Александр Шляпин

ЗОЛОТО АБВЕРА

….порой ты даже не знаешь сам, что когда-то придет то время когда тайны истории раскрытые тобой, зазвенят в твоих карманах золотой монетой….

Пролог

Грозный. Новый 1995 год.

…граната из «Мухи», выпущенная обкуренным «чертом», пробила толстую стену. Взрыв оглушил, а красная кирпичная пыль повисла в воздухе непроглядной пеленой. Дышать стало практически невозможно. Когда бардовая занавесь рассеялась, бойцы вновь прильнули к окнам, встречая дудаевских радикалов кинжальным огнем. Едкий, сладковато-кислый дым сгоревшего пороха выедал глаза. Горький дым тротила першил в носоглотке. Все эти запахи и вкусы, перемешавшись, с запахом крови. Это были запахи настоящего ада. В таком пекле, устроенном радикалами на Привокзальной улице Грозного, невозможно было высунуть голову. Пули снайперов с воем проносились совсем рядом, ковыряя штукатурку.

— Серый — Серега, бля… бананы из ушей вытащи, — прокричал старлей, своему другу сквозь грохот пулемета. — Отдышись!

Сергей вопреки логики самосохранения, продолжал стрелять. Он делал свою работу, и не обращал внимания ни на крик друга, ни на то, что цевье автомата уже начало «гореть». Это был двенадцатый магазин. Самозабвенно он поливал наступающих духов свинцовым дождем не жалея патронов. Десять минут назад «калаш» должен был закончить свою жизнь, но к его удивлению он еще стрелял. Звук затвора и пустой звонкий щелчок возвестил — магазин пуст. Отстегнув рожок, Сергей отложил дымящийся автомат в сторону и, прижавшись к стене, перевел дух. У него не осталось ни одного магазина.

— «Винни Пух», я пустой как турецкий барабан: — прокричал он. — У меня «калаш» перегрелся и патронов больше нет.

— Возьми на первом уровне, я там минут двадцать назад завалил пару духов…

Группа специального, подразделения ФСБ «Альфа», возвращаясь с рейда, была заблокирована в здании школы. Внизу во дворе подоспели ребята из 131 Макопской бригады, прикрывая спецназ от удара в спину. Все перемешалось в этом городе, и ни кто не мог понять, где свои, а где чужие. Чеченские бандиты Дудаева пока еще имели перевес. Они могли в любой миг сломить оборону и расправится с «Альфой». Внизу на улице догорало пара танков подбитых духами. Взглянув в окно, Сергей увидел: из люка БТРа стоящего невдалеке от школы торчит труп механика водителя. Дьявольское пламя с ревом огромной паяльной лампы рвалось из боевой машины. Оно сжигало безжизненное тело русского парня, который так и не успел выпрыгнуть. Картина была ужасная. Кругом валялись трупы. Чеченские боевики, простые граждане и русские солдаты были там, где смерть настигла их, прекратив жизненный путь и превращая улицы в кровавые реки.

Бездарные политики и генералы бросили их в эту мясорубку в угоду своих политических амбиций. Именно здесь на улицах чеченской столицы они нашли свою смерть.

— Виталик, — проорал старлей. — «Винни Пух»! Мать твою — отвлекись хоть на минуту!

— Что ты хочешь, — спросил крупный мужчина с позывным «Винни Пух».

«Винни Пух», как его звали сослуживцы, так увлекся своей работой, что не заметил, как пустая лента покинула пулемет и упала на пол. Ствол дымился от попавшей на него пыли. «Винни Пух» сел спиной к стене, заменил в пулемете ствол. Подтянув к себе новую коробку с патронами, он зарядил ленту и только тогда спросил:

— Что хотел то?

— Я Пух, вниз спущусь. Бери ПК и прикрой меня, пока я жмуров пощупаю на предмет оружия, — проорал Сергей. — Походу мой «калаш» сдох.

Виталий, хлопнул друга по плечу в знак одобрения. Он передернул затвор, и загнав патрон в патронник, проследовал за Сергеем на лестничный марш.

— Давай действуй! — сказал он, направляя пулемет в пролет между лестницами. — Я, тут буду. Взял под контроль.

Сергей, вытащил из подсумка гранату Ф-1, и выдернул кольцо.

— Береженого бог бережет, сказала монашка, надевая на кукурузный початок презерватив, — сказал Сергей, и отпустил «лимонку» в свободное падение.

Взрыв грохнул в фойе первого этажа, подняв клубы черного дыма и цементной пыли.

— Ну что, я пошел:

Броском вдоль стены Сергей исчез в повисшей пелене. На первом этаже он замер и взглянул вверх на Виталия и показал большой палец. Присмотревшись сквозь пыль, он увидел пару мертвых «чехов». Кровь растеклась по площадке большой лужей. Сергей, скользнул по мраморному полу, и сходу вцепился в «калаш» покойного. Дернул, освободив ремень. Отщелкнув магазин, увидел патроны. На душе отлегло. Передернул затвор. Выдергивая из подсумка магазины, перевернул тело и обмер. На него ровными рядами смотрело шестнадцать бутылок шампанского.

— «Вот удача так удача — на лугу пасется кляча», — сказал он себе под нос. — «Винни Пух», ты еще жив — спросил он в ресивер.

— Что ты хочешь?

— Слушай, тут два чеченца ящик шампанского потеряли. Берем?

— Хватай и вали оттуда! Неси сюда, тут разберемся. Сутки в горле сушняк стоит будто кошки во рту срали!

Сергей, попрятав магазины с патронами в свой подсумок, схватил тяжелый ящик.

— «Винни Пух» — прикрой — иду, — сказал он в радиостанцию и помчался назад, стараясь как можно быстрее проскочить простреливаемый с обеих сторон школьный коридор.

Стало тихо. Бойцы, покрытые толстым слоем пыли сидели вдоль стены. Кто, закинув голову назад, курил. Кто из бойцов набивал патронами пустые магазины.

— Здравствуй дедушка мороз, борода из ваты нам шампанское принес, педераст горбатый, — сказал Сергей, затаскивая ящик в класс.

— Откуда шампусик, — спросил майор.

— С лабаза вестимо! Чеченцев слышь пизд…т, а я убежал! — сказал Сергей стихами.

На улице наступила тишина. По всей вероятности «черти», как чеченцев называли русские пошли курить анашу или молиться Аллаху.

— Что-то стихло, — сказал Сергей, поставив ящик на пол. — Командир, в честь нового года по глоточку можно?

— Ну, только мужики по глоточку, — сказал майор Евсеев.

Сергей, глотая липкую слюну, открыл бутылку и подал её Виталику.

— Пей первый, может оно отравлено, — сказал он и засмеялся.

— Ты идиот, — ответил «Винни Пух» и взяв бутылку, смело влил шипучее вино в горло.

— Так мужики, только не злоупотреблять. Горло промочили и хватит. Шампанское на голодный желудок в голову сильнее фугаса бьет.

Несколько минут передышки да капли влаги на какое-то время восстановили силы. Настроение поднялось, и даже появился боевой кураж. Пили молча, стараясь сохранить силы. В ту минуту было трудно определить, что их ждет. Каждый понимал, что эти спасительные глотки вина могут быть последними.

В ресивере послышался голос:

— Эй, «Студент»! Это был позывной командира группы «Альфа». -Тебя кто сюда просил приходить!? Давай иди домой это моя земля! Это мой город и я тебя сюда не звал, — сказал голос чеченца перехватившего волну.

— А ты кто такой, — спросил майор Евсеев, пыхтя сигареткой.

— Меня Аскерхан звать, — ответила радиостанция.

— Иди Аскерхан в горы. Там найдешь ишака и будешь ему рассказывать какой ты красавчик джигит! Не мешай нам у нас перекур! Мы покурим и покажем тебе кто баран, а кто казак, — спокойно ответил майор.

— Ты русский сабака пожалеешь, что пришел сюда. Всех будем, как баранов резать! Совсем скоро придет тебе конец! Будешь пощаду просить!

Майор, не отвечая отключил рацию и несколько раз затянувшись спросил:

— Вино, где взял!? — спросил Евсеев.

— Вниз спускался товарищ майор, за БК ходи. «Калаш» перегрел. Видел как два «нохчи», что-то волокли через школьный коридор. «Вини» дал очередь. Ну, видно попал, — сказал Сергей, оправдываясь. — А что не надо было!? Я могу назад унести…

Выстрел пробки и чеченского снайпера слились в один. Пуля, скользнув по «Сфере» Виталика, рикошетом ударилась в стену, отколупнув от нее кусочек штукатурки.

— Колбасят суки! Не дадут твари дух перевести! — сказал он, и, отодвинувшись от окна, потрогал на каске вмятину. — Хорошо вскользь! — сказал он, спокойно будто это была не пуля снайпера, а обыкновенная жирная муха, влетевшая в открытое окно. Широко открыв рот, он влил в себя остатки шампанского и выбросил бутылку в окно, откуда только что прилетела пуля.

В это мгновение на улице вновь послышались выстрелы и взрывы гранат.

— Ну, все мужики, перекур окончен — к бою! — заорал майор. Бойцы, побросав бутылки, заняли свои места. Пули, визжа слово жуки, опять начали колупать бетонные стены, попадая в разбитые окна. Духи вопреки логике пошли в атаку. Возможно, они хотели переломить ход боя, но им пройти на другую сторону школы мешал засевший на втором этаже спецназ.

— «Пух», пару очередей на полтретьего. Я снайпера засек! — сказал Сергей. Завалившись на пол, он взял в прицел щель в противоположном здании. Там среди черного провала в стене несколько раз мелькали блики оптического прицела. Не дожидаясь когда тот покажется, Сергей выстрелил из подствольного гранатомета. «Винни Пух» видел, как граната влетев в окно, разорвалась. Убил Сергей снайпера или нет, но для верности он выпустил туда пару длинных очередей.

— Ты видал брат, как я сделал его? — проорал Сергей. — как щенка собак!

Виталий краем глаза засек чеченцев, которые прятались за подбитой техникой. Они старались пробраться к школе и взять первый этаж, отрезав спецназу отход. С каждой секундой бой становился ожесточённой. Казалось, еще один рывок, «черти» сломив сопротивление группы, войдут на первый этаж.

В этот самый миг над городом появились вертушки. Они барражировали над улицей, поливая из пулеметов, обезумевших бандитов. МИ — 24 «Крокодилы» зашли на боевой разворот, заняв позицию для атаки.

— Ой, что сейчас будет, — заорал «Винни Пух», увлекая за собой друзей. Он прыгнул под стену и в этот самый миг. Вой и разрывы нурсов, заглушили стрекот оружия.

Снаряды, поднимая на воздух тонны асфальта и разорванные людские тела, в одно мгновение перепахали поле боя. Те минуты для всех, кто был в тот миг на передовой стали кромешным адом. Огненная волна и тротиловый чад, заставили спецназовцев отпрыгнуть от окон.

Майор Евсеев, предчувствуя еще один залп, заорал так, чтобы его команда дошла до каждого.

— Валим мужики. Сейчас рванет….

Бойцы, не дожидаясь залпа, мгновенно бросились бежать, на ходу хватая раненых БК и проклиная армейскую разведку. Времени на раздумье не было: кто прыгал через лестничные марши, кто прыгал через окна, на задний двор школы, стараясь как можно быстрее уйти из-под огня.

В тот миг секунды решали все. Разрывы НУРСОВ слились в один и типовое трехэтажное здание школы, сложилось, подобно карточному дому. Верхние этажи строения, разлетелись на части. Огонь, дым, пыль и куски бетона полетели по всей округе, превращая день в вечерние сумерки.

— «Астра», «Астра» я «Студент», какого ху… вы, по своим лупите!? Козлы, — проорал майор Евсеев по радиостанции. — Какой урод, вам эти координаты дал?

— «Студент», «Студент» я «Астра» все претензии к разведке! Работаем по их сведениям. Все — до связи!

— Вот же суки, там осталось еще шесть бутылок шампанского, — провопил Виталий. — Сердцем чую, это нохчи суки, на нас авиацию навели. Все позывные наши они бляха знают!

— Брось — брось ты! Хорошо хоть задницы свои убрать успели. Сейчас бы уже в очередь перед райскими вратами стояли, — сказал Сергей, закуривая.

— Новый год называется! — сказал, Виталий, и волна воспоминаний накатила на его сознание. Сняв себя «Сферу», он вытер вспотевшую голову носовым платком, который был в крови и с удовольствием закурил.

В какой-то миг его память воскресила самое счастливое время. Как раз за несколько дней до Нового года, он с матерью приехал в Группу советских войск в Германии к новому месту службы отца.

— Ты что, часом не контужен!? — словно через глухую стену, услышал он голос Сергея.

Сергей стоял перед ним, и разворачивал из упаковки жевательную резинку. Он смотрел на друга, и, вложив пластинку себе в рот, по привычке согнул её своим языком пополам.

— Жвачку хочешь, — спросил он, протягивая «Винни Пуху» пластинку.

Тот протянул руку и взяв жвачку, улыбнулся.

— Не хандри брат, мы еще повоюем! За шампанское так переживаешь, — спросил Сергей, присаживаясь рядом на диван.

— Да ну его! Настроение только испортили — суки!

Мотострелковая рота майкопской бригады занявшие здание, тарахтела во все щели автоматами и пулеметами. Спецназовцы расслабились, убаюканные звуками войны. Шли вторые сутки без сна и горячего питания. Двое суток войны с перерывами на перекур и молитву. Двое суток в условиях смертельного огня и настоящего ада. Салаги, отстраненные дембелями от боя сидели в тыльной стороне дома. Здесь было более безопасно. В печи, которая была сделана из бочки, потрескивая, горели остатки мебели и хозяйской утвари. Ведь всего лишь несколько дней назад в этом доме проживали люди, которые никогда не думали, что в их дома, в их квартиры придет эта никому ненужная война, а бывшие братья сойдутся здесь в смертельной схватке.

От исходящего от бочки тепла, страшно хотелось спать и Сергей в ожидании конца бомбардировки на какое — то время прикрыл свои глаза. Он сидел на чужом диване, держа на коле-нях автомат. В это время его голова находилась в состоянии дежурного покоя. Он прикрыв глаза, дремал, оставаясь в полном сознании. В какой-то миг все стихло и глаза Сергея от наступившей тишины, моментально открылись. Что его тогда толкнуло, он так и не понял. В долю секунды, Сергей впрыгнул в оконный проем. Он помчался через двор к охваченным пламенем руинам школы.

— Стой идиот! Ты куда — урод? — заорал вслед «Винипух» и кинулся следом за ним. Сергей тем временем уже вскочил в руины школы. По обломкам бетона в кромешном дыму и огне, он поднялся в класс биологии. К счастью шесть оставшихся бутылок шампанского были целы. Толщина стекла выдержала удар боевых вертолетов. Схватив вино в охапку Сергей, пулей помчался назад. Задыхаясь в едком дыму, он спустился этажом ниже столкнувшись с Виталием.

— Ты что, придурок!? Совсем охренел!? — заорал на Сергея «Винипух».-Ты свою жопу, подставляешь из-за этих сраных бутылок!? Как, как я буду смотреть в глаза твоей матери, — закричал он, пропуская друга вперед. — Давай придурок, дергай отсюда я прикрою…

Сергей чувствуя за спиной друга, бросился через двор. Он петлял от пуль, словно заяц. На счет три, который щелкал в его мозгах, он падал, откатывался в сторону. Вновь вскакивал и меняя направление бега, снова несся к дому где было безопасно. Он бежал через двор: то падая, то от-прыгивая в сторону. Замерев, Сергей прикидывался убитым. Пули с жужжанием проносились мимо. Попав рядом, поднимали фонтанчики земли, кусочки кирпича, и деревянные щепки. На первом этаже соседнего дома из окна торчали духи. Они хотели убить бегущего с бутылками старшего лейтенанта. В минуту этой охоты они так увлеклись, что даже не заметили, как сами попали в прицел Виталия. Тот, словно в тире в Берлинского лунопарка, приложился к прикладу ПК. Поймав в прицел стреляющих чеченцев, он нажал на спуск. Очередь с грохотом вырвалась из пулемета и понеслась в сторону цели. Пыль, поднятая пулями, скрыла живописную картину. Все что видел Виталий в оптический прицел, это были вылетевшие мозги бандитов, повисшие на голубых обоях комнаты. Виталий следом за Сергеем проскочил через двор. Под прикрытием шквального огня он вбежал в подъезд следом за своим другом. Тяжело дыша, он заорал:

— Ты что сучий потрох, совсем охренел! Я чуть седых волос из-за тебя не нажил!

— Да ладно! Радуйся старик, сегодня как ни как, а Новый год. А какой Новый год без шампанского!? Не стоит забывать, сказал Сергей, и протянул Виталику тяжелую зеленого стекла бутылку.

— Ладно — ладно старик, — сказал «Винипух». — Не стоило тебе так рисковать жизнью ради этого пой-ла. Он похлопал друга по плечу и крепко обнял.

Усевшись на разбитый диван, Виталик запрокинул бутылку и влил в себя шипучее вино. Достав сигарету, он протянул пачку Сергею. Тот присел рядом с другом и, закурив, через какой-то миг залился счастливым смехом.

— Прикинь, шампунь целый остался. Там НУРСы весь этаж разворотили, а шампунь целый. Слава нашим вертолетчикам. Если они по чехам так стрелять будут, то мы не скоро вернемся домой.

Сергей засмеялся. Он делал это так заразительно, что стоящие рядом солдаты последовали его примеру и тоже стали ржать, представляя вертолетчиков, которые из вертолетов стреляли по бу-тылкам.

— Старик, ты, что умом тронулся, — спросил его Виталий и толкнул в плечо.

— Да я тут вспомнил, тот Новый год в девятом классе. Помнишь, как немок в школу на вечер приволокли да после хотели затащить их в кровать.

Виталий, погрузившись в воспоминания, заржал, словно конь. В своей памяти он вернулся на десять лет назад. С точностью до секунды он воспроизвел в мозге те самые счастливые и самые беспечные дни своей прошедшей юности.

Глава 1

Западная группа войск

Совсем не далеко от Берлина, на месте бывшего штаба бронетанковых войск Вермахта «Цеппелин», расположился военный гарнизон советских войск. Войска в Восточной Германии были расквартированы по всей территории. Они в те времена составляли ударный кулак, направленный на Запад. Гарнизон этот получил свое название от населенного пункта находящегося с ним по соседству — Вюнсдорф, а уже позднее Вальдштадт.

Третий городок находился всего в двух километрах от Цоссена. Еще довоенные двух и трехэтажные дома немецких офицеров крытые красной черепицей, фантастически вписывались в обширный сосновый бор. Бетонные бомбоубежища, выстроенные нацистами, были похожи на башни и напоминали ракеты, приготовленные к запуску. Развалины бывшего штаба вермахта «Цеп-пелин и Майбах» были как бы напоминанием, что русские пришли в Германию на долгие годы. Все эти артефакты прошедшей войны почти у всех офицерских сынков, приезжающих к месту службы отцов, вызывали неподдельный интерес. Не смотря на то, что после войны прошло почти пятьдесят лет, каждый из таких вот сынков мечтал раскрыть какую-то тайну Третьего Рейха. А в лучшем случае найти сокровища Гитлера, о которых в Западной Группе Войск слагались легенды. Все в этом городке было таким очаровывающим и до глубины души близким, будто это была не Германия, а продолжение Советского Союза.

В те времена казалось, что присутствие советских войск здесь будет вечно. Шли годы офицеры со своими семьями в рамках ротации обновляли гарнизоны, а их дети впитывали в себя культуру того народа, который когда-то был врагом. Ни кто, ни когда, ни в какие времена, не мог даже подумать, что грядет то время, и великий Союз покинет этот стратегический плацдарм. Всё, что было построено, всё, что создавалось трудом поколений, останется здесь и будет покрыто не только мхами забвения, но и странной ненавистью. Наши войска уходили из Германии и это были те последние годы, когда русские волей политических решений предали не только память погибших, но тех, кто с замиранием в сердце, верил в силу старшего брата.

Зима в Германии в тот год, выдалась совсем не снежная. В преддверии Нового года, ничего не напоминало, что на дворе конец декабря. Уже не за горами были новогодние торжества, да и зимние каникулы для детей офицерского состава.

Не прошло недели, как Сергей, приехал вместе с матерью на новое место службы отца. У него еще не было времени, найти новых друзей и знакомых. В свободное время, он бродил по ухоженным улицам гарнизона, стараясь представить, как выглядит эта Германия за пределами гарнизонного забора. Сергею нравилось изучать местные достопримечательности. Они в изобилии были разбросаны по всему военному городку и напоминали о далеких событиях времен жестокой войны, на которой погиб его дед.

В один из таких дней, когда занятия в школе закончились, Сергей очередной раз изменил маршрут и забрел на стадион. Пацаны гоняли в футбол. Удрученный тоской по друзьям, он присел на трибуне и стал невольным болельщиком, наблюдая за спортивной баталией. Сергей тосковал по тем дням, когда наравне со взрослыми, он когда-то вот так вот после школы играл в хоккей. В Германии ни катка, ни льда не было и клюшка с коньками были заброшены им в дальний угол, как память о былых подвигах на ледовом поле брани.

— Привет! — сказал парень лет шестнадцати, присаживаясь рядом. Он, протянул свою руку и представился:

— Меня Виталий звать.

— Привет, — ответил скупо Сергей и пожимая руку. — Меня Сергеем звать. Ты куришь? — спросил он, стараясь найти повод для разговора.

— Курю и даже сигареты есть, — ответил Виталий, и вытащил из кармана, пачку. Это были «Охотничьи».

— Ты термоядерные куришь? Спросил Сергей, как-то брезгливо и неуверенно протягивая руку. В то время, сигареты выдаваемые солдатам в качестве пайка, носили кучу всевозможных народных названий, вследствие низкого качества табака.

— А что ты хочешь предложить? Других нет. Чтобы курить хорошие сигареты нужно иметь марки, а мой папа мне пока денег на табак не дает. Вот и приходится перебиваться дешевым солдатским куревом.

— Ты, наверное, недавно приехал, — спросил Сергей. — Я тебя еще в школе не видел.

— Верно — всего два дня назад. Отца из Ташкента перевели. Хожу, словно неприкаянный, — ответил Виталик, затягиваясь как настоящий взрослый курильщик.

— Ты знаешь, а заметно, что ты с Юга прикатил. У тебя лицо загорелое, как у настоящего индейца. Моего батю, сюда с Дальнего Востока откомандировали. Там сейчас морозы под сорок. Пацаны с моего класса сейчас в хоккей режутся. А здесь сплошная сырость. Снега, наверное, вообще не будет, — сказал Сергей, задумавшись о природных явлениях. — Трудно начинать с нуля. Я уже неделю тут все присматриваюсь. Пока ни друзей, ни подруг. За всю свою жизнь, столько гарнизонов поменял. Старика моего по свету поносила нелегкая. В первый класс я пошел в Калининграде, а уже во второй оказался в Южно-Сахалинске за двенадцать тысяч километров. Не жизнь, а сплошные путешествия как у Синкевича. Никогда такого не было, чтобы на одном месте батя прослужил больше двух-трех лет. Не успеешь друзей завести, а уже пора собирать чемоданы, да готовиться в новый путь. Слава богу, осталось пару лет, а потом или в армию пойду, или в военное училище, — сказал Сергей, и бросил окурок на землю. — Эх, сейчас бы на коньках в хоккей бы поиграть….

— Что не накатался еще? — спросил Виталик нового друга. — Ну, а Германия как тебе?

— Германия — Германия, я еще толком — то и не видел той Германии. За неделю ни одного фрица. Я даже не знаю, как они и выглядят. Знаешь, я еще ни чего не понял, и совсем не чувствуется, что я за границей — Кругом русские, кругом те же люди, что и в Союзе, только, что сырость сплошная да по телику дрянь идет на немецком языке.

— Ничего браток, я думаю, что когда-нибудь, увидим, нужно только тут все разведать и разнюхать, как полагается. Не вечно же нам сидеть в этом городке, хочется еще и на свет божий посмотреть! — Сказал Виталик, подчеркивая тем самым авантюрность своего характера. Сергей почувствовал в новом друге, абсолютно родственную душу, склонную к авантюрам. В процессе разговора, он понял, что общие интересы и увлечения, должны сблизить его с этим парнем на долгие годы и возможно, что они станут настоящими друзьями. На стадионе было безлюдно. Лишь детвора с криком гоняла по полю футбольный мяч, играя в одни ворота.

— Курить будешь? Спросил Виталик, протягивая снова пачку сигарет, на которых были изображены утки, вылетающие из зарослей камыша.

— Слушай! Я чего хотел спросить тебя, почему ты, называешь эти сигареты термоядерные, — спросил Сергей, осторожно затягиваясь, чтоб не поперхнуться.

— Ты что не в курсе? Эти сигареты, выдают солдатам как паёк. В Союзе они стоят 7 копеек. Правда, их там, в магазинах не продают. Я, по крайней мере, нигде не встречал эту дрянь. — Сказал Виталик, пряча пачку в карман куртки.

— Скажу тебе честно, а я первый раз такую гадость пробую. За пол — года, можно точно подохнуть от такого курева. Лучше бы они были с фильтром, — Закашлявшись, сказал Сергей, вытирая проступившие слезы. Я бы Женевской конвенцией запретил бы производить это дерьмо. Хуже ядреного иприта, — сказал он, и щелчком запустил недокуренный окурок далеко на трибуну.

— Что Вы — что вы, какие мы нежные! Мы даже сигареты без фильтра не курим. А, где Сергей, деньги на фильтр взять? Может у стариков в карманах? Или ждать, когда кто ни будь из родственников в Америке или Канаде умрет? Ты в магазин сходи и посмотри. Простая ЯВА и то 2 марки 50 пфеннигов стоит. «Марльборо» и «Кент» все двенадцать!

В тот момент к новым друзьям, подошла девчонка лет пятнадцати шестнадцати. Кокетливо улыбаясь, она, виляя своим задом, представилась:

— Меня зовут Лена! У вас мальчики закурить найдется, — Спросила она с лицом, на котором было написаны все её тайные девичьи желания.

— Есть! — ответил Виталик. — Но только знаешь они у нас противозачаточные. Ты после того как их покуришь, никогда не сможешь рожать. — Сказал он сарказмом, протягивая пачку.

— Дурак ты! Давай, свои сигареты, — обидевшись, сказала Елена, и классически опустила глаза, делая вид глубочайшей обиды и скорби за столь холодный прием.

— Ты что дурочка! Будешь курить эту дрянь!? Да у тебя же от них, никогда детей не будет! — Сказал Сергей, ухмыляясь, глядя, как она смело, затягивается этим суррогатным дымом.

Девчонка усмехнувшись, кокетливо сделала на лице гримасу удивления и хлопая своими ресницами, сказала:

— Хм — у меня с тобой мальчик, никогда не будет детей! Ты парень не в моем вкусе! А мой вкус, вряд ли когда — ни будь изменится! Вот у твоего друга — есть шанс! — Улыбнувшись Виталию, сказала Ленка, и подмигнула своим накрашенным глазом. Сергей обидевшись, выдержал паузу как бы продумывая, что сказать и с издевкой, ответил:

— Проваливай отсюда, цапля худосочная! Тоже мне блин красавица! Да я — да я, никогда даже не стал бы целоваться с такой девкой, которая шмалит эту дрянь! Знаешь, как говорят на-стоящие мужики, про таких как ты!?

— Нет, не знаю, и знать не хочу! — Ответила с гонором Елена, и демонстративно затянувшись полной грудью, выпустила дым тонкой струйкой в лицо Сергею.

— Поцеловать курящую девушку, равносильно вылизать пепельницу! — Сказал он, желая ее по больней ужалить.

— Ой, ой, ой! Кто тебе еще целоваться даст — тюлень!? А лизать тебе еще придется и не только пепельницы, но и еще, кое — что другое! Ха-ха! Это мой друг, совсем не за горами. Сказала Ленка, многозначительно подняв свою замшевую юбку.

— Профура! Цапля ты кудлатая! Дергай отсюда — шкура! Я сейчас навалю тебе по твоему размалеванному рылу! — Обидевшись окончательно, прокричал Сергей. Девчонка надулась и, крута-нув своим симпатичным округлым задом, пошла прочь, по — детски показывая язык.

— Чего ты к ней Серый, пристал? Она девчонка — то не плохая! Вон смотри, какая телка компанейская, и довольно таки вполне, созревшая! Ты на хрена ее назвал, цаплей кудлатой? — Спросил Виталик, и заржал, вспоминая сказанное Сергеем.

— Да ты вон глянь — глянь на её ноги! Это же настоящие спички! Они же худые и длинные как у цапли! Кому она с такими ногами нужна будет — мочалка? Да и намекала мне сучка, что мол я скоро что — то буду такое лизать!? Тьфу ты — поганка! Откуда берутся такие!? Ранняя сильно, а уже туда! За мужиками бегает как настоящая! Наверно, она тут какого солдатика поджидает? Вот из таких девок, проститутки и получаются. Готовы твари, кому угодно подставить! А еще папочка настоящий полковник! — Возмущенно сказал Сергей, отплевываясь, словно верблюд.

— А ты, что её знаешь? — Спросил Виталий, удивляясь информированностью нового друга.

— Конечно! Это же Щетка! Секс символ школы! Дочка полковника Щетинина — Ленка из десятого «Б».

— Да братец, видно ты в девках совсем не разбираешься! Мужики говорят «Были бы кости, а мясо всегда нарастет!» — Ответил Виталий, рассудив чисто по-взрослому почесывая свой пах. — У тебя Серый, хоть раз была такая бикса? Та, которая тебе, была готова отдаться!? — Спросил он, прикидываясь опытным ловеласом.

— Была Жанка, в первом классе! Я с ней даже под кроватью целовался! — Ответил Сергей, гордо хвастаясь успехами на сексуальном фронте еще в далеком детстве. Виталий засмеялся и сказал:

— Это не считается. Целоваться нужно, на кровати, а не под ней! Видно Ленка, правильно сказала, что ты Серый, настоящий — тюлень. Но ничего, это дело поправимое. Мы когда тут перезнакомимся, то сыграем с нашими девчонками в бутылочку. Я научу тебя, как их окручивать. — Сказал Виталий, таким тоном, будто он всю свою жизнь только этим и занимался, словно великий Казанова.

— Это как!? — Спросил Сергей, заинтересовано. Он никогда не играл в подобные игры, и это для него было впервые. Судя по тому, что доводилось ему испытывать во сне, говорило уже о его интересе к девочкам на уровне вполне созревшей физиологии. Сергей последнее время уже перестал удивляться тому, что всю ночь ему снились обнаженные девчонки, а его трусы по утрам были мокрые от юношеских поллюций.

— Соберемся на Новый год на хате вместе с девчонками. Выпьем винца, вот тогда и рас-крутим бутылкой рулетку. Кто крутит, тот и целуется с тем, на кого покажет горлышко!

— А если горлышко покажет на мужика? Ты что тоже с ним будешь лобызаться? Так ведь только голубые делают!? — Сказал Сергей, принимая игру за чистую монету.

— Нет! Все пацаны, и девчонки садятся в круг через одного, и если горлышко показывает на парня, то ты целуешься с той, которая сидит рядом — по ходу. Ты понял!?

— Понял — понял, я же не баран, какой! Скажу честно, меня твоя идея стебанула. Пойдем сегодня девчонок искать!? Надо же кого — ни будь трахнуть!

— А Ленка все же хороша! — Сказал Виталик, смокая своим языком, представляя её в своих объятиях. — Только ты Серый, не баран, но тюлень это точно! Ты Серый, просто, раз ничего не пони-маешь в девчонках, не стоит с ними ссориться! Ведь представь себе, что в любой, в любой момент может случиться, что тебе скорая помощь понадобиться! А Ленка, могла бы, и быть этой скорой помощью!? Пришел к ней английский учить, и запистонил ей пока стариков нет дома. Ладно, слушай. В конце года, будет в школе новогодний вечер. Вот мы там и познакомимся, а уж потом и позабавимся во славу продолжения рода. У нас же девок в школе, словно грязи на болоте, со всех городков съедутся. Многие из них уже созрели для того, чтобы, где — ни — будь их трахнуть в укромном месте. Им в этом возрасте, очень хочется впервые попробовать, что это такое. Правда, насколько я знаю, многие хотят, но уж сильно бояться! — Сказал Виталий.

— Мне кажется Виталя, ты про «новых Амазонок» насмотрелся! Ты точно считаешь, что у нас тут секс миссия, и нам нужно как раз всех перетрахать!? — Спросил Сергей. — Только дело в том, что я боюсь. Я еще ни разу ни с кем не пробовал. Сегодня давай прошвырнемся в Дом офицеров. Обычно все сходятся там, на лавках после кино. В «Домике» каждый день показывают, что — то новое. Фильмы идут первой категории не то, что в Союзе. Сегодня будет «Профессионал», с Бельмондо в главной роли! — сказал Сергей, переводя тему в другое русло.

Виталий задумался, почесав свой затылок, сказал подобно страстному киноману:

— Вот сегодня мы сходим, и кино это посмотрим, да и на местных девчонок! Я просто торчу от Бельмондо! Я сколько себя помню, то за это время пересмотрел все его фильмы.

Незадолго до начала киносеанса в квартире появился сосед. Вопрос Сергея о сигаретах обескуражил капитана, но, увидев у него, целую коллекцию, офицер сдался.

— А твой батька Серега, мне потом по шее не даст, — спросил капитан Данилов доставая из блоков по пачке армянских сигарет.

— Не Василий Маркович, он не даст! Он же знает, что я собираю коллекцию. Вон смотрите, сколько их у меня этого добра и все вон целёхонькие! — сказал Сергей, и открыв дверь в комнату, показал коллекцию.

На полочках, на шкафу, стояли целые пачки сигарет. Их количество удивило даже соседа. Это создавало иллюзию, непорочности юноши, в этом греховном деянии. Но шестнадцатилетний сорванец, не по годам был смекалист. Ни в одной из представленных пачек, грандиозной коллекции, уже не было ни одной сигареты. Все пачки казалось, хранят свою целостность и неприкосновенность. Но методом не хитрых манипуляций, Сергей аккуратно снимал целлофановую пленку. После того как сигареты использовались по прямому назначению, пачка набивалась простой бумагой примерно равной по весу. Пленка потом возвращалась на свое место, и аккуратно заклеивалась. Таким образом, Сергей, легализовал присутствие сигарет в своей ком-нате, а наивные родители, ничего не подозревали. Они вообще даже и не догадывались о порочной привычке своего юного чада, который таким образом их обманывал уже пару лет.

Место встречи перед киносеансом, было не далеко от «Дома офицеров», за небольшим кафе под названием «Чипок». Пацаны обычно, дымили сигаретами, стараясь не попадаться взрослым на глаза. В военном городке почти все друг — друга знали, и информация о пристрастной и вредной привычке чада, могла стать достоянием родителей.

Увидев необыкновенно яркую пачку, ребята клюнули на ловко заброшенную приманку. Пацаны подобно «дельфинам», принимали любое угощение, и даже выстроились в очередь в надежде покурить на халяву. Сергей, был из той категории людей, кто жадностью никогда не страдал. Когда же приток желающих вкусить дым армянского табака иссяк, он спрятал пачку в кар-ман.

— А мне ты дашь закурить, или зажмешь, — спросил подошедший Виталик, и протянул руку. — Давно тут ждешь? Давай Серый, покурим и пошли в кино! Сегодня ты будешь моим гидом. Я тут первый раз, и вообще ничего не знаю! — Сказал он, закуривая. Несколько раз затянувшись, он показал Сергею дымящийся окурок и сказал:

— Хороший табак у армяшек. Ары, знают толк в табаке! Видно с Турции?

Как всегда в холе «Дома офицеров», собралась вся молодежь в ожидании очередной премьеры фильма. Пацаны стояли отдельно от девчонок, подчеркивая тем самым свое мужское начало. Девчонки исподлобья косились на ребят, и иронично хихикали, обсуждая каждого из них как на предмет туалета, так и на внешние данные. При этом, девочки своими подколками, старались подтрунить, вводя пацанов в краску. Ребята, мастерски отбивали «атаки» девчонок, и на каждую посланную шутку, находили достойный ответ, который вызывал смех обеих сторон.

Страсть к началу фильма была традиционной. Ни кто, не хотел опоздать на «Фитиль». Интерес к журналу был вызван не юмором на злободневные темы дня. А тем, что вся молодежь во время горения фитиля дружно шипела на весь зал. В самый ответственный момент взрыва са-тирического «динамита», все поднимали ноги, и дружно враз били ими по полу.

Откуда пришла подобная традиция, никто не знал, но здесь в Вюнсдорфе, она довольно крепко прижилась. Взрослые проявлению подобной выходки никогда не препятствовали, видя в этом действии, участие своих любимых чад.

Жанн Поль Бельмондо в те времена, был не просто кумир молодежи. Он был идол и божество. Девочки поклонялись этому французскому Казанове. По их мнению, это был эталон настоящего мужчины и героя любовника. А пацаны, просто видели в нем идеал настоящего и крутого мужика. Он играючи мог обольстить любую красотку, и отстаивая свою честь и досто-инство, набить рожу любому крутому вышибале. Многие в те годы перенимали его манеры и обаяние. Ребята, мечтая понравиться девчонкам, репетировали это дома перед зеркалом. При удобном случае его манеры, его ужимки и всевозможные выражения, применялись в качестве оружия, и производили на девчонок, убийственное и очаровывающее впечатление.

После фильма домой ребята обычно не спешили. Здесь в закрытом со всех сторон гарнизоне, в кругу друзей и подруг было намного интересней. Здесь играла музыка, и бутылка вина ходила по кругу до полного опустошения. Молодежь, каждый вечер собиралась на лавочках. Рядом на гранитном постаменте словно часовой, стоял вождь мирового пролетариата. Он своей монументальностью, своим нетленным присутствием напоминал о завоеваниях Великого октября и победе русского народа. Подогретые вином девчонки и пацаны бросались танцевать под звуки магнитофона. Они заводили остальных своими эротическими телодвижениями и уже через несколь-ко минут, все остальные срывались со своих мест. Другие же наоборот сидели тихо, и блюли — блюли свою девичью невинность. Они не старались выпячиваться. Они наблюдали скромно — как бы со стороны, что бы потом….

Каждая из них, где-то в душе, лелеяла надежду на то, что придет тот час и они без всякого сожа-ления, расстанутся со своей непорочностью. Те же, кто невинности своей особо не хранил — курили, и пили с ребятами вино. Для них пацаны всегда имели сигареты, отличного качества. Где — то в потаенных уголках своих влюбленных сердец ребята рассчитывали на симпатии девчонок. Рассчитывали на возможные первые сексуальные уроки и на серьезные чувства, ставшие настоящей любовью.

По прошествии многих лет, начинаешь осознавать, что наши одноклассницы, наши подружки, были самыми красивыми и обаятельными. Перебирая школьные фотографии, иногда вспоминаешь их улыбки, их первые и неуверенные поцелуйчики. Все это будет позже всплывать в памяти на протяжении всей жизни. Компания третьего городка отличалась своей многочислен-ностью, и давно устоявшимися традициями. Здесь среди ребят было совсем не принято хамить. Ни кто и никогда не старался, показать свое эго. Ни кто не старался противопоставить, себя дружной «тусовке». Всякая разумная идея подхватывалась на ура, и поддерживалась всеми, до её полной реализации. Так было и в тот вечер, когда новоявленные друзья через вино, влились в эту команду, став его полноправной частью. В то самое время, когда подобная вечеринка была в самом разгаре, и кто-то вдруг вспомнил, и с некой иронией сказал:

— Братцы, Новый год на носу, кто завтра едет в Цоссен, за филушками и петардами? Кому в магазине Мюллера занимать очередь? — Сказал кто-то из парней, вспомнив о новогоднем фейерверке. Этого было достаточно, чтобы вся местная тусовка загудела подобно сигналу гражданской тревоги. Все знали, что сей специфический товар, продается только один день. Уже на завтра, купить его будет практически невозможно, лишь только черный школьный рынок, мог вполне удовлетворить спрос опоздавшего, но уже за другую цену. Никто — ни ребят не хотелиу-пускать возможности, устроить новогодний фейерверк. Огненное шоу, и взрывы петард, обычно были апогеем школьного вечера, и других любимых молодежью мест. В ту заветную ночь, перед продажей, многие, покинув отчий дом, мчались на велосипедах, на автобусах, и электричках. Там в ближайших к гарнизонам населенных пунктах Восточной Германии, можно было купить ракеты, и всевозможные взрывпакеты и петарды. Очередь всегда занимали по-русски, с пяти шести часов утра. Все хотели в первых рядах, стать обладателями заморских, подобных диковин. К открытию магазина, как правило, собирались огромные очереди, любителей огненных зрелищ. Они шумели и гудели, словно шмели на летнем лугу. Это действо, напоминало, всеобщее сумасшествие, двух великих наций, объеденных желанием и одной идеей. Все мечтали приобрести, заветный товар, который будет уже в новогоднюю ночь уничтожен, за 5 минут. В эти пять минут, на воздух Германии, ежегодно выпускалось и сжигалось, десятки и сотни тысяч марок. В тот миг, бывшие враги сорокалетней давности знакомились, обнимались, целовались и для того, чтобы в эту новогоднюю ночь, зачать новых граждан Великой Германии. Смешение славянской крови, с кровью истинно арийской расы, в те времена, приносило не только «райское наслаждение», но и довольно сочные плоды, которые не знали своих отцов.

Вот такой ночью, перед открытием магазинов ребята, следовали в Цоссен, гонимые идеей, приобретения новогоднего товара. В Союзе, кроме хлопушек и бенгальских огней никакой пиротехники не производили. А так — так хотелось, чего-то такого, что на долгие годы могло за-помниться, как настоящий и долгожданный праздник. В тот вечер, друзья еще и не подозревали, что именно этот день — день всеобщего «межнационального помешательства», станет для них по-воротной точкой в их дальнейшей судьбе. Одна случайная встреча, ниспосланная господним проведением, или же волею этой судьбы, уже сегодня перевернет всю их жизнь. Легкий флирт, ни к чему не обязывающие отношения, и сексуальное любопытство, приведут к тому, что уже в ближайшие дни об этом будет говорить вся Западная Группа Войск.

Возле магазина Мюллера, их кто-то окликнул. Друзья, опустившись на брусчатку ратушной площади, подошли к уже сформировавшейся очереди. Среди неё уже стояли их одноклассники, и еще много ребят и знакомых из гарнизонной тусовки нового и второго городка. Толпа, гудела русско-немецким разноголосием, но ни кто тогда не высказывал никаких недовольств. Даже было наоборот: стоя в очереди, по несколько часов, многие русские заводили себе новых немецких друзей и знакомых. Было не удивительно, когда наши ребята угощали немцев сигаретами и пивом. А немцы, подкармливали русских ребят, сосисками и бутербродами.

Вот в такой очереди, и познакомились наши друзья с двумя девчонками.

Несмотря на утренний холод, они так же как все, стояли в ожидании открытия магазина. Со стороны было видно, что девочки чем-то похожи друг на дружку. Они разговаривали между собой, смеялись и то и дело косились на Сергея и Виталика. Друзья, впервые столкнувшись с таким вниманием к себе со стороны иноземцев, робели. Это был их первый выход на «вражескую» территорию поэтому многое было диковинным и непонятным русскому уху и глазу. Сергей и Вита-лий сначала опешили. Юношеская бравада в тот момент, куда-то исчезла. Шаг к установлению обоюдного знакомства, как ни странно, первыми сделали эти самые девчонки.

Немки стояли в очереди намного дальше, чем понравившиеся им парни. С их стороны, знакомство можно было принять за стратегический план, по захвату выгодного плацдарма. Это был их маленький девичий каприз.

Русские парни обольщенные двумя рыжими немецкими бестиями, с легкостью и юношеской наивностью поддались на соблазн. Им было неведомо о будущих последствиях этого ин-терзнакомства, которое растянется не на день или два. Их отношения, вопреки всем запретам за-тянутся на долгие годы, чтобы уже через несколько лет стать для каждого из них своей судьбой.

Перейдя к решительным действиям, одна из подруг на ломанном русском спросила Сергея:

— Туй, ист айне сигарет? — спросила немка показывая на пальцах и сопровождая сказанное, сурдопереводом.

Сергей растеряно обернулся к ребятам в поисках поддержки. К нему впервые обратилась гражданка другого государства, и это застало его врасплох. Он никогда не подозревал, да и не знал, что такое, может вообще случиться с ним в этой стране, вдалеке от родины.

— Эй, пацаны, чего ей надо, что она от меня хочет? Кто — ни будь, говорит по — немецки, — спросил он, ища поддержку у соотечественников. Ребята дружно засмеялись.

— Дай ей закурить, — сказал спокойно Андрей, одноклассник Сергея.

Сергей достал сигарету, и с трясущимися от такой неожиданности руками, протянул её красивой девушке. Та кокетливо улыбнулась, протянув ему 20 пфеннигов. Сделав реверанс, она сказала:

— Филе данке!

До мозга костей русский парень, с широкой душой истинного славянина, никак тогда не мог со-образить, зачем ему деньги. Несколько секунд, он стоял в полном недоумении, пока кто — то из друзей, не подсказал, что она с ним рассчитывается за сигарету. Сергей в ту секунду посчитал, что ему плюнули в душу. Обидевшись, он отдернул руку. Парень отвернулся от немки к своему другу и стал высказывать ему свое негодование.

— Слышь, Виталь, а эти камрады, точно какие — то охреневшие. Я ей сигарету дал, а она мне бабки за нее сует! Я удивляюсь с них! Во, бляха крохоборы! Я представлял себе, что у них такая скупердяйская нация, но чтобы настолько — как все тут запущено! Как, как они могли подумать, что я русский мужик, возьму их дерьмовые пфенниги, за какую-то сраную сигарету, — взвелся Сергей.

Девчонки, видя возмущение русского, искоса поглядывая, стали, что — то между собой говорить. Их серьезные лица выражали в ту секунду явное недоумение. Девчонка вновь подошла к Сергею и улыбаясь, протянула ему 50 пфеннигов.

— Эй, пацаны, Виталик, Андрей, чего это она от меня хочет? Что им от меня надо!? — Начал паниковать Сергей, шарахаясь, от девчонки, будто от какой-то чумной. — Что она мне бабки сует!?

— Серый, она тебя хочет! Она мечтает за 50 пфеннигов с тобой переспать! Ты, браток не теряйся, хватай бабки и тяни её в сквер. А то вдруг она передумает, — сказал кто-то из стоящих в очереди ребят.

Сергей от своей нелепой выходки покраснел подобно раку. Он отвернулся от немки и подошел к Виталию, стараясь найти защиту и понимание.

В те времена, каждый офицер, каждый член семьи, прибывающий в объединенную Германию, получал подробный инструктаж от сотрудников особого отдела. Автограф в книге такого инструктажа, как бы закреплял подобные договоренности и регламентировал поведение в иностранном государстве. Сергей не понаслышке знал и его также как и всех предупреждал представитель особого отдела о возможных провокациях со стороны западных спецслужб.

— «Вот они происки враждебного государства! Вот она вербовка западных спецслужб» — подумал Сергей, и приготовился к «войне», крепко сжав свои кулаки.

Русский парень видел, как к девчонкам подошел немец средних лет. Он, указывая взглядом на славян, что-то им сказал. Девушки недоуменно пожав плечами подошли к Сергею, и краснея, от смущения извинились перед ним за конфуз. Серый, три дня назад напуганный особистами по-чувствовал продолжение провокационных выпадов в отношении него. Он шарахнулся в сторону.

Андрей, его одноклассник увидев его панику, подошел к Сергею, будто хочет прикурить. Скло-нившись над зажигалкой, он сжимая зубы выдал:

— Ты что дебил? Что ты позоришь нас. Бабы эти на тебя положили глаз, так пользуйся этим. Ты Серж, не суетись! А то из — за тебя, может начаться третья мировая. Тут кругом натовцы шныряют, чтобы нас уличить в недостойном поведении.

Сейчас по физиономии Сергея было видно, что он весь напрягся, словно перед броском на ДОТ, или на очередной штурм Рейхстага.

— Андрюха, что им от меня нужно? Что они пристали ко мне? — спрашивал Сергей, ощущая себя центром всеобщего веселья.

— Им нужно, чтобы ты дебил, учил немецкий язык! Тебе же ясно сказали, что они просят у тебя прощения!

— За что? Когда? — паникуя, спросил Сергей, совсем не понимая, когда немцы успели его обидеть. Снова раздался истерический смех. Присутствующие в очереди русские и немцы разра-зились хохотом. Сергей ничего не мог понять. Он не знал языка, а о немцах, имел довольно смутное представление. Все страшилки рассказанные контрразведчиком особистом промелькнули перед глазами. Сергей представил себя с разрезанным животом набитым сочными яблоками и в застенках тайного ГЕСТАПО, которое сохранилось в подземельях Германии. Тогда, наверное, ему казалось, что там в Цоссене, за каждым углом дома прячется настоящий фашист, который так мечтает выпустить в него очередь из «Шмайсера». В какой-то миг парень даже обиделся, пока его новый товарищ не объяснил ему:

— Серый, ты смешно выглядишь. Камрадки с тобой познакомиться хотят, а ты от них ша-рахаешься будто они чумные.

Тут до Сергея дошло, что война с Германией, отменяется. Он даже где-то в душе пожалел, что ему не придется бежать в атаку с криком ура. Не придется грудью бросаться на ДЗОТ, вспоминая в эту минуту Родину, товарища Сталина и еще чью — то мать. Чувство облегчения вдруг пробежало по его мышцам, и он дружелюбно улыбнулся во всю ширину своего рта.

Немки не оставляя своего желания познакомиться, подошли к ребятам и представились:

— Я есть Мануэла, а это есть майне кузина Керстин! — сказала одна из девушек.

Они представили друг на друга, и замерли, ожидая ответной реакции от русских.

— Я Сергей, а он Виталий….

— Оу, туй ист Серж, ире ист Вит! — Повторили девчонки, переиначив на свой немецкий лад русские имена.

Как показывала практика общения интернациональных пар, русские имена, были для них не выговариваемы. Они ради своего комфорта старались сократить их до разумных пределов, что делало их звучание короткими как выстрел.

Кто бы мог подумать, тогда что девушка с рыжими волосам и с изумрудными как у кошки глазами, войдет в душу Сергея с первого взгляда. В ней что-то было необычное. Это что-то отличало ее от русских девчонок, а это еще больше интриговало русского парня. Керстин, Керстин повторял он, в своей голове, стараясь запомнить совсем не русское, но такое приятное имя. Странное ощущение прокатилось по его сердцу, напоминая крылышки бабочек, которые порхали где-то внутри, вызывая в его душе настоящее блаженство.

Рыжеволосая немка как ему показалось, была интересней, чем знаменитая на всю школу красавица Олечка Русакова, по которой сердце Сергея сохло с первых минут пребывания в гарнизоне. В школе, у Олечки конкуренток не было. Парни из десятого класса старались ухаживать за ней, но девочка оставалась неприступной, словно «Эверест».

Большие зелёные глаза Керстин, подобно лазерным лучам, прожгли сердце Сергея. Приятное и обаятельное лицо со вздернутым носиком, с первого взгляда располагала к очень нежными и до глубины души приятным чувствам. По воле случая, сегодняшний день оказался для Сергея тем днем, когда он сам того не подозревая встретил свою любовь. Впервые в жизни Сергей влюбился. Словно угасающее горное эхо, русские девочки из его и параллельного класса, стали постепенно удаляться в его сознании. Теперь он видел перед собой только одно лицо, которое словно нож полосонуло его по сердцу.

Мануэла была чуть выше ростом чем ее кузина Керстин. С виду казалось, что они подруги, хотя общие черты их внешности, выдавали в них каких-то дальних родственниц. Мануэла на первый взгляд была шустрей чем Керстин. Ее темперамент доминировал над скромностью кузины, а внешностью, как и Керстин она была природой не обижена. С первых же минут знакомства не сговариваясь, компания разбилась по парам. С каждым часом, проведенным вместе, их отношения становились теплее. В этом было что-то непонятно, что так влекло молодых людей друг к другу. Создавалось впечатление, будто это было угодно каким-то потусторонним силам, которые решили изменить отношения между немцами и русскими. Довольно скоро, вспоминая уроки иностранного языка, они стали понимать друг друга. Сынки русских офицеров пришлись немкам по душе. Взаимные симпатии, словно сети, тогда опутали молодых.

Сергей, увидев кафе, пригласил девчонок пропустить по чашечке кофе, чтобы согреться.

Я, кофе тринкен! — радостно сказали девчонки. Подхватив новых славянских друзей, они без прису-щих русским комплексов, потянули их следом за собой в кафе.

Русские в Германии к девяностым годам были уже не просто советской военной группировкой. Русские стали частью немецкой культуры. Русский язык в школах восточной Германии был базовым иностранным языком, на котором говорили почти все учащиеся бывшего ГДР. Любовь и дружба межу русскими и немцами стала простым и даже обыденным явлением и уже не напрягала ни одну, ни другую сторону. Тысячи немцев, чьи отцы были советские солдаты, офицеры и вольнонаемные рождались в результате подобных любовных отношений, и это уже была жизнь.

Кафе в преддверии Нового года, после католических Рождественских праздников, было украшено с присущим католикам размахом. Многочисленные гирлянды цветных лампочек, были развешаны повсюду и создавали ощущение всемирного счастья. Блестящая мишура, свисала с одного угла зала до другого. В углу возле входа, стоял толстый Дед Мороз робот, который делал какие-то жесты руками, зазывая, проходящих мимо покупателей. В одной руке он держал фонарь, а в другой большой красный мешок с подарками. Ароматом настоящего кофе казалось, был пропитан не только воздух, но и все окружающие предметы. Впервые окунувшись в этот мир, пацаны были в шоке. Они смотрели на него, завороженным взглядом. Весь этот волшебный и сказочный антураж, поистине очаровывал и переносил всех в новогоднюю сказку. Тогда казалось, что по велению волшебной палочки, по велению судьбы эти молодые люди, нашли друг друга в этом сложном мире. Сейчас они действительно были впервые счастливы. Все складывалось удивительно гладко. Невидимый режиссер, манипулировал их судьбами, связывая их, для дальнейшей жизни и разгадки великой тайны. Довольно странно, что в такие минуты хотелось быть ближе. Ребята почему-то хотелось окружить своих новых подруг, заботой и нежностью. Это новое ощущение заставляло молодых находить все новые и новые слова, которые они познавали в процессе общения.

Ассортимент продукции в кафе поразил Сергея и Виталия своим многообразием. Такого ни в военном городке, ни ранее в Союзе они никогда не видели. Будучи равнодушными к подобного рода сладостям, здесь им хотелось попробовать всё: пряники, десятки видов пирожных, суфле и сдобы своим запахом просто сбивали с ног. Пацаны ранее не видевшие в своей стране подобного изобилия под впечатлением увиденного просто остолбенели. Но девчонки, видя беспомощность своих новых кавалеров, мгновенно сориентировались. Они деликатно вывели ребят из подобного смущения. Немки в отличие от русских девочек, оказались абсолютно без всяких комплексов. Они совсем не стеснялись выговаривать русские слова с ужасным акцентом. При этом, чем больше у них не получалось, тем больше они смеялись и старались постичь секреты незнакомого для них языка. При удачном выговоре, они били друг дружку в ладоши и подпрыгивая от неописуемого счастья, словно болельщики на футбольном поле. Тогда из них ни кто не ожидал, что это начало совсем другие отношений. Немцы знали, что русские в ближайшее время покинут Германию. Больше не будет на их улицах советских военных машин с надписью ЗГВ. Не будет щедрых русских офицеров, спускающих в немецких ресторанах свою зарплату, распивая пиво и водку. Не будет больше дешевого бензина, который можно было купить у любого военного гарнизона. Все в те дни происходило молниеносно. Возможно, что за сорок семь лет пребывания наших оккупационных воск в Германии, подобные отношения среди молодежи были не просто первой ласточкой Горбачевской перестройки. Это было ощущение потери чего-то такого, что прививало эти долгие годы взаимные симпатии.

Постепенно общение принимало непринужденный характер, и немки уже не стеснялись проявлению своих чувств.

— Виталик, а камрадки наши даже ничего, — сказал Сергей, расслабляясь. — Аппетитные девчонки.

— Как бы с ними проблем на свою жопу не нажить, — ответил Виталий. — Наша контрраз-ведка уже завтра будет знать, что мы с ними спутались.

— А мне кажется, сейчас особистам наплевать на это. Осталось два года и всё — больше не будет здесь наших войск. Они сейчас больше заняты набиванием деньгами своих карманов чем службой на благо нашей родины.

— Не говори ничего. Я все знаю, но один хрен нам надо держать ухо востро, — ответил Виталий, и его рука, скользнув по плечу Мануэлы, прижала ее к себе. Немка приятно улыбнулась и зачерпнув пластиковой ложечкой мороженное, вложила ее в рот Виталия.

Керстин в отношении Сергея была не столь активна как ее двоюродная сестра. Она смущенно сидела рядом, постоянно повторяя русские слова, которые слышала от Виталия и Сергея. Она будто играла в какую-то странную игру, превращая знания о предметах в знание русского языка. Ее память запоминала русский как компьютер.

— Wie heißt es? — спрашивала она Сергея, показывая на чашку.

— Чашка, — отвечал Сергей.

— Tasse. Ча-ш-ка, — нараспев повторяла Керстин. — Tasse. Ча-ш-ка…

— Ist es? — показывала она ложку.

— Ложка, — отвечал ей Сергей.

— LЖffel. Льёошка, — повторяла Керстин.

— Nein, nein, — говорил Сергей, — не льёошка, а ло-ж-ка. Повторяй Ло-ж-ка!

Керстин улыбалась, повторяла слово, и когда у нее получалось, она чмокала Сергея в щеку, и от этого внутри Сергея шипело шампанское, а пузырьки щекотали сердце.

— Ты Серый, скоро учителем русского языка станешь, — сказал Виталий, обнимая Мануэлу. — Только вот моя Мануэла, не особо хочет учиться. Почему ты не повторяешь за Керстин, — спросил ее Виталий.

— Was?

— Вас, вас, — палец в глаз, — передразнил Виталий. — Почему ты не учишь русский?

Тут в разговор влезла Керстин. Она подняла указательный палец и по — русски выговорила.

— Почьему туй, не учить русский зык? Warum willst du nicht lernen russische WЖrter? — продублировала она на немецком обращаясь к кузине.

— Ich unterrichte in Ihrem Kopf, — сказала Мануэла, улыбнулась и эротично взяв за хвостик вишенку из мороженного и положила на язык.

— Она учит свой голёфа, — ответила Керстин, и пальцем показала на голову.

— Ага, понятно. Она Виталик, сказала, что учит русский язык в своей голове.

— Я Серый, не дурак, я все понял и без твоего перевода.

Вот так вот слово за слово, Сергей и Виталий не только стали познавать немецкую культуру, но и стали носителями русской культуры, которую в эту минуту познавали гражданки другого гос-ударства.

Демократичный и терпимый образа жизни немцев в Германии, да и уроки полового воспитания в немецких школах уверенно делали свое дело. Подобное поведение было на удивление, приносило приятные ощущения не только немкам, но и их новым друзьям.

— Серый, а что если мы их на новогоднюю дискотеку пригласим?

— А что это идея. Наши пацаны от зависти лопнут, а девки от ревности, — ответил.

Он соглашаясь с Виталиком на авантюру.

Он тронул Керстин за плечо и сказал.

— Керстин, у нас в школе сегодня вечером будет дискотека. Вы можете прийти?

— Sie haben heute in der Schule wird der Discotek. Sie laden uns ein, — сказала Керстин.

Мануэле… (они приглашают нас на школьную дискотеку).

— Ich gehe…(я пойду).

— Мануэла сказаль, что…еs geht…она пойдет.

Виталий улыбнулся и прижал девчонку к себе. Мануэла ответила взаимностью и обняв Виталия, чмокнула его в щеку. Парень, расплывшись от удовольствия, возбужденно сказал:

— Серый, во девки жару дают, это не наши русские целки.

— Was ist das — даффать жару, — спросила Керстин.

— Это значит, что вы подкидываете нам угля, — ответил Сергей.

— Что он сказал, — спросила по-немецки Мануэла Кэрстин.

— Они сказали, что хотят, чтобы мы жгли уголь, — ответила Керстин.

— Какой уголь, — спросила Мануэла. — Им что не хватает угля? У них что, дома холодно?

— Я не знаю. Я не понимаю, зачем русским уголь, — ответила Керстин.- Warum Ihnen die Kohle, — обратилась она к Сергею.

— Что она спрашивает, — спросил Сергей Виталия.

— А хрен их знает. Спрашивает, зачем нам Коля, — сказал Виталий.

— Какой Коля?

— Я что знаю, какой Коля. Может они еще хотят Колю с собой взять.

— Какой Коля, — спросил Сергей Керстин.

Та сделала задумчивое лицо, и немного подумав, ответила:

— Еine Minute…один минута.

Керстин встала из-за столика, и, взяв бумажную салфетку, вышла из кафе на улицу. Сергей и Виталий переглянулись.

— Кузина за углем пошла, — сказала Мануэла по-немецки.- Vetter fЭr die Kohle ging.

— Керстин за Колькой пошла. Сейчас он тебе навалит по пятаку, — сказал Виталий. — Ты его девку охмыряешь…

— А вдруг Коля, ее брат — что тогда?

В эту минуту над дверями зазвонил колокольчик, и Керстин вошла в кафе, что-то пряча за спиной. Она интригующе улыбалась и присев за столик, положила на него угольный брикет, завернутый в бумажную салфетку.

— Sie wollten die Kohle. Nehmen Sie, — сказала девушка.

Тут до Виталия дошло. Он, закрыв лицо руками, стал смеяться. Его прямо колотило от смеха.

— Ты чего ржешь, — спросил Сергей, ничего не понимая.

— Коля, Коля, Коля — это же не имя. Коля это по — немецки кульэ. Это уголь, — хохотал Виталий так, что за прилавком кафэ даже засмеялась пожилая немка Марта, которая краем уха слушала разговоры молодых.

— Ты представляешь Серый, мы думали это Коля, а это кульэ — уголь, — хохотал Виталий. Тут до Сергея дошло, что Коля и кульэ это разные вещи. Он засмеялся. Теперь Мануэла и Керстин смотрели на русских, ничего не понимая.

— Warum sie lachst du, — спросила Керстин Сергея, — почьему туй смеяться…lachs.

— Потому что мы думали, что уголь это Коля, — Kohle est Kolya…

— Почему они смеются, — спросила Мануэла по-немецки.

— Они думали, что уголь это имя Коля. Ну типа святой Николай, — ответила Керстин.

— А я поняла. Они думали, что святой Николай, это кусок угля, — ответила Мануэла, констатируя трудности перевода.

В эту секунду до девчонок дошло, что они запутались с переводом сами и запутали своих новых русский камрадов. Девчонки засмеялись так же заразительно, как секунду назад ржали пацаны.

Глава 2

Идея пригласить девчонок на школьную новогоднюю дискотеку была спонтанной. Гражданки Германии в школе ЗГВ без разрешения политотдела армии и особого отдела — это был настоящий нонсенс и шок. В те доперестроечные времена без согласования с компетентными органами, такое даже представить было практически невозможно. По своей наивности девчонки согласились сразу. Ведь им были неведомы порядки царимые в русских городках, и было неизвестно о тех последствиях, которые могли иметь их новые друзья. В то время на границе «застоя» и «перестройки» все отношения, между гражданами разных государств, пресекались осо-бым отделом «на корню» как и десять и двадцать и сорок лет назад. В таких связях всегда виделось только негативные и порочащие социалистический строй чуждые явления. Но во все времена, молодым было наплевать на идеологию и свой путь они выбирали своим сердцем. Они руко-водствовались чувствами, и просто хотели любить, не смотря на свою национальную принад-лежность.

Пройдя тайными «партизанскими тропами» девчонки в назначенное время с немецкой пунктуальностью, оказались в совершенно запретной зоне, советских оккупационных войск. Ведь тогда любой часовой, любой патруль без разговора мог поставить точку не только в их дальнейшей карьере, но даже и в жизни. Связи особого отдела, благодаря истинному коммунисту и соратнику КГБ Маркуса Вольфа были довольно сильны со связями немецкой службы ШТАЗИ. Такой симбиоз всегда порождал новые жертвы двух социалистических систем. Дружественные службы, изначально пресекали все отношения своих граждан. Возможно, в них видели угрозу обеим государствам, на уровне ядерного и химического оружия.

Когда началась эта история, канцлер ФРГ Гельмут Коль и Михаил Горбачев уже стояли на обломках берлинской стены, а советские войска расквартировывались, там где в поле гулял ветер, а дорог не было даже на оперативных картах Генерального штаба. Что это было пусть останется на совести историков и политиков. Ни кто из них не понимал, что западногерманские немцы, никогда не смогут принять приверженцев идей Карла Маркса и Ленина, а с падением Берлинской стены уже единая Германия вновь разделится на истинных немцев и немцев восточных.

Появление девчонок в пределах школы, вызвало фурор, и зависть среди ловеласов местного значения. Ревность русских девчонок была нарочито-показательной. Они искоса поглядывали на своих новоявленных соперниц с чувством межнационального и исторического неприятия. Для учителей их появление просто было настоящим шоком. Это можно было сравнить разве только с июнем 1941 года.

Ни кто и ни когда, даже в мыслях, не мог представить, о подобной экспансии школы, со стороны граждан чужого государства. Глаза преподавателей, в тот миг — были полны страха. Такое не санкционированное вторжение, могло поставить, их карьеру в полную зависимость от решений политического отдела группировки. А терять возможность приобретения мебели, вещей, сервизов и прочих жизненных благ импортного производства, ни кто из них не хотел.

— Демидов, я даю вам с Лазаревым пять минут, чтобы этих девиц духа в школе не было. Вы что совсем страх потеряли или хотите в Союз за двадцать четыре часа вылететь, — сказала директриса, нервно теребя в руках ключи от актового зала.

— А что Валентина Прохоровна, граждане Восточной Германии не принадлежали ранее к лагерю социалистического содружества, — спросил Демидов. — Может, мы с Германией находимся в состоянии войны или нам товарищ Горбачев не привил демократические принципы?

— Я Демидов, повторять не буду, а после новогодних каникул я тебе устрою встречу с со-трудником особого отдела армии, который курирует наше учебное учреждение. Ему расскажете о фривольных гражданках бывшего социалистического лагеря и их демократических принципах распространения венерических заболеваний.

Видя подобную картину, которая со стороны руководства школы, могло перерасти в прямое столкновение двух идеологий и государств, ребята, поспешили ретироваться. Они не стали ждать жестокой битвы с политическими и общеобразовательными «Титанами».

Во все годы оккупации, Восточной Германии советскими войсками, каждый офицер или член семьи, автоматически попадал, под колпак контрразведки. Органы эти контролировали и беспощадно и жестоко расправлялись с лицами, нарушающими эти установленные правила игры. Восьмидесятые и девяностые годы, коренным образом, изменили расстановку сил в пользу взаимопонимания, и примирения. Многие дети офицеров, теперь могли теперь заниматься и обучаться в спортивных секциях и учебных заведениях чужого государства. Уже три года как пала Берлинская стена, а до конца пребывания Советских войск оставались уже считанные месяцы. Естественно со стороны западных спецслужб влияние на советских граждан усиливалось, но контрразведчики пресекали эти поползновения.

Друзья полные впечатлений, обсуждали вечер, но каждый на свой манер. Они гордились и восторгаясь смелостью девчонок, которые были на высоте. Огорчало одно: это объяснения перед родителями, и перед всевидящим оком «особого отдела». Счастливый смех девчонок окрылял пацанов, и им вопреки всех установок, хотелось просто иметь настоящую и нормальную любовь, лишенную политического маразма. Им было не ведомо о тех неприятностях, которые назревали после зимних каникул, у их новоявленных воздыхателей.

— Слышь Виталь, тебе не кажется, что после каникул нас особисты, вывернут на изнанку мехом во внутрь!? Достанется нам Виталя, по самые помидоры — мама не горюй!?

— Я вообще — то не думаю, что будут сильно крутые разборки!? — ответил Виталик, старясь не вникать в предстоящие задушевные беседы с армейскими особистами.

— А мне братец, кажется, что нашим старикам, чекисты могут вставить перо в задницу для стабилизации полета. Могут и за 24 часа выслать Союз! — Сказал Сергей, предчувствуя последствия подобного контакта.

— Ты Серый, не дрейфь! Если, что — то и будет, не так мы скажем это любовь, и что мы готовы даже жениться! На дворе старик, девяностые годы, а не тридцать седьмой. Я представляю, какие у них будут рожи, когда они узнают о наших планах! — Сказал Виталий, наивно полагая, что эти объяснения снимут с них все обвинения.

— Ты их рожи не представляй, а представь лучше свою. Во глянь, девочки наши щебечут, словно канарейки. Я ни хрена не понимаю! — сказал Сергей, почесывая свой затылок.

— А ты Серый, учи — учи немецкий, может еще пригодиться. Не ровен час, женимся на этих телках. Будем тогда к родственникам за жвачкой и шмотками ездить! Житуха будет — во! Потом в Союзе, если все это продать, то я думаю годам к тридцати, можно накопить солидный капитал! Иномарки, квартиры себе купим в Москве! На моря будем ездить в Хургаду. Житуха скажу тебе, как у Христа в кармане! — Усекаешь!? — Сказал Виталий, призывая Сергея к интернациональному бра-ку.

— Ага, женишься ты на малолетках! Им, наверное, еще нет и пятнадцати лет? По закону не получится. — С какой-то странной горечью проговорил Сергей, не веря в успех этого предпри-ятия.

— Дурак ты Серый! Внешность женщин она всегда обманчива. Ты лучше её сам спроси. — сказал Виталик, намекая на то, что они старше, чем выглядят на самом деле.

— А как? Я же не умею. Я за сегодняшний день ни одного слова не понял. Хожу как ежик в ту-мане, — сказал он, напрягая свои мозги.

— А вот так, смотри старик и запоминай, как русский «Иван» будет по-немецки шпрехать. Я сегодня, когда на дискотеку собирался кое — что выучил. У меня вон есть разговорник, так я теперь как настоящий Ганс, могу говорить, — с гордостью поведал Виталий, хвастаясь перед другом знанием немецкого языка.

— МануэлаWie alt bist du? — сказал он, глядя в карманный разговорник.

Девушка обернулась и, показав на себя пальцем, ответила:

— Ich habe sechzehn Jahre alt! — и её улыбка сверкнула в вечерних сумерках белизной зубов.

— Че — че, она сказала? — спросил Сергей, не понимая ни одного слова.

— Она сказала, что ей уже шестнадцать. — Ответил Виталик, с чувством не поддельной гордости.

— А моей тогда сколько? — Переспросил Сергей, надеясь, что ей тоже больше шестнадцати. Он уже планировал в будущем перевести отношение с девушкой в ранг официальных.

— Керстин! Und wie alt bist du? — С чувством гордости за себя, спросил Виталий.

— Und ich habe schon siebzehn? — ответила девушка, давая Сергею, его этими словами шанс к решительным действиям.

— Сколько!? — спросил Виталика Сергей, удивляясь способностям друга в познании ино-странных языков.

— Она уже старуха — сказала, что ей семнадцать.

— Нет — моя точно врет! Нужно посмотреть в её паспорт. Им ведь тоже, наверное, с шестнадцати лет паспорта выдают, как и нам? Ты спроси есть у них паспорта.

Девочки, поговорив между собой, остановились. Взяв под руки своих новых ухажеров, молодые разбились по парам.

— Эй, Виталь, ты не уходи от меня далеко! Я же не знаю, что говорить ей. Вдруг она что — то захочет, — засуетился Сергей, впадая в паническое настроение.

— Ты — братец, не дрейфь! Керстин тебя сейчас всему научит. Вон погляди, как горят её зеленые глазищи! Настоящие светофоры! Эта камарадка сама сделает тебя как «Черная вдова» своего хахаля после совокупления. Ты только браток не теряйся, если что, лезь сразу в трусы, — сказал Виталий, ерничая.

— Я, боюсь! Я же еще ни разу с бабами не целовался, — сказал он, почти, заикаясь.

— Правильно сказала Ленка, ты Серж, настоящий тюлень! Ты лучше вспомни, как это было под кроватью и тогда у тебя всё наладится! Ты дай — дай, волю своим чувствам и основным инстинктам, они тебя сами приведут к победе и заветной цели, — сказал Виталий. — Kerstin, dein Freund, der noch nie ein MДdchen gekЭsst. Lehre ihn das, — сказал Виталий, глядя в потертый разго-ворник.

— Что ты ей сказал, — спросил Сергей.

— Я сказал, что ты еще ни разу не целовался и тебя нужно этому учить…

— Ich werde es versuchen, — ответила девчонка и, взяв за руки Сергея, своими руками притянула его к себе. Она крепко его обняла и впилась в его губы так возбуждающе и эротично, что Лазарь просто опешил. Впившись в рот парня Керстин, просунула свой язык ему в рот и стала шевелить им из стороны в сторону, касаясь его языка. Тут Сергея, словно прострелило. Через мгновение, он уже подобно искушенному в амурных делах любовнику, интуитивно завершил начатое дело. Да сделал это так умело, что у девчонки сперло дух. Еще долго Керстин не могла отдышаться. После небольшой паузы, девушка, выкатив глаза, пришла в себя и сказала:

— Hervorragend, sehr gut.

Мануэла держа Виталия под ручку, созерцала за происходящим, довольно равнодушно зная характер своей двоюродной сестры. Принимая ее действия как игру, она серьезно не воспринимала подобных любовных страстей. Глаза Керстин выдали её истинное настроение, и Мануэла поняла, что Керстин влюбилась в этого русского парня по самые уши.

Не желая отставать от кузины, она с визгом набросилась на Виталия. Обхватив его за шею, девчонка, присосалась к губам своего дружка. Ей ни чем не хотелось уступать Керстин.

Очарованный и ошарашенный Сергей, удивленно промолвил:

— Вот, это блин дают! Да я Виталя, уже ее люблю, — сказал Сергей, и придерживая немку ха голову, нежно поцеловал её, так, что в душе Керстин затрепыхались мотыльки.

Виталик засмеялся и после того как успокоился, сказал:

— Я посмотрю Серега, что ты будешь делать с ней, когда она, тебя затянет в постель. По ней видно, что телка уже созрела и готова к полноценной любви. Я бы на твоем месте не терялся, а быстренько — быстренько трахнул бы ее.

— Нет братец я пока боюсь. Я не хочу! А вдруг она залетит, а потом родит? Ей семнадцать, а мне пока шестнадцать! Потом плати международные алименты всю жизнь. А может у нее, какой ни будь родственничек из бывших? Жди потом неприятностей, от нашей «Конторы Глубокого бурения». Ты же сам знаешь, что эти парни, раскопают всю родню вплоть до крещения Руси.

— А я Серый, наверное, женюсь! Вон гляди, какая телка складная. Фигурка, ножки, все при всем! Такая в ней аппетитность, что у меня аж шкура чешется. Я с первой минуты хочу её! — сказал он передергиваясь.

— Слушай «Винипух», а может они шлюхи, какие? Будешь ты, потом свой член в банке с марганцовкой неделю отмачивать, — озабочено сказал Сергей, опасаясь венерических болезней, как сказала директриса школы.

— Ты отмочил бы себе лучше мозги в марганцовке — дятел! Хоть бы чуть — чуть они у тебя, шевелиться начали. Это же надо придумать, такую хренотень!? — Сказал Виталий, выходя из себя.

Нащупав в друзьях слабое звено, девочки стали шептаться.

— Слышишь Керстин, о чем они там говорят, — спросила Мануэла, надеясь на познания сестрой русского языка.

— Я так поняла, они что-то от нас хотят, — ответила Керстин, кузине.

— Наверное, хотят затащить в постель, — ответила Мануэла и засмеялась. — Я бы с Витом покувыркалась бы. У него такие чувственные губы, — сказала немка, продолжая смеяться.

— А, Серж он другой. Я чувствую, он такой добрый и ласковый как медвежонок, — сказала Керстин.

— Ага, медвежонок — русский медведь он. Они Керстин, все одинаковы, что эти русские, что наши придурки. Все хотят одного — напиться пива и обоссать все цветы на лужайке перед домом.

— Ты, намекаешь на Питера, — спросила Керстин, и засмеялась, вспоминая, как кузину после вечеринки привез на мотоцикле ее друг Питер. Не удержавшись, он просунул свой «кран» через забор и стал поливать розы, которые садила мама Мануэлы.

— Да, он придурок. Эти русские хоть пива не пьют столько сколько наши, — сказала Мануэла.

— Поживем — увидим, — сказала Керстин. — Мне Серж очень понравился. Жаль, что он уедет в потом Россию.

— А кто мешает тебе с ним в Россию ехать? Сейчас же другие времена.

Совсем незаметно компания оказались в сквере, который находился в самом центре города.

На улицах провинциального Цоссена, было пустынно и тихо. На елке стоящей посреди сквера одиноко горели гирлянды. Городские фонари на ратушной площади, освещали почти по-ловину города. Возле каждого дома, на пока еще зеленых лужайках, росли голубые ели, украшенные новогодними лампочками.

Первый снег этой зимы стал опускаться на головы тяжелыми махровыми хлопьями. Пришло время расставания, но пацанам так не хотелось возвращаться в городок. Девчонки, припорошенные снегом, смотрели на них совсем другими глазами, чем это было утром. Им тоже не хотелось расставаться, но их традиции и требование законов не давали выбора.

Поцеловав напоследок своих кавалеров, девчонки, скрылись в тихих переулках родного города, оставляя на снегу первые следы.

Ребята, окрыленные неожиданным свиданием, не спеша побрели домой с каким-то странным чувством, которое появилось там, где билось сердце.

— Слушай Серый, а на хрена вот это вот всё, — сказал Виталий, выходя из любовного ступора.

— Что именно?

— А вот это вот всё — Германия, Россия, Америка, капитализм, социализм. Неужели нельзя просто любить? Мы немок, они нас. Неужели нельзя просто так встречаться, иметь семьи и быть одним народом на всей этой Земле. Чтобы не было войн. Чтобы всем всего хватало?

— Ты что влюбился? — спросил Сергей.

— Причем тут влюбился? Ты дурак, если не понимаешь. Русские через пару лет уйдут из Германии. Сюда придут натовцы, американцы. Займут эти наши гарнизоны и направят свои Першинги на Россию. И польется Серый, по всему миру кровушка и нам придется барахтаться в ней до самого горла, — сказал Виталик, и глубоко вздохнул.

* * *

Вечером того же дня, пацаны обещали вновь вернуться к новым подругам. Решено было вместе встретить Новый год в квартире Виталика. Немки своей непосредственностью и какой-то простотой в делах амурных открыли русским глаза насовсем иной мир. Это было самое первое, самое незабываемое и нежное чувство, которое обычно сохраняется до самого конца жизни. То чувство, которое пройдет через всю жизнь и даже в старости, заставит сердце биться в воспоми-наниях прошедшей юности.

На протяжении всей истории, между двумя великими державами, всегда существовало довольно таки странное соперничество. Оно постоянно приводило к реваншу, одной страны над другой. Вот так, и в эти новогодние праздники вся Германия истратив кучи денег на всякого рода петарды, фейерверки, ракеты и бенгальские огни, старалась удивить этим русских оккупантов. Немцы громовым раскатом взрывпакетов и цветными фонтанами ярких огней, готовилась с размахом покорить в ту ночь весь мир. В это самое время, когда немцы, окрыленные приобретенной пиротехникой, готовили жареных гусей, русские «оккупанты» время даром не теряли. Закрывшись в своих гарнизонах, они тайно готовили достойные новогодние сюрпризы из средств войсковой имитации. Было не удивительно, что в одном из немецких городов, где квартировали русские, ровно в десять часов по местному времени, от взрыва имитационного патро-на вылетали в округе все окна. Русская имитация во все времена превосходила в эффекте, абсолютно всю пиротехнику Германии. Удар Кремлевских курантов, возвещал о начале этих «бое-вых действий». Ровно в десять часов вечера вся Восточная Германия, наполнялась раскатами и громом, русских фейерверков, наводя на немцев не только восхищение, но и уважение к русскому оружию. Когда же приходило время немецкого пиротехнического шоу, то это уже был уже какой — то жалкий и тщедушный пшик, который никогда не производил столь должного впечатления. В новогоднюю ночь, русские в полной мере показывали немцам весь свой арсенал, заготовленный в течение всего года. Русские офицеры экономили на учениях ракетницы, взрывпакеты и прочую убойную имитацию, чтобы на Новый Год показать всю мощь и грандиозность русского оружия и широту души.

Никогда за всю историю ЗГВ, русские не стремились к устрашению или ненависти к тем, с кем жили под одним небом и на одной земле. Скорее посредством подобного показа своей пи-ротехнической силы, русские демонстрировали всю широту славянской души. Так и друзья, предвкушая всю радость этого события, готовились к окончательному покорению сердец своих подружек. Уже загодя пацаны достали из запасников и закромов всё то, что горело, летало и взрывалось. Когда арсенал был готов к проведению акции, друзья перевили дух. В задачу новогоднего дня теперь входило и приготовление к вечеринке. Чем ближе подходило время заветного свидания, тем сильнее они стали испытывать легкую дрожь в коленях. Странное чувство тогда накрыло их сознание. В этом мире взрослых и их политики, встреча с девчонками другого государства была как желанна, так и весьма опасна. Ни кто тогда не мог понять, что прежде всего любовь и только любовь, может по иному изменить отношения между русскими и немцами.

— Керстин, ты, это куда так собираешься, — спросил дед, глядя на свою внучку, которая крутилась возле зеркала, и старалась изо всех сил выглядеть еще лучше, чем одарила её природа. — Ты вчера вернулась очень поздно…

— У меня дед, сегодня свидание! — Ответила Керстин, целуя его в щеку.

— А твоя кузина, то же пойдет? — спросил дед, прищурив хитрые и мудрые газа. Как казалось Керстин, дед был значительно холоднее к своей второй внучке Мануэле. Потому что, она всегда любила подтрунить над ним, и припомнить его прошлые грехи на любовном фронте.

— Да дед, мы с Мануэлой, вчера познакомились с двумя русскими парнями из военного гарнизона. Они стояли в очереди в магазин. Потом мы, немного посидели в кафе и прогулялись с ними в их школу на дискотеку. А сегодня они пригласили нас, к себе домой на вечеринку. Что ты посоветуешь, — Спросила Керстин, зная, что дед может быть недоволен такому общению.

— Да Керстин, я очень хорошо знаю русских. Я же был у русских в плену несколько лет. Я прекрасно изучил их, да и русский язык тоже немного знаю. Я до сих пор, не могу понять, зачем нам, была нужна война с советами, — Со вздохом ответил дед и как-то нахмурился, вспоминая восточный фронт.

— С русскими моя девочка, лучше дружить, чем воевать! Пользы от этого нашему фюреру, было бы тогда намного больше! Я не буду мешать тебе и вмешиваться в ваши отношения. Еще с той войны у меня есть виды на Россию. Есть одна тайна которая может изменить какусских нашу так и жизнь ваших русских. Она может открыть тебе дорогу к достойной жизни — сказал дед и, задумавшись, закрыл глаза. Он вспомнил свою молодость, которая пятьдесят лет назад прошла на Восточном фронте

Глава 3

1943 год

Холодным весенним утром, первой декады мая 1943 года, когда, солнце еще не обозначило своего появления. Когда, на темном небосклоне только начали гаснуть звезды. Где-то над черной кромкой леса, прострекотал заходивший на посадку легкий штабной самолет. В какое-то мгновение, посадочная полоса полевого аэродрома, вспыхнула огнями сигнальных огней, указывая немецкому «штабнику» место посадки.

Дежурный офицер штаба ударной армии «Центр», командир роты 303 диверсионно-парашютного подразделения, капитан Алькмар Гоббе, резво запрыгнул в стоящий на стоянке рядом со штабом дежурный «Опель».

— Давай Клаус, жми к самолету. Черт, черт бы его побрал этого связника, в столь ранний час!

Опель взревел движком, и поднимая клубы пыли, помчался в сумраке рассвета к приземлившемуся самолету. Огни костров так же мгновенно погасли, оставив после себя столбики белого дыма, который тут же смешавшись с утренним туманом, образовал полупрозрачную холодную пелену, тяжело опустившуюся на майскую землю.

Машина подъехала к самолету в тот момент, когда офицер фельдъегерской почтовой связи крепко ругаясь, выползал из штабного самолета.

Принадлежность офицера к элите вермахта, выдавали высокие хромовые кавалерийские сапоги и кожаное пальто полковника. К его руке наручниками был пристегнут толстый портфель из крокодиловой кожи, опечатанный тремя печатями с бронзовым орлом, держащим в лапах фа-шистскую свастику.

Утомленный перелетом полковник, шатаясь и проклиная «доблестного сокола Геринга» направился к подъехавшей машине. Напоследок, похлопав рукой по фюзеляжу самолета, словно доброго арабского скакуна. Пожелал пилоту счастливого возвращения. Капитан с нескрываемым удивлением взглянул на прилетевшего Берлинского штабника, и от накатившей на него радости, заорал, игнорируя субординацию:

— Генрих старина, неужели это ты!? Я не могу поверить в это, козья ты морда!

— О, Бог мой — Алькмар! Какими судьбами!? Я вижу своими глазами, что ты еще жив, старый лис! — ответил полковник, видя перед собой своего друга детства.

Офицеры, не смотря на разность в званиях, обнялись как стародавние и очень близкие друзья, похлопывая друг друга по плечам.

— Черт тебя, побери — Генрих! Дай мне взглянуть на тебя — полковник! — сказал капитан, и, восхищаясь выправкой друга, отошел на пару шагов назад. — Мой Бог Генрих! Ты же прекрасно вы-глядишь! Вот что значит служить в Берлине, — давясь от зависти, сказал капитан.

— Ах, ты Алькмар — Алькмар старая лиса! Скажу честно, я и не надеялся видеть тебя в живых! Я уже думал, что твое истерзанное русскими пулями тело, уже давно предано этой проклятой земле и сейчас гниет где-то в смоленских болотах.

— Ты Генрих, неисправимый фантазер! Я если и погибну на этой войне, то только после того как убьют тебя! — сказал капитан с сарказмом. Он открыл двери в автомобиль и жестом пригласил полковника в машину. Штабник сел с ним рядом на заднем сиденье. Капитан, сделав трагическое лицо, уже более серьезно спросил:

— Я знаю друг ты к нам с дурными новостями! Что там еще задумал наш фюрер? Фельдмаршал Фон Клюге, уже вторую ночь не спит и ждет какой — то приказ «Ставки»! Он уже было подумал, что ты Генрих со своим портфелем где-то догораешь в русском лесу, — сказал капитан, и тронув водителя по плечу, приказал ехать в штаб.

— Ты не представляешь старина, благодаря этому доблестному соколу Геринга, мы чуть не заблудились в этом жутком тумане. Пришлось скрываться от русских истребителей. Под Витебском дозаправлялись. Генерал Пистериус, приютил нас на своем полевом аэродроме.

— Это для меня сюрприз. Вальтер Пистериус — генерал? Как быстро Генрих, летит время! А ведь я еще знавал полковником, когда его самолеты в сорок первом, выбрасывали нас тут под Вязьмой. Ты Генрих, скажи лучше мне: Я после твоего прилета, смогу увидеть свою Карин? Или мне уже завтра придется лететь со своими «дьяволами» к большевикам в тыл, чтобы поймать дедушку Сталина за его седые яйца. Уж очень бы хотелось закончить эту проклятую войну хорошей вечеринкой на Красной площади с русскими фроляйн и большим количеством француз-ского вина и русского шнапса…

— Для тебя Альк, у меня нет никакого приказа. Есть приказ, для всей армии «Центр»! Я из своих источников знаю, что грядет Алькмар, большое наступление под Курском. Ты, сам все узнаешь от своего фельдмаршала. Я не хотел бы попасть в лапы к дедушке Мюллеру за то, что поведал тебе о планах фюрера. Я надеюсь, что у нас еще будет время поговорить наедине. Мне придется задержаться этих краях довольно надолго. Старик Канарис, под прикрытием армии «Центр», намерен провести здесь под Москвой свои хитрые операции. Я уполномочен адмиралом Канарисом заняться организацией этого дела и у меня появились планы насчет тебя старый лис!

— О, мой Бог! У офицера разведки появились планы к мастеру диверсий и борьбы с боль-шевиками? Ты говоришь Генрих, что наступления на советы, на этом участке фронта пока не ожидается? Признаться честно, я Генрих, два года жду, когда выпью шнапса на Красной площади из запасов дедушки Сталина! Фюрер еще в сорок первом обещал нам теплые московские квартиры! И что!? Где они!? Мы Генрих, сидим здесь уже два года и не сдвинулись вперед, даже на метр! Русские совсем не далеко под Ржевом, кладут тысячи своих солдат! Они лезут под наши танки с гранатами, но сдавать Москвы по — моему, совсем не собираются! Вся эта война переросла в какой-то странный хаос. Тебе не кажется, что нас фюрер втянул в какую-то авантюру?

За разговором офицеров, машина незаметно въехала в лесной массив. Утопая колесами в глиняной пыли, она остановилась возле замаскированного командного пункта. У входа в штаб, находившегося под землей, стояли два солдата из элитного парашютного десантного подразде-ления. При виде офицеров, солдаты вытянулись в струнку.

— Хайль!

— Слушай Генрих, старина, мы могли бы после моего дежурства, пропустить по стаканчику «Шато — Помероль» урожая 36 года? Я ведь уже через два часа меняюсь с дежурства? Поэтому заранее хочу пригласить тебя в свою офицерскую келью на постой. Нам же с тобой есть, о чем поговорить, да и вспомнить… Я ведь тебя уже больше года не видел, и сказать по правде даже соскучился по твоим острым шуткам, — сказал капитан, держась за ручку двери в дежурную.

— Я Альк, не возражаю! Только позволь мне избавится сейчас от этого пакета! Фельдмаршал, наверное, заждался меня и сейчас уже сидит и обрывает все телефонные провода в Берлин? — Сказал полковник, и спустился в приемную. Подойдя к ординарцу, Генрих махнул рукой….

— Хайль Гитлер!

— Зик Хайль! — ответил капитан адъютант фельдмаршала, и встал из-за стола, как требует устав внутренний службы.

— Полковник! Фельдмаршал, уже ждет вас вторые сутки! Он очень озабочен по поводу вашего опоздания! Радиограмма из Берлина о вашем прилете, был еще два дня назад!

— Виноват господин капитан! Это же Восточный фронт, а не набережная Круазет. Мы были вынуждены дозаправляться на аэродроме под Витебском. Генерал Пистериус должен был доложить об этом инциденте!?

— Давайте приказ господин полковник! — Сказал адъютант и присел за стол.

Генрих аккуратно положил на стол свой портфель. Достав из кармана ключи он расстегнул наручники. Вытащив из портфеля пакет из плотной бумаги, опечатанный пятью сургучными пе-чатями Генрих подал пакет ординарцу. Порученец капитан достав нож, легко отточенным движением вскрыл его. Бегло взглянув на приказ, он сказал:

— Господин полковник, подождите здесь! Я доложу фельдмаршалу о вашем прибытии! Щелкнув каблуками сапог, капитан направился в кабинет фельдмаршалу фон Клюге.

Уже через минуту в приемную вошел Гоббе, и остановился возле полковника в ожидании адъютанта. Офицер, вышел из кабинета командующего. Он взглянув на капитана, сказал:

— Гауптман, объявите общий сбор офицеров высшего и среднего звена армии. Командующий, будет проводить военный совет. После сдачи дежурства, займите, чем — нибудь нашего гостя барона. А вам полковник, приказано адмиралом Канарисом присутствовать на военном совете. В приказе есть ваша фамилия, вам придется доложить все соображения руководства «Абвера» по плану операции «Кремль».

— Есть! — сказал барон. Он не спеша, вышел из штабного бункера на открытый воздух.

Вокруг штаба, кипела рутинная тыловая работа. Машины, танки и прочая техника, была скрыта маскировочными сетями, солдаты суетились, перекатывая с одного места на место, бочки и всякое военное имущество. Они уже давно предчувствовали какие — то перемены, и им непременно хотелось уже этим летом в Москве, закончить войну. Генераторы стрекотали повсеместно, напоминая звуки цикад и тут же выбрасывая клубы сизого дыма обеспечивая нужды вермахта элек-троэнергией.

Генрих сел на лавочку, сбитую из березовых жердей и достав сигарету, закурил. Он смотрел на все происходящее, и где — то в своем подсознании чувствовал причастность к этим глобальным переменам на восточном фронте. Будучи офицером третьего отдела Абвера, он точно знал, что эта суета не стоит и выеденного яйца. Война была фактически проиграна, и шестимиллионная армия большевиков скоро погонит весь доблестный вермахт в сторону Берлина, со скоростью курьерского поезда.

Солнце уже появилось из-за линии горизонта. Его красные лучи вырывали из общей массы камуфляжа, реальные военные объекты. Машины с командирами дивизий, корпусов, полков одна за другой подъезжали к ЗКП, поднимая густые клубы пыли. Они уже вторые сутки, находились в дежурном ожидании военного совета, и поэтому, их сбор, был довольно оперативный. Минут через сорок, все офицеры и генералы собрались в большом помещении штаба расположившегося. Генрих докурил сигарету и, бросив её в песок, раздавил каблуком сапога. Он не спеша, спустился в бункер, и вошел в зал для совещаний.

Расположившись возле карты боевых действий, фельдмаршал фон Клюге, начал военный совет:

— Господа генералы и офицеры! В преддверии событий на Курском направлении, театр военных действий, переносится на южное направление. Ставкой, нам отдан приказ, часть наших войск в районе Орла, передать в распоряжение командующего армии «Юг», под командованием генерал фельдмаршала Эрика Монштейна. 15 апреля Гитлер, подписал приказ о наступлении на Курском выступе и проведении операции «Цитадель». Ставкой, нам отводится еще одна ответ-ственная роль в этой пьесе.

Приказываю: По всей линии фронта соприкосновения с противником, нарастить вал радио дезинформации. Произвести демонстративную аэрофоторазведку на рубеже Калинина Москвы, Московской области, Владимира, Иванова. Размножить приказ ставки, и разослать его в штабы войск, вплоть до боевых рот включительно… Клюге сделал многозначительную паузу и, улыбнувшись, добавил: — Господа, непременное условие ставки. Этот приказ, попал в руки нашего противника. Об этом позаботится 21 рота капитана Гоббе. Еще нам приказано создать иллюзию крупнейшей переброски войск, в зону дислокации армии «Центр». У русских должно создаться впечатление о концентрации боевой группировки в центральном направлении на рубеже Великие Луки — Орел. Это необходимо сделать с целью, оттянуть основные их силы Красной армии от Курского выступа, чтобы обеспечить армию «Юг», в успешном наступлении на большевиков. Мы должны вернуть стратегическую инициативу, и обеспечить выполнение мероприятий по плану операции «Цитадель». Приказываю: Генштабу, взять под жесткий контроль, намеченные ставкой мероприятия. Безжалостно карать расстрелом, лиц повинных в срыве этого приказа. Хочу вам господа, представить полковника фон Штольца!

Полковник, представляясь, щелкнул каблуками своих сапог и кивнул головой как это преду-смотрено уставом вермахта.

— Ведомство адмирала Канариса, поручило ему размещение на подконтрольной нами территории в прифронтовой полосе, сеть резервных баз агентурного обеспечения. В случае нашего незапланированного отхода с занятых рубежей, мы оставим за спиной большевиков, армию наших головорезов Абвера, которые будут производить диверсии саботаж и всевозможные террористические акты на всей территории большевиков.

Выполнив свою миссию, барон незаметно для генералов исчез, как подобает офицеру разведки. Выйдя их помещения штаба, он проследовал в дежурную часть, где на дежурстве находился капитан.

— Алькмар, где ты, старый лис? Я пришел кушать твой копченый шпик, и пить русский шнапс — сказал он, проходя в помещение дежурки.

— Проходи Генрих, я сейчас освобожусь. Сейчас оформлю журнал сдачи дежурств и я свободен. Надо же по форме доложить о твоем прилете — ответил ему капитан, и сидя за столом, стал в журнал вписывать докладную записку. Полковник, сев на стол рядом с капитаном, и достав пачку американских сигарет, блаженно закурил. В одно мгновение вся дежурка, наполнилась душистым дымом, знаменитого вирджинского табака. Лениво разглядывая помещение, он глубоко затянулся. Выпустив дым, он замер, созерцая, как в безветренной комнате, долго висят в воздухе и постоянно выворачиваются наизнанку три кольца. Капитан, расписавшись в журнале, взглянул на «произведение искусства» порожденного полковником, и в восторге воскликнул:

— О — Генрих, ты, тренируешься, чтобы заполучить семь миллионов долларов от Чарли Чаплина? Он завещал их тому, кто сделает семь колец и пропустит сквозь них струйку дыма?

— Я Альк, и так их могу получить эти деньги без всякой тренировки. — Ответил тот, намекая за своим ответом, об истинной цели своего визита в прифронтовую полосу.

— Каким образом? — спросил его капитан, не понимая сути ответа Генриха.

— Вот когда Альк, я выпью твой обещанный «Шато — Помероль», я смогу тогда поведать, где на этой войне, найти очень большие деньги. Ты, признайся честно, ты же хотел разбогатеть воюя с советами?

Капитан, молча оформил журнал. Сдав дежурство другому офицеру, указал полковнику на выход. Жестом Алькмар, пригласил Генриха выйти из блиндажа. Через минуту, оба офицера уже были на улице. Среди соснового леса, стояли генералы, эмоционально обсуждая новый стратегический план ставки. Машины, разрезая своими колесами, толстый слой глиняной пыли, подъезжали одна другой за своими командирами и тут же убывали в войска. После военного совета каждый спешили убыть в свои армии, дивизии и полки, чтобы исполнить приказ ставки и фюрера. Тогда ни кто из них не знал, да и не ведал о том, что ровно через полтора месяца, советский солдат под Курском, сломает хребет всей машине вермахта. Многие генералы и офицеры видели сейчас друг друга в последний раз. Многие из них погибнут, а многие просто попадут в плен, и лишь через несколько лет, они смогут вернуться домой, но совсем уже в другую Германию. А сейчас, сейчас просто они были солдатами и выполняли приказ своего параноидального вождя.

Армия «Центр», насчитывавшая пятьдесят дивизий, и согласно приказа Ставки, должна была быть разделена ровно по полам. На рубеже от Орла до Курска, двадцать пять дивизий, пе-редавались для усиления армии «Юг», но даже это, не спасло её, от полнейшего краха.

В те дни, Генрих, каким — то внутренним чутьем чувствовал, что война с советами проиграна. Подобное ощущение, поразило тогда почти всю армию и лишь только отдельные фанатически настроенные офицеры и солдаты, продолжали верить своему идолу.

Блиндаж капитана, находился довольно далеко от штабной суеты, и был скрыт от русской авиа-разведки маскировочными сетями, которые были растянуты на деревянных кольях.

— Проходи дорогой друг, это мой дом, — сказал капитан, полковнику, открывая перед ним двери сделанные саперами из березовых жердей и довольно плотно сбитых между собой. Полковник, наклонился и вошел в офицерский блиндаж, восторгаясь его почти не фронтовой роскошью — остановился.

— Располагайся дорогой мой друг. — Сказал гауптман, своему гостю, приглашая за стол, стояв-ший посреди этого, довольно просторного подземного строения.

Пристально оглядев офицерское жилище, Барон с чувством настоящего восхищения произнёс:

— О, дружище, это же восточный фронт, а не предместье Парижа! Откуда у тебя всё это великолепие? Это же дворец самой Шахерезады! Неужели это все твои трофеи?

Капитан рассмеялся, и лукаво прищурив глаза, с чувством неподдельной гордости сказал:

— Я удивляюсь тебе барон, не ужели ты, думаешь, что все Иваны, ходят в лаптях, и побираются под церквями с протянутой рукой? Ты думаешь, что у них вообще нечего взять? Я ви-дел у них такие богатые дома, которых нет даже в самом Берлине.

Алькмар, обвёл рукой своё временное пристанище, как бы демонстрируя другу полное равнодушие к собранной роскоши.

— Всё это, лишь жалкая часть того, что я уже отправил в Германию. Это так себе — походно — полевой скарб, боевого офицера, — сказал капитан, расстегивая портупею.

— Ну, знаешь! Скажу я тебе, ты старина, полностью лишен чувства меры. Твое жильё я вижу явно построено, на долго. Теперь мне понятна твоя озабоченность, по поводу нашего наступления — старый лис!!!

— Ты Генрих, как всегда прав. Я же не аскет. Меня больше удовлетворяет чувство соб-ственного благополучия. Ведь как сказал наш фюрер. «Богатый народ, порождает богатую нацию», не так ли дружище? Я ведь как настоящий офицер Абвера, просто исполняю его приказ. Скажу тебе честно, у Иванов есть, что взять, чтобы украсить свою арийскую жизнь. Жаль, что ты в Берлине не видишь того, что наши солдаты иногда добывали в захваченных нами городах. Вот поэтому, я сейчас особого желания воевать, абсолютно не испытываю. Надеюсь, ты меня понимаешь, как стародавний друг?

— Хватит, Алькмар о тряпках. Довольно. Не стоит нам ещё на фронте, решать какие — то там шкурные проблемы. Давай доставай твой хвалёный Шато. Мне страсть как хочется выпить за нашу встречу. Представь себе, я уже двое суток болтаюсь в воздухе, как дерьмо по волнам великого Рейна. Русские истребители, гоняли нас так, что я, облевал кабину. До сих пор меня мутит от этих воспоминаний.

— Один момент барон. Сейчас я поправлю твоё пошатнувшееся здоровье! — Курт, ты где? — заорал гауптман, вызывая своего денщика.

Из-за ширмы, стоящей напротив, выпрыгнул молодой солдат. Новая идеально выглаженная униформа говорила, что солдат совсем недавно на фронте. Он щелкнул каблуками, тяжелых солдатских сапог и сказал:

— Я вас слушаю, господин капитан. Что изволите?

— Накрой стол Курт. У нас гость. У нас большой гость. Нет — у нас огромный гость! У нас в гостях целый барон, ты понял!? Козья ты морда! Целый немецкий барон! Если ты, ни разу не видел барона, то посмотри на него.

— Так точно, господин капитан, я все понял! — сказал солдат, вытаращив, глаза на полковника. Денщик, вновь эффектно повторил свой фирменный щелчок, и мгновенно растворился в глубине блиндажа.

Укрытие капитана, напоминало скорее не фронтовую постройку, а элитный бордель, где-то в предместье центре Парижа. Голые бревна, были задрапированы, шикарными бархатными шторами, снятыми со смоленского театра. Кровати, скрывались под шелковыми балдахинами для предохранения от комаров и мух. Даже несколько живописных картин, в золоченых рамах, украшали скромное жильё боевого немецкого офицера. Это придавали бункеру вполне цивильный облик.

— Я удивляюсь дружище, как тебе это сходит с рук? Неужели в гестапо, не видят твоего увлечения роскошью. Мне кажется, оно у тебя больше чем у Геринга, — сказал полковник.

— Генрих, я хочу сказать тебе одну вещь, — сказал капитан глядя в глаза своему другу дет-ства. — За эти годы войны в России я просто перестал бояться. Мне вся эта возня давно надоела. Там русские, тут гестапо. Там тиф, там геморрой и партизаны. Тут кругом одни партизаны. Каждый день Генрих, я думаю, что это последний день в твоей жизни! К черту! Лучше я сдохну от обжорства, чем благородно умру от голода. Здесь ничего нет кроме этих чертовых русских болот Генрих! Ведь скажу честно, на нашем фронте, знают почти все. Вот я, и надеюсь на твою друже-скую поддержку.

— Ты знаешь Альк, а ты прав. В твоих словах есть истина! Ни кто не будет заниматься ни политикой, ни войной, на голодный желудок. Ни какие благородные идеи не будут реализованы, пока народ Германии не набьет своё брюхо свиными ножками и дерьмовой гороховой похлёбкой.

Надеюсь, что у тебя найдется немного копченых свиных ребрышек для старого друга? Ты старый лис, потряси, свои сухарные сумки, может там, что — ни будь отыщется!? Я с этим пилотом вчера хлебнул горя. Он так дергал ручками фанерного аэроплана, что меня до сих пор, болтает как после штофа доброго шнапса. Ты представить себе не можешь, но я как последняя скотина вчера, блевал украинским борщом на головы наших тыловиков, — сказал барон, поглаживая свой живот.

Генрих снял портупею, и расстегнув свой офицерский френч, уселся на стул. Он вальяжно отки-нулся на его спинку, и достав сигареты, закурил.

— Курт, козья морда, ты решил своего господина капитана заморить голодом? Или ты спишь, как русский медведь, — закричал Гоббе. — Этот малый Генрих, очень шустрый. Он мне даже где-то чертовски симпатичен! Только любит сука спать, а служить великому Рейху не хочет.

Капитан щелкнул подтяжками, и взяв со стола сигарету, блаженно закурил.

— Ты что Альк, ты часом не чистишь дуло своему денщику? Неужели ты спятил, без баб в этих болотах? Скажи мне честно, может ты подбираешься к его молоденькой розовой попке, — сказал полковник, переводя разговор в шутку.

— Ты слышал Курт, что сказал господин полковник. Если ты не накормишь нас, и не нальешь нам вина, то доберусь, до твоей грязной жопы. А потом пусть хоть сам фюрер, меня расстреляет, из штурмового орудия! Где шнапс сука!? — завопил гауптман. Из — за ширмы, вышел денщик с большим серебряным подносом, который был накрыты белоснежной салфеткой. Через левую руку солдата было перекинуто чистое полотенце. Денщик поставил поднос на стол и как заправский официант, скинув салфетку, сказал.

— Господа офицеры, кушать подано.

На подносе, как по волшебству, появилась бутылка дорогого французского вина. Два хрустальных бокала из императорского сервиза были настоящим украшением. На тарелке, лежал тонко нарезанный сыр Камамбер, и аккуратные колечки финского салями. Ровными, тонкими кусочками был порезан знаменитый мюнхенский окорок, облагороженный консервированной спаржей. На двух других тарелках, источая аромат жареного шпика и ветчины, красовались аккуратные глазки куриных яиц, украшенных ранней, весенней зеленью.

— О, ты видел Генрих! Этот парень настоящий кудесник национальной кухни.

Денщик, виртуозно разлил по бокалам красное вино и положил на стол два дорогих столовых прибора.

— Серебро фамильное, — спросил полковник, рассматривая тяжелые вилки и ножи с клеймом в виде двуглавого орла.

— Фаберже, — равнодушно ответил капитан, хватая со стола рюмку с вином.

— А ты, шикуешь, — сказал Генрих, поднимая бокал.

— Любой день барон, на фронте может быть последним, поэтому стоит жить так, чтобы не жалеть на смертном одре об упущенных возможностях. Давай лучше выпьем за нашу победу и наконец-то отведаем знаменитого баварского рулета.

Офицеры чокнулись. Капитан с жадностью залпом стал глотать вино, будто это была ключевая вода. Полковник, как подобает истинному немецкому аристократу, лишь смочил губы, стараясь оценить букет вкуса.

— Ты Гоббе, стал черств. Ты хлещешь Шато, будто это не лучезарный напиток Франции, а столовое «Домино» из захолустий Эльзаса.

— Прости Генрих, так пить меня научили пить «Иваны». Они очень непредсказуемы. Не успеешь поднять бокал, как на твою голову начинают сыпаться мины и снаряды. Поэтому время для смакования подобных букетов на фронте просто нет, — ответил капитан, и поставил бокал на стол.

— Алькмар, а твой малый не так прост, как кажется. Где это он нахватался этих аристократических премудростей, — спросил Генрих, — Да и продукты я вижу, явно не из офицерской кухни. Ты поделись-ка братец, секретом.

— Ты, Генрих как всегда прав! Курт, в первых, один из лучших мародёров нашей дивизии. Он еще ни упустил, ни одного шанса, разжиться где-нибудь, у поверженных нами коммунистов. Да и повар у нашего фон Клюге, его земляк. Мне кажется, что он даже хотел стать моему денщику родственником. — пробормотал капитан, засовывая в рот, кусок жареного бекона.

— Это как? Ты, объясни мне поподробней. Ситуация видно, довольно пикантная!? — Спросил барон, заинтригованный интимными подробностями денщика.

— Да так! У моего Kурта, есть сестренка. А повар нашего фельдмаршала, работал в Берлине, в ресторане «Националь». Как — то накормив, работавшую в посудомойке молоденькую девчонку своей стряпней, он наглым образом, прямо на кухне ресторана влез ей под юбку. Да сразу так удачно, что Ингрид, так зовут её, через девять месяцев, родила маленького поварёнка. Всё бы ничего и они бы поженились. У нашего фон Клюге, от невиданного обжорства в то время, умер старый повар. Он с нашим фельдмаршалом по фронтам, еще с первой мировой мотался. Насколько я знаю, он вроде как в их родовом поместье еще кашеварил. Его папочка при Кайзере, был генерал — майором, поэтому и мог позволить содержать личного повара столько лет за казенный счет.

— Я братец, удивляюсь, как это стряпчий мог умереть от обжорства, — спросил полковник, заинтригованный рассказом, — это же настоящий нонсенс!? — спросил Генрих, отпивая вино из хрустального бокала.

— Да вот так. Прошлым летом фон Клюге, улетел в Берлин в Ставку к фюреру. Его повар тем временем, самовольно подался в поисках продуктов, местной национальной кухни. Он хотел видно хотел к приезду шефа сделать, что-то съедобное. А может быть просто, решил в отсутствии фельдмаршала, пощупать русскую молодуху. В одной из большевицких деревень в нашем тылу, он нарвался на окруженцев? А может мужа той бабы? Конечно же, Иваны, поступили благородно, и безоружного солдата убивать не стали. Но-но они заставили сожрать всё, чем повар успел разжиться. Так вот, он этими трофеями и подавился. Комендант в страхе за свою военную карьеру, срочно приказал моим парашютистам, и карателям провести рейд, по местным сёлам. Предъявить обвинение в убийстве, было не кому. Повар то умер своей смертью. А большевики сказали, что солдат был очень голоден. Он курицу съел вместе с перьями и потрохами. Иванам не поверили, вот тогда каратели деревню и сожгли дотла. Русских естественно расстреляли. Каратели оберста Рибика постарались тогда на славу.

Генрих выпил вино и закурив сигарету спросил:

— А что было дальше?

— Генерал Рейнхард доложил об этом случае фельдмаршалу фон Клюге. Он в то время своей командировки, посещал берлинские рестораны. Там видно ему и понравилась стряпня этого берлинского кулинара. Не смотря на кучу его болезней, этот жирный, рыжий боров, попался в лапы нашему командующему, а вместе с ним, и на восточный фронт. Уже здесь через пару месяцев прояснилось, что сестрица моего Kурта, готовиться подарить ему племянника. Она в письме попросила брата найти этого повара. Тут выяснилось, что отец служит в штабе армии. Вот тут мой денщик взял в оборот этого хряка. Теперь Курт подъедается на кухне фельдмаршала.

Тот может и хотел бы сбросить, с шеи такого «родственника», да уж сильно крепки семейные узы. Этот стряпчий оказывается совратил несовершеннолетнюю. Сестрице моего денщика всего шестнадцать лет. Если об этом узнают в имперской прокуратуре или гестапо, то этому повару грозит или штрафной батальон в Мясном бору или Бухенвальд, — сказал капитан, колупаясь вилкой в ветчине.

— Ты Алькмар, рассмешил меня до слез. Давай выпьем за наше здоровье.

Друзья чокнулись и осушили бокалы до дна. Курт долил вино, и отошел в сторону, ожидая рас-поряжения капитана.

— А, ты хитрый, — сказал полковник денщику. — Ты Курт, хорошо пристроился рядом с таким ко-мандиром.

— Так точно, — сказал денщик, вытянувшись в струнку.

— Не приставай к нему Генрих. Ты лучше скажи мне дружище, что ждёт нас в этом диком краю после твоего визита? Я знаю, ты братец, исполняешь особые поручения старика. Неужели Канарис, замыслил в нашем районе свои интрижки, — спросил капитан.

Курт заметил, что его командир уже слегка в подвыпившем состоянии. Теперь от него можно было ожидать что угодно. Но сегодня, у него в гостях был полковник из Берлина, поэтому капитан Гоббе, скорее всего, постарается завалиться спать, а не бегать с «Вальтером» по улице.

— Да, ты Альк, прав мой друг. От тебя ни чего не скроешь, и я ценю твою проница-тельность. Я замолвил за тебя словечко старику Фридриху, — сказал полковник, чокаясь с капитаном. — Великая Германия Гоббе должна помнить твою работу. Ты вспомни лето 1941 года, когда твои парашютисты, упали прямо на голову большевистского золотого конвоя. За это ты тогда получил свой второй крест?

— Знаешь Генрих, нельзя равнять Иванов 1941 года и тех, которые воюют сейчас. Тогда под Вязьмой, мы всего за десять минут взяли канвой смоленского банка. Мы тогда неплохо по-работали. Может большевики, до сих пор ищут это золотишко и бриллианты.

Фон Бок говорил мне, что Сталин был в гневе, когда узнал о пропаже золота советов, — сказал ка-питан, вспоминая былые годы.

Именно в тот день Курт впервые узнал о каких-то мифических сокровищах, которые захватили «зеленые дьяволы» в августе сорок первого года. В батальоне давно ходили слухи о легендарной операции, которую провел командир десантного батальона капитан Гоббе, но только сегодня Курт поверил в эту легенду.

— Эй, Курт, — проорал капитан. — Достань из моего чемодана бутылочку коньяка, а сам вали на улицу. Никого к нам не пускать.

В эту минуту денщик понял, что капитан хитер и хочет узнать больше от берлинского куратора, чем тот мог рассказать, когда был бы трезв. Достав бутылку коньяка, он открыл ее и поставил перед Гоббе на стол. Офицеры курили молча. Было такое ощущение, что они ждут когда солдат покинет командирский блиндаж. Сняв со стены автомат, Курт накинул ремень на плечо, и вышел на улицу. Солнце давно поднялось над линией горизонта и вовсю припекало. Слова золото и сокровища не давали ему покоя. Достав из кармана пачку сигарет «Каро» он закурил, и лег на маскировочную сетку рядом с окошком, которое выходило наружу. Пуская сигаретный дым Курт заинтригованный откровениями полковника, прислушался.

— Я Гоббе, считаю, что здесь в этих болотах тебе мой друг не место, — сказал полковник. Ты с первого дня войны на восточном фронте. Ты уже давно мог быть полковником. Я верю, что ты мог командовать не только полком, но и целой дивизией, — услышал Курт, как полковник хвалит его командира.

— Я знаю, старый лис ты, досыта хлебнул горя, и русского шнапса. Тебе пора бы и о душевном покое позаботится. Я Альк, подыскал тебе хорошее местечко в Стендале. Есть приказ Канариса, сформировать там, диверсионный парашютно-десантный батальон. А на базе его и учебный центр. Карина всегда будет у тебя под боком, — сказал полковник, лукаво прищуривая глаза.

— Ты Генрих, прав… А еще-я гнию в этих лесах и болотах уже два года. Каждый день я умираю, и каждый день воскресаю. Иваны, научились хорошо воевать. Не ровен час, попрут они нас, до самого Берлина, так быстро, что кустики будут мелькать перед глазами. Когда это случиться Генрих, то никакие диверсии против большевиков, нашему фюреру уже не помогут.

До уха денщика дошли откровения офицеров. Тут Курт понял, что его командир кавалер Железного креста второй степени, легендарный капитан Алькмар Гоббе, сомневается в положи-тельном исходе войны. Заманчивые предложения полковника по поводу перевода капитана в Стендаль, увеличивали шанс Курта, выжить на этой войне.

— Альк, ты знаешь, я кручусь в высоких берлинских кругах. Старик Канарис, как-то сказал на одном из раутов: «Германия, перестала существовать, после того, как напала на Россию» Ад-мирал тогда чуть не поплатился жизнью за подобное вольнодумие! Фюрер был в гневе.

Если бы Канарис, не был глазами и ушами Гитлера, то вряд ли бы великодушно простил его.

Денщик, заглянув в окно, увидел, как подвыпивший Гоббе разливает коньяк. Он поднял рюмку и громко сказал сидящему за столом полковнику.

— Генрих, к черту эту войну! Мы проиграли тогда, когда Паулюс сдал Сталинград. Нацистам не поможет эта операция в районе Курска и советы нам обязательно сломают нам хребет. Нам с тобой остается уповать только на бога и думать, как избежать виселицы, когда русские войдут в Берлин.

— Ты капитан не говори так громко. Может у этих стен есть уши и тогда вместо теплых стран латинской Америки, ты окажешься в горячей печи крематория Заксенхаузена. В армии Альк, зреет неудовольствие. Я слышал, что офицеры вермахта создали свой союз немецких офицеров.

Генрих, я хотел плевать на все эти союзы. Теперь уже поздно изменять то, что свершилось в тридцать третьем году. Гоббе исполнит присягу, которую он дал своему фюреру, но Гоббе не обе-щал фюреру, что умрет в России в этих чертовых болотах, — сказал капитан закуривая.

— Согласно плану Канариса, на участке фронта, от Калинина до Тулы, нам поручено создать сеть резервных баз агентурного обеспечения. Так, что мой друг я задержусь, тут на пару недель. Ты возражать не будешь?

— Я прикажу Курту, чтобы он подготовил тебе спальное место. У него найдется пара чистых простыней и подушка, — сказал капитан. — Может освежить столик?

Тут солдат услышал, как из блиндажа донесся голос командира. Денщик не спеша поднялся с маскировочной сети и проследовал в бункер.

— Курт, козья ты рожа, что у тебя есть из фельдмаршальских запасов, — спросил капитан пошатываясь. — Ну-ка, освежи нам столик. Шоколад, конфеты, сыр, колбасы, все неси сюда. Мы с полковником решили отметить победоносное наступление Вермахта.

Денщик нырнул за ширму и после нескольких минут предстал перед капитаном с новой порцией деликатесов, как и в первый раз скрытых белой салфеткой. Он поставил на стол поднос, и сняв белоснежное покрывало замер в ожидании приказа. Курт не хотел гневить командира. В нем еще теплилась надежда, что берлинский полковник барон, исполнит обещание по переводу командира в Стендаль. Мечты о наивных немецких девушках, свежем пиве и баварских колбасках, будоражили его душу, и он был готов исполнить любое пожелание хозяина.

— Фюрер Гоббе выделил на организацию баз агентуры, огромные денежные средства! Он спит и видит, что твои диверсанты, возьмут за задницу дедушку Сталина. Сейчас все оперативные ме-роприятия проходят под девизом — смерть Сталину.

— Я что-то не понял Генрих, что мы должны делать и какие задачи у моих солдат? Ты меня вразуми, — сказал капитан.

— Ты мой друг, будешь закапывать в этих чертовых русских болотах, очень большие деньги. Гитлер решил на деньги советов, которые ты захватил в начале войны организовать работу агентуры. Взрывы мостов, заводов железных дорог, все это должно дестабилизировать тыловую организацию русских. Правда, эти мероприятия на случай провала, нашей летней стратегической компании.

— Ага, мы зароем золото, чтобы оно досталось опять русским! Не для этого Алькмар Гоббе рисковал своей жизнью в сорок первом, чтобы подарить большевикам эти сокровища.

В этот миг капитан увидел денщика. На какое-то мгновение он замер рассматривая своего слугу, и узнав его, завопил:

— Выйди вон, собачье дерьмо. На охрану объекта шагом марш!

Солдат что пуля выскочил из блиндажа. Капитан был пьян и он понимал, что в такую минуту его было бы лучше не тревожить. Выскочив на улицу, Курт вновь прилип к открытому окну. Теперь было ясно, что капитан и полковник замышляют что-то такое, что было неподвластно его провинциальному разуму.

— Через два дня, Альк, прибывает первый транспорт. Гитлер не хочет рисковать, как в прошлый год в Карелии. Тогда большевикам удалось завалить два взвода диверсантов из 303 роты. Теперь эту функцию он хочет поручить нашей русской агентуре. Две недели нам дано, чтобы создать 15 резервных баз. Есть план размещения в них оружия, боеприпасов, взрывчатки, денег и средства радиосвязи и шифры. — Сказал барон, поднимая бокал с вином. — Зум воль Альк!

— Цум воль Генрих! — ответил капитан. Чокнувшись с бароном, он одним махом осушил рюмку.

— Какие, какие деньги? — продолжил он разговор с чувством глубокой заинтересованности.

— Большие Алькмар! Очень большие! Настолько большие, что с такими деньгами войну можно нам с тобой закончить, уже завтра!

— За это нужно выпить, у нас хорошие новости. А это значит мы, ещё поживем немного, на этой чертовой войне, и может, и заработаем на этом деле себе хороший — хороший пенсион. Курт большая задница, неси коньяк, шоколад и все, что есть в моих богатых закромах, промямлил пьяный гауптман.

— Aльк, твой денщик в карауле! У нас все есть, чтобы обойтись без лишних ушей.

— У меня сегодня праздник. Мой друг детства прикатил ко мне в гости из самого Берлина и предлагает нарушить клятву, которую я давал фюреру. Я Генрих, пожалуй доложу об этом штурмбанфюреру Крамницу. Пусть тобой займется «Гестапо». Он мастер по ликвидации по-дозрительных лиц, которые несут угрозу имперской безопасности.

— Ты пьян Альк, как свинья…..

— Пьян, и что? Так на чём, мы с тобой остановились Генрих!? Ты мне говорил, про какие — то там деньги!? Это что за деньги такие, которые не нужны моей родине?

— Это Альк, русские золотые монеты, очень крупная сумма!

— Зачем Генрих? Черт, я ничего не понимаю в этой войне. Мы вывозим из России тонны золота. Картины, алмазы, меха, даже землю с Украины, прем эшелонами. Зачем спрашивается, нам всё это возвращать Иванам!? Наш фюрер, что решил заняться благотворительностью, — спросил капитан, откинувшись на спинку стула.

— Канарис убедил Гитлера, что наша агентура в тылу русских на эти деньги, будет саботировать производство. Будет производить диверсионные акции. Это будет тогда, когда нам в ходе летнего наступления русских придется оставить эти районы. Фюрер думает, что русская агентура долго будет творить в их тылу всякие коварные гадости. Тебе это понятно? Только фюрер не знает, что девять из десяти агентов, сразу сдаются в руки контрразведки большевиков. Русские не хотят служить нашему Рейху. Гитлер не хочет терять подступов к Москве. Он присосался к русской столице, что поросенок к своей свиноматке. Он мечтает после Курска, разложить её на лопатки и окончательно добить зверя в его логове, — сказал Генрих, расхаживая по блиндажу.

— Ты знаешь старина, мне кажется, что это самая умная мысль наших генералов! Если мы выиграем эту войну, то никто кроме нас, об этом кладе не будет знать. В случае нашей победы, мы станем очень богатыми людьми третьего рейха! Я даже смогу себе купить, нефтяную вышку на Кавказе, и качать по трубе рейхсмарки.

— Победы Альк, не будет и ты должен понять это. Русские окончательно переломили ход войны и только безумец или слепец не видит, что тысячелетнему Рейху пришел конец.

От слов полковника, Курта Беккера прямо покоробило. В душе возникли какие-то странные чувства, которые запустили его мозг к размышлению. Он слышал, как берлинский полковник агитирует его командира диверсионной роты «Ева» предать фюрера. Это была настоящая сверх наглость или полное доверие. С первой же минуты услышанного разговора, Курт допустил мысль о том, что о заговоре стоит доложить, но иррациональное мышление убедило его в обратном.

— Расскажи про детали, ты ведь знаешь намного больше, чем я могу себе представить. Не я же придумал всю эту операцию. Тебе ведь не хрен было делать в штабе, так ты и рисуешь всякие стратегические планы своего обогащения, за счет богатой казны Бормана, — сказал капитан и налил в рюмки коньяк.

— Может быть хватит? — спросил полковник, видя как Гоббе теряет самообладание и контроль.

— Генрих, я полное дерьмо. Я только что предал фюрера. Я никому ничего не скажу. Мы же с тобой друзья детства. Давай лучше посмотрим старые фотографии и вспомним те дни когда мы подсматривали за девчонками в заводской душевой.

Друзья еще раз осушили рюмки до дна. Генрих достал из портфеля коробку и предложил Алькмару сигару.

Гобе закурил. Вальяжно развалившись на венских стульях, он заорал:

— Курт, курт свинья! Где ты?

Денщик, услышав голос командира, тут же ворвался в блиндаж.

— Я слушаю вас, господин капитан. Что изволите?

Покажи нам Курт, фото твоей сестрёнки. Хотелось бы взглянуть, какую женщину полюбил повар самого фельдмаршала фон Глюге. Мы с капитаном, из-за этой проклятой войны, как выглядят настоящие немецкие женщины. А фронтовые маркитантки нас уже не возбуждают.

Денщик, обрадованный вниманием командира на мгновение исчез. Через минуту, он опять появился с чувством гордости за внимание к сестре.

— Вот господин полковник! — он протянул фото барону, и стал рядом. Вытянувшись по стойке смирно Курт замер в ожидании хвалебных эпитетов в отношении сестры.

Вероятно, он как брат считал, что она довольно мила. Ее конопатое лицо и крупные зубы, украшали торчащие по сторонам косички.

— О, мой Бог! Кто это? — спросил полковник.

С фотографии на него смотрела девушка подросток. Возможно, она и была слегка угловата, но в ней явно проявлялись некоторые черты будущего женского обаяния.

— Это господин барон моя сестра! — Гордо сказал солдат, переминаясь с ноги на ногу.

— Нет, мой друг это не твоя сестра, это женщина великой Германии. Это эталон! Это образец немецкой красоты! Художники Германии просто обязаны запечатлеть это арийское лицо на агитационных плакатах Геббельса, — сказал полковник, и потрепал по щеке Курта.

— Дай, дай, и мне взглянуть Генрих. Дай мне. Я тоже хочу посмотреть на немецкую женщину, — сказал капитан, протягивая руку.

— На, Гоббе, погляди. Только не стоит пугаться, — сказал полковник, преувеличивая.

Капитан взял фото, и глянув на него, очень изменился в лице. Его физиономия слегка вытянулась, и он тут же выдал свои впечатления.

— Курт, ты вроде бы малый не плохой. Но у тебя сестрица… Ты никому, ни — где её никогда не показывай! Твой земляк, когда узнает о том, что ты ей хвастаешься, потребует у тебя компенсацию за моральный ущерб. Если он перекроет тебе доступ к генеральскому провианту, то я отправлю тебя на передовую. Ты понял меня, козья ты морда!?

— Так точно господин гауптман. Я ни когда никому больше не покажу свою сестру!

Денщик, видел, что подвыпившие офицеры, просто хотели повеселиться. Для этого им нужна была любая зацепка.

Разрешите господин полковник завести патефон, — спросил денщик, зная что нужно — сейчас пьяным офицерам.

— Давай…

Солдат исчез за ширмой и через несколько секунд предстал перед офицерами с ящиком в руках.

Протерев его от пыли, он поставил патефон на полку и покрутив ручку, завел его.

Голос Марлен Дитрих с песней Лили Марлен наполнил блиндаж. Гоббе подперев голову, сидел за столом и тупо смотрел на пустую рюмку. Из его глаз медленно покатились по щекам слезы.

— А знаешь Генрих, что я сейчас хочу, — спросил он полковника.

— Выпить.

— Нет, Генрих. Я хочу домой. Я целый год не видел свою Карин. Я устал от этой чертовой войны. Я хочу выспаться на белых простынях. Я хочу к маме.

— Если у нас получится, то мы сможем достойно закончить эту войну досрочно.

— Курт наливай. Повтори еще раз, мы сегодня с Генрихом гуляем.

Денщик принёс еще бутылку вина и разлил её по бокалам.

— Ты, солдат поди вон! Узнай, не наступают ли там русские? Вдруг мы всё, сейчас выпьем, и нам не с чем будет встретить дорогих гостей. Иваны Курт, очень любят выпить! — сказал капитан.

Денщик третий раз покинул помещение и вновь прильнул к окну, чтобы слышать о чем говорил полковник.

Барон не теряя бдительности, сказал в полголоса:

— Альк, через два дня прилетает транспорт. Он привезёт ящики с агентурными деньгами, оружием, взрывчаткой. Мне поставлена задача, проконтролировать размещение баз вдоль линии фронта. Там в ящиках будет золото. Понимаешь золото!? Русские, очень любят этот металл, — сказал полковник.

— Я Генрих тоже люблю золото, но я ведь не русский Иван. Ты тоже любишь золото и ты тоже не русский. На этом земном шаре все Генрих, любят золото — ты, я, он. Все, все, все!

Ты хоть бы сказал, сколько будет этого самого золота. Может не стоит и рисковать ради такой мелочи, — пробубнил капитан, смакуя сигару.

— По заданию фюрера адмирал Канарис подготовил на учебных центрах в Стендаля, Витштока и Цоссена пятнадцать групп по десять человек в каждой. Всего сто пятьдесят диверсантов высшей категории. Каждая группа должна получить более чем по сто тысяч рублей золотом. Это в общей сложности на эту операцию министр финансов Рейха выделил больше ста килограмм большевистского золота, которое мы захватили как трофеи.

— Сто килограмм в золотых монетах? Да за такие деньги Генрих, я один выиграю эту войну! Я вот сейчас пойду, и загоню всех Иванов, за Урал, — сказал капитан и достав из кобуры свой Вальтер, покачиваясь, ринулся к двери. Не дойдя двух шагов до выхода, Гоббе остановился и упал…

— Ты куда друг? Давай будем лучше спать! Я уже двое суток на ногах. Даже не на ногах, а в воздухе, — заговорился барон, переползая на кровать.

— Курт, Курт ты где, дерьмо собачье! — орал пьяный капитан, стараясь подняться с пола.

— Здесь, мой господин! — ответил солдат.

— Иди сюда быстрее, да расстели мне постель, — сказал гауптман, — Помоги мне ной верный боевой камарад, — сказал пьяный капитан, опираясь на плечо денщика.

Курт взялся за привычную ему работу с немецкой аккуратностью и педантичностью. Он сложил парчовые покрывала, и расправив простыни на кровати Гоббе, помог ему лечь.

— Прошу вас, господин капитан отдыхать, у меня все готово, — сказал денщик.

Денщик снял сапог с ноги барона и когда тот завалился в кровать, он накрыл его одеялом.

Подхватив две пары сапог подмышки, Курт вышел на улицу. Там вдали от пьяных господ, он не спеша расставил их на лавочке, и смазав кремом, приступил к чистке. Расположившись рядом на березовом чурбаке, он вдруг услышал.

Это был долговязый фельдфебель Густав, каптенармус. Он широко шагал в направлении блиндажа командира роты с каким-то известием.

— Привет Курт! Где, твой хозяин, — спросил фельдфебель.

— Пьяный дрыхнет! — ответил Курт, натирая сапог щеткой.

— Его вызывают в штаб! — сказал — фельдфебель. — Скажи своему хозяину, как проснётся, что его ждёт полковник Штумпф! Ты меня понял?

— Понял, понял, — сказал ординарец и не отрываясь от дела, плюнул на сапог барона.

Майское солнце уже клонилось к западу. Время уже близилось не то, что к обеду, было скорее уже пора ужина. Господа офицеры, всё ещё почивали на кроватях, в глубине прохладного бункера, отходя от довольно горячей встречи. Денщик уже было собирался идти на офицерскую кухню, как вдруг из глубины подземного пристанища, донесся глухой, пропитый голос гауптмана.

— Kурт, дерьмо собаки! Воды! Давай мне воды да пошевеливайся, а то я отправлю тебя в тыл к русским, взрывать поезда!

Солдат вбежал в бункер, и схватив кувшин, с холодной ключевой водой, подал егохозяину. На кровати в кальсонах, сидел капитан. Он, обхватив своими руками больную голову, раскачивался из стороны в сторону. Выхватив из рук денщика кувшин, не отрываясь, осушил его добрую половину. Утерев рукавом рот, он сказал:

— Дай мне сигару!

Курт взял со стола коробку с сигарами и подал хозяину. Капитан откусив кончик, выплюнул его на пол. Облизав, он сунул ее в рот и поднес зажигалку. Раскурив, он несколько раз глубоко втянул в себя дым.

— Доложи обстановку…

— Господин капитан, вас вызывал в штаб полковник Штумпф. — Сказал Курт, вытянувшись перед ним по уставу.

— Где полковник!? — спросил капитан.

— Барон имеют честь отдыхать на соседней кровати, господин гауптман.

Алькмар медленно обернулся, и увидел как из — под одеяла, торчали босые ноги Генриха. Вот только сейчас он услышал храп, который исходил от немецкого аристократа.

— Сколько, мы выпили, — спросил капитан, медленно приходя в сознание.

— Две бутылки «Шато», и бутылку коньяка «Вайбрандт», господин капитан.

— Да уж, — простонал гауптман, держась за голову руками, словно после контузии. — А что еще осталось в моём походном чемодане?

— Шнапс господин капитан, русский шнапс. Много русского шнапса!

— Наливай, грязная жопа! Мне сейчас, хоть смолы горячей, лишь бы голова перестала болеть. Говорил мне обер-лейтенант Крейсхем, командир первого батальона — «Не мешай Алькмар вино с коньяком. Пей что-то одно!» Вот я теперь и жалею. Я так сильно жалею, что нет этому предела.

Курт, по приказу капитана налил в рюмку шнапс, и подал своему господину. Гоббе взял бокал, и примерившись как перед прыжком из самолета, собрался с духом. Он поднес бокал к губам. По-Запах русского самогона остановил его. Тошнота подступила к горлу и он поставил рюмку настол.

— Я не могу солдат, пить это дерьмо! Лучше дай мне аспирин, а то меня сейчас стошнит, — простонал капитан.

Солдат принес две таблетки аспирина и подал офицеру. Гоббе трясущимися руками взял таблетки и одним махом проглотил их запив водой.

После хорошей попойки, капитан имел привычку принимать американские таблетки. Только они, могли поставить его на ноги. Он приложился к кувшину. Его выступающий кадык начал дергаться словно насос. Отдышавшись, капитан надел галифе, сапоги и застегнув подтяжки, сказал:

— Так Курт, барона не будить! Френч полковника почистить, погладить и приготовить ужин. Я скоро буду, — сказал капитан приводя себя в порядок. Чтобы забить запах ядреного перегара, он освежил себя французским одеколоном. Надевая на ходу фуражку, он вышел из офицерского блиндажа. Алькмар знал, что полковник Штумпф, будет не в восторге от его состояния. Но надеялся на то, что в армии Центр, он был лучшим из разведчиков. Он был любимчиком фюрера поэтому ему многое сходило с рук.

Через час капитан, вернулся. Еще с порога ругаясь, он с шумом ввалился в блиндаж. Он с остервенением расстегнул портупею, и бросил её в дальний угол с такой силой, что за ширмой денщика загрохотала посуда. Полковник вскочил из-под одеяла. Натягивая галифе он хотел было броситься к выходу, но увидев Гоббе, притормозил. Барон молча наделся.

— К черту Генрих! К черту эту войну! Дерьмо гнилое!

— Что, случилось, Алькмар? — спросил барон, присаживаясь рядом на стул.

— Я, солдат Генрих — солдат! Я офицер, а не палач и не когда им не буду. Пусть эта проклятая война, заканчивается без меня!

— Успокойся и расскажи всё по — порядку, — сказал барон, глядя на состояние возбужденного друга.

— Это, твоя — твоя долбанная директива, из этого долбанного Берлина!

— Мне Штумпф дал приказ, из пересыльного лагеря для военнопленных взять сотню Иванов.

— Так, чем ты, не доволен, Альк? Это же твоя работа! Я не вижу здесь ничего, что могло бы так тебе подпортить нервы. — спокойно сказал барон закуривая сигарету.

— Генрих, после выполнения задачи, мне приказано русских уничтожить! Понимаешь!? Просто взять и расстрелять, как свиней на бойне, — прокричал возбужденный капитан.

— Алькмар Гоббе потомственный немецкий офицер разведки. Я Генрих не палач. Моя задача, не расправляться с безоружными, а проводить операции в тылу вооруженного до зубов врага, — орал капитан. Он схватил недопитую рюмку со шнапсом и вылил ее себе в рот, словно воду.

За время службы Гоббе честью и правдой служил фюреру. Он как немецкий офицер, считал ниже своего достоинства убивать беззащитного врага.

Еще в начале войны под деревней Катково Псковкой области, его рота отбивала атаку русских. Минометная мина попала в русский блиндаж, покорежив оружие бойцов Красной армии. Многие были контужены. Гоббе приказал категорически пленных русских бойцов не трогать даже несмотря на то, что еще за день до этого, русские около деревни Крысы живьем зарыли пятерых немецких солдат вместе с обер-лейтенантом Блаксом.

— Ну и что, Алькмар, ты пожалел своего врага, — спросил его с ухмылкой барон.

— Нет Генрих. Я врага не жалею, если он вооружен и наступает. Убивать безоружных, это не достойно настоящего немецкого солдата. Я Генрих награжден рыцарским крестом, не за расстрел пленных. Гоббе не лижет задницы нашим генералам. Я награжден за боевые операции, с сильным и умным противником.

Вынув сигарету капитан, с жадностью закурил. Было видно как у него от нервного перенапряжения, трясутся руки. — Генрих, я потомственный офицер. Мой отец погиб в России в первую кампанию 1915 года. Он был настоящий солдат, и я его сын Алькмар, я тоже солдат! Ни он Генрих, ни я, не были палачами, и никогда ими не будем! Ведь девиз немецкого солдата «С нами Бог».

Понимаешь — Бог, а не дьявол. С этим девизом воевали мои и твои пращуры. А они пленных не уби-вали. Мы нация, избранная богом. Мы несём большевикам свою немецкую культуру! Мы Генрих не должны быть такие…

— Да старый лис, в этих болотах, стал очень сентиментальным! Лучше давай обедать, а выполнять приказ фюрера, всё равно придётся нам. Ставку абсолютно не волнует, кто будет это делать. Возможно это есть твой шанс!

— Короче схема такая, завтра уже прибывает первый транспорт. У нас уже должно быть все готово.

Следующим утром, отдохнув от пьянки офицеры направились в расположение «зеленых дья-волов». Группа была в полном сборе. Лейтенант Штайер построив роту, скомандовал:

— Становись, ровняйся, смирно! Солдаты, бренча оружием, выстроились вдоль дороги согласно штатного расписания. Лейтенант, подошел строевым шагомк барону, и доложил по всей форме, устава немецкой армии.

— Господин полковник, специальное разведывательное подразделение «Gera»*, в количестве парашютной роты, взвода связи и моторизированного пулемётного взвода, построено для дальнейшего выполнения, поставленной задачи! Лейтенант Штаер!

Барон принял доклад ивыдержав паузу, обратился к солдатам.

— Солдаты великой Германии! — Ставкой верховного главнокомандующего, отдан приказ в связи с крупной наступательной операцией, в районе Курска. На данном участке фронта, нам поручается особая миссия. В тылу большевиков, подготовить резервные — секретные базыдиверсионной агентуры «Абвера». Нам также нужно, немного поводить за нос этих русских, чтобы они поверили, что мы будем в ближайшие дни, наступать на Москву.

Приказываю: Обеспечить скрытое передвижение, нашего специального подразделения на рубеже Вязьма — Ржев. В прямое боевое столкновение с противником не вступать!

Приказываю: Командирам под — рот и взводов, строжайшим образом, пресекать любые «Винипух» скирующие действия, со стороны личного состава, и непременно наказывать нарушителей режима секретности вплоть, до расстрела! Колонне начать движениеровно в 21 час, местного времени, а пока всем вольно!

— Вольно, разойтись! — Прокричал, лейтенант, дублируя приказ барона. Всем командирам младшего звена, собраться в блиндажекомандира группы через три минуты.

Генрих и Алькмар, вернулись в свое укрытие, и приготовились к приему младших командиров, которые, с немецкой пунктуальностью ровно через три минуты, вошли в блиндаж. Все присутствующие, собрались вокруг стола, на котором лежала, оперативная карта, и полковник начал:

— Господа офицеры! На следуемом участке, необходимо соблюдать строжайшую скрытность передвижения колонны. Режим полного радиомолчания. Все средства связи, установить в положение приема. Конечная цель выхода колоны это….

Барон, указал карандашом точку на карте, и обозначил время прибытия колоны на место 22 часа.

— Штайер, подготовить пленных с набором шанцевого инструмента. Колонна на марше, согласно боевого порядка! Всем всё ясно!? — Спросил полковник, всматриваясь в лица младших офицеров. Барон понимал, с каким риском сопряжен приказ ставки. Многие, многие офицеры и солдаты, вряд ли смогут после этой операции вернуться на свою базу.

— Господа все свободны! Лейтенант Штайер, останьтесь! — Сказал полковник, закончив совещание. — Так Штайер, через тридцать минут командирскую машину к бункеру.

— Так точно! — сказал он, и отдав честь, вышел из блиндажа капитана.

— Час истины Алькмар пробил! Давай перекусим, пока есть время. Ты прикажи своему денщику, пусть накрывает стол. Возможно мой друг, что мы последний раз позавтракаем с фельдмаршальского стола. — Сказал барон улыбаясь.

— Kурт давай подавай провиант! Господа желают поесть! — Сказал капитан, располагаясь возле стола.

— Есть господин капитан! У меня все готово! — Ответилсолдат, накрывая на стол.

Офицеры ели молча, так как время шуток для них закончилось, и каждый из них предчувствовал, что этот приказ последний. К укрытию подъехал ««Хорьх»» и в блиндаж вошел лейтенант Штайер. Капитан не вставая из — за стола, распорядился погрузить мишки с документами агентуры. Чемодан и железные ящики с деньгами и золотом, денщик и лейтенант перенесли в машину.

— Генрих, а ты не боишься брать это с собой!? Может оставим!?

— Ты дружище не переживай, лучше всё пусть будет при нас! Я не исключаю, что Иваны тоже не дремлют. Не ровен час, они возьмут и прорвут фронт, на нашем участке. Для них штаб армии ЦЕНТР это я тебе скажу, очень лакомый кусок! На месте Сталина, точно бы провел кампанию, и высадил здесь воздушный десант. — Сказал полковник. — Я не верю в то, что Сталин не знает, о Курской операции. Я чувствую сердцем, что большевики готовят нам гран-диозныйсюрприз!?

— А ты ведь Генрих, говорил, что этот участок в ближайшее время будет спокойным! — сказал капитан, уличая барона во вранье.

— Я говорил, что мы здесь ничего не планируем! А по данным разведки, русские тоже перешли к оборонительной тактике! Если они узнают про Курск, они незамедлительно перейдут в наступление на северном участке. Русским необходимо, чтобы мы отвели наши силы, с курского плацдарма. Это означает, что тут будет война! Чем раньше мы свалим отсюда, тем больше шансов остаться в живых. Мой друг Алькмар! — Сказал барон и по дружески похлопал капитана по плечу.

Офицеры вышли к машине, и сев в неё, продолжили свой разговор. Предчувствуя, какие — то изменения в оперативной обстановке, гауптман подозвал денщика.

— Собери Курт наши вещички! Барон прав, большевики не упустят своего шанса! — Сказал ка-питан.

— Ты Алькмар, стал очень мнителен!

— Как говорят русские: береженого, Бог бережет! — Сказал гауптман. А нам с тобой дружище есть, что беречь!

««Хорьх»» тронулся, и подрулил к колонне. Техника, гремя моторами в ожидании приказа на марш, испускала клубы сизого и едкого дыма. Он словно пелена висел среди деревьев, забираясь во все дыхательные пути.

— Пора Альк! Да поможет нам Бог! — сказал полковник.

Капитан достав ракетницу, выстрелил трех звездной, белой ракетой по направлению движения. Колонна двинулась по лесной дороге, перемешивая своими колесами дорожную пыль, с густыми выхлопными газами.

Согласно директивы ставки вермахта, группе «Ева» батальон «зеленых дьяволов» предстояло пройти на марше вдоль линии фронта, более двухсот километров. Подготовить пятнадцать баз резервногоагентурного обеспечения «Абвера». Деньги, золото, оружие, взрывчатка все это должно было остаться в тылу русских…

* * *

Девчонка заинтересовавшись воспоминаниями деда, уселась напротив и взглянув ему в глаза, сказала:

— Ну-ка, ну-ка, давай дед, выкладывай подробности!?

— Я тебе сейчас, ничего не скажу. Правда это только до поры, до времени, пока ты не пой-мешь, нужен ли тебе твой Иван!? — Сказал дед, окончательно заинтриговав девчонку.

— Дед, его не Иван зовут, а Серж! Как я могу тебе сказать, если я первый день с ним встретилась, что будет с нами, я еще не знаю? Может он, уже сегодня меня возьмет да и разлюбит?

— Ты девочка пока не спеши, а присмотрись к нему. С русскими тоже можно жить. Они мне кажется совсем даже не плохие. А время — время внучка покажет и все расставит, на свои места! — Сказал Курт, надеясь на положительный исход свидания.

Сейчас для него было важным, чтобы внучка зацепилась за Ивана. Чем теснее будут их отношения, тем больше шансов, что, передав им тайну сокровищ. Он хотел, чтобы деньги, спрятанные его командиром еще во время войны, хоть небольшой частью перепали его внучкам. Других вариантов больше Курт не видел. Въехать в СССР без визы он уже не мог. Тем более ковыряться в русских лесах в поисках золота немецкой разведки. Еще свежи были в памяти, заснеженные дали русского плена в Елабуге и непосильный каторжный труд на обработке леса.

— Ты дед, меня сильно заинтриговал! Ты явно скрываешь такое, что я теперь спать не буду. Всё буду думать, о твоих фронтовых тайнах! А, тем более что я совсем, их языка не знаю, общаемся, как глухонемые на пальцах. — Сказала Керстин, сожалея, что пропускала уроки русского языка в школе.

— Это девочка моя, совсем не беда. Я ведь тоже, на фронте, не знал русского языка. — Я даже этих Иванов, вообще не видел, пока не попал в плен. А уже в плену, вот там да! Пришлось его учить. Иногда и нам тоже доводилосьвстречаться с русскими девушками. Многие из наших пленных солдат, так и остались жить в России. Скажу тебе что ради тех сокровищ, которые спрятал мой командир, я думаю, стоит влюбиться в этого русского Сержа! — сказал дед.

— Так ты, что дед, не в сибирской тюрьме у русских сидел? — Удивленно спросила Керстин, впервые услышав об истинном положении дела.

— Не было там у них никакой тюрьмы! Мы все жили в бараках, строили дороги, да дома восстанавливали то, что за время войны мы разрушили. Каждый день, нам выдавали, по булке белого хлеба, большую жирную селедку, масло и это не считая похлебки, которой кормили раз в день. Я тогда впервые узнал Керстин, что русскиесами так не питались, а нас кормили. Они после войны все жили впроголодь. Это поэтому благодаря русским, я еще жив. Многие из немцев умерли в этом лагере от тифа и болезней, а я жив.

— Дед, а ведь и Мануэла, тоже то же влюбилась в русского по самые уши! Эти наши Иваны, друзья! — сказала Мануэла восхищаясь своим бойфрендом. — Они даже деньги не считают с трясущимися руками, как наши одноклассники.

— Я верю Керстин, это ваша судьба! Я все эти годы молил господа, чтобы это случилось! Я всю жизнь мечтал — мечтал, что вы, когда нибудь попадете в Россию! Я не терял надежды найти эти сокровища! — Сказал дед дрожащим голосом. — И сейчас не теряю.

Сейчас он думал, что это и есть господнее проведение. Удача, свалившаяся на его девчонок, еще была такая эфемерная, что можно было просто спугнуть эту птицу счастья.

— Что за сокровища ты дед, скрываешь? Я вижу ты, даже не против наших свиданий с русскими и я чувствую, что за этим стоит какая-то страшная тайна еще с тех времен!?

— А я моя девочка, не могу быть против счастья своих внучек, и верю в то, что у вас все сложится хорошо!

Потрясенная сказанным Керстин, сев на тахту, никак не могла поверить в то, о чем поведал ей дед. В её голове стояли слова старика, и она представляла огромные россыпи золота, бриллиантов и жемчуга. Все было как в настоящей сказке про Али — Бабу. Слова деда словно камертон, системно повторялись и повторялись, доводя до какого-то непонятного безумия её сознание. От этой тайны у неё даже стали дрожать руки.

— Что хотел, сказать старик? Что это за тайна такая? — думала Керстин, и как же она связана с этими русскими? Ей было все это странно и совсем не понятно. Пока девчонка ломала себе голову, послышался какой-то звук. Керстин, всей своей сущностью поняла, что в дом ворвался смерч в образе Мануэлы. Она всегда посещала деда с необузданной энергиейвселенского потопа, и желанием разжиться у него на несколько марок. Еще с порога, она орала своим зычным голосом.

— Ты еще жив старый Казанова? Это пришла твоя внучка. Пожалуйста, приготовь свои марки, чтобы порадовать мою, душу дорогим новогодним подарком. — Кричала Мануэла.

На лестнице мансарды появилась Керстин, и предложила своей кузине пройти в комнату и не трогать старика в канун Нового года. Ей ни как не терпелось сказать кузине то, что сказал ей дед. Её распирало от, этоймысли. Эта тайна о несметных сокровищах не давала ей покоя, и Керстин хотелось как можно быстрее избавиться от гнетущего её чувства. Мануэла ворвалась в комнатуподобно Калифорнийскому торнадо. Еще с порога, завопила как раненый в прериях бизон.

— Ты еще не готова старая черепаха!? Наши Иваны, уже, наверное, нас заждались? Как, я тебе смотрюсь в этом!? — Протарахтела Мануэла, и с размаха бухнулась на тахту, вытянув свои длинные ноги.

Керстин знала свою экспрессивную кузину и никогда не обращала внимания, на её натуру. Она то и дело, старалась тянуть «одеяло» на себя, как в свое время делала её бабка Петра.

— Слушай, что я скажу тебе, коза ты дикая! Я сегодня покаялась деду, что у нас новые дружки, и что они русские! — Сказала Керстин, желая видеть реакцию Мануэлы.

— Ты что, черепаха, совсем двинулась — кузина!? Если этот старый мерин узнает, то всем нашим связям, конец. Он же до сих пор, в списках ШТАЗИ, как доброволец Вермахта! Ты потом никому не докажешь, что просто мечтала свалиться в русскую кровать, ради того, чтобы попробовать эдакую славянскую экзотику! Ты ведь никогда не докажешь, что не собиралась выведывать у них, тайные планы! — с ужасом в глазах сказала кузина.

— Тихо дура! Заткнись лучше и послушай, что я скажу тебе. Я сегодня, проговорилась деду, что мы с тобой втрескались в двух Иванов, и хотим с ними встречаться, так вот дед — обрадовался словно ребенок, и даже благословил нас на это знакомство. — Сказала Керстин голосом полным какой-то интриги.

— Этого не может быть!? Он старый пердун, видно забыл, как провел в России почти де-сять лет в плену, в лагерях Сибири. Он видно на старости лет совсем потерял свой разум!? — Сказала Мануэла, шлифуя свои ногти пилочкой. — Какие там могут быть сокровища? Бред!

— Нет, милая, я скажу тебе, что дед сказал про какую — то тайну, которую он якобы хранит еще с войны. Если мы, окрутим своих русских, то он нам, что — то такое расскажет, от чего мы станем, безумно богаты, словно жены персидских шейхов! Мы тогда вполне можем в круиз по миру прокатиться и тряпок себе всяких накупить.

— Я не верю в этот бред, после войны, вон, сколько прошло время, там уже их КГБ, все тайны раскрыла. Слушай, а может у него там, тоже детей целая куча? Ведь он по девкам был ходов! Ты же вспомни, наши бабки души в нем не чаяли. Он же гад, сбежал на фронт, наверное, хотел в России, где пристроиться после победы Гитлера? А может, хотел русских баб попробовать? Только это Казанова даже русским не нужен был!

— А я ему Мануэла, верю! Ведь он вернулся к моей бабке и матери, из — за этого ты его ненавидишь потому, что он мой дед. А если бы он вернулся к твоей матери, то я уверенна, что ты, перед ним на цыпочках ходила бы! — Сказала Керстин, прихорашиваясь перед зеркалом.

— Ты Керстин, задолбала меня своим дедом и романтикой! Я когда с Витом целовалось, то почувствовала, как этот мальчик меня хочет. Он не просто милый русский мальчик, а ядреный сибирский мужик, у меня даже дух сперло! Я еще вчера готова была, выпрыгнуть из своих трусов. Вот это тайна! А ты мне тут, по какие то сокровища сказки рассказываешь! В трусах у них сокровище — вот где! Де, наверно был контужен Иванами, а теперь у него произошел рецидив! Он часом тебе не признался, что он во время войны, был хранителем сокровищ самого Геринга!? — С сарказмом сказала Мануэла, видя в знакомстве с русскими только физиологические отношения.

— Смотри сама, мне кажется, дед врать не будет, ему какой резон. Он хочет через наших русских, достать какие — то сокровища, которые в России спрятаны. Он говорил мне, что достать сокровища в России, могут только сами русские. — Задумчиво сказала Керстин, представляя себя уже в СССР.

— Ладно, время покажет, нам сейчас нужно больше заботиться о себе. Я не хочу в эту Россию, там у них вон прошлый год Чернобыль жахнул. Там радиации по самые уши. Я сейчас ни о чем не хочу думать я просто, хочу веселиться! Вот лучше посмотри, что я себе купила — вот это настоящее сокровище! — Сказала Мануэла.

Онавлезла на тахту с ногами, и сняв с себя джинсы, словно манекенщица стала демонстрировать свое черное гипюровое белье, поворачиваясь вокруг своей оси словно на подиуме. Скинув с себя свитер и рубашку, она обнажилась, полностью показывая своей кузине шикарный черный бюстгальтер с пластиковыми чашечками для придания форм девичьей груди. Руки её скользили по телуи она, страстно извиваясь подобно змее, стала танцевать в такт музыки исходившей из магнитофона.

— Я вижу Мануэла, ты совсем потеряла голову, по этому русскому! Ты готова влезть, крокодилу впасть, лишь бы только переспать с ним! Неужели это так серьезно для тебя!? — спросила кузина, глядя на Мануэлу.

Прыгая по тахте Мануэла, визжала от свалившего на неё счастья, и по девчонке было видно, что совсемне шуточные страсти, бушуют в её молодом организме.

Керстин поддавшись на соблазн, демонстрации нижнего белья, так же, скинула свой домашний халат, и показала Мануэле, свои узенькие плавочки в стиле бикини.

— Во смотри кузина, я ведь тоже готова! Я думаю, что он меня точно захочет, ведь Серж он такая лапочка! Хотя, он совсем ничего не умеет делать, ивидно, что этот парень никогда никого не любил, и даже, наверное, не целовался!? — сказала задумчиво Керстин.

— Ты Керстин, все мечтаешь о чем-то нереальном! То тебе сокровище подавай, то принца из России. Не ужели ты думаешь, что в твоей жизни, он будет первым и последним!? — Спросила Мануэла.

— Я не думаю, я просто мечтаю, о том, что он действительно из сказки! — Сказала девушка, прыгая на тахте в одних трусиках.

— Так давай же собираться, старая черепаха! Нас — ждут наши русские принцы! — Сказала Мануэла, усаживаясь перед зеркалом.

Девчонки, еще долго наводили макияж, и примеряли свои наряды, и не прошло и двух часов, как они, были готовы к встрече, своей судьбы подаренной её величеством случаем.

Пацаны, проводив родителей на праздничный банкет в «Дом офицеров», незамедлительно бросились, готовиться к приему иностранных гостей. Благо, что родственники в виду обширностью Новогодней программы, обещалидо утра не появиться. Эта встреча давала им шанс, не только достойно встретить праздник, но и воплотить свою мечту. Парни просто мечталираз и навсегда, в эту ночь, расстаться со своей юношеской невинностью. Мечта впервые жизни ощутить себя настоящими мужчинами доминантой застряло в голове. Ведь Мануэла и Керстин, как никто подходил на эту роль, в виду своей сексуальной распущенности. Этот факт, их полового созревания как раз и лег в основу будоражил юношеские организмы.

Около одиннадцати часов, друзья помчались на встречу, не забыв прихватить с собой, все то, что ради чего, было столько страданий на утреннем морозе. Для достижения оперативности в передвижении, были заранее приготовлены велосипеды. Идти было далеко, да и девчонок, было решено, транспортировать в виду лимита свободного на секс времени.

Ночной Цоссен, не напоминал муравейника, как это бывает в России. Такого рода праздники, для немцев, были сугубо домашними и семейными. Лишь тогда, когда стрелки часов, отбивали полночь, вся улица, как бы закипала от грохота петард, и всевозможных ракет и фейерверков. Буйство огня не продолжалось всю ночь как у русских, а стихало уже через десять пятнадцать минут. После этого, улицы так же пустели, как и в будние дни, и никого уже не было видно, словно наступал комендантский час.

Но сегодня вечер был особый. Об его особенности должны были знать все — все, в этом провинциальном городке. Только сегодня, был шанс показать всё, чем славен великий народ России. Друзья не ударили в грязь лицом ни перед Родиной, ни перед своими девчонками.

К полуночи, когда уже через несколько минут, должно состояться это зрелище. Подвыпившая публикавыскочила на улицу. Из сквера, где стояла украшенная новогодняя елка, грянул залп. Новогоднее небо Германии, осветилось тридцатью разноцветными русскими звездами. Под восторженный рев толпы, вся эта огненная феерия, набирала обороты. Но апогеемэтого зрелища, стал оглушительной силы взрыв, и ярчайшая вспышка. Русские, заложив имитационный патрон имитирующего взрыв артиллерийского снаряда, подорвали его. Немцы, в памяти которых еще был май 45 года, в состояние паники разбежались по домам. Сквозь клубы густого белого дыма, уже через мгновение показались силуэты полицейских. Им было невдомек, что подобный «сюрприз» был устроен шкодливыми русскими «оккупантами», которые только и мечтали о том, как сразить своих подруг наповал. Эффект обольщения вполне удался, и новоявленные шоуменыпиротехники, с веселым смехом катили на велосипедах в сторону третьего городка.

Квартира Демы благоухала ароматом свежей узбекской дыни. Этот сладковатый запах, напоминающий земляничный, еще с прихожей вызвал у девчонок неописуемый и не скрываемый восторг. Для немок такое гостеприимство было впервые и они даже в самых лучших своих фантазиях не могли представить такую широту славянской души.

— О! Что это мой принц!? — Спросила Керстин по — немецки, втягивая своим носиком, волшебный запах, экзотического овоща.

— О как у вас все великолепно! Что это? — Прошептала по-немецки Мануэла, снимая одежду. Она еще в прихожей обняла Виталика, и нежно, поцеловала его в губы.

Керстин, видя резвость своей кузины, в долгу оставаться, не хотела, и, так же как и Мануэла вцепилась в своего Сергея, лобызая его губы. Она своими маленькими и пухлыми губками присосалась с такой необузданной страстью, что кузина от увиденного, даже присвистнула.

— Ну, ты и даешь старая черепаха! Смотри твой Серж, может, что ни — будь подумать пло-хое!? — Сказала Мануэла, приструнивая свою кузину, в которой уже бушевали гормональные бури.

— Не сможет! — Ответила Керстин. — Ты за собой смотри, а я уж, как ни — будь, справлюсь сама!

Увиденное изобилие деликатесов, поразило всякоенемецкое воображение. В отличие от новогоднего шведского столасредней немецкой семьи, русский стол ломился от всевозможных яств. Девчонки, видя славянскую щедрость даже простонали, глотая слюну.

По средине стола, стояла бутылка хорошего шампанского и вишневого ликера. Узбекская дыня, была порезана дольками, и источала божественный аромат, который наполнил всю комнату. Салаты, шпроты, красная икра сводили сума девчонок. Ни когда ранее не видавшиетакого продуктового изобилия немки, чуть не впали в кому. Несколько раз они закрывали лицо, своими руками думая, что это мираж. Но каждый раз, убрав их, убеждались, что это всё приятнейшая реальность.

— Вау это же фантастика! — В унисон выразили немки свои эмоции. Они переглянулись, ничего не понимая. Немцам были неведомы традиции русского застолья, поэтому все это изобилие хороших продуктов повергло их в полную прострацию. Все домыслы, в отношении диких славян, в одно мгновение растаяли словно снег. Чаша весов естественно склонилась в пользу пацанов, и все бывшие прижимистые дружки из их школы, в одно мгновение померкли в лучах широкой русской души. Впервые в жизни немки почувствовали, что эти русские необычайно чувственны и добры. В них не было той расчетливости, того снобизма, который словно печать на лице просматривалась в их соотечественниках. Это был выбор и по первым впечатлениям, их выбор пал в сторону двух Иванов. Вряд ли тогда можно было представить себе подобное. Случаи такой влюбленности иногда встречались и было неудивительно, когда немецкие девушки, бросив своих бой-френдов, выезжали в Советский Союз гонимые неподдельной любовью и кипучей страстью ко всему славянскому.

Пробка шампанского, с выстрелом взлетела в потолок, возвестив о том, что на дворе уже Новый год. Игристое вино с пеной, перелилось из бутылки, в хрустальные фужеры, пленяя своим очарованием, поднимающихся струек маленьких пузырьков.

«Винипух» поднял бокал и сказал тост, который дошел до каждого сердца, не смотря на национальность.

— Я хочу выпить это вино, за дружбу, за наш фройндшафт!

Девочки, из школьной программы, знали, что такое по-русски любовь и дружба, и поэтому в этот момент обошлись без перевода. Без слов было ясно, что сейчас это они являются украшением вечеринки и все, что будет сказано, было адресовано им. Динамики магнитофона, тихо звучали руладами, медленной интимной музыки. Мелодия трогала за душу, располагала не только к танцам, но и к другим более смелым действиям.

Слегка захмелев от шампанского, Мануэла подняла бокал с вином и сказала:

— Это настоящая сказка! Это фантастика! Мы с кузиной уже любим вас! Дружба фройнд-шафт! — Сказала она, по-немецки надеясь, что хоть кто-то её из парней понял её.

— Дружба фройндшафт! Дружба фройндшафт! — подхватили пацаны, только и поняв эти знакомые каждому русскому слова.

С бокалом шампанского Мануэла села на колени своего Вита, и обняв его, чокнулась хрусталем, и с нежностью, поцеловала парняв губы.

— Большое спасибо, мой милый принц! Я сегодня счастлива, как никогда! Ты устроил мне настоящую сказку! — Говорила немка, на своем языке надеясь, что её поняли.

Виталий, хлопая глазами, сидел ничего не понимая, глядя на Сергея. В те минуты ему было все равно, что говорит Мануэла. Его голова была занята другими мыслями. Виталий с вожделением созерцал за ладной немочкой, представляя как засунет свою руку ей за пазуху. Природа брала свое, и «Винипух» ждал той минуты, когда Мануэла набравшись русского алкоголя, сама завалится на спину.

Керстин словно копировала действия своей кузины. Точно также она забралась на колени Сергея и стала целовать парня в щеку, шею, губы. Было видно, что девчонка теряла над собой контроль и была уже на шаг от того момента, когда Сергейтожевидя подобное откровение кузины, не в состоянии была удержаться. Как девушка эмоциональная, она обронила накатившую слезу, счастья ипо детски закусив свою губу, прижала к себе Сергея. Такую откровенную ласкунемки, Сергей воспринял, слегка поскрипывая своим зубами. Она словно спрут сдавила щупальцами его шею, не обращая на его вырвавшийся стон никакого внимания. Виталий видя, как покраснело лицо друга, понял, что Сергей находится на вершине блаженства.

— О, о, о мой любимый! Я на всюжизнь с тобой, мой ангел! — Сказала Керстин, заплетающимся голо-сом. Ей в ту минуту было так хорошо, что она уже была готова отдаться в руки парню.

Ребята переглянулись между собой, и поняли, что дело до ликера уже не дойдет. В отличие от русских, немцы, все же были слабее на убой ивтораябутылка вина, по их планам должна была открыть путь к девичьей природе. Виталий, прошуршав в закромах, принес бутылку марочного грузинского вина и разлил его по бокалам. Краем глаза он взглянул на часы, и подал сигнал Сергею.

— Серый, не теряй момента, наши подружки уже хороши. Смотри, они уже от шампанского готовы! Давай еще по бокальчику и танцевать! Потом быстренько — быстренько расползаемся по кроватям! Я сегодня, решительный как племенной бык на скотном дворе! — С радостью в голосе поведал Виталий, предчувствуя момент удовольствия.

— Ты «Винипух» не дури! Мы еще толком не знаем, что у них на уме! Да и неизвестно еще может они, какие больные!? Будем потом, целый месяц, со шприцем в жопе сидеть! — сказал Сергей, задумавшись о последствиях. В эту минуту слова о болезнях настолько прочно пронзило сознание Виталика, что тот в одно мгновение отказался от намечающегося секса. Он представил, что не дай бог это, правда, которая через недуг выплывет наружу, и станет достоянием не только родителей и учителей, но и девчонок из его класса. От этих мыслей внутри его щелкнул какой-то переключатель, и чувство апатии всплыло из глубины души, словно подводная лодка. В один момент миф о больных подружках всецело овладел пацанами, и желание женской плоти сменилось настоящим страхом.

Керстин видя нерешительность Сергея, взяла его под руку и, прижавшись к нему всем телом, увлекла его в соседнюю комнату. Девчонка под предлогом удовлетворения своего женского любопытства заманила его в свои сети, надеясь на страсть. Ей было неведомо, что в душе Сергея перегорело всякое желание к её прелестям, и теперь он не просто охладел к ней, но и стал сторониться девчонки как прокаженной.

— Серж, ты покажи мне, как живут русские!? Я хочу взглянуть на семейные фотографии! — Сказала она, вращая своей головой разглядывая комнату в поисках удобного уголка для интимной близости. При этом Керстин, сделала такое наивное и детское лицо, что отказать этой девочке, было практически, не возможно. Хотя — хотя Лазарьтак ничего и не понял из её слов. Руководствуясь своей интуицией, он, сделав жест рукой, сказал:

— Прошу!

— Он указал на дверь и пригласил немку в соседние апартаменты. По мнению Керстин, уединившись, парень, несомненно, набросится на неё срывая одежды, но Сергей был холоден словно выпавший накануне Нового года снег. Все что он предложил в тот момент, так это просмотр семейного фотоальбома. Но у девочки, были совсем другие планы. Оценив своим слегка подвыпившим взглядом обстановку, она точно определила место своего падения. Обняв нового дружка, она завалилась на диван, увлекая за собой Сергея. Не смотря на свои годы, девочка на происходящее, смотрела прагматическимвзглядом. Уже в её голове формировались планы по завладению сердцем своего русского, чтобы все-таки узнать тайну, обещанную дедом. Да и выпитое вино, вызвало в её цветущем организме настоящую гормональную бурю.

Сергей всеми фибрами души чувствовал странные и противоречивые ощущения. Он хотел, страстно хотел отдаться этой девчонке, но с другой стороны, страх заразиться настолько доминировал, так что он даже представил себя больным и несчастным. Он видел в своей голове, как его мужской орган покрылся какими-то странными язвами, и от этих мыслей, Сергею стало муторно. Не имея ни какого желания к своей персоне, ко всякого рода инсинуациям, он старался держаться от Керстин на пионерском расстоянии. В ту минуту колдовские чары девчонки, да и природный инстинкт на продолжение рода человеческого, все же сломили его сопротивление и железную волю «строителя коммунизма». Слившись в страстном поцелуе, хрупкая девочка без особого труда, уложила здорового парня на обе лопатки. Не дожидаясь, что её возлюбленный, возьмет на себя инициативу, Керстин, без всякого стеснения и жеманства, наглым образом стала раздевать его, добираясь до голого тела. Она с какой-то коварной улыбкой все ближе и ближе подбираласьк его мужскимдостоинствам, страстно желая мужской плоти. Сергею в тот миг показалось, что его детородный орган распух подобно «аэростату», и гудит словно вы-соковольтный столб. Вновь страх на столько овладел его сущностью, что он представил себя, скорее не искушенным любовником, а «партизаном», в руках разъяренных гестаповцев.

Керстин видя опасения своего дружка, не стала настаивать на сексуальной близости, она вовремя переключилась, не желая нагнетать ситуацию. Хотя — хотя, не теряя надежды раздевшись до плавок, смело предложила себя для интимных игр. Если бы тогда Сергей знал заранее, о тех последствиях, которые, наступают от подобного контакта. Если бы он знал, какую нестерпимую боль, несет на себе опухшее мужское достоинство!? Он бы тогда без всякого страха и сомнения с радостью принялбы предложение Керстин. Не стал бы он задумываться над «опасностью» подхватить страшную болезнь и в одно мгновение исполнил бы пожелание девчонки.

В ту минуту в другой комнате, словно отражение в зеркале развивались аналогичные события. Виталик, оставшись с Мануэлой, так же старались найти точки соприкосновения. Но все попытки немки, разбудить в нем бушующую страсть ни к чему не приводили. Виталий словно замкнулся в себе. Мануэла страстно переходила в атаку, целуя парня, но тот был неприступен. Юность диктовало свое. На смену инстинкту приходил жуткий страх за свое здоровье и этот страх, словно тяжелая гиря давил на природное желание.

Несомненно, Мануэламогла быть вознаграждена за свой страстный порыв, если бы находи-лась в руках опытного мужчины. Но её друг на роль «Казановы» тогда претендовать ни как не мог.

Эта случайность конечно немку не расстроила. Из женских романов, она знала о подобных тайнах мужского организма. Оназнала, что на такую реакцию, обращать внимание не следует.

Виталий наоборот считал своей заслугойстоль быстрое продвижение к заветной цели, но, ссылаясь на какой — то дискомфорт, порожденный магнитными бурями, он торопить события не стал. «Винипух» тогда осознал то, что первый сексуальный контакт, порождает в нем какой-то неведомый страх. Этот страх, словно дамоклов меч, висел над ним, как и над его другом и это странное ощущение путало все планы. Немка настаивать тоже не стала, но смекнула, что русский этот попал в её умело расставленные сети. Мануэла была уверенна, и её девичье чутье предсказывало ей, что, оклемавшись после этой ночи, Виталий будет искать с ней встречи, чтобы реабилитироваться за подобный промах.

С точки зрения ребят, вечер удался на славу. Правда это было лишь тоненькая струйка, которая со временем должна была наполниться настоящими теплыми отношениями, словно полноводная река. Это чувство, подкрепленное близостью, уже скоро перерастет в настоящую любовь, которая кардинально изменит всю их дальнейшую жизнь.

Время пролетело незаметно, и на пороге было почти утро, когда девочки, стали собираться домой. Это была их первая встреча подобного рода, затянувшаясядо самого рассвета, но страх родительского гнева, придавал этим сборам, военную оперативность. По угрюмому виду ребят, было понятно, что провожать они свих подруг, не в состоянии. Боль «нижних» половых конечностей, вызванная, столь неумелым обращением, со своим юным организмом, было встречено девушками с глубоким пониманием. В отличие от русских из школьной программы, они прекрасно знали, о физиологии человека, в подобных ситуациях. Правда, к великому же сожалению, наши герои, о подобных злоключениях поведали не из учебной литературы. Отсутствиесобственного опыта и стало причиной их временной не дееспособности.

Вид удаляющихся на велосипедах девчонок в Цоссен, вызвал у пацанов настоящий глубокий вздох облегчения. Вечеринка хоть и выдалась удачной, но была испорчена странными ощущениями. Возможно, это была юношеская неуверенность в себе, а может и столь необычайное поведение новых подружек. Кто мог знать, что девчонки своей смелостью, своей раскованностью вызовут в ребятах такие чувства опасения. Как говорит русская поговорка «первый блин комом» и этот ком, надолго лишил ребят желания стать мужчинами.

Девчонки, пораженные гостеприимством и щедростью русских бой-френдов не скрывая своих чувств, весело щебетали. Только сейчас до них дошло, «что не так страшен черт, как его представляют художники». Русские оказались довольно милыми и немного наивными. Эта славянская наивность, лишенная расчета импонировала им, и от этого девчонкам хотелось еще большего. По их блаженному виду, было заметно, что они по уши влюбились в этих русских, и теперь готовы сделать всё, чтобы продолжить с ними всяческие отношения.

— Скажу тебе честно Керстин, я немного сожалею, что у нас сегодня ничего не получилось. Мы ведь мы так готовились! Я ведь только ради своего Вита, вырядилась в новое бе-льё, а только все за зря. Он был, словно бревно… А еще говорят, что русские своего не упустят! Русские сексуальные!

— Да не скули ты кузина, и так тошно! Я надеялась, что все будет, как задумано… Видно мальчишки чего-то испугались?

— Да у них никогда еще никого не было… Вот они и не знали, что с нами делать! — Сказала Мануэла. — А какой был стол!? Фантастика! Я впервые икру ела…

— Я кузина тоже! А дыня — дыня просто супер! Сейчас бы поскорее в ванну, да хорошенько отмыться. У меня от этой вечеринки все трусы мокрые. — Сказала Керстин и засмеялась.

— Ты права старая черепаха. Меня мой дружок сегодня тоже всю обслюнявил. Вон смотри, даже губы вздулись, от его страстных поцелуев! — Сказала Мануэла, и также залилась счастливым сме-хом.

* * *

Как друзья и предполагали, в самый первый день после каникул, их ждала довольно теплая встреча с представителем особого отдела армии. На протяжении двух часов, старший лейтенант старался внушить друзьям, что подобные их выходки не совместимы с пребыванием в Группе Советских Войск в Германии. Всякие контакты с местным населением должны быть санкционированы, полит. отделом. Особист напомнил легенды об убитых русских солдатах убе-гающих в самоволки. О дне «Х» 20 апреля, когда недобитые фашисты под каждым кустом поджидают русских, и пачками расстреливают их из своих «Шмайсеров».

С первых минут, у них не сложились отношение с особистом, и было такое ощущение, что они говорят на разных языках. Как водиться в таких случаях, более или менее, компромисс к концу задушевной беседы, был найден. Особист сделал вид, что учел столь короткое время их пребывания за границей и незнания законов. Но все же подсунул им тетрадь и дал расписаться за подобный инструктаж. К тому же убедительно порекомендовал за немецкими юбками не бегать, а категорически заняться спортом, так как в них видит новые олимпийские надежды и резервы.

Уже через пару дней, друзья впервые переступили территорию стрельбища СКА, где по настоятельным рекомендациям особого отдела, им предстояло заниматься спортом. Как правило, подобные рекомендации исполнялись неукоснительно подобно приказу, и никогда не оспаривались. Но даже с таким плотным графиком тренировок парни изыскивали время, и старались встречаться со своими подругами, под любым предлогом.

— Ты Виталь, сегодня едешь к своей!? — Спросил Сергей, вникая в планы друга. До Цоссена было всего километра три, и ему до ужаса не хотелось это расстояние покорять в полном одиночестве. Друзья последнее время все чаще и чаще предпочитали встречаться со своими девочками раздельно. Девчонки жили в разных концах города, и это постоянно меняло их планы. Кто-то хотел просто гулять, кто-то хотел идти в кино, чтобы на последнем ряду целоваться на протяжении сеанса. Зима была промозглая, и в такое время гулять по улицам совсем не хотелось.

— Да мы вроде как сегодня собрались в кино идти с Мануэлкой. А что ты хотел?

— Прошлый раз Керстин, приглашала нас на дискотеку в «Югендпалас» там будут столики накрыты, да и других девок будет полный зал! Может быть, пойдем сегодня вместе?

— Серый, ты совсем на бабах чокнулся! Ты еще Керстин не успел охмурить, а уже за другими бабами хочешь приударить! А твоя рыжая от ревности скоро размажет тебя по полу. — Сказал Виталий, намекая на её необузданную ревность.

— Вот — вот! Она зараза, меня ревнует без всякого повода — ко всем! Мне иногда, хочется на все наплевать и найти другую. Дурак же в моем классе есть же нормальнаядевчонка. Ничуть не хуже чем Керстин! Да и говорит по — русски! Только я ни хрена не могу понять, меня, словно магнитом тянет к Керстин. Что-то в ней есть такое, чего нет в Русаковой. Словно охмырила чем-то меня эта камрадка!?

— Ну, ты брат закатил! Ты часом не влюбился? Помяни мое слово, как только ты Керстин она же всех своих ухажеров разогнала и вряд ли у тебя, что получится! Мне кажется, Олечка не по твоим зубкам? А если вдруг об этомузнает твоя немка, то это будет «Барбаросса-2». Она и до неё точно доберется, как Гитлер до России, несмотря, что вокруг гарнизона, заборы по два метра.

— Я уж понял, что у неё за натура, так что ты братец, вляпался по самые помидоры! Спасти тебя может только побег в Союз, или скоропостижная свадьба, в виду интересного положения твоей подружки. — Сказал Виталий, подзадоривая своего друга.

— Керстин, девчонка хорошая, и я бы ни когда не поменял ее на другую. С ней правда очень много менингита, она же, как змея меня обвила! Хочет, чтобы я с ней постоянно встречался. У меня, что времени в сутках не 24 часа, а все 56!? Ведь хочется еще и на рыбалочку съездить, и с папиком на охоту. У неё же, только любовь блин на уме, да необузданное желание, на мою шею накинуть хомут!

— Слушай, а как ты сейчас с ней общаешься? Ты, же еще месяц назад, слова по-немецки связать не мог!? — Спросил Виталий, удивляясь языковым способностям Сергея.

— Я и сам удивляюсь, вон набрал всяких учебников, да и мамаша помогает, она его тоже в школе учила. Так, кое — чему она и меня уже поднатаскала. А Керстин, тоже начала по-русски шпарить и довольно прилично. Я даже удивляюсь её прыти и желанию.

— Она Серый, просто очень любит тебя, и поверь, мне теперь уж точно никогда не отстанет!!! Она же присосалась к тебе, что болотная пиявка, и ты её теперь хрен чем оторвешь!

— Мы Серый, уже давненько вместе не собирались! Может, что ни будь, придумаем!? Да неплохо было бы съездить, куда ни — будь я с Мануэлкой, а ты со своей — Керстин.

— Все дело упирается в деньги, ты же не пойдешь без них, а старики особой щедрости ко мне не испытывают. Так что нужно искать независимые источники финансирования.

— У меня еще родственники в Канаде не отыскались, да и вряд ли отыщутся! — сказал Сергей, с какой — то странной озабоченностью.

— А ты знаешь, я кое — что придумал! Ты помнишь, мы с тобой по свалке шаркались, где немцы цветной металл собирают!? Я Серый, нашел такие залежи, что нам на десять лет хватит, только давай!!! Я, как только впервые побывал в Цоссене, так сразу начал думать, чем бы заполнить наш финансовый вакуум! И представь себе, придумал!

— Ты что — открыл месторождение меди, или свинца!? А может военные тайны или секреты начнем продавать всяким шпионам!? А может ты, хочешь на нашем стрельбище песок просеивать, там вон уже лет тридцать стреляют!? Там братец, скопились тонны цветного металла, и все это на халяву, только бери лопату и копай, копай, копай!

— Нет, браток, есть совсем другое место. Ты Серый, ящики видел за колючкой, возле 69 пол-ка!?

— Ну, видел, это же рядом! Там склад арт. вооружения. Я, правда, сколько раз ходил мимо, ни когда не думал туда даже из любопытства заглянуть! Это же не свалка, а военный объект, и к тому же довольно хорошо охраняется. Там даже надпись на немецком есть. «Vorsichtig! Schießen die Sperrzone!!!» Внимание запретная зона стреляют без предупреждения!!!

— Так вот там, гильзы от снарядов, которые лет двадцать, с полигонов собирают, и каждая килограмм по десять будет, а они все из латуни! — Усекаешь!? Её камрады, покупают по пять марок за кг. Так что цветного металла там, на десятки и сотни тысяч марок! Я тут однажды видел как солдаты на свалке, продали от танка радиатор, так Ганс за него, пятьсот марок как с куста отвалил. Потом уволок его на своем «Трабанте».

— Ты Виталь, конченый идиот! Наверное, таких как ты, за всю историю ЗГВ — не было!? Там же часовой стоит, он же не будет тебя спрашивать, зачем тебе мальчик этот металлолом!? Он стебанет из калаша, что потом эти дырки не один военный хирург не залатает. А ему за твою душу, еще и отпуск на Родину дадут. Как раз вы поедете вместе, ты в цинковом гробу, а он в купейном вагоне к своей девчонке.

— Ты сам идиот! Неужели ты думаешь, что я баран!? Я все продумал — нужен только ящик побольше, да колёса от какой ни будь тачки! Как стемнеет, мы потихоньку подкрадемся, и штук десять гильз сопрем, это примерно марок на триста будет, а может и больше!?

— Ну, а часовой нас за задницу, да к особистам!? В то парни, будут очень рады, нашей встрече! Да и немцы не такие дураки, и побоятся купить военное имущество, а тем более — гильзы!

— Ты Серый, чуть — чуть не догоняешь, мы их в слитки переплавим, температура плавления латуни, примерно где-то градусов 900.

— Ага, дома на газу, блин, в солдатской кружке! Ну, ты совсем братец, от своей идеи свихнулся! Где — где ты такую температуру найдешь, в маминой духовке — на кухне!? Да для этого дела Мартен строить надо, или маленькую доменную печурку!

— Знаю я такое место, где температура 1500 градусов. Там эта гильза, превратится большую плюшку, и ни один камрад, не сможет определить, что это было. Давай просто попробуем один разочек, вдруг, что ни будь и получится!? Ты прикинь, и девочки и марочки — гуляй купечество по полной программе!!! — Сказал Виталий, от радости пританцовывая. По его настроению было видно, что он все заранее обдумал и взвесил.

— Я вообще — то не против, самое главное, чтобы часовой нас, не прихватил за задницу!

— Он Серый, ходит вокруг склада по периметру, а эти гильзы лежат в пятидесяти метрах от него. Самое главное, что там, где лежат эти гильзы, совсем не закрываются ворота. Приходи и бери. Мы с тобой пойдем в открытую, и с ним добазаримся за бутылку спирта. У моего папаши, его две канистры в чулане стоит. Они там, на службе, какие — то платы протирают. Ну что может быть, рискнем!? Ведь ты тоже, мечтаешь свою подружку, чем ни будь удивить до глубины души. Вот он наш шанс, стать богатыми и чертовски счастливыми! — Сказал Виталий, предчувствуя хороший куш.

— Ты Виталя, сболтаешь даже мертвого, особенно если ему нужны деньги на хороший гроб. Видно придется мне согласиться на свою авантюру. Только давай договоримся, если нас за задницу возьмут, то мы с тобой, эту гильзу на блесна, распилить хотели, чтобы порыбачить на лесном озере, там блин такие щуки с меня ростом! — Сказал Сергей, разводя руки, как заправский рыбак. — Давай попробуем, сперва одну, а потом будет видно. Хоть на блесна хоть еще на, что ни будь!

— Я знал — знал дружище, что ты согласишься, ты всегда братец, долго взвешиваешь, а потом решаешься.

— Мне, Виталя просто сейчас нужны бабки, я хотел с Keрстин, в Берлин прокатиться. А там, ты сам знаешь — сильно много сяких соблазнов, уж больно хочется вырваться мне на свободу!

— Вот — этоже идея! Давай-ка, дружок мы сперва подкопим денег, а потом все вместе, да как рванем по бездорожью на Берлин, на Берлин!!! Взглянем, дружище на их фашистское логово! Я ведь тоже там, ни разу не был, посмотрим, как живут побежденные!?

Друзья ударили по рукам, скрепив свою договоренность, и уже сегодня, возвращаясь с тренировки, прихватили с собой одну гильзу, завернув её в куртку. Ну а вечером, отменив все свои свидания, они направились в гарнизонную баню. Там в кочегарке, истопником работал знакомый солдат, земляк Виталика. В таких местах, как правило, службу несли исключительно выходцы из Средней Азии, вот и Мамед, не был исключением. Он из русского языка, знал всего несколько слов, а при виде вертолета пролетающего над гарнизоном, как можно дальше прятался. Виталик тогда шутил:

— Что Мамед, это та стрекоза, которая тебя из твоего аула в армию притащила? Вот теперь служи, не хрен тебе было с гор, за солью спускаться. Сидел бы и сидел в своем ауле, да выращивал опиум для народа!

Момед понимал, что говорит Виталий, но как всегда на шутки отвечал одним.

— Моя твоя, не понимает! — Узбек этот был довольно хитрый, не смотря на то, что действительно был из аула. Как стало потом известно, он был призван со второго курса института, но никому об этом не говорил, прикидываясь шлангом.

По их просьбе, он и сунул её в топку. Уже через пятнадцать минут, огонь и адская температура, сделали свое дело. На свет появился слиток, желтого метала непонятной оплавленной формы, похожий на огромный золотой самородок. Сохранив вес, и все достоинства дефицитного для немцев товара, он был довольно пригоден для продажи.

Радости пронырливых пацанов, не было предела. Ведь этот удачный опыт по плавке, открывал им новый путь от родительской зависимости. Они окрыленные своей удачей незамедлительно постарались отметить данное событие, распив тут же по бутылочке хорошего пива. В течение часа — они рассматривали, изучали и крутили его из стороны в сторону, чуть ли не пробовали на вкус. Вся эта суета, со стороны — напоминала волшебство двух средневековых алхимиков, получивших золото, ценой долгих лет экспериментов.

Мамед и тут не ударил в грязь лицом, предчувствуя выгоду, потребовал свой процент от сделки. А когда Виталий спросил, зачем ему столько денег, тот как всегда нашел, что ответить.

— Мамед сигарета покупать будет, потом курить. Дым на зуб, червяк спит, у Мамеда зуб не болит, хорошо!!!

Теперь, когда путь к благосостоянию был определен, оставалось только найти хорошего покупателя. Коммерция эта, предполагала деловые сношения с представителями другого государства, которые уже в следующий день, были четко налажены. Как подобает у предпринимателей всех стран, поставки товара, осуществлялись по предварительной договоренности и имели для сторон, обоюдную выгоду.

Каждый прожитый день, прибавлял все новые и новые проблемы, и добыча «презренного металла», стала препятствием для свиданий с девчонками. Физическая измотанность, привела к падению результатов в спорте и учебе. Друзья подумав, решили «доменное производство» временно приостановить, и контракты на поставку металла заморозить до лучших времен.

Час воспользоваться плодами своих трудов, приближался с каждым днем. Однажды когда, закончив, производство цветного металла, они решили, произвести ревизию своих денежных сбережений. Скопленная за это время сумма, от продажи военного имущества Советской Армии, приятно поразила их юношеское воображение. Денег таких, в своих руках они раньше не видели. Теперь — выбрав удачный день, они могли прокатить своих подружек, в Берлин, но и даже в Лейпциг, а еще посетить с ними не только аттракционы в Лунопарке, но и хорошо пройтись по богатым столичным магазинам.

Керстин и Мануэла, приглашение приняли, с таким взрывом эмоций, что прыгали от радости, обнимая и целуя своих воздыхателей. Те же были — точно так же беспредельно счастливы, за счастливых подружек. Подобная прогулка была в их жизни первый раз, и это окрыляло, юные влюбленные сердца.

День «Х» был определен общим советом, и девчонки воспользовавшись пятидневной разлукой, стали готовиться, к экскурсии в столицу довольно основательно, в предчувствии праздника души и тела. В течение этих дней, были в опустошены все «банковские» счета. Глиняные свиньи, разлетались под ударами тяжелых молотков, и на столе появлялись кучи денег, сэкономленные со школьных завтраков.

Всевозможным способом, раскручивались близкие и дальние родственники, которые, так же как и глиняные копилки, могли кредитовать это незабываемое и романтическое путешествие в столицу.

Ребята же ставку на родственников своих подруг, изначально осуществляемого плана — делать не стали, так как знали об их скупости, и чисто немецкой прижимистости. Но девчонки, используя все свое обаяние, и умение влезть в душу, еще несколько марок все же из них вытрясли. Дед оставался, непоколебим как скала, но только до той поры, пока Керстин, в своих молениях не проговорилась, что вся эта подготовка, осуществляется исключительно ради русских.

Узнав об этом, у деда вдруг открылся приступ, совершенно не обузданной доброты и щедрости. Не смотря на свою жадность, дед, словно с «Студент» кого плеча, отстегнул своим внучкам тысячу марок на двоих. Это удивило их до такой степени, что девчонки в течение часа, не могли вымолвить даже слово.

Яркая вспышка дедовой щедрости, и проявление такой доброты, настолько напугали Керстин и Мануэлу, что, запершись в своей комнате, они несколько минут, молча приходили в себя, выпучив от удивления глаза, на эти новые купюры.

— Ты видишь этот старый чемодан, точно знает какую — то тайну, и она связана с этими русскими!? Сказала Керстин, убеждаясь, очередной раз, что дед явно имеет в их отношениях свой интерес.

Мануэла, держа в руках тысячу марок, никак не могла уравновесить себя, ив её голове не укладывалось, ведь дед деньги дал исключительно тогда, когда узнал о поездки их с русскими!

Несколько минут девушки анализировали события прошедшие за последние месяца, и выявили странную закономерность, когда вопрос заходил об Иванах, дед как — то уходил в себя, и со слезами на глазах, погружался в воспоминания своей молодости.

* * *

Он вспоминал — как в июле сорок четвертого — го, он шел в колонне среди шестидесяти семи тысяч солдат офицеров и генералов по улицам Москвы, и эти чертовы русские, которых они так ненавидели — протягивали им хлеб и теплую одежду. Глядя на них — он, ни у одного человека, не видел в глазах ни злости, ни ненависти к немецким пленным. Это на столько поразило его, что по прошествии стольких лет — он бывший солдат Вермахта, готов был ползти на коленях до самой Москвы, чтобы искупить свою вину за то, что они творили под гипнозом своего фюрера, и пропагандой Геббельса! Иногда он по ночам рыдал как ребенок, вспоминая войну, и ту русскую женщину с ребенком на руках, котораяделилась последним куском хлеба, с бывшим и страшным врагом.

Никогда, не один Нюренбергский процесс, ни один всемирный суд и суд Господний, не мог, причинить столько боли расскаиванияи душевных страданий и стыда, сколько испытал он на улицах русской столицы. Долгие годы плена, проведенные в лагере, он вспоминал слова своего погибшего командира, который еще за два года до окончания войны, предсказывал её финал и будущее Германии.

Теперь, когда за спиной, осталась самая жестокая и кровавая война в истории человечества, когда постоянное чувство вины преследует, напоминая о том, что ты тоже причастен к этому вселенскому горю. Вот тогда и приходит час раскачивания за грехи. Грехи не только свои, но и тех, кто в окопах не сидел, и не кормил вшей. Кто не делился с врагом хлебом — прячась в одной воронке, от артиллерийского обстрела.

* * *

Только сейчас, когда дед дал им такие деньги, девчонки поняли, какая тайна скрыта за этой щедростью, вот почему он так хотел, чтобы они встречались с русскими, и по возможности соединили свои судьбы. Он — пройдя все невзгоды плена, и военное лихолетье, всем своим сердцем всей душой, полюбил русских, за их сочувствие и великодушие даже к врагам, и их великое христианское всепрощение.

Керстин еще раз в подробностях описала тот разговор с дедом, когда он, говорил о каких — то несметных богатствах, которые якобы таятся в России. Выслушав её, Мануэла сказала.

— Мне кажется Кузина, что пора наших дружков, посвятить в это дело, ведь все равно, рано или поздно, нам придется раскрыть эти карты!

— Моё мнение дорогая, что пока не стоит им говорить об этом потому, что они могут по-думать, что мы с ними встречаемся исключительно из — за этих сокровищ! А мне хотелось бы, встречаться по любви! Эта информация, должна исходит не от нас, а от нашего деда, он же хорошо говорит по-русски! Да и как человек пожилой, он точно сможет убедить наших Иванов, поверить в существование этого клада! — Сказала Керстин, обращаясь к своей кузине.

— Старая черепаха! Ты почти дипломат, а я бы как ворона, уже бы сегодня своему Виту, прокаркала про все тайны и клады, нашего бывшего фюрера. А он бы точно, после того, как отыскал эти деньги, сразу же поставил на мне крест. Сам, сам бы, наверное, наслаждался радостями жизни на деньги деда.

— Нет, дорогая, они должны бегать за нами, всю свою жизнь, они должны сами бояться нас потерять. Я в ближайшее время, всё — таки готова затащить своего Сержа, в постель, и нарожать ему целую кучу, маленьких Иванчиков! Я милая просто без ума от него, ведь он такая душечка! — Пролепетала влюбленная Керстин.

— Я вижу, ты кузина, размечталась и мне кажется, что твой Серж, как и мой, Вит — нас, никогда с тобой не полюбят!? Они мне кажется, чего — то боятся!? — Ты вон лучше вспомни новый год! Надо же, три часа к ряду, они мучили нас. — Сказала Мануала, и заржала вместе с кузиной до икоты.

Девчонки, под впечатлением воспоминаний, так смеялись, так смеялись, что под воздействием смеха, на перебой, стали делиться интимными подробностями. А они вновь и вновь, вызывали приступы истерического смеха. Пока Мануэла, не вскочила из комнаты и, смеясь, не помчалась в туалет, держась за живот.

— Ну, кузина, ты и ржешь как кобыла! — Даже вон, описалась от смеха! — Сказала Керстин, и уже сам этот факт, вызвал повторный его истерический приступ.

День «Х» подходил довольно стремительно, так — как все эти дни, не только шла подготовка по вылазке в Берлин, но и к первым в жизни для ребят, соревнованиям, где должны были показать, на что способны они, после трех месяцев усиленных тренировок.

В назначенное время, Сергей и Виталик выехали утренней электричкой с Вюнсдорфского вокзала, в сторону Берлина, но уже на следующей остановке в Цоссене, к ребятам присоединились Керстин и Мануэла, которые ждали их согласно ранее принятой договоренности.

Усевшись поудобнее на втором этаже, в вагоне для курящих, вся эта романтическая компания дружно закурила, поднимая густые клубы табачного дыма.

Как водится у русских, первым делом сев в поезд, из всяких сумок, баулов и чемоданов на стол высыпается куча продовольствия. Создается иногда такое впечатление, что русские со-бираются в путь всегда голодные. Только в вагоне они утоляют его, поедая жаренных жирных курей, кроликов и вареные яйца с колбасой. При этом закусывают всегда таким ядреным репчатым луком, что от его аромата, соседи в ужасе, удаляются подальше в тамбур.

Девчонки, видя, как их русские парни, выложили на столик пакеты с провиантом — дружно в недоумении переглянулись между собой. Они впервые столкнулись с подобным хлебосолием, и вид ароматного, с любовью приготовленного кролика, украшенного помидорами и свежей зеленью, окончательно покорил их сердца. Не смотря на то, что подобная трапеза у прусаковбыла не принята, они с удовольствием подключились к завтраку. Как бы изначально приветствуя русские традиции.

Довольно скоро, поездприбыл в Щенефельд, где их ждала пересадка на берлинскую электричку. Теперь оставалось пройти КПП, где днем и ночью, в жару, дождь или снег стояли высокие бравые парни, из контр разведки, одетые в гражданскую одежду. С тяжелым свинцовым взглядом, они пристально вглядывались в лица проходящих мимо людей, и безошибочно определяли, славянскую национальность. Как бы те, не старались замаскироваться под восточных немцев.

На какие только ухищрения не шли наши соотечественники, чтобы ускользнуть от недремлющего ока КГБ. Но всегда 90 процентов советских людей, желающих посетить столицу ГЕРМАНИИ, попадали под внимание особистов. Попавшие после такого провала, всегдабрались на особый учет, как неблагонадежные, и якобы склонные к «предательству».

Нашим же героям, подобное разоблачение не грозило, так как они по всем канонам шпионского мастерства, прикрылись своими подружками, которые тоже знали о подобных засадах советских спецслужб. Они же своей экспрессивной внешностью, ну никак на русских, похожи небыли.

* * *

Берлин красивейший, крупнейший мегаполис, окруженный по всему периметру знаменитой берлинской стеной. Где-то в шестидесятые годы, когда накал страстей между двумя системами достиг своего апогея. Всего за одну ночь, был построен этот бетонный забор. Он разделил тогда не только город, но и судьбы простых немцев. Высота его, достигала в некоторых местах более двенадцати метров, а для прочей надежности еще и окружен был, несколькими рядами с колючей проволоки. Внутри забора, проходила контрольно — следовая полоса, шириной более десяти метров. По среди следовой полосы, по всему периметру города стояли вышки, где постоянно дежурили пограничники, вооруженные автоматами «Калашникова». В случае посягательства на территориальную целостность Западного Берлина, со стороны граждан ГЕРМАНИИ, по ним, незамедлительно открывался огонь на поражение. Не оставляя любителям свободы ни одного шанса. В те страшные годы, на какие только ухищрения не шли те, кто хотел вздохнуть божественный воздух свободы гарантированный конституцией ФРГ. Почти каждый день, рылись и обнаруживались подкопы, кто — то перелетал через границу на дельтапланах и воздушных шарах, но все эти попытки пресекались, и лишь единицам удавалось пройти через границу.

Берлин — это город, который согласно после военныхдоговоренностей с союзниками, был поделен на четыре сектора влияния оккупационных войск, Американский, Французский, Английский и Русский. Страны эти имели и политическое влияние на подопечных, своих сфер, и это выявляло всю абсурдность подобной системы, окропленной кровью инакомыслия.

Вот так впервые, друзья, со своими подругами попали внутрь, огромного — огромного лагеря, где каждый немец на протяжении многих лет, чувствовал себя узником порочной системы, разделяющей людей, семьи и просто влюбленных.

Берлинский вокзал, выглядел как огромный стеклянный парник, с высокими сводами и напоминающий по конструкции, киевский в Москве. Отличался он лишь тем, что вокруг висели многочисленные вывески на чужом языке да ароматом натурального кофе, который исходил из многочисленных кофейных заведений.

Александр Плац, поразил своей красотой и великолепием, и друзья были очарованы размахом столицы, которая даже по архитектуре своей, местами напоминала Москву. В каждом здании, в каждом бульваре, фактически везде, чувствовалось авторитетное влияние «старшего брата». В центре города, возвышалась телевизионная башня, с хрустальным шарообразным ку-полом. Она подобно останкинской башне, строился при братской поддержке советского народа, но была чуть — чуть ниже. Возможно, кто — то посчитает преувеличением, но московский ГУМ, сравниться не по качеству, не по количеству продаваемого товара, абсолютно конкурировать с пятиэтажным «Центрумом» те годы — просто был не в состоянии. Сейчас — когда прошло столько времени, после того как советские войска ушли из Германии, можно с уверенностью сказать, что для нас тогда это был просто торговый рай. Почти на каждой кухне в те времена, обсуждались проблемы руководства Советского Союза, которое благополучие побежденных, ценили больше чем тех, кто ценой миллионов отстоял мир, и собственное достоинство. За что, некоторые и были представлены обществу, как злостные диссиденты.

* * *

Вполне было естественно, никакое изобилие и разнообразие товаров в магазинах, абсолютно не волновали тех, чьи сердца уже были влюблены, не смотря на свою национальную принадлежность.

— В то счастливое для них время, вся вселенная принадлежала молодым. Ни Виталию, ни Сергею, не хотелось тратить время на магазины. Любовь уже была рядом и они чувствовали это не только сердцем, но и всей своей кожей. В то время, лучше, чем берлинский парк на Шпрее, с его аттракционами, с его музыкой и запеченными яблоками в сахарной глазури и грогом, невозможно было себе представить. Не было тогда на земле места, где было столько радости и счастливого смеха.

Керстин и Мануэла, ликовали от удовольствия, и неописуемого счастья, так как сейчас у них было всё — и любимые мальчики, и огромная куча денег. Весь мир волшебных развлечений, и всевозможных утех, тоже тогда был их, потому, что ни кто никогда, не сможет запретить им любить. А, прежде всего у них была их молодость, которая с каждым прожитым днем уходила, и никогда больше не обещала вернуться.

Всей кучей, счастливая компания со смехом каталась на «Американских горках» предварительно разбившись по парам. Хотелось теснее, почувствовать свою близость и чувство локтя, на крутых виражах аттракциона.

Только сейчас прожив на земле половину своей жизни, начинаешь понимать, как эти горки, схожи с человеческой судьбой, отражающей ее с зеркальной точностью. Плавные подъемы в самом начале, и всевозможные взлеты, падения. Даже мертвые петли, на всем протяжении жизненного пути были гарантированы ей. Девчонки от ужаса визжали, не своим голосом обдуваемые ветром бешеной скорости. Пацаны старались эмоций накатившего страха не выдавать, и, схватившись за поручни, героически мычали и улыбались, в такт своим подругам. В те минуты, они скрывали в натянутых улыбках, истинное состояние души и тела, которые пронизывал животный ужас.

Настоящих русских парней, не стоило уговаривать, так как желание женщины есть желание Бога, это был их жизненное кредо. Они могли за день, просадить все заработанные деньги, чтобы показать не только свой талант и мастерство, но и удовлетворить безграничные девичьи капризы. Встав на пару, на огневом рубеже тира, друзья стали с такой скоростью крошить макароны, что это привлекло внимание многих отдыхающих бюргеров. Они плотным кольцом окружили ребят, и восхищением, затаив дыхание, наблюдали за их азартной и мастерской стрельбой.

Девчонки, поддерживаликаждая своего парня, и неистово болели за них. Они подавали пульки и целовали в щеку, после каждого удачного выстрела. Такое внимание и соучастие настолько тронули ребят, что на протяжении целого часа стрельбы, ни кто не уступил друг другу и не сделал ни одного промаха. Когда все «макароны» были разбиты, положили винтовки и пожали друг другу руки. Гром оваций и народного удовлетворения прогремел незамедлительно, и это был настоящий триумф. С гордым чувством победителей, они всей командой, поблагодарили зрителей, за искреннюю поддержку.

Под всеобщий гул ликующего народа, и бурные аплодисменты болельщиков, из тира, вышел пожилой немец. Он поблагодарил их и в качестве заслуженного приза, вручил друзьям две новеньких пневматических винтовки. При этом он долго говорил, что такого класса стрельбы, он за все время работы в тире, никогда не видел. Они достойно и заслужено получают свои награды. Но награды для них были тогда рядом. Эти «награды» смеялись и по детски прыгали, хлопая в ладошки.

Керстин и Мануэла от счастья даже прослезились, и, почувствовав великую гордость за своих парней. Они страстно обняли их, и одарили таким поцелуем, что это вызвало одобрительный восторг у публики, не менее эмоциональный, чем их мастерская стрельба. Жаль было, что время неумолимо неслось вперед, и оставались считанные часы такого удавшегося свидания.

Скоро совсем скоро, пора было отправляться в обратный путь, но абсолютно невозможно было себе представить, что посещение столицы, обойдется без жареных Баварских сосисок с кислой немецкой горчицей. Этот вкус как вкус первой любви сохранится в их памяти на долгие годы. Он всегда будет напоминать о счастливых минутах. О берлинских улицах, о счастливых улыбках своих подруг, да и просто прохожих, которые, глядя на целующихся влюбленных, искренне завидовали их молодости. Но радость свидания, по закону подлости, в самый интимный момент, была омрачен нежданно — негаданно нарисовавшимся контрразведчиком. Видно тот был не на шутку, и до глубины души озабочен судьбой подопечных, во враждебной обстановке. Узнав их, он вида не показал, так как видимо в силу служебного рвения, находился в «засаде». Вероятно, что в минуты прелюбодеяния вдали от жены, он делал вид, что выслеживал врагов коварного империализма. От того «Винипух» скировать себя, никакого права не имел. Друзья, предчувствуя задушевную беседу, в ближайшее время, в один миг потеряли настроение, и скрыть от девчонок уже этого не могли. Девчонки ничего, не подозревая, оставались, так же веселы и счастливы, но до поры — до времени, пока они не ощутили душевный дискомфорт. Который мелкой дрожью подобно заливному на блюде, тряс колени их героев.

— В чем дело мой дорогой принц — спросила Керстин Сергея.

— Мы что — то, не то сделали?

— Нет, вы, тут не, причем это наше личное — ответил Серж, с задумчивой миной на лице.

— Что случилось Сергей, почему ты такой скучный?

— Это уже не важно, нам нужно уже ехать, мы следующий раз повеселимся еще круче.

Всю дорогу до дома ехали молча, девчонки курили, глядя в окно поезда, а ребята в своей голове, обдумывали то, что уже скоро будут говорить своему куратору. Возможно, это была случайность, а возможно, что и происки «недремлющего ока КГБ». От этого органа даже в Берлине не возможно скрыться. Девочки не понимали, что случилось и поэтому, слегка обиделись на своих ухажеров. Когда, приехав в Цоссен, они уже хотели проститься, то Сергей, махнул рукой, и ребята вышли следомпроводить их. Подружки, тронутые вниманием, сразу просияли, будто на хмуром небе появилось солнце, и праздничное настроение, слегка вернулось в компанию. Махнув на все рукой, ребята по причине завтрашних соревнований и кураж свой, без боя сдавать, не собирались. Молодые молча постояли они от щедрот своей славянской души, в знак благодарности за счастливые минуты, оставили своим девочкам, выигранные в честной схватке призы. После чего страстно распрощавшись, они назначили свидание, и не спеша, побрели домой. Они чувствовали, что перемены в своей судьбе уже начнутся завтра.

Думать о неприятном разговоре с особистом, им не хотелось, так как они точно знали, что разговор этот, все равно никогда не сможет поставить точку в их романе. Ребята не хотели, и не имели право, предавать дружбу, так как это было не в их характерах, а тем более, после того, как их подруги так красиво разделили с ними их славу. Все, что оставалось сделать, так это исключить из памяти неприятную встречу, и ни о чем не думать, кроме завтрашних соревнований, так как это в их жизни, было на много важнее.

* * *

Утро воскресного дня, выдалось хмурым и неуютным, с утра моросил мелкий дождь. Но он предчувствия праздника, абсолютно не портил. Сергей, по телефону позвонил Виталику, и, узнав, что он на полном взводе, внимания заострять на вчерашней встрече с особистом не стал. После чего, в второпях схватив сумку с тормозком, выскочил на улицу, где возле книжного магазина, уже через несколько минут встретился со своим другом.

— Привет — протянув руку, сказал Сергей, поправляя на плече свой ранец.

— Привет!

— Ну, как старик, настроенице? Как спалось после вчерашней прогулки? Не мучила ли вас сударь эрекция?

— Да так, как вспомню, что вчера старлей, выпас нас в Берлине, так руки опускаются, если бы не расписка, то я бы на него, плевать хотел, с высокой колокольни. А с эрекцией у меня, полнейший порядок с утра проверял.

— А ты Виталь, не бери это к сердцу, у него нет свидетелей, что мы там были, делай вид, что ничего не было, во — он докажет! — Сергей, согнув в локте левую руку, правой стукнул с внутренней её стороны, как обычно делают взрослые.

Ему же ни кто не поверит, если мы будем стоять на своем, мало ли похожих на нас по миру шляются. Еще неизвестно, что он там делал, ты же видел возле него блондинка, какая кру-тилась, видно сука от жены гуляет. А это браток наш козырь в этом покере.

— Я Серый, не за себя переживаю, как бы нашим подружкам от него не досталось, ты же знаешь, что от этих КГБешников, даже простому смертному жития нет.

— Я в принципе с тобой согласен, но стоит ли сейчас нам заострять на нем внимание, неужели нельзя просто об этом не думать. Вот сегодня, отстреляемся как вчера, и тогда он уже нас никогда не достанет, так как потом, можно кому хочешь жаловаться на его служебное рвение.

— Это идея хорошая, но ведь еще нужно как следует стрельнуть, ты же знаешь, какие там Вепри, они свое не упустят — сказал Виталик.

Ровно в десять, поднятый флаг и гимн Советского Союза, возвестил на всю округу, что на стрельбище СКА ЗГВ, торжественно открылись, соревнования по пулевой стрельбе, со всех видов спортивного оружия.

Территория СКА, наполнилась разговорами, и суетой соревнования, на стендах стоящих вдоль дорожек, посыпанных мелкой мраморной крошкой, были вывешены списки команд, и серий выступлений спортсменов. Вся эта незнакомая друзьям обстановка слегка волновала, но вспоминая, свой вчерашний триумф, в столице Германии. Ребята на столько почувствовали свои силы и успокоились, что никто не смог их уже выбить из седла.

Появление же особиста, перед соревнованиями у ребят, уже никак не вызвало никаких отрицательных эмоций, будто вчерашней встречи в Берлине не было и вовсе.

Взглянув на него с неким равнодушием, ребята, получив оружие и патроны, уселись в уютной беседки, в ожидании своей серии. Они очередной раз старались обсудить все нюансы предстоящей стрельбы. Особист подобно притаившейся пантере, стоял в стороне, как бы наблюдая за происходящим. По нему было видно все его показное чувство спортивного интереса, и полного «равнодушия» к своим подопечным. Его глаза, изредка косились в сторону пацанов, как бы напоминая им, что они, под полным контролем всевидящего и недремлющего ока компетентных органов.

Сергей, взяв в руки матчевый пистолет, и как бы готовясь к выступлению, стал целиться без патронов, разогреваясь перед выступлением делая по несколько вскидок. В тот самый момент, когда старлей, повернулся в их сторону, Серый, как бы невзначай, направил на него свой пистолет, и нагло улыбаясь, губами, сделал звук вроде бы, похожий на выстрел.

К — Х — Х.

В тот самый миг, он где — то в подсознании увидел как пуля, покидая канал ствола, вращаясь, летит, набирая скорость. Вот она уже встречает на своем пути, внезапно возникшее лицо ухмыляющегося особиста, и со всего разгона, попадает ему прямо между глаз. Выстрел этот навечно фиксирует его рожу, в жалкой и запоздалой гримасе ужаса. Из мгновенно возникшей черной дыры, начинает струиться густой фонтан бардовой крови, орошая лицо и грудь старлея, крупными и растекающимися каплями.

Первое, что он испытал, было чувство какого — то непонятного реализма. А также страх за достоверное пророческое видение в своих юношеских фантазия. То, что так явно промелькнуло перед глазами, указывало, на возможные последствия, в каком — то далеком будущем.

С первого выстрела, Сергей, всем нутром почувствовал, что, раз и навсегда расстался со своим наивным детством. Его владение оружием, уже не имело совместимости, с детскими шалостями, а ставило его в один ряд с людьми взрослыми и серьезными.

На кураже вчерашней победы, друзья, к своему удивлению, отстрелялись лучше всех, оставив за собой, довольно маститых мастеров. В своей же группе юниоров, они поделили первое и второе место. Только третья перестрелка между ними, выявила победителя, с разницей в одно очко. Виталий, хоть и радовался победе, но был слегка недоволен. Только присутствие тайного агента, сверлившего своим взглядом его спину немного, подпортило его стрельбу. Но и этот результат был для него чересчур победоносным.

Сергей же наоборот, был беспредельно счастлив, так как мнимая смерть своего заклятого врага окрылила его, к этой достойной и честной победе. Все друзья и знакомые, поздравляли, пожимая руки и каждый абсолютно каждый, пророчил им хорошее спортивное будущее. Больше всех радовался Александр Галкин тренер, который воспылал к своим воспитанникам, не-обыкновенно теплыми отцовскими чувствами. Он уже рисовал перед ними, радужные и долго-срочные, спортивные перспективы.

Соревнования подходили к концу, и друзья в предчувствии наград, гордо прогуливались от одного тира к другому. Дело сделано, и они без эмоций, наблюдали за стрельбой настоящих мастеров. Глядя на них, можно было не только наслаждаться их профессионализмом, но и писать поэмы, посвященныестрелкам.

Вот и друзья, тем часом, страстно наблюдали за этими состязаниями сильных и ловких, когда к ним, с чувством не скрываемого ехидства подошел, Молчи — Молчи. Он для приличия по-здравил их, с классической победой, и с неким довольно плоским намеком, спросил.

— Ну, как вам мужички, понравилась столица?

Сергей и Виталик, недоуменно поглядели, друг на друга с нескрываемой иронией достойно ответили.

— Не гоже Вам… сударь, крамольничать на малолетних героев и победителей чемпионата Группы Советских Войск. В Германии, некогда нам, людям занятым, разгуливать по всяким там заморским столицам, в поисках приключений на свои, задницы. Мы, по вашим рекомендациям, неукоснительно, блюдем моральный кодекс строителя коммунизма, и поэтому нам в Берлине, совсем делать нечего.

— Вы, что мои юные друзья, хотите сказать, что вчера вас, тамне было? — с чувством недоумения спросил особист.

— Нас…? — вопросом на вопрос ответили победители в один голос.

— Вас, Вас — повторил контр разведчик с нарастающим остервенением.

— Нас, Нас — там не было — удивительно спокойно ответили друзья.

— Вы, что я же вас, видел.

— Это, был ваш оптический обман зрения — мираж, такое мы в школе учили, это или от перегрева, или от выпитого спиртного. Мне папа говорил, что такое бывает, когда много думаешь о ком — то, тогда почти в каждом человеке видишь своего недруга.

— Ну, бля…шпанцы, я теперь вас, на изнанку выверну, я докопаюсь до ваших внутренностей, и всех внутренностей ваших долбаных родственников, до десятого колена.

— А теперь Вы попробуйте дядя — сказали друзья и пошли, встрой, чтобы получить за-служенные награды, абсолютно, не обращая внимания, на гнев Молчи — Молчи.

* * *

После сегодняшней победы, нашим героям уже ничего не угрожало, так как авторитет чемпиона ЗГВ, был на довольно высоком уровне, и теперь можно было смело искать защиту, у очень высоких людей. Тех абсолютно не интересовали не шашни с гражданками другого госу-дарства, а реальные очки по спортивным достижениям, и уже эти заслуги были настоящей крышей.

Чекист, понял, что его подопечные очень красиво ушли из — под его опеки, но личная неприязнь к ним, была настолько сильной, что он готов был, для удовлетворения своего слегка униженного самолюбия, посадить этих наглых юнцов, в самый дальний и самый голодный лагерь ГУЛАГА.

Неизвестно по какой причине, но ярость его была беспредельна, и теперь уже не служебное рвение двигало им, а личная жажда мщения. Он, никогда никого так ненавидел, и его кишки так и трясло при одной мысли, что это с его подачи, парни стали, чуть ли не героями, и это злило его еще и еще больше.

Глава 4

«Карта»

Уже в понедельник, старший лейтенант Шершнев, стоял с докладом к начальнику особого отдела 11 воздушной армии, полковнику Шершневу, и держал в руках папку с бумагами, среди которых были и расписки Виталия и Сергея, а также наивные протоколы их допросов.

— Ну, что там у тебя — протягивая руку, спросил полковник взъерошенного старлея.

— У меня товарищ полковник, двое школьников, девятиклассников как мне кажется, у них сложились довольно теплые — можно сказать даже любовные, отношения с представительницами другого государства, и я чувствую, что те девушки, возможно, связаны со спецслужбами ФРГ.

— Ну, ты сынок и загнул, они тебе видно насыпали на хвост соли, что ты так забегал — я вижу, невооруженным глазом, что это у тебя чисто личное, и нет тут никакого криминала.

— Пап, мне нужно провести официальное расследование, и это дело, мне абсолютно не ме-шает моей основной работе, только нужно твое добро, чтобы ни кто не мешал.

— Ты, вот лучше мне, расскажи как там Иринка, как внучек? Давненько я тебя не видел у себя дома, а хотелось бы, по чаще встречаться. Внуку то уже три года, а сколько ты раз был дома, мать, ведь тоже хочет понянчиться с внучком. Ты вон, что планируешь на субботу и воскресенье? — спросил полковник.

— Да вот, вроде ничего — а что есть, какие ни будь варианты?

— Тут мужики на закрытие охоты собираются, меня пригласили — хочешь с нами поехать, там отдохнешь, оттянешься по полной программе, да и забудешь этих малолеток.

— Можно, — сказал старлей, представляя себе, не только сраженного им кабана, но и гран-диозную пьянку после охоты, которая традиционно случалась после такого мероприятия.

— Тогда давай, подходи в субботу к 5 часам ко мне, если ты не забыл еще, где батька родной живет?

— Ну, что ты говоришь такое — конечно нет. А едем — то куда, ты часом батя, не в курсе?

Как мне сказали мужики, путевка, выписана в Зеелов, там довольно хорошие места, да и гасштетик там ничего. Ты же должен помнить, мы прошлый год там, семнадцать коз завалили и четыре кабана. Пьяный егерь тогда оставил там свое ружьё, пришлось возвращаться. А еще го-ворят, что немцы не пьют как русские.

— На халяву батя, её родимую даже мусульмане уважают, и не говорят, что это грех и закусывают салом, они его белым мясом называют. Они думают, что если не сало, а мясо, значит жрать его не грешно. Ладно, хорошо, я поеду — сказал старлей, собираясь уходить.

— А, что мне делать с этими малолетками, они распоясались не на шутку, я чувствую, что мы хлебнем с ними горя?

— А ничего — не будешь же ты на них, материал собирать, это же действительно смешно, хоть они и достали тебя? Но раз ты решил, то чем бы дитя ни тешилось, лишь бы пальчик в попу не со-вало.

— Я их в субботу в Берлине видел с их девками, а они мне — это не мы. Винтовки себе пневматические купили, а деньги, откуда? Видно вот они — то и продают секреты, вон у одного батька начштаба, а у другого в самой секретке работает — отсюда то и деньги. Небось, подслушивают, а потом все агентуре докладывают, и денежки за это получают видно не малые.

— Ну — давай, сынок, работай — похлопывая по плечу сына, с иронией сказал полковник, зная, что у него ничего не получиться.

* * *

В субботу, возле полка ПВО, напротив «КПП — Никель», было довольно шумно и радостно, не смотря на столь ранний час. Офицеры и прапорщики, после трудной рабочей недели, собирались последний раз в этом сезоне, на охоту, и предчувствуя, крупную удачу, они шутили и смеялись, вспоминая прошлые вылазки. В каждую такую поездку, всегда было довольно весело, так как после охоты, происходила не только дележка убитой дичи, но и всеобщее распитие алкогольных напитков. Если же таковых было не достаточно, то на пути следования, традиционно посещались немецкие гасштеты. Русские офицеры всегда, были гостями желанными в виду своей щедрой кредитоспособности. Вот, когда все уже было готово к отправке, и охотники расселись в кузове ГАЗ- 66, как к машине подъехал УАЗик, в котором сидел, приглашенный на охоту начальник особого отдела армии, полковник Шершнев, со своим до боли амбициозным сынком. Когда все были в сборе, то обе машины, через полковые ворота, двинулись в сторону намеченной цели, так чтобы уже с 9-00 начать первый загон, последней в этом сезоне охоты.

Охота в Германии, это не просто охота — это нечто большее, так как из — за, огромного количества зверья, на душу населения, страдали абсолютно все посевы сельхоз. площадей и угодий. Только систематический его отстрел, способствовал, регулированию поголовья. Поэтому каждая охота, почти всегда была удачной, как в домашнем загоне. Достаточно было вынуть ружье и выстрелить в любую сторону, как можно было сразить заспавшегося на поле зайца одним выстрелом, а другим его подругу.

Охота подобного плана, всегда приносила богатые трофеи, но основная их часть, как закон поступала в лучшие рестораны Германии, где и поедалась добропорядочными бюргерами, не смотря, на довольно высокие цены на свежую дичь.

В каждом охот коллективе, был свой председатель, из числа авторитетных охотников, и таким очень авторитетным, в этом коллективе был отец Сергея, который с детства приучал своего сынка к спартанскому образу жизни, и почти постоянно брал его на охоту.

* * *

Данилович, как называли отца сослуживцы, был мужчина крупного сложения, широк не только в кости, но и по талии, за постоянно дымящую во рту трубку, и статную походку, получил среди сослуживцев прозвище «Крейсер». «Крейсер», был охотникомматерым, с огромным стажем, и на его счету был не один десяток, добытых в честной схватке кабанов, оленей, коз. Зайцев, уток и другую живность, он уже давно не считал за серьезные трофеи. Данилович, слыл человеком честным, и принципиальным, и имел доброжелательный и веселый характер. А самое главное, это обостренное чувство юмора, что давало ему возможность, любую конфликтную ситуацию погасить острой и заковыристой шуткой.

Не смотря на свой крейсерский размер, охотничьим оружием он владел — виртуозно. Поэтому он всегда и вовсе времена, становился на очень ответственных участках, и ни кто никогда, за это его не упрекнул. Он абсолютно ни когда, повода к этому не давал. Любая, выскочившая на него дичь, в долю секунды, сражалась «Крейсером», снайперским залпом из оружия главного калибра. А прецизионная точность попадания, всегда вызывала много споров. У народа иногда создавалось впечатление, полнейшей управляемости его охотничьих зарядов, или просто, какой-то странной мистикой.

По прибытии на местность, вовсе времена, проходил инструктаж, что было вызвано не традицией, а искоренением несчастных и даже трагических случаев, которые не редко случались на охоте, но этот коллектив, они всегда обходили далеко стороной, пока не появился довольно таки психически не уравновешенный старший лейтенант. Его папик, седовласыйполковник, того же рода войск, в виду своего, жизненного опыта был человеком боле простым, и, не смотря на звание, на охоте всегда подчинялся «Крейсеру», та как тот был, на время охоты, для всех Бог, и Царь, и «Батька родный».

Сынуля же, того полковника особого опыта не в охоте, не в жизни не имел, и поэтому при виде Сергея, в рядах полноправных членов, этого коллектива он удивился. Учитывая его предвзятость к парню, решил на природе взять реванш за оплеванную душу. Ему не терпелось приструнить, как можно жосще, распоясавшегося малолетку. Но подобное желание должно быть всегда, быть связано с его возможностями. Не смотря на свой столь юный возраст, Сергей уже имел в коллективе и уважение, и охотничий опыт. Этому же старлею, подобное уважение не могло и присниться даже в его зрелые годы. Всю охоту Молчи — Молчи, преследовал пацана по пятам, и раз, от разу доставая его своими тупыми подколками и служебными разговорами. Но после охоты, окончательно уставший и взбешенный, он решил на спор, проверить умение стрелять из ружья, своего поднадзорного. Молчи — молчи, предложил ему, поразить в лет его новую полевую фуражку. Условия пари были довольно жесткие, фуражку старлей бросал куда хотел, а Сергей стрелять головной убор на земле, не имел никакого права.

Поглядеть на пари — собрались все охотники, и когдасловно утка фуражкавзмыла в небо — грянул дуплет. Подброшенная дважды, зарядами дроби, она, словно бабочка, мягко упала на еще промерзшую весеннюю землю. Когда же Молчи — Молчи, с чувством негодования поднял её, то сразу же раздался дикий и раскатистый рогат. Такое чудо — мужики видели впервые, так как через дыру в этом головном уборе, не только можно было просунуть голову, но и все остальное туловище. Старлею же — ничего не оставалось сделать, как только выкинуть то, что раньше именовалось офицерской полевой фуражкой.

Особист такого поражения не ожидал, и простить такую наглую выходку пацана, он ужене мог. В душе его кипел и клокотал не только Везувий злобы и горечи поражения, но свои метастазы пустила черная зависть и зреющая раковой опухолью — коварство. Теперь он знал — точно знал, что враг его таится не в стенах ЦРУ и МИ-6, не в разведке ФРГ и не в МАСАДе, а вот он рядом — живущий в соседнем доме, дышащий с ним одним воздухом, и гуляющий с ним по одним улицам. Этот враг, был страшнее и изворотливее чем все шпионы — всех разведок мира, этот враг, унизил его достоинство и нагло растоптал его самолюбие. Он лишил его снаи душевного спокойствия, и прощения этому страшному врагу, не было и не будет, пока в его жилах течет горячая кровь. Он подошел к парню, и на ухо прошипел подобно голодному удаву.

— Я тебя змееныш, с дерьмом перемешаю, вместе с твоим папочкой, ты у меня сука, поедешь в Союз — досрочно.

Алексей — услышал он, слегка отходя от душевной ярости за свое поражение.

— Иди к нам, пора горло промочить — позвали его мужики, к накрытому столу.

— Давай по маленькой, за успешную охоту — подняв стаканы с водкой, офицеры чокнулись и влили содержимое в свой рот.

— Давай закусывай, а то вон, целый день, не жравши, бегаешь — сказал полковник своему сын-ку, протягивая жареную кроличью лапку.

На окраине леса, среди редко растущих сосен, по среди поляны были разложены плащ палатки, на которых, лежали всевозможные яства, приготовленные умелыми руками боевых подруг. Своими запахами и разнообразием эти продукты, вызывали такой аппетит, что не возможно было устоять от изысканности и изобилия деликатесов. Украшением же стола, всегда была водка Лунникофф, которая очертаниями бутылки, напоминала Берлинскую телебашню, с таким же хрустальным шаровидным куполом, под самым ее горлышком.

Расположившись возле отца, Сергей, старался плотно закусить, так как целый день охоты, истощил его растущий организм, и требовал солидной пищевой подкачки.

Изрядно подвыпив, охотники начинали травить свои байки, которые всегда были приукрашены крепким словцом, командирского языка, и каким — то фантастическим неправдоподо-бием, которое почти каждый раз случалось на охоте, и представляло скорее сюжеты кинокомедий, чем реальные истории и события. Описывать подобные случаи, дело не благодарное, так как необходимо передать то настроение и тот сарказм, которые присутствовали в минуты отдыха.

— Ты Леша, не переживай особо, я дам тебе новую шапку — сказал «Крейсер» обращаясь к Молчи-Молчи, у меня их за двадцать лет службы, скопилось штук шесть. Носить некогда, а выкинуть жалко. Почти все новые, ты их можешь на охоту брать и бить их на спор, почти каждый раз. Вообще — то тебе, мужику взрослому, не хрен было с моим пацаном тягаться. Он же кандидат в мастера спорта. Этот сорванец бьет в лет бекаса с трех — метров, а твоя фуражка для него, что дирижабль для «Шилки»*. Спроси вон — любого мужика, они то точно знают, все уже свои шапки опробовали. У них у каждого, был такой эксперимент.

Офицеры снова заржали, а особист, улыбнулся с нескрываемой обидой, и налив себе стакан водки, залпом осушил его, жадно закусывая жареной ногой кролика, наивно намекаяна то, что точно так, он сожрет сынка, этого «Крейсера».

Но его выходка, ожидаемого ужаса на малолетку, не навела, а лишь вызвала очередную порцию гомерического смеха, среди лежащих на плащ-палатках мужиков. Так как они поняли, что этот промах достал особиста до самой глубины его души.

Как правило, закрытие охотничьего сезона, было своеобразным праздником, а, как и любой праздник без салюта, что свадьба без музыки. Было достаточно кому — то поспорить, о фантастических особенностях своего ружья, как вся эта когорта, подвыпивших, взрослых мужиков кидалась, выяснять отношения, при помощи своего оружия. За каких то десять минут, под радостные возгласы и всеобщее ликование, уничтожался весь запас патронов. Бутылки из — под водки и пива, превращались не просто в битое стекло, а в стеклянную пыль.

В то самое время, Леша, пожелав отыграться, предложил Сергею, подбросить свою шапку, но под действием паров алкоголя, он не только не смог попасть в неё, но и даже удержаться на своих ногах. После того как грохнул выстрел, он всем своим широким задом, сел на холодную весеннюю землю потеряв ружье. Чувствуя свою беспомощность, он заплакал подобно ребенку, вытирая слезы грязной рукой, размазывая всю эту грязь по лицу.

Пьяный он сидел на земле и раскачивался словно неваляшка, пока его отец с чувством нескрываемого стыда, не поднял его и не отволок в машину.

Молчи — Молчи, ни когда не допускал никаких проигрышей, но даже в случае своего, не самого крупного поражения, всегда старался отыграться, по полной программе. В виду своей специфической работы, он мог раскопать такое, что жертвы его амбиций, и сами не предполагали. Иногда оказывалось, что их родственники во времена ледового побоища, служили тевтонам, а во времена сражения на Калке, помогали самому Чингис — Хану одолеть русское войско.

Нечто подобное, наблюдалось и с его подопечными — в делах своих врагов, он ковыряться не стал, а начал медленно, но уверенно собирать материал на их подружек. Ему не терпелось нанести коварный удар, прямо в самое сердце, своим недругам. Этот вариант был намного легче, и доступней. Почти на каждого немца было заведено свое досье и службы контр разведки ГЕРМАНИИ, отслеживали все их грехи. Спецслужбы обеих стран, имели крепкие служебные контакты и всегда обменивались не только ценной информацией. На великие праздники, они иногда даже собирались на охоте, и распивали водку за Хонекера и генсека Брежнева.

Так, в течение целого месяца, он гонимый жаждой реванша за свои просчеты, собирал на них досье, и простая пятикопеечная папка, подобно поросенку, руках хорошего хозяина, стала существенно прибавлять в весе. Тогда, он с чувством гордости, за сделанную работу, он положил её на стол полковнику Шершневу, и с нескрываемым торжеством произнес:

— Во, товарищ полковник, я сделал их!

На столе начальника особого отдела, лежала папка, в которой были собраны не бумаги и справки из архивов, там лежали человеческие судьбы, которые могли быть разрушены, в одно мгновение подобно карточному домику.

— Это что — спросил седовласый полковник и показал на папку.

— Я товарищ полковник не знаю, но мне кажется, здесь что-то есть.

Полковник медленно вскрыл папку и стал внимательно изучать собранное документы, перелистывая лист за листом, по выражению лица полковника было видно, что его ничего не заинтересовало в этих документах, и он даже с некой брезгливостью, отодвинул эту папку от себя.

— Ну — и, что — многозначительно спросил начальник особого отдела, поднимая вверх свои густые седые брови.

— Ты Леша, этой сраной мутодристикой, никого не удивишь, у них против нас, воевали почти все, а такой солдат как этот — просто выполнял приказы, и с него как с гуся вода, он может даже, ни разу не стрелял. Да и Гитлер может, его призвал на фронт — насильно. Ты лучше пойди, поработай с архивами ШТАЗИ,* прокатись в Подольск, в Москву, может, что — то и нароешь, а как будет у тебя материал, вот тогда и приходи. А пока мой дорогой, привет семье! Полковник встал и пожал руку своему сыну, прощаясь.

Особист вышел из отдела и закурил. В эти минуты он продумывал, какими путями, он должен теперь двигаться, чтобы на рядового Вермахта, собрать материал как на самого Геринга? Ему очень хотелось раз, и навсегда, покончить со всеми малолетками сразу. Тем более Шершнев чувствовал, что его отец не поверил ему, и этот факт усложнял его задачу потому, что ему как никогда, не хватало поддержки настоящего профессионала.

* * *

В это время, совсем не далеко в маленьком немецком городке Цоссене, Керстин, сидела на краю кровати, возле своего деда, который слегка приболел гриппом, и уже второй день тем-пературил. Девочка подносила ему грог с лимоном, и аспирин, который дед не мог терпеть, не из — за того, что это лекарство, а из — за того, что его название навивало некоторые воспоминания связанные с войной. Дед Керстин и Мануэлы, был еще довольно крепок. Ему еще не было и се-мидесяти, но уже несколько лет как он был на заслуженном отдыхе.

Взявдевочку за руку, дед деликатно спросил:

— Милая девочка, как там твой русский, или вы уже разбежались?

— Ты знаешь дед, я люблю его, он такой хороший! Я когда с ним, то чувствую, как у меня бабочки в животе порхают! — Ответила Керстин, с улыбкой поглаживая себя по животу.

— Ты меня познакомь, я хочу поговорить с ним, я очень давно не говорил по-русски. Иногда просто хочется вспомнить. Тебе я советую, выучить его, как следует, ведь если ты хочешь связать с ним свою жизнь. Я когда был у Иванов в плену, то многие наши солдаты даже встречались с русскими девушками. Правда, не все были тогда счастливы, так как некоторых, за эту любовь сослали далеко в Сибирь. Мы после этого ни разу не видели этих девчонок.

— Дед, а правда говорят по улицам Сибири даже ходят медведи — спросила Керстин.

— Не всему нужно верить, что говорят — сказал дед ты, лучше учись, и будешь знать, что русские, это великий и довольно надежный народ.

* * *

Лето в Германии, наступает рано — даже не то, что рано, лето наступает сразу после зимы, и уже в мае месяце, вода во всех водоемах, прогревается до такого состояния, что позволяет на-ходиться в ней, без ущерба для здоровья довольно длительное время.

Как и во всех школах Советского Союза, каникулы начались 25 мая, но девятый класс, в отличие от всех, переодевался в военную солдатскую форму и строевым шагом, направлялся на десять дней в военные полевые лагеря. Там девятиклассники постигали, все таинство воинской службы, и физически крепли для разгульной, и полной приключений жизни, на летних каникулах.

Лагерь, для юных солдат, был разбит на Вюнсдорфском учебном центре, в районе танковой директрисы, где ежедневно проходили занятия, как по вождению боевой техники, так и по стрельбе из всех видов оружия. Распорядок сборов, не отличался от боевой части, и на первых этапах, предусматривал, ознакомление юношей, со всеми тяготами и лишениями воинской службы. Сергей и Виталий, судьбе противиться не стали, хотя их спортивные регалии, смогли бы помочь, провести это время не на полигоне, а в спортивной роте ЗГВ. Распорядок там, был на много легче, и включал в себя, не только изысканное по меркам армии питание, но и здоровый сон на протяжении двух часов, после обеда.

В первый же день, после военных сборов, друзья, как и водится первым делом, поспешили встретиться со своими подружками, которые, все это время, скучали по своим мальчишкам, и для сохранения им своей верности, все дни просидели дома, штудируя русский язык.

Радость встречи, была очень и страстной и бурной, но очень скоротечной, так как, уже на завтра компания, решила собраться на пляже Вюнсдорфского озера, чтобы отдохнуть от военной службы и насладиться прелестями наступившего лета.

Пока друзья отдыхали, нежась под лучами летнего солнца, в темных и прохладных подвалах и помещениях всевозможных архивов, шла кипучая работа, по сбору компрометирующего досье, на дедушку Kурта.

Месяц поисков привел к удивительным открытиям, и когда в толстую папку лег последний лист, Молчи — Молчи, с торжественным, душевным трепетом, положив последний лист, захлопнул увесистую папку, и, вспомнив изречения великого комбинатора, про себя со злорадством сказал:

— Дело о миллионах господина Корейко, закрыто — теперь командовать парадом буду я. Ему действительно удалось разыскать то, о чем ходили только легенды, и даже ему самому не верилось, что он стоит на грани великого открытия, и это окрыляло его как никогда.

Последние дни дедушка Курт, был сам не свой, так как в своих кошмарных снах, он по — новому переживал все ужасы самой страшной и жестокой войны, и долгие годы русского плена. Хотя как раз в плену он осознал, что ни он, ни Гитлер, небыли правы, приходить в Россию с оружием.

Почти каждую ночь, он видел окровавленное лицо своего командира Aлькмара Гоббе, который, умирая, поведал тогда ему ту тайну. Он как солдат «Вермахта», хранил её всю жизнь в надежде, что его внучки с помощью русских смогут её разгадать. Курт многие годы верил в то, что вернется в Россию, чтобы в один из дней, найти те сокровища, о которых говорил умирающий капитан. Но по прошествии стольких лет, судьба не дала ему такого шанса. А теперь вот — вот он тот шанс, воплощенный в его внучку. Он открывал возможность, отыскать резервные деньги и золото агентуры немецкой разведки.

Каждую ночь, капитан приходил к нему, во снах, как бы предупреждая о том, что их ждет скорая встреча. Этот знак судьбы, подталкивал его, к серьезному разговору с этим русским. Где-то в подсознании он предчувствовал, что необходимо поведать эту тайну.

— Керстин, ты часто видишь своего Сержа? — Спросил дед, окончательно решив раскрыть тайну. Он знал, что очень рискует, но вариантов больше не было никаких, а ждать подарок судьбы было уже некогда.

— Каждый день, почти! — Сказала Керстин, ощущая своим нутром, что дед не будет про-тив.

— Ты, его приведи, я очень хочу с ним поговорить как мужчина с мужчиной.

— Ты знаешь дед, у меня нет слов, чтобы рассказать о нем, потому что в своей жизни, я вряд ли смогу встретить, такого человека как он.

— Ну, вот и прекрасно, я чувствовал моя девочка, что ты полюбишь его! Я думаю, что ты, устроишь нам встречу — сказал дед и задумался.

— В его голове, крутились мысли, которые сводились только к одному, как поведать рус-скому ту тайну, которую он хранил с 1943 года. Тайну, котораякоренным образом, повернет жизнь дорогих ему людей. Ведь не зря все эти годы он помнил — помнил слова, сказанные его командиром в последние минуты его жизни.

Он стал вспоминать русский язык, чтобы по понятней связать свой рассказ. Он вспоминал всё то, что хранил в памяти, надеясь всю жизнь, на его величество случай, который, по его мнению, уже пришел.

Опустившись в подвал своего дома, он прошел в его глубь, и достал из стены кирпич. После чего бережно вытащил жестяную коробочку, завернутую в кусок материи, и сдул с неё красную кирпичную пыль. Поднявшись к себе в комнату Курт, разложил на столе материал и открыл коробку, вытащил шелковую карту. Она лежала в отрезанном кармане его солдатской рубашки. Все эти годы, он трепетно хранил этот подарок судьбы, так как это было не только карта с сокровищами, это была просто память о его молодых годах, которые больше ни когда не вернуть.

Трепетно развернув её, он стал внимательно рассматривать, погружаясь в воспоминания, тех далеких лет, переживая все снова и снова — последние дни, своей войны когда….

* * *

— Курт — Курт быстрее, быстрее, — вскочив в бункер, что было сил, заорал гауптман.

— Давай шевелись, козья ты морда, Иваны прорвали фронт. Скоро их танки будут здесь. Гауптман хватал свои вещи, и старался как можно быстрее покинуть насиженное место.

Вокруг ЗКП, от разрывов тяжелой артиллерии, кипела земля. Огромные фонтаны огня, поднимали на воздух, технику, тела людей и тонны обожженной земли. Все это, моментально с новой силой, обрушивалось с неба, дождем из камней, бревен и раскаленного металла. Окро-вавленные части тел людей и лошадей, были раскиданы всюду. Жалостные звуки умирающих животных, и стоны раненых людей, перемешались с гулом рвущихся артиллерийских снарядов.

Ужас и паника, охватили солдат и офицеров, кто бежал в лес, другие подобно тараканампрятались в окопы и блиндажи, ища спасение от обстрела. Некоторые наоборот, схватившись за голову, сидели на земле посреди этого ада, и животный ужас, сковывал все их движения. Другие — проклиная войну, ползали по кругу, собирая в шоке, остатки своих членов, оторванных осколками снарядов. Они еще надеялись, что полевой хирург их пришьет на место. А иные с нетерпением ждали и ждали своей смерти, которая, по их мнению, должна была избавить их от мучительной боли, и всех земных страданий.

— Давай Курт, пошевеливайся — мы отступаем, минут через сорок, русские танки будут здесь и будут рвать нас на части. Иваны, от Ржева до Великих Лук прорвали фронт.

Схватив, самое необходимое, и плюнув надворец Шехерезады, Kурт и гауптман Гоббе, под плотным огнем артиллерии, загружали офицерский «Хорьх». Лейтенант Штайер ждал, когда командир соберет свои личные вещи, чтобы с помощью машины, вырваться из этой кровавой бани.

Вдруг как в замедленном фильме — Kурт, мельком увидел зловещий облик смерти, в образерусского реактивного снаряда. Тот с воем страшного зверя, воткнулся в стоящую рядом сосну, расщепив её пополам, словно гигантская стрела, выпущенная из лука. От бушующего в его чреве красного огня, он надулся подобно мыльному пузырю. После чего с оглушающим грохотом лопнул, раскидывая вокруг себя, тяжелые и расплавленные осколки. Они со свистом, подобно вырвавшимся из гнезда осам, начали свой смертельный полет в сторону машины, оставляя густой дымный след от сгоревшей пушечной смазки. В тот самый момент, там укладывая пожитки, суетились гауптман Гоббе и лейтенант Штайер. Денщик, упав на колени, стал неистово орать, но звук из его рта, почему-то не выходил. Он словно рыба на суше, лишь раскрывал свой рот, заглатывая горячий дым с горьким привкусом сгоревшей взрывчатки. Когда офицеры все же оглянулись на его крик, осколки словно сабли, скрученные силой взрыва, пронзили их обоих. Своими глазами он увидел, как кусок русского металла, попав в голову лейтенанта, разорвал её на части. Мозги вперемешку с кровью, в долю секунды обрызгали гауптмана, окрашивая его лицо, его форму — багровым цветом восставшей из ада смерти.

Денщик, подбежал к командиру, когда тот, схватившись за правый бок, уже лежал в луже крови, а из — под его ладоней, онахлестала на траву, превращаясь в черно — бардовое месиво. Курт приподняв его голову, со слезами на глазах, стал зубами рвать перевязочный пакет. Ему казалось, что он еще в состоянии помочь ему. Он всеми силами старался остановить рвущуюся фонтаномкровь. Но капитан, уходя от её потери из сознания, задыхаясь и теряя силы, стал тихо говорить ему…

— Курт — Курт запомни, на всю жизнь, может тебе, когда это пригодится — в Сычевке, на городском кладбище, стоит каменный склеп. Там похоронен какой — то поляк. На склепе ангел с крыльями. Внутри него, я похоронил вчера своего друга — барона. Там же под плитами пола, спрятано золото, и много-много денег. Найди их, поделись с моей любимой Карин, обязательно.

Дрожащей окровавленной рукой, гауптман достал, из внутреннего кармана портмоне с документами, и фотографиями его жены и аккуратно сложенную шелковую карту.

— Тут, тут — на карте, я пометил всё, где наши базы. Их необходимо передать в Ставку, но запомни, остров, островслышишь — никогда… там смерть. Карту — карту, передать надо… Канарис.

Из горла гауптмана, пеной хлынула кровь, и он, последний раз прохрипев, сказал, глотая ее, стараясь как — то продолжить разговор. Чувствуя, что душа вот — вот покинет его многострадальное тело, он очень тихо и последний раз — вымолвил:

— Найди это золото — Курт… Карин.

Окровавленное тело гауптмана, тут же обмякло на руках денщика, а глаза неподвижно уставились в бездонно голубое небо. Тот, заливаясь слезами, стал, как ребенок рыдать, над безжизненным телом своего офицера. Словно это был не командир, а его погибший отец. Абсолютно, не обращая никакого внимания на рвущиеся бомбы и адский ураганный огонь, словно в прострации он оттащил трупп под разбитую снарядом сосну. Раскопав саперной лопатой яму. Солдат похоронил капитана, прикрыв его лицо, бархатными портьерами. Он долго стоял на коленях перед земляным бугорком, отпевая Алькмара Гоббе, заменив погибшего полкового капеллана. Внезапно огонь прекратился, и наступилагробовая тишина, нарушаемая стонами раненых, да треском горящего дерева. Весь этот ужас, весь этот кошмар, словно через какую — то мутную пелену, медленно вплывал в эту военную картину, выявляя мельчайшие подробности.

Не вдалеке, стояла развороченная машина связистов, из которой торчало обезглавленное рваное тело немецкого солдата. Весь этот «умиротворенный» пейзаж, наполнялся песней Лили Марлен доносимый сюда, из Германии, по волнам радио эфира. Как ни в чем не бывало, приемникпел — пел о неземной любви. Было совсем не понятно, как — как же смог он устоять, после дьявольского ужаса русской артподготовки? Кровь, подобно расплавленному шоколаду, медленно стекала по руке радиста на землю. Тут же под музыку, доносившуюся из наушников, она превращалась в один большой сгусток.

Сжимая в руках карту, он еще раз поглядел на неё, и вспомнил, все слова сказанные командиром. В тот самый момент Курт для себя понял. Для него, солдата Вермахта, эта война уже — закончилась навсегда. Теперь нужно было, просто сохранить свою жизнь и этот многозначащий, жалкий кусок материала. Чтобы исполнить последнюю просьбу своего погибшего командира. Со стеклянными глазами, он долго смотрел в небо, и абсолютно не обращал уже никакого внимания на паническое бегство своих земляков. Курт сидел и сидел, до тех пор, пока в его голову не уперся ствол русского автомата.

Вот теперь он совсем седой, со слезами на глазах, в кресле качалке теребил этот кусок шелковой ткани. Он навивал в его памятиужасы той проклятой войны. А также долгие, долгие годы русского плена. Он читал, знакомые названия городов, и деревень. Там прошла его молодость, опаленная никому не нужной войной. Слезы горечи ручьем текли по его лицу, а старый солдат, вытиралих этой картой, проклиная страшную войну. Ту войну, в которую втянул весь, весь немецкий народ проклятый Гитлер. Он вспоминал, как после плена, старался разыскать Карин, жену капитана. Кроме обгорелых руин города, и братских могил гражданского населения, он так ничего не нашел. Жемчужина великой Германии Лейпциг, был просто стерт с лица земли, тяжелыми американскими бомбардировщиками.

* * *

Ребята лежали на расстеленном покрывале, в тени плакучей раскидистой ивы. Магнитофон «Весна», хрипением своих динамиков, что-то бурчал, слегка напоминая о своем присутствии. Но качество издаваемого звука, абсолютно не радовало слух, хотя и звучали забойные хиты их кумиров. Девчонки смеялись и бесились в воде, а их друзья на берегу, пили пиво. Оценивающим взглядом влюбленных юнцов, они страстно смотрели на своих подруг. Те, не обращая на них никакого внимания, весело плескались в Вюнсдорфском озере. В те времена оно, было Меккой для страдающей от жары молодежи.

— Серый, а у твоей Керстин, фигурка — то ничего, ладненькая девочка?

— Я и сам знаю, только мне кажется, что нашему роману, пришел сегодня конец.

— Ты что спятил, ведь у вас, так всё красиво, я иногда даже тебе завидую, вы же, как Ромео с Джульетой.

— Ага, обзавидуешься, она мне сказала, что её дедушка хочет со мной серьезно поговорить — сказал Сергей, задумываясь о предстоящем мужском разговоре с дедушкой Куртом.

— Ага, вот почему ты сегодня хмурый словно туча — проговорил Виталий вздыхая.

— Тут будешь не только тучей, нам же остался последний год, а что потом? Мы уедем в Союз, а они останутся возле разбитого корыта? Возможно, что мы никогда, не увидим их больше? А я — явлюбился в неё по уши, и теперь не могу представить свою жизнь без неё. Что — что с нами теперь будет!? — Заскулил Сергей, пуская слезу.

— Ты Серый не хандри, все, как ни — будь наладиться, может они в Союз, вырвутся? А там браток мы, продолжим свои романы с этими девчонками.

— Ты Виталя, неисправимый фантазер, так они взяли и приехали, вроде бы это не, Союз, а какой-то проходной двор. Что ты думаешь туда, могут ехать все, кому захочется черной икры с блинами, и толстую матрешку на сувенир?

— А мы, им вызов сделаем — гостёвку, а еще лучше, чтобы они поступили в институт на кафедру русского языка. Их же потом отправляют к нам на стажировку.

— Вон — гляди, зовут. Пошли, окунемся, а потом поговорим с ними, насчет нашего бу-дущего.

Пацаны, с гиканьем, поднимая фонтаны брызг, бросились в теплую воду. Схватив своих подруг за талии, они увлекли их с собой на глубину. Словно последний разребята обнимали и целовали своих девчонок.

Керстин, влюблено прижалась к нему всем телом, завернув свои ноги за его спиной. Она жадно со страстью, впилась своими губами в его притягательный рот. Медленно они стали по-гружаться под воду, наслаждаясь друг другом в страстном поцелуе. Сергей, крепко держал Keр-стин, и не отпускал из своих объятий, пока они не ушли в глубь до самого дна. Когда же воздуха у неё совсем закончился, Сергей вдохнул в неё спасительный глоток. Он в предчувствии, каких — то глобальных перемен, старался дать её понять, что она рыжая курносая девчонка, нужна ему в этой жизни. В те минуты в его душе, появился страх — страх за то, что его первая любовь, вдруг прекратит своё существование. В такие минуты его сердце разрывалось на части. Он не знал, как и чем, побороть эту душевную боль, которая огнем горела в его груди.

— Керстин, ты знаешь, что через год мы уедем в Союз!? — Не подумав, спросил Виталик.

На её глаза, навернулись слезы, и девчонка, бросив недокуренную сигарету, отвернулась в сторону. Всхлипывая, она уставилась в одну точку, обидевшись, словно ребенок, у которого отняли любимую игрушку. Керстин понимала, что роман этот затянулся. Это уже был не легкий флирт, а настоящая и полноценная любовь. Она каждый день в своей голове прокручивала тысячи вариантов. Как, как удержать этого русского парня возле себя? Она не хотела терять его, так как была влюблена всем своим существом, всем телом, и широкой душой, абсолютно не свойственной немецкому прагматизму. Ей, тогда показалось, что вот — вот и пришел тот час, когда он скажет ей — уходи. А теперь это было особенно больно. Он с его огромной доброй душой, и большим сердцем истинного славянина, вошел в её арийскую жизнь. Ей было страшно, и совсем не хотелось, потерять парня на бескрайних просторах огромной России. Керстин была готова, следовать за ним, хоть на край земли. Вытирая рукой свои слезы, она прижалась к нему.

— Я тебия лублю! — Сказала она по-русски, но с ужаснейшим акцентом, при этом обнимая своего Сергея.

Настроение у всех мгновенно пропало, и ребята молча стали собираться по домам. Девчонки, видя, как они медленно, но уверенно остаются без своих кавалеров, решились на послед-ний и отчаянный шаг. Они просто разделись, перед ребятами на голо, якобы переодеваясь в сухую одежду. Но пацаны заметили, что сегодня это было не простое переодевание, это было приглашение к решительным действиям. Так как сильно уж артистично, они старались показать свои прелести. Расчет был на то, что мальчики возжелают их, и не смогут отказаться.

Такое поведение девчонок на пляже, никого не смутило. У немцев, было принято переодеваться на виду у всех. Но сегодня ребятам, былдан сигнал на решительные действия, которые ждали они от своих друзей с самого Нового Года.

Виталий с Мануэлой отправились в гарнизон, где у него была свободная квартира. Сергей же подчиняясь воли деда, поехал к Керстин. Им овладел страх, он боялся, что дед перекроет им кислород. Он боялся, что они больше никогда вместе не встретятся.

Всю дорогу, они ехали молча, в предчувствии каких — то перемен в своей судьбе. Лишь когда, они приехали в Цоссен, Керстин сказала:

— Серж я знаю, что ты скоро уедешь в Россию! Я знаю, что мы можем больше никогда не увидеться, но я очень тебя люблю! Я хочу провести с тобой эту ночь! Войдя в дом, Сергей по-немецки поздоровался с сидящим на кресле качалке мужчиной. Он был не очень — то и стар, лишь роскошная, седая шевелюра, выдавала его настоящий возраст.

— Добрый вечер! — сказал мужчина, и попросил на русском, Сергея, присесть рядом.

— Мой друг, я знаю, что ты давно встречаешься с моей внучкой, вернее с двумя.

— О — нет, я встречаюсь только с Керстин! — смущенно сказал парень.

— Я знаю это, но я бы хотел пообщаться с тобой по-мужски, и думаю, что ты меня поймешь — На ломанном русском, стал говорить дед, и довольно таки не плохо.

Сергей впервые в жизни, встретился с глазу на глаз с настоящим взрослым немцем. Ему казалось, тогда, что сейчас он начнет проклинать и ругать его. Запрещать ему, встречаться с любимой. Собравшись своим и сознанием, он уже приготовился к отражению «вражеской» атаки. Даже легкий озноб прокатился по его телу. Но к его удивлению, дедспокойно спросил:

— У тебя это серьезно — с Керстин?

— Да, она мне очень нравится, и я мечтаю о том, что — бы она смогла приехать в Россию — ответил Сергей, сгорая от смущения и страха.

— Поклянись! Что это настоящая, правда. — Сказал дед, глядя пристально ему в глаза.

— Это как!? — Удивленно спросил Сергей.

— Положи руку на библию, и поклянись, что ты любишь Керстин.

Сергей недоуменно посмотрел на него. Раньше он никогда не сталкивался с библией. Не потому, что в бога не верил. А потому, что все воспитание его, носило чисто атеистический характер. Но безвыходность ситуации, диктовало свои условия. Он, не долго думая — согласился из-за страха потерять девочку.

— Керстин, принеси библию! — сказал дед своей внучке.

Та в одно мгновение, пошла в другую комнату и вскоре вернулась, держа в руках толстую книгу. Подав её Сергею, она стала рядом, чтобы видеть, что же замыслил дед. Сергей положил свою руку, на библию и произнес.

— Клянусь — господом нашим Иисусом, что всей своей душей, всем своим разумом, я люблю Керстин. Я всегда буду с ней в радости, счастье и болезни, и пусть только смерть, нас разлучит! — Сказал он, вспоминая кадры, из какого — то фильма.

Дед хорошо понимал по — русские, поэтому клятвой данной пацаном на святом писании полностью удовлетворился. После чего, он что-то сказал девчонке, и она стала рядом с Сергеем, на одно колено.

Дедушка Курт, взяв библию, опустил её по переменно на голову, то своей внучке, то русскому. Он что-то пробормотал по латыни, после чего, улыбаясь, сел в своё кресло.

Керстин, вскочив с колен, бросилась к деду, и стала его обнимать и целовать. А Сергей, стоял как завороженный, и абсолютно ничего не понимая. Сергея пугало, что не дай бог этот случай вдруг станет, известен особистам! В одно мгновение, карьера офицера будет окончена раз и навсегда.

Керстин пылая от счастья, объяснила Сергею, что дед, благословил их на брак. Теперь они не таясь, могут встречаться в любом месте и даже у них дома. Дед Курт попросил Сергея, сесть на диван рядом с ним. Когда же он присел, он начал ему рассказывать, как во время войны, он служил на восточном фронте. Однажды летом 43 года, когда Красная армия прорвала оборону армии «Центр». От смертельно раненого командира, ему досталась карта. На ней указаны места резервных баз Абвера, а так же деньги и золото всей агентуры. Эти деньги, он завещает им и своим внучкам. Отдав карту, дед сказал и показал на ней то место, куда они ни в коем случае они не должны ходить. Он так же подробно поведал, что сокровища, находятся в старом склепе, на городском кладбище. Необходимо только найти ориентир, это был ангела с крыльями.

Счастливая Керстин, моментально увлекла парня в свою комнату, на второй этаж. Как толькоони прошли в неё, то она сразу накинулась целовать парня.

Сергей придаваться пылкому желанию особо не спешил. Из присущего ему любопытства, стал внимательно изучать комнату своей «суженой». Его удивляло всё — удивляло то, что немецкое жильё, ничем не отличается от русского. Удивляли ковры, расстеленные на полу, а не висящие на стенах. Удивляло то, что комната её была скорее похожа на комнату парня, а не девочки подростка. Кругом висели плакаты и постеры молодежных журналов BRAVO, с фотографиями любимых и популярных в те времена английских групп. Соседствовали с ними и проспекты шикарных машин, и супер классных мотоциклов. Еще его поразила цветная фотография размером с хороший плакат. На ней был он, вместе со своей Керстин. В тот миг, их подловила Мануэла, когда они в лесу, так страстно и нежно целовались, что не обратили на попораци никакого внимания. На голове Керстин, был надет венок из дикого плюща, и её счастливые глаза, её улыбка, навсегда, останутся на этом снимке.

Огромное количество всевозможных цветов, превращали её комнату, в цветущий оазис. Видно было, что Керстин обожала их, и все свое время, посвящала разведению.

Терпению влюбленной девочки пришел конец, и благословленная дедом на брак, она завалила Сержа, на свою тахту. Не дожидаясь его действий, она сама страстно кинулась раздевать его. Парень, видя такую активность, со стороны подружки, теряться, не стал, и, потянув на себя пояс её замшевой юбки, услышал как пулеметной очередью, щелкнули шесть кнопок.

Грудь девочки, была упругой и очень красивой, и своей формой, напоминала, две половинки сочного яблока, с розовыми кнопочками, девичьих сосков. Долго Сергей не мог решиться на более активные действия. Ему хотелось, как можно дольше обнимать целовать и ласкать эту девочку. Ему в те минуты просто хотелось, упиваться своей любовью своей страстью к этому милому существу. Целуя её шею, её нежную грудь, он старался своими поцелуями покрыть все её тело. Ему хотелось губами прикоснуться её живота, её милого и эротического пупка. Прикусив резинку её гипюровых трусиков, Сергей зубами стянул их с неё. Она подобно Афродите, рожденной из пены, предстала перед ним во всей красе её обнаженного чистого тела.

Его сердце от нахлынувшей страсти рвалось из груди, отдавая в висках разгулявшейся по венам кровью. Своими ласками он старался сделать её как можно приятней, ему хотелось, чтобы его девчонка визжала, скулила и даже кусалась от неземного блаженства. Первый блин, как правило, всегда бывает комом, и эта банальная ситуация не обошла стороной молодых. В это время его Керстин, была на вершине блаженства. Она со страстью дикой кошки, настойчиво продолжала любовную игру, сжимая свои упругие бедра. Упиваясь парнем, она изнемогала от желания, и когда к её другу вернулись силы. Изловчившись, она сама лишила себя девственности. Через какой-то миг она, почувствовала как после короткой и резкой боли, он ворвался в неё. Все было не так страшно, и уже скоро, она ощутила ту экспрессию и тепло, которое не только грело внутри, но и создавало, такое райское, блаженное чувство. Подобного этому ощущению, она никогда ранее не испытывала. Ей казалось, что — то наполняет её изнутри. Это, чувство было настолько приятным, что, не удержавшись, она заплакала от счастья. Увидев слезы, на глазах своей подруги, Сергею показалось, что он делает ей больно, но инстинкт продолжения рода, не остановил его, а лишь слегка приглушил его темп. Он с необыкновенной чувственностью, и нежностью, продолжил свои движения, пока повторно не испытал то, что пронзило его тело, миллиардами уколов маленьких иголок. Несколько минут, он вообще не мог двигаться, так как любое, самое незначительное ше-веление, вызывало новые и новые приступы, неописуемого ощущения.

Всё, что испытали в этот вечер молодые, уже на следующий же день, вошло в норму, и стало привычным, и желанным, в любом месте, и в любое время суток.

Виталий, аналогично Сергею, так же в этот вечер, расстался со своим детством, и стал настоящим мужчиной, благодаря усилиям Мануэлы. Она, как и Керстин, старалась изо всех сил влюбить в себя парня, и это удалось ей, несмотря на такие «жертвы».

* * *

Молчи — Молчи, с нескрываемой радостью раскопанного дела, словно ветер, ворвался в кабинет, своего папаши, и почти торжествуя победу, положил на стол увесистую папку.

— Ну, что там сынок!? — Спросил полковник, предлагая присесть.

Усевшись, поудобнее в кресло, Леша с разрешения своего папочки закурил сигарету, который тоже предчувствовал, что сынок докопался, до чего — то такого. Закрыв дверь в кабинет, он сел в кресло и приготовился слушать.

— Есть, батя я разрыл, и это может быть сенсацией, как открытие Америки!

— Давай, сынок, не томи душу, рассказывай — говорил папа, сгорая от нетерпения.

— Короче слушай, я два месяца болтался по архивам, но кое, что все — таки нашел. Этот дедушка, совсем парень — то, не простой, он служил в парашютном батальоне «Абвер групп 303 Ева», денщиком комбата.

— Ну и что этот денщик может, он свое отсидел в плену!? Во время войны, он своему офицеру чистил сапоги, да пожрать готовил! — Сказал полковник, без всякого интереса к этому делу.

— Да, да он пешка, но командир его, ни кто иной, как легендарный Aлькмар Гоббе, командир парашютного батальона. Он со своими головорезами, охранял командующего армии ЦЕНТР фельдмаршала фон Клюге! Представлен он был к штабу, после того как возле Вязьмы, в июле 41- го, его рота, по донесению агентуры, остановила конвой наших машин. Тогда из Смоленского банка, перевозили сокровища Наполеона. Их на кануне войны, нашли наши НКВДешники. Вот их след тогда и затерялся под Вязьмой, до сих пор, ни кто не нашел этого золота.

Полковник привстал с кресла, и, закурив, стал слушать очень внимательно, прохаживаясь по кабинету, с суровым выражением лица. Он думал и, что — то крутил своими руками в воздухе, словно дирижер перед оркестром. Вероятно, что по своей службе он где-то слышал эту легенду и теперь просто анализировал её, связывая в один узел.

— Так — так давай-ка Леша, давай дальше, что там за сокровища, такие!?

— Так вот, после того как колонна была остановлена и разграблена немцами, наши старались их вернуть силами десанта, но так ничего, и не нашли. Возможно, что этот Гоббе был в курсе. За это он был представлен к рыцарскому кресту, и сам фюрер повесил ему его на шею. Никаких сведений об этих сокровищах больше нигде не нигде, ни всплывало. Но в конце мая 43 — го года, в том районе появляется некий полковник, барон фон Генрих Йенендорф. Правая рука, самого адмирала Канариса, который вдруг, возникает в пересылочном лагере военнопленных 33/ 4 под командованием Отто Шмидта тот, что был невдалеке от Сычевки.

Из их допросов военнопленных, установлено, что барон этот вывез из лагеря, около двухсот солдат и офицеров, переодев их в немецкую форму. Полковник по данным архива ШТАЗИ, входил в управление Абвера, и курировал 303 диверсионную группу особого назначения.

— Так сынуля, не особо радуйся, по поводу своего расследования, я твои бумажки лучше положу в сейф, так будет надежней! Ты знаешь, что у нас в руках? Возможно, что сокровища самого Наполеона, не зря, там эта шушера, из Ставки, крутилась, перед Курской операцией, видно предчувствовали бля… начало своего конца! Видно, что они тогда и занимались этими ценностями!? Ты мне вот, что скажи, почему в одном случае, ты сказал командир 303 группы спецдиверсионной группы «Ева», а в другом случае «Герра»?

— Это батя, просто. В группе было два подразделения, а это были их позывные. Мной, так же установлено, что ни барон, ни командир батальона, больше нигде в боевых донесениях Вермахта и Абвера не появлялись! Возможно, что они оба тогда погибли, во время Калининского прорыва!? Или еще до конца войны слиняли!? В то времякак раз и возникли показания пленных из этого лагеря. Наш СМЕРШ, их пачками задерживал в немецкой форме. Они все давали тогда одни и те же показания.

Все они указывают, что в районах Ржева, Сычевки и Вязьмы прятали в лесах, какие — то большие алюминиевые ящики. Вся эта операция, контролировалась охраной этих «головорезов» из 303 парашютного диверсионного подразделения. Перед заброской на фронт место их постоянной дислокации было…С лукавым видом знатока всех подробностей, Молчи — Молчи, предложил пари своему папику, выложив на стол сто марок.

— Я плачу сто марок, если ты батя, догадаешься, где стояла эта рота!? — Сказал он, зная, что отец не может этого знать.

— Леша, не надо ребусов, давай всё по существу, я тебе и так дам сто марок только за эти твои бумажки.

— Так вот рота, эта называлась, «Цоссен», и именовалось это подразделение 303 «Ева и Гера». Дислоцировалась она и обучалась здесь в «Майбахе». Это где Новый городок. Там сейчас расквартирован 69 показательный мотострелковый полк.

— Что следует из этого, что мы почти живем в школе Абвера? — спросил удивленный полковник.

— А из этого — следует, что наши подопечные, встречаются с внучками денщика, который знает точно, где находятся сокровища! Только он один из тех бранденбуржцев, который тогда остался в живых. Остальные же, разбежались по всему свету, и работают в спецслужбах многих государств. Но вряд ли кто из них знает об этих сокровищах. Иначе уже давно бы на аукционах Кристи или Сотби, появились эти вещи. Да и пресса бы, каким — то образом об этом заикнулась!? А так батя — гробовая тишина. А это значит, что они еще у нас в Союзе, в Союзе, в Союзе!

— Леша, это нужно как-то узнать, может быть подключим наших коллег из ШТАЗИ!?

— Нет, я думаю, что лучше попробовать нам самим, потому, что дело на миллиарды долларов, а самое главное, что это не банковский кредит, они нигде не числятся и их отдавать не надо. Они могут быть наши, если мы малость этого пердуна старого чуть-чуть пощупаем. Конечно если по их следам, не идет, кто ни будь еще!? Я не хочу делиться, ведь это наш клад и мы его разрыли в куче этих архивных бумаг! Правильно говорят археологи, что все сокровища находятся в бумагах и архивах, нужно только знать, где искать.

— Я даю тебе добро, но только сынок, смотри осторожней, чтобы мы сами нигде не прокололись! Папочку свою, положи-ка лучше в сейфик — так на всякий случай. Если что — то не сложится, то мы, хоть по этим бумажкам, потом сможем отмазаться. А теперь давай попробуем все проанализировать, как следует.

— Первое: есть денщик капитана, который замешан в пропаже «сокровищ Наполеона».

— Второе: ни капитан, ни полковник, больше нигде в боевых действиях участия не при-нимали. Это может означать, что они погибли. А тайна попала к денщику потому — что хоть краем уха, но он слышал об этом, и это вполне весомый факт.

Третье: упоминаний в архивах о сокровищах больше нет нигде!?

Четвертое: Показание пленных об алюминиевых ящиках в районах Вязьмы, Сычевки, Ржева. Расстояние примерно всего сто километров, на сто километров. Опять же, все вокруг Вязьмы. Вот теперь ясно, всё стало на свои места. Денщик должен знать пути своего командира. Необходимо узнать в каком он районе, попал в плен. У нас есть эти данные в Московском госу-дарственном военном архиве на улице Адмирала Макарова. Вот когда ты Леша, узнаешь место его пленения, вот тогда мы можем брать его за его драгоценную жопу!

* * *

Когда еще все родные спали, Сергей позвонил другу и, назначив встречу, в один миг испарился, ему не терпелось все рассказать Витальке. Его так распирало от неожиданного поворота своей судьбы. Да и просто о том, что еще в свои молодые годы он осознать ни как мог.

Встретились они, на развалинах старого бомбоубежища времен войны, которое находилось недалеко от школы. Там, обычно, всегда собирались ребята, чтобы на школьной перемене, вдоволь накуриться. Но сегодня был исключительный и совсем другой повод.

Всю ночь, придя от Керстин, он старался понять карту, которую дал ему дед. Но куча специфической информации, на немецком, никак не приблизила его, к разгадке этих значков. Лишь только косвенно, он разобрался в названиях наших населенных пунктов.

— Ты, что дружбан, с дуба рухнул, я пришел домой в три часа ночи, а ты, будишь меня, ни свет, ни зоря.

— А я, Виталя, тоже, и еще совсем не спал, вон всю ночь просидел над этой тряпкой.

— Я по твоим довольным глазам вижу, что ты вчера, наверное, добрался до её девственно-сти, и не плохо провёл ночь?

— Было и это, но самое главное, что её дед, вчера заставил меня, поклясться на библии, что я женюсь на Керстин, и тогда он, мне дал вот эту карту. Он сказал, что тут спрятаны несметные сокровища, и с меня, взял слово, что мы с тобой, должны, этим поделиться с девчонками.

— Серый, это какая — то паранойя, откуда у этого старого пердуна, такие бабки, он что, арабский шейх?

— Нет, он мне вчера рассказал, что эти деньги где — то награблены, во время войны, но когда немцев поперли, то они их якобы спрятали. Они хотели потом, обеспечивать свою агентуру, в нашем тылу даже после войны. Продуманные же были — суки!

— А чего он сам не достал, он что — то взбрендил этот твой дед, ты его не спросил, может его, контузило во время войны, и он что — то напутал?

— Я всю ночь, просидел над этой картой, и ни как не могу врубиться, где тут, что во — гляди, крестики какие — то, да записи цифрами на полях.

— Дай — ка, дай — ка, ты глянь, карта на шелковой тряпке, я впервые вижу такую! — Удивленно сказал Виталий, внимательно всматриваясь в значки.

— Это братец, координаты по азимуту — с умным видом сказал он.

— Ну и что мы будем делать?

— А ничего, будем гулять, со своими подружками, а этот бред оставим на потом, может он нам, про какие-то подробности поведает! Ты же сейчас, не попрешься в Союз, чтобы копаться, где — то в болотах. Вон гляди — тут, отмечено шесть мест.

— Он еще говорил, про какое — то кладбище где-то в районе Сычевки или в самой Сычевке.

— Ты Серый, глянь — нет тут никакого кладбища, по крайней мере, оно не отмечено, но если мы будем раскручивать это дело, то оно появится точно. Я тебя там сам похороню, если это бред недобитого фашиста. В Сычевке ты быстрее найдешь кладбище французам, там их гарнизон Денис Давыдов под сабли пустил! Мало, кто тогда в живых остался.

— Но, ты лучше посмотри, вон крестик в кружке, где находится, может это там?

— Дурак, это же болото и какой — то бугор на нем — вот это и есть наше кладбище.

— Во — во, он про болото, мне и говорил, но только сказал, чтоб мы туда вообще не со-вались!

— Ай, ну её, твою карту, сорок пять лет прошло, там уже колхозники, всё под поля разрыли. Ты лучше мне скажи как там у тебя с Керстин?

— Как — как все хоккей, я даже и не знал, что она в девках. Я потом её спросил, а она мне про какую — то junfe, что за junfe такая.

Виталик, стал давиться от приступа смеха, он ржал, держась за живот, и катался по бетонным плитам взорванного бомбоубежища, повторяя за Сергеем.

— Junfe — junfe — junfe, ты хоть знаешь, что это по-немецки такое!? — Спросил он.

— Откуда — я что, тебе этот, как его там — пы-ле-гл-от какой.

— Кто — кто, пылеглот? — пы-ле-гл-от, junfe?

Снова истерический смех, сразил Виталика, и тот смеялся, до того, пока не стал сильно икать.

— Ты хоть знаешь, что это junfe — дубина!? Это по-русски целка, и не пылеглот, а по — ли — глот. Ты Серый, рассмешил меня от души, даже вон настроение поднялось. Со своей, ты договорился, что где и как будем сегодня встречаться?

— Договорился — на пляже, как всегда. А твоя Мануэлка, что же?

— Мануэла, о Мануэла, это высший класс, и представь себе, тоже была junfe. -Так что вы-ходит, мы зря боялись, они обе в девках ходили, то есть junfe. А ты мне гад, что заливал, проститутки, сифилис, триппер!

— Да не суетись ты, делать то, что будем? Может, в Потсдам прокатимся?

— Ты Серый, точно кретин, это в такую-то жару — то? Лучше уж валяться на пляже, чем в городе нюхать асфальт, да задницы свои парить.

— А мы поедем в парк Сан — Суси. Там пруды, фонтаны и всякая достопримечательная лабуда. Сосисок похаваем, да пиво попьем!

Езжай ты сам, в своё Сам Соси, в электричке, переться туда обратно — потом все равно, нужно будет, на озеро ехать, чтобы задницу помыть, после такого путешествия.

— Слышь Виталь, а может Фридрих Штат Палас, они приезжают к нами в Дом офицеров. Девчонок своих возьмем, они будут счастливы, поглазеть на шоу. Их же балет кроме как по телевизору, считай, нигде больше не показывают.

— Ну да, чтобы с ходу, да в лапы к Молчи — Молчи. Он спит и видит, как нам ласты завернуть. Вот он то, и будет счастлив по настоящему. Если он, еще узнает про карту, то на сто процентов, поедем мы на лесоповал, как агенты иностранной разведки. А этого писклявого ка-страта, в образе Карела Гота вместе со своей бабской командой, пусть слушают наши мамы и папы.

— Да — прошлый раз, когда приезжал этот балет, мы с пацанами под окном гримерки торчали. Смотрели, как эти девки ходили и трясли сиськами, а в жопе у них перья торчаликак у павлинов. Красота! Заметив нас в окна, они сиськи свои прятать, не стали — нет. Наоборот целой кучей подошли к окну, и выставили их на показ как в телевизоре, так, что нам аж дурно стало. Эти сучки хоть бы постеснялись. Они тогда так заржали, что мы все врассыпную бросились. Они же считай, над нами посмеялись. Ничего эти козы сиськастые, не стесняются!

— Правильно и сделали, я гляжу на тебя Серый, и удивляюсь, у тебя же есть Керстин, захотел посмотреть на её сиськи, сиди, смотри. Не хочешь её, включил Бундес и хоть до утра, не только сиськи — письки во весь экран тебе покажут. Не будь ты, таким сексуально озабоченным — о, великий мой мастурбатор!

— Так что, все-таки на пляж идем, да пивка малость пососем? Смотри, лето кончится, а мы так и не загорели нормально.

* * *

Лето как — то удивительно быстро подходило к концу, и легкая грусть, все чаще и чаще, стала посещать ребят, так как с каждым уходящим днем, близилось их расставание с девчонками. Осень и зима пролетят мгновенно, а за весной экзамены и в Союз. Все эти мысли навивали чувства некого душевного беспокойства. Ведь это были уже не детские игры в дочки матери, а настоящая любовь, которая затянула в свой омут по самые гланды.

Очень трудно — очень трудно было представить, с какими глазами, и с какой болью в сердце, предстояло им это расставание. Правда, сейчас об этом думать не хотелось. — Не хотелось, еще и потому, что пока впереди было, почти десять месяцев, и еще пока было лето.

Несколько дней спустя, возле дома Керстин, появился «Barkas», с тонированными стеклами и надписью технической помощи. Девчонки, уходя на встречу к ребятам, даже совсем, не обратили внимания, так как таких машин, таких было предостаточно, и ни одна, не могла вызвать, хоть какого-то малейшего подозрения, а тем более в Восточной Германии.

Возвращаясь вечером с пляжа, Керстин и Мануэла, почувствовали, что — то не ладное, вокруг дома, стояло несколько зеленых полицейских машин, с включенными проблесковыми маячками. Возле входа во двор, были натянуты, бумажные ленты, с надписью — Полиция. Ребята, укрывшись в зелени деревьев, остались в стороне, а девчонки бросились к дому. Им на встречу вышел мужчина в белой рубашке, и один полицай в форме.

Со стороны, было видно, что после секундного разговора, у Керстин подкосились ноги. Она как подкошенная упала в обмороке, на брусчатку улицы. Мануэла, стараясь удержать, её самаприсела рядом, надрывно рыдая и обнимая кузину.

Ребята, видя такую картину, подскочили к ним, стараясь помочь. Полицейские расступились, и Сергей внес Керстин в дом, уложив её на диван. На тот момент для неё не было ближе человека, чем её русский. Волею судьбы, он был рядом в минуту этого несчастья.

Весь дом, был перевернут вокруг, вещи валялись по полу, и было понятно, что здесь кто — то, и что — то очень старательно искал.

В любимом кресле качалке, сидел дед, накрытый белой простынею. То место, которое предположительно было головой, было окрашено, почти черной кровью. Было видно, что руки к подлокотникам, были привязаны скотчем и торчали из — под простыни. Сергея охватил ужас, так как он впервые видел мертвого человека, который еще вчера был жив. Деда было очень жалко, так как после того как Сергей познакомился с ним, он очень многое узнал от него о войне. Узнал о том, что не все немцы разделяли взгляды и идеи Гитлера. Эти факты, совсем иначе открывали для него глаза, совсем на другую Германию. На то государство, которое испокон веков было, как бы младшим братом России, но очень таки своенравным.

Возле Керстин, приводя её в чувства, крутился доктор. Мануэла же закрыв лицо руками, рыдала сидя на крыльце. Позже выяснилось, что мать Керстин, увидев мертвым отца, с сердечным приступом, доставлена в больницу. Сергей, фактически не имевший никакого отношения к этой семье, как — то очень близко воспринял это горе, что вместе с подругой стал плакать как ребенок.

Полицейский в гражданском, подошел к ребятам, и стал задавать, какие — то вопросы. Друзья, правда, так хорошо немецкого языка не знали и лишь пожимали плечами. Они изо всех сил старались понять, что же от них нужно. После того, как полицай узнал, что они русские, то, не задумываясь, дал команду. Стоящий в форме, другой полицейский, надел на них наручники. Им тогда показалось, что это очередная провокация враждебных сил. Пацаны уже представили, что Молчи — Молчи, будет заниматься их освобождением, и всевозможные дипломаты, будут проводить переговоры по их депортации. А им ничего не ведающим гражданам другого государ-ства, придется ответить за это страшное преступление. Но ребятам не повезло, и пресса и дипломаты, и даже их особист, об этом не узнали, потому что, очнувшись от шока, Мануэла сказа-ла:

— С этими русскими мы были на озере, да к тому же мы помолвлены. Улыбнувшись, полицай расстегнул на руках парней наручники, но просил.

— Хорошо фроляйн. Вы только скажите, чтобы они не отлучались и следствию не мешали.

По дороге домой, ребята шли молча, сочувствуя всему тому, что произошло с девчонками. Теперь, они понимали, что встречи с ними, будут отложены, на долгое время. Во всяком случае, им, придется это пережить вместе со своими подругами.

Около двух месяцев, от девчонок, не было ни каких вестей. Пацаны уже было подумали, что вся их любовь после случая с дедом, приказала «долго жить». Но вдруг в один из осенних дней, подружки сами разыскали их. И в одно мгновение, все, как и прежде вернулось на круге своя.

Это свидание, по накалу страстей превзошло все ожидания, девчонки, пережив горе утраты близких людей, в своей натуре очень изменились. В глазах ребят, Керстин и Мануэла стали, как — то серьезней, и взрослей. И их глазах, уже не было такого детского задора, и простого наивного ребячества. Сергей и Виталий, при виде их, почувствовали определенную неловкость. Девушки по своему поведению, стали намного взрослей и прагматичной. Керстин, обняв Сергея, прижала его к себе и, уткнувшись носом в его плечо, горько заплакала. Обида, на потерю матери и деда, толкали её на поиски той отдушины, которая подобно искусному лекарю, могла своим теплом, залечить её душевную рану. Этим теплом, способным на чудо, был только её русский, которого она любила всей своей душой, и всем своим сердцем.

Она остро почувствовала, что сейчас он опять рядом, и только он был всех родней и всех ближе.

Керстин, рассказала, как похоронила своего деда, а после похорон, не выдержав потери, умерла и мать. Теперь она осталась совсем одна, если не считать её кузину, которая разделила её горе. Они теперь живут в месте, так как родовое гнездо по наследству принадлежит им обоим.

Со слов деда, было ясно, что он ждал смерти, так как перед тем как его убили, он несколько раз во сне, видел своего командира. Тот говорил ему о встрече, уже в ближайшее время. Вот поэтому, он успел оформить завещание в глубокой тайне от девчонок.

Керстин, чуть — чуть, замявшись, пригласила ребят к себе домой, чтобы рассказать о том, что же все так и, случилось с дедом. Ей натерпелось поведать о ходе самого следствия, которое проводила криминальная полиция. Сергей и Виталик, приняли приглашение без всякого обсуждения, так как за это время, они действительно соскучились по ним. В школе они даже стали, объектом насмешек от своих созревших одноклассниц. При удобном случае наши девушки старались рассказать о том, что только русские женщины, самые верные и терпеливые в мире. А вот если бы они, стали объектом воздыхания этих ребят, то без сомнения, они бы никогда не расстались с ними. Удивительно, что даже красавица школы, Русакова Олечка, стала подбирать ключи к сердцу Сергея. Но парень точно знал, что подобные отношения с нашими девочками, кроме поцелуев и прогулок под фонарями, перспектив не имеют. Он деликатно чтобы не обидеть Ольгу, снял напряжение. Сергей дипломатично объяснил, что при всем своем желании, встречаться не может. Легкий флирт ему не нужен, а вступать в половую близость, увы — наши девочки не созрели, ни физически, ни духовно. На что прозвучали в его адрес, слова сожаления и негодования.

— А ты, пробовал — бирюк? Мы же ведь тоже хотим любить, и быть любимыми. Мы ведь тоже мечтаем о свиданиях и поцелуях! Мечтаем, что хоть кто — то с нами будет счастлив. А ведь этим счастливчиком мог быть ты дорогой!

Подобные высказывания, до глубины души тронули Сергея, но уже желаемого результата, они не имели. Его сердце уже целый год принадлежало совсем другой. Тогда лишь слова глубокого сочувствия вырвались из его губ, и он промолвил:

— А где ты Оленька, была раньше!? Я еще в девятом классе, тебе записочки про любовь писал, и воздыхал под твоими окнами. Я каждый день мечтал, о том, что ты видя мои страдания, просто, когда ни — будь, скажешь да. А что теперь? Я люблю свою немку, которая не выделывается как вы. Она просто любит, и тоже хочет, чтобы я был всегда с ней. Да и к тому же, я уже с ней помолвлен на библии, а клятвы своей я нарушать не хочу.

Вечером, когда улицы немецких городов пустеют, словно во время действии комендантского часа, ребята оказались в гостях у своих подруг. Со слов девчонок, они узнали, что про тайну сокровищ деда, знают не только они. Но и тот, кто выстрелом в голову убил деда и перевернул весь дом. Больше ничего полиция установить не могла, и это преступление связала с какими — то, прошлыми делами. Возможно даже это делами времён прошедшей войны.

Керстин рассказывала, что перед самой смертьюдед чувствовал, что умрет, и поэтому старался посвятить в эту тайну русских. Он надеялся на то, что все найденное они по совести, разделят между собой и девчонками. Он видел в их отношениях хороший повод, чтобы там далеко в России, отыскать то, что должно принадлежать им. Он надеялся, что его внучки и их воздыхатели раскроют ту тайну, которая досталась ему ценой жизни многих людей.

* * *

В один вечер, когда основная работа начальника особого отдела была закончена, в квартиру полковника Шершнева постучали. Он открыл входную дверь, и увидел на пороге своего сына, с женой и ребенком.

— О, Леша, Ирочка, проходите давненько — давненько, вы нас не посещали — сказал седой полковник.

На встречу вышла мамочка, и первым делом, кинулась целовать и обнимать своего внука, а уж потом, извинившись, поздоровалась с невесткой и сыном, целуя их в щечку.

— Ты сынок, позвонил быперед приходом, я бы хоть пирожков напекла да внучку, что ни — будь купила, давно же вы у нас не были.

— Ай, мать, не суетись, есть у него всё, и конфеты и бананы, ты вон лучше, развлекай невестку с внуком, а я с отцом хоть пива после службы выпью. Мне тоже хочется пообщаться с нимна чисто мужские темы! — Сказал, Молчи — молчи. Он прошел в комнату, где обычно сидя на диване он с отцом, пил пиво, наслаждаясь соленой соломкой, и как бы, между прочим, смотрели западно — германское телевидение.

— У меня батя, оченьхорошие новости! — Вошел он в комнату, и поставил на журнальный столик несколько бутылок пива «Берлинербир».

— Мог бы, и в кабинет прийти, если считаешь, что это важно! — Открывая пиво, сказал полковник.

— Мог бы, но теперь это дело не государственное, а наше, понимаешь наше, с тобой лич-ное!!!

— Я, как и предполагал, дед то этих девчонок, знал многое. Я его чуть — чуть тряханул, правда, этот старый фашист, ничего не сказал, кроме одного — карта. Мы перевернули всю хату, влезли во все щели, простучали все кирпичи в подвале и нашли — нашли улики.

— Что — что, нашли — показывай быстрее сынок!

— А вот, смотри! — С гордостью о проделанной работе сказал он и вытащил жестяную баночку из — под индийского чая, на русском языке.

Дата изготовления сентябрь 47 года. Московская чаеразвесочная фабрика.

— А что это значит, ведь эта банка, еще ни о чем, не говорит. Сохранил после плена, да и привез как сувенир — сказал полковник, не вникая в эти подробности.

— Ага, товарищ полковник, привез из России сувенирчик, да в кирпичную стеночку спрятал! Потом ждал 45 лет, чтоб я к нему пришел, и эту баночку из стеночки вытащил! А в ба-ночке тряпочка, от форменной солдатскойрубашки, которые только в войну и были. Вернее даже не тряпочка, а целый нагрудный карманчик, а в карманчике том, микро частички крови и шелка. А кровь эта, не принадлежит покойничку. Видно как я предполагал, эта карта досталась ему от его убитого командира, или еще каким ни будь образом?

— Ты, что уже и экспертизу успел сделать?

— Пришлось товарищ полковник, хорошо ребята с экспертного отдела прокуратуры помогли. Правда, пришлось им литр спирта выделить. Ведь ты знаешь, на халяву почти ни кто не работает, и даже мама папе не дает!

— А где же ты его кровь взял — сынок ты мой дорогой?

— Я батя, ему башку с «Парабеллума» на вылет прострелил, и платочком носовым дырочку эту протер. Все сделал, как Родина учила! — Сказал старлей с гордостью.

Полковник от сказанного сыном перекрестился, и одним махом стуча зубами от ужаса, заглотил бутылку пива.

— Я ему батя сперва ввел теопентал* хотел как лучше. Без всякого смертоубийства, но ведь эта фашистская рожа, мне ведь толком ничего не сказала. Он только мычал сука, как бык, а потом, что — то стал лепетать про какую — то там карту, и еще про войну. Тогда я и стал ворошить его хату. После того как нашли эту банку и показали ему, он весь затрясся как от шока. Больше он падла, мне ничего не сказал. Вот тогда я со злости, и разрядил ему в башку две пули наверняка, чтобы сука ни рыпался, да потом подобно Христу, вдруг не воскрес, и ни кому не поведал о моём визите.

— Ты, что его грохнул? — спросил испуганный полковник и перекрестился снова.

— Да грохнул — как бывшего фашиста. Ни кто батя, не забыт, и ничто не забыто!!! Это скажу тебе честно, было просто эхо прошедшей войны! Поверь мне, я даже не испытываю никакого угрызения совести, по поводу его скоропостижной смерти.

Полковник открыл бар, и, достав бутылку водки, налил себе полный стакан. Дрожащими руками, он вылил содержимое себе в рот, не закусывая. Достав носовой платок, он вытер проступившую от волнения на лбу испарину. Полковник Шершнев, с задумчивым видом закурил и, пуская клубы дыма, со страхом в голосе — проговорил.

— Они суки у нас и не такое творили, и не хрен им прощать! Правильно ты — сынок говоришь, ни кто не забыт, и ни что не забыто!!! Их породу, надо было еще в сорок пятом под чистую — как они нас. Я бы на месте Сталина, им бы всем — всем Хатынь сделал, а пленных, заставил всю жизнь без права на помилование — пахать, пахать и пахать. Чтобы они как негры, дохли — дохли на наших картофельных плантациях.

— Мне кажется дед этот, все же передал малолеткам карту. Правда, на них сейчас нажимать нельзя, так как у них папочки имеются. Да и свидетелями они были, когда своих шалав провожали домой. Это было как раз в тот день, когда этот Ганс подох. Мне кажется, их просто нужно сейчас пасти, так как летом, они все равно поедут куда ни — будь поступать. Вот тогда им можно садиться смело на хвост. Сто процентов, что они будут рыться, где — то в районе Вязьмы или Сычевки. Там же этого урода в плен взяли, а далеко он уйти не смог. Ведь в сорок первоми пропал тогда наш конвой. Нашли же суки время тащить эти сокровища, когда Фрицы уже на хвосте сидели. Буд — то кто специально придумал эту операцию перед носом у Гансов!?

— Ну, Леша, ты молодец за это — медали дают и продвигают по служебной лестнице!

— Батя ты совсем охренел — да за такие бабки, я и медаль себе сам отолью из чистого золота, да и по службе как надо продвинусь. А должности? — Должности, я сам буду батя, раздавать на лево, и на право. А пока сперва, нужно добраться до этих богатств.

— Логично — сынок, давай — ка водочки за успех нашего дела! У меня к тебе просьба, ты только не вспугни этих малолеток! — Сказал папочка, наливая по рюмкам водку.

— А я теперь батя, стану им другом, самым — самым закадычным. Да я этих ребятишечек, на руках носить буду. Надо будет, конфетки им куплю и попки их сраные подотру, если это нужно для такого дела. Вот тогда когда они расслабятся, я точно узнаю, где эта проклятая карта. Ты представляешь, какие там деньжищи, ведь на шести машинах везли. Из отчета НКВД, только золота несколько пудов, жемчуг, бриллианты и всякие там украшения.

— На днях я попробую поговорить с ними, и предложить свою помощь, в поступлении в военно-пограничное училище КГБ. Ты батя, если изыщешь время и возможность, то обязательно пригласи их на беседу. Контролировать их по нашему ведомству, гораздо проще, чем где ни — будь в другом месте, а у нас они будут как на ладони.

— Я попробую Леша, мы даже сможем им дать рекомендации, и через управление кадров обеспечить им сто процентное поступление, у меня там есть хорошие связи — сказал полковник.

— Такой шанснам ни в коем случае нельзя упускать, потому, что я уверен, эти сорванцы знают больше нас, и по этому мы должны сейчас играть по их правилам — сказал, Молчи — Молчи.

* * *

На одной из встреч Керстин, сказала Сергею, что полиция арестовала некого Отто Рейле, с которым дед служил в одной части и который хотел жениться на сестре деда. Отто, по архивным данным, был поваром у фельдмаршала фон Клюге, и преданно прослужил у него до 1944 года. Его шеф тогда, принял яд гонимый гестаповскими репрессиями, за покушение на фюрера.

Сергей задумался, и понял, как он много еще не знает, и как много он хотел бы знать. История второй мировой войны, настолько затянула в свои тайны, настолько связала судьбы людей, что в эти минуты он осознал — вот это и есть цель его жизни. Незаменимым же помощником в достижении этой цели, могла быть только Керстин. Он смотрел на неё, теперь не только вожделенным взглядом, он впервые почувствовал, что она нужна ему не только как женщина, а скорее как друг и надежный партнер по жизни. От этой приятной мысли, он обнял свою подругу и прижал её так ласково и нежно, что на душе стало необыкновенно тепло и уютно. Керстин видя такое к себе отношение, в долгу не осталась и, используя все свое обольщение, и природное обаяние, со страстью львицы тут жеотдалась ему. В этот раз, она из своих объятий его не выпускала на протяжении нескольких часов, раз, от разу требуя близости. Когда силы её парня иссякали, то после небольшого перерыва, она самостоятельно брала инициативу в свои руки. Теперь она сама своими движениями, доводила его, до полного физического истощения. Сегодня было все не так, небо было почему — то голубее, вечер намного теплее. Все привычные предметы, были намного ярче и привлекательней чем в обычные дни. Керстин почему — то была особенно, нежна и близка, и рядом с ней хотелось не только петь, но даже и умереть было не страшно. Сергей почувствовал, как она приросла к нему всем телом всей кожей. У Сергея появилось, довольно странное чувство, полнейшего, душевного и телесного единства, с этой маленькой и стройной девочкой.

* * *

В один из октябрьских дней, в школе появился, Молчи — Молчи, и ребята не на шутку испугались, так как от этого типа, можно было ожидать, чего угодно. Но к их удивлению, особист, не стал допекать их дурацкими вопросами. Просто собрав всех в актовом зале, стал проводить лекцию по проф. ориентации. Не упустил, он из вида, и своих подопечных, выясняя у них в какие учебные заведения они намерены поступать. Только когда, они, поведали ему тайны своего выбора, особист, предложил им рассмотреть, возможность, пополнить ряды, доблестных работников Комитета государственной безопасности. Он пророчил, довольно интересные перспективы, в карьерном росте и в течение сорока минут, он со всех сторон, обрисовывал преимущества подобной работы в отличие, от всевозможных гражданских, и военных профессий.

Как правило, дети военных, с младенчества расхлебывали все, тяготы и лишения воинской службы родителей. Проколесив с ними весь Союз, меняя города, гарнизоны и даже государства, предпочитали поступать в основном, в военные училища. Чтобы после, продолжить традиции своих отцов и дедов. Сергей и Виталик, удивились, что контрразведчик, им уделяет такое внимание, что они даже поинтересовались у старлея, о причинах столь особого к себе отношения. Тот ответил так, что все сомнения по выбору места учебы, растворились как простой мираж.

— Ребята, я прекрасно знаю все ваши связи. Не только я, но и мое руководство считает, что — учитывая ваш, опыт, общения с гражданами другого государства, на их языке, а так же ваши спортивные достижения, за столь короткий срок, и безупречность ваших родителей. Всё это в совокупности позволяет вам, поступить в наши учебные заведения и даже с нашими реко-мендациями.

Через несколько дней, отец Сергея, придя вечером со службы, рассказал сыну о том, что его завтра в 16–00, приглашает к себе полковник Шершнев, в особый отдел, для собеседования.

Сергей знал, что вопрос пойдет о его будущей военной карьере, поэтому совсем, не испытал никакого страха. Да к тому же отец уже по телефону беседовал, с полковником и дал своё добро.

Начальник особого отдела, 11 армии, полковник Шешнёв, довольно радушно встретил, своих гостей улыбаясь и здороваясь с каждым за руку. Он после знакомствапредложил им присесть для долгой и задушевной беседы.

— Ну, что мои юные друзья, мне уже доложили, про ваш окончательный выбор, и мне хотелось бы подробней узнать, про каждого из вас. С Лазаревым, я в принципе знаком хорошо, частенько встречаемся на охоте. А вот с тобой Демидов, я еще ни разу не виделся, и мне хотелось, услышать от тебя свое мнение. Поведай нам дорогой друг, как ты смотришь на службу в наших доблестных органах комитета государственной безопасности?

— Я пока сейчас ничего не могу окончательно сказать, так как не решил, и мне хотелось бы еще немного подумать — поведал чекисту Виталий.

Встав из — за стола особист подошел к Демидову, и по отцовски потрепав его по плечу пристально смотря подобно удаву — сказал:

— Ты паренёк, можешь думать, сколько твоей душе угодно, а я уже беседовал с твоим отцом и хорошо знаю его мнение. Наши кадровые службы, уже начали сбор ваших документов. Поступление в учебные заведениянашего профиля, требуют на много больше времени в их подготовке. Еще, не известно сможешь ли ты вообще поступить к нам, так как у нас строжайший отбор. Легче, наверное, пройти в МГИМО или ВГИК, чем пограничное училище Комитета государственной безопасности.

— Я знаю — ответил Виталий, слегка отводя глаза в сторону.

— Ты Демидов, ничего не знаешь, а вот мы — мы знаем всё. Знаем про твою рыженькую по-дружку — знаем, про то, что дедушка её бегал под Москвой со Шмайсером, и стрелял наших коммунистов и комсомольцев. Знаем про твою страсть, ко всяким взрывчатым веществам. Ты еще не весь тротил по местным лесам собрал?

Виталик удивился информированности полковника, и, понурив голову, понял, что в этом заведении ему самостоятельно думать не дадут. Еще хорошо, что особисты не знают про артиллерийские гильзы, а то уже накрутили бы срок, или заставили платить старика не одну зарплату.

— Вот и хорошо, я вижу, Демидов ты очень — очень быстро думаешь и вполне соответствуешь критериям нашего сотрудника, а твой опыт по владению оружием, взрывчаткой, и немецким языком, делает тебя довольно ценным абитуриентом нашего вуза. Мне даже вериться, что выребятки уже курсанты.

— Мы же еще не поступили — сказал Сергей.

— Лазарев, вы уже — курсанты, это тебе понятно — утвердительно намекнул полковник. Два дня я вам даю на то, чтобы принести фотографии, шесть штук 9 на 12 и восемь штук 5 на 6. А теперь ребяткивы свободны. Не забывайте только, что вы у менякак Штрлиц под колпаком у Мюллера — улыбаясь, сказал полковник, с довольно многозначительной улыбкой.

Как правило, от подобной беседы, с представителями подобного ведомства, любой человек на долгое время, остается в некой прострации. Которая, и напоминает о себе обильным выделением пота, как под мышками, так и на ладонях. Так вот и друзья, от этого откровенного разговора вышли, что выжатые лимоны.

— Ты видал Виталя, они про нас с тобой всё знают, где мы и с кем мы встречаемся, что делаем и чем дышим, и даже, наверное — чем гадим.

— Что — то крепко они за нас, с тобой взялись братец, и все этот гад, Молчи-Молчи. Он про нас сука компромат собрал и ходит по пятам, все вынюхивает, все что-то выискивает.

— Я думаю Виталя, как бы они до наших подружек не добрались? Ты же видел он сука, на что намекал — всё знают про них, и про их родственников до десятого колена.

На встречу им, как бы случайно вышел старлей, вроде как, удивившись нежданной встре-че. Пожав им руки он стал расспрашивать, о задушевной беседе с полковником. Зная об озабоченности своих подопечных, он как бы так, невзначай — намекнул.

— Да не серчайте, вы пацаны, я же знаю, что вас сейчас беспокоит больше всего. Пол-ковнику по шарабану кого вы трахаете, так — как это уже не актуально. Я краем уха слышал, что дедушку ваших подружек кто — то привалил, за прошлые грехи. Видно, что парень насолил кому — то еще при жизни ихнего фюрера? Ведь нам было не трудно установить, что он в свое время служил в самом Абвере. Эту контру по всему шарику ищут, они начудили в своё время столько, что еще лет сто их чудеса будут спецслужбы всех стран ковырять. У них же в Новом городке была своя база, и школа этого Абвера. Вы знаете, что на вашем стрельбище, они суки готовились проводить всякие блин диверсионные мероприятия в наших тылах, и против наших граждан.

— А мы можем…

— Можете — оборвал мысль, Молчи-Молчи.

— Можете встречаться, можете трахать их во всех позах и во все дырки, вы молодые и вам это сейчас намного интересней даже, чем даже учеба. Я пацаны, когда — то сам был такой почти ни когда не пропускал, ни одной юбки. А ваши подружки, в виду своего возраста совсем не интересны для нашего серьезного ведомства.

— А мы что?

— А вам братцы, опыт нужен общения и обольщения представителей другого государства. Вы вроде это сейчас, как на практике находитесь, а там черт его знает, может в нелегалы пойдете работать. Разведчики во все времена нужны, а с вашими знаниями…. Во!

Особист махнул рукой и, поправив под мышкой кожаную папку, пошел в управление, крикнув через плечо.

— Счастливо ребятишечки.

Несколько секунд, пацаны стояли как в шоке, перспективы стать нелегалами нарисованные опером, прибавили им уверенности и какой-то собственной значимости.

— Ты слыхал, что он сказал? — Видно они серьезно взялись за нас и хотят, из нас сделать шпионов.

— Ты Серый, не радуйся заранее, еще ничего не известно, чем это все закончится. Мне, почему- то все, это не нравиться. Перспектива стать Штирлицем или каким — то Рихардом Зорге, и где ни будь, загреметь лет на двадцать, меня даже за Героя Советского Союза- абсолютно не прельщает.

— Герой, Герой — штаны блин с дырой, туда людей подбирают, не таких как мы с тобой, туда, берут одного, может даже из десяти тысяч, супер — супер мужиков.

— Да и хрен сними, время покажет Серый, там в том училище, тоже люди сидят, а не роботы, запорешь какой косяк, и загремишь, как этот говорил, как его там — во, Новиков — загремим под фанфары Устин Акимыч, как пить дать, загремим. А после этого училища хоть в куда возьмут хоть в мед. Хоть в пединститут.

— Я сейчас не хочу об этом, и думать, у нас вон чемпионат на носу, а эти особисты в душу лезут со своими делами. Профукаем его, а потом тогда будут нам фанфары и обязательно пединститут, — сказал Виталий.

* * *

— Ну, что там Лёша, как там наши ребятишки? спросил полковник, вошедшего в кабинет старлея.

— Они батя, вышли от тебя, как обосраные — ты видно им рассказал, про политику партии и Советского правительства — вспотели бедняжки, хоть выжимай.

— Да нет, вроде бы получилось все естественно, я им даже, не стал запрещать встречаться со своими шалавами. Сказал просто, что нам, все известно про них, пусть думают, что мы, их как микробов под микроскопом видим, и все про них знаем.

— Как бы нам, не вспугнуть, а то затаятся, ведь где ни- будь. Будем потом думать, как нам наэту карту выйтиќ — сказал, Молчи — Молчи своему папаше.

— Я когда с ними на улице встретился, то намекнул, что нам их подружки уже не ин-тересны. У меня пока, еще нет уверенности, что дед, отдал её этим пацанам, может она, еще пока у девок? Но, чем ближе, будет лето, тем быстрее, все будет становиться на свои места, и уже в ближайшие дни, я поставил эту хату на прослушку. Надо знать, что они говорят там, везде, везде должны быть наши уши.

— Ты сынок, совсем загнул ты, вспомни — еще тело, не совсем остыло, а ты уже повторно туда полезешь. Не успеешь сунуться, как тебе полицаи, браслеты накинут, и ласты завернут.

— Ты батя, не паникуй! У нас есть объект! У нас есть субъект, и есть коллеги из ШТАЗИ. Мы их подпряжем малость и задвинем им такую сказку, что даже у ихнего Хонекера, волосы дыбом встанут.

Вот нам сами немцы из их разведки, прослушку — то, и поставят, и у них и у нас есть повод ковыряться в этом деле. Так как там, наши граждане и их немецкий труп. Мы вроде как при деле, да и им тоже надо висяки свои пристроить.

— Леша, ты гений разведки, и вижу сынок, что ты, точно метишь, на мое место — это же надо как всё придумать, по твоим сказкам, и волки целы, и овцы сыты.

— Наоборот — товарищ полковник, овцы целы и…

Полковник Шершнев, не дал договорить старлею, и прервал его, по ходу мысли.

— В нашем случае сынок, именно так — чтобы волки были целы, а овцы блин, сыты. Вот и думай чем ты, своих овец радовать будешь.

— А так- я понял, ну уж и накормим, были бы овцы, а сено-то мы найдем, всегда найдем — сказал, Молчи-Молчи с присущим ему ехидством.

— Давай, действуй, Родина, и Партия тебя зовут на боевые подвиги — сказал полковник.

* * *

Буквально на следующий день, собрав все бумаги по делу, кроме тех, что давали лишнюю информацию, Молчи- Молчи, прямиком, направился в Берлин, где в старом здании управления Гестапо, на Unter der Lienden*, размещалась знаменитая на весь мир- разведка ГЕРМАНИИ ШТАЗИ.

Коллегам по службам, было интересно знать, обо всех странных, метаморфозах происхо-дящих в маленьком городе Цоссен, на улице Флейш штрассе, и уже через пару дней, представители дружественных спецслужб, сидели в машине. Одев, наушники на голову, они неделю к ряду, наслаждались, оргазменными стонами, гражданок своего государства, которых ублажали, юные представители великой державы. При этом интересующие спец. службы, сведения, вообще не прослушивались.

Хорошо, что за это время, пацаны, кроме как о сексе, ничего не говорили, так как, это мероприятие было на данный момент, превыше всех сокровищ мира, и идеалов коммунизма.

Уже, через пять дней слежки, коллеги из немецкой разведки, вдоволь, наслушавшись подобных эротических звуков, сняли этот канал, оставив русских особистов, без ушей и желаемой информации.

При этом, после удаления системы, они, незамедлительно, постарались пошутить над, советскими контр разведчиками, предложив, им чаще, смотреть телевидение ФРГ, и посещать берлинское варьете и притоны.

Гнев и ярость, от проваленного дела, охватилаМолчи — Молчи, он просто, не находил себе места, стараясь просчитать, все те, варианты, которые, он рисовал в своем больном алчностью воображении и даже стал сомневаться в наличии сокровищ.

Сергей и Виталий, предчувствуя, к себе лишнее внимание особистов, будить зверя, в своем логове не стали. Просто, по своей детской наивности, не зная, какими деньгами они владеют, поспешили тот злополучный кусок шелка, по надежней закопать, чтобы в лучшие времена, найти и приобщить к делу.

В своих же, отношениях с подругами, тему эту затрагивать не хотели, так как, в доме повешенного о веревке не вспоминают, и после смерти деда, было решено, не говорить, о том, что может навредить их связям.

Девочки, наоборот старались, парней своих, не тревожить воспоминаниями, о всяких там допросах местной полиции, так как, по их мнению, это могло навсегда, оттолкнуть ребят. Поэтому, и остались без информации, представители дружеских разведок.

Молчи — Молчи, напротив думал, что после беседы с ними, ребята просчитали его ходы, и ушли в тень, и такая профессиональная игра этих малолеток, вызывала в нем, спортивный азарт реванша, он, старался, подчинить своей логики, сложившеюся ситуацию.

Ребята же, в свою очередь, мыслили совсем иначе, и старались жить, не по логике особиста, а по простой жизненной ситуации, поэтому все пути разведчика, всегда оканчивались тупиком, и это вызывало, в душе Молчи — Молчи, некое уважение к своему новому и молодому противнику.

Жажда легкой наживы, мгновенного обогащения, превратило старлея, уже не в охотника, а в жертву — жертву своих амбиций, абсолютно ни как не связанных, ни с карьерой, ни с богатством.

Все, что двигало им, уже ни каким образом не вписывалось в путь по достижению материального благополучия, ведь этобыло большее, чем игра — это была игра, с достойным и супер интеллектуальным соперником, победа над которым, сулила моральную награду, намного большую, чем всё золото мира.

* * *

Время мчалось с удивительной быстротой, и вот уже не за горами были праздники, которые так судьбоносно, повлияли, на жизнь этих ребят.

Керстин и Мануэла уже несколько дней находились в раздумье и почти каждый день в разговорах между собой, все чаще и чаще, решали жизненно важную делему, которая, как им казалась, могла, навредить отношениям с русскими, и, навсегда поставить в них точку. Но, возможности скрывать женскую тайну, уже не было, и девчонки в этой ситуации, видели только один выход, как честно признаться, что скоро их отношения перейдут в новую фазу. А нашим героям любовникам, придется осознать, что не за горами тот час, когда они вдруг, одновременно станут новоиспеченными, и довольно юными папашами.

По обоюдной договоренности между собой, девчонки делать аборт, даже не собирались, так как их желание стать молодыми мамочками, абсолютно вписывалось в их планы. Даже в случае, если ребята своё отцовство признать не захотят, этот факт, совсем их дальнейшей жизни, не портил.

— Что скажешь старая черепаха, дотрахались, вот теперь, что делать?

— Я думаю, что ребят, нужно пригласить на рождество, и во всем признаться, не будешь же ты Мануэла, скрывать то, что скрыть со временем, будет невозможно.

— Ага, как раз на рождество и одарим их, пусть носочки приготовят, а Святой Николас им туда и положит, плод нашей любви.

— Мне лично кузина, наплевать, я вот чувствую, как во мне бьется еще одно сердце, и что- то такое внутри меня живет, и я совсем не хочу расстаться с тем, что имею.

— Ой — ой — ой, расстаться она не хочет, а со своим Сержем, ты хочешь расстаться? ведь они как узнают, так сразу в Россию, первым поездом быстренько и слиняют.

— Ну и пусть, за то у меня останется сын, и даже если он бросит меня сейчас, то все равно он вернется, пусть через несколько лет, а я не пропаду и даже постараюсь перебраться к русским.

— А что прикажешь мне делать? дорогая кузина.

— Что, что рожай, и будем жить вместе, ведь это наш дом, и дед нам его завещал с тобой, я ведь, не гоню тебя прочь.

— Тебе Керстин, легко говорить, твой Серж, на библии поклялся, что не бросит тебя, и вряд ли он это сделает, так как он тебя любит и даже боготворит.

— Ты кузина не преувеличивай ты, тоже в своего Вита, по уши втрескалась, да и он к тебе не равнодушен, ведь ты у него первая, как и он у тебя. Знаешь, а все — таки нам нужно рожать, так как только это и сможет, наверное, удержать наших ребят, ведь если у нас появятся дети, то возможность найти золото деда, увеличивается многократно. Потому, что эти русские будут связаны по рукам и ногам, и мы тогдабудем в праве, требовать свою долю, а не поделиться с нами они побоятся.

— Да кузина, голова у тебя варит, вот только нужно, чтобы и мой Вит, тоже поклялся на библии, что меня не бросит, и вот тогда, мы, можем раскрыть им свои карты. Я скажу тебе честно, мне тоже, не хочется потерять своего русского, потому, что они не такие, как наши, что — то в них есть такое, что просто очаровывает.

— Я Мануэла, давно это заметила, вот поэтому и буду рожать.

— Я тогда тоже! Куда я без тебя, моя кузина. Будем потом вместе гулять с колясками.

Девчонки растроганные откровенным разговором, и неизвестностью за своё дальнейшее будущее, заплакали, и как закадычные подруги нежно обнялись.

Всё, вернулось на круге своя, вот так вот, когда-то плакали их бабки, провожая на фронт своего любимого дедушку Kурта. Точно так же, как и их внучки, они решали свою проблему, оставаясь один на один, толи со своим горем, толи со своим счастьем, чего было больше, этого не ведал даже сам господь Бог. В те далекие годы, никто не мог быть уверен в своем счастье, так как горе было кругом и к тому же вселенского масштаба. Но жизнь, на то и жизнь, что всегда, идет своим чередом, и на смену выжженной земли, всегда пробивает себе путь, молодая и крепкая поросль.

Прошел ровно год, как девчонки повстречали свою первую любовь, и этот год, принес не только горечь утраты, но и счастье будущего материнства, так как дети эти, были желанны и любимы.

К встрече рождества, девчонки, готовились с особой тщательностью, так как им совершенно не хотелось ударить, в грязь лицом, перед своими ухажерами, и помня о прошлогоднем застолье, они решили сразить, на повал своими кулинарными способностями, и по традиции многих народов рождественская ночь при свечах, абсолютно была невозможна, без запеченного в духовке, жирного гуся. К тому же девочки, новость о своем положении, решили оставить на десерт, так как сытый и подогретый вином мужчина, более добродушный и терпимей относится к подобным неожиданным сюрпризам. Время встречи, и праздничная экипировка, были уже обговорены заранее, и им ничего не оставалось делать, как просто ждать — ждать своих и очень любимых мальчиков. В предчувствии грандиозного праздника души и тела, девочки выглядели бесподобно и для полнейшей победы, за несколько минут, до прихода русских, разожгли камин.

Сергей и Виталий, подобно английским джентльменам, прибыли с такой точностью, какая абсолютно не присуща, лицам славянской национальности, и при этом, каждый, принес с собой подарки. Еще с прихода, как только, колокольчик над дверями, возвестил о появлении на пороге гостей, девчонки погасили свет, и при свечах открыли дверь. Радости встречи, не было предела, Керстин, повисла на шее своего возлюбленного, а ее кузина, с невиданной жадностью, стала целовать Виталия, затянув поцелуй, на столько, что оторвалась лишь тогда, когда другая пара растащила их по разным углам.

— С рождеством Христовым.

Поздравили друзья своих подружек и вручили им подарки.

— С рождеством.

Не оставшись в долгу, ответили и девочки, преподнеся друзьям, цветные коробочки, украшенные перевязанными летами. Подобный романтический вечер, раньше, можно было встретить в книжкахи кинофильмах о любви, но подобные вечера, не вымысел писателей и режиссеров, так как являются реальностью, при условии, полнейшей взаимности двух любящих сердец.

Пройдя в комнату, ребята были потрясены увиденным, тепло горящего камина, мерцающий огонь свечей и красующийся, по среди стола жареный гусь. Запах живой ели, перемешанный, с запахом сладковатых духов, переносил друзей в какую то необыкновенную и не реальную сказку. Комната была украшена со знанием дела, и в традициях католического рождества, огромные шары из раскрашенного перламутрового стекла, снежинки и звездочки в сочетании с золотой и серебряной мишурой. Как водится, под елью не традиционный дед мороз со снегурочкой, как в России, а настоящий вертеп, с фигурками новорожденного Христа в яслях, и матерью божьей о овцами и другими библейскими персонажами. Выстрел пробки шампанского, возвестил о торжественном открытии, рождественского сочельника, на столе помимо гуся, было двенадцать всевозможных блюд, из печеного теста и прочие праздничные закуски.

— С рождеством христовым — по- немецкие сказали ребята, поднимая бокалы с шампан-ским.

— С рождеством — ответили на ломанном русском их немецкие подруги.

Как всегда, подобные вечера не бывают, многословны и друзья не старались вдаваться в дискуссии, а больше, слушали своих девочек, стараясь на практике, овладевать заморским языком, в живом общении. Но самое удивительное, что в таких интернациональных компаниях, разговоры всегда велись, исключительно на противоположных языках, и это не только забавляло, но и являлось исключительной практикой. Девчонки, за год своего общения с ребятами, вполне сносно, могли говорить по — русски, так же как и пацаны, без всяких проблем знали немецкий. Вечер был в самом своем разгаре, и слегка разогретые вином девушки, пригласили танцевать своих ухажеров, в ходе танца неустанно, повторяя по- русски слова любви, чтобы притупить бдительность и расслабить своих воздыхателей. В определенный момент, когда жажда желания, физической близости вышла из под контроля, Керстин, под предлогом разговора, увлекла своего Сержа, в комнату. Поднявшись на второй этаж, она нежно обняла, его за шею, и страстно целуя, увлекла за собой. Толкнув Сергея, на тахту, она включила магнитофон, и под медленные звуки музыки, стала танцевать перед парнем, покачивая из стороны в сторону, своей красивой фигуркой. Столь откровенные эротические движения, сопровождающиеся медленным раздеванием, стали возбуждать русского, и он, включившись в любовную игру, проделал тоже самое, глядя на свою партнершу, до той поры, пока не остался, как и она, без единого предмета одежды.

— Керстин, я тебя очень люблю — сказал Сергей по — немецки.

— Я тоже люблю тебя — ответила девушка по- русски.

Её руки, стали нежно и медленно, касаться его тела, и какая то дрожь, от её касаний, про-катилась по нему, что он, стал страстно, подобно искусному любовнику, целовать её в губы, шею в грудь в её маленькие и красивые соски. В эти минуты неземной страсти, он почувствовал, что на свете, нет прекрасней и ближе человека, с кем, было бы так фантастически приятно. Медленно опустившись на колени, он обхватил за бедра свою Керстин, и стал целовать её в живот, скользя губами по её телу, все ниже и ниже. Грудь девочки, от каждого его поцелуя, стала подниматься все выше и выше, а дыхание становилось всё глубже и глубже, пока из неё, не вырвался стон, неописуемого блаженства. В голове, что — то закружилось, и она, обняв его, упала на спину. От его касаний, она задрожала всем своим женским существом, и с невиданным темпераментом, стала поднимать и опускать свои бедра, на встречу Сергею. Он же, не спешил войти в неё, так как от этих прикосновений, ему, так же было удивительно приятно. Но Керстин, уже не могла, пересилить свое желание, и страстно схватив, его сама, проявила инициативу, и ввела его, в себя.

Как всегда, первое движение было, самым сладострастным и Сергей с удивительной нежностью стал усиливать свой темп, до тех пор, пока, нахлынувшее чувство оргазма, не накрыло его с головы до ног. Привыкнув, друг к другу за последние месяцы, Керстин, так же одновременно, подошла к этому чувству, небывалого наслаждения, и, задрожав всем своим телом, вцепилась в парня своими когтями. Простонав, она мгновенно расслабилась, как смертельно уставший, спортсмен после финиша. После нескольких минут отдыха, девчонка, с новой силой, стала приставать к Сержу. После того как его силы вернулись в его тело, она подобно всаднику, запрыгнула на него сверху, и стала с такой резвостью, двигать своими бедрами, что через несколько минут, повторная волна оргазма, накрыла их обоих.

— Керстин, я заметил, что у тебя грудь стала намного больше, а твои соски, заметно по-темнели, что случилось такое.

— Оу Серж, я не понимаю тебя.

— Я говорю, что твоя грудь — и он стал руками показывать, перейдя на язык жестов.

Поняв его, Керстин, осознала, что пришло время, рассказать парню, что их игры уже имеют необратимые последствия и, заплакав, она произнесла еле слышно, но достаточно для того, чтобы он понял.

— Их хабе кинд.

— Вас? Перейдя на немецкий, спросил Сергей.

Теперь, до него дошло, что он скоро станет отцом, но ни чувства страха, ни сожаления, он не испытал. Наоборот, что- то стало переполнять его душу, и какая — то непонятная радость вырвалась из его груди, в течение нескольких минут, он сидел, будто в какой- то прострации.

За это время, перед его глазами пронеслась, его вся короткая жизнь, и он представил себя, на месте своего отца, и понял, какая непосильная ответственность легла на его плечи. Но все же, он был счастлив.

Керстин, со страхом глядела на него, в ожидании вердикта и её любящее сердце билось с такой силой, что казалось вот- вот оно лопнет. Но после того как Сергей нежно её обнял и сказал, что все хорошо, и он не оставит её, только тогда девчонка, глубоко вздохнула, и поцеловав парня, сказала.

— Я, тебя очень — очень люблю.

Внизу, на первом этаже, послышался, какой то шум, и Сергей с Керстин, спустились на него испуганные, переполохом. На диване, укутавшись пледом, сидела обнаженная Мануэла с заплаканным лицом, Виталий, расхаживал по комнате, и нервно курил, пуская густые клубы дыма.

— Что случилось? — спросил Сергей.

— Что, что! — с дрожью в голосе передразнил Виталий. — Мануэла, в залете, уже три ме-сяца.

— Ну и что тут такого.

— Ты, что, совсем ничего не понимаешь!? Это же катастрофа, это полный писец!

— Дурак ты Виталик, это же хорошо, ты же мечтал на ней жениться, чтобы за жвачкой, за джинсами к родственникам кататься, вот теперь и катайся, у тебя есть возможность исполнить то, что задумал.

— Мне, семнадцать лет дятел, я еще школу не закончил, я хотел в военное училище по-ступать, я хотел стать офицером. Теперь, что прикажешь пеленки- распашонки, да если мой отец узнает, он меня просто прибьет.

— Угомонись дружище, во первых, она не дура и все прекрасно понимает, во вторых она, не будет тебе мешать, а в третьих, не забывай, что мы обещали их деду, что не оставим их.

Постепенно Мануэла, плакать перестала, и не стесняясь ни кузины, ни Сергея, стала одеваться, слегка всхлипывая, но не от обиды на своего русского, а просто из-за того, что ей нужно было в этот момент, простое понимание, и душевная близость.

— Керстин, а ты, что ничего не сказала своему дружку!? — спросила Мануэла, по немецки, так быстро, что ребята ничего не поняли.

— Я, кузина, все рассказала, как есть, и мой Серж, обрадовался этой новости, но только сильно долго переваривал. — Ответила Керстин, прижимаясь к парню.

Мануэла, с новой силой заплакала, и, бросившись на диван, стала рыдать как ребенок, в обиде на всех взрослых.

— Знаешь, Виталик, а ты не одинок в своем горе, так — как и я, тоже скоро стану папашей и Керстин моя, тоже беременна, и ждет от меня ребенка.

Друг, выпучив на Сергея глаза, как-то изменился в лице и более спокойно спросил.

— Так, что твоя, тоже, в залете?

— Да, а ты как думал, или ты считаешь, что ты у нас тут такой один.

— И ты, так спокойно говоришь об этом?

— А, что мне задницу рвать на лоскуты, как это делаешь ты. Вон девчонку обидел, думаешь, она побежит делать аборт? А если, она любит тебя — ты её об этом спросил?

— Я Виталя тоже, как и ты, был шокирован до глубины души, когда узнал об этом, но, подумав, пришел к выводу, что это мне это совсем не мешает, так как она согласна подождать немного. У них вон и дом есть, а может, мы ещё эти деньги найдем? А так как им, доля причитается, ты потом будешь бегать за ней. Ты же мой друг на библии не клялся, и ничего ей не обещал. А сделай она аборт, так ты вообще лишаешься всех прав, на сокровище.

— Дурак ты Серый, поверил в какие то бредни контуженого немца?

— Ты дурак, потому, что мы не знаем еще многих тайн войны. Вон янтарную комнату тоже ищут сколько лет, а какой ни будь дедок сидит на ящиках набитых янтарем и смеется, над теми, кто по всяким шахтам да подземельям, с фонариками лазит. Мой батька, когда служил в Калининграде, рассказывал мне, что солдаты рыли траншею под кабель, и нашли там, всякие сокровища и очень дорогую посуду, с царских запасов. Ты, просто сам не хочешь верить тому, что возможно ещё есть.

— Ты меня Серый, за советскую власть, не агитируй и я не хочу, в свои годы становиться папочкой. Это абсолютно никак не вписывается в мои дальнейшие планы.

— Ну, как сам знаешь, только потом не жалей.

Пока ребята спорили Keрстин, успокаивала Мануэлу, которая продолжала плакать. Фактически весь праздничный вечер, был испорчен, но Виталий, почувствовав, что обидел свою девушку, обнял её за плечи и поцеловал, прошептавласково на ухо.

— Прости меня, я все — таки тебя очень люблю.

Maнуэла, сразу рыдать перестала, и, обняв русского, прижалась к нему с такой нежностью, что Виталий, расцвел в улыбке. Как и подобает в таких случаях, он страстным поцелуем, разрядил накалившуюся обстановку и вернул её в праздничное русло.

* * *

Все каникулы Молчи — Молчи, подобно акуле, накручивал круги вокруг своей жертвы и, собрав достаточно информации, решил перейти в контр атаку, чтобы при помощи шантажа, всё же завладеть секретами, тайных сокровищ Абвера. Посоветовавшись с полковником Шершневым, было решено, под предлогом поступления в училище КГБ слегка, надавить на пацанов, и выведать хоть малейшие детали по этому делу. Правда, стремительные перемены в руководстве Советского Союза, внесли свои коррективы.

Новость эта, стала обсуждением, во всех подразделениях переименованной группировки, которая в силу сложившихся обстоятельств, стала именоваться Западной Группой Войск. Не за горами, совсем не за горами был и крах, социалистической системы Восточной Германии.

А так же крушение знаменитой Берлинской стены, и это способствовала не только объединению двух государств, но и досрочному выводу советских войск.

Подобное политическое решение, вызвало, не только негодование среди офицерского состава, но и раскол в руководстве группировки. Люди разделились на два лагеря одни четко исполняющих свой долг согласно принятой присяги, другие на лицподчиненных жажде личной наживы.

Некоторые, видя, как почва уходит из — под их ног, устремились направо и налево продавать достояние Родины, абсолютно ни чем не гнушаясь. Другие же, до конца оставались людьми, преданными присяге и офицерской чести.

Сильное напряжение, и тяжелая аура, нависли над всеми, кто тогда на передних его рубежах стоял на страже советского государства. Тогда каждый офицер своей кожей ощущал, что подобное политическое решение, приведет не к укреплению государства, а к его полной деградации и развалу.

На какое-то мгновение, ребята выпали из поля зрения компетентных органов. Шершнёвупо долгу службы пришлось заниматься делами более важными, чем какие-то мнимые сокровища Наполеона.

Каждой клеткой своего сердца, отец и сынощущали, как из — под носа у них уходили реальные деньги, которые могли бы осесть и в их бездонных карманах. Поэтому на семейном совете было решено, пусть синица будет в сейфе, чем журавль в болотах Вязьмы. Так примерно и думал, Молчи — Молчи, очередной раз, продавая немцам имущество советской армии.

Тем временем, день ото дня все заметнее становились животы у Keрстин и Мануэлы, и уже никакие ухищрения, не могли скрыть подобного факта.

Ближе к весне, ребята, ссылаясь на подготовку к экзаменам, все реже и реже навещали своих подруг. Причина была не в том, что им приходилось гулять с девчонками, которые из- за своего положения привлекали внимание окружающих. А по той причине, что они больше опасались коварства особиста, который смог бы воспользоваться этим фактом в своих шкурных интересах.

Как — то в школе, на одной из перемен, их срочно вызвали в кабинет директора. Предчувствуя, что — то неладное, они вошли в него, и увидели расположившегося за столом директора школы омерзительного Молчи — Молчи.

— Ну, что красавцы допрыгались? — Спросил он с неизменной ухмылкой.

Ребята с недоумением поглядели друг на друга и, предчувствуя нелегкий разговор, присели на стулья возле стены.

— Как, как Вы, дорогие мои объясните мне, что без пяти минут курсанты училища КГБ, уличены в связях с представительницами другого государства!? Тем более, что…

Особист, не стал вникать в подробности, так как не хотел, придавать гласности тот факт, который мог, как — то повлиять, на исход задуманной им операции.

— Ваше счастье гавнюки, что наш президент Михаил Сергеевич Горбачев, подписал с канцлером ФРГ договор о выводе наших войск. Во времена Андропова, вы бы у меня сидели за это на соловках, не смотря на ваш столь юный возраст. Полковник Шершнев, попросил меня, с вами пообщаться, чтобы расставить все точки над «И». Вы мне дорогие друзья расскажите, каким образом, вы будете закреплять свои отношения с этими гражданками? Может нам стоит, подключить ваших родителей? Чтобы к черту, выслать вас в Союз, с глаз моих вон?

Предчувствуя, что в словах Молчи-Молчи, скрываются, какие-то далеко идущие планы, ребята чуть осмелели, и постепенно взяли на себя инициативу задушевной беседы.

— Уважаемый товарищ старший лейтенант, в принципе, мыне против узаконить свои отношения! Только с одним условием, мы хотим остаться здесь на постоянное место жительство, и получить немецкое гражданство! — Сказал Виталик, с издевкой в голосе.

— Во, во вам господа «Казановы»!!! — Аж подпрыгнув из- за стола, старлей показал, фигуру из трех пальцев под русским названием шиш.

— Я вам бля… дам гражданство, я вам дам жениться!!! В первый же день после вы-пускного — в Союз! Не дай Бог, где суки заикнётесь!!! Мы вам документы готовим, почти устроили в наше ведомство, а они бля… гражданство собираются менять. — Я вам поменяю морды на жопы, а не гражданство — понятно? Пойдите прочь, и молчать, молчать — как Космодемьянская молчала.

— Виталь, а чего это наш курватор так взбесился, ему, что кто соли на хвост насыпал!? — Сказал Сергей, выходя из кабинета.

— Я чувствую, что здесь, что- то не то, и ему, глубоко по барабану, что с нами будет. Поступим мы в погранцы, толи нет, ему на это наплевать.

Виталий, схватив Сергея за локоть, стал молча толкать его вперед к выходу.

— Пошли блин быстрее в курилку, я тебе кое, что расскажу! — Сказал он, выталкивая его на улицу.

На руинах взорванного бомбоубежища, было тихо и не души. Виталий не хотел, чтобы их разговор с Сергеем, кто — то слышал, а тем более видел их эмоциональное обсуждение.

— Серый, что ты, из сегодняшнего разговора для себя уяснил? — Спросил Виталий.

— Что — что, он просто очень хочет, чтобы мы поступили в ЧК.

— Дятел Серый, он и в Африке — дятел. Он нас с тобой держит под колпаком. Как сказал его папочка «подобноШтирлицу, под колпаком у Мюллера». А из этого следует, что мы ему, для чего — то нужны!? А нужны мы ему, скорее, чтобы выведать, где карта!

— Да ну ты Виталя, ты придумываешь всякую херню, он откуда знает? У него, что кругом прослушки стоят, и стукачей полон городок!? Я уже и сам забыл, где эта карта, и что на ней на-рисовано.

— Ему братец, ничего не надо, у него есть архивы, и доступ к ним, и по архивам он мог вычислить все, что его интересует. Почему свой интерес он проявил, только после смерти деда наших подружек?

— Ты же вспомни, ведь он до смерти деда, готов был нас смешать с дерьмом. Но уже после, он стал как котенок, ласковый и пушистый. Готов был тогда нам без мыла, в задницу залезть.

— Что ты, хочешь сказать Виталя, что он, причастен к смерти деда? Там же ведь нашли убийцу, и это вроде как его какой-то его родственник, что ли?

— Родственник этот непричастен совсем, и полиция его уже давно выпустила, мне Maнуэла сказала. Да и как, ты — себе это представляешь? Сошлись два деда с Парабеллумами, и стали палить друг в друга как на дуэли? А потом он по всей хате что- то искал. Я так думаю, девчонок наших нужно предупредить, что — бы они временно съехали, куда ни будь, пока тут все утихнет. Нас чекисттрогать не станет, мы ему для другого дела нужны.

— Нужно сегодня к ним съездить, да поговорить, а то они нас, наверное, уже забыли.

— Никогда, теперь онинас не забудут, так как скоро детей нарожают, и принародно объявят нас папашами! — Сказал Виталик, с ехидством.

Вечером, в дверь Keрстин, кто- то позвонил, и открыв её, она увидела своих русских, ко-торые не появлялись уже больше месяца. Она с Мануэлой, пролив ведро слез, смирились с тем, что они ушли на всегда. Но это появление тронуло их, до глубины души. Они с радостью пригласили ребят в дом, так как довольно сильно соскучились.

Виталик попросил Keрстин, рассказать, что же удалось выяснить полиции, после смерти их деда.

Девушка, вспомнив о том случае, заплакала и, всхлипывая, стала, что- то бубнить по- немецки под нос. Она говорила так быстро, что ребята ничего не поняли. Maнуэла, видя состояние кузины, и недоуменные лица ребят, постаралась нормализовать обстановку, и, перебивая ревущую кузину, стала подробно рассказывать на двух языках, что установила полиция. Из этого рассказа, ребята узнали, что в крови деда было обнаружено сильное психотропное вещество, а так же, то — что в подвале из тайника, пропала жестяная коробка, в которой лежала карта. Теперь все становилось на свои места, и подозрение в причастности Молчи — Молчи к этому делу, стало более очевидным. Виталий, вызвал Сергея на улицу, под предлогом покурить, и там стал рассказывать о своих домыслах, проанализированных в голове.

— Серый, ты вспомни конкретно, как повел себя чекист, после того как грохнули деда?

— Как, как — ты же самзнаешь, что нам тогда предложили поступать в КГБ.

— А почему только нас, и больше никого, ведь в школе еще около сорока пацанов? Ты об этом по-думал? Я чувствую, что они знают, что у нас карта, или какая другая информация.

— Ты Виталя все преувеличиваешь, и стараешься разжечь шпионские страсти, да откуда им знать о сокровищах?

— Откуда, откуда, да от верблюда.! У них есть возможность, шуршать по архивам, а там есть всё, ведь немцы ни одной бумажки не выкинули. Пошли, лучше у наших подружек спросим, что дед говорил, они могут подробнее все рассказать.

В доме у Keрстин, Сергей спросил, что же говорил дед перед смертью?

Девушка стала рассказывать: Дед, предчувствовал, что умрет, но не знал когда и как. Почти каждую ночь ему снился его командир капитан Гоббе. Он то и говорил Курту, что им пора свидеться. Дед очень переживал, что не исполнил его волю и не нашел жену капитана Карин. А еще давно, он в разговоре со своим племянником, вспоминал какого- то Наполеона, и его сокровища. Будто они где-то в России, и им нужно туда попасть. Разговор тот как раз состоялся на кануне подписания Горбачевым и Колем договора об объединении Германии и выводе русских.

Друзья, переглянулись, и все сразу поняли, так как подобная информация, могла не только навредить им всем, но и лишить их даже жизни. Виталик долго ходил по комнате, и что-то думал. Он при этом, как — то странно жестикулировал руками и пальцами, и когда он остановился, то сразу же сказал:

— Серый, это точно! Он, и теперь, он от нас, ни при каких обстоятельствах, не отстанет, если только не случится какого чуда. А пока придется молчать, молчать, и молчать, даже если, нам паяльник, в очко вставят. Ты меня понял!? — Сказал Виталий.

В комнате, воцарилась какая — то непонятная, гробовая тишина, несколько минут, ребята глядели на своих девчонок. Те в свою очередь на них, стараясь понять, что же все — таки произошло. Им было непонятно как теперь им таким молодым, вырваться из этого круга, жестокой взрослой игры, которая, с каждым днем становилась всё опасней.

Сергей и Виталий, чувствуя, свою уязвимость, через своих подруг, решили единогласно: Ради обеспечения их безопасности, предложить им на время переехать к родственникам.

Русским было неведомо знать, что в Германии, родственные чувства довольно прохладны. Они распространяются, только на свою семью, да и то, на некотором удалении. Поэтому после долгих препираний, было все-таки решено остаться дома. Пацаны строго на строго запретили девчонкам открывать кому бы то ни было двери. Несмотря на свою юношескую бесшабашность, в эти минуты парни смогли достойно оценить ситуацию, и принять поистине правильное мужское решение.

Но в те времена, больших и кардинальных перемен, каждый прожитый день преподносил всевозможные сюрпризы, и эти сюрпризы не обошли стороной и друзей. Буквально, через несколько дней, после их последнего посещения своих подруг, они узнали, ту новость, которая не только обрадовала их, но и навсегда сняло тяжелое нервное напряжение.

В один из воскресных дней когда, по своему обычаю, офицеры собрались на закрытие охоты, и настал уже час отъезда, машина, с начальником особого отдела, и его сынком, к назна-ченному времени не появились. Все в это утро, было как обычно, и никто из охотников, их отсутствия, на столь важном мероприятии совсем не заметил, кроме Сергея. Он, предчувствуя, что-то не ладное, спросил отца, почему нет особистов. Отец с нескрываемой радостью, ответил:

— Ты, что сынок, не знаешь, друга твоего вчера, арестовала немецкая полиция, его поймали, когда он, продавал югославам, около трех с половиной тысяч, пистолетов Т.Т. и сейчас он находится, в знаменитой подсдамской тюрьме. А его папика, сегодня ночью увезли в Тойпицы в военный госпиталь, с сердечным приступом, так что теперь их долго с нами не будет.

— Это, как случилось, и откуда столько оружия!? — спросил Сергей, распираемый чувством неземной радости.

— ШТАЗИ, совместно с нашей контр разведкой, провели операцию, по выявлению тех, кто торгует оружием. Дело в том, что с 1945 по 1963 год, каждый офицер, въезжая в Германию, привозил, свой личный пистолет, который он получал в Союзе. Они тут складировались, и назад в Союз не вывозились. В 63 году, на вооружение, поступил пистолет ПМ. ТТешники сотнями тысяч лежали на складах. За это время, абсолютно все документы на пистолеты или затерялись или были съедены мышами и крысами. Сложилась такая ситуация, что ни кто вообще не знает сколько всего есть оружия. А если посчитать, в среднем, то службу, в ЗГВ проходят около 125 тыс. офицеров и прапорщиков. Каждый из них, заменяется раз в пять лет, вот и набегает, что только неучтенных пистолетов примерно так — эдак, тысяч шестьсот, восемьсот. — Сказал отец.

От услышанной суммы, волосы на голове Сергея зашевелились. Он попробовал, представить себе такую огромную кучу этого оружия.

— А что батя теперь будет этому старлею?

— Что, что срок! Лет на пять, а может и десятьсядет в тюрьму! А там, еще не известно может еще, что ни- будь копнут, и тогда…

Сергея распирала необыкновенная радость, он ни как не мог дождаться конца охоты, что — бы сообщить эту счастливую новость, своему другу. Теперь, им ни кто, не угрожал, и не нужно было бояться за своих подруг. Немки от страха из дома последнее время, совсем не выходили.

— Пап! — обратился он к отцу: — А как ты, смотришь на то, чтобы я после школы женился-спросил Сергей, видя хорошее настроение отца.

— Давай сынок женись! Пусть жена тебя кормит! Пусть она тебя учит! Нам с матерью хоть легче бу-дет. — С иронией в голосе сказал отец, и рассмеялся.

— Что Данилович, Сережкажениться собрался!? — Спросил капитан Норенберг, которого все называли «блудоход». Еще не было ни одной охоты, чтобы этот капитан не заблудился. Его тогда, приходилось искать всем коллективом по лесам Германии, чтобы он часом не погиб от голода.

Мужики засмеялись над пацаном, и каждый на перебой высказывал своё мнение на протяжении всего пути. Это переросло в азартный и страстныйспор, и офицеры за этим занятием, даже забылипро свой преферанс, в который они по обыкновению своему играли в машине.

Сергей стал сильно не ловко ощущать себя, среди взрослых и семейных мужиков, которые словно бабы на перебой, стали обсуждать свои семейные дела. Они высказывали только одну парадоксальную теорию: Жениться, вообще не стоит. Тем не менее, женаты были все, и почему- то разводиться из них, них кто не спешил. Подобная тема, настолько взбудоражила, всю компанию, что совсем незаметно охотники, прибыли на место. Отошли от разговора только тогда, когда машина остановилась, в лесу и с улицы послышалась команда.

— Всем к машине!!!

Как и подобает, подобное мероприятие прошло на высшем уровне. В активе юного охотника, появилось сразу два охотничьих трофея. Шикарный самец дикой лани, и коза, убитая с одного выстрела. Подобная удачливость, окрыляла Сергея вместе с радостным известием, об аресте заклятого врага. Каждая минута казалась часом, каждый час на этой охоте, напоминал сутки. Парню не терпелось поделиться со своим другом, этой приятной новостью. Наконец- то вся водка была выпита, а закуска съедена. Офицерыразделив трофеи, стали собираться в обратный путь. Всю дорогу Сергей обдумывал, как лучше представить радостное известие, своему другу. Ведь с его плеч уже упал тот груз, который давил последнее время, заставляя прислушиваться к каждому шагу на лестничной площадке. Не смотря на то, что с охоты вернулись уже поздно, Сергей не задумываясь, позвонил Виталику. Трубку, поднял отец. Сергей с нескрываемой радостью попросил позвать друга. Через несколько секунд, он услышал голос Виталика. Он сказал ему, что ждет его на старом месте. Ведь это дело не требует отлагательств. Отхватив от своей доли хороший кусок мяса, Сергей направился на стрелку. Руины бывшего бомбоубежища были пустынны. Бетон ржавая арматура вывернутая когда-то много лет назад силой взрыва были местом встречи и перекуров вдали от родительских глаз. Сергей закурил. Через пару минут, подошел Виталий. Тот уже из далека, покрыл Сергея, отборным русским матом. Крепкое словцо друга, не только не обидело его, а наоборот вызвало приступ истерического смеха.

— Четы лахаешь, дьявол! Ты меня с постели поднял! Я спал уже и видел седьмой сон, — сказал он изрыгая из себя брань. — Родила девчонка в ночь, не то сына, ни то дочь, ни лягушку, ни кукушку, а неведомую зверушку! — Со злым сарказмом проговорил Виталик.

— На вот, пусть тебе мамаша, котлет нажарит. — Протянув пакет с мясом, сказал Сергей.

— Ты меня гад, из — за этого куска кабанятины поднял? — Спросил Виталий, и достал си-гареты.

— Нет! Я скажу тебе такое… Ты «Винипух» сейчас помчишься в гасшттет, чтобы на радостях отметить эту новость — Сказал Сергей, ехидно улыбаясь, закручивая интрижку.

— Ты что, на охоте замочил Молчи-Молчи, и приволок мне кусок его мяса на котлеты!? — Закуривая, сказал Виталик, с присущим ему чувством юмора.

— Короче слушай. Наш куратор, вчера по самые помидоры вляпался! Его ШТАЗИ за задницуи в стойло — лет на пять или может десять. Онгде-то со склада, дюзнул три с половиной тысячи стволов Т.Т… Хотел загнать стволы югославам оптом, по двести баксов. Эту операцию, проводили наши особистыи немцы, из их контрразведки. А сейчас сидит этот «орел комнатный» в Потсдамской тюрьме, где Клара Цеткин сидела с Эрнстом Тельманом. Теперь нам Виталя братан, ничего не угрожает!!! — Радостно сказал Сергей, и двумя руками похлопал друга по плечам.

— Рано ты Серый, радуешься! Эта тварь может и выкрутиться, а даже если он и сядет, то его папик, нам нервишки еще потреплет. Он то уж, точно в курсе всех его криминальных дел.

— Ничего он нам не сделает. Его скоро домой отправят, на пенсию, так как он, сейчас в госпитале лежит с инфарктом. Ему стало плохо, оттого, что сыночек так позорно, попал в лапы правосудия. Для него, теперь карьера — закончена навсегда.

— Я вижу Серый, добро восторжествовало, и мои пророчества на чудо сбылись. Я, предлагаю сегодня же отметить с нашими подружками, и из этого куска приготовить отменный шашлык. Давай пока по домам, я хочу еще немного вздремнуть, хотя новость эта я скажу тебе…во!

Виталий, пожав руку Сергею, взял мясо и пошел домой в полном раздумье.

— Серый, в школе завтра встретимся. Там все обсудим! — Через плечо крикнул Виталик и скрылся в сумраке ночи, слившись, с огромными глыбами, искореженного бетона.

Вечер с подругами, выдался на славу, во внутреннем дворе, старинного родового поместья покойного дедушки Kурта, насажанные на длинные шампуры, на углях, шипели, отборные куски мяса дикой косули. Покрываясь золотистой корочкой, они источали, поистине волшебнейший аромат, от которого невольно выделялась обильная слюна. Предвкушая торжество желудка, вокруг костра поочередно, старались суетиться все. Но Виталий как истинный мастер своего дела, никого ближе двух метров к костру не подпускал. По договоренности с другом, Сергей молчал о поводе незапланированного банкета, до того момента, когда на столе в гостиной не появились первые шашлыки. Выстрел шампанского, возвестил о старте соревнований, по скоростному, поеданию жареного мяса. Сергей, подняв бокал, с игристым, шипучим вином стал и произнес заготовленный тост.

— Я сегодня, хочу выпить этот бокал чудесного вина за свершившееся чудо, которое открыла нам путь к безграничной любви и богатству.

Девчонки, хлопая своими глазами, не могли ни как понять, за какое — такое чудо, нужно пить это вино. Тогда Виталий, видя их замешательство, по- немецки сказал, что им уже ничего не угрожает, и что теперь они могут свободно выходить из дома и делать все, что им захочется. Последняя фраза им понравилась больше, так как, не смотря на свое положение, они оставались женщинами. Им уже давно хотелось того, с чего начались их близкие отношения. Ребята же напротив считали, что в это время, невозможна никакая близость и поэтому, превозмогая желание, старались держать дистанцию. В камине тлели дрова, наполняя своим теплом и уютом целый дом, а горящие свечи, невольно и романтично напоминали о том вечере, когда они узнали, что их первая любовь уже принесла свои плоды. Виталий лежал на диване, положив голову на ноги Мануэлы. О прислонился своим ухом, к слегка выпуклому животу и прислушивался, как внутри его возлюбленной, что-то шевелится. Чувство какого-то умиротворенного спокойствия охватила его. На душе, стало так легко, что он ощутил, как в его животе запорхали бабочки.

Керстин по своему обыкновению Сергея увела к себе в комнату, чтобы там, в тиши провести с ним хоть несколько минут. Она своим сердцемпредчувствовала уже скорую и длительную разлуку с любимым.

Глава 5

Десять лет спустя.

Нежданно в кармане начальника охраны московской торговой фирмы «Апрель», разноголосием полифонии зазвонил мобильник. На экране дисплея высветился до боли знакомый домашний телефон.

Алло, что там у тебя случилось? — Спросил он. В трубке послышался довольно разраженный голос женщины, которая от волнения и, задыхаясь, что- то говорила то по- немецки, то по — русски. Сергей знал, что его жена в такихситуациях, начинает всегда, что-то лопотать на своем языке. Чтобы это пресечь, достаточно было переспросить её по-немецки как тут же, наступала обратная реакция, и она мгновенно переключалась на русский.

— Керстин не надо паники! Повтори, тоже самое, но по-русски! — Сказал Сергей суровым голосом.

В трубке послышалась русская речь с легким немецким акцентом, женщина просила, чтобы он, срочно приехал домой. Что — то случилось с сыном, и он не вернулся вовремя из бассейна.

— Петрович, я срочно домой! Звонила моя, там что- то с Мартином произошло. Я перезвоню тебе из квартиры! — Сказал Сергей, собираясь, домой.

— Ладно, давай шеф! — Похлопывая по плечу, сказал отставной майор, который, как и Сергей работал в охране этого «Апреля». — Я в случае чего прикрою тебя, если уж так будет необходимо.

— Да я думаю, что управлюсь и скоро буду! — Сказал Сергей, покидая пост контроля.

Лазарь жил в районе Верхней Первомайской и по вечерней Москве добирался до дома, обычно за тридцать минут езды. Ровно столько, ему бы потребовалось бы и сегодня, но этот звонок и истерика жены, придали его стальному коню, чуть — чуть больше лошадиных сил. Не смотря на светофоры, он выжимал из повидавшего виды автомобильчика, максимальные обороты. Уже через несколько минут запыхавшись, он вихрем ворвался домой. На диване, поджав ноги, сидела Керстин, с красным и припухшим от слез лицом. Появление Сергея, не только не успокоило её, а наоборот вызвало очередной приступ истерики. Она завыла, стуча своими зубами, и это ее состояние испугало Сергея не на шутку.

— Что случилось!? — Спросил Сергей, обнимая за плечи заплаканную жену.

— Я, я не знаю. Мартин должен был прийти еще в семь часов. Уже десять, а его нет!

Мартином звали сына Сергея. Он родился тогда когда Сергей, только окончил школу. Перебравшись с матерью в Союз еще в начале Горбачевской «Перестройки» он так влюбился в Россию, что совсем забыл про Германию. Здесь он завел множество друзей, ходил в школу и в бассейн на тренировку. Парню уже было десять лет, и его папаша уже с раннего возраста приучал его к самостоятельности. Сергей вполне доверял сыну передвижение в пределах квартала. Но сегодня Мартин домой вовремя не вернулся. Этот факт очень насторожил и Керстин и Сергея, вызывая смешанные чувства. Не теряя надежды, родители еще продолжали верить в чудо, думая, что пацан задержался у близких друзей. Сергей, вытащил мобильник и перезвонил на работу своему напарнику, как и обещал.

— Петрович извини! У меня проблемы, поэтому я сегодня уже не буду. Если Мартин найдется, завтра я обязательно буду? Если нет, то возможно подъеду к обеду. Если будет хуже — я сам перезвоню шефу! — Сказал Сергей спокойно и размеренно.

— Сергей Владимирович, неужели этотак серьёзно!? — Переспросил Петрович.

— Я еще не знаю. Пацана уже три часа нет дома. Вышел из бассейна, но домой, еще не пришел. — Сказал Сергей, глубоко вздохнув.

— Извините, Сергей Владимирович, если что-то понадобиться, то звоните, я буду на связи. — Сказал бывший майор.

Лазареву было приятно, что сослуживцы проявляют к его беде интерес. Это придавало ему еще больше силы и еще большую надежду. В таких моментах он вспоминал поговорку, про злые «Запорожцы», которые на Рублевке стаей, растерзали шестисотый «Мерседес». Но сейчас был не тот случай. Сейчас решалась судьбы сына, а это придавало мозгу дополнительные силы к аналитическому мышлению. Время тянулось, словно к стрелками часов, был привязан железнодорожный состав. Они словно под его тяжестью абсолютно не могли сдвинуться с места.

Нечто подобное он испытал в Новый 95 год в Грозном. В минуту затишья между атаками бандитов, кто-то из солдат предложил ему пыхнуть ядреной афганской конопли. Реакция организма на «дурь», была фантастическая. В первые минуты, он смеялся истерическим смехом, наблюдая со своего Н.П., как на подбитом «Т-72» фара «Луны»*, моргала емукрасивым женским глазом. А выпущенная снайпером пуля, приближалась к нему так медленно, что он успел даже разглядеть её со всех сторон. С тех пор он никогда не пробовал подобной дряни. За мимолетным удовольствием, скрывалось то зло, которое иссушало мозг. А тело от отсутствия всякого страха, делало необычайно уязвимым. Под наркотическим опьянением мгновенноисчезали все реалии подстерегающейопасности.

Утром около восьми часов кто-то позвонил по домашнему телефону. Сергеяпросили подойти к его почтовому ящику, и забрать видеокассету с интересующей его информацией.

Kерстин, крепко вцепившись в руку мужа, стала по- немецки спрашивать его, на мгновение, забыв всю красоту русского языка. Из всего сказанного Сергей понял только одно, жена спрашивала о том, кто звонил. Не отвечая на её вопрос, он пулей выскочил в подъезд в надежде поймать звонившего, но в утреннем дворе были только соседи и дворник. Подойдя к почтовому ящику, он вытащил фирменную коробку с видеокассетой. Сердце кольнуло странное предчувствие, и он со всех ног бросился домой. От напряжения тряслись руки. Ончувствовал, что его сын, его Мартин в руках сумасшедшего, став заложником чьих — то непонятных амбиций.

Включив видеомагнитофон, на экране телевизора появилось испуганное лицо сына. Судя по картинке, помещение своей архитектурой напоминало то ли баню, толи дачу, отделанную, деревянной вагонкой. Мартин был прикован к батареи наручниками и выглядел довольно испугано.

Голос из — за кадра говорил: — Мартину ничего не угрожает при одном условии, если он Лазарев Сергей Владимирович в определенное время передаст…

Сергея потрясло сказанное. Он даже не поверил своим ушам. После недолгого размышления, он решил прокрутить кассету еще раз, чтобы убедится, что это не бред. Увы, на экране телевизора, уже ничего не было, кроме сплошного снега. Взяв кассету в руки, он с остервенением и яростью разломил её. Возле приемной катушки был установлен магнит, который сразу же стер всю запись, уже после первого просмотра.

— Черт, черт, все суки продумали! Это явно профессиональные заморочки! — Выругался он, раскидывая в порыве гнева катушки с пленкой. Керстин, видя состояние мужа, вновь надрывно зарыдала, и упала на диван, захлебываясь слезами. Она поняла, что случилось то, о чем она не могла, представит даже в кошмарном сне.

— Что они хотят? — В истерике спросила она, вытирая слезы мокрым платком.

Сергей, выпив одним махом двести грамм коньяка, он сел в кресло и стал молчапрокручивать в голове произошедшее. В свое время, в училище Комитета Гос. Безопасности, опытные психологи, обучали его сдерживать свои эмоции методом аутотренинга. Эти знания не раз помогали ему в критических ситуациях, и он всегда находил выход.

— Kерстин, его похитили! Требуют в обмен на его жизнь ту проклятую карту, которую нам завещал твой дедушка.

— Какую карту!? — Спросила жена, наливая себе коньяк по примеру мужа.

Ту, тукарту, что подарил нам твой покойный дед! — С дрожью в голосе сказал муж.

— Я тебя не понимаю! Какая карта!? Где она? — Спросила Керстин, пристально глядя мужу в глаза. В эту минуту она старалась вспомнить события десятилетней давности. Они так же трагически разворачивались, и следствием этого, стала скоропостижная смерть деда.

— Она? Она, тогда осталась в Цоссене. Мы же тогда после экзаменов изрядно выпили и со-всем забыли про неё. А через пару дней, мы уже были в Союзе! А потом, нам просто было до нее никакого дела. По своей детской наивности мы считали, что это красивая сказка дядюшки Ремуса и дедушки Курта! — Сказал Сергей, слегка успокоившись.

— Ты дурак! Мой дед не мог соврать! Он всю жизнь мечтал найти в России то золото, которое спрятал его командир во время войны. Нам нужно забрать эту карту.

— Но как? Как ты себе это представляешь, Керстин!? У нас же нет денег. Мы же совсем не-давно купили эту квартиру. А на мою пенсию, вряд ли возьмешь билет даже на автобус. — Сказал Сергей, не видя выхода.

— Нужно ехать! Нам нужно туда ехать! Там мой дом, там Мануэла! Она, она нам поможет! — Сказала Керстин. — Знаешь милый, почему я бросила всё, и приехала в эту Россию за тобой, не смотря на уговоры своих родственников? Я приехала не потому, что ты оставил меня с сыном на руках. А ведь мне только исполнилось семнадцать лет. Я приехала потому, что ты простой русский мужик. А вы русские ради своего счастья перевернёте землю. Вы широтой своей души затмите даже солнце! Ни один немецне способен на это! А денег? Денег у нас будет много, если мы привезем карту. Их хватит на всех, и даже раздать все долги. Я верю своему деду, он никогда не врал. — Сказала Керстин, выплескивая наружу то, что накипело на сердце.

Решение пришло мгновенно. Сергей, схватил телефон, и начал нажимать кнопки, выискивая в памяти номер друга. Уже через несколько секунд, на другой сторонеподняли трубку.

— Алло старик, ты!? Еще воюешь!? Слушай, нет времени базарить попусту! Я вот по какому вопросу звоню тебе. Ты имеешь возможность, срочно приехать в Москву? — Спросил Сергей таким голосом, что Виталий все понял.

— Что случилось — что случилось!? Это не телефонный разговор! Виталя, это очень серьезно. Твой крестник и мой сын в заложниках. По-моему, воскрес наш Молчи — Молчи!

На другом конце, Сергей услышал отборный русский мат, который в этом случае для связки слов не применялся, а непосредственно выражал основную линию мысли. — Хорошо завтравечером, я жду тебя здесь, тогда и поговорим, давай дружище пока. — Сказал Сергей, и, закрыв мобильник задумался, глядя в одну точку.

— Это Вит? — Спросила Keрстин, немного приходя в себя. То ли от действия коньяка, то ли оттого, что уже завтра, она увидит самого надежного в мире человека, ей стало легче. Виталий, словно волк из русской сказки, всегда приходил на помощь в нужное время.

— Виталий завтра обещал быть. Ты Керстин, сиди дома и слушай телефон. Я прокачусь на работу, и поговорю с шефом. Попробую взять денег на дорогу под будущую зарплату. Ты вечером свяжись с Мануэлой, пусть по факсу на ваше посольство отправит вызов. Нам же нужно визу по-лучить. — Сказал Сергей, давая установку своей жене.

— Ты что Серж, нам же не нужна виза! Ты же мой муж, и по закону и имеешь право, ехать со мной в Германию без всякой визы! — Сказала немка, напоминая ему, что имеет льготы.

— Извини! Я совсем забыл, что моя жена, пока еще подданная Германии! — сказал Сергей и поцеловал Керстин в щеку.

Сборы были не долгими. Сергей выскочил из дома, и, поймав первое же такси, помчался на работу, обдумывая в своей голове, разговор с шефом.

Босс особой щедрости к своим сотрудникам не испытывал. По всем предположениям, диалог с ним должен быть весьма жесткий и нелицеприятный. Ворвавшись в офис, Сергей чуть лоб в лоб не столкнулся с Петровичем, который уже собирался уходить домой, сдав смену.

— Петрович, Петровичнаш Босс в офисе? — Спросил Сергей, прямо на ходу.

— Здесь Сергей Владимирович! Сын ваш нашелся? — Спросил Петрович, уже в след Сергею.

— Нет! — ответил из лифта начальник охраны и в отчаянии махнул рукой.

Сергей ворвался в приемную словно торнадо. Он проскочил в кабинет начальника так быстро, что секретаршалишь сделала, округлыми свои глаза. Она поднялась из- за стола, стараясь, что-то сказать, но Лазарев вихремпромчался мимо нее.

Зайдя в кабинет без всякого приглашения, он с ходу грохнулся в кресло напротив шефа, и пристально глядя ему в глаза, без всяких объяснений спросил:

— Анатолий Кириллович, дай мне три тысячи баксов! Мне нужно во как! Я обязательно отработаю! — Сказал Сергей, и ребром ладони провел по горлу.

Ничего, не спрашивая, Босс «Апреля» открыл сейф и достав деньги, аккуратно положил их в конверт. Недоуменно глядя на взбудораженного начальника охраны, он подал прямо его в руки Лазареву. При этом, не сказав, ни слова. Было ощущение, что в одно мгновение он решился дара речи, или просто былв курсе дел начальника охраны.

— Огромное спасибо, Анатолий Кириллович, я все отдам через месяц, все отдам! — сказал Сергей исловно метеор, выскочил из офиса. Тут онвновьчуть не столкнулся с секретаршей, которая хотела войти в кабинет уже следом за ним.

Через два часа, он уже был дома. Первое, что он спросил у Керстин:

— Звонили!?

Женапокачала головой, и слезы душевной горечи, опять потекли по её лицу. Обняв Сергея, она уткнулась ему в плечо. Керстинплакала, как много лет назад, когда Сергей, окончив школу, воз-вращался в Союз. Керстин плакала, глядя как поезд Вюнсдорф — Москва увозит навсегда в Россию ее первую любовь. В тот миг она считала, что на всю жизнь она теряет того, кому доверилась. Кого любила всей душой. Того, чей ребенок уже шевелился под её сердцем.

Сергей, до слез растроганный чувственностью Керстин, осторожно поднял её на руки. Он положил её на диван, присев рядом. Он нежно и с любовью стал гладить немку по её длинным, и рыжим волосам. Через несколько минут успокоившись, жена уснула измотанная тяжелыми часами ожидания.

* * *

Где-то на окраине Москвы, в одном из престижных дачных районов, в шикарном двухэтажном особняке, окруженного, вековыми соснами, и двухметровым забором, бывший старший лейтенант Шершнёв, а ныне, уголовный авторитет по кличке Шершень, временно, разместился в пенатах своего папаши.

Седовласый, отставной полковник уже давненько ни куда из своего жилища не выходил. После последнего пережитого им инсульта старый чекист был парализован. По дому, он передвигался исключительно в инвалидной коляске, но каждый вечер садился за компьютер и одним пальцем, крапал шпионские страсти. Еще днем он выискивал в своей библиотеке нужную информацию. Иногда, на свою пенсию он издавал какие-то жалкие карманные книжки. Но они в виду своей острой коммунистической направленности, особым спросом у народа они не пользовались. Хотя его непоколебимая вера, в возврат идеалов коммунистического бытия, каждый вечер усаживала его за рукопись. Вновь и вновь крапая трудыоб огромной роли НКВД во время Сталина, он неудержимо продолжал, надеялсятаким образом изыскать своих сторонников.

— А я, батя, нашел их! — Сказал Шершень, присаживаясь поближе к отцу для задушевной беседы. — Десять лет, я ждал этого момента! Десять долгих лет я верил, что заполучу то, чего я добивался ценойсвоей свободы.

— Это хорошо сынок, что у меня, остались еще, кое какие связи, в управлении кадров, на Лубянке! А так, искал бы тысвоих подопечныхеще сто лет! Ты же не видел, что здесь творилось в 93. Несомненно, что мы, может быть, попали бы под раздачу слонов, как и наш «Леша Мерседес»!

— Мне батя вполне хватило, того, что я получил! Мне еще повезло, что я попал в ментовскую зону на Нижний — Тагил. А если бы к этим блатным ублюдкам, то пришлось бы мне, весь срок на параше кукарекать! Я хвастаться не хочу, да и этим особо не похвастаешь, но сидел я с бывшим зятем, нашего бывшего Генсека. Он на зоне стаканчики под мороженое штамповал. Акогда — то в свое время, был Министром. У него батя тоже еще связи, остались. Я как освободился благодаря его людям, за месяц собрал целое досье, на этих гребаных мусье! А еще скажу тебе как доктор доктору, что тюрьма заставляет не каяться в своих грехах, а наоборот искать более изощренные методы неподвластные великому ментовскому разуму. Да и связями обзаводишься на зоне такими — что мама не горюй!!! — Сказал Молчи-Молчи, расхаживая по комнате.

— Теперь Леша, они тебя вряд ли испугаются! Авантюра твоя закончится скорее пулей во лбу, чем с золотом в кармане. — Сказал отставной полковник.

— Да старичок, связи у них есть! Но я клална их связи большой и толстый! Жаль только десять лет, как коту под хвост! — Сказал Шершень, срываясь на истерику.

— А тебе дебилу, так и надо! Не хрен было связываться, с этими румынами! Неужели ты, тогда не мог понять, что сидишь под колпаком у ШТАЗИ как Штирлиц у Мюллера!

— Не с румынами, а югославами. Не за хрен батя, а почти за триста тысяч баксов! Да не у ШТАЗИ, а у наших с тобой коллег, только из седьмого отдела! Я ведь тогда старался не для себя, за моей спиной очень влиятельные люди стояли. Это благодаря им, половина всей Западной Группы Войск, перекочевала в карманы нашего генералитета. Ты что ли за свою пенсию эту дачу отгрохал? Наверное, сам малость подворовывал! — Сказал Молчи-Молчи, подбираясь заветному к бару отца. Открыв бутылку армянского коньяка, он налил себе в рюмочку. Расхаживая по кабинету окрыленный возможностью, быстрого обогащения Шершень мелкими глоточками, стал вкушать кавказский напиток, постанывая, словно от накатившего душевного оргазма.

— Ты сынуля, бутылочку- то поставь, чай не для вашей, уголовной персоны, лекарство — то приготовлено! Ты себе лучше пойди чифирок завари, там, в столе есть индийский чай, он тебе более привычен, чем мой коньяк! — Сказал отставной чекист, желая больней укусить непутевого сына.

— Да батяня, как тебя времечко поменяло, скуповат, ты стал — сыну родному, коньячка пожалел! — С чувством обиды сказал Шершень.

— А ты Леша, не гоношись, я тебе десять лет, посылки на зону отправлял! Ирка твоя еще там, в Германии, своей жопой крутанула, и развелась с тобой дятлом, пока ты по этапам шаркался! Она же к тебе в Потсдам, на свиданье ни разу не приехала! Все батька родной! А сучка эта уже на второй месяц, подцепила какого то Ганса в Берлине, да скоренько свалила с ним в ФРГ. Сейчас, наверное, живет припеваючи на границе с Францией! Швабам этим, зубы за хорошие деньги вставляет, чтобы они гады, нашу икру могли грызть! — Сказал отставник, подкатывая на своей тележке к бару.

— А я все равно доберусь до неё, вот сейчас своих старых друзей, чуть- чуть обую и с сокровищами, да на Канары. Я за все эти годы отдохну и на солнышке понежусь с коктейлем в руках! — Стал мечтать Шершень, прикладываясь к рюмке с коньяком.

— На нары Лёша, на нары! Ты пока чудила с Нижнего — Тагила зону свою тапочками топтал, пацаны твои, даром время не теряли. За десять лет прошлиКарабах, Абхазию и Чечню. А они уже тебе не салаги, а матерыми спецназовцы и такого как ты, тьфу — размажут по стенке! Так, что Лёша тебя будет проще закрасить, чем отодрать! Они самого «Панасоника» приговорили и Дудаев, их рук дело. Я по ним справочки навел, якобы для своей книги, и скажу тебе одно. Иди лучше на Черкизовский, и торгуй там китайским ширпотребом, я тебе дам денег с гонорара за книжку на твою раскрутку. — Сказал, ерничая над сыном, старый чекист.

— Ты, батяня, не дрейфь! Я уже бригаду сколотил, и у меня, под стволами, пятьдесят мордоворотов бритоголовых, ходят. Да крыша депутатская имеется и все благодаря Пенькову.

— Ох, охбригадир ты сраный! Эти двое, всю твою бригаду, вонючими трусами разгонят! Мой тебе совет, не надо Лёша, сними связываться! Если ты малость пожить хочешь, то свали лучше на Дальний Восток. Твой Пеньков, тебя сам приговорит, если ты ему будешь карьеру портить! — Сказал батька, наливая в свою рюмку коньячок.

— А я батя, уже связался! У меня его щенок немчонок сидит. А через дней пять, я буду иметь карту с сокровищами, вот тогда посмотрим, кому что достанется! — Проговорился Шершень своему отцу.

— Болван! Ты Леша, через пять дней, ты будешь иметь конкретный геморрой! Помяни мое слово, твоя бригада сама, как тараканы по тюрьмам начнет прятаться, чтобы под раздачу свинцовых сувениров не попасть. Я больше палец о палец не ударю, если ты опять влипнешь! Я по твоей сука милости, сейчас на этой коляске словно Шумахер, только по своему дому гоняю. — Почти со слезами сказал чекист.

— Тыпапаша, меня не пугай, один из них сейчас в Чечне, за Басаевым, по горам гоняется, а другой инвалид, сидит в какой- то конторе, и клиентам в жопы смотрит, чтобы посетители под его шефа пластиду не положили. Видно боится козел, что себе в охрану, бывших спецназовцев нанимает. Видать обул наш многострадальный народ, на каких- то липовых акциях, или каких долларах фальшивых.

— Я Леша, тебя предупредил конкретно, это не твоё! — Сказал отставной полковник и одним махом выпил рюмку коньяка.

* * *

Вторые сутки, Сергей ходил сам не свой. Никаких требований похитители не выдвигали. Ему было известно, что такая тактика используется, чтобы морально сломать противника и отсутствием ожидаемой информации. Он знал, что они хотелидеморализовать его для того, чтобы уже на первых парах одержать победу и диктовать свою волю. Сергей это знал, но ничего не мог с собой поделать. Этот враг был для него самымковарным и изворотливым.

Керстин, спала уже несколько часов, и Сергей стал опасаться за её психическое состояние. Ожидание условного сигнала, и приезда Виталия не позволяло Лазареву расслабляться, и он все это время находился на боевом взводе. Вдруг, лежащий на столе сотик стал мурлыкать и двигаться в режиме вибро, прямо по столу. Сергей мгновенно схватил его? надеялся, что именно сейчас этот звонок прольет свет на судьбу Мартина.

— Алло Серый, ты дома? Я сейчас приеду к тебе. Я только что прилетел. Жди!

Звонок друга настолько обрадовал его, что Сергей, оставив спящую жену, кинулся в магазин. Последние дни были очень напряженные, и за это время было некому пополнить семейные запасы. Уже через несколько минут вернувшись из магазина, в дверь кто-то позвонил. На пороге, стоял Виталий. Его цивильный костюм и галстук скрывали в нем военного человека. В руке он держал большую спортивную сумку из камуфлированной ткани военного покроя.

— Ну, привет братишка! — Сказал Виталий и, отпустив поклажу, крепко обнял Сергея, похлопывая его по плечам.

— Здорово «Винипух»! Я знал, я чувствовал, что ты сегодня приедешь! — Сказал Сергей и еще раз крепко обнял своего друга детства. — Проходи, проходи гостем будешь. Я сейчас, что ни будь, приготовлю. — Сказал Сергей и, поставив перед другом тапочки, исчез на кухне.

— Где Керстин? Я подарок привез ей и малому тоже!

— Слушай Виталя, ты извини, но она уже спит, часов шестнадцать. Это как- нормально?

Виталий, подошел к жене Сергея, и, взяв её руку, нащупал пульс. После минуты диагностики онтяжело вздохнул и сказал:

— Серый, время в обрез, давай вызывай скорую. Мне кажется, что она, в полной отключке! Возможно коме!?Пульс довольно слабый и никакой реакции на свет. — Сказал Виталий со знанием дела.

Сергей, схватив телефон, стал накручивать номер скорой помощи. Несколько раз номер срывался, и он трясущимися руками все жепродолжал набирать всего две цифры. Наконец ему повезло, и на другом конце провода, диспетчер все же принял вызов. Минут через пятнадцать, в дверь позвонили. Сергей, открыв её, впустил в квартиру врача с алюминиевым чемоданом в руке.

— Где больной? — Спросил доктор осматриваясь.

— Здесь, проходите, пожалуйста! — Пригласил её Виталий, указывая на жену Сергея.

— Что случилось? — Спросил фельдшер, присаживаясь рядом на стул.

— Доктор, она спит уже больше шестнадцати часов, и за это время ни разу не проснулась! — Взволнованно сказал Сергей.

Фельдшер замерила пульс, и, открыв свой ящик, достала тонометр. Замерив, давление она молча достала из чемодана ампулу и сделала в вену укол. От укола, Керстин, даже не пошевелилась. Она лежала, словно ничего и не было. Ее тело, абсолютно не реагировало ни на какие внешние раздражители и это состояние жены очень пугало Сергея.

— У вашей жены, сильное нервное истощение! Мы забираем её, она нуждается в ста-ционарном лечении. Требуется госпитализация. — Сказала фельдшер скорой, и, сложив свой че-моданчик, сказала:

— Позовите шофера с носилками.

Через несколько минут Керстин, уже лежала на носилках в машине. Доктор, вставив ей капельницу в вену, еще раз перед отъездом проверила пульс. Машина тронулась.

— Это опасно, доктор? — Спросил Сергей, еле сдерживая слезы.

— Мы сделаем все, что можно. — Сказала фельдшер, закрывая двери машины.

Виталик со своей высоты, поглядел на доктора, и с каменным лицом басом проговорил:

— Вы, доктор всё сделаете как надо, не правда ли?

По коже фельдшера от такого голоса пробежали мурашки.

— Доктор везите её в Бурденко! Она же жена офицера, а там есть отделение для членов семей военнослужащих. — Сказал Сергей.

Уже через сорок минут Керстин поступила в военный госпиталь имени Бурденко. Сергей с Виталием, выехали на такси следом за скорой помощью. Не каждый день в военный госпиталь поступает немка, и это больше всего беспокоило Сергея. Нужно было предупредить медперсонал, да и убедиться, что жизни Керстин, ничего не угрожает.

— Сегодня собирались за картой лететь в Германию и вот на тебе! Если бы я знал, что из-за этой карты будет столько менингита, я бы никогда не оставил ее в Германии. Керстин очень хотела побывать дома. — Сказал Сергей довольно тихо. По всему было видно, что он устал. Пропажа сына абсолютно выбила его из колеи.

— Что сказать, браток, ты действительно дурак! А за дурною головою, и ногам, нема покою! Это же надо такую карту оставить там? Ты же знал, что на ней отмечено место, где спрятаны сокровища. Вот Молчи-Молчи быстрее нас просек этот Клондайк. А теперь….

Хотел что-то сказать Виталий, но смолчал, не желая в столь неудачное время, травмировать друга. — Где ты будешь теперь визу, без Керстин брать?

— Где, где в посольстве, вот где! — Ответил Сергей, закуривая. — Мы Виталик, были тогда оба дураками. Ни ты, ни я не верили в существование этого клада. Ты же все думал, что это происки недобитого фашиста. А вот Молчи — Молчи верил, и очень конкретно знал, о всех наших планах и делах. Когда мы за немками бегали, он не терял времени, а собирал материальчик по архивам. — Сказал Сергей, жадно затягиваясь сигаретой.

— Я тебя Серый винить не хочу. Мы оба хороши, и нам обоим не верилось, что есть еще какие тайные клады Гитлера! Вон янтарную комнату тоже до сих пор ищут по всему свету, и представь себе, что кто — то её найдет.

Взяли такси. Всю дорогу ехали молча. Ни кто не хотел заводить разговор, переживая внутри о случившемся. Пропажа Мартина. Болезнь Керстин. Все это порождало в голове сплошной поток мыслей, которые словно пчелы роились в тайных уголках мозга. Сергей, достав бутылку водки, так же молча, поставил ее на стол. Говорить ни о чем не хотелось, все было понятно без всяких слов. Он открыл банку тушенки и, нарезав хлеба с луком, скромно украсил стол.

— Давай «Винипух», выпьем да перекусим! Сутки уже в желудке ничего не было. Я как позвонил тебе, с того момента маковой росинки не было. — Сказал Сергей, разливая водку по солдатским кружкам.

— Не дергайся! Все обсудим и найдем выход! Я эту суку, разорву как Тузик грелку! Только доберусь до него! — Сказал Виталий с таким металлом в голосе, что даже Лазареву стало жутко.

— У менядля нашего дела домашние заготовки имеются.

Виталий, расстегнув свою сумку, стал не спеша доставать камуфляж и всякие, военные «прибамбасы». — Я предполагаю, что судя по оперативно тактической обстановке военные действия должны в ближайшие дни перейти из города в леса. Есть резон соответственно подготовиться. Пока ты будешь ездить по заграницам, я успею найти все необходимое, да по нашим каналам разузнать всю информацию о Молчи-Молчи. — Спокойно сказал Виталий, намечая оперативные ходы.

— Я вижу, ты «Винипух», хочешь развязать третью мировую? Как только тебе это удалось провезти самолетом, тебя должны были уже арестовать за эту игрушку. — Сказал Сергей, рассматривая противопехотную мину МОН-50.

— Серый, не чуди! Я же Аэрофлотом не летаю! Из Ханкалы на транспортнике, с очередным двухсотым. Со мной несколько парней до Москвы летели, в «цинковых бушлатах».

В Чечне еще жарковато, почти каждый день кого- то теряем. Самое обидное, что пацаны то необстрелянные. Жалко Серый конечно их матерей, но я как потомственный офицер хочу сказать только одно. Долг есть долг, и Родину от всякого рода козлов нудно защищать! — Сказал Виталий.

— Они «Винипух» солдаты, как и мы с тобой! Мужику не гоже прятаться за мамкиной юбкой.

Если все косить будут, кто же будет тогда защищать Родину? Современная молодежь вообще служить не хочет. Трясутся за свою шкуру, забывая о том, что, только отслужив в армии, становятся настоящими мужиками! Вот из — за таких «педиков», приходится терять самых лучших. Если бы меня не списали, я еще бы мог послужить, и еще не одного бандюгана отправить на тот свет. — Сказал Сергей, философствуя на тему армии и общества.

— Ты Серыйправ, нам с тобой всегда хочется служить Родине! Нас так воспитали наши родители, и мы с тобойвсю свою сознательную жизнь кроме камуфляжа, ни каких смокингов не носили. — Сказал Виталий.

— Ладно, хорош тут дефиле устраивать! Пошли «Винипух» жрать, там тушенка с макаронами стынет! Да и мне пора уже собираться. Хочу с утра поехать в посольство, а потом сразу же в аэропорт, бабки у меня есть. Тебе же вот ключи от дома, но лучше конечно тебе быть всегда на телефоне, возможно, будет этот козел звонить? По моим подсчетам, уже выходит время психической обработки. — Сказал Сергей вполне уверенно.

— Я ужеготов и всегда во всеоружии, на вот — смотри! — Сказал «Винипух», хвастаясь.

Виталик достал странную коробку, подключив её к телефону одним проводом, другой же провод он подсоединил к маленькому зонтику зеленого цвета, который вынес на балкон, и после не долгих ухищрений установил его так, что на передней панели прибора, вспыхнул зеленый глазок светодиода, оповещающий о готовности.

— Это что за канитель такая странная? — Спросил Сергей, присаживаясь рядом.

— Это, это братоквещь, это как говорят, НОУ-ХАУ. Автономная спутниковая телефонная связь. Но что самое удивительное, так это то, что я буду знать де ты. Любой звонок на твой домашний телефон, ты будешь его слышать даже в Америке. Тем более, запомни, что сигнал, цифровой кодированный. Чтобы раскодировать его, нужен специальный декодер так, что можешь говорить, что хочешь, и никто тебя никогда не прослушает. — Сказал Виталий, показывая приборчик Сергею.

— Это, что типа нашего *ЗАСа? — Спросил он.

— Нет, браток, это намного лучше! ЗАС это вчерашний день! Это как сейчас говорят круче! Все разговоры идут через операторов сотовой связи, а кодируемый сигнал проходит через их компьютер как вирус. Ты говоришь, а они платят! А главное, ни когда не повторяется чужой номер дважды. Кроме того, весь разговор сжимается, то есть форматируется и передается в десятую долю секунды, без спец. оборудования, даже американский СР- 71 «Черный дрозд»* уловить не в состоянии. Все это оборудование вмещается в простой кейс. Это браток, новейшие цифровые технологии последние разработки нашего ВПК. — С гордостью сказал Виталий.

— Да, это действительно круто! — Разглядывая приборчик, сказал Сергей. — Нам бы раньше такую технику. Ни сука Мосхадов, ни Басаев не смогли бы прослушивать наши каналы! А то, как вспомню, еще не успела начаться война, а они все позывные, все наши коды знали! Ты помнишь как на наших десантников батарею «Акаций» вывели? Благо ребят спасло только чудо! Давай заканчивай со своими примочками, макароны стынут, а водка греется. Сам, наверное, хочешь жрать? — Спросил Сергей и аккуратно положил на диван опасную «игрушку».

— Не просто хочу! Я бы даже сейчас и от змеи гремучей не отказался! — Сказал Виталий.

— Ну, ты браток загнул! Я бы сам сейчас змею бы откушал! Это тебе не макароны с тушенкой это истинный деликатес! Довелось мне, есть это блюдо в Таджикистане, когда мы по горам афганский наркотрафик искали. Приходилось в безвылазно почти месяц сидеть, чтобы ни вспугнуть духов. — Сказал Сергей, вспоминая свою боевую молодость.

Вдруг, закурлыкал мобильник и Сергей, глянув на определитель, ответил:

— Алло Петрович, говори, что ты хотел? Не отрывай меня от трапезы! У меня в руках как раз кружка с водкой была.

— Сергей Владимирович извиняюсь! Но тут шеф спрашивал вас! Он так ничего не понял, с вашим отпуском, оформлять или нет? — Спросил Петрович, переживая за своего начальника.

— Петрович оформи сам, я завтра срочно вылетаю в Берлин! Сделай мне суток на десять, я думаю, что за это время мы управимся!? — Сказал Сергей, давая инструкции напарнику.

— Ух, ты! Вам Сергей Владимировичвезет! По Берлину погуляете, баварских жареных со-сисок отведаете, с горчицей. — С завистью сказал Петрович.

— Не дай бог тебе Петрович, такое везение! Все давай до связи, я как приеду, то позвоню! — Сказал Сергей и положил трубку на стол.

— Кто это? — Спросил Виталик.

— Это мой заместитель. Мы с ним на одной фирме, работаем в охране! Петрович отставной майорслужилгде-то в спецах. По командировкам мотался по всему миру. Молчит о сво-ем прошлом, но я чувствую спинным мозгом, что он из ГРУшников. Наш мужик!

— Может быть, он в нашем деле будет гож!? А то нас Молчи- Молчи, в лицо знает! — Сказал Виталий, предлагая кандидатуру Петровича.

— Петрович мужик что надо! На таких, вся наша армия держится! Если он будет нужен, то пойдет без лишних разговоров. Подготовлен профессионально. — Сказал Сергей.

— Возможно Серый, что и пригодится? Мы же сейчас не знаем, о нашем противнике почти ничего. — Сказал Виталий.

Друзья, сели за стол, и разлив по кружкам водку, выпили как за здоровье Keрстин и Мартина. Под легким действием алкоголя на ум пришли прожитые годы в Германии и Чечне в самом начале войны. Вспоминали, как ползали по окрестным лесам в поисках всякойвзрывчатки. Вспоминали как с помощью наставления по инженерно- саперным работам создавалиизвращенные «штучки». Даже в Чечне, они умудрялись преподнести такой «сюрприз», сведений о котором не было даже в деверсионно — подрывных формулярах ФСБ.

Еще в первую войну в Чечне, когда парни, уже имели, довольно солидный опыт по борьбе с террором. Они зарядили, видео кассету ТЭНом*. Через посредников, продали её под видом крутой порнухи, одному чеченскому полевому командиру. Тот в перерывах между боями, любил расслабляться, просмотром эдакой «клубнички». В результате этого кино сеанса, магнитофон взорвался. Взрыв был такой силы, что передпохоронами братья по оружию и вере в течение часа, доставали из головы своего командира, японские радиодетали. За это и был прозван этот бандит «Панассоником».

Сейчас перед друзьями стояли задачи другого характера. На кону стояла жизнь сына, и тут нужна была ювелирная точность в средствах и тактики. Еще неизвестно было, какими силами располагает Шершень и кто стоит за ним!? Пока все эти ребусы были еще в стадии решения, но ключики разгадки, уже обретали настоящие формы.

Решив испытать НОУ-ХАУ отечественного ВПК, Сергей, позвонил в аэропорт Шереметьево 2. Уточнив расписание самолетов, он забронировал билет на Берлин и на следующий день, обратно. Этого времени должно было вполне хватить, чтобы изыскать злополучную карту.

Утром, забрав деньги документы, и подарок для Мануэлы, Сергей рванул в посольство. Там уже с ночи, народ занял живую очередь. Фактически пробиться в первых рядах было невозможно, и этот факт немного расстраивал. Оценив обстановку, он пошел на прорыв. Показав паспорт жены, он вошел в дверь, которая предназначалась для граждан Германии. Подав свои документы в окошечко, он деликатно по-немецки, попросил срочно оформить визу как мужу гражданки ФРГ. Выложив документы, подтверждающие законность брака он в течение пятнадцати минут, получил то, за чем люди стояли неделями.

Тут же Сергей перезвонилВиталику, а когда тот взял трубку он сказал:

— «Винипух», у меня все тип-топ! Виза на руках! До вылета несколько часов и я решил прокатиться в Бурденко. Хочу знать как её состояние!

— Я все понял! Давай, Серый, крутись! — Сказал Виталий. Он был по военному не многословен. Иногда Сергею казалось, что он читает его мысли. За годы дружбы и совместной службы он настолько изучил психологию друга, что вполне мог предсказывать его действия.

Керстин, под действием лекарств, уже вышла из сна. Ее состояние стабилизировалось и Сергей, был даже рад, что в этот момент баба не путается под ногами. В таких ситуациях, как правило, мужчина принимает решение, а женщина, лишенная логики своими действиями, основанными на инстинкте, может помешать. Сергей, не заходя к жене в палату, сразу направился в ординаторскую. Разговор с врачом должен был повлиять на время выписки. Нужно было любой возможностью задержать Керстин в госпитале. Только здесь она могла быть в безопасности.

События стали разворачиваться молниеносно. После разговора с лечащим врачом прыгнув в такси, Сергей помчался в аэропорт. До вылета Берлинского рейса было часа два, но ему не хотелось опаздывать, и поэтому он прибыл в Шереметьево-2 задолго до вылета.

Гул взлетающих самолетов напоминал ему как всего лишь пять лет назад, он вылетал в Грозный. Ни кто тогда из его ребят не знал, что ждет их, в этом далеком городе на кануне 1995 года. Сейчас вспоминая их лица и улыбки своих однополчан, он, молча вресторане аэровокзала пил горькую. Поставив перед собой гранёный стакан с водкой, онприкрыл его куском черного хлеба и от накатившей тоски и нахлынувших воспоминаний, пустил скупую мужскую слезу. В тот миг он вспомнил все. Вспомнил как пил шампанское, выскочив из — под вертолетного обстрела. Вспомнил своих друзей, которые умирали на его руках за будущее России. Вспомнил и себя, как снайперская пуля, развалила ему правую почку. Вспомнил, как, придя в себя, в военном госпитале Ростова, впервые за несколько лет увидел Керстин. Как несколько месяцев она была рядом с ним, вытаскивая его с того света. Как в госпитальной палате в присутствии священника венчалась, приняв православие, чтобы, словно Екатерина Великая, полюбить этот странный русский народ, разделив его нелегкую судьбу.

Самолет, набрав высоту, лег на курс. В салоне показалась хорошенькая стюардесса, которая, улыбаясь, объявила, что рейс Москва- Берлин, будет проходить на высоте девяти тысяч девятьсот метров. Через два с половиной часа, самолет приземлиться в берлинском международном аэропорту Щёнефельд. Она пожелала всем счастливого полета и исчезла.

Сергей, закрыв глаза, вновь погрузился в воспоминания. Невольно пришли в головувспоминания тех лет, когда он впервые оказался в Германии. Когда более двенадцати лет назад встретил здесь друзей, и свою первую и последнюю любовь. Вспомнил и то беззаботного время своей юности когда, он ходил в школу, а все свободное время между тренировками и другом Виталием посвящал своей любимой Keрстин.

На память приходили самые интересные моменты и он не мог пропустить, их не испытав от своих воспоминаний настоящего удовольствия.

Однажды по школе, среди старшеклассников прошел слушок, что Рансдорфские ребята во время отдыха в «Пампасах» провалились в один из «гитлеровских» бункеров. Вероятно во время бомбардировок русской авиацией, тот был пробит бомбой. По случайности тогда эту дыру никто не обнаружил, и она со временем затянулась дерном и молодой сосновой порослью.

Во время войны, многие коммуникации проходили под землей на довольно большие рас-стояния. Рангсдорф, был одним из испытательных полигонов Вермахта. Подземная инфросруктура, была очень обширной и тянулась на несколько километров. Ходы уходили глубоко под землю, будто огромный крот, прорыл их своими гигантскими лапами. Много вещей, оружия и каких-то документов, чертежей валялись в многочисленных комнатах бункерах и кабинетах. По этому хаосу, было видно, что фашисты не уходили, они бежали отсюда подобно крысам с тонущего корабля. Многое со временем пришло в негодность, но оружие и боеприпасы, работали без всяких сбоев. В одном из кабинетов на стене даже уцелел портрет Гитлера, который удивительно хорошо сохранился. Уже тогда он стал настоящей мишенью. Офицерские сыночки с какой-то ненавистью расстреляли портрет из найденного в бункере оружия. Сколько раритетов прошедшей войны прошло через его руки. Сейчас по прошествии стольких лет он понял, что мог быть обладателем настоящей коллекции, которой мог позавидовать любой музей.

Тогда в школе была настоящая барахолка, и всякая военная атрибутика времен войны ходила по рукам, неоднократно меняя своих хозяев. Однажды, кого-то из учеников вычислили учителя с полным портфелем боеприпасов. Запуганный ребенок, ничего не мог придумать, как выбросить в туалет все эти опасные находки. Естественно, что в ближайшее время туалет поплыл, из- за естественного переполнения и вызванные сантехники к страху всей школы, вытянули из унитаза мину от немецкого миномета. На случившееся Ч.П. были незамедлительно вызваны саперы, которым пришлось не только извлекать взрывоопасные предметы из дерьма, но и разбирать целый туалет, чтобы удалить чугунный стояк, забитый патронами и гранатами. После этого случая в школе особисты моментально искоренили источник обеспечения учеников фашистскими трофеями.

Нажав кнопку вызова стюардессы, Сергей сказал:

— Мадам за двадцать минут до посадки, разбудите меня.

— Хорошо господин! Я обязательно вас разбужу! — Ответила стюардесса и удалилась.

Самолет, заходя на посадку, выпустил шасси. Сергей взглянул в иллюминатор и увидел бывший свой городок с высоты птичьего полета. Все вроде бы оставалось таким же, как и двенадцать лет раньше. Те же дома, улицы, новое здание школы и такой же близкий и дорогой сердцу Цоссен.

Время пролетело совсем не заметно, и он вновь взглянув в иллюминатор, глубоко вздохнул. Земля с каждой секундой приближалась все ближе и ближе и вот тот момент, когда шасси коснулись посадочной полосы аэропорта Щенефельд. Германия теперь была везде.

Здание аэровокзала, было отстроено заново и представляло собой по истине, творение архитектуры, эргономичного в плане удобства и всем современным требованиям, международных авиа перевозок. Сергей словно завороженныйстоял посреди зала, разбирался в сотнях рекламных вывесок. Отличное знание немецкого языка, позволило ему беспрепятственно найти прокат автомобилей. Расстояние до Цоссена было небольшим и вполне можно было добраться на электричке. Но время было дорого, и Сергей взял на прокат машину. Арендовав на сутки БМВ пятой серии, он с чувством какой то зависти и душевным трепетом погладил ее кузов. Запустив движок, он надавил акселератор, и с пробуксовкой рванул в сторону Вюнсдорфа. За последние годы ничего не поменялось. Все те же выбеленные деревья вдоль дороги, да идеальные зеленые поля. Лишь количество рекламных щитов, стало в десятки раз больше. Всего тридцать километров, отделяло его от встречи с Мануэлой. С каждым проехавшим километром, его сердце все сильнее и сильнее начинало отбивать ритм. Но и было понятно. Ведь в этом городе прошла его юность. Здесь он встретил свою любовь и только здесь познал руку настоящей мужской дружбы. В тот момент, когда машина въехала на окраину Цоссена. Поравнявшись с домом со львами, он остановился. Выйдя из машины, Сергей закурил. Сколько легенд ходило об этом доме. Они передавались из поколения поколению и всегда вызывали неординарные чувства. Говорили, что особняк этот принадлежал генералу Власову. Якобы отсюда он руководил своей РОА и здесь встретил Красную армию, рвущуюся в Берлин.

Несколько раз, с Виталиком, он приходил сюда из чувства любопытства, и сколько они на него не смотрели, никак не могли поверить в правдивость этой легенды. Сев в машину Сергей медленно поехал по городу. Все хотелось вспомнить как в те далекие годы. Вот тот магазин, где в очереди они познакомились с двумя немками. Вот то кафе где со своими подружками, они частенько любили сидеть, и пить кофе с пирожными. Вновь Сергей не удержался и нажал ногой на педаль тормоза. К его удивлению, пожилая продавщица узнала его. Она даже назвала его по имени и от этого по спине Сергея пробежали мурашки. Сергей еще с тех времен зналКристину. Немка эта была не только хозяйкой этого кафе, но и соседкой его Керстин. Что — то, крикнув в подсобку, она вышла из — за стойки и присела рядом за столик, поставив тарелку с пирожным.

— Здравствуй Сергей! — Сказала она по-немецки. — Я очень давно тебя не видела. Как твоя Керстин? Это, правда, что она живет с тобой в Москве!? — Спросила, интересуясь, Кристина.

Кристина была довольно приятной женщиной лет сорока. Еще в бытность ЗГВ многие из молодых офицеров захаживали в кафе и любили пофлиртовать с красивой немкой, одаривая её русскими подарками. Кристина немного понимала и знала русский язык и от этого её популярность только возрастала. Многие немки, словно прописывались около КПП русских гарнизонов, выискивая себе жениха из числа служивых славян. Не каждой удавалось окрутить русского лейтенантика и уехать с ним в Союз. Как правило, в такие интернациональные браки вмешивался политотдел армии, и вся любовь прекращалась по приказу простого полковника и реже генерала. Не смотря на то, что в Демократической Республике Германии правил коммунистический режим Хонекера, мы еще продолжали быть врагами.

Сергей еще в Москве предполагал, что вопросом не будет конца. Он взял с собой несколько фотографий из семейного альбома, которые положил перед Кристиной. Любопытная немка, глядя на них, восхищенно цокала языком, и раз от разу повторяла.

— Прекрасно! Прекрасно!

Выпив кофе, Сергей вежливо раскланялся. Он поцеловал Кристине руку и вышел из кафе. Немка стояла за стеклянной витриной и передником вытирала накатившую слезу. Было непонятно, то ли она сожалеет о прошедшей молодости, то сожалеет о том, что русские ушли из Восточной Германии. С их уходом все изменилась. Многие немцы остались безработные и теперь влачили жалкое существование, получая небольшие государственные пособия. Раньше многие работали в гарнизонах и даже на танковом заводе, а теперь русских не было. Западные немцы продолжали считать своих восточных соотечественников предателями и людьми второго сорта. Еще свежа была в памяти прошедшая война и долгие годы русской оккупации.

Дверь открыла молодая женщина. При виде Сергея он радостно вскрикнула и, обняв его, стала крепко целовать. Слезы катились по лицу немки и она, всхлипывая, радостно проговорила.

— Сергей я очень рада видеть тебя! Где моя кузина? Эта старая черепаха с тобой? — спросила Мануэла.

— Извини, но она не смогла приехать. Перед отъездом заболела. — Сказал он оправдываясь.

Сергей пройдя, в знакомый с юных лет дом, разложил на столе всевозможные подарки из России. Все было в нем, как и раньше. Время словно застыло оставив все как и было двенадцать лет назад. Тот же камин. Тот же диван и то же кресло качалка, которое так любил их дед. С мансарды, где ранее жила Керстин, по лестнице спустилась девочка лет десяти. Еелоконы кудрявых золотистых волос плавно спадали на плечи. В девичьем лице, прорисовывались знакомые черты его друга Виталия.

— Гутен таг! — сказала девчонка, рассматривая с любопытством русского гостя.

— Гутен таг! — ответил Сергей, слегка волнуясь. — Это кто!? — Спросил он, удивляясь сходству девочки с Виталием.

— Это моя дочь! — Ответила Мануэла, и подозвала девочку поближе.

— Я вижу, что она, очень похожа на своего отца. Это дочь Виталика? — Спросил Сергей по-немецки?

— Да! — Ответила Мануэла и тут же заплакала.

— Тогда ты, почему не поехала с Керстин к нам в Россию? — Спросил Сергей.

— О Сергей, я очень боялась. Я думала у вас в России будет плохо. Тогда по телевизору показывали как ваши танки в Москве, стреляли по коммунистам. Нам всем казалось, что будет новая война. А может быть, я не так крепко любила, как любила тебя моя кузина? Она готова была, залезть к черту на рога, лишь бы только, быть с тобой! Не успев родить, она поступила в Берлинский гуманитарный университет, чтобы учить русский язык. Она очень хотела попасть в Россию по обмену. Она знала, что обязательно найдет тебя. — Сказала Мануэла.

— Ты мне лучше скажи, как зовут твою дочку. Керстин, ни разу мне не говорила, кого ты родила? Она вместе с тобой вечно скрывала все, какими- то тайнами! У своего деда видно на-брались? — Сказал Сергей, слегка ерничая.

— Это Натали, по-русски Наташа. — Сказала Мануэла, и впервые улыбнулась.

В тот миг Сергей засмеялся. Его удивили странныеметаморфозы этой жизни. Его сына, живущего в России, и говорящего по- русские звать Мартин, а девочку, живущую в Германии и говорящую по-немецки, звать Наташа. Это больше всего удивило Сергея, и он даже засмеялся.

Мануэла, узнав причину смеха, тоже засмеялась и, обняв Сергея, тут же заплакала.

Такая перемена настроения была вызвана тем, что Мануэла в ту секунду поняла, как много она потеряла. Все так хорошо начиналось первая любовь, первые поцелуи и первые дети. Хоть и были русские и немцы разные, все же природа брала свое. Ни кто не хотел думать о том, что будет впереди через два три года. Люди жили настоящим и не хотели вспоминать те минуты, которые развели много лет назад два великих народа. Что случилось с Сергеем и Виталием, был из ряда вон выходящий случай. Ни кто не верил, что из этого, что-то может получиться и некогда бывшие «враги» смогут найти ту жилу, которая приведет к совсем другим отношениям.

Сквозь слезы Мануэла попросила рассказать про Виталия. Её интересовало все: Где он живет, чем занимается. Её удивило и то, что «Винипух», до сих пор не женат. Как показалась Сергею, в тот момент Мануэлла почувствовала свой шанс. Она на мгновение выкинула из головы все немецкие предрассудки и ощутила себя простой женщиной без Родины, национальности и флага.

Немка страшно захотела попасть в Россию. Хотела посмотреть, как живет кузина, а по возможности и вернуть те отношения, которые остались далеко в прошлом.

Еще долго они разговаривали, вспоминая своё детство и всё, что было связано с ним. Сергей, всё чаще и чаще вспоминал Москву и все, что осталось там. Цель своего визита он объяснил тем, что пришло время заняться поисками клада. Он рассказал, как по своей оплошности в последний день, он закопал на заднем дворе, карту в бутылке из — под шампанского. Он рассказал, как не верил в существование этого клада и все, что произошло, считал какой-то фантастикой.

Уже на завтрашний день, он наметил отъезд, а пока, чтобы окончательно произвести впе-чатление он, сидя на диване, просто набрал свой домашний номер, и через несколько секунд, услышал в трубке голос друга.

— Алло Виталик! Ты знаешь, где я! — Спросил Сергей, забыв, что даже здесь в Германии он не спрячется от всевидящего ока военного приборчика.

— Наверное, в Цоссене, ты взял карту или нет? — Спросил Виталик, желая услышать положительный ответ.

— Я завтра уже вылетаю. Ты хочешь поговорить с Мануэлой? — Спросил он, зная, что у Демы в этом плане, были свои интересы.

— Да, да давай быстрее! — Сказал Виталий.

Сергей протянул телефон Мануэле, а сам и отошел в сторону, чтобы не мешать. Как и десять лет назад он вышел на крыльцо и закурил. Германия как была она таинственна в те далекие годы, и как стала проста сейчас. Сергей глубоко затянулся и направился к заветному месту. Ковырнув палочкой землю, он сразу же нашел заветную бутылку. В ней-то и лежала «золотая карта», которая стольких людей свела с ума. Вытащить её было невозможно. Со временем раз-вернулась, и стала занимать много места. Сергей чтобы её не испортить, аккуратно резким ударом лопаты, отбил горлышко, словно гусар в кабаке оккупированного Парижа. Драгоценный шелковый платок, был цел и Сергей, посмотрев на него, аккуратно сложил и спрятал в карман, по ближе к сво-ему сердцу.

Мануэла, сидела вся в слезах. Рядом на диване, поджав ноги, сидела Натали, и успокаивала свою мать, гладя её по голове.

— Что случилось? — Спросил он, и Мануэла оправившись от разговора с Демой, сказала только одно.

— Он Сергей, сказал, что еще любит меня, и приглашает в Россию. А как я поеду. У нас ведь нет денег на такие путешествия!? Это Германия, а не Россия.

— Ты сама найдешь решение! Возможно, Виталий поможет тебе! Ты лучше выбрось из своей головы ваш немецкий рационализм и слушай свое сердце, как делаем мы, славяне! Найди фотографии дочери, и Виталий никогда не откажется от нее. Это же чистый ангел! — Сказал Сергей, восхищаясь красавицей дочерью Демы.

— Ты знаешь Серж, мы давно уже не фотографировались. У меня нет, ни одной приличной фотографии!

Мануэла снова зарыдала уже от обиды на себя.

— Да, ладно, это дело поправимое, если Мюллер, свой магазин еще не закрыл?

— Мюллер, уже пять лет, как умер. Там сейчас его дочка, заправляет. — Сказала Мануэла.

Многие из русских помнили магазинчик старика Мюллера. После «Семнадцати мгновений весны» его имя словно обрело вторую молодость. Если что было необходимо купить, то в ответ сразу слышалось «Там под колпаком у Мюллера» Так и прозвали русские его магазин «Колпак».

— Там, хоть можно, какую ни будь видео камеру купить? — спросил Сергей.

— О Серж, сколько хочешь, его дочка сейчас привозит, самый качественный товар.

— Ну, вот и ладненько, завтра куплю видеокамеру, и поснимаю вас, с Наташей. Я потом покажу эту пленку твоему Виту- пусть посмотрит. Твоя дочь, хоть знает, что её отец русский?

— Конечно, знает. В нашем городе этого не скроешь. Я тоже не могу это скрывать, если это действительность. — Сказала немка. — А когда твой самолет? — Спросила Мануэла.

— Вечером! Завтра, в это время, я буду уже в Москве, — со вздохом, сказал Сергей, предчувствуя, какие еще ему испытания, придется вынести.

— Ты, моей кузине, отвезешь от нас подарок, а то ведь я уже её, лет шесть не видела?

— Конечно — ответил Сергей, зевая.

Пошли уже вторые сутки, как он был на ногах, и нужно было, хоть несколько часов поспать, так как впереди, был день, более насыщенный событиями, чем все предыдущие. Положив голову, на подушку, он мгновенно отрубился, и на расспросы Мануэлы, уже абсолютно, не реагировал.

Ночь пролетела, словно трассер над полигоном. Еще не успев толком отдохнуть, Сергей уже с раннего утра, сидел на крыльце. По своей природе, немцы начинали свой день еще в пять часов утра. Привычка эта, закладывалась веками и уже в пять часов утра, Мануэла была на ногах.

— Кофе будешь!? — Спросила она Сергея.

— Не откажусь! Мы с твоей кузиной всегда по утрам пьем кофе!

Кофе в Германии был национальным напитком так же как для русских чай. Кофе был везде. В домах, в магазинах, на улице на вокзале. Проще было вспомнить то место, где его не было. В любом магазине или кафе, кофе сбивал с ног своим неповторимым ароматом.

Сергей много курил, проклиная в душе Горбачева. Это благодаря ему Великая Россия, не только, лишилась своего веса на политической арене, но и перестала быть авторитетом, даже для тех племен, которые еще жили, в каменном веке. Они словно шакалы, старались от умирающего льва, оторвать себе лакомые кусочки. Своей необдуманной политикой, он не только развалил великую страну, но и разрушил те связи, между русскими и немцами, которые складывались, десятками лет. Мир, который якобы должен был прийти на смену берлинской стены, перерос в новую кровавую бойню, европейского масштаба. Чечня, Приднестровье, Абхазия, Югославия, все это последствия вывода войск. Советская армия в Германии стабилизировала все положение, от Урала до побережья Атлантики.

— Ну что поехали! — Сказала Мануэла, садясь в машину с Натальей.

БМВ тронулась и машина, не спеша, по каменной брусчатке, въехала в город.

Вид магазина старика Мюллера напомнил о прошлом. Открыв двери, как над головой раздался звук колокольчика.

— Гутен морген! — сказала женщина лет сорока пяти.

— Гутен морген! — ответил Сергей.

— Что господин хочет? — Спросила немка, улыбаясь, словно увидела самого близкого родственника.

— Я мадам, хочу купить видеокамеру. Мне необходимо, чтобы был полностью заряжен аккумулятор! — Сказал Сергей.

Немка подвела его к витрине и стала с огромным удовольствием рассказывать о преимуществах одной камеры над другой. Сергей долго не думая, выбрал понравившуюся видеокамеру и, оплатив покупку, вышел из магазина.

Мануэла улыбнулась. Судя по виду Сергея, он был в шоке.

— У вас русских все не так? — Спросила она, глядя на лицо друга детства.

— У нас есть все, но только нет немецкой хатки. — Сказал Сергей и БМВ заурчав мотором, покатила в сторону третьего городка.

— Мануэла, а у тебя есть мужчина!? — Спросил Сергей интересуясь.

— Нет, Серж! Постоянного нет. Когда Наташа была ещё маленькой, был у меня один, хороший парень, но когда он узнал что дочь от русского он, куда то сбежал и больше после этого, не появлялся. Испугался, наверное! — Сказала она.

Через несколько минут, въехали в городок. Сердце Сергея затрепыхалось, словно птичка в клетке. Ворота на КПП с ржавыми звездами были открыты настежь. Бывшие дома офицерского состава облупились, и штукатурка хлопьями свисала со стен. В некоторых местах сквозь асфальт пробилась молодая поросль. Подъехав к Дому офицеров, Сергей остановился. Окна были забиты досками. Памятник основателю Советского Союза Ленину, словно вечный сфинкс высился, напоминая о былом прошлом. Голубые ели выросли и скрыли своим видом, некогда красивый вид. Сердце заныло от боли и на глаза Сергея, накатилась слеза. Юность прошла. Она осталась где-то там далеко, где жил своей жизнью этот военный городок. Здесь рождались дети, влюблялась молодежь. Солдаты и офицеры несли службу. Сейчас было полное забвение.

— Поехали домой! — Сказал Сергей и сел в машину. Он вытащил сигарету и закурил, глядя в ветровое стекло. Все! Здесь больше нет русских! Здесь больше никогда не будет русских! Русские ушли- и ушли навсегда! Русская эпопея в Германии закончилась! Вновь, что-то сжало сердце Сергея и он, запустив мотор, с визгом резины помчался по некогда до боли знакомым улочкам.

Мануэла держа камеру, с любопытством выглядывала из люка машины. Она снимала прямо на ходу, все, что так дорого было как Сергею, так и Виталию. Годы прошли, а в памяти навсегда остались военные городки их молодости. Здесь они дружили. Влюблялись, и впервые в жизни сознавали, что не все немцы были фашистами.

— Ты плачешь!? — Спросила немка, глядя как по щеке Сергея, прокатилась слеза.

— Нет, мошка попала в глаз. — Ответил Сергей, и вытер слезу ладонью.

* * *

Немке было странно, почему Сергей так изменился. Она снимала его на видеокамеру и не понимала, что здесь в этом городке была совсем другая жизнь. Дружба сковывала людей на долгие годы и даже по прошествии десяти, двадцати, тридцати лет все хранили и хранят этот юношеский запал. Только сейчас Сергей понял, что это не смотря на чужую Германию, она наверное была его второй Родиной. Она впилась в его душу приветливыми улыбками продавщиц. Жареными сосисками, песочным человечком, и жевательной резинкой. Ванильным мороженным в вафельном стакане и поездками в Берлинский лунопарк, где было настоящее счастье. Она держала за душу, и эта любовь поистине была вечной, не смотря на то, что это была чужая и такая своя страна.

Поездка хоть и была тяжелой для души, но удалась на славу. Пришло время собираться в обратный путь, и он заметил в глазах Мануэлы, проступившие слезы. Она чувствовала, что им пришла пора расстаться. Еще было неизвестно, встретятся ли они вновь, и суждено ли ей увидеть, того, кого она любила, все эти годы?

Сергей, последний раз взглянул в зеркало заднего вида. Там стояла все та же рыжая немка Мануэла. Онаи ее дочь махали своими руками, и только сейчас Сергей понял, что это все было!

— Как странно устроена это жизнь. — Подумал Сергей. — Прошло всего десять лет, а такое ощущение, будто все, это было вчера. На душе вновь стало удивительно горько, и он не заметил, как слеза вновь покатилось по его щеке.

Весь обратный путь, он грустными глазами, глядел в иллюминатор. На душе было тоскливо. Раз от разу он просматривал отснятую видеопленку, пока в камере не села батарея. Теперь, когда карта была у него на руках, он в своей голове, мог прокручиватьварианты обмена. Сколько он не думал, а все варианты сводились только к одному, это к полному физическому устранению Молчи — Молчи. Он со своей хищной позицией абсолютно не вписывался в его жизненные планы. За бортом, показалась Москва и он, с нетерпением и душевным трепетом ждал, когда сможет увидеть Керстин. В тот миг ему хотелось уже сейчас прыгнуть из самолета с парашютом, лишь бы, не тянуться в очереди на таможенный досмотр. Занятие это было довольно утомительное и не приносило особой радости, когда приходилось перед таможенником выворачивать свои карманы.

Выйдя из самолета, он сразу же по «волшебному телефону», связался с Виталием. К его удивлению, онуже ждалв здании аэропорта и ждал его прилета.

— Ну, как браток, прокатился в святыя места? — Спросил Виталик с завистью.

— Я, «Винипух», задолбался словно негр на плантациях, и морально и физически. Ты даже не представляешь, что там начудил наш бывший генсек Горбачев. — Сказал Сергей, стараясь ввести в курс друга.

— О, я вижу, ты купил камеру и снял, наверное, все, что он там такого начудил!? — Под-колол его Виталий.

— Ага, у Мюллера! Ты, наверное, помнишь его магазинчик? Там по тем временам, было почти всё. А сейчас — сейчас как в хорошем бутике. Надо было мне заснять всё для истории, что я видел своими глазами. В нашем городке сплошь одна разруха и не души. Когда русские уходили, все развалили. Рамы с окон повыдрали, и двери. Ты, видел по телеку Чернобыль? Вот там, и есть настоящий Чернобыль. Я когда увидел, у меня даже накатились слезы. Я Виталя, плакал как пацан, когда своими глазами увидел твой дом, и тот в котором мы жили с отцом и матерью.

— Ты говори конкретней, что с картой, ты её, забрал? — спросилВиталий. — Твоя сентиментальность мешает делу. Ты вроде раньше таким не был.

— А на хрена я туда катался, чтобы кино, что ли про эту разруху снять, и тебе показать!? — Спросил Сергей раздраженно.

— Да ладно, Серый, не обижайся. Я же просто узнать хотел, удачно ли съездил? — Стал оправдываться Виталий, видя, что обидел друга.

Друзья, сели в машину.

— На смотри. — Сказал Сергей, показав немецкую карту. — Ты мнелучше скажи, как там Керстин? Ты, с ней разговаривал? — Спросил Сергей, интересуясь состоянием жены.

— Заходил! Жива она, и скоро её выпишут домой. Будет под ногами только мешаться.

— Я, Виталя тоже так думаю! Ей, наверное, не стоит сейчас выписываться, пусть пока лежит. Нас Молчи — Молчи не оставит в покое, и сейчас не в его интересах, получить карту и сразу отдать Мартина. Он же не дурак, и прекрасно знает, что мы сделаем её копию, и будем сидеть у него на хвосте. Я пока летел назад, прикинул сотни вариантов и пришел к выводу, что он моего сына, а твоего крестника не отпустит. Он жив, пока жив Мартин, а потому, не захочет себя сразу подставить под пулю. Он будет держать Мартина, пока не найдет эти сокровища, а потом- потом, ему лишние свидетели, просто не нужны будут. — Сказал Сергей, выдавая свои аналитические рассуждения.

— Ладно, Серый, приедем домой и там разберемся! Мы еще не все варианты проработали, может быть стоит, подключит нашу команду — черт побери, того козла!

— Ты, Виталя, знаешь, что дочку твою зовут Наташа? — Спросил Сергей, отвлекшись от основной темы.

— Да, мне вчера Мануэлка, сказала. — Ответил «Винипух», не отвлекаясь от дороги.

— А она, не сказала тебе, что до сих пор тебя любит. У неё никого нет?

— Так что мне все бросить и укатить в Германию!? Любовь морковь! Я уже забыл, как она выглядит! — Сказал Виталий, с некоторым раздражением.

— Ничего посмотришь видео, вспомнишь! Не ты ли мне тогда мозги компостировал, что хочешь остаться у немцев. Жвачку кушать, джинсы носить. Вспомнил!? Тебе та Германия больше нравилась. А что сейчас?

— Хорош Серый, не рви душу. Я солдат, сегодня жив, завтра нет, и я сам еще не знаю, что со мной будет. Сильно много еще в стране дерьма, чтобы жизнь свою устаивать. — Сказал Виталий оправдываясь.

— А мне твоя рыжая сказала, что хочет приехать вместе с дочкой.

— Что до сих пор рыжая!? — Удивленно спросил «Винипух».

— Как и моя!

— Ну, тогда браток это меняет дело. Вот разберемся с Молчи — Молчи, тогда видно будет.

А лучше, после того как уволюсь. Мы в Чечне не все еще дерьмо разгребли. Там работы еще лет на пять. Плотно сволочи попрятались. Ты Серый извини, но мне еще сертификат на квартиру не дали. Еще неизвестно дадут ли при жизни, или посмертно из цинка. Когда мне, как и тебе отстрелит снайпер почку, вот тогда я уйду на заслуженный отдых, а пока в моей груди бьется сердце, я буду давить этих гадов, до последнего. А за советскую власть меня не хренагитировать. Мне еще рано жениться, я еще погулять хочу! — Сказал Виталий, окончательно приняв решение.

— Конь ты педальный! Ты вспомни Новый год, как ты говорил ножки, фигурка и мордашка! Ведь ты же меня, и сблатовал на это дело. Кто говорил? — «Женюсь и останусь в Германии, чтобы стать бюргером, и в гасштетах, есть гамбургеры».

— Ты, Серый дурак. Я ведь тогда, не головой думал, а своей головкой. Чувствуешь разницу!? — Сказал Виталик и засмеялся.

— Вот именноголовкой!

— Прости браток, но я воин! Понимаешь воин! Мне никто не нужен кроме войны. Она для меня и жена и мать родная! — Сказал Виталий уже более серьезно. — Ладно все замяли! — сказал Виталий и, обидевшись, ушел в себя. До самого дома он не проронил ни слова.

За сутки, которые не был Сергей дома, квартира превратилась, то ли в военный склад, толи в магазин «Кольчуга» на Варварке. Кругом были разложены камуфлированные костюмы, любой расцветки. Портативные радиостанции, ножи «Оборотень» два карабина «Тигр» с хорошей Цейсовской оптикой, коробки с патронами, бинокли, бронежилеты и прочее военное имущество необходимое для ведения военных действий. Пораженный таким изобилием Сергей, остолбенел и даже присвистнул. Уже больше двух лет, он не надевал камуфляж и этот склад, напомнил ему горячее время в Грозном.

— Откуда все это? — Спросил он Виталия, примеряя, любимый фасончик.

— Это все из магазина. Все по закону, нам еще не хватало, чтобы нам, менты доставляли геморрой. А так — мы как охотники, имеем полное право на оружие. Я не хочу работать под своими корочками, потом от начальства не отделаешься. Будут донимать, почему я за помощью не обратился. Им не понять, что это наша с тобой война! — Сказал Виталий.

— Ментам Виталя, покажи свои корочки, и они в раз отстанут. А для нашей операции я ду-маю, пригодился хоть бы, один «Вал»*. Чтобы его суку, без звука вместе с папашей, приговорить от имени революционного народа и коммунистической партии Советского Союза. — Сказал Сергей, передернув затвор «Тигра». — Если не секрет, сколько ты, на все это потратил? — Почесывая затылок, спросил Сергей.

— Какая тебе разница. Это — ничего не пропадет, потом все для охоты пригодится! Я тут без тебя навел справочки о нашем любимом Шершневе, и кое, что интересного прояснил. — Сказал «Винипух», интригуя Сергея.

— Давай не томи ты, душу рассказывай скорее. Может что путное?

— А вот слушай. — Наливая по бокалам пиво, сказал Виталий. — Я по нашему ведомству выяснил, что пару недель назад нами интересовался в управлении кадров, отставной полковник Шершнёв. Якобы, под предлогом того, что он пишет мемуары, о бойцах спецназа. Он якобыхотел бы взять у нас интервью, для своей книги, о первой кампании в Грозном.

Посасывая хребет вяленого леща, и не вынимая его изо рта, Сергей промолвил, с причмокиванием.

— Сдается мне Устин Акимыч, некие черные силы, снова собираются супротив, нас войною. Не ровен час, загремим мы, с тобой под фанфары. Придется бить этих супостатов, так, чтобы, другим не повадно было!

— Ты сам это придумал, или тебе уже Бочкарев, по шарабану заехал!? Ты, братец, часом не пробовал себя на литературном поприще? Уж сильно ты, художественно, начал свои мысли излагать, после того как в Германию съездил. — Сказал Виталий.

Слегка захмелев от литра пива, и поймав какой- то кураж Сергей снова изрек такое, чем окончательно поразил своего друга, и заставил поверить в то, что у него прирожденный талант.

— И сошлись дружины ратные, на Калке реке. И встали стеною, противМолчи-Молчи поганого. От копыт топота, земля задрожала, и хляби небесные разверзлись, обрушая на головы тех басурман, что были беспощадны и жестоки, стрелы свои калёнаи, та каменья огненаи. И стали дружины, из труб жалезных, изрыгать полымя по супостатам. И пали басурманы! А кто не пал от полымя, тот был пленён. А князь басурманов был копиём сражен, и оземь пал. Сгинул вражина в болотах черных, на веки вечные.

— Серый, у тебя, что башню *ПТУРСом сбило? Может ты, уже на дурку косишь? Может ты, инвалидность себе пробить хочешь? — Спросил Виталий удивляясь.

— Да ты Виталя, не волнуйся. Что- то меня на лирику потянуло, уж больно хочется, за дело правое, стеной стоять! Супостатов и басурманов всяких, с земли Русской, гнать за хребет уральский и далее, чтоб на Тихом океане, свой закончить нам поход. — Сказал Сергей, вполне трезво.

— Ты браток, уникум какой — то! Ты бы лучше мне на видак кассету поставил да показал отчет о командировочке. Уж больно горю желанием дочку свою повидать и места родные.

Сергей включил видео магнитофон, и на экране появилась белокурая девочка с красивой рыжей женщиной, которые махали руками, приветствуя Виталика.

— О глянь, как твоя Керстин рыжая! — Прокричал Виталий от восторга. — И девка на меня похожа. Хорошенькая какая!

Сергей со стороны поглядел на друга, и увидел как у здорового мужика, прошедшего чистилище ада, вдруг накатились слезы. Не моргая, он глядел в экран, совсем не замечая того, как глаза его распухли и стали красными. По экрану проплывали знакомые места, где кончилось его юность, и где он встретил Мануэлку. Завороженоне отрываясь, он смотрел и смотрел, стараясь ничего не пропустить. Со стороны было видно, что эта пленка для него стала дороже всего на свете. Только сейчас вглядываясь в лицо своей дочери, Виталий осознал, какую сильную боль, испытывает его друг, оставшись без сына. Он останавливал картинку нажимая стоп кадр, и еще более досконально изучал лицо своей дочери.

— Серый, у тебя водка, какая ни будь есть? — Спросил он.

— Ты что братец ни как, хочешь выпить?

— Хочу Серый! Очень хочу, потому, что ты растрогал меня до глубины души! — Скажи мне теперь, как- как по твоему я должен, жить? Я же теперь бояться буду. Вся моя военная карьера рух-нула в одно мгновение.

— Дурак ты Виталик! Да за свою девчонку, наоборот нужно жилы рвать! Я тоже был поражен, когда увидел её. Сто процентов твоя дочь! Глянь, какая красавица, живи ты ради неё вот тогда всё встанет на свои места, и жизнь тогда покажется медом. — Сказал Сергей, стараясь уговорить друга.

— Наливай быстрее! — Подставляя стакан, сказал Виталий. — За знакомство с дочкой!

Друзья выпили и закусили докторской колбасой и уже собрались заняться картой, как вдруг зазвонил телефон.

Сергей поднял трубку и услышал, как какой — то голос попросил взять из почтового ящика видеокассету. Трубку сразу же, положили. Определитель на телефоне, не смог засечь номер звонившего, лишь высветил сплошные нули. Этого было достаточно, чтобы друзья перешли к активным боевым действиям. Враг повторялся, и это говорило о примитивности его мышления. Сергей, аккуратно вскрыл кассету и вытащил магнитную пластинку, стирающую запись.

— Во глянь, Виталик, второй раз подсовывают. Видать на лохов, рассчитывают!

— Это, что за хреновина такая!? — Спросил Виталик, рассматривая пластинку.

— А это браток, чтобы кассету можно было просмотреть один раз. После просмотра запись стирается! Боятся суки, оставить вещественные доказательства! — Сказал Сергей и вновь собрал кассету. Он включил магнитофон, и на экране появился Мартин. Он был жив и здоров и даже не смотря на свое положение, старался бодро улыбаться. Голос из- за кадра, поведал о способе и месте передачи, злополучной карты.

Просмотрев запись, Сергей выключил видеомагнитофон, и друзья перешел к обсуждению операции.

— Так, что мы имеем!? — Став перед картой, подобно великому стратегу, сказал Виталик. — Мы имеем, шесть точек, отмеченных системой координат. Одна из них помечена особым кружком, что даёт нам право, думать об особенных особенностях этого объекта. А так же особом к нему внимании. Судя по тому, что этот особый объект располагается на особом болоте, то согласно информации пленного немца это свидетельствует об особой опасности данного места. Это означает, что данный объект несёт на себе особую угрозу. А этот знак предупреждает нас об этом. — Сказал Виталий, логически размышляя. — А теперь, я тебе Серый скажу одно, на этой карте, нет того места, где спрятаны сокровища.

У Сергея отвисла челюсть. Это был настоящий сюрприз для него.

— Что же тогда там тогда есть такого, из — за чего, нам нет спокойной жизни? — Спросил он, стараясь понять логику друга.

— А там Серый, есть сплошной геморрой. Скорее всего, это ловушка для лохов, но требующая проверки. Нам эта карта, не нужна, так для проформы. Поэтому её, можно смело отдавать и не переживать, что Молчи — Молчи, найдет золото!

— Слушай братец, а зачем нам тогда, все эти шпионские страсти? — Спросил Сергей.

— А затем мой друг, что в этом есть, своё рациональное зерно. Ты, лучше вспомни, что тебе говорил дед. Он ведь что — то сказал тебе, когда ты на библии руку свою держал?

— Он сказал, что на каком — то кладбище, где стоит склеп с ангелом, лежат сокровища. Но ведь кладбище на карте не отмечено. А из этого следует то, что этот тайник, или не успели отметить, или просто не хотели. Это как говорил наш Михаил Сергеевич, для того, чтобы тайна не стало достоянием гласности!

— Соображаешь браток, а это значит, что, судя по размещению этих тайников, и соединив их одной линией, вырисовывается другая картина. Отметки эти находятся примерно на одинаковом расстоянии и привязаны к определенным складкам местности. А если взглянуть в корень, и посмот-реть на дату на карте, это май 1943 года, можно представить себе…Виталий задумался и, почесав затылок — сказал: — Нужно ехать в Подольск в архив. Там мне кажется, мы найдем разгадку этим странным знакам.

— Мы, пока с тобой будем ездить по архивам, Молчи-Молчи, убьет парня! — Сказал Сергей. Я просто предлагаю карту отдать. Пока они будут ковыряться в земле, в поисках клада, мы потихоньку, сможем отследить количество человек, их вооружение. Малого они нам не отдадут. А из этого, следует, что пока они роются, он будет в безопасности. Я думаю, они захотятим прикрыться! — Сказал Сергей, логически осмыслив ситуацию. — Молчи-Молчи, не дурак. Пока не раскопает всё, пацана будет держать при себе.

— А я Серый, предлагаю пойти по другому пути. Смотри — мест тайников шесть, искать начнут они по одному. А если учесть жадность нашего особиста, к этому делу, он приобщит человек пять, не больше. Вряд ли он захочет делиться. Я не исключаю и тот вариант, что потом он своих компаньонов грохнет. Они будут сами себе рыть могилы. — Сказал Виталий.

— Я хочу тебе предложить, поиграть с ними в кошки мышки. Нужно, чтобы Молчи-Молчи, пришел на это болото в последнюю очередь. Когда больше у них вариантов не будет. Это значит, что этот кружочек нужно, как-то вывести незаметно. Все точки должны быть одинаковые. Мы в свою очередь, проведем такую операцию, что загоним этого кабана, прямо в ловушку. — Сказал Виталий.

Утром, когда Сергей еще спал, Виталик, забрав карту, уехал на Лубянку. Его интерес к карте был вполне закономерен. Нужно было больше собрать информации, а её знали только чекисты. В экспертно- криминалистическом отделе, у Виталия был свой человек и уже к обеду, он вернулся домой. От радости кипящей в его груди, его перло во все стороны.

— Я вижу ты несказанно рад. Что ты еще нарыл такого, что так счастлив? — Спросил Сергей.

— Ты старина, пока дрых, я сделал всё, и многое, многое узнал.

— Давай делись.

— Мы, этого Молчи-Молчи, с его бандой, сделаем как надо! Так вот слушай, мне подсказали ребятишки, из нашего ведомства. Эта карта предназначалась для специальных войск типа «Абвера», и его разведывательных подразделений. Ими пользовались диверсанты в наших тылах. Карта эта, имеет помимо шелковых нитей, нити из нитроцеллюлозы. Она мгновенно сгорает словно порох. Я заслушался, когда мне рассказали историю этой команды. Скажу честно, что немцев стоит уважать. Эти подразделения входили в состав знаменитой особой строительной дивизии Бранденбург 800.Там и служил твой дедушка Курт и знаменитый диверсант, и шпион, Отто Скорцени. Ты усекаешь, в какие тайны мы проникли? Судя по дате её эксплуатации, можно отметить, что на ней изображено, ни что иное, как простые базы агентуры. Это взрывчатка, оружие и боеприпасы для ведения диверсионных мероприятий в наших тылах. Такие базы, создавались немцами, перед нашим наступлением, чтобы потом, они оказались в глубоком тылу войск. — Сказал Виталий, корча из себя продвинутого.

— А при чем, тут тогда сокровища? Неужели Абвер еще занимался их поисками? — Спросил Сергей, вспоминая слова сказанные дедушкой Куртом.

— А не причем, если они и есть, то существуют помимо этой карты, и никак с ней не связаны. Трофейщики за неё, конечно, дадут приличные деньги, но это — не то. Нет тут сокровищ.

— А что с кружочком? — Спросил Сергей.

— А вот кружочек этот, очень интересной информацией оказался. Дело в том, что данная база заминирована. Во взрывателях там используются механизмы из нержавейки, с применением, в качестве инициирующего вещества, азида свинца. Ты же знаешь, он почти никогда не разлагается. Это минирование у них вечное. Продуманные же были эти фашики. Басаев против них — так зелень пузатая. — Сказал Виталик.

Сергей, от удивления присвистнул, и немного осмыслив сказанное другом, ответил:

— Это что выходит, дед знал и поэтому предупреждал нас не соваться в это место? А это означает что и сокровища, тоже существуют и искать их надо на кладбище? Какой резон ему было врать?

— Знаешь Серый, ты удивительно догадлив. Мог бы еще послужить Родине, где-то в аналитическом отделе. Если хочешь, я тебя пристрою, у меня в РИЦ* есть хорошие связи.

— Сперва, будем делать дело. Ты что лично предлагаешь?

— А делать будем вот что: карту сегодня отдадим, как и назначено. Эксперты удалили этот кружочек, и нарисовали его в калужской области. Если сравнить с линией обороны, то станет ясно, что базы эти повторяют её контур. Немцы все базы, делали, под прикрытием своих войск, и на нашу территорию не лезли. Сюда мы зашлем твоего Петровича, под видом рыболова любителя. Как только он их обнаружит, то свяжется с нами по мобильнику. А мы тем временем, освежим взрыватели на этом островке, чтобы потом, захлопнуть мышеловку. Вон погляди, как нарисовано профессионально, они сто процентов клюнут сюда в первую очередь.

— Виталь, мне сдается, что теперь зная весь расклад, мы ведем эту партию.

— Ты прав бродяга. Нас этому с тобой, пять лет Родина учила, чтобы мы всегда вели свою партию. — Сказал Виталий с гордостью за себя.

Сергей набрал телефон Петровича. Когда тот снял трубку он, пригласил его к себе домой. Уже через сорок минут Петрович, стоял возле двери. Как только его рука хотела нажать на звонок, дверь открылась, и здоровенный Виталик втянул его в комнату. Петрович сперва опешил. Но, разобравшись в том, что это быласпецназовская шутка, засмеялся.

— Знакомься Петрович. Это мой друг Виталикмайор боец специального подразделения ФСБ, «Альфа».

Петрович протянул руку, и познакомился с Виталиком. Пройдя в комнату, он от увиденного, не только присвистнул, но даже и присел.

— Сергей Владимирович, это что? Вы решили покончить со всей московской братвой, или с Басаевым?

— Нет, Петрович, у нас своих проблем по самые бакенбарды. Садись и слушай, история будет длинной. Наберись терпения. На вот тебе пиво пей, пока я буду тебе рассказывать сказку.

Сергей начал свой рассказ, а Петрович, открыв бутылку пива замер в ожидании.

— Десять лет назад, когда с Виталиком, мы были сопляками, познакомились с двумя немками, в Германии. Сам понимаешь, первая любовь морковь секс. Все как завещала природа матушка. Дед моей жены Керстин, перед смертью дарит нам вот эту карту. Он говорил, что там отмечено, гдеякобы, закопаны сокровища Наполеона. Про неё пронюхал один особист, которого потом ШТАЗИ поймала с поличным, за продажу оружия югославам. Ты помнишь историю про журналиста Холодова из Московского комсомольца? — Спросил Сергей.

— Это, которого в редакции взорвали? — Переспросил Петрович.

— Вот- вот! Он то и ковырял дело по Западной Группе Войск. Поверь мне, если бы ты видел, что мы оставили в Германии, тебя бы уже стебанул бы Кондрат. А сколько там генералов и офицеров нажилось на продаже оружия? Сколько прапорщиков обогатилось там, одному богу известно. Ведь Петрович, мы немцам просто так оставили примерно целый город с населениемоколо восьмисот тысяч человек. Больницами, магазинами, заводами и прочей инфраструктурой. Мы профукали там благодаря Горбачеву, примерно пятьдесят миллиардов долларов. Насколько мне известно, там наши солдаты, по ночам зарыли на своих полигонах и стрельбищах столько боеприпасов, ракет, бомб, что мы могли еще раз пять выиграть вторую Мировую войну. Так вот, в самом начале этого беспредельного грабежа, нашему особистунавалили за кражу и сбыт оружия как коню. Тогда в самом начале это не имело массового характера, и воровали только единицы, а уж потом, такого бардака на свете еще не было перли все, что мож-но. Продавали все от солдатских портянок, до зенитных установок. Вот тогда попервости и получил наш, Молчи — Молчи, десять лет. А теперь он недавно освободился, но интереса к карте не утратил. Он считает, что там отмечены сокровища самого Наполеона. — Из- за, неё и похищен мой сын Мартин. Бандитыв обмен на его жизнь, требуют эту карту. Если ты не боишься, и ты с нами, то мы будем рады принять тебя в нашу команду. Но ты майор в праве отказаться. Я никогда не упрекну тебя, потому что в том районе, где мы будем работать, не исключен сильный свинцовый дождь. Да и тротила у наших оппонентов хватит, чтобы на воздух половину Москвы поднять. — Сказал Сергей, делая полный расклад предстоящего столкновения.

— Сергей Владимирович, я разве похож на сволочь? Я отставной майор и никогда не смогу простить себе то, что, зная о ваших проблемах, я не смог помочь.

Петрович протянул руку и друзья, скрепив рукопожатием свои отношения. Виталий, как кадровый офицер, и имеющий опыт, ведения боевых действий, принял на себя командование, и разработку плана операции. Развернув на столе карту, он подобно Жукову, приступил к тактической установки позиции.

— Так мужики, что мы имеем? Мы имеем вооруженного, наглого и беспредельного противника, который под страхом смерти заложника, требует эту карту. Согласно оперативным данным, этот предмет, не содержит той информации, на которую рассчитывает противник. Ме-тодом аналитических расчетов нами предприняты меры тактического хода и введение противника в глубокое заблуждение, с последующим его уничтожением. Я как командующий Центральным фронтом, предлагаю, данную операцию назвать «Скорпион».

Сергей, подражая Сталину, встал из — за стола и медленно прохаживаясь по комнате, с банкой пива, держа её на манер трубки, великого кормчего, проговорил с грузинским акцентом.

— Поясните, товарищ Жюков, почему Ви, назвали операцию «Скорпион»?

— Вопрос, Иосиф Виссарионович, очень интересный! — Включившись в игру, сказал Виталий. — Здесь нет, ничего сверх естественного, мы заманиваем врага в ловушку, и уничтожим, его же оружием, так же как «Скорпион» убивает себя своим жалом! — Пояснил Виталий, основной замысел операции.

— А что скажет по этому поводу, товарищ Рокоссовский? — Обращаясь к Петровичу, спросил Сергей.

Петрович, видя, что подобная игра придает боевой дух и поднимает настроение, тоже решил блеснуть артистизмом.

— Я считаю, что ставкой Верховного Главнокомандующего, разработано правильное оперативно — тактическое решение. На участке фронта, от города Запупыринска до Задрищинска, войсками, Центрального и Калининского фронтов, возможен прорыв и окружение войск противника, в районе деревни Козодоевка! — Сказал Петрович ерничая.

Сергей, видя, что друзья поддерживают его лирическое настроение, продолжил:

— Я как Верховный Главнокомандующий, целиком и полностью разделяю линию гене-рального штаба.

После не долгой паузы грянул, раскатистый смех и друзья, чокнувшись банками, выпили за успех «безнадежного дела», чтобы окончательно придать ироническую окраску этому дню.

Сборы были недолгими. Уложив сумки с камуфляжем, оружием, боеприпасами Виталий хвастаясь, достал коробку со специальными средствами и с гордостью продемонстрировал пневматический пистолет, стреляющийна расстояние ста метров «жучками» для прослушивания. Радиус действия такого «уха» один километр. Пиком вооруженности стала новейшая разработка ВПК. Радио — сигнальные мины способныеконтролировать периметр, со стороной четыреста метров. Когда всё было уложено, Виталий объяснил подробный план, который пришел ему в голову.

— Так товарищи офицеры, на карте находится шесть мест, и только одно помечено кружком. Я не сомневаюсь, что враг начнет свои поиски именно с этого места. Наша задача друзья, в самом конце операции, загнать его вот на этот остров. Я предполагаю, мы захлопнем ловушку именно там, и уничтожим его посредством еще немецких закладок. Нам мороки будет меньше, да и ментам будет ясно, что подорвались они на немецких минах. Ваша задача маршал Рокоссовский; прикинувшись рыбаком, установить контроль, за этим местом и по прибытии наших врагов, сразу дать нам знать, посредством сотовой связи. Для этого, есть специальное приспособление, которое позволит вам товарищ, Рокоссовский, вывести антенну на достаточную высоту, чтобы связаться с первым же оператором сотовой связи. С помощью этого пистолета, ты Петрович установишь жучка в стане наших врагов. Мы должны контролировать их разговоры. Мы же, с Иосифом Виссарионовичем, за это время, попытаемся отыскать остров, и освежим сюрпризы. А так как мест шесть и они разбросаны на расстоянии триста километров, то у нас есть оперативный простор. А теперь я предлагаю выпить, чтобы этим святым напитком, осветить успех нашего святого меро-приятия! — Сказал Виталий, и поднял свою кружку с водкой.

В точно назначенное время как было ранее условленно, Сергей в банке из — под пива, сбросил с Кузнецкого моста карту на проезжую часть дороги. В это мгновение к банке подъехал джип, и выскочивший из машины человек, подобрал заветную банку.

* * *

— Я батя говорил тебе, что карта будет у меня! Я знал, я сердцем чувствовал, что эти лохи оставили её в Германии. Мои ребята провели этого инвалида, до самого самолета, а потом проверили и по кассе. Подтвердилось! Билетик у него в оба конца. — Сказал, Молчи-Молчи, потирая руки.

— Ты, Леша, совсем недооцениваешь противника. — Ответил полковник. — Твоя ошибка в том, что до сих пор ты считаешь их пацанами. А они давно уже не мальчики и об этом говорит их послужной список! — Онизнают место расположение кладов, поэтому, будут сидеть у тебя на хвосте. Как только, ты вернешь им сынка, так сразу, получишь пулю в лоб. — Сказал полковник, стараясь предупредить своего сына.

— А я, батя, пока не получу свои сокровища, пацана они не увидят. А уже потом убивать меня у них резона не будет. Сын возвращен, сокровища найдены, что еще!?

— Ну-ка Лешапокажи, что там за карта такая. Хочу глянуть опытным глазом из-за чего весь этот сыр бор, последние пятьдесят лет!

Леша разложил карту посреди рабочего стола своего отца. Тот надел очки, и пристально взглянул на фашистский раритет.

— Ух, ты, глянь, основательно Фрицы готовились. Глядя на эти значки, я тебе как человек авторитетный, и кое — что знающий скажу, эта твоя затея настоящая авантюра. Тут нет никаких сокровищ. Посмотри сам, между местами этих схронов примерно равное расстояние, все они точно проходят полинии фронта на июнь 1943 года. А на хрена было немчуре прятать сокровища под носом у наступающих большевиков? Судя по карте, она изготовлена для специальных диверсионных подразделений, и в своем составе содержит порох, чтобы мгновенно можно было её уничтожить. Из всего вышесказанного могу сказать только одно, в этих местах закопаны не сокровища. Это базы диверсионных групп. Оружие, взрывчатка, радиостанции, документы всё, чем воюют в тылу противника. Это Леша базы немецкой агентуры. Все что тысможешь выручить за долгие годы поисков, тебе хватит только на Хот- Доги, и то без пива! — Сказал уверенно полковник, и, сняв свои очки, положил их на карту.

— А вот- вот, смотри! — Стал Молчи-Молчи нервно тыкать, своим пальцем, в кружочек с крестиком. Наверное, тут наверняка, что-то есть? Немцы что, зря кружочки рисовали?

— Там Леша, есть! Там закопаны от члена уши! А главное, что членов этих будет очень большое количество, и тебе хватит и на всю твою бритоголовую бригаду, по паре- каждому! — сказал полковник и на своей коляске подкатил к бару. Не торопясь, он достал бутылку коньяка и налил две рюмки. — Я на твоем месте отдал бы парня без всяких условий!

— Я старик тебе не верю! Я своими глазами читал боевые донесения и приказы фельд-маршала Федора фон Бока и как сейчас вижу! «За проявленный героизм в деле рейха! За завладение ценностями противника в июле 1941 года; представить командира группы 303 гауптмана Алькмара Гоббе к награждению золотым Рыцарским крестом с дубовой ветвью» Я по архивам изыскал, что эти ценности были вывезены из Смоленского банка 15 июля1941 года майором Филимоновым. Сведений о получении Московским госхраном этих ценностей из Смоленска, нет! Понимаешь, нет! Завтра сам поеду и все раскопаю и разрою. Я покажу тебе, что я не ошибаюсь! Я найду эти пуды с золотом и жемчужные и бриллиантовые россыпи!

— Копай Леша, копай дорогой! Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы пальчик в попу не совала! Ты Леша парня то отпусти, он тут совсем не причем! — Сказал старший Шершнев.

— Да я! Да я! Я его лучше убью! — В приступе истерики и гнева, заорал Молчи- молчи. — Не найду сокровища, не получат они и своего немчонка. Ни кто батя, не забыт, и ни что не забыто!

На следующий день в пять утра, во дворе папашиного особняка было многолюдно. Три черных вне дорожника стояли по среди двора. Странные вооруженные люди в камуфлированной одежде что-то говорили, размахивали руками. После сборов, все как по команде запрыгнули в машины и три джипа друг за другом, покинули дачу старого чекиста. Полковник наблюдал за всей этой суетой в окно со второго этажа, и когда машины покинув дачу, выехали за ворота он, как-то автоматически перекрестил их и сказал сам себе:

— Дай бог вам разума и удачи!

— Ну, что Серый, ты видел, сколько их!? — Спросил Виталий, пряча бинокль за пазуху.

— Человек пятнадцать не больше. — Ответил Лазарь.

— Справимся?

— Легко! Это же «Винипух» не бандюки Хоттаба! По рожам видно — лохи! Я могу предположить, что это охранники какой-то охранной конторы. Их даже стрелять не хочется. Безропотны, словно овцы на бойне. — Сказал Сергей, оценив противника.

— Смотри, смотри — эти лохи сейчас накопают стволов, и будут, потом над нашим народом глумиться! Давай лучше еще раз послушаем, что он вчера с папашей перетирал!

Виталик включил диктофон и из динамика послышался, весь разговор Молчи-Молчи с папочкой, который состоялся накануне вечером.

— Ты, мне браток, скажи, как ты, вычислил дачу полковника!? — Спросил Сергей.

— Как, как!? Я что зря в ФСБ работаю! Я когда узнал, что он нами интересовался, так сразу же беспрепятственно, нашел его адрес, в управлении по кадрам. Я согласился дать ему интервью. А остальное было дело техники. Ты пока бросал им карту, я ему маячок воткнул в запаску с пневматики, вон видишь «Нива» во дворе стоит!?Сейчас пойду, заберу! — Сказал Виталий слезая с высокого тополя, росшего как раз напротив дачи полковника.

— А как ты, записал этот разговор!? Нужно же было поставить «жучек» в хате!?

— Ну, ты Серый и дремуч же! Сейчас жучки не нужны это прошлое тысячелетие! Вон приборчик видишь!? Наводится лазерный луч, на стекло и его отражение, приносит звук. Стекло само словно мембрана в микрофоне. От малейшего шороха, издаёт колебания, вот эти колебания и улавливает этот приборчик. — Сказал Виталий, сворачиваясь. — Дяревня ты Лазарь!

— Что с дедом будем делать? — Спросил Сергей.

— А ничего. Он же не в курсе, и вообще не при делах, где малый. Он своего сынкапредупредил? Предупредил!

— Ты смотри «Винипух», мужик- то, он какой грамотный. Тайну нашу в один момент, расколол как орех. Вот тебе и полковник контрразведки! Старого засола!

— Ты прав старой закваски чекист! Возможно, что служил еще в СМЕРШе, да расстреливал наш народ бежавший изплена! — Так ладно, собираемся. Я зайду, сниму маяк.

Мат. часть будь она неладна! Бешеных бабок стоит! — Сказал Виталий и, подойдя к забору, перемахнул его.

Сергея удивило, с какой легкостью Виталик, перепрыгнул через двухметровый забор. Уже через мгновение и он оказался с этой стороны, и как ни в чем не бывало, вышел на дорогу.

— Давай Серый, поехали в Вязьму! Через пару часов будет звонить Петрович. Он же Рокоссовский мать его за ногу! Я боюсь, бритоголовые к тому времени, уже доберутся на своих джипах до места! А мы пока с тобой подождем на трассе. До заветного болота километров двадцать будет. Я выведу тебя с точностью до метра. У меня на этот случай американский спутниковый навигатор GPRS есть. — Сказал Виталий.

— Виталя, кончай со своими штучками! Это уже не война получается, а просто какая-то игра в Зарницу! Ты экипирован, как Джеймс Бонд! Один можешь с ними справиться! — Сказал Сергей улыбаясь.

— А что, это идея! Давай поспорим на весь клад, что я их сделаю! — С шуткой в голосе, сказал Виталий.

— Э — э, браток, ты не зарывайся! Это моя война и это мой клад! Я один давал клятву на библии! Вот когда ты, на своей Мануэлке женишься, вот тогда и будешь один с ними воевать и мои деньги делить! — Сказал с шуткой в голосе Сергей.

— Мы пока еще его не нашли! Может случиться такое, что мы сунемся на кладбище, а там маленькая адская машинка уже пятьдесят с лишним лет тикает и ждет, когда мы придем. А потом так сильно пукнет, что покойники со своих могил повыпрыгивают! — Сказал Виталий с сарказмом.

— А Я на что? Ясниму тебе любую мину, а тем более фашистскую. Ты забыл, сколько я их в Германии разобрал? Помнишь, ездили в Кумер!? Это когда пацаны кумеровские, пошли в «пам-пасы» да в бункер провалились. Я же тогда там, около десятка снял прыгающих мин. А, сколько мне было лет? Всего 17! Ты помнишь, сколько мы там тогда хапнули!? Документы в фашистском портфеле. Портрет их долбаного фюрера, по которому тогда два магазина из «Шмайсеров» разрядили. Кто знал, что придут времена, и за этот портрет можно было штуку баксов взять, как с куста! Кто тогда знал, что на эти военные примочки, коллекционеров разведется как на собаке блох! Мы были сопляками и совсем не знали, что фашизм снова войдет в моду!

— Ты Серый, что-то последнеевремя стал заговариваться! То как древний летописец гово-ришь, то, как Сталин! Тебе бы попробовать себя в кинематографе, может масть тебе и покатит!? — Сказал Виталий, удивляясь талантам друга.

— Я мой друг, могу пойти в кинематограф только, чтобы ставить спец. эффекты! Вот это у меня получится лучше, чем у этих жалких мосфильмовских пиротехников. Я бы им такие взрывы наделал, у них бы пленки не хватило их снять. Седых волос нажили бы за семь секунд! — Сказал Сергей, затягиваясь сигаретой.

— Ага, я помню твои штучки — дрючки! Ты еще в девятом классе, закрутил в подвале взрывпакет с магнием, в место лампочки. Я помню, как летел тот майор с 17 квартиры! Его бедняжку потом часа два валерьянкой отпаивали! — Сказал Виталий, вспоминая прошедшую бурную молодость.

— Что говорить, время бежит незаметно! Еще вчера казалось, мы школу закончили, а сегодня, уже прошло десять лет! Мартин вырос, а Керстин научилась говорить по- русски, без акцента! Только когда начинает злиться или нервничать, то проскакивают у неё немецкий. Но это «Винипух», даже придаёт ей некий шарм, как Эдите Пьехе! — Похвастался Сергей.

— Странно, что Рокоссовский еще молчит. Может, влип твой майор по самые помидоры!?

— Да ну ты Виталя, еще его не знаешь! Он же не только в Чечне воевал, Петрович рассказывал, как их готовили для высадки в Амазонку. Правда, это еще при Андропове было! У него боевых наград, что у дурака махорки! — Поделился про Петровича, Сергей.

— Может, перекусим? А то что- то я так жрать захотел! Большому человеку нужно много хорошей пищи! — Сказал Виталий. Пошли, вон ресторанчик по курсу там и похаваем.

— Я «Винипух» тоже не прочь, соляночки да с оливками! Как говорил Жиглов «Супчика да с потрошками!» Только подумал, а слюна фонтаном брызнула. А на второе, цыпленка в табаках, да по соточке водки! Все равно, же по лесу поедем там все и выветриться!

— Ладно, Серый, ты уболтал меня! Давай, заруливай на парковку, а то я подавлюсь сейчас слюной!

Сергей подогнал машину к ресторанчику. Поставив её на стоянку, друзья вышли перекусить. В ресторане было на много прохладней чем на улице. По все вероятности, кондиционеры работали на всю катушку. Колонки по углам ресторана, пели про нелегкую судьбу дальнобойщика, который всю ночь, куда — то едет, и глядит в эту ночь. Он один на всей земле знает, что жизнь это длинное шоссе! Хит уже набил оскомину и Виталий показал бармену, чтобы он приглушил эти подорожные страдания. Заняв столик в уютном уголке, Виталий вытащил сигареты и зажигалку и бросил их на клетчатую скатерть. Закурили. В тот же миг появился официант. Молодой парень держал в руке записную книжку и меню в виниловой обложке.

— Что изволите господа!? — обратился он кдрузьям, раскладывая перед ними меню.

— Милейший, принеси нам два рассольника, бутылку водки Гжелки, и два цыпленка с картофелем Фри! В рассольник положи больше оливок, и два столичных салатика!

Через секунду на столе, появился запотевший графин с водкой и салаты. Затушив сигарету, Виталий разлили по рюмкам водку.

— Ну что Лазарь, за наш успех в этом предприятии!

— Давай!

Друзья чокнулись рюмками, и широко открыв рот, влили водку. Ловко подцепив вилкой по оливке, они закусили, медленно и с удовольствием смакуя испанскую ягоду.

— Пора бы уже твоему майору на связь выйти! — Сказал Виталий. — Прошло уже шесть часов, а от Петровича, ни слуху, ни духу! — Сказал Виталик, поглядывая на часы.

— Может он дозвониться не может! Находится, где ни- будь, в зоне недосягаемости сигнала, и торкает пальцем в кнопки словно умалишенный! — Сказал Сергей. — А может батарейка села?

— По тому телефону, можно дозвониться, даже с того света! А батарея там настолько надежная, что её можно сто лет не подзаряжать! Я ему на кой черт, зонд дал который антенну выносит до ста метров над землей. Правда еще есть дублирующая система. Я не думаю, что твой десантник настолько глуп, чтобы не разобраться в трех кнопках? — Сказал Виталий, вновь наполняя водкой ресторанный хрусталь.

Рассольник, принесенный официантом, поспел как раз под водочку. Парень пожелал приятного аппетита, и, кланяясь, словно японец, удалился.

— Вот это работа, и сыт, и пьян, и морда в табаке и денег полные карманы! Жри от пуза! Девочки по вечерам на сцене сиськами трясут! А мы с тобой всю жизнь Родину защищаем!

Может мы с тобой дураки? — Сказал Виталий. — Может нужно проще смотреть на этот мир и жить себе в удовольствие!?

В тот самый момент, когда друзья приложились к рюмкам, заполняя организм «топливом», дверь ресторана резко распахнулась.

В дверном проеме, словно ковбой штата Техас, возникла тучная фигура волосатого и страшного байкера. В след за ним, в ресторан вошло несколько парней закованных в никелированные цепи, изаклепки. Это была одна компания. Девочки подростки под панков, словномужской антураж, с веселым смехом заняли свободный столик. С первого взгляда было видно, что в ресторанчик ворвались любители веселой и беззаботной жизни. Вид гостей пугал и вызывал чувство напряженности.

Бармен тут же опустил глаза, делая вид, что абсолютно не видит пришельцев. Чувствовалось, что он прячется, за стоящий на стойке пивной кран, и не хочет вступать ни в какие в дискуссии со столь яркими и неординарными гостями.

Компания выглядела вызывающе. Разнополые особи, одетые в черные кожаные куртки, украшенные цепями и всевозможными хромированными заклепками, вызывали у обывателя не-поддельный страх. На их ногах были надеты сапоги со скошенными каблуками на манер ков-бойских. По реакции персонала ресторана, было заметно, что эти гости не особо желанные. Явно было, что они здесь не для того, чтобы купить себе в дорогу Чупа — Чупс. Наглость и дерзость их поведения, выдавала в них, новых хозяев жизни. Друзья, посмотрев друг на друга, улыбнулись. Им был непонятен вызывающий вид посетителей.

Волосатый, потный мужлан, лязгнув по барной стойке цепью, подтянул к себе испугавшегося бармена. В тот момент, вышедший из кухни официант нес заказ. Румяные тушки цыплят украшенные зеленью осыпанные картофелем Фри, вызвали в глазах волосатого, какую-то страсть. Байкер, схватил с подноса курочку и впился в нее своими зубами. Вторую курочку он бросил друзьям на растерзание, словно викингам. Беспредельные действия пришельцев вызвали среди друзей неадекватную реакцию. Виталий предчувствуя, что без борьбы, за справедливость тут не обойдется, медленно поднялся из — за стола. Он не спеша, подошел к посетителям.

— Уважаемый, мы ждем заказ! — Сказал он официанту. — Пошевелись, пожалуйста, пока я тебя самого не поджарил!

Тот, оказавшись меж двух огней, стал неуклюже что-то размахивать своими руками, давая понять, что птица уже съедена. Он намекал, что повтора не будет, а если и будет, то за дополнительную оплату. Это в планы друзей не входило.

По лицу хилого официанта было видно, что он принял сторону большинства. Вероятно, он надеялся, что эти наглые, наводящие страх субъекты встанут в его поддержку. Виталий дискутировать не стал. Онспокойно подошел к главарю поедающего его заказ и сказал:

— Ты знаешь клоун, как я люблю жареную курочку!?

Тот, облизав жирные пальцы, ответил:

— Я её тоже люблю. — Сказал он, и нагло отрыгнул в лицо Виталию, обнажив желтые зубы.

— Я вижу боров, что до тебя не дошло. Ты знаешь, мы с другом очень любим жареных курочек. — Повторил «Винипух»,и кивком указал в сторону Сергея.

Сергей спокойнозакурил и, устроившись по удобней, словно в партере театра, улыбнулся. Он предчувствовал, что Виталий вышел из себя, и теперь должен наступить тот момент, когда он воздаст гостям сполна. Вытащив из портмонепятьсот долларов, он показал ихбайкерам и сказал:

— Эй, братки! Ставлю пятьсот баксов, что мой братишка сейчас, вас сделает, пока горит эта спичка!

Сергей показал спичкуи, поднеся ее коробку, чиркнул.

Боковым зрением Виталий увидел, как глаза борова на мгновение отвлеклись на огонь. Этого было достаточно. Резким едва уловимым ударом он сломал вожаку мясистый нос, аударом рантового ботинка в пах, уложил на пол другого. Третьему байкеру, стоящему по правую руку, он локтем сломал челюсть. Все это произошло настолько молниеносно, что спичка продолжала гореть еще несколько секунд. Ужас охватил сидящих за столом девушек. Они вскочили и заверещав, выбежали на улицу, оставив своих кавалеров на полу.

— Мальчик, повтори наш заказ! Мой друг может и штуку баксов, поставить уже на ваш ресторан! Ты понял меня, юноша!? — Сказал Виталий, так убедительно, что официант мгновенно исчез на кухне.

«Винипух», спокойно подошел к столику и налив водки себе и Лазарю пригубил за здоровье потерпевших. Друзья закурили, ожидая продолжение банкета.

Через пару минут, в ресторан ворвались два постовых милиционера. Размахивая резиновыми дубинками, они смело направились к столу, где сидели Сергей и Виталий. По свирепым лицам постовыхбыло видно, что они очень недовольны. Явно, что поведение Виталия и Сергея затронуло их служебное рвение в борьбе за законность. Друзья знали, что подобные «блюстителиправопорядка» прикормлены, словно дельфины теми, ктолежал посреди ресторана.

— Ваши Документики, господа хорошие! — Сказал милиционер, демонстративно постукивая по ладони своей дубинкой.

— Нет проблем, командир! — Сказал Виталий, и резко схватив мента за галстук, со всего размаха окунул в салат «столичный» прямо лицом. Салатница раскололась, а мент от подобной неожиданности, выронил свою дубинку. Виталий приподнял милиционера над столом, и почти воткнул ему в лицо удостоверение майора ФСБ.

Сержант с салатом на лице вытянулся по стойке смирно, и не вытирая его, отдал честь извиняясь.

Подняв дубинку, он со всей яростью, накинулся належащих байкеров. Уже несколько минут они, корчась от боли, валялись на полу ресторана. Менты ногами и дубинками подняли мотоциклистов и вытолкали их из ресторана на улицу, как непрошеных гостей. При этом они мило улыбались друзьям, стараясь хоть как-то реабилитироваться за свой прокол.

Сергей подманил пальцем испуганного официанта и вполне внятно сказал:

— Уважаемый, освежи нам столик! А то тут ваши менты в салат падают!

Удивлению работников ресторана не было предела. Впервые за время его существования они видели такое, какое показывают только в кино. Байкеры, менты, шлюхи. Всем досталось от двух мужиков, которые в уголке ресторана до поры до времени так мирно пили водку.

— Один момент! — Засуетился официант, видя не только богатырскую силу посетителей, сколько власть, которая даже зажравшихся ментов, поставила на свое место. Уже через мгновение, скатерть была заменена и на столе как в сказке появилась свежая закуска, и румяные цыплята. Как подарок от ресторана бутылка французского первоклассного коньяка украсила стол неординарных клиентов.

— Во- Видал сервис! — Сказал Виталий. — Тут тебе и коньяк и перепела и ананасы! Вот что значит стоять за правду матку! Благодарность нашего народа Сережа, беспредельна как сама вселенная! Поверь мне, я это знаю!

— Я «Винипух», знал, что ты их сделаешь, просто не хотел вмешиваться! Так бы мы с тобой на пару, тут все перебили бы. Давай лучше выпьем, вон еще водки сколько осталось! Жалко же ос-тавлять! — Сказал Сергей, разливая водку по рюмкам.

— А как права!? Вдруг ГАИшники нас остановят?

— Это будут уже их проблемы. — Сказал Сергей и многозначительно улыбнулся.

Взяв в руки вилки, друзья уже собирались продолжить трапезу, но звук телефона прервал обед.

— Алло товарищ Рокоссовский — Жюков слушает! — Сказал Виталий, чувствуя кураж.

В телефоне послышался доклад отставного майора.

— Короче Виталий, братки приехали! Стали лагерем, разбили две палатки. Готовят шашлыки! Другие, ходят с каким — то прибором и что-то ищут по лесу. Пока все чисто, ничего не нашли. Судя по палаткам, будут тут, видно долго.

— Петрович, будь на связи! Постарайся дружище им «жука» запустить. Я чувствую, наш план работает как надо! Обязательно прослушай их разговоры. — Сказал Виталий, и улыбнувшись другу показал большой палец. — Все хорошо, как пишет устав гарнизонной и караульной службы! — сказал он.

— Нашли, что ли? — Спросил Сергей, интересуясь.

— Я же тебе показал, что все гут и гут! Пока ничего не нашли! Но ищут- ищут! Долго им придется искать! Даже палатки разбили! Короче давай, доедаем и поехали. Я не хочу, тут по болотам ползать до самой ночи. Сделаем дело, и тогда коньячок откушаем в номерах. Чай подарок фирмы! — Сказал Виталий, подбрасывая бутылку.

«Винипух» щелкнул пальцами, подозвав официанта, и когда тот подошел, он сказал:

— Уважаемый, мы с другом будем тут питатьсядней пять. Ты будь добр, не томи душу, а обслуживай быстро. Держи марку, как подобает солидной фирме! Понял? А этим скажи, как очухаются, что они нам пятьсот баксов должны! Приедем, спросим!

Друзья вышли из ресторана и сели в машину. Компания побитых байкеров, стояла в стороне от ресторана, и наблюдали за обидчиками из- под лобья. По их агрессивному поведению было заметно, что они готовы на реванш.

— Во Серый глянь, наверное еще хотят? Не угомонились видно, а может, хотят нам бабки отдать, или вдоволь накормить цыплятами табака? — С иронией сказал Виталик, и сжав руку в кулак, показал им средний палец.

— Реванша они хотят это точно. Даю тебе слово, что они за нами сейчас поедут, в поисках приключений на свои жопы. Возможно «Винипух», у них есть, стволы при себе!? — Сказал Сергей, запустив двигатель своей старой семерки.

— Хрен с ними, пускай едут! Нарвутся на неприятности, так это уже их проблемы! А может они нам, еще службу какую сослужат? — Сказал Виталий, мгновенно оценив ситуацию. — Давай Серый, поехали, у меня созрел отличный план!

Лазарев рванул с места, а Виталий уже в наглуюпоказал байкерам американскую фигуру под названием «фак- ю». При виде этой фигуры, мотоциклисты пришли в ярость, словно вепри в момент гона. Вскочив на своих стальных коней, они рванули за ними. В эти минуты жажда мести двигала ими, и даже шевелила поршни их мотоциклов. От налившейся в их мозги крови, байкеры потеряли рассудок, и мечтали только об одном…

Мотоциклисты ехали сзади. Было видно, что они просто так не отстанут. Теплая встреча с кулаком Виталия, настолько понравилась им, что они не могли упустить случая, испытать все заново. Машина, двигаясь намеченным курсом, съехала на проселочную дорогу. Прибавив газу, Сергей поднял столько пыли, что мотоциклисты были вынуждены придержать своих стальных коней и отстать. Проехав километров, пять по грунтовке семерка остановилась.

— Ну что встретим!? — Спросил Виталий Сергея.

— Встретим! — Ответил Серый и вытащил карабин. Он пристегнул магазин и, загнав патрон в патронник, вышел на дорогу.

Обиженные байкерыни чего, не подозревая, неслись за обидчиками. Пыль рассеялась и двое вооруженных винтовками мужчин, возникли прямо посреди проселка словно призраки.

— Ну, ты, козел, давай поговорим как мужчина с мужчиной! — Прокричал боров, сидя на мотоцикле. Его нос, к тому времени уже распух, и сплошной синяк, соединял оба глаза, которые заметно стали уже.

— Ты парень верно Даун!? — Сказал Виталик. — Знаешь, только такие как ты дауны, не спо-собны к осмыслению происходящего!

С нескрываемым гонором и ехидной улыбкой главарь из сумки мотоцикла вытащил что- то похожее на оружие, времен русско-японской войны. Он словно в американском вестерне, слез со стального коня ипоходкой мускусной утки стал приближаться к машине. С каждым шагом онподнимал выше свой ржавый карамультук полагая, что это есть его «весомый аргумент» в раз-борках.

Сергей видя серьезность создавшейся обстановки достал из-за машины снайперскую винтовку «Драгунова». Он смело вышел из-за машины навстречу волосатому, и приподняв СВД, направил в строну гостей ствол. Увидев двух очень серьёзных мужчин в камуфляже и с карабинами в руках, первыми заорали девушки. Они не на шутку перепугались, приняв Сергея и Виталияза маньяков — убийц или крутых киллеров.

— Они нас всех перебьют! — Заорали и заплакали девчонки. — Мы не хотим умирать!

Боров встал словно вкопанный. Он как бы замер по среди дороги в предчувствии неладного. Испугано посмотрел на Виталика и Сергея, байкер мгновенно оценив обстановку, кинул свой ствол в дорожную пыль.

— Что гады, обложили!? Да я сейчас! Да приведу бригаду! Мы вас! Мы вас! — Заикаясь, стал лепетать он, пятясь назад к своему мотоциклу.

— Что вы нас? — Перебил его Виталий, двигаясь ему на встречу. — Ты хотел сказать вы нам! Вот как будет правильно! Ты парень хотел сказать, что вы нам хотите сделать, глубокий минет!? — Сказал «Винипух» улыбаясь, и нагло напирая на попутчиков. — Я еще в ресторане заметил, что вы какие — то странные пацаны. Ну, совсем не пацанистые! Гонитесь, пристаете к нормальным мужикам! Так кто нам хотел, сделать минет? — Клацая затвором спросил Виталик.

Боров видя, что возможно его будут убивать, покорно опустился на колени. Он артистично зарыдал, стараясь разжалобить человека с ружьем.

— Я помоюсь! Я подстригусь! Я мужики, продам свой мотоцикл! Я пойду в монастырь, и всю жизнь, буду замаливать свои грехи! Простите дяденьки- засранца! Мы больше не будем к вам приставать! — Стал лепетать он, прикидываясь дурачком.

— Встань идиот! Никому ты, не нужен! Тебе хватит того, что ты получил в ресторане! Иди сюда и свой ствол подними, да аккуратней, а то я тебе дырочку своей «дрелью» прямо меж глаз, просверлю! — Сказал Виталик, кивком указывая на карабин с оптикой.

Тотвзял ствол двумя пальцами, будто использованный презерватив, и подошел к Виталику, положив его на багажник машины. Закинув руки за шею, он по привычке встал широко расставив свои ноги. Видно парень уже имел солидный опыт в общении с «органами». Его друзья, видя подобный расклад, слезли с мотоциклов, и безропотно легли на дорогу да бы не будить гнев у рассерженных спецназовцев. Виталик с улыбкой взглянул на рабскую покорность исказал:

— Тебя как звать, придурок!?

— Юра! — С дрожью в голосе сказал толстый байкер.

— Что ж ты сучий потрох Юра, портишь людям нервы и аппетит!? Я же мог тебя дурака убить! — Сказал Виталик с таким спокойствием, что в этот миг ему было нельзя не поверить. — Ладно Юрик, я сегодня добрый как мать Тереза! Сегодня я прощаю вам, ваши дурацкие выходки. Я даже от щедрот души своей, дарю тебе пятьсот баксов, которые ты мне проиграл. — Сказал Виталий, улыбаясь так убедительно и обаятельно, что Юра расслабился.

— Я отдам! Я еще никому должен не был! — Пролепетал боров Юра, и перекрестился.

— Не надо! Я тебе их дарю! — Великодушно сказал Виталий. — Я даже дам вам заработать. А может, ты Юра хочешь с нами дружить!? — сказал Виталий.

— Дружить — хочу! Что надо сделать начальник? — Спросил Юра приободрившись. Ведь не каждый день после драки в ресторане ему предлагают доллары, да и еще доходную работенку.

Юра по всей вероятности был заводилой в этой компании. Такой «неформальный лидер».

Бородка в стиле Аля Партос, да длинные волосы, спрятанные под немецкую каску с хромированными рогами, напоминали персонаж дремучего викинга одного из американских фильмов. Кожаная куртка «косуха» в металлических заклепках и цепях была украшена «Железным крестом». Короче говоря, это была некая гремучая смесь русского американизированного мужика с немецкими регалиями, времен правления Гитлера.

— Надо Юрик, через пару дней начать портить нервы одной бригаде. Они ищут сокровища самого Наполеона Ты же наверное, знаешь, что это достояние российского народа!?Если ты поможешь нам, то тебя, возможно, наш Президент наградит, какой ни будь медалью посмертно!? Учти,ќќ братки и ездят со стволами! Правда, скажу честно пулять зря, они не будут. У них кишка тонка!

— А че это за перцы такие крутые!? — Спросил Юрик, почти согласившись.

— Перцы крутые! Ездят на трех джипах типа Лэнд — Ровер. Нужно просто помешать им, кататься по этой дороге. Устроим тут театрализованное представление. Когда они появятся, я дам вам знать. Ты знаешь, здесь есть где-то с права болото? — Спросил Виталий.

— Да знаю, это километров пятнадцать будет отсюда. — Ответил байкер, уже более уверенно.

— Поехали Юрик — покажешь. Нам как раз туда надо.

Боров удивился, что с такой смертельной передряги он выскочил живой. Было радостно, что незнакомцы бить больше не стали, а даже вернули ему его любимый ствол.

— Братва, по коням! Это наши! — Провопил Юрик, и рванул так, что пыль поднялась столбом за его мотоциклом. Следом проследовали остальные, и густая пелена надолго заволокла всю дорогу.

— Ты «Винипух», зря, наверное, им сказал насчет сокровищ. Вдруг Молчи- Молчи возьмет их за задницу, и расколет как грецкий орех тяжелым утюгом. — Сказал Сергей, ничего не понимая в тактике друга.

— А я Серый, все продумал! Нам нужно, чтобы Шершень оставил этот район до последнего момента. Пусть он втянется в поиски. Пусть роет по всей Смоленщине и Тверской области. Мы устроим здесь, настоящий вертеп! Этих мотоциклистов мы зальем кровью и сотворим тут такие криминальные разборки, что даже Молчи — Молчи поседеет от ужаса!

— Я пока не врубился, что ты задумал!

— Ты лучше садись, поехали за нашими друзьями. — Сказал Виталий и уселся в машину.

— А как Мартин!? — Спросил Сергей.

— Я Серый делаю все, чтобы его найти. На этот остров, бандюки должны приехать в последнюю очередь. Ты меня понимаешь? Тут зарыта их смерть как у Кощея Бессмертного!

— Нам надо, вытащить Мартина! — Сказал Сергей, словно его заклинило.

— Ты Серый, не волновайся особо. Я не из таких ситуаций людей вытаскивал, и не с такими шавками бился. Ты же знаешь — на моем счету освобожденных заложников, больше чем патронов в этой сумке. — Спокойно сказал Виталий.

Через несколько километров, мотоциклисты остановилась. Юра показал место, где может стать машина поперек дороги. Как раз на том месте был крутой зигзаг и дорога на несколько сот метров не просматривалась вообще. Как и предполагал Виталий, дорога проходила почти через самое болото. Лишь кювет поросший лопухами да березовый молодняк скрывал его безмерные просторы. По показаниям навигатора до схрона оставалось, не больше километра. Присмотревшись к окружающей местности, спецназовцы точно определили место блокировки дороги. Виталий, взяв на себя роль лидера и руководителя операции, собрал всех байкеров в одну кучу исказал:

— Бродяги! Родина доверила вам шанс стать полезными для нашей страны! Я майор ФСБ хочу просить вас о помощи в борьбе с террором! Банды чеченских террористов протянули свои щупальца к многострадальной Москве! По нашим лесам и болотам они ездят в поисках оружия и взрывчатки времен войны! Остановим этот беспредел, и добьем врага в его логове! — Сказал Виталий, словно на демонстрации седьмого ноября. — Так господа мотоциклисты перед вами стоит задача блокировать данный участок трассы. Это надо сделать так, чтобы никто ничего не заподозрил. Это не должна быть засада, это не помехи на дороге. Это должна быть якобы крутая криминальная разборка, море крови и гора трупов! Тебе Юра, ставиться задача, найти пару крутых тачек. Вот тебе сто баксов, чтобы завтра утром, ты купил больше пиротехники. Мы устроим такой театр теней, что жутко станет даже чертям в аду! На бойне купишь несколько пластиковых бутылок бычьей крови. Все должно выглядеть натурально! Каждому из вас я плачу по сто долларов. Как согласны!?

— Вау! — Командир, так может мы, их тут вообще на глушняк сделаем? Ты только скажи. Загасим по полной программе! У моего знакомого пулемет немецкий есть MG-42, постреляем от души.

— Вы меня одного не смогли сделать, а там, таких как я, пятнадцать человек. — Сказал Виталий. — Пулемет на прокат возьми. Я заплачу по баксу, за каждый стреляный патрон. Только стрельбы в сторону людей чтобы не было. Не хватало нам тут жмуриков!

— Так они тогда нас всех покрошат меленько, как для салата с крабовыми палочками — с удивлением сказал «вождь краснокожих» Юра.

— Еще раз повторю, они стрелять не будут. Им, же тоже лишние внимание не нужно. Наша цель создать предпосылки к тому, чтобы они на время покинули этот район. Пусть возвращаются, но только уже через неделю. — Сказал Виталий. — Мы через неделю будем готовы. Ребята наши с Чечни подъедут. Вот тогда мы их и возьмем.

— Командир, так что тут, правда, закопаны сокровища Наполеона?

— Нет, браток тут не хрена! Я пошутил! Есть правда тридцать тон фашистского тротила, который эти твари, хотят продать чеченским бандитам, чтобы потом, взрывать в Москве дома. Ты же не хочешь Юра, чтобы погибали женщины, детии такие как вы байкеры? Подумай дружище, ведь ты же русский, и друзья твои тоже русские. Мы же все христиане. У тебя на шее крестик, ведь не для украшения же висит? — Сказал Виталий.

— О — это Чувак, круто! — С восхищением сказал Юрий.

— Это больше чем круто! Это друзья мои, антитеррористическая операция. Возможно, кто-то и будет награжден лично Президентом Путиным!

— Да я их порву, на мелкие кусочки! — Сказал Юрий, не на шутку рассвирепев, словно бык перед тореадором.

— Так, ни какой самодеятельности! Все должно идти по плану, который подписан самим… Виталий не договаривая, взглянул вверх, как бы показывая, откуда исходит этот приказ. — Короче Юра, до завтра. Ровно в девять, мы ждем вас около ресторана. Пиротехника, кровь, пулемет и хорошая тачка. Все мы оплатим.

Мотоциклисты, подняв столбы пыли, умчались окрыленные перспективой посмертного награждения. Лишь девчонки, обернувшись, кокетливо прокричали перед отъездом:

— Ребятки, а что вы там намекалинасчет минетика? — И заржали.

Сергей и Виталик засмеялись и, махнув рукой, дали понять, что шутка понята. Мотоциклисты уехали. Над дорогой и болотом повисла звенящая тишина, прерываемая щебетанием птиц да стрекотанием цикад. Виталий взглянул на приборчик глобального позиционирования, и вытащив из багажника вещи, сказал:

— Приборчик показывает, что до координат острова, около километра. Пойдем на всякий случай след в след. Хрен его знает что это за болото такое.

Друзья шли, утопая по колено во мху. Спутниковый навигатор вел их, указывая направление движения.

— Серый, ты браток, поглядывай по сторонам, где-то здесь в пределах нескольких сот метров, должны- должны торчать елочки. Я на охоте встречал уже такие островки.

— Смотри «Винипух», триста метров восточнее слева на десять часов от курса движения. — Сказал Сергей, показывая указательным пальцем.

Виталик, взглянул в оптический прицел и радостно сказал:

— Это то, что нам нужно! Он самый! Молодцы немцы, правильные координаты дали и это шестьдесят лет назад! — Сказал он, видя, что приборчик зафиксировал месторасположение островка.

Чем ближе друзья, подходили к острову, тем труднее становилось идти. Вода уже подходила до самых колен, и создавалось такое впечатление, что они идут по одеялу, натянутому поверх воды. Каждое резкое движение, могло привести к прорыву этой непрочной и шаткой поверхности, и тогда можно было искупаться по самые уши. Сергей, схватившись за бок, еле забрался на остров, и со стоном упал на мягкий мох. Ранение, полученное еще во время боевых действий в Чечне, давало о себе знать.

— Что болит? — Спросил Виталий, подхватывая друга под мышки.

— Прошло уже два года после ранения, а я все никак не оклемаюсь. — Сказал Сергей, держась за бок. — Чуть- чуть дашь нагрузочку, и хоть в штаны писай как больно!

— Заверни рукав, сейчас приедет скорая. — Сказал Виталий и сбросил с плеч свой рюкзак.

Он достал армейскую аптечку и, вытащив шприц тюбик, резко ввел в руку Сергея, дозу промедола. — Ну вот, сейчас будет легче! — Сказал он и спрятал шприц назад в аптечку. — Полежи тут пока, я осмотрюсь.

Виталий, достал из рюкзака металлоискатель и, оценив островок, двинулся по нему, сканируя покрытый мохом бугор. Остров был не большой. Сто метров в длину и метров семьдесят шириной. Вся его площадь поросла еловым и сосновыми деревьями, вперемешку с ольхой и березой.

Определить место немецкой закладки было довольно трудно. Полагаясь на интуицию, Виталий двинулся к тому месту, где, по его мнению, он сам бы спрятал ценный груз. Обнаружив интуитивно предполагаемый схрон, он включил прибор. «Корнет» пикнув, высветил на дисплее наличие большихзалежей цветного металла.

— Серый есть! Я нашел! — крикнул он своему другу.

Сергей встал и подошел к Виталию. Достав из рюкзака щуп и саперную лопатку, он сказал:

— Ты бы отошел «Винипух» от греха подальше. Я сам все сделаю. Ты мне только полностью пометь место закладки.

Виталий «пропылесосил» все место захоронения базы и колышками пометил весь пе-риметр.

— Может я сам!?

— У тебя «Винипух», нет такого опыта. Я хорошо знаю немецкие взрыватели, так что можешь не волноваться. Намазав лицо и руки мазью от комаров, Сергей сел на упавшее дерево и закурил перед ответственным делом. Скрутив щуп, он осторожно ввел его в землю. Щуп на глубине пятидесяти сантиметров уперся в метал.

— Есть! Давай «Винипух», тяни свою плащ палатку.

Виталий вытащил скрученную в скатку плащ-палатку, и расстелил ее рядом с Сергеем.

Подрезав саперной лопаткой дерн, Лазарев аккуратно положил его на подстилку, стараясь не рассыпать песок. После недолгой работы в вырытой Сергеем яме показалась алюминиевая, гнилая крышка первого ящика. Сквозь дыру просматривались картонные коробки. Осторожно Сергей ткнул пластмассовой зубочисткой в слегка сгнивший кусок картона, отделив его от содержимого. Лизнув острый кончик зубочистки, он посмаковав сказал:

— Тротил! Зарываем все назад! На упаковке уже образовались пикраты! Любое неловкое движение и от этого острова останется только бассейн для лягушек!

Он осторожно высыпал назад песок, слегка трамбуя вынутый грунт, и на место водрузил снятый пласт дерна. Все это аккуратно прикрыл свежим мохом. Восстановленное место фактически не отличалось от не тронутого.

— Слушай «Винипух» вердикт! Там, судя по площади закладки, несколько сот килограммов тротила.

Тротил немецкий в картоне по килограмму. На стенках картона выступили соли пикриновой кислоты — пикраты! Малейшее прикосновение металлом и всё!

— Это поэтому ты пластиковой зубочисткой ковырял? — Спросил Виталий.

— На пластик пикраты не реагируют, но любого метала, очень боятся.

— Моё предложение! Давайвоткнемна дереве МОН-50*.Растяжку поставим, по верх деревьев. Если им суждено подорваться на немецкой закладке, то наша растяжка сработает от взрыва. Если же не сработает, то они, завалив это дерево при раскопках, в любом случае, зацепят и наш сюрприз. — Сказал Виталий.

— Подожди «Винипух», я сам сейчас залезу и установлю. Скотч нужен.

Сергей, залез на березку, и примотал мину так, чтобы весь удар, был направлен на место предполагаемого склада. Тем временем Виталик прикрутив нихромовую проволоку к середине дерева, другой конец бросил Сергею. Тот к проволоке привязал тонкую эластичную пружинку из нержавейки, конец которой, он прикрепил к чеке взрывателя. Для надежностивкрутил радио детонатор.

— Ну что сюрприз сработает? — Спросил Виталий.

— Проверь! Я подальше отойду! — Ответил Сергей, подтверждая готовность.

— Ну и Шутник! Насколько я знаю, твои игрушки работают как швейцарские часы.

— Все давай «Винипух», сваливаем! Хочу коньяка откушать!

Работа была окончена. Друзья перекурив, убрали следы своего присутствия. Дорога в кемпинг была намного быстрее, чем к острову. Уже не было той неизвестности, которая все эти дни преследовала друзей. Ситуация кардинально поменялась и теперь Сергей и Виталий, вели эту партию. Теперь судьей было время, и оно уже начало свой отчет криминального заката Шершня.

Недалеко от облюбованного ресторана, стоял «кемпинг». Если быть точнее, то это ресторан входил в гостиничный комплекс. До Москвы было почти двести километров и ради ночлега не стоило возвращаться домой. Сняв на ночь двухместный номер, друзья развалились на кроватях. Блаженное расслабление после хождению по болоту, приятной истомой растекалась по мышцам. Лежали молча. Сергей в своем мозге представлял, как Молчи — Молчи ковырнет лопатой трофейную закладку. Желтенький кристаллик в виде микроскопической иголочки переломится под действием, остро заточенной стали, и огромной силы разрушительная энергия вывернет сотни тон песка и камней из земных недр. Дремоту прервал телефонный звонок. Определитель вывел на дисплей номер телефона Петровича.

— Что там у тебя Петрович? — Лениво сказал Виталий, даже не открывая своих глаз.

— Докладываю обстановку! После трех часов поиска, Молчи-Молчи вместе со своей бри-гадой, успешно обнаружили какие — то ящики. Судя по содержимому, многие остались довольны. Из разговора во время обеда, я услышал, что поиски решено продолжать. Правда, сам Молчи-Молчи особой радости от найденного, не испытывает. Судя по выстрелам, видно, что они обнаружили оружие, и боеприпасы в очень большом количестве. Что мне делать?

— Короче Петрович их планы нам уже ясны. Давай сворачивай свои снасти и вали к нам. Мы ждем тебя завтра в восемь утра. На сто девяносто восьмом километре возле Вязьмы, на трассе Москва — Минск, стоит отель с рестораном. Так вот наш номер пятый. Всё до связи. — Сказал Виталик, и положил трубку на тумбочку.

* * *

— Шершень, я не знаю про какие ты там говорил сокровища, но и это не плохо, штук по десять на брата, на халяву срубили. — Сказал, один из подельников Молчи- Молчи.

— Это Витек, не то! Есть, есть где-то сокровища! Есть — я чувствую спинным мозгом. — Сказал Шершнев, расхаживая по поляне, с видом неудовлетворенности. — Ты, Боня, привык мерить все, какими — то мелкими масштабами. По десять штук, это что хорошие бабки!? Здесь миллионы где — то зарыты, понимаешь миллионы! А эти твои стволы, это фуфло! Мой папа говорил только на Хот — Доги без пива! Я как последняя сука целый год ползал по архивам, и просчитал все до минуты! Я перелопатил сотни томов информации, и скажу тебе, что это сокровище где — то здесь, оно рядом! Мы найдем его!

— Брось Шершень! Если бы они были, то только не на этой карте. Не знал бы твой покойный Ганс о бриллиантах и золоте! Он кто? Он шнырь при каком- то офицеришке! Подай, принеси, постирай да сапоги почисти. Вот если бы он был, какой генерал, или хотя бы полковник, вот тогда я могу представить! А так, это еще хорошо, что мы нашли эту агентурную базу. На карте смотри их шесть. Найди мы хоть половину, ты представляешь? Да тутдобрую часть Московской братвы, можно вооружить три или четыре раза. Пускай они, словно пауки в банке колбасят друг друга в разделе сфер влияния! — Сказал Боня, присев на подножку Лэнд- Ровера.

— Я Боня, десять лет вынашивал планы! Я десять лет жил надеждой и мечтал, как буду держать в руках эти бесценные сокровища! А что вместо них? Пять сотен сраных Люгеров и Вальтеров!? Тонна тротила? — Сказал Шершень, расхаживая перед Боней.

— Ага! Если с каждой базы, по пять сотен, патроны, тротил по двести баксов за кило, то на, то и выходит, что нам на хрен эти твои мнимые сокровища! — Сказал Боня.

— Дурак ты Боня! А теперь раздели эту ржавчину на пятнадцать человек! Что, что остаётся? А если кого из твоих бойцов менты за задницу возьмут? С этими стволами, или с тротилом они вместо бабок, срок по самые помидоры; статья 222 У.К. Р.Ф. части 2 и 3 до девяти лет лишения свободы. Да приплюсуй к моей десятке!? Пол жизни на баланде! Я десять лет, о жареной картошке с грибами мечтал. Я десять лет холодного пива с лещом хотел. И что, снова на нары? Нет браток, я хочу на Канары, а на нарах пусть другие парятся! — Сказал Шершень.

— Я Леша все это скину оптом, у меня есть один чеченец, он все сразу возьмет ты наверно, знаешь. Слышал про Рэмбо? Его бригада по Москве, все автосалоны контролирует. Эти парни любят приторговать оружием, это у них в крови. Сам понимаешь лица кавказской националь-ности!

— Я вижу ты Боня совсем с головой не в ладах, этот Рэмбо, за твой товар, тебе целый чемодан баксов фальшивых даст. Но не успеешь ты глазом моргнуть, как тебя ФСБ за задницу, в Матросскую тишину, или в Лефортово, на долгий, долгий срок. Что за жизнь сука, куда не сунься, везде тюрьма. Ведь так хочется быть богатым и счастливым! Были бы бабки, я бы построил казино и до старости, ни о чем не думал бы. Да я бы тогда у властей на убийство мух, и то лицензию бы выписывал, а мухобойку в разрешительной системе зарегистрировал. Лишь бы только никогда не видеть эти ментовские рожи.

— Ты мне Леша, скажи, что будем с этим немчонком делать? Его папашка, просто так от нас не отстанет. Как соберет свою «Альфу», а онисделают нам и Бету, и эту как её там — Гамму!

— Может уже они у нас на хвосте!?Поэтому сидит этот щенок, в таком надежном месте, что пока он там, мы в безопасности. — Сказал Молчи-Молчи.

— Лично я скажу тебе, не стоитдержать, пацана без присмотра, потому что не ровен час, доберутся до него твои архаровцы, пока мы тут по болотам ковыряемся.

— Не бзди ты Боня, я пока последний схрончик не раскопаю, базара с ними, никакого не будет. А пока он у меня, вон и товарчик наш целехонек! С паршивой овцы хоть шерсти клок. — Сказал Молчи-Молчи.

— А если они нас, через оптику уже пасут? Покоцают, как зайцев в загоне. Я видел по телеку, у них такие винтари есть, которые без звука на километр бьют. Озабоченно сказал Боня.

— Да не дернутся они! Это не в их интересах! А тем более я ведь тоже из бывших, и могу просчитать все их варианты. А если тебя, даже с простой трехлинейки за километр шарахнут, так ты все равно звука не услышишь. Он пока до твоего трупа дойдет, ты уже предстанешь перед богом во всем обличие. Пошли лучше к пацанам, по соточке примем, да шашлычком закусим, нам скоро нужно сниматься.

Подойдя к временному лагерю Молчи- Молчи взял дымящийся и благоухающий шашлык, и, подняв стакан с водкой сказал:

— Ну что мужики, я хочу выпить, за наш дебют! Нас еще ждет таких пять мест, и поэтому не стоит — не стоит расслабляться! Так давайте, допиваем, и по коням, нужно скинуть этот груз, а то если нас менты возьмут, то всем достанется — мама не горюй!

— Ты Шершень, не суетись, у меня есть такая ксива, что менты, с мотоциклетным эскортом нас, до места доставят. Я же доверенное лицо депутата Гос. Думы и ты, не забывай об этом. — Ответил Боня, с присущим ему хладнокровием. Всем было известно корочки помощника депутата, вполне защищают его от любого посягательства правоохранительных органов.

* * *

Как и было условлено Петрович, появился точно в восемь. До встречи с байкерами оставалось еще около часа, поэтому решено было посетить местный ресторанчик. Теплая вчерашняя встреча вызывала приступы воспоминаний, которые сопровождались бурным смехом. Официант, словно сказочный «Джин» мгновенно возник перед своими новыми знакомыми. Прогнувшись, онпригласил друзей за столик, что вчера облюбовали крутые постояльцы.

— Чего изволите-с господа? — Сказал он, держа в руке традиционную книжечку.

— Всем яичницу с беконом из трех яиц, кофе три, и три по сто пятьдесят — понял!?

— Сию минуту сделаем-с господа!

— Я вижу, мужики пока я там по лесу ползал, и комаров кормил вы тут обосновались, как следует. Вон как обслуживает, прямо как будто, свою крышу увидел или лиц особой знаменитости.

— А мы теперь и есть их крыша! Они вчера как увидели нас в камуфляже, так полюбили всем сердцем. Даже бутылочку коньячка нам презентовали! — Сказал Сергей, закуривая.

В ресторан вошли байкеры. Уже с порога сделав радостные лица, они приветствовали камуфлированную троицу, которая сидела в ожидании заказа.

— Мальчик, три куриных лапки. Три корочки хлеба нашим друзьям, и пива — пива на всех — заказал Виталик, для гостей.

— Вау! Начальник! Да вы настоящие кудесники! — Сказал Юра, присаживаясь за соседний столик. — У нас все готово, как договаривались. Пиротехники полный ящик, и кровищи два ведра можно хоть батальон измазать! — Сказал Юра.

— Короче пацаны, давайте перекусим, и все вопросы решим на улице. — Сказал Сергей, закусывая яичницей. — Не пристало нам, во время трапезы, про кровь говорить.

— Это чего вы, задумали такое? — Спросил Петрович озабоченно.

— Не спеши Рокоссовский. Генеральный штаб разработал операцию, которая предусмат-ривает, некое театрализованное действие что — бы, нашего противника, ввести в глубокое заблуждение. Ты питайся, до обеда жрать будет некогда. Денек то будет горячий!

После завтрака, вся эта компания, вывалила на улицу и направилась в район проведение стратегической операции. По прибытии, Виталий на правах действующего офицера взял на себя подробный инструктаж.

— Так дорогие друзья! Для удачного исхода нашего дела нам необходимо создать иллюзию, крупной криминальной разборки. Сценарий такой; Сергей и Петрович, вам предоставляется организация спецэффектов по месту. Юрик, ты со своей командой, выезжаешь к ресторану, и будешь находиться там, до приезда наших оппонентов. По моей команде, вы на мотоциклах двигаетесь сюда. Тут встречаетесь с Петровичем, и с Сергеем! Вы, все вместе, до их приезда, устраиваете перестрелку с применением пиротехники. Со стороны это все должно напоминать маленькое Сталинградское сражение. Наши искатели должны здесь напороться на кучу трупов и море крови! Ну, а мастерски обстрелять их, это твоя Сережа задача. Только смотри не убей никого, и колеса часом не прострели. Нужно, чтобы они свалили отсюда. Вступать в сражение эти землекопы вряд ли будут. Им не нужны контакты с ментами, а это значит, что они, мгновенно ретируются и в течение недели не появятся. — сказал Виталий. — Так, все по местам, Юра на, держи радиостанцию, и пусть она будет всегда на приеме. Я буду информировать вас всех. С тобой Серый, связь по мобильнику. Петрович, тебе вторая станция, будешь корректировать наших новых друзей, когда они подъедут к вам. А теперь все по местам!

Ближе к полудню, по трассе Москва — Минск, проследовали три мрачных, черных внедо-рожника. Они притормозили возле ресторанчика. Пассажиры в камуфляже выползли из машин, разминая мышцы после долгого путешествия. Возле ресторана на автомобильной парковкестояло около десятка блистающих хромом дорогих мотоциклов. Яркая компания, что-то спорила срываясь на крик. Девчонки страстно визжали, вцепившись друг другу в волосы, привлекая к себе внимание непрошеных гостей.

Вид отполированного и начищенного хрома, длинноногие девчонки в кожаных юбках и весь байкерский антураж сделали своё дело. Искатели сокровищ замерли и, остолбенев, смотрели на мотоциклы, и обнаженные девичьи ляжки.

— Чего вы уставились кретины!? Грузите пиво и жратву, не хрен на этих клоунов разно ряженных глазеть! — Заорал на своих спутников Боня.

Оценив обстановку, «Винипух» подал сигнал «артистам». Как только «искатели», стали отъезжать от ресторана, их колонну с улюлюканьем и гиканьем обогнали мотоциклисты. Онимгновенно скрылись из поля зрения, банды Молчи-Молчи, направляясь к намеченному месту.

— Юра они у вас на хвосте! Поддайте газку, можем вовремя не уложиться! — Сказал Вита-лий по радиостанции.

— Алло Петрович, встречай гостей. Минут через двадцать будут у вас! — сказал Виталий, предупредив друзей по мобильному телефону.

— Серый звонил майор, сказал, чтобы мы встречали гостей! Давай подключай твои штучки- дрючки! Массовка с минуты на минуту будет уже на месте.

Послышался гул мотоциклов. Поравнявшись с оговоренным местом, Сергей привел в действие свою систему. Пулеметная очередь разорвала тишину. Дым от взрывов пиротехники заволок все пространство. Половина мотоциклистов, вымазавшись кровью, завалились по центру в неистовых позах убиенных. Другие, загнав в кусты своих стальных коней, скрылись из вида. Ориентируясь на звук колонны внедорожников, они открыли такую стрельбу, что все это со сторону напомнило курское сражение. Посредидороги, перегородив путь, стояла черная БМВ. Сергей в оптический прицел рассмотрел первую машину и выстрелил из карабина в бампер ниже радиатора.

— Шершень, что, что это? — Закричали в ужасе искатели сокровищ, с трясущимися руками доставая из загашников свои стволы.

— Не суетитесь мужики! Не стрелять! Не хватало, чтобы нас втянули в эти разборки! — Заорал Молчи — Молчи.

— Давай Шершень, валим от сюда! Смотри, сколько трупов и кровищи. Не хватало, чтобы нам досталось!? — Заорал в ужасе Боня.

Джипы словно по команде встали. Из люка показалась рука с белым платком. Стрельба стихла и машины развернувшись, покатили назад. Сергей, видя ужас в глазах своего обидчика, произвел несколько прицельных выстрелов, по головной машине. Он видел куда стрелять и поэтому все его пули не причинили никакого вреда. Ему очень хотелось влепить пулю между Глаз Шершня, но внутренний голос посоветовал этого не делать. На кону была жизнь сына, а это был более весомый аргумент чем смерть оборотня.

— Боня, Боня, смотри, они по нам работают! — С глазами полные страха и животного ужаса завопил, Молчи-Молчи, пряча голову, словно страус под переднюю панель машины.

— Да я вижу! Дергаем отсюда быстрее! — Переходя на рёв, провопил Боня и открыв люк вновь высунул белый платок. Жуткое смятение и паника охватили искателей. Они метались по машинам, ощущая свою беспомощность. Сергей, видя это, удовлетворенно улыбнулся. Дело было сделано, и теперь напуганный стрельбой Шершень, вряд ли в течение недели, вернется на это ме-сто.

Страх настоящий животный страх испытала команда искателей золота. Совсем недавно, они видели этих ребят ещё живыми. Видели, как девчонки, кокетливо им улыбались и посылали воздушные поцелуйчики. А сейчас — сейчас они, истерзанные пулями, лежали в дорожной пыли. Кровь, кровь, сплошная кровь, ручьями текла из их красивых, молодых тел.

От увиденного и пережитого, Молчи-Молчи колотило от нервного напряжения. Он ста-рался прикурить, но руки не слушались его. Лишь тогда, когда они, выскочили на Минскую трассу, шок стал проходить. Проехав несколько километров, вся кавалькада остановилась на обочине дороги.

— Что это было Леша!? — Проорал Боня. — Это твои, спецназовцы так порезвились!?

— Ты что Боня, совсем перегрелся!? Ты же видал, из БЭХи с пулемета стреляли! Мы просто под раздачу попали! Били же не по нам, а по этим гребаным байкерам. Ты же видел, они по всей дороге валялись в крови!? Если бы это были спецназовцы, мы бы оттуда уже не уехали! Да и моим «друзьям» эти мотоциклисты не уперлись! Им же я нужен!

— Нам тоже досталось. Вон, дырок сколько в машине! Бампер, фара, стекло, двери! Ре-монта на три штуки зелени. — Сказал Боня, подсчитывая ущерб.

Тем временем, когда золотоискатели отходили от шока, компания байкеров ржала взахлеб. Отмывая бычью кровь водой из пластиковых бутылок, они то и дело закатывались от смеха, вспоминая и перекошенные от ужаса лица. Им никогда не было так смешно. Даже выкуренный косяк из индийской конопли, не приносил такого чистого прилива здорового смеха. Они на перебой рассказывали, и делились эмоциями от увиденного шоу. Но это было еще только начало. Когда Сергей, на экране цифровой видеокамеры, показал им их актерский дебют, это потрясло байкеров еще больше. Даже на таком маленьком экране, было видно, сколько ужаса и страха, испытали «золотоискатели».

— Спасибо Юра! — пожимая руку мотоциклисту, сказал от души Сергей. — Теперь они сюда долго не сунутся. Побоятся, что менты, тут будут долго разбираться с «покойниками».

В этот миг кармане Петровича, затрещал мобильник. Он взял трубку и услышал голос майора:

— Петрович! Гости удалились гонимые кошмаром увиденного! Молодцы! Вы парни, сработали на славу!

Друзья через час, встретились в ресторане, уже ставшим до глубины души родным. Всене скрывая эмоций, обсуждали, успешное проведение тактического мероприятия. В связи с тем, что Молчи- Молчи, в ближайшее время в этом районе не появится, то операция автоматически, переходит в следующую фазу.

— Короче мужики, сегодня мы можем отдыхать! Наши подопечные надолго испарились из этого района! Теперь наша задача, отследить их прибытие на дачу к папочки, а там методом аналитического анализа, вычислить место нахождение Мартина. Правда есть необходимость, еще раз, им попортить нервы. Они могут не поверить, в то, что мы от них отстали, навсегда!? Наше бездействие насторожит Молчи- Молчи. Он игрок сильный и азартный! Он имеет потребность в адреналине, и поэтому наша игра, не должна носить аморфный характер. Прошу вас друзья мои, не забывать не на минуту, о том, что он за своей алчной дебильностью имеет еще и профессиональные навыки. В любую минуту эта тварь может преподнести нам такой сюрприз, что мы потом его вряд ли переварим! — Сказал Сергей, с предостережением.

* * *

— Что ты, ноешь Боня! Это хорошо, что мы вообще оттуда выскочили, а ты как помощник депутата, можешь раскачать это, в свою пользу, надо только прессе представить, и по ящику показать. Твой шеф, сразу очки наберет на следующие выборы.

— Ты, думаешь? — Спросил Боня, заинтересовавшись.

— Хрен тут думать, вызывай прессу, пока не простыл след. Скажем, что на рыбалку ехали, и попали в криминальную перестрелку.

— Ты, прав Леша, а это какие очки!? — С чувством триумфа, сказал Боня, предвкушая, не только повышение оклада, но и всенародную славу.

Мгновенно он набрал номер шефа. Вкраце Боня, объяснил о произошедшем. Он рассказал ему о планах, в получении авторитета через прессу.

— Ты, где сейчас находишься? — услышал он. Вспомнив о придорожном ресторане, Боня назвал точный адрес.

— Будь там, я сейчас позвоню Ивану Киселеву. Считай, что к тебе уже едут журналисты из РТР. У них огромный интерес к таким сенсациям! — сказал Босс Боничева.

— О кей шеф! Я весь в ожидании! — Сказал он и довольный сделанным, медленно закрыл свой мобильник.

Появление Молчи — Молчи на экране телевизора, вызвало настоящий шок.

Друзья так и замерли, глядя в ящик, когда Шершнев, словно в театре рассказывал о своих приключениях. Он показывал оператору дырки от пуль в кузове Лэнд-Ровера, связывая обстрел с предстоящими выборами. Боня, стоял рядом, понурив голову. По его отретушированному визажистом лицу, было видно, что он еще не отошел от шока, и нуждается в лечении.

Журналист дежурной части, Российского телевидения, с экрана поведал сенсацию:

Уважаемые телезрители! Сегодня на трассе Москва — Минск, было совершено, нападение на помощника депутата Государственной Думы, Боничева Михаила Аркадьевича, как вы, видите, машина его, буквально изрешечена пулями. По счастливой случайности, ни он, ни спутники уважаемого Михаила Аркадьевича, не пострадали. Сейчас, мы с вами, находимся на месте преступления, где профессиональными киллерами, была устроена настоящая засада! Как вы, видите уважаемые телезрители, дорога, прямо залита кровью и усыпана стреляными гильзами от стрелкового оружия. Тел потерпевших, милиция пока не обнаружила. Вероятно, что подельщики уже, вывезли и похоронили своих друзей, далеко от места преступления. Милиция города Вязьмы, совместно с управлением МВД западного административного района Москвы, проводят официальное расследование. С вами, была Наталья Голенкова! Специальный корреспондент канала «Вести» Дежурная часть.

* * *

— Да Серый, наверное, наша операция, потерпела фиаско. Уже сегодня вечером или в крайний случай завтра, наши друзья взлетят на воздух по настоящему. Я только не понимаю, как это им удалось, так быстро, журналюг поднапрячь!? — Сказал Сергей, переваривая увиденное.

— Ну, это мы еще посмотрим! Я предлагаю, сегодня вечером посетить дачу его папашки, и установить там всех «жучков». Нам надо выявить все дальнейшие планы нашего Молчи- Молчи.

— А я друзья, предлагаю другой ход! — Сказал Петрович, смакуя Куринную лапку. Все что произошло, нам на руку. Нам нужно, перезвонить этому Боничеву, и сказать, что экспертиза установила, что кровь на месте покушения не человеческая. Судя по всем фактам, они просто сами расстреляли свою машину с целью предвыборных инсинуаций. Подобная информация, может повредить его шефу. Подобный пиар ход, избиратель не поймет! — сказал Петрович, логически осмысляя реакцию прессы.

— Ты, гений Петрович! — Дай-ка мне братец, наш волшебный телефончик! — Сказал Виталий, оценив по достоинству предложение отставного майора.

Виталий взял телефон, и позвонил в приемную Государственной Думы, представившись майором милиции. Он взял в секретариате телефон, помощника депутата Бонечева, выдав себя за следователя.

— Алло, Михаил Аркадьевич! Это вас беспокоят из УВД, западного административного округа города Москвы. Я звоню вам, вот по вопросу сегодняшнего инцидента. Мне не хотелось вас беспокоить, но это дело не требует отлагательств. У нас есть подозрение, что это покушение на вас, есть просто хорошо подготовленная инсценировка. Вы, понимаете, что у вас, могут быть проблемы, если эта информация просочится в прессу. — Сказал Виталий довольно убедительно.

— В чем собственно дело?

— Дело, милейший Михаил Аркадьевич, в том, что анализ найденной на месте крови, показал, что принадлежит она животному, а не человеку! Кроме того, на этом месте, обнаружены, остатки пиротехнических изделий, которые, по всей вероятности, использовались просто для имитации нападения. Если, об этом узнает общественность, то возможно рейтинг, вашего шефа, упадет ниже плинтуса. Вы понимаете, чем это для вас чревато!? Мы прекращаем уголовное дело за отсутствием события преступления!

— А что вы, предлагаете? — сказал Боничев.

— Предлагать будете вы! Наше дело, согласиться на это предложение или нет, и чем весомее оно будет, тем меньше шансов, этому факту просочится в прессу! — Сказал Виталий настолько утвердительно, что по спине Боничева пробежала струйка холодного пота.

— Козлы вонючие! Козы волохатые! На хрена, на хрена нам было звонить шефу. Эта разборка просто фикция. Там никакой, человечьей крови нет, и кругом имитация, бутафория какая-то театральная! — Заорал Боничев, на Молчи-Молчи. — Я же говорил тебе, что это происки твоих спецназовцев! Все- я приканчиваю все дела с тобой Леша! Менты суки, чувствуют, что я попался! Теперь будут с меня бабки сосать. Какого хрена, мы туда поперлись? Неужели, у нас, не было другого места? Ты, мне скажи Леша, что еще придумают твои, как ты, говорил — лохи? Нет — это мы, с тобой лохи!!! Теперь будем играть, по моим картам! Я тоже кое- чему учился. Сегодня, собираемся вечером на стрелку у твоего папаши, там все обсудим! — Сказал Боня, прямо в глаза Шершневу.

— Слышь, Виталик, а у нас же есть кассета, с нашим театром! Сколько примерно будет стоить эта информация, если её продать журналистам? — Сказал Сергей, потягивая из бокала пиво.

— Я, ее бы, продавать не стал! Благодаря этой кассете, мы внесем раздор в стане врага. Как говорили древние классики тактических сражений в лице Гая Юлия Цезаря- «Разделяй и властвуй»! — Сказал Виталий. — Если её увидит депутат, то наш Молчи-Молчи, останется в гордом одиночестве, словно Пушкин на площади. Весь обосранный голубями! Вот тогда, мы и будем держать руку, на пульсе ситуации. А теперь казаки по коням! Выезжаем всей командой, экипировка по готовности номер один! — Сказал Виталий, рассчитывая получить информацию на даче Шершня.

Сергей Владимирович, мне кажется, что мальчик ваш, находится у этого долбаного помощника? Нам нужно, прежде всего заняться им, а особист так себе никуда не денется от своего папочки! Вы, сами говорили, что он недавно освободился. Значит, капитала не нажил. Бабы пока у него наверное нет. Сейчас он точно вопросами обогащения занимается, а не поисками постоянной подружки! Значит, жить он может только у папы! — Сказал Петрович, логически рассуждая.

— Слушай Петрович, ты же десантник! Откуда у тебя мышление как у Агаты Кристи? Там, что тоже этому учат? Может быть ты, в аналитическом отделе служил? — Спросил Виталий, удивля-ясь логике Петровича.

— У меня, есть еще одно предложение Сергей Владимирович, нужно вам, эту кассету скопировать, и сработать по их же сценарию. Кладем её в почтовый ящик, а потом звоним по телефону этому Боничеву. Теперь мы, ему ставим условие, и обещаем провести полное расследование органами ФСБ. Если он не дурак, то он постарается, нам пацана отдать в целости и сохранности. Не захочет он этого менингита, ни для себя, ни для своего шефа! — Сказал Петрович.

— Я с Вас, болдю, Петрович! Вы, и впрямь какой- то кладезь извращеннейшего ума! За это стоит выпить, но только после успешного мероприятия! — Сказал Виталий.

По дороге на дачу, отставного полковника, друзья с точностью до миллиметра, продумали план своих действий. По неизвестному чутью, друзья точно попали на разбор «полетов» своих оппонентов. При помощи своих специальных приборов, они полностью зафиксировали весь разговор, который состоялся как внутри помещения, так и с наружи. Эта информация, должна была лечь, в основу нового этапа операции.

Уже к утру, следующего дня, все стало на свои места. Ребята точно знали, куда собираются поехать бритоголовые. Их радовало то, что окрестив болото чертовым, они наметили себе другие места и уже сегодня, ими было решено продолжить поиски, но подальше от болота.

Запас времени, был достаточным. За день можно было навести справки, и уже к приезду Бони, подготовить ему такой сюрприз, который должен был раз и навсегда, взрастить яблоко раздора, между ним и Молчи-Молчи. Благодаря этому бывший особист, должен быть лишен, всякой финансовой поддержки, и прикрытия охраны, помощника депутата.

В квартире Сергея, уже утром заседал Генеральный Штаб и первым слово взял «Иосиф Виссарионович».

— Уважаемые товарищи маршалы! Я как Верховный Главнокомандующий, хочу от своего лица, и от лица великой партии, товарища Ленина, поблагодарить Вас, за успешное проведение части операции «Скорпион». По данным нашей разведки, противник планирует, продолжение своих коварных планов. Уже сегодня, мы собираемся перейти к его второй фазе. Ми, поручаем, товарищу «Жюкову», собрать разведывательные сведения, на нашего противника! А товарищу «Рокоссовскому», ми доверяем подготовить материал, деморализующего характера. Ми обязаны внести раскол, в стан врага, и посредством лишения его финансового обеспечения, поставить точку в его криминальной жизни. Какие будут у вас предложения товарищи маршалы?

Уважаемый «Иосиф Виссарионович», Ставкой Генерального Штаба, разработан очередной план, по нейтрализации союзников нашего противника. Для его осуществления, необхо-димо на основе всей разведывательной информации, предоставить материал шефу. Мы обязаны Боничева повернуть не только против Молчи-Молчи, но и обернуть его, к нам, в союзники! Я думаю, что на основе такого компромата, мы, беспрепятственно его сделаем.

Я согласен с вашими планами, товарищи Маршалы! Поэтому, не будем медлить с решением этих проблем, и срочно, приступаем к делу. — Сказал Сергей, переходя на серьезную ноту.

Уже к пятнадцати часам, все было готово, на столе лежали две идентичных кассеты, на которых был отснят «взрывной» материал «покушения» на помощника депутата. К первой кассете прилагалась другая. Видео съемка воровского сходняка, на даче полковника, с аудио записью и комментариями. К приезду Виталика с Лубянки, уже был накрыт стол, за которым, должно было пойти, не только обеденное употребление продуктов питания, приготовленных Сергеем, но и чрезвычайное совещание импровизированного Генерального штаба.

— Серый, есть! Есть! — Радостно, еще с прихода проголосил Виталий. — Я нашел его адрес. Уже сегодня он будет наш, на все сто процентов! Мы сейчас перекусим, и валим в Медведково, там обитает наш бритоголовый друг. А еще, нас ждут, в семнадцать ноль, ноль на Охотном ряду, в приемной Государственной Думы! Его шеф, будет приятно удивлен этим материалом. Так что мужики, сейчас питаемся, а уж потом по местам. Нужно успеть, доставить весь этот компромат по адресам.

* * *

В кармане Боничева, зазвонил телефон, и при виде номера на определителе, холодок про-бежал по его спине. Шеф никогда не звонил ему, а доверял это дело своим секретарям, но в этот раз, было иначе. Это очень насторожило Боню и он, всем своим существом, предчувствовал, явно нелицеприятный разговор.

— Так, Михаил Аркадьевич, я жду Вас, мой дорогой друг. Сегодня в любое время на Охотном ряду! — Вежливо, но с неким ехидством в голосе, попросил шеф, своего помощника.

Наверное, менты суки доложили, о том, что покушение на нас, была инсценировано! А это в преддверии выборов! Леша, ты гондон! Если я, сегодня получу пистон в задницу, то я, обещаю тебе, что ты останешься без моей крыши. Постарайся подумать, куда ты денешь, своего немчонка? Я на своей даче, его, больше держать не могу. Я чувствую, что менты идут по горячему следу и дышат — дышат, мне в спину!

Молчи-Молчи, предчувствуя, что его компаньон застрял на перепутье, с чувством зарождающейся ненависти, прищурил глаза, и подобно змее. Сейчас он уже вполне был готов нанести свой коварный удар. Уже давно Шершень вынашивая в голове план, уничтожения всех ему не угодных лиц. По своей сути, он ненавидел каждого, кто не только сделал ему малейшую гадость. В любом человеке, кто не лебезил перед ним, не заискивал, он видел для себя потенциальную угрозу. Лишенный харизмы он еще с детства, боялся сильных личностей, но это не мешало ему иметь свои алчные и коварные амбиции.

— Ты это видел!? — Включив видеомагнитофон, заорал шеф Михаила Аркадьевича.

На экране телевизора, появилась картинка, где всё нападение на колонну помощника депутата, было снято, еще до того как подъехали машины «золотоискателями». Было видно, как байкеры выбирали место, чтобы на дороге по удобнее лечь. Другие из пластиковых бутылок, поливали какой — то бардовой жидкостью, своих компаньонов. При этом все это действие сопровождалось смехом и острыми шутками. Затем на экране, появились мрачные джипы. Они неуклюже разворачиваться посреди дороги, и было видно, что пули попадали в стекло, двери и другие места, с таким расчетом, чтобы не зацепить никого в машине. Другой фрагмент отображал ночную съемку, гдебыло четко видно, каккомпания Боничева собралась на загородной вилле полковника. В его дворе, было разложено всевозможное оружие; пистолеты, ящики тротила, и дажепулеметами MG 42.Голос за кадром, подробно комментировал, происходящее на экране. В качестве фонограммы, был предоставлен такой материал, который мог поставить точку в карьере не только помощника, но и самого депутата.

— Это что такое, Михаил Аркадьевич!? Как это понимать, я Вас, спрашиваю!? Вы представляете, какой это будет взрыв, если подобный материал станет достоянием народа!? Я даю Вам, двадцать четыре часа, чтобы разрулить эту проблему. Я больше, никогда не вспоминать об этом. Мне, не очень хочется, устраивать всякие там брифинги для журналюг, чтобы при народно потом оправдываться! — Переходя на крик, завопил депутат.

Уже в машине, на мобильник Бони поступил звонок. Голос был не знаком, но он поведал Аркадьевичу, что в случае, если мальчик, по имени Мартин, будет возвращен, то ему гарантировалось полная тайна всех этих видеоматериалов.

Выходя из машины, возле своего дома, Михаил Аркадьевич, в сумраке ночи, увидел фигуру, неопределённой формы. Человек нагло и целенаправленно шел ему на встречу. Вдруг мгновенная вспышка, на миг осветила знакомое лицо. Ни звука выстрела, ни боли он уже не услышал. Его тело мгновенно провалилось в черную и бездонную яму.

В утреннем выпуске Дежурной части, тележурналист Наталья Голенкова, рассказывала с места событий.

— Уважаемые телезрители! Мы ведем наш репортаж с места совершения очередного за-казного убийства! Сегодня ночью, возле своего дома, от пули наёмного киллера, был убит, помощник Депутата государственной думы, Боничев Михаил Аркадьевич и двое его телохранителей! Органы, ведущие расследование, пока воздерживаются от комментариев. По всей вероятности, это звенья одной цепи. Это не что иное, как повторное покушение, которое было, неудачно совершено на кануне! Из нашего прошлого репортажа, Вы видели, что буквально два дня назад, машина Боничева, была расстреляна, недалеко от трассы Москва-Минск, неизвестными лицами.

Со слов очевидцев, стало известно, что стрелявший произвел несколько выстрелов из пистолета «Вальтер». Пистолет был найден правоохранительными органами, не далеко от места преступления. Вероятно, что это убийство, связано с профессиональной деятельностью Михаила Аркадьевича, и носило заказной характер. Оставайтесь с нами, это была Наталья Голенкова, «Вес-ти», Дежурная часть.

Глава 6

Сокровища абвера

Сергей, сидел в кресле, обхватив руками свою голову, стараясь переварить увиденное. Он понимал, что в убийстве Боничева виновен только Молчи- Молчи. Он, явно почуяв неладное, начал отстреливать своих бывших компаньонов, таким образом, заметая следы. Вероятнее всего, что поссорившись с ними он просто решил сократить количество претендентов на клад Наполеона. В данный момент Сергея больше интересовала судьба сына. Внутренний страх за его жизнь, сковывал ледяным панцирем все его мысли.

— Серый, ты не серчай! Найдем его! Я сегодня звонил на Лубянку, и мне ребята дали, адрес дачи Боничева. Давай собирайся! Вон Петрович, уже готов! Сейчас, не нужно тратить зря время. У нас и так его нет. А этот идиот, явно пошел в разнос, и может натворить еще кучу дел, ему теперь терять нечего.

— Спасибо Виталий, ты успокоил меня! Я говорил, что мы рано радовались, и этот козел ещё устроит нам сюрприз! Вот он берите пожалуйста! Где- где, по-твоему, мы, теперь должны, искать этого ублюдка? Да и вряд ли Мартин, уже на его даче! Хоть ты, скажи Петрович, ты же у нас интеллектуал. Если кассета с записью у ментов, то они нам всё испортят. Это нить, ведущая не только к исполнителю, но и к нам. Это нам ну совсем не нужно. Я сам хочу добраться до этого урода, и задушить эту гниду, собственными руками! Если она досталась особисту, то теперь он, прекрасно знает, что это все эти дворцовые интриги, наших рук дело! — Сказал Сергей, срываясь на крик.

— Серый, не кипятись! Поехали на дачу, пора переходить к боевым действиям. Мне самому, надоело цацкаться с ним. Нужно было грохнуть козла еще тогда еще на дороге! Тогда бы никто ничего не понял, а сейчас уже поздно! На даче сейчас ментов, хоть пруд, пруди, они не дремлют, и работают в три смены. Это же помощник самого депутата! Мать его…

Тут, позвонил телефон, и Сергей, мгновенно схватил его, как хватает соломинку, человек, тонущий в бурных потоках воды.

— Алло! Да, да понял, я сделаю всё! — Сказал Сергей в трубку. — Так друзья, наш Молчи-Молчи, нарисовался. Его требования, те же! Сходи Виталик, принеси кассету, она уже в почтовом ящике. Вот так нужно работать! Я даже, завидую его оперативности.

Виталий, принес кассету и быстро, включил видеомагнитофон. К своему удивлению, он увидел их собственность. На нейзапись «кровавой разборки» и так же сходняк, который сняли совсем недавно. Но еще на ней, снова был Мартин! Он со слезами на глазах, умолял отца забрать его!

На Сергея, от бессилия, накатились горькие слезы. Еще мгновение и он, мог сорваться. Тогда ни кто не мог предположить, всех тех последствий, которые могли наступить. Виталий, видя состояние друга, отреагировал довольно молниеносно. Онналив стакан коньяка, и подал его Сергею. Тот залпом выпил, словно это был не алкогольный напиток, а простая минеральная вода. Уже через несколько минут, он начал немного приходить в себя.

— Серый, я предлагаю вот что. Нам нужно срочно, найти контакт с Молчи — Молчи. Его нужно навести на болото. — Сказал Виталий, предполагая трагический исход.

Виталик, Виталик да у него есть карта, он все равно найдет его, и подорвется, он же требует деньги, а их искать должны мы, эта тварь, вбила себе в голову, что именно мы, знаем, где находятся эти гребанные сокровища. Тем более, он возьмет и попрется туда с малым, чтобы подстраховаться. По телефону, он дал мне еще три дня, а потом сказал, что просто его убьет. Его нужно, как — то вычислить за это время!?

— Петрович, ну давай, что ни будь, подскажи!? — Спросил Виталий.

— Сергей Владимирович, что сказал этот кретин!? Повторите дословно. — Сказал Петрович.

— Он сказал, что через три дня позвонит, и назначит место встречи, чтобы передать нам малого, но за это время мы должны сами найти сокровище и потом его обменять.

— У меня сейчас в голове не укладывается, что делать, крутятся в мозгах, какие- то кош-марики и полнейшее отсутствие здравой мысли.

— Серый, пришла пора, найти нам, наше сокровище, а потом мы его якобы «поменяем».

— Это хорошая идея, и мне кажется, что этот вариант может сработать на все сто. Давай собираться, сегодня же мы выезжаем в Сычевку.

— Зачем, Сергей Владимирович! — Спросил удивленный Петрович.

— У Серого там заначка! Он десять лет нам мозги долбал, чтобы в самый жуткий момент вспомнить о деньгах завещанных фашистом. — Ответил Виталик.

После не долгой подготовки, друзья видя, что вариантов борьбы с Молчи — Молчи не остается, решились на последний шанс. По их мнению, должен был поставить точку в этом со-ревновании черных и белых сил зла и добра.

До захода солнца, оставалось еще часов пять, и друзья время даром терять не стали, с ходу начали проверять городские кладбища, в надежде изыскать ангела с крыльями. Ни у Сергея, ни у Виталия не было никакой надежды. Они до сих пор, не могли поверить, в достоверность этой легенды. Казалось, что время летит просто с космической скоростью, а солнце уже подбиралось к тому месту, где оно должно было, своим теломподобно спортсмену по прыжкам в высоту, перевалить за линию горизонта. Из трех, проверенных погостов, пока никаких ангелов обнаружено не было. Почти утратив всякую надежду, они приступили к осмотру последнего, старого, заросшего кладбища. Вдруг в лучах заходящего солнца, на глаза Петровичу, попал старинный склеп. На нем словно последний херувим надежды, стоял каменный ангел, распластав свои крылья.

— Есть, есть! — Заорал, он с такой силой, что покойники перевернулись в своих гробах.

Сергей и Виталий со всех ног, бросились через могилы, прорываясь, через заросли дикого плюща и хмеля. Кругом стояли, покосившиеся кресты и кованые ограды. Кое — где, были видны старинные надгробья из черного мрамора и гранита, покрытые зелеными мхами векового забвения. Наверное, здесь очень давно не было свежих захоронений. На глаза друзей не попало ни одного нового памятника. Лишь старые, старые склепы, побитые пулями прошедшей войны, да угрюмый вид ржавых решеток в выбитых глазницах, старинной часовни.

Петрович, торжествуя победу, стоял возле этого склепа с видом победителя, словно возле Рейхстага 9 мая. От радости он поглаживал его поросшую мохом стену и приговаривал:

— Вот он, вот он! Я, я нашел его мужики! Мы его сделаем!

Эмоции так и перли из него. Ведь сейчас это был не только последний шанс, это было — настоящее приключение. О чем он во времена молодости, читал только в книжках.

— Видишь Виталий, фашист не врал! Не врал камрад! Видно иногда, нужно по настоящему, верить в сказки! — Пританцовывал Сергей, от распирающей его радости.

— Серый, ты приличная сволочь! — Сказал Виталий, с иронией в голосе. А теперь, мне точно придется жениться на Мануэле. Мне так хотелось еще погулять! Я вообще — то мечтал, найти какой ни, будь клад, но ближе к своей пенсии. Хочу свою старость, от души отдохнуть и не заботиться о завтрашнем дне. — Сказал Виталий, расплываясь в улыбке. В те минуты все были по настоящему счастливы. Сергей чувствовал, что не зря доверился старому немцу. Виталий был рад за друга, а Петрович был счастлив, просто прикоснуться к тайне сокровищ «Абвера».

— Виталя сейчас не время для шуток, нам еще во внутрь попасть нужно. А с такими бабками, которые тут покоятся, ты уже можешь уходить на пенсию и немедленно приступать к отдыху на Канарских островах. — Сказал Сергей, положив руку на плечо своему верному другу.

— Друг ты мой стародавний, сюда можно попасть с легкостью. Без твоего особого желания. — Опять пошутил Виталий, намекая на склеп.

— Ты давай лучше, тащи сюда инструменты, а не выделывайся. Д не заблудись в этих де-брях, а то придется МЧС вызывать вместе с Шойгу, чтобы найти тебя в этих зарослях.

Петрович, стоял словно очарованный иразглядывал старинноесооружение. Обрывая обвивающие его ветки дикого хмеля и плюща и страшных вьющихся растений. На передней, довольно массивной плите, была видна надпись, на польском языке. Она от времени уже почти вся поросла лишайником. Князь Пан Казимир Полонский, год рождения 1797-год смерти 1836.

— Смотри Серый, этот поляк помер, ему еще и сорока не было. Совсем мужик молодой, и дата смерти совпадает со смертью Пушкина. А может это, был его друг? Что это он тут в Сычевке, делал? Может его тоже как Сергеича на дуэли, какой Дантес приговорил? — Спросил Петрович, отшкрябывая какой — то железкой зеленый мох.

— Хреново ты Петрович, историю знаешь! Они по всей Смоленьщине еще со времен Ивана Грозного ошивались. Все мечтали прибрать, к своим рукам землю русскую. Если бы им Минин с Пожарским не сломали хребет в 1611 году, ты бы не был сейчас Боровиковым, а Боровицким! Да и шепелявил бы на польском, будто тебе дверью язык прищемили. — Сказал Сергей и захохотал.

В ожидании Виталика, мужики закурили, наслаждаясь в тиши кладбища умиротворенностью окружающей обстановки. В подобных ситуациях, она провоцировала навсевозможные философские измышления, на тему жизни и смерти. Не успев докурить, как появился «Винипух». В одной руке держал монтировку, а в другой довольно увесистый молоток.

— Ну, что бродяги, накурились!? Пора нам всколыхнуть это царствие умерших и безвинно убиенных. — Сказал он, вставляя в щель инструмент.

— Ты знаешь дружище, мне так погано ковыряться в этой могиле, ощущаю себя каким — то гробокопателем!? — Сказал Виталий.

— Давай, давай меньше разговоров. Мы археологи, а не расхитители гробниц! — Сказал Сергей, постукивая молотком.

— Ну что мужики готово? Давай — ка навалимся все вместе, да вскроем путь в преисподнюю. — Сказал Виталий, и всем своим телом, навалился на монтировку. Компаньоны на счет три, уперлись ногами и потянули за чугунные кольца. Плита медленно, медленно стала подаваться, открывая доступ к своему мрачному чреву. Как только она вышла из своего места, каменная заслонка тяжело упала, поднимая клубы вековой пыли. Внутри склепа было мрачно. По углам шелковыми паланкинами свисала паутина, накопившаяся за долгие, долгие годы. Посреди, стоял дубовый гроб, оббитый полосками меди. Выдавленный узор, на них от времени уже позеленел, но сохранил ритуальный, католический, витиеватый рисунок. В углу на полу, лежала груда костей и истлевшие остатки одежды. Вероятно все это ранее принадлежало этому поляку. От увиденного, у Сергея заколотилось сердце. Онподумал, что сокровища уже кем — то найдены и теперь тайник пуст. Открыв крышку гроба, друзья увидели настоящую мумию немецкого офицера и почувствовали тленный запах. Фашист, удивительно хорошо сохранился. На руках оставались еще не истлевшие части кожи. Офицерлежал в кожаном плаще военного покроя. На череп была надвину-та заплесневелая истлевшая фуражка, прикрывавшая его лицо. В лучах фонарика, высветились покрытые каким-то белым грибковымналетом сапоги кавалерийского покроя. Аккуратно расстегнув плащ, друзья увидели рыцарский крест, украшающий давно истлевшее тело. На ремне с левой стороны была видна кобура. Виталий с брезгливостью расстегнул её, и вытащил покрытый ржавчиной «Вальтер Р-38», и запасную обойму с патронами.

— Друзья, вот — вот это игрушка!!! Возможно она нам, еще пригодится. Я не удивлюсь если он еще и стреляет. Немцы же делали надежное оружие. Судя по регалиям и форме, чин не ниже полковника! Довольно таки богатая добыча для всяких там трофейщиков да любителей нацистской старины! — Сказал Сергей, оценивая взглядом немца.

— Да — это сказочный подарок для мародеров! На нем мужики штуки на три баксов всякого барахла. Но только я не вижу тут никакого золота! — Прошипел как удав Петрович.

— Не спеши ты Петрович, дай — ка насладиться историей! Наверное, не свои грохнули, а наш простой рядовой русский Иван! Виталий поднял фуражку, и перед глазами кладоискателей, в черепе обтянутого кожей показалась зияющаячерная дыра, с ломаными краями.

— Во! Видал ему в башку осколком садануло. Он наверное, даже не успел подумать, что уже мертв! — Сказал Петрович, почесывая затылок истараясь представить себе такое ранение.

— Ты оригинал Петрович! Мертвые не думают! Если бы они думали, они бы небыли мертвыми. — Сказал Сергей.

— Логично, с такой дырой, все мозги можно растерять. Давай — ка лучше поднапрягись, да гроб в сторону отодвинем, а то он мешает нам. Он стоит на пути и нашего обогащения.

Виталий с Петровичем отодвинули гроб в сторону. Сергей монтировкой приподнял гранитную плитку, которыми был устлан пол старинного склепа. Под ней, чуть присыпанные землей лежали ржавые металлические ящики, похожие на кейсы. Кое — где просматривалась еще зеленая защитная краска и фашистская «ворона» со свастикой в своих лапах. Достав один ящик, Сергей аккуратно вскрыл его, и развернул слегка подпортившуюся целлулоидную пленку. В ярком луче фонаря, мужикиувидели тугие банковские пачки денег, которые были перетянуты бечевкой. Этот вид, особо не впечатлил друзей. Им тогда показалось, что это сталинские рубли. Виталий вспорол ножом одну пачку, ина пол склепа посыпались новые, хрустящие зеленые купюры североамериканских долларов.

Петрович и Виталий от удивления в унисон присвистнули.

— Серый, тут баксы! Тут до хрена баксов! Тут очень до хрена баксов! — Сказал Виталий, рассматривая деньги.

— Фальшивые!? — Сказал Петрович.

— Сам ты Петрович фальшивый! Это самые натуральные доллары! — Удивленно сказал Виталий.

От такой удачи им хотелось кричать от счастья. Впервые в их руках было столько денег.

От увиденного казалось, что их сердца лопнут от выброса такой огромной порции адреналина.

— Какого хрена, вы тут рассматриваете! Кладите бабки на место, дома все посчитаем. Давай лучше принимай еще! — Хладнокровно сказал Сергей, доставая друг за другом, еще три таких ящика. По его спокойному виду казалось, что он сам когда — то зарыл эти деньги, и теперь лишь делает вид, что видит их впервые. На самом дне тайника, лежали четыре бочка, из — под немецких противогазов, каждый из которых, весил пятнадцати килограмм. Когда он открыл этот бачок, то от блеска золота, сразу проглотил язык, лишившись дара речи. Несколько минут, друзья сидели и молча рассматривали, блестящие монеты. К их удивлению, это были не сокровищами Наполеона, а деньгами царской чеканки по десять рублей. Сергей с огромным удовольствием горстями, брал в руку этот презренный, но любимый всеми металл, и высыпая его в бачок испытывал наслаждение, сродни страстному оргазму. Еще несколько минут они заворожено глядели на золотые монеты, пока Сергей не сказал:

— Давайте мужики, грузимся и сваливаем! Всё надо на место вернуть, возможно, что этот склепик, нам очень даже еще может пригодиться. Он вполне счастливый. Удивительно, что за шестьдесят лет, сюда никто не влез. Сергей вернул плиту на место, а друзья поднатужившись, подвинули тяжелый гроб на место. Немцатревожить не стали. Оставив всё, как есть до лучших времен. Лишь Виталий, на память, сорвал с его шеи рыцарский крест, да золотойперстень с надписью «RUSSLAND». Он тогда и сам не понял, зачем он сделал.

— Мне мужики вот, что сдается, это наверное здесь похоронен какой-то новый русский? Смотри, какая рыжая гайка! Я так и не пойму, на какой хрен немчуре были баксы, они же не в Америке воевали, а в России? У нас по тем временам, за один доллар, могли даже к стенке поставить! — Сказал озабоченный Петрович.

— Ты Петрович, видел фильм «А зори здесь тихие»? — Спросил Сергей.

— Ну видел, а что при чем там баксы? — Ответил Петрович.

— А при том дорогой мой друг, что немцы шли взрывать железную дорогу, по которой шла боевая техника из Мурманска. Её нам американцы по Ленд — Лизу подгоняли. Так вот тогда, их операция провалилась. После этого провала, Шеленберг с Канарисом на эти деньги, хотели покупать американцев, чтобы саботировать поставки техники Советам. Они рассчитывали, что за такие деньги, американцы сами будут топить свою технику в Атлантике.

— А вы Сергей Владимирович, на эти деньги купите наш «Апрель», и пусть сам Ки-риллович у вас, начальником охраны работает! Хватит ему в хозяинах ходить! — Сказал Петрович мечтая.

Установив все на свои места, друзья скрупулезно уничтожили улики своего пребывания, чтобы ни кто, не мог ничего заподозрить. Взяв в руки ценную находку, они двинулись через старинное кладбище к машине. На улице было уже поздно. Путь среди мрачных могил, освещала выплывшаялуна. Все это напоминало фильм о зловещих мертвецах, которые вот — вот, должны были вылезти из своих могил. Казалось, что они сейчас схватят непрошеных гостей за ноги, чтобы вдоволь насладится теплой, живой плотью.

Торжествуя победу, друзья с чувством глубочайшего удовлетворения, покатили домой. Проехав десять километров, Виталий сказал:

— Тормози, Серый!

— Ты че обгадился!? — Спросил Сергей.

— Хочу ствол опробовать. — Сказал Виталий. — Он хоть и ржавый, но шевелится словно живой.

Виталийвышел из машины, и выстрелив три раза в дорожный знак удовлетворенно, сказал:

— Я же говорил, немцы хорошее оружие делают!

Как человек военный «Винипух» с детства обожал оружие. Возможно, эта любовь и определила его профессию. Любой мужик в часы досуга, мечтает о подобном надежном стальном друге.

— Вот смотри Петрович, шестьдесят лет на боевом взводе, а работает как швейцарские часы. Ни одной осечки. Я всю жизнь мечталприобрести Вальтер! — Сказал Виталий, потирая его рукавом. — Я его отчищу от ржавчины. Я его отвороню! Я его смажу хорошим щелочным маслицем и будет он как новенький! У, обожаю тебя мой верный друг! — Сказал он, и прижал «Вальтер» к гру-ди.

— Дай — ка мне взглянуть на этот раритет! — Попросил Петрович, протягивая руку.

Виталий по привычки выдернул обойму, и передернув затвор, подал пистолет в Петровичу рукояткой вперед. Тот поглядел его, покрутил, несколько раз щелкнув курком, отдал его назад. Вздохнув с чувством зависти, он сказал:

— Классный аппарат! Только мне кажется на нём столько русской крови, сколько убито наших солдат из этого пистолета?

— Ну, Петрович тебя понесло. Может быть, он чист как младенец. Ты же видел, у кого он был. Я не думаю, чтобы полковник с ним по фронту бегал, и русских Иванов, как куропаток стре-лял.

— А вы мужики, знаете легенду про этот Р-38? — Спросил Сергей, что — то, радостно посвистывая себе под нос. По его лицу было видно, что он удовлетворен находкой клада.

— А что за легенда? — Спросил Виталий, с заинтересованным видом.

— А легенда вот о чем. Еще в 1907 году немецкий конструктор имя я не помню, но фамилия его была Люгер, изобрел пистолет. Мы его называем «Парабеллум» он же Р-08! В переводе с латинского, его название означает «Готовься к войне». Простоял этот пистолет на вооружении в Германии до 1935 года. Его главным недостатком был тот факт, что это пистолет, байкового типа и имел 52 детали, что было сложно и очень неудобно. Пыли боялся.

В 1938 году Адольф Гитлер, пригласил к себе конструкторов, и приказал изобрести такой пистолет, чтобы он был такой же удобный, и имел деталей, вдвое меньше. Через два месяца Гитлеру, принесли опытный образец, в котором было ровно 26 деталей. Немцы, буквально поняли пожелания своего Фюрера и изготовили такое оружие. Вальтер Гитлера, более четырех раз продавали с аукциона, по 250 тыс. условных единиц. Все до одного были фальшивые, только но-мера были одинаковые. Где находится настоящий, так никто не знает.

— Мы теперь назначим Молчи — Молчи стрелку! Он когда увидит золото, то у него помутится разум. Вот тогда мы сможем требовать, чтобы он вернул малого! — Сказал Сергей, и по его словам, было видно, что мысль о сыне не покидает его ни на минуту.

По дороге друзья заехали в знакомый ресторанчик, решив до утра скоротать свободное время. До рассвета, было еще несколько часов, а желудки уже давали о себе знать странными звуками. Машина въехала на платную стоянку. Старая ржавая семерка, вряд ли могла привлечь чье то внимание. Друзья заплатив охраннику со спокойной душей, как ни в чём небывало вошли в ресторан. Там словно на свадьбе гуляли знакомые байкеры. Водка, пиво лилось рекой.

— О начальники! Сколько лет сколько зим? — Завопил Юрик, и бросился к друзьям, пожимая им руки. Ну — ка, кыш плесень! Освободите место моим друзьям. — Сказал он, и согнав девчонок, освободил три стула.

Щедрости байкеров не было предела. Сегодня гуляли все. На перебой мотоциклисты старались рассказать, как их трясла милиция, подозревая якобы в каком — то смертоубийстве.

Как приезжали из Государственной Думы, допрашивая на счет подставы, и сколько было уплачено им за спектакль. Они рассказывали, как приезжали журналисты и проводили свое расследование. Как в «Дежурной части» по телевизору видели прострелянную машину депутата.

— Держи начальник, краба! — Сказал он и подал Виталию руку. — Вы настоящие мужики и я таких, уважаю! С театральным видом он достал из нагрудного кармана своей кожаной курткипятьсот американских долларов, и демонстративно положил их на стол.

— Это что? — Спросил Виталий, удивленный щедростью мотоциклиста.

— Ты, че командир в натуре! Совсем, что ли забыл? Твой дружок тогда их на нас поставил, когда ты мне нос сломал! Я же не козел какой, проиграл, отдай! А если бы мы тебя сделали, он бы отдал нам бабки!? — Спросил Юрик.

— Может попробуем!? — Улыбаясь, ответил Виталик и деликатно пригласил на улицу.

Юра почесал свой распухший нос, заклеенный лейкопластырем, и улыбнулся.

— Я тебе начальникверю. Я видел вас в деле, и мне не нужно лишних подтверждений!

Виталий чувствуя, что весь разговор переходит в плоскость дружеских отношений, хлопнул по баксам широкой ладонью, и чтобы слышали все, сказал:

— Сегодня гуляют все! Мы требуем продолжение банкета! Человек, принеси нам икру черную, икру красную, икру заморскую кабачковую и почки заячьи верченые. Всем пива!

Возглас радости и одобрения, прогремел в уютном ресторанчике. Уже через мгновение, вокруг этой веселой компании засуетились официанты. Они словно пчелки подносили закуски, всевозможные дорогие напитки, пиво. Всю ночь на пролет продолжалось гуляние.

— Скажу тебе честно Виталик, вы мужики супер! Я за вас душу дьяволу продам! — Сказал Юрик и обнял Виталия как брата. — Я не в обиде! Я не в обиде на тебя. Ты мужик, был прав. Я же съел твою курицу, а не ты мою сказал Юра. — Хочешь, пойдем, я закажу тебе самую большую, са-мую жирную курицу. Хочешь, сейчас эти уроды, нам целого страуса зажарят! У меня бабок, как у дурака махорки!

— А ты Юра, тоже мужик ничего! Я по началу думал, что ваша бригада, это какие — то черти на мотоциклах, с цепями да заклепками! Сейчас вижу, с вами, можно иметь дела! Вы тогда на болоте, сработали, как настоящие каскадеры! Я тебе точно скажу, когда стану главным режиссером, возьму вас, в кино сниматься! — Сказал Виталик, покачиваясь от выпитого алкоголя.

— Заметано браток! — крепко сжав руку Виталия и шатаясь, сказал байкер Юра.

— Мы такие сюжеты нарисуем, ты только попроси! Мы еще им устроим в Голливуде голы бабы, мы ещё с тобой и в Каннах пофестивалим! Да нам с тобой самого Оскара, получить, что два пальца Спилбергу обоссать! Пусть только подставит! От сказанной пьяной шутки, заржали все. Мысленно каждый представил как жирный мотоциклист в немецкой каске с никелированными рогами, весь в цепях и заклепках мочится на самого Спилберга.

Изрядно накушавшись, друзья немного постояли и попрощавшись с мотоциклистами под песню «Комбат батяня — батяня комбат» прямиком направились в гостиницу.

Утро выдалось на удивление приятным и теплым. Не смотря на то, что друзья провели бурную ночь, уже к десяти часам все были на ногах. Испив холодной минералочки, они быстро поправили слегка больные от принятого алкоголя головы.

— Ну что мужики, едем на болото лягушек ловить, или домой? — Спросил Сергей, всматриваясь в усталые глаза своих спутников.

— Я предлагаю ехать ко мне. Сейчас не стоит ползать по болотам. Нам неизвестны планы наших оппонентов. Ваш адрес Сергей Владимирович Молчи — Молчи известен, и по этому есть вероятность, что он может в любое время наведаться со своей бригадой. Устраивать же «Ледовое побоище» почти в центре Москвы я думаю, не стоит! Вам тайну клада, нужно держать сейчас на замке, иначе наше любимое государство, оставит вам только двадцать пять процентов! — Сказал Петрович, проанализировав сложившуюся ситуацию.

— Логично Петрович! Ты опять показал свой интеллект, и склонность к дедуктивному мышлению, и глубокому анализу. — Сказал Виталий, открывая банку холодного пива.

Сергей, включившись в беседу, и предложил:

— Я мужики, возможно ошибаюсь, но мне кажется нужно предложить Шершню выкуп в несколько монет!? Ему проще будет получить информацию от нас, чем ползать по лесам в поисках мнимого клада. Гонимый своей жадностью он охотней пойдет на переговоры. Нужно только убедить его, что на болоте осталось еще много золота. — Сказал Сергей, стараясь интеллектуально переиграть врага.

— Клюнет ли он на эту уловку? Шершень не дурак, раз раскопал, эту тайну. Вот только он её путает с сокровищами Наполеона. — Сказал Виталий, попивая своё пиво.

— Там «Винипух», не только наполеоновские деньги были. Там и советские довоенные серебряные полтинники и золото в слитках. Так что Молчи — Молчи, знает тему, не хуже нас.

— А ты Серый старайся думать как он, и тогда всё получится. Ему, ведь сейчас нужно, что? Нужны деньги и золото. Даже присутствие Мартина, в качестве заложника, накладывает определенные трудности, и никаких гарантий ему не дает. Шершню сейчас важнее избавиться от заложника побыстрее. Только это развяжет ему руки по настоящему.

— Ну, что ж тогда поехали на болото, на сколько я знаю у тебя камера всегда с собой — сказал Виталий и закурил после выпитого пива.

— Я мужики теперь без неё, даже в сортир не хожу. В жизни всегда может быть возможность зафиксировать эксклюзив, который станет бесценным бестселлером!

— Вот и прекрасно! — Сказал Виталий, допивая оставшееся пиво.

Минут через двадцать машина уже подъехала к знакомому месту. Почерневшие пятна запек-шейся бычьей крови напомнили о проведенной операции. По внешним признакам было видно, что менты поработали здесь на славу. Под чистую, были собраны все стреляные гильзы, которые оставались после «кровопролитной перестрелки». Всю дорогу до острова Сергей, снимал болото, чтобы, в условиях реального времени, показать весь процесс поиска несметных богатств. Уже на острове друзья, не теряя времени, отрыли один из контейнеров. Сергей внимательно его изучил его, но предчувствуя опасность, как сапер замки вскрывать не стал. Найдя место, которое, было слегка повреждено коррозией, он просунул туда свою руку, и пальцами аккуратно ощупал доступ к замкам изнутри этого ящика.

— Мужики, давайте дергайте отсюда. Там что-то есть и возможно, что этот ящик, установлен на неизвлекаемость. Я чувствую, тут хорошо поработали фашисты. Ловушек наставили как басаевцы. Я с таким взрывателями раньше встречался. Я точно знаю, как они снимаются. Только нужна булавка, или тонкая проволока. — Сказал Сергей. Правда, сейчас вам лучше отсюда убраться. Тут под ящиком может быть еще около тонны тола в минах и снарядах.

— Серый, ты не гневись! Мы будем стоять рядом, чтобы ты работал и знал, что не только твоя, но и наши жизни на твоей совести. Работай, не спеша. Ты же у нас профессиональный сапер! — Сказал Виталий.

— «Винипух» я сейчас не шучу. Я не знаю, есть ли там дублирующий взрыватель, и какого, он действия? Жахнет так, что от нас одни молекулы останутся!

— Это друг мой, только механика. Не станут немцы, ставить взрыватели с особыми секретами, поэтому попробуй нащупать проволоку, которая прикреплена к крышке ящика. Да проверь, есть ли там такая маленькая коробочка с колечком и пружинкой. — Сказал Виталий.

— Ага, есть! Дай булавку, я зафиксирую ударник.

Виталий достал булавку, и подал Сергею. Тот после тайных манипуляций, вытащил хитроумную немецкую ловушку. При внешнем осмотре она была готова, сработать в любое время. За эти годы, её состояние практически не изменилось. При визуальном осмотре были видна маркировка, и даже год изготовления. В целях предосторожности, и согласно инструкций инженерно саперного дела, Сергейящик сразу вскрывать не стал. Привязав веревку к крышке, они перекинулиодин её конец через сук. Ужас навивала не та взрывчатка, что лежала в глубине острова, а та, что висела на дереве обмотанная скотчем. Отойдя на значительное расстояние, Сергей дернул за веревку и мгновенно упал лицом в мох. Он думал, что громкое эхо войны разорвет тишину и засыпает всех землей и контужеными жабами. Но никакого эха не последовало. Выждав несколько секунд, он подошел к открытому ящику.

— Во Сергей Владимирович, во такие же ящики, они обнаружили, в Калужской области. В них там, оружие, патроны, взрывчатка и еще были какие — то бумаги. — Сказал Петрович.

— Здесь, тоже самое. Это и есть резервная база агентуры «Абвера». А теперь давай, будем ставить кино. — Сказал Виталий, вытащив из ящика килограммовую тротиловую шашку немецкого производства. — Помнишь? — Спросил он Сергея.

— Еще бы! Через мои руки еще в десятом классе прошло не меньше взрывчатки.

Виталий положил в ящик бачок с монетами. И открыв его, высыпал на коробки с толом, россыпь золотых монет. Ящик с баксами, так же был распечатан и все это было запечатлено на видеокамеру. Позже просматривая эту пленку, на экране телевизора, было отчетливо видно, как из противогазного бочка, высыпаются золотые монеты, а из минного ящика, достаются пачки с долларами. Все это настолько должно было поразить воображение Шершня, что теперь уже ни кто не сомневался в успехе этого дела. Вряд ли Молчи-Молчи, мог предположить, что именно его подопечным улыбнется такая удача.

Аккуратно Виталий продолжил осмотр ящика, желая заглянуть в его загадочное нутро. Сердцем он чувствовал, что там есть что-то такое, что может быть полезным в их деле. После слоя толовых шашек под ними Виталий обнаружил цинки с патронами и деревянные ящики с оружием.

— Вау! Да тут господа целый арсенал! Ну — ка принимайте! — Сказал он и вытащил цинк патронов и ящик с пистолетами, завернутые в промасленную бумагу.

— Во теперь и у меня своя игрушка будет! — Сказал Петрович, разворачивая защитную обертку, в которую, был завернут красавец «Вальтер». — Смотри Виталий, это тебе не твоя ржавчина! Смотри и завидуй, словно с конвейера! — Сказал, восхищаясь, Петрович. Он показал мужикам пистолет, повертев им перед каждым.

— Забирайте! Берем все патроны оружие. Серый клади тротил на место и взрыватель. Пускай парни порезвятся!

— Я себе пожалуй, возьму парочку «Вальтеров». Не возражаете мужики!? Время сейчас не то, чтобы жить без оружия! — С чувством удовлетворения и гордости спросил Петрович. — Теперь мы вооружены не хуже «Альфы». Так что дадим достойный отпор нашему врагу.

Сергей аккуратно и со знанием дела вернул взрыватель на место. Восстановив потревоженный тайник, они замаскировали все так умело, что даже опытные искатели вряд бы определили подвох.

— А теперь господа домой! Пора переходить к делу. У нас есть убедительное доказатель-ство, о наличии денег в этих закладках. Пусть теперь они как кроты роют хоть по всей смоленской и тверской области. А наше дело сделано. По логике сейчас все сходится, и карта и разборки, и наличие денег все, о чем мечтал этот ублюдок все эти годы. — Сказал Виталий, закинув на плечо цинк с патронами. Петрович подхватил ящик с оружием, а в другую руку взял деньги. Сергею достался бачок с золотом. Изрядно нагрузившись, друзья двинулись к машине.

Ноша была тяжела, но ни кто непроронил, ни слова.

— Я мужики до ужаса хочу в ванну! — Сказал Сергей. Мне кажется, что я до сих пор, воняю этим немецким покойником из склепа. Давай Петрович, едем к тебе. Там все посчитаем, поделим и пора бы уже выйти на связь с этим ублюдком Шершнем.

— Не говори Серый, довольно любопытно, на какую же сумму мы обули того фашистского полковника? — Спросил Виталий.

— А ты мой друг ситцевый свой рот не разевай. Ты за эти бабки обещал жениться на своей Мануэлке. Свою долю получишь, как раз после того, как выполнишь обещание.

— Я Серый думал, что это блеф! Не губи буйну мою голову! Ни кто не знал о сокровищах.

— Я, я Виталик знал и верил! Вот эта вера и привела меня к этим сокровищам.

Довольно быстро друзья оказались у Петровича дома. Жена встретила гостей без особого гостеприимства. Прошла уже неделя, как её муж был задействован в этой операции. Она была не в восторге, от такого вольного поведения мужа. Всего пара звонков и Петрович разрядил обстановку пообещав жене купить норковую шубу. Еще с порога, она подобно раненому тюленю завопила на Петровича. Лишь тогда, когда Петрович, нежно поцеловал свою супругу, она утихла и просияла, подобно солнышку, через черные грозовые тучи.

— Милости просим! — пригласила она друзей в квартиру, улыбаясь белозубой улыбкой.

— Ируся, моей души сверкающий алмаз! Знакомься, это Сергей Владимирович, мой Босс, а это его друг Виталий Васильевич тоже мой друг. Ты прости нас за столь неприглядный вид. Все образумится. — Сказал Петрович, слегка прогибаясь.

Друзья кинулись целовать руку хозяйки, которая пахла домашними пирожками. Ужас охватил женщину при виде ржавых ящиков. Скрепя зубами она промолвила:

— Так кобели, быстро все в ванную! Вы за неделю уже какими — то козлами вонять ста-ли! Гляньте люди добрые и им еще девушки нужны!? Да вы на себя взгляните, ходите как лешаки в камуфляже. — Сказал супруга Петровича.

Первым влез в ванну Сергей. Он с огромным удовольствием утопил в горячей воде свое тело и несколько минут лежал не шевелясь. Все мышцы его ныли. Хотелось забыться и пролежать так несколько часов, чтобы отдохнуть. Часа через полтора вся эта компания благоухала свежестью мужского одеколона, позаимствованного из парфюмерных закромов Петровича.

— Ну вот прекрасно! Теперь на вас, можно и девушкам поглядеть. — С улыбкой сказала Ирина.

Ирина, была довольно приятной женщиной лет сорока. Её ухоженная внешность и фигура, говорили о том, что она следит за собой, и ещё не собирается сдавать своих обольстительных позиций. Правда и Петрович, был еще мужиком подтянутым. Прослужив в спецподразделении ВДВ около двадцати пяти лет, он ушел на пенсию в чине майора. Со своей женой, он прожил почти столько, сколько отслужил, и уже в этом году они должны были отмечать свою серебряную свадьбу, на которую Сергей и Виталий, уже получили приглашение. Пока хозяйка на кухне готовила обед, компания расположилась в комнате. Достав из всех ящиков деньги, они разложили их на диване ровными кучками. Довольно продолжительное время, мужики стояли молча, созерцая этот упоительный нартюморт из долларов и золота. Но в комнату в комнатувошла хозяйка. Она хотела пригласить гостей и мужа к накрытому столу. Увидев эти деньги, Ирина довольно равнодушно сказала:

— Ну что мужики, мне бына месяц хватило, а вам?

Петрович видя, что жена явно не в состоянии адекватно оценить их количество, с чувством некой озабоченности в её психическом состоянии, изрек:

— Дура, здесь же полтора миллиона долларов и килограмм пятьдесят, чистейшего золота!

На что жена с каменным лицом, и абсолютно без всяких эмоций, ответила, как подобает настоящей женщине.

— Ты сам дурак Петрович! Это же целый месяц!

Мужики пораженные ответом, заржали, что целый табун жеребцов и улыбаясь, снова стали целовать хозяйке руки оценив по достоинству её шутку.

— Да Валентиновна! Вы даёте! Это, что же вы такого купили бы, чтобы извести такое количество денег? Это надо целый месяц, тратить по пятьдесят тысяч в день.

— Ой — тоже мне по пятьдесят тысяч! Я могу и по сто пятьдесят потратить, были б магазины открыты круглосуточно, а что купить, я найду! — сказала Ирина.

Новый приступ смеха охватил друзей, и они вдоволь насмеявшись, пошли на кухню. Петрович, из личных — (как он говорит запасов Геринга), достал бутылочку медовой горилки с перцем, которую, он приобрел по случаю премиальных, и отложил до особого момента. Сегодня и был тот самый момент. Все чувствовали, что до развязки событий последних дней остались считанные часы, и это придавало более уверенное настроение.

— Я хочу поднять этот стакан, за счастливый конец всей этой истории! Пусть уже в бли-жайшие дни, Владимирович увидит своего сына. Но — но при этом, чтобы эти сокровища Абвера осталисьне тронутыми.

Мужики чокнулись, и выпили не закусывая. Медовая с перцем из Вильной Украины, обжигающей волной прокатилась по организму и упала в желудок, наполняя его приятной усладой.

— Хорошо пошла! — Сказал Виталий, поглаживая себя по животу, наслаждаясь разливающимся по жилам теплом.

— Да эта горилка у них получилась знатная! — Чмокая языком, проговорил довольный Петрович.

— Что ты, чмокаешь? Что ты чмокаешь колхозник? Будто что — то понимаешь в благородных напитках! Для тебя самогон, вот это твой напиток, он тебе, что бальзам. А ты вдруг решил медовой откушать. Постеснялся бы гостей, крестьянин! — Сказала жена без зла, но с таким сарказмом, что мужики аж переглянулись в недоумении.

— Ты на себя погляди ворона! Тоже мне городская! Да ваш аул дальше от города, чем наша деревня! — Ответил Петрович, и как ни в чем не бывало поцеловал жену.

От такой хозяйской манеры разговаривать, у Сергея с Виталиком, перехватило дыхание. Они уже предчувствовали, что сейчас, в ход пойдут ножи и вилки из семейного сервиза. Но к их удивлению Петрович, обнял жену и они оба улыбаясь, слились в страстном поцелуе.

— Вот за, что я люблю эту женщину! С ней весело, и коня на ходу остановит, и полтора миллиона за неделю просрёт! А ты потом ходи, всю жизнь сшибай себе на пиво да на сигареты. Вы ребята, не обращайте на нас внимания. Мы так, двадцать пять лет разговариваем. — Сказал Петрович, поднимая очередную рюмку медовухи.

После третьей рюмки, всем похорошело. На разгульное пьянство ни времени, ни повода не было, и Сергей убрал бутылку со стола. Сейчас, прежде всего, нужно было еще раз продумать все ходы и найти единственно правильное решение.

Ближе к вечеру, зазвонил волшебный телефон. Гнусавый голос особиста, напомнил об условиях сделки.

Сергей, доведенный до отчаяния, высказал:

— Слушай Леша! Я тебе дал карту. Если ты баран, то так и скажи… Посмотри на карту в ультрафиолете, и ты увидишь, где зарыты сокровища! Ты завтра же вернешь мне сына, и мы расходимся! Я на тебя плевать хотел! — Сказал Сергей, выведенный из себя Шершнем. — Завтра в де-сять часов… На том месте, где тебя обстреляли! Я тебе обещаю, я буду один! Ты получишь свое золото — сука! — Сказал Сергей, стараясь вынудить Шершня делать тактические ошибки.

Виталик и Петрович от его слов даже переглянулись.

— Ты что дурень, один пойдешь!? — Спросил Виталий. — Да они тебя завалят как кабана в загоне!

— Мне сейчас на все плевать! Я пойду и верну Мартина… Этот урод достал меня… Пора бы поставить точку в этом деле. — Сказал Сергей, нервно расхаживая по комнате.

— А я мужики, вот что скажу вам. Шершень трус… Он сам боится, в его организме есть какой — то ген, который подавляет его волю… Паровозом в этой игре был тот помощник депутата., а он без него ничего не сделает. — Сказал Петрович, как бы успокаивая возбужденного Сергея.

— Я Шершню забил стрелку, невдалеке от болота… Он согласился передать Мартина, если его люди найдут на острове золото… Все — момент истины настал, уж этот хрен меня достал, — Сказал Сергей. — Я ему сказал, что буду один. А это значит, что нам нужно заблаговременно подготовить почву. Впереди ночь, но уже в десять утра, мы должны с ним встретиться на том месте.

— Ты Серый ложись спать… Мы с Петровичем прокатимся на такси… Тебе нужно вы-спаться, чтобы не тряслись руки. Мне сердце вещует, что без стрельбы там не обойдется. — Сказал Виталий. Уже через несколько минут вооружившись своими приборчиками, «Винипух» вместе с Петровичем, летели в строну дачи чекиста в надежде выведать тайные планы особиста.

Разговор отца с сыном вышел довольно продуктивный. Виталий сидел, направив в окно хитроумный приборчик. Все звуки, порожденные внутри здания, тут же доносились через наушники до слуха майора ФСБ Демидова.

— Эти ублюдки батя, стерли с карты место, где спрятаны сокровища! А я дурак, ползал по лесам в поисках того, что было под самым носом… До меня только сейчас дошло, почему они устроили спектакль на дороге… Это чтобы я туда не сунулся! — Сказал Шершень, старому пол-ковнику.

— Я Леша как твой отец, переживаю, что ты снова вляпаешься! Если ты думаешь, что отдав немченка, они от тебя отстанут? Нет дорогой, ты не на тех напал! Эти парни сделают тебя и будут правы… Лично я, поступил бы именно так! — Сказал полковник, закуривая.

— Да я плевать хотел на этих сопляков! У меня батя, стволов как в арсенале и мужики, которые порвут любого спецназовца… Я отдам малого только тогда, когда мои люди найдут этот клад… А потом, чтобы не было проблем, там в болоте я их и похороню! Пусть пиявки порадуют свои кишки их кровушкой. — Сказал Шершень самонадеянно. — А потом я испарюсь годика на два, пока страсти по ним утихнут, а трупы разложатся до самых костей.

— Ты даже не представляешь во, что ты влезаешь!? Тебя достанут, даже если ты на Марс уле-тишь… Пацаны в ФСБ служат и таких как ты, в Чечне, пачками в землю запечатывали…

— Ты батя, меня не пугай… Я сделал свой выбор! — Ответил Шершень.

— А эти твои бритоголовые еще долго будут здесь на моей даче ошиваться!? — Спросил чекист посматривая в окно на двор.

— Это моя охрана… Это на всякий случай, чтобы папочка этого немченка, сюда раньше времени не сунулся… Не хотелось бы мне устраивать тут кровавую баню. — Сказал Шершень.

— Ну что Петрович ты слышал? — Спросил Виталий, вылупив глаза от услышанного.

— Да планы Молчи-Молчи, были ясны с самого начала… Теперь его стремление, так легко передать парня, упирались только в одно…

— Сергей был прав! Ваш Шершень, еще та сука! Шизонутый на все сто процентов, как Гитлер!

— Я так предполагаю, что он организовать засаду на месте и постарается убрать нас всех. Мне не хочется умирать в столь ранние годы. Поэтому я так думаю, нужно работать на опережение…

Как и обещал, Шершень позвонил через три часа. За это время он успел оценить обстановку и ознакомиться с картой в ультрафиолетовых лучах. Действительно, место на болоте обозначенное крестиком, имело ранее еще и кружок. Становилось ясно, что перед тем как отдать карту, над ней хорошо поработали. Были ли там сокровища, или это была еще одна уловка спецназовцев, он не знал. Шершню хотелось верить, что загнанный в угол Лазарь, будет вынужден играть по его правилам. Он в такой обстановке больше рассчитывал на благоразумие Сергея, чем на его профессионализм. Не знал Молчи-Молчи, что все его тайные планы были известны. А игра в открытые карты, как правило, всегда имела успех у того, у кого было больше в рукаве тузов.

* * *

Выехали задолго до рассвета. Ехать было часа два с половиной, и это время нужно было компенсировать. По планам Шершня он рассчитывал поставить своих бойцов на месте стрелки намного раньше приезда Сергея. Последний звонок подтвердил готовность особиста передать Мартина, но перспектива быть убитым во время передачи Сергея не устраивала. Виталий с Петровичем заняли позиции, скрывшись в чаще леса. Связь держали по радиостанции. Виталий зарядил «Тигр» загнав полуоболочный патрон в патронник. Петрович, так же скрылся на доминирующей высоте в зарослях напротив дороги. Обозначив фонариками, сектор обстрела, Друзья замерли в ожидании. Сергей, проверив связь, вернулся в сторону ресторана. Время еще было, и Сергей стал готовиться. Первым делом он зарядил «Вальтер» и поставив его на боевой взвод приспособил под машиной так, что можно было в одно мгновение воспользоваться им. Он знал, что бойцы Шершня будут обыскивать его. Ничего не должно было выдавать его вооружен-ность.

Проверив связь, Сергей доложил друзьям о готовности. Время тянулось медленно. Ладони Сергея вспотели от нервного напряжения, и он постоянно вытирал руки о штаны. Ближе к рассвету когда на краю неба появилась розовая полоска, в сторону болота свернул черный Лэнд-Ровер.

Сергей запустил двигатель, держа машину в готовности.

— Готовность ноль, гости проследовали! — Сказал он по сотовому телефону.

— Принимаем! — Ответил Виталий.

Минут через десять пятнадцать телефон беззвучно задрожал, жужжа словно муха, придавленная к стеклу.

— На связи!

— Снайпера заняли позиции… Находятся в поле видимости и поражения.

На сердце Сергея, стало легче. Все это напомнило ему службу в Грозном. Только тогда там были чеченские бандиты, а здесь, свои русские. Он знал, что Виталий, даже ценой своей жизни прикроет его. Они были словно братья. Нет, они были больше чем братья, они были настоящими друзьями.

Вновь мухой зажужжал мобильник.

— На связи. — Сказал Сергей по военному коротко.

— Снайпера в прицеле. Сигнал на огонь, по взрыву мины. — Сказал Виталий.

Где-то через час, в сторону болота проехал еще один Лэнд — Ровер.

Сергей вышел на связь и сказал:

— Гость номер два. Будет через пятнадцать минут.

— Понял!

Солнце уже встало из-за горизонта, наполнив утро светом и щебетанием птиц. Все постепенно стало приходить в движение. Время близилось к стрелке. С каждой минутой, сердце Сергея все чаще и чаще стало биться от прилива адреналина. Он словно пружина сжался. Сдавив одновременно все мышцы в своем теле, он как бы выдавил из себя ненужный сердечный трепет.

— Я выдвигаюсь. — Сказал он спокойно.

— Давай Серый, у нас все под контролем. — Сказал Виталий, успокоив друга. Выкинув из-под колес шлейф щебенки, Сергей рванул семерку в строну назначенной стрелки. Час истины пробил!

— В назначенное время, к месту разборок, подъехал Сергей. Двавнедорожника, стояли на обочине. Во главе команды с деловым видом стоял Молчи-Молчи. Он держал за руку Мартина. Сын при виде отца, стал вырываться и кричать.

— Папа, забери меня! Мне надоели эти дядьки!

На глазах сына, проступили слезы, и он стал их вытирать своим рукавом.

— Стоять змееныш! — прошипел Шершень и одернул пацана. Я Лазарев зашибу вас, обоих, если ты или дернешься, или обманешь меня. Я десять лет спал и видел эту нашу встречу на Эльбе. Именно так я представлял ее. — Сказал Молчи — Молчи.

Двое подошли к Сергею и обыскали его.

— Чисто шеф!

Услышав это, Сергей даже улыбнулся.

— Что ты лыбу давишь? — Спросил Шершень.

— С каких ты пор — Шеф!? — Спросил Сергей. Не с того момента, когда завалил Боню? Раньше видно Боничев, был твоим шефом!?

— Боня был дурак. Он боялся своего патрона и от этого был опасен. Сейчас мои люди дойдут до острова. Если они обнаружат схрон и золото, то я отпущу твоего мальца. — Сказал Молчи — Молчи.

С Шершнем осталось двое. Сергей, глядя в глаза Шершню, знал, что его люди находятся в перекрестии оптики. Несколько брошенных золотых монет должны были притупить бдительность особиста в момент сеанса связи.

— Я Вижу Лазарь, ты как был чмо, так чмом и остался! У тебя с самого начала были плохие карты. Много времени утекло с тех пор, когда, мы последний раз виделись. Ты лучше скажи, где это место? Чем быстрее, мои пацаны найдут его, тем раньше ты получишь своего сынка.

Сергей выдержал паузу, заглушая в себе гнев, который мог все испортить.

— Отсюда на восток, метров семьсот. Посреди болота островок. Место они найдут сами.

— А что, ты часом не желаешь прошвырнуться? Почему так легко отдаешь эти сокровища? Ты бы хоть визуально насладился богатством великого Наполеона, которое достанется мне.

— Нет Лёша, я уже свою долю взял! На вот лучше, посмотри. — Сказал Сергей, и бросил золотую монету Шершню. Молчи-Молчи поймал ее в лет, и стал разглядывать. Двое охранников из любопытства подошли к нему и заворожено уставились на золото.

— Это точно здесь?

— Да здесь, там несколько сейфов. Я не знаю, чем вы вскрывать будете?

Мы ведь только один взломали. Без автогена или болгарки там нечего делать.

— Вот видишь Лазарь, как судьба оборачивается. Я же знал еще тогда, что дед твоей шлюшки, знает эту тайну. Не хотел он тогда ничего говорить, так мне пришлось пришить этого старого фашиста из его же фашистского оружия. — Сказал Шершень.

В груди Сергея вспыхнул огонь, он точно знал, что дед Керстинникогда не стрелял в русских. Хоть он и был солдат вермахта, но он ни в одном бою не принимал никакого участия. Сергей знал, что с минуты на минуту грянет взрыв, и тогда он точно сведет с ним счеты.

— Что ты Лазарь, топчешься словно мерин!? Тебе не терпится меня пристрелить? Я бы тебе пистолетик дал бы — да уж больно боюсь. Кто — кто, а я то знаю не понаслышке, что ты даже в лёт попадешь мухе в задницу! А моя голова, как говорил твой батя, это дирижабль для «Шилки». Жаль, что мы с тобой не в одной команде. Смотришь, я отвалил бы тебе чуть золотишка. Купил бы себе пилюльки какие, так может тебе и полегчало бы? — Сказал особист.

В кармане Шершня, затарахтел мобильник.

— Алло! — спросил он. — Вот видишь, нашли мои ребята твое сокровище. Ты был прав Лазарь.

Вдруг, по земле прокатилась какая — то волна, которая, дошла до ног Сергея. Через мгновение эхо взрыва долетело до его слуха. Два выстрела, слившись в один, уложили снайперов, сидевших в ку-стах. В следующую долю секунды, как подкошенные, упали и телохранители. Их головы, подобно глиняным горшкам, разлетелись от попадания пуль, в полуоболочке. Обычно их применяют охотники для убоя крупного зверя. Попав в тело, такая пуля разворачивается подобно цветку.

Видя смерть своих «торпед» Молчи — Молчи, растерялся. Со страхом загнанного зверя, озираясь, он стал мотать своей головой. По его наполненным ужасом глазам, было видно, что жуткий страх парализовал его волю. Но как истинный трус он продолжал держать пистолет возле головы ребенка. Эта тварь, предчувствовала, что пока на мушке Мартин, он какое то время, может быть в безопасности. Из кустов вышли Петрович и Виталий с карабинами на перевес. Шершень видя, что ему так просто, уйти не дадут, завопил, что было сил. Он весь тряссясловно рыбное заливное на блюде.

— Стволы на землю суки! Я этому щенку, сейчас мозги вышибу! Считаю до трех! Друзья, положили карабины на дорогу, и отошли на несколько метров в сторону. Они видели, что в таком состоянии страха, он может просто нажать на спуск. Явно Шершень не ожидал подобного расклада. Взяв Мартина за воротник, он стал толкать его к машине. Возможно, в нем еще тлела искра самосохранения, и онв надеялся избежать справедливого возмездия. На какое-то мгновение Шершень перевел глаза в ту сторону, откуда появился окровавленный и израненный человек. Тот умолял, Молчи-Молчи не бросать его одного. Шершень, хладнокровно прищурив свои змеиные глаза, разрядил половину обоймы. Ему просто хотелось, быстрее избавляясь от подъельника, ради спасения своей шкуры. В тот миг Сергей почувствовал, что его враг, доминируя, еще пока торжествует в этой ситуации. На какое-то мгновение он, утратил контроль над своим оружием. В тысячную долю секунды, Лазарь упал на спину. Онвыхватил из — под машины, стоящий на боевом взводе, «Вальтер».

В сотую долю секунды он поймал в прицел лицо своего заклятого врага. Плавно не дыша, Сергей нажал на спусковой крючок. Так же как одиннадцать лет назад, он увидел, что пуля медленно вылетела из ствола, оставляя за собой белый шлейф турбулентного потока. В утренем солнце мимолетной искрой, блеснули на пуле свежие нарезы. Набрав бешеную скорость, она подобно штопору закрутилась Шершню в лицо. Из дырки во лбу, фонтаном брызнула кровь и послышался звук, похожий на угасающее чавканье. Молчи-Молчи, с выпученными глазами упал лицом в дорожную пыль. Его тело еще несколько минут дергалось в агонии смерти, и последние судороги, трясли все его члены. Особист затих. На штанах появилось мокроепятно и запах свежего дерьма, стал исходить от поверженного врага. Возможно, что уже в агонии все его мышцы сжались, и просто выдавили из организма всю его природную сущность. Еще несколько дней назад в этой пыли ужележали «окровавленные» бычьей кровью живые тела мотоциклистов. А теперь здесь лежал тот, кто перешагнул через человеческие устои. Кто подобно волку без свежей крови, уже не мог представить своё дальнейшее существование.

Мартин бросился к отцу. В его глазах, он был не только отец. Он был настоящий герой! Он грудью встал на его защиту и в честной схватке поверг страшного и безжалостного врага.

Сын со всего разгона бросился на грудь отца и крепко обнял его. Слезы облегчения и радости, покатились по его детским щекам. Весь этот кошмар всех этих днейкончился.

— Я же говорил им, что мой папка убьет их! Я предупреждал их! Но они, смеялись на до мной! — Сказал Мартин, целуя отца.

— Ты Серый, сейчас похож на памятник в Трепцов Парке. Тебе правда не хватает меча в руку, а так — ну вылитый Мосолов. Хоть картину с тебя пиши! — Сказал Виталий ерничая.

Виталий нагнулся над трупом бывшего опекуна и закрыв ему глаза достал из кармана золотую монету.

— Ему уже ничего не надо! — Не могла умереть тварь достойно. Надо же было, уже умерев так обгадиться!? Воняет сука, дерьмом словно полковой сартир!

— Серый дай мне свой Вальтер. — Сказал Виталий. Сергей подал пистолет, и «Винипух» вытерев отпечатки, вложил его в руку подорвавшегося мертвеца. Пусть менты думают, что это они тут друг друга приговорили. Нам не хватало еще, чтобы мы к ним в разработку попали. Дойдет до моего руководства, потом хрен отмажешься. — Сказал Виталий.

Он вытащил из кармана коробочку, похожую на мобильный телефон и вытянув антенну нажал на кнопочку. Вдали раздался хлопок похожий на взрыв войсковой имитации.

— Серый, видишь даже здесь, совесть твоя чиста! Друзья наши подорвались на немецкой закладке. Видал Гитлер уже столько лет в аду париться, а его сувенирчики до сих пор на тот свет людей уносят. Это брат, настоящее эхо прошедшей войны!.

— Васильевич, а что будем с тачками делать? — спросил Петрович. — Эти твари на «Лэнд-Роверах» катаются, а мы на ржавой семерке. Где, где в этой жизни справедливость?

— Петрович с нашими бабками, мы себе такие тачки справим. Правда потом нам придется в них спать, чтобы не украли. — Дружески положив ему руку на плечо, сказал Виталий.

— Жаль, что эти оприходовать нельзя в качестве контрибуции за все наши страдания — Сказал Петрович, поглаживая дорогую машину.

— Ты Петрович, пальчики свои не оставляй. Зачем тебя ментам тревожить по таким пустя-кам. У них и так работы невпроворот. Петрович испугавшись, рукавом протер то место где только, что оставил несколько отпечатков.

— Спасибо Виталь, а то у меня из головы выскочило. Тут еще ментам работы на год хватит. Очень уж у нас красиво получилось! Те подорвались на фашистской мине, а эти между собой, что — то не поделили!? Я так понимаю, мы тут вообще не при делах! — Сказал Петрович, удивляясь удачному исходу.

Сергей сидел прямо на пыльной дороге, опершись спиной на машину. Он своими глазами молча смотрел в пустое небо и гладил по белобрысой голове Мартина.

— Де — жа — вю! — Сказал Сергей. Скупая мужская слеза скатилась по его щеке.

— Что, что ты сказал!? — Спросил Виталий, и пристально посмотрел на друга.

— Де — жа — вю! — Нараспев повторил Сергей. Взглянув на поверженное тело заклятого врага, он плюнул в сторону, откуда доносился запах дерьма.

— Это, что за хрень такая? — Спросил Петрович, удивляясь эрудиции своего шефа.

— А это друзья мои, такой необъяснимый научный эффект. В жизни бывают такие моменты, когда ты видишь, то — что видел, очень — очень давно! Помнишь те соревнования, когда мы с тобой заняли первое командное место, — спросил он Виталия.

— Ну, помню и что?!

— Так вот тогда я видел то, что сейчас здесь произошло! Я видел одиннадцать лет назад, как я убью его! Вот оно и случилось! Теперь я знаю — знаю точно, это было пророчество, ниспосланное мне свыше! Я знаю, что это рука самого господа, вела меня к наказанию этой твари!

На душе Сергея стало легко и спокойно. Какая-то слабость обволокла все его тело. Все эти дни, он жил в сплошном напряжении, словно сжатая пружина. Но сейчас, в одно мгновение освободившись, он расслабился. Впервые он ощутил странное чувство. Сергею показалось, будто из него вытащили его скелет, и он стал похож на огромного дождевого червя.

— Поехали мужики домой! Только за рулем не я! Меня, очень клонит в сон. — Сказал Сергей, уставшим голосом и открыв дверку, просто вполз на заднее сиденье машины.

Устроившись поудобней, он обнял Мартина, и мгновенно уснул.

Эпилог

Путь к дому всегда кажется вдвое быстрее. Не успев задремать, как он почувствовал, что его кто-то будит. Ему очень хотелось спать. Но кто — то, настойчиво хотел, чтобы он проснулся. Открыв глаза, Лазарь увидел, что он уже в своем дворе. Возле машины стоят его друзья, сын Мартин.

— Вставай соня! Приехали! — Сказал Виталий. — Бери Петрович своего патрона, и дуйте домой. Я поехал за Керстин! — Сказал «Винипух», и сел за руль.

Сергей, словно в гипнотическом сне, дошел до дома, и войдя в квартиру, рухнул на диван, даже не сняв даже кроссовки. Как ему показалось, что уже через несколько минут, кто — то усиленно старался его разбудить. Очнулся он от прикосновения к его губам губ Керстин. Его немка смотрела на него, улыбаясь. Рядом, с ней стоял сын, который в захлеб, рассказывал матери, какой у него отец герой. Сергей обвел взглядом комнату, и как через дымку, увидел, что кругом, стоят его друзья. Они держали в руках шампанское и бокалы. Они улыбались и с чем — то поздравляли. Сергей, словно ёжик в тумане, очнувшись, никак не мог с ориентироваться.

— Во, глянь, босс начал в себя приходить, видно нервишки сдали за последнее время!? — Сказал Петрович.

— Вставай Серый будем водку пить! Не надо прикидываться дохлой кошкой, ведь тебя жена и сын ждут. — Сказал Виталий и открыл бутылку. Пробка с выстрелом взлетела в потолок, а шипучая пена полилась в хрустальные бокалы. Все было как много лет назад.

Сергей наконец-то пришел в себя. События последних дней вымотали его. Все физическое и психическое состояние держалось на каких-то внутренних резервах. С последним выстрелом эти резервы иссякли, и он погрузился в транс.

— Как я рад, всех вас, видеть! — Сказал Сергей улыбаясь. Он будто очнулся не после сна, а после длительной комы.

— На держи герой! — Сказал Виталий, протягивая бокал с шипучим вином. — За тебя, за Кер-стин, и за вашего пацана! Молодец Мартин, вел себя как настоящий герой! — Сказал Виталий и потрепал его по голове.

— Сегодня банкет! — Сказал Сергей. — Я хочу, чтобы мы отметили нашу победу. Давай Петрович вали за своей супругой, а мы накроем стол.

— Я Сергей Владимирович сейчас ей позвоню, и она будет здесь как лист перед травой. Она же жена боевого майора! — Сказал Петрович.

В одночасье дом Сергея наполнился суетой. Виталий с Сергеем направились в магазин за продуктами, а Петрович остался помогать Керстин. Сегодня был поистине значимый день. Вся история, начавшаяся еще шестьдесят лет назад, благополучно завершилась. Наверное, в этом было что-то символическое. Разве кто-то мог постичь своим разумом, что сокровища, спрятанные много лет назад, кто-то найдет. Разве кто-то мог предположить, что эти ценности достанутся тем, чьи деды, когда-то разделенные идеологией, сошлись в кровавой схватке.

В тот момент, когда все собрались за торжественным столом, Сергей, включил видеокассету. Мануэла, передавала своей кузине и Виталию, огромный привет. Вся вечеринка была настолько теплой и трогательной, что у Керстин, потекли слезы радости. Виталий вновь увидев свою Мануэлу и дочь Наталью еле сдерживал свои эмоции. Ему было больно. Все что произошло с другом. Все что ему довелось пережить, он понял как знак. Все вернулось на круге своя.

Как человек военный и волевой Виталий переоценил за эти дни, свои взгляды на жизнь. Ему хотелось сказать, друзьям много теплого. Он радовался счастью своего друга словно это было его счастье.

— Дорогие друзья, мы сегодня собрались здесь, чтобы отметить счастливый день, который показал, что в жизни нет ничего дороже семьи. Радостней она, в двойне, когда семья эта, имеет настоящих и верных друзей. Я, хочу выпить за Керстин, Мартина и Сергея, которых знаю, сто лет. Я ничуть, не жалею, о том, что они в моём сердце занимают основное место. Я сейчас, завидую своему другу. Я хочу сказать, что глядя на вас, я принял решение, вернуться к Мануэле и своей дочери. Я хочу сказать об этом в этот радостный для, всех день. Все захлопали в ладошки, и загудели, словно шмели. — Хочу заметить, что это я делаю, не из-за доли в сокровищах. Я просто люблю Керстин, твою кузину и делаю все для того, чтобы мы были не только друзьями, но и родственниками! Я Серый как и ты хочу иметь надежный тыл! Потому, что понял я без всех вас просто не смогу полноценно жить.

Сергей, достал из кармана волшебный телефончик, и протянув его Виталику, сказал:

— Я знал, что ты «Винипух», будешь не в силах устоять, когда увидишь свою дочь! Поэтому, я хочу, чтобы ты, сейчас сам позвонил своей Мануэлке, и всё рассказал:- Сказал Сергей.

Виталий, взяв телефон и набрав номер, услышал знакомый, и даже любимый голос. Какой — то комок застрял у него в горле. В этот миг в его голове за одно мгновение, проскочило то счастливое время, в котором была его первая любовь. Глаза Виталия слегка повлажнели. Он не хотел проявлять слабость, но все уже успели заметить его искренние чувства. Когда Мануэла подняла телефонную трубку он, с дрожью в голосе, вспоминая немецкий, вымолвил:

— Мануэла! Это я Виталий! Я хочу….

Связь оборвала, телефонная трель мобильного телефона. Виталий именившись в лице мгновенно переключился на другой телефон. По его лицу было видно, что произошло, что-то такое, что требовало его присутствия. Его срочно вызывали на службу.

— Серый, Керстин, простите! Срочно вызывают. Я должен быть на службе. — Сказал Виталий и мгновенно оделся.! Настроение в один миг покинуло всех присутствующих. На экране включенного телевизора, появился специальный выпуск новостей. Из него сразу всем стало известно, что банды чеченцев, ворвались в Дагестан, и творят там полный беспредел. Словно голодных волков они ни щадили, ниженщин, ни стариков, ни детей.

Какое — то непонятное чувство тревоги, охватило Сергея.

— Давай братишка, я через месяц вернусь! Вот тогда, мы и обмоем, нашу находку и мою свадьбу с твоей кузиной! — Сказал Виталий, и поцеловал Керстин. — Ты Серый только бабки не транжирь. Оставь мне на свадьбу да на свадебное путешествие в Египет. Я только схожу на войну.

— А я твою долю, положу в банк, пусть процент набегает! — Сказал Сергей, похлопывая Виталия по плечу. Сергей знал, что таит подобная командировка. Знал характер друга, и из-за этого ему было беспокойно.

Уходя Виталий обернулся, и через плечо сказал! — Как же я вас, всех люблю! Но простите, я нужен и в другом месте! — Сказал «Винипух», и пожав руку Сергею, помчался на встречу своей военной судьбе.

Дверь за ним захлопнулась. В памяти Сергея, так и остались добрые глаза его друга, который, словно волк из русской сказки, был всегда рядом. В квартире воцарилась, гробовая ти-шина. Все как — то сникли и поняли, что праздник не удался. Незаметно для хозяев, гости молча по-английски, покинули гостеприимный дом.

Всю неделю, Сергей и Керстин, не отрывали свои взгляды от телевизора. Им казалось что вот-вот они увидят Виталия и своим присутствием около экрана смогут хоть как-то помочь ему. Каждый день они настороженно смотрели Новости, и не пропускали ни одного выпуска.

В такие минуты Сергей словно отключалсяю. Он смотрел на экран и шептал какую-то странную молитву. Он просил господа сохранить другу жизнь. Он ежедневно переживал, слушая новости. В один из дней Сергей наконец-то услышал то, чего ждал все эти дни:

— Антитеррористическая операция завершена. Жертв, среди федеральных сил нет.

В этот миг Сергей даже подпрыгнул от счастья. Ведь там были его сослуживцы. Был его друг. Сергей вспоминал всё, что было прожито за эти двенадцать лет. Он старался восстановить в памяти те далекие и беззаботные дни, когда они жили в Германии и были еще зелеными и юными. Сергей верил в то, что его друг вернётся. Ведь его работа в случае ошибки, не оставляет никаких шансов на жизнь.

Совсем недавно Мануэла впервые со своей дочерью приехала в Россию. Её удивлению не было предела, и почти каждый день они с Керстин, мотались по городу и Московским магазинам. Вот и сегодня после очередной вылазки, они что — то щебетали на кухне, шелестя фирменными пакетами. В эти минуты Сергей предчувствовал, что за этим шепотом, этим шелестом скрывается очередное дефиле. Девчонки на перебой будут переодеваться в новые наряды и покачивая своими бедрами, расхаживать перед Сергеем словно по подиуму. В его душе, почти каждый раз порхали бабочки при виде новых туалетов жены. Сергей в эти минуты был счастлив — счастлив словно ребенок, видя как его Керстин все еще хороша собой. В то самое время, когда на «подиуме» его квартиры проходило очередной показ, в дверь позвонили. Мартин открыв её, с радостным визгом прокричал:

— Папа дядя Виталий приехал! — Пацан бросился к нему на шею, анавстречу уже бежала счастливая Мануэла, блистая своими новыми нарядами.

Content

Александр Шляпин
ЗОЛОТО АБВЕРА

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Эпилог