом, зимой – на лыжах. Множество друзей и знакомых.

Одинокая, бездетная до сих пор?

А кого это сейчас волнует, простите? Иные времена настали, времена, когда женщина имеет право делать что хочет, сама выбирает свою судьбу. Купила на свои деньги отличную квартиру, пусть и не в самом дорогом, но весьма престижном районе столицы… Есть дача в тридцати километрах от МКАД, авто представительского класса, свой личный водитель (правда, его услугами Таисия пользовалась только тогда, когда ездила с работы и на работу). Какие, к черту, к ней могут быть претензии?!

…Таисия на правах родственницы часто навещала вдовца. Денис, кстати, относился к сестре жены с большим уважением и принимал ее как родную.

В своих мечтах она часто представляла себя с Денисом вместе. Тем более что он, кажется, с женщинами совсем не встречался.

Вдруг случится чудо и Таисии достанется все, что когда-то принадлежало Лене? Любовь. Счастье. Ну, насчет красоты – плевать, она не уродина, нормальная, да и Денису, наверное, уже не красота нужна, а семья. Он же однолюб, совсем не бабник. Детей им не рожать вместе… К детям Таисия не испытывала никаких чувств, да и Денис о детях тоже не мечтал, вон они с Леной так и не сподобились завести потомство, хотя Лена была абсолютно здорова по женской части, равно как и Денис – по мужской. (В этом плане секретов между сестрами не было.)

В последнее время Таисии казалось, что она уже в одном шаге от своей мечты. Вот-вот произойдет нечто, и лед тронется. Ведь не может же Денис вечно страдать о Лене… Он нормальный мужчина, захочет простого человеческого счастья.

Возможно, их сближение начнется именно сегодня, – так думала Таисия, когда в очередной раз утром подъезжала к участку Дениса на своей машине. Одна. Не хватало только личного водителя с собой таскать, нужны они, чужие глаза, рядом…

Еще издалека заметила, что часть забора, окружавшего владения Дениса, повалена, и забеспокоилась. Таисия бросила свое авто у ворот, побежала…

А там, во дворе, стоит другая машина. И внутри нее спит какая-то особа. У Дениса – женщина?

Ничего еще не понимая, Таисия принялась разглядывать незваную гостью сквозь мутноватое, местами запотевшее стекло.

Бледное чумазое личико, растрепанные волосы. Молодая. Спит, откинув голову на подголовник. Длинные ресницы, рот чуть приоткрыт. Кто она? Вот как по внешним приметам это определить…

Так, машина – дешевка. Что еще? Во что одета девица, может, это подскажет? Таисия придвинулась ближе, пригляделась, что надето на особе: обычные джинсы, широкий свитер. Массмаркет. Тоже ничего особенного… Одна из миллионов – вот кто она. Офисный планктон, судя по всему, эта девица. Не стоит опасаться. Но где же она так изгваздалась? Что произошло тут вчера?

Таисию опять принялись раздирать противоречивые чувства. С одной стороны, она продолжала, вопреки доводам разума, испытывать ревность, с другой – предполагала, что, возможно, здесь случилось нечто неприятное.

Не сразу, но ситуация прояснилась. Авария тут вчера случилась, оказывается… Таисия уже совсем перестала ревновать девицу к Денису, она теперь только о том думала, как бы побыстрее спровадить незваную гостью.

Но не тут-то было.

Сначала девица демонстративно повалилась в обморок, затем, как выяснилось, машина у нее оказалась сломанной… и т. д. и т. п.

В конце концов Денис отнес эту девицу в дом на руках, затем пошел разбираться с авто девицы, а Таисии велел сидеть с ней.

Конечно, она не стала его слушаться. Толку-то сидеть с этой Ольгой! На заднем дворе Таисия подмела дорожки, обошла цветник. Женщина никогда не занималась подобным у себя дома или на своей даче, для наведения порядка она нанимала специально обученных людей. Но это же для Дениса… Для Дениса Таисии нравилось работать по дому. Он – родной. Для него хотелось расстараться, все сделать своими руками.

Итак, Таисия хлопотала на заднем дворе и специально не торопилась обратно, к Ольге.

Если эта воровка и мошенница явилась к ним в дом, то пусть орудует там. Пусть ворует. Пусть бьет и ломает вещи! Зато будет лишний повод Денису задуматься о том, что посторонним женщинам нельзя доверять.

Пожалуй, Таисия даже мечтала о том, чтобы эта Ольга как можно больше накосячила в ее отсутствие.

…Она вернулась в дом нескоро. Заглянула в комнату, в которую поместили незваную гостью, и даже в животе защекотало от радости. Собственно, об этом и мечтала Таисия, надолго оставив Ольгу.

Поскольку та сидела на стуле чистенькая, в чистой одежде, с чистыми, уложенными волосами, и даже глазки у нее блестели, словно и их стеклоочистителем протерли. Носик теперь она себе пудрила!

Словом, Ольга, как и желала того Таисия, повела себя как нахалка в отсутствие хозяев. Мыться тут вздумала, даже разрешения не спросила…

– Что это вы себе позволяете? Кто вам дал право? – Таисия с наслаждением позволила себе взорваться. – Так, а это что? А это? – она указала на фен, на мокрое полотенце. – Вы тут душ принимали, что ли?!

– Да. Но я пользовалась своим мылом и…

– Но надо было хотя бы разрешения спросить!

– Я и собиралась спросить, но только никого не нашла! – принялась оправдываться Ольга.

– Это чужой дом, понимаете – чужой!

– Я понимаю, но… вы же заметили, наверное, в каком я была виде? Вы же сами женщина, вы должны понимать, что невозможно так выйти из дома. У меня в субботу свадьба! Я не могу приехать к жениху грязной…

– Но спросить разрешения-то можно было? – с горечью, с гневом произнесла Таисия. Самое интересное, она сейчас ничуть не играла, не притворялась. Она действительно возмущалась людской наглостью.

– Да. Можно. Но…

– Так чего же вы меня не дождались? Это хозяйская ванная комната, между прочим. Там, на втором этаже, есть гостевая – туда бы и шли! – Гнев у Таси потихоньку проходил. Эта Оля едет к жениху… Отлично. Значит, Денис ей задаром не нужен.

– Я не знала…

– А не надо знать, надо было меня дождаться!

– Тася, что тут опять происходит? – в этот момент в комнату вошел Денис.

– Что происходит… Да ничего не происходит. Все как всегда. Дали человеку палец, а он норовит откусить всю руку… – на автомате продолжила бушевать Таисия. Повернулась к Денису: – Представляешь, она, не спросив разрешения, полезла в нашу ванную, вымылась там, теперь прихорашивается… Даже разрешения не спросила!

– Почему вы не спросили разрешения? – спросил Денис, мрачно глядя на Ольгу.

– Простите, – пролепетала та. – Но я… я долго ждала… и никого… Ну да, я взяла на себя наглость воспользоваться вашей ванной комнатой…

– А если у вас грибок? – мрачно спросила Таисия. – Если еще какие-то болезни инфекционные? А вы все свои бактерии по нашей ванной теперь размазали!

– У меня нет грибка! – с ужасом произнесла девица. – Да я же говорю… Я пользовалась своим мылом, своим полотенцем, своим феном… Тапочки у меня тоже свои! Я к вашим личным вещам вообще не прикасалась!

– Вы точно здоровы? А справку показать можете? – нетерпеливо возразила Таисия.

– Господи, да, я… я виновата. Я не права. Простите. Я опять… облажалась.

– И опять вы со своими извинениями! Нагадите, потом извиняетесь, – выговаривала Таисия незваной гостье.

– Ну что мне сделать?.. Давайте я вам ванную после себя вымою и продезинфицирую.

– Ну даже если вы абсолютно здоровы, то все равно нам неприятно! – Таисия была безжалостна. – Это чужое личное пространство, а вы его нарушили! Я в ваши сумки не лазила, пока вы тут отдыхали, ваше белье, ваши платьишки не разглядывала…

Таисия в данный момент говорила искренне, от души. Она в самом деле терпеть не могла нарушителей личного пространства, всех тех, кто по невоспитанности своей лез без спроса на чужую территорию, пусть даже и не имея желания навредить.

Денис, кажется, полностью был на ее стороне – слушал Таисию, не перебивал. Его молчаливое одобрение придавало женщине сил. Но все же мог и на словах поддержать!

– …мы и без того столько для вас сделали! В дом позвали, на постель положили, позволили отдохнуть после обморока, Денис вашу машину в ремонт отправил… Могли бы вы хотя бы спросить разрешения на то, чтобы воспользоваться нашей ванной? А?

Девица сидела бледная, с отрешенным, убитым видом. Таисия буквально размазала ее. Но не жалко. Некоторых людей надо размазывать, чтобы они потом не наглели.

– Денис, что ты молчишь? Что ты обо всем этом думаешь? – наконец с отчаянием в голосе спросила Таисия.

– Я думаю, что ты права, – спокойно произнес тот. Затем повернулся к незваной гостье: – Ольга, вот что… С вашей машиной все не так плохо, оказывается. Завтра, в середине дня, будет готова. И по деньгам немного. Я уже обо всем договорился в автомастерской. Они нормальные ребята, кстати, им можно доверять. По крайней мере, не возьмут лишнего… Вот бумажка с адресом на всякий случай. И тут телефон автомастерской.

– Спасибо, – кивнула девица. – Огромное спасибо. Я и в самом деле очень вам благодарна. Вы замечательные люди, вы столько для меня сделали, а я… В самом деле, мне надо было дождаться вас, Таисия, и спросить… Да, и что с ущербом делать будем? Я готова заплатить.

– Да фиг с ним, с ущербом, – поморщился, раздраженно махнул рукой Денис. – Идите уже.

– Да-да. Я сейчас ухожу. Спасибо еще раз, – вежливо произнесла девица.

Таисия позволила себе с облегчением выдохнуть. Наконец-то! Сейчас эта Ольга уйдет, они с Денисовм останутся одни. И, возможно…

Но Таисия не успела додумать свою мысль. Потому что в этот момент у нее зазвонил мобильный. Она взяла его в руки и увидела, что звонок срочный. Генеральный звонил. Не ответить нельзя.

Таисия вышла в другую комнату, переговорила. Нажала на отбой, вернулась обратно.

– Что? – коротко спросил Денис.

– Ох, все как всегда, надо срочно мчаться в Москву, разгребать чужие косяки, – с едва сдерживаемой досадой произнесла она. – Без меня никак. Десять миллионов куда-то пропали, будем искать. Счета не можем закрыть. Опять, наверное, девчонки в бухгалтерии что-то напутали. Господи, и где их только учат…

– Значит, ты уезжаешь? – Денис взял ее за руку.

Он выглядел расстроенным, и это не могло не радовать Таисию. А она, дурочка, еще ревновала его к этой Ольге… Он нормальный, он надежный. Он хороший мужик, он не станет клеиться к первой попавшейся девице. К тому же если Ольга не врет про свою свадьбу, то беспокоиться вовсе нет причин.

– Да, надо. Такая работа.

– Дурацкая работа. Я думал шашлыки вечером сделать.

– Ладно, в субботу могу приехать еще.

– Приезжай.

– Ага. Ну все, пока, – Таисия поцеловала его в щеку, обернулась к Ольге и спросила сдержанно: – Вас подвезти? Я могу, если по дороге.

Пусть причин для ревности, как уже убедилась Таисия, и не было, но все равно она не хотела оставлять эту нахальную девицу рядом с Денисом.

– Спасибо, мне в другую сторону. Я вызову такси, – сказала девица.

– Хорошая мысль. Давайте помогу вынести вещи к дороге, – сдержанно предложил Денис. – Тася, ну все, до субботы…

Когда Таисия садилась в машину, то увидела Дениса. Он тащил чемоданы Ольги через двор, к воротам, а следом шла она сама, незваная гостья.

Надо сказать, Ольга умела держаться. Была вежлива, то и дело «спасибкала», в ответ не хамила.

Что ж, значит, знает свое место. Чего она там про свадьбу-то говорила?.. Ну, не важно.

Все хорошо, ревновать нет смысла, можно уезжать со спокойной душой, Денис незнакомку из дома наконец-то выставил.

Таисия нажала на газ, и машина с места набрала скорость. Назад женщина уже не стала смотреть.

* * *

Денис поставил чемоданы Ольги на обочине, в тени липы.

– Спасибо, – вежливо произнесла молодая женщина. Села на один из чемоданов и взяла в руки мобильный. – Всего доброго вам.

– Прощайте, – тоже вежливо ответил Денис и немедленно вернулся назад, на свой участок. Предстояла починка забора – дело несложное, но требующее времени. Нашел в сарае, на заднем дворе, все необходимые инструменты, доски, чтобы подпереть повалившиеся секции…

А когда через некоторое время вновь оказался на прежнем месте и выглянул в пролом, то обнаружил, что Ольги уже нет под липой. «Так быстро такси приехало?» – удивился Денис. Хотя, возможно, ей удалось поймать попутку? Он сложил инструменты и доски возле ворот, вышел на дорогу.

Тишина, только воздух слегка звенит от надвигающегося зноя. Вот странное лето: вчера холодно, сегодня жарко… Солнце светило в глаза. Денис приставил ладонь козырьком ко лбу, вгляделся.

Никуда эта Ольга не уехала. Вон же она, метрах в ста отсюда, тащится по обочине, волоча за собой горку из сумок и чемоданов, сложенных один на другой. «Куда это ее понесло? Пешком до Ярославля решила идти? – с недоумением подумал Денис. – Или она в автомастерскую? Поговорить, уточнить… Но мастерская не там совсем. Или она передумала насчет такси и решила добраться до города на автобусе? Так остановка ближняя тоже в другой стороне!»

Денис поморщился: «Нет, все-таки она бестолковая… Куда, вот куда ее теперь понесло?!»

С одной стороны, его уже не должны были касаться проблемы этой женщины. Он и так для нее много, очень много сделал. Приютил у себя на время, махнул рукой на те разрушения, что остались после этого «визита», простил ей все… Хватит. Довольно. Больше нет смысла возиться с ней, потому что Ольга – чужая.

С другой стороны, куда она сейчас решила отправиться? Странная особа. Ведь зайдет опять куда-нибудь не туда, надорвется с этими чемоданами, перегреется на солнце и свалится в канаву…

Денис некоторое время с раздражением смотрел на Ольгу, которая упрямо рвалась к горизонту, затем пошел за ней следом. Побежал. Догнал уже у поворота.

– Вы куда?

– Ой… Я не заметила, что вы за мной идете, – вздрогнув, обернулась она. Одна из сумок бухнулась вниз, в пыль.

Денис подхватил сумку, протянул Ольге. И повторил свой вопрос:

– Вы куда идете? Остановка там, мастерская тоже там, – он указал направление. – А в той стороне – тупик.

– Мне и нужен этот тупик, – спокойно произнесла Ольга. – Тут что-то типа мотеля должно быть. Гостиница. Я указатель на дороге видела.

– А вам разве не надо в Ярославль?

– Надо. Но я вот что решила… Я пересижу в этой гостинице денек, а завтра уеду уже на своей машине. Вы же сказали, что завтра ее починят? Ну вот, зачем мотаться туда-сюда… А у меня еще есть время. Еще есть время… – Она вздохнула, глядя в сторону.

Вчера ночью эта Ольга показалась Денису никчемной, глупой фифой. Но сейчас он бы ее фифой не назвал. Очень сдержанная молодая женщина, холодно-вежливая, отстраненная. Ее даже Тася не смогла из себя вывести. Пожалуй, Тася чересчур перегнула палку, когда вздумала сегодня отчитать Ольгу… Но нет, Ольга все вынесла, возражать не стала, из себя не вышла, вела себя безупречно, словно английская леди.

– А, понятно. Что ж, в этом есть свой резон. Можно и подождать, правда, если никуда не торопитесь, – кивнул Денис. – Давайте я вам помогу. Лучше, конечно, было вас на машине подвезти, но вы же не сказали, что собираетесь остаться здесь, у нас, в Кострове. – Он перекинул одну самую тяжелую сумку себе через плечо, взял ручку у чемодана на колесиках. – Тут идти еще полчаса, не меньше.

– Спасибо. Хотя, конечно, я бы и сама справилась.

– Слушайте, что вы все время спасибо говорите… То есть это хорошо, вы вежливый человек, значит… Но я с вами вчера поступил совсем не вежливо, – признался Денис. Покосился на Ольгу, которая шла рядом. Та улыбнулась краешком рта совсем невесело, передернула плечами. – Простите меня.

– Ничего. Бывает.

– Но вы расстроились. Я же видел, как вы расстроились из-за того платья! – мрачно произнес Денис.

– Это было мое свадебное платье.

– Что? Какое? Свадебное?! – Он почувствовал себя слегка ошарашенным.

– А вы думали… Стала бы я беспокоиться из-за обычного платья, – опять передернула плечами Ольга. – У меня в субботу свадьба. А вы сожгли мое платье.

– О господи…

– Да ладно, не переживайте. Еще куплю. Сейчас не прежние времена. Можно за день до свадьбы подобрать что-то, выбор большой. Морока, конечно, лишняя, но… не проблема, – сказала Ольга и улыбнулась.

Улыбка показалась Денису неестественной, больше напоминающей маску. Ему стало ясно, насколько сильно Ольга переживает… Просто она не хочет вываливать свои чувства напоказ. Вообще, чем дальше, тем сильнее мужчина чувствовал свою вину.

Пожалуй, Ольга – очень милая женщина, не просто вежливая, а мудрая даже. Снисходительная. Несклочная, с чувством собственного достоинства. Поскольку вынесла все его заскоки вчерашние и сегодняшнюю отповедь Таси. И вот сейчас не истерит, хотя он, Денис, как только что выяснилось, уничтожил ее свадебное платье. Мужчина сказал:

– Простите меня. Я не знаю, что надо сделать, чтобы вы простили меня, но…

– Ничего-ничего, – Ольга сделала останавливающий жест. – Надеюсь, мы теперь квиты. Я разрушила фонтан вашей свояченицы, вы сожгли мое платье невесты.

– Минутку… Почему фонтан свояченицы? Это был фонтан, который сделала моя покойная жена.

– Лена?

– Да, Лена. Послушайте, что вам сказала Тася?

– Я не поняла Тасю. Я думала, что она ваша жена. Она сказала, что я разрушила фонтан ее сестры.

– Ну да, Тася – сестра Лены… Но Тася не моя жена. Тася моя свояченица!

– Я не поняла. Извините. Ах, да… Извините, что извиняюсь, – поклонилась Ольга. – Но я не собираюсь углубляться в родственные связи чужих мне людей.

Денис на некоторое время потерял дар речи.

Пожалуй, он опять ошибся в своей оценке поведения Ольги. Никакая это не вежливость, не сдержанность, не мудрость, Ольге просто плевать на окружающих. Она считает всех окружающих ничтожными людишками и потому не видит смысла выяснять с ними отношения. Зачем? Все равно не поймут… И вообще, зачем они сейчас говорят о Лене?!

– А вы меня извините, что все время заставляю вас извиняться, – сквозь зубы произнес Денис.

Ольга опять искусственно улыбнулась, пожала плечами.

Оставшийся путь они проделали молча. И он, и она, судя по всему, инстинктивно понимали, что бесполезно выяснять отношения дальше – оправдываться или нападать друг на друга. Поэтому лучше молчать.

К тому же в их беседах нет никакого подтекста.

Ничего такого, особенного, возникающего при знакомстве мужчины и женщины, что может подстегнуть разговор.

Это только в дешевых ТВ-мелодрамах герой с героиней начинают свое знакомство со ссоры, чтобы возбудить у зрителя интерес – а ну как эти двое потом начнут сближаться, чего еще там режиссер со сценаристом придумали?

Да и в жизни некоторые парочки тоже обожают ссоры и выяснение отношений, чтобы слаще потом мириться, чтобы гормоны играли… Мазохисты!

Но нормальные люди в подобные гормональные ловушки не стремятся добровольно попасть, да и фильмы предпочитают смотреть не столь примитивные, не замешанные на дешевых скандалах.

Они с Ольгой – чужие люди, и никакая сила не заставит их посмотреть друг на друга с приязнью. К тому же вон у этой Ольги свадьба в субботу. А это значит, что она, скорее всего, влюблена и ей не до флирта с посторонними мужчинами.

Вообще, эта Ольга не в его, Дениса, вкусе. Субтильная блондинка со слишком нежной, светлой кожей, которой противопоказано солнце и любой загар. Этот тип красоты был неприятен мужчине.

Его внимание всегда привлекали девушки крупные, не толстые, но плотные, с плотной же, смуглой кожей, темными глазами, с темными, густыми, жесткими волосами… Словом, именно яркая, «зримая» красота притягивала к себе Дениса, сколько он себя помнил.

Такой была Лена. Карие глаза и грива каштановых волос. Золотистая крепкая кожа, на ощупь напоминающая бархатистый персик.

Как странно думать, что вся эта красота теперь превратилась в прах… Было – и вдруг нет. Только что вроде прикасался ладонями, а теперь – руки ловят пустоту. Хочется любить – а некого.

Поэтому Денис последние два года маялся бессонницей.

Ему говорили – брось, найди кого-нибудь, да хоть за деньги кого-нибудь сними, скинь напряжение, расслабься, но он не мог. И не потому не мог, что хранил верность Лене, своей мертвой жене, а потому, что противно. Люди противные, женщины все противные (вот как эта Ольга). Любое общение, кроме формального, поверхностного, по делу, – тоже противно. Говорить противно.

С Тасей – да, еще можно поболтать, она не противная, ведь она – родной человек. Она почти как Лена, сестрами же они были…

С остальными людьми Денис общался лишь формально. Можно поговорить с парнями из автомастерской. Об аккумуляторах, например. Еще можно соседа выслушать. Сосед дом перестраивал в прошлом году и теперь байки травил, как гастарбайтеров для стройки набирал… Еще сосед мог дать полезный совет насчет того, как покрыть дом вагонкой. Можно переброситься парой слов с пожилой продавщицей в магазине – например, о погоде или политике.

И все. На этом темы для разговоров исчерпывались. Равно как и люди, с которыми невнапряг было общаться Денису.

…Но идти рядом с женщиной, которая пусть и не в его вкусе совсем, как-то… не то что-то. На уровне инстинктов – тяжело ощущать рядом с собой женщину. Не старую и довольно симпатичную. Он ведь еще мужчина как-никак.

Проводить ее до гостиницы и – сбежать. И забыть поскорее.

Мимо проехала фура, обдав Дениса пылью и облаком сизых выхлопных газов. Начала притормаживать.

– Фу… кхе-кхе… – закашлялась, недовольно поморщилась Ольга. – А это что?

Впереди, на огромной асфальтированной площадке, уже стояло несколько фур. У обочины припарковано еще несколько легковых автомобилей, почти терявшихся на фоне грузовиков. Чуть дальше – двухэтажное здание, напоминающее барак. Запах шашлыка. Музыка. Не «Владимирский централ», нет, но что-то такое близкое… Шансон, словом.

– Это и есть гостиница, – сказал Денис.

– Это?!

– Ну да. Тут очень удобное место, как раз на полпути между несколькими городами и Москвой. Многие останавливаются. А что, дальнобойщики теперь не люди уже? – Он усмехнулся, покосившись на Ольгу. Было интересно, как она отреагирует.

Но Ольга, надо отдать ей должное, больше ни слова не сказала. Перехватила у Дениса ручку чемодана на колесиках, потянулась к сумке, висевшей на его плече.

– Да ладно, я вас доведу уж.

– Нет, спасибо. Я сама, – бесстрастно произнесла молодая женщина.

Сама так сама. Денис отдал ей сумку. Ольга перекинула ее через плечо и направилась через площадь к гостиничному домику.

Остановилась, пропустив разворачивающуюся фуру. За фурой открылась шашлычная – столики, за ними мужики в спецовках, их обслуживал бородатый мужчина в восточном халате. Мужики резко повернули головы в сторону проходившей мимо Ольги. Кто-то из посетителей шашлычной свистнул ей вслед. Может, и не ей… Ольга вздрогнула, но не обернулась, пошла себе дальше.

Маленькая фигурка на фоне огромных фур. Светлые льняные брючки, светло-голубая широкая рубашечка… Нет-нет, она только на вид беззащитна и слаба, эта Ольга! И потом, вряд ли ей тут может что-то серьезное грозить. Сейчас не лихие девяностые, все пристойно. Ну, может, еще раз свистнут вслед работяги, крикнут в спину какую-нибудь скабрезность, но и только.

В гостинице наверняка не особо чисто, перегородки тонкие. Запахи всякие. Но тоже ничего, жить можно. Королеву английскую в этот барак не запустишь, это не обсуждается, а вот наша российская дама там выживет.

Поспит ночь в номере, запершись, утром уйдет, заберет машину в мастерской, уедет в свой Ярославль, на свадьбу… И платье успеет еще купить.

Вот такая она, железная леди отечественного разлива по имени Ольга.

Опять свист.

Кому в очередной раз свистели, Денис тоже не разглядел. Но этот очередной свист почему-то подействовал на него точно удар хлыста.

Он побежал за Ольгой, чуть не силой вырвал из ее рук сумку.

– Эй… Что вы себе позволяете? – недовольно, со страхом в голосе, обернувшись, выкрикнула она.

– Пошли обратно.

– Куда?

– Ко мне. Переночуете у меня.

– Отдайте мой чемодан… И сумку отдайте! Я не хочу у вас ночевать, – со злостью произнесла молодая женщина.

Денис не просто шел, а почти бежал через площадь, обратно, таща на себе все ее барахло.

Ольга – за ним:

– Не смейте… Не смейте так со мной поступать! Вернитесь. Немедленно!

– Нечего вам тут делать. Я сказал – у меня переночуете, – бросил через плечо Денис.

– Я не хочу.

– А я не могу. Я не могу вас тут оставить.

– Можете. Вы не имеете права решать за меня… Я уже ночевала в машине, на улице – и ничего. Сейчас хоть в кровать смогу лечь, умыться… Никто не скажет мне, что я чужую воду трачу, нарушаю приватность, не спрашиваю разрешения, чтобы сходить в туалет или ванную, не вымаливаю стакан воды…

– А, вы все-таки обиделись… Вы злопамятная, оказывается, – коротко хохотнул Денис.

– Нет, я не злопамятная. Я просто делаю выводы. И стараюсь не наступать на одни и те же грабли. Да стойте же вы! – сердито закричала Ольга.

Но Денис и не думал останавливаться. Потом заметил, что цоканье каблучков сзади затихло. Оглянулся – Ольга стояла посреди дороги, скрестив на груди руки. Бледная, решительная, мрачная.

Денис вернулся.

– Пойдемте со мной, Оля, – мягко произнес он. – Ну не упрямьтесь, будьте благоразумной. Этот придорожный трактир – не для вас. Не для одинокой молодой девушки.

– Мне тридцать четыре года, я по возрасту в девушки уже не гожусь, – бесстрастно возразила она.

– Сколько? Ну, не важно… Хорошо сохранились, кстати.

– Я вас сейчас ударю.

«О, получается, не такая уж она сдержанная и вежливая… Коготки вон показывает!»

– Ударьте, если вам легче будет, я заслужил. Мне приятно будет, честно. Я мазохист, – говорил Денис и сам поражался тому, какой бред несет.

– Отдайте мои вещи.

– Нет. Я вас здесь не оставлю, – твердо произнес он.

Некоторое время Ольга смотрела ему в глаза. Затем кивнула и решительно направилась в сторону дороги, ведущей к дому Дениса.

– Вы молодец. Хорошо, что не стали упрямиться, – нагнал ее Денис. Они шли теперь рядом. – Я не бандит, не маньяк. Я нормальный человек. В моем доме вам ничего не будет грозить. Вы знаете это. Завтра заберете свою машину и можете уезжать на свою свадьбу…

– Спасибо, что разрешили, – сухо ответила она. – Хотя не понимаю, с чего это вы вдруг подобрели, Денис. Что такое произошло, что вы вдруг решили позаботиться обо мне? Тем более я вас не просила.

– А разве обязательно просить? – возразил он. – Люди стали злыми. Во всем видят мошенничество и подвох. Уже заранее друг друга ненавидят, всего боятся. Нет, я не о том, что надо ушами хлопать… Недоверие, осторожность – это нормально. Но считать всех окружающих врагами – как-то неправильно, согласитесь. Есть одна вещь, очень важная… Очень важная вещь, о которой сейчас забыли.

– Какая вещь? – спросила Ольга.

Денис на несколько секунд остановился, заглянул ей в глаза и сказал:

– Милосердие.

Ольга чуть подалась назад, в лице ее что-то дрогнуло. Она кивнула согласно и вдруг улыбнулась – но не так, как раньше, а очень хорошей, ясной улыбкой.

Некоторое время они шли рядом молча, без сопротивления стало даже легче дышать.

– Вы невеста. У вас такое чудесное событие впереди, скоро… – тихо произнес Денис. – Я не хотел бы, чтобы вы, невеста, толкались среди всяких-разных мужиков в этом сарае. Вас устраивает такое объяснение?

– Вполне. Спасибо.

– Пожалуйста.

…Они зашли во двор через пролом в заборе, который Денис так и не успел починить.

– Я очень хочу есть, – серьезно произнесла Ольга. – Не могу это больше скрывать.

– И я голодный. У меня есть шашлыки. То есть мясо для шашлыков, – спохватился Денис. – Так, сюда теперь… Давайте я ваши чемоданы сразу в дом занесу, нечего им на веранде стоять. Нет, у нас тут тихо, никто не ворует, но… на всякий случай. Забор-то еще не починен!

– Шашлыки – это чудесно. Сто лет шашлыков не ела, – призналась Ольга. – Это недолго, их делать? Я хочу есть прямо сейчас!

– Вы нетерпеливая… Ничего, я быстро. Вот вам шезлонг, располагайтесь пока. Или в доме хотите посидеть?

– Нет, я лучше на природе.

Денис не собирался из кожи вон лезть ради незваной гостьи, но, видимо, чувство вины из-за сожженного платья не давало ему покоя.

Он усадил гостью в теньке, сам принялся хлопотать на веранде, рядом.

– Собирался Тасю шашлыками угостить, но не судьба. Она хорошая женщина, вы на нее не обижайтесь, Оля.

– Я ни на кого не обижаюсь.

– Тася – не от мира сего. Она очень ответственный человек. Только работа. Только работа… Ни о чем другом она не хочет знать.

Ольга пожала плечами.

– Да, она удивительная женщина! – с нажимом произнес Денис. – Кстати, замечательный друг, готова в любой момент прийти на помощь. У нее много друзей, они вместе ходят в походы, на лыжах, на байдарках, она занимается парусным спортом… Она спортсменка.

– Спортсменка, комсомолка и просто красавица.

– Что? Вы сомневаетесь в том, что она интересная, симпатичная женщина?

– Да с чего вы взяли, что сомневаюсь? – насмешливо спросила Ольга.

– Вы эту фразу произнесли с иронией. Я понимаю, Тася встретила вас неприветливо, но, поверьте…

– Да что вы ко мне привязались со своей Тасей? – вздохнула Ольга. – Я верю, верю. Она замечательный человек, изумительный специалист и потрясающий друг.

– Нет, но вы как будто в этом сомневаетесь…

– Вы правда хотите знать, что я думаю о вашей Тасе?

– Хочу. – Денис наконец закончил с разведением огня в мангале и теперь повернулся к Ольге.

– Ваша Тася влюблена в вас по уши. И дико ревнует.

– К кому? – опешил Денис.

– Ко мне.

– Но это бред… Она вас только что увидела, и с чего ей ревновать… – с сомнением произнес Денис. Он никогда не воспринимал сестру Лены как женщину. Все эти годы он относился к Тасе как к родне. Ну и как к другу, как к близкому человеку соответственно. У Таси не было пола, и думать о том, что она могла испытывать к Денису какие-то иные, не родственные чувства, стыдно даже…

– Если вы мне не верите, то зачем тогда спрашиваете? Нет, я тогда отказываюсь говорить о вашей Тасе.

– Нет уж, раз начали, так договаривайте! – нахмурился Денис. – С чего вы взяли, что она меня ревнует к вам?

Ольга положила ногу на ногу, откинулась назад и произнесла спокойно, глядя ему в глаза:

– Я женщина. А женщины сразу чувствуют эти вещи.

– И что вы почувствовали? – обескураженно спросил Денис.

– Вы правда хотите знать? – опять переспросила Ольга. – Обычно я в чужую жизнь не лезу, но вы ко мне как с ножом к горлу с вашей Тасей… А я скажу. Да, я скажу, если вы сами меня об этом просите! Она в вас влюблена. Я это увидела сразу. Я, собственно, приняла сначала Тасю за вашу жену. Она беспокоилась о вас как жена, она смотрела на вас как на мужа, как на любимого человека, во всяком случае… И еще она меня буквально размазала, вежливо так, умно… Постаралась внушить вам ко мне отвращение. Хотя это не умно вовсе, это глупо, – поправила себя Ольга. – Это выдает ее страх, неуверенность в себе. К тому же она все время твердила – «наш дом», «к нам» и тому подобное… Это правда ее дом? Она хозяйка, вы – лишь жилец здесь?

Он покачал головой отрицательно.

– Вы хозяин все-таки… А она вот и дом ваш, и вас самого считает своей собственностью давно… – Ольга помолчала, передернула плечами. – Послушайте, Денис, зачем вы привязались ко мне с этой Тасей? Я вас в первый и последний раз вижу, и я не собираюсь лезть в чужую жизнь, мне неинтересно копаться в чужих отношениях… Мне все равно. Если бы вы знали, как мне все равно! – сказала она и засмеялась.

Как ни странно, но Денис почувствовал себя уязвленным. Он посмотрел на Ольгу мрачно, затем, ни слова не говоря, ушел в дом. Вернулся уже с кастрюлей шашлыков, достал шампуры.

– Помогайте, что ли, – буркнул он.

– Не буду, – сказала она и отвернулась.

– Да что вы за человек такой…

– Я гость, я не буду ничего в этом доме делать. Вы же меня сами сюда пригласили? Значит, я гостья. Все. Никаких ко мне претензий.

– Ладно. Ладно, я сам справлюсь, – Денис принялся нанизывать мясо на шампуры. – Только я вот что хочу сказать… Какая ж из вас жена получится, если вы палец о палец не хотите ударить? Не хотите по хозяйству помочь…

– Не хочу. По чужому хозяйству – не хочу. Я гостья, и точка.

Как ни странно, но в ее словах заключалась правда. Денис и сам так думал обо всех этих сложных взаимоотношениях «хозяин – гость», но не это злило его. А то, что сказала Ольга о Тасе…

В сущности, и в этом Ольга была права, наверное. Только Денис до последнего времени не хотел видеть, не хотел замечать, что Тася его любит. Потому что тогда пришлось бы что-то решать, определиться с отношением к Тасе. А он хотел видеть в Тасе только близкую родственницу – и… точка.

Ольга сидела, чуть повернув лицо в сторону, и было видно, что нос у нее – вздернутый, остренький. Хорошенький и решительный такой нос, забавный очень.

Денис почувствовал, что внешне, пожалуй, Ольга ему даже нравится. Она не в его вкусе, но она определенно хорошенькая. Нет-нет, ничего личного, просто теперь он ее зауважал, что ли, взглянул на нее иначе. За что зауважал? А просто потому, что она какая-то правильная. Искренняя. И сдержанной может быть, и позицию свою готова отстоять, и наблюдательная, ко всему прочему.

Он же не просто так к ней пристал с вопросами о Тасе. Вернее, его самого мучили отношения с Тасей – неопределенные, неначатые и незаконченные, словно повисшие в воздухе.

Он знал, да, знал, что Тася влюблена в него, но предпочитал не замечать ее чувств. Не хотел даже думать об этом. Потому что не хотел, чтобы Тася заменила ему Лену.

– И что же мне делать? – тихо спросил Денис.

– Вы о чем?

– О Тасе.

– Вы совета просите? – усмехнулась Ольга. – Экий вы лапоть… Извините.

– Да, я прошу совета. Мне кажется, вы мне можете что-то дельное посоветовать.

– Вы ее любите?

– Как друга, как близкого родственника… Я ее уважаю!

– Значит, вы ее не любите, – холодно отрезала Ольга. – Она одна? Давно одна?

– Да сколько я ее знаю… Всегда одна. Она ни разу не была замужем, детей у нее нет, – признался Денис.

– А годы ее уже недевичьи… Ох, терпеть не могу давать советы, потому что потом могу виноватой оказаться… Но я вам скажу, если просите. Поссорьтесь с ней. Разругайтесь вусмерть. Разорвите все отношения. Резко и жестко.

– Зачем? – поразился Денис.

– Затем, что она, вероятно, на что-то надеется. Если вы не готовы ей это дать, то и не обнадеживайте. Будьте милосердны к ней. Отпустите. У нее еще есть шанс стать счастливой.

Денис некоторое время молчал, переваривая Ольгин совет. Переворачивал шампуры, а у самого сердце в груди колотилось. Потом сказал:

– Я так и сделаю. Знаете, вы… вы озвучили, вы оформили в слова то, о чем я уже думал давно. Вы ничего нового мне не сказали, но… Все-таки, если можно, помойте и порежьте, пожалуйста, какую-нибудь зелень, овощи. Они там, на кухне, найдете. Я не могу пока отойти: слежу за процессом, сами видите.

– Хорошо, – кротко ответила Ольга. Поднялась, ушла в дом.

Денис на некоторое время остался один.

Ольга вернулась минут через пятнадцать с большим блюдом, на котором были разложены свежая зелень и овощи, уже порезанные.

– Куда нести?

– А вот на стол… Будем сидеть на веранде. Хотите, я вина открою? – предложил Денис.

– Еще же утро… Кто же пьет с утра?

– Какое утро? шестой час!

– Сколько?! О, как время летит… А мне казалось, что утро еще.

– Тарелки несите! Кажется, все готово. И бокалы.

…Они расположились на веранде. Денис открыл бутылку с вином.

– Не бог весть что, но вино вполне приличное, чилийское. Я его купил в прошлом году, когда…

– О, только не рассказывайте мне, из какого сорта винограда оно сделано и в каком году урожай был! Все равно не запомню.

– Хорошо, не буду, – послушно кивнул он. – Ну, за знакомство.

Они чокнулись, Ольга пригубила вина, принялась за шашлык.

Ела она с аппетитом и ничуть не смущалась. На нее было приятно смотреть. Живой, искренний человек. Хотя мало кто умеет делать это красиво – есть мясо с огня…

– Я завидую вашему жениху, – улыбнулся Денис.

– Почему?

– У вас идеальный характер. Вы… вы хороший человек.

– Ага. А сами платье мое сожгли! – хмыкнула она. Потянулась за помидором.

Запястье у нее было узкое. А локоть, выглянувший из-под рукава кофточки, – бело-розовый, гладкий, по-детски пухлый немного… Тоже очень трогательный.

Она определенно нравилась Денису. И он действительно завидовал ее жениху. И не потому, что сам в нее влюбился (какая любовь, смешно!), а потому, что рядом, оказывается, жили нормальные, хорошие люди, и они влюблялись, женились, были счастливы, строили, наверное, планы на будущее… А у него ничего этого не было.

И не могло быть.

Потому что он-то никого не любил. В этот момент у Ольги зазвонил мобильный.

* * *

– Прошу прощения. – Оля стремительно вытерла руки о салфетку, схватила телефон и отошла в сторону. «Сергей» было написано на экране. – Да, милый?

– Как ты там?

– Все хорошо. Я же сказала, что я у своих знакомых остановилась, почти у родни, в Кострове. Улица Революции, дом один. Ну, мамины друзья, я их с детства знаю.

– Может, все-таки приехать за тобой?

– Нет-нет, погощу и приеду. Они старики, они очень обрадовались моему визиту, я не могла у них не остаться хоть на денек.

– Так пригласи их на свадьбу. Вези их к нам! – с жаром предложил Сергей.

– Ой, они старики, говорю, им тяжело, неудобно… – смущенно произнесла Оля. – Побуду с ними денек, а завтра уже приеду в Ярославль.

– Ладно. Не торопись. Передавай привет. Целую!

– И я тебя целую, милый. – Оля нажала на отбой, вернулась к столу.

– Вот я уже и стал стариком, – усмехнулся Денис. – Кстати, почему «они», старики, в смысле?

– Потому что супружеская пара. Он и она.

– А, понимаю. Чтобы совсем уж не к чему было придраться. Про свою машину вы своему жениху так и не сказали?

– Нет. – Оля потянулась за новой порцией шашлыка.

– Вы страшный человек. Вы врушка, оказывается. Только начали мне нравиться, как вновь меня разочаровали…

– А что мне делать? – пожала Оля плечами. – Я что, должна сказать своему жениху, что остановилась на ночь у незнакомого мужчины? Что я разбила свою машину и теперь она в ремонте? Сергей же там с ума сойдет. Мы еще не поженились, а я ему уже такие сюрпризы устраиваю!

– Вы думаете, он не выдержит всей правды о вас?

– Я думаю, что мужчин надо беречь.

– И адрес мой сказали…

– Да, я видела табличку у ворот. Запомнила адрес. Но суть в чем? Во-первых, я себя обезопасила, сообщила, где меня искать, если что…

– Но я же не маньяк, неужели вы этого не замечаете?!

– Замечаю, – кивнула Оля. – Но это стандартный набор действий, правил в экстремальной ситуации. Просто надо это сделать, и все тут. Любая женщина, ребенок, да что там… любой мужчина даже – все люди обязаны сообщить родным, где находятся.

– Ладно, согласен. А что во-вторых?

– Во-вторых, я никогда не лгу. Не лгу по-крупному, – тут же поправила она себя. – Сергей все равно спросил бы адрес, точные координаты того места, где я сейчас нахожусь. Он в первый раз, верно, забыл спросить, когда я ему днем звонила, – предупредить, что задерживаюсь, а тут я ему сама адрес сказала. Он ведь может приехать, – спокойно произнесла Оля и, допив вино, поставила бокал на стол.

– Может приехать, и правда, – удивленно согласился Денис. – И как вы ему меня представите? Старик Карелин? Это моя фамилия, если что – Карелин… А где моя старуха тогда? Или вы Тасю потребуете вызвать, на роль старухи? Я не обольщаюсь, я человек не первой молодости, мне тридцать девять лет – не юноша, да. Но и не старик же! Как вы в этом случае будете оправдываться перед своим женихом? Мне даже интересно…

– Тогда я скажу ему правду.

– Какую правду?

– Которую мы все знаем, я и вы. Я ехала вечером, дорога оказалась мокрой, машина потеряла управление, случилась авария… Ну и так далее.

– Но он же тогда поймет, что вы ночевали у совершенно незнакомого мужика! – с азартом воскликнул Денис.

– Я надеюсь, мой жених – нормальный человек. У него нет причин не доверять мне, – улыбнулась Оля. Горячность Дениса показалась ей забавной. В самом деле, ее новый знакомый, вопреки первому впечатлению, неплохой дядька, доброжелательный, не хам. Нет смысла его бояться, скрывать чего-то. С ним можно поболтать по душам, собственно, чем они сейчас и занимаются…

В сущности, даже вчерашняя его реакция – тоже понятная, вполне предсказуемая. Оля сшибла его забор, въехала на его участок, разбила фонтан его покойной жены… Денис отреагировал адекватно ситуации. Даже вежливо, если так можно выразиться. Матом не ругался, руки не распускал. Да, сжег Олино платье в отместку. Но это вполне допустимая реакция – если принять во внимание то, что сделала Оля… Он не вызвал полицию, не требовал моральной и материальной компенсации.

Кстати! Он же потом и раскаялся в том, что сжег Олино платье, извинился. В дом к себе пригласил, не оставил в том бараке для дальнобойщиков. Извинился за свою скандальную родственницу, Тасю эту, шашлыков нажарил, вина налил. Денис – мировой мужик, получается! И теперь совершенно понятно, почему Тася в него влюблена. Есть за что…

– Нет. Вы чего-то не понимаете. – Денис разлил еще вина по бокалам. – Вы не понимаете мужскую сущность, мне кажется. А мужчины, они, даже самые нормальные, обмана простить не могут. Перед ними сразу словно красный свет зажигается – стоп, тебя, брат, за дурачка держат.

– Вы хотите сказать, что все мужчины такие примитивные? – возмутилась Оля.

– А что есть, по-вашему, ревность? Это недоверие. Мужчина может быть сколь угодно умен и нормален, но ревность… Вспомните Отелло. Взял и задушил совершенно невинную свою супругу, Дездемону. Хотя был вполне нормальным товарищем и Дездемону любил до беспамятства. Но – ревность!

– Мой жених, Сережа, не станет меня душить. Он прекрасно знает, что я любила его всю жизнь, практически с детства. Его одного.

– Что, правда? – Денис широко раскрыл глаза.

– Да.

– Прямо с детства? Вы серьезно?!

– Абсолютно, – доброжелательно произнесла Оля.

– Ничего себе… Тогда – за любовь, что ж поделать, – Денис чокнулся с ней бокалами.

– Я люблю Сережу всю свою жизнь, – продолжила Оля. – Я ждала его много лет, ни на что не надеясь. У него за плечами, к вашему сведению, уже два брака и трое детей. И дождалась, наконец. Я что, идиотка – разрушить в один момент то, к чему шла всю свою жизнь, ради минутного развлечения? Мне тридцать четыре года. Я мечтаю о муже, о детях давно… Мне назначил день свадьбы мой любимый, а я вдруг возьму да и начну куролесить, как малолетняя дурочка?! – с сердцем произнесла Оля.

Денис тоже молчал, глядел на нее серьезно, сочувственно.

– Простите, – наконец негромко произнес он.

– Да ничего, – она нашла в себе силы улыбнуться. – Вы знаете… Я вчера, когда машина потеряла управление и за мгновение до того, как она врезалась в ваш забор, вдруг почувствовала нечто… Действительно, вся жизнь пронеслась перед глазами… Мне стало так страшно, не представляете! Это не страх смерти, нет. Это страх потерять всё. Вот я кружусь по мокрому асфальту, там, в машине, и понимаю – моей свадьбы не будет. Чуда, того чуда, которого я столько ждала, не будет. Я все потеряла, я все потеряла…

– Успокойтесь, пожалуйста, – Денис накрыл ее ладонь своей. – И голос дрожит, и слезы на глазах. Милая Оленька, все хорошо. У вас будет свадьба. Обязательно! Я вам клянусь.

– Да? Спасибо… – Оля осторожно освободила свою руку, смахнула слезы со щек. – Вы очень добры.

– Давайте на «ты». Давайте будем друзьями. Только до завтрашнего дня, потом вы уедете, и мы больше никогда не увидимся, я уверен. Но эти часы вместе давай будем друзьями, а? Потому что я тебе желаю счастья, я тебе по-человечески завидую… Тебе и твоему Сереже.

– Спасибо. Спасибо… – Оля почувствовала, что слезы теперь так и льют из ее глаз. «Нет, это не пьяные слезы, – мелькнуло в ее голове. – Это меня отпустило наконец. Только сейчас отпустило после аварии. Этот Денис в самом деле чудесный человек. По сути, мой спаситель!» – Давай на «ты», я не против. Но на брудершафт пить не станем, хорошо?

– Хорошо!

Некоторое время они сидели молча, притихшие.

– А у тебя что, никого не было? – вдруг спросил Денис. – Ты же сказала, что всю жизнь ждала своего жениха…

– Какой ты любопытный! – сердито сказала Оля. Плакать ей уже расхотелось. – Были. Но все не те. Не то и не так. Потому что я любила только одного.

– Понимаю. Как я тебя понимаю! – Он вздохнул. – Я сам всю жизнь люблю одну. Люблю. Не могу сказать никак – «любил».

– Ты о жене? – осторожно спросила Оля.

– Конечно. Почти пятнадцать лет в браке. Первая любовь и единственная. И у нее, и у меня, представляешь?

– Единственная… – шепотом произнесла Оля.

– Ага, – спокойно ответил он. – Как и у тебя. Ну а я чем хуже?

– Господи, господи, как я тебе сочувствую! – с жаром произнесла она. – Это такая трагедия… Отчего умерла твоя жена? Но если не хочешь, не говори!

– Она умерла по моему недосмотру. Я виноват в ее смерти.

– Как так?! – ахнула Оля, прижав ладони к щекам.

– Она… Дело обстояло так. Она жила летом здесь, на даче, а я работал в Москве…

– Да, ты говорил, что ты врач. А кто именно по специальности?

– Я невролог. Так вот, пока я был в Москве, Лена здесь умерла. Умерла потому, что я не придал должного значения ее жалобам… Ведь мы перезванивались накануне, и она сетовала на недомогание.

– Какой ужас… – прошептала Оля, сгорая от сочувствия в Денису. – А отчего? Почему? Что случилось?

– Отравилась. Ботулизм. Слышала про такую напасть?

– Слышала.

– Лену могли спасти, спохватись я раньше, – глядя в сторону, спокойно, даже безучастно произнес Денис. – Но я этого не сделал. И она умерла.

– О, как это тяжело…

– Я потом, задним числом, наши с ней разговоры за тот вечер, ее последний вечер, постоянно в голове прокручивал и все поражался своей невнимательности. Преступной невнимательности. Она мне еще утром сказала, что день жарким выдался и ей не хочется идти в магазин. Сказала, что будет своими заготовками питаться. Она много заготовок делала, целый подвал ими забит… Только вот собралась она на озеро сходить. У нас тут озерцо есть неподалеку… Потом, в обед, позвонила и призналась, что после купания у нее жар небольшой и с желудком некоторые проблемы. Голос хрипловато у Лены звучал… Я особо в ее жалобы вникать не стал, уж больно по описанию на обычную простуду ее недомогание походило, или ротавирус она умудрилась подхватить. Словом, ничего страшного. Я ей посоветовал выпить кое-какие лекарства, что она и сделала. Вечером в очередной раз позвонила и сказала, что ей лучше вроде стало. Хотя голос по-прежнему хриплый. Я обещал ей, что завтра приеду.

– И? Ты приехал? – шепотом спросила Оля.

– Приехал, – спокойно произнес Денис. – Только она уже была мертва. Ночью умерла. От дыхательного паралича. Внезапно и быстро, даже позвонить мне не успела. Отравилась консервами из грибов.

Мужчина углубился в рассказ об особенностях ботулизма, а Оля почти не слушала Дениса. Просто смотрела, как тот говорит, как смотрит, как иногда разводит руками, и всем сердцем сочувствовала ему.

И она, Оля, умудрилась добавить горести этому человеку, сломала фонтан, который построила его покойная жена, Лена!

– А дети… У тебя с женой не было детей? – не выдержала, спросила Оля.

– Что? Нет, – просто ответил он. – Лена не хотела. Ну и я тоже, с ней заодно. Зачем?

– А я хочу детей. Я очень хочу детей, – призналась зачем-то Оля. – Мне сны даже часто снятся, будто я ношу в животе ребенка, рожаю его, потом на руках держу, кормлю его грудью… Честно.

– Люди разные, – пожал плечами Денис. – Живут так, как им хочется. Мне вот, тоже честно, никаких снов про детей никогда не снилось… И Лене тоже, – добавил он с трудом.

– Да-да. Одни люди мечтают о детях, другие – нет. И это нормально, нельзя никого осуждать, нельзя всех стричь под одну гребенку! – согласилась Оля. Она решила сменить тему, поскольку видела, насколько тяжело даются Денису воспоминания о прошлом. Пусть он и выглядел спокойным, но, очевидно, боль от утраты была все еще сильна.

– А знаешь, в чем еще насмешка судьбы? Ведь я не просто невролог, я еще специалист по лечению параличей. Нет, смерть Лены не имеет отношения к тем параличам, которыми я занимался, это другое совсем, другие параличи, но… Зловещая насмешка, да?

– А какой специалист занимается ботулизмом? – шепотом спросила Оля.

– Врач-инфекционист. Вроде бы я не виноват, потому как не моя специальность… Но я и виноват, – тоже шепотом ответил Денис. – Прошляпил. Я же тоже врач, в любом случае!

– А почему ты сказал «занимался»? Ты сказал, что занимался параличами…

– Так я бросил все. Ну какой из меня врач, я собственную жену спасти не мог! Ладно, все, давай сменим тему! – резко, словно с досадой на самого себя, произнес он. – Не могу. Нельзя все это ворошить, я не собирался… Давай о тебе, а?

– Давай. Но еще один вопрос… Только на что ты сейчас живешь, если не работаешь?

– Вот женщины любопытные… Квартиры в Москве сдаю. Свою и ту, что после Лены осталась. Ну и накопления есть. А тебе зачем знать о моих финансах?

– Я аферистка, – сказала Оля. – Специальный план придумала, как к тебе подобраться. Подстроила аварию, изгнала отсюда Тасю, тебя охмуряю. Теперь ты у меня на крючке!

Денис некоторое время смотрел на Олю с глубоким изумлением, потом вдруг улыбнулся.

…Они беседовали до позднего вечера, сидя на веранде. В основном уже Оля рассказывала о своей жизни, о детстве в Ярославле, об учебе в Москве, о том, как полюбила Сергея.

Наговорившись вдоволь, они разошлись по комнатам.

Оля долго не могла уснуть, все вздыхала и крутилась с боку на бок – ее мучила жалость к Денису. И даже стыдно немного было – за то, что она такая счастливая…

Потом все-таки сон сморил ее.

* * *

Денис лежал в своей кровати с открытыми глазами. Он сам не понимал, что на него нашло, с чего вдруг он взялся исповедоваться этой чужой, совершенно незнакомой женщине. Ни с кем и никогда он не обсуждал подробности смерти Лены, ну разве что с Тасей – давно, сразу после тех страшных событий, но и то… Обсудили, а потом уже – ни словечка о смерти Лены. То есть саму-то Лену они с Тасей вспоминали, и сколько раз, но вот о подробностях ее гибели никогда больше не говорили.

Так почему же сегодня Дениса потянуло на откровенность?

Возможно, дело в том, что хочется иногда исповедаться – человеку незнакомому, чужому. Попутчику в поезде, незваному гостю – словом, тому, кого никогда больше не встретишь…

И потом, Оля – очень хороший человек. Не в смысле, что она праведница и ангел, нет… Просто она не лезла с утешениями, лишними вопросами не терзала. Даже шутить пыталась по-доброму, не зло! Она – нормальная. Это важнее, чем быть хорошим или плохим… Точно. Она нормальная.

А нормальные женщины – без склонности к театральным эффектам, искренние и в то же время не равнодушные, не вялые в глубине своей души – встречаются крайне редко. Они пытались сегодня поговорить с Олей на эту тему, но в основном затронули только мужчин…

В Оле же и любопытства, и здорового пофигизма – всего было в меру. С подобной женщиной всегда приятно общаться. Такая не станет лезть в душу, но и зевать не начнет, прикрыв рот ладошкой, если вдруг придется слушать чужую исповедь…

И как она четко сумела поставить себя, когда отказалась помогать Денису в приготовлении ужина. «Я – гостья», – заявила она. Потом, правда, сама, добровольно, принялась резать салаты, но это только потому, что поняла – без ее участия ужин может отложиться на неопределенный срок.

Помнится, в старых советских фильмах, смотренных давно, еще в детстве, если незнакомая женщина попадала в дом к старому холостяку, то она непременно начинала прибираться, готовила еду… Словом, хлопотала по дому. И это было показателем того, насколько хозяйственна женщина и душевна и какая прекрасная из нее выйдет жена. Обычно после такого «показательного выступления» на кухне старый холостяк отмякал душой и понимал, что лучшей спутницы жизни ему не найти.

Но это же глупо. Какого черта незнакомой тетке соваться в чужое хозяйство, что-то там показывать и доказывать? Станешь женой – хлопочи, если охота. А пока ты никто, то и нечего устраивать самопрезентации у плиты, с веником наперевес! Тем более если мужик не инвалид и сам в состоянии убрать в доме и еду себе приготовить.

Оля это прекрасно понимает, чувствует все эти тонкие материи… Что можно делать, что нельзя. Она не лезет куда не надо, но и не жмется пугливо по углам, боясь лишний раз побеспокоить хозяев. Хозяина, то есть его, Дениса.

Надо было ей умыться – и умылась, причем даже мылом чужим не воспользовалась. Как Тася только могла оскорбить Олю, эту чудесную женщину, какими-то хабалистыми измышлениями…

Тася приезжала к Денису и, не спрашивая, убиралась по дому, хозяйничала на участке. Денис был благодарен ей за помощь, но хотел ли он этой помощи? Пожалуй, что нет.

Вот странно. Ведь у Таси имеется личный водитель; помнится, еще есть куча помощников в Москве, она занимает высокий пост в своей компании, что называется, солидная дама… И вдруг зачем-то сама, своими ручками метет здесь пол? Конечно, это проявление заботы, любви, все понятно, но он-то, Денис, в этой заботе совершенно не нуждается…

Пожалуй, Оля права. Она с первого взгляда догадалась, что Тася влюблена в него, считает своей собственностью и его самого, и его дом. Причем Оля не полезла в чужую жизнь с советами, с разоблачениями, с выводами, и лишь когда Денис попросил у нее совета, тогда только озвучила мысли насчет Таси.

Наверное, с такой женщиной, как Оля, очень приятно, легко и интересно жить. Кстати, она чем-то похожа на Патрицию из «Трех товарищей» Ремарка – такая же тонкая, ненавязчивая. Восхитительная в своей нормальности.

С другой стороны, Тася не виновата в том, что она не чувствует некоторых вещей, что она грубовата порой, авторитарна слишком…

«О чем я думаю, о чем?! – Денис сел на кровати, вцепился себе в волосы. И сам себе ответил: – Я думаю о женщинах. Пытаюсь сравнить Тасю и Олю. А вот на фига? Ну ладно Тася, я в ней подругу жизни никогда не видел, надо хоть самому себе честно в этом признаться… Не моя она, и точка… Но Оля? При чем тут Оля? Зачем я столько о ней думаю сейчас, восхищаюсь ею, розовыми соплями исхожу… Это абсолютно чужая мне женщина, которая без пяти минут чья-то жена, которая любит своего жениха, и любит до беспамятства, и всю жизнь его любила, и никто другой ей не нужен. Ни при каком раскладе Оля не станет моей. Зачем о ней думать вообще?!»

Но не думать об Оле Денис уже не мог.

Он вспоминал ее улыбку, ее смешной и милый, чуть вздернутый нос, тонкую кожу на щеках, которая могла внезапно покрыться румянцем, ее трогательные локти, ноги в сандалиях… «Кстати, Оля худенькая, кость у нее тонкая, а вот грудь и, гм, пятая точка такие аппетитные… Я, когда ее на руках нес, это почувствовал. Блин, да это у меня просто от отсутствия регулярной половой жизни шарики за ролики заехали, – с внезапной злостью к самому себе подумал Денис. – Все ясно. Обычное явление. А так сдалась мне эта Оля сто лет в обед…» Вдруг в следующий момент в его голове мелькнула мысль: «Но вот если она сейчас о том же самом думает и тоже не прочь заняться сексом?»

Он немедленно вскочил с кровати, в темноте дошлепал босиком до двери, потом оказался в коридоре, на лестнице… И вот он уже, не помня как, но стоит перед гостевой комнатой на втором этаже, в полной темноте…

Денис протянул ладонь, нащупал ручку на входной двери.

Желание овладеть этой женщиной оказалось столь сильным, почти нестерпимым, что Денис мало что соображал в данный момент. Нет, он не собирался заняться с Олей любовью против ее воли, нет, до такого еще он не скатился, но он был почему-то уверен в том, что Оля не откажет, если он сейчас войдет в комнату и ляжет рядом со своей гостьей. И это будет прекрасная ночь. И никто никому не обязан, все же современные люди, все всё понимают… Да, у Оли жених и в субботу свадьба, но что такого? Эта ночь, сегодняшняя – единственная в жизни, и она больше не повторится, так к чему же терять свой шанс?

Ведь это просто физиология, ничего личного.

Наверняка Оля чувствует то же самое, она же нормальная, здоровая женщина. Да она же сама согласилась переночевать у чужого, незнакомого мужика – значит, наверняка приключений на свою аппетитную пятую точку искала! Она сейчас лежит в кровати, ждет его, Дениса, и злится, поди, что он так долго не идет к ней!

Денис осторожно потянул ручку на себя, открыл дверь. В комнате царила полутьма, едва можно было разглядеть силуэты вещей. Тихо. И легкий цветочный аромат еще плыл по комнате, как будто запах роз. Скорее всего, это пахло гелем для душа, который принадлежал Оле, или ее духами, или еще чем-то парфюмерно-косметическим…

Но как ни странно, именно этот нежный, едва различимый аромат вдруг остановил Дениса. Он замер, принюхиваясь, вглядываясь в полутьму. Мужчина понял, что не может и шага сделать вперед. Почему? Он безумно хочет эту женщину, но… если он войдет сюда, прикоснется к Оле, то нарушит те самые «тонкие материи», о которых думал только что.

«У меня спермотоксикоз, и это мои проблемы, – подумал Денис, стиснув зубы. – С какой стати я должен беспокоить Олю? Блин, да женщины иначе устроены, они по потолку от желания не бегают, надо честно себе признаться…»

Он отступил назад, постарался бесшумно прикрыть дверь. На цыпочках спустился по лестнице. Но вернуться в свою комнату так и не смог.

Вышел на веранду, чтобы охладить себе голову, и поразился – какая прекрасная ночь! Звезды, луна на небе… Ветерок нежнейший, сливочный какой-то – не теплый, не холодный… Чуть шелестит листва. И пахнет летом – скошенной травой, цветами; чуть-чуть креозотом, которым пропитывают шпалы на железной дороге, и пригоревшим вареньем из клубники.

Что-то такое пряталось в саду, в небе, в самом воздухе вокруг – непонятное, но вполне реальное. Вот только протяни руку, прикоснись – и защемит сердце от дикого восторга.

«Нет, так нельзя, – тяжело дыша, подумал Денис. – У меня серьезные проблемы. Пожалуй, надо вернуться в дом, взять денег, надеть что-нибудь на ноги (не босиком же!) и отправиться к этому мотелю, к той самой гостинице для дальнобойщиков, в которой Олю сегодня не захотел оставить. Там, говорят, полно жриц любви… Только это поможет сейчас. Хотя на тамошних девиц, наверное, без слез не взглянешь… Ну и ладно. Чем хуже, тем лучше».

Но, вместо того, чтобы осуществить свой план, Денис, противореча самому себе, сел на веранде в плетеное кресло, откинулся на спинку.

Два года назад он бросил свою работу. Но не потому, что считал себя плохим врачом. Как раз нет. Он разработал свою собственную методику, с помощью которой на ноги вставали даже те пациенты, которые считались прежде безнадежными. Его ценили как первоклассного специалиста, больные стремились попасть именно к нему. Начальство, когда он увольнялся, пыталось его остановить, суля горы золотые. Друзья-коллеги за руки держали, чуть не силой пытались к хорошим психотерапевтам, психиатрам затащить, чтобы Денису мозги прочистили: «Дурень, зачем же работу бросать, у тебя депрессия после смерти жены, надо лишь подлечиться…» Но нет, Денис никого не стал слушать, ни к каким психотерапевтам не пошел, плюнул на все и сбежал сюда, в Костров.

И сбежал он вовсе не потому, что считал себя плохим специалистом. Нет. Он сам про себя знал, что он классный. Что он лучший. Он соврал сегодня Оле, когда сказал, что не считает себя вправе лечить людей. Дело в другом.

Дело в том, что он ненавидел людей. Своих пациентов. Он не хотел помогать им, заново ставить на ноги. Хотя, помнится, раньше каждый раз как чудо воспринимал, когда его подопечные, то частично, то полностью парализованные, потихоньку начинали двигаться, ходить, оживать…

Денис теперь не хотел наблюдать за этим чудом, не хотел самолично творить его. Не хотел никого спасать.

Какой смысл? Ну, встанет на ноги еще десяток каких-то там людей… Будут они счастливы, они и их родные тоже. Только вот Денису от их радости ни горячо ни холодно.

Потому что он мечтал бы поставить на ноги, вернуть к жизни лишь одного человека. Свою жену Лену. На остальных людей ему было плевать.

Собственно, и на женщин ему тоже плевать. Они противные и мерзкие. Бр-р!

Денис передернул плечами и вернулся в свою комнату. Но не за деньгами. Он просто лег спать.

…Утром.

Он открыл глаза, скосил их на настенные часы. Половина десятого. Здоров спать… И тут же вспомнил – Оля же.

В доме чужая женщина, Оля. Его гостья. Надо вставать.

Денис с неохотой поднялся, умылся. Подумал – и бриться не стал. Так и вышел – хмурый, со щетиной на щеках, недовольный, в пижаме, опять босиком – на веранду.

Оля сидела там, за столом, положив ногу на ногу, в полотняном голубом сарафане. Пила из чашки кофе, глядя в сад.

– Привет, – буркнул Денис.

Она повернула голову и взглянула на него. Ее сарафан, оказывается, в тон ее глазам приходился. Голубое с голубым. Забавно.

Она смотрела и то ли улыбалась, то ли насмешливо гримасничала, морща свой вздернутый носик… Потом произнесла спокойно:

– Доброе утро.

И отвернулась, и снова уставилась куда-то. Она молчала, молчал и Денис.

За минуту до того, как выйти на веранду, к Оле, Денис думал о своей гостье с раздражением. Переварив, переплавив за ночь все свои эмоции, он уже ничего больше не хотел. Ни просто секса, ни любви – ничего.

Но стоило ее увидеть – как опять ему стало не по себе.

Потому что она, эта Оля, обладала каким-то странным секретом. Она двигалась, смотрела и говорила (или молчала, вот как сейчас) именно так, как и должна все это делать нормальная женщина.

То есть Денис, как ни старался, не мог в ней найти недостатков. Идеальная женщина! В которой ничего не раздражает – ни в поведении, ни во внешности.

Он принимал ее полностью теперь – от светлых, негустых, пушистых, лоснистых завитков, задорно торчащих надо лбом, до мизинцев на ногах, выкрашенных в кремово-розовый цвет.

* * *

Оля проснулась рано утром. Не сразу вспомнила, что находится в чужом доме. «Ах да, авария, Денис… Мое платье!»

Потом посмотрела на дверь, ведущую в коридор, и опять ахнула – так ведь и не закрыла ее вчера на щеколду! Собиралась-собиралась, пока готовилась ко сну, но – забыла… Подобные предосторожности никогда не оказываются лишними. Да, хозяин дома маньяком не выглядел, но он же – мужчина. А мужчины, пусть самые благовоспитанные и приятные, живут по своим законам. И обижаться на сильный пол нет смысла – просто так природа устроена. Мужчины – вечные завоеватели, они всегда самцы, даже если тоскуют по своей умершей жене… Если бы мужчины были иными и подчинялись бы законам разума, то, честно сказать, человечество давным-давно бы вымерло.

И нет смысла клясть мужчин за то, что они в первую очередь самцы… Надо просто закрыть дверь на замок, если ты, женщина, находишься под одной крышей с мужчиной и не хочешь, чтобы он приходил к тебе этой ночью.

Но Денис так и не зашел к Оле.

Молодая женщина почувствовала себя даже немного уязвленной. То есть, получается, она показалась ему настолько неинтересной, настолько неженщиной, что он и не подумал воспользоваться незапертой дверью.

Разумеется, Оля непременно устроила бы скандал и возмутилась, если бы Денис вдруг вздумал бы заглянуть к ней, и она выгнала бы его, разумеется, и он ушел бы отсюда несолоно хлебавши, но… он, оказывается, и не думал заглядывать.

А она хотела бы этого? «Конечно, нет!!!» – возмутилась Оля, ерзая под одеялом. Она без пяти минут жена. В субботу их свадьба с Сергеем, с мужчиной, которого она любила всю свою жизнь. И вообще… «Я что, идиотка – разрушить то, к чему шла всю свою жизнь ради минутного развлечения? Мне тридцать четыре года. Я давно мечтаю о муже, о детях … Мне назначил день свадьбы мой любимый, а я вдруг возьму и начну куролесить, как малолетняя дурочка?!» Она сама вчера сказала об этом Денису.

Оля при всем своем небогатом личном опыте тем не менее излишней наивностью не страдала. Она знала жизнь, поскольку отличалась наблюдательностью, и видела, что творилось вокруг, она общалась с другими женщинами, с подругами, выслушивала их исповеди не раз и с мужчинами не раз говорила по душам, как не раз до нее доносились обрывки сугубо «мужских» разговоров… Да и свой собственный опыт, пусть и небольшой, но у нее тоже был. Поэтому Оля давно поняла – мир вокруг и отношения полов и не пахли романтизмом.

Да, в книгах и фильмах любовь идеализировалась, но обычная жизнь отличалась грубостью и простотой. Примитивностью даже.

Не хочешь, чтобы к тебе приставали, – не провоцируй. Находясь в доме с мужчиной одна, задвинь щеколду в своей комнате, а если забыла – не кричи потом, какие мужики подлецы, им лишь одного надо. Старайся всегда держать своего мужа в поле зрения: даже если он и влюблен в тебя до безумия, то все равно подчиняется тем же законам природы и его вполне может соблазнить другая женщина. И безутешный вдовец еще не значит импотент.

Словом, Оля всегда смотрела на жизнь открытыми глазами. Не драматизировала ее, но и не романтизировала особо. Вон сколько историй, когда жених буквально на свадьбе изменял невесте со свидетельницей, сколько мужей не знают, что растят чужих детей… И это вовсе не потому, что отдельные люди – дураки или скоты. А потому, что законы природы часто сильнее голоса разума. И не все им могут противостоять… Кто-то может, кто-то – нет.

Оказалось, к Олиному счастью, что Денис мог. Ну и отлично.

…Оля, приподнявшись на локте, внимательно смотрела на незадвинутую щеколду на двери. И думала теперь только о Денисе. Что он за человек такой, почему до сих пор не может забыть о жене. Надо же, бросил работу, Москву, уехал в эту глушь… И никто ему не нужен. Вот это любовь…

Кажется, Оля даже немного завидовала покойной Лене.

Интересно, а Сергей такой же? Он способен на любовь, для которой даже смерть не преграда?

Оля попыталась представить: вот они с Сергеем женятся, потом она внезапно умирает, а он… Что случится дальше, Оля не смогла вообразить.

Она, оказывается, не знала, как отреагирует на ее смерть Сергей. Конечно, он станет убиваться и переживать. А потом? Что произойдет потом? Как быстро он найдет замену?

«Да и какая разница, что произойдет потом?! – внезапно разозлилась Оля на саму себя. – Глупые мысли, детские. На кой черт мне эта «лебединая» верность, если я-то буду уже мертва? И вообще, к чему притягивать себе плохое, думать о собственной смерти!»

Она заставила себя вылезти из-под одеяла, умылась, с привычной быстротой уложила феном волосы. Нашла в чемодане свой любимый летний сарафан голубого цвета, который так подходил ей под цвет глаз и в целом очень шел к ее фигуре.

Когда прихорашивалась, Оля продолжала думать о Денисе. Она же не собиралась соблазнять Дениса?..

Нет. Но она определенно хотела ему понравиться сейчас. Зачем? А ни за чем. Просто хотела понравиться. Обычное женское желание, за которым ничего не стоит в большинстве случаев… Женщина всегда хочет видеть в мужских глазах восхищение, а иначе она и не женщина вовсе…

Оля спустилась вниз, на первый этаж. Тишина. Кажется, хозяин еще спал.

Тогда она отправилась на кухню, сделала себе кофе и с чашкой расположилась на веранде.

Солнце давно уже встало, и теперь из сада шел теплый, влажный воздух…

Наконец скрипнула дверь, и на веранду вышел Денис. В пижаме, небритый, сонный. Хмуро уставился на Олю и буркнул сквозь зубы:

– Привет.

– Доброе утро, – ответила она и отвернулась, глядя в сад.

Кажется, хозяин находился не в духе. И еще, судя по всему, Оля и в новом наряде не смогла его очаровать. Был бы он хоть капельку увлечен ею, то, наверное, уж постарался улыбнуться хотя бы. И вообще, мог бы с утра и побриться!

«Что у меня в голове, боже, какая ерунда… Неужели меня волнует, что думает обо мне этот дядька и почему он не побрился? И я, получается, ничем не лучше тех людей, которые живут лишь животными инстинктами!»

– Почему ты молчишь? – наконец изрек Денис.

– Потому что чувствую себя неловко, – устало произнесла Оля, даже не повернувшись к нему.

– За что – неловко?

– Я, кажется, здорово сглупила, когда решила остаться у тебя.

– Ну здрасте! – возмутился он, сел напротив, по-бычьи наклонив голову и рассматривая теперь Олю исподлобья. – А что, в том гадюшнике тебе было бы удобнее ночевать?

– Да. Там мотель. А здесь… Здесь я, получается, в гостях у одинокого, холостого мужчины. Ты и я. Мы вдвоем, ночь.

– Но между нами же ничего ночью не было… – Он усмехнулся. – И даже если было бы: никто бы не узнал, если бы мы молчали.

– Я бы знала…

– Так не было же ничего!

– Все равно. Я теперь сама себе противна. Я пошла против своих принципов, и…

– Каких принципов?

– Я тебе говорила. Всегда сообщать о своем местонахождении близким. Избегать сомнительных ситуаций… Ну и прочее.

– Я же к тебе не приставал! – опять повысив голос, напомнил он.

– Мы слишком душевно вчера с тобой беседовали. И я тебе столько всего рассказала о себе… Словно душу вывернула, – мрачно призналась Оля.

– Допустим, и я сказал тебе много такого, о чем теперь жалею. И что?

– Я о тебе все утро думала. Я думала о постороннем мужчине. Я не хотела о тебе думать! – с тоской, с раздражением произнесла Оля, залпом допила свой кофе и поставила чашку на деревянный стол.

– Милая моя, ну уж это совсем бред – за мысли себя казнить, – саркастически засмеялся он. – Слушай, а может, зря я к тебе ночью в комнату не заглянул?

– А ты собирался? – вздрогнула Оля и посмотрела Денису в глаза.

Небритый, со сжатыми губами, с морщинкой между бровей, Денис вдруг показался Оле, нет, не красавцем, но очень мужественным каким-то. Смотреть бы и смотреть ему в лицо… Словно в бездну смотреть. И страшно, и все равно тянет.

– Да, собирался, – сказал он.

Оля вздрогнула, внутри вдруг стало жарко, дыхание на миг прервалось. И тут же отпустило. Он собирался. Значит, она еще интересна как женщина. Ее хотят.

– Ты врешь! – засмеялась она.

– Не вру. Я подходил к твоей двери. Ты ее не закрыла.

– Ты хотел зайти ко мне? Зачем?

– Зачем?.. – переспросил он недоуменно. Оля засмеялась. Денис смотрел на нее, широко открыв глаза, со странным выражением, дико, потом вдруг тоже принялся хохотать. – О, ты та еще штучка… Ты провокаторша – вот кто! До чего меня заговорила…

– Я знаю. Прости. Но мне так не по себе! – смеясь, сквозь слезы выдавила из себя Оля. – Сама себя не понимаю.

– Это у тебя нервное, – подыгрывая Оле, с важным видом изрек Денис. – У тебя мандраж из-за свадьбы.

– Да, точно! Я места себе не нахожу… Мне надо срочно ехать в Ярославль, а я сижу тут с тобой и тяну время, – отсмеявшись, Оля смахнула слезы со щек, глубоко вздохнула.

Денис смотрел на нее с улыбкой, как-то очень по-доброму смотрел. Потом сказал:

– Да ты не переживай так. Все будет хорошо. Давай прогуляемся до автомастерской… Может, уже все сделали и твоя машина в порядке. Подожди, я только соберусь.

Он исчез в доме, и Оля осталась одна. Она откинулась на спинку, опять вздохнула прерывисто, чувствуя, как бьется сердце.

Наверное, Денис прав – у нее мандраж из-за предстоящей свадьбы. Но как хорошо, что сейчас она выговорилась! И ведь не стыдно ей было признаться постороннему мужчине в своих мыслях, да и он не стал ничего скрывать.

Судя по всему, он действительно очень хороший человек. В чужую душу не плюнет и сам к людям с открытой душой повернуться не боится.

…Появился Денис минут через пятнадцать – свежевыбритый. Хотя оделся неформально, если можно так выразиться, – в потертых джинсах, сандалиях на босу ногу и белой майке, в народе называемой «алкоголичкой». На всеобщее обозрение выставлены весьма достойные бицепсы-трицепсы. Что ж, мужское кокетство…

– Ух ты! – искренне восхитилась Оля, глядя на его руки. – Да ты спортсмен, оказывается.

Она спустилась с веранды по ступеням, и Денис следом за нею.

– Есть немного, – скромно подтвердил он. И вдруг подхватил Олю на руки, подкинул, перевернул в воздухе и вновь поставил на землю. Все это произошло буквально за пару секунд, она даже вскрикнуть не успела.

– Денис… – пробормотала она. Оглядела подол сарафана, потом ладонями поправила волосы.

– Что?

– Ты…

– Что – что?.. – спросил он как ни в чем не бывало.

– Нет, ничего, – махнула она рукой. Засмеялась: – Дурак ты – вот кто.

Раньше бы она обиделась на подобную выходку со стороны мужчины. Испугалась и обиделась бы. И держалась бы подальше от «психа», способного на такое. Наверное, в городе, особенно в Москве, поведение Дениса смотрелось бы странно и дико. Но здесь, в глуши, в саду, под жарким летним небом, под треск кузнечиков, спрятавшихся в траве, эти «кульбиты» в воздухе выглядели вполне себе мило. Тем более что Оля никак, ну никак не пострадала, даже подол ее сарафана не шелохнулся. Простые деревенские развлечения, для простых деревенских парней… Глупые, но невинные шуточки на пленэре.

Да, Денис не являлся в полном смысле деревенским жителем, и по возрасту его уже нельзя было назвать парнем, но обидеться на него Оля почему-то не смогла.

И еще, наверное, дело было в том, что Денис вызывал у нее доверие. Он вот такой, какой есть – не уронит, не причинит боль. Ему можно. Его руки кажутся надежными.

Они перебрались на улицу по все еще лежавшему на земле участку забора.

– Далеко автомастерская?

– Нет, пять минут. А хочешь, на моей машине доедем? Я ее сейчас из гаража пригоню…

– Нет-нет, пешком! Хватит с меня пока уже этих машин.

– Ты про аварию? А как же ты поедешь в Ярославль?

– Очень медленно и осторожно. И потом, тогда лил дождь, дорога мокрая…

Они свернули с главной дороги в проулок.

Оля шла рядом с Денисом и смотрела по сторонам. Невысокие дома за оградами, палисадники, ягоды на кустах…

Потом – улица, которую можно было назвать центральной. Магазинчики, прохожие, припаркованные автомобили.

– Стоп! – вдруг схватил Олю за руку Денис. – Свадебный салон. Видишь, на той стороне? Никогда раньше не обращал на него внимания… А оказывается, у нас в Кострове есть свадебный салон!

– Ну да, свадебный салон… – пробормотала Оля. – А что?

– Сколько стоило твое платье? То, которое я сжег? Я хочу возместить убыток. Увидел этот магазинчик и вспомнил. Должок за мной.

– Ай, перестань…

– Я обязан! – нетерпеливо перебил ее он.

– Ты не обязан, поскольку я снесла машиной фонтан.

– Фонтан жалко, да, – хмурясь, признался Денис. – Но, если честно, от этого фонтана мало толку было. Лягушки там завелись, комары… Он изначально не по технологии сооружен был, что-то с ним не то. Бог с ним, с фонтаном этим, Оля. Если бы не ты, я бы еще с ним сколько лет маялся…

– Тебе не стыдно? – вздохнула она.

– За что?

– За то, что ты так легко отрекаешься от фонтана, который построила Лена?

– Стыдно, – подумав, согласился мужчина. – Но стыдно и тебя за него попрекать.

– Я же обезьяна с гранатой…

– О, ты и это решила мне припомнить! – воздел он руки. – Я кругом перед тобой виноват, да… И все же – сколько стоило твое платье?

– Недешево. Но смысл не в деньгах… – задумалась Оля. – А в самом платье. Попробуй найди подходящее… Знаешь что? Давай зайдем в этот салон и попытаемся подобрать мне новое. А ты оплатишь покупку, если уж тебе так хочется искупить вину.

– Отлично. Идем в салон и купим тебе самое лучшее платье! Иначе совесть меня будет мучить до конца жизни, я клянусь, – обрадовался Денис. Но тут же нахмурился: – Ты думаешь, ты найдешь у нас здесь, в Кострове, хорошее платье? Это же не Москва…

– Ну и что! – возразила Оля. – Если хочешь знать, все платья шьются где-нибудь в Китае или где там… Только в Москве они продаются дороже. Некоторые специально ездят в провинцию, чтобы не переплачивать, за свадебными платьями или еще за чем… За услугами. У нас вон завкафедрой в Новгород, к сестре своей ездила на зимние каникулы и там себе прекрасные вставные зубы сделала. В два раза дешевле, чем в Москве. Словом, я о чем: если я сейчас подберу себе подходящее платье, то буду просто счастлива.

…В свадебном салоне царила сонная тишина, солнце свободно лилось сквозь прозрачные, отмытые стекла, пахло деревом.

Скрипнула дверь, и навстречу Оле с Денисом вышла моложавая, лет пятидесяти, высокая женщина.

– Чего желаем, молодые люди? – поздоровавшись, приветливо, негромким, печальным голосом спросила она.

– Вот платье для невесты ищем, – Денис взял Олю за руку.

Женщина улыбнулась хоть и печально по-прежнему, но доброжелательно – вероятно, она приняла их за жениха с невестой.

…В этот раз примерка проходила спокойно и легко. Никто не досаждал Оле с бестолковыми разговорами, не стремился втюхать ей первую попавшуюся модель, не смотрел оценивающе – с завистью к чужому счастью или, наоборот, с пренебрежением. Никто не торопил Олю с примеркой и вместе с тем не отделывался равнодушным «вам идет, девушка».

Хозяйка салона, судя по всему, с душой относилась к своей работе. Прислушивалась к замечаниям и просьбам Оли, отличалась терпением. Странная женщина эта хозяйка – сама на вид печальная, глаза словно исплаканные (горе у этой женщины какое, что ли?), но вместе с тем искренне расположена к посетительнице, словно сама радуется чужому празднику.

У Оли остались самые приятные впечатления от этой примерки. Да и присутствие Дениса сейчас ничуть не мешало молодой женщине.

Он с большим азартом участвовал в обсуждении каждого наряда. Искупал свою вину? Да какая вина, никто же не виноват… Наверное, он просто неравнодушный человек.

– А это? Как тебе? – в очередной раз вышла Оля из примерочной – в платье с пышной юбкой и гладким лифом. И открытыми плечами.

– Мне нравится! Ты похожа на принцессу, – одобрительно кивнул Денис. – Короны только на голове не хватает.

– Я не хочу выглядеть принцессой, я хочу… Ах да, я сама не знаю, что я хочу, – всплеснула руками Оля, разглядывая свое отражение в зеркале. – Но, кажется, это и правда лучший вариант. Давай его купим.

– Давай, – энергично согласился мужчина.

– Ну, если жених одобряет, – кивнула хозяйка.

– Он не жених! – вдруг испугалась чего-то Оля. – Я бы ни за что не показалась своему жениху в платье до свадебной церемонии. Это не жених.

– Простите, я думала, что вы жених, – смутилась хозяйка. – Но тогда, если позволите, давайте примерим еще один наряд.

– Еще? Ты как? – Оля повернулась к своему спутнику. – Не очень утомился?

– Ни капли, – важно ответил Денис. – Жду нового выхода. Давай, дефилируй тут передо мной – туда-сюда…

– Да ты издеваешься! – рассердилась Оля. – А вот возьму и правда буду тут целый день дефилировать, сколько захочу.

В этот раз хозяйка предложила Оле в примерочной костюм – жакет и юбку из гладкой белой, с едва заметным оттенком розового, ткани. С маленькой шляпкой-таблеткой из того же материала.

– Распаренное же, в смысле раздельное, нельзя… – с сомнением пробормотала Оля, глядя на этот наряд. – Примета есть такая. Надо именно платье, а не костюм на свадьбу.

– Никто не заставляет вас покупать. Примерьте, – улыбнулась хозяйка своей странной, печальной улыбкой. – Просто мне кажется, именно этот костюм вам подойдет. А приметы… Мне кажется, иногда мы счастливы не благодаря, а вопреки. Я вот в свое время все приметы старалась соблюсти, а толку… – она безнадежно махнула рукой.

Поддавшись уговорам хозяйки, Оля надела костюм, старательно пристроила на волосах шляпу-таблетку. Взглянула на себя в зеркало и ахнула.

Это была она и не она.

Принцесса, но принцесса не из детской сказки, а из какого-нибудь романтичного старого фильма, в котором играет Одри Хёпберн, например. Настоящая принцесса. Да-да, в подобных нарядах красовались когда-то и Грейс Келли, и Жаклин Кеннеди…

Костюмчик в стиле шестидесятых годов – простой крой, матовая благородная ткань, минимум деталей. Облегающий жакет и чуть расклешенная юбка ниже колена.

– Перчатки еще, пожалуйста, наденьте. Без них никак.

Аккуратные маленькие перчатки еще больше убедили Олю в том, что хозяйка салона знает свое дело – именно они сделали образ законченным.

– И вот еще туфли-лодочки… Как раз ваш размер, тридцать пятый, если я не ошибаюсь.

– Какой ужас! – встав в аккуратные туфли-лодочки, с отчаянием произнесла Оля, глядя на себя в зеркало.

– Почему ужас? – испугалась хозяйка салона.

– Это все настолько идеально, что… я сама себя не узнаю, – призналась Оля. – Но это не платье, это костюм. Из двух предметов, то есть верх отдельно и низ отдельно. И он совсем не то, о чем просил жених!

– Что ж, покупайте тогда то платье, предыдущее, – покорно произнесла хозяйка.

– Да я уже не могу и думать про то… – Оля махнула рукой, выскочила из примерочной, повернулась перед Денисом, сидевшим в кресле: – А тебе как? Не то? Скажи, что не то!

* * *

Денис терпеть не мог магазины – вернее, не их самих, а того, что на магазины, особенно одежные, тратилось слишком много времени. Сними свое, старое, натяни на себя новое, огляди себя со всех сторон, потом сними, опять надень свое… А уж ждать возле примерочной женщину, выбирающую себе наряд, и при этом выдавливать из себя советы и слова восхищения – и вовсе последнее дело.

Денис в свое время изрядно настрадался, сопровождая Лену по магазинам. Поэтому сейчас он сам не понимал, почему влез в эту историю со свадебным платьем. Проще было отдать деньги Оле, чем выбирать вместе с ней наряд для предстоящего торжества. Но нет, он не пошел по пути наименьшего сопротивления.

Наверное, Денису нравилось проводить время со своей новой знакомой. Ему нравилось смотреть на Олю, болтать с ней. Шутить.

Лена не раз говорила, что у него дурацкие шуточки, а вот Оля спокойно к его выходкам относилась и, более того, сама подхватывала их, умело отшучивалась.

Когда Денис беседовал с Олей, он постоянно чувствовал некое волнение, как адреналин выбрасывается в кровь, что ли… Их общение – это игра, это опасно и увлекательно, это как хождение по канату, натянутому над пропастью. Мужчине хотелось, чтобы это длилось как можно дольше.

Поэтому даже примерка свадебных платьев Олей показалась ему забавным мероприятием. Он активно участвовал в обсуждении нарядов, без всякого стеснения разглядывал Олю – то в декольте, то с разрезом на боку, открывающем ее ноги.

Черт возьми, это ж приятно – любоваться красивой женщиной!

Хотя, если честно, все свадебные платья показались Денису одинаковыми. Одинаково хорошими. Непонятно, как из этого многообразного однообразия женщины умудрялись выбирать что-либо свое…

Но в последнем своем выходе Оля все-таки сразила Дениса. Она вышла в чем-то таком нежном, бледно-бледно-розовом, не в этом дурацком белом и совсем не похожем на прежние наряды. И показалась мужчине чуть не ангелом.

– А тебе как? Не то? Скажи, что не то! – повернувшись перед ним, выпалила Оля возбужденно.

Денис ничего не мог произнести в первый момент. Просто поднял большой палец.

– Почему? Это же не то, все не то!

– Отлично! – наконец смог выдохнуть он. И добавил с досадой: – А почему не то? Хорошо же сидит…

– Ты не понимаешь. Должно быть платье, а не юбка-пиджак…

– Почему?

– Да потому что тогда жизнь у молодоженов будет раздельной. А эти перчатки? У невесты перчатки должны быть до локтя, иначе считается, что она потом всю жизнь локти себе кусать будет…

Оля говорила и говорила что-то там про туфли с закрытым носом, про длинную фату и прочее, непонятное.

– Но почему твои туфли и твое платье должны чего-то там? – пожал он плечами. – Кому должны?

– Мне. Потому что примета!

– Ах, примета… Ты настолько суеверная?

– Нет, – подумав, призналась Оля. – Но вроде как полагается…

– Я соблюла все приметы, – встряла в их разговор хозяйка салона, долговязая сухая тетка с длинным постным лицом, чем-то напоминающая монашку. – В свое время, когда готовилась к свадьбе. Все-все-все приметы учла. И… толку-то… – Она не договорила, безнадежно махнула рукой.

– Это психологически понятно, – сказал Денис, разглядывая Олины ноги. – Чем сильнее не уверен человек в себе, в своем партнере, тем больше он зацикливается на приметах и ритуалах. Потому что не верит, что просто так, сам по себе, может быть счастлив.

– Ты думаешь? – растерянно спросила Оля. – Но я верю, что люблю Сережу и что он любит меня… Ах, ладно, пусть будет этот костюм! – сердито топнув ногой, воскликнула она.

– Только бы его подшить чуть, подогнать по длине… Немного не на ваш рост, – опять встряла хозяйка салона. Села на корточки и принялась подкалывать подол булавками. – Вот смотрите: всего сантиметров пять убрать – и просто идеально…

– Типичная для меня ситуация, – глядя в зеркало, согласилась Оля. – Всю жизнь приходится подшивать – то брюки, то подол у платьев, то рукава. – Она повернулась и сказала с усмешкой, глядя Денису в глаза: – Вот такая у меня нестандартная фигура.

– Пусть подшивают. В чем проблема-то? – пожал он плечами, опять считая эту проблему надуманной. Вполне себе у Оли стандартная, очень красивая фигура. – Это долго? За час управитесь?

– Час? – опешила хозяйка салона. – Что вы!.. Тут отпарывать низ у основной юбки, потом опять подгибать и нижнюю юбку тоже надо откорректировать. Ткань сложная к тому же. Ручная работа. Раньше завтрашнего дня не получится.

– Завтрашнего дня?! – ахнула Оля. – Мне уже сегодня надо ехать…

Денис почувствовал, как бьется у него сердце.

– А почему бы тебе не поехать завтра? – стараясь выглядеть невозмутимым, спокойно произнес он. – Свадьба в субботу, сегодня четверг. Получишь завтра свое платье, в пятницу, и спокойно отправишься в Ярославль. Ты все успеешь. Тем более ты говорила, что всеми делами там распоряжается Сергей.

– А моя прическа? А ногти?

– Утром все сделаешь, в субботу, – хладнокровно произнес Денис. – Кто ж прическу накануне делает? Не будешь же ты с ней спать…

– Ну да. Только я хотела заранее обсудить это все с мастером… – пробормотала Оля. – И время надо, чтобы мастера найти. В Москве у меня есть свой, девушка проверенная, она мои вкусы знает, но в Ярославле…

– Тогда зачем идти к непроверенному мастеру? – спокойно произнесла хозяйка салона. – Есть риск, что он все испортит. Вы прекрасно выглядите, милая невеста, вы, судя по всему, сами можете справиться с укладкой и макияжем. Я в этом бизнесе давно работаю и знаю, что иногда лучше оставить все как есть, чем чрезмерно усердствовать.

Оля молчала, всем своим видом выражая смятение, а Денис смотрел на нее и повторял мысленно: «Соглашайся. Соглашайся же!»

– Но… но где же мне жить до завтрашнего дня? – наконец неуверенно произнесла она.

– У меня. Там же, где и сегодня. До пятницы я совершенно свободен.

– Денис…

– Что? Чем тебе плох мой дом? Чем я тебя не устраиваю?

– У тебя прекрасный дом и ты меня устраиваешь, – с тоской произнесла Оля. – Но я не могу…

Похоже, она уже сломалась, уже была готова остаться. Надо только закрепить результат, не дать ей много думать.

– Ну и прекрасно, – Денис потянул ее за локоть обратно к примерочной. – Так, быстренько переодевайся, а я пока расплачу́сь. Завтра снова сюда придем и получим твое платье… и машину твою, кстати, тоже завтра можно из автосервиса забрать. Ты не понимаешь, Оля, насколько удачно все складывается! Ты практически без потерь вышла из всей этой ситуации… Ну и что, что времени впритык. Зато ты успела. У тебя машина на ходу, есть платье и прочее… Расслабься! Главное перед свадьбой – выглядеть отдохнувшей и довольной… – Он болтал и болтал, пока расплачивался за свадебный наряд, пока ждал Олю под дверью примерочной.

Наконец она вышла, в своем сарафане под цвет глаз, притихшая и растерянная.

Денис, не давая Оле опомниться, потащил ее на улицу, уверяя, что она много потеряет, если не прогуляется сейчас по Кострову, не посмотрит все достопримечательности этого города.

Особых достопримечательностей в Кострове не имелось – обычный провинциальный городишко, бывшая мещанская слобода, из интересного – пожарная часть постройки конца XIX века да краеведческий музей. Но какое это имело сейчас значение!

Главное – заставить Олю остаться здесь еще на один день.

Зачем? Зачем это надо было Денису?

Гм, сложный вопрос. Он не мог сам себе на него ответить. Он просто не представлял, как можно отпустить эту женщину сегодня. Пусть она будет рядом хотя бы еще один день.

…Они бродили по городу, Денис говорил, не умолкая, о Кострове, о его жителях, о том, что происходило в городе в последнее время.

– Так ты здесь родился, это твой родной город? – наконец не выдержала, встряла в его монолог Оля.

– Нет, я москвич. Тут у меня типа дачи. Купил дом давно, по оказии… Для жены. Вроде и не глухая деревня, хоть какая цивилизация, но и воздух свежий. Для здоровья полезно.

– Для жены… – эхом отозвалась Оля. – Она болела? Извини, если я опять лезу не в свое дело…

– Ничего. Она не болела. Физически – все хорошо, – нашел в себе силы признаться Денис. – Но имелись определенные проблемы.

– Не хочешь – не говори.

– Нет, почему… Только давай сядем. Как тебе здесь? – Денис остановился напротив летнего кафе. Лишь парочка посетителей за одним столиком да они с Олей.

– Прекрасно. Как раз можно пообедать. Пополам расплатимся.

– Нет, я заплачу́.

– Опять? Мы в расчете, Денис. Так нельзя…

– Послушай, а если мне это в радость?! – рассердился он.

– А я не хочу тебя радовать. С какой стати мне тебя радовать? – возмутилась Оля. – Ты мне не сват, не брат…

– Я твой друг, ты забыла? Я твой новый друг.

– Если мы друзья, то мы на равных! Я хочу за себя заплатить, – Оля упрямилась.

– А я тебе не позволю!

– Но я тогда буду тебе обязанной…

Они, продолжая спорить, сели за столик, девушка-официантка принесла им меню. Денис, пользуясь случаем, сменил тему и на правах знатока местной кухни сделал заказ.

Официантка ушла, они с Олей остались вдвоем. Оля задумчиво смотрела на ограду, всю увитую диким виноградом.

– Что за проблемы были у твоей жены? – тихо спросила молодая женщина.

– Проблемы психологического рода. Лена не сумасшедшая, но в свое время пережила одну неприятную ситуацию, которая наложила отпечаток на ее характер, на жизнь.

– Ой, лучше не надо…

– Нет, я расскажу, раз уж ты спросила, – усмехнулся Денис. – Ее родителей убили, считай, прямо на ее глазах.

– Пожалуйста, не надо.

– Ты все спрашиваешь – значит, тебе любопытно. Ты задаешь вопросы, так что будь готова к ответам.

– Хорошо, рассказывай, – вздохнула Оля. – Но почему ты говоришь «ее родителей», ведь у Лены есть сестра, Тася?

– Ты права, я неправильно выразился. – Официантка принесла заказ. – Спасибо. Так вот. Лене было лет двадцать, когда произошла эта трагедия. Их с Тасей родители, уже очень пожилые люди, жили в деревне, они там поселились на пенсии. Купили дочерям, Лене и Тасе, по квартире, а сами уехали из Москвы, поближе к природе. Денежки у них водились. Сосед, пьющий дядька, странный тип, занял у стариков деньги, а отдавать не захотел. Ну и убил их. Лена приехала к родителям, а там… Словом, она первой оказалась на месте преступления.

– О господи! А Тася?

– Тася в то время находилась далеко, где-то на сибирских реках, сплавлялась со своей компанией на лодках… Как это называется… Рафтинг, кажется. Ни связи с ней, ничего не было. Словом, все упало на плечи Лены – и опознание, и следствие, и похороны… все. Тася приехала только через две недели. Конечно, смерть родителей для Таси тоже явилась шоком, но она не пережила то, через что пришлось пройти Лене…

– Бедная Лена.

– Да, бедная Лена. Она с тех пор сторонилась людей, не особо им доверяла. Как только она мне смогла поверить… Вскоре после тех событий мы с ней познакомились, случилась любовь. Мы поженились. В большом городе она жить не хотела, а деревню, в ее классическом виде, после пережитого терпеть не могла. Пришлось найти дом в Кострове.

– Минутку! Вы что, жили здесь вдвоем? А клиника в Москве?

– Я работал в Москве, а Лена – тут, с весны до осени в основном. Я к ней ездил каждую свободную минуту. Зимой она – в Москве, да…

– А как же она работала? Или она не работала? – удивилась Оля.

– Она не работала. Но это не значит, что она являлась бездельницей! – сурово заметил он. – Лена была замечательной хозяйкой. В доме, на участке – идеальный порядок. Постоянно делала заготовки… Весь погреб был забит ими, я говорил уже. А еще она любила рисовать, лепить… Фонтан – ее последняя работа.

– Да, фонтан… – вздохнув, кивнула Оля. – Эх, я растяпа!

– Ладно-ладно, зря я сейчас напомнил о фонтане!

– Это я напомнила. Но послушай… а какое образование было у Лены?

– Разве это важно? – удивился Денис. – Лена являлась совершенно самодостаточным человеком…

* * *

Денис рассказывал о своей покойной жене, а Оля сосредоточенно внимала ему.

Если бы этот разговор происходил, например, раньше, сразу же после их знакомства, молодая женщина даже слушать Дениса не стала бы. В самом деле, какое ей дело до чужой жизни?! Но почему-то именно сегодня Оля, затаив дыхание, буквально впитывала в себя исповедь своего нового знакомого, задавала вопросы.

И чем дальше, тем сильнее у нее возникало ощущение, что у Дениса с его Леной была какая-то странная любовь, основанная на взаимной зависимости.

Денис эмоционально зависел от Лены и все делал для нее. Лена же, видимо, не могла жить самостоятельно и полностью зависела уже от его моральной и материальной поддержки. Возможно, странности Лены были вызваны именно той юношеской травмой, связанной с гибелью родителей…

Но сам Денис словно не замечал этой зависимости, он сейчас описывал свой брак как нечто чудесное и замечательное. Как самое лучшее, что было в его жизни.

Оле очень хотелось пусть и сдержанно, но намекнуть своему собеседнику: «А ты уверен в том, что был счастлив в этих отношениях?»

Тем не менее она не стала этого делать. Ей ли судить кого-то, выносить оценки? И вообще, кто знает, в чем смысл жизни, в чем счастье…

Они закончили обедать, Денис расплатился (Оля тут уж не стала качать права, поскольку повод был не тот, чтобы биться до последнего), и они отправились к дому Дениса.

– А вот я бы не смогла стать домохозяйкой, – призналась Оля. – Я люблю свою работу. С ума сошла бы, сидя дома и вытирая каждый день пыль.

– А что говорит твой жених по этому поводу? – с интересом спросил Денис.

– Он очень мудро поступает. Дает мне право выбора.

– Но он сам-то чего хочет?

– Я тебе говорю – он ничего от меня не требует и просит поступать так, как мне будет удобнее. Я могу работать дальше, могу оставить свою работу… Сергей ни на чем не настаивает. И в вопросе жилья он предоставляет мне свободу. То есть где жить, в Ярославле или Москве, мы еще не решили окончательно. Я обещала подумать. А он готов к любым моим пожеланиям…

– Это очень мило с его стороны, – усмехнувшись, заметил Денис. – И даже благородно.

– Ты как будто осуждаешь Сергея? – насторожилась Оля.

– Нет. Какое я имею право… Я просто не верю подобным заявлениям, из серии «Как хочешь, дорогая, так и будет». У мужчины всегда есть свое мнение. Впрочем, как и у женщины. Иначе и быть не может. Просто не все его озвучивают сразу. Но потом (потом!) оно непременно всплывает.

– Ты сомневаешься в искренности моего жениха?

– Да, сомневаюсь.

– Но семейная жизнь – это компромисс! – рассердилась Оля. Они уже свернули на улицу, ведущую к дому Дениса. Оля, увлекшись спором, чуть не споткнулась, но Денис вовремя подхватил ее под руку и язвительно заметил:

– О, то-то он, твой жених, с тремя женами уже развелся! Мягко стелет, да жестко спать. Знаток компромиссов…

– Не с тремя, а с двумя! – возмутилась Оля. – И я не позволю, чтобы ты говорил о моем женихе в подобном тоне, ты Сережу совершенно не знаешь, а позволяешь себе… – Она не договорила.

Впереди, у поваленного забора, была припаркована прелестная машина вишневого цвета, вся настолько чистая и отполированная, что солнце отражалось от ее крыши и стекол алмазными переливами.

Рядом с машиной стояла женщина с фигурой и статью фотомодели, в коротком цветастом платье, на высоченных каблуках, с иссиня-черными волосами, высоко забранными на макушке в хвост, и, уперев руки в бока, пристально рассматривала участок Дениса, словно выискивая там хозяев.

– Ого… – пробормотал Денис. – Кого еще принесла нелегкая?

– Ты меня об этом спрашиваешь?! – фыркнула Оля.

В этот момент женщина повернулась, и Оля увидела ее лицо, показавшееся ей странно знакомым.

– Ой… – Оля быстро вырвала свою руку у Дениса.

– Что? Ты ее знаешь?

– Кажется, знаю… Это она. Наталья, – не без труда Оля вспомнила имя первой жены Сергея. Прошли годы с того момента, как Оля видела ее, но, кажется, первая супруга ее возлюбленного совсем не изменилась. Все такая же эффектная, звонкая женщина. Роковая красотка. «Сколько ей? – попыталась прикинуть Оля. – Наверное, как и Сергею, сорок четыре… Они же ровесники!»

– Что делать будем? – шепотом спросил Денис.

– Я не знаю… – с отчаянием прошептала в ответ Оля. – Я пропала! Она теперь донесет Сереже, что видела меня с чужим мужчиной под ручку. Моя свадьба накрылась медным тазом… Слушай, давай сделаем вид, будто мы просто прохожие, и уйдем отсюда.

– Я тебя не понимаю, – сурово произнес Денис. – Ты всегда шла навстречу опасности и не уклонялась от ударов. А тут собралась сбежать… Вон она на нас уставилась как! Наверное, тоже тебя узнала.

– Ладно. Ты прав, – собралась Оля, выдохнула решительно. Вновь взяла Дениса под руку. – Чего мне бояться? Идем.

И они медленно, спокойно направились к дому, навстречу новой гостье.

Наталья стояла, прикрыв глаза ладонью от солнца, и пристально смотрела на приближающуюся парочку. В двух шагах от Натальи Оля с Денисом остановились.

…Если издалека, мельком, Наталья казалась эффектной красоткой, то вблизи ее внешность производила странное впечатление. Да, первая жена Сергея до сих пор могла похвастаться тем, что держит себя в форме – ни единой жиринки, ни намека на целлюлит (открытое платье позволяло в подробностях разглядеть фигуру Натальи). Прекрасные, ухоженные волосы, напоминающие конский хвост. Ни единой морщинки на лице. Отличный макияж, сделанный при помощи явно люксовой косметики – яркие, но вместе с тем невульгарные краски… Ни одного напоминания на так называемый птоз – это когда с возрастом у женщины начинает плыть овал лица.

Словом, никаких признаков старения у первой жены Сергея не наблюдалось. И в то же время что-то неестественное, жутковатое заключалось в ее идеальной ухоженности. Красоту Натальи Оля назвала бы страшной.

Почему? Оля не могла понять.

Вот как, например, Наталья ходит на таких гигантских каблуках? Сантиметров пятнадцать-семнадцать, не меньше… Аж икры свело судорогой – вон как перекручены, напряжены мышцы ног, а стопа буквально вывернута, и набухли жилки на подъеме. А этот загар – ровный, темный, слишком густой какой-то, что ли… Словно Наталью забыли выпустить из солярия и она провела там ночь. И волосы – слишком гладкие, блестящие, густые, слишком лоснистые. Свои ли? Это большая удача, если свои… Только непонятно, как тогда они выдержали все те процедуры, которым их наверняка подвергали, – окрашивание, ламинирование, выпрямление и прочее.

А лицо? Да, у Натальи на лице не имелось ни единой морщинки, нигде кожа не обвисала – но это смотрелось не как юношеская упругость, а так, как будто женщину взнуздали, словно лошадь – натянули ей на лицо ремни, сделали его неподвижным, статичным.

И пусть эти ремни и были невидимыми, но ощущение взнузданности оставалось. Наверное, там, где прежде находились морщинки и носогубные складки, пролегали пласты гиалуроновой кислоты. Ботокс разглаживал Наталье лоб. А лишние складки кожи, чтобы они не провисали, отрезал пластический хирург и натянул то, что осталось.

Даже макияж у Натальи выглядел маской. Слишком густо и плотно был наложен тональный крем, слишком выразительны, идеально выровнены брови (опять татуаж, нынче столь модный?), слишком тщательно наведены тени на веках, слишком продуманно нанесены румяна, слишком ровно лежит помада на пухлых губах. Пожалуй, тут и над губами поколдовали в пластической клинике… Нет, в меру поколдовали, не превратили Наталью в рыбу-карпа, но… узнаваема же, бесконечно же узнаваема искусственная припухлость в этой приподнятой верхней губке!

Оля, словно завороженная, разглядывала Наталью.

– Я вижу, ты меня узнала, – усмехнулась одной нижней губой Наталья.

– У… узнала, – ответила Оля.

– А я тебя – не сразу, – со странным выражением произнесла та и перевела взгляд на Дениса.

– Это мой друг, Денис. Денис, это Наталья, первая жена моего жениха.

Денис кивнул. Он тоже, кажется, находился под впечатлением – разглядывал Наталью, переводя взгляд то вверх, то вниз. Очень невежливо. Оля была даже вынуждена слега подтолкнуть своего спутника локтем – не пялься, мол.

Денис вздрогнул и пробормотал:

– Очень приятно. Э… А чего тут стоять? Давайте все в дом зайдем, там поговорим. Собственно, и ворота открывать не надо… Очень удобно, – пробормотал он себе под нос.

Они втроем перебрались через поваленный забор. Оля с Денисом проделали это спокойно, а вот Наталья с трудом балансировала на своих каблуках, шагая по доскам.

– Как ты меня нашла? – спросила у нее Оля.

– Артем сказал. Вернее, я услышала, как они с Сережей говорили, и Сережа назвал этот адрес.

«Сережа…» – Услышав имя своего жениха из уст этой женщины, Оля почувствовала укол ревности.

– А каким образом ты оказалась рядом с Сережей? – не выдержала Оля.

– Как-как, – передернула Наталья открытыми плечами, лаково блестящими на солнце. – Я же мать его детей. Приехала поздравить его с предстоящей свадьбой.

– Высокие отношения, – буркнул Денис.

– Послушай, Оля, а это кто? Сережа сказал, что ты в гостях у какой-то престарелой пары… Они то ли родня тебе, то ли друзья твоим родителям были.

– Это их сын. Мой друг детства, – самоуверенно произнесла Оля и прижала к себе локоть Дениса еще сильнее.

– Практически как брат, – серьезно подтвердил тот.

– Да? Ничего о тебе не слышала, – с недоумением сказала Наталья. – А где… а где эти старики сейчас?

– На рынке, – подумав, изрек Денис.

– Я не понимаю: ты отправил своих престарелых родителей на рынок за продуктами, а сам, здоровый мужик, остался в доме? – с неприязнью произнесла Наталья.

– А кто сказал, что я их на рынок за продуктами отправил? – пожал плечами Денис. – Они у меня там торгуют. Я выращиваю урожай, а они его продают. Разделение труда!

– Что за бред… – сморщив нижнюю губу, сказала Наталья. – Послушай, Оля, не надо мне голову морочить. У тебя в субботу свадьба, а ты развлекаешься с этим типом. Я видела, как вы под ручку идете, как друг на друга смотрите… Словно голубки!

Они подошли к дому, и там Наталья, не дожидаясь приглашения, села за стол на веранде, в плетеное кресло, эффектно забросила одну ногу на другую, постучала длинными, яркими, неживыми ногтями о стол.

– Что тут случилось? Почему забор повален? Обломки какие-то… – нетерпеливо произнесла Наталья, оглядывая окрестности. – Война тут шла, что ли?

– Денис, может, ты оставишь нас вдвоем ненадолго? – Оля повернулась к Денису.

Тот опять пару секунд раздумывал, подняв брови, затем коротко кивнул и зашел в дом, оставив женщин одних.

– Вот ты какая интересная… – Оля села напротив Натальи. – Приехала и заставляешь меня отчитываться перед тобой, словно девочку. А я не буду ничего объяснять. Хочешь – говори Сергею, что видела меня с другим мужчиной, хочешь – нет. Но разбираться я с ним стану, не с тобой.

– А у тебя характер! – заметила Наталья одобрительно. – Думаешь, побегу к Сереже о твоих похождениях докладывать? А нет. Я за тобой не следить приехала, а поговорить.

– О чем?

– О том, что ты совершишь ошибку, если станешь женой Сергея.

В этот момент из дома вышел Денис с подносом. На подносе – чайник, чашки, корзинка с печеньем.

Молча, с непередаваемым выражением, он поставил поднос на стол и опять скрылся в доме. Оля растерянно посмотрела ему вслед.

– Интересный мужчина, – заметила Наталья. – Я тебя понимаю, почему ты потеряла голову. Выглядит гораздо лучше Сережи.

Оля молча налила чай в чашки – и себе, и гостье.

– Он ведь будет отвратительным мужем. Я о Сереже, – нервно продолжила Наталья. – Ты подумай еще. Он не пьет, не дерется, он не нищий, не жмот. Но он – эгоист, каких свет не видывал! – выпалила она.

– И я та еще эгоистка… – вздохнула Оля. – Мы подходим друг другу.

«Кажется, я поняла. Она приехала сюда, чтобы отговорить меня от свадьбы. Ревнует до сих пор, или задетое самолюбие, возможно. И ни одному ее слову нельзя верить!» – глядя на Наталью, подумала Оля.

– Я любила Сережу безумно. Я и сейчас… Ну, неважно. – Наталья глотнула чаю, отчего завибрировали, задвигались мышцы на ее шее, жилы и сосуды запульсировали, проталкивая жидкость в пищевод. – Но он никогда не подпускал меня близко к себе… жил своей жизнью. Параллельно! Мы никогда не говорили с ним по душам, представляешь? Я хотела внимания, я хотела эмоционального участия… А получала в ответ – пшик!

– Ты хочешь меня предупредить об этом? – спросила Оля.

– Да. Да, хочу. Чтобы ты с открытыми глазами шла в этот брак! – с горячностью воскликнула Наталья. Снова глотнула, и снова Оля уставилась на ее шею.

– И из чувства женской солидарности ты бросилась искать меня…

– Иронизируешь? Напрасно. Ты же видишь, я пытаюсь нормально с тобой поговорить – не шантажирую, не угрожаю. Ты хочешь детей, например?

– Хочу, – хладнокровно произнесла Оля.

– Ты думаешь, Сергей станет тебе помогать? Не дождешься. Ему будут неприятны и безразличны твои проблемы во время беременности или когда ты начнешь кормить ребенка. А роды? Ты не представляешь, что я пережила во время родов!

– А что ты пережила? – нахмурилась Оля.

– Он отказался от совместных родов. Я рожала одна. Ты понимаешь – одна! Он мог держать меня за руку, он мог быть со мной рядом, он мог перерезать пуповину своему ребенку… Но он ничего этого не сделал! – Голос у Натальи завибрировал.

– Может быть, ему страшно присутствовать на родах, – заметила Оля.

– Нет. Он не трус. Он вида крови не боится… Однажды они с Артемом, своим двоюродным братцем, попали в аварию, и Артем серьезно пострадал… Первую помощь ему оказал Сергей. И ничего, в обморок от вида крови и торчащих костей не упал – и перевязал, и шины наложил, и прочее… Кстати, с тех пор Артем на него чуть не молится. Своим спасителем считает!

– Я слышала эту историю…

– Слышала? Прекрасно. Но вот участвовать в партнерских родах Сергей отказался. Ему неинтересно! А на мои переживания, на мой страх ему было наплевать. И я там одна была. Один на один со своими схватками, болью, страхом…

Наталья увлеклась, принялась в подробностях рассказывать, какие проблемы у нее возникли в первых родах, какие – во вторых. Вывалила подробности – о проколе плодного пузыря, о родовой пробке, схватках и разрывах. Оля слушала ее со смешанным чувством. С одной стороны, жалела Наталью, на чью долю выпало столько гинекологических испытаний, с другой…

– Ну а Сергей-то чем тебе мог помочь? Он же не врач! – наконец, не выдержав, заметила Оля.

– Он мог находиться рядом – мне уже стало бы легче! – с отчаянием закричала Наталья, руки у нее задрожали, она чуть не уронила чашку.

– Это печально. Но он не виноват, – решительно произнесла Оля.

– Как «не виноват»? Он не поддерживал меня в столь трудные минуты!

– Я не знаю, я никогда не рожала. Может, тоже на стенку полезу, если рядом не будет кого-то из близких, – медленно, осторожно подбирая слова, сказала Оля. – Но у нас не Европа… Не все мужчины рвутся в родильный зал.

– Ты хочешь оказаться без поддержи мужа в столь тяжелый час?!

– Я думала о семье, о детях, но не думала о том, обязательно ли присутствие мужа рядом со мной на родах… – вздохнула Оля. – Может, мне все равно? Будет меня муж за руку держать или нет… Я, возможно, покажусь тебе слишком циничной и бесчувственной, но мне приятнее, если муж поможет мне в выборе хорошей клиники, оплатит услуги самого лучшего доктора. Для меня это и есть помощь и поддержка. Ну и чтобы потом, соответственно, муж участвовал в воспитании детей и прочее… Например, такой вариант. Жена рожает одна, а муж в это время, пока она в роддоме, обустраивает комнату для ребенка, собирает мебель и прочее…

Наталья смотрела на Олю укоризненно, с возмущением, широко открытыми глазами.

– И потом. Я не люблю никого осуждать, но… Тут не могу промолчать, скажу. Сергей первый раз отказался присутствовать на родах – так зачем же ты второй раз решила рожать и опять от него чего-то требовать? – не выдержав, мрачно продолжила Оля. – Ты знала, что он за человек. Зачем опять требовала от него то, чего он не мог тебе дать? С первого раза не поняла? Значит, это не твой человек просто, и нечего его обвинять.

– О-о… Зато ты, я вижу, его человек.

– Зачем ты пришла сюда? Мне глаза открыть на Сережу? Кто знает, может, он изменился, стал другим. Он очень нежный, добрый, чуткий со мной. Он прислушивается к моим желаниям… Да, он изменился, я уверена. И он не повторит прошлых ошибок.

Наталья молчала, грудь ее – идеальная, ровная, круглая – бурно вздымалась, на накладных иссиня-черных ресницах дрожали слезы. Наконец смогла выдавить из себя:

– Ты так ничего и не поняла, Оленька. Сережа – из тех людей, которые не способны ценить своих близких. И тебя он тоже не сможет оценить, поверь.

Оля пожала плечами.

– Не веришь? Думаешь, с тобой у вас будет все иначе? А нет. Ты даже не представляешь, как я работала над собой, чего только не делала, чтобы стать прекрасной женой… – сдавленным голосом пробормотала Наталья. – Посмотри на меня. Мало кто в мои годы так хорошо выглядит… На меня до сих пор заглядываются! Я сто очков дам любому кулинару, я превосходная хозяйка. А уж какая я любовница… что я умею делать в постели… Знаешь, как мы проводили выходные? На завтрак я готовила Сергею торт, а потом становилась перед ним на колени, расстегивала ему…

Кажется, Наталья уже не владела собой.

– Хватит. И все равно вы расстались! – с раздражением произнесла Оля. – Значит, Сергею не это было надо. Фу, ну фу, – она схватилась за голову. – Не хотела слушать подобные признания…

– А что ему надо? Ты об этом знаешь?

– Разберемся. Без твоего участия. А ты успокойся! Ты ведь не меня приехала спасать, ты ему хочешь сделать больно. Я тебе поняла, Наташа. Ты до сих пор уязвлена тем, что Сергей так и не смог оценить тебя! Как это так – ты столько лет из кожи вон лезла, чтобы стать прекрасной женой, а он наплевал, не проявил участия… Но зачем столько лет себя изводить? Сколько можно?! Он все равно не оценит и не поймет! Да забудь ты о нем наконец! Живи своей жизнью! – не выдержав, закричала Оля.

Наталья резко вскочила, опрокинула кресло. Сделала шаг, подвернула ногу, чуть не упала. Затем шарахнулась в сторону и, спотыкаясь, побежала прочь. Стуча каблуками, точно гвозди заколачивала, преодолела поваленный забор. Затем Оля услышала – хлопнула дверца машины, взвизгнули колеса.

На веранду выглянул Денис, увидел опрокинутое кресло:

– Вы подрались?!

– Да, ты многое пропустил! – истерически засмеявшись, сказала Оля.

– Ты в порядке?

– Я в порядке.

– А эта где?

– Уехала. Господи, как мне противно почему-то… – Оля схватилась за голову.

Денис взял ее за руки, приложил ладони к своей груди. Потом произнес с усмешкой, глядя в глаза:

– Ну что, я надеюсь, теперь свадьбы не будет?

– Ой, не знаю… – сокрушенно пробормотала Оля. – Мне кажется, Наталья все расскажет Сергею. О том, что видела меня с мужчиной. С тобой то есть. Или она не расскажет?

– А я думаю, что дело не в том, расскажет она или нет о нас Сергею. Я уверен – ты ему не подходишь.

– Ты же его не видел! – возмутилась Оля.

– Зато я видел тебя.

– Опять ты со своими шуточками!.. – Она вырвала у него свои руки. – Моя жизнь рушится, а ты все смеешься. Тебе-то все равно. Я чужой для тебя человек. Ты просто наблюдаешь сейчас за мной, за моей жизнью, как за комедией. Смотришь с любопытством – и забавляешься.

* * *

В словах этой пигалицы заключалась та самая правда, которой Наталья боялась и старалась не замечать всю свою жизнь.

В самом деле, главная боль Натальи – это то, что бывший муж так и не сумел оценить ее по достоинству. Она все годы их брака с Сергеем старалась, выворачивалась наизнанку, совершая все возможные женские подвиги. Была и превосходной хозяйкой, и гениальной поварихой, и лучшим другом, и изощренной любовницей, и самой лучшей матерью для его детей… А Сергей ей даже спасибо не сказал.

То есть сказал однажды, но в какой форме… Несколько лет назад, когда с Алисой разводился, со своей второй женой, и сказал: «Ты знаешь, Наташа, еще ни с кем у меня не было такого умопомрачительного секса, как с тобой». Произнес эти слова одобрительно, с восхищением, с удивлением.

Но сколь унизительно для нее они прозвучали! Ведь у Сергея была куча женщин. Он особой верностью не отличался, надо заметить. От Алисы вообще гулял страшно. И сам бабник, и женщины еще сами на него вешались… Так вот. Конечно, это комплимент, что Наталью в череде этих баб признали лучшей. Но, с другой стороны, все ее старания оказались бесполезными. «Да, ты лучшая, но все равно ты мне не нужна!» – вот какой подтекст скрывался за словами Сергея.

Наталья, когда узнала, что бывший муж решился на третий брак, сразу же примчалась в Ярославль (после развода она переехала во Владимир, на свою родину, подальше от тяжелых воспоминаний). Поговорила с друзьями-знакомыми, с Алисой по телефону поболтала, своей соратницей по «несчастью», с самим Сергеем встретилась, благо повод для встреч всегда имелся – дети.

И у Натальи нарисовался такой портрет Оли.

Новая избранница бывшего мужа – этакая тютя-матютя, серая мышка, старая дева и синий чулок в одном флаконе. Ничего из себя не представляет, безответная и скучная дурочка, но зато в каком-то смысле хорошая жена. Хорошая жена именно для Сергея. Чтобы он куролесил в свое удовольствие, а жена дома сидела и не выступала.

Ведь и Наталья, и Алиса с выходками Сергея так и не смогли смириться. Боролись, да, долго, а потом расставались с мужем. А вот новая, Оля, видимо, воинственным характером не отличалась.

Про эту Олю еще говорили, что она чуть не с детства в Сережку влюблена была и смиренно ждала его, словно Сольвейг из «Пер Гюнта» или Кончитта из мюзикла Рыбникова.

Словом, безответная, верная, правильная и очень скучная девица – представлялось Наталье, когда она думала об Оле. Кроме того, Наталья смутно помнила эту Олю – невзрачная пигалица, забитая тихоня, ходила где-то там по соседству, пялилась на Сережу наивными голубыми глазищами, пару раз, помнится, Наталья с ней даже на пустяковые темы говорила («здрасьте – до свидания, как дела, как погода»).

Но когда Наталья увидела Олю сегодня, вернее, увидела и поговорила, то испытала настоящий шок.

Какая там пай-девочка, синий чулок и тихоня… Железная Дева – вот кем являлась эта Оля. Умная, с великолепным самообладанием, спокойная, знающая себе цену молодая женщина.

Это она, Оля, будет вертеть в браке Сергеем, как ей вздумается, а не он подчинит ее себе.

Старый дурак, ох старый дурак Сережка… Она же и пальцем не пошевелит, его новая женушка, ради него, а он уже рад вокруг нее прыгать!

Собственно, этот вывод Наталья могла сделать неделей раньше, когда только приехала в Ярославль и поговорила с Сережей. Именно тогда прозвенели первые звоночки… Сергей твердил, что наконец нашел себе идеальную спутницу жизни, ради которой ему ничего не жалко. Что он будет позволять Оле все: хочет – пусть работает, хочет – пусть дома сидит. Что жена не обязана быть кухаркой, привязанной к плите, что никогда не заставит новую жену убираться, на то прислуга есть… и т. д. и т. п. Сергей словно сам себя заговорить пытался, походил при этом на зомби…

Наталья слушала эти его речи, а сама мысленно улыбалась («бла-бла-бла… горазд ты болтать, Сережка, выставляя себя белым и пушистым!»). На деле-то по-другому будет.

Но как она ошибалась, снисходительно слушая откровения бывшего мужа о его планах на третий брак… В этот раз он не выпендривался, он говорил чистую правду.

И еще один моментик… Сергей, как уже упоминалось, всегда считал секс с первой женой превосходным. Поэтому и после развода они встречались иногда, и во время брака с Алисой случилось несколько пикантных эпизодов, о которых Наталья вспоминала с торжествующей улыбкой, и после развода с Алисой было у них опять… Словом, приехав в Ярославль неделю назад, Наталья надеялась на очередное выступление «на бис». И что? И ничего.

Сергей ничего лишнего себе в этот раз не позволил. К Наталье даже не прикоснулся, ее заигрывания демонстративно проигнорировал. Она восприняла его холодность как проявление возраста («Ага, нет уже пороха в пороховницах, милый!» – опять мысленно усмехнулась), но теперь, задним числом, после встречи с Олей, стало ясно, что дело не в возрасте.

Сергей боится потерять Олю. Он трясется над ней, словно Кащей над златом. Он – в полной ее власти.

И это теперь безумно раздражало Наталью. С какой стати этой Оле все, а ей – ничего?! Тем более наверняка Оля и сотой долей Натальиных талантов не обладает.

Оля явно ханжа. Прямо скривилась, когда Наталья пустилась в воспоминания о прошлой жизни с Сергеем. И внешне Оля тоже ханжа, минимум макияжа, только бледные, пастельных тонов краски, скромная одежда.

Можно сделать вывод, что Оля будет держать Сережку на сухом пайке. Миссионерские позы, никакой экзотики… Вполне возможно, что она и не врала сегодня, когда назвала того типа «другом». Да, этот Денис посматривал на Олю умильно, но сама Ольга лишнего себе не позволяла. Даже объяснять ничего Наталье не захотела – кто этот Денис, зачем он ей, что их связывает…

Только очень-очень сильная, уверенная в себе женщина позволит себе подобную свободу.

Пожалуй, бесполезным окажется донос Сергею: «А твоя-то перед свадьбой хвостом крутит!» Он не поверит, сочтет наговором. И потом, Оля из тех женщин, которые умеют говорить, владеют ситуацией. Она так все вывернет, что Сергей поверит Ольге, но никак не Наталье. «Пожалуй, если я расскажу Сереже, что видела его невесту с другим мужчиной, я же и окажусь сплетницей, мерзкой бабой, посмевшей бросить тень на репутацию его безупречной Оленьки… Что же делать?»

Наталья ехала куда глаза глядят. Потом резко затормозила, чувствуя, что не может больше управлять машиной. Огляделась – какая-то стоянка большегрузных фур. Неподалеку летнее кафе. Посетители – одни работяги. Ну и ладно… И она не принцесса, сама из простых, из рабоче-крестьянской семьи.

Наталья вышла из авто, попросила налить себе квасу, села за один из столиков. Мужики косились на нее. Кто-то присвистнул, кто-то показал ей одобрительно большой палец.

Она усмехнулась, покачала головой укоризненно.

В любой компании она чувствовала себя звездой. Когда недавно ее одноклассники собрались на юбилейную встречу, то лишь она, Наталья, как оказалось, держала себя в форме. Одноклассницы превратились в расплывшихся, скучных теток.

Алиса, вторая жена Сергея, вон тоже… Сразу после родов стала настоящим студнем. Неудивительно, что муж пустился во все тяжкие. Кстати… А если позвонить Алисе?

Они когда-то скандалили, две соперницы, чуть не до драк, считая друг друга врагами. Но время все расставило по своим местам.

– Алло, Алиса… Привет, дорогая.

– Привет, – буркнула Алиса.

– Ты не поверишь, с кем я сейчас общалась…

– С кем?

– С Олей. Да-да-да, с той самой.

– Вот охота тебе, Наташка, себя накручивать… – неодобрительно отозвалась Алиса.

– А что делать? У меня дети. Я должна знать, кто рядом с Серегой будет.

– Узнала?

– Да, милая моя, узнала. Это, кстати, и тебя касается. И что я тебе хочу сказать… Ты ведь тоже моя подруга по несчастью будешь. Мои дети с голой задницей останутся, и твой сынок тоже.

Наталья знала больные мозоли своей соперницы, куда надо давить. Финансовый вопрос! И не прогадала.

Пауза.

– Наташ… – наконец осторожно произнесла Алиса. – Расскажи об этой Оле.

– Ну что сказать… На вид – типичная серая мышка. Ничего особенного. Но и не уродина. Зато характер… Ох, Алиса, она из тех, кто держит мужиков в ежовых рукавицах. У нее Сережка по струночке ходить будет.

– Шутишь? Чтобы Сережка кого-то слушался? – засмеялась Алиса, но в голосе бывшей соперницы явно звучал страх.

– Да, представь себе. А то ты мужиков не знаешь, которые по молодости куролесят, а потом в ягненка превращаются, когда их молодая жена за рога берет. Сама подумай: он уже не в том возрасте, чтобы права качать. Он в тираж постепенно выходит. А она – девушка с характером. Я, когда на днях с Сережей разговаривала, заметила – он в полной власти у этой Оленьки. А сейчас на нее поглядела и убедилась.

– И что ты предлагаешь? – мрачно спросила Алиса.

– Съезди посмотри на нее. Костров, улица Революции, дом один. Она сейчас тут с каким-то мужчиной. Зовут Денис. Причем неизвестно, любовник этот Денис ей или кто… Но она ничего не боится, живет с ним под одной крышей.

– Сережа ее погонит, как узнает.

– А как он узнает? Это раз. А какую лапшу на уши эта Оля ему навешает, если он узнает? Это два… Предлагаешь мне все Сереже рассказать? Ну уж нет, я не собираюсь крайней становиться…

Алиса слушала, молчала. Похоже, была согласна с Натальей.

А у самой Натальи даже сердце щемило – так она не хотела брака Оли и Сергея. Эта Оля его убьет, окончательно уморит… Ну жалко же мужика!

* * *

– Я уверен – ты ему не подходишь, – решительно заявил Денис.

– Ты же его не видел! – возмутилась Оля.

– Зато я видел тебя.

– Опять ты со своими шуточками! – Оля оттолкнула его. – Моя жизнь рушится, а ты все смеешься. Тебе-то все равно. Я чужой для тебя человек. Ты просто наблюдаешь сейчас за мной, за моей жизнью, как за комедией. Смотришь с любопытством – и забавляешься.

– Я не забавляюсь, я любуюсь, – мягко поправил ее Денис.

Он в самом деле не мог не любоваться Олей – как она говорит, двигается. Смеется, злится. На нее хотелось смотреть бесконечно… Оля спустилась по ступеням в сад, Денис – за ней.

– Жуткая тетка, – буркнул он, качнув головой в сторону дороги, туда, где недавно стоял автомобиль Натальи.

– Да? – удивилась она. – А мне казалось, что такие женщины, как Наталья, нравятся мужчинам.

– Бр-р… – передернул он плечами. – Похожа на трансвестита.

– Надо же… А я, знаешь, работаю в сугубо женском коллективе, причем возрастном по большей части. И некоторые наши дамы буквально помешаны на самоусовершенствовании. Хочешь не хочешь, а мне все уши прожужжали про ботокс, гиалуронку, ламинирование, татуаж и прочее… Сейчас все эти процедуры доступны и достаточно недороги. Так вот, с точки зрения большинства женщин, Наталья, я думаю, красавица и умница. Умница в том смысле, что следит за собой.

– Нет, я не впечатлен, – равнодушно произнес Денис. – А чего эта Наталья от тебя хотела?

– Пыталась отговорить от брака с Сергеем. Еще, наверное, на меня хотела посмотреть… Похоже, она до сих пор к нему неравнодушна. Но я ее не осуждаю. У них с Сергеем дети.

– А ты, получается, станешь мачехой?

– Да. А что такого…

– Не всякая женщина это выдержит. У меня пара знакомых есть, в новом браке. Так жалуются, что жена к детям от предыдущего брака ревнует…

– Я не буду ревновать. Дети – это дети! – возмутилась Оля. – Они ни в чем не виноваты.

– Это ты сейчас говоришь, пока своих нет. А потом родятся – и начнешь ревновать, кому из детей больше внимания достается, больше подарков – своим или чужим.

– Сергей – разумный человек, мы уже обсуждали этот вопрос…

– Глупенькая! Ты, видно, лишь в теории горазда. А как на практике будет – ты еще не знаешь, – возразил Денис, с удовольствием наблюдая, как нервничает и злится Оля. – Ты думала о том, что, выйдя замуж за Сергея, породнишься со всеми его бывшими женами, их детьми, бывшими тещами, дядьками-тетками, другими родственниками?

– Да, думала!

– Тебе придется их терпеть.

– И что? Я не мизантроп, я людей люблю… И ты интересный… Где я в своем возрасте найду ровесника, без прошлого, без детей?..

– А я? Чем плох я?

Оля широко открыла глаза. Некоторое время смотрела на Дениса с изумлением, потом расхохоталась:

– Ты себя мне в женихи предлагаешь?

– Да. А чем я не подхожу? – Он, конечно, шутил. Ему нравилось дразнить Олю. И в то же время он, шутя, испытывал ее. Испытывал себя. – Я сирота. Я вдовец, а значит, тебе не придется встречаться с моей бывшей. Детей у меня нет. Я – прекрасный жених!

– О господи, как ты можешь… – толкнула его в грудь Оля. – Ты страшный человек!

– А ты лицемерка, – ехидно возразил Денис. – Всю дорогу твердила о том, какая ты искренняя, а сама себе лжешь. Я же вижу, что ты за человек. Таким, как ты, тяжело с людьми.

– О чем ты говоришь! Я преподаватель, я с толпами студентов общаюсь! – запальчиво возразила Оля.

– А то я не знал людей, которые легко общались с толпами, а с родной матерью, например, общего языка не могли найти. Я имею в виду личное общение. Тебя вон трясет после визита этой Натальи… А представь, что тебе придется с ней постоянно встречаться? А явится еще вторая жена, как ее там, не знаю…

– Алиса, – пробормотала Оля машинально. – Ты с ума сошел! Вот уж Алиса точно не явится.

– Погоди, прибудет и Алиса. И дети от Алисы и Наташи тоже захотят посмотреть на тебя и сказать своему папочке, что недовольны новой мачехой…

– Денис!!!

– Почему ты орешь на меня? Правда тебя пугает? Ты считаешь себя пай-девочкой, милой Оленькой, способной любить весь мир, всех людей? Ждешь от окружающих ответной любви? Не будь наивной, Оля. Ты за всю свою жизнь так и не смогла построить крепких отношений. Ты гонялась за мечтой.

– Но я ее поймала! – надменно произнесла Оля. – Сергей сделал мне предложение.

– Это чудо. Это совпадение. Это – подарок судьбы.

– А чем плох подарок, я не понимаю?.. – раздувая ноздри, спросила молодая женщина.

– Бойся данайцев и дары приносящих… Имеют смысл только те отношения, которые сама выстроила, потом и кровью.

– Я и выстрою отношения!

– Не получится. Ты не умеешь строить. Этот «дар судьбы» тебя раздавит. Вспомни тех счастливчиков, которые выигрывали в лотерею, – выигрыш не принес им счастья.

– Это демагогия! – заорала Оля. – Идиот! Скотина! Вот зачем ты это мне все говоришь, зачем?!

Ее уже трясло, но Денис и не думал останавливаться. Кажется, и его тоже уже потряхивало, но он не обращал внимания.

– А затем, что ты ни хрена не знаешь своего жениха… Ты его выдумала! Ты живешь в мечтах и фантазиях, ты не замечаешь реальной жизни.

– Я знаю Сережу всю жизнь…

– Только со стороны! Ты сама мне об этом рассказывала, забыла?! Ты смотрела на него издалека! Делала выводы о нем со слов других людей! Но его самого ты не знаешь!

– Да мы целый год встречаемся!

– Ага, наездами… Раз в месяц, раз в неделю, как праздник… Букетики-приветики, колечки-цепочки, закуски в судочках из ресторана… Кто мне это рассказывал? Ты и рассказывала!

– И что?!

– А то, что семейная жизнь – это совсем другое. Ты не знаешь, какой он в быту, каково с ним жить бок о бок, в будни… Ага, за неделю они свадьбу решили состряпать… Ты его совсем не знаешь, Оля, – мстительно, зло повторил Денис, схватив Ольгу за плечи и глядя ей прямо в глаза.

Она молчала, с ненавистью глядя в ответ.

Потом закрыла глаза, вздохнула.

– Из этой свадьбы ничего хорошего не выйдет, пойми, – пытался втолковать ей Денис.

Она открыла глаза и вдруг совершенно другим тоном, спокойно уже произнесла:

– Гм. Очень мило. Ты отговариваешь меня от свадьбы. Ладно, давай рассмотрим твое предложение со всех сторон. Я отказываюсь от свадьбы. Что дальше? Давай, давай, умник, предлагай варианты…

– Хотя бы узнай своего жениха получше. Вот тебе и вариант.

– Ха. Ну, откажусь я от свадьбы… Да любой мужчина после такого посылает свою невесту куда подальше. Это обидно и унизительно. Если я откажусь сейчас от свадьбы, то потеряю Сережу навсегда. Он мне не простит отказа. Он человек самолюбивый! И что дальше? Я отношения с людьми строить не умею, ты сам сказал, и какая меня судьба ждет в дальнейшем? А никакая. Я умру старой девой, если можно так выразиться. Ни котенка, ни ребенка. Ни богу свечка, ни черту кочерга… Ты этот вариант будущего мне предлагаешь?

– Я тебе предлагаю себя.

– Опять ты иронизируешь?

– Я серьезно, – сказал Денис и почувствовал, как по спине у него побежали мурашки.

– А чем ты лучше Сережи? – надменно спросила Оля.

– Чем-чем… Я тебе перечислил чем. Тебе не придется общаться с толпой назойливых родственников. Разве этого мало?

– Это только один плюс! – фыркнула она. – Но твои минусы перевешивают остальное.

– Да какие минусы?

– Уж лучше разведенный, чем вдовец. Сергей знает цену своим бывшим женушкам, а ты…

– Что – я? – тихо спросил Денис.

– Ты всегда будешь сравнивать свою вторую жену с Леной.

– Не смей произносить ее имя… – сквозь зубы выдавил он.

– Ага, вон ты как бурно реагируешь, – недрогнувшим голосом продолжила Оля. – Значит, в семейной жизни этот вопрос будет вечно незакрытым. Тень Лены всегда, постоянно, вечно, третьим лишним – будет присутствовать в твоем доме!

Она не смела так говорить о Лене. Она вообще не имела правда упоминать ее имя. И в подобном тоне.

Денис едва сдержался, чтобы не ударить Олю. Он никогда не поднимал руку на женщину, но сейчас ему захотелось заткнуть рот этой нахалке…

Он отшатнулся. Сцепил ладони за спиной.

– Разве я не права? – тихо, бесстрастно задала вопрос Ольга. – Ты до сих пор любишь Лену. Ты не способен любить кого-то еще. А я… я хочу, чтобы меня любили. Только меня. Меня одну. Любили очень-очень сильно. А иначе я не согласна… Я жадная. Я эгоистка. Я хочу, чтобы чувства моего мужчины принадлежали только мне. – Она помолчала. – Ты, в общем, прав. Своего мужа я ни с кем не хочу делить. Ни с бывшими женами, ни с их детьми, ни даже с матерями.

Денис не мог понять, как ему относиться к этим словам. С одной стороны, его бесило, что Оля столь бесцеремонно рассуждала о его отношениях с Леной, с другой – он всегда хотел, чтобы его тоже любили именно так. Не замечая ничего и никого. Желание эгоистичное, неразумное, жестокое, но… но – это его желание. Он имел право на него. Как и Оля.

Они молчали, стоя в саду друг напротив друга. Солнце пекло кожу, обжигало. Щеки у Оли были румяные, розовые, и нос, кажется, обгорел. Капельки пота у нее над верхней губой…

– Мне кажется, мы с тобой похожи. Я способен любить тебя так, как ты этого ждешь от мужчины, – медленно произнес он, затем взял ее руку.

– Нет, – упрямо возразила она.

– Ты мне не веришь?

– Нет.

– Почему? – Он притянул ее к себе, обнял. И понял, как давно хотел это сделать. Прижал Олю к себе изо всех сил, едва не застонал.

– Потому что ты не хочешь детей, – сдавленным голосом, но – и не думая сопротивляться – мужественно ответила Оля.

– А при чем тут дети…

– Я хочу детей. Не прямо сейчас, но в обозримом будущем. Хочу. А ты – нет. И к чему нам тогда пускаться в отношения? Чем это мы с тобой похожи? Не-ет… В браке с Сергеем – пусть я и не получу той любви, о которой мечтала, но зато у меня будут дети. Он сам сказал, что хочет детей, о девочке мечтает.

– Господи, Оля, ну ты самка, что ли… – с отчаянием, с отвращением воскликнул он. – Ты человек или животное?! Ты зациклилась на потомстве?

– Я женщина.

– Бред… можно же быть счастливым и без детей. Вот мы с Леной…

– Вы с Леной не пример, – перебила Оля. Оттолкнула от себя Дениса – он легко разжал объятия. – У вас странный брак был. Основанный на зависимости…

– Не смей! – опять пришел он в ярость.

– Я не про Лену, я про ваши с ней отношения!

– О мертвых – либо плохо, либо ничего! – зарычал он.

– Я ничего плохого не собираюсь о ней говорить! – с раздражением произнесла Оля. – Но… разве ты не хочешь подумать о своей жизни, не хочешь понять – что это было, почему? Нельзя говорить плохо о мертвых – но разобраться в собственной жизни, сделать какие-то выводы – можно.

– Так… ладно… – задыхаясь, пробормотал он. – Попробуем оценить мою жизнь. Что у нас с Леной было не так?

– Вы оба зависели друг от друга. Болезненные, странные отношения… Она не работала, ничего не делала, ты позволял ей все и ничего от нее не требовал. Она, как ты сам признался, находилась в пучине своих фобий и комплексов. И ты не помогал ей, ты поддерживал ее в этом подвешенном, овощном состоянии…

– Оля!

– Да. Ты не хотел видеть ее проблем. Потому что тебе было удобно. Тебя же одного любили! Ты центр земли и пуп вселенной!.. – глядя ему прямо в лицо, выпалила Оля.

– Ты ужасный человек. Ты чудовище.

– А ты трус. Да, вот еще что, – нахмурившись, продолжила она. – Ты два года сидишь без работы. Я бы такого мужчину, бездельника, даже не рассматривала как кандидата в мужья. И дело не в деньгах вовсе. Да, пусть ты не беден, пусть ты, как это называют, рантье, но ты – никто. Нет смысла в твоем существовании… Вот! Ты доволен? Я все сказала.

Она повернулась, пошла к дому. Судя по решительной, твердой походке, Оля собиралась предпринять нечто. Например, она решила уйти.

Денис догнал ее в два прыжка, развернул и опять прижал к себе.

– Денис, послушай…

– Нет, молчи. Только молчи. Когда ты говоришь, ты все портишь. Молчи, ладно? – Он поднял ее лицо за подбородок, прижался к губам.

Первое мгновение – словно взрыв. Да, ощущения были такие, словно внутри взорвалась петарда и вынесла наружу мозги, внутренности… Малиновыми искрами наполнила оставшееся пространство.

Денис целовал Олю и не мог остановиться.

Оказывается, человек не властен над собой. Есть сила, которая сильнее доводов разума, опыта, прежних привязанностей…

Как ни странно, но Оля отвечала на его поцелуи. Она обнимала Дениса за шею и покорно подставляла ему губы. Хотя нет, не покорно. Похоже, дело в том, что и Ольга собой не владела в этот момент. Она не собиралась целовать Дениса, но была не в силах сопротивляться желанию.

Солнце уже не пекло, оно обжигало…

Денис подхватил Олю на руки, понес дом.

Захлопнул за собой дверь в спальню, положил Олю на свою кровать.

Молодая женщина лежала закрыв глаза, затаив дыхание – словно собиралась нырнуть.

Денис сел рядом, осторожно стянул с нее сарафан. Под ним – тонкие кружевные трусики и такой же верх… Это просто ткань, это обычное кружево – но почему вдруг стало трудно дышать?

Он снял и белье с нее – Оля поворачивалась, повинуясь его прикосновениям, приподнималась, сгибала ноги… Сам разделся, лег пылающей щекой ей на живот. Не хотел торопиться, хотел растянуть каждое мгновение.

Олина покорность – это на самом деле ожидание от него ласк.

Она вздрагивала, когда Денис прикасался к ней, и едва слышно стонала сквозь сжатые зубы. Потом вдруг широко открыла глаза – и они показались Денису абсолютно светлыми, почти белыми, и обвила руками его шею.

Почему-то он краем сознания вдруг представил двух змей, лежащих на солнце. Змеи сплелись телами, свились кольцами и тягуче переворачиваются, пытаясь прижаться друг к другу еще сильнее, завязаться в узел, намертво.

Так и они с Олей сейчас при свете яркого июньского солнца, льющегося из открытого окна, сплетаются руками и ногами в единое целое, и чем сильнее, тем острее ощущения.

Жарко. Невозможно. Сильно. До упора.

Узел был завязан и натянут. Натянут до разрыва, до невозможного… И только тогда было поймано наконец их общее желание. В тот момент, когда они стали единым целым, Оля прошептала едва слышно, бессознательно:

– Да.

Стянуты, связаны одной веревкой, содрогаются и корчатся, пытаясь теперь разорвать путы… На некоторое время Денис потерял ощущение времени и пространства. Словно выпал из реальности.

Пришел в себя тогда, когда неведомая сила отпустила его, предварительно выжав, выкрутив, опустошив, и только тогда он выдохнул с величайшим облегчением:

– Да…

Жужжание пчел за окном, треск кузнечиков. Порывы прохладного ветра шевелили занавеску…

Обнявшись, почти прилипнув друг к другу, Денис с Олей лежали так довольно долго, не в силах пошевелиться, не в состоянии произнести ни слова.

Наконец Оля пробормотала:

– Пить хочу.

Он встал, сходил на кухню за водой, протянул стакан.

Ольга села, взяла стакан в ладони. Полусогнутые ноги с круглыми ровными коленями, узкими щиколотками. Тонкая талия, изящные руки. Сейчас, обнаженной, полулежа, Оля казалась выше ростом, что ли. Она напоминала фарфоровую статуэтку…

Она была прекрасна.

Денис поставил пустой стакан на столик рядом, лег рядом с Олей, обнял ее.

– Не надо. Мне жарко, – пожаловалась она.

– Молчи, – сказал он и поцеловал ее в плечо.

– Ну здрасьте… – устало, капризно произнесла она. – Овладел мной и теперь рот мне затыкает: «Молчи, дескать, женщина!»

Он засмеялся, опять поцеловал ее. Как хорошо, что она не стонет притворно, не ломает руки: «Ах, что мы наделали!» Она еще в состоянии иронизировать, оказывается.

– О чем вы еще говорили с Натальей? – спросил Денис.

– Что? А… Она, ты знаешь, дико обижена, что Сергей отказался от совместных родов. Как я поняла, Наталью до сих пор угнетает то, что он был с ней недостаточно ласков. Эмоционально глух то есть…

– И ты все равно собираешься «взамуж» за эмоционального инвалида? – съехидничал Денис.

– Да, собираюсь, – фыркнула Оля. – Ой, хотела спросить… Ты же врач. Вот и скажи мне как профессионал. Мужчина действительно становится импотентом, если присутствует на родах жены?

– Не факт. Вообще, на этот вопрос нет однозначного ответа. Кому-то, со слабой психической конституцией, присутствие на родах вредно, кому-то – нет, и наоборот. Все зависит от человека, все индивидуально. Лично я бы не прочь присутствовать.

– Да-а?!

– А что? Я бы хотел контролировать процесс. Чтобы быть уверенным в том, что моей жене и ребенку не навредят, что им оказывают квалифицированную помощь.

– Ты же ненавидишь детей!

– Я не ненавижу детей, но мне они безразличны. И вообще, я чисто теоретически… Слушай, Оля, ты о чем? – возмутился он. – Мне кажется, этот разговор как-то не очень – в данной ситуации…

– Ты сам спросил, – отмахнулась она. – Пусти, мне жарко.

– Я не могу, – серьезно ответил он. Опять принялся целовать ее плечи, руки.

– Отстань.

– Нет, поздно.

– Какой же ты… – с бессильным отчаянием произнесла она, замерла, опять покорившись его воле.

– Я тебя никуда не пущу.

– Только попробуй…

– Не пущу, – со злостью произнес он и сжал Олю в своих объятиях. – Ты моя.

– Я не твоя. Я своя собственная, – устало ответила она.

– Минутку… Ты что, всерьез собираешься выйти замуж за Сергея? – Денис сел, с недоумением уставился на Олю.

– Да.

– Ты же только что ему изменила.

– Ну и что. Один раз не считается, – с иронией заметила она.

– Ты страшная женщина. Изменяешь мужу накануне свадьбы.

– Я нормальная женщина. Я не собираюсь рушить свою жизнь только потому, что у меня был секс со случайным знакомым.

В ее словах заключалась определенная доля правды. Но в то же время она как будто сознательно закрывала глаза на свои чувства, на чувства Дениса.

– Оленька… – мягко начал он.

– Да?

– Ты чудесная. Ты – прекрасная. Ты заслуживаешь любви. Зачем соглашаться на брак только потому, что поезд уходит…

Оля не ответила. Они лежали, обнявшись, тихие, печальные. Ну да, сказал же кто-то там мудрый: «После соития всякий зверь печален…»

– И что мне делать? – наконец дрогнувшим голосом спросила она.

– Ты спрашиваешь у меня совета?

– Да. Скажи мне.

– Мой совет такой – ничего не делай, – серьезно заявил Денис. – Я не любитель скоропалительных выводов и эффектных фраз… Но… Ты мне нравишься. Ты мне очень нравишься. Давай попробуем. Попробуем быть вместе. – И добавил с усмешкой: – Зачем тебе синица в руке, если есть шанс поймать в небе журавля?

– Моя любимая пословица, кстати. Но… ты – журавль? Ой, не могу… Ты мой журавль! – прыснула она.

– Да, я твой журавль! – грозно произнес Денис и принялся целовать Олю.

Она и смеялась, и плакала одновременно. Пыталась оттолкнуть его:

– Это нелепо. Это смешно! Да это просто безумие!

Но Денис легко отводил ее руки, продолжал целовать.

После первого раза был второй, затем, уже позже, третий.

И чем дальше, тем глубже увязал он в этих новых отношениях.

Нет, он не забыл о Лене, не перестал ненавидеть людей, но, когда обнимал Олю, Денису словно становилось легче дышать.

* * *

«Нелепо, смешно, безрассудно,

Безумно, волшебно.

Ни толку, ни проку,

Не в лад, невпопад совершенно…»

Вот удивительно. Словно сама себе нагадала! Ехала-ехала, напевая под нос эту песню, и – бац! – началось оно, это волшебное безумие.

Но как это можно – поставить свою размеренную, правильную жизнь на кон и бросить все то, к чему шла годами…

«Я же любила Сергея всю свою жизнь… – напомнила себе Оля. Но тут же всплыли слова Дениса о том, что она придумала эту любовь. – И ведь правда, я совершенно не знаю Сережу… Какой он? В гневе, например? Рано или поздно мы с ним поссоримся, и как он отреагирует? Я не знаю. Я ничего про него не знаю!»

А здесь, сейчас, в настоящем, в реальности, с Денисом – безумно и волшебно.

Вот что, что такого в этом Денисе? А ничего, одни недостатки и минусы. Но почему невыносимое наслаждение доставляет каждое его прикосновение? Электричество, что ли, прячется у него в кончиках пальцев?

А почему, почему, почему – каждый секс с ним заканчивается оргазмом?!

Ни с приснопамятным Славиком, ни с другими мимолетными, ни даже с Сергеем подобного не было.

Почему самой так нравится прикасаться к Денису? Его кожа, его запах, его голос… Как он двигается, смотрит. В нем нравится ВСЁ. И словно жажда охватывает Олю, когда она рядом с ним…

Нет стыдного и неприятного – с ним, только с ним, с Денисом. Его хочется выпить – как тот стакан воды, до дна.

Происходящее – вне разума, вне логики, вне рассудка. А если бы Денис был преступником, убийцей, негодяем? Что, Олю бы все равно тянуло бы к нему? Есть же женщины, которые вопреки здравому смыслу связываются с подобными типами…

Оля всегда их осуждала, этих женщин. А чем сейчас она лучше? Это ведь самое настоящее безумие – накануне собственной свадьбы связаться с первым встречным, по сути…

Они с Денисом не вылезали из постели до самого вечера. Потом, обессиленные, уставшие, голодные, отправились все в то же кафе.

Сумерки, разноцветные фонари. Воздух – теплый, пахнущий приправами с кухни и цветущими липами с улицы…

Ужинали, смеясь, то и дело целуясь. Говорили о какой-то чепухе. Ели друг у друга из тарелок, точно дети. Ни стыда, ни брезгливости. И никакого желания посмотреть на себя со стороны.

Возвращались домой уже после одиннадцати. Шли обнявшись, повиснув друг на друге, глядя на плывущую в небе луну.

– Ты никуда завтра не поедешь. Ты останешься со мной.

– Мне страшно. Я не знаю, как отреагирует Сергей…

– Плевать. Ты слишком много думаешь. Не думай. Просто позвони ему и скажи, что свадьбы не будет.

– «Не думай!» – передразнила Оля. – Поразительный совет. И это тогда, когда и без меня дураков вокруг полно…

– Ты не понимаешь. Не думать – это значит прислушаться к своей интуиции. Я, конечно, за мужскую логику, но ты женщина, включи свое подсознание, прислушайся к своим чувствам… Что они тебе подсказывают?

– Ничего, – честно призналась Оля. – Я живу сейчас одним днем. Одной минутой…

Они свернули на улицу, ведущую к дому Дениса.

И не сразу заметили, что возле пролома в заборе припаркована машина.

– Ой, – растерянно пробормотала Оля, когда они с Денисом практически уперлись в капот стоящего авто.

– Кого еще нелегкая принесла… – сквозь зубы пробормотал Денис.

В этот момент, хлопнув дверцей, из машины вышла женщина. Невысокая, полная, со светлыми, коротко стриженными волосами, зачесанными назад. В коротких, до середины икры, лосинах, в широкой цветастой тунике.

Фонарь светил ей в лицо, да и ночь, лунная, светлая, позволяла рассмотреть посетительницу в подробностях. Только Оля, сколько ни силилась, не могла признать незнакомку. Может, это приятельница Дениса? Но Денис стоял рядом, обняв Олю за плечи, и с недоумением разглядывал женщину.

А та, в свою очередь, с любопытством смотрела на парочку, стоящую перед ней.

Пауза затянулась довольно надолго.

Наконец женщина вздохнула и сказала приветливо:

– Ну здравствуйте, мои дорогие.

– Привет, – ответил Денис. И без агрессии, но сухо, деловито спросил: – Что надо, кто такая?

– Я Алиса, – улыбнулась незнакомка. – А ты, наверное, Денис. Он у тебя бойкий, Оленька, – произнесла она с одобрением, обращаясь к Оле.

– Алиса? – повторила Оля ошеломленно. – Алиса?!

– Минутку… Что еще за Алиса? – насторожился Денис. – А, так это вторая жена твоего Сергея?..

– Да, я вторая жена Сережи, – мягко сказала Алиса. – Вторая, но не самая любимая. Нас у него целый гарем… Наверное, ты будешь самой любимой, Оленька.

Оля молчала, не зная, как реагировать на происходящее. Алису в отличие от Натальи она почти не помнила. Алиса появилась рядом с Сергеем, когда Оля жила уже в Москве. Или нет, вроде приходилось видеть разок Алису, в один из приездов в Ярославль.

– Мы не знакомы с тобой, да, девочка моя, – словно угадав Олины мысли, продолжила Алиса. – Но много слышали друг о друге. Ты еще лучше, чем мне тебя описывали, признаюсь. Ничего, что я на «ты»? Давайте проще будем…

– Как ты меня нашла, Алиса? – вырвалось у Оли.

– Да как-как… – встрял Денис. – Наталья, поди, ей рассказала. Прямо паломничество какое-то в мой дом началось! Вот они, Оля, твои принципы, каким боком теперь выходят.

– Я не ожидала… – растерянно возразила Оля. – И что теперь делать? Алиса, зачем ты приехала?

– На тебя посмотреть. Ну, и само собой, отговорить тебя от свадьбы с Сергеем, – ответила женщина. – У Натальи, как я поняла, это не получилось. Наташа до сих пор переживает разрыв с Сережей, у нее, как теперь принято говорить, незакрытый гештальт. А вот со мной все в порядке, в голове у меня тараканов нет.

– Ох, не верю я подобным заявлениям… – с сомнением покачал головой Денис. – Мне опыт подсказывает, что самые большие тараканы у тех, кто не признает у себя их существование…

– Он у тебя умный, Оля. Да, у меня есть большие и жирные тараканы в голове. Только к Сергею они не имеют отношения, – мягко произнесла Алиса. – У меня нет никаких иллюзий в отношении своего бывшего супруга, и я ничуть не переживаю из-за того, что развелась с ним.

– И что делать? – Оля посмотрела на Дениса.

– Что-что… Человек просит разрешения поговорить. Я не против! Проходим, девушки, в дом. Прошу…

Они втроем перебрались на участок через поваленный забор.

– Как удобно, оказывается… – с иронией пробормотал Денис. – И ворота лишний раз открывать не приходится! Хотя я уже говорил об этом… Вот уж не ожидал, Оля, что твой приезд настолько облегчит мне жизнь. Настоящая дизайнерская находка получилась…

– А ты думал! – усмехнулась она. – От меня много пользы. Ты еще всего не знаешь!

– Да, все впереди, удивительная моя… – Денис с нежностью поцеловал ее в щеку. – О сколько нам открытий чудных…

– Вы воркуете, словно голубки, – весело заметила Алиса, шагая следом. – Оля, зачем тебе Сергей, если у тебя есть Денис? Или ты тоже решила собрать гарем, но только мужской?

На веранде, на открытом воздухе, летали комары. Хотя было тепло, дул приятный ветерок… После короткого совещания решили вести переговоры в доме.

Расположились в гостиной. Денис продолжал шутить, Оля подхватывала его шутки, Алиса тоже не отставала… Эта женщина, вторая жена Сергея, даже нравилась Оле. Простая, веселая. Спокойная. Да, возможно, Алиса имела какие-то свои хитрые планы, затевая этот визит… Но в ней не было и следа того безумного напряжения, что не давало покоя Наталье. Алиса – расслабленная, даже умиротворенная, в отличие от первой жены Сергея, внутри которой словно натянутая пружина.

– Итак, про гарем… – Оля наконец поняла, что пора приступить к делу. – Я, Алиса, решила не выходить замуж за Сергея. Свадьбы не будет!

Алиса наклонила голову к плечу, улыбнулась. Теперь, в ярком электрическом свете, она показалась Оле старше и какой-то нездоровой на вид. Сколько ей лет? Кажется, всего лишь на пять лет старше Оли. Да, Алисе около сорока…

В отличие от Натальи Алиса не была помешана на самоусовершенствовании. Да, она следила за собой – чистые волосы, ровные зубы, одежда – пусть и типичный прикид толстушек, но вещи явно не с рынка… А вот прочие женские хитрости для улучшения внешности Алису не волновали.

Женщина была полностью довольна собой. Простая прическа, минимум макияжа – только губы подведены. Тогда отчего эти тени под глазами, скорбные складки возле губ? Алиса устала, вот только по какой причине?

– И правильно, – сказала Алиса. – Сергей в принципе не может быть хорошим мужем. Ведь ты, Оля, не наивная девочка, наверное, умеешь делать выводы – раз ни мне, ни Наташе не удалось стать счастливыми рядом с Сережей, то вряд ли это удастся и тебе…

В словах Алисы, внешне благодушной, слышалась скрытая подколка.

Оля отвечать колкостью на колкость не захотела. Ответила примиряюще:

– Да, ты совершенно права.

Денис, сидевший рядом, кивнул. Кажется, визит Алисы был ему по душе. Он хотел, чтобы Олю отговорили от свадьбы, и чем больше гадостей говорили о Сергее, тем довольнее выглядел Денис. «Как ребенок, честное слово…» – с досадой подумала Оля.

– Ну, а что ты плохого расскажешь о Сергее – того, чего я еще не знаю? – отзеркалив манеру поведения Алисы, благодушно спросила Оля.

Женщина коротко усмехнулась. Подняла брови, покачала головой. Затем ответила:

– Он бабник. Неисправимый бабник. И с этим надо либо смириться, либо расстаться с ним сразу. Потому что человека не переделаешь. Он хороший человек. Он порядочный, честный. Сережа по-своему был хорошим мужем, отцом… Хотя почему я говорю «был»? Он и сейчас хороший отец. Мой сын и дети Натальи никогда в накладе не оставались.

– Ты знала об этом? – спросил Денис, обращаясь к Оле. – О том, что Сергей тот еще ходок?

– Знала. То есть догадывалась. Он красивый, а девушки на таких вешаются сами… – неуверенно ответила Ольга.

– Но ты, Оля, верно, не в курсе, каких размеров его кобелизм достигает! – Алиса предостерегающе подняла руку. – Ты можешь подумать, что я говорю из ревности или еще что-то там… Нет. Я честно хочу предупредить всякую, кто захочет связаться с Сережей. Он… нет, я не буду произносить этого грубого слова, я скажу иначе – он совокупляется со всем, что движется. Проститутки, девочки легкого поведения. Все секретарши, все продавщицы и провизорши, более-менее хорошенькие, работающие в сети его аптек, с ним переспали. Он мог познакомиться с девушкой на улице и тут же пойти с ней заняться сексом… Ты не представляешь, сколько раз он подкидывал мне сюрпризы в виде ЗППП… Ты знаешь, что такое ЗППП?

– Заболевания, передающиеся половым путем, – бесстрастно расшифровала Оля.

– Они, конечно, все сейчас прекрасно лечатся, но ты не представляешь, какая это мерзость! – скривилась Алиса. – А у меня печень слабая, я печень посадила себе антибиотиками…

– Сочувствую.

– Спасибо. Он умудрялся заниматься сексом с другими девицами даже тогда, когда я была рядом. С хорошенькой стюардессой в самолете, запершись в туалете… В турпоездке еще. Я на пляже, он с какой-нибудь красоткой шуры-муры в соседнем бунгало разводит… Он спал с моими подругами. Он спал со всеми подряд, ты понимаешь? Мне это надоело, и я развелась с Сережей. И даже как-то сумела его простить… Только мне теперь, после всего пережитого, абсолютно плевать на мужчин и на эту самую дурацкую любовь, – мрачно произнесла Алиса.

Оля молчала. Она не знала, можно ли верить Алисе. А если бывшая Сережина жена врет? Но тогда она очень талантливая актриса, надо признать… Или, бывает еще, женщины сами себя уверяют в чем-либо. Например, Алиса страдала излишней подозрительностью и потому уверила себя, что Сергей изменял ей на каждом шагу. Патологическая ревность!

– Я мать. Я теперь только мать, – исступленно продолжила Алиса. – Я живу ради своего сына и на штаны его не променяю. Это Наташка бесится, все мечтает Сережу вернуть… А мне все равно. И мне еще тех дурочек жалко, которым Сергей голову может задурить.

– Спасибо за заботу об Оле, – сказал Денис. Было непонятно – шутит он или всерьез. Впрочем, Оля и сама не знала, как ей относиться к откровениям Алисы.

– Береги ее! – обратилась гостья к Денису. Затем обернулась к Оле: – Ты молодец, что решила отказаться от свадьбы. Я не знаю почему, по каким причинам ты это делаешь, но… ты молодец. Да, вот еще что интересно… – Женщина усмехнулась: – Как отреагировал Сергей?

– На что?

– Как на что? На твой отказ!

– Я ему еще ничего не говорила, – призналась Оля.

– Не говорила?! Завтра же пятница, а в субботу – ваша свадьба… И он не в курсе?

– Нет. Я ему завтра собиралась позвонить, – Оля посмотрела на Дениса. Тот кивнул.

– Что ж… буквально накануне, получается. Как в фильме «Сбежавшая невеста», – с удивлением, восхищением сказала Алиса.

– Хочешь, я с твоим женихом поговорю? – предложил Денис.

– Нет! Послушайте… – разволновалась Оля. – Я не берусь судить Сережу, заслуживает или нет он подобного отношения, но… это неправильно и жестоко. По-хорошему, я должна сообщить ему лично… По телефону – не то, я сейчас подумала… Мне надо приехать в Ярославль и сказать ему все, глядя в глаза.

– С ума сошла! – зло воскликнул Денис. – Неизвестно, как он отреагирует… К чему этот риск?

– Да, Оленька, не стоит рисковать, – согласилась с Денисом Алиса. – Сережа – джентльмен, конечно, и руку подаст, и дверь придержит перед дамой… Но в гневе он страшен. Он очень вспыльчивый человек. Поэтому искать с ним личной встречи – пустое благородство. Давайте не будем спорить, а сделаем вот что… я сама поговорю завтра с Сергеем.

– Сама?! – опешила Оля. – Ты?..

– Да, а что? – Алиса пожала плечами. – У меня с Сережей хорошие отношения. Мы друзья, считай… Я единственная, кто может повлиять на него, к моему мнению он прислушивается. Любви между нами никакой не осталось, но у меня есть определенная власть над ним. Я ему аккуратно и деликатно расскажу о том, что ты решила отказаться от свадьбы.

– Это было бы замечательно… – пробормотала Оля. – Тем более если деликатно…

– Но он все равно взорвется, если характер такой, – с сомнением произнес Денис. – Мне кажется, пора забор чинить и занимать круговую оборону.

– Нет, – возразила Алиса. – Не надо никакой обороны. Повторю – я имею власть над ним. Я донесу до Сережи, что встречаться с Олей, пытаться вернуть ее – занятие бессмысленное.

– Он рано или поздно все равно захочет встретиться со мной. – Оля посмотрела на Дениса.

– Не захочет, – непререкаемым тоном возразила Алиса. – Я знаю, на какие, гм, рычаги надо давить. Уж поверьте мне.

Оля смотрела на Дениса, Денис – на нее. «Что делать?!» – словно спрашивала она. «Без паники!» – отвечал он.

– Было бы замечательно, – наконец вздохнула Оля, обращаясь к Алисе, – если все произойдет именно так. Я, признаюсь, сглупила, когда сообщила Сереже этот адрес. Теперь он легко может найти меня и Дениса тоже…

– Какая ты наивная, – снисходительно усмехнулась Алиса. – Что ты сказала Сереже, где ты сейчас, почему?

– Сказала, что я у одной пожилой супружеской пары, знакомых родителей. Почти у родни…

– Будем придерживаться этой версии. Ты была у своих знакомых. Потом, после долгих размышлений, передумала идти замуж.

– Но Сергей тогда захочет убить Дениса! Поквитаться с ним…

– Пусть только попробует, – усмехнулся Денис.

– Минутку-минутку, – перебила их Алиса. – Если я упомяну, что у тебя есть любовник, то Сережа точно взбеленится. Никаких посторонних мужчин не надо. Ты чиста и невинна, словно голубка.

– Но тогда почему я решила отказаться от брака?! – в отчаянии воскликнула Оля.

– А потому что ты… ты решила уйти в монастырь, – сделав эффектную паузу, выразительно произнесла Алиса.

– Что?! – в один голос вскричали Денис и Оля.

– Да, ты решила уйти в монастырь. Сами знаете, что у нас этого добра в округе полно. «Золотое кольцо» России как-никак, сплошные храмы да обители.

– В монастырь? Это слишком невероятно, – усомнилась Оля.

– Почему? Ты всю жизнь одна, неприкаянная… Странная девица, которая дотянула почти до тридцати пяти, все мямлила да выбирала. Всю жизнь якобы любила Сережу. Только чокнутая на это способна. Не от мира сего которая, – насмешливо произнесла Алиса. – Прошу прощения, что грубо, но я в курсе твоей судьбы и называю вещи своими именами.

– Да что уж… – махнула рукой Оля.

– Я скажу Сереже, что ты вечно жила в иллюзиях, выдумала себе идеальную любовь. Ну, а как только столкнулась с реальностью – на попятный. Поняла, что никакой брак тебе не нужен, мужиков ты шугаешься.

– Бред какой-то, – неодобрительно произнес Денис. – У нас полстраны женщин таких, как Оля. Незамужних, не торопящихся в брак. И что, их всех теперь чокнутыми считать?

– Погоди-погоди, – Оля сделала знак Денису и обратилась вновь к Алисе: – Ладно, пусть будет монастырь. Но что помешает Сергею найти меня и отговорить от ухода в монастырь?

– Нет, там он тебя искать не станет, – усмехнулась Алиса. – Стать монашкой – это очень асексуально. И потом, я не просто так это все придумала… Я знаю отношение Сергея к монашеству. Он считает, что все те, кто решил уйти в монастырь, на самом деле глупые люди. Страусы, которые засунули голову в песок, лишь бы не работать над своей жизнью. Женщина-монашка, с точки зрения Сергея, глупая истеричка. Ведь призвание женщины – любить и ублажать мужика, рожать ему потомство. Кстати, я сама так не считаю, – вполголоса добавила она. Потом продолжила: – Есть ситуации, когда мужчина готов бороться за женщину. И есть другие ситуации, когда мужчина бороться не хочет. Ему противно, например. Женщина кажется ему отвратительной, неприятной…

Оля молчала. Кажется, Алиса не сочиняла. Помнится, как-то Сергей говорил нечто подобное…

– После такого известия, я уверяю, ты ему точно станешь неприятна. И вряд ли он захочет с тобой встретиться. Будет беситься, злиться, что свадьба сорвалась… Но возвращать тебя он сто процентов не захочет, – подытожила Алиса.

– Да ты настоящая интриганка, – подмигнул Алисе Денис.

– Мне нравится этот план, – наконец мужественно произнесла Оля. – Меня все устраивает. Но… тебе-то какая от этого выгода, Алиса? Ради чего ты стараешься? – она посмотрела в глаза гостье.

Алиса не опустила глаз. Ответила просто:

– А я сразу сказала – мне тебя жалко стало. Ты что, думаешь, в наше время все выгоду для себя ищут? Нет. Я человек прямой. Вот лично ты, Оленька, пошла бы спасать человека, если бы наверняка знала – погибнет он на том пути?

– Не знаю… Наверное, – серьезно ответила Оля. – Да, я постаралась бы предотвратить реальную трагедию. Но когда дело касается брака… Нет-нет, не стала бы. Я не имею права, не могу вмешиваться в чужие отношения.

– А я могу. Вот такая я дура. Неймется мне… – устало, даже с отвращением произнесла Алиса.

– Я тебе верю! Просто люди разные… Если тебе не трудно сделать доброе дело – сделай. Да, а Наталья?! – спохватилась Оля. – Вдруг она расскажет Сергею или еще кому… Сюда же приезжала Наталья!

– Знаю. Но Наталья будет молчать. Она к себе уехала, в другой город, – перебила Алиса. – И потом, уж ей-то Сергей не доверяет. Сколько она ему истерик закатывала, спектаклей устраивала сколько… А мы с сыном от Сергея в двух кварталах живем. Завтра с утра (сейчас уже поздно разборками заниматься) я пойду к нему домой и расскажу ему эту легенду про то, как ты решила пойти в монастырь.

– Отлично, – одобрил Денис. – Только вот маленькое замечание. Как ты объяснишь Сергею, почему ты, именно ты, в курсе всех Олиных дел? Оля тебе не подруга… Почему именно ты пришла к нему рассказать о том, что она передумала выходить замуж?

Все задумались.

– Может быть, ты меня сама нашла? – вдруг оживилась Алиса.

– Почему тебя?.. Почему я не обратилась к своим знакомым, живущим в Ярославле? Не их отправила к Сергею, а тебя? – возразила Оля.

– А вот именно потому, что ты знала, что я с Сергеем в хороших отношениях. Да-да, про то все знают. Отчего и тебе не знать? – улыбнулась Алиса. – Ты мне позвонила с такой вот странной, но вполне понятной просьбой. Рассказать Сергею о том, что передумала выходить за него замуж. Кроме того, я в агентстве работаю, которое экскурсиями по окрестностям занимается. Мне ли не знать все про монастыри! Ты у меня совет спрашивала, куда лучше податься.

– Гениально, – одобрительно, с удивлением произнес Сергей. – Алиса, в твоем лице пропадает настоящий, высококлассный шпион. Разведчик. Штирлиц!

– Будем считать это комплиментом… – Женщина поднялась: – Ладно, поеду я уже, поздно. Спасибо, что приняли, поговорили.

– Тебе спасибо.

– Нет-нет, пока рано еще. Будьте счастливы, братцы, – вздохнула гостья. Потом погрозила Оле шутливо пальцем: – А ты, милая моя, из тех, кто в тихом омуте…

Денис пошел провожать Алису, Оля осталась в доме одна. Молодая женщина пока не знала, радоваться ей или печалиться.

Через пять минут вернулся Денис и сразу бросился обнимать Олю, тормошить:

– Лёлик… Ты мой Лёлик! Как все здорово складывается!

– Сама в шоке, – смущенно пробормотала Оля.

– Мировая тетка. Мировая… Нет, конечно, у нее своя корысть имеется, я думаю… Хочет таким образом отомстить Сергею. Он же бабник, он всегда первым бросал женщин, я думаю. А тут его бросили! Конечно, Алиса не может отказать себе в этом удовольствии – полюбоваться на физиономию Сергея, когда тот узнает, что в этот раз ему отставку дали. Но это ничего. Это ее маленькая слабость, это простительно. Видно, настрадалась она от гулянок бывшего муженька.

Внезапно Денис помрачнел, произнес уже совершенно другим тоном:

– Хотя это глупо. Даже если у этой Алисы все получится и Сергей поверит ее рассказу – не факт, что он не станет тебя искать. Я теперь точно тебя никуда не отпущу. Ты моя. Если надо, я буду за тебя бороться.

– Бороться… Как? На кулаках? Если на кулаках, то ты Сергея победишь, ты его сильнее. Но это глупо… В сорок с лишним лет выяснять отношения на кулаках… Надо мне самой ехать в Ярославль.

– Я тогда с тобой.

– Нет! – рассердилась Оля. – Со мной Сергей точно ничего не сделает. А вот с тобой…

– Ты же сказала, что я сильнее, – с усмешкой напомнил Денис.

– Но у Сергея друзья!

– Он же не бандит, я надеюсь.

– Он не бандит, – согласилась Оля. – Он не станет рисковать своей репутацией, ввязываться в уголовщину.

– Тогда чего же ты сомневаешься? Мне кажется, все у этой Алисы получится. Она тот еще манипулятор, умеет людьми вертеть.

– Да, я заметила. Странное впечатление от нее… Женщина вроде бы мягкая, но… очень властная, жесткая, что ли. Пожалуй, ты прав, – была вынуждена признать Оля. Денис опять принялся ее целовать. Оля отвечала на его ласки неохотно, словно задумчиво. «Какой бесконечный день! Утром я была верной, любящей невестой, а сейчас…»

…Потом, среди ночи, Оля вдруг проснулась.

В душе по-прежнему царила тоска. И словно камень лежал на сердце. Из-за чего она переживала? Оля попыталась проанализировать свое состояние.

Сергея жалко? Надо было самой, лично поговорить с ним. И жалко, и надо… Но не это угнетало столь сильно.

Не доверяла Алисе? Тоже нет.

Боялась Сергея? Нет!

Оля сидела, подтянув к груди ноги, опустив голову, закрыв глаза. Рядом тихо сопел Денис. Можно было разбудить его, подлезть «под крылышко», прижаться к нему. Потребовать очередную порцию ласки.

«Денис. Да, Денис. Все дело в Денисе!» – озарило Олю.

Кто сказал, что с ним она будет счастлива? Кто сказал, что их ждет совместное будущее?.. У них просто случился бурный секс, они друг другу нравились… Но что из этого?

Как оказалось, Оля не знала Сергея. Но еще меньше она знала Дениса. Она не знала мужчин. То есть в теории знала, что можно ожидать от жизни, от любви, от семейных отношений… Но чем Денис лучше Сергея? Тем, что занимается любовью именно так, как надо Оле?

А в остальном он совершенно ненадежный товарищ. Да, он очень мил. Он приятен. Но это одномоментно… отношения на несколько дней, ну, может быть, на несколько недель!

Наверное, очень глупо ждать от жизни счастья. Даже больше того – счастья нет. И, кажется, мужчины понимают это лучше – потому так и боятся брака, бегут от него в основной своей массе. Поскольку знают: брак, совместная жизнь в любом виде, хоть узаконенном, хоть нет, это скучно и тяжело.

Женщин же природа создала иначе – они вечно в розовых очках. Ждут чуда, верят в иллюзии…

Да, бывают счастливые пары, которые прожили в браке много лет и не утратили любви и уважения, но это большая редкость. Лотерея. Один шанс на миллион.

Болезни, безработица, финансовые трудности, проблемы с детьми, недопонимание родителей, квартирный вопрос… На влюбленных обрушивается множество проблем, от серьезных до смешных… Обычно приводят в пример тюбик с зубной пастой с незакрученной крышкой. Но подобных мелочей тоже много. Храп по ночам, разбросанные носки, волосы, которые вечно забивают водосток в ванной, открытая форточка, пересоленный суп… Перечислять можно бесконечно.

И некоторые «мелочи» оказываются для брака фатальными. Когда муж, например, может только при открытой форточке спать, а жена – нет, у нее от сквозняка моментально начинается насморк.

Конечно, надо идти на компромиссы, придумывать решения, которые устроили бы обоих, но есть вещи совершенно неразрешимые.

Тут можно вспомнить Славика. Почему они расстались? Да потому что переделать характер человека невозможно! Славикова маман не могла не лезть в жизнь сына. Сын не мог противостоять маман. А Оля не могла смириться с тем, что всегда на вторых ролях… Никакая любовь, пусть даже самая сильная, не стерла бы этих противоречий.

И что касаемо Дениса. Его проблема в том, что он слишком любил свою покойную жену Лену. Хотя не так, ведь нельзя «слишком» любить, любви всегда мало… Дело в другом – Денис, похоже, действительно находился в зависимости от Лены, равно как и та от него. Да, сейчас он увлекся Олей, но долго ли это продлится? Рано или поздно эйфория пройдет, Денис начнет сравнивать двух женщин – живую и мертвую, и сравнение, разумеется, будет не в пользу Оли. Поскольку Лена в его голове уже превратилась в идеал, в идола, а Оля то и дело совершает промахи.

Потом. Судя по всему, у Дениса давно не было женщин после смерти Лены. И Оля показалась ему такой чудесной-расчудесной именно по этой причине. Ему, в его состоянии, любая показалась бы принцессой.

Они, Оля с Денисом, не половинки единого целого. Их свела не судьба, а случай.

В ближайшее время все встанет на свои места и обоих постигнет разочарование.

Счастье с Денисом невозможно!

Счастья не получилось бы и в браке с Сергеем, кстати. Он действительно бабник.

Причем долгое время до Олиного сознания этот факт не доходил. Она, начиная с ранней юности, замечала рядом с ним разных женщин, до нее доносились истории о его романах, но почему-то она, нормальная, умная женщина, никак не могла примерить эту информацию к себе.

В сущности, Алиса сегодня никакой Америки не открыла. Оля и раньше знала о том, что ее жених – бабник. Только прежде не впускала эти мысли в свою голову, держала подальше. А сейчас ее просто ткнули носом в голые факты – да бабник, бабник, бабник же он, открой глаза, разуй уши… И это тоже нельзя изменить. То, что Сергей бабник, – это навсегда.

И глупо надеяться, что когда-нибудь Оля найдет «подходящего» мужчину, эту самую вторую половинку… Даже если и встретит порядочного человека, то непременно какая-нибудь гадость их отношения испортит. Либо он выпить не дурак, либо не прочь пофлиртовать с другими женщинами, либо по ночам храпит.

Либо сама Оля начнет его чем-нибудь бесить. Она ведь тоже довольно сложная особа, с закидонами и этими дурацкими принципами…

Алиса – мудрая женщина. Она сознательно отказалась от того, чтобы искать личное счастье, и свою любовь направила на ребенка.

Может, есть смысл и Оле перестать мечтать о браке? «В общем, и не в детях счастье тоже…» – неожиданно подумала Ольга. Мучиться, вынашивая, страдать в родах, выкармливать грудью, болеть, беситься от избытка гормонов, плакать от бессонницы… Переживать о здоровье малыша, вечно бояться за его жизнь… Если подумать, слишком большие жертвы ради детей. И ведь никто не гарантирует, что не останешься в старости одна, брошенная и преданная собственными чадами. Недаром столько чайлд-фри развелось вокруг! Женщины тоже поняли, что счастья не найти рядом с мужем, не найти его и в детях. Сплошной самообман.

Слезы вдруг потекли по Олиному лицу. Она сидела на кровати, скорчившись, согнувшись в три погибели, и тихо, беззвучно плакала.

Кажется, именно сегодня, сейчас, она разгадала тайну жизни и была сама не рада своему открытию.

Счастья нет.

* * *

Эта Оля оказалась совершенно такой, какой описывала ее Наталья, – обычная серая мышка. Из достоинств одно только – что не толстая.

Но ничего, пройдет несколько лет, либо после родов, либо после гормональной возрастной перестройки, Ольга и этого своего достоинства лишится.

В первый момент, увидев Олю, Алиса испытала нечто вроде шока. Что в этой скучной особе могло привлечь Сергея?! Он же всегда волочился за женщинами эффектными, красивыми. Взять ту же Наталью, в молодости – настоящую фотомодель! Кстати, Наташа и сейчас великолепно выглядит, на нее до сих пор мужчины заглядываются, даже юноши… Вернее, в основном юноши за Натальей и бегают. Ну, оно и неудивительно, у первой жены Сережи фигура, волосы, всё на месте. Красавица, хотя и без мозгов.

Да и сама она, Алиса, когда-то тоже не могла по улице спокойно пройти, не привлекая к себе мужского внимания.

Она в молодости очень походила на Мэрилин Монро. Редкое лакомство – шоколад с перцем.

Потом, правда, после родов фигура поплыла. Можно было, конечно, заняться собой, но у Алисы пропал стимул.

А все потому, что она узнала, что муж ей изменяет. Сначала добрые люди донесли, потом сами девицы стали нахально названивать домой, не стесняясь Алисы…

Но она не реагировала, старалась не замечать эти сигналы. Семья же важнее. Ребенок должен расти в полной семье!

И она жила с мужем, не любя его, просто терпела. Он ведь, в общем, не такой уж плохой человек… Кстати, по-своему уважал Алису, старался компенсировать свои похождения. Дарил шубы, бриллианты, перед друзьями никогда не унижал. Он считался с ее мнением, прислушивался к ее советам.

Потом случилось подряд несколько неприятных «сюрпризов», от которых Алисе пришлось лечиться в кожно-венерологическом диспансере… И если лечение у самого Сергея прошло без проблем, то на ней сказалось побочное действие лекарств…

Вот именно тогда Алиса впервые задумалась о том, а надо ли ей такое «счастье»? Да, семья, да, у ребенка есть отец… Но каково ей, жене?!

Она подала на развод.

Сергей не хотел, долго тянул… Но она, ни словом не попрекнув мужа, ни в чем его не обвиняя, твердо гнула свою линию.

Сергей после развода плакал, стоял перед Алисой на коленях, просил у нее прощения. И она, конечно же, простила его. Сказала, что не держит зла в сердце и что даже после развода они останутся друзьями, ведь у них есть сын.

Сын…

Только его Алиса любила. Преданно и самоотверженно. Пожалуй, единственный мужчина, который не способен предать женщину, – это ее сын (с условием, конечно, что мать его правильно воспитала).

За него Алиса могла убить. Серьезно…

Она делала все для того, чтобы мальчик не чувствовал себя обделенным. Пожалуй, из всех трех сыновей, которые у Сергея имелись (двое Натальиных), бывший муж любил больше всего именно мальчика от Алисы. Ну, и денег, соответственно, давал больше на него.

Вообще, вопрос финансов довольно щепетильный… Наталья права – допустим, если Сергей еще раз женится, то финансовый ручеек может оскудеть. Поэтому Алиса всегда старалась держать руку на пульсе. Была в курсе всех связей Сергея, мягко и ненавязчиво расстраивала его отношения с теми девицами, которые казались ей серьезными соперницами, откровенных дурочек рядом с Сергеем одобряла и хвалила.

И довольно долгое время Алисе удавалось контролировать личную жизнь мужа. Хотя она понимала, что это не может длиться вечно, что рано или поздно Сергей найдет себе постоянную партнершу. Поэтому было бы лучше, чтобы третьей женой стала какая-нибудь безобидная, невнятная особа. Ведь даже если она и родит еще деток, все равно Сергей слушается Алису, и третья жена ему не указ…

Вести об Оле настроили Алису на оптимистический лад. Об Оле отзывались как о тихоне, о тургеневской барышне, романтичной учительнице (ну ладно, не учительнице, а преподавательнице в вузе, но сути это не меняло).

Мысленно Алиса уже смирилась с появлением новой, постоянной женщины возле Сергея… И лишь звонок Натальи нарушил ее душевное равновесие.

На всех парах женщина помчалась искать Олю. Ей хотелось убедиться лично, так ли та опасна. Если опасна, то надо отговорить Олю от брака с Сергеем. Как? Да просто рассказав всю правду о будущем муже… Не поверит? Тогда в ход пойдет тяжелая артиллерия. На этот случай у Алисы имелись справки из КВД и стопка фото, на которых был запечатлен Сергей в интимной обстановке с разными девицами. Эти фото – из того периода жизни Алисы, когда она тайно собирала на бывшего мужа компромат. Потом передумала. К чему шантаж, надо проще действовать… Ласковый теленок двух маток сосет.

Итак, Алиса приехала в Костров, нашла там Олю.

И правда, серая мышка, невзрачная. Но мышка-то с характером! Как тоже справедливо заметила Наталья. И мужик с Олей рядом, Денис этот, невооруженным глазом видно – действительно любовник. В этом вопросе Наталья тоже оказалась права, хотя мозгов у первой жены Сергея не больше, чем у канарейки, обычно подобных «прозрений» с ней не случалось…

Наглая, беспринципная, хитрая, сластолюбивая, бессовестная – вот какой оказалась на поверку очередная невеста Сергея. Худшей соперницы не придумать!

Такой особе бесполезно доказывать, что ее жених кобель, поскольку она сама, эта Оля, та еще сука. Ей, похоже, все равно, будет ей муж изменять или нет. Она сама ему ветвистых рогов наставит.

Словом, первые минуты знакомства с Олей прошли для Алисы очень болезненно, хотя она и старалась этого не показывать. Даже мысленно распрощалась со всеми теми благами, которые шли от Сергея, ведь наверняка эта хищница Оля заставит плясать мужа под свою дудку и сократит финансовый поток от него к бывшим женам.

Но вдруг словно чудо, словно подарок с небес… Оля заявила, что отказывается от свадьбы. Алиса в первый момент остолбенела (с чего вдруг отказывается?!), а потом поняла. Видимо, эта Оля из тех сластолюбиц, для которых секс на первом месте. Дороже денег, что называется. То-то они с этим Денисом умильно переглядывались, чуть не облизывались… Самка она типичная самка, Оленька. Блудница. Мессалина!

Алиса на месте переориентировалась. Конечно, это счастье, что Оля добровольно решила сбежать со свадьбы. Но. Но!

У Сергея слабое здоровье, он в последние годы болел – то сердце, то поджелудочная, то желудок… Известие о том, что его бросили накануне свадьбы, Сергея доконает. А хорошо ли это, когда отец у ребенка умирает или становится инвалидом? Уже точно не будет от него никакой помощи, ни моральной, ни материальной… Надо в максимально щадящем виде донести новость, что свадьбы не будет, до Сергея.

Алиса даже план на ходу придумала. К счастью, Оля согласилась с этим планом. Кажется, даже довольна была, что ей не придется объясняться с женихом.

Словом, в прекрасном настроении, но сосредоточенная на своей миссии, Алиса отправилась обратно в Ярославль.

Ночь, дорога пустая, ехать можно быстро…

Очень скоро женщина уже подъезжала к своему дому.

Увидела щуплого, лысого мужчину с ворохом коробок – шел по ночному городу, сгибаясь от тяжести. Алиса узнала в мужчине Артема, двоюродного брата Сергея. Притормозила:

– Артем, привет. Тебя подвезти?

– А, Алиса… Привет, – пыхтя, ответил Артем. – Да уж, подвези. Тут недалеко… Думал, сам дотащу, не рассчитал. Надо было на машине ехать.

Алиса открыла багажник, Артем сложил туда коробки, сел в авто.

– Куда?

– В ресторан на набережной. Всякие украшения для зала… В подсобке оставлю. Столько дел, столько дел!.. Но вроде успеваем к субботе, – довольно ответил Артем. – Мне завтра некогда будет, вот потому и хлопочу сейчас. Я, знаешь, завтра в Костров уезжаю, за Ольгой.

– Ты? – похолодела Алиса. Кажется, ее прекрасный план начинал рушиться на глазах. Если этот дурачок поедет в Костров и застигнет там прелестную парочку, Олю и Дениса, то неизвестно, чем все это может закончиться…

Они подъехали к ресторану, Артем перетащил коробки внутрь. Алиса ждала его в своей машине.

– Артем, садись, надо поговорить, – подозвала она к себе мужчину.

– До дома добросить хочешь? Мировая ты тетка, Алиса… – улыбнулся идеально-белыми, ровными вставными зубами Артем. После автоаварии, произошедшей давно, у Артема своего почти не осталось. Чужие зубы, чужие суставы…

– Дело серьезное, – мрачно произнесла Алиса. – Если честно, я сама только что из Кострова…

– Откуда?

– Я была у Оли. Там и Наталья до меня ошивалась… Послушай. Оля решила не выходить замуж.

– Ох, бабы… Я понял! – отчаянно, фальцетом воскликнул Артем, сжал сухонькие кулачки, потряс ими в воздухе бессильно. – Вы с Наташкой решили отговорить Оленьку… А я тебя еще хвалил… А ты…

– Замолчи! Давай без истерик. Оля там с мужчиной.

– Не ври, не ври! Оля не могла…

– С чего ты решил, что не могла? – холодно возразила Алиса.

– Да я же Олю с детства знаю! Мы с ней дружили… В одном дворе росли. Ну, не дружили, а приятельствовали… Я-то старше был… Защищал ее, опекал. Хорошая она. Очень хорошая. Не может она сейчас с другим мужчиной… – Артем не договорил, сморщился, словно лимон раскусил.

– Милый мой! Мне тебя очень жаль. Очень многие отзываются об этой Оленьке как о тургеневской барышне… Но она – другая. Ты ее не знаешь. Я… – Алиса вздохнула. – Я ведь хотела Сергея защитить. Смягчить удар, что ли. Собиралась завтра идти к нему и сказать, что свадьбы не будет, потому что Оля уходит в монастырь.

– Бре-ед…

– Ладно. Тогда ты скажи ему правду. Что у Оли появился любовник, – легко предложила Алиса. – Вот от этой версии у него сердце не заболит, язва заново не откроется.

– Сергей сказал, что она там, в Кострове, у родни… стариков, которые ей вместо родителей покойных… Он велел их привезти, если что, на свадьбу, чтобы не грустно ей было…

– Артем, вот это и есть бред! Она там в доме одинокого мужика. И они – любовники. Я сама видела.

– Ты видела, как они любовью занимаются?!

– Нет. Я видела, как они обнимаются и целуются, за руки держатся и глаз друг с друга не спускают, – спокойно произнесла Алиса. – Ты и сам это увидишь завтра, чего мне тебе доказывать.

Артем молчал, пыхтел. Потом сказал:

– Ты интриганка, Алиса. Настоящая лиса Алиса. Я тебя знаю. Ты первый брак Сережкин разрушила и этот тоже хочешь разрушить… Серега ведь счастлив был с Наташкой! И сейчас… смотрю, он светится, когда об Оле говорит… Ну, думаю, слава богу, нашел свое счастье… А ты все хочешь разрушить!

– Она там с любовником. Зовут его Денис, кстати, – отрезала Алиса, понимая, что с Артемом спорить бесполезно.

– А хоть и с любовником! – вдруг, поменяв тон, угрожающе сказал Артем. – Я ее все равно уговорю от свадьбы не отказываться. Я все равно поеду в Костров. Найду там Олю. И постараюсь сделать все, чтобы она передумала. Даже если у нее там любовник. Не важно. Главное – чтобы их свадьба с Сергеем состоялась. А ты… ты не вздумай ходить к Сергею. Не вздумай! Иначе очень пожалеешь.

Алиса вздохнула. Потом ответила кротко:

– Хорошо, Артем, как скажешь. К Сергею я завтра не пойду. А ты поезжай в Костров… Пусть будет как будет. Я умываю руки.

* * *

Денис проснулся поздно, отдохнувший, полный сил. Повернулся, чтобы обнять Олю, но ее в постели не нашел. В первый миг испытал недовольство, тревогу: «Как, куда ушла?» И лишь потом, услышав, как кто-то ходит по веранде, двигает кресло, звенит посудой (а по дому тем временем разносится запах кофе), успокоился.

Это она, Оля. Любит встать первой, посидеть с чашкой кофе на свежем воздухе. Она здесь, она никуда не пропала.

Денис перевернулся на спину, улыбнулся довольно: «Так бы всегда, каждое утро, каждый день, вечность…»

Он признался Оле недавно: «Ты мне нравишься. Ты мне очень нравишься. Давай попробуем, попробуем быть вместе!»

Рассудком он понимал, что провести вечность подобным образом невозможно. Лето короткое в средней полосе России – скоро закончатся теплые, безмятежные деньки, наступят холод, сырость, слякоть. Солнце исчезнет, синее небо затянут серые тучи. Замолчат соловьи, увянут цветы, кузнечики с пчелами тоже куда-то пропадут, в саду наступит тишина. Словом, исчезнет вся прелесть жизни на пленэре…

И Оля, наверное, не захочет провести вечность подобным образом. Она уже озвучила свои требования к жизни, менять которые не собиралась: хочет свадьбу, семью, мужа, детей и чтобы муж работал.

Сейчас Денис не работал, жил как рантье, можно сказать, и на черный день у него была приличная сумма отложена. Но если они решат всерьез сойтись, то эти деньги рано или поздно закончатся. Надо будет пойти на работу.

Улыбка сползла с его лица.

То есть он будет вынужден переезжать в Москву, опять устраиваться куда-то?.. А Москва надоела до чертиков, даром что он коренной москвич. А именно потому, что коренной, и надоела. Это теперь город приезжих, чужой и шумный. Забитый под завязку людьми – что над землей, что под землей… Да, в столице много чего интересного происходит, она красива, но… душит, что ли. Напоминает красивую, но донельзя истеричную женщину. На одно свидание сгодится, а потом с ума сходить с ней начнешь, если будешь жить постоянно. Итак, Москва – это пункт первый.

Пункт второй. Про работу. Гм. Пожалуй, на старом месте его возьмут, вон до сих пор звонят. Люди. Опять люди, немощные, разбитые параличом, частично или полностью неподвижные. Сколько сил они забирают… А ведь все равно, встанут они на ноги или нет. Все равно.

«Ты мне нравишься. Ты мне очень нравишься. Давай попробуем, попробуем быть вместе…» – сказал он Оле. По сути, в любви признался. Но о любви говорить еще рано. Влюбленность, страсть – да, возможно. Зачем он сказал «попробуем быть вместе»? Получается, предложил быть вместе. Почти предложение сделал.

Если у них с Олей будет все серьезно, то, наверное, им придется пожениться, официально оформить отношения (Оля тоже озвучила это желание – непременно быть в браке, а не какой-то там сожительницей).

А это значит, что они станут единым целым. Навсегда. Ну, надолго, во всяком случае… Или ненадолго?

Дни и ночи с этой женщиной. Общие заботы. Дети. Ох нет… Хотя ладно. Может быть, с мыслью о детях потом получится смириться?..

Москва, работа, дети.

В сущности, с этим можно смириться, да.

Только как жить, зная, что где-то там, вдали, за ворохом серых облаков, на размытой водой земле, на которой валяются птичьи перья, хитиновые шкурки, оставшиеся после кузнечиков, и желтые листья, рядом с самодельным фонтаном сидит она, прекрасная царевна-несмеяна… Красавица со смуглой, розовой кожей, напоминающей персик, с роскошными волосами, с пунцовым жадным ртом, глазами цвета ореха… Странная, но все равно прекрасная в своем скорбном безумии.

Прекрасная Елена.

Ведь нормальные люди скучны. Даже отвратительны.

Денис застонал, опять повернулся на бок, затем усилием воли заставил себя встать.

«Если бы она ушла… Я бы ее не остановил!» – неожиданно со злостью подумал он об Оле.

Вышел на веранду, полный смутного недовольства и раздражения. «Почему, почему я должен все менять? Почему я должен ломать себя? Какой смысл? Ради чего?!»

Оля в бежевом коротком платье, положив ногу на ногу, сидела в кресле с чашкой кофе в руках. Бледная, с тенями под глазами. Посмотрела на Дениса бегающим, беспокойным взглядом и произнесла без всякого предисловия, словно продолжая мысль, которая крутилась у нее в голове:

– Нет, так нельзя.

– О чем ты? – спросил Денис.

– Все не так… Мне слишком хорошо. Так хорошо, что плохо… – пробормотала она, смахнула слезу со щеки. – Я плохо спала. Мысли всякие.

Ольга думала и чувствовала совершенно как он. Она в какой-то степени являлась отражением Дениса… Он глядел в нее словно в зеркало, чувствуя одновременно и беспокойство, и умиротворение.

И, как всегда, стоило Денису увидеть Олю, он начинал таять. Если только что наедине с собой он думал о том, что вполне может прожить без Оли, то рядом с Олей понимал, что без нее жизнь станет неинтересной.

«Только бы она никуда не ушла! Если она захочет уехать, я ее остановлю!»

– Не думай. – Он подошел, сел в соседнее кресло, взял ее руку, поцеловал ладонь. – Это нервы. Хочешь – куда-нибудь съездим, отвлечемся?

– Куда?

– Например, на озеро. Я думаю, вода уже согрелась. Как?

– Поехали, – согласилась она.

…По проселочной дороге на внедорожнике Дениса скоро добрались до места назначения. Когда-то Лена обожала здесь гулять…

Озеро, пляж, отдыхающие. Денис проехал чуть дальше – там, в одном местечке, публики почти не было.

Темно-зеленый, влажный, чуть прохладный шатер из деревьев. И ослепительно-яркая на солнце вода.

Оля в желтом раздельном купальнике показалась Денису очень хрупкой, трогательной. Вместе, держась за руки, они зашли в воду. Молодая женщина дрожала, стиснув зубы.

– Холодно? – с беспокойством спросил Денис.

– Нет-нет… – ответила она. – Это не холод. Так… бодрит.

В самом деле, через пару минут после начала купания вода показалась теплой, вполне комфортной.

День стоял какой-то особенный, что ли, – спокойствие было разлито в воздухе, с другого берега над водой мирно тянулся дымок от шашлыков, звучала издалека музыка, чей-то смех.

Белые, золотые блики дрожали на поверхности озера, иногда слепили глаза.

Оля и Денис искупались, легли на полотенца у берега. Денис, опершись на локоть, другой рукой перебирал мокрые Олины волосы, потемневшие от воды. Сейчас, на ярком солнце, казалось, что Олино тело тоже подсвечено изнутри – так розово, матово сияла ее кожа, вся в хрустальных каплях воды…

– Я часто вспоминаю Ярославль, – пробормотала Оля, лежа на животе, лицом уткнувшись в скрещенные перед собой руки. – Этот город мне снится.

– Чем же он хорош?

– Не знаю. Наверное, тем, что это город моего детства. Там Волга, там вода. Воздух пахнет как-то по-особенному… – Она принялась рассказывать о Ярославле. О самом городе, о людях, о знаменитой набережной с беседками… Много чего говорила, сыпля фактами, датами, именами.

Денис с удивлением ее слушал. Потом спросил:

– Откуда ты все это знаешь?

– Ты смеешься… Как я могу не знать своего города… И потом, я же историк.

– Тебе нравится твоя профессия?

– Ой, я плохой преподаватель, – засмеялась она и перевернулась на спину. Теперь Ольге приходилось закрывать лицо от солнечного света. – Никогда не ставлю своим студентам плохих оценок, если они не знают даты. Моя задача – заинтересовать. Чтобы ребята потом сами думали, искали факты, читали книги. Я им не историю преподаю, а скорее рассказываю о людях, об эпохах, как жили. Про быт людей.

– Слушают?

– О да! Я думаю, что история в некотором роде разновидность биологии. Общество – это подобие организма, который рождается, живет, умирает. Болеет…

Оля говорила и говорила. Видимо, ее работа доставляла ей удовольствие, раз она так охотно о ней рассказывала. Нет, нельзя вырвать Ольгу из малахольной Москвы, из ее института и запереть в Кострове.

Оля ничем не напоминала Лену. Лена – молчаливая, неспешная, загадочная. Ни в чем не видящая смысла, живущая по принципу «все суета сует». А в Оле трепетала жизнь.

Нет-нет, нельзя заставить эту энергичную молодую женщину запереться в четырех стенах. Она умрет без своей работы, без студентов…

То, что Оля такая увлеченная, не пустая, с одной стороны, радовало Дениса. С ней было интересно, Она ничем не напоминала дурочек, толкующих о тряпках, сплетничающих о своих подругах… С другой стороны, зачем такой вот Оле он, Денис, равнодушный ко всему и циничный?

Чем дальше, тем сильнее нравилось ему Ольга, но тем яснее Денис понимал – их совместное будущее невозможно…

* * *

Мурашки по коже. И хорошо, и страшно. Ну правда, словно над пропастью стоишь, заглядывая вниз…

Оля, наверное, от волнения болтала не переставая. На самые разные темы – о родном городе с его монастырями и звонницами, о предмете, который преподавала, – об истории… Лишь бы не думать о том, что сегодня пятница. Что где-то там, далеко, Алиса рассказывает Сергею о том, что Оля не приедет и свадьбы не будет…

Ведь гораздо проще рассуждать о теории Спенсера и Шпенглера или о том, что нарисовано на гербе Ярославля, и как жили в Древней Руси, и спорить о Петре Первом и Екатерине Великой. И о том, как пошел бы ход истории, если бы план Столыпина все же претворился в жизнь.

…Ранним вечером Оля с Денисом возвращались с озера в Костров. На въезде в город попали в небольшую пробку, которая, правда, рассосалась минуты за три.

Машина свернула на улицу Революции, вон уже дом номер один, часть забора все так и лежит на земле…

И словно наваждение – рядом с домом стояло очередное авто. Старенькие «Жигули». Возле них прохаживался невысокий сухонький мужичок, лысый, видом работяга. Оля пригляделась – кажется, знакомый?..

– Ты его знаешь? – отрывисто спросил Денис, припарковав внедорожник напротив «жигуленка». – Это не Сергей твой?

– Нет. Это… это Артем, – упавшим голосом произнесла Оля. – Двоюродный брат Сергея.

Денис вышел из машины, затем помог выйти Оле. Обнявшись, они направились навстречу новому гостю.

Артем, сложив руки на груди, смотрел спокойно, с достоинством. Ни гнева, ни удивления. И это обезоруживало. Во всяком случае, Денис, шагавший рядом, перестал «бычиться», словно успокоился.

Оля не слишком хорошо знала Артема. Так, приятельствовали, давно… поскольку жили неподалеку друг от друга. Потом, во взрослом возрасте, если встречались случайно на улицах Ярославля, когда Оля приезжала туда изредка, здоровались, спрашивали о делах. И только.

Артем был женат давно, у него дети, наверное, уже совсем взрослые.

Сейчас Оле ее старый знакомый показался действительно старым – морщины на лице, весь словно ссохся. Но этот взгляд – спокойный, доброжелательный, прямой, ясный, живой – успокаивал.

– Здравствуй, Оля, – сказал Артем, когда парочка приблизилась к нему. – Здравствуйте, Денис. Денис ведь, да? Вы не против, если я поговорю с Олей? Не волнуйтесь, ничего плохого не будет…

Денис нахмурился. Вероятно, он сомневался. Но Оля пожала его руку и подтвердила:

– Все хорошо, Денис. Я поговорю с Артемом, ладно?

– Ладно. Как знаешь, – наконец буркнул Денис. – Я рядом, если что. – Он направился в сторону веранды, там сел в кресло.

– Что ты хочешь, Артем? – шепотом спросила Оля.

– Какая разница, что я хочу, – пожал плечами мужчина. – Завтра у вас с Сергеем свадьба, ты не забыла?

– Забудешь, как же…

– Что случилось? – серьезно, с сочувствием произнес Артем. – Тебе нужна помощь?

– Если ты тут, значит, Сережа уже все знает, – смятенно пробормотала Оля.

– Нет. Он ничего не знает.

– Алиса к нему не пошла?! – ахнула молодая жена.

– Алиса та еще интриганка. Это общеизвестно. Я запретил ей идти к Сергею. Я хотел сам с тобой сначала поговорить. У меня просьба: пожалуйста, поехали в Ярославль. Вы с моим братом – прекрасная пара. И ты это знаешь.

– Но после всего… – Оля повернула голову, поглядела на Дениса.

– Никто не узнает, – тоже метнув взгляд в сторону Дениса, со скучающим видом сидевшего на веранде, перебил Артем.

– Я тебя не понимаю… – прошептала Оля растерянно.

– Меня вообще мало кто понимает! – улыбнулся Артем. – Милая, что случилось, расскажи. Почему ты решила отказаться от свадьбы? Кто этот мужчина? Ты давно его знаешь? Я от Алисы немногого добился.

– Все очень запутано…

– Давай попробуем распутать, хорошо?

Оля вздохнула и произнесла решительно, уже не шепотом:

– Дело было так. В воскресенье Сергей сделал мне предложение. Я согласилась. Мы договорились о свадьбе. Я обсудила с начальством вопрос об отпуске, затем отправилась искать платье.

– Какое платье?

– Ты что! – всплеснула руками Оля. – Свадебное! Нашла наконец подходящее… И поехала в Ярославль. Уже поздно вечером, во вторник. И вдруг – дождь. Дорога стала мокрой… Я потеряла управление, моя машина врезалась в забор! – Ольга указала на поваленные секции.

Артем присвистнул с сочувствием:

– Ничего себе!

– Мало того, – с отчаянием продолжила молодая женщина, – я снесла фонтан на участке. А фонтан построила покойная жена Дениса. Она умерла два года назад, и фонтан был дорог Денису как память! Понимаешь, как все сложно и запутано?!

– Пока ничего сложного, – мягко произнес Артем. – Ты же не виновата. Ты ведь не нарочно все это порушила.

– Я знаю. Но… Денис пришел в ярость и бросил мое свадебное платье в огонь. В мусоросжигатель.

– Зачем?

– Я разрушила фонтан его жены, а он в отместку бросил мое платье в огонь. Все очень быстро произошло, на эмоциях… Потом, конечно, разобрались, извинились друг перед другом. И… в общем, я решила остаться. Машина моя разбилась немного, не хотелось беспокоить Сережу.

– Оля, Оля…

– Ее обещали починить на следующий день! – сбивчиво продолжила объяснять молодая женщина. – А Денис чувствовал вину передо мной, за платье. Кстати, о платье. Мы потом нашли здесь, в Кострове, платье, и Денис его купил. Вчера! Как возмещение ущерба, понимаешь?

– И почему же ты не уехала?

– Так платье надо было еще подшить! – возбужденно воскликнула Оля. – А это еще день.

Артем подумал, затем произнес спокойно:

– Машина починена? Платье подшито?

– Да! То есть я надеюсь, что да…

– Так что тебя еще удерживает? Ты настолько потеряла голову из-за этого мужчины?

– Ага, – не раздумывая, честно ответила Оля. – Я изменила Сереже. Я не могу уже быть его женой.

– Оля, милая Оля. Детский сад какой-то! – устало вздохнул Артем. – Это у тебя все от нервов. Я же тебя знаю… Никому не скажу, никто не узнает. Поехали! Ну мало ли кто как бесился перед свадьбой… Главное, потом будь верной женой. Сергей тебя любит и ждет. Он меня за тобой послал.

– Сергей… Дело еще и в Сергее, – не без труда произнесла Оля. – Мне кажется, он не мой человек. Он… он ведь не умеет быть верным. Я понимаю, как это звучит, особенно после того, что я сама сделала, но…

– Он изменился, – возразил Артем. – Он же болел, ты помнишь, чуть не при смерти был. После болезни всю свою жизнь пересмотрел. Он стал другим человеком.

– Люди не меняются.

– После каких-то страшных, серьезных событий – меняются, – убежденно покачал головой Артем. – Не все и не всегда, тут соглашусь, но есть ситуации, когда человек полностью пересматривает свое отношение к жизни. И вот еще что… Про то, что Сережа гулена. Неправда это. То есть по молодости иногда у него крышу сносило на этой почве… Но он женился на Наташке, они хорошо жили, очень любили друг друга и были счастливы, несмотря ни на что. А потом эта чертова Алиса увела Сергея из семьи! И началось… Он от горя гулял. Ведь он, получается, бросил Наташку, которая в нем души не чаяла, двух пацанов… Серега пил и гулял, словно безумный, лишь в тот период. Когда второй раз женился…

– «Алиса увела», – сердито передразнила Оля. – Сергей не теленок на веревочке.

– Если бы я не знал Алиску, я бы тоже так усомнился, – глухо произнес Артем. – Но это же Алиса!

Оля молчала. Она не знала, что делать дальше, словно оказалась между землей и небом.

– Подумай, Оля, – глядя на нее с сочувствием, сказал Артем. – Еще есть время. Свадьба завтра, в одиннадцать, на набережной. Очень красиво все будет. Летняя веранда, гости. Распорядительница прямо в ресторан прибудет, никакого ЗАГСа, все на природе. Волга рядом. Погоду обещают хорошую…

Оля молчала, сцепив руки.

– Я не скажу Сереге про Дениса, – тихо продолжил Артем. – Было и было. С кем не бывало! Наваждение это. Пройдет. Ты хоть с утра завтра в Ярик приезжай. А я передам, что ты платье искала. Про платье все поймут.

– То есть вот-вот свадьба, гости, а я появляюсь и говорю: «Свадьбы не будет!..»

– Почему не будет? Будет. Ты приезжай. Подумай. Еще раз посмотри на Сережу. Я уверен, ты передумаешь. Не ломай дров. Я вот сейчас один в Ярик вернусь и скажу Сереге, чтобы он тебя ждал. Он ведь тебя любит. А то, что с тобой произошло в дороге, – это наваждение. И оно скоро пройдет.

У Оли сжалось сердце. Артем с печальной, едва заметной усмешкой смотрел на нее. Затем махнул рукой, сел в свои «Жигули» и уехал.

Только пыль змейкой вилась теперь над пустой дорогой.

* * *

Артем с тех самых пор, как осознал себя мужчиной, человеком (а это случилось чуть не в ясельном возрасте), старался всегда поступать по-мужски, со всей ответственностью.

Он понимал, что каждый его шаг по жизни – это как кирпичик. И от каждого кирпичика зависит прочность целого строения. Надо все делать правильно, по совести, стараться, чтобы стены вышли ровными, прямыми. Единственная ошибка, один криво лежащий кирпич – и все здание рухнет. Вся жизнь насмарку.

Поэтому он никогда не лгал. Не выгадывал, не прятался за спины других. Всегда помогал друзьям. Не обижал тех, кто был младше и слабее. Пару раз его честность вылезала ему боком, но зато совесть всегда оставалась чистой. С девушками вел себя как рыцарь.

Оля, живущая по соседству, ему нравилась. Нет, влюбленности он не чувствовал, тем более что она много младше его… Ну как-то неудобно с малявкой связываться. Но нравилась. Всегда отмечал мысленно, видя ее: «Милая какая девчушка!»

Артем предпочитал девушек подобного типа – скромных тихонь, нежных и воспитанных. Мечтал, что и жена у него будет такой.

Но потом что случилось. Он встретил Галю, и у них быстро все так завертелось, и он даже не успел понять, какая она, Галка… Раз – и девушка уже в положении. Что делать, пришлось жениться, он же не мог бросить своего ребенка. Потом, спустя год после рождения первой дочки, Галя опять оказалась в положении. Не на аборт же ее посылать? Появилась вторая дочь.

Это были довольно тяжелые, мучительные годы. В стране все еще не слава богу, сплошные дефолты да инфляции, двое детей, почти погодков, а у них то понос, то сопли.

Артем света белого не видел – работал, по дому жене помогал, с детьми возился. И как-то не думал о том, нравится ли ему такая жизнь и во всем ли его жена устраивает. Какая разница, не бросать же семью?..

Но потом, не скоро, он осознал, что не чувствует счастья, не ощущает радости. Удовлетворение от того, что все сделал правильно, да, было. Никаких мук совести.

Только вот по утрам буквально заставлял себя вставать. Просыпаться почему-то не хотелось… Устал? Надорвался?

Нет. Просто… Просто не то всё.

Он, оказывается, не любил свою жену. То есть когда встречался и первые годы совместной жизни любил, конечно, и сейчас испытал к Гале теплоту, но чем дальше, тем сильнее истиралось, ветшало первоначальное чувство, превращаясь в раздражение. Не та это любовь была…

Артем, по специальности строитель (прораб), человек без высшего образования, тем не менее поразмышлять о жизни любил. Вот отчего ему не живется с Галей?

Наверное, дело в том, что жена ничуть не напоминала его идеал. Шумная, резкая, безапелляционная. Есть только одно правильное мнение – ее собственное.

Когда Артем только с ней познакомился, этого заметно не было. Ну да, открытая девчонка, за словом в карман не лезет… А потом из Гали, что называется, полезло. Хотя, надо честно сказать, многие уважали Галю за ее открытость. Прямая, молчать не будет. Другие называли Галю хабалкой.

Артем же хотел видеть женщину нежной, мягкой…

Он говорил о своих желаниях Гале.

Она отвечала, что жизнь нынче тяжелая, ангелы в России, в провинции, не живут, и вообще, с двумя детьми трудно справиться тихоне и неженке, воспитатель обязан обладать характером жестким и строгим, иначе девки на шею сядут.

Она называла дочерей «девки». Суровое, рабоче-крестьянское слово, без налета сентиментальности… И дочери Артема были действительно девками – такими же горластыми, решительными, строгими, как и мать. Они ходили в спортивных костюмах, вместо «хотим есть» говорили «пожрать бы», смеялись басом и закурили обе рано.

Он любил своих дочерей. Но как не похожи они были на тех милых, нежных девушек, которых Артем представлял, когда девочки только родились! Он старался их воспитывать, поправлял их речь, делал замечания насчет одежды, давал советы… Но никакого толку. «Эстет хренов! – посмеивались дочки снисходительно. – Папк, ты ж пролетарий сам, чего от нас требуешь?..»

Дочери часто ссорились с матерью. Но тем не менее они сгруппировались вместе, втроем – мать и две дочери – против отца. Они и он.

Они решали свои проблемы, он – всегда в стороне, странный, смешной «папка». С его мнением не считались. Видели в нем чудика, дурачка…

Артем иногда встречал Олю, когда она приезжала в Ярославль. Все такая же милая, нежная, тихая. Время не меняло Олю совершенно. Наверное, даже если она когда-нибудь выйдет замуж, родит детей, то вряд ли превратится в хабалистую тетку, подобную Галке.

Ко всему прочему, до Артема доходили слухи, что Оля безнадежно влюблена в Сережку, его двоюродного брата.

И это тоже казалось так мило, так трогательно… Хотя, конечно, Сережка был счастлив в первом браке. Потом у брата появилась Алиса.

Что интересно, Алиса тоже оказалась хабалкой, хотя это была иного рода хабалистость.

Алиса не орала, не шумела, не качала в открытую права. Но она, подобно всем наглым теткам, перла вперед, словно танк. Да хоть по трупам могла проехать…

И вот эта нечувствительность, эта наглость, самоуверенность ужасно не нравились Артему.

Алиса не женственная. Неудивительно, что Сережка от нее гулять стал по-черному. Конечно, гуляют и от «ангелов», но в данном случае именно эта черта Алисиного характера и разрушила его второй брак. Кому охота с мужиком в юбке жить? Поневоле налево побежишь…

А Сережка достоин счастья. Настоящий брат, настоящий друг. Когда случилась та страшная авария и он, Артем, переломался весь и почти при смерти был, именно Сережка его спас. Вытащил, рискуя жизнью, из разбитой машины, которая могла в любой момент взорваться (а она и сгорела, спустя полчаса все-таки рвануло), перевязал, наложил шины, поймал попутку, на своем горбу потом нес в приемный покой…

Артем, наблюдая за братом, невольно сравнивал его жизнь со своей. И вздохнул с облегчением, когда Серега расстался с Алисой.

А он сам мог бы так?

Бросить Галку и девчонок (хотя какие они девчонки, взрослые молодые тетки, уже сожительствуют с парнями открыто)? Нет. Не по-человечески это, не по-мужски и уж тем более не по-божески. Галка свою жизнь уже не устроит, кому она нужна в ее годы… Артем не мог ее предать. Да и дочери при всей своей толстокожести, наверное, страдали, если бы отец ушел из семьи. Они хоть и ругались постоянно с матерью, с Галкой, но любили ее, переживали за нее.

Он бы стал плохим человеком, если бы бросил семью. Нет-нет, не другую женщину бы нашел, а просто покинул бы Галку. Для того чтобы жить одному.

Разве он не заслужил счастья? Разве он не имеет права дышать свободно? Радоваться? Просыпаться с улыбкой на лице?..

Да, он мужчина, да, он должен нести свой крест до конца. Да, сам виноват, что, не подумав, закрутил роман с девушкой, которая не подходила ему совершенно. Да, он должен был головой думать, когда подряд двух детей зачинал. Идиот!

Идиот, но не преступник же?.. Преступник, приговоренный к высшей мере – к пожизненному заключению, ко всему прочему!

Почему он боится – нет, не стать счастливым, а хотя бы не чувствовать себя несчастным каждый день? Серега же смог. Нашел Олю, у них свадьба на носу.

…Вчерашний разговор с Алисой – как обухом по голове. О том, что Оля решила сбежать со свадьбы и закрутила роман с каким-то типом. Честно говоря, в первый момент Артем не поверил – думал, Алиска опять свои аферы прокручивает.

Сам поехал в Костров.

И увидел. Собственными глазами, как Оля идет навстречу в обнимку с каким-то типом, больше напоминающим бандита, – мрачный бугай, чернявый, с тяжелой бульдожьей челюстью…

Ольга выглядела счастливой. Вернее, не счастливой, а какой-то встревоженной, ошеломленной. Широко раскрытые глаза. Что-то действительно произошло, раз она так выглядит… И рядом с мужчиной… Оля, нежная Оля, обманула всех? Ангел оказался демоном?

В следующий момент Артем справился с собой, напомнил – надо сначала поговорить с человеком и только потом делать выводы.

И точно. После разговора с Олей все стало ясно. Типичное наваждение на нее нашло. Ну и страх перед свадьбой, который у всех. Она ведь всю жизнь мечтала о Сережке, и тут сбылось, конечно, у девушки крыша поехала… Такая вот психологическая закавыка. Что интересно, Оля ничего скрывать даже не собиралась. Сразу призналась Артему, что с этим Денисом у нее было.

Ясное дело, тут не дурное воспитание, не невоздержанность сексуальная, а именно что наваждение. Морок, как говорили в старину.

Морок пройдет, сгинет – и останется милая, скромная, тихая Оленька.

Вон Галка – ни разу не изменяла, была идеальной хозяйкой, о дочках никогда не забывала, никакой морок на нее не нападал, но толку-то… Постылая, со всеми ее несомненными достоинствами. Живешь же с характером, характер супруга в семейной жизни – главное. А ошибки можно простить, кто не ошибался…

Артем упросил Олю не торопиться с решением и все-таки приехать в Ярославль.

Он был уверен, что, когда Оля увидит Сережку, увидит Волгу, посмотрит, как украсили ресторан к свадьбе, она одумается.

Артем всю жизнь говорил правду, старался быть честным. Но тут, в этой ситуации, впервые изменил принципам.

Надо лгать. Солгать, чтобы близкий тебе человек был счастлив. Он, Артем, обязан Сережке. И он солжет ради счастья брата.

И – солгал.

Артем приехал в Ярославль, сообщил Сереге, что Оля, возможно, задержится еще ненадолго. У нее все в порядке. Она у своих знакомых, хороших людей, остановилась, наговориться с ними не может, но дело еще в том, что у нее проблемы возникли со свадебным платьем (о эти женщины!). Потому и тянет с приездом. Но сейчас все в порядке, точно-точно. Осталось только забрать платье у портнихи.

А Сергей взял да и поверил Артему.

Брат выглядел очень счастливым, хотя и уставшим донельзя. Может, еще и поэтому не особо стал вникать в подробности, не стал задавать лишних вопросов, понимая, как это важно – свадебное платье для невесты.

Женщины всегда переживают из-за платьев… Главное, что принял к сведению Серега, это то, что Оля успевает к свадебному торжеству. Пусть и впритык, но успевает.

* * *

После отъезда Артема между Денисом и Олей возникла напряженность.

Оля чувствовала, что Денис не знает, как ему относиться к очередному нежданному визитеру.

Артем вел себя спокойно, в отличие от взвинченной Натальи. Также он не давал советов и не диктовал решения, подобно Алисе.

Артем приехал просто поговорить, и эта простота обезоруживала. Возможно, Денис ждал, что очередной гость, тем более ближайший родственник жениха, начнет скандалить, взывать к Олиной совести, корить ее, поносить разлучника Дениса… Да и сама Оля, которая хоть и знала Артема с детства как человека открытого и незлобного, тем не менее тоже не ожидала от него такой сдержанности.

Артем всех ошарашил своей выдержкой и адекватностью.

Настолько, что Денис, хоть и злился, искал повода сказать что-нибудь недоброе о госте, не мог этого сделать.

А сама Оля впала в уныние.

– Что, ну что с тобой такое? – нетерпеливо тормошил ее Денис. – Посмотри на меня!

Она подняла голову, взглянула в его глаза. Затем отвернулась.

– Что ты хочешь? Что я должен сделать? Только скажи!

– Возьми мою машину из автосервиса. И мое платье из ателье забери, – подумав, выдавила Оля.

– Ты хочешь уехать? Ты все равно собираешься замуж за Сергея? – возмущенно спросил Денис.

– Я не знаю! – огрызнулась она. – Но мне нужна моя машина. И мое платье. Оно моё! Надо забрать мою машину и мое платье, и точка. Это в любом случае придется сделать.

– Хорошо, – преувеличенно кротко ответил мужчина. – Будет тебе платье, будет тебе машина.

– Если тебе трудно, я сделаю это сама! Хотя, между прочим, ты сам спросил, что я хочу.

– Нет-нет, ни в коем случае. Я это сделаю, мне совершенно не трудно.

Денис ушел, Оля осталась одна. Ходила по саду, стискивая руки. Кому-то, возможно, ее проблемы показались бы глупыми: «Вот, с жиру бесится, горя на нее мало, из двух мужиков выбирает!»

Но это была ее, Олина, жизнь. От сегодняшнего решения зависело все ее будущее.

Разрушить прошлое, по-скотски поступив с Сергеем, ко всему прочему?..

Или поддаться эйфории и остаться с Денисом, по сути, с первым встречным?

Оля ждала – а вдруг решение само снизойдет на нее, но ничего подобного не происходило. Она по-прежнему ощущала себя подвешенной между небом и землей.

…Денис вернулся к вечеру, припарковал Олину машину возле ворот, молча сунул ей в руки объемистый пакет, из которого торчал край бледно-розовой, словно закатное облако, ткани.

Ее платье… Пусть это формально и костюм, но, по сути, его функция – свадебное платье. Наверное, та тетка из салона хотела сбыть наконец наряд, который никто не брал. Ну как же – юбка и пиджак отдельно, не соответствует свадебным приметам!

А Оля от этого наряда отказаться не смогла.

Он очень ей шел. Он был лучшим из всего того, что успела перемерить молодая женщина. Он превращал ее в настоящую принцессу…

Денис тем временем принялся чинить забор.

Оля сидела на веранде с платьем на коленях, а он чинил. Чего-то у него не получалось. Он чертыхался, злился. Одна секция не желала стоять, падала на землю.

– Да чтоб тебя…

Он пнул поваленную часть, а потом решительно направился к Оле.

– Пойдем! – взял ее за руку.

– Куда?

– В дом, куда. Надо поговорить.

В доме было тихо, стояла полутьма. И пахло, как всегда пахнет после долгого жаркого дня, деревом, сухими цветами, нагретой тканью и еще чем-то неуловимым, очень приятным… наверное, самим летом.

– Ты сомневаешься, я вижу.

– Да, сомневаюсь, – согласилась она. – Правильно ли я поступаю?..

– Все не просчитаешь. Человек предполагает, Бог располагает.

– О, ты еще вспомни: «Хочешь насмешить Бога, расскажи ему о своих планах!» – усмехнулась она. – Не такая уж я и верующая, если честно. Но хочу поступить по совести. Я ведь с Сергеем очень плохо поступаю.

– Хочешь быть хорошей для всех или счастливой для себя?

– Ты демагог.

Он обнял ее, прижался к губам с поцелуем. Оля попыталась оттолкнуть его, но Денис ее не отпускал.

– Ты моя.

– Я не твоя. Я не чья-то собственность, я не рабыня…

– Нет, ты моя! – Он целовал и целовал. Оля попыталась вновь оттолкнуть его, потом замахнулась, но Денис перехватил ее руку и тоже поцеловал.

Она отталкивала, он прижимал ее к себе. Она сопротивлялась, он ласкал ее.

Они то ли боролись, то ли танцевали, кружась посреди комнаты.

В какой-то момент Оля поняла, что не может противиться ласкам Дениса, она хочет, чтобы он добивался ее. Чтобы он не выпускал ее из рук… А его, видимо, заводило ее сопротивление.

«И это было плохо», – краем сознания подумала Ольга. Оба они лицемеры. И вообще во всем этом привкус какого-то извращения, что ли. Они словно в ролевые игры играют. «А я ханжа, наверное… Ханжа и развратница одновременно».

Она считала себя развратницей не потому, что делала что-то недозволенное, что-то, отклоняющееся от нормы, нет. Она презирала себя за то, что испытывает наслаждение рядом с Денисом.

Умом понимала, что поступает неправильно, а телом нежилась. Когнитивный диссонанс.

Или в любви свои правила и законы, о которых она не знала раньше?

– Я тебя обожаю, – едва слышно, прерывисто, одними губами, прошептал он.

Вот странно – его слова словно укол. Острый, болезненный. И приятный. Оля беззвучно ахнула. Разве слова могут доставлять физическое наслаждение? Выходит, да.

Приятно самой прикасаться к нему.

Почему? Он обычный мужчина, состоит из костей и мышц, покрытых кожей… Почему же Оле нравится его трогать? Нравится, зажмурившись, нырять в его объятия, прижиматься ухом к его груди и слушать, как бьется сердце. У него есть сердце? Странно. Хотя почему странно, у всех людей есть сердце, у всех живых существ есть, то есть у млекопитающих-то точно, а вот насчет насекомых и каких-нибудь амеб Оля сомневалась.

Но больше всего Ольгу удивляло именно оно, сердце Дениса. Ведь там пряталось нечто. Истина какая-то, что ли? Загадка. Волшебство. Эти слова – «я тебя обожаю». Любовь… ну да, любовь. Понятно, что это метафора, и сердце – всего лишь мышца, качающая кровь, но ведь именно в нем человек прячет свою любовь.

Вот как бы так обняться посильнее, чтобы они смогли прорасти друг в друга, соединиться навсегда? Если вот так его обнять, а он пусть ее обнимает? Или перенеси его руки на другую часть ее тела, заставить обнимать ее там?

Так, так и этак. И вот так. И еще вот так. И так, и здесь. И там…

На мгновение Оле показалось, что они с Денисом действительно прорастают друг в друга, волшебным образом соединяясь в единое целое…

Ведь если они станут единым целым, одним существом, то кто посмеет осудить ее за то, что она выбрала Дениса? Ведь их нельзя разъединить, можно разрубить только…

…Его прерывистое дыхание возле ее уха, сначала частое и интенсивное, затем – становящееся все ровнее и спокойнее.

Опять поцелуи, но уже иные – поцелуи, полные исступленной благодарности. Он словно говорил ей губами: «Как хорошо, что ты есть. Я тебя обожаю. Я тебя обожаю…»

«И дело тут не в сексе, – неожиданно подумала Оля. – То есть не только в нем. Ощущение, будто Денис – родной. Когда я с ним, то я будто дома, что ли?..»

Они задремали, тесно обнявшись.

Раньше Оля считала, что совместный сон с мужчиной и вообще с кем бы то ни было в одной кровати – вещь чрезвычайно некомфортная.

Но с Денисом иначе спать было невозможно.

– Люди как змеи… – пробормотала Оля.

– Змеи? Почему змеи?

– Не знаю… Я, наверное, в прошлой жизни была змеей.

– Ты? – тихо засмеялся он.

– Да. И ты тоже.

– Ну спасибо… – Он несколько раз быстро поцеловал Олю в нос. – Меня еще никто змеей не считал. Но я об этом тоже недавно думал, кстати…

– Ты – змей. Ты змей, да. Я буду тебя называть – мой Змей, – пробормотала она, находясь уже в полусне.

…Утро.

Вернее, рассвет – сумрачный, еще холодный.

Оля резко открыла глаза, села. Часы на стене показывали «пять». Пять утра, значит.

Оля вскочила. Ее трясло. «Я заболела? У меня лихорадка, что ли? А, наверное, перекупалась вчера…» Она побежала в ванную, умылась, быстро вымыла голову. Привычными движениями, с помощью расчески и фена, уложила их. Из зеркала на Олю смотрела незнакомая бледная женщина.

«Это я. Вид неважный. Точно покойница… Мне надо накраситься!» Закончив с волосами, Ольга нанесла на скулы румяна. Подкрасила губы. Стала выглядеть чуть живее. Оделась тут же, в ванной, – джинсы и белая футболка.

Выскочила – и натолкнулась на Дениса.

– Ты чего это? – ошеломленно спросил он хриплым со сна голосом.

– Мне надо ехать.

– Куда?! – Он обхватил ее за талию.

– Не держи меня. Так надо, – сквозь зубы произнесла молодая женщина.

– Блин… Ты надеешься успеть на свою свадьбу, что ли?

– Да. Да!

– Идиотка, – с ненавистью зарычал он, отступая назад.

– Я не идиотка, я нормальная женщина, – огрызнулась Оля, запихивая вещи в чемодан.

– Ты пойми – счастье не в самом браке, а счастье в том, что ты нашел свою любовь, своего единственного или свою единственную… Счастье – это не абстракция, это конкретика!

– Иди к черту! Ты готов на мне жениться? – раздраженно спросила Оля.

– Пойми, ты не теми категориями мыслишь…

– Ты готов на мне жениться или нет?

– Нет, ну ты точно идиотка…

– Тогда иди к черту! – заорала Оля. – Все-все, я ухожу, прощай.

– Оля…

– У меня с утра свадьба, в моем любимом городе, на набережной, на этой красивейшей в мире ярославской набережной, у меня жених, которого я любила всю жизнь… У меня платье… У меня есть все, что нужно для счастья… И отстань от меня!

Денис молча, с каменным лицом, наблюдал, как Оля собирается.

Она закончила. Взялась за ручку чемодана. Потом метнулась к Денису, быстро поцеловала его в губы.

– Прости, – шепнула она.

Сама перетащила вещи в машину, кое-как растолкала все в багажник и салон.

И – поехала.

Небо немного хмурилось. Но – совсем немного. Даже если днем случится небольшой дождик, то это ничего, к счастью. Примета такая…

* * *

Сергей с самого начала понимал, что устроить хорошую свадьбу за неделю (а если точнее, за пять дней) – задача очень сложная. Но он никак не ожидал, что это окажется настолько изматывающе. Пусть даже ему и помогали друзья, все равно – он был главным устроителем, лично наблюдал за всеми делами, сам разруливал возникающие по ходу проблемы.

Можно было, конечно, провести свадьбу по программе минимум, не париться по мелочам (а, и так сойдет!), но какое удовольствие от подобного торжества? Тут как – либо не делать ничего вовсе, просто вдвоем сходить в ЗАГС и поставить штамп в паспорте, либо расстараться на сто процентов.

А еще работа, бизнес, за которым приходится приглядывать!

И Сергей расстарался. Под вечер пятницы завалился спать, не чувствуя под собой ног, но довольный. Кажется, он успел ВСЁ сделать. Осталось только невесту дождаться.

Рано утром в субботу мужчина проснулся.

Вот он, день свадьбы. Всего лишь несколько часов отделяют от судьбоносного события.

Так, и где Оля?

Замотавшись, Сергей мало о ней беспокоился. У Оли было все в порядке, они иногда переговаривались. Да, в последнюю пару дней она не брала трубку, до того что-то там про своих знакомых рассказывала, у которых загостилась… Вчера за Олей ездил Артем, но не привез. Какая-то новая проблема, с платьем вроде.

Свадебное платье для женщины – это святое.

С этим понятно. Но где же Оля?! Сколько можно?! До свадьбы осталось несколько часов!

Сергей только сейчас ощутил тревогу. Где невеста, в самом деле?!

Но не успел он всерьез разволноваться – в дверь позвонили.

Он кинулся открывать – на пороге стояла Оля.

В первый момент она показалась Сергею почти девочкой. Такая юная, хорошенькая – в узких джинсах, простой белой майке…

– Ну наконец-то! – выдохнул он, обнял Ольгу. – Еще пять минут – и я бы начал бегать по потолку. Все в порядке? Как добралась? Что с платьем?

– Платье есть, но это не совсем платье, это костюм, юбка и пиджак… – пробормотала Оля.

– Белого цвета? Ах, прости, надо собираться. Я буду бегать, ты не обращай внимания. Рассказывай-рассказывай. Как твои знакомые? И я не понял, что с платьем…

Сергей, открыв дверь ванной, брился.

Оля зашла, села на край ванной.

– Платье – не платье, а костюм. Но свадебный.

– Тогда в чем проблема?

– Ни в чем. Я ждала, пока подошьют. Понимаешь, у меня нестандартные рост и фигура… всегда приходится подгонять вещи. Я хотела купить платье… – Оля почему-то всхлипнула. – Такое, как ты просил…

– А какое я просил? – озадачился Сергей. Потом вспомнил, что вроде действительно высказывал какие-то пожелания о форме платья, еще о чем-то просил… «Дурак! – запоздало одернул он себя. – Не надо было пожелания высказывать! Конечно, Оля замучилась, выискивая наряд по моим требованиям. Вот и задержалась!»

– Другое, – несчастным голосом произнесла Ольга.

– Оленька, дорогая, не стоит переживать! Ты в любом наряде будешь выглядеть красивой. Сейчас Артем придет, и мы в ресторан отправимся, проверим, точно ли все готово. А ты собирайся и к одиннадцати, вернее чуть раньше, подъезжай. Вернее, я Артема за тобой отправлю… Ты тут переоденешься, чтобы я заранее твой наряд не видел, и встретимся уже на набережной. Как?

– Да, хорошо.

– Ой, забыл! Через час букет принесут. Я заказал, но на свой вкус, ладно? Маленький такой, симпатичный букетик, его несложно будет в руках таскать…

Сергей намазал щеки бальзамом после бритья, убежал в комнату. Оля – за ним. Мужчина собирался, по ходу дела рассказывая Оле о том, как будет проходить их свадьба.

Оля послушно со всем соглашалась. «Чудесная девушка, – с нежностью подумал Сергей. – Не капризничает, всем довольна. А Наталья бесилась, когда я на час опоздал к регистрации… И Алиса тоже претензии высказывала – ресторан не тот, тамада плохой…»

– Сережа… – несчастным голосом произнесла Ольга, когда он уже собирался выходить из квартиры и топтался в прихожей, поглядывая на часы.

– Да? – обернулся Сергей. Оля стояла напротив, бледная, с убитым, потерянным видом. – Что-то случилось? – вдруг испугался он. Ну не может невеста выглядеть такой несчастной в день своей свадьбы.

– Ты очень хороший человек. Я тебя недостойна.

– Погоди, ты не хочешь свадьбы?

– Хочу. Очень хочу. Только… я тебе изменила.

В первый момент Сергей не понял ее. Что значит изменила? Оля изменила? Кому? Ему? Не может быть… Такие девушки, как Оля, не изменяют!

– О чем ты? – с недоумением спросил он.

– Я встретила мужчину. Он мне понравился. Все эти дни я была с ним. Про пожилых родственников… то есть о друзьях родителей придумала.

Пауза.

Сергей слышал, как где-то вдали шумит стройка. Монотонные такие, однообразные звуки. Потом догадался, что это кровь стучит у него в висках.

– Ты шутишь? – прошептал он.

– Нет. Я должна тебе это сказать. Не хочу врать.

– Ты – мне – изменила?

– Да.

– Ты спала с другим мужчиной, ты…

– Да, – сказала Оля.

– Ты… – он схватился за голову. – Ты…

Он не находил подходящих слов. Словно весь мир рухнул. Его трясло. Он ненавидел Олю. Смотрел и видел, какая она жалкая. Ничтожная. Грязная. Маленькая шлюшка!

– Как это было? Кто он?

– Это произошло случайно, – пожала Оля плечами. – Артем сказал – наваждение.

– Артем?! Так он знал?..

– Да. Он все знает.

– Вот гад, вот гад… – застонал Сергей. – Еще брат мне…

– Он очень любит тебя. Он хороший человек.

– И ты еще мне будешь говорить, кто хороший, кто нет… Давно ты с тем типом?

– Нет. Это случилось, когда я купила платье и поехала в Ярославль. Я попала в аварию и оказалась в доме одного человека. Его зовут Денис. Я не ожидала, что останусь там надолго, я потому и адрес тебе сразу назвала. Только подробности опустила. Про аварию…

– Ты попала в аварию? Так этот человек взял тебя силой?

– Нет! – сердито, плачущим голосом закричала Оля. – Никакого насилия… Он мне понравился.

– Но ты же шлюха, ты просто шлюха после этого…

– Я сама не подозревала, что способна на такое, – мрачно произнесла молодая женщина. – Со мной это в первый раз. Если я раньше была с кем-то в отношениях, то никогда не изменяла этому человеку с другими мужчинами.

– Не изменяла… в первый раз… Точно говорят, что все, все до единой женщины – шлюхи и твари!

Звонок в дверь. Сергей рывком распахнул ее – на пороге стоял Артем. Брат. Тоже предатель.

– Ты… ты знал! – сквозь зубы произнес Сергей.

Артем внимательно посмотрел на него, затем на Олю.

– Ты мне не брат больше… Я тебя знать не хочу! – задыхаясь, выпалил Сергей. – Мы теперь чужие люди.

– Хорошо, – тихо, спокойно ответил Артем. – Только ты, Серега… ты ничем не лучше ее, – он кивнул на Олю. – Это твое наказание, если хочешь.

– Учи меня… – Сергей вытолкнул брата обратно, на лестничную площадку, вновь захлопнул дверь.

Оля некоторое время стояла, опустив голову и странно улыбаясь, затем сняла с пальца помолвочное кольцо. Положила на комод, под лампу. Сверкнул бриллиант отраженным светом… Ольга направилась к двери.

– Ты куда? – рявкнул Сергей.

– Ухожу. Прости меня.

– Ты куда?! Ты к нему? К этому своему… – Он произнес нецензурное слово.

– Фу! Ты никогда не ругался, – отшатнулась она.

Сергей, испытывая почти наслаждение, выдал ей в лицо длинную фразу, из которой могли быть напечатаны лишь одни предлоги.

– Вот ты каким бываешь… – пробормотала Оля. – А ты – бабник. Ты бабник! Ты не способен стать верным мужем. Ты истукан, ты мужлан. Да пошел ты… куда подальше. Это счастье, что свадьбы не будет. Потому что это безумие – связываться с таким мужчиной, как ты. Мне только триппера не хватало.

– Ты сама его, случаем, не подцепила в этот раз? – Лицо Сергея перекосилось от ярости. – Я, может, стал другим человеком… Я хотел быть хорошим мужем тебе, тебе, именно тебе – я не собирался изменять!

– Конечно, ты не собирался, – глухо произнесла Оля. – Ты же весь больной. У тебя здоровье больше не позволяет изменять. Сердце, желудок… Что еще?

– Я тебя выбрал, потому что ты мне казалась идеальной, чистой… Ты куда?! – заорал он, преградив Ольге дверь.

– Я хочу уйти.

Сергей оттолкнул Олю – так, что она отлетела назад, плюхнулась пятой точкой на пуфик, стоявший в прихожей. Сергей сел на другой пуфик, что напротив.

Он молчал, чувствуя, как бешено колотится в груди сердце. Происходило нечто ужасное, а он не знал, что делать. Он до того не верил, что его Оля, его нежный ангел, способна на измену. И ведь сама призналась! Артем, брат, тоже хорош…

Свадьбы не будет. Все труды коту под хвост. Деньги небольшие, но труды… Вот чего жалко! Ладно-ладно, и это переживем. Единственное – обидно, как он мог так ошибиться… Он что, не видел, что за человек она, эта Оленька?

И ведь что получается… Она его всю жизнь любила, чуть не с детства, добивалась всеми силами, а потом, перед свадьбой, взяла и изменила? И сама призналась?!

– Ты меня любишь? – вдруг спросил он.

– Не знаю. Три дня назад я точно знала, что люблю тебя и хочу прожить с тобой всю жизнь, – пожала она плечами.

– Что же такое произошло, отчего ты изменилась?

– Я не знаю. Наверное, со мной солнечный удар случился. Три солнечных дня… Ну да, три. В ночь на среду я попала в аварию… Среда, четверг, пятница. Три дня, все верно.

– Ты смогла разлюбить меня за три дня? – нахмурившись, с недоумением спросил он. – Любила-любила много лет, потом, за три дня, разлюбила?

– Я не знаю. Я ничего не знаю, – с тоской ответила Оля. – Я не понимаю саму себя, я не понимаю, что происходит. Но лгать тебе не могу, прости.

Проще было, конечно, счесть Ольгу обычной шлюшкой. Решить, что не разглядел в ней вовремя гнильцу, что все бабы сучки…

Но это же не так. Жизнь сложнее. И Оля вовсе не легкомысленная дурочка.

– Что Артем сказал про это? – тихо спросил Сергей.

– Сказал, что наваждение.

– Ты этому веришь?

– Не знаю.

– Ты не шлюха. Шлюхи всегда врут. Нагадят и заметают следы. А ты обо всем рассказала. Зачем?

– Ну как бы я жила со всем этим? – Оля развела руками.

– Значит, не было никаких стариков, твоих знакомых, у которых ты жила эти три дня… Ты солгала тогда, могла бы и сейчас солгать. Скажи, что ты солгала! И это все неправда – про этого Дениса, про три солнечных дня…

– Это правда, – печально подтвердила молодая женщина. – Прости меня. Мы с тобой поторопились со свадьбой. Это ужасно, что свадьбы не будет, что все зря… Но иначе нельзя.

– Почему нельзя? – с горечью спросил Сергей.

– Потому что я изменила тебе. Я пойду, ладно?

– Куда?.. Куда ты пойдешь? К нему? К своему, этому? Не надо. Ты не изменяла. Это правда было наваждение. Так случается. И Артем прав… Я столько всего натворил гадкого за свою жизнь… Ну что, и получил по носу. Ты мне по носу щелкнула, Оленька, – он улыбнулся. – Только это не твоя была рука, а рука Бога.

– Я тебя умоляю, не надо про Бога! – закричала вдруг она.

– Да погоди ты! – тоже заорал он. – Ты… ты мне всю жизнь перевернула, все мозги у меня теперь набекрень. Я теперь действительно другой человек, понимаешь? Совершенно другой! – Он подошел к Оле, упал перед ней на колени, обнял за ноги. – Это мне испытание, я знаю.

– Сережа…

– Молчи, молчи! – Он обнял ее еще сильнее. – Я бы никогда не простил, если бы женщина мне изменила. Никогда и никому. Раньше. Но я сейчас другой человек. Ты знаешь, я чувствую – что-то такое происходит во мне самом и вокруг. Как будто стены раздвигаются, что ли… И я пройду это испытание. Я люблю тебя, Оленька. Ты выйдешь за меня замуж?

Он поднял голову. Оля смотрела на него сверху вниз ошеломленными, полными слез глазами. И вид у нее был весьма странный. Словно она вот-вот свалится в обморок.

– Да-а… – тающим голосом, без интонаций, ответила молодая женщина.

– Ну и славно! – Он выдохнул, поднялся. Поцеловал ее крепко в щеку. – Ты тут переодевайся в платье-костюм свой, а в одиннадцатом часу за тобой Артем заедет.

Оля смотрела, ничего не понимая.

Сергей еще раз поцеловал ее и добавил шепотом:

– Ничего не было. Ни-че-го. Просто наваждение. Ладно, я побежал, проверю, что там с шампанским…

…Он выскочил из подъезда.

Артем сидел на лавочке, сложив руки на груди. Сергей опустился рядом. Затем толкнул брата плечом. Артем некоторое время сохранял неподвижность, потом тоже толкнул Сергея плечом.

Они сидели рядом молча еще около минуты, затем поднялись дружно и направились к машине Сергея.

* * *

Надо было, конечно, позвонить Денису заранее, но Таисия не стала этого делать. Во-первых, они уже договорились, что она приедет к нему в субботу в Костров на шашлыки. Во-вторых, все эти китайские церемонии в их случае ни к чему. Он один, она одна. Она приедет – он обрадуется. Небольшой сюрприз…

Будут шашлыки и, возможно, еще нечто такое, романтичное. Это хорошо, что они перенесли встречу на субботу. В субботу можно выпить вина и остаться на ночь.

Таисия всю дорогу, сидя за рулем, улыбалась. День еще чудесный такой… Не жара, но и не холод, не сырость. Приятная дымка…

Женщина подъехала к участку, на котором располагался дом Дениса, и с недоумением заметила, что забор до сих пор так и не починен.

Именно в этот момент она вспомнила о причине беспорядка. Та белобрысая пигалица! Хорошо, что от нее вовремя избавились…

Но неужели у Дениса не было времени заняться починкой? Он же аккуратист, педант. Подобной небрежности Таисия никогда за ним не наблюдала.

Она вышла из машины, через поваленные доски перешагнула на участок. Кстати, как легко и удобно в этом новом платье… Красное с белым, открытые плечи, широкая юбка. Туфли на белой танкетке. Интересно, Денис обратит внимание на ее наряд, сделает комплимент?

В это время из дверей дома вышел сам Денис – небритый, в широких трусах, босиком. Мрачный взгляд исподлобья. Чем-то отдаленно он в этот момент напоминал Адриано Челентано… Времен «Блефа», разумеется.

– Тася?! – увидев гостью, ошеломленно пробормотал мужчина.

– Здравствуй, Денис, – она сердечно поцеловала его в колючую щеку, но ответного поцелуя так и не дождалась. Денис стоял точно вкопанный и только и мог, что хлопать глазами. – Да что с тобой такое? Ты не рад моему приезду?

– Ра-рад. А чего ты вдруг решила приехать?

– Денис! Мы же договорились, что в субботу я приеду к тебе на шашлыки! И вот я здесь…

– Когда это мы с тобой договаривались? – Денис вцепился в свои и без того взъерошенные волосы. «Пил, что ли, вчера? – подумала Таисия. – Он же не пьет… Ну, а что такого? Взял да и напился вчера вечером, теперь в себя прийти не может! Организм же к алкоголю не привыкший…»

– Как когда? Дня три назад… Когда я к тебе в последний раз приезжала. Еще пришлось с той белобрысой хамкой возиться, которая весь этот кавардак на своем авто устроила, – Таисия указала рукой на поваленный забор.

– Почему ты называешь ее хамкой?

– Ну а кто она? Вела себя тут точно хозяйка, по комнатам шныряла, обмороки театральные устраивала, лишь бы от ответственности уйти… – брезгливо поморщилась Таисия.

– Она не хамка! – раздраженно произнес Денис. – Она чудесная девушка. Тонкая, милая и деликатная. И никакая она не белобрысая. У нее прекрасные светлые волосы… Она очень красивая, ко всему прочему.

Таисии это заявление не понравилось. Судя по всему, Денис никак не мог забыть свою незваную гостью. Влюбился?

– А я – красивая? – ревнуя, тихо спросила она.

– Ты?.. Ох, Тася… – Денис опять вцепился себе в волосы. – Ладно, скажу. Да, я, кажется, влюбился в нее. И не говори об Оле плохо, я ведь тебя насквозь вижу и все понимаю…

– Что ты понимаешь? – растерянно спросила женщина.

– Что ты давно на меня глаз положила. Разве нет?

– «Глаз положила…» Изящно ты выразился!..

– Оля жила у меня три дня. Все эти три дня. Уехала только сегодня, под утро.

Таисия почувствовала, что земля уходит у нее из-под ног. Женщина положила ладони на обнаженные плечи Дениса, твердые, крепкие, теплые, и переспросила, совершенно собой не владея и не понимая, что спрашивает:

– А что вы с ней делали?

– А что могут делать мужчина с женщиной!.. – буркнул Денис и отступил назад. – Тася, нам с тобой давно надо было поговорить. И прояснить некоторые моменты. Я тебя очень уважаю и ценю. Я тебя даже люблю – но как родственницу, разумеется. И вижу, как ты ко мне относишься. Не как к родственнику! – многозначительно поднял он палец. – Но той любви, которую ты ждешь от меня – ответной, – ты никогда не дождешься. Гм…

– Жду не дождусь… – эхом отозвалась Таисия. – Красиво сказал. Ты такой смешной. Я тебя ужасно люблю. Очень люблю. Ты все правильно угадал. Я люблю тебя давно и безнадежно…

Она бы все отдала за то, чтобы Денис сейчас ее обнял. Все, что имела. Вот как странно – корячишься всю жизнь, делаешь карьеру, постоянно самосовершенствуешься, а ничего этого, оказывается, и не надо. Не купишь, не добьешься ничем и никак – счастья…

– Ты считаешь меня некрасивой? – жалобно спросила Таисия. В первую очередь, как ни странно, она думала не об Ольге, а о своей сестре Лене – покойной жене Дениса. Именно с Леной Таисия сравнивала себя всю жизнь.

– При чем тут красота? – возмутился Денис. – Она субъективна. Один и тот же человек кажется разным людям то красивым, то некрасивым. Красота, она… как там говорят – красота в глазах смотрящего! Она не важна вообще, я понял. Если тебя кто-то полюбит, то ты априори станешь для этого человека красивой. Найди такого – и будет тебе счастье, Тася!

– Значит, я тебе не нравлюсь…

– Тася!!! Ты взрослая умная женщина, к чему разводить детский сад…

– А зачем ты с этой белобрысой пигалицей связался? Раз – и она у тебя осталась на три дня. Хотя у нее свадьба на носу! – неожиданно вспомнила Таисия. – Минутку. У нее свадьба, а она у тебя три дня жила? Да кто она после этого?! Денис, ты слепой, что ли, или дурак? Она же шлюха!

– Тася! Я просил тебя о ней плохо не отзываться. Все не так. Все сложнее и запутанней. Я хотел отговорить Олю от свадьбы и жить со мной, но у нее, блин, принципы и мечты… Ей нужна свадьба и дети. И чтобы муж обязательно работал, а не дома сидел. Поэтому у нас с Олей ничего не получилось.

Таисия, слушавшая Дениса, опять обмерла. Это что же получается? Пока она отсутствовала, у Дениса случился стремительный роман. Мужчина совершенно потерял голову из-за этой Оли, раз делал той предложение жить вместе.

Кошмар…

Но, с другой стороны, хорошо, что все закончилось. Возможно, Денис придет в себя после всей этой встряски и что-то в его голове сдвинется. И он, хоть и сказал только что о том, что не любит Таисию, возьмет да и полюбит.

– Денис… А ты не видишь, как мы с тобой похожи? – с мягким укором спросила она.

– В чем мы с тобой похожи?

– Ну как, – вздохнула она. – Я тоже не хочу детей. Не вижу в них никакого смысла. Я не против детей, я не чайлд-фри, нет! Но… мне все равно, – Таисия улыбнулась, развела руками. – И мне также плевать на штамп в паспорте и на свадьбу как таковую. Времена нынче другие. Можно прожить без всего этого. В этом мы с тобой похожи, разве не так? Ты понимаешь, что я, именно я гораздо ближе и понятнее тебе, чем эта Оля? Ты и Леночку, кстати, когда-то выбрал именно потому, что она строила свою жизнь по тем же принципам.

– Нет-нет-нет! – перебил Денис. – Лена – особый случай…

– Чем это она особый?

– Господи, Тася… Мы никогда с тобой не говорили на эту тему… Но мне кажется, я слишком потакал Лене. Я считал, что если я буду поддерживать ее во всем, то наша жизнь изменится к лучшему.

– Ты ей не потакал, ты ей помогал… – с недоумением возразила Таисия. Ей очень не понравилось, как Денис вдруг стал говорить о покойной жене. Ведь никогда подобного себе не позволял! А тут словно крышу у него снесло…

– Тася, я виноват перед Леной.

– Знаю-знаю, ты должен был приехать к ней сразу же, как она к тебе позвонила…

– Да нет же, – зарычал Денис. – Я виноват в том, что позволял ей ничего не делать. Она томилась и кисла в своих страхах и комплексах – с годами только хуже становилось.

– Денис! Ты не можешь так о Леночке!

– Я не о ней, я о наших с ней отношениях. Она же пережила сильнейший стресс, когда погибли ваши родители. Первой вошла в дом, увидела их тела, потом разбиралась с полицией, занималась похоронами… И у нее возник сильнейший страх перед жизнью. Она стала сторониться людей. И я тогда купил этот дом здесь, помнишь?

– Послушай, никто не отрицает, что Леночка пережила стресс…

– Она не видела смысла в учебе, в работе. Зачем? Ведь в любой момент может случиться что-то ужасное. Детей она не хотела потому, что боялась их потерять, боялась переживаний за них. Боялась, что они могут оказаться на ее месте. Например, нас с ней убьют, а как детки потом одни будут жить?! Вот так она рассуждала.

– И что, и что…

– Она жила с ощущением, что завтра рухнет весь мир. Она, как безумная, делала эти дурацкие консервы. Весь погреб до сих пор ими забит! Надо выкинуть, а я все тяну… Запасы на случай, если случится что-то страшное. Может, конечно, у нее еще были воспоминания о голодных девяностых… Одно на другое накладывалось. И она умерла от того, что съела эти свои дурацкие грибы. Она ведь подъедала не свежее, а то, что давно лежало. И отравилась. И умерла. Так и не дождавшись «страшных времен».

Денис замолчал, опустив голову.

Таисия тяжело дышала. Она до подобного никогда не могла додуматься. Но все же какая-то правда была в его словах. В первый раз в жизни Таисия увидела свою сестру с новой стороны. Несчастная, запуганная Леночка. Которой ничего не доставляло радости и удовольствия.

– Если бы у нас были дети… Возможно, она отвлеклась бы от своих глупых мыслей. Если бы я не стал покупать этот дом… Не позволил бы ей бездельничать…

– Ты же ее любил. Ты из любви к ней позволял все это, – шепотом, одновременно жалея Дениса и злясь на него, подсказала Таисия. – Все были потрясены, когда ты бросил работу, уехал из Москвы и стал здесь жить один. Это ведь такая любовь…

– Это не любовь, это тоже страх перед жизнью! – вдруг закричал Денис. – Тася, я трус. Я трус!!! Я теперь веду себя ничем не лучше Лены.

Таисия хотела его обнять, успокоить, но неожиданно Денис помчался в дом. Она – за ним.

– Ты куда? Что ты делаешь?

– Погоди… Не мешай мне. Я должен… – Он бегал по комнатам, Таисия – за ним. – Где мои брюки, блин?!

– Денис…

– А что дети? Что в них плохого? Я хочу детей. Я тоже хочу детей. Своих! Своих, только своих! Я работать хочу! Я тут свихнулся без работы, заснуть уже нормально не могу… Я хочу работать! – точно безумный, вопил он. – Я хочу приносить пользу, я хочу помогать людям! Я не хочу вечно жить за забором…

– Что ты делаешь? Господи, ты точно с ума сошел, – Таисия чуть не плакала.

– Тася, я идиот! Я трус! У меня могло быть все, а я отказался, сам, понимаешь?

Он, совершенно не стесняясь Таисии, натянул на себя джинсы, полосатую футболку. Посмотрел в зеркало, поморщился, достал из шкафа льняной темно-синего цвета пиджак, влез в него. Теперь он напоминал моряка. Смешной и красивый одновременно, с этой щетиной, со взъерошенными волосами.

– Ты куда собрался? – плачущим голосом спросила Таисия.

– К Оле.

– А ты ей нужен?

– Да. Я уверен, ей именно я и нужен.

– Она же замужем… У нее когда свадьба? Сегодня? Послушай, поздно.

– Нет такого понятия – «поздно», – схватив Таисию за локти, глядя ей прямо в лицо, возбужденно произнес Денис. – Поздно – это когда умер, когда смерть уже наступила. Вот тогда действительно поздно.

– А как же я?

– Тася, это уже твои проблемы! Пожалуйста, забудь меня. Не надейся – никогда-никогда-никогда… Никогда мы не будем с тобой вместе. Всё, я сказал.

Он влез босыми ногами в плетеные мокасины, рукой разгладил свои густые темные волосы и вышел из дома.

Тася – следом.

Через пару минут Денис уже переезжал через поваленный забор. Потом его внедорожник скрылся из виду.

Таисия стояла посреди двора, стиснув руки на груди. В одно мгновение рухнул весь ее прежний мир. Как жить дальше, она не знала.

Ей было страшно.

И, что хуже, ведь никому не пожалуешься. Никто не утешит, не скажет доброго слова.

Ах, если бы Леночка была сейчас жива! Единственный родной человек. Как она этого не понимала раньше… Не понимала и не ценила.

* * *

Это безумие. Это невероятно. Это невозможно.

Что он делает?!

Но, боже мой, еще никогда Денис не чувствовал себя таким счастливым. Да, присутствовали страх, отчаяние – что не успеет, что не найдет Олю в Ярославле, что она откажется с ним говорить, – но эти страхи напоминали надоедливых мух, они никак не могли повлиять на его решение. Денис просто отгонял их от себя и продолжал давить на газ.

Он не ехал – он летел, чувствуя себя птицей. Ближе к Ярославлю, войдя в поток других машин, скорость сбросил. Тем не менее ощущение полета осталось.

Вот и сам Ярославль…

Денис здесь никогда не был. Он вообще мало куда ездил. Время от времени, когда работал в клинике, ему приходилось выезжать в Германию, Италию – по работе, но и только.

Чужие страны и города не привлекали его – именно потому, что являлись чужими. Что там интересного? Какая-то особенная архитектура, необыкновенные люди? Да бросьте… Везде все одинаковое и люди одни и те же. С одними и теми же проблемами и чувствами.

И Лена поддерживала его взгляды. Ей неприятно было все чужое. И сами поездки – с такси, самолетами, аэропортами – являлись для нее стрессом. Чужие, незнакомые города неприятны, опасны. А люди там обманут, облапошат, унизят, обокрадут!

Но только сейчас Денис почувствовал, что был не прав. Нет чужого. Весь мир принадлежит ему. И это интересно – разгадывать свой мир, разглядывать его, пробовать его на вкус, открывать новые двери… Не боясь ничего. Ну, споткнется разок, делов-то…

«Я обожаю Ярославль… Ты был там?»

«Нет».

«Нет?.. Жалко. Это чудесный город. Мне он снится часто. Я к Москве так и не привыкла…»

«Да чем он хорош, твой Ярославль? Наверное, обычный провинциальный город…»

«Наверное?.. Ты не понимаешь! Хотя… где мой кошелек?»

«Зачем тебе кошелек? Вот, мой держи».

«А, нашла! Это что, по-твоему?»

«Это тысячерублевая купюра. Оля, я тебя не понимаю…»

«Сейчас поймешь. Смотри. Это самый краткий путеводитель по Ярославлю! Вот памятник Ярославу Мудрому, основателю города. А это знаешь что? Это часовня Казанской Богоматери. Звонница с церкви Богоматери Печерской. Святые Ворота с церковью Введения Спасо-Преображенского монастыря… Переверни. Видишь, на обороте – церковь Иоанна Предтечи. Это программа минимум всех туристов, универсальный путеводитель!»

«Забавно. Никогда не обращал внимания. О, да тут и мишка с топором изображен!»

«Медведь – символ Ярославля. Только это не топор, а секира. Ярославль состоит из старой и новой частей. Новая часть тоже хороша, но я обожаю старую. Особенно набережную!»

«Ярославль ведь стоит на Волге?»

«Да. И там еще течет река Которосль, и место, где обе реки сливаются, горожане зовут Стрелкой…»

Оля рассказывала о своем родном городе, когда они с Денисом отдыхали на озере. Он тогда ее словно не слышал, все ее истории прошли мимо его сознания. Но сейчас вдруг вспомнил. Голос Оли как будто в его голове звучал.

Как он мог отпустить эту девушку? Надо было обнять ее, прижать к себе и не отпускать никогда. Отсутствие Оли рядом причиняло Денису почти физическую боль. Да он просто не мог без нее жить… То есть мог, но с трудом. Ну все равно как без руки или ноги жить…

Денис заплутал в центральных улочках Ярославля.

И правда, центр – старинный, красивый. Кино вон снимают… Дамы в кринолинах, мужчины в сюртуках, оператор наезжает камерой, а этот бородатый тип с микрофоном, наверное, режиссер. Карета с лошадкой. Лошадь перебирает копытами, трясет головой, фыркает. Да, Оля говорила и о том, что в Ярославле часто снимают фильмы, потому что лучше декораций к старинной жизни не найти.

Денис припарковал свое авто ближе к пристани (дальше уже не проехать), прошел вперед.

Толпа туристов. Еще толпа туристов – идут весело, бодро, экскурсовод рассказывает о местных достопримечательностях.

На самой пристани – музыканты в народных костюмах, песни-пляски…

Люди не мешали Денису, но все же как-то затормозили его движение. Он замер – издалека, по широкой реке, медленно и плавно, словно огромное белое облако, приближался к пристани очередной теплоход.

Ничего особенного, если подумать, в этом городе не было. Обычный старинный город. Но пахло рекой, свежестью, и освещение здесь тоже казалось каким-то необычным. Небо – чистое, словно отмытое, прозрачный воздух.

Денис затряс головой, сбросил с себя наваждение, двинулся вдоль набережной. Здесь пешеходная зона. Мужчина помнил, что Олина свадьба должна проходить где-то на набережной или рядом с ней. Где вот только?

К счастью, он натолкнулся на прокат велосипедов.

Взял один, поехал по велосипедной дорожке, поглядывая по сторонам.

В первый раз, когда увидел белое платье невесты, вздрогнул, прибавил ходу, обгоняя других велосипедистов и роллеров. Но потом заметил еще одно платье и еще…

Происходящее напоминало сказку. Столько невест на набережной! Не идут, а порхают – с цветами, и следом летят по воздуху лепестки роз…

«Да что это такое! – пришел в отчаяние Денис. – Как я тут найду Олю?»

* * *

Артем заехал за Олей в половине одиннадцатого. Без пятнадцати одиннадцать он припарковал свое авто в одном из переулков неподалеку от набережной, и дальше они отправились пешком.

Солнце пряталось за легкими, белым облаками, но вместе с тем день казался ярким, ясным.

Одна свадьба, другая встретились по дороге.

– Ты сегодня самая красивая невеста, – наконец нарушил молчание Артем. – Честно-честно, я не придумываю.

– Спасибо, – сдавленным голосом отозвалась Оля.

Только что она совершила свой личный, женский рекорд – сумела всего за час подготовиться к свадебному мероприятию. Еще раз вымыла волосы и уложила их, заново нанесла макияж (теперь уже – праздничный, яркий), накрасила ногти. Все сама. Хотя мечтала, чтобы к свадьбе ее подготовили профессионалы…

Но вроде бы и у самой все получилось – вон с каким восхищением на нее смотрит Артем.

Свадебный костюм сидел чудесно. Идеальная длина, интересный оттенок ткани, эта милая шляпа-таблетка, короткие кружевные перчатки… И букет. Оле принесли незадолго до выхода из дома – маленький плотный букетик из белых роз, вернее, из бело-розовых, с розоватой каймой по краям лепестков.

И она сама, да еще с этим букетиком – Оля это чувствовала буквально кожей, всем своим существом – действительно выглядела прекрасно. Ведь женщина всегда это чувствует, и внешняя привлекательность дает ей свободу, легкость. Да, буквально – легкость походки.

Но этот дикий, не контролируемый уже мандраж… Оле хотелось встать столбом, поднять голову и закричать, заорать во все горло, чтобы вместе с криком, с визгом из нее вышло мучительное беспокойство.

Вот такое состояние овладело Олей в день своей свадьбы. К счастью, Артем, кажется, понимал молодую женщину и не допекал ее ненужными разговорами.

Через пару минут Ольга с Артемом уже находились на набережной, возле одной из беседок, с которой открывался вид на реку (можно представить себя Ларисой Огудаловой, бесприданницей из пьесы Островского, которая смотрит вдаль, ожидая, когда же приплывет ее неверный возлюбленный, обаятельный негодяй Паратов на своей «Ласточке»).

А напротив, чуть дальше, – летний ресторан, в котором и будет проходить торжество.

Оля огляделась. В этот момент, так получилось, туристы схлынули – их, вероятно, уже посадили на автобус, чтобы провезти по городу с экскурсией. Лишь несколько прохожих брели по набережной, да и велосипедисты с роллерами катались взад-вперед. Это было любимое место прогулок горожан и любимое Олино место. Именно его она вспоминала все последние зимы в Москве.

И в этот момент Оля увидела Дениса.

Сначала она подумала, что у нее галлюцинации. Ну откуда ему тут взяться?..

Но это был он. Мчался на велосипеде, глядя по сторонам. Чем-то напоминал матроса, сошедшего с корабля… А, наверное, дело в этой тельняшке!

Оля едва не выронила букет. Закрыла глаза, потом открыла. Денис! И никуда он не исчез. Все ближе и ближе.

И как хочется смотреть на него. И уже не отвести взгляда…

– Оленька! – позвали ее.

Оля повернула голову и заметила, что с противоположной стороны к ним с Артемом приближается Сергей, в антрацитово-черном, идеально сидящем на нем костюме. Позади жениха – его близкие друзья. Николай, Аркадий и еще двое… Их имен Оля не помнила. Ровесники Сергея. В основном плотные лысоватые мужчины.

– Оленька! – снова позвал Сергей.

– Оля! – Денис остановился, слез с велосипеда.

Так они и замерли – Артем с Олей посредине, а с разных сторон – Сергей и Денис.

Теперь уже Денис с Сергеем смотрели не на Олю, а друг на друга. Наверное, догадались, кто есть кто.

Пауза затянулась. Денис мрачно глядел на Сергея, Сергей, кусая губы, – на Дениса. Друзья Сергея с недоумением переглядывались.

Сцена эта, вероятно, со стороны казалась весьма комичной, но Оле было совсем не до смеха.

Она дернулась, чтобы встать между Сергеем и Денисом, но в этот момент Артем стремительно схватил ее за локоть и прошептал:

– Стоп.

– Пусти…

– Оля, тебе туда нельзя.

– Как это нельзя? – возмутилась она. – Я хочу их остановить.

– Глупенькая. Мужчин нельзя остановить, – шепотом произнес Артем. – Поэтому никогда не вставай между мужчинами. Никогда. Тебя просто не заметят. Тебе же и достанется…

– Что за чушь!

– Оля, Оля, нет! – Артем, обычно мягкий и доброжелательный, цепко держал ее за локоть.

Вот Сергей. Вот Денис.

Можно сравнить их. Сергей – стройный, тонкий, весь седой. Румяный. Денис – плотный, мощный, темноволосый. Бледный. Один – знакомый, известный, привычный. День. Другой – морок, туман, наваждение… Ночь.

Денис, наклонив упрямо голову, шагнул вперед. Это сделал и Сергей. Друзья Сергея тем временем сориентировались, тоже напряглись, встали в бойцовские стойки. Поняли, что Денис – враг Сергея. А враг моего друга – мой враг… Как же все просто у мужчин! Подрались было, и кто победил, тот и владеет самкой.

– Это ты, значит, – мрачно констатировал Денис, глядя на Сергея. – Жених…

– Слушай, ты, баламут… – со сдержанной яростью произнес Сергей и принялся засучивать рукава своего необыкновенного костюма. Ровно то же самое принялись делать и друзья Сергея.

– Стойте! – закричала Оля.

Никто не обратил на нее внимание…

– Стойте! Что вы делаете! – закричала она уже во весь голос. – Да пусти ты… Так нельзя. Мужчины! Ну вы же взрослые люди… Артем, да скажи им!

– Оля, нет… Тебе туда нельзя, – сдерживал ее Артем.

«Это я во всем виновата, – мелькнуло у Оли в голове. – Денис сильнее. Но у Сергея друзья рядом. Все просто. Денис ударит Сергея, тот упадет, и тогда они набросятся на Дениса и думать забудут, что четверо против одного – нечестно…»

– Оля, я тебя люблю, – не поворачивая головы, громко произнес Денис. – Шли этого типа к черту. Оля, я сделаю все, как ты хочешь.

– Трепло… Языком все горазды болтать. – Сергей замахнулся, чтобы ударить Дениса. Тот успел уклониться – удар прошел по касательной, слегка задел скулу. Денис очень быстро нанес ответный удар Сергею – прямо в подбородок.

И Сергей полетел назад, спиной на руки к друзьям. Происходящее напоминало страшный сон.

Больше всего Оля сейчас боялась за Дениса. И думала она сейчас тоже только о нем, о нем беспокоилась.

…И ждала она тоже его – до последнего, как оказалось. И трясло ее, и крутило этим утром перед свадьбой тоже потому, что чувствовала – совершает что-то не то… Не надо выходить замуж за Сергея.

Ах, как глупо все. Неправильно.

Они сейчас изобьют Дениса, а она будет рыдать потом над ним, вытирать с его лица кровь. Она уже успела сродниться с Денисом, и его боль станет и ее болью. «Возможно, в пылу драки они убьют его – Сергей с друзьями то есть. Убьют и сами потом за голову схватятся, старые дураки!» – мелькнуло у Оли в голове. Мысль эта, об убийстве, на первый взгляд была совершенно бредовой. Не будет взрослый, умный человек опускаться до убийства, рисковать своей судьбой. Но кто знает человеческую душу? Оле ведь говорили, что Сергей вспыльчив, что он сначала натворит дел, потом думает. Возможно, сейчас именно тот случай.

Их четверо и Сергей. Даже если они и не изобьют Дениса до смерти, то, очевидно, в запале причинят ему серьезные неприятности.

И, кажется, Олины опасения начали сбываться.

…Друзья удержали Сергея, не дали ему упасть, а потом бросились на Дениса. Денис силен, но… четверо против одного.

Удар, еще удар, брызнула чья-то кровь. Где же полиция, спят все, что ли? И вдруг Денис упал.

Оля дернула плечом, вырвала свою руку у Артема. Не думая, не отдавая себе отчета в том, что делает, она побежала к беседке, нависшей над Волгой. Сама не понимая как, но подтянулась, перемахнула через ограду и замерла, стоя на узком парапете. Она держалась руками за перила. Внизу, далеко под ней, – крутой берег.

Может, ОЛЬГА и не убьется. А может, и шею свернет.

Но сейчас, в этот момент, она по-настоящему рисковала.

– Стойте!!! – с яростью закричала Оля. – Я сейчас прыгну!..

Время для нее остановилось. Словно со стороны она видела себя почти висящей над пропастью.

Никогда в жизни, даже по молодости, Оля не совершала подобных безумств. Всегда жила рассудком, старалась не натворить глупостей и, даже будучи безответно влюбленной, налаживала свою жизнь с другим мужчиной, пусть и не столь любимым…

И тут, уже в достаточно зрелом возрасте, вдруг позволила себе сойти с ума, разрушила привычный уклад, превратилась в «плохую девочку». Стала жить сердцем. Не поздно ли?

Но только сейчас Оля почувствовала себя счастливой. Будь что будет. Все равно.

И вот она, Оля Никифорова, девица не первой молодости, не первая красавица, рискуя разбить голову о камни, стоит над пропастью и готова броситься вниз. Правда готова? «Да», – подумала Оля.

Наверное, это было единственное, что могло остановить кровопролитие. Потому что Сергей и его друзья повернули головы в ее сторону и замерли, с недоумением глядя, как Оля стоит за перилами беседки и лишь один шаг отделяет ее от падения.

Денис, лежавший на земле, попытался приподняться, в его глазах явственно читался ужас.

– Если вы сейчас не остановитесь – я прыгну. – крикнула Оля.

– Ребята, стоп, – скомандовал Сергей. Вытирая платком кровь с лица, сделал несколько шагов в направлении Оли.

– Не подходи – я точно прыгну, – мрачно произнесла она.

– Тебе он так дорог? – с недоумением спросил Сергей, остановившись.

– Прости меня.

– Значит, он тебе очень дорог, – печально констатировал Сергей. Некоторое время стоял, опустив голову, и почему-то улыбался. И как будто бормотал что-то себе под нос.

Денис дернулся, его ударили, но Сергей, обернувшись, закричал яростно:

– Ребята, стоп, я сказал! Отпустите его! Все в порядке.

Денис встал, пошатываясь, и побежал к Оле.

Подбежал, подхватил ее под руки, втянул обратно, поставил перед собой. Обнял.

– Ты пришел? За мной? – судорожно вздохнула она.

– Ага. За тобой.

– Я тебя ждала.

– Значит, свадьбы не будет? – спросил Денис. Оля подняла голову, осмотрела его лицо. Синяк на скуле, на лбу ссадина. Кажется, цел.

– Не будет, – сказала она. Ей хотелось и плакать, и смеяться.

– Ты со мной?

– Да. Я с тобой.

– Ну и хорошо. Ну и хорошо… – повторил он несколько раз, продолжая обнимать Олю.

– Серега, я не понял, – подал голос Николай. – Это кто? И чего он обжимается с твоей невестой?

– Кто этот тип, а? – спросил еще кто-то.

– Ребята, все нормально, – это сказал уже Артем. – Разберемся. Оля! Оля, одумайся, я тебя прошу.

– Не трогай ее. Не надо! – Это Сергей был – Артему.

– Блин, ну кто мне все объяснит?! Что творится-то?

– Свадьбы не будет, – грозно произнес Денис, повернув голову. – Слышали? Не будет.

– Серега, да кто он? Что творится-то?!

– Ребята, спокойно. Все под контролем. Пусть идут, – глухо ответил тот.

– А свадьба?

– Пусть идут, я сказал.

Оля взяла Дениса за руку, и они направились прочь. Денис слегка прихрамывал.

– Зачем ты это сделала? – негромко спросил Денис. – Ты же могла разбиться.

– Могла. Но они тебя тоже могли избить до полусмерти.

– Оля, ты не понимаешь…

– Это ты не понимаешь! – с яростью прошипела она, потом почувствовала, как слезы текут по щекам.

– Стойте! – раздалось вдруг сзади.

Оля и Денис, держась за руки, обернулись.

– Стойте… – за ними, тоже прихрамывая, быстро шел Сергей. – Поговорить надо. Просто поговорить! – он сделал успокаивающий знак рукой.

– Чего тебе? – без всякого выражения спросил Денис.

– Спокойно, брат. Оля… Пожалуйста, не бойся, не собираюсь я драться, – с раздражением сказал Сергей. У него была слегка разбита губа, весь его шикарный, итальянский, антрацитового цвета костюм – в пыли. – Я только хочу расставить точки над «i». Я не понимаю, что же такое произошло?

– Я сама не понимаю, – смахнув слезы со щеки, ответила она.

– Я ведь… я ведь собирался начать новую жизнь. С тобой, именно с тобой, Оленька. Я верил, я знал, что ты необыкновенная, очень чистая и искренняя. Не способная на измену. Не похожая на других женщин. Почему ты так со мной? Я же тебе все простил… Ты меня всю жизнь любила! Почему вдруг?..

Оля молчала. Молчал и Денис, глядя на Олю. Молчали и друзья Сергея, стоявшие неподалеку.

– Но ты-то меня не любил, – наконец, произнесла Оля. – Ты… ты натворил много глупостей в своей жизни. Болел в последнее время и, я знаю, даже едва не умер. И ты решил начать новую жизнь, ты сам это сказал. Но не ради меня. Ради себя. Ты мной хотел спастись. Понимаешь?

Сергей усмехнулся, пригладил волосы. Оскалил зубы, повел головой. Видимо, слова Оли сильно его задели.

– Черт… – сказал он. – Черт, ты же… ты же меня убиваешь… если это действительно так…

Денис потянул Олю за руку:

– Пойдем. Ни к чему все эти разборки. Пустое.

– Нет, не пустое, нет, не пустое… – с раздражением возразил Сергей. Его буквально стало трясти после Олиных слов.

– Ну а чего еще рассусоливать? – зарычал Денис. – Свадьбы не будет, и точка.

– Минутку, брат. Минутку… – Сергей резко выдохнул, поднял руку, сосредоточился. – Я хочу кое-что предложить. Гм…

– Серега, может, не надо? – тихо спросил Артем.

– Погоди, брат. Погоди. Все в порядке. Я вот о чем, – он вновь обратился к Оле и Денису. – Вы, как я понял, всего-то ничего знакомы. Раз – и головы у вас снесло. Даже на свою собственную свадьбу ты, Оля, наплевала… А ты, Денис, взял да и приехал сюда. Невесту решил прямо с ее свадьбы украсть. Это все просто так? Несерьезно? Или серьезно? Я не знаю, как объяснить… Вот вы как чувствуете – произошло нечто из ряда вон выходящее или нет? Или вы просто баловались, ребятки?

– Произошло, – бесстрастно ответил Денис. – Только это уже не твое дело… брат.

– Оля? – Сергей посмотрел на Олю. Она отвернулась. – Произошло, – ответил он за нее, – ты же вон вниз сигануть была готова. Ради первого встречного ты не стала бы рисковать жизнью.

– Ну и к чему это все… – поморщился Денис.

– Если произошло, если все не просто так, если, как говорят, ваша встреча, ребята, оказалась судьбоносной… я… я хочу подарить вам свадьбу. Денис, паспорт с собой?

Пауза. Мимо прошла очередная толпа туристов, затем промаршировал небольшой оркестр. Все это время Оля с Денисом смотрели друг на друга.

Наконец, толпа схлынула, стало тихо.

Оля не понимала, что происходит. Сергей хочет подарить им с Денисом свадьбу? Или о чем он? Денис похлопал себя по нагрудному карману.

– Паспорт с собой… Ты выйдешь за меня? – вдруг спросил Денис Олю, держа ее за руку.

– За тебя? За тебя… выйду! – прошептала она.

– Ну и прекрасно! – закричал Сергей. – Вот вам свадьба. Женитесь! По-настоящему! Со штампом в паспорте, с гостями, с рестораном…

– Ты шутишь? – не выдержав, спросила Оля с недоумением, почти с ужасом.

– Нет. Нет! Я дарю вам эту свадьбу, ребята. Берите! Будьте счастливы.

– Значит, ты серьезно, брат? – тоже очень серьезно спросил Денис. – Хорошо. Я не отказываюсь. Я готов жениться на Оле. Оля, ты согласна стать моей женой официально?

Оля набрала воздуха в легкие. Выдохнула… Потом кивнула.

– Отлично. Я готов заплатить. Да, я готов купить эту свадьбу, – подумав, продолжил Денис. – Тогда это будет точно моя свадьба.

– Нет-нет… Подарить хочу! – засмеялся Сергей. – Это мой тебе подарок, Оленька.

– Не надо подарка, мне такие подарки не нравятся, – решительно возразил Денис. – Сами свою свадьбу устроим, если на то пошло. Либо я плачу́ за все, либо мы уходим.

– Блин… Да там и не такие большие деньги, – раздраженно возразил Сергей. – Это же в Ярославле свадьба, не в Москве. Дело не в деньгах. А в трудах… Я же столько сил угробил на ее подготовку. Обидно, если прахом пойдет. И гости собираются. Пусть веселятся. Они, конечно, ко мне на свадьбу пришли, но… но я им все объясню. Там же и твоих знакомых, Оленька, полно, и наших общих друзей… Поймут. Люди настроились на праздник, не надо их обламывать. Не хочу людей огорчать. Так что берите мой подарок. Не думайте.

– Серег, ты чего творишь… – вмешался один из друзей.

– Коля, молчи. Я лучше знаю.

– Мне эта свадьба без тебя не нужна!

– Нужна, Коля, нужна. И я там буду как гость, и я там повеселюсь, – глядя в глаза Оле, решительно произнес Сергей. – Никакой пакости я не задумываю, честно. Если вы любите друг друга – так и женитесь.

– У меня мороз по коже… – прошептала Оля, глядя на Дениса. – Страшно. Что делать?

– Ну, раз ты не испугалась рискнуть жизнью, то и замуж за меня тебе не страшно выйти, – тоже тихо ответил Денис. – Давай рискнем. Это ж здорово. Все нам на блюдечке преподнесли.

– Бойся данайцев и дары приносящих… – напомнила Оля.

– Никакой твой Сергей не данаец. Это он змей-искуситель, а не я. Наверное, хочет испытать нас. А правда ли у нас с тобой все так серьезно…

– А вдруг нет? А вдруг мы разбежимся скоро?

– Ты сомневаешься во мне? – удивился он.

– Нет. Но я правда словно с берега вниз головой… А кольца? – вдруг закричала Оля. – У нас нет колец!

– Вот кольца, – Сергей достал из кармана бархатную коробочку. – У тебя какой размер? – он посмотрел на руку Дениса. – Нет, мое на твою лапищу не налезет…

– За рестораном есть ювелирный, – вдруг встрял в разговор один из друзей Сергея. – Дел-то на пять минут… Сейчас не старые времена, купил да пошел.

– Хорошо, – улыбнулся Денис. – Кольца мы сейчас купим. Мне и тебе, Оля. А эти себе оставь, Сергей… Кольца твои, тут я на своем стоять буду. Да и от свадебных подарков, если таковые будут, мы тоже отказываемся. Они ведь не наши. Да, Оль?

Ольга кивнула.

– Ладно. Погнали в ювелирный, – сказал Сергей. Посмотрел на часы. – Быстрей, а то у Ларисы Петровны весь день по минутам расписан, она ждать не будет. Лариса Петровна – это регистраторша из ЗАГСа, – пояснил он.

И они всей толпой направились на другую сторону улицы.

Оля испытывала странное ощущение. Она словно находилась во сне.

Свадьба все равно состоится.

Но только на месте жениха будет теперь Денис.

…Быстро добрались до ювелирного магазина, Сергей с друзьями остались стоять снаружи, а Оля с Денисом выбрали кольца. Денис оплатил покупку и, судя по всему, остался очень доволен выбором. Кажется, новый Олин жених относился к происходящему со всей ответственностью.

Оля же продолжала беспокоиться.

Ну не может все быть настолько хорошо! Чтобы и Денис на свадьбу согласился, и Сергей повел себя благородно… Что-нибудь должно произойти, что-нибудь ужасное и неприятное, после чего окажется, что эта свадьба – сплошной фарс и издевательство… Например, кто гарантирует, что друзья Сергея не собираются «учудить» что-нибудь на предстоящем торжестве?..

Но Оля молчала, сдерживала свои страхи.

В летнем ресторане был сооружен небольшой подиум, увитый гирляндами цветов. На нем уже стояла полная немолодая женщина в огненно-алом платье, с накладной «бабеттой» на голове и с огромным талмудом в руках. Женщина то и дело поглядывала на наручные часы и явно нервничала.

– Сережа, ну что же так долго… Меня другие пары ждут! – закричала она, увидев толпу людей и Сергея среди них.

– Лариса Петровна, айн момент… – Сергей подбежал к ней, что-то прошептал на ухо. Женщина выпучила глаза. Но кивнула.

Неподалеку настраивали инструменты музыканты.

«Все не так, все это плохо кончится…» – Оля закрыла глаза. Потом открыла, и увидела, какая суета творится вокруг. Артем беседует с мужчиной в золотом пиджаке – тамадой, наверное. Тамада тоже пучит глаза и изумленно пялится на Олю с Денисом.

Какая-то девица деловито пудрит Денису лоб. Другая девица энергично чистит пиджак Дениса, прямо на нем.

Фотограф крутится вокруг подиума, выбирает удачные ракурсы. Где-то на заднем плане официант наливает шампанское в бокалы…

И тут… Музыканты вдруг дружно грянули марш Мендельсона. Денис взял Олю за руку и повел к подиуму.

– Дорогие Ольга и Денис! Сегодня произойдет самое важное событие в вашей жизни… – бодро, хорошо поставленным голосом начала Лариса Петровна.

В этот момент к Оле подскочил Артем и сунул ей в руки букет. Тот самый, что она потеряла на набережной.

– …в этот чудесный день мы собрались здесь, чтобы скрепить союз двух любящих людей…

«Нет, это не сон. Это моя свадьба! И все по-настоящему… И этот человек рядом сейчас станет моим мужем. Денис станет моим мужем?!» На какое-то время Оля забыла о своих страхах. Молча слушала регистраторшу. Вздрогнула, когда Денис ответил «да». Сама ответила «да», когда спросили ее, согласна ли она взять в мужья Дениса.

– …объявляю вас мужем и женой. Молодые, теперь можете поцеловаться.

Денис повернул к себе Олю, поцеловал.

Вокруг скользил фотограф, то и дело щелкая затвором камеры. И все это безумие – под марш Мендельсона.

– И что теперь делать? – прошептала Оля.

– Ничего. Нам остается только одно – стать счастливыми, – ответил Денис.

– А ты точно этого хочешь?

– Здрасьте… Да я рад-радешенек, что не дал тебе опомниться и нас быстренько окрутили. Теперь ты никуда от меня не денешься!

В столь ответственный момент он еще умудрялся шутить…

Олю вдруг отпустило, она засмеялась.

И она затем просто плыла по течению. Выпускали голубей, фотосессия в той же самой беседке, на берегу Волги…

Все это время Сергей был рядом. Скорее наблюдал, а не командовал. Не давал себя фотографировать: «Нет, братцы, незачем, чтобы я потом на ваших фото был…» Сдерживал недовольство друзей.

Потом наступило время банкета. Подтянулась основная масса гостей.

Конечно, публика недоумевала – пришли на свадьбу Сергея и Ольги, а вдруг новый жених, да к тому же никому не известный!

Но Сергей, когда все собрались на летней веранде, первым встал с бокалом:

– Друзья… вас, конечно, мучает дикое любопытство – что же такое происходит. А я скажу. Все просто… Создавать семью надо только с любимым человеком. Не с тем, с кем удобно, а… – он на миг замолчал, прижал ладонь к своей груди, – а с тем, с кем тебя связывает настоящее чувство. Вот меня тут спрашивали: я спятил? Нет, я не спятил. Оля, как оказалось, встретила другого мужчину. Я прощаю Оленьку, и она простила меня. За что ей меня прощать? Ну, это уже между нами… И Денис этот нормальный мужик… любит ее. Люди. Люди! Давайте не будем врагами, а? Не надо морды бить, интриговать, скандалить… Давайте все сделаем по-хорошему и потом расстанемся друзьями… Вот смотрите – я со всеми дружу, всех люблю. Тут и бывшие мои – Наташа, Алиса, дети мои тут все…

* * *

– Он точно спятил, – прошептала Алиса на ухо Наталье.

Они с бывшей соперницей, а ныне соратницей, сидели на лучших местах, неподалеку от молодоженов. Чуть дальше – дети Алисы и Натальи, сыновья Сергея.

Максим, Алисин отпрыск, выглядел не особо довольным. Сидел, хмурясь, под столом вертел смартфон. Алиса погрозила сыну пальцем. Максим пожал плечами, спрятал смартфон в карман. Двенадцать лет пацану, конечно, он не в восторге от происходящего. Впрочем, было бы хуже, если бы это была свадьба Ольги и Сергея. Мальчик бы точно расстроился… Он очень впечатлительный, Макс. Тяжело делить родного отца с чужими тетками.

Парни Натальи – Костя и Виктор, шестнадцати и двадцати лет, – сидели с торжественными лицами, ни на что не отвлекаясь, не отрывали преданных глаз от отца. Это Наталья их так вымуштровала: что бы ни сделал Сергей, все благо. Прямо до абсурда… Хотя чего можно от Натальиных пацанов ожидать. Простые ребята, сами думать не приучены. Старший военное училище заканчивает, младший еще в школе, но, судя по всему, по стопам брата пойдет. Говорят, у Виктора, старшего, девушка уже есть, и все у них серьезно – возможно, тоже скоро свадьбу сыграют. Нет, но это глупо – в двадцать лет жениться… И куда Наталья смотрит!

Сама же Наталья, в облегающем платье золотого цвета, с золотой диадемой на плотно уложенных волосах, чем-то напоминала статую.

– Наташ, ты меня слышишь? Я говорю – он точно спятил! – наклонившись к ее уху, прошептала Алиса. Отпила из бокала воды. С утра во рту было горько. Наверное, желчь опять разлилась…

– Горько-горько! – как раз закричал Сергей, и гости нестройным хором подхватили его призыв.

Ольга с Денисом принялись целоваться. Делали молодожены это, надо сказать, с азартом.

– Почему он спятил? – прокричав «горько», возбужденно спросила Наталья. Глаза у соперницы-соратницы сияли – наверное, радовалась тому, что ее обожаемый Сереженька ускользнул от семейных уз с Ольгой.

– Ну потому что это бред. Нет, хорошо, что у него мозгов хватило не жениться на Ольге, но… к чему этот фарс? К чему ему чужую свадьбу устраивать?

– Он добрый человек.

– Наташа, я тебя умоляю… Мне кажется, у него возрастные изменения уже начались, – с раздражением прошептала Алиса. – У женщин климакс, и у мужиков, говорят, то же самое происходит. Размягчение мозга. Сентиментальность на пустом месте. У него невесту увели, а он свадьбу ей дарит!

– Алиса, что ты… Сережка еще молодой, какие возрастные изменения?! – Наталья осторожно промокнула глаза салфеткой. – Я думаю, он к Оле как к младшей сестренке относится.

– И ты туда же! С младшими сестренками не спят.

– Но она ему и не сестра. Просто он к ней относится так… тепло. По-братски.

– А я тебе говорю, что у Сережки уже возрастные изменения начались… Что он потом еще выкинет? Мне, честно говоря, даже страшно. Мне Максима поднимать, у тебя Костя еще пацан совсем… Ну, как Сережа свои капиталы бедным решит раздать? Ты же сама сказала…

– Да ничего он не выкинет, успокойся! Я тебе наврала с самого начала, я так не думаю. Всегда Сережа ведь о детях заботился, что о моих, что о твоих, – огрызнулась Наталья. Оно понятно – Наталья не терпела, когда ругали ее обожаемого Сереженьку…

– Наташа, ты ужасно наивная. Вроде старше меня, а сама еще как ребенок. Перестань идеализировать Сережу, взгляни на него трезво…

* * *

Сергей сидел чуть в стороне, наблюдал за гостями.

Конечно, не все поняли эту затею со свадьбой. Кое-кто из гостей сразу ушел. Кто-то остался из любопытства, но все же большинство осталось из уважения к Сергею.

Даже близкие друзья вынуждены были смириться. В сущности, на то они и друзья, чтобы понимать и поддерживать.

Почему Сергей вдруг повел себя столь странно – отказался от мести Оле, больше не горел желанием наказать Дениса?

Наверное, все дело в тех словах, которые сказала ему Оля сегодня, на набережной. О том, что он решил ею спастись. Что не ради нее, а ради себя начать новую жизнь. А ведь правда… Он свою выгоду искал, когда делал Оле предложение. Ах, какая милая девушка, она станет ему чудесной женой…

Хотя нет. Изменения в сознании Сергея начались еще раньше. Этим утром, когда он простил Олю и согласился на брак – даже тогда, когда узнал о том, что его невеста ему изменила.

Раньше Сергей никогда и никому не простил бы предательства. Изменщицу бы с землей сровнял.

Но разве он имеет право мстить и наказывать – он, сам первый изменщик и предатель?..

Жизнь преподносит свои уроки – и надо их с благодарностью принимать. И думать, и работать над собой. И не поддаваться своему дурному характеру.

Он никогда не любил Олю. Она ему нравилась, да. И главное, он хотел провести вторую половину своей жизни счастливо. И радовался, что «удачную» спутницу себе выбрал… Он думал об Оле как о товаре. А она оказалась живым человеком, она влюбилась.

И к лучшему. И пусть они будут счастливы, Оля и Денис этот. Ничего мужик, любит ее. И она его любит, это же очевидно – вон как глаза у нее горят, когда она на него смотрит, на своего свежеиспеченного мужа.

Пусть все-все люди будут счастливы.

Сергей вздохнул. Щемило сердце, как-то тяжело было дышать.

Ближе к вечеру начались танцы. И старший сын, Виктор, тоже танцевал со своей девушкой. Алиса все уши прожужжала, что это бред – жениться в столь юном возрасте. Ну и что, они с Натальей тоже рано поженились…

С Натальей.

Разве их брак с Натальей был ошибкой? Нет. Он много счастья принес, в этом браке родились прекрасные мальчишки. Да, пусть они не семи пядей во лбу, не вундеркинды, как Алисин Макс, но они отличные ребята. За них не приходится краснеть.

Наталья – мировая мать, правильно их воспитала.

Она вообще прекрасная женщина. Она его любила. Только с ней было хорошо… во всех смыслах. Почему он не ценил этого?

Денис с Олей подошли к Сергею и сообщили, что уходят. Поблагодарили за свадьбу.

– Как, а торт? Еще свадебный торт! – воскликнул Сергей.

– Нет, все. Дальше уже мы сами, – сказал Денис. Спокойно, но столь твердо, что Сергей не стал спорить.

– Ой, я только букет брошу, ладно? Совсем забыла!.. – вдруг спохватилась Оля. – Люди! Ловите! – Она отвернулась, кинула букет через плечо. Шум, смех. Кому достался букет, Сергей не обратил внимания. Он не очень-то верил в свадебные приметы.

Итак, молодожены ушли. Но Сергей просил гостей не расходиться. Вечер был чудесный, вероятно, и гостям передалось то умиротворение, что теперь царило у Сергея на душе и было разлито в воздухе.

Любовь.

Да, это любовь в воздухе. Уже привык, дышал и не замечал. Какое-то безумие. Невозможно… Бред. И какое-то волшебство…

Сергей незаметно покинул гостей из-за стола, отошел в сторону. По улице, за ажурной оградой, двигалось вдоль домов, в свете фонарей солнце. Огромное алое солнце. Солнце держало в руках огромный талмуд.

– Лариса Петровна, голубушка!

– Ах, Сергей Андреевич! Как погулял? Устала. Целый день по свадьбам бегаю, браки регистрирую…

– Лариса Петровна, так заходи, отдохнешь, если больше спешить никуда не надо.

– Нет-нет, мне документ надо в сейф положить, – регистраторша подняла вверх талмуд.

– А ты все равно заходи, Лариса Петровна, – настаивал Сергей. – Платье-то у тебя какое знатное, даже в темноте светится…

Ему все-таки удалось уломать регистраторшу – соблазнил ее свадебным тортом, который сейчас как раз должны были подать.

Они с регистраторшей, держащей в руках тяжелую книгу, в которой велись записи о браках, оказались в центре веселья. Наташа неподалеку стояла, смотрела с улыбкой, как танцует Витя со своей невестой. Что само удивительное, в руках Наталья держала букет невесты…

Сердце у Сергея опять сжалось. Потому что мужчина наконец понял, к какому решению ведет его весь этот вечер. Он быстро переговорил с Ларисой Петровной, музыкантами, тамадой. Все опять смотрели на него вытаращенными глазами, словно на сумасшедшего, когда он разъяснял свой план. Потом, выслушав, расплывались в улыбке и кивали удивленно.

– Друзья, а теперь попрошу минутку внимания! – весело закричал Сергей.

Взял Наташу за руку, вывел на подиум, за которым уже стояла со своим талмудом Лариса Петровна.

– Ты такая красивая сегодня… – прошептал он.

– Ты меня пугаешь, Сереженька… – прерывающимся голосом отозвалась Наташа. – Что ты хочешь?

– Ты меня любишь?

– Конечно, люблю… А почему ты…

– Погоди! Я тебя тоже люблю. Я всю жизнь любил только тебя. Я это сегодня понял. Но лучше поздно, чем никогда. Наташа! Ты выйдешь за меня замуж? – громко спросил он.

Все вокруг ахнули.

Наташа смотрела удивленно, в ее глазах блестели слезы. «Она ведь совсем не изменилась, – подумал Сергей. – Все такая же красавица, как раньше. И все такая же желанная!»

– Да, – сказала Наташа.

Пауза. Потом толпа взорвалась криками восторга. Орали Костя с Витей, в восторге вопили друзья, прыгал и махал руками брат Артем… Алиса не орала, смотрела мрачно. Ну ничего, переживет.

Было такое впечатление, что люди ждали именно этого. Хотели, чтобы Сергей вновь соединился со своей первой женой.

Музыканты заиграли свадебный марш Мендельсона.

– Ущипни меня, – прошептала Наташа. – Я сплю?

– Потом я тебя ущипну. Не при детях же… – улыбнулся Сергей.

– А кольца?! – вдруг перепугалась Наташа.

– Да вот, вот они, кольца… Мое и твое. Ведь у тебя все тот же размер, шестнадцатый? Мой любимый размер?

– Да-а…

– Ну и не думай.

– Дорогие Сергей и Наталья! Мы собрались здесь в этот торжественный день… – хорошо поставленным голосом, бодро начала свою речь Лариса Петровна.

…Их вновь поженили.

Поцелуй, радостные крики гостей, звон бокалов. Торт! Каким вкусным оказался свадебный торт…

И крики «горько» звучали постоянно.

– Я очень счастлив, – в минуту затишья успел признаться Наташе Сергей. – А ты?

– Так не бывает… Это какое-то волшебство… – отозвалась она. Потом заплакала, а Сергей принялся вытирать ее слезы.

– Я всегда буду с тобой. Всегда. Каждую минуту! – пылко обещал он. – Я ведь знаю, как ты на меня обижалась, когда я оставлял тебя…

– Перестань. Я никогда на тебя не обижалась.

– Обижалась, обижалась… А хочешь, устроим еще одну свадьбу? Чтобы только наша?

– Господи, Сережа, нет… Это прекрасный день! Столько людей счастливы… Лучше уже не будет.

– Нет, мы устроим еще одну свадьбу. Потом. Когда повенчаемся.

– Ты меня добить хочешь! – засмеялась Наташа. – Еще и венчание?!

– Да. Ты же не против? – Он обнял ее, прижал к себе. – Кстати, у нас впереди еще свадебное путешествие, по Волге!

Гости в очередной раз закричали «горько»…

«А девочка? – вдруг вспомнил Сергей. – Я так хотел девочку, дочку. Интересно, Наташа сможет родить? Не так уж и молода она… Зачем рисковать, не хочу. Ай, да ладно, Витя нам внучку подарит!»

* * *

В какой-то момент Денис с Олей решили уйти со свадьбы. Ощущение – всё, достаточно. Попрощались с Сергеем, поблагодарили его. И покинули ресторан.

Бродили по набережной Волги, взявшись за руки. На город медленно опускалась ночь – зажглись фонари, по воде побежали блики от луны, и проплывающие мимо теплоходы засветились огнями…

Денис глаз не отрывал от своей жены. Он был влюблен в нее настолько, что ничего не замечал вокруг. Только она, только она одна, его Оля.

– Какая странная свадьба… – удивленно, задумчиво произнесла молодая жена. – Все не так. Не по правилам. И букет Наталья поймала… За кого она замуж выйдет, если до сих пор Сергея любит? И все возможные приметы тоже не соблюдены… Все не так!

– Ты жалеешь? – вздрогнул Денис. Больше всего он боялся именно этого. Того, что Оля пожалеет о том, что связала с ним свою судьбу. – Ты жалеешь, что стала моей женой? Тебе было неудобно на этой свадьбе, плохо?

– Да в том-то и дело, все настолько хорошо, что я даже поверить в это не могу…

– Ты любишь Сергея?

– Нет. Нет… Все прошло. Вот удивительно – я к нему сейчас ничего не чувствую. Он хороший человек… Но он – не мой.

– А кто твой?

– Догадайся…

Денис остановился, обнял Олю.

– Как я без тебя жил? – удивленно произнес он. – Не понимаю. И знаешь что? Я счастлив. Абсолютно счастлив. Странное ощущение… Как будто произошло чудо. То есть почему «как будто»? Произошло чудо, да…

– А что потом? – спросила Оля.

– То есть как мы будем жить дальше?

– Да. Где и как?

– А давай поселимся здесь, в Ярославле? – особо не думая, предложил Денис.

– Здесь?! – поразилась Оля.

– А что? Не в Москве же. Ярославль – город большой, но не гигантский и не такой сумасшедший, как Москва. Здесь можно жить. И работать. И тебе, и мне. Тут полно институтов, медицинских учреждений. Есть где устроиться…

Оля посмотрела на него снизу вверх широко раскрытыми глазами:

– Ты серьезно, Денис?

– Почему нет?

– Но это же… гениально! – Оля засмеялась. Закружилась, захлопала в ладоши. – Все так просто, оказывается…

– Ты согласна?

– Конечно, согласна! Или это я столько шампанского выпила, что на все теперь согласна?..

* * *

У Оли было ощущение, что она спит. И ей снится дивный, прекрасный сон. Будто она находится в прекрасном городе, где все люди добрые, где нет зла и несправедливости. Там, в этом сне, ее любят и она любит сама. У нее в этом городе происходит свадьба – свадьба веселая и красивая, хотя и несколько странная… После свадьбы они с молодым мужем гуляют по городу, затем отправляются в гостиницу, снимают номер для новобрачных и «зажигают» уже там вдвоем, наедине.

И вот наступает утро следующего дня. Вернее, вот-вот наступит. Надо только открыть глаза, оглядеться. Осознать, что же произошло на самом деле вчера. Проснуться уже окончательно…

Оля открыла глаза.

Розовый потолок, весь в цветах и купидонах. Гм, красиво… И голова не болит, хотя они вчера выпили столько шампанского. Оля повернула голову. Никого. Рядом никого не было.

Она рывком села. Прекрасный номер, да… А где же Денис?

В ванной? Нет, тихо. В номере тихо.

Оля встала, обошла комнаты. Вернулась в спальню, легла ничком на кровать. Там, внутри, где сердце, вдруг стало холодно и пусто.

«Все ясно, – с отчаянием подумала Оля. – Он меня бросил. Проснулся утром, ужаснулся тому, что натворил, и сбежал!»

Кажется, это должно было случиться. За все надо платить. Уж слишком много счастья выпало ей в последние дни, слишком много любви.

Хотя, если подумать, ее мечты сбылись. Она вышла замуж. У нее была свадьба, о которой она столько лет мечтала! Очень хорошая, даже замечательная свадьба, в родном Ярославле, на берегу Волги.

Но оказывается, свадьба, белое платье, кольца – это не так уж и важно.

И ничего этого и не надо, если подумать. А что надо, что важно? Или кто?

Оказывается, она всю жизнь заблуждалась. Мечтала о роскошном красавце мужчине, в которого влюбилась в детстве, затем мечтала о свадьбе… Боялась одиночества, боялась остаться без детей. Все ерунда.

Лучше уж жить одной, чем с нелюбимым. И детей родить – не для себя, не потому что пора пришла, а потому что от любимого хочется родить детей. И свадьба хороша только рядом с любимым. И замужество нужно только в одном случае – если мужем будет он.

Единственный. Денис…

Куда вот только он пропал?.. Неужели правда сбежал?

Но Оля не успела слишком глубоко погрузиться в свои страдания. Через минуту тихо щелкнула дверь, и в номер на цыпочках вошел Денис. С букетом роз.

Молодой муж увидел, что Оля проснулась, и слегка смутился:

– Ты проснулась? Эх, не успел… Это тебе. Я же тебе еще никогда не дарил цветов! Решил исправить свою оплошность.

– Я думала, ты меня бросил, – честно призналась Оля.

– И не надейся… – Денис поставил цветы в вазу, а сам прыгнул на кровать рядом с Ольгой. Прижал ее к себе. – Я тебя люблю, – прошептал он ей на ухо. – Очень-очень.

– Где ты был? Я соскучилась, – сердито пожаловалась она. – Не уходи. Никогда.

– Не уйду. Никогда. И еще надоем тебе хуже горькой редьки. Но ты не сказала…

– Я люблю тебя. Я люблю тебя… – повторила несколько раз Оля, изо всех сил прижавшись к Денису, сплетясь с ним руками и ногами, словно пытаясь слиться с ним в единое целое.

«Нелепо, смешно, безрассудно,

Безумно, волшебно.

Ни толку, ни проку,

Не в лад, невпопад совершенно…»

Content

Татьяна Тронина
Чужая свадьба