Андрей Альтанов

Железный бастион

Вначале вас не замечают, затем над вами смеются, затем с вами борются, а затем вы побеждаете.

Моханда́с Карамча́нд «Маха́тма» Га́нди

Пролог

Последние лучи солнца погасли, и с наступлением темноты истлевшее тело бывшего мегаполиса стало ещё мрачнее. Безмолвные днём руины наполнились разнообразными звуками ночи. И это был не тот привычный техногенный шум, накрывающий здешние кварталы ещё каких-то пятьдесят лет назад, когда город был жив. Теперь ночная какофония состояла из звуков исключительно природного происхождения. Конечно, естественным этот шум можно было назвать лишь с солидной натяжкой. Те же полвека назад земная природа ещё не знала, что очень скоро её армия живых существ пополнится легионами разнообразных мутантов и генетически модифицированных зверушек, чьё разноголосье сейчас уверенно вытесняло фоновое пение сверчков и одинокое уханье ночных птиц.

Этот город, стремительно разросшийся вокруг величайшего инновационного комплекса России, некогда претенциозно назывался Первым ноосферным городом человечества. Здесь даже при возведении рядовых зданий использовали исключительно новейшие материалы, среди которых пластмонолит, акватин и углерит были далеко не самыми революционными. Низкий удельный вес и фантастическая прочность этих стройматериалов в совокупности с передовыми технологиями пазл-архитектуры в течение нескольких десятилетий превратили отдалённый городок у российско-китайской границы в город, а город в многомиллионный научно-промышленный мегаполис.

И люди здесь жили совсем не простые. Даже местные дворники имели высшее техническое образование и контролировали работу уборочных машин такой сложности, что обычному человеку понадобились бы годы только для понимания принципов работы всех их многочисленных систем и приспособлений. Со всей страны сюда когда-то стягивались лучшие из лучших. Но как только мир накрыли катаклизмы Серых Десятилетий[1], весь этот цвет нации увял, осыпался серым пеплом в пламени войны. Сотни тысяч гениев и миллионы лучших специалистов различных профилей умерли в один злополучный день.

Тогда оборонный комплекс города, успешно уничтожив на подлёте десяток баллистических и крылатых ракет с мегатонными боеголовками, всё же пропустил два китайских стелс-беспилотника системы «термоядерный град». Высоко в небе над городом возникли два огромных облака из тысяч миниатюрных зарядов малой мощности. Такое огромное количество крохотных целей орудия ПВО уничтожить не смогли. А после их падения и синхронной детонации все дома, улочки и половина подземки утонули в огне. Большая часть опорных конструкций зданий, имеющих в основе жаропрочные композитные элементы, выдержала напор ядерного шторма, многие комплексы и сооружения устояли. Но вместе со всем убранством города, не рассчитанным на воздействие атомного пламени, словно какой-то декоративный материал, выгорело и многочисленное население мегаполиса.

Удар был абсолютно неожиданным, и укрыться в убежищах успели немногие, но они всё-таки были. Правда, тут же возникла масса причин, по которым город оставили на произвол судьбы. В разгар продолжительного и ожесточённого конфликта с Китаем провести эвакуацию выживших из приграничного поселения было невозможно. И всех оставшихся жителей размеренно выкосила вездесущая радиация. Термоядерные заряды «грязного типа» дали в десятки раз больше радиоактивных осадков, чем их любые ближайшие аналоги, и радиация здесь легла толстым слоем масла на подгоревшую корку города, она пропитала буквально всё. Старая жизнь навсегда покинула мегаполис, оставив бродить по руинам исковерканные автоматические машины обслуживающего и оборонного парка.

Но и эта видимость городской жизни постепенно исчезла. Уцелевшая роботизированная техника, лишившаяся тех, кого она должна была обслуживать и защищать, замерла, перейдя либо в спящий режим, либо последовав протоколам глубокой самоконсервации. Но изредка какая-никакая боевая или полицейская единица всё же выпадала из десятилетней комы и, не найдя в базе данных идентификатор обнаруженного перед собой живого существа или механизма, разрывала относительную тишину мёртвого города разрядом бортового орудия.

Серые Десятилетия прошли, но и День Обретения Мира[2] не вернул сюда людей. Остаткам человечества не нужны были постъядерные и прочие заражённые пустоши, раскинувшиеся на полях бывших сражений. О Первом ноосферном городе и тех, кто там когда-то жил, забыли навсегда. Теперь бывший мегаполис был лишь грязным радиоактивным пятнышком посреди так называемых диких земель, которые неудержимо наводнила самовосстанавливающаяся живая природа. Пусть и не совсем та, что была в этих местах изначально. Но, в конце концов, не изгоям же современной цивилизации, живущим за пределами городов, жаловаться на видоизменённую радиацией и вирусами земную флору и фауну…

Так и по сей день город возвышался угрюмым мрачным истуканом в самом центре атомной пустыни, в которую превратилась солидная часть бывшей российско-китайской границы. И лишь полная Луна, испещрённая яркими серебристыми кляксами гигантских добывающих Гелий-Три-Комплексов, сейчас освещала это жуткое заброшенное место. Грязные смолянистые облака унёс с собой полуденный ураган, и небо заискрилось холодными кристалликами звёзд, на фоне которых было очень трудно различить маленький тусклый огонёк работающих двигателей облачного транспорта[3].

Крупный воздушный грузовик явно шёл на снижение. Бесшумная работа его силовых и двигательных установок говорила о том, что транспорт принадлежал как минимум отделу тайных операций СПС. Но это вполне мог быть и частный рейс, оплаченный далеко не бедными дядями. Изогнутый треугольник корпуса воздушной машины спланировал к выжженной поверхности и поплыл в нескольких метрах над барханами пепла и иссушенной земли.

Грузовой отсек аппарата распахнулся широкой улыбкой Чеширского Кота, и оттуда посыпались танки. Шустрые десантные машины сорвались с места, едва их гусеницы коснулись земли. Подняв солидный шлейф пыли, они понеслись в сторону руин. Транспорт же, сбросив напоследок парочку виброприманок для отвлечения от десанта крупных особей кислотных скарабеев, взмыл в небо и до самого конца операции превратился в промежуточную передающую станцию, связывающую отряд с командным центром.

Шесть «Хорнетов»[4] последней модификации с малошумными движками, пришпоренными «закисью азота»[5], на ходу выстроились в штурмовой клин. На острие атаки шёл танк, оборудованный «Громом» – грозной среднекалиберной пушкой второго поколения. Сразу за ним справа и слева гребли гусеницами радиоактивный пепел две машины с крупнокалиберными «Рельсами»[6]. Арьергард боевого строя состоял из огнемётного танка и «Хорнета» со скорострельным «Твинсом»[7]. А внутри клина, под прикрытием брони штурмовиков, неслась так называемая «железная скорая помощь» – «Изида»[8]. Наличие столь дорогого и достаточно редкого танка поддержки говорило о том, что отряд настроен очень серьёзно и готов выдержать любой суровый и затяжной бой.

Опасная атомная пустыня с гигантскими подземными обитателями, способными раздавить или растворить в облаке кислотных секреций любой транспорт, осталась позади. Отряд преодолел последние километры открытого пространства, на котором любой движущийся объект мог стать жертвой летающих ракообразных, окрещённых бывалыми танкистами «небесными саморезами». И хоть эти мерзкие пакостники не способны были уничтожить танк, но повредить его корпус или разрушить нанопокрытие могли запросто.

Мрачная громадина руин приблизилась и закрыла собой всё небо. Под гусеницами захрустели кости и мелкие осколки строительного мусора. Танки сбавили ход, рассредоточились и, пропетляв меж внешних разрушенных конструкций, затаились у огромной прожжённой пробоины в пластмонолитной стене городского периметра. На двухсотметровых башнях, возвышающихся над некогда неприступным исполинским барьером, грозно чернели раскрытые орудийные комплексы. Они так и застыли в боевом режиме сразу после повреждения городского реактора.

Смолкли все звуки. Ночные обитатели затаились, учуяв незваных гостей. И в этой зловещей тишине любой незначительный звук, будь то треск осколков акватина под гусеницами или жужжание механизмов танковых башен, разлетался эхом на многие сотни метров и ещё долго блуждал меж покрытых копотью руин. Город, словно какой-то огромный сумрачный зверь, пялился сверху на крошечные машины и терпеливо ждал, пока они сами зайдут в его чёрную распахнутую пасть, чтобы с хрустом перемолоть танки своими корявыми атомными зубами…

– Внимание! Всем машинам! – Тишину радиоэфира нарушил хриплый голос командира. – Начало неплохое, нас не ждали, а потому удалось избежать обстрела на подходе. Но не заметить десант не могли. Теперь держать нос по ветру и глядеть в оба. Напоминаю, что наш главный противник не здешнее зверьё, не одичалые и даже не гнилая городская техника. Первый разведывательный отряд был полностью уничтожен всего одной боевой машиной – «Васпом» с примитивной среднекалиберной «Смокой». И в этот раз мы готовы к его атаке. Конечно, можно было использовать что-то посолиднее, но чтобы не выделяться яркими пятнами на выжженной поверхности, на ваших корпусах сейчас скромное нанопокрытие «Карбон». Это даст небольшое преимущество в бою…

– Майор, а это мог быть городской робот? – перебил речь командира молодой голос пилота «Громо-Хорнета». – Их тут, судя по досье, после бомбёжки много оставалось.

– Исключено! Я имел дело с автономными железяками, перебил их в своё время не меньше тысячи. Робот не способен так пилотировать танк. Переданные фрагменты записи боя указывают на атаку опытного танкиста. Кстати, «Васпо-Смоки» – стандартные танки китайской армии. Они всегда на всём экономили, а брали напором и числом. Так что, скорее всего, мы имеем дело с китайским дезертиром, укрывающимся в руинах с конца Серых Десятилетий.

– Небесный саморез мне в задницу! – присвистнул рельсотронщик. – Нас ждёт шикарная охота на придурка, который даже не знает, что война давно окончилась.

– Тем лучше, получим хороший опыт! – ответил ему товарищ и, бравируя, провернул башню «Твинса» на все триста шестьдесят. – Этот дядя будет воевать всерьёз в отличие от тушек на полигонах Красных Траков. У него нет в запасе дополнительных попыток. Впрочем, как теперь и у нас…

– Отставить разговоры! – прервал своего подчинённого майор. – Этот «дядя», хоть и один, но он из военных. А вы всего лишь дилетанты-наёмники. В Серые Десятилетия такие, как вы, против военных четверо к одному шли. А если учесть, что он тут может быть не один…

– Короче, ветеран, раскудахтался ты что-то, – грубо оборвал командира огнемётчик, – дослужился до майора, а гонора, как у командора. Хочу напомнить, я признал тебя командиром исключительно за гору наличного энерго[9], отваленного заказчиком. Так что сиди тихонечко в своей Изиде и не путайся у нас под ногами.

– Полегче, Крематор, прояви уважение к старшим! – Башня «Твинса» развернулась в сторону «Жига-Хорнета» и влупила одним сгустком плазмы в стену над его корпусом. – Да и у вас, майор, нет причин оскорблять нас. В конце концов, почему-то все ваши бравые военные, кроме вас, конечно, отказались от этой миссии.

– Будь это официальная операция или любая бойня Кровавых Траков со стандартными гарантиями – вопросов нет. Кроме того, наших не так уж и много сотрудничает с конторой Вахтанга… И почему, собственно, я должен распинаться перед вами? Для отказа были свои причины, и точка!

– Это какие же? Трусость обыкновенная или трусость патологическая? – съехидничал огнемётчик.

– А действительно, майор, – встрял в разговор один из рельсотронщиков, – почему даже ваш верный напарник отказался участвовать? Или нам что-то недоговаривают?

– Это атомное кладбище, ребята. Здесь заживо сгорели миллионы душ. Что здесь может быть хорошего? А у Лукаса было очень плохое предчувствие…

– О, да! Предчувствие, кладбище! Скажи ещё, что это призраки здесь на танках рассекают и мочат всё живое! – выдал шутку огнемётчик и сам же заржал как конь.

– Верите вы или нет, – злобно прохрипел майор, – но в войне выжили лишь те, у кого хоть как-то было развито чутьё. Всем остальным – вечная память, бл…

На минуту в эфире воцарилась полная тишина. Танки стояли, город молча ждал.

– Но почему тогда вы не отказались, почему с нами пошли? – нарушил тишину пилот «Громо-Хорнета» и, не дождавшись ответа, продолжил: – Ладно, кто бы это ни был, в любом случае – нас намного больше и мы знаем, кто наш враг. Командуйте, майор, раньше начнём – раньше закончим.

– Ну, если никто больше не желает чего-нибудь ляпнуть, я продолжу. – «Хорнет» майора тронулся с места и застыл у края пробоины, высунув из-за стены часть корпуса с блоком детекторов и многорежимных камер. – Отсюда до ближайшей городской магистрали ведёт очень узкая, как для танков, улочка. Сейчас она пуста, вижу лишь скопление «теплокровной» мошкары на десятом этаже третьей «свечки» слева. Рой, похоже, в спячке, если шуметь не будем, проскочим. Пойдём друг за другом тихим ходом. Строй: «Гром»-«Реля»-«Реля»-«Жига»-«Изя»-«Твинс»[10]. На магистрали всем стать в шахматном порядке, лидер держит под контролем фронт. «Рельсы», возьмёте фланги. Ребятки, внимательно следите за боковыми улочками. «Огнемёт» на подстраховке, действуй по обстоятельствам. «Твинс», верти башней во все стороны, а тыл нам закрой наглухо. Периодически сбрасывайте смарт-мины. И помните, союзников здесь нет. Всё, что движется – враждебно. Поэтому сначала стреляйте, а потом думайте.

– Вот это дело! – рыкнул огнемётчик. – Дадим жару!

– Я не закончил! Напоминаю, что наша главная цель не тотальное уничтожение здешних обитателей, а разведка. Любого возможного врага не преследовать! Не разбредаться! Слушаем мои команды и чётко их выполняем. Нам нужно всего лишь пробраться в центр города к объекту «Омега», закрепиться на месте, запустить в остатки коммуникаций разведботы и удерживать позицию, пока идёт сбор данных. После передачи информпакетов быстро отступаем, не хочу и минуты лишней здесь находиться. А теперь – поехали!

Танки плавно двинулись к пробоине, на ходу выстраиваясь в указанном порядке. Одна за другой боевые машины прошли сквозь дыру в шестиметровой толще пластмонолита и оказались по ту сторону гигантской стены. По команде майора все бойцы активировали блоки тихого хода, и тут же на башмаки гусеничных лент, плывущие под этим блоком, был нанесён слой быстрозастывающей резиновой пены. Хруст обломков практически стих, став не громче лёгкого свиста силовых установок и жужжания башенных приводов.

В эфире царила тишина, люди сосредоточились на проплывающих мимо брони руинах. Камеры перепрыгивали с режима на режим, демонстрируя танкистам во всей «красе» облупленные стены высотных зданий с огромными выжженными глазницами панорамных окон. Сосульки расплавленного стекла и металла свисали с керамических карнизов. Заваленные каким-то хламом мрачные переулки вели на соседние улицы. Из темноты выплывали относительно уцелевшие подъезды и наружные лайт-лифтовые кабинки, покрытые серым пеплом. Кое-где стены строений пробивали навылет колонии «кремниевых кораллов», напоминающие тропические лианы. А в самом конце улицы виднелся корявый остов шагающего танка. Машина, похожая на паука-сенокосца, сейчас лежала на боку, задрав вверх переломанные и скрюченные углеритовые[11] лапки. И судя по количеству разбросанных вокруг относительно свежих костей неизвестной живности, робот перед выходом из строя дал бой целой стае мутантов.

Шесть «Хорнетов» змейкой проплыли мимо мёртвой машины и вышли на городскую спиральную магистраль, одну из многих, ведущих от ныне наглухо закупоренных арок периметра к центральному архитектурному комплексу. Тут же датчики радиации из жёлто-оранжевых окрасились в ярко-красный, говоря о чудовищном фоне, критично превышающем любую из допустимых норм. Если бы не надёжная броня, экскурсия по местным достопримечательностям завершилась бы летальным исходом уже где-то через три-четыре квартала.

– У меня отказ трёх внешних датчиков, – проинформировал лидер. – Наблюдаю сбои в работе радара.

– Эти сбои у всех, радар здесь слеп, ориентируйтесь на картинку с тепловизоров и «ночников», – «успокоил» командир. – Напоминаю, ближе к центру мы попадём под действие старой глушилки, ожидаются перебои в связи.

– Класс, такими темпами скоро в оптические прицельные комплексы залипнем, – недовольно пробурчал огнемётчик, – как на допотопных танках.

– Соблюдать тишину в эфире! – оборвал его недовольство майор. – На этих «допотопных» танках наши прапрадеды отстояли право на ваши никчёмные жизни, и далеко не в одной войне.

Продвигаясь по проспекту, танки петляли между корпусов старой техники и элементов обрушившихся конструкций. Большая воронка, вывернувшая наружу дорожное покрытие и кишки подземных коммуникаций, заставила отряд обойти этот участок узкими лабиринтами жилых кварталов. Там, среди завалов и покосившихся стен, танки спугнули парочку панцирников.

Большие неуклюжие мутанты, предки которых обитали исключительно в водной среде, смылись быстрее, чем по ним успела дать залп одна из «Рельс». Мощный удар снаряда с сердечником из обеднённого урана лишь добавил в местный архитектурный ансамбль ряд аккуратных сквозных отверстий. Мутанты же, унося свои длинные массивные тела на лапах-плавниках, проломили бронированными мордами наружные стены и скрылись во мраке пустующих построек.

Майор не упустил случая напомнить, чтобы все танкисты следили за подобными крупными особями и избегали их атаки в борт. Корпус хоть и выдерживал подобный удар, но животное (или рыба – хрен их разберёшь) могло запросто перевернуть танк, а это, при данных обстоятельствах, было равносильно гибели боевой единицы.

И уже по завершении объездного манёвра, среагировав на движение, на танки опустился небольшой рой «теплокровной» мошкары. Бывалые танкисты их ещё называли «светлячками» из-за свечения тел паразитов в диапазоне от инфракрасного до ультрафиолетового. Мелкие летающие пакостники, выведенные когда-то в военных лабораториях как биологическое оружие, прижились во многих заброшенных поселениях. Разумеется, корпуса машин надёжно защищали пилотов от миллиардов ядовитых жал, но это порхающее генетическое недоразумение имело и ряд других побочных свойств, не отличающихся пользой. «Теплокровной» эту живность назвали неспроста – повышенная температура тел мошкары буквально ослепляла любые тепловизоры. А сам рой, плотно обволакивая любой движущийся объект, сводил к нулю и обычную видимость.

Машины замерли, но эта проблема была быстро решена огнемётным танком. Дав поверх корпусов струю высокотемпературной смеси, огнемётчик превратил рой в большой огненно-оранжевый шар, который тут же стух и осыпался угольками горелых тушек на броню.

– Одобряю, – сказал командир и тут же добавил: – Но в следующий раз предупреждай, Крематор, и жги мошкару лишь при крайней необходимости. Сейчас за бронёй ночь, это нас выдаёт, да и жарко здесь, как в пустыне.

– Ну а что вы хотите, майор, климатические катаклизмы – они такие! – подал голос танкист, сидящий за плазмомётом. – А когда-то здесь было прохладненько, росли леса, тайга была, кажется… Ну, так говорят.

– Говорят – танки храпят, а мёртвые всего лишь спят… – буркнул главный. – Тишина в эфире. Поехали!

«Хорнеты» выскочили из узкого прохода на магистраль и, став в шахматном порядке, поползли между провалов, уводящих на подземные уровни, и смятых в блин кабинок городской воздушно-транспортной сети. Башни танков тихо посвистывали, обводя срезами стволов пустующие руины и неподвижные остовы разнообразных машин мегаполиса. Город молчал и, казалось, совсем не замечал пришельцев.

Половину запланированного пути танки прошли без каких-либо приключений. Из пробитых стен и пустых проёмов больше не высунулось ни одно уродливое рыло. И вот, когда уже танкисты совсем заскучали от монотонности постатомных пейзажей, магистраль привела их в ту часть города, которая больше всего пострадала от бомбёжки.

Здесь обрушились несколько кварталов высотных зданий, и большая часть проспекта была завалена холмами радиоактивных обломков. Широкая дорога постепенно превратилась в извилистую стёжку, едва позволяющую пройти борт о борт двум «Хорнетам», а после и вовсе упёрлась в навалы глыб пластмонолита и дроблёные кубы акватиновых блоков. Из-за того, что в радиусе двух кварталов полностью отсутствовали высотки, над танками засверкало звёздами великолепное ночное небо, такое неуместно красивое на фоне безобразных пугающих руин.

Путь через свалку оказался куда сложнее, чем предполагалось. То и дело какой-то танк из строя соскальзывал по крутому склону, следом за лавиной осыпающихся обломков, или падал вниз, вместе с обломавшейся плитой перекрытия. И лишь высокое мастерство пилотирования боевых машин раз за разом предотвращало поворот брюхом вверх и длительную заминку по возврату корпуса в нормальное положение.

Имело б это место не такой жуткий радиационный фон да было бы поближе к цивилизации, здесь был бы рай для любителей танкового паркура, коих развелось в последнее время великое множество. Танков-то после войны осталось огромное количество, больше, чем выживших людей, но не все пиплы желали долбить друг друга смертоносными зарядами в подпольных боях Кровавых и Красных Траков. Кто-то получал безграничное удовольствие и от простой, но весьма экстремальной езды на укутанных в броню гусеничных машинах.

В конце концов фонящая свалка закончилась, тихоходное резиновое напыление было сорвано к чертям собачьим, и под гусеницами танков негромко зашуршал потрескавшийся ковровый настил магистрали. Стало меньше и завалов, которые нужно было объезжать. Но впереди замаячила очередная преграда. За узким, но довольно прямым проходом висел огромнейший рой уже знакомых «светлячков». Облако теплокровной мошкары укутывало собой целый квартал до пятых этажей. А продвигаться вслепую в этом районе было весьма рискованно. Отряд тихим ходом приблизился к рою и остановился в узком коридоре между рухнувших плит и длинным корпусом сгоревшего «облачного транспорта».

– Вторая «Рельса», убери корпус, дай пройти, – обратился огнемётчик к танку, перекрывшему проезд.

Не дождавшись одобрения командира, «Хорнет» с крупным калибром плавно ушёл в сторону, освобождая дорогу. «Огнемёт» вырвался вперёд и принялся щедро заливать пространство пламенем.

– Стой! Что-то не так! – поздно среагировал майор. – Рой не ночует так близко к земле, мошкару что-то привлекло! Что-то большое и подвижное…

Не успел он договорить, как в облаке горящих букашек вспыхнули яркие бортовые огни боевых машин. Пламя на несколько секунд ослепило тепловизоры, а яркий свет забил картинку на приборах ночного видения. И пока оптика адаптировалась и урезала излишнюю яркость, танкисты могли лишь слышать зловещий и знакомый до боли нарастающий свист. Из боковых улочек выскочили два «Диктатора» и ударили из своих «Рельс» спаренным залпом прямо в лоб строя.

За миг до этого огнемётчик сорвался с места и вслепую выполнил манёвр уклонения. А два максимально усиленных по мощности заряда ударили в корпус лидера. Шахматный строй был нарушен, когда танки пропускали огнемёт, и сейчас три штурмовые машины стояли в ряд друг за другом. Сверхмощные кинетические снаряды прошили навылет корпуса первых двух танков и окончательно погасили свой импульс в глубине брони второй «Рельсы» отряда. Сердечники из обеднённого урана прошли сквозь хранилища боеприпасов, сквозь топливные баки, и два «Хорнета» авангарда тут же утонули в клубах пламени. Танки взорвались изнутри, раскрывшись безобразными бутонами расплавленного железа и композитных материалов. Танкисты погибли, как говорят бывалые бойцы, хорошей смертью – мгновенно.

– Чёрт, у меня повреждения лобовой брони на девяносто процентов!! – завопил пилот второй «Рельсы», узрев красное мерцание на дисплее корпусных индикаторов. – Активирую «аптечку»!

– Я сейчас! – выкрикнул в эфир майор и рванул навстречу подбитому танку.

Башня «Изиды» повернулась и нацелилась на большую вмятину с рваными выжженными краями, оставленную на излёте снарядами врага. Загудел импульсный излучатель, и к пробоине уже потянулся переливающийся, словно какая-то радужная молния, магнитный канал с миллионами ремонтных нанороботов. Но в этот самый момент из боковой улочки, разогнавшись по трамплину строительного мусора, вылетел мелкий и быстрый «Васп». Прямо в полёте этот гадёныш жахнул из своей «Смоки» и попал точно в повреждённое место. Третий «Хорнет» покрылся мелкой сеткой электрических разрядов, что уже говорило о полном выходе из строя всех электронных цепей машины. Из пробитой дыры в корпусе танка повалил чёрный густой дым.

Майор лишь какую-то секунду видел шустрого мерзавца, пролетевшего по баллисте над заваленной мусором магистралью и исчезнувшего в темноте переулков. Но и этого мига хватило, чтобы в свете бортовых огней он смог различить на броне врага блеск надписей, выполненных яркой светоотражающей краской. Это были стройные ряды крестов, в лучших боевых традициях ведущие счёт поверженным врагам, и огромная надпись латинскими буквами «Rin-din-din». Последняя, скорее всего, была позывным самого танкиста, а не собственным именем машины. Танки так никто не называет…

А тем временем поток нанороботов залатал пробоину в корпусе, и клубы копоти, вырывающиеся из машины, иссякли. И если к этому моменту танкист внутри каким-то чудом выжил, то теперь-то он точно угорел в этом чаду. На отчаянные крики и запросы командира ответов от танкиста подбитой машины не поступало.

Облако «светлячков» сгорело, и на открытом задымленном пространстве сейчас перед отрядом стояли всё те же два «Диктатора». Дульные срезы их «Рельс» засветились от набирающего мощность заряда, и ночная тишина вновь нарушилась предзалповым свистом грозных орудий…

Глава первая. Бункер на отшибе

Душным и туманным выдался денёк в полузаброшенном городке, что покоился в месте слияния двух мутных рек. До климатических пертурбаций белёсая завеса здесь появлялась разве что по утрам. Теперь же шапка обильных испарений водных артерий постоянно висела над этим местом. Да и забортная температура в начале зимы никогда раньше не позволяла туристам расхаживать по местным улочкам в лёгких цветастых рубашках-гавайках.

Город, когда-то очень давно бывший оплотом советских, а потом и украинских корабелов, сейчас практически пустовал. Большая часть выжившего человечества обделила это место своим вниманием. За всё время последних вооружённых конфликтов по городку ни разу не ударили «атомом». Так только – обстреляли для галочки миномётами, скинули в профилактических целях несколько напалмовых бомб на заброшенные заводы и на том успокоились. А люди отсюда ушли сами.

Но существовала ещё одна, пока незначительная, но постоянно разрастающаяся часть послевоенного социума, которая, на радость остаткам местного населения, облюбовала сии развалины. В число этих «туристов» входило множество рейтинговых игроков и весьма состоятельных поклонников новой подпольной и как бы официально запрещённой игры – Кровавые Траки. Кто-то, конечно, предпочитал употреблять менее агрессивный вариант названия данного развлечения – Красные Траки, но суть игры от этого, как и количество пролитой крови, ни на каплю не менялись.

И теперь чахлый городок жил исключительно за счёт организации танковых игрищ. Три заброшенных кораблестроительных завода плюс множество других производственных руин позволяли в пределах одной географической локации организовать с десяток просторных и весьма любопытных игровых полигонов. Нехитрый танкобарный и бункерно-гостиничный бизнес здесь жил бурными яркими всплесками. Городок оживал на недельку-другую, обслуживая небедных танкистов и сверхсостоятельных зрителей, а потом вновь засыпал до следующего нашествия любителей танковых баталий.

В обычные дни здесь по всем заброшенным и пыльным улочкам неспешно прогуливались местные жители. Кто-то просто маялся от безделья и слонялся, выискивая местечко с относительно приличным видом. А кто-то, сидя на бетонной плите рухнувшего здания, приговаривал пузырь мутной и любовался речными испарениями, которые словно солнечные протуберанцы срывались с водной поверхности и медленно уплывали прочь. Но в те дни, когда в небе над городком зависали тучи разнообразных облачных транспортёров, а на дальних улочках, окончательно доламывая полуразрушенные короба построек, «разминались» танки игроков Кровавых Траков, местные предпочитали держаться поближе к Соборно-совковой.

Практически под каждым старинным, но всё ещё крепким домом этой центральной улицы имелись либо древние катакомбы, либо советские бомбоубежища. Ведь никто толком не знал, на каком полигоне и когда именно начнётся та или иная игра. И как только над городом поднимался вой корабельных ревунов[12], сигнализирующий о скором начале битвы, абсолютно все местные стекались под землю в эти убежища. Ибо здесь, на отшибе, ясное дело, никто даже не думал сооружать на каждом полигоне пристройку с генератором Грешникова[13], как это делали на локациях, приближенных к обжитым городам. И бывало так, что снаряд танкового рельсотрона, выпущенный в битве на «Черном заводе», пробивал на своём пути абсолютно все обветшалые стены строений и со звоном церковных колоколов застревал в одной из стен старого плавучего дока на полигоне «Верфь Коммунарки», расположенной в другом конце города. И сегодня был один из таких дней. Первые битвы должны были вот-вот начаться, и танкобары уже заполнились клиентами всех мастей.

Танкобар «Бункер», занимающий просторное подвальное помещение в одном из зданий времён Российской империи, был самым популярным. Усиленное убежище здесь гарантировало посетителям безопасность даже в случае полного обрушения здания, которое могло произойти лишь при десяти-пятнадцати прямых попаданиях в него из пушки Гром третьей модификации. Но что самое примечательное, единственный гальюн здесь располагался почему-то сверху, на первом этаже, и, ясное дело, не обеспечивал безопасность заседающему там народу. Местные даже поговаривали, что три сезона назад прямёхонько в этот сортир угодил снаряд Смоки, прилетевший с расположенного по соседству полигона «Коммунарки». Никто тогда не пострадал, но все присутствующие на тот момент в уборной справили на одну нужду больше, чем рассчитывали изначально. Впрочем, этот своеобразный «аттракцион» лишь увеличивал популярность заведения.

Центральный неширокий, но довольно протяжённый зал, оформленный под раскуроченный танковыми залпами бункер последней войны, был забит до отказа. Всё помещение бара декорировали сгнившим огнестрельным оружием ушедших веков, личными вещами погибших танкистов и прочим хламом, создающим соответствующую атмосферу. Небольшие деревянные столики с лавками вдоль увешанных раритетными атрибутами стен были заказаны и расписаны почасово на сутки вперёд. Как-то примоститься вновь пришедшим здесь можно было лишь за центральным общим столом, растянувшимся от самого входа до узкой стойки бара. И хоть частные столики считались более престижными местами, многие постоянные клиенты этого заведения почитали за честь сидеть именно за общим столом, являющимся визитной карточкой танкобара «Бункер».

А всё потому, что длинные доски общаковой столешницы опирались на два неизвестно где срезанных вместе с частью корпуса, гусеничных хода самого настоящего древнего танка «Т-34». Сидя на узкой деревянной лавке, некоторые клиенты могли опереться ногой о ржавый башмак гусеницы или пристроить свой модный «военный» ботинок на опорный каток легендарной боевой машины. А по центру, вдоль стола, была приварена к стойкам пара старых башенных орудий. Одно – от той же тридцатьчетвёрки, а второе – от не менее легендарной «Пантеры».

Осветительные элементы над столом были очень тусклые, они отдавали желтизной, как изжившие себя лампы накаливания, воспроизводя сумрак реального старого бункера. В качестве плафонов к ним использовали пробитые осколками шлемофоны танкистов. А по всей площади потолка над общим столом в густом табачном смоге растянулись старые военные карты, разрисованные от руки многочисленными обозначениями и стрелками наступления каких-то давно забытых армий. Но, несмотря на это своеобразное ретрооформление, в конце стола, над баром, висел огромный навороченный стереоскрин последней модели, на котором уже началась трансляция первых разогревающих битв.

Именно за этим общим столом сейчас и сидел человек лет двадцати пяти – тридцати в свежекупленной на местной барахолке старой генеральской шинели и простенькой офицерской фуражке времён СССР. Взгляд его так и сквозил колючим арктическим холодом. Складывалось впечатление, что это был не просто среднестатистический игрок Красных Траков, одной ногой стоящий в зрелой жизни, а второй безнадёжно увязший в молодости. Он выглядел как преклонного возраста ветеран, прожженный временем и суровыми буднями войны. Человек сидел неподвижно, держа в руке тлеющую сигаретку, и задумчиво буравил взглядом пространство перед собой. Вся окружающая суета и радостный гомон посетителей пролетали мимо его сознания, в котором сейчас, видимо, заваривалась крутая каша каких-то недобрых мыслей.

– Уважаемый, – вырвал его из размышлений сосед, мужик в потёртой кожанке, – у вас уже фильтр плавится. И всё бы ничего, но вонь от него несусветная…

– Да, конечно…

Мужчина вернулся в реальность, быстро затушил остатки сигареты в крышке старого армейского котелка, служившей здесь пепельницей, и глянул на экран. Проследив за его взглядом, всё тот же сосед кивнул в сторону стереоразвёртки с изображением танков – участников предстоящего боя и, видимо, от нечего делать полюбопытствовал:

– Как думаешь, – перешёл на «ты» незнакомец, – кто из этих в лидеры выбьется, кто больше танков набьёт?

Мужчина в шинели прищурился, изучая танки и позывные игроков, секунду-другую поразмыслил, поджав губы, потом отвернулся от экрана и, подняв свой стакан, указал им на стереоскрин.

– Победит игрок на втором «Викинге» с «Твинсом», покрытый «Кедром». – Выдав своё экспертное мнение, он сделал небольшой глоток виски.

– С чего это? – удивился сосед. – А почему не «Шафт» или вторая «Жига»?

Мужик в шинели немного скривился от явного нежелания сейчас что-либо говорить, но, сделав ещё пару глотков, всё же снизошёл до разъяснений.

– Полигон не для ближнего боя, «Жига» вылетит быстро. И в этом забеге нет ни корпусов, ни пушек третьей модификации, большая часть участников выбрала осколочные орудия, а от «Грома» у этого товарища неплохая защита. Плюс корпус весьма крепкий, «Шафт» с одного прицельного залпа не срубит, а значит, есть время подлатать броню. А когда пойдёт замес и все друг друга утюжить будут, у «Твинса» появится преимущество из-за скорострельности, он начнёт, как тут говорят, чужие фраги подсасывать. Пока остальные пушки будут ждать перезарядки для финального выстрела, он по-быстрому станет раненых добивать. Потому и выйдет в лидеры и больше всех фонда снимет, даже если не дотянет до конца битвы.

– А я смотрю, ты знаток. Хм, а чем чёрт не шутит! Сделаю-ка я ставку на этого «Викинга». Может быть, выигрыша хватит на бутылочку хорошего пойла, тогда раздавим вместе. – Дядька в кожанке ткнул несколько раз пальцем в сенсорный экран личного комма и обратился к своему случайному собеседнику: – А если знаешь всё, то почему тогда сам не участвуешь в битве?

– Что?! Не-ет, это не мой уровень. Фонд битвы и без того жалкий, так его ещё и на всех делят. Я предпочитаю битвы на выживание, где фонды на порядки аппетитнее и где последний уцелевший забирает всё.

– Ого! Так ты что, из этих, из рейтинговых? Другие в подобные битвы не сунутся.

– Да, что-то около того, – кивнул бывалый игрок и представился: – Лукас, позывной Дабл.

– Очень приятно, наслышан! – Сосед танкиста подхватил свой бокал с коньяком и дзынькнул им о стакан Лукаса. – А я Иван, просто любитель, в смысле болельщик. В местном движении больше известен как Кузнец Бабич.

– Погоди… – танкист задумался, пытаясь что-то вспомнить, – …кузнец-кузнец, оружейник, что ли? Не ты ли делал микродоводки орудию и корпусу одному товарищу с позывным Батлкруизёр-один? Удивил он меня в битве на киевском полигоне, не смог я его тогда вырубить с одного прицельного, хоть и должен был.

– Так и есть, – улыбнулся мастер, – делал. В том и задумка была, сделать броню чуть крепче, чтобы она держала на один «целый» залп больше, а ствол чуть мощнее, чтобы рубил соперников на тот же «целый» залп меньше. И если быть точнее, то ник этого моего клиента на латинице записан был и с заглавных букв.

– Точно, на латыни, – кивнул Лукас. – Но скажи, как ты это делаешь? Как совершенствуешь то, что уже и без того совершенно? На заводах же такие дорогущие станки, плюс технологии, плюс ресурсы. Как их можно переплюнуть?

– Как-как? – Оружейник отпил из бокала. – За большие деньги, вот как. Один мой приятель любил говорить, что самое главное в танке – это прокладка между пультом управления машиной и эргокреслом. Так и тут. Станки – это лишь инструмент.

– Ясно, – кивнул танкист, – так и скажи, что секрет фирмы.

– Ну, не то чтобы большой секрет, – мастер пожал плечами, – но это у меня как бы наследственное. Ещё мой прапра десять раз прадед, светлая ему память, «тридцатьчетвёрки» в войну на заводе собирал. И каждая собранная им машина была чуть быстрее, чуть манёвреннее, капельку крепче, орудие чуть точнее и послушнее, ну и так далее. А на войне все эти чуть-чуть сливались в одно целое ни фига себе. Эти все чуть-чуть позволяли на секунду раньше выстрелить во врага или выжить экипажу с практически пробитым корпусом. Кстати, моя бабуля клянётся, что этот мой предок родом из здешних мест.

– Ну, тогда поднимем наши чаши за мастеров своего дела! – Лукас схватил свой стакан, опустошил его залпом и маякнул бармену, чтобы тот повторил заказ.

А тем временем первый разогревающий бой вспыхнул со всей своей яростью. Игроки, активировав сразу три усиливающих микромодуля, слишком резво кинули свои танки в атаку, в результате чего мало кто из них успел даже «аптечку»[14] использовать. И, как предсказывал Лукас, в лидеры тут же выбился игрок на среднем корпусе «Викинг» со спаренным плазмомётом. Он и победил.

Не обошлось в этой бойне и без несчастных случаев. На центральной площадке поля боя образовалась куча-мала. Там скопились обездвиженные танки, корпуса которых были объяты оранжевым дымом модуля безопасности «белый флаг»[15], сигнализирующим о том, что боец уже вышел из игры. Но перекрёстные осколочные и плазменные залпы орудий оставшихся игроков продолжали неизбежно попадать в эти повреждённые машины. И нескольких серьёзно раненых танкистов после боя унесли в транспорт с полевым госпиталем на носилках. Кровавые Траки в очередной раз подтвердили своё название и репутацию.

Но эта трагическая деталь никого из присутствующих в баре не смутила. Даже наоборот, какой-то идиот толкнул тост за «первую кровь» в нынешнем сезоне. Мастер-оружейник же, получив на свой счёт незначительную сумму выигрыша за сделанную ставку, заказал спиртное на вкус своего нового знакомого. И бутылочка настоящего виски «Чивас Ригал» скрасила дальнейшую болтовню двух признанных мастеров своего дела. А тема застольной беседы в меру нетрезвых мужчин была весьма предсказуема. Традиционные обсуждения политики, религии, смысла жизни и культуры в этот раз они обошли стороной. В разговоре доминировали лишь две темы, в которых собеседники преуспели больше всего – это военное дело и оружейное ремесло.

И, традиционно для подобных бесед, обсуждение темы началось с… китайцев. Да, именно они и были родоначальниками принципа «один человек – один танк». Это именно китайцы в самом начале войны с многочисленными соседями доказали, что два человека в двух танках без вариантов побеждают двух и более человек в одном танке. И у всех без исключения современников ещё свежо в памяти то время, когда нескончаемые потоки самых простеньких Васпов в считаные часы захватили Владивосток.

Это китайское ноу-хау очень серьёзно повлияло и на сами боевые машины. Из-за того, что танком теперь «рулил» лишь один человек, принципы управления были значительно изменены. Сейчас использовали несколько различных типов оборудования, и каждый танкист мог выбрать себе ту систему управления, которая была ему удобнее. Изменилась, разумеется, и квалификация самих танкистов. Во время войны людей не хватало, и в танк зачастую садились переученные пилоты воздушных посудин, использование которых после массового распространения лазерных систем ПВО и ПРО сошло к минимуму. Поэтому до сих пор на равных ходили понятия «танкист» и «пилот».

Не обошлось, конечно, без современных революционных технологий. Не зря же китайцы отстроили в пустынях особые города, где поселили всех своих граждан, обученных в разных странах. Там они моментально внедряли все лучшие технологии и свежие изобретения человечества в свою военную отрасль. Где купив, а где и украв инновационные разработки разных стран мира, китайцы в один миг приняли на вооружение чужие военно-технические достижения. Они в считаные месяцы наштамповали для своей армии бесчисленное множество танков с новейшей углеритовой бронёй, способной самостоятельно заращивать повреждения. И немудрено, что инертная военная машина других стран не смогла им противопоставить свои же изобретения, годами зависающие в кабинетах чиновников ещё на стадиях одобрения. Но что самое примечательное, благодаря потоковым китайским технологиям стоимость лёгкого танка Васпо-Смока в результате стала ниже, чем стоимость совокупной амуниции бойцов с противотанковыми гранатомётами, способных своими последовательными залпами уничтожить этот совсем простенький танк.

Тут же военно-технический аспект китайского вторжения Лукас окрасил и гениальными тактическими ходами армии Поднебесной. Он подметил, что китайцы перед атакой в большинстве случаев проводили предварительный обстрел арены сражения мелкими, но «сверхгрязными» термоядерными зарядами или бомбардировали поле боя экспериментальными боеприпасами с жидким Радоном. Эти и прочие способы заражения территории предстоящего сражения вынуждали пехоту врага облачаться в громоздкие и неудобные средства личной защиты, которых, кстати, на всех участников боевых действий не хватало. И потому так называемая китайская «танковая пехота», защищённая от поражающих факторов загрязнения бронёй машин, оказалась намного эффективнее самой навороченной и превосходящей по количеству обычной пехоты врага.

А старые тяжёлые танки, стоящие тогда на вооружении большинства стран мира, не смогли противостоять целой орде мелких инновационных боевых машин, у которых улучшенные среднекалиберные орудия «Смоки» и «Гром» практически не уступали, а то и превосходили по характеристикам старый крупный калибр и ракетные танковые орудия.

И под конец обсуждения «китайской темы» вновь взял слово подвыпивший оружейник. Иван с большой гордостью, как будто это была его личная заслуга, во всех красках расписал, каким образом была поставлена жирная точка в китайском вторжении. Львиная доля заслуг в завершении первого вооружённого конфликта Серых Десятилетий принадлежала труженикам тыла, а именно – учёным и технологам России.

Дело в том, что подавляющая масса китайской «танковой пехоты» использовала «снарядные» орудия, что сильно ограничивало боезапас машин. В то время как новые российские танки, с такой же современной углеритовой бронёй, в срочном порядке перевооружились и теперь оснащались так называемыми «генераторными» пушками. Генераторы плазмы, нанороботов и прочей поражающей лабуды, работающие на едином топливе «гелии-3», превзошли по многим характеристикам орудия, использующие любые «штучные» снаряды. Даже опытные танковые рельсотроны во многом провисали в сравнении с генераторными орудиями. Боезапас «Рикошета», «Шафта», «Твинса», «Огнемёта», «Фриза» и «Изиды», в сравнении с обычными пушками, был попросту бесконечным. А если учесть, что новейший импульсный танковый двигатель также работал на «гелии-3», становится понятным, что универсальность новых российских машин буквально зашкаливала.

Многочисленные волны китайской «танковой пехоты» тогда одна за другой разбились о монолитные ряды «Мамонтов», за целостностью корпусов которых исправно следили «Изиды» – первые в своём роде «танковые санитары». А всего один танк, оснащённый «Фризом» или «Жигой», мог создать из тушек вражеских машин непреодолимую пробку и остановить продвижение через город целой армии. И когда атака захватчиков захлебнулась, за дело взялись танки со средними и тяжёлыми корпусами, намного превосходящие по броне стандартный китайский корпус «Васп». Так что вытеснение врага с захваченных территорий прошло молниеносно и безжалостно.

Обсуждение других любопытных деталей прошедшей войны могло бы продлиться ещё очень долго, если бы не два обстоятельства. Первое – содержимое бонусной бутылки уже заканчивалось, а потому мужчины всё чаще стали отвлекаться от темы, посматривая то на трансляцию боя, то на барную стойку. Вторая же причина, окончательно прервавшая горячее обсуждение, буквально вошла в заведение с парадного входа.

Грациозно спустившись по крутым ступеням, ведущим с поверхности в «Бункер», в заведение вплыла редкая красотка, облачённая в модную одежду из коричневого материала, похожего на тонкую кожу. Обтягивающие эластичные брюки подчёркивали совершенство её длинных ног и подтянутых ягодиц. А лёгкая модельная куртка, явно сшитая на заказ, приковывала внимание наблюдателей к её тонкой девичьей талии и гармоничному по размеру и форме бюсту. Прелестное веснушчатое личико девушки светилось свежестью и радостью. А ослепительная улыбка и блеск юности в её глазах были тем последним контрольным выстрелом, который окончательно добивал даже закалённую суровой войной мужскую волю. И тут же все присутствующие (соответствующего пола) превратились в толпу зомбированных самцов, готовых, подобно каким-то оленям, биться рогами до смерти за право обладания именно этой самкой.

Развесёлый гомон в заведении на несколько секунд смолк, и по рядам обернувшихся голов пробежала волна одобрительного свиста. В этот момент все мужики, ещё хоть как-то сохранившие своё мужское здоровье, втянули в разной степени обвисший животик, расправили плечи и приготовились «распустить павлиний хвост», какой у кого имелся. И лишь один из засевших здесь «половозрелых самцов» повёл себя абсолютно противоположным образом.

– Вот ч-чёрт… – тихо прошипел Лукас, обернувшись за взглядами соседских полутрезвых рож.

Опытный игрок Красных Траков, по его же словам прошедший через многие ужасы войны, совершенно неожиданно испугался появления этой юной и хрупкой красотки. Он спешно отвернулся, втянул голову в плечи, поднял воротник шинели и, натянув на лоб фуражку, поднёс к лицу руку с дымящейся сигареткой. Его сосед-оружейник, понимая, что такому поведению нового знакомца есть какое-то своё логичное объяснение, лишь улыбнулся и молча отправился в уборную.

А тем временем молодая-симпатичная, под хищными слюнявыми взглядами присутствующих, проплыла через весь зал, следуя к барной стойке и, не дойдя до неё несколько шагов, вдруг остановилась, словно врезалась в невидимую стену. Она обернулась и кинула взгляд на центральный общий стол. Её внимание привлекла опустевшая бутылка элитного шотландского виски и единственный на весь зал затылок, обращённый к ней.

– Чтоб меня!.. – Девушка ругнулась невнятным иностранным словечком и нараспев протянула: – На-адо же, Да-абл!

Танкист, скрывающий лицо за поднятым воротом, беззвучно выругался и, украсив физиономию добродушной улыбкой, вылез из-за бруствера своей генеральской шинели.

– Здравствуй, Валерия. Сколько лет, сколько зим?

– Два.

– Что два?

– Почти два года от тебя ни слуху ни духу, дорогуша.

– Неправда! Не два года, а год, два месяца и семнадцать дней. – Начав было протестовать, Дабл тут же заткнулся.

– Значит, всё-таки считаешь… – Валерия коварно улыбнулась. – А не желаешь пропустить рюмочку со старой доброй… э-э-э… подругой? У меня тут и столик на это время заказан. – Девушка кивнула в сторону освобождающегося места у стены.

– Как-то неудобно, у нас тут серьёзная конструктивная беседа… была. – Покрутив головой по сторонам, Лукас не обнаружил поблизости своего нового знакомого и лишь сильнее растянул губы в идиотской улыбке.

– Если бы я тебя не знала так хорошо, то подумала бы, что ты меня боишься.

Валерия повела бровью и одарила мужчину таким взглядом, что у всех окружающих самцов возникло острое желание погрызть локти. Лукас наигранно поднял руки, как бы говоря, что сдаётся в плен, и под завистливыми взорами отправился следом за девушкой к столику у большой стеклянной витрины со старым потёртым комби[16] внутри, какие носили танкисты лет двадцать назад.

– Ну что, рассказывай, – Валерия примостилась на лавочку напротив Дабла и закинула ногу на ногу, – всё в танчики играешь, а на выигранные энерго элитный виски пьёшь? О будущем не думаешь, настоящее прожигаешь?

– Да какое там будущее? И что мне, собственно, ещё делать? – пожал плечами Лукас и закурил. – Водить лунные танки, распахивая гелий-три-поля?

– Ну, есть ещё и марсианские танки, харвестеры называются, – подколола его девушка.

– Ой, скажешь ещё такое! Ты же знаешь, космос меня пугает, как зубной врач ребёнка. Войны давно закончились, все солдаты списаны. И для таких, как я, Красные Траки – не развлечение, а способ элементарно выжить.

– Вообще-то, если верить данным статистов-любителей, то в боях Красных Траков участвуют не более пятнадцати процентов бывших боевых танкистов. Кто хоть раз горел в танке, уже ни за какие деньги не сядет даже в «Мамонт» третьей модификации. Они больше ремонтом да обслуживанием машин игроков занимаются, что тоже даёт некислый доход. Я так думаю, что на игровые полигоны выходят лишь те из военных, кто остался неудовлетворённым финалом войны, кто не пожелал смириться с тем, что победа в конце концов досталась сразу всем и одновременно. Это, видимо, такой хитрый комплекс осаженного хозяином самурая в разгар победоносной атаки.

– У-у-у, какую ты мощную теорию развила. Сама придумала или где вычитала?

– В наше время девушкам, чтобы не стать среднестатистическими подстилками, нужно быть… начитанными. И мужиками манипулировать тоже нужно учиться. Кстати, навык полезный, не менее чем хорошее вождение танка и умение метко стрелять! Я уже это оценила.

– Значит, ты так и не бросила игры. А я-то думал, остепенилась Стальная Банши. Ан нет, теперь из городских обкатанных полигонов решила на дикие земли выйти.

– А что делать? Тут ставки выше на порядок. И теперь я не Банши, а Валерия Великолепная, если коротко, то В-В. Это мой новый позывной. Так что теперь я в некотором роде тоже Дабл… мисс-Дабл.

Лукас Левицкий, которого изначально прозвали Даблом из-за двойного «Л» в имени-фамилии, опустил взгляд, вспомнив какой-то не очень приятный момент из своей жизни. Валерия тут же смолкла, поняв, что задела какую-то тонкую болючую струнку в душе закалённого войной солдата. Впрочем, она знала, какую именно ранку так неосторожно расковыряла. Собственно, хотела этого, имела право…

К столику подбежал официант, принял заказ и тут же улетучился. Но пауза в разговоре двух игроков Красных Траков так и не прошла. Закурила и Валерия. Неудобное молчание заставило её немного поводить глазками по сторонам. Её взгляд остановился на большом ярком пятне стереоскрина. До начала следующего боя оставалось пятнадцать минут, и трансляцию с опустевшего полигона прервали выпуском новостей какого-то местного телевидения. Глобальная Комм-Сеть со своими центральными каналами только восстанавливалась, и местному населению, а теперь и гостям городка, пришлось довольствоваться сырыми информационными вбросами местных аматоров. Сейчас на стереоскрине, неумело подражая столичным ведущим, задорно щебетал молодой диктор в классическом костюмчике, вышедшем из моды, наверное, ещё до начала Серых Десятилетий.

«…Рин-дин-дин или Рин-бим-бим, а в простонародье – Робин! Да, это наш современный Робин Гуд. Он со своими приятелями в буквальном смысле бомбит транснациональные караваны, а потом раздаёт награбленное добро бедным гражданам мелких удалённых поселений и разного рода изгоям, многие из которых даже находятся вне закона! Кто он, этот герой диких земель, проевший плешь всем периферийным отрядам СПС? Кто он, этот мститель на танке?..»

– Смотри, и у изгоев есть свои герои-танкисты… – Не найдя другого повода нарушить молчание, Валерия кивнула в сторону стереоскрина.

Лукас даже не глянул в ту сторону, как будто и не слышал, что ему сказала девушка. Он затянулся, пыхнул сизым дымком и как ни чём не бывало продолжил разговор.

– Ну ладно, мы, мужики, в танчики тут играемся, со смертью шутим, а вот что в эту весьма опасную игру привлекает девушек? Это для меня до сих пор остаётся загадкой.

– Как тебе сказать? – Валерия потушила сигаретку и пожала плечиками. – У каждой есть своя причина. Ну, например, была у меня одна подруга, э-э-э… не подруга, конечно, а так, больше знакомая, хорошая собутыльница, ну и танкистка заодно. Возможно, ты её знаешь, позывной – «Ангелочек в танке».

– Да уж, видел как-то на столичной «Песочнице». – Лукас кивнул и скорчил кислую мину. – Стерва ещё та, злая до ужаса, на её счету кроме подбитых танков ещё и с десяток трупов игроков, а покалеченных так и не сосчитать. Участвует только в битвах для новичков, которые даже припасов себе купить не могут, и всегда под микромодулями усиления ходит, а бьёт даже по тем, кто уже «белый флаг» выбросил.

– Так вот… – Валерия оглянулась, желая удостовериться, что никто сейчас не подслушивает, наклонилась к Даблу и перешла на шёпот. – Она представительница самой древней женской профессии. Понимаешь, в чём прикол? Всю неделю её клиенты пользуют, как хотят, а на выходных она свою накопленную злобу на игроков изливает… А чего ты лыбишься, дурачок? Не смешно же это.

– Да так, странное совпадение… – Лукас прыснул смехом, но быстро взял себя в руки и продолжил: – Лично не знал, но от товарищей слышал про одного игрока. Так у него позывной тоже был что-то там «на танке» или «в танке». Не помню, кажется, «Кот на танке».

– А почему был?

– А потому. Как говорили, злоупотреблял частенько, по части «случайного» выстрела в уже подбитый танк соперника. Покалечил несколько людей таким образом. Ну а остальные игроки не простачки же – взяли и раскатали дурачка перекрёстным огнём «Рельс» и «Шафтов». Корпус его машины так расплавился, что даже не стали кости и зубы из неё выковыривать. Так и похоронили в расплавленном куске углерита. Но я не о том. Этот товарищ тоже из той братии был, что и твой Ангелочек. Ночью он мальчик для утех, а днём – мститель за свою убогую жизнь, причём «на танке».

– Да уж, странные все эти позывные «бла-бла в танке». Но думаю, что не только у них, у каждого игрока наверняка есть какая-то своя причина ненавидеть жизнь и окружающих. А Красные Траки помогают выпустить пар и всю накопившуюся злобу, без угрозы попасть в лапы СПС и потерять всю свою привычную прежнюю жизнь… за которую, собственно, они и ненавидят окружающих.

– Так и есть, – кивнул Дабл, – у человека в его проблемах всегда виновен другой человек – сосед, начальник, социум в целом, только не он сам. Впрочем, танковый бой не самый плохой способ выпустить пар. Лучше пусть все обиженные и недовольные своим существованием бьют снарядами на полигонах броню, чем в подворотнях ножами под рёбра кого послабее.

К столику подлетел официант. Он быстренько выложил на стол перед Лукасом и Валерией содержимое своего подноса и забрал со стола едва заполненную пепельницу.

– А вот здорово было бы узаконить все эти наши баталии и заодно что-то придумать, чтобы как-то обезопасить сам процесс игры. – Валерия мечтательно пригубила бокал золотистого напитка. – Я не имею в виду защитные поля для зрителей, как на обустроенных локациях в черте цивилизации, они-то давно есть. А вот как бы сделать так, чтобы и мы, танкисты, не рисковали своим здоровьем и жизнью.

– Ну, за идею, – Лукас поднял свой стакан виски, – пусть и не особо разумную.

– Это почему же ещё? – Девушка надула губки и обиженно уставилась на собеседника.

– Солнце, ну что это за бой такой, в котором чувствуешь себя в полной безопасности? Это чувство расслабляет и заставляет делать ошибку за ошибкой. Возьми хотя бы внутреннюю статистику по Красным Тракам. Никогда не анализировала, кто чаще выбывает из игры? А я вот смотрел, но не на самих игроков, ибо в лузеры могут попасть все, независимо от боевого опыта. Я анализировал технику проигравших, танки и их начинку. И знаешь что?

– Что?

– В восьмидесяти процентах случаев это люди, использующие самые дорогие и современные защитные капсулы и костюмы. Они думают, что эти модные коконы их защитят в любом случае, что бы ни случилось. А потому разучились тщательно взвешивать риски, просчитывать всё, отталкиваться от чувства самосохранения. Вот и попадают под огонь там, где этого можно легко избежать.

– Ну, не знаю, я вот, например, молода и ещё даже замуж не сходила. А оторви мне Рельса в бою ногу или руку, кому я такая буду нужна?

– Погоди, а почему это ещё не сходила? – изумился Лукас. – Помнится, когда мы в последний раз виделись, ты говорила, что тебе сам Ти-Рекс «ствол и броню» предложил. Ты же в «Задней передаче» даже дату предстоящей свадьбы объявила! И что же не срослось?

– Так во-о-от почему ты тогда исчез, глупенький! – Валерия вприщур глянула на собеседника. – Это я тогда сказала лишь потому, что тебя, дурака, хотела подтолкнуть на более серьёзный шаг. Пойми правильно, наши романтические свидания и ночи – это, конечно, высший класс. Но через год подобных встреч мне захотелось перевести наши отношения на более серьёзный уровень. Я тебе не раз об этом говорила, а ты как будто и не замечал…

– Погоди, так это всё… – Лукас вскочил, постоял несколько секунд с открытым ртом, обхватил фуражку руками и медленно осел обратно на лавку. – Вот я дура-а-ак…

– Дурак – это мягко сказано! – У столика появилась троица, на вид они были явно игроками Красных Траков.

Молодые парни во «вторых кольчугах»[17] выглядели весьма грозно. Все как один, они смотрели на Лукаса со злобой и презрением в глазах. Тот, что немного постарше, со шрамом от ожога на лице, кривенько улыбнулся и подмигнул Валерии.

– Миледи, – обратился он к девушке, – вы как-то неосмотрительно себе кавалера выбрали. Этот дядя уже практически не жилец.

– Протяни руку, нубило, – грозно рыкнул Даблу другой парнишка, стоящий ближе к столу, и вытянул вперёд свой кулак, сжимая в нём что-то непонятное. – Не бойся, остряк-самоучка, это тебя не убьёт… по крайней мере сегодня.

Лукас, под ничего не понимающим взглядом Валерии, смело раскрыл ладонь и принял от грозного молодчика то, что он так сильно хотел ему вручить.

– Дело сделано, – злобно прошипел тот и добавил: – Встретимся на полигоне.

Довольная собой троица, грозно зыркая по сторонам и маршируя в ногу, удалилась из заведения.

– Остряк-самоучка? – повела бровью Валерия. – Что это такое было?

– А, это? – Дабл протянул подруге какой-то холодный и тяжёлый предмет. – Это у кого-то молодость и романтика вместе с мочой в голову бьёт. Я сегодня на барахолке немного повздорил с одним танкистом из харьковской братвы. Ну, не то чтобы сильно поругался… опозорил его по делу, конечно, и всю его команду на смех поднял, причём публично. Вот они мне и решили отомстить.

Девушка приблизила полученный предмет к лицу и внимательно рассмотрела его. Это была крупная ржавая гайка, залитая смолой. С одной стороны на застывшем чёрном веществе был отпечатан символически подбитый танк (переломанный пополам), а с другой – кодовый ряд из букв и цифр. Любой опытный игрок Красных Траков знал, что символы обозначают не что иное, как дату, время и полигон предстоящего сражения.

– Не поняла, это что, такая себе «чёрная метка»? – догадалась Валерия.

– Она самая! – радостно кивнул Дабл и отпил из стакана. – Это типа означает, что в указанном бою эти трое объединятся, чтобы в первую очередь подбить меня. А может, и не трое их будет. А может, и убить меня вздумали. Наверняка убить…

– Стоп-стоп! Как же это так? – запаниковала девушка. – Указанный на этой гайке бой класса «каждый сам за себя». Они не имеют права объединяться в команды. Это же запрещено правилами! Нужно предупредить организаторов! И вообще, ты же можешь их проигнорировать и не выйти на полигон.

– Проигнорировать?! Шутишь, что ли? – Лукас округлил глаза, как будто услышал сейчас от Валерии какую-то страшную ересь. – Проигнорировать шикарный результат всей своей подготовительной работы? Ну уж не-е-ет…

– Погоди, я чего-то не знаю? – Увидев растянутые в улыбке губы Дабла, девушка успокоилась и, понимая, что всё произошедшее является частью какого-то хитрого плана, уставилась вопрошающим взглядом на собеседника.

– Это игра, где последний уцелевший забирает весь фонд битвы плюс бонус. Это самая престижная и дорогая битва. В ней несколько иные правила. Битва идёт между лучшими игроками региональных сообществ. И не более одного человека от одного отдельного представительства Кровавых Траков. То есть игроки не то чтобы из одной команды, а даже из одного и того же мегаполиса не могут играть на одном полигоне друг с другом.

– Так, – кивнула Валерия, – знаю, но они, я так понимаю, хотят это правило нарушить. Кстати, а что за бонус такой?

– И вот тут-то начинается самое интересное. Есть в правилах одно дополнение-лазейка на этот самый случай. А бонус – это общая сумма старт-билетов, которые покупает каждый из нас за право участия в этом сражении. Для первого человека из одноимённого региона стоимость участия составляет пять сотен энерго. Для второго это удовольствие будет стоить уже пять тысяч, для третьего – пятьдесят штук и так далее. То есть эти ребятки ввалят сверху пятьдесят пять косарей, если втроём пойдут. А если решатся вчетвером меня бить, то это уже больше половины миллиона…

– О-го-го! – Валерия присвистнула и тут же задала вполне логичный вопрос: – Но что им помешает раскатать тебя и всех остальных участников, а в конце всем, кроме одного из них, выпустить оранжевый дым и забрать свои же бабки?

– Не что, а кто помешает. – Лукас самодовольно улыбнулся. – Это я.

– Нет, ну ты реально ненормальный! Как же ты собираешься грохнуть сразу троих, играющих в связке против тебя?

– Ну, скажем так, – Дабл перешёл на шёпот, – я уже знаю, на каких корпусах и с каким вооружением они выйдут на охоту, и соответствующим образом подготовлюсь сам. Выберу нужный корпус, правильную пушку и соответствующее защитное покрытие.

– Да-а-а? – протянула Валерия и начала машинально строить Даблу глазки. – И какие же будут танки?

– Это же очевидно. Так как их больше и они будут заодно, то выберут менее крепкие, но быстрые корпуса.

– Например, «Хорнеты»?

– Да, «Хорнеты», – кивнул Лукас, – с меньшей вероятностью будет один разведочный «Диктатор» или «Хантер». А орудия у всех будут всенепременно «Рельсы».

– Это ещё почему?

– Вспомни, они же меня не подбить хотят, а именно убить. А чем это можно сделать? При командной работе для этих целей самая лучшая пушка – «Рельса». Они будут меня ловить на спаренный или тройной усиленный залп рельсотронов, чтобы уже наверняка.

– Очень любопытно. А сам-то на чём будешь?

– Тайна сия велика есть. – Дабл многозначительно ткнул пальцем в потолок.

– А с этой меткой что делать, выбросить? – Валерия взвесила на ладони тяжёлую безделушку.

– Ни в коем случае! Она присоединится к моей коллекции «чёрных меток».

– И много их уже у тебя?

– Вместе с этой уже с полсотни всевозможных экземпляров…

– Ха! Да ты же просто маньяк или больной на голову.

– Это я-то больной на голову? Как по мне, из нас двоих, так это ты с головой не дружишь. Красивая девушка в подобных злачных местах рискует очень многим. Кстати, я так и не спросил, что ты тут, собственно, делаешь?

– А делаю то же, что и ты, – Валерия улыбнулась во все свои тридцать два, – пытаюсь выиграть битву ещё до её начала.

– Ты?! Это как же?

– А вот так. Ну, вот знаешь ты, что есть такая стерва в танке с позывным Валерия Великолепная. Ну и толку от того? А вот увидишь меня здесь перед боем, осмотришь со всех сторон, так твой палец гашетку уже не так уверенно жать будет, а того гляди в какой-то момент и вовсе не нажмёт. Вот скажи, стал бы ты стрелять из «Рельсы» вот в такую красотку? – Валерия скрутила губки бантиком. – Знай ты, что в данном конкретном танке сижу я, вся такая из себя, выстрелил бы?.. Или да?

– Хм, прав был один товарищ, – Лукас отрицательно мотнул головой и опрокинул в себя остатки виски, – который сказал, что человек всё время совершенствует орудия войны, изобретает всё новые и новые методы её ведения, постоянно меняет её правила, меняется, в конце концов, – Дабл обвёл взглядом набитый людьми танкобар, – и сам человек, а война, она…

Глава вторая. Война не меняется

Дабл в старом добром комби из тройного меташёлка удобно расположился в эргокресле, вжав амортизирующий удары лежак в самое дно своего углеритового зверя. Такое положение обеспечивало ему относительную безопасность, в случае если залп рельсы всё-таки пробьёт броню его «Хорнета», усиленную нанопокрытием «Диджитал», отлично маскирующим машину на ржавых развалинах полигона «Чёрный завод». В разгар сражения никто не успевал особо прицелиться и бил на ходу в самый центр вражеского корпуса, а по статистике девяносто процентов таких попаданий приходилось в верхнюю часть танка. Так что в случае проникающего попадания или даже сквозного прострела смертельный снаряд «Рельсы» из обеднённого урана пройдёт над креслом с танкистом, что позволит последнему юзнуть «аптечку» вместо «белого флага» и, зарастив дыру в броне, продолжить бой.

Голова Лукаса была сейчас упакована в двухслойный шлемофон. Руки в лёгких защитных перчатках, способных сдержать не особо интенсивный поток плазмы, лежали на кнопках пульта боевой машины, а подошвы ботинок пристёгнуты к педалям тяг гусеничного хода. Панель управления и несколько стереоскринов перемещались вместе с эргокреслом, автоматически подстраиваясь под положение тела танкиста. До начала боя осталось несколько минут, и Дабл, как и все остальные игроки, сейчас листал и внимательно изучал проекции с характеристиками танков участников сражения.

В битвах режима «всё или ничего» заранее оглашались лишь позывные игроков, а тип корпуса, орудия и класс защитного покрытия были неизвестны до самого начала боя, когда приём ставок уже прекращался. Подобный пунктик на порядок поднимал непредсказуемость результата боя. Он буквально впрыскивал огромную дозу адреналина в кровь всех фанатов, делающих свои немалые ставки практически вслепую. И разжигал до критической отметки азарт на наблюдательных площадках, независимо от того, где они расположились – в просторных отсеках облачных транспортёров, в подземных гостиницах, танкобарах или прочих заведениях, куда транслировались изображения с многочисленных камер «первых рядов». Первыми рядами или VIP-местами, разумеется, были именно высококлассные воздушные суда, переделанные под зрительные залы. Они парили на своих антигравитационных подвесках в безопасной зоне, в небе над полигоном.

Впрочем, не только у зрителей сейчас нервы звенели перетянутыми струнами. Каждый участник этой битвы выбирал себе броню, орудие и комплекс защиты также вслепую, не зная, какую именно машину из своего парка сегодня предпочтут его соперники. И если с корпусом и пушкой ещё хоть как-то можно было определиться, выбрав их исключительно на свой вкус и соотнеся с типом полигона предстоящего сражения, то с защитным покрытием дело обстояло сложнее. Разные разрешённые в Красных Траках нанопокрытия не могли одновременно и одинаково хорошо защитить от всех типов орудий. А удачно выбранная «краска» в подобных битвах была сродни джокеру в карточных играх. И частенько случалось так, что все участники выбирали себе защиту от мощных орудий дальнего боя, а потом всех раскатывал в блин какой-то очень шустрый танк с примитивной «Смокой» или «Огнемётом».

И сейчас Лукас просматривал одну за другой проекции, сверяя совпадение своих ожиданий с безжалостной, пусть и игровой, но реальностью. Танкиста ещё терзало похмелье после вчерашнего загула, и он все свои мысли проговаривал вслух. Так они не разбегались, а внимание меньше отвлекалось на лёгкую пульсирующую боль в голове и мерзкий вкус во рту.

– Так, а вот и карательное звено имени «убей Дабла». – Лукас перекинул три развёртки на отдельный боковой стереоскрин. – «Дико-Реля» в «Изумруде»[18] и два «Хорнета» с «Рельсами» в топовых покрытиях «Продиджи». Ну что ж, весьма предсказуемо. Особой проблемой ребятки не станут. А вот остальные…

– Два «Мамонто-Грома в «Саванне» и в экзотической «Хохломе», – Лукас быстро перелистнул изображение, – грозные, но медленные. Пока не разберусь с остальными, от этих можно просто убегать.

– «Викинго-Смока» в «Изумруде» и «Викинго-Твинс» в «Продиджи», – изучая этих двух участников, Дабл кисло скривился, – неприятные дяди, но стволами мериться вполне возможно. Лучше, конечно, подловить их на перестрелке с другими участниками и добить одним прицельным, а если и не добить, то знатно ослабить броню – пусть их кто-то другой вырубит.

Картинка с предпоследним участником, а точнее с участницей боя превратила кислую физиономию мужчины в весьма озабоченную.

– А это что за на фиг?!

На экране вращалась проекция тяжёлого корпуса «Титан» с весьма неприятной плазменной пушкой «Рикошет». Его нанопокрытие «Нефрит» давало неплохую защиту от «Смоки» и «Грома» и максимально возможно поглощало энергию залпа плазменного орудия Шафт, которым Лукас сегодня решил всех нагнуть.

– Валерия Великолепная, какого чёрта ты вообще влезла в этот бой?! Даже пятитысячный игровой взнос для новичка тебя не остановил! Ладно-ладно, но если думаешь, что моя рука дрогнет, когда ты будешь у меня на прицеле… Зараза мелкая!

Дабл с презрением зыркнул на проекцию танка своей бывшей подруги, злясь на себя за то, что вчера слишком много болтал языком, и если бы не шлемофон, полностью закрывающий лицо, то мужчина наверняка бы сплюнул в сердцах на броню. Но перелистнув картинку и заметив позывной последнего участника боя, Лукас тут же забыл о неадекватной выходке девчонки, решившей потягаться силами с элитой Кровавых Траков.

Мигающий ник последнего игрока был прописан латинскими буквами, что уже встречалось не часто. «BATTLECRUISER-1» – именно этот парнишка когда-то очень сильно наказал Дабла на так называемом «Чемпионате Высшей Лиги КТ» и лишил его законного права на главный приз, заставив довольствоваться жалкой компенсацией, традиционно выплачиваемой организаторами за участие в финале чемпионата. Никто не знал в лицо этого игрока, и также никто не мог предсказать его появление на той или иной игре. Он крайне редко участвовал в боях Красных Траков и всегда выходил победителем, снимая при этом максимальный фонд в одной из престижных битв сезона.

Это был самый опасный противник, которого только мог встретить Лукас, потому как был чем-то похож на него. Небольшую разницу между ними можно было объяснить на примере старой и когда-то очень распространённой игры бильярд. Таких вот «батлкруизёров» там называли каталами, а игроков по типу Дабла – шпилевыми. Шпилевые были очень сильными игроками, которые не гнались за какими-то престижными званиями, особо не светились в массовых турнирах, а скромно срубали фонды в играх с очень нескромными ставками. Каталы были такими же, но только термин «шпилевой» отражал именно уровень игры, а «катала» – способ зарабатывания денег. И сегодня от этого участника можно было ожидать любой самой изощрённой подлости или трюка, вплоть до управляемой стелс-ракеты, самоходного бота-камикадзе, затаившегося во мраке полуразрушенного цеха, смарт-мины повышенной мощности или ловушки «кислотное облако», нейтрализующей защитные свойства нанопокрытий.

Ясное дело, правила запрещали использование подобных военных «примочек», но практически невозможно было доказать, что во время боя сработала ловушка, установленная непосредственно игроком, потому как имели место частые случаи столкновения участников сражения с так называемым «эхом войны». В конце концов, выездной режим диких земель и отличался от боёв на обустроенных полигонах в черте цивилизации именно наличием на арене сражения сторонних факторов, некоторые из которых были смертельно опасны. И хоть эта серия игр в заброшенном городке лишь номинально относилась к данному режиму, нельзя было исключить наличие на полигонах различного рода неразорвавшихся боеприпасов или забытых мин.

Режим «Дикие Земли» возник сразу же, как только стухла первая волна азарта в этом свежем послевоенном развлечении. Зрители хотели именно Кровавых Траков, а не опостылевших схваток на старых обкатанных полигонах, где игроки всё чаще выбрасывали «белые флаги», не дожидаясь момента, когда их боевая машина реально выйдет из строя. И в новом игровом режиме танкисты, на радость фанатам, сталкивались с немалым количеством сюрпризов. Частенько неожиданности заключались в наличии на полигонах вооружённых живых или роботизированных обитателей заброшенных территорий. Встречались тут и опасные мутанты, реально способные повредить танк, и спятившие солдаты-отшельники давно исчезнувших противотанковых рот. Случались и заброшенные, но всё ещё рабочие автоматические батареи орудий, укреплённые поселения анархистов, минные поля, ужасный непроходимый бедленд и много чего другого. И вероятность безнаказанно провернуть хитрый трюк, подкинув врагу под гусеницы любой запрещённый гостинец, была весьма высокой.

Разумеется, танки участников перед самым выходом на поле боя тщательно сканировались и проверялись на наличие запрещённых устройств, но это абсолютно не останавливало разного рода жуликов. Существовало множество способов обойти этот контроль. В данном случае можно было предварительно сбросить и замаскировать среди руин всевозможные дистанционные блоки во время ознакомительного рейда по полигону. Впрочем, существовали и вполне законные трюки, относящиеся к разряду усовершенствования стандартной брони и орудий, но здесь как-то хорошо разогнаться не получалось – каждое последующее улучшение давало микроприрост полезных характеристик, но стоило воистину огромных денег.

И за познание одного такого вот трюка Дабл уже заплатил высокую цену, проиграв однажды. Но теперь он точно знал, что «Хантер» и «Шафт» его противника имели небольшое, но всё же преимущество перед таким же стандартно-серийным оборудованием. Его новый знакомый Кузнец про это очень подробно распинался накануне. После того как Лукас распрощался со старой подругой, мужики продолжили свою беседу. Мало того, Иван ему по пьяни абсолютно бесплатно перенастроил его собственный «Шафт» третьей модификации, переведя эту плазменную пушку в так называемое второе поколение.

Весь эффект от данной перенастройки заключался в том, что у орудия резко уменьшилась (до трёх секунд) скорость набора максимального заряда снайперского режима, но и скорость перезарядки орудия (даже при выстреле навскидку) также резко падала и теперь составляла порядка восьми секунд, что существенно проигрывало «Рельсе». Но этот маленький нюанс уже позволял пересесть танкисту-снайперу с тяжёлого или усиленного среднего корпуса, держащего безжалостные удары врага во время длительного прицеливания, на скоростной лёгкий. А это значительно расширяло набор тактических приёмов бойца-кемпера. Чего только стоила возможность молниеносной смены снайперской позиции или высокий шанс элементарно удрать от противника на время перезарядки орудия.

И Лукас сейчас возносил благодарность богам за то, что об этом загадочном втором поколении орудий пока ещё мало кто знает и в описании ТТХ танков игроков сейчас отсутствует строка «Поколение». А значит, сегодня у Дабла будет чем удивить абсолютно всех участников этой битвы, и особенно этого последнего гада, у которого «Шафт», по словам того же оружейника, мощнее стандартного, но всё ещё старой медленной модификации…

Над городом разнёсся громогласный рёв корабельных тифонов, уже второй за последние пять минут. Оставалось лишь дождаться «третьего звонка» и кинуться в бой. Все мысли Лукаса на миг замерли и тут же попрятались по норкам. Разум Дабла, как и всегда в такие моменты, перешёл в особый боевой режим. В голове танкиста воцарилась звенящая тишина, вместо гомона многочисленных глоток внутреннего диалога там начали возникать «картинки». Эти объёмные интуитивно понятные образы на порядок быстрее переваривались сознанием и не тормозили без того инертное тело, заставляя действовать по наитию, руководствуясь лишь возникающими при просмотре ощущениями, без долгих мысленных взвешиваний всех «за» и «против». Решения любой возникшей проблемы или запланированной задачи в таком режиме приходили мгновенно, проскакивали за мизерную долю секунды в виде стремительного потока сознания по предварительно заготовленному руслу, в котором уже были учтены все варианты развязки. И Лукасу нужно было лишь «глянуть сверху» на то, как бегут к предопределённому финалу ручейки всех вероятных событий и доверить своё тело потоку с самым «глубоким фарватером», огибающему корявые зубы смерти и впадающему в океан, именуемый жизнью.

Пауза между сигналами продлилась совсем недолго, и спустя тридцать секунд затихший город вновь содрогнули ревуны. Тут же в разных частях «Чёрного завода» тихо засвистели или грозно зарычали (в зависимости от режима работы) импульсные танковые двигатели. Десять боевых машин сорвались с места и понеслись по руинам бывшего кораблестроительного завода, выискивая выгодную позицию и врагов.

Дабл гнал свой «Хорнет» по заваленным мусором дорожкам и старался держаться впритирку к стенам цехов, под огромным нависающим карнизом, чтобы скрыть корпус от большинства зависших в небе над ним камер. Взломать каналы камер на самих танках участников пока не удалось никому. И не многие могли себе позволить наблюдать за боем через бортовые объективы машин. Но каждый из танкистов мог легко узнать или подломать коды зашифрованных «общих» трансляций и сейчас наблюдать за полем боя через камеры облачных транспортёров. На подобную хитрость организаторы смотрели сквозь пальцы, а потому и сам Лукас постоянно взламывал видеоканалы нескольких воздушных зрительных площадок и таким образом следил за перемещением противника по всему полигону. Этот раз не стал исключением.

Двигатель тихо пел свою песню, негромкое потрескивание мусора под покрытыми полимерной пеной башмаками гусениц практически не выдавало его положения, в отличие от громыханий, сопровождающих передвижение двух Мамонтов. По скрипу ржавого металла, треску дробящихся бетонных конструкций и звону брони, на которую обрушивался град кирпичей снесённых стен, можно было без каких-то особых хитростей определить, что два тяжеловеса стартовали с противоположных частей полигона и теперь пёрли навстречу друг другу. Но Лукас всё же глянул на боковой скрин, транслирующий картинку с центральной наблюдательной площадки, и скорректировал траекторию движения, чтобы максимально дальше пройти от противников, атаковать которых сейчас было попросту бессмысленно.

«Хорнет» Дабла повернул в сторону русла реки и, не доезжая сотни метров до пришвартованных ржавых и покосившихся громадин судов, нырнул в огромный ангар или какой-то длиннющий пролёт цеха, противоположная часть которого упиралась в «П»-образный причал, врезающийся глубоко в тело завода и утыканный такими же сгнившими и наполовину затонувшими железяками. Цель Лукаса была на той стороне этой рукотворной гавани, но сейчас безопасно добраться до неё было практически невозможно.

Самым тихим ходом Дабл вёл свой танк, петляя по мрачным руинам цеха и объезжая ржавые конструкции, рухнувшие балки кранов, платформы с частично собранными секциями и прочий бесхозный хлам цеха. И, возможно, именно поэтому он не влетел на скорости в коварную ловушку, оставленную тут каким-то мерзавцем. Когда «Хорнет» обогнул очередной завал стальных балок прокатного профиля и попытался протиснуться по узкой дорожке между платформами, слева сверху что-то запищало, и в тишине цеха громыхнула серия взрывов. Цепь миниатюрных зарядов не должна была напрямую повредить танк, она лишь разнесла в щепки подгнившие опорные колодки, и огромная корабельная секция с ужасающим скрипом опрокинулась на узкий проход. Дабл уцелел лишь чудом, он успел выжать реверс и, вздыбив гусеницами фонтаны ржавчины и промасленного мусора, увёл машину из-под удара многотонной громадины.

Танк пролетел с пару десятков метров, распахивая заваленное производственным хламом пространство, и в конце концов ударился кормой о стойку со стройными рядами профиля. Швеллера[19] плавно съехали и засыпали собой корпус «Хорнета». Внутри цеха вместе с облаком пыли поднялся неописуемый грохот, эхо которого, наверное, разлетелось по всему полигону. И пока Дабл, матерясь про себя, стоял на месте, диагностировал наружные повреждения и думал, как бы ему так поаккуратнее выехать из-под образовавшегося завала, в пылевом облаке несколько раз мелькнул красный сканирующий луч электронного глаза. Подобные миниатюрные беспилотники входили в стандартный разведывательный комплект любого боевого танка времён войны, но были строго запрещены к использованию в играх Красных Траков.

Лукас заглушил силовую установку и затаил дыхание. Наверняка это был разведчик того негодяя, который и подстроил эту ловушку. Видимо, он решил удостовериться и узнать, какой именно бедолага погиб, попав под этот адский пресс, чтобы с уверенностью вычеркнуть его из списка живущих. Дабл знал, что эти практически одноразовые разведчики не имели в себе каких-то навороченных сканеров и передавали хозяину лишь визуальную картинку и результаты локального сканирования небольшой области пространства на наличие в повреждённом танке жизни. Эти сканеры не способны были пробиться через такую толщу корабельного металла и, соответственно, не могли дать ответ – выжил ли танкист, придавленный секцией, или нет. А потому хозяину электронного глаза приходилось довольствоваться лишь визуальной картинкой, что он и делал не спеша и с нудной методичностью.

Прошло уже несколько минут, а разведчик успел внимательно осмотреть лишь дальнюю часть рухнувшей секции. И затаившийся Дабл сейчас лежал в своём кресле и просил ветреную богиню удачи только об одном: чтобы этот гадёныш после осмотра груды металла успокоился и не стал прочёсывать прилегающую к платформам территорию. Пусть думает, что его ловушка сработала и кто-то умер. Тогда достаточно быстро станет понятно, что этот кто-то и есть он – Лукас. Это позволит Даблу затеять партизанские манёвры, в результате которых он наверняка обнаружит позицию своего самого главного врага, устроившего здесь это безобразие. И тогда он уж постарается одним прицельным и усиленным микромодулем залпом грохнуть этого урода окончательно. А если и не грохнуть, то как минимум полностью вывести из строя его «Шафт», делая дальнейшее участие «батлкруизёра» в этой игре бессмысленным.

Прошло ещё несколько минут, пыль уже практически осела, а разведчик завис в воздухе над ржавой, лежащей на боку секцией и всё-таки принялся сканировать остальное пространство цеха. Повернувшись в сторону Лукаса, глаз замер. Сердце танкиста ударило в грудь многотонной кувалдой. Неужели заметил? Но в этот момент, пробив цену стеха, под его крышу завалилась громадина «Титана».

На шум, поднятый падением многотонной конструкции, явилась Валерия Великолепная, точка старта которой, видимо, оказалась поблизости. Электронный глаз резко дернулся в сторону незваного гостя, автоматически полоснул лучом сканера тяжёлый корпус и тонюсенько пикнул, определив под углеритовой бронёй, усиленной сверхпрочным титановым сплавом, живого танкиста. Зафиксировав радарное и сканерное облучение, наружные блоки танка выкинули на контрольный скрин Валерии парочку взбесившихся огоньков-индикаторов. Девушка среагировала мгновенно, и спустя секунду в сторону зависшего разведчика полетела цепь плазменных «апельсинов». Уже второй заряд «Рикошета» не разминулся с целью, и «умное» минус-поле, сдерживающее заряд, схлопнулось, в результате чего небольшую область пространства заполнила высокотемпературная плазма. В этом облаке и испарился электронный разведчик.

И если до этого Лукас лежал в эргокресле «затаив дыхание», то сейчас, если бы он умел, то готов был и сердце остановить, только бы его стук не выдал притаившийся под завалом балок танк. Начнись схватка с Валерией здесь и сейчас, Лукас бы без вариантов проиграл. Даже сбежать не получилось бы. Но, видимо, какой-то выживший в пламени последних сражений бог войны, любящий таких же выживших в реальных войнах сыновей, отвёл от Дабла столь бесславный конец. Когда Валерия принялась профилактическими залпами прочёсывать помещение цеха, её «Титан» получил в корму снаряд «Смоки». Где-то снаружи нарисовался реальный противник, и девушка тут же двинула свою громадину в атаку.

Плазменные заряды «Рикошета», попрыгав положенное время по цеху, схлопнулись, а «Титан» Валерии, проехав через проделанную ею же дыру в стене цеха, исчез среди прочих развалин завода. Лукас выждал ещё несколько вязких противных минут и врубил силовую установку. Поток энергии, словно кровь по венам, хлынул к спящим блокам и модулям танка. Засветились все панели, вспыхнули вспомогательные проекции экранов, которые не были запитаны от аварийных аккумуляторов, тихо на холостом ходу засвистел импульсный движок, и ожила электроника орудия.

Пока «Шафт» проходил самодиагностику, Дабл изучал трансляцию битвы, идущую с центральной воздушной площадки. Валерия кинула свой Титан в погоню за «Викингом, решившимся на атаку такого серьёзного противника. Пока этот бой шёл с переменным успехом, и, петляя по заводским закоулкам, два танка обменивались редкими залпами, большую часть из которых получал в борт Титан Валерии. Впрочем, и «Викингу в этом бою приходилось несладко. Коварные залпы Рикошета его доставали и выкуривали из большинства укрытий, и поэтому танкист постоянно перемещался в те области, куда реже заскакивали прыгающие плазменные шары.

Но Лукас уже знал исход этой схватки. Оценив характер и направленность плазменных залпов, он понял, что Валерия медленно, но уверенно загоняла врага в угол, из которого он уже не сможет выскользнуть. И вот тогда она и пойдёт атаковать лоб в лоб, имея значительное преимущество в броне и огневой мощи. Если не произойдёт чудо и в бой не влезет кто-то ещё, то «Викинго-Смоку» уже можно списывать со счетов.

Беглый осмотр картинки боя позволил выявить ещё нескольких участников. Один из Мамонтов медленно полз вверх по каботажному спуску, словно бульдозер, разгребая на своём пути многочисленные завалы и преграды. Где-то в противоположной части завода мелькнул между коробок цехов «Викинг» со скорострельным плазмомётом. «Шафта» на «Хантере» и «Диктатора» с «Рельсой» нигде видно не было. Но зато в отдалённой части полигона скучковались сразу три боевые машины. Там развязалась суровая схватка.

Стартовавшие в разных точках «Хорнеты» с «Рельсами» теперь воссоединились и работали слаженным звеном, расстреливая перекрёстным огнём встреченного на пути «Мамонта» в яркой узорчатой раскраске «Хохлома». Поочерёдно и лишь на секунду высовываясь из укрытий, чтобы произвести прицельный залп, шустрые «Хорнеты» тут же прятались за бетонными и кирпичными конструкциями, которые принимали на себя большую часть удара вражеского «Грома». Залпы осколочного орудия крушили заводские конструкции и поднимали над полигоном целые облака мелкодроблёного камня и вездесущей серой пыли. Не ожидая такой согласованной атаки, «Мамонт» замешкался и поздно сообразил, что нужно было сразу уводить танк с открытого места, избегая перекрёстного огня.

Наконец примитивная тактика борьбы с подобного рода тяжеловесами достаточно быстро принесла свои плоды. И хоть пилот самоходной крепости уже активировал модули «двойная броня», «аптечка» и «закись азота», пятый залп «Рельсы» выбил огромный кусок лобовой плиты усиления брони из супербетона. Следующий прицельный выстрел рельсотрона уже бы гарантированно пробил ослабленное место и порвал бы, как Тузик тряпку, тело танкиста. Но бывалый боец не собирался так просто сдавать позиции и начал разворачивать корпус «Мамонта», убирая с линии огня повреждённую часть. Параллельно обстреливая усиленными залпами позиции врага, он разнёс в пыль практически всё небольшое здание, с разных сторон которого укрывались «Хорнеты». Ещё немного, и двум шустрым, но слабым по броне корпусам пришлось бы драпать, поджав хвосты.

Но в этот момент к бою присоединился четвёртый участник, в сторону которого сейчас так неудачно была повёрнута повреждённая часть «Мамонта». На шум стрельбы подоспел «Викинго-Твинс». Воспользовавшись сложившейся ситуацией, он выскочил из проулка и маломощными, но интенсивными потоками плазмы прожёг в ослабленной броне тяжеловеса огромную дыру. Зафиксировав невосстановимое критическое повреждение, тут же сработал автоматический блок «белого флага», и клубы оранжевого дыма укутали подбитую машину с принудительно заглушённой силовой установкой.

Как дальше развивался бой между оставшимися участниками, Лукас уже не смотрел, и совсем не потому, что ему было неинтересно.

– Замечено использование блока повышения мощности заряда, рекомендую применить контрмеры, – абсолютно бесстрастно пропел холодный женский голос внутрисистемного диспетчера «Шафта».

Эта «умная» пушка была спроектирована учёными, которых многие военные считали реальными извращенцами. Она была наделена множеством как полезных, так и абсолютно неуместных для боевого орудия функций. Из всего идиотского функционала особо «радовали» Лукаса такие умения орудия, как заказ пиццы (не иначе как на атомную пустошь поля боя), оплата коммунальных счетов, намертво вшитая в систему древняя игра «Герои Меча и Магии III», приложение с подробной картой звёздного неба, автоматически переводящее боевую оптику в режим телескопа, и приготовление самого настоящего кофе. Впрочем, последняя функция опытного танкиста действительно радовала и не раз скрашивала короткие паузы в круглосуточных боях Армии обороны Израиля чашечкой бодрящего эспрессо. Лукас не знал, какой идиот-разработчик встроил в танковое орудие эту функцию, но «Шафт» варил кофе отменно, в чём он убеждался каждый проклятый день минувшей войны.

Но сейчас сработал датчик именно полезной боевой функции наукоёмкого орудия. И Дабл едва успел ударить по кнопке активации «двойной брони», как где-то снаружи, в конце цеха, запела протяжную песню «Рельса».

В огромном пустующем проёме цеховых ворот появилась корма корпуса «Диктатора». Высунув из-за стены свой массивный угловатый зад так, что ствол орудия едва показался в пролёте, враг выстрелил и тут же укрылся за стеной цеха. Снаряд рельсотрона прошёл всего в полуметре от корпуса «Хорнета» и раскидал часть наваленных на него балок. От столь огромной силы удара несколько стальных макаронин бодро запрыгали по цеху, отлетая рикошетом от листов корабельной обшивки и бетонных опор. Но Лукаса сейчас волновало не это скачущее железо.

Характер выстрела говорил о том, что гад реально знал, где под завалом находится «Хорнет» Дабла. А это означало, что электронный глаз выпустил в разведку именно пилот «Диктатора». Но кто же всё-таки заготовил столь изощрённую ловушку? Возможно, группа засранцев, вручивших ему накануне «чёрную гайку», а может, действительно это был «катала» Красных Траков… Но так или иначе, а карательная троица уже узнала местоположение своей заветной цели. Нужно было срочно что-то делать. И Лукас сделал.

Ударив по клавише активации модуля «двойной урон», Дабл, даже не тронувшись с места, вдавил гашетку аккумуляции снайперского заряда. С тоненьким, едва различимым свистом «Шафт» вышел на максимально расчётную мощность за три положенные секунды. Огромный заряд плазмы собрался в магнитной ловушке накопителя перед модулем разгона. Всю площадь центрального скрина тут же заняла сложная паутина прицельной сетки боевой оптики. Лукас сместил центральную метку перекрестия чуть дальше края проёма. И когда снаружи за укрытием вновь засвистела Рельса, сигнализируя о том, что враг решил атаковать дважды с одной и той же позиции, опытный танкист лишь криво улыбнулся.

Как только «Диктатор» со светящимся от набираемого заряда стволом высунулся из-за края укрытия и наехал гусеницами на завалившиеся ангарные ворота, Дабл отпустил гашетку. Огромный, разогнанный до «метеоритных» скоростей сгусток плазмы с примесью иридиевой пыли модуля «двойной урон», стабилизирующей и одновременно усиливающей заряд, полным объёмом въехал вражескому танку в ведущее колесо гусеничного хода за какие-то доли секунды до его собственного выстрела. Удар развернул корпус «Диктатора» на десяток-другой градусов, и выпущенный снаряд рельсотрона ушёл куда-то в стену цеха, оставив там аккуратную дырочку соответствующего калибра. Но это был далеко не единственный неприятный сюрприз для офигевшего противника.

Попытавшись убраться с линии огня, танкист вдруг заметил, что его «Диктатор», повернувшись практически на месте, упёрся в край пролёта. Сдав обратно, он лишь ухудшил ситуацию и, так же провернувшись вокруг вертикальной оси, вылетел на открытое пространство внутри цеха. Диагностика не смогла определить критическое повреждение ведущего колеса, потому как на нём не было ни одного датчика, а следовательно, не сработал и автоматический модуль «белого флага».

Об этом недостатке стандартного «Диктатора» Лукас узнал ещё на войне, а потому целился именно так, чтобы полностью сжечь центр самого колеса и выплавить часть его вала, не повредив при этом гусеницы, оснащённые хоть и примитивными, но всё же датчиками повреждений. В этом и заключалась коварная уловка. Номинально танк считался дееспособным, но фактически представлял собой не более чем углеритовый баклажан на постатомной грядке.

Сразу же после выстрела Дабл поднял на дыбы свой танк и, вылетев из-под завала, скрылся в темноте цеха. И пока противник наворачивал круги, пытаясь сообразить, что не так, корпус Хорнета плавно высунулся из-за ближней платформы, а готовый к стрельбе «Шафт» тихонечко засвистел на той частоте, от которой у любого игрока Красных Траков по спине начинали гарцевать муравьеды.

«Диктатор» замер. Его наружные сенсоры зафиксировали работу плазменного накопителя. Осознав всю безысходность ситуации, танкист не стал дожидаться, когда плазма, набрав усиленный заряд, ударит в корпус и, пробив броню, покроет его тело хрустящей поджаристой корочкой. Стиснув зубы в бессильной злобе, он стукнул по жёлтому грибку сигнального модуля. Тут же из-под корпуса танка повалил позорный оранжевый дым капитуляции. По всем игровым законам, враг уже не мог по нему стрелять, по крайней мере не должен был…

Лукас же самодовольно улыбнулся и выпустил заряд так, чтобы тот прошёл мимо, но впритирку с корпусом Диктатора, тем самым сильно подпортив свежесть штанов новенькой «кольчуги» недоброжелателя. Униженный три раза (проиграл, сдался, обделался) и таким изощрённым образом, противник забился в припадке бешенства в своём эргокресле. Но Лукас не стал упиваться победой и кидать какие-то оскорбительные фразы в эфир общего канала связи. Сейчас нужно было шуршать гусеницами отсюда, и чем быстрее, тем лучше. Судя по трансляции боя, в дальнем конце полигона два «Хорнето-Рели» превратили корпус «Викинго-Твинса» в отличный углеритовый дуршлаг и уже выдвинулись на помощь к своему разведчику.

Вылетев из цеха на асфальтированное покрытие, Дабл активировал блок ускорения и устремился по опоясывающей гавань дороге к стапелям завода. Мимо понеслись покосившиеся грузовые балки, старые ржавые посудины, облезлые грузовые контейнеры и вездесущие горы промышленного мусора. Обогнув вспомогательные помещения причала, «Хорнет» оказался на более широкой транспортной магистрали. Здесь с одного борта его защищали многочисленные коробки складов и цехов, стоящие впритык друг к другу, с другой стороны была река. Атака с воды на этом полигоне полностью исключалась. Снаряд можно было получить разве что в лоб или в корму.

Лукас глянул на трансляцию боя. Два вражеских «Хорнета» не изменили траектории и всё так же неслись к своему подбитому товарищу. Балбесы или не пользовались взломанными видеоканалами, или, из-за великолепной маскирующей способности его нанопокрытия, попросту не заметили «низколетящее» над поверхностью пятно лёгкого танка. А тем временем пролёт цеха, где произошло столкновение, и гавань завода остались далеко позади. Над Лукасом уже нависли исполинские девятьсоттонные краны. Под ними, на «нулевом» наклонном стапеле завода, навечно остался последний недостроенный «Ковчег» – бронированный, автономный корабль-город, на котором кто-то когда-то хотел спасти часть населения Украины от урагана катаклизмов Серых Десятилетий.

Не до конца состыкованные и собранные наспех секции посудины с многочисленными отсутствующими листами обшивки были идеальным местом для ведения снайперского огня. Мощную корабельную сталь «Ковчега» не способно было пробить ни одно из танковых орудий. Лоскутные «дыры» в бортах являлись великолепными огневыми позициями, которых здесь была тьма-тьмущая, а наличие узких мостиков и дорожек внутри громадины позволяло нормально проехать (при соответствующем опыте танкового паркура) лишь «Васпу» и «Хорнету». Последний факт исключал присутствие на внутренних палубах «Хантера» второго снайпера, которого Лукас так и не смог засечь.

Но когда Дабл вёл свой танк по одному из многочисленных вспомогательных трапов в ржавое распахнутое нутро корабля, о себе вновь напомнил его главный и коварный соперник. Характерный высокочастотный звук детектора смарт-мин заставил танкиста нервно дёрнуться и остановить машину всего за какой-то метр от смертельного гостинца. Злобно обругав себя за тупость, Дабл сдал назад и стал искать другой подъём, ширина которого не позволила бы пройти по нему «Хантеру» и тем самым сделала бы невозможным минирование трапа. Подходящий узенький мостик оказался со стороны развороченной кормы корабля, направленной в сторону реки.

Лукас, пропетляв между подсобок и разного рода неидентифицированных постапокалиптических конструкций, оказался около узкого рамного трапа с железным настилом. На вид эта хрень должна была выдержать лёгкий танк. Опытный танкист задержался ещё на секунду, но уже не из-за сомнений в прочности моста. Совсем рядом, на противоположной стороне, по околостапельной плите пёр «Мамонт», которому надоело разгребать завалы каботажного спуска. Тяжеловес решил здесь немного срезать. Башня его орудия была развёрнута в другую сторону. Это говорило о том, что он, скорее всего, не заметил мелкий «Хорнет» и имелся высокий шанс проскочить. Об атаке этой самоходной крепости Дабл и не думал. Самым разумным сейчас было бы его пропустить и оставить на закуску. Но и ждать здесь внизу было непозволительно глупо. С минуты на минуту сюда могло прилететь карательное звено, и находиться на открытом пространстве – последнее, что нужно было Лукасу. И он рискнул.

Так быстро, как позволял ему весь его опыт вождения танка, он вырулил на узкую ленту мостика и на виду у ползущего «Мамонта» повёл машину вверх. Но как только прорезиненные башмаки гусениц «Хорнета» легли на рыжую поверхность палубы, в корму танка пришёл мощный удар осколочного орудия. Машина, получив солидный пинок под зад, влетела внутрь и чуть было не рухнула вниз, задержавшись на самом краю сквозного провала, ведущего на самые нижние палубы. В последующих залпах «Грома» разлетелась вся рамная конструкция мостика, сделав отступление по этому проверенному пути невозможным.

Корпус боевой машины Дабла оказался сильно повреждённым. Кормовая броня едва выдержала, так как враг использовал микромодуль усиления залпа. Активировав ремонтных нанороботов, Лукас увёл «Хорнет» на палубу уровнем ниже и выглянул из небольшой пробоины в корпусе. Грозный «Мамонто-Гром», которого не особо пугали даже мощные залпы «Шафта», вылез на самый край околостапельной платформы, вынеся малую часть корпуса над играющими внизу волнами реки. Потеряв из виду врага, он сейчас отчаянно крушил многочисленные трапы, ведущие к недостроенному «Ковчегу», чтобы отрубить абсолютно все пути к отступлению.

– Ну, что ж… – Дабл злобно скрипнул зубами. – Сам нарвался.

Прицелившись из глубины корабельного корпуса, Лукас дал залп под брюхо тяжеловеса. А там, не выдержав мощный напор плазмы одна за другой, словно спички, начали переламываться опорные сваи. И многотонная неповоротливая туша «Мамонта» тут же съехала по покосившемуся настилу платформы в глубокий котлован стапеля. Там, под водной поверхностью реки, он и исчез с концами.

Лукас знал, что «Мамонт» не являлся «амфибией», как универсал «Хантер» или десантный «Хорнет», а потому жизнь находящегося в нём танкиста осталась под большим вопросом. Впрочем, это был просчёт врага, да и игра не зря называется Кровавые Траки. И потому закалённый в войне танкист не стал задерживаться, чтобы узнать – всплывёт игрок или нет, а занялся более насущными проблемами. Тихонечко переползая с позиции на позицию в течение двадцати минут, Дабл всё-таки обнаружил местоположение второго снайпера.

Паршивец засел в заводской гавани на палубе сухогруза и сейчас выцеливал снующие между цехами «Хорнеты» карательного звена. Долго не раздумывая, Лукас вновь врубил «двойной урон» и прицелился. Башня орудия «Хантера» сейчас была закрыта достаточно крупной конструкцией погрузочного крана. Открытым для стопроцентного попадания был лишь зад танка.

– Стоишь ли ты под «двойной бронёй» или нет? Вот в чём вопрос, дружище, – произнёс вслух Дабл и отпустил гашетку.

Ответ не заставил себя долго ждать. Усиленный поток плазмы ударил по броне «Хантера», которая тут же заискрилась от сгораемых микрочастиц, поглотивших солидную часть заряда. Верхний слой брони вспыхнул на миг, но тут же потух под потоком ремонтных нанороботов. Улучшенный корпус врага выдержал удар в спину, и, сорвавшись с места, «Хантер» скрылся где-то под палубой судна.

Дабл сменил позицию и, затаившись в темноте недостройки, принялся ждать. Враг не высовывался. Так прошли долгие десять минут. Лукас попытался несколькими залпами потопить старую калошу, но куда там! Обшивка судна гораздо толще любой танковой брони.

Прошло ещё минут десять, и тут вдруг Дабл нервно задёргался в кресле. На боковом скрине, где транслировался бой, сейчас крупным планом показывали, как две «Хорнето-Рельсы» безжалостно расстреливают «Титан» Валерии. И даже самому последнему нубу уже было ясно, что Великолепная не выстоит в битве против двух опытных командных игроков и наверняка погибнет, о чём, собственно, и «пел» сейчас смазливый комментатор.

Вспомнив самый колоритный, собранный из нескольких разных языков, трёхэтажный мат, который он когда-либо слышал от российских танкистов, Лукас кинулся на помощь своей бывшей подруге.

Пролетев через всё ржавое нутро «Ковчега», его «Хорнет» остановился на платформе у распахнутых носовых ворот для погрузки крупной техники. Отсюда было хорошо видно то место, где между остатков производственных построек методичными залпами громили крепкий танк Валерии. Лукас шмальнул с ходу, не особо целясь. Заряд прошёл мимо одного из атакующих, но этого было достаточно, чтобы оба бойца тут же забыли об израненном «Титане» Валерии и рванули в сторону стапеля за своим «главным призом».

Начались гонки на выживание, которые Дабл так ненавидел, но одновременно любил, пусть и где-то очень глубоко в душе. В подобном бою выживали лишь те, в ком спаялись воедино абсолютно все возможные качества, как самого танкиста, так и его боевой машины. Лукас увёл свой «Хорнет» в самую гущу руин, где укрытием могло стать любое выступающее недоразумение. Тут же эти повидавшие виды развалины вздыбились фонтанами щебня от непрерывных ударов «Рельс» и укутались в клубы густого дыма испаряемых плазмой кирпичей и бетонных конструкций. Но раз за разом игроки мастерски уходили от залпов противника, и поле боя постоянно приходилось смещать в сторону более целых построек, так как та пядь земли, где более минуты длился бой, превращалась в полностью «выкошенное поле».

Такого динамичного сражения ещё не было в этом сезоне. Абсолютно все фанаты, наблюдающие бой, сейчас визжали, вздымали руки, расплёскивая алкоголь из бокалов, и рвали на своей голове волосы при каждом залпе любого из трёх сцепившихся «Хорнетов». И хоть всем уже давно стало ясно, что две «Рельсы» играют нечестно на пару, но однозначно отдать им победу никто не спешил. Многие опытные игроки уже начали перешёптываться о «навороченном» «Шафте» Лукаса, который намного быстрее всех известных модификаций этого орудия набирал объём плазмы. Светящиеся потоки такого большого объёма стандартный «Шафт» мог выпустить лишь после очень длительного набора, но никак не за те секунды, которые проходили с момента остановки «Хорнета» Лукаса до его залпа. Напряжение в наблюдательных залах и на поле боя достигло максимального накала.

В этот момент Лукас, неудачно разрядив плазму, рванул задом сквозь здание и выскочил на относительно открытое пространство. Затем на полном газу он отправился под прикрытие каких-то административных зданий. Две «Хорнето-Рели», проделав похожие трюки, пробили тонкий бетон забора и пошли вдоль него за своим врагом. Рельсотроны протяжно засвистели, танкисты решили дать спаренный залп на ходу, пока враг не успел укрыться за почерневшими кирпичными коробками с пустыми глазницами окон. Оба преследователя активировали модули повышенного урона. И, похоже, эти залпы, при условии точного попадания, должны были поставить большую жирную точку как в этой схватке, так и в жизни Дабла.

Но в самый последний момент, проломив всё тот же забор, в корпус одного из преследователей въехал подлатанный нанороботами «Титан» Валерии. Сбитый с траектории «Хорнет» разрядился «в молоко», вздёрнув с земли длинный шлейф щебня и ошмётков промасленной земли. Валерия на этом не остановилась, она продолжила толкать залипший боком в лобовые плиты «Титана» «Хорнет», пока тот не перевернулся вверх брюхом. Беспомощная машина тут же укуталась позорным оранжевым дымом. И только после этого Валерия двинула свой танк за вторым поганцем.

А тем временем залп оставшейся «Рельсы» пришёлся точно в корму танка Лукаса. Усиленный удар не разворотил до критических размеров дыру в броне, но прошёл сквозь неё и повредил силовую установку «Хорнета». Машина Дабла резко сбавила прыть и задёргалась короткими рывками. Это сказались перебои в подпитке импульсного двигателя. Такие же перебои наблюдались и в цепях питания орудия, а это полностью исключало какую-либо стрельбу из «Шафта», даже навскидку. Был высокий риск того, что аккумулируемая плазма потеряет сдерживающее её поле и попросту расплавит само орудие, а вместе с ним и корпус танка.

Лукас активировал «аптечку» и, затаив дыхание, наблюдал за ходом восстановления брони и силовой установки. Секунды, оставшиеся до перезарядки «Рельсы», таяли, а питание «Хорнета» Дабла и вовсе потухло, дёргающаяся машина остановилась. Происходила перезагрузка систем, которая должна была занять не больше трёх секунд. Но и этого времени у танкиста не было.

Последняя «Хорнето-Реля» вышла на позицию и замерла, прицеливаясь так, чтобы её заряд пришёл точно в ослабленное место и наверняка прикончил пилота. Уже засвистел рельсотрон, а Лукас вжался в своё эргокресло и молил богов, чтобы сердечник из обеднённого урана прошёл сверху, не задев его. И боги войны уже второй раз за сегодня ответили на его молитвы.

Длинная цепочка ярких плазменных шаров «Рикошета» ударила в лёгкий корпус врага, и залп «Рельсы» ушёл в стену здания. Корпус «Хорнето-Рельсы» сильно раскачало мощными ударами. Так непредусмотрительно остановившийся боец попытался тронуться с места и выполнить хоть какой-то манёвр, но поток плазменных «апельсинов» постоянно сбивал его, не давая гусеницам нормально сцепиться с землёй. И в конце концов залпы Валерии окончательно прожгли борт «Хорнета». Сработал автомат модуля «белого флага», и заглохший танк противника стал, опустив длинный тонкий ствол своего орудия.

К этому моменту танк Лукаса полностью восстановился. «Хорнет» дёрнулся и поехал прочь от административного корпуса, но вдруг остановился, направил орудие в сторону «Титана» и начал набирать полный заряд плазмы. В этот момент разум Валерии Великолепной на секунду «подвис» от шока. Никак не ожидала девушка, что спасённый ею Дабл тут же откроет по ней огонь.

Шарахнул разряд, но, на удивление Валерии, он прошёл мимо и ударил куда-то позади неё. Девушка рефлекторно развернула башню танка в ту сторону и заметила притаившийся в развалинах «Хантер», который в этот момент уже целился, но не в неё, а в потрёпанный «Хорнет» Дабла. Заряд Лукаса попал точно в цель, но не смог окончательно прожечь броню вражеского универсала. А вот выстрел «Хантера», усиленный соответствующим микромодулем, уже бы наверняка уничтожил машину Дабла, убив последнего. И враг это очень хорошо понимал, а потому не спешил сматываться, он стоял и ждал, пока накопится максимальный заряд.

Сердце Валерии ёкнуло, её «Титан» выдвинулся вперёд и за секунду до выстрела перекрыл снайперу линию огня. Разряд «Шафта» ударил в борт самоходной крепости и выплавил несколько плит усиления брони. Не растерявшись, Валерия тут же отправила в сторону врага серию плазменных зарядов. Два из них сразу ударили в едва живую броню «Хантера», а остальные попрыгали следом за отступающим танком в небольшое помещение, где тот опрометчиво решил укрыться. Там они, отскакивая от стен, и нашли свою цель. Из проёма ворот и маленьких окошек под крышей постройки повалил густой оранжевый дым капитуляции.

Теперь на поле боя осталось лишь два игрока. Как только эта мысль долетела до сознания Валерии, её самодовольная улыбка тут же исчезла с лица, уступив место гримасе глубокого разочарования. Девушка услышала нарастающий свист «Шафта» Лукаса и глянула на панель управления. Модуль «аптечка» ещё не перезарядился, до окончания действия модуля усиления корпуса остались секунды, состояние брони двадцать процентов от номинала. Этот выстрел «Шафта» наверняка будет последним в сегодняшней битве.

Валерия опустила руки и обречённо откинулась в кресле, бессмысленно было что-то делать, времени на манёвры и контратаку уже не было. Бахнул выстрел, и практически одновременно у неё на боковом стереоскрине загорелся красный огонёк, символизирующий окончание боя. Над городом разнёсся характерный прерывистый рёв корабельных тифонов, извещающий местное население о завершении битвы. В этот момент девушка была готова заплакать, ведь победа, а с ней и такая колоссальная сумма, о которой она и мечтать не могла, были так близко! Но, сжав зубы, она всё же сдержала вполне уместную слезу. Именно в этот момент на другом боковом экране дзынькнул сигнал входящего сообщения.

– На ваш личный счёт начислено двести пятьдесят тысяч энерго… – бесстрастно произнёс электронный голос диспетчера и сообщил стандартные детали транзакции.

Тут же на её личный комм посыпался град поздравительных сообщений. И только сейчас Валерия увидела, что «Хорнет» Лукаса стоит гордо и неподвижно, объятый облаком оранжевого дыма. Её старый друг выстрелил мимо и уступил ей победу в этой самой престижной игре сезона. Глаза девушки засветились от счастья, теперь она не смогла сдержаться и попросту разревелась. Но это уже были слёзы совсем иного качества…

Спустя час Лукас стоял в коридоре подземного отеля перед дверью в номер Валерии. Его сейчас одолевали какие-то странные и спорные чувства. Он всё ещё любил эту мелкую вертихвостку, но ведь когда-то он сам же и сбежал от неё (другой вопрос – зачем он это сделал). И с одной стороны, сегодня Валерия реально спасла ему жизнь, причём дважды. Но если поразмыслить, то и не пришлось бы этого делать, если бы Лукас тогда не сорвался ей же на помощь. Нужно ли за это её благодарить? Или тех денег, что достались Валерии в качестве главного приза, уже достаточно и какие-то слова тут уже неуместны? Терзаемый сомнениями, Дабл всё же постучал в дверь.

В тот же миг, как будто Валерия кого-то ждала, створка слегка приоткрылась и через секунду распахнулась настежь. Перед Лукасом стояла она – юная, цветущая, с горящими жизнью глазами. Её потрясающее девичье тело сейчас скрывала (громко сказано) лишь тонкая полупрозрачная туника. Дабл тут же растерял все заготовленные фразы и принялся мямлить и мычать, как мальчик на первом свидании.

– Я э-э… это, тут… ну, наверное, должен… спасибо. Ты меня сегодня выручила… – начал Лукас свою сумбурную речь.

Но мгновение спустя Валерия буквально прыгнула ему навстречу. Обхватив ногами, она повисла на нём и впилась своими губами в грубые пересохшие губы бывалого танкиста. Парочка, сцепившись мёртвой хваткой в объятиях, завалилась в номер. Через какое-то время дверь вновь приоткрылась, и на её ручку Дабл повесил стандартную табличку с надписью «не беспокоить». Лицо мужчины растянула широченная самодовольная улыбка. Лукас понял, что самый главный приз в этом сражении взял всё-таки он.

Глава третья. Нашивки да погоны и ржавые вагоны

Полигоны Красных Траков под Киевом никто из представителей законной власти уже давно не трогал. Не преследовались по закону и сами участники этих подпольных танковых баталий. Впрочем, слово «подпольные» применительно к регулярным и массовым сражениям уже как-то не отражало реальное положение вещей. Больше к битвам Красных Траков киевского разлива подходил эпитет «полуофициальные». Ибо громыхания танковых орудий, даже ослабленные полем генератора Грешковича, защищающего зрителей от всевозможных залпов, свободно долетали до окраины города, заставляя кисло морщиться тамошних городовых. Но, несмотря на столь неприкрытую деятельность стационарных полигонов, штормить эти лавочки никто не собирался.

А чего, собственно, представителям власти было возмущаться? Приобретая массовый характер, данное развлечение оттянуло большую часть агрессивно настроенного населения от банального уличного насилия, снизив на порядок общую криминогенную напряжённость в городе. А оставшаяся в огромном количестве послевоенная техника (в том числе и бесхозная, на заброшенных территориях) позволила даже относительным нищебродам участвовать в играх, сливая в них накопившуюся злобу и получая при этом скромный доход.

Таким образом, в крупных населённых пунктах Красные Траки уже вышли из разряда развлечения состоятельной элиты и всё больше приобретали некую всеобще-попсовую направленность. Даже изначальное название «Кровавые Траки» было повсеместно заменено на менее агрессивный аналог, а многие деятели уже условно разделили игры на городской и выездной варианты.

Размер ставок и выигрышей в большинстве городских баталий был невысок. Впрочем, и техника здесь оставляла желать лучшего. На полях совсем уж низкорейтинговых битв можно было встретить даже копеечные танки нулевого грейда или, как было принято говорить среди игроков, модификации. Подобный углеритовый «пепелац» мог себе позволить любой работник послекризисного общества, разумеется, грохнув на это дело честно заработанные за год отпускные. Особо шустрые дельцы так вообще организовывали рейды на поля бывших сражений, потрошили там подбитую технику и заброшенные склады, а всё добытое добро свободно продавали на специализированном чёрном рынке.

Разумеется, чтобы меньше случалось разного рода летальных исходов, когда самый лёгкий танк третьей модификации «наматывал на ствол» одним залпом несколько машин начального уровня, повсеместно ввели ограничения и так называемые игровые звания. В отличие от реальных военных званий, игровые выполняли лишь роль своеобразного сепаратора, отсеивая опытных игроков с продвинутой техникой от нубов обыкновенных. Но был в этом нововведении и небольшой отрицательный эффект.

Многие старые игроки Кровавых Траков, прежде не участвующие в полуофициальных чемпионатах и не позаботившиеся в своё время о росте игрового звания, ко всем престижным сражениям и чемпионатам (с достаточно высокими фондами) не допускались. Также им, до получения соответствующего игрового звания, было запрещено использовать свои машины высоких модификаций против игроков с более высокими виртуальными погонами, но с менее сильной техникой. Последний пункт особо бесил опытных прожжённых танкистов, которые, по состоянию здоровья или по каким-то своим соображениям, отказались от участия в битвах Кровавых Траков режима «Дикие Земли» в пользу более безопасных городских баталий. Ветерану-танкисту нужно было иметь исключительную силу воли, чтобы, переступив через себя и свою гордость, пересесть с привычной отлаженной и улучшенной за долгие годы боевой машины на какой-то тазик начального уровня. Для многих это был серьёзный удар, причём ниже пояса.

Впрочем, перетекания игроков из уже как бы разных игр Кровавые Траки и Красные Траки никогда не прекращались. Из более опасной разновидности «Траков» бежали в первую очередь обанкротившиеся лузеры, неспособные длительное время вырвать победу, а вместе с ней и солидную сумму вознаграждения, из рук более опытных бойцов. Но бывало, что и достаточно рейтинговые игроки «старели» и предпочитали без особого риска зарабатывать энную сумму энерго, гоняя нубов в десяти-пятнадцати баталиях подряд, чем выгрызать её с кровью, но за один бой, пройдя при этом через колоссальные риски.

Из «попсового» клона игры в её изначально кровавый вариант стремился самоуверенный народ с воспалённым чувством собственной значимости, желающий сорвать огромный джекпот в своеобразной лотерее – победив в бою, подобном битве «всё или ничего». Как ни крути, а Кровавые Траки оставались развлечением исключительно состоятельной элиты, со всеми отсюда вытекающими.

А что касается обрастания популярной и массовой игры сферой услуг, то тут дело шло на ура. Новое развлечение нуждалось в полигонах, оборудованных особым образом. Эти полигоны требовали обслуживания и постоянного восстановления. Боевым машинам нужны были ангары, ремонтные станции и хорошие команды техников. Как ни крути, а танки требовали ремонта и ненасытно жрали всевозможные расходные материалы. Всё это и многое другое дало некислый импульс в депрессивное общество, несколько оживило послевоенную экономику и обеспечило толпы простых безработных бродяг и людей «списанных» военных профессий хорошим куском хлеба.

Ну а за самих игроков и фанатов Красных Траков плотно взялись многочисленные дельцы и барыги. Благодаря этой игре восстали из пепла Серых Десятилетий давно забытые букмекерские конторы. А черные рынки танковой техники буквально ломились от всевозможных комплектующих. Разного рода военные мастера улучшали и перепродавали втридорога все эти девайсы. Для тех же, кому ещё было как-то страшновато сесть в танк и вырулить на полигон к реальным врагам, существовали сувенирные лавки с эксклюзивным товаром (как правило, вышедшим из строя танковым мусором). Каждый из болельщиков всегда с собой таскал какой-то «танковый амулет», являющийся осколком брони или оплавленным кусочком орудия своего любимого игрока. А некоторые деятели так вообще собирали целые коллекции подобных артефактов с автографами танкистов высшей лиги Красных Траков.

И конечно же, для всех игроков и поклонников танковых баталий развернулась невиданная прежде сеть всевозможных питейных заведений, в которых одна из стен обязательно была занята огромной развёрткой стереопроектора или солидным стереоскрином для трансляции поединков популярной игры. Все эти клубы любителей выпивать и горлопанить, наблюдая за стрельбой и манёврами боевых машин, давно и сразу окрестили танкобарами.

В зале одного из таких танкобаров сейчас сидел коренастый мужик средних лет. Его светлые длинные волосы были хитрым образом выстрижены и уложены. А борода и усы заплетены в обжатые золотом косички. Похоже, этот кадр зачем-то косил под древнего викинга. На его коричневой потертой кожанке красовались новенькие блестящие нашивки с золотой звёздочкой бригадира. Это было уже достаточно высокое игровое звание в Красных Траках. Мужчина то и дело отвлекался от трансляции идущего боя, чтобы пожать руку очередному проходящему мимо фану и принять от него короткий словесный «респект», часто выражающийся в восторженном возгласе «Ку». И мужик, которого это всё, ясное дело, порядком достало, стоически кивал, уважительно жал руки поклонникам и терпеливо отвечал на приветствия заготовленными короткими фразами. Но сейчас он это делал абсолютно на автомате, потому как всё его внимание было приковано к трансляции парного боя.

Битва шла без «своих» припасов и игровых респов[20]. При этом над развороченным полем постоянно курсировали воздушные боты и сбрасывали вниз белые ящики с изображением красного креста. При разрушении эти своеобразные аптечки передавали наехавшему на неё танку особый цифровой код. Что, в свою очередь, активировало изначально заблокированные микромодули ремонтных нанороботов. Это было одним из свежих извращений организаторов боёв, призванных хоть как-то разнообразить монотонное танковое педулово.

Бой подходил к финалу, шесть пар уже вылетели из игры, и на полигоне остались лишь две команды по два человека. Пара одерживала победу в том случае, если хотя бы один её танк оставался самым последним дееспособным на поле боя. Фонд битвы демократично делился на всех участников, но, разумеется, существовала соответствующая градация суммы по призовым местам. И судя по всему, вот-вот должна была случиться развязка этого десятиминутного сражения.

– Итак, что мы видим! – верещал ведущий. – Нубострел и Маленькая Гадость заняли выгодную позицию, отрезав друг от друга спарку своих соперников! И сейчас «Мамонт» Валерии Великолепной очень сурово получает снаряд за снарядом в борт из «Смоки» Нубострела. Но и Валерия ему отвечает! Вот уже который заряд её «Грома» бьёт в «Титан» врага и окутывает градом осколков стоящий за ним «Хорнет» напарника. Но это всё похоже на какую-то нубскую суету. «Титан» Нубострела постоянно восстанавливает «Изида» Маленькой Гадости. На что рассчитывает эта простушка Валерия?! И где, собственно, её напарник Дабл? Неужели он тупо кемперит, оставив свою подружку на растерзание этим двум прожжённым бойцам?! Но ничего удивительного, мне тут подсказывают, что это относительно новый игрок, не имеющий опыта в городских битвах, такой себе одиночка из диких пустошей. Как же нас с вами уже достали эти нубы, эти примитивные кемперы и неумелые туповатые игроки! И если его тактика засады хоть как-то оправдывала себя, когда на поле было много мяса, то сейчас она приведёт к потере напарницы и позорному поражению. Ну и поделом! О, смотрите! Валерия наконец опомнилась и начинает убегать. Поздно, милашка, слишком поздно! Прочности её брони хватит, чтобы сдержать всего два-три попадания «Смоки»…

И действительно, «Мамонт» Валерии врубил задний ход и пополз в укрытие. Но прежде чем скрыться за мощным железобетонным пандусом, «Гром» шарахнул ещё один раз, качнув мощным ударом «Титан» и вздыбив осколками всё вокруг. Враги так же медленно выдвинулись вперёд, в надежде обогнуть угол и влепить наивной дурочке последнюю порцию огня. Именно в этот момент в тыл атакующей парочки вышел «Викинг» Лукаса. Его «Рельса» просвистела и ударила точно в корпус «Хорнето-Изиды». Здорово потрёпанная осколками «Грома», лёгкая броня не смогла выдержать столь мощного заряда, и сердечник из обеднённого урана пронзил корпус танка вдоль и навылет, здорово врезав на излёте идущий впереди «Титан». От такого удара корму «Хорнета» оторвало от земли, а из танка повалил густой чёрный дым – это воспламенились его внутренности. Судя по всему, бедолага танкист если и пережил это попадание, то сейчас находился без сознания.

– О, Боже! Вы видите то же, что и я?! – завопил ведущий ещё сильнее. – Всё время эти двое прикидывались нубами, а сами реализовывали хитрый план! Валерия Великолепная своим осколочным орудием ослабила «Хорнет» Маленькой Гадости, стоящий под прикрытием корпуса товарища, а Дабл окончательно вырубил его одним точным ударом. И лишившийся напарника «Титан» попадает под перекрёстный огонь! Так что теперь победа – дело элементарной техники. Нубострел разворачивает «Смоку» в сторону нового врага. Но поздняк метаться, «Викинг» уже скрылся за насыпью! Валерия выглядывает из-за пандуса и бьёт точно в развёрнутую башню «Смоки». Раз! Два! Целых два попадания, и снова в укрытие. Танкист «Титана» в панике, корпус бесцельно дёргается взад-перёд, орудие тупо бьёт в бетонку пандуса, за которой укрылся «Мамонт». Теперь подключается Дабл! Залп «Рельсы» приходит в борт врага. Нубострел опять поворачивает башню. «Викинг» набирает скорость и идёт на таран! Удар! «Смока» стреляет, но из-за удара снаряд проходит над корпусом «Викинга. Ещё один удар «Грома» сзади в башню Нубострела, и ещё один выстрел Смоки уходит в «молоко». У Дабла перезарядилась «Рельса»! Орудие набирает мощность! Выстрел! Броня «Титана» практически на нуле! И… Нубострел выбрасывает белый флаг! Всё, парнишка спёкся! И победа достаётся…

Дальше мужик в кожанке с нашивками бригадира не стал смотреть. Он загадочно улыбнулся, отхлебнул из своего бокала черного пива и сделал какую-то запись в свой комм.

– Лукас, какой ты был, такой остался, – прошептал он тихонечко и добавил: – Жаль, что майор не вернулся, было бы нас сейчас трое…

Глянув на сводную таблицу завершившегося боя, мужик сделал ещё парочку пометок и свистнул официанту.

– Обновить пиво или что-то под пиво? – поинтересовался тот.

– Нет, я жду друзей и мне бы для них чего-нибудь такого нескромного. Например, стаканчик виски «Чивас Ригал» с двумя кубиками льда и бокальчик хереса. «Амонтильядо» есть в наличии?

– В «Рикошет-Галушке» есть всё! Это лучший танкобар в округе! – гордо заявил официант и тут же убежал выполнять заказ.

– Лучший, говоришь? – Мужчина посмотрел ему вслед. – Это мы сейчас проверим… Если, конечно, Дабл не изменил своим привычкам и теперь не довольствуется посредственными разливайками.

И танкист-викинг не ошибся в своих догадках. Спустя каких-то десять минут в заведение завалилась радостная парочка – Дабл и Валерия Великолепная. Свои победы многие танкисты суеверно обмывали, чтобы удача не отвернулась от них в следующей битве. Лукас, конечно, не страдал подобного рода психическими отклонениями, но и не видел ничего плохого в том, чтобы расслабиться после боя и пропустить стаканчик излюбленного напитка. Правда, он изначально не любил экономить на подобного рода местах и, имея достаточный доход от танковых баталий, всегда посещал недешёвые престижные заведения, качество обслуживания в которых было на высоком уровне.

Валерия же переняла у него эту привычку буквально в первые дни их знакомства. Тогда она, юная и необстрелянная, во второсортной забегаловке неслабо выхватила по личику от пьяных в сопли уродов. Не окажись там случайно Лукаса, затоптали бы юную фиалку на полу грязными сапогами. После этого случая девушка десятой дорогой обходила все дешёвые генделыки, где по большей части тусовалась скотоподобная братва, будь то танкисты-любители или их фанаты.

Парочка влюблённых голубков бегло оглядела помещение и, не найдя свободных столиков, уже было отправилась в сторону стойки бара, но их остановил резкий отрывистый крик сыча. Лукас обернулся на знакомый призыв и быстро отыскал его источник. Где-то в центре зала за маленьким столиком в гордом одиночестве сидел его старый знакомый, слегка повёрнутый на древних северных традициях, танкист с игровым ником Тор. Он призывно махнул своей большой грубой лапой, добродушно растянул бороду широкой зубастой улыбкой и указал на пустующие возле него стулья. Парочка переглянулась и без колебаний приняла его приглашение.

– С блестящей победой вас, ребятки! – Мужик встал, приветствуя своих гостей, и, указав на принесённые официантом напитки, обратился к Лукасу: – Позволь угостить тебя, дружище, и твою… даму.

– Валерия! – коротко представилась девушка и игриво подмигнула столь колоритному дядьке.

– Очень приятно, – мужчина ещё раз шевельнул косичками своих усов, расплываясь в своей специфической крокодильей улыбке, – а меня мамка Виталием окрестила. Но я предпочитаю, чтобы друзья меня называли скромно и со вкусом – Тор.

– Так в геометрии называют бублик обыкновенный, – подколол его Лукас.

– А ещё был такой бог в скандинавской мифологии, – затараторил возмущённый мужичок, – бог грома и бурь, второй после Одина! Такой себе могучий рыжебородый богатырь…

– Виталь, я пошутил, расслабься, – прервал его Дабл, но тут же подлил новую порцию издёвок, – и у тебя борода не рыжая, а жёлтая. Так что быть тебе Виталькой до самой гробовой доски.

– Это таких олухов, как ты, Дабл, ждут после смерти гробы, а настоящие воины, пройдя свой путь, оправляются в Вальхаллу! И какая, собственно, разница? Жёлтая и есть почти рыжая…

– Да-да-да, – пребывающий в добром расположении духа Лукас немного покривлялся и поднял принесённый ему стакан виски. – Но сначала мы выпьем за нашу победу!

– Давайте, ребятки, за вас! – Тор подхватил свой бокалище со смолянистым портером.

– Ура-ура-ура! – дружно гаркнули все трое, сделали по щедрому глотку и присели.

– Ну, рассказывай, Виталь, – Дабл сразу перешёл к делу, – ты же не просто так нас тут подкараулил?

– Почему сразу «подкараулил»? – как-то по-детски пробубнил мужик. – А впрочем, чего отнекиваться? Ну, есть у меня одна идейка.

– Колись, какая? – Лукас глотнул виски и озорным взглядом уставился на товарища, ожидая очередной темы для своих шуток.

– Ну, ты же в курсе, что уже давненько наш брат сбивается в команды. И ты знаешь, что это за команды такие. Ни названий нормальных, ни имиджа, ни слаженного боя.

– Ну, не скажи, – закачал головой Дабл, – не так давно меня чуть не уделали командой три кадра в битве «всё или ничего». Впрочем, тогда меня серьёзно погоняли лишь двое из них.

– Да что ты всё о своих Кровавых Траках! – возмутился Тор. – Кровавые игрища танковых гладиаторов для миллионеров – это вчерашний день. А я говорю про нормальные, относительно безопасные и уже практически официальные бои на городских полигонах. Тут риск минимальный, полигоны обкатаны, всё обустроено, есть рембоксы, травматология, техобслуживание и прочие примочки, а большинство городских танкистов – дилетанты. Плюс все эти команды лишь на время боя и пропивания своего бабла командой являются. А всё остальное время – каждый сам по себе. Деньги на «лампопам» делят и разбегаются решать свои сугубо индивидуальные проблемы. Каждый лишь за своим личным танком следит и улучшает какое-то своё излюбленное орудие, не заморачиваясь о том, что оно не особо дополняет орудия товарищей по команде.

– Ну и что? Это же нормально! – развёл руками Лукас.

– Нормально, да не очень. Вот у меня и возникла одна идея. А что, если организовать особенную команду – клан воинов или некое братство. Чтобы у всех был одинаковый имидж и согласованные позывные, соответствующие красивому названию клана. Ну, например, клан «Стражи Асгарда». И прикинь, если ещё мы все на «Викингах» будем рассекать! Имидж и стилизация хорошо отразятся на росте рейтинга. На нас будут больше обращать внимание, будут чаще звать на престижные битвы, быстрее звания поднимутся. А мы в свою очередь можем поддерживать друг друга и спонсировать бедных, но талантливых новичков. Выигрыш поровну, по-братски делить станем. Сформируем командный фонд. Будем откладывать половину заработанных энерго на модернизацию нужных машин, для приобретения командного имущества и на разрешение жизненных проблем любого из членов клана…

– Погоди! – прервал его Лукас. – Ты это что же, желаешь колхозы возродить? Забыл, чем при Союзе дело закончилось? Бесперспективное это занятие, дружище. Рано или поздно, а эгоизм твоих бойцов возьмёт верх над совестью. Они тебе в лучшем случае спасибо скажут и уйдут самостоятельно косить бабло в битвах режима «Дикие Земли» на машине, которую ты им сам и помогал улучшить. И не нужно, кстати, причислять Кровавые Траки к вымирающему виду. Сам посмотри на всё это сборище городского нубья. Да каждый из них спит и видит себя грозным бойцом-победителем в этих, как ты сказал, играх «вчерашнего дня». Кто вообще из нашего брата всерьёз воспринимает эти городские «песочницы», эти виртуальные звания и бумажные погоны?!

– Ну, ты же сам, Дабл, почему-то перешёл на тихую и спокойную колею Красных Траков. Ага!

– Это я его уговорила, – вмешалась Валерия, – у нас тут как бы семья запланирована, и мне нужен абсолютно здоровый муж. Да и Лукасу совсем ни к чему жена-инвалид. Вот мы и пересели с мустанга на объезженную кобылу. К тому же участие в городских битвах начинает приносить всё больше дохода. Слышал что-то про «голдик»? Это такой новый прикол от организаторов боёв, который заставляет народ в погоне за наживой напрочь забыть о своей безопасности. Кстати, этот трюк стырили из Кровавых Траков.

– Золотой ящик?! Ну как же, слышал и даже два раза его поймал под Рождество.

– И сколько там было? – поинтересовался Дабл. – Так же, как и в обычные дни, по тысяче?

– В каждом по три тысячи энерго! – похвастался Тор.

– Неплохо! – Дабл присвистнул. – Как фонд за первое место в долгой городской битве. Только не нужно при этом солидную часть вознаграждения выкидывать на оплату счетов респ-команды техников. Хотя, с другой стороны, в Кровавых Траках «голдик» выпадает реже, но внутри него лежит почти сотня таких «городских голдов». К тому же на открытии прошлого сезона Валерия сорвала фонд в четверть миллиона, а я за несколько дней наковырял по разным битвам сорок пять тысяч энерго. А ты говоришь – три штуки! И, Валерия, солнце, ты бы согласилась отдать половину своего личного выигрыша в фонд команды? Передала бы в общее пользование каких-то сто двадцать пять тысяч энерго?

– Не-е-е, – протянула девушка, – ни за что! Я лучше три вагона обуви себе куплю, на все случаи жизни. И я совсем не понимаю всего этого коммунизма. Кто-то в команде играет на полной отдаче, а кто-то балластом еле ползает, но получают все поровну. Ну уж нет! Зачем тогда нужны любые личные устремления, зачем оттачивать навыки боя, зачем вбухивать энерго на все эти микроулучшения, в конце концов, зачем рисковать своей жизнью и здоровьем, если всё потом поровну?

– Вот и я о том же, – Лукас подмигнул своей подруге, – в вопросах финансовой выгоды человек всегда был и останется радикальным эгоистом. И чем большее количество энерго упадёт твоему будущему клану на голову, тем сильнее братья-викинги будут готовы перегрызть друг другу горло при их делёжке. И вообще, если бы не предстоящая размеренная жизнь в семейном особнячке на берегу океана, чёрта с два я бы ушёл из Кровавых Траков. Так что эта твоя идея, Виталь, весьма наивна, даже глупа, и мне совсем не интересна.

И тут Лукас замолчал, поняв, что слишком увлёкся и проявил чрезмерную резкость по отношению к этому искренне доброму и щедрому душой здоровяку. На какое-то время над столиком повисла тишина. Дальнейший разговор не клеился. Трое собеседников попивали свои напитки и поглядывали на стереопроекцию идущего боя. Ведущий в своей излюбленной истеричной манере комментировал очередную битву.

Сейчас он обкладывал издёвками игрока с позывным Ро-би-бин, который, видимо, пытался таким ником примазаться к славе разбойника Робина, не дающего покоя спецслужбам уже очень долгое время. Этого удачливого выскочку, нападающего на караваны, курсирующие через заброшенные территории, всерьёз почему-то не воспринимали. А в народе было принято поднимать на смех тех немногих граждан, которые считали Робина народным героем-мстителем, дающим отпор системе. Комариные укусы этого бандита особого ущерба не причиняли, а потому никто до сих пор не пытался устроить массовый рейд и отловить головореза.

Валерия, выслушав цветастые обороты комментатора, высказала своё «фи» и предположила, что за те деньги, что платят этому бездарному созданию, справилась бы с его работой куда лучше. Лукас лишь кивнул, автоматически согласившись со своей дамой, но не промолвил при этом и слова. Он знал, что его старый товарищ в душе искренне верил в свои благородные начинания и надеялся, что Дабл с Валерией к нему присоединятся. А тут такой вот поворот. Но продолжил беседу именно Тор.

– Хм, а я почему-то думал, что ты ушёл из битв Кровавых Траков, потому как к словам майора Бородулина прислушался. Перед тем как он нас покинул, мы с ним почти договорились насчёт создания этого клана. Майор обещал поговорить с тобой на эту тему. Он и на то последнее задание отправился, чтобы стартовый капитал для команды был.

– Я не знал этого… – Лукас помрачнел. – Да, кстати, помянем нашего хорошего друга. Отличный был напарник, буквально мои мысли читал, а когда надо, даже корпус своего танка подставлял, чтобы меня прикрыть. Таких людей почти не осталось. Давай, не чокаясь…

Дабл выпил залпом остатки виски и щёлкнул пальцами, привлекая внимание официанта. Молодой человек принял заказ и убежал с ним на кухню. Здоровяк Виталик не стал заказывать фирменное блюдо танкобара, сославшись на то, что ему ещё сегодня нужно успеть завербовать в свой клан хотя бы одного бойца.

– Эх, знал бы тогда, что ты, Дабл, откажешься от того рейда, сам бы ему спину прикрыл, – пробубнил он, то ли обвиняя приятеля, то ли просто сожалея об утрате. – Жди меня в Вальхалле, друг!

Виталий встал, устремил взор куда-то ввысь, туда же взметнул свой бокал и влил всё его содержимое себе в глотку. Кинув напоследок скупые слова прощания, бригадир удалился. Ещё какое-то время мрачный Лукас сидел и пустым взглядом сверлил пространство перед собой. Слова товарища задели его за живое. Валерия это почувствовала мгновенно, но расспросить решилась не сразу.

– А что это за история с майором? – тихо произнесла девушка, когда заметила, что Дабл выплыл из своих раздумий.

– Да так, печальная страничка прошлого. Был один неофициальный заказ от конторы Вахтанга с очень высокой оплатой и таким же огромным риском. Нужно было произвести разведку в самой заднице атомных пустошей. Но что-то нам тогда явно недоговаривали. Я сразу понял, что дело нечисто, и отговаривал его, но если майор Бородулин что-то решил… И бросить его не мог. Короче, я тогда нажрался в хлам перед самым отлётом. Думал, если майор лишится надёжного напарника, не станет рисковать. А он вот взял и рискнул. Никто тогда из его отряда не вернулся. Шесть человек как в воду кануло. Пять опытных наёмников и не игровой, а настоящий военный майор! Так что прав Виталька, смерть его на моей совести.

– Я не стану тебя переубеждать, – Валерия накрыла ладонью нервно подрагивающую кисть Лукаса, – но ты же сам сказал, что никто из того рейда не вернулся. Не вернулся бы и ты. И что бы я тогда делала?

– Нашла бы кого-то получше, достойнее старого дурака-солдата.

– Ну, не такого уж и старого, и не такого уж дурака. – Девушка мило улыбнулась и поцеловала танкиста, вытесняя из его головы тревожные мысли.

Дальнейшая беседа парочки перетекла в русло обсуждения новых игровых правил, многие из которых вынуждали пересмотреть старые привычки и тактические ходы, эффективные лишь в боях без правил. По большей части нововведения выражались во всевозможных ограничениях стандартных возможностей машин. Чтобы уменьшить солидное преимущество тяжёлых корпусов по вместимости одноразовых модулей, организаторы боёв ограничили объёмы соответствующих танковых хранилищ. А во многих битвах так вообще запретили использование любых припасов без получения соответствующих кодов из сбрасываемых на полигон ящиков.

Имели нововведения и приятные стороны. Так, вместе с припасами на игровую карту частенько сыпались и голубые ящички с каким-то небольшим количеством энерго, которое сразу переводилось на счёт танкиста, чей танк их разрушал. Этот трюк был придуман для того, чтобы выманивать танки из укрытий и засад. Играя на человеческой жадности, организаторы подталкивали танкистов к необдуманным действиям, тем самым повышая зрелищность и непредсказуемость самого боя. И верхним пределом издевательств над алчной человеческой натурой был уже упомянутый «голдик». Как только над полигоном разносился вой сирены, предупреждающий о скором сбрасывании золотистой коробочки, все участники боя буквально сходили с ума и начинали носиться по игровой карте, выискивая вожделенный сверкающий ящик.

После сытного обеда разговор двух влюблённых коснулся предстоящей свадьбы. Валерия уже всё спланировала и подсчитала предварительную сумму, необходимую на саму церемонию роскошного бракосочетания и на открытие небольшого семейного бизнеса, призванного компенсировать потерю дохода от рискованных игр. Лукас, узрев на салфетке количество нулей в последней цифре семейных расчётов, округлил глаза и присвистнул. Чтобы насобирать подобную гору энерго, одних сражений на городских полигонах явно не хватало. А потому Дабл озвучил мысль, что им ещё не раз придётся участвовать в боях режима «Дикие Земли». Впрочем, Валерия не стала возражать, но всё же настояла на приобретении для этих битв самых современных защитных капсул и скафов.

Но рассчитав примерное время, необходимое на сбор финальной суммы, радостно галдящая парочка вдруг смолкла. Какое-то странное неприятное чувство вдруг накатило на обоих. И вызвано оно было одной и той же мыслью. Как-никак, а танковые битвы всё же были их любимым делом, с которым теперь предстояло расстаться навсегда. Даже само осознание неизбежности этого события уже навевало лёгкую грусть на эту парочку влюблённых голубков.

* * *

Погодка на западной окраине сибирской атомной пустоши стояла привычная. Ураган бушевал уже три недели подряд. Поднятая порывами ветра непроглядная пелена радиоактивной пыли, земли и песка стояла до самого неба, а потому на заброшенных территориях уже почти месяц царил сумрак. Это постатомное подобие песчаной бури разгуливало по сибирским просторам ещё со времён использования климатического оружия. Выжившее после катаклизмов человечество весьма смутно представляло, кто и когда весь этот процесс запустил. А где находится «кнопка выключения» этого масштабного природного бедствия, так вообще никто и не догадывался.

Все эти обширные земли транснациональные энергетические корпорации не контролировали, но с ослиным упорством поддерживали функционирование на них никому не нужных стационарных метеостанций, расположенных в самых удалённых закоулках атомной пустоши. Изменчивая штормовая погода не позволяла стабильно курсировать над Сибирью облачным транспортёрам, а припасы городкам и базам нужны были регулярно. И потому караваны со снаряжением, техникой, едой, одеждой и прочим добром ходили здесь постоянно.

Эти бронированные колёсные поезда, приспособленные к передвижению сквозь атомную бурю, подвергались постоянным нападениям со стороны изгоев, заселивших заброшенные деревушки и полуразрушенные города. А потому караваны охранялись опытными наёмниками и танковыми звеньями СПС. И никто из простых обывателей не понимал, зачем компании идут на такие колоссальные риски и вкладывают горы энерго во всё это дело. Кому и зачем нужны старые бункеры и комплексы с довоенным метеорологическим хламом? Но посвящённые люди знали, что все эти метеостанции за погодой никогда и не следили.

Природные катаклизмы и вооружённые конфликты в своё время вынудили забросить большое количество военных и научных лабораторий, традиционно расположенных на безлюдных сибирских просторах. И до сих пор эти законсервированные объекты хранили все свои страшные тайны. Залитые бетоном, под землёй покоились загадочные установки сибирских учёных и склады со всевозможными прототипами оружия, о которых никто ничего даже не слышал. Там же осталась и разная закрытая документация о запрещённых во всём мире исследованиях и разработках. А кто-то даже утверждал, что где-то посреди атомных пустошей сокрыто лекарство, способное сделать человека бессмертным.

Именно за этим добром и охотились корпорации, прикрывая свои поисковые экспедиции нелепыми россказнями о метеостанциях, якобы занимающихся исследованием искусственного урагана (секрет которого, кстати, тоже был сокрыт где-то в Сибири). Пипл эту наушную лапшу исправно хавал, караваны ходили, тайные раскопки и разведка продолжались.

Один такой караван с припасами сейчас стоял на вершине бархана в самом эпицентре атомной бури. Тягач колёсного поезда был основательно раскурочен, все автоматические турели на ржавых, потрёпанных ветрами вагонах коптились в смолянистом дыму, который тут же растворялся в свинцово-серых потоках песка и пыли. Тут и там вокруг состава застыли корявые силуэты сожжённых танков сопровождения и бронированных машин изгоев.

Атака захлебнулась. Остановившийся состав начинало заносить песком, ещё минут двадцать, и тронуться с места он уже никогда не сможет. Среди песчаных вихрей в засадах притаились три оставшихся танка. Последний «Хорнет» сопровождения каравана прятался по ту сторону бархана, где-то за бронёй вагончиков. Опытный наёмник дал серьёзный отпор нападавшим и своим рельсотроном снёс к чертям не один танк из отряда изгоев. Двое грабителей засели во впадинах по другую сторону насыпи. Припасы и боекомплекты всех участников этого конфликта уже практически закончились. Сказались долгое преследование и затяжная осада повреждённого каравана.

Быстрый «Васп», оснащённый замораживающей установкой «Фриз», прятался за корпусом сгоревшего «Диктатора» совсем рядом с караваном. Но высунуться оттуда ему не позволяли периодические залпы рельсотрона. Наёмник лишь на миг высовывал орудие над кромкой бархана и, не особо целясь, бил в любое тёмное пятно, проступающее на грязном фоне урагана. Это, собственно, и спасало лёгкий китайский танк от смертельного прямого попадания. Такую тактику охранник применял вынужденно, и виной тому была не только ужасная видимость.

Где-то рядом под слоем песка замаскировался приземистый «Викинг» изгоев, оснащённый «Шафтом» третьей модификации. Снайпер одним прицельным залпом, даже неполной мощности, сжёг бы на фиг потрёпанный «Хорнет», задержись тот на вершине бархана хотя бы на две секунды дольше. Резкие порывы ветра сносили заряды плазмы, из-за чего приходилось вносить поправки и целиться немногим дольше обычного. Наёмник это знал и атаковал молниеносно, каждый раз с новой позиции.

Изгои не желали давать драпака. Но и последний наёмник отступать не собирался. Весь этот караван изначально являлся большой жирной приманкой, заготовленной для головореза Робина, за голову которого впервые назначили вознаграждение, причём сразу в шесть миллионов энерго. И самый известный разбойник диких земель таки клюнул на живца. Особый усиленный отряд наёмников стал для нападающих серьёзной и неожиданной проблемой. Но и наёмники не рассчитывали встретить настолько современные модификации танков изгоев. В результате в суровом сражении полегли почти все бойцы обеих сторон. Ситуация была близка к патовой.

– Илья, по моей команде выдвигайся к тягачу, – полетел в эфир приказ снайпера, – твоя задача – хоть слегка зацепить «Хорнет» фриз-струёй. Замедли его любой ценой. Времени у нас почти не осталось, ещё немного, и я уже не вытяну состав из песка.

– Но это же самоубийство, Робин! – ответил ему пилот «Васпа». – Бессмысленное самоубийство! Он меня сразу заметит и уничтожит ещё на подходе! Он же видит картинку со всех скрытых камер каравана! У меня ничего не выйдет, я не успею…

– Поэтому ты заранее дашь струю заморозки. Она пойдёт настильно по ветру, затечёт на ту сторону бархана и замедлит его корпус с орудием. У тебя будет шанс увернуться от залпа.

– Какой шанс, Робин?! Один на миллион?! Ты же сам видел, как он бьёт! Это не сработает! Мы уже заплатили высокую цену и всё из-за твоих тактических просчётов!

– Соглашусь частично, – холодный безэмоциональный голос командира сейчас был больше похож на неживую речь электронного диспетчера, – решение атаковать в лоб и брать набором – мой просчёт. Но всё остальное – следствие некомпетентности твоей группы. Они допустили серьёзные ошибки и неточно исполняли мои команды, плюс ко всему переняли у тебя эту дурацкую манеру обсуждать мои приказы. Вот и сейчас ты меня не слушаешь. Не думай, Илья! Исполняй чётко команду, и всё будет хорошо. Я тебя прикрою. Выдвигайся на счёт «три». Раз!..

По команде снайпера «Васп» сорвался с места и полетел в клубах песка и пыли к сгоревшему тягачу. За несколько десятков метров до вершины бархана он врубил свой «Фриз» и отправил струю по ветру. Как и предполагал Робин, замораживающий поток прибило порывами к земле, и он, расстелившись одеялом по склону, затёк за верхнюю кромку бархана. Через какую-то секунду на возвышенность вылетел оплавленный побитый «Хорнет».

Но и на этот раз снайпер слегка ошибся, фриз-струя задела лишь гусеницы танка и не достала до башни орудия. «Рельса» засвистела и ударила точно в лоб несущегося навстречу «Васпа». Пробитый навылет легкий корпус, сделав сальто назад, в клубах дыма и пламени улетел в песчаную круговерть радиоактивного урагана. Но и «Хорнет», который сейчас дёргался на замороженных гусеницах взад-вперёд, получил своё. Полный усиленный заряд плазмы буквально разорвал десантный танк пополам, разбрызгав расплавленный углерит по вершине бархана. Бой был окончен.

– Прости, Илья, – в эфире прозвучали последние слова Робина, – это была вынужденная жертва…

Но напарник уже не мог его услышать, оплавленный корпус «Васпа» мирно догорал где-то в куче радиоактивного пепла.

«Викинг» выполз из-под слоя песка на поверхность и первым делом принялся зачищать поле сражения. Следуя своей старой привычке, он методично расплавил залпами плазмы абсолютно все корпуса своих подбитых товарищей, не оставляя будущей поисковой команде СПС ни малейшего шанса идентифицировать машины и танкистов. После завершения этого этапа Робин перебил выстрелом шарнир соединения тягача и состава, столкнул раскуроченную машину с бархана вниз и пристроил корму «Викинга» к первому вагону.

Специально разработанный для этих случаев манипулятор впился и намертво приплавился к буксирному крюку состава. Колёсный поезд дёрнулся и поплыл следом за танком. Через минуту он уже полностью исчез в непроглядной пелене бушующего урагана. Где-то там, в небольшом сибирском поселении, его уже поджидали голодные и измученные суровыми условиями атомной пустыни люди, по разным причинам оказавшиеся отверженными в этом новом послевоенном мире.

Глава четвёртая. Элементарные потребности

Музей истории и естествознания в Новом Севастополе расположился в заброшенном подземном заводе по ремонту и обслуживанию подводных лодок. Город «переехал» в Балаклаву буквально сразу же после первой массированной атаки турецкой армии, когда большая часть базировавшегося в Севастополе российско-украинского флота была уничтожена.

Вероломные захватчики напали подло и неожиданно. Эскадрилья штурмовых альфа-стелсов уничтожила корабли у причалов и на якорных стоянках своими ракетами «SOM-V4.4», оснащёнными атомными боеголовками малой мощности. Это был превентивный удар, должный исключить всякую поддержку малочисленной украинской армии с моря и обеспечить быстрый захват материковой Украины. Досталось тогда и самому городу. С тех пор на «фонящие» руины никто не вернулся. Люди достаточно быстро отстроили по соседству Новый Севастополь и наладили там свой нехитрый быт.

Феликс Говоров, молодой человек двадцати шести полных лет, медленно мерил шагами практически безлюдные коридоры и залы, останавливаясь у каждого крупного экспоната музея. Со стороны казалось, что он в эти моменты буквально засыпал. И разговаривал он всегда в своей специфической манере – не торопясь, с длинными паузами. Это создавало ложное впечатление, что парнишка был несколько туповат. А «туповатому» молодому человеку того и надо было. И зачастую насмехающиеся над ним собеседники слишком поздно прикусывали свой не в меру развязный язык, понимая, что сказали уже слишком много лишнего. И только после этого они замечали, какую именно «корочку» извлёк из-под потёртого пиджачка «сонный» парень и держит перед их носом.

И таким образом оперативный агент СПС упрятал за решётку и отправил на вечные работы в марсианские шахты уже не одну сотню радикально настроенных и социально опасных элементов. Правда, отлов последних был для него всего лишь экзотическим хобби. О его настоящей деятельности в отделе мало кто знал. Из живых. Но сегодня Феликс ходил по залам даже не в поисках очередной жертвы. Здесь он сам назначил встречу одному из своих старых знакомых, который частенько подкидывал ему щедрую наличку за разного рода информацию и специфические услуги.

– Здравствуй, Лукас, – тихо и растянуто произнёс он, оказавшись рядом с мужиком в шинели, который с интересом рассматривал чучело гигантского Черноморского Змея, – что-то ты не по сезону себе одёжку выбрал. Не жарко?

– О, привет, Феликс, – Дабл отвлёкся от созерцания уродливой пасти, – это рабочий прикид, имидж, понимаешь ли. И прекрати ко мне вот так подкрадываться, тихо и со спины.

– Хм, зачем мне это надо, к тебе подкрадываться? Всегда проще оправдать свою рассеянность и отсутствие должного внимания коварством постороннего человека.

– Ладно, проехали, – Лукас улыбнулся и пожал руку знакомому эспээснику, – как там дела по моему запросу?

– По которому? Если по последнему, то не очень хорошо, мой друг. Инженерные отряды несут большие потери на пустошах. А потому оружейные склады повсеместно шерстят специальные команды и конфискуют все новые и законсервированные «Изиды». Но до изъятия у частных лиц установленных и используемых установок, думаю, дело не дойдёт. Так что ваш брат-танкист, у кого они уже есть, может расслабиться. А вот лично тебе хоть какую-то модификацию «Изиды» подогнать пока не выходит. Все эти установки на строгом учёте, и я пока не смог перехватить даже одной. Но есть и хорошая новость.

– Это какая же? Чтобы заполучить орудие, я могу вступить в инженерный корпус СПС?

– Ну, зачем же так радикально?.. Хотя, – Феликс кривенько улыбнулся товарищу, – если хочешь, я замолвлю за тебя словечко перед начальством. Будем почти коллегами.

– Спасибо, не стоит. – Лукас догадался, что его знакомый шутит, хоть никогда и не понимал его специфический юмор. – Так что там с хорошей новостью?

– Мне птичка напела, что вчера было дано добро на расконсервацию оружейного завода в Туле и возобновление производства танковых орудий и корпусов. И дефицитные «Изиды» там будут клепать в первую очередь. Так что можешь подождать, и где-то через годик-другой они появятся в свободной продаже, и по ценам гораздо ниже существующих на сегодняшний день.

– Год – это долго. Эх, если бы дело было только в цене, – расстроился Лукас, – я бы уже отстегнул кому надо гору энерго. Но их сейчас никто не продаёт. А те, кому повезло их раньше прикупить, лишь предлагают свои услуги в боях. В напарники набиваются, но при этом требуют, говнюки, до семидесяти процентов от снятого фонда.

– Ну, что поделать, друг мой, с’est la vie! Но я смотрю, что ты уже вышел из режима жёсткой экономии. Ну, если готов вывалить такую немалую сумму на орудие. Что изменилось? Свадьбу перенесли или разбежались с концами?

– Ни то и ни другое, – Лукас махнул рукой, – тут всё намного сложнее. Понимаешь, Феликс, человек имеет элементарные потребности, и у каждого они свои.

– Хм, а я думал, что элементарные потребности человека одинаковы и описаны во всяких там учебниках по медицине или естествознанию.

– Я не имею в виду естественные природные потребности человека, как животного. Я говорю о тех потребностях, которые возникают у нас, когда природные уже удовлетворены. Я про то, что нас людьми делает.

– М-да, мой старый друг решил пофилософствовать. – Феликс медленно поднял руку и указал на длинный коридор, уводящий по дуге куда-то в глубины комплекса. – Пройдёмся?

– Почему нет? – Лукас пристроился рядом с товарищем и медленно побрёл с ним вдоль музейных экспонатов. – Тут понимаешь, в чём дело… Я танкист, но это для меня больше, чем какая-то там профессия, – это призвание. Мировые конфликты давно закончились, но моя война всё ещё клокочет где-то внутри, в сердце. Всё, что я умею делать, – это воевать. Жизнь моя тосклива без манёвров, громыхания брони, звона гусениц и залпов орудия. Многие друзья постоянно подшучивали надо мной, говорили, что Дабл без танка, аки улитка без домика – слизняк слизняком. Знали бы они тогда, насколько были правы. Я себя нормально, на все сто полноценных процентов ощущаю лишь внутри углеритовой брони, когда она становится новой кожей, а блоки и узлы танка – новыми органами, когда многотонная машина и есть ты сам, когда каждое попадание в танк, как в тебя самого. Понимаешь?

– Нет, – честно признался эспээсник, – но уже искренне сочувствую. Я так понимаю, семейная жизнь целиком и полностью исключает это твоё «призвание»?

– Вот именно! – Лукас снял свою раритетную офицерскую фуражку и вытер пот со лба. – Ну и жарко здесь. Разве под землёй не должно быть прохладно?

– Должно, конечно, если ещё ниже тайком не пристраивать самопальный реактор с хреновой системой охлаждения… – почти шёпотом произнёс Феликс, вяло оглядывая стенды со старым водолазным снаряжением.

– Твою душу… – так же тихо прошипел Лукас, – так ты тут приятное с полезным совмещаешь? На разведку вышел?

– Полезное с полезным, если быть точнее, – вяло кивнул агент специального отдела полиции, – но тебе переживать не о чем. Штурмовать это логово сейчас мы не собираемся, ещё не знаем, кто именно тут окопался и зачем им столько энергии. Но лучше вернёмся к теме нашей беседы. Что ты собираешься теперь делать со своим призванием?

– Что-что? – Лукас пожал плечами. – Время тянуть! Для семейной жизни нам нужно собрать энную сумму энерго. Ну, вот буду теперь растягивать удовольствие. Начну сливать часть собранного на якобы нужные апгрейды техники. Как бы для того, чтобы быстрее эту самую сумму и насобирать. А стоимость всех этих улучшений сам знаешь какая. Я и «Изиду», собственно, поэтому собрался приобретать.

– Да ты коварный тип, – агент хмыкнул и ехидно улыбнулся, – экий хитрый план придумал.

– Я и на десятую долю не такой хитрец, как ты, Феликс.

– Ну ладно, а Валерия что? Разве она так наивна и не замечает настолько явного саботажа в строительстве будущего семейного гнёздышка?

– В том-то и дело, что вроде бы замечает… Но за всё это время даже не пикнула на эту тему. Мне иногда кажется, что она испытывает чуть ли не катарсис, когда резко худеет наша семейная копилка. У неё аж глаза от радости светятся, если мы вбухиваем очередную сумму на какое-то ерундовое микроулучшение, не стоящее, ясное дело, и половины потраченных энерго.

– Ну, что я могу сказать, дружище, – Феликс глянул на Дабла своим полусонным взглядом и опять позволил себе вяло улыбнуться, – вы нашли друг друга.

– В смысле?

– В самом прямом. Ты никогда не думал о том, что и Валерия имеет точно такое же «призвание»? Должно быть, и ей не особо радостно расставаться со старым образом жизни? Вы двое помешаны на этих танчиках, и, естественно, вас пугает перспектива потерять всё это. Ты бы поговорил с ней на этот счёт. Может, и договоритесь о чём-то.

– Договоримся, как же… – Дабл ещё раз промокнул платком лоб и напялил фуражку. – Тут вариантов мало. Либо мы забрасываем Красные Траки, либо отменяем свадьбу и гори оно огнём. Эх, как бы я хотел, чтобы танковые битвы стали безопасными. Чтобы ничто не угрожало ни здоровью, ни жизни танкиста. Вот если бы все эти британские учёные, вместо всякой ерунды, придумали, как уменьшить в размерах силовик Грешковича, чтобы его можно было на танк установить. Тогда бы ни один снаряд не пробил бы корпус…

– Ага, а все танкисты играли бы, как боксёры-легковесы, «на очки». И долго бы продержались все эти ваши игры? Весь азарт тут же выветрился бы. Городские битвы ещё хоть как-то сохранились бы, а вот Кровавые Траки не переживут такое. Богатые люди хотят настоящих элитных зрелищ, с реальной кровью и с настоящей смертью. Иначе даже собачьи бои будут на порядок интереснее.

– Ладно, вот уж и помечтать нельзя, – насупился Лукас. – А что, кстати, по моему другому, самому главному запросу?

– Пыф-пыф… – Феликс поджал губы, – …пока без особого прогресса. Доподлинно известно, что тот заказ в контору Вахтанга подкинул наш отдел периферийной разведки и тайных операций. Куда именно был отправлен твой майор, неизвестно. Я так и не смог пробить эту информацию. Нет нужного человека, который был бы мне чем-то настолько сильно обязан. А чтобы знать, что у них там происходит, нужно вариться внутри отдела, нужно к этому отделу присоединиться.

– Так чего же медлишь? Чего не присоединишься?

– Шутить изволите? – эспээсник приподнял бровь и искоса глянул на собеседника. – Туда, Лукас, людей-то принимают, но вот назад из отдела любой сотрудник, живой или мёртвый, выходит с дымом через трубу крематория. В отделе вращается очень специфическая информация. Ну, например, данные о местоположении складов с бактериологическим оружием, заточенным на какую-то определённую расу людей, или координаты всяческих лабораторий, где совсем не над крысами опыты проводят. Или из совсем безобидного – информация про законсервированные объекты со старыми психотронными установками. Как думаешь, владей я такими знаниями, смог бы спокойно уйти на пенсию? А во мне, Лукас, всё ещё теплится надежда на то, что когда-нибудь я пошлю службу на фиг, возьму себе скромный домик, вместе с каким-то тропическим островком, и остаток дней буду греться на солнышке в окружении загорелых и упругих молодушек.

– Надо же, а ты, оказывается, тоже человек, с набором своих элементарных потребностей. – Дабл похлопал приятеля по плечу.

– А то! Кстати, – Феликс достал из кармашка крохотную флешку и передал Лукасу, – это по твоему запросу о человеке из сибирской команды учёных. Я пробил координаты поселения, где он осел. Сейчас его зовут Вячеслав Аркадьевич, он местный кузнец.

– Отлично, а я-то уже подумал, что и этот вопрос в пролёте. Ну, если ничего больше для меня нет, – танкист остановился в конце коридора перед очередным узким помещением музея и глянул на свои часы, – я потопаю назад, к транспорту. Валерия заждалась. И ещё нужно сегодня успеть слетать по этим твоим координатам, потратить очередную кучку энерго.

– Давай, дружище, – Феликс пожал протянутую ему руку, – только ты осторожнее там, на диких землях. Тамошние грабители не упускают случая общипать богатеньких туристов. А один гадёныш, так вообще – наши караваны бомбить повадился. Танками, представляешь?

– Ты про этого Робина, которым все новости загадили?

– О нём самом, – эспээсник кивнул, – ты присмотрись там в поселении, а вдруг чего разузнаешь или приметишь? На его танке латинскими буквами написан дурацкий позывной «Rin-din-din». За информацию об этом поганце, кстати, наше начальство бы ничего не пожалело.

– Даже «Изиду»? – Дабл хитро глянул на товарища.

– Даже «Изиду»… – кивнул тот.

Старые друзья больше не сказали ни слова, просто развернулись друг к другу спинами, и каждый потопал по своим неотложным делам.

Через несколько часов облачный транспорт Лукаса и Валерии уже завис посреди пустынных, выжженных солнцем степей, над одним из многочисленных лоскутков земли, именуемых дикими и заброшенными. Конкретно эти территории достаточно редко трепали радиоактивные ураганы, а потому жизнь здесь пробилась через изрытую снарядами землю и растеклась естественным природным ручейком.

Поселение, на центральную площадь которого опускался облачный транспорт, было занесено в реестр как нейтральное. Это означало, что здесь обитали как обычные граждане-фермеры, решившие постепенно осваивать и обживать ничейные земли, так и представители изгоев. На последних силовые структуры смотрели сквозь пальцы, позволяя им ассимилироваться в законопослушном гражданском обществе. А фермеров властные структуры даже всячески поддерживали и стимулировали. Какие ещё дурни добровольно возьмутся за восстановление и очистку загрязнённых радиацией и химией полей сражений? Причём будут делать это за какой-то элементарный месячный провиант и торжественное обещание на пожизненное право владения их семьями очищенными землями.

Рыжеватый прямоугольник облачной баржи, а именно так именовали самые дешёвые грузовики с антигравитационными подвесками, поскрипывая изношенными конструкциями, опустился на пыльный пятачок земли, помеченный латинской буквой «Н» в кружочке. Вертолёты здесь давно не летали, но площадка осталась. Слегка проржавевшие башмаки посадочных опор врезались в пересохшую землю и приняли на себя полный вес небесной развалюхи, как только заглохли двигатели.

Через прозрачные акватиновые пластины рубки не было заметно, что хоть кто-то заинтересовался незваными гостями. Лишь вездесущие ребятишки вылезли из всех щелей этого, склёпанного из мусора и подручных материалов, поселения и нахлынули волной на ржавую громадину транспорта.

– П-ш-ш, Хьюстон, у нас проблемы, – пошутил Дабл, – личинки аборигенов атакуют шаттл!

– Ладно тебе, – Валерия щёлкнула его по фуражке, – скоро у нас с тобой тоже заведутся вот такие «личинки». Что ты тогда запоёшь?

– Вот вылупятся, так и узнаю что, – подмигнул ей Лукас. – Возьму им конфет из своих запасов.

– Ты про карамельки для замены курева?

– Именно! Или ты это предвидела и специально сбегала в кондитерскую лавку? – Выдержав несколько секунд атаки шуточно-презрительным взглядом подруги, Дабл продолжил: – Значит, так, я выдвигаюсь в разведку, а ты сиди здесь и будь на связи.

– Интересное дело! – возмутилась Валерия. – Ты в загул, а я дома сиди?!

– Дорогая, я не в клуб на дискотеку собрался. Здесь каждый второй – криминальный элемент. Я разрешаю тебе покинуть борт разве что в танке. Кстати, для этого можешь использовать наш «Хорнет-М2» или «Васп-М3», а башню бери на свой вкус, но мой «Шафт-М3» даже ногтем не трогай!

– Бе-бе-бе, – покривлялась девушка, – очень нужно, я-то и стрелять из него толком не научилась.

– Но неделю назад это же не помешало тебе перед боем его раскрасить всеми цветами радуги, да ещё и гирляндами обвесить.

– Дурачок, это же был сюрприз на твой день рождения!

– Угу, противники это заценили. Их мозг в той битве реально парализовало на несколько секунд от одного вида этой новогодней ёлки на башне.

– Ну вот! Польза же, а ещё…

– Стоп, машина! – Дабл оборвал бессмысленную болтовню, после чего принялся выгребать из шкафчика мятные карамельки и распихивать их по карманам шинели. – Сиди здесь и смотри в оба. Если заметишь снаружи что-то странное, дай знать.

Вытянувшись в струнку, Валерия по-армейски шуточно козырнула ему и проводила взглядом.

И как только Лукас сошёл с трапа, детвора сразу просекла, что к чему. Чумазые дети, словно какие-то бездомные собачки, услышавшие шелест целлофана, обступили его плотным кольцом. Под радостный гомон и смех ребятишек в считаные секунды испарились несколько килограммов конфет. Довольный собой Дабл поправил фуражку и отправился к ангару, расположенному на краю поселения рядом с нагромождением остатков боевой техники. Ещё на подлёте он приметил это место и почему-то сразу решил, что оружейник, которого он ищет, обитает именно в этой импровизированной мастерской. Несколько ребятишек, решивших сопровождать щедрого незнакомца, вприпрыжку последовали за ним.

Поселение ничем не отличалось от многих ему подобных. Скромные домики фермеров были собраны из разных материалов, начиная от камней, слепленных глиной, и заканчивая покорёженными плитами танковой брони, кое-как склёпанными друг с другом. Весь их облупленный вид, асимметричная форма и лоскутные неоднородные стены напоминали старые фантастические фильмы про постатомные трущобы. За время Серых Десятилетий, бывшие когда-то фантазиями, они материализовались повсеместно и превратились в ничем не выдающийся элемент послекризисного общества.

Немногочисленные взрослые обитатели поселения были заняты своими насущными проблемами и лишь искоса поглядывали на чужака. Но сразу же в конце первого квартала из узкой улочки навстречу Лукасу вырулил местный шериф со своим помощником. Он поинтересовался целью его визита, указал кратчайший путь к Механику (так здесь называли некогда выдающегося российского учёного и мастера-оружейника) и попросил не создавать проблем ни себе, ни обитателям поселения. Дабл кивнул двум охранникам порядка, не имеющим никакого отношения к официальной полиции, и проследовал указанным путём.

Мастерская кузнеца расположилась в старом военном ангаре. Значительный кусок прилегающей к нему территории был огорожен сеткой и колючей проволокой. И по всей этой площади были разбросаны горы послевоенного хлама, собранного со всей округи. Битые корпуса «Васпов», «Диктаторов» и «Викингов» чередовались с сорванными покорёженными башнями орудий, восстановить которые было уже невозможно. Но были здесь и вполне исправные машины, правда, без боевых стволов. У самого ангара красовался ряд «Васпов», переделанных в тракторы. Несколько «Викингов» и один «Хантер» стояли с какими-то огромными рамными конструкциями, колёсами и молотилками. Они лишь отдалённо напоминали комбайны, но, скорее всего, использовались именно для сборки урожая. Рядом с ними находились буксируемые конструкции, предположительно плуги и бороны, в которых рабочими элементами являлись нарубленные и приваренные к рамам стволы «Смок» и «Рельс». На фоне всего этого жирного, выполненного из оружейной стали и углерита сельскохозяйственного барахла возвышалась громадина «Титана».

Корпус тяжёлого танка был переделан в некое подобие тягача-бульдозера. И, видимо, именно эта машина стянула сюда все прочие разбитые танки и разровняла своим ковшом прилегающие посевные площади. Собственно, «Титан» изначально задумывался как военный тягач. Разработчики корпуса вложили в него огромный запас мощности, позволяющий с лёгкостью тянуть и толкать любой другой корпус, включая превышающий его по массе «Мамонт». А разного рода «Васпики» или «Хорнеты» этот трудяга мог тащить по несколько штук одновременно. И неудивительно, что после войны этот добротный танк сразу нашёл и занял свою мирную нишу.

Заметив остановившегося у ворот чужака, громогласно заревела бычарка[21]. Крупная скотинка подорвалась из своего грязевого лежбища и метнулась к Лукасу. Толстая углеритовая цепь зазвенела, но выдержала резкий рывок полутонной туши.

– Тише-тише, э-э-э… пёсик? – Дабл отшатнулся от гарцующего за воротами создания.

– Что там такое?! Гаврюша, заткнись! – долетел из ангара недовольный старческий голос.

– Мне нужен Владислав Аркадьевич! – Лукас попытался перекричать рёв животного. – Это по делу!!

– По какому, на хрен, делу?! – гаркнул из ангара хозяин, не желая отрываться от каких-то своих хлопот.

– Расчёт наличкой! – Гость поспешил заинтересовать мастера.

Следует заметить, что пока Глобальная Комм-Сеть только восстанавливалась, расчёты не всегда можно было проводить в электронном виде и в ходу была весьма своеобразная «наличка». Так как единственная денежная единица всего человечества (энерго) была привязана непосредственно к вырабатываемой Корпорациями энергии, то и наличные средства являлись именно энергоресурсами. Самым распространённым видом налички стали унифицированные капсулы с небольшим количеством гелия-3. Это были голубые акватиновые контейнеры, содержащие в своей структуре дейтерий, напоминали по форме кристаллы и являлись топливными элементами для любых современных двигателей, установок и реакторов. На этих «кристаллах» работали как легковые машины, так и межпланетные круизёры, курсирующие внутри Солнечной системы. Реже в качестве натуральной валюты использовали бензин, дизельное топливо и уголь, добываемые из довоенных хранилищ. Как ни крути, но в глубинках всё ещё работали машины с двигателями внутреннего сгорания, по ночам дырчали дизельные генераторы, а в печах потрескивал уголёк.

– Петруха, где ты, демон?! Придержи Гаврюшу, пропусти клиента! – крикнул сердитый дед своему помощнику.

Тут же откуда-то материализовался рыжий веснушчатый парнишка, который в один миг угомонил животное и проводил Лукаса в мастерскую.

Внутри ангара царил рабочий беспорядок. Над всевозможными станками нависали грузовые стрелы с элементами собираемых машин и конструкций. Вдоль стен тянулись стойки с гусеничными башмаками, опорными катками и прочими восстановленными деталями и узлами танков. Один юркий «Васпик», лишённый углеритовой брони, был переделан в автопогрузчик. Он сновал между этих стоек и доставлял мастеру нужные элементы для сборки достаточно крупного комбайна, чем-то похожего на марсианский харвестер. Как позже узнал Дабл, это был конвейерный дезактиватор для очистки заражённых химией и радиацией земель.

– И с кем имею честь?.. – Пожилой дядька окинул гостя оценивающим взглядом и снова стал копошиться во внутренностях машины.

– Лукас Левицкий, танкист Красных Траков. И я по соответствующему вопросу.

– И чем же простой деревенский кузнец может помочь господину танкисту? – Прохладные нотки в голосе и презрительный взгляд исподлобья выдали отвращение мастера к упомянутой профессии.

– Ну, зачем же так, Владислав Аркадьевич, – Дабл попытался несколько смягчить тон беседы, – я же, как и вы, настоящий, не игрушечный специалист. Вы заслуженный российский учёный, который не остался в тылу, а латал танки в каких-то ничтожных километрах от линий фронта. А я герой армии Израиля, прошедший через огонь многих сражений, и теперь пытаюсь выжить в этом послевоенном обществе. Мы с вами нюхнули пороху, и неизвестно, кто больше…

– Но даже и не думайте, что это вам обеспечит хоть какую-то скидку на мои услуги, – оборвал его речь мастер.

– А никто о скидках и не заикается. Вопрос не в скидках, а в правильном ко мне отношении. В конце концов, я ничего плохого ни вам, ни вашему поселению не сделал.

– Хм, думаю, мы договоримся. – Мастер окончательно отвлёкся от своего комбайна, повернулся к Лукасу лицом и сложил на груди руки в замок. – Так что от меня, собственно, нужно?

– Мне тут одна птичка накуковала, – начал Дабл, – что вы были одним из тех двадцати двух учёных, которые в течение трёх лет в сибирском бункере разрабатывали плазмомёт «Рикошет».

– Хорошенькая у вас кукушечка, – хмыкнул дядька, – даже не буду спрашивать, из каких таких часиков она кукует, если владеет настолько закрытой информацией. И я так понимаю, вам нужно усовершенствовать именно это орудие?

– Так точно. Интересуют любые улучшения – величина урона, дальность, скорострельность и особо любопытна сила удара при попадании. У большинства орудий это критично сбивает прицел, а при лобовой атаке даёт огромное преимущество.

– Дайте подумать, – мастер погладил седую бороду, – усилить урон «Рикошета» на значимую величину невозможно. Скорострельность, при имеющиемся у меня оборудовании, поднять нереально. А вот увеличить плотность плазмы и сжать сами сферы – это можно. Жрать, конечно, пушка станет значительно больше, но появятся неоспоримые плюсики. Сжатие сферы даст хорошее усиление удара при схлопывании минус-поля. Уменьшенный диаметр увеличит скорость полёта и время жизни «апельсина».

– «Апельсина»? – хихикнул Дабл. – А я всё думал, кто придумал это название плазменным зарядам.

– Да, это была наша сибирская команда, но не будем отвлекаться. Кроме плюсов выплывут и незначительные минусы этого апгрейда. Уменьшение диаметра сферы соответственно уменьшит область срабатывания «умного» поля на броню танка, а потому придётся целиться точнее. Да и траектория полёта будет немного непривычная. Вам надо будет переучиваться и какое-то время обкатывать пушку.

– Замётано. Делайте! – махнул рукой Лукас. – А сколько это будет стоить?

– Ну, такому решительному человеку я готов уступить, но не в деньгах. Я дам вам бонусы – бесплатно поставлю новый ствол с микродоводками и увеличенный по объёму бак-хранилище плазмы. А за всё остальное сдеру полную стоимость. Пятьдесят шесть тысяч энерго, разумеется, наличными. Ну, сами понимаете, скоро уборка урожая, и нам нужен гелий-три. Все эти тракторы, – мастер обвёл взглядом собираемую технику, – работают именно на нём. И наличие достаточного количества топлива для нашего поселения – вопрос выживания.

– Договорились! – Дабл протянул мастеру руку. – Танк сюда пригнать или как?

– Гоните, мистер, господин или как там вас обычно называют.

– Друзья зовут меня Дабл…

Спустя двадцать минут контейнер с голубыми капсулами, по десять энерго каждая, был доставлен в мастерскую. Туда же Лукас пригнал и лёгкий тренировочный «Васп» с «Рикошетом» третьей модификации. Этот плазмомёт был излюбленным орудием Валерии, которым она владела в совершенстве, и желание модифицировать его возникло с самого начала их совместных боёв. Но сложность заключалась в том, что никто не мог улучшить установку, абсолютно не зная теоретических основ её работы. И возможность это сделать появилась лишь сейчас, когда стараниями Феликса удалось обнаружить одного из непосредственных разработчиков «Рикошета». А пока мастер трудился в своём ангаре, Дабл решил прогуляться по посёлку, посмотреть, чем он живёт.

Планировка городка практически не отличалась от подобного довоенного поселения. Разве что посёлок был очень компактным и опоясывался оборонным периметром из колючей проволоки, защищающим лишь от случайных бродяг, изгоев-одиночек и приблудившихся особей диких животных. Сбитые в кучу домики стояли впритык друг к другу, что отразилось на ширине местных улочек. Здесь были лишь две широкие транспортные дороги, расходящиеся крестом по сторонам света. А вдоль них расположились все крупные объекты местной инфраструктуры – склады, магазины, столовые, административные здания, клуб и даже церкви.

Церквей в поселении было несколько. Местные обитатели съехались сюда из разных мест, и каждый молился своему богу или богам. Более крупные группы, верующие в одно и то же всемогущее создание, и отстроили здесь скромные земные филиалы своих божеств. Кто был в меньшинстве, молился в соответствующем уголке своего собственного дома. Но никто из местных в чужие храмы со своими уставами не лез и не пытался склонить к своей «истинной» вере. Народ, уставший от минувших религиозных кровопролитий, наконец-то понял, что формула «каждому своё» единственно верная во всех вопросах, касающихся религии. Из всей экзотики местных духовных заведений Лукаса поразило лишь одно, которое было отгрохано не в честь каких-то мифических созданий, а прославляло выдающихся людей, многие из которых ещё топтали своими ногами землю.

Это был храм той части поселенцев, которые осели здесь после долгих скитаний по заражённым пустошам. Многочисленные изгои современного общества, уставшие от жизни вне закона, получили здесь второй шанс и пытались как-то прижиться в мире с обновлённым порядком, на этом относительно вольном островке цивилизации. Но такие люди абсолютно не верили в какие-то высшие силы, ибо ни разу за время своих скитаний не получали и намёка на какую-то божественную помощь. Они чтили лишь тех, кто защищал их, тех, кто делился последним куском хлеба, тех, благодаря кому сейчас живы они и их дети.

Именно изгои отстроили на самой окраине городка своеобразный храм, в котором возносили молитвы народным героям атомных пустошей. И одним из таких героев был уже весьма известный защитник голодных и обездоленных, борец с жестокой системой, которая, собственно, и превратила всех этих людей в отщепенцев.

Дверь в храм всегда была открыта, а точнее, её здесь изначально не было. И алтарь Робина сразу бросился в глаза Лукасу, как только он прошёл под огромной аркой входа. На фоне других весьма разнообразных алтарей очень резко выделялся постамент с самым настоящим танком. Прямо по центру храма, в окружении свечей и благовоний, на бетонной плите стоял «Васп» с распространённой «Смокой». Разумеется, битые танки были щедро разбросаны по степям и не являлись чем-то необычным, но этот образец явно выбивался из ряда старых, побитых снарядами развалюх. Его корпус и орудие были третьей, самой последней модификации, а сам танк выглядел абсолютно исправным.

– Не желаете поставить огонёк надежды? – Рядом нарисовался местный служитель в потёртых пыльных одеждах. – Чтобы вездесущий Робин услышал вас и пришёл на помощь в трудную минуту. Или он уже протянул вам руку помощи, и вы хотите окурить его благовонием в знак благодарности?

– Хм, пожалуй, возьму свечку. В смысле, огонёк надежды.

Лукас не стал отказываться от предложения и решил воспользоваться случаем, чтобы лучше рассмотреть боевую машину. Обменяв тонкую восковую палочку на несколько разовых упаковок рафинада, Дабл потопал к танку. Служитель поплёлся следом.

– Если хотите, чтобы ваши враги получили по заслугам, поставьте огонёк под орудие, – служитель проинструктировал гостя, – а если нужно, чтобы ваша обитель получила надёжную защиту и недруги обходили её стороной, то ставьте прямо на корпус.

– Интересно… – Лукас поджёг фитиль и, прежде чем пристроить огонёк, соскрёб пальцем наплывы воска на броне, пытаясь идентифицировать защитное нанопокрытие, скрытое под тонким слоем грязи и остатков свечей, – …хм, «Пикассо», кошерно.

– Вы о чём? – тут же поинтересовался «святой отец».

– А это действительно настоящий танк? Танк самого Робина?

– Ну, конечно, – улыбнулся дядька, – он в каждом таком храме самый настоящий. И хоть стоят в них совершенно разные танки, но люди свято верят, что когда-то сам Робин пригнал эти машины и оставил в святилищах, как свои алтари. По крайней мере, так утверждают хранители этих мест.

– А вы что же, не хранитель храма?

– Что вы, я лишь скромный служитель. Убираюсь здесь, прихожанам помогаю добрым словом и советом. Плюс немного подрабатываю на этом. – Мужик помахал охапкой свечей и благовоний. – А хранит это место Механик, наш кузнец.

– Очень любопытно. – В голове Лукаса начала созревать одна щекотливая догадка. – А их вообще много, этих храмов?

– Тьма-тьмущая! Это самая распространённая вера на всех диких землях, и, разумеется, в каждом поселении имеется подобный храм. Даже в глубине самых гиблых земель изгои ставят огоньки надежды своему герою… Ну, если вас ещё что-то заинтересует, обращайтесь.

Служитель заметил группку прихожан и резво ускакал в том направлении, втюхивать им свои ритуальные товары. Дабл же, оставшись без присмотра, обошёл Васп и внимательно осмотрел его со всех сторон, даже поскрёб лезвием своего десантного ножа в нескольких местах корпуса. Опытный танкист сразу понял, что машина на ходу, заправлена, загружена под завязку боекомплектом и готова хоть сейчас сорваться с места, на перехват любого правительственного каравана. И даже знаменитая надпись-позывной «Rin-din-din» была на своём привычном месте. По некоторым другим признакам Лукас определил, что машина не так давно выходила в рейд. И что самое интересное – после этого она прошла полное и качественное техобслуживание. Эта хрень не являлась стилизованным алтарём разбойника. Это был его танк, замаскированный под культовое место. А значит, и сам бандит сейчас где-то бродил по городу. И вполне вероятно, что сегодня во время прогулки Лукас даже видел его.

Дабл призадумался. Неужели он вот просто так, по воле случая, обнаружил логово известного головореза? Причём так удачно, когда Феликс его об этом попросил. Или это какой-то знак свыше? Лукас потряс головой и передёрнулся от ледяных мурашек, пробежавших по его спине. Фигня всё это. Больше закономерность, чем совпадение. Будь он сам бандитом-танкистом, ясное дело, держался бы поближе к месту, где есть много запасных частей и хороший мастер, способный латать повреждённую технику. Но если Робин сейчас был здесь, то здесь же была и его остальная банда безжалостных головорезов, которая никогда не оставляла после себя живых свидетелей. Нужно было срочно забирать «Рикошет» и сваливать из городка.

Но неожиданно в Лукасе колыхнулась какая-то примитивная жадность с примесью игрового азарта. Предложение Феликса было весьма щедрым и заманчивым. А такая возможность вряд ли когда-то ещё выпадет. И пока служитель был занят своими делами, Дабл извлёк из своего походного рюкзака пассивный маячок и надёжно закрепил его на корпусе «Васпа». Подобные жучки он обычно устанавливал на все свои орудия и корпуса, когда отдавал их на улучшение в стрёмные руки («Рикошет» Валерии не стал исключением). И если несознательный мастер пытался стырить его добро, он быстро обнаруживал пропажу, облучая окрестности частотой отзыва маячка. И зная эту частоту, любой разведывательный транспорт СПС мог бы запросто обнаружить разбойника и загнать его превосходящими силами, как дикого зверя.

Дабл залил узкую щёлочку между листами брони, где он пристроил маяк, быстрозастывающим клеем, отошёл от танка и осмотрелся. Храмовник всё так же суетился вокруг озабоченных своими проблемами прихожан. Больше никого в этом месте не было. Лукас уже шагнул прочь от алтаря Робина, но напоследок всё же окинул танк разбойника прощальным взглядом. В этот самый момент ему вдруг показалось, что «Васпик» пялится на него своими наружными камерами, словно это не мёртвая сталь, а самый настоящий живой человек. И это нехорошее и неуютное чувство, когда буквально физически ощущаешь на себе чужой взгляд, заставило Дабла нервно передёрнуться. Он остановился.

В голове мелькнула нехорошая мыслишка. Лукас снял с плеча и расстегнул рюкзак. На его дне поблёскивала серебристая рукоять старого медицинского сканера. И словно сам чёрт дернул Дабла проверить, есть ли кто живой в этом танке на данный момент. Вдруг это он сейчас смотрит на него, улыбаясь, и поглаживает гашетку орудия.

Достав прибор, которым санитары некогда выискивали в битых машинах выживших танкистов, Лукас провёл им в нескольких сантиметрах над бронёй. Показания сканера радовали, танк был пуст, по крайней мере, живого бандита внутри не было. Но вот тоненький писклявый звук, донёсшийся из углеритовых глубин машины, заставил танкиста судорожно сглотнуть и обругать себя последними словами. Сканирование было засечено «умной» начинкой танка, и машина уже наверняка оповестила об этом своего владельца. В любой момент в храм могла нагрянуть банда изгоев.

– Валерия, заводи колымагу, готовься к экстренному отлёту! – кинул в эфир Дабл и выбежал из храма.

– Что там уже случилось? Во что ты вляпался, Лукас? – ответил из комма тревожный голос подруги.

– Я облажался, солнце, – ответил он на бегу, – в посёлке прячется известный головорез. Ну, Робин, помнишь? А я тупо засветился. Если не успею, улетай без меня. Передашь Феликсу, что это и есть его логово, а он меня уже как-то вытащит…

– Передашь ему сам! – хищно рыкнула девушка. – Я без тебя никуда не улечу.

– Дура, так хоть какие-то шансы будут… – Лукас заскрежетал зубами, но эти последние слова в эфир так и не отправил, а лишь прибавил ходу.

Не успел Дабл пробежать и полтора квартала, как за спиной раздался рык танкового двигателя. Мужчина обернулся и увидел, как тот самый, прокопченный свечами и благовониями, «Васп» несётся прямо на него. Скорость этого малыша была куда больше человеческой, а его масса уже позволяла раскатать на земле любое тело в отличную отбивную. Мелкие шипастые траки тихонечко позванивали, перебирая стальными зубьями. Головорез не решился стрелять в поселении, но его намерения сейчас были яснее ясного.

Лукас рванул в сторону ближайшей узкой улочки, в надежде, что корпус «Васпа» всё же застрянет между камней местных домов. Именно в этот момент громыхнул выстрел орудия. Не добежав до переулка, Дабл остановился и обернулся.

Стреляла «Смока» «Хорнета», который, поднимая клубы пыли, нёсся со стороны центральной площади. Это была Валерия. Вредная своенравная девица не пожелала расставаться с любимым и решила сразиться за своё счастье в самом прямом смысле этого слова, дав бой местному бандюгану на самом быстром из своих танков.

Снаряд пришёл «Васпу» точно в лоб, лёгкий корпус изгоя качнуло и сбило с траектории, но он тут же сманеврировал, уклоняясь от второго выстрела. Второй залп сорвал с дорожного покрытия целый фонтан осколков, которые звонко забарабанили по стенам строений. В нескольких домах вылетели оконные акватиновые пластины, испуганно завизжали ребятишки, бегающие по улочкам городка.

Третий залп произвёл уже Робин. Снаряд «Смоки» ударил в башню танка Валерии, отчего её следующий выстрел разнёс в клочья основание столба с электрическими коммуникациями. Железобетонная громадина качнулась и рухнула между домами. Дабл едва успел выхватить из-под удара местного мальчугана, который всё это время следовал за ним, надеясь на бонусную порцию конфет.

– Стоп! – заорал Лукас и, подняв руки над головой, кинулся к кружащим в облаке пыли танкам. – Вы всё разнесёте на фиг! Здесь же люди! Здесь дети!

Мужчина выскочил в центр городской магистрали. Совершенно неожиданно к нему присоединились и пятеро из тех чумазых ребятишек, которых он недавно угощал сладостями. Что заставило перепуганных до смерти мальчуганов встать с незнакомым дядькой между грохочущих машин, было не ясно. Танки тут же прекратили манёвры, их корпуса замерли и лишь слегка подёргивались взад-вперёд от нервных сокращений мышц ног, лежащих на педалях гусеничных тяг. Робин несколько секунд поводил стволом орудия, выискивая слабые места в корпусе «Хорнета», но так и не выстрелил. «Васп» круто развернулся и унёсся прочь из города. А Дабл ещё несколько минут простоял в ступоре. Способность нормально соображать вернулась к нему, лишь когда осела вся вздёрнутая с земли пыль.

Уже через час старая небесная баржа уплывала прочь от поселения. «Рикошет» был усовершенствован, а конфликт с местным населением исчерпан. Лукас и Валерия сидели в рубке управления молча, не обсуждая случившегося и не осуждая друг друга за просчёты и необдуманные действия. Так они промолчали до самой условной границы, отделяющей современный цивилизованный мир от заброшенных диких земель. Здесь уровень естественных помех заражённых территорий снизился и появился сигнал глобальной Сети.

– Феликс, приём, как меня слышишь? – Дабл отправил запрос своему товарищу.

– Не только слышу, но и вижу. – Над пультом связи выросла стереопроекция полусонного лица. – Что там у тебя такого срочного, если не можешь подождать до следующей явки?

– Это по твоему запросу.

– Какому, к черту, запросу? Запросы ты мне делаешь. Наоборот пока ещё не было.

– Ты уже забыл, о чём мы с тобой говорили накануне?

– Ой, только не говори, что у тебя появилась какая-то ценная информация про этого гада. Легенды и анекдоты из местного фольклора меня не интересуют.

– За анекдоты и легенды ваше начальство не раздаёт «Изиды». А вот за информацию о последнем укрытии Робина и за соображения о предполагаемых местах его дальнейшего базирования, как думаешь, дадут?

– Ну, дай подумать, – Феликс почесал подбородок, – если я скажу, что ты знаешь, где скрывался Робин, то наши ребятки быстренько взломают твой бортовой навигатор, посмотрят, где ты был, и узнают это забесплатно. А соображений насчёт предполагаемых баз изгоев у нас так много, что проверять не успеваем. Не поверишь, даже один модный медиум наше начальство завалил подобными координатами. Но, ежу понятно, что мы там ничего не нашли. Так что нужно нечто посолиднее одних соображений.

– Хорошо, а частота пассивного маячка, закреплённого на танке Робина, – это достаточно солидная информация?

– Лукас, не гони! Как?..

– Как – это вопрос десятый. Так мы договоримся?

– Разумеется. И я так понял, что одно из мест базирования изгоев – это то поселение, координаты которого я тебе сегодня подкинул?

– Оно самое. Но только вы там осторожнее. Если сунетесь, палите аккуратно, там живёт очень толковый оружейник, а таких в наше время мало осталось.

– Оружейник? Да мне это как-то по фиг… – лицо Феликса немного перекривилось, – хотя я всё же проинструктирую наёмников на этот счёт. Да и город штурмовать никто не будет, так только, засаду поставим. И это, давай не будем в эфире трещать о том, чего не положено знать остальным. Через полчаса жду в точке рандеву.

Проекция погасла. Облачный транспорт подкорректировал курс и уплыл в сторону черноморского полуострова.

Глава пятая. Затянутые гайки

Совершенно неожиданный спаренный залп «Шафтов» пришёл в звено наёмников с тыла. Плазма пробила сразу несколько корпусов, стоящих на холме в ряд. Два расплавленных «Хорнета» и «Викинг» разлетелись на части от детонации боезапаса своих осколочных орудий. Оставшийся «Васп» «диких гусей» избежал подлого удара в спину и тут же юркнул под прикрытие прогнивших строений. Даже при видимом численном преимуществе этот бывалый танкист выбрал себе надёжную позицию, потому и выжил.

Наёмники, загнавшие «Диктатор» самого разыскиваемого изгоя диких земель в развалины сталелитейного завода, уже готовы были праздновать победу. Ещё бы! Они сделали то, что не удавалось до этого никому. В результате нападения из засады и последующего затяжного боя мелкий отряд Робина был разбит полностью. Остался лишь опытный главарь этой знаменитой банды. Но и «дикие гуси» потеряли добрую половину своих бойцов. Хотя эти потери того стоили – за голову современного Робина Гуда корпорации обещали уже целый миллиард энерго. Эти деньги позволили бы каждому члену нанятого отряда забросить своё опасное дело и безбедно существовать до конца своих дней. Но пришедшее со стороны атомных пустошей подкрепление жестоко обломало солдат удачи.

Робин умело затягивал бой и выигрывал время, пока к нему на помощь спешили два потрёпанных «Хантера». Спарка снайперов с выгодных позиций отработала основные цели и теперь выехала на возвышенность, совершенно не боясь последнего наёмника, танк которого был оборудован огнемётом. «Жига» являлась эффективным орудием исключительно ближнего боя, но сейчас на дистанцию огнемётной атаки не успел бы выйти даже ускоренный «закисью азота» «Васп». Снайперы это знали и стали «в полный рост», демонстрируя превосходящую силу и позволяя наёмнику передумать и смыться.

Но поганец, от пламени которого погибла большая часть отряда Робина, даже сейчас не желал сдаваться. Он носился по руинам в поисках главаря банды, желая завершить начатое. А после уничтожения заветной цели наёмник был намерен держать оборону и охранять труп знаменитого изгоя до прибытия тяжёлых танков отряда СПС. И место предстоящего сражения помогало ему реализовать свой план с лёгкостью, ибо было весьма выгодным для ведения ближнего боя. Строения вокруг древних доменных печей стояли очень плотно, что позволяло «Васпу» молниеносно атаковать из узеньких переулков и так же быстро убегать на новые позиции. И ни один снайпер не смог бы его выковырять из этих облезлых цехов, рядов проржавевших шлаковозных вагонеток и прочего многотонного заводского хлама.

Дело оставалось за малым – найти и победить самого опытного из всех известных танкистов-изгоев, машина которого значительно превосходила «Васп» по броне. Вдобавок Рельса третьей модификации, установленная на «Диктатор» Робина, могла с первого же залпа вывести из строя сверхлёгкий танк даже при случайном попадании сквозь стену. А потому «Васпик» наёмника сейчас перемещался не быстро, но методично и аккуратно, квадрат за квадратом разведывая территорию заброшенного завода.

Но и Робин не сидел сложа руки. Как только стало ясно, что отряд наёмников атакован с тыла, в радиоэфир полетели первые запросы главаря изгоев.

– Звено «Тета», на связь, как слышите, – шикнули динамики на пультах связи двух Хантеров.

– Слышимость удовлетворительная, частые помехи. Визуального сигнала нет, – тут же ответил главный в звене.

– Довольствуемся тем, что есть, мне частично повредили модуль связи. Доложите обстановку.

– Три цели нейтрализованы, один танк улизнул, – отчитался снайпер и тут же предложил дальнейший план действий: – но мы держим под прицелом административную часть руин, так что выходи на нас. Рекомендую двигаться сквозь постройки. Проламывай их стены с разгона, а в пробитых нишах сбрасывай смарт-мины. Если «Васп» последует за тобой, ему конец.

– «Васп» выжил? – искренне удивился Робин. – Хорошо, тогда план меняется. Звено, слушай мою команду! Занимайте позицию со стороны бывшего отвала, я стою на самом его краю с северной стороны за последним шлаковозом. Я засвечусь – дам залп через руины. Наёмник выйдет на меня из узкой щели между цехов, его атакующая позиция будет точно по центру предпоследней вагонетки. Ваша цель – её чаша. По моей команде открывайте огонь.

– Робин, двух наших усиленных залпов недостаточно, чтобы пробить такой слой стали и уничтожить даже полуживой танк! Максимум, что у нас выйдет, – это расплавить сталь вагонетки и пробить дыру для повторного залпа. И наёмник должен быть полным идиотом, чтобы ещё раз атаковать с той же позиции.

– Ты опять со мной споришь? Сколько можно говорить об этом?! Не подвергай сомнению мои слова и приказы! – Робин повысил голос на подчинённого.

– Но кто, если не я?! Как я передам тебе свои знания и опыт, если буду во всём с тобой соглашаться?

– Для передачи опыта существуют тренировочные полигоны, а в бою я требую полного подчинения. Вы хорошие солдаты, но я больше, чем солдат. Я стратег, и мне виднее. Мои планы не заканчиваются последним залпом в очередной битве. И сейчас вам необходимо именно расплавить эту чашу. Жидкая сталь зальёт «Васп», тем самым критически замедлит его и обездвижит.

– Но зачем такие сложности? – удивился второй снайпер.

– Затем, что этот наёмник мне нужен живым! Ясно? Это же последний живой человек из бригады «Западные Вепри»!

– Я понял твою мысль, – ответил командир звена, – но он не сможет нормально работать в нашей команде даже под углеритовым кнутом. Ты его не заставишь – он прожжённый наёмник.

– Но ты же работаешь на нас?

– Прежде чем стать наёмником, я был солдатом. И работаю с тобой исключительно из уважения к твоему отцу. Не забывай это.

– Моей памяти не свойственно что-либо забывать, – оборвал разговор Робин. – А теперь за дело!

Спустя пять минут снайперы вышли на позиции, и тишина в руинах разлетелась на звонкие осколки от залпа рельсотрона. Снаряд прошил завод насквозь, раскидав на своей траектории сотни обломков кирпичей, бетона и рваных лоскутов ржавого металла. Несколько массивных стальных конструкций, пробитых навылет, зазвенели Царь-колоколом. И уже по одному только пылевому шлейфу, поднятому над руинами, можно было понять, откуда был совершён выстрел.

Наёмник не заставил себя долго ждать и атаковал именно с той позиции, которую вычислил главарь изгоев. Всё прошло чётко по плану, и очень скоро залитый расплавленной сталью «Васп» замер на месте. Рельсотрон выстрелил повторно, но на этот раз Робин лишь вывел из строя огнемёт наёмника, не задев сам корпус. Полностью лишённый возможности перемещаться и сопротивляться, наёмник оказался в ловушке, законсервированный внутри повреждённого танка. А довольный собой главарь банды взял эту оплавленную железяку на буксир и поволок к остальным танкам.

– И что, так и будешь его тащить до самой базы? – задал вопрос командир снайперского звена.

– А есть выбор?

– Выбор может возникнуть. Я заметил, что ты всё чаще привлекаешь народ со стороны, а потому стоит решить этот вопрос технически. Попроси отца переделать последнюю трофейную «Изиду» в спецтанк для извлечения капсул пилотов из подбитых танков.

– Мысль здравая, по прибытии так и сделаю. А сейчас ваша задача – обеспечить мне безопасный коридор. Один из вас уходит на два-три километра вперёд, второй – назад. И глядеть в оба!

– Погоди, а как же наш второй отряд? Кто его охранять будет?! – начал протестовать снайпер. – Тот груз для нас намного важнее этого стрёмного тела!

– А что со вторым отрядом? – бесстрастно ответил главарь. – Там всё в порядке, я продолжаю тянуть вагоны разбитого каравана и делаю это практически на автопилоте. В округе врага не наблюдаю, так что возвращаться вам не нужно, завершу миссию сам.

– Хорошо, тогда передам в поселение, что разгрузку они должны провести самостоятельно.

– Да, но в этот раз придётся их немного огорчить, – добавил Робин после небольшой паузы. – Еды и одежды мы отгрузим на полконтейнера меньше. Нам самим нужны припасы. Может случиться так, что скоро придётся окапываться и держать осаду вокруг убежища. Слышал, за мою голову уже миллиард дают. И эти наёмники всё больше нас достают, их активность зашкаливает. Бить караваны с каждым днём всё тяжелее и тяжелее. Потери скоро не будут отбивать «выхлоп». И ещё, заберём в этот раз весь гелий-три из состава…

– Но они же на него надеялись! Из соседних поселений люди пришли за гелием! Им жизненно необходима энергия. Все фильтры и очистные сооружения работают на гелии-три.

– Ты предпочитаешь сдохнуть сам или готов рискнуть жизнью своих солдат? А поселенцы должны быть благодарны нам и за ту помощь, что мы им предоставляем! В конце концов, мы изначально лишь сбрасывали у них ненужные нам излишки и не обязывались их содержать. Но если ты предложишь какой-то альтернативный источник топлива для нашего реактора, я готов тебя выслушать.

– Вопросов нет, гелий-три нам всем очень нужен, он незаменим. Но необязательно бить мелкие и до зубов вооружённые караваны, чтобы пополнять его запасы. И да – есть-таки альтернативный источник…

* * *

– И как мы будем дальше жить?.. – таким вопросом Лукас начал беседу со своим товарищем из так называемого антитеррористического отдела СПС.

– Ты кого имеешь в виду под словом «мы»? Себя, меня, нас вместе или социум в целом? – уточнил его собеседник.

– Что мне до социума, Феликс?! – Дабл попытался хлебнуть кофе, но тут же отдёрнул слишком горячий напиток от губ и вернул чашку на блюдце. – Социум в данном вопросе – понятие абстрактное, превращающее мой вопрос в риторический. А я говорю про всех танкистов, выступающих на городских полигонах. Да и не только про них! А что барыги будут делать, если ваш брат, полицай, продолжит завинчивать гайки? А танкобары тогда зачем нужны?

– Дружище, давай о барыгах не будем – они всегда найдут себе норку потеплее. А вот ваш брат, танкист, сам виноват в своих бедах. За последний год городские баталии разрослись до огромных масштабов и в какой-то момент даже стали выгоднее загородных Кровавых Траков. Игроки-танкисты из диких земель массово отхлынули на городские «безопасные» полигоны. И ясное дело, это не понравилось изначальным хозяевам танковых боёв. Люди, имеющие большие деньги, не любят, когда их так кидают, вот и организовали серию провокаций. Причём мой отдел получил строгие команды – не трогать непосредственных организаторов этих безобразий…

– Погоди, так все эти танковые нападения якобы игроков Красных Траков на банки и склады – спланированная провокация, направленная на запрет городских игр?!

– Тише, мой друг, мы здесь не одни, – Феликс осадил Дабла и вяло огляделся.

Практически пустой танкобар «Громобой», который уже целый месяц не транслировал ни одного боя, сейчас превратился в обыкновенную закусочную, куда ходили ностальгировать оставшиеся без заработка танкисты и фанаты, лишённые зрелищных боёв. Огромный стереоскрин, на котором не так давно разворачивались завораживающие сражения, сейчас показывал новости и музыкально-развлекательные каналы. На возгласы Лукаса никто не обратил внимания, ибо в данную секунду все взгляды посетителей были прикованы к пышным формам какой-то новомодной певицы, прыгающей на большом экране.

– Так и есть, мой друг, – вяло произнёс полусонный сотрудник полиции. – Но это совсем не конец. Инструкции предписывают лишь закрыть полигоны в городской черте и изъять боеприпасы у всех владельцев танков. Но никто даже пальцем не тронул выездные игры Кровавых Траков. И не тронет в ближайшее время. А вот кризис городских полигонов продлится ещё не меньше года-двух. Так что рекомендую пробивать старые налаженные связи и потихоньку возвращаться к выездным играм.

– Опять на дикие земли в игру без правил, под огонь и радиацию… – Дабл снял свою фуражку, закрыл красные от недосыпания глаза и помассировал пальцами веки, – может быть, это и к лучшему. За последние месяцы наша семейная копилка начала стремительно таять. Валерия нервничает – все планы к чертям, все сроки сорваны. Мы уже этим летом планировали свадьбу, а тут такое.

– Ну, так и женитесь себе на здоровье. У вас в отличие от многих всё же есть запас прочности. Поживите пока в своё удовольствие, а через годик всё может стабилизироваться.

– И что потом? Опять в броню лезть и нубов по «песочницам» гонять? А если дети случатся, что я им по утрам говорить буду? Доброе утро, сынок или дочка, ваш папа пошёл людей убивать… А если их папу или маму в одном из таких боёв самих пришлёпнут или покалечат? Нет, Феликс, нам нужно ещё немного потерпеть, сделать пару рывков и бросать всё это к чертям собачьим. Я уже присмотрел себе одну дубовую плантацию, заражённую перигорским трюфелем[22]. Вот выкуплю её у старика, и будет моей семье достойный доход при минимуме затраченных сил и средств.

– Ну, если ты уже всё решил, – эспээсник пожал плечами, – то я могу лишь пробивать по своим каналам, насколько опасны твои выездные полигоны. Плюс со своей стороны гарантирую, что ни ваш транспорт, ни ангары с танками никто из наших не тронет. Боеприпасы можешь не сдавать. А если и случится какой залётный инспектор, ты только звякни, я решу вопрос.

Дабл кивнул и подул на чашку, коричневая кофейная пенка легонько задрожала. Лукас сделал большой глоток. Вкус и аромат напитка заполнил его всецело, вытеснив на секунду волнение с неприятными мыслями. Феликс продолжал сидеть молча, словно готов был выслушать ещё какой-то запрос товарища или хотел сказать что-то важное, но выжидал подходящего момента. И этот момент настал.

На стереоскрине отпрыгала своё расфуфыренная девица, видеоклип закончился, и музыкальную программу сменила сводка экспресс-новостей. За коротким подобием политических событий последовали житейские и криминальные новости из регионов. Промелькнул небольшой сюжет о трёх наёмниках, которые не так давно стали самыми настоящими героями современности, но всего на несколько дней. Они утверждали, что уничтожили известного изгоя Робина и даже предоставили в доказательство видеозапись жестокого боя, в котором погибло пятеро из их команды. Также в качестве трофея они приволокли расплавленный плазмой в сопли комок углерита, оставшийся от танка Робина. Но ещё не успели наёмникам выписать их заслуженные полтора миллиарда энерго, как «покойный» Робин атаковал вновь. Поверив, что опасный головорез мёртв, в пустыню вышел огромный караван с ослабленной охраной, его и перехватил этот вездесущий грабитель.

– Кстати! – Лукас кивнул на проекцию. – А что там моё вознаграждение? Где, блин, моя «Изида»? Уже три месяца прошло с тех пор, как я вам выдал частоту своего маячка. Или вы так ничего и не нашли?

– Вот об этом я и хотел с тобой поговорить. – Феликс опустил взгляд и сейчас был похож на обкакавшегося ребёнка, осознавшего всю глубину своего злодеяния. – Тут я должен тебя огорчить.

– В смысле? – Дабл опустил чашку и хмуро глянул на товарища.

– Понимаешь, с этим Робином что-то совсем нечисто, – полицейский наклонился, максимально приблизив свою голову к собеседнику, и перешёл на шёпот, – вот точно так же, как эти наёмники в новостях, уже один раз облажался и наш отряд быстрого реагирования. Они успели десантироваться возле атакованного каравана и расплавили на углеритовые брызги всё банду этого урода. Живым его брать не хотели и работали жёстко. И когда все уже праздновали победу, эта сволочь напала опять, в противоположном конце сибирской пустоши.

– Ну, это могла быть подстава, – пожал плечами Лукас, – старый трюк, отвлекающий внимание отряд.

– Могла быть и подстава, – Феликс заговорил ещё тише, – но совсем недавно сработал отклик от твоего маячка. Всё тот же отряд быстрого реагирования устроил засаду, но на этот раз использовал рельсотроны. Ребятам нужны были тела этих гадов. Так вот, изгоев расстреляли перекрёстным огнём буквально за секунды. Но то, что нашли в этих танках, заставило руководство засекретить целую операцию. Что там было – неизвестно, но это послужило поводом для грандиозного шухера в самых-самых верхах. В один день тупо испарились все мои эксперты, работавшие с остатками изгойских машин. Это дело попросту отобрали у меня и передали в отдел тайных операций. Плюс все оперативники, кто был в том атакующем отряде, перевелись в этот же элитный тайный отдел, а кто не перевёлся, так же исчез, как и полевые эксперты. Мне приказали обо всём забыть и даже в отпуск отправили на месяц.

– Ты меня пугаешь, Феликс, – Дабл окинул товарища недоверчивым взглядом, – что там такого могли найти? Или это ты так по-идиотски шутишь?

– Хм, если бы это были шуточки. – Полицейский скривился. – Всё очень серьёзно, друг мой. Нам с тобой повезло, что я скрыл факт получения частоты маячка от гражданского лица. Я доложил, что самолично занимался разведкой и что «Изида», в качестве вознаграждения, нужна именно мне. Иначе бы мы здесь уже не говорили.

– Всё это похоже на какой-то шпионский бред. Тайны, заговоры, секретные операции, неуловимый народный мститель. Я так думаю, что вся эта смута с Робином – это какая-то хитроумная игра ваших же коллег. Сами же и устраивают диверсии, чтобы народ пугать и под шумок энерго списывать на военные операции.

– Это исключено, – Феликс криво улыбнулся, – я проверял. Тут, я так думаю, дело именно в том, что в этих машинах обнаружили. Кроме всего прочего, отдел специальных операций охотится и за разными закрытыми разработками, утерянными во времена кризиса. И банда этого Робина вполне могла использовать что-то такое, что обнаружила в каком-то старом перезасекреченном бункере. Ну, например, мы до сих пор так и не узнали, как перемещается этот разбойник по всем заброшенным территориям. Ну, допустим, у него везде есть свои люди, которые латают и прячут его танки по всем диким землям, но как он так молниеносно перемещается на тысячи километров?! Сначала Робин атакует восточные границы сибирской пустоши, разбивает там наш склад, а уже через какой-то час этот паразит бомбит караван на радиоактивном побережье Крыма. Ещё через два часа – опять Сибирь, при том, что по всей Сибири в этот момент бушует атомный ураган! Получается, что у этого мерзавца есть сверхскоростной воздушный транспорт, способный перемещаться в условиях сильнейшей бури.

– Чушь! Ничто не может пролететь сквозь сибирский ураган. – Лукас отрицательно покачал головой. – Тут всё намного проще, Феликс. Твой Робин – это всего лишь бренд, имя, которое используют изгои, чтобы пугать ваших бойцов, а в танках каждый раз сидят разные люди. И если этот Робин и существовал когда-то реально, то он уже наверняка мёртв. Но кому-то просто выгодно, чтобы легенда жила дальше.

– Ну, хорошо, а как же анализ многочисленных записей боёв с этим ублюдком?

– А что с ними?

– Стиль боя одинаков. Эксперты говорят, что танком управляет один и тот же человек.

– Ну или боец определённой танковой школы. Такое тоже нельзя исключать, – заметил Лукас.

– Возможно, ты прав, – Феликс махнул рукой, – в любом случае теперь это уже не моя проблема. А за «Изиду» я тебе буду должен. Не просто должен, а очень должен. У меня ещё ни разу не выходило так, чтобы я не мог сдержать своё слово.

– Не переживай на этот счёт, разберёмся. – Дабл кивнул, позвал официанта и спросил эспээсника: – Ты что-то будешь?

– Да, пожалуй, от рюмашки коньяка не откажусь…

Перекинувшись ещё несколькими фразами, мужчины разошлись по своим делам. Лукас вышел из тёплого зала танкобара и пешком отправился по вечерним полупустынным улочкам. Погодка выдалась прохладной и сырой. Ветер гонял по городу обрывки газет и множество фастфудных обёрток, а бесшумные электробусы неспешно развозили уставших жителей по домам. Дабл глянул на один из них, поймал выцветший озабоченный взгляд какого-то сутулого работяги и нервно передёрнулся. Неужели и его ожидает такое вот будущее, а точнее его полное отсутствие? Если танковые баталии запретят повсеместно, что ему придётся делать? Писать никому не нужные мемуары про оборону Израиля?

Проводив взглядом уезжающий транспорт, мужчина поправил фуражку и поднял голову, направив взор в небо, проступающее между невзрачных городских высоток. Тёмное, беззвёздное, оно лишь плюнуло на него сверху парочкой мелких капелек. Начинался дождь. Но даже это не заставило Лукаса сесть в припаркованное рядом такси. Домой ему сегодня не хотелось, хороших новостей он любимой не нёс. Да и дома, собственно, у него не было. Собирая на загородный особнячок, они с Валерией всё это время ютились в каютах небесной баржи, забитой до отказа их игровыми танками и всевозможными орудиями. А снимать номера в гостиницах, оставляя без присмотра дорогую технику, тоже было нельзя. Время сейчас было такое, люди выживали, как могли, и угнать танк, чтобы тут же его скинуть на чёрном рынке, мог даже сторож стоянки облачных транспортёров.

Бесцельно побродив по улочкам, промокший до нитки Дабл вышел на исполинскую пластмонолитную возвышенность, где растянулась стоянка воздушных кораблей. В иллюминаторах «Атомного светлячка» (так они с Валерией назвали свою небесную посудину) горел свет. Несмотря на столь поздний час, девушка не спала, она терпеливо ждала своего мужчину. И за всё время его отсутствия ни одно сообщение не потревожило Лукаса, ни один вызов по комму не был скинут. Валерия понимала, что дёргать Дабла лишний раз не стоит, он и так на себя взвалил всю вину за расстройство их радужных планов. А сейчас, как и весь предыдущий месяц, он искал выход из сложившейся ситуации. Собранных средств не хватало на реализацию даже половины задуманного. И с каждым днём ситуация лишь усугублялась.

Поднявшись по широкому грузовому трапу, Лукас остановился у старомодного кодового замка на корпусе баржи. Дождь уже вовсю барабанил по старой обшивке транспорта, ручейки грязной воды стекали по козырьку фуражки. Сырость и холод пропитали Дабла насквозь. Механически, не глядя, он вбил нужную комбинацию и подождал, пока створка люка отъедет в сторону. Один лишь шаг, и вся городская суета, мерзкая погода и хмурые сумерки остались позади. Герметичная створка с тихим свистом захлопнулась.

Внутри было тепло и по-домашнему уютно. Весь грузовой отсек сейчас был залит солнечным светом и наполнен звуками природы. Голографические шторы, которые Валерия приобрела три месяца назад, стоили своих денег и здорово скрашивали угрюмые деньки, тянущиеся без выездов и сражений. Внутри грузового отсека сейчас разлеглись песчаные дюны, между ними темнели древние, отёсанные временем валуны и торчали рядами тропические пальмы, а над головой весело светило солнышко и простиралось голубое небо. Невдалеке шумел чистый океан, над ним парили крикливые чайки.

Дабл стянул с себя мокрую шинель и фуражку и пристроил их на вешалку, которая сейчас отображалась, как извилистая экзотическая коряга с удобными сучками вместо привычных крючков. Прямо по курсу его уже ожидала Валерия. Девушка в бикини расположилась на льняном коврике, растянутом на склоне бархана. Её соблазнительное загорелое тело сейчас больше скрывали огромные поля соломенной шляпы, нежели пляжный мини-ансамбль. Тут же на коврике стояла раскрытая сумка для пикника, на её полочках пестрели разнообразные суши и виднелись какие-то пиалы из разноцветного стекла. Рядом примостилось прозрачное ведёрко со льдом, из которого торчала покрытая капельками бутылочка чего-то экзотического.

– Ну и раскочегарила ты тут… – Дабл стянул с себя промокшие одежды, кинул их сушиться на ствол ближайшей пальмы и в одних армейских термопанталонах пристроился рядом с любимой.

– А я тебя ждала. – Валерия чмокнула Лукаса и вытащила из ведёрка бутылку. – Откроешь?

– Один момент! – Мужчина ловко подхватил тару и вогнал в её горлышко лезвие фаст-штопора.

Вырванная пробка издала характерный звук, и прозрачный золотистый напиток наполнил два хрустальных бокала. Подслащённая алкоголем речь Дабла совсем не расстроила девушку. Наоборот, она с энтузиазмом восприняла новость о вынужденном возвращении в битвы Кровавых Траков. И всячески старалась приободрить Лукаса, мол, сражаясь с ней в паре, он неосознанно начнёт выкладываться на все двести процентов, защищая её танк от врагов. Дабл же отшучивался и делился впечатлениями сегодняшнего дня, информацией, полученной от своего товарища, и своими личными соображениями. Ужин плавно перетёк в любовные утехи, и уже через полчаса утомлённая знойными объятиями парочка, подхватив плед и сумку, потопала в каюту, расположенную по соседству с рубкой управления.

– Ладно, гаси штору, – произнёс Лукас, окинув грустным взглядом дюны и солнечный берег океана, – жаль, что она жрёт, как «Хантер» на форсаже, а то и не гасил бы никогда. Но энергию нужно экономить…

Идущая впереди Валерия стала в игривую позу, продемонстрировав во всей красе свои загорелые бёдра и ягодицы, нажала на кнопку дистанционного пульта и подула на него со свистом, словно на дульный срез только что разрядившегося ствола. И тут же весь грузовой отсек разительно преобразился. Небо растворилось, на его месте проступила старая потёртая обшивка с рядами гелиосветильников, полноценно заменяющими естественный солнечный свет. Валуны и дюны приобрели строгие угловатые очертания и превратились в грозные корпуса танков, а ряды пальм – в стоящие на спецплатформах танковые орудия. Голографическая перспектива подёрнулась рябью помех и исчезла вместе со звуками природы. Райский уголок стал мрачным ржавым ангаром, набитым боевой техникой, гусеничными лентами, всевозможными съёмными блоками, запчастями, снарядами, танковыми припасами и прочим необходимым танкистам барахлом.

Ночь пролетела быстро. Лукас не смог заснуть до утра, он лежал на спине и смотрел, как капли дождя стекают по небольшому акватиновому куполу над их кроватью. Валерия мирно сопела на его плече, а Дабл обдумывал план дальнейших действий. Сейчас вернуться в бои на выездные полигоны ему было намного проще, чем раньше, когда он не имел личного воздушного транспорта, да и парк танковых корпусов и орудий уже значительно разросся. Плюс ко всему Валерия за последние полгода превратилась из хвостика-обузы в надёжную напарницу, с которой можно было смело врубаться во вражеский танковый строй и крушить даже превосходящие силы врага. Нужна лишь капелька везения, и всё должно получиться.

Лукас заснул, когда чёрное небо уже подсветили первые лучи восходящего солнца. Но в небытии он долго не пробыл. За стеной, в рубке управления, запиликал сигнал видеовызова. Кто-то из знакомых Дабла, не имеющих номера его личного комма, упорно добивался внимания по общему каналу связи Глобальной Сети. Через каждые тридцать секунд вызов сбрасывался, но настойчивый звонящий терпеливо повторял его вот уже пятый раз.

– Ответь, Даби, – сонная Валерия приоткрыла один глаз и толкнула коленкой в бок своего любимого, – оно же не отвяжется.

Лукас невнятно ругнулся, потёр красные глаза ладонями и поковылял в рубку. На пульте весело моргал зелёный огонёк входящего вызова, а на скрине высвечивалась аватарка звонящего. Дабл готов был увидеть на проекции кого угодно, только не мерзкую физиономию бессовестного барыги, окрещённого игроками Траков торговцем душами танкистов.

Это был Вахтанг Иванидзе – человек, личные знакомства которого позволяли многим танкистам-наёмникам отхватывать очень жирные заказы и вне конкуренции участвовать в самых доходных и самых опасных танковых битвах режима «Дикие Земли». Разумеется, за это игроки ему отваливали нехилый процент. Но из-за специфики этих самых битв и заказов уже очень многие хорошие ребята поплатились своими жизнями или в лучшем случае остались калеками до конца своих дней. Конечно, во многих подобных конторах тоже вёлся счёт погибшим танкистам, но шарашка Вахтанга в этом вопросе была бессменным лидером.

– Гамарджоба, бичо! – на проекции растянулось в улыбке скуластое лицо грузина лет тридцати пяти. – Сколько лет, сколько зим, дорогой?

– Сам ты «бичо»! Какой я тебе на фиг пацан?! – злобно рыкнул Лукас. – Если меня так напарник называл, который был намного старше меня, это не значит, что и тебе такое позволительно. Сам же только вчера пацаном по подворотням бегал, когда я в танке в землю вгрызался, защищая свою страну. А не виделись мы с тобой с того самого момента, как ты майора на верную смерть отправил! И я тебе ясно тогда сказал, что не желаю больше видеть твою гнусную рожу!

– Зачем кричать, дорогой, зачем так со старым другом? – невозмутимо продолжил Вахтанг. – Я к тебе с добром, может, пришёл. Искупить свою вину, понимаешь, пытаюсь, а ты вот так. Нехорошо, дорогой. И откуда же я знать мог, что тот заказ был подставой? Я тогда и своих лучших ребят потерял, а это и мои личные деньги. Понимаешь?

– Всё я понимаю, да-ра-гой, – передразнил его Дабл, – для тебя люди – это обыкновенный товар.

– Обижаешь, дорогой. Зачем обыкновенный? Самый лучший товар! И я этого никогда не скрывал. Но и не ты ли за счёт всех моих стараний так поднялся? Думаешь, легко мне было проталкивать такого малоизвестного танкиста во все самые престижные игры сезонов? А потом скрывать твой уровень игры от остальных мне тоже стоило денег.

– И я тебе щедро за это платил, так что никто никому сейчас не должен. По крайней мере, я тебе ничего…

– Вах, дорогой! Я тебе должен! Уже который раз тебе говорить пытаюсь. Я тебе архивчик с документами скину, а ты, как остынешь, подумай хорошенько. Объявлен сбор всей танковой элиты. Шейху полсотни стукнуло, и он решил это отметить с размахом – фонды битв будут зашкаливать! Такое выгодное предложение случается раз в несколько лет. И по старой дружбе мой процент тоже останется старым. Не отказывайся, Дабл, такой щедрости я уже давно себе не позволяю, с новичков деру в три-четыре раза больше. К тому же я слышал, что у вас там, на городских полигонах, большая и стабильная проблемка всплыла. Так что жду сегодня твоего звоночка. Нахвамдис, бичо!..

Сеанс связи оборвался как раз вовремя, чтобы Вахтанг не смог увидеть характерный жест откровенного посыла в места, неопределимые бортовыми навигаторами. Лукас постоял ещё минуту, пытаясь захлопнуть в себе раскрывающиеся врата гнева, но, так и не сумев побороть ненависть к этому гаду, он раздражённо смёл с пульта выстроенную в ряд кофейную посуду. Углеритовые стаканчики весело зазвенели по полу и разлетелись по углам. Мужчина не стал даже открывать присланный ему на почту архив, лишь махнул рукой и побрёл досматривать сны.

Снилось ему что-то поганое, липкое и тревожное. То ли это была какая-то игровая битва на полигоне, покрытом полуметровым слоем вязкого болота, то ли шла реальная война, но расклад был явно не в его пользу. Дабл даже во сне не смог вылезти из танка и всё это время проворочался на кровати, выжимая ногами до предела вообразимые педали тяг, дёргая манипуляторы и судорожно душа гашетку орудия. Но под конец этого безнадёжного боя смолянисто-грязное небо раздвинулось, и сверху повалил тёплый поток золотистого света. Что-то светлое и приятное резко выдернуло его из мерзкого сновидения. И этим приятным оказалось цветущее от счастья лицо Валерии. Именно его и увидел мужчина, как только открыл глаза.

Девушка в одном шёлковом халатике розового цвета оседлала Лукаса и сейчас игривой кошкой тёрлась о его тело в особо чувствительных местах. Проигнорировать подобные знаки внимания даже теоретически было невозможно. Дабл недовольно пробурчал и с трудом разлепил веки. Воспоминания о неприятном сне тут же выдуло из его головы, но вовсе не порывами ощущения лучистого счастья. Столь хитрую и светящуюся мордочку нашкодившего ребёнка мужчина наблюдал крайне редко. Всё говорило о том, что Валерия собирается сделать или уже сделала что-то такое, что заставит Лукаса не просто разозлиться, но приведёт его в бешенство. И все эти заигрывания были не чем иным, как надёжной страховкой от его праведного гнева.

– Так!.. Без прелюдий. Говори сразу, в чём дело? – Дабл нахмурился и приготовился держать удар.

– Я тут с утра нашу почту проверяла и один архивчик интересный нашла…

– Нет!! – Дабл приподнялся на кровати, он сразу сообразил, о каком «архивчике» шла речь. – Даже не думай! Мы туда не полетим!

– Ну почему сразу нет! – Валерия налегла всем телом на грудь мужчины, завалила его на кровать и, вцепившись своими миниатюрными пальчиками в его запястья, растянула Лукаса, словно на дыбе. – Ты хоть смотрел, что там?

– Мне не нужно смотреть! Достаточно того, что эту хрень мне выслал Вахтанг Иванидзе. А это гораздо хуже, чем повестка в ад!

– Ничего адского я там не обнаружила, – не отступала девушка, – и даже наоборот, предложения такие, что не всякому небесному ангелу по карману! Всем рейтинговым игрокам авансом по сто тысяч энерго выписывается, независимо от того, во скольких битвах они будут участвовать. А мы и есть рейтинговые игроки. И это значит – целых двести тысяч в фонд семьи на шару!

– Разве ты не понимаешь, – Дабл попытался спокойно донести свои опасения, – что бесплатный сыр лишь в одном месте бывает? За такие деньги там наверняка предусмотрено что-то совсем непривычное, что-то очень нехорошее.

– Ну да, битвы обещают быть весьма необычными и даже интересными. Я читала правила. Это будут дикие смеси всевозможных режимов боя, но главный прикол даже не в этом! Дело в том, что никто заранее не знает, где произойдёт следующее сражение. Все зрители и участники будут следовать по диким землям за воздушной гостиницей Шейха, пока он не ткнёт пальцем в землю и сам не выберет режим боя. Представляешь, ни у кого не будет здесь преимуществ, все полигоны нужно будет разведывать с нуля и в бою. А у тебя есть подобный опыт, реальный военный опыт. И ещё, фонды в каждой битве будут не меньше миллиона энерго, а техобслуживание за счёт организаторов! Но и это ещё не всё! – Девушка тараторила восторженно и взахлёб, не давая Лукасу и слова вставить. – Если ты берёшь «проездной билет», то сразу получаешь ещё сто пятьдесят тысяч энерго! Посчитай сам! Эти сто пятьдесят, плюс сто стартовых, да на два помножить – это же полмиллиона энерго! И это не считая того, что мы насобираем в битвах. После этого сезона мы можем смело завязывать! Никаких больше Кровавых Траков! А-а-а – это джекпот!!

– Успокойся, солнце, – Лукас заулыбался, готовясь выложить свои убойные аргументы, – там соберётся вся танковая элита. А это означает, что бои будут ужасающе жестоки. И никакие моральные нормы не удержат твоего конкурента от «контрольного выстрела» в твой подбитый танк, чтобы ты уже наверняка не смогла участвовать в следующей битве. Плюс – эти сто пятьдесят тысяч за «проездной» берут лишь откровенные смертники. На моей памяти лишь с десяток таких случаев было, и все летальные. «Проездной» в Кровавых Траках не такой, как в городских битвах. Тут ты обязуешься участвовать абсолютно во всех сражениях сезона, независимо от того, остались у тебя целые танки или нет, нормально ты себя чувствуешь или устала смертельно. Закончатся свои машины, Шейх тебе выпишет на своё усмотрение любую другую, какую пожелает, даже нулевой «Васп» с «Рельсой-М3», чтобы тебя отдачей при повёрнутой башне вверх брюхом переворачивало. И даже если тебя саму ранят в бою, всё равно ты обязана выйти в следующее сражение, хоть без руки или ноги, хоть под капельницей. Действие «проездного» заканчивается лишь со смертью игрока или после завершения всех боёв. Что, не знала?

– Упс… – Валерия скрутила губки бантиком и виновато заморгала глазками.

– Только не говори, что ты уже дала согласие и взяла у Вахтанга для себя «проездной»?! – озвучил свои худшие опасения Дабл.

– Два… Нам двоим выписала. – Девушка с ловкостью кошки соскочила с Лукаса и отступила на несколько шагов, предчувствуя надвигающее стихийное бедствие. – Но давай посмотрим на это с другой стороны…

– Что?! – Дабл вскочил с кровати.

Валерия съёжилась, прикрыла рот своими хрупкими ручками и уже начала поглядывать в сторону выхода. Бегала она гораздо быстрее Дабла, а значит, сможет какое-то время успешно избегать разъярённого любимого, шмыгая между танковых корпусов на грузовой палубе. А там, гляди, и остынет суженый…

– Да только через мой труп!.. – С этими словами Лукас кинулся в погоню.

Но спустя три часа «Атомный светлячок» поднялся в небо и поплыл в облаках к точке рандеву, где уже собирался целый флот участников и зрителей предстоящего грандиозного побоища. Довольная собой Валерия сидела за штурвалом небесной баржи и сияла от счастья. Напряжённые часы словесных перепалок, выносящих мозг споров и женских слёз закончились бурным чувственным сексом. А это была её территория безраздельного властвования, здесь уже действовали законы иной реальности, которые девушка создала единолично.

Все весомые аргументы Дабла рассыпались в прах от коварной уловки подруги, и сейчас он сидел хмурый, насупившийся, побеждённый, сложив руки на груди в замок. Теоретически он не давал своего личного согласия на участие и тем более сам не заказывал «проездной в ад», но практически – ему ничего не оставалось, как выходить во все бои и раз за разом защищать свою возлюбленную от атак профессиональных убийц. Потому как любой человек, давший согласие Вахтангу, расторгнуть договор при этой жизни уже точно не мог.

А если это без вариантов нужно было делать, так почему бы и не взять этот проклятый «проездной»? В конце концов, он когда-то давно и сам хотел испытать себя на прочность. Лукас однажды под виски чуть было не согласился участвовать в подобной авантюре. Тогда его отговорил майор, но старого товарища и наставника рядом уже давно не было.

Глава шестая. Копоть

«Мамонт» последней модификации, в самом продвинутом и дорогом нанопокрытии «Пикассо», уверенно пёр напрямую через жиденькие руины пригорода к выгодной позиции. Обветшалые стены осыпались осколками обгоревших кирпичей под напором танковой мощи. Массивный неповоротливый корпус способен был выдержать огромное количество прямых попаданий, а его «краска» с лёгкостью поглощала до четверти урона самых распространённых пушек. Осколочное орудие гиганта практически не умолкало, снаряды «Грома» дробили в каменные брызги все углы заброшенных построек и заставляли коробки полуразрушенных зданий харкать наружу плотными облаками пыли и щебня через пустые глазницы окон.

Запасы танков в этой игре не ограничивали, и тяжёлый корпус был забит боекомплектом под верхнюю крышку грузового люка. Количества осколочных снарядов с лихвой хватало на то, чтобы полностью сровнять с землёй половину этого покинутого города. Прочих припасов в боевых хранилищах «Мамонта» было ненамного меньше, чем выстрелов для «Грома».

Сзади, под прикрытием брони самоходной крепости, шёл «Хорнет-М3». Юркий танк лишь на миг выглядывал из-за корпуса «Мамонта», чтобы ударить рельсотроном по предполагаемым позициям врага. Где засели спарки соперников – не было известно, и Дабл с Валерией Великолепной лупили прицельно и методично, вычищая все опасные позиции, как во время войны поступали отряды «дезинфекторов» при тотальной зачистке вражеских территорий.

До пригорка, на котором зарылся угловатой мордой в промасленный грунт японский шагающий танк, осталось совсем немного. Боевая эффективность этих гигантских раритетных машин, построенных в единичных экземплярах, была весьма низкой. Оснащённые атомной гаубицей умопомрачительного калибра и доброй сотней пулемётов, неспособных пробить современный углерит, шагающие стальные монстры могли успешно бороться разве что с пехотой врага, густонаселёнными городами, линкорами и себе подобными машинами. Единственным плюсом этих танков когда-то были их исполинские ходули, позволяющие нести огромный корпус и орудие над таёжными лесами. Они, собственно, и были построены для патрулирования Восточной Сибири, когда на этих просторах ещё не разлеглась атомная пустыня. А вот прочная броня завалившегося набок «Годзиллы» была единственным надёжным и гарантированно непробиваемым укрытием на многие километры вокруг. Именно туда и стремился Лукас с Валерией.

Пара участвовала в боях Кровавых Траков уже вторые сутки. Десять затяжных и суровых битв пролетели, как одна короткая перестрелка. В перерывах между сражениями Дабл успевал лишь подготовить танки к следующей схватке и выпить несколько чашек кофе. Валерия же в этих паузах пыталась хоть капельку поспать и снять напряжение после очередного утомительного побоища. Пока двум отчаянным игрокам, взявшим «проездные в ад», неслыханно везло. Два сражения из десяти они блестяще выиграли, а из остальных весьма успешно вышли, не получив каких-либо телесных повреждений. Да и их танки после восьми поражений всё же подлежали восстановлению, в отличие от машин нескольких новичков, решивших испытать судьбу на самых престижных играх десятилетия. За первые сутки из игры выбыли трое танкистов мёртвыми и пятеро основательно покалеченными. И на этом кровавый счёт игрищ явно не заканчивался.

В «Мамонт» Лукаса неожиданно впился снаряд «Смоки». Жалящий удар, выгрызший в корпусе кусок супербетона, пришёл со стороны огромных подземных ворот, обрамлённых толстенной железобетонной оправой. Широкий пандус уводил куда-то вниз, и именно над этим подземным «горизонтом» на секунду выглядывали две наглые башни, чтобы произвести очередной выстрел. Снаряды «Грома» и «Рельсы» с данной позиции не могли причинить им вреда. Максимум, что получалось, – это сколоть краешек пандуса, но в большинстве случаев снаряды рикошетили от гладкого железобетонного настила и уходили в монолит обрамления.

Лукас выругался, развернул танк и въехал в стену какого-то полуразрушенного здания. «Хорнет» Валерии последовал за «Мамонтом». Старая кирпичная кладка могла какое-то время продержаться под ударами среднекалиберных пушек. И каждую секунду этого времени Дабл сейчас тратил на решение возникшей проблемы.

– Солнце, слушай меня внимательно, – обратился он к напарнице, – я сейчас выгляну с северного конца развалюхи и отвлеку огонь на себя. А твоя задача – выйти через ту дыру, которую я проделал в стене, прицелиться и выстрелить…

– Как я смогу подловить «Смоку» на выстреле?! – нетерпеливо перебила Валирия. – У меня залповый заряд не меньше секунды набирается, их корпуса быстрее. А перезаряжается «Рельса» так вообще – мама не горюй! Они меня после первого же выстрела вычислят.

– Расслабься, – остановил её Лукас, – твоя цель не танки, а большой самоходный контейнер. Увидишь сразу, он стоит-ржавеет над подземкой. Бей в нижнюю его часть точно между носовым и кормовым гусеничным ходом.

– А что это вообще такое?

– Хм, сразу видно тех, кто войны не нюхал. Это, Лерочка, самоходная бронированная мина для уничтожения «Годзилл» и скоплений вражеской техники. И наверняка тот шагающий танк, к которому мы прём, подорвался на подобной малышке. Но меньше слов, больше дела! Стены этого домика не пластмонолитные – «Смоки» их скоро расковыряют. На счёт три…

«Мамонт» пробил ещё одну стену, вышел наружу с противоположного конца постройки и тут же открыл огонь. Противник купился на манёвр, и две пушки звонко бахнули в сторону самоходной крепости. «Хорнет» Валерии в этот момент аккуратно высунулся из-за угла. Девушка взяла на прицел конструкцию, по величине эквивалентную десяти единицам двадцатичетырёхфутовых контейнеров, поставленных друг на друга. И вся эта махина опиралась на четыре блока гусениц, не уступающих размерами корпусу «Титана».

– Ни черта себе «малышка»… – вырвалось из её уст.

– Стреляй, давай! – тут же подстегнул её Дабл. – Не хочу раньше времени «аптечки» сливать!

Засвистела Рельса, и разогнанный до огромной скорости снаряд прошил стальную броню самоходной мины, как горячий нож масло. Тут же пробоина в ржавом борту ударила фонтаном ярких искр. Полыхнуло пламя, языки огня и клубы чёрной копоти повалили из всех щелей гигантской конструкции. И спустя несколько секунд после попадания сдетонировала смертельная начинка самоходки.

Громыхнуло так, что показалось – качнулось само грязно-серое небо. А вместе с небом закачались роем встревоженной мошкары и воздушные корабли наблюдателей. И лишь воздушная гостиница Шейха продолжала неподвижно висеть над «диким» танковым полигоном. Ударная волна пробежала по руинам, сметая обветшалые постройки и укутывая пространство мёртвого городка густым облаком пыли. Всё вокруг задрожало, и в пустоту подземных коммуникаций разом рухнуло несколько гектаров земли, дроблёного бетона, асфальта и прочего строительного мусора. И под всем этим многотонным добром и были погребены танки, атаковавшие Дабла.

Когда пыль осела, на месте входа в подземелье чернела огромная воронка. От неё в разные стороны разошлись глубокие извилистые трещины и провалы, а сами руины значительно поредели. Обрушилось и то здание, с разных сторон которого стреляли Лукас и Валерия. Под слоем битого кирпича зарычал танковый двигатель, и на поверхность из-под завалов выполз «Мамонт».

– Лера, у тебя всё в порядке? – спросил на всякий случай Дабл, наблюдая на стереоскрине внутренней связи ошалелую физиономию подруги.

– У меня-то да, а вот у пацанов со «Смоками» явные проблемы. Не спортивно всё это…

– Ну, таковы реалии Кровавых Траков. – Лукас вернулся к выполнению первоначальной задачи. – Занимай своё место за мной и айда на пригорок.

– Кстати, глянь на инфо-скрин, – спустя минуту проинформировала напарница, – наш рейтинг взлетел на двадцать пять пунктов. Мы нравимся зрителям. А это значит, что у нас с каждой битвой будет всё больше и больше энерго! Я знала, что мы вернёмся домой настоящими миллионерами!

– Ох, не пой победные песни раньше времени, Лерочка, – оборвал её радостные возгласы Дабл, – благодаря тебе нам ещё минимум двое суток не светит вылезти из танков. И все это время будем ходить по грани, а в конце так вообще придётся сливать большую часть боёв, чтобы живыми остаться или поспать несколько лишних часиков. Мёртвым миллионы не нужны, а инвалиды, поверь мне, готовы с радостью все свои деньги отдать, лишь бы вновь стать полноценными. Так что – восторги в сторону и работать на пределе внимания!

– Принято, – сухо ответила Валерия и ударила рельсотроном куда-то в уцелевший кусок стены, где, ей показалось, мелькнула тень боевой машины.

Спустя несколько минут «Мамонт» и «Хорнет» заняли позицию на холме с северной стороны склона. Весь корпус «Годзиллы» закрывал их от огня с южной части руин, а его разорванное брюхо позволяло пересидеть интенсивный обстрел или дождаться восстановления корпуса за толстыми листами допотопной брони. Валерия тут же нырнула на своём Хорнете прямо в жерло атомной гаубицы. Постоянно находиться на открытом пространстве под огнём противника не было нужды. Получив от Лукаса огневой ориентир, ей достаточно было высунуться лишь на считаные секунды, чтобы произвести прицельный залп. Шафты в этом бою не использовали, и здесь её мог достать лишь огнемёт, преодолевший склон и подошедший вплотную к срезу огромного орудия. Но чтобы её не запекли здесь, как в духовке, Валерия сбросила перед самым входом в стальную пещеру смарт-мину.

Лукас же остановился у пробоины в корпусе шагающего танка. Отсюда отлично простреливалась вся южная часть руин, и Дабл принялся методично долбить и разносить в прах все крупные укрытия, за которыми мог укрыться танк. И уже после нескольких выстрелов, когда сложилась карточным домиком старая железобетонная коробка здания, по руинам в разные стороны понеслись два выкуренных из засады «Диктатора». Танки панически искали новые укрытия и в ответ били из своих орудий на ходу. Но многочисленные неровности, по которым скакали их корпуса, не давали точно прицелиться. Снаряды вражеских «Рельс» раз за разом уходили в «молоко».

– Квадрат АА-78, «Диктатор» в «Кедре», направление движения – запад, усиленный залп, на счёт три… – полетела в эфир команда Дабла, – …раз-два-три!

«Хорнет» Валерии выглянул из укрытия, «Рельса» тут же взяла цель, её дульный срез засветился облаком серебристых разрядов. Предварительный залп «Грома» разнёс остатки кирпичной стены по ходу движения вражеского танка, после чего полный и усиленный заряд рельсотрона пришёлся точно в борт убегающей машины. Ускоренный «закисью азота» «Диктатор» от мощного удара сошёл с траектории и влип в огромную кучу строительного мусора по самую корму. И когда танк выбрался из-под завала и вновь набрал скорость, он уже получил три прямых попадания из осколочного орудия Лукаса. Танкист рисковать не стал, он про себя уже отсчитал секунды, необходимые для перезарядки атаковавшей его «Рельсы», и выбросил «белый флаг», не доехав до ближайшего укрытия какую-то сотню метров.

Второй «Диктатор» за это время успел спрятаться за навалы ржавых железяк, оставшихся от трансформаторной подстанции. Этот товарищ сразу понял, что отсидеться не получится. Активно дёргая корпусом взад-вперёд, игрок высовывался из укрытия и отправлял снаряд за снарядом в самоходную крепость Лукаса. Но в конце концов, использовав блок «аптечки» и получив приличное количество попаданий «Грома» и Рельсы, и этот «Диктатор» замер в облаках чёрного и оранжевого дыма.

Расправившись со вторым соперником, Дабл вернулся к методичному измельчению уцелевших строений. Прошло ещё минут десять, как вдруг откуда-то из-за корпуса «Годзиллы» вылетел «Хантер». Вражеский танк подъехал вплотную к Мамонту, чтобы любой последующий залп Лукаса наносил осколочный урон и стреляющему. Пытаться увести неповоротливую гусеничную крепость подальше от соперника было бессмысленной тратой времени. И Дабл, скрипя зубами, повернул башню «Грома» в сторону «Хантера», но на гашетку он так и не нажал. Вражеский «Твинс», вместо того, чтобы заливать плазмой корпус его танка, повернул башню на девяносто градусов и дал короткий залп в развороченный корпус шагающего танка. После этого «Твинс» опять повернул два ствола в сторону «Мамонта», слегка толкнул его своим корпусом, но огонь так и не открыл.

Лукас на секунду вошёл в ступор. Соперник хотел что-то донести до него, что-то настолько важное, что готов был пойти на подобный риск. Башня плазмомёта развернулась и пару раз плюнула плазмой куда-то в сторону руин. И только сейчас, проследив за траекториями полёта высокотемпературных сгустков, Дабл заметил, что в небе над мёртвым городом чего-то явно не хватает. Куда-то пропали абсолютно все воздушные наблюдательные площадки и транспорты! Там, где недавно под свинцовыми облаками висел целый рой всевозможных облачных кораблей, сейчас не было ни одного тёмного пятнышка. Не было и огромной воздушной платформы Шейха, на которой он с Валерией припарковал свою «баржу». Какое-то очень нехорошее предчувствие пробежало ледяным холодком по жилам.

– Солнце, быстро врубай общий чат! – крикнул Лукас в микрофон внутренней связи и сам забегал пальцами по кнопкам панели управления.

Чтобы не отвлекаться и держать максимальную концентрацию на самом сражении, Дабл с самого начала игр приказал Валерии отключить все каналы связи, кроме личной защищённой линии внутренней коммуникации, по которой он и координировал атаки звена.

Как только врубилась общая связь, кабину «Мамонта» наполнили потоки криков и истеричных воплей. Разборчиво звучали лишь отдельные фразы. Видеосигналы отсутствовали напрочь, и, судя по низкому качеству звука, для связи пилоты исчезнувших транспортов использовали аварийные радиостанции старых военных стандартов.

– Они как-то заглушили наши силовые установки! Мы сели на аварийных!.. – орал капитан какого-то транспорта.

– У них ЭМИ-гаубицы! Наши системы дохнут одна за др… – чей-то звонкий голос пробился сквозь шум помех.

– Это изгои! Их тут до хрена, целая армия! – посыпались надрывные разноголосые фразы.

– Они штурмуют упавшие транспорты!

– Здесь целый взвод «Твинсов»!

– Помогите кто-нибудь! Ребята, они рвутся к хранилищам!..

– Всем танкам – защищать vip-зону!

– В задницу випов, все ко мне! Не дайте распотрошить букмекерский транспорт – здесь же все ваши призовые фонды! Четверть лимона энерго каждому танку, который отобьёт атаку от хранилищ «Однорукого бандита»!

– Ещё две сотни штук за помощь «Золотому батону» – мы упали рядом с «бандитом»!

– Бешеное Солнце! У них танки поддержки инженерных войск, они вскрывают нашу броню!

– Они уже внутри!..

– Где все наши?! Чего они ждут?!

Чтобы выловить из этого хаоса хоть капельку связной информации, Лукас оставил активным лишь центральный канал воздушной гостиницы Шейха и общий боевой чат, в котором свободно общались все участники боя.

Картина, нарисованная орущими наперебой возбуждёнными голосами, совсем не радовала. Из всего услышанного Лукас понял несколько вещей. Первое – кто-то обстрелял ЭМИ-гаубицами воздушный транспорт, в котором не было необходимой защиты, как на танках и прочей военной технике. Второе – массовая атака была хорошо организована, и главной целью нападавших были хранилища наличного энерго.

Из-за того, что игры режима «Дикие Земли» в большинстве случаев проходили вне зоны покрытия Глобальной Комм-Сети, ставки в этих играх и расчёт с победителями осуществлялись исключительно наличными. И все бронированные хранилища на главных транспортах сейчас буквально ломились от контейнеров, набитых голубыми кристаллоподобными капсулами с гелием-три. А по самым скромным подсчётам, вращающаяся на юбилее Шейха наличка немногим не дотягивала до семидесяти миллиардов энерго!

Разумеется, таскать за собой такое количество гелия-три по заброшенным территориям, кишащим разного рода разбойниками, было рискованно и глупо, но лишь для одного-двух воздушных кораблей. Никто из организаторов игр даже предположить не мог, что кто-то наскребёт столько наглости и сил, чтобы напасть на целый воздушный флот, который вдобавок охраняет вся танковая элита Кровавых Траков!

А что касается этой самой «элиты», Лукас сразу не сообразил, почему никто из танкистов не ринулся сломя голову на помощь к своим «хозяевам». Лишь уменьшив громкость надрывных призывов упавших воздушных посудин, Дабл смог разобрать негромкие и относительно сдержанные переговоры танкистов, затаившихся сейчас среди развалин потрёпанного полигона.

– …слышали, как запели наши петушки? А зачем нам, собственно, их спасать, братва? – говорил один из авторитетных игроков Харьковской лиги Кровавых Траков. – Эти уроды всю жизнь пускали слюни на нашу кровь и пили шампанское, когда кто-то из нашего брата заживо сгорал в танке. А потом они аплодировали и кидали нам обглоданную кость со своего барского стола! А мы, дураки, за эту кость готовы были горло друг другу перегрызть.

– И что ты предлагаешь, Седой? – поинтересовался кто-то. – Там же, по сути, и наши кровные энерго лежат. Нас тоже сейчас изгои грабят.

– Что делать?! Я тебе скажу что! – рявкнул другой танкист с хищными нотками в голосе. – Сколько ты, Пункер, с начала игр заработал на своём «Пепелаце»? Сто, двести тысяч? При самых козырных раскладах до конца игр ты и лимона не наберёшь. А сейчас у всех этих «буратин» в хранилищах шестьдесят восемь миллиардов энерго! Ты только вдумайся в эту цифру!

– А толку-то, они же всё равно не наши. Или ты предлагаешь нам присоединиться к налётчикам и бомбануть тех, от кого напрямую зависит наше дальнейшее финансирование? Так мы же сразу вне закона окажемся!

– Дурак ты, Пункер! Шевельни извилинами хоть разок в этой жизни. Да, сейчас все эти энерго не наши. Так зачем же нам их защищать, рискуя своими жизнями? Сидим и ждём здесь. А как только все контейнеры с наличкой на изгойские гусеницы станут, вот тут-то и входит в силу положение «О Диких Землях» пункт пятый. Тебе его напомнить?

– Не надо, я частенько мародёрствую на заброшенных территориях и знаю это положение. Каждый из нас знает…

– Я не знаю, мне скажи! – встряла в разговор Валерия.

– Детка, красавица ты наша, – ответил ей Седой, – это положение гласит, что всё имущество, отобранное у изгоев, независимо от того, кому оно до этого принадлежало, переходит во владение граждан, его отобравших. Конечно, за вычетом стандартных двадцати процентов налогов. Но даже с этим вычетом и даже если мы не всех изгоев перехватим – каждому из нас на рыло перепадёт минимум по миллиарду энерго! Всё – прощай, горящая броня и углеритовая пыль, въевшаяся в кожу, и здравствуй, беззаботная жизнь на тёплых морях!

– Да! Точняк! Я за! Сделаем их всех! – громыхнуло в динамиках радостное многоголосье танкистов.

– Стоп, машина! – оборвал радостное ликование Лукас. – Ребятки, атаковать изгоев – это вам не броню зубочистками ковырять на игровых полигонах! Эти бандюки отчаянные головорезы, закалённые каждым днём своей проклятой жизни. Они будут биться до последнего, и оранжевый дымок «белого флага» их совсем не остановит. Они будут жечь вас жестоко и безжалостно, используя все доступные методы. Плюс ко всему с дисциплиной и самоорганизацией у них, как я посмотрю, всё в порядке. Если мы их атакуем, то минимум половина из нас в этом бою и ляжет.

– Вот поэтому, Дабл, мы и объединяемся в одну команду. Или ты, как всегда, всё пропустил? Где ты был, когда мы тут обсуждали стратегию защиты транспортов?

– Сто пудов пропустил, – хихикнул какой-то «тяжёлый» парнишка, – у него маничка – он во время боя всегда общий чат отрубает. Вот и тормозит, блин.

– Ну, кто не услышал деталей, тот пролетел, – резюмировал Седой, – разберёмся в процессе атаки. А теперь, как и договаривались, разбиваемся на три волны по скорости корпусов. Но теперь защита транспортов нас совсем не волнует, следим за тягачами изгоев. Первая волна – «Хорнеты» и «Хантеры» под «нитрой». Пункер, ты поведёшь всех наших «спринтеров». Твоя задача – догнать гадов и завязать бой. Сильно не старайтесь, берегите себя, их нужно лишь слегка притормозить, пока не подтянутся «Диктаторы» и «Викинги второй волны. Их поведу я. Возьмём тягачи с контейнерами в кольцо и начнём отстреливать разбойников. Третья волна – «Титаны» и «Мамонты». Шелезяка, ведёшь их ты. Пока мы сидим в засаде и маневрируем, вы прямо сейчас вступаете в бой! Сделайте вид, что пришли на помощь воздушным лоханкам. Если отвлечёте на себя большую часть боевых машин изгоев, то мы возьмём тягачи голыми руками и без потерь. А когда эти дикари сообразят, что к чему, и кинутся на помощь своим – двигайте за ними. Подтянетесь к месту основного боя и возьмёте уродов напором брони и шквальным огнём. Всё! На рубежи!

Над руинами тут же поднялся рык танковых двигателей. Все машины понеслись через руины к тому самому месту, где сейчас изгои добивали наёмников из личной охраны богатеев и потрошили их набитые добром хранилища.

– Лера, я запрещаю тебе участвовать в атаке! – Лукас попытался остановить любимую. – У меня очень нехорошее предчувствие! Хрен с ними, с этими бабками – заработаем в другой раз!

– Дабл, не глупи! – ответила девушка, примыкая к атакующему строю первой волны. – Такой шанс выпадает лишь раз в жизни, да и то не каждому! Разве ты не понимаешь, как нам повезло?! Мне уже надоело собирать и экономить, экономить и собирать! Хватит, жить хочу! Нужно брать эту жизнь за рога!..

– О, про рога, крошка, это ты метко подметила! – подколол её кто-то из танкистов, и тут же чат наполнился групповым ржанием.

– Слушай, Дабл, – встрял в разговор Седой, – твоя девочка уже взрослая и сама должна решать, что хорошо, а что плохо. К тому же сражается она – не каждый из нас так может. Да и мы будем рядом. Короче – не ссы в компот, дружище, ничего с твоей красавицей не случится. Беру этот вопрос под свой личный контроль. И всё, кончай базар в эфире, нас могут прослушивать! На позиции, господа…

Ждать пришлось недолго. И пяти минут не прошло, как шесть тягачей, в сопровождении инженерных танков, цепочкой уползли прочь от дымящихся кораблей и направились куда-то в самое сердце заброшенных земель, где на горизонте уже бушевал атомный ураган. Судя по радиопереговорам немногочисленных выживших, разбойники полностью выпотрошили лишь платформу Шейха и один «жирный» букмекерский челнок. И сейчас вместе с цепочкой специализированных контейнеров уплывали вдаль сорок пять миллиардов энерго, которые с данной секунды по всем писаным и неписаным законам становились абсолютно бесхозными.

В этот момент к месту резни подтянулись «Мамонты» и «Титаны». Первые же залпы самоходных крепостей разнесли на углеритовые осколки несколько изгойских Васпов. Остальные танки дикарей мгновенно перегруппировались, но всё же остались среди горящих воздушных посудин, чтобы прикрыть отступление каравана. На нескольких транспортниках частично восстановились системы, врубились скорострельные бортовые турели, под прикрытием которых тяжёлые танки могла погубить исключительно человеческая глупость. Очень быстро шквальный огонь заполнил всё видимое пространство вокруг повреждённых воздушных кораблей.

А тем временем с десяток «Хорнетов» и «Хантеров», врубив ускорение, кинулись наперерез каравану. Валерия и ещё несколько лёгких танков с «Рельсами» шли в авангарде этого строя. Первые же залпы рельсотронов угодили прямиком в крупные бронированные тягачи, но заметных повреждений им не причинили. Караван вильнул в сторону и выполнил хитрый манёвр. В результате чего тягачи практически полностью укрылись за объёмными отсеками с похищенными энерго. И хоть эти гофрированные коробки и неспособны были выдержать интенсивного обстрела, но защитой были идеальной. По контейнерам с энерго способны были выстрелить исключительно идиоты.

Но и атакующий отряд не растерялся. «Хорнеты» и «Хантеры» были значительно быстрее многотонных изгойских громадин. Чтобы сделать бессмысленными дальнейшие манёвры уклонения, первая волна лёгких танков разделилась на две группы и продолжила атаку с флангов. Первыми закувыркались и зарылись мордами в пыльный грунт подбитые технические танки, прикрывающие тягачи. Часть инженерных машин пошла на отчаянный таран, чтобы караван успел убраться с открытого пространства и смог дотянуть до холмистой местности, где опять станут возможными хоть какие-то манёвры. Но наивные глупцы не проехали и половины расстояния до атакующих звеньев и, прошитые перекрёстным огнём «Рельс», со звоном разлетелись на составные части, засыпав землю осколками своих хитроумных конструкций. И когда методичный отстрел «мелочи» был закончен, удары посыпались уже по броне тягачей.

В это самое время тяжёлые танки уже полностью выдавили остатки вражеских машин за пределы свалки горящей воздушной техники. На удивление, армия изгоев в основном состояла из сверхлёгких «Васпов», которые стояли когда-то на вооружении у китайской «танковой пехоты». И лишь несколько «Викингов» с относительно хорошей бронёй затесались в эти муравьиные ряды отщепенцев. Эти машины оказали жестокое сопротивление и заставили серьёзно понервничать даже опытных танкистов, сидящих в непробиваемых корпусах самоходных крепостей. И если лёгкие танки один за другим убегали прочь, то пилоты «Викингов» стояли до последнего. Их пушки смолкли лишь тогда, когда несколько последовательных залпов сначала вспороли их усиленную листовую броню, а затем разметали по кабинам тела изгоев.

Но как только «Титаны» с «Мамонтами» поползли следом за отступающими «Васпиками», случилось нечто весьма странное. Странное и ненормальное, как и вся эта атака на «танковый фестиваль крови и брони». Весь убегающий рой сверхлёгких машин неожиданно, словно по команде, замер на пригорке, не доехав нескольких метров до вершины. Замер абсолютно, как будто у всех изгойских танков в одночасье заглохли их импульсные движки. Но эта заминка была связана явно не с техническими проблемами Васпов, их двигатели продолжали тихонечко порыкивать и слегка покачивать корпуса остановившихся машин.

Дабл, прежде чем понял, что здесь что-то нечисто, успел всадить снаряд в корму ближайшего легковеса. Но подбитый танк даже башни не повернул в его сторону, сложилось впечатление, что танкист просто-напросто позволил расстрелять себя.

– Прекратить огонь! – крикнул в микрофон Лукас. – Ребята, что-то тут не так. Не приближайтесь к ним!

Остальные танки третьей волны тоже замерли и прекратили огонь.

– Что они делают? Чего ждут? Какого чёрта? Они все уснули, что ли? – Тревожные голоса заполнили эфир общего чата. – Это какая-то ловушка?

– Если и ловушка, то самая идиотская из тех, что я встречал за всю войну… – только и успел сказать Дабл.

Как вдруг абсолютно все мелкие машины дикарей, стоящие на пригорке, одна за другой стали исчезать в фонтанах земли, огня и облаках чёрного дыма. Разрывы серий небольших зарядов никак не смогли бы повредить даже стоящий рядом с ним лёгкий танк врага, а поэтому версия про смертников а-ля камикадзе отпадала сама по себе. Это явно сработали системы самоуничтожения. Но какой в этом был смысл – понять не мог никто. Практически все эти мелкие и шустрые машины могли бы запросто убежать, не вступая в бой с тяжеловесами, и исчезнуть на просторах диких земель, прежде чем «Мамонты» и «Титаны» взобрались бы на вершину того холма, где недавно замерло войско изгоев.

Увиденное повергло в шок даже бывалых игроков Красных Траков, для которых смерть танкиста была настолько обыденной вещью, как утренняя кружка кофе. Что могло заставить всех изгойских бойцов так легко поставить крест на своих жизнях? И если они совсем не ценили свои жизни или были под какими-то хитрыми «берсеркерскими» наркотиками, то почему не умерли в бою, почему не убились об углеритовую стену «Мамонтов» и «Титанов»? И зачем им нужно было убегать, чтобы спустя минуту самоуничтожиться в нескольких метрах от спасительной вершины холма? Эти и многие другие вопросы заполонили головы танкистов третьей волны.

– Первая и вторая волны, на связь! – Первым из ступора вышел Дабл. – У нас тут какая-то хрень! Несколько десятков «Васпов» врага тупо самоуничтожились…

– Ну и хрен с ними! – ответил радостный голос командира второй волны. – Ха-ха, видимо, вы их так напугали, что засранцы решили не оттягивать неизбежное! Да и нам меньше работы будет, и никто теперь в спину не ударит. И мы, кстати, практически догнали первую волну, сейчас начнём жарить караван! Подтягивайтесь, господа, не успеете на вечеринку!

– Ничего не понимаю. Всё это подозрительно… – только и вымолвил Дабл, направляя «Мамонт» в ту сторону, где товарищи по игре безжалостно обстреливали тягачи изгоев.

Но через несколько минут Лукаса уже совсем не волновал этот странный танковый суицид. Неожиданно радиоэфир наполнили истошные крики танкистов первой волны. Люди заживо горели в броне своих машин. Судя по хаотичным докладам, где-то впереди, по курсу следования каравана, находилась приличная группа «Шафтов». Замаскированные снайперы сейчас безжалостно расстреливали лёгкие танки первой волны, которым хватало даже одного не особо точного попадания из этой плазменной пушки, чтобы получить критические повреждения корпуса.

По всей видимости, на помощь первой волне подоспела вторая, но и она сейчас отгребала по полной программе, не вычислив и половины снайперских позиций. Последним вразумительным докладом стал отчёт о том, что со стороны холмов навстречу каравану выдвинулось скрытое подкрепление бандитов. Дальнейшие переговоры состояли лишь из криков и обрывков команд, а потому Лукас заглушил общий чат и переключился на личный канал своего игрового звена.

Первая же проекция, всплывшая над панелью связи, впрыснула в кровь Дабла лошадиную порцию адреналина. Перед ним появилось заплаканное лицо Валерии. Девушка сидела в задымлённой кабине, рыдала и била кулаками по искрящейся от замыканий панели. Её танк явно был подбит. Сердце мужчины замерло, руки на манипуляторах затряслись.

– Лера, что с тобой?! Что с машиной?! – Крики Лукаса привлекли внимание Валерии, видимо, её стереопроектор связи был неисправен.

– Я подбита! Ничего не работает! Тяги заклинило! Я здесь, как на ладони! «Рельса» обесточена! Я даже вызвать тебя не могла, у меня тут всё горит! Связь прерывается! Ребята говорят, что на нас идёт волна изгоев! Но я ничего не вижу! Все обзорные камеры оплавились…

– Так, без паники! – Голос мужчины задрожал от волнения. – Первое – натяни маску ребризера[23] и захлопни «забрало» шлема! Лера, на тебе «кольчуга», а она может выдержать очень высокую температуру. И второе – полностью заглуши танк и не подавай признаков жизни! Если они подумают, что ты мертва, то не станут тратить на тебя время. Когда всё сделаешь, залипни в ПНК[24] – он всегда исправен, и докладывай мне, что происходит снаружи.

– Хорошо, я поняла… – Валерия выполнила команды Лукаса, после чего тихонечко, словно боялась, что её кто-то услышит, пропищала в микрофон: – Ты же скоро подтянешься, да? Приезжай быстрее. Мне страшно, любимый…

Что-то громыхнуло, изображение на проекции затряслось. Судя по всему, кто-то протаранил «Хорнет» Валерии. Девушка закричала так громко, что казалось, сейчас полопаются все стёкла оптики. Удар повторился, рябь помех покрыла проекцию.

– Лукас, это Робин! Это их главный головорез! Он плавит мою броню! Мне жарко! А-а-а!..

Последовал ещё один мощный удар, видеотрансляция захлебнулась во вспышке яркого света, связь оборвалась. Всё указывало на то, что Валерия погибла. Дабл знал, что банда Робина славилась именно тем, что никогда не оставляла свидетелей своих грязных делишек. Феликс как-то рассказывал ему, что до сих пор ещё никто не пережил нападение изгоев, ведомых Робином. Но Лукас продолжал орать в микрофон, как будто верил, что его крики способны каким-то чудом восстановить потухшую связь. Он орал и судорожно, до предела вжимал педали танковых тяг. Но даже ускоренный «закисью азота» «Мамонт» оставался медленной и неповоротливой черепахой. До места схватки с такой скоростью машина могла доползти не раньше чем через пятнадцать-двадцать минут. А к тому времени бандиты не только завершат атаку, но и успеют провести тотальную зачистку подбитых машин. И сейчас вероятность выживания всех танкистов первой и второй волны неуклонно стремилась к нулю.

* * *

Плотный туман окутал небольшую часть пространства, по которому ползли атакующим строем несколько «Титанов» и «Мамонтов». Но туман этот был не молочно-белым, как по утрам, а смолянисто-чёрным. Такая густая, медленно оседающая копоть возникала лишь при массовом и длительном горении углеритовой брони. Лукас это хорошо знал. Через сколько таких вот чёрных туманов он прошёл за время последней войны? Уже и не упомнить.

Абсолютная тишина в этом сумрачном облаке, словно слабый раствор кислоты, медленно выедала натянутые нервы. Где-то здесь, среди покорёженных остатков танковых корпусов, мог скрываться враг. Дабл очень надеялся на то, что враг всё ещё здесь. Это означало бы, что разбойники ещё не успели произвести финальную зачистку. Но лишь лёгкие потрескивания случайных осколков брони, попавших под широкие гусеницы гигантов, изредка нарушали покой танкового кладбища.

Из копоти навстречу медленно выплывали и, пройдя мимо строя, растворялись в смолянистой взвеси расплавленные «Диктаторы», «Викинги» и «Хантеры». Эти машины, с относительно крепкой бронёй, ещё хоть как-то можно было узнать по очертаниям уцелевших элементов. От лёгких «Хорнетов» остались лишь небольшие оплавленные глыбы и застывшие лужицы углерита.

Мимо проплыли остатки одного из легковесов. Лукаса пробрала нервная дрожь. Он отвёл взгляд в сторону, как только заметил, что рядом, из куска вздувшегося, покрытого застывшими углеритовыми пузырями корпуса торчит почерневшая рука в «кольчуге». Материал защитного скафа выдержал высокую температуру, но система охлаждения не способна была отвести лишние тысячи градусов, и бедолага-танкист запёкся внутри своего же костюма, словно рождественская индейка. Скрюченные пальцы, торчащие из застывшего углерита, тянулись вверх к небу. Казалось, что они хотели ухватить последний глоток воздуха, который уже не в состоянии были переработать опалённые лёгкие.

Это была не она, не Валерия! Лукас это чувствовал всем своим нутром. Сердце в его груди многотонным молотом отбивало лишь несколько слов: «Лера жива! Лера выжила!» Если бы она умерла, он бы это ощутил! Неизвестно как, но ощутил бы всем своим существом. Мужчина заставил себя ещё раз глянуть в сторону остатков «Хорнета» и тут же с облегчением вздохнул. На кормовой части машины сохранился крошечный кусочек танкового покрытия «Кедр». Это был Пункер – лидер первой волны.

На боковой панели то и дело всплывали первые отчёты медицинских сканеров. Предварительные результаты говорили о том, что ни в одной замеченной поблизости машине признаков жизни не было. Впрочем, это было видно и невооружённым взглядом. Критически повреждённые корпуса были абсолютно несовместимы с жизнью пилотов.

Вдруг прямо по курсу замаячили какие-то очень странные обломки. Медленно из копоти навстречу третьей танковой волне выплыл корпус «Хорнета», вывернутый наружу, словно железная бочка, взорванная изнутри динамитной шашкой. Казалось, что какой-то мощный разрывной снаряд пробил лобовую броню, но взорвался уже внутри. Мощность этого снаряда должна была быть поистине колоссальной, чтобы вот так разворотить углерит. Таких боеприпасов не существовало. Да и сам расплавленный материал корпуса свидетельствовал, что здесь не обошлось без воздействия высокотемпературной плазмы. Но странность заключалась в том, что плазма не могла дать настолько сильной ударной волны, чтобы превратить танк в подобие раскрытого бутона розы. Ассоциация с розовым бутоном возникла из-за розового цвета уцелевшего нанопокрытия…

И тут Лукаса словно током шибануло. Это был «Няшка-везунчик» – танк Валерии. Лишь один игрок из всего этого сборища мог себе позволить покрыть свой корпус практически бесполезным, но весьма гламурным покрытием «С любовью». Именно светло-розовые сердечки на тёмно-розовом фоне сейчас и придавали остаткам машины максимальную схожесть с цветком. Но под наружной розовой кожурой проступала чёрная выгоревшая сердцевина.

Дабл уже не слышал отчаянных криков своих товарищей, которые по внутреннему каналу связи отговаривали его от необдуманных поступков. Мужчина выпрыгнул из кресла, с лёгкостью распахнул тяжёлый танковый люк и выскочил наружу. Добежав до остатков машины, Лукас упал на колени. Внутри корпуса ничего, кроме оплавленного углерита и чёрного пепла, не осталось. Атаковавший Валерию танк выжег всё, не уцелела даже тугоплавкая «кольчуга». Тело любимой превратилось в пыль, а эта пыль растворилась в расплавленной броне, словно соль в морской воде.

Лукас зачерпнул ладонями пепел с оплавленным песком, поднял полные жмени смолянистого мусора к чёрным от копоти небесам и завыл смертельно раненным зверем. И когда стихло эхо вопля, его скулы судорожно, со скрежетом, стиснули зубы, и уже сквозь них Лукас прорычал имя убийцы своей возлюбленной.

– Будь ты пр-роклят, Р-робин… – Глаза мужчины до краёв наполнились ненавистью и гневом.

В следующую секунду Дабл в холодном поту уже сидел на краю кровати. Он вцепился пальцами в слипшиеся волосы, словно хотел их вырвать, и, не стесняясь, зарыдал. А кого ему, собственно, было стесняться? Вот уже почти год он здесь в полном одиночестве, в этой ржавой небесной лоханке. Мужчина протянул руку и нащупал на тумбочке начатую бутылку дешёвого виски. Выдернув зубами пробку, он присосался к горлышку. Несколько больших глотков пойла, слегка опалив глотку, проскочили в желудок. Немного отпустило. Дабл попытался стереть влагу с лица, но лишь размазал по щёкам солёную смесь грязи, пота и слёз.

На панели настольного комма загорелся индикатор входящего вызова. Невидящим взглядом Лукас уставился на панель связи.

Глава седьмая. По наклонной в ад

Прокуренный зал бывшего танкобара «Гашетка» сегодня вечером был заполнен наполовину. Официальный рабочий день окончен, но большая часть предприятий промышленного городка всё ещё работала сверхурочно, пытаясь наверстать двухдневный простой, связанный с критическим приближением атомного урагана к границам города. Городок хоть и был пограничным, но дотировать его никто не собирался. А любое отклонение от месячных норм производства отрицательно влияло на общий бюджет поселения, выделяемый соответствующим отделом малых населённых пунктов при ТНЭК.

По мере того как заканчивали работу те или иные цеха предприятий, барчик пополнялся новыми посетителями. В основном это был небогатый рабочий люд, уставший от тяжёлой и монотонной работы. Собственно, и бар уже давно не блистал элитным ассортиментом напитков. Городские полигоны Красных Траков простаивали уже полтора года. Запрет на танковые бои в черте города соблюдался железно, и все танкисты и фанаты давно перебежали под крыло организаторов игр на диких землях. Для этой группы не особо имущих танкистов и болельщиков хозяева Кровавых Траков специально организовали некую «лайт-версию» игры, где вращались не столь большие деньги, да и полигоны были давно обкатаны и неинтересны.

Скрипнула дверь, и в забегаловку ввалился мрачноватый мужик в заляпанной маслом шинели и грязной выцветшей на солнце фуражке. Феликс, сидящий в дальнем углу питейного заведения, не сразу узнал Лукаса. Старую шинель и фуражку, ясное дело, он идентифицировал моментально, но то, что было под всем этим, лишь отдалённо напоминало бывшего хозяина одежды. Усох и почернел в лице за этот год старый товарищ эспээсника.

– Дабл, сюда! – Феликс привстал и призывно махнул рукой.

Лукас, сейчас больше похожий на бомжа-алкоголика, чем на танкиста-ветерана, сквозь густой табачный смог прошествовал к столику. В зубах его дымилась сигаретка, от едкого дымка которой мужчина то и дело прищуривал глаза.

– Хреново выглядишь, дружище, – кинул старому товарищу Феликс.

– Зато ты у нас всё такой же розовощёкий. – Дабл небрежно отодвинул ногой стул и грузно плюхнулся на него. – Ты сделал то, что я тебя просил?

– Сделать-то сделал, но хочу тебя еще раз спросить…

– Что спросить?! – вспылил Лукас, его глаза на секунду сверкнули яростью. – Что ещё я должен тебе объяснять? Тебе мало того, что ты мне просто должен?!

– Дружище, прошу… – Феликс стойко перенёс нервный выплеск товарища. – Я пришёл сюда не морали читать. Я твой друг, возможно, один из последних оставшихся. Так что не стоит пренебрегать моим дружеским советом. Настоящим дружеским…

– Прости, Феликс… – Дабл сорвал фуражку с головы, поправил волосы и помассировал веки. – Сплю в последнее время плохо. Устал.

– Кошмары? Всё один и тот же сон?

– Да, тот же. – Лицо Лукаса покрылось складками и морщинами, его губы слегка задрожали.

Обычно сонный и неторопливый эспээсник ловко подхватил стоящую на столе бутылочку и быстро плеснул в пустой стакан виски на несколько глотков. Дабл молча взял его, залпом опустошил и уткнулся лицом в рукав шинели, то ли занюхивая крепкий напиток, то ли просто пытаясь скрыть от товарища мучительную гримасу боли и отчаяния. Спустя минуту тишины мужчина погасил окурок, набрал полные лёгкие воздуха и шумно выдохнул.

– Через неделю будет ровно год… – произнёс он, наливая себе ещё одну порцию алкоголя. – Приходи ко мне на баржу, помянем.

– Постараюсь, дружище. А сейчас я хочу тебе сказать, Лукас… – Феликс выдержал паузу, словно сомневался, стоит ли ему это говорить. – Ты за последний год стал совсем другим человеком. Не таким, каким я тебя знал. Забросил игры, подался в наёмники. Тут же разругался со всеми конторами, что занимаются этим самым наймом. Вахтанг вообще от тебя прячется после того, как ты разнёс на танке его офис. В центре города, блин, разнёс. Тогда я тебя отмазал, но на диких территориях наш отдел власти не имеет.

– И что? Я не прошу тебя быть моей мамой.

– А я и не стремлюсь. Понимаешь ли, у меня тоже друзей – раз-два и обчёлся, а потому дорожу каждым, как самим собой. Мне просто больно смотреть, как пропадает мой хороший друг. Ты же весь этот проклятый год по самым дебрям диких земель лазил. Пустыни, радиоактивные поля, заражённые химией земли, фонящие руины – везде успел побывать. А сколько изгойских поселений за это время разметелил? Ты, кстати, знаешь, как тебя дикари прозвали? Мне мой полевой агент доложил…

– Как?

– Butcher – палач, или мясник по-нашему. Вот скажи, на хрена ты на этих убогих вызверяешься? Мало им своих проблем?

– Да при чём тут эти поселения? Они мне не нужны ни разу! Я их и обстреливал-то, чтобы вызвать на себя гнев этого урода, этого поганого защитника всех обездоленных и отверженных… Надо же, когда-то мне казался очень забавным его позывной «Rin-din-din». А теперь только и мечтаю, что выковырять его живым из углерита и ножом на лбу ему этот позывной вырезать! – Лукас выхватил из ножен свой десантный нож и злобно воткнул его в столешницу. – Вот только исчез этот твой вездесущий Робин. Громил раньше караваны почти каждый божий день, а после того грёбаного нападения как в воду канул, окопался где-то гад. Все мои усилия, все вылазки, все средства уходят, словно вода в песок долбаных пустынь!

Феликс терпеливо выслушал друга, подождал, пока тот успокоится, и плеснул себе виски. Эспээсник сделал маленький глоток, после чего продолжил беседу, несколько отойдя в сторону от желаемой темы.

– М-да, та атака на целый флот и танковый парк Кровавых Траков стала почти легендой. Никто такого не ожидал. И по ходу, там тоже что-то странное произошло. По моим данным, во время атаки на платформу Шейха три-четыре лёгких танка изгоев были сильно повреждены, а их пилоты захвачены в плен до того, как сработала система самоуничтожения машин. Но вот только вся эта богатенькая братва после этого перестала с нами сотрудничать. Ни остатки танков нашим спецам не показывают, ни самих танкистов на допрос не дают. А мы бы уж из них выжали нужную информацию, поверь мне, есть у нас свои умельцы. И у меня сложилось такое впечатление, что эта «масонская ложа» танковых Буратин тоже за Робином охотится и желает его попу в фигурный крест порвать не меньше твоего. Это и неудивительно, если принять во внимание, сколько он у них энерго стырил. Да и по нашим всем отделам объявлена большая охота на этого мерзавца. В любом случае Робину недолго осталось. А ты, может, всё-таки подождёшь немного? Отдохнёшь, наберёшься сил. А я буду тебя в курсе держать. Ты пойми, ведь и моих хороших ребят от рук этих изгоев погибло немало. Но только мёртвых уже не вернуть. Нужно дальше жить.

– Мёртвых не вернуть, но можно достать живых. – Дабл хмуро глянул на товарища. – Или ты мне предлагаешь всё забыть? Простить Робину смерть Валерии?! А ведь когда этот гад, тогда в поселении, за мной на танке гнался, она меня не оставила, сразу в бой кинулась. Хотя я приказал ей улетать. А я что, должен теперь её бросить?! Вот скажи мне, Феликс… Если бы это твоя жена, твоя любимая была без явных причин живьём сожжена каким-то подонком, причём до такой степени, что даже хоронить нечего, ни кусочка – всё в кипящем углерите растворилось!.. Так вот, спустил бы ты всё на тормозах или пытался бы выгрызть эту гниду зубами из земли?

– Не знаю, дружище, не знаю. Нет у меня ответа на этот вопрос. Возможно, именно поэтому я и не готов сейчас к каким-либо серьёзным отношениям. Не готов я терять близких людей. Не готов и тебя потерять, но если ты уже всё решил, – Феликс извлёк из кармана крошечный брелок-флешку и положил его перед Лукасом, – вот тебе вся информация, которой я владею. Только вчера выкрал у отдела планирования тайных операций. Там указаны координаты четырёх баз изгоев на пустошах. Две из них под особым вниманием, на них давно замечено движение техники. Но вот что-то не спешат наши орлы атаковать этих бандитов. Всё чего-то ждут, а чего – я знать не могу.

– Вот и ладушки, – Дабл спрятал носитель информации в карман, выдернул из стола нож и вернул его в ножны, – с них и начну. А что касается нас с тобой, то всё – ты мне больше ничего не должен. И если у меня не выйдет… Встретимся в аду, друг мой, хоть там чертям хвосты накрутим.

Лукас встал, развернулся и зашагал к выходу. Феликс проводил его печальным взглядом, потом глянул на пустой стакан товарища, стоящий напротив, и дзынькнул об него своим полным.

– А в рай меня и не пустят, дружище. Так что, в любом случае – до встречи…

* * *

Радиационный фон по ту сторону брони зашкаливал. Но безымянное поселение, раскинувшееся на пригорке возле мутной реки, выглядело относительно целым. Скорее всего, радиация сюда была занесена ураганом с полей сражений, расположившихся по соседству. Впрочем, в самом поселении радиационного загрязнения могло уже не быть. В пользу этого факта говорила одежда местных оборванцев, совсем не похожая на защитные костюмы.

Лукас на своём «Викинге-М3» притаился на холме в небольшой старой воронке, густо поросшей мутированным тёрном. Приземистый корпус позволял максимально скрыть танк в столь скромном укрытии. Наружу из кустарника торчала лишь башня модернизированного «Шафта», через оптику которого мужчина и изучал сейчас окрестности.

Поселение было фермерским, и, кроме высоких каменных башен периметра со старыми орудиями, военной техники здесь не было. Пулемётные гнёзда для отстрела мутантов и одичавших сородичей были не в счёт. Из небольшого водохранилища через приоткрытый шлюз дамбы потихоньку сливались в узкое русло местной речушки бурые потоки грязной воды. Мелкие домики поселенцев здесь кучковались в группы по три-четыре двора, дополнительно ограждённые одним общим охранным периметром. Невдалеке, на широком лысом поле мирно ползал автоматический комбайн-деактиватор. Здоровая ржавая махина подрывала приличный слой заражённой земли, неспешно перерабатывала её в своём чреве и выплёвывала позади себя почву уже практически пригодную для выращивания сельскохозяйственных культур.

Ничто не указывало на то, что это место являлось базой для хорошо вооружённой группировки изгоев. Но оно таковым являлось на все сто процентов – об этом говорилось в тайных отчётах особого отдела СПС. И Лукас сейчас, сидя в засаде, пытался максимально разведать поле предстоящего сражения и определить дворы или замаскированные землянки, где могла укрываться танковая техника противника. Но кроме свалки возле местной кузни, где стояли «обезбашенные» танки, переделанные в тракторы и бульдозеры, никаких признаков присутствия боевых машин в поселении не было.

– Где же вы засели, сволочи? – тихо произнёс танкист.

Рядом на панели пикнул индикатор, зажужжал механический привод и в маленькой распахнувшейся нише под пультом появился углеритовый стаканчик с дымящимся эспрессо. Дабл, не отрывая взгляда от проекции боевой оптики, нащупал стакан и поднёс его к губам. Приятный напиток слегка взбодрил и поднял настроение. Опустошённый стаканчик исчез за створкой ниши и отправился в танковую посудомойку.

Лукас уже обдумывал, какую из орудийных башен снести первой, чтобы привлечь к себе внимание и заставить изгоев в поселении суетиться, как вдруг заметил какое-то движение. Юркий «Васп» появился на старой, мощённой булыжниками дороге. Не сбавляя скорости, он пронёсся по бетонным плитам моста, резко вильнул в сторону, пролетел через небрежную дыру в мостовом ограждении и, вместо того чтобы упасть в реку, просто исчез под завесой искусственного водопада. Дабл открыл от удивления рот и направил оптику в сторону дамбы.

Приоткрытый шлюз всё так же потихоньку сливал свои грязные воды, тем самым создавая непрозрачную жидкую штору до самой поверхности реки. А от бетонных плит в сторону дамбы шли ряды рельс, которые на первый взгляд служили дополнительной опорной конструкцией моста. Но на самом деле это оказалась решётчатая дорожка, ведущая под водохранилище. Судя по всему, здесь, под слоем воды, бетона и стали, расположился бункер, построенный, видимо, ещё в незапамятные времена процветания Советского Союза. А само водохранилище было лишь мелкой лужей, скрывающей под собой уровни подземного комплекса.

Теперь только дурак не понял бы, что именно там и находилась база изгоев. Задача Лукаса, с одной стороны, упростилась – с выбранной позиции отлично простреливался этот вход-выход, который, похоже, здесь был единственным. Простреливалась и вся территория вокруг дамбы – дороги, поля, пригорок. Единственное, что сейчас напрягало танкиста, – это то, что он понятия не имел о том, какую технику может вмещать в себе столь фундаментальное и законспирированное убежище. Там, под водами озера, сейчас могла располагаться целая армия. А значит, есть шансы, что в этом бункере скрывается и их треклятый главарь Робин.

И хоть в одиночку атаковать целую армию было чистейшим безумием, Дабл хищно улыбнулся и погладил пальцем гашетку. Не зря же он высадился за десятки километров отсюда, на краю атомного полигона, где даже мутанты от радиации дохнут, и под прикрытием ночи натыкал по свою сторону холма смарт-мин. «Викинг» хоть и был тихоходным, но его скорости с головой хватало для манёвра отступления к серии заготовленных укрытий, подходы к которым были так же щедро обложены смарт-минами. Лишь бы эти засранцы заглотили наживку и погнались за ним всем своим танковым стадом.

В голове мужчины стали вырисовываться всевозможные варианты предстоящего сражения. Судя по сомнительной прочности рельсовой дорожки, по ней в бункер могли заехать лишь лёгкие танки и с огромным риском средние. А потому «Титанов» и «Мамонтов» можно было не ожидать. Собственно, изгои никогда и не использовали тяжёлые машины, их главным коньком всегда был сплав внезапности и мобильности. По идее модернизированный «Шафт» Дабла под «допингом» усиления урона мог с одного залпа снести и средний корпус, если таковой не шёл под модулем двойной брони. Но Лукас уже понял, что главной проблемой станут именно скоростные корпуса – «Хорнеты» и «Васпы». Если они сыпанут из бункера роем, то небыстрый на перезарядку «Шафт» успеет снести от силы пяток легковесов и то, если повезёт одним залпом прошить сразу два корпуса, идущих друг за другом. Тут нужно было действовать иначе. И Дабл уже знал, как именно. Враг сам подсказал ему альтернативный вариант атаки…

Активировав модуль усиленного заряда, Лукас навёл перекрестие оптики на мост в том месте, где от него в сторону водопада отходили ряды рельс. Залп «Шафта» громыхнул, как гром средь бела дня. Огромный заряд плазмы разнёс среднюю секцию моста и практически полностью расплавил рельсовую дорожку. Теперь можно было никуда не спешить. Если выход из комплекса был один, то бандиты оказались в ловушке и этот бункер теперь станет их могилой. А Лукас уж расстарается и методично выжжет изгойское убежище, это поганое гнездо головорезов, вплоть до его противоположной стены.

Над селом разлетелся вой сирены, народец закопошился вокруг своих домиков. И теперь пришло время позаботиться о поселенцах, а точнее – об их древних орудиях, немалый калибр которых мог преподнести весьма неприятный сюрприз даже такому современному танку, как «Викинг. Одна за другой в облаке высокотемпературной плазмы исчезли верхушки пяти каменных башен. Первые три орудия даже не успели повернуться в сторону Лукаса, но два последних на прощание всё же громыхнули несколькими залпами. Крупные снаряды прошли мимо, лишь подлив приятную порцию адреналина в кровь Дабла. Больше ничто не мешало, и Лукас принялся за убежище.

Всего три залпа прошли сквозь водную завесу и впились в дамбу, как вдруг ржавый шлюз ожил. Широкая створка поползла вверх и перекрыла падающий мутный поток. В один момент оголилась дамба. Высокая вертикальная стена была усеяна мелкими бойницами, а по её центру, как Лукас и предполагал, темнели здоровенные створки многотонных ворот старого бункера. В тот же миг абсолютно из всех бойниц высунулись срезы среднекалиберных орудий. Дабл едва успел сдать назад и укрыться на дне воронки, как весь склон холма утонул в фонтанах земли и осколках камней. Изгои били пока наугад.

Лукас выжал до предела обратные тяги, и «Викинг» кормой вперёд двинул вверх, на вершину, чтобы укрыться от залпов на той стороне холма. Уже там, на земляной кромке, он задержался на три секунды, чтобы произвести ещё один выстрел. Эти секунды стоили Даблу двух прямых попаданий в лоб, но крепкий середнячок «Викинг» с лёгкостью выдержал их, лишь на панели замигал индикатор, информирующий о пятипроцентном снижении прочности лобовых бронепластин.

«Шафт» харкнул плазмой в ответ, и тут же в дамбе раскрылась огромная чёрная воронка, поглотившая сразу несколько бойниц. Усиленный заряд достал до вражеского боезапаса. Громыхнуло знатно, и наружу вместе с осколками несущих балок и бетона вылетело несколько стационарных орудий. В образовавшейся дырище появился первый танк – «Хантер» с «Громом». Спустя секунду распахнулись ворота бункера и на край отвесного обрыва, к оплавленным балкам, выехали два «Хорнета» с рельсотронами.

– Становится веселее! – Дабл рассмеялся, как какой-то злобный гений в старом кино, и увёл танк с вершины.

Дальнейшее сражение больше напоминало забой скота, нежели танковую битву. Выскакивая на полных парах в разных неожиданных местах протяжённого волнистого холма, Лукас обстреливал дамбу, не дожидаясь трёх секунд для полного набора заряда плазмы. Из-за чего изгои не успевали дать ответный прицельный залп. Но даже этих неполных зарядов хватило Даблу, чтобы с трёх выстрелов расплавить два «Хорнета» с «Рельсами».

Столкнув дымящиеся остатки машин с обрыва в реку, место двух подбитых танков заняли «Васпы» со скорострельными «Смоками». Эту парочку Лукас срубил одним залпом, но уже выждав заветные три секунды и поймав в борт один среднекалиберный снаряд плюс скользящий осколочный. У изгоев при данном раскладе не было ни малейшего шанса на спасение. Время шло, а каких-либо других атак со стороны на «Викинг» Дабла не наблюдалось. Всё говорило о том, что старое убежище действительно имело лишь один вход-выход, через который могли пройти танки. И Дабл сейчас совершенно не понимал, на что вообще рассчитывали эти убогие дикари? А если бы на поселение напал целый танковый взвод СПС? Но так или иначе, а Лукас сюда наведался не обороноспособность изгоев оценивать. Он пришёл карать.

Две огневые позиции, на которые взамен подбитым танкам выползали всё новые и новые боевые машины, не могли справиться с опытным танкистом, прошедшим через пламя последней настоящей войны. Некоторые изгои били по вершине холма наугад, пытаясь случайно определить место и время очередного выныривания «Викинга» над вершиной холма. Но все эти попытки были отчаянно смешны. Лишь один раз какой-то ловкий удачливый танкист успел подловить Лукаса, и в корпус танка пришёл разрывной снаряд «Грома».

Этот удар слегка развернул машину и сбил Даблу прицел. Разряд плазмы ушёл в самый центр поселения, где несколько хибарок вместе со всеми их обитателями моментально превратились в угольки. Весь народец в поселении ещё больше зашевелился. Жители спешно покидали своё жильё, на чём только могли. Телеги, запряжённые бычарками, тягачи с вагончиками, мотоциклы с навьюченными тележками потянулись друг за другом цепочкой. А в это время какой-то дурачок-крестьянин даже попытался зайти Лукасу в тыл и протаранить его своим трактором, собранным на основе танкового корпуса «Титан». Но смельчак, поймав брюхом своего тяжеловеса парочку смарт-мин, бесславно погиб в своей неповоротливой машине.

Ещё минут пять Лукас безнаказанно истязал изгоев. Внизу под дамбой, на поверхности реки, уже виднелась верхушка свалки из сожженных вражеских машин. Но в какой-то момент на огневых точках перестали появляться новые танки. То ли изгои осознали неэффективность всех своих потуг, то ли готовили какой-то хитрый ход, но в любом случае Далблу ничто сейчас не мешало выкуривать их из бункера. Каждый последующий мощный залп лишь углублял и расширял пробоину в дамбе, открывая взору всё новые и новые помещения, комнатушки и расплавленные коммуникации убежища.

Лукас пытался вычислить, где находятся опорные конструкции бункера, чтобы, разрушив их, похоронить оставшихся разбойников под тоннами бетона и воды, как вдруг ржавый шлюз ожил вновь. Перегородка поползла вниз и опять закрыла раскуроченную конструкцию дамбы шторой мутных потоков.

– Ха! Это же просто смешно! – Дабл криво улыбнулся. – Неужели вы думаете, что вода хоть как-то сможет ослабить заряд «Шафта»? Идиоты!

Но перегородка всё продолжала ползти вниз, грязный поток усиливался и, наконец, превратился в ревущий водопад, накрывший собой и остатки разрушенного моста. Лукас понял, что происходящее не соответствует его ожиданиям, лишь в тот момент, когда поверхность водохранилища уверенно поползла вниз. Из тёмных вод стали медленно появляться старые коряги, рельсы, покрытые тиной тракторы и прочее некогда утопленное здесь барахло. Изгои осушали своё искусственное озеро. Вот только зачем они это делали? Чтобы убрать излишнюю нагрузку и избежать обрушения повреждённого бункера?

Правильный ответ на свой вопрос Дабл получил, когда вся вода ушла, а илистое дно водохранилища буквально ожило. Неожиданно зашевелились все гнилые брёвна, словно это были не сгнившие деревья, а невиданные монстры-мутанты. Задрожали и почерневшие корпуса утопленных машин. Из-под осадочного слоя вынырнул на поверхность старинный аэроплан с уродливыми, наполовину обломанными крыльями. Буквально на один миг он устремился своим корпусом вверх, потянувшись покорёженным пропеллером к небу, но потом грузно плюхнулся назад, в илистую жижу.

Вся поверхность озера вдруг покрылась крупной сеткой из стройных канавок. Жижа осадочного слоя в этих местах быстро стекала куда-то под землю. И спустя несколько секунд на илистой поверхности уже можно было различить два параллельных ряда здоровенных прямоугольников. Исполинские блоки задрожали, как при сильном землетрясении, а их края полезли вверх. Размеренно, с ужасающим скрипом, распахнулись огромнейшие створки подземных шахт, и на поверхность так же медленно и зловеще вылезли прогнившие пусковые установки с древними баллистическими ракетами. Облезлые гнилые сигары с ядерными боеголовками настолько проржавели, что даже с того места, где стоял танк Лукаса, можно было различить огромные дыры в их корпусах. И лысому радиоактивному ежу было ясно, что эти ракеты уже никогда и никуда не полетят. Но не древнее оружие массового поражения сейчас волновало Дабла.

Платформы подъёмников окончательно вылезли на поверхность, и под пусковыми установками мужчина узрел около сотни «Хорнетов», «Васпов» и «Хантеров». Как только плиты замерли, всё это осиное танковое гнездо зашевелилось, и из осушенного водохранилища поднялся целый танковый рой. Левый глаз Лукаса начал долбить нервный тик. Армия изгоев была не просто большая – это было колоссальное скопище танков, даже в масштабах игр Кровавых Траков. Теперь уже его собственные шансы выжить весело скатились к одному-единственному проценту, оставленному на какое-нибудь божественное вмешательство или более вероятный случай массового инопланетного вторжения.

Дабл ударил по кнопкам запуска электронных разведчиков, развернул свой «Викинг» и под «закисью азота» устремился к позиции, предварительно заготовленной на случай отступления. А два электронных глаза бесшумно подвисли в небе и принялись транслировать картину происходящего по ту сторону холма.

Лукас гнал машину к ближайшему оврагу и поглядывал на онлайн-проекции камер мини-ботов-разведчиков. И то, что он там видел, ему совсем не нравилось в силу своей крупнокалиберной странности. Танки дикарей мгновенно разбились на группы и заняли позиции. Но в сторону холма выдвинулся лишь крохотный отряд из нескольких лёгких машин, остальные танки почему-то остались на месте и ощетинились во все стороны своими орудиями. Жёсткая тактика минувшей войны, при наличии нужного ресурса (а у изгоев он сейчас был), всегда предполагала массированную атаку на малочисленные силы врага. Тогда потери со стороны атакующей стороны практически исключались, и всё это за счёт титанически подавляющей огневой мощи. Тут же происходило нечто загадочное. На нейтрализацию ненавистного танка, уничтожившего больше десятка машин изгоев, выделили исключительно ничтожную часть ударных сил.

А подобный вариант атаки делал практически бесполезными заготовленные голографические ловушки, закопанные Лукасом на поле за холмом. Эти интеллектуальные проекторы в бронированных капсулах создавали в нескольких метрах от себя очень правдоподобную голограмму танка, а когда в неё попадали снаряды, они «рисовали» в пространстве мультик уничтожения танка. После этого проектор создавал ещё одну иллюзию, на которой рядом из подземного укрытия выныривал ещё один вражеский танк. И так – до бесконечности.

Конечно, опытного воина этот трюк отвлекал максимум на один-два залпа, но при массовой атаке подобные проекции работали безотказно, переключая на себя подавляющую массу огня атакующего строя. А пока народ вёлся на ложные цели, отрабатывали на все сто процентов установленные смарт-мины и снайперские удары с укромных позиций. Теперь же Лукаса ждал не массовый кавардак, в котором можно было хоть как-то отступить к замаскированной в соседнем овраге небесной барже и сбежать, а интеллектуальный бой с достаточно опытным противником.

Стройный порядок мыслей Дабла оборвал мощный удар в корму. Тяжеленный зад «Викинга» слегка приподняло над землёй, танк развернуло на пару десятков градусов. Индикаторы повреждений засветились оранжевым цветом. Это было прямое попадание «Рельсы», но, слава танковому богу, не усиленное микромодулем двойного урона. Не ожидал Лукас такой скорой атаки, а потому не успел использовать «двойную броню». Заряд достал до движка, и теперь повреждённое «железо» стало выдавать мощность на тридцать процентов меньше, что значительно снизило скорость.

Модуль танковой «аптечки» и «двойной защиты» врубились практически одновременно. И пока нанороботы восстанавливали пробитую броню и повреждённый двигатель, Лукас, скрипя зубами, развернул «Шафт» в сторону преследователя. Это был «Хорнет» с весьма дорогим и редким для изгоев нанопокрытием «Нефрит». Танк стоял у самого дальнего края холма, откуда Дабл никак не ожидал атаки. И как только корпус «Викинга» замер, чтобы произвести снайперский выстрел, «Хорнет» мгновенно скрылся за холмом.

Изгой наверняка знал, что его покрытие позволит с лёгкостью выдержать даже прямое попадание из «Шафта», но всё равно скрылся. Этот парнишка был из тех опасных и расчётливых танкистов, которые даже своё самое очевидное преимущество держали в резерве и вели бой так, словно они его не имели вовсе. Такое поведение не было свойственно изгоям или среднестатистическим игрокам Кровавых Траков. Так поступали лишь опытные военные, которые знали, что такое бой, затянувшийся на сутки-двое-трое, когда любой самый надёжный резерв испаряется, словно вода на раскалённой броне.

Так когда-то поступал и сам Лукас. Он очень хорошо помнил ту недельную кровавую схватку, когда громыхания орудий не смолкали ни днём ни ночью, когда поспать можно было лишь после выхода на позиции «Громо-Мамонтов» и «Изид» поддержки. И это были самые желанные за всю его прошлую и настоящую жизнь часы сна. Сна под грохот орудий и содрогание земли, сна глубокого, с провалом в пустоту, в полное небытие. Когда до этого организм буквально отрубался от перенапряжения, но, сжавшись в комок, продолжал бороться, а затуманить мозг и расслабиться не позволяло одно лишь понимание того, что, закрыв глаза сейчас, он уже не проснётся никогда.

Лукас поводил несколько секунд гудящим заряженным стволом «Шафта» по пустой вершине, разрядил плазму в тело холма и рванул к оврагу. Задерживаться на открытом пространстве было смерти подобно. Атаковавший его «Хорнет» больше не высовывался. Возможно, танкист решил сделать какой-то затяжной манёвр или просто чего-то ждал, но на атакующих позициях вдоль всей вершины этот танк больше не появился. Зато подоспели его приятели.

По центру холма, в том месте, где недавно стоял «Викинг» Лукаса, вынырнули сразу четыре танка – три «Хорнета» и один «Хантер». Но в ту же секунду два лёгких корпуса и универсальный середнячок окутали лохмотья вздёрнутой земли и потоки огня. Смарт-мины на холме Лукас установил так коварно, что мог бы сам на них подорваться, не имей эти заряды системы распознавания «свой-чужой». И неудивительно, что изгои угодили в его профессиональную ловушку. Их танки шли на предельной скорости, и даже если бы их сканеры выдали предупредительный сигнал, то остановить машины до наезда на заложенный заряд уже было физически невозможно.

Довольный собой Дабл на секунду-другую задержался и добил едва живой «Хантер», «Рельса» которого уже светилась разрядами, грозя харкнуть в него хай-кинетическим зарядом. До оврага оставалось каких-то сто метров, движок уже практически восстановился, и «Викинг» вновь задрал свой бронированный плоский нос, набирая крейсерскую скорость. Оставшийся «Хорнет» своей скорострельной «Смокой» успел долбануть танк Дабла ровно четыре раза. Но, как заметил Лукас, у изгоев всегда были в дефиците блоки тактического усиления, и их танки крайне редко использовали модули «двойного урона», «двойной брони» и танковые «аптечки». Этот танк не был исключением, и по «Викингу» сыпались удары исключительно базовой силы, которые крепкому середняку, идущему под «двойной бронёй», были не страшнее царапин.

Танк Лукаса, не сбавляя хода, нырнул в овраг и мягко приземлился на ровную, предварительно взрыхлённую площадку. Над оврагом тут же подвис ещё один электронный глаз-разведчик, и теперь всё внимание мужчины сконцентрировалось на панели управления этими миниатюрными ботами. Два воздушных шпиона, запущенных до этого, показывали всё ту же картинку. По другую сторону холма практически ничего не изменилось. Основные силы изгоев стояли на месте и чего-то ждали.

В этот момент из чрева убежища вновь вылезли подъёмники со стартовыми установками, но теперь на платформе стройными рядами красовались не танки, а гусеничные тягачи с колёсными составами. Количество и размер мобильных контейнеров просто поражали. Без сомнения, это было какое-то очень солидное изгойское хранилище припасов. Не зря же особый отдел СПС так долго не нападал на них. Видимо, силовики ждали, собирали силы и готовились к серьёзной операции, а Лукас взял и спугнул всё это подпольное казино.

Разведчик, парящий над оврагом, засёк на вершине холма ещё пару «Хорнетов» с рельсотронами, но того наглеца в краске «Нефрит» среди них не было. Теперь на позициях копошились три легковеса. Но, поняв, что прилегающая территория заминирована, танки остались на вершине. Дабл выждал, пока восстановятся все тактические блоки, активировал целую «гирлянду» танковых усилителей и начал бой.

«Викинг» прополз по достаточно крутому склону и высунул из оврага малую часть корпуса. Бахнула изгойская «Смока», её снаряд прошёл мимо. И после секундной паузы Лукас выжал обратные тяги и ушёл с поверхности. Тут же где-то сверху в землю ударил снаряд «Рельсы». Урановый сердечник прошёл сквозь слой породы, осыпав «Викинг» ошмётками земли, и увяз в верхней части противоположного склона. Спустя мгновение практически в то же место пришёл и второй залп рельсотрона. Эти пушки своё отстреляли и теперь ждали перезарядки. Пришла очередь Лукаса.

«Викинг» вылетел на поверхность и сразу же стал набирать снайперский заряд. «Хорнеты» разбежались по укрытиям, как тараканы по щелям. Лукас выстрелил, не дожидаясь, когда мощность заряда достигнет максимума. И лишь на какие-то ничтожные сантиметры сгусток плазмы разминулся с Хорнетом, успевшим пальнуть в него своим средним калибром. Дабл опять скатился на дно оврага и, отсчитав оставшиеся секунды для перезарядки «Рельс», вновь высунул нос, но уже в другом месте. На этот раз бандиты не клюнули, выстрелов не последовало, и манёвр пришлось повторить, но теперь, задержавшись сверху на полсекунды дольше.

И вновь залпы рельсотронов ушли в молоко, но и Лукас успел лишь ударить навскидку, хорошенько оплавив при этом броню одному из атакующих «Хорнетов». Манёвры продолжались, и у Дабла рукав ещё был полон всевозможных козырных карт. Тактических трюков, отвлекающих «примочек», замаскированных голографических проекторов, стелс-модулей и разных армейских технических прибамбасов, запрещённых даже в Кровавых Траках, у него было с избытком. В конце концов, Лукас рассчитывал отражать атаки не меньше двух десятков машин. Куда уж трём несчастным Хорнетам с ним тягаться.

Бой продолжался, и через две минуты попался «Хорнет» со Смокой. Вместо того чтобы вовремя укрыться, он соблазнился на ещё один залп со стопроцентным шансом попадания. Снаряд клюнул лобовую броню «Викинга, но в ответ изгою пришёл усиленный заряд «Шафта». «Хорнет» дернулся, словно живой организм в судорогах, и утонул в огне. Детонировал его боезапас, и осколки боевой машины засыпали поверхность холма. Вскоре на хитрый боевой манёвр попался и один из рельсотронщиков. Этому танкисту повезло больше, его пылающий танк с полностью расплавленным орудием кое-как сумел отступить и укрыться на другой стороне холма. В любом случае он был уже не боец. Но когда Лукас решился выехать на поверхность, остановиться там и, приняв на себя залп Рельсы, расстрелять оставшийся танк, его ожидал весьма неприятный сюрприз.

Как только третья часть корпуса «Викинга вынырнула из оврага, по нему с тыла пришёл очень суровый и мощный удар. Танк вжало в землю. Дабла тряхнуло так, что аж в глазах потемнело, даже антиперегрузочное эргокресло не помогло. Пульт управления и контрольные панели буквально взбесились от красных переливов индикаторов.

Пока Лукас занимался группой дикарей, маневрирующих на холме, он оставил без присмотра тыл. Его атаковал тот самый шустрый танкист на «Хорнете» с нанопокрытием «Нефрит». На этот раз изгойская «Рельса» ударила усиленным зарядом и напрочь разворотила двигатель. Яркие моргающие огоньки на панелях красноречиво говорили о критических повреждениях кормовой брони и двигательной установки. «Викинг» так и замер на самом краю оврага, задрав нос в небо. Как частенько любили говорить танкисты: «Пушистый полярный зверёк подкрался незаметно…»

Поняв, что угрозы со стороны снайпера больше не существует, на вершине холма появился и последний «Хорнет» разбитого Лукасом отряда. Без лишней суеты разбойник остановился, хорошенько прицелился в торчащий над оврагом нос «Викинга» и выстрелил. Хай-кинетический снаряд попал в ослабленное брюхо танка. Сердечник прошил машину навылет, обдав Дабла фонтаном острых осколков углерита. Несколько кусков порванной брони пробили скаф и раздробили бронированный шлемофон. А «Викинг», замерший в очень неустойчивом положении, получил огромный импульс и опрокинулся. Перевернувшись брюхом вверх, танк сполз вместе с лавиной камней на дно оврага.

Тело Лукаса скрутила острая боль. Один осколок углерита застрял в левом плече, второй – в правом бедре, а третий, продолговатый, так вообще торчал в боку, как ржавая арматура из бетонной плиты. Перед глазами болтались лохмотья шлема и остатки армированного акватина, а сами глаза медленно заливала липкая густая кровь из рассечённого лба. Дабл отчаянно моргал, пытаясь хоть что-нибудь рассмотреть перед собой, и бил по кнопке активации ремонтных нанороботов. Но всё напрасно, смертельно раненный танк медленно подыхал.

Смолк шум двигателей, полностью заглохла силовая установка, погасли энергетические цепи орудия. Машина перешла в режим выживания пилота. Работали на приём данных лишь панели воздушных разведчиков, функционировала общая аварийная связь и система жизнеобеспечения. Электронный голос диспетчера отчитался о критических повреждениях и сообщил о количестве оставшейся энергии. После этого бортовой компьютер заискрился и погас навсегда.

Лукас корчился от боли в полной темноте, в которой мерцали и подрагивали голографические проекции. Тот электронный глаз, что висел над оврагом, показывал совсем уж печальную картинку. Танк, зашедший ему в тыл, высунулся из-за земляной кромки лишь на краткий миг, чтобы оценить обстановку, после чего сдал назад и, выглянув в другом месте, начал балансировать на краю обрыва. Изгой раскачивал корпус «Хорнета» так, чтобы перевёрнутый «Викинг» на секунду попал в сектор огня его рельсотрона.

Что-то в комплексе этих манёвров Лукасу показалось до боли знакомым. На миг он подумал, что в танке сидит тот, кого он хорошо знал по выездным танковым играм. Но это был всего лишь миг, когда его затуманенный разум не смог адекватно воспринимать реальность. Тот человек, которого ему напомнил изгой, был давно мёртв.

Наблюдая, как раскачивается корпус вражеского танка, Дабл не выдержал и ударил по кнопке аварийной связи.

– Давай, гад, добивай! Я дождусь тебя в аду, ублюдок, и там продолжим! – В эфир свободного канала общей связи улетел последний крик обречённого танкиста.

До изгоя наверняка дошёл этот гневный месседж. Неожиданно «Хорнет» врага дёрнулся, словно в судороге. Дабл частенько наблюдал подобное. Это случалось, когда тело самого танкиста, пристёгнутое к манипуляторам и педалям машины, дёргалось от острой нестерпимой боли. Тогда конечности совершали непроизвольные движения, а послушный танк повторял по-своему эти конвульсии пилота, воспринимая их, как самые обыкновенные команды. Но что заставило нервно дёрнуться этого изгоя, Лукас не мог понять. Впрочем, это было уже неважно.

«Хорнет» раскачался уже достаточно для того, чтобы, пальнув навскидку, окончательно добить Лукаса. Но изгой почему-то медлил. Время потянулось резиной. Дабл слушал стук своего сердца и жадно хватал ртом последние глотки воздуха, горького и противного от дыма сгоревшей проводки. А танк врага всё раскачивался, как острый маятник инквизиции, медленно опускающийся на свою жертву. Наконец засветился от разрядов дульный срез «Рельсы». Лукас закрыл глаза. Громыхнул выстрел…

Глава восьмая. Локи

Пару раз дёрнулась и погасла голографическая проекция электронного глаза. Запас энергии последнего зонда иссяк. Комком бесполезного железа разведывательный бот рухнул на пересушенный радиоактивный грунт и покатился вниз по склону холма, в сторону опустевшего и раскуроченного поселения изгоев.

Третьи сутки на исходе. Ситуация не менялась. Лукас медленно умирал, заточённый внутри своей подбитой машины, умирал и думал, почему он всё ещё жив и как умудрился попасть в такую скверную ситуацию. Медицинский биологический клей помог остановить кровотечение и надёжно законсервировал раны. Антибиотики, допинги и прочая химия небольшими порциями периодически впрыскивалась в кровь автоматической аптечкой, закреплённой на запястье.

Последние капли воды смочили потрескавшиеся губы Дабла и растеклись по пересохшей глотке. Опустевшая фляга упала на броню и, громыхая, покатилась куда-то в дальний уголок перевёрнутого «Викинга», туда, где уже собрались в кучку раскрытые коробочки сухпая, обёртки медпрепаратов и прочие отходы жизнедеятельности раненого танкиста. Вонь внутри танка стояла неописуемая, и лишь изредка через небольшую пробоину в броне сюда залетал ветерок, занося свежий глоток воздуха и порцию радиоактивной пыли. Истощённый, измученный организм едва подчинялся воле хозяина. А разум Лукаса сейчас как будто заклинило. Перед его глазами кругами ходили, ползали и скакали события трёхдневной давности.

Дабл очень хорошо помнил, как задрожала земля и лежащий на ней «Викинг». Усиленный залп «Рельсы» вызвал на дне оврага маленькое локальное землетрясение. Лукас, уже готовый к встрече с пушистыми белыми ангелочками или чумазыми чертями, открыл глаза, но узрел перед собой всё ту же покрытую копотью и частично повреждённую панель управления. Электронный глаз, висящий над оврагом, крупным планом показывал «Хорнет» изгоя. Танк задержался на краю ещё несколько секунд, словно раздумывал, как ему поступить. А ведь не мог настолько смышлёный и опытный боец промахнуться. Дабл это знал наверняка и сейчас обескураженно смотрел на проекцию разведывательного бота.

Танк бандита резко сорвался с места и устремился назад, к основным силам. Лукас стёр с лица кровь и перевёл взгляд на две другие проекции разведзондов. Вокруг бывшего водохранилища начались масштабные манёвры. Все тягачи с колёсными составами выстроились в цепь и потянулись куда-то на восток. Происходила полная эвакуация «засвеченного» убежища. Танки же разбились на более мелкие группы и заняли новые оборонительные позиции. Складывалось впечатление, что изгои готовились отразить какую-то серьёзную атаку. И очень скоро Дабл понял, какую именно.

Радары «Викинга» вышли из строя, и Лукас не мог знать, что с северо-запада к поселению приближались чёрные треугольники воздушных транспортов штурмовой бригады СПС. Десять бронированных кораблей «Эскадрона смерти» тащили на себе по полтора десятка десантных машин каждый. И лишь когда на голографической проекции замелькали характерные тени, а «в кадр» попали воздушные громадины, Дабл наконец понял, что происходит. Своей атакой он спугнул всё это изгойское гнездо, а эспээсники, так долго и тщательно готовившиеся к военной операции, засекли стрельбу и теперь пытались успеть на отходящий от перрона поезд.

Сам бой Лукас помнил весьма смутно, все детали сражения утонули в пыли, огне и копоти. Да и от трёх мерцающих проекций постоянно отвлекали вспышки адской боли. Раны кровоточили и выкручивали тело судорогами. Даблу пришлось вколоть себе пару ампул обезболивающего, после чего дрожащие руки худо-бедно подлатали раны. А когда он вновь глянул на проекции, бой уже практически закончился.

На полях и на границе поселения лежали и дымились четыре сбитых транспорта. А вся земля вокруг убежища была щедро усеяна горящими боевыми машинами. И в этой чадящей свалке можно было легко отличить повреждённые танки СПС от чёрных оплавленных обломков изгойских машин. Дикари были в своём репертуаре, они никогда не оставляли своих солдат на милость врагам. И этот раз не стал исключением – все обездвиженные машины были полностью раскурочены системами самоуничтожения.

Выжившие бандиты организованно отступали следом за караванами, а карательный отряд даже не стремился их преследовать. Оставшиеся танки «Эскадрона смерти» так же спешно отступали, но в противоположном направлении, волоча за собой относительно целые машины, в которых, видимо, сидели ещё живые танкисты. А причина этой спешки уже накатывала на дальние границы поселения одной сплошной коричнево-жёлтой стеной атомного урагана. Эта адская буря ещё никогда не заходила так далеко в эти земли. И казалось, что сама безжалостная стихия диких земель сейчас была на стороне изгоев.

Преследовать отчаянных головорезов, которые годами оттачивали навыки боя в условиях пылевой бури и умели ориентироваться практически при нулевой видимости, было как минимум глупо. Все машины дикарей изначально приспособлены для перемещения внутри радиоактивного урагана, чего не скажешь о танках карательного корпуса СПС. И потому «Хорнеты» «Эскадрона» торопливо грузились в оставшиеся транспорты, а сами облачные корабли взлетали и уносились прочь от бушующей стихии.

И Лукас прекрасно запомнил последние слова офицера СПС, который на его радиозапрос об эвакуации обложил Дабла самыми последними словами за то, что он испортил им самую масштабную операцию. «Ты не достоин быстрой смерти. Подыхай медленно и мучительно, как старый больной пёс!» – так он тогда сказал. И Лукас подыхал… медленно и мучительно.

Конечно, ничто ему не мешало вколоть себе тройную дозу наркотика и тихо отойти в мир иной, но Дабл был из тех, кто не станет сдаваться до самого последнего удара сердца. Был бы он другим – не выжил бы в войне и давно бы уже гнил в многострадальной земле своей родины. А пока измученное тело дышало и хоть как-то гоняло кровь, Лукас и не думал выбрасывать белый флаг. Рано ему помирать, подонок Робин всё ещё ходит под этим серым небом. Тварь, которая убила её…

Лукас вдруг вспомнил единственное по-настоящему светлое, что было в его жизни. Он вспомнил Валерию и ужаснулся, насколько редко за последние полгода её образ всплывал в памяти. Проклятый отморозок Робин вытеснил практически все остальные его мысли. Дабл засыпал и просыпался с ненавистным именем на устах, он твердил его, нарезая чёрствый хлеб, повторял, метая свой десантный нож в жестяной одёжный шкафчик на воздушной барже. На секунду в голове Лукаса даже мелькнули паршивенькие мыслишки. А может быть, Феликс был прав? Может быть, зря всё это и надо было просто жить дальше?

Дабл рассмеялся громко и злобно. Шальные мысли затряслись от страха и попрятались по тёмным уголкам сознания. Нет! Не зря всё это! Будь у него возможность открутить жизнь назад и заново пережить все события последнего кошмарного года, когда он остался один, Лукас сделал бы всё точно так же. Он повторил бы всё в точности, с той лишь разницей, что на этот раз убил бы в два раза больше танкистов-изгоев, сжёг бы в три раза больше поселений анархистов, рейдеров, людей-мутантов и прочих обитателей пустошей. А возможно, в этот раз расплавил бы и раскатал гусеницами в блин гадский танк с мерзким позывным «Rin-din-din» на броне.

Лукас висел лицом вниз в перевёрнутом «Викинге», пристёгнутый ремнями к потрёпанному эргокреслу, и смеялся. Время шло. Жизнь утекала, но не мелкими горькими каплями, как у серого и безликого городского обывателя. Она струилась ручьями, просачивалась сквозь пальцы, словно липкие потоки багровой крови. А где-то совсем рядом с поверженным танком бродила и помахивала зазубренным лезвием косы сама старушка смерть.

Дабл много раз слышал от кого-то, что перед глазами умирающего человека за несколько мгновений проскакивает вся его бездарно прожитая жизнь. Вся жизнь! За какой-то короткий миг! Но, видимо, Лукаса кто-то решил наказать за все его прегрешения, и «кино жизни» перед глазами не проскакивало, а тянулось нудным противным сериалом. А в перерывах между сериями, словно какая-то мерзкая, выносящая мозг реклама, мелькали обожжённые, в запёкшейся крови лица танкистов.

Эти лица – он помнил их все. После особо кровавых танковых игрищ Дабл в первую очередь бежал не в бар, успокоить нервы, не к барыгам, обналичить начисленные энерго, а в госпиталь. Неизвестно почему, но он всё же переживал за здоровье поверженных врагов. И каждый раз в его груди неприятно холодело, когда он обнаруживал на носилках бездыханное обезображенное тело бывшего неприятеля. Эти ребята не были ему врагами, они были такими же, как и он, они были практически братьями.

Но только он подумал о том, что все танкисты самые настоящие братья, хоть и разведённые жизнью по разные стороны баррикад, как перед его глазами тут же возникло полчище вояк в обгоревших и взлохмаченных комби. Всех этих безымянных бойцов он отправил на тот свет очень давно, когда был командиром отдельной усиленной танковой роты Армии обороны Израиля. И сейчас эти безликие «зомби» стояли перед глазами плотными рядами, называли его братом и манили куда-то в чёрную дыру, в бездонную пустоту космоса.

Лукас нервно дёрнулся в кресле, его пересохшие губы зашевелились.

– Какой я вам на хрен брат?! – Волна бреда накрыла его с головой. – Я Родину защищал! От вас, гниды, защищал! А вы пришли убивать, насиловать и грабить мою страну! Сгиньте, твари! Не быть нам братьями!

Всё тело Дабла от боли изогнулось дугой, словно его спину перетянул тугой кожаный кнут. Зажужжала автоматическая аптечка и влила в кровь небольшую порцию наркотика. Серые безликие тени отступили и растворились в ярких лучах солнца. В лицо Лукаса неожиданно ударил свежий морской ветер. А этот запах соли и травы – он был родом из далёкого довоенного детства.

Память выбросила сознание мужчины в те далёкие времена, когда он ребёнком вырвался с дедом на берег океана. Тогда он натягивал на себя старые дедовы ласты, плоскую допотопную дайверскую маску и нырял в прохладную чистую воду за крабами. И хотя многие использовали для подобного лова особые приспособления или толстые перчатки, Дабл всегда ловил этих ракообразных голыми руками. Неинтересно ему было вот так запросто собирать их, как помидоры с грядки. Он с крабами сражался и всегда давал ползучим кусачкам шанс на победу. И тот, кто ни разу не получал от каменного краба большой клешнёй в ноготь, никогда не поймёт, насколько эти шансы были реальны. Но в большинстве случаев побеждал всё-таки маленький Лукас. Сколько раз он с обкусанными до крови руками, но довольный, возвращался на берег, волоча за собой полную торбу добычи!

Тогда дед трепал его кудрявую шевелюру и хвалил. А когда из котелка, прикрытого сверху стеблями сушёного укропа, высыпали в широкую миску гору красных крабов, дед откупоривал стеклянную бутылочку пива и запевал своим хриплым голосом какую-то очень старую и непонятную песню. Лукас смеялся от души, слушая её глупый бессмысленный текст. Он помнил эту песню до сих пор. Попав в волну тёплого детского воспоминания, Дабл запел. Но, исполнив первый куплет, он вдруг открыл глаза.

– А чего это я один?.. Споём все вместе! – Лукас зажал кнопку вызова и повесил перед лицом спикер-микрофон аварийной радиостанции; в эфир тут же полетел задорный припев дедовской песенки: – Я сажаю алюминиевые огурцы[25], а-а на брезентовом поле!

Дабл пел, не переставая, по кругу повторяя куплеты и припев, пока полностью не потерял связь с реальностью. Но и тогда в эфир по общему аварийному каналу улетали его чередующиеся с кашлем распевы.

Три чукотских мудреца

Твердят, твердят мне без конца:

«Металл не принесёт плода,

Игра не стоит свеч, а результат – труда»,

Но я

Сажаю алюминиевые огурцы, а-а

На брезентовом поле…

И Лукас уже не замечал, что на панели станции загорелся зелёный огонёк ответного вызова. Голос на той стороне радиоэфира терпеливо раз за разом запрашивал его идентификатор и просил уточнить координаты, но в ответ получал лишь очередной куплет старой песни, такой же оторванной от реальности, как и поющий её раненый танкист.

Спустя полчаса, когда пение Дабла уже превратилось в бессвязное мычание и хрип, к оврагу со всех сторон стянулись «Викинги» последней модификации с навороченными пушками и в самых дорогих нанопокрытиях. Но поверх защитных красок на всех этих машинах золотыми и красными символами были нанесены древние скандинавские руны. Они придали технике какой-то чужеродный вид, словно это были не человеческие творения, а аппараты внеземной цивилизации. «Викинги» остановились на краю отвесных склонов.

– Мы нашли его, Тор. Твой товарищ ещё жив, – полетело по каналу внутренний связи.

– Первое звено, – тут же ответил твёрдый голос командира, – займитесь им, доставайте и тащите машину к нашему транспорту. Торстейн, проверь его воздушную баржу, может быть, она всё ещё на ходу. Сегодня нам лишний транспорт совсем не помешает. Остальные – соберите на поле боя все трофеи. И осторожно, «Воины Одина», я на сканере вижу некислые минные поля. Вот кому-то не хрен делать было…

* * *

«Хорнет» в яркой раскраске «Инферно» показал лишь нос из-за толстой бетонки, чтобы его враг смог заметить машину. В тот же миг, в надежде на то, что танк Лукаса продолжит движение, соперник нажал на гашетку рельсотрона.

Громкий нарастающий свист заряжающихся электромагнитных цепей «Рельсы» не спутаешь ни с чем, он одинаково заставляет сжиматься в страхе как новичков, сидящих в непробиваемом «Мамонте», так и бывалых танкистов, независимо от обстоятельств и выбранной ими машины. Лукас не был исключением из правил – всё его тело при этих звуках сжалось в комок, внутри которого разлился неприятный колючий холодок. Но это была лишь реакция тела, проявление животной сути любого немёртвого организма. Разум бывалого солдата пребывал в абсолютном спокойствии, казалось, что сейчас он был полностью отделён от тела и совсем не откликался на его судорожные позывы, диктуемые страхом.

Хладнокровно вжав педали обратных тяг, Лукас сдал назад и оказался за непробиваемой защитой железобетонного основания навигационной башни. Удар хай-кинетического снаряда «Рельсы» сорвал целый поток осколков с края укрытия и поднял огромное облако пыли, из которого тут же выскочила машина Дабла. Его «Хорнет» выехал в центр русла не особо широкого канала с отвесными стенами. Он нагло остановился в десяти метрах от лобовой брони изумлённого врага. «Шафт» Лукаса тут же издал тонкий протяжный свист, сигнализируя о генерации огромной порции плазмы.

Враг на секунду замешкался, не понимая, что делать, но тут же стал дёргать корпус неумелыми манёврами, пытаясь выйти из-под прицела. Однако тот уцелевший участок канала, где он сейчас находился, значительно ограничивал все эти манёвры.

Секунды для полного набора заряда уже давно прошли, но Лукас не спешил разрядить плазму. Он неподвижно с кривой улыбочкой сидел в эргокресле и, следя перекрестием боевой оптики за дёргающейся вперёд-назад «Хорнето-Рельсой», просто ждал, оттягивая неизбежное. А ждал он того момента, когда остынет и перезарядится орудие соперника.

Для Лукаса это был уже своеобразный ритуал. Он позволял противнику до самого последнего мгновения испытывать ложную надежду, чувствовать, как сердце бьёт грудь изнутри коваными копытами. Эта всепоглощающая волна эмоций, она сравнима лишь с состоянием, в котором пребывает танкист, видя, как на корпус его танка медленно опускается праздничный «голдик», а отовсюду к нему уже несутся на всех парах разъярённые враги. И Дабл буквально кожей ощущал и ненасытно пил, словно вампир кровь, этот бурный поток эмоций, наслаждался призрачным звоном натянутых нервов врага. Противник до последнего был уверен в своей пламенной удаче и славной победе. Но в самом конце Лукас всё же показывал наивным танкистам-любителям, кто в доме реальный хозяин.

«Хорнет» врага дёрнул башней, заметив готовность своего орудия к залпу. «Рельса» уставилась на неподвижный танк Дабла и запела свою протяжную песню. Лукас уже слушал этот свист со спокойной, всё с той же кривой улыбочкой на лице. Он совершенно не считал те доли секунды, что пробегали от начала набора заряда рельсотрона до его мощного выстрела. Эти мгновения бывший военный ощущал нутром, можно сказать душой, и всегда разряжал плазму за миг до выстрела противника.

Так случилось и в этот раз. Нарастающий свист «Рельсы» захлебнулся в мощном разряде плазмы, который расплавил башню и верхнюю часть корпуса танка. В разжижённом бурлящем материале брони всплыла, словно поплавок удочки, новенькая, можно сказать мажорная, ультра-углеритовая капсула пилота. Лукас знал, что она была абсолютно целой, а человек внутри выжил. Серьёзно пострадала лишь гордость самого танкиста.

Во время войны Лукас никогда себе не позволял подобного, он разил танки настолько быстро, что враг не успевал понять, откуда пришёл роковой заряд. Но сейчас по ту сторону брони были не враги, по крайней мере, не те, что вынуждены были умирать под знамёнами своей Родины за её «светлые» идеалы и цели. В игрищах Кровавых Траков участвовали лишь азартные игроки, и бились они не за идею, и совсем не долг перед страной гнал их в бой. Ими двигало чувство наживы, стремление отхватить из призового фонда кусок пожирнее. Так почему бы не позабавиться? Почему бы не дать этим олухам понять, кто есть они, а кто такой Локи – так теперь его величали в самом известном и грозном клане Кровавых Траков.

Мало кто в команде удостаивался чести в качестве позывного получить не просто какое-то звучное скандинавское имя, а имя одного из богов. Но Лукас его действительно заслужил и теперь постоянно поддерживал свой новый имидж. Более хитроумного и изворотливого бойца среди «Воинов Одина» не было. А машины врагов Локи истреблял так беспощадно и в таком количестве, что многие фанаты танковых баталий и вправду считали его воплощением древнего бога огня, хитрости и обмана. По крайней мере, они ещё не видели людей, способных сражаться подобно божествам и побеждать даже при явно подавляющих силах врага.

А свой старый позывной Лукас должен был сменить, ибо за тот проклятый год снискал себе славу исключительно хладнокровного убийцы и палача. Немногие согласились бы участвовать даже в самой престижной игре Кровавых Траков, зная, что на полигон выйдет сам Butcher. Мёртвым деньги не нужны, даже самые невероятные.

Впрочем, за последние полгода Лукас сменил не только свой позывной. Изменился до неузнаваемости и он сам. Как-то в небольшой компании близких друзей он пошутил, что старый Лукас уже давно умер там, на дне оврага, посреди заброшенных земель. И только его давний друг Виталий, возглавляющий клан, знал, что это была вовсе не застольная шутка, Лукас действительно стал другим.

Да и мрачная шинель с поднятым воротом вместе со старой заношенной фуражкой ушли в прошлое. Теперь, как и все «Воины Одина», Локи ходил в особых дизайнерских шмотках, которые шили для команды лучшие мастера и знатоки истории. И ясное дело, эти самые шмотки полностью копировали одежду и доспехи древних викингов, с тем лишь отличием, что при их изготовлении использовались самые современные материалы защитных скафов.

Что касается той части тела, в которую едят, Лукас поначалу носил рыжий парик, а затем отрастил себе буйную шевелюру. И теперь его длинные волосы подкрашивали, выстригали, заплетали в косички, укладывали и обжимали полосками золота самые известные стилисты. А лицо мужчины всегда скрывала свирепая боевая раскраска, под которой узнать прежнего Дабла было абсолютно невозможно. На всём этом настоял его друг Виталий, взявший когда-то себе нескромный позывной – Тор.

Полгода назад, когда его банда в полном составе вырвалась на боевую тренировку в дикие земли, он каким-то чудом засёк на аварийной частоте распевы Лукаса и сразу же узнал и голос, и старую весёлую песенку давнего товарища. Запеленговав сигнал, Тор вышел на место сражения изгоев с усиленной ротой СПС. Транснациональные компании не жалели энерго на модификацию танков своего карательного отряда, и многочисленные трофеи, поднятые на том поле боя, очень здорово помогли развить клан Виталия. В нём даже появилось несколько мест для новобранцев. А потому в тот день Тор не только вырвал Лукаса из объятий смерти, но и дал ему отличный шанс начать новую жизнь, став одним из бойцов элитного клана. И Лукас этим шансом воспользовался. Вот только начать по-настоящему новую жизнь у него никак не получалось…

На каком бы танке ни выезжал Локи на поле боя, он всегда был окрашен в яркие языки пламени. И хоть нанопокрытие «Инферно» защищало лишь от орудий ближнего боя, его демонический вид в сплаве с агрессивной тактикой заставляли нервно вздрагивать и паниковать абсолютно всех. И этот страх Лукас старательно культивировал, сжигая периодически и якобы случайно какого-нибудь бедолагу-танкиста. Богатые зрители обожали кровь современных гладиаторов и уже воспринимали эти смерти не иначе, как сакральные жертвы, принесённые северным богам. Поэтому рейтинги «Воинов Одина» и самого Локи росли как на дрожжах. И через полгода Лукас пользовался большим уважением в своём клане и уже был вторым человеком в команде после её основателя.

Довольно часто и сам Виталий отдавал командование отрядом в руки Локи, ибо в полной мере осознавал его превосходство в сфере военного дела. И на этот раз под руководством Лукаса оказались пятеро самых опытных бойцов клана. Пока Локи своим наглым расстрелом выманивал в нужный район последнее звено противника, его товарищи по команде сидели рядом в засаде, держа руки на манипуляторах, а ноги на педалях. «Воины Одина» изнемогали от яростного желания сражаться, но послушно сидели в укрытии и ждали команды своего лидера.

Всё прошло как по нотам. Неизвестно откуда, но Локи знал, что своим наглым поведением у самой базы противника он заставит выйти пять оставшихся танков врага из надёжных укрытий. Последнее слаженное звено «Лиловых панцирников», заметив одиноко слоняющегося ненавистного Локи, решило атаковать опасного соперника, пока к нему не подтянулись остальные «Воины Одина». У «панцирников» было численное преимущество, подавляющая огневая мощь и слаженная командная работа, а у Локи – всего лишь выгодная позиция. Но на этот раз она его не спасала.

Два быстрых «Хорнета» врага вырвались вперёд и стали с двух сторон обходить укрытие Лукаса. Два «Диктатора» и «Хантер» шли в лоб, обстреливая башню плотным огнём, не давая Локи высунуться и произвести снайперский залп. Но когда три средних танка вышли на участок открытого пространства и оказались достаточно далеко от укрытий, из засады выскочили «громобои» во главе с самим Тором. Слаженные залпы пяти пушек «Гром» в считаные секунды уничтожили звено средних танков, вынужденных идти бок о бок из-за особенностей рельефа. Сработавшие модули «белого флага» накрыли оранжевым плотным облаком пространство вокруг подбитых машин.

Два последних «Хорнета», поняв, что дело дрянь, всё же решили завершить начатое. Они поставили своей целью раскурочить «Хорнет» Локи усиленными залпами «Рельс» и тем самым если не убить, то надолго вывести из игры столь серьёзного соперника. Одна машина зашла в тыл Лукасу, а вторая уже подлетала к башне. Но не тут-то было.

Не успел самый шустрый «Хорнет» атакующих миновать раздолбанные пристройки, развернуться и выехать на огневую позицию, как прямо на него выскочил Локи. Ускоренный «закисью азота» танк ударил в бок такого же лёгкого корпуса и столкнул его в дренажный ров. «Хорнето-Рельса» завалилась набок, но танкист не растерялся и тут же повернул башню. Пропахав наслоения грязи, ствол орудия уставился перпендикулярно в землю. Залп «Рельсы» дал нужный импульс, и лёгкий корпус тут же принял естественное рабочее положение.

И в ту же секунду в танк вновь врезался «Хорнет» Локи. Машина Лукаса начала пропихивать противника вдоль по дренажному каналу, разгребая многолетние илистые отложения. Но в результате этого манёвра танк противника оказался в мёртвой зоне его «Шафта». Чтобы произвести выстрел, Локи должен был остановиться и немного сдать назад.

Противник это знал, он очень хорошо понимал, насколько его позиция выгоднее. Мёртвая зона «Рельсы» была значительно меньше, и сейчас он мог выстрелить в упор, как только орудие будет готово к очередному залпу. В упор промазать было нельзя, а шансы пробить броню и покалечить пилота приближались к ста процентам. Но если вдруг Локи одумается и попробует сдать назад, чтобы ударить из «Шафта», то он рванёт навстречу и снова прилипнет к его «Хорнету». Так думал боец «Лиловых панцирников», он улыбался, предвкушая победу, и совершенно не противился тому, что его танк использовали в качестве ковша бульдозера и волочили по длинному рву. А зря…

Ров резко расширился, сливной канал закончился огромным дренажным колодцем, в который Локи и столкнул наивного соперника. «Хорнет» врага плюхнулся в чёрную жижу и тут же пошёл ко дну. Оставшийся лёгкий танк «панцирников» шесть машин «Воинов Одина» загнали в угол и заставили позорно сдаться. Так и завершилось ещё одно сражение элитного клана Кровавых Траков. И как положено, после славной победы «Воины Одина» закатили грандиозный пир, на который сбежались абсолютно все фанаты непобедимой команды.

В качестве зала для торжеств использовался грузовой отсек огромного облачного транспорта, где красовались самые легендарные машины клана, а все стены были увешаны соответствующими «дизайнерскими находками». Внутри, если не считать танков, грузовой отсек выглядел относительной копией длинного дома викингов. Разумеется, никто особо не стремился в точности реконструировать древнее жилище скандинавов. Его всячески украшали даже нехарактерными для северной культуры безделушками, но выполненными в приблизительно соответствующем стиле.

Всё здесь, начиная от нелепых комбинаций рун на орудиях, одежд команды и заканчивая дубовым резным столом, растянувшимся от начала до конца отсека, было для «дорогих» гостей. И попасть сюда могли исключительно состоятельные люди. Только они могли позволить себе присоединиться к праздничному застолью, испить якобы настоящего северного пойла и откушать мяса в шумной компании «Воинов Одина».

Большая площадка вокруг корабля тоже была заставлена столиками и характерными атрибутами. Это был некий эконом-вариант традиционного пира. Здесь продавалась та же брага и подавалось такое же мясо, а стоило всё это на порядок дешевле. Но спускались сюда, чтобы почтить публику, лишь младшие воины клана. И те из фанатов, что были победнее, довольствовались экзотическими напитками, приобретали сувениры и фотографировались на фоне танков именно на этой открытой площадке.

Так или иначе, а такой сопутствующий бизнес приносил клану порой не меньший доход, чем призовой фонд самой битвы. В этом Тор оказался прав – за счёт имиджа и грамотной раскрутки энерго можно было делать буквально из воздуха или, как в данном случае, из дешевой бурды, похожей на пиво.

Локи что-то невнятно рыкнул в такт радостным возгласам пирующих и поднял над столом свой рог для питья. Довольные гости тут же присосались к своим ёмкостям, а Лукас лишь сделал вид, что жадно поглощает эль. Пенистая жидкость золотистым потоком хлынула на бороду и растеклась по плетёной кожаной броне. Локи брутально сплюнул на пол тот глоток пойла, что попал в рот, схватил с деревяной миски кусок румяного мяса и с презрением уставился на окружающих его людей.

Положение в клане обязывало его присутствовать на всём этом идиотском маскараде. Сегодня, как и в большинстве случаев, он был героем, благодаря ему клан одержал ещё одну блестящую победу. И чем больше он кривлялся за столом и соответствовал своему образу, тем больше толстосумов стремилось попасть сюда и сфотографироваться с ним, словно с цирковой обезьянкой. Но и тем большее количество энерго оседало в кассе клана. Локи это понимал и делал то, о чём его просил Тор, хоть откровенно ненавидел всех этих зажравшихся буратин.

Пир был в самом разгаре. Ряженые барышни разносили яства и пития, скальды распевали свои песни, прославляющие подвиги клана. Народ веселился, а Лукас сидел, сжимал в руке увесистый сосуд и боролся с крепким желанием метнуть его в рыло сидящего напротив свиноподобного богатея. Господи, и как только он, командир отдельной усиленной танковой роты Армии обороны Израиля, пусть и бывший, вляпался в подобное?!

А что ему ещё оставалось делать? Скитания по пустошам обескровили его основательно. Ненавистный Робин исчез где-то в дебрях диких земель, а с ним испарился и смысл дальнейшего существования Лукаса. Что ни говори, а пока этот гад где-то ходит под небом, новой жизни Даблу не видать. Новое никогда не начнётся, если не закончится старое. И последняя точка в этой мрачной и порядком затянувшейся истории должна стоять аккуратным пятнышком лазерного целеуказателя на лбу Робина.

Пока Лукас не отправит мерзавца к праотцам, не будет ему покоя. Мысль о мести ходила за ним тенью, бурила голову толстым сверлом на малых оборотах, переливалась серной кислотой из извилины в извилину. И только когда Локи садился в танк и полностью погружался в динамичный бой, он забывал обо всём. Лишь тогда его отпускало это мерзкое тоскливое чувство. Возможно, потому он так рвался в бой, потому и гонял безбожно молодняк на тренировках.

Так случилось, что об известном разбойнике за последние полгода не проскочило даже слуха. Ни тайный отдел СПС, ни другие «особо заинтересованные лица» не смогли найти его. А на самостоятельные поиски у Локи элементарно не хватало ресурсов. И всё существование Лукаса сейчас сводилось к череде танковых сражений, подобным маскарадам и ожиданию, когда на его личном счету соберётся достаточная сумма энерго, чтобы обеспечить продолжительную вылазку в глубь радиоактивных пустошей.

Лукас сидел, наблюдал за происходящим и уже подумывал отлучиться, чтобы принять стаканчик-другой старого доброго виски, как его окликнули.

– Локи, тут к тебе! – крикнул один из охранников и указал куда-то в толпу зевак, собравшуюся на входе в зал торжеств.

Лукас глянул туда и округлил глаза. Там стоял Феликс, неприглядно одетый и, как всегда, с выражением полного пофигизма на лице. Обычно они встречались где-то на окраине городов, в какой-нибудь не особо приметной забегаловке. Но сейчас, видимо, случилось нечто из ряда вон выходящее, если его товарищ изменил своим привычкам и без предупреждения прибыл на границу диких земель, где расположился этот танковый полигон.

– Боюсь даже спросить, каким ветром тебя сюда занесло? – Лукас подошёл к ряду дежурных и жестом велел пропустить своего друга.

– А тебя не узнать. – Феликс протиснулся между широкоплечими актёрами-викингами и окинул Лукаса изучающим взглядом с головы до пят. – Здесь есть место, где можно спокойно поговорить?

– Дай подумать. М-м, в самом эпицентре праздника под объективами тысяч стереокамер, и спокойное место? – Локи почесал затылок и перевёл взгляд на ряд машин, стоящих у стены. – Впрочем, есть такое место.

Два старых товарища взобрались на броню одного из «Викингов» и спустились внутрь машины. Там, расположившись по разные стороны эргокресла, они и продолжили беседу.

– Ну, рассказывай. – Лукас привстал, чтобы нажать на панели управления «Шафтом» кнопку кофейного автомата.

– Даже не знаю, с чего начать… – Феликс развёл руками.

– А с начала и начни! – Дабл подмигнул, подхватил углеритовый стаканчик с напитком и протянул его другу.

– Ну, если с начала, то… – эспээсник отпил кофейку. – Ты же знаешь, что я изначально не одобрял все твои выходки на диких землях. Но сейчас готов признать, что тот твой последний раз был крайне полезен и для меня самого.

– Это как же? – Лукас хмыкнул и искоса глянул на товарища. – Насколько я понял, моя атака на базу изгоев завалила вам самую крупную операцию на заброшенных территориях.

– Вот в том-то и была моя выгода. – Феликс улыбнулся. – Такого масштабного провала у нашего особого отдела ещё не было. И, ясное дело, директорский состав транснациональных «небожителей» не простил это главе отдела. Вот тёплое местечко и освободилось. И хоть этот пост, как и полагается, занял надёжный и проверенный пёс корпораций, но его замом назначили одного из моих людей. И теперь я имею доступ к самой любопытной и охраняемой информации на нашей планете. Так что в чём-то я твой должник.

– Я, конечно, очень рад за тебя, – Лукас повторно ткнул пальцем в кофейную кнопку и ловко подхватил выехавший из ниши стаканчик, – но мне с трудом верится, что ты проделал такой путь и переступил через некоторые свои принципы, чтобы сказать мне спасибо.

– Главные мои принципы остаются неизменными. Личная встреча в такой глуши сейчас самая безопасная для меня и тебя. С учётом того, какую информацию я не так давно выудил…

– Хм, заинтриговал, – Локи повёл бровью, – скажи, что эта информация как-то связана с «ним».

– Я знал, что тебя так и не попустило. – Феликс отставил стакан. – Наверное, потому и приехал.

– Ты не ответил.

– А что тут отвечать? Да, отчасти информация связана и с Робином. Я узнал, где он окопался, где все они окопались.

– И, разумеется, ты мне скажешь, где… – Локи от напряжения встал, опёрся руками о край эргокресла и навис над товарищем, как грозовая туча.

– Куда же я денусь? Но, дружище, твой Робин во всей этой любопытной ситуации не более чем приятный бонус. Да присядь ты, выслушай всё до конца. А потом и решим, что делать. В конце концов, во всей этой истории есть и мой интерес, и твой, и ещё много чьих интересов.

– Любопытная тема. – Лукас поднял оставленный на панели стаканчик и присел на контейнер с припасами. – Кого ты ещё к этому делу приобщил? И какова моя роль во всей этой истории? Ты же не просто так сюда явился? Что у тебя на уме?

– Ну, на уме у меня много чего, дружище. Вариантов развития этой истории бесчисленное множество, как и способов извлечения из неё нашей личной выгоды. И эта личная выгода может оказаться весьма существенной. Настолько существенной, что тебе и мне можно будет уйти на покой. Не нужно будет больше гоняться за голубыми кристаллами энерго. По окончании операции их нам должно хватить не на одну жизнь. Но дело изначально щекотливое и достаточно сложное. Нужны люди, много надёжных людей.

– Хватит туман напускать, давай по существу.

– А если по существу… – Феликс опять схватился за стаканчик и принялся смаковать напиток. – Что ты знаешь про Железный Бастион?

– Это один из наших полигонов?

– Да, что тебе о нём известно?

– Ну, Железный Бастион не боевой полигон, он, так сказать, квестовый. Квесты – это такое новое извращение, на радость нашей зажравшейся публике. Вместо сражений друг с другом команды или отдельные игроки участвуют в гонках на выживание и выполняют какие-то совершенно идиотские задания на самых опасных локациях. Сам «бастион» стоит где-то на пустошах, где точно – не знаю. Игры там устраивают крайне редко, когда атомный ураган уходит с прилегающих территорий, но платят за участие огромные бабки. Смертность игроков от разного рода сторонних факторов на этом полигоне очень высока. Сам не был, но наш клан уже несколько раз туда приглашали. Мы отказались, место-то совсем гиблое, к тому же после всех этих квестов броню приходится деактивировать за свой счёт. Что о типе полигона, то некогда это был огромный укреплённый город, а сейчас радиоактивные руины. Уникален «бастион» тем, что где-то там под землёй всё ещё работает центральный городской реактор. А потому до сих пор активны тысячи автоматических орудий и турелей оборонного комплекса. Они любую приближающуюся технику воспринимают как врага и сжигают не особо шустрые машины. В дополнение к огневым точкам всё ещё работает система автоматического восстановления и ремонта оборонных конструкций. Потому и назвали это место Железный Бастион – лупишь его, крушишь, а он всё стоит и стоит. Вероятно, разрушить его можно будет лишь тогда, когда иссякнет топливо в городском реакторе. Но когда это случится, думаю, организаторы Кровавых Траков потеряют к нему всяческий интерес. Ещё в окрестностях городка имеются остатки минных полей, а в округе и по самим руинам бродят со времён войны «робокопы», причём далеко не серийного производства. Плюс прижился там целый зоопарк мутантов. Говорят, даже какие-то больные на голову анархисты в подземке живут. Короче, там столько всего стрёмного, что даже в «Мамонте» последней модификации будешь чувствовать себя словно на «Васпе» нулевого уровня под огнём «Рельс». Это всё. На данный момент я больше ничего не знаю.

– М-да, маловато как-то у тебя инфы, – Феликс выжал из себя некое подобие улыбки и допил кофе, – но ничего, я добавлю красок в картину. Значит, так… Наши структуры обратили внимание на это место около двух лет назад. Была перехвачена информация, что данными руинами заинтересовались очень богатые и влиятельные люди, но не из транснационалов. Это были семьи миллиардеров, которые всегда гнули свою собственную линию и плевать хотели на наше так называемое мировое правительство. Искали они там то же самое, что и наш тайный отдел – утерянные довоенные технологии, законсервированные научные лаборатории, военные склады и тому подобные прелести. А сам этот городок был не просто каким-то там промышленным центром, его когда-то называли Первый ноосферный город. Слышал о таком?

– Ещё бы! Это же тот самый инновационный центр, в котором впервые создали современный углерит и придумали несколько видов акватина. Но он же был полностью уничтожен атомными ударами в приграничном российско-китайском конфликте и превратился в радиоактивное кладбище.

– Это была официальная версия старого правительства. Нужно было убедить общественность, что в городе никого не осталось, чтобы не тратить огромные ресурсы и время на эвакуацию выжившего населения. Но сейчас это уже и неважно. Мне доподлинно известно, что первые разведчики, отправленные туда «семьями», тоже думали, что город мёртв. Но ни один их отряд из руин так и не вернулся. Существуют отрывочные данные, что все отряды наёмников были уничтожены вооружённой группировкой изгоев. Но потом произошло самое интересное. Пока «семьи» аккумулировали ударные силы, чтобы расправиться с дикарями, город вдруг ожил. Кто-то восстановил и запустил его систему обороны. Заработали турели, орудия, шагающие танки и прочие роботы. И вся эта автоматизированная прелесть стала считать изгоев жителями города, а всех, кто снаружи, – врагами. Вот мёртвые руины и превратились в неприступный Железный Бастион. Городская ПВО начала сбивать все воздушные транспорты далеко на подлёте к месту высадки. Первый массированный десант был полностью разгромлен. И теперь зайти на место можно лишь со стороны гор, которые практически постоянно полирует атомный ураган.

– Ладно, допустим, дикари как-то умудрились запустить старые механизмы и теперь их нереально оттуда выбить. Но зачем, собственно, их оттуда выбивать? Не лучше ли подождать, пока их уничтожит радиация?

– Дружище, не будь так наивен, – Феликс кривенько улыбнулся, – восстановить подобного рода систему может лишь огромная команда определённых специалистов с многолетним опытом работы и с такими научными степенями… Короче, даже нашему отделу это не по зубам, а что говорить о немытых бандитах на облезлых танках. Всё сводится к тому, Лукас, что эта система изначально была работоспособна. Её просто перезапустили и грамотно перенастроили. А запустить-то её как? Не зная кодов доступа, это нереально. Отсюда вытекает, что кто-то в том городе всё же выжил и живёт до сих пор, кто-то очень значимый, кто-то из коренных жителей, возможно, даже какой-то член академического совета. Что уже подтверждает факт функционирования подземных убежищ, в которых могут жить люди, неизвестно, в каком количестве и хрен знает как долго. Но и не это самое интересное. Работа и координация таких колоссальных систем обороны и самовосстановления невозможна без управления из единого информационного центра. Мы предположили, что сохранилось и кибернетическое ядро города, а значит, остался цел городской суперкомпьютер вместе со всей базой данных Первого ноосферного города. Представляешь себе?! Вся база данных величайшего инновационного центра осталась цела! Сохранились сведения обо всех разработках, проектах, прототипах и чёрт знает о чём ещё. Секретные эксперименты, невероятные научные теории, результаты потрясающих исследований и испытаний – всё там. Вспомни, в этом городе жили и работали самые светлые умы человечества, сотни тысяч гениев! Представь себе ценность всех тех знаний, что хранятся в центральном ядре этого места. Помню, в своё время даже ходили слухи, что Первый ноосферный стоит на пороге открытия, которое позволит нам победить само время и подарит человечеству реальное бессмертие… Понимаешь? Бессмертие!

– М-да, не узнаю тебя, Феликс. Столько азарта и восторга! Я никогда тебя не видел таким… живым. Но если честно, звучит всё это как-то оторванно от реальности. Этот город давно канул в небытие вместе со всеми своими достижениями. О нём никто не вспоминал десятилетия. Так почему ты так уверен, что там ещё хоть что-то сохранилось?

– Не только сохранилось, кто-то всё это использует и даже постепенно совершенствует. Этому есть документальные подтверждения.

– Это ты о чём?

– Не буду тебе засорять мозг лишним, мой друг, но выделю всего два факта, два неопровержимых доказательства. Прежде всего – это атомный ураган.

– В смысле? Каким образом эта вечная блуждающая буря относится к «бастиону»?

– В том-то и дело, что напрямую относится! – Эспээсник всплеснул руками. – Ты же в курсе, что атомный ураган – результат применения климатического оружия? Так вот, прежде существовало мнение, что ураган кто-то активировал, но после стихия вышла из-под контроля и до сих пор бродит по сибирским пустошам, словно медведь-шатун. Но, проанализировав его поведение и совместив всё это с данными об активности изгоев, я пришёл к выводу, что этим ураганом кто-то управляет. Эта буря словно живой и мыслящий союзник дикарей, который их прикрывает, а порой и атакует вместе с ними в нужное время и в нужном месте.

– Точно, – Лукас кивнул, – я замечал нечто подобное, но думал, что это лишь игра моего воображения. И думаешь, что это мистическо-климатическое оружие находится где-то в Железном Бастионе?

– Да, – Феликс кивнул, – может быть, и сама установка, но скорее всего, там находится её пульт управления. Никто же не знает, как выглядит это секретное оружие. Это могут быть огромные подземные комплексы, а может быть и какой-нибудь крохотный, затерянный среди космического мусора спутник.

– Хорошо, практически убедил. А что со вторым доказательством?

– У-у! Это тебе точно понравится. – Феликс загадочно улыбнулся. – Информация настолько засекречена, что даже за один намёк на неё можно попасть туда, откуда ещё никто не возвращался.

– Не томи, выкладывай.

– Это касается пленных изгойских танкистов.

– А я думал, что таковых не имеется. Эти же идиоты сразу подрывают свои машины, как только дело запахнет керосином. Никогда этого не понимал. Что это за люди такие, которые не ценят свою жизнь?

– О, дружище, они далеко не идиоты и жизни свои ценят намного больше, чем любой из вас. А свои подбитые танки они уничтожали, чтобы сохранить свой большой секрет. Потому как в кабинах этих танков сидят совсем не люди…

– П-ф, а кто тогда? – Лукас округлил глаза. – Не роботы же? Я точно знаю, что те танки, которые я лично уничтожил, управлялись живыми людьми, не машинами. Это любой опытный танкист заметит. Всё это прослеживается в мелких деталях боя. Машины воюют «сухо», часто шаблонно, без единого лишнего или случайного манёвра. В своё время я их пачками бил и знаю это.

– Не буду с тобой спорить. Ты абсолютно прав – танками управляли люди. Но в танках сидели не они.

– Приехали… – Лицо опытного воина перекосила гримаса постоянного пациента дурдома.

– Внутри изгойских танков сидели биоаватары.

– Кто-о-о?!

– А что ты на меня смотришь? – Феликс наморщил лоб. – Это не я придумал, у нас их так назвали. Это какие-то антропоморфные болванки – наполовину роботы, наполовину биологические организмы. Но внутри этих болванок на момент захвата явно присутствовал человеческий разум. Аватары сопротивлялись и бились, как обычные люди, вот только сразу после того, как их окончательно повязали, они вновь становились болванками. В специализированном хранилище была законсервирована парочка таких пустышек. Первую болванку наш научный отдел разобрал буквально на молекулы, но не нашёл ничего, что хоть как-то напоминало бы главный процессор, хранилище памяти и прочие элементы автономного робота. Короче – это не автономное создание, а дистанционно управляемая болванка. Обнаружили наши очкарики лишь устройство, похожее на узел этого дистанционного управления, но разобраться в принципах его работы так и не смогли. Технология, использованная в этих аватарах, абсолютно революционна и непостижима для современной науки. А вот вторую болванку-аватар мы потеряли совсем по-дурацки. Хранилище, где находился последний экземпляр, расположено в подземном бункере на южноафриканском побережье. Ну, и наши гении подумали, что если аватарами управляют дистанционно и откуда-то с диких территорий, то сигнал в другой конец света и под стометровую толщу земли явно не пройдёт. Вот и хранили его безобразно. А сигнал-таки прошёл. Аватар ожил и уничтожил сам себя, как у вас говорят – убился об стену. Короче, тщательный анализ всех собранных фактов показывает, что этими человеческими болванками управляли именно из Железного Бастиона. Представляешь себе, где атомные пустоши, а где южноафриканское побережье?! Я в своё время ещё удивлялся и думал, зачем это наш «Эскадрон смерти» громит все «храмы» изгоев в поселениях? И только сейчас до меня дошло, что они целенаправленно уничтожали алтари Робина. Представляешь, стоит в каждом храме такой себе танк с аватаром и ждёт своего часа. Теперь мне ясно, каким образом эти бандиты так молниеносно перемещались по сибирским пустошам.

– Но как такое вообще возможно?! Каким образом поддерживается эта связь? Почему сигнал не теряется? Там же повсюду атомный ураган пляшет, внутри него любая связь глохнет. Я знаю, что эта идея не новая, но… Помню, наши генералы как-то продвигали подобный проект танка-беспилотника, только он был абсолютно бесперспективен. Любые помехи, любая буря или самая дешёвая глушилка превращала навороченный и дорогущий танк в металлолом. А в худшем случае враг мог подломать коды безопасности и перехватить управление беспилотной машиной, направив танк против его же создателей. И если у изгоев получилось подобное, то это же, как ты говоришь, реальный шаг к бессмертию, но не простого человека. Это шаг к созданию относительно бессмертного солдата. С такой технологией любой воин никогда не умрёт, а с каждым последующим поражением будет лишь накапливать свой боевой опыт. И это лишь первая и самая малая область применения данной технологии, которая мне пришла в голову.

– Лукас, это Первый ноосферный город, там ещё и не такие чудеса сокрыты. А теперь представь себе, сколько энерго можно извлечь только из этих двух реально существующих разработок? А сколько там ещё подобного хранится в базе данных?

– Это полный привет… Тогда надо брать быка за рога!

– Вот и я про это. Но мы не одни такие умные. Организаторы Кровавых Траков, за которыми стоят «семьи», – первые в очереди, они давно этим занимаются. Поняв, что секретные операции слишком дороги и могут привлечь внимание тайного отдела СПС, ваши «хозяева» решили спрятать свой интерес на видном месте. Они объявили о создании нового игрового полигона и, манипулируя правилами игры, пытаются достичь своих целей за счёт ваших жизней. Под любые ваши игровые квесты замаскированы вполне определённые диверсионные задачи. Ну, например…

Феликс смолк, его прервало шипение рации. На пульте связи загорелся сигнал входящего вызова, и из динамиков по всему танку растёкся гомон праздничного застолья.

– Лукас, блин! Где тебя носит?! – Это был Тор. – Гости хотят видеть своего героя – хитроумного и коварного Локи.

– Я сейчас, две минуты! – ответил Лукас и обесточил панель связи.

– Послушай, старина, – забеспокоился Феликс, – а тут точно безопасно разговаривать?

– Безопасно, как в танке! – Локи окинул взглядом внутренности «Викинга» и подмигнул товарищу. – Продолжай.

– Собственно, план предельно прост и при любом возможном исходе, кроме фатального, он принесёт нам выгоду. Сейчас все движения вокруг Железного Бастиона контролируют «семьи». И пока им хватает влияния, чтобы даже наш тайный отдел не подпускали к этому месту на выстрел «Рельсы». Никто, кроме игроков Кровавых Траков, туда не имеет доступа. А потому нужно использовать ваши игры как прикрытие для нашей операции. Скоро «Воинам Одина» опять предложат принять участие в играх на «бастионе». Твоя задача – повлиять на совет клана, чтобы предложение было принято. Дальше вам нужно выбрать самый высокооплачиваемый квест по типу «захват и удержание точки». Суть его заключается в том, что ваш отряд должен пробиться через оборону города к определённому месту, скинуть там квестовый груз, удерживать какое-то время оборону и вернуться назад. Вроде бы ничего сложного, но за удачное завершение задания организаторы вам заплатят десять миллионов энерго. А это уже неплохо. Но можно за это же дело получить ещё больше.

– И как же?

– Элементарно, для этого даже делать ничего не надо. Дело в том, что вашим квестовым грузом будут «дестройеры» – это небольшие автономные роботы, разработанные военными для диверсий и зачистки подземных бункеров. Не так давно «семьи» выкупили у нас приличную партию этих машин, сам догадайся для чего. И поверь мне, в их эффективности сомневаться не приходится. Они проникают в вентиляционные шахты или другие коммуникации убежища и действуют по заложенной программе. Программа в них сейчас одна – убить всё живое и вывести из строя подземный реактор. Последнее полностью парализует оборонный комплекс города. Конечно, пока этот игровой квест ещё никому не удалось выполнить. Но в случае успеха «семьи» срочно соберут и отправят в руины свои штурмовые бригады и отряды нужных специалистов. Так вот, смысл в том, чтобы десант нашего тайного отдела был там намного раньше. За это мы с тобой получим не только горы энерго, но и очень высокий статус в существующей системе.

– И как мы это сделаем? Каким образом отряды СПС окажутся на месте раньше?

– Всё очень просто. Организаторы игр не уверены в вашем успехе, а мы будем знать наверняка, что у вас всё получится. И пока «семьи» будут только собирать своих бойцов, наши отряды уже будут на подлёте к Железному Бастиону. Я доложу куда надо, и тайный отдел будет знать точное время, когда система обороны города отключится. Твоя задача – гарантировать мне стопроцентное выполнение этого игрового квеста. Тут уж кровь из носу, а сделай. Короче, ты ничем не рискуешь, выполняешь квест и уходишь оттуда, дальше – это уже наша забота. В любом случае вы получаете свои десять миллионов. А потом, в качестве бонуса, транснационалы на твой личный счёт начислят какую-то парочку миллиардов.

– Ого, – Лукас присвистнул, – а игра стоит даже атомных свеч!

– Но и это ещё не всё, – эспээсник злобно улыбнулся, – существует ещё и мой личный план-максимум.

– Да куда уж больше?..

– Есть куда. Вечерком закатишь свой танк ко мне в транспорт, и я установлю на нём своё оборудование.

– Какое ещё оборудование? – Лукас прищурился.

– В Железный Бастион отправишься «заряженным». У тебя на борту будут стоять мои самые лучшие шпионские системы. Они автономные – сами всё сделают.

– Всё, это что?

– Они перехватят парочку ваших «дестройеров» и перепрограммируют их. Эти две машины будут следовать моим инструкциям. Они проберутся в кибернетическое ядро, подключатся к сети и полностью выкачают базу данных Ноосферного города. Все данные будут переданы в хранилище на твоей машине. Но помни, сигнал от «дестройеров» не пробьётся далеко, тебе нужно будет постоянно находиться возле шахт. Держи там оборону любой ценой, пока не получишь сигнал о завершении передачи данных. После этого кибернетическое ядро будет заражено вирусом, и единственная копия бесценной информации останется лишь у нас с тобой. Поэтому будь предельно осторожен, когда будешь возвращаться. А дальше эту информацию можно будет продавать любым заинтересованным сторонам. Кто владеет подобной информацией, будет иметь не только деньги, но и власть над всем миром. В конце концов, может случиться так, что весь директорский состав транснационалов и все известные семьи будут находиться под нами.

– Это, конечно, всё очень здорово, – неожиданно мечтательно-радостная физиономия Лукаса помрачнела, как будто он вспомнил что-то очень важное и крайне неприятное, – но никакие деньги и никакая власть не позволят нам вернуть погибших. И кстати, я от тебя так ничего и не услышал о Робине.

– А что не ясно? В «бастионе» и окопался твой «Rin-din-din», его танк там замечен уже раз пять. Но помни, Лукас, Робин – это лишь приятный бонус, его мочи либо по ходу дела, либо после выполнения задания. Понял?!

– Угу…

– Не угукай мне, а обещай, что у тебя на первом месте будет наше дело. Слишком много поставлено на карту. В самом крайнем случае, если ты его не сможешь достать, после завершения вылазки я тебе обещаю через какое-то время организовать массированный атомный удар по Железному Бастиону. Мы испарим это место к чертям. Никто там не выживет.

– Ладно-ладно! И я тебе обещаю, можешь быть уверен. Но если вдруг встречу там этого гада, всё же попытаюсь лично свести счёты, но не в ущерб заданию.

– Вот и ладушки! – Феликс немного успокоился. – А теперь сконцентрируйся на главном. Ты же сможешь сейчас убедить свою команду участвовать в квестовых играх?

– Это будет не просто, последнее слово всегда остаётся за главой клана. А Виталик рисковать не привык, он больше делец, чем воин. И делец весьма хороший, а потому он никогда не пойдёт ва-банк. Хотя, кажется, я уже знаю, что надо делать…

Глава девятая. Рагнарёк

– Я сказал – нет! – Хмурый Виталий сидел на импровизированном троне во главе стола и бурил Лукаса гневным взглядом.

Рядом на скамьях расположились все остальные «Воины Одина», которые имели право присутствовать на стратегических совещаниях. Разочарованные бойцы недовольно переглядывались, но возразить Тору не решались. И хоть Локи смог убедить и переманить на свою сторону большую часть команды, окончательное решение всегда оставалось за главой клана.

– Но почему нет?! Я же уже всё детально разжевал, три дня на эти долбаные расчёты убил! – Лукас со злости швырнул на стол планшет с финансовыми выкладками, расчётами риска и подробным планом действий. – Десять миллионов энерго за одну сраную вылазку! Мы столько за целый год не заработаем, а если учитывать и все сопутствующие расходы на ремонт, на топливо, на припасы, на боезапас, то и два года не хватит! Чего ты боишься? Старых неповоротливых орудий или минных полей? А может, великого Тора пугают неорганизованные дикари на ржавых танках? Какие мы после этого «Воины Одина», если боимся участвовать в достойных битвах и не стремимся использовать весь свой боевой потенциал?! Какая мы к чёрту элитная и непобедимая команда?! Да вся наша непобедимость и заключается в том, что ты, Виталь, всегда за легкач хватаешься, выбираешь для нас лишь те битвы, в которых мы без вариантов побеждаем! И хоть этого не видно со стороны, но мы-то с тобой это прекрасно знаем…

– Я не должен перед тобой отчитываться, Локи! – Тор оборвал возмущённого Лукаса. – Ещё раз внимательно перечитай устав нашей команды, под которым ты подписался, под которым подписался каждый из нас. Я глава этого клана, я здесь ярл, и у меня есть исключительное право на окончательное решение, на решение без объяснений! И я сейчас его тупо использую!

– Ну, ладно. По уставу хочешь, да? – Лукас коварно улыбнулся и встал из-за стола. – Хорошо! Тогда я, в присутствии всех отважных и доблестных воинов клана, объявляю тебя, Тор, трусом, позорящим своими решениями наш клан и самого Одина, и говорю, что ты более недостоин места ярла. А посему, как равный среди равных, я требую реализации своего законного права…

Над столом совета на какое-то время повисла напряжённая тишина, но затем её нарушили глухие удары. Это та часть воинов, которая была верна Локи, била кулаками о дубовую столешницу. Бойцы барабанили ритмично, постоянно наращивая темп. И очень скоро к ним присоединилась и большая часть совета. Танкисты громыхали кулаками и кружками, повторяя всего одно слово.

– Хольмганг! Хольмганг! Хольмганг![26] – вырывалось в такт ударам из лужёных глоток.

– Тор, я вызываю тебя на танковый бой! И пусть нас рассудят сами боги!

– Стоп! – Виталий вскочил со стула, размахнулся своей кружкой и разбил её вдребезги о стол. – Вы в своём уме?! Какой, в задницу, хольмганг?! Я создал с нуля весь этот грёбаный клан! Я разыскивал всех вас, голодранцев, по разным социальным канавам и тащил сюда! Я подарил вам будущее! Я позволил вам всем заниматься любимым делом и при этом достойно существовать! Я, в конце концов, придумал и реализовал всю эту идею «Воинов Одина», чтобы у вас появилось нечто большее, чем тупые танковые пострелушки за жалкую горсть кристаллов! И вот так вы меня за это благодарите?!

– Ты помог каждому из нас, и это бесспорно, – Лукас прервал речь ярла и постарался направить разговор в нужное русло: – Но не думай, что у тебя получится теперь держать каждого из нас на цепи до конца жизни. И собственно, устав команды изначально создан тобой. И ты сам заложил в него все эти справедливые нормы. Так к чему же сейчас?..

– Не заговаривай мне зубы, Локи! – Виталий вновь вспылил. – Мы все прекрасно знаем, что этот устав писался больше на публику и большая часть входящих туда пунктов, включая и право на хольмганг на самом деле не более чем красивая обёртка для фанатов!

– Ха! Вы это слышали!! – Локи решил идти ва-банк. – Наш ярл только что признался в том, что его уставное право послать всех на хрен своим исключительным мнением, завязанным на трусости, – это законная норма! А все наши права, права рядовых воинов, которые год за годом и создали боевую славу клана, – это лишь художественная составляющая, пустые слова, антураж для тех, кто пускает слюни на нашу кровь! Воины Одина, равные среди равных, оказывается, мы все здесь присутствуем на правах быдла. Мы для нашего ярла обыкновенное пушечное мясо!

Выдав всё это, Лукас сел. Он поднял волну, и теперь оставалось лишь дождаться вполне естественной реакции большого совета. По ангару прокатился возмущённый гомон. Бойцы стали переглядываться и бурно обсуждать услышанное. У Тора была своя правда, а у Локи – своя, но последний был намного убедительнее. Никто из присутствующих не мог тогда знать, что Лукас с самого начала совещания шаг за шагом загонял Виталия в ловушку, из которой уже не будет выхода. Он три последних дня тщательно продумывал стратегию, не спал ночами, перебирая все возможные варианты развития этого спора. Разумеется, были и другие, полюбовные варианты разрешения конфликта, но не его вина в том, что Виталий своим поведением и ослиным упорством не оставил ему иного выбора.

Конфликт зашёл слишком далеко. Лукас знал, что если сейчас он позволит своей совести одержать верх и хоть на грамм уступит своему старому товарищу, который спас его и дал шанс на новую жизнь, то завтра от него отвернётся не только Виталий. В считаные часы Локи может потерять поддержку большинства. Глава клана в беседе тет-а-тет умеет подобрать нужные слова, он может убедить каждого в том, что Лукас не прав. А со временем Тор сможет даже вычислить и его истинные мотивы. И дальнейшее пребывание Локи в клане будет под большим вопросом.

В сущности, чтобы с треском выгнать Лукаса из команды, Виталию нужно было всего лишь предать огласке его старое имя. Узнай кто, что коварный и непобедимый Локи на самом деле известный головорез Butcher, а в прошлом танкист Дабл, возмущению толпы не будет предела. Лукас вновь станет изгнанником, дорога в любые танковые игрища Кровавых Траков ему будет заказана. А значит, исчезнет и единственный шанс оказаться в Железном Бастионе и поквитаться с проклятым Робином. И потому необходимо было опередить Виталия, нужно было первым нанести сокрушительный удар, а по возможности и вывести его из игры навсегда. Но для этого Лукасу придётся убить или основательно изувечить старого друга своими собственными руками. К этому он ещё не был готов.

Был, конечно, и другой, более мягкий, вариант обезопасить себя от радикального шага ярла. Нужно было дать понять Виталию, что если он сдаст Лукаса организаторам игрищ, то Локи в ответ уничтожит то, чем Тор дорожит больше собственной жизни, – он уничтожит весь его клан, испепелит красивую легенду о «Воинах Одина». Тогда не надо будет брать грех на душу, тогда Лукас, став ярлом, всего один раз поведёт клан в Железный Бастион. А после победоносного возвращения он прилюдно откажется от высокого поста и вернёт Тору законное место лидера. Так Лукас сможет сохранить хоть какие-то отношения со старым другом и окажется чист перед самим собой. В конце концов, от этого клан станет богаче на десять миллионов энерго! Так почему, собственно?..

– Ещё раз повторю. – Локи вновь встал и поднял руку, заставив тем самым смолкнуть всех присутствующих. – Я желаю воспользоваться своим законным правом бросить вызов тебе, ярл. Тот из нас, кто победит в честной схватке, и станет новым главой клана. Но если ты, Тор, откажешься, то перед началом завтрашнего финального боя этого сезона я прилюдно объявлю тебя нидингом и покину клан. Команда будет опозорена навеки, и её покинут истинные воины, не желающие запятнать себя. И уже не будет никакого финального сражения, не будет новой блестящей победы, исчезнет и слава непобедимой команды…

Локи продолжал говорить, обвиняя ярла, а все воины совета испуганно переглядывались и молчали. Виталий обречённо опустился в своё резное кресло и закрыл глаза. Теперь ему оставалось лишь выбрать корпуса, орудия и нанопокрытия для предстоящего боя. И сделать это следовало так, чтобы у него был если не реальный шанс победить самого опытного воина клана, то хотя бы надежда на слепую случайную удачу. Избежать поединка уже было невозможно.

* * *

Последний день сезона Кровавых Траков начался, как никогда, шумно, суетливо и крайне неспокойно. Сегодня должен был состояться грандиозный финальный бой с колоссальным призовым фондом. Но не это заставило сотни тысяч поклонников кровавой игры с самого утра буквально встать на уши. Всё танковое сообщество было заинтриговано одной совершенно неожиданной и, ясное дело, незапланированной битвой. Слух о далеко нешуточной танковой дуэли облетел окрестности со скоростью атомного урагана. Ещё не отошедший от вчерашних загулов народ округлял сонные глазки до размеров ведущего колеса «Диктатора», как только узнавал имена противников.

«Воины Одина» в очередной раз удивили даже искушённую элитную публику. В лучших традициях клана, амбициозный и дерзкий Локи бросил вызов самому Тору. Было объявлено, что победитель этой безжалостной дуэли воссядет на трон и поведёт клан в финальную битву сезона.

Конечно, мало кто знал, что провести бой прилюдно пожелал именно Тор. Нынешний лидер решил, что если уж поединка не избежать, то пусть он хоть как-то увеличит фонд команды. Но даже такой расчётливый делец, как Виталик, не мог предположить, насколько будут высоки ставки в этом, казалось бы, заурядном поединке. Народ знал, как радикально настроен и на что способен коварный Локи. Знали зрители и то, насколько властолюбив и расчётлив Тор. И сейчас все фанаты, затаив дыхание, ожидали драматической развязки танковой дуэли. Всё будущее великого клана накрыл густой туман неопределённости.

Но не только сам интригующий бой стал причиной столь огромного интереса и невиданного азарта. К делу подключились организаторы Кровавых Траков. Следуя дословному переводу старого названия дуэли, хольмганг решили провести именно на «острове». Но найти посреди атомных пустынь что-то похожее на водоём было трудно, поэтому буквально за несколько часов до самой битвы штатные полевые техники соорудили связку из нескольких гравитационных платформ. Они подняли в небо на высоту около ста метров кусок уцелевшего городского квартала.

Над покрытой пеплом равниной завис совершенно новый и доселе невиданный танковый полигон, от вида которого даже у опытного танкиста перехватывало дыхание. Это был крошечный пятачок земли с хлипкими укрытиями без каких-либо дополнительных ограждений, где потрескавшаяся кромка асфальта по всему периметру являлась краем пропасти.

Всё было исполнено согласно древним традициям. Поединок викингов всегда проходил на ограниченном пространстве, а воин, вышедший за пределы этого клочка земли, признавался проигравшим. Но хозяева Кровавых Траков решили добавить в это дело свою алую изюминку. И теперь отступать бойцам было уже некуда. Дуэлянт, покинувший границы полигона, не просто проигрывал, он расплачивался за это своей жизнью. Падение в танке с высоты ста метров ещё никто никогда не пережил. А потому страх опрокинуться за край впрыскивал в кровь дуэлянтам бонусную порцию адреналина и основательно затуманивал разум. Сама битва становилась совершенно непредсказуемой, что положительно влияло на размер и количество ставок.

Кусок асфальтового покрытия с жалкими остатками строений сразу же получил соответствующее название – «Остров». Вот так по воле случая и появилась новая игровая карта, которой суждено было пережить многие другие.

Утреннюю тишину диких земель разорвал рёв первой сирены. Зачитали правила поединка, по которым игроки имели в запасе лишь два щита (роль щитов играли модули усиления брони). Любые другие припасы пускать в ход запрещалось. После этого воздушные транспортёры сбросили на «Остров» две «Васпо-Рельсы», внутри которых сидели хмурые дуэлянты. Локи не пилотировал «Васп», наверное, со времён учёбы в танковой академии, а времени, чтобы привыкнуть к старому легковесу, у него уже не было. Тор же, зная заранее, на чём они будут сражаться, за ночь обкатал машину, тем самым сравняв шансы на победу.

Во избежание жульничества и использования сторонней помощи абсолютно все модули связи в танках были сняты. Разрешен был лишь личный чат между соперниками. Но стоял он на основе древней bluetooth-платформы, дальность связи которой ограничивалась всего двадцатью метрами. Поэтому сигнал от неё не мог дойти ни до земли, ни до ближайшей воздушной смотровой площадки.

Проорала последняя сирена, и шустрые Васпы принялись осторожно кружить по этому клочку земли, прячась за хлипкими стенами одноэтажных домиков.

– Ну что, начнём, старый друг? – первым на связь вышел Тор.

– Как скажешь, дружище… – Локи резко сдал назад и нажал гашетку Рельсы.

Тор сквозь узкие щели проулков заметил движение и вовремя среагировал. Снаряд рельсотрона прошил угол стены, за которой должен был оказаться танк Виталия, но тот сманеврировал, и хай-кинетический заряд ушёл куда-то в сторону пустошей. Тор попытался выйти на Локи и выстрелить по нему в упор, пока орудие соперника остывало и перезаряжалось, но не тут-то было. Подловить юркий легковес не получилось, и Виталий ударил наудачу. Болванка прошла сквозь стену, но лишь царапнула корпус «Васпа».

– Неплохо, дружище, но недостаточно хорошо, чтобы победить! – тут же огрызнулся Лукас.

– Правда и боги на моей стороне, – ответил Виталий, уводя танк под прикрытие мелкой постройки.

– За каждым из нас свои боги и своя правда, Виталь, – Лукас проскочил по проулку и оказался точно перед «Васпом» Тора, – вот и посмотрим, чья правда ближе к истине и чьи боги сильнее.

Башня «Рельсы» повернулась и уставилась в лоб танка Виталия. Орудие засвистело. Но нынешний лидер клана не растерялся. Вжав до упора педали тяг, Тор слегка разогнался и ударил в борт танк соперника. «Васп» Лукаса прилично качнулся, ствол рельсотрона взлетел вверх, и смертельный заряд ушёл в грязные облака. Манёвры на крошечном огрызке городского квартала продолжились.

– И почему ты, Виталь, просто не согласился на одну-единственную вылазку?! – не унимался Лукас. – Я же не для себя старался – для развития твоего клана…

Противники тут же обменялись залпами, и только после этого Виталий ответил.

– Не лги мне, Лукас. Не о клане ты думал, а только о себе. Свои эгоистичные цели преследовал.

– Ха! И в чём же заключены мои эгоистичные порывы? В том, что из десяти миллионов призового фонда мне достанется лишь жалкая сотня тысяч энерго?!

– Всё ты прекрасно знаешь, Лукас… – Виталий замолчал лишь на секунду, чтобы сделать очередной выстрел. – И я знаю, что тобой движет.

– И что же? – Лукас хмыкнул и выстрелил в ответ, его снаряд также прошёл мимо цели.

– Тобой движет безумие! – Из динамиков донёсся скрип зубов. – В погоне за своей местью ты и сам сдохнешь, и всех моих ребят положишь!

– Ты о чём? – Локи от неожиданности поперхнулся и чуть было не получил прямое попадание в корму.

– Можешь не притворяться! – гаркнул Тор следом за грохотом выстрела. – Я слышал твой разговор с Феликсом, большую его часть. Это мои танки, это моя команда, и я имею право знать, о чём мои бойцы по углам шушукаются!

– Стоп! Так ты что же, все танки клана жучками нашпиговал?! – Лукас понял, в чём был секрет извечной осведомлённости Виталия. – Но ты не сдал меня потому, что не смог бы объяснить всем, откуда у тебя эта информация. Ребята же не знают о твоих жучках? Не знают…

– А ты думал, как я сумел так долго быть главой клана, как избежал сотен интриг и тысячи различных подстав, таких, как эта твоя последняя?! – Виталия прорвало, он решил высказать всё, что наболело. – И я знаю, в какую авантюру ты хочешь всех нас втравить! Разве до тебя не доходит, что «семьи» рано или поздно раскроют твой обман? Они на колбасу пустят всех, кто не успеет сбежать к изгоям в атомные пустоши! А со спецполами дела иметь – это же себе смертный приговор подписать! И всё это ради чего? Не ради денег и власти – я это точно знаю! Всё это из-за твоего шизофренического желания отомстить какому-то поганцу-изгою?! И тебе безразлично, сколько нас сдохнет при этом!

– Кто ещё об этом знает? – прошипел сквозь сжатые зубы Лукас.

– Пока никто, только ты и я, – рыкнул Виталь и тут же пожалел о сказанном.

– Надеюсь, ты понимаешь, дружище, – мрачно продолжил Локи, – что завладел слишком опасной информацией.

– Понимаю…

– И, надеюсь, ты также понимаешь, что теперь один из нас точно отправится в Вальхаллу?

– Х-м, я догадывался, Лукас, но не хотел верить, что до этого может дойти… Да и потом, ты же не веришь в эту самую Вальхаллу.

– Главное, чтобы ты верил, ибо я туда сегодня не собираюсь… – Локи активировал модуль усиления брони и на полном ходу рванул в атаку.

* * *

…облако «светлячков» сгорело и на открытом задымлённом пространстве перед отрядом стояли всё те же два «Диктатора». Дульные срезы их «Рельс» засветились от набирающего мощность заряда, и ночная тишина вновь нарушилась предзалповым свистом грозных орудий.

Разум майора словно отделился от тела, но при этом продолжал исправно управлять им откуда-то со стороны. Точка восприятия реальности приподнялась высоко над мрачными обгоревшими руинами, и дальнейший бой Илья Бородулин наблюдал, словно с высоты птичьего полёта. От этого всё происходящее казалось каким-то ненастоящим, оторванным от суровой и безжалостной реальности.

А реальность на данный момент была такова – половина отряда майора была уничтожена в первые секунды атаки силами неизвестного противника. Три «Хорнета», один с «Громом» и два с «Рельсами», даже выстрелить не успели. Информация о том, что в руинах шастает всего один старичок-ветеран времён российско-китайского конфликта, оказалась неправдой, а возможно, и откровенной подставой. Если не считать шустрой Васпо-Смоки, отряд атаковали самые современные танки последних модификаций, которые на момент приграничного конфликта с Китаем ещё даже не были спроектированы.

Первые «Диктаторы» сошли с конвейера лишь спустя год после начала заварушки, примерно тогда же появились и опытные танковые рельсотроны. То есть в этих руинах засел достаточно современный отряд наёмников. И теперь майора ждал сложный бой три на три. Три «Хорнета», вооружённые «Твинсом», «Огнемётом» и «Изидой», противостояли сейчас минимум двум «Дико-Рельсам» и одной «Васпо-Смоке». И если его оставшиеся бойцы чётко выполнят все приказы, то шансы на победу будут весьма высоки.

Об этом думал майор, направляя танк вверх по крутому навалу строительного мусора. Уже через секунду корма его машины скрылась за покосившимися балками каких-то опорных конструкций. Два остальных «Хорнета» начали манёвр уклонения ещё раньше. Танки под «закисью азота» кинулись врассыпную, в результате чего залпы рельсотронов лишь подняли фонтаны осколков пластмонолита.

Майор ещё не успел отдать приказ о контратаке, а его бойцы уже со всей свирепостью накинулись на перезаряжающиеся «Дико-Рельсы». Крематор разогнался, вскочил, как на трамплин, на ближайшую гору камней и полетел на врага, отправляя вперёд облако высокотемпературной смеси. Погасив инерцию своей машины о корму ближайшего «Диктатора», он резко развернулся и пронёсся вдоль вражеских корпусов, щедро залив их огнём. Крематор хорошо знал своё дело и укрылся в лабиринтах узких улочек за миг до того, как «Рельсы» готовы были выстрелить.

И всё это время, высунув полкорпуса из-за угла, броню врага поливал плазмой «Твинс». Сам майор за это время успел лишь сменить позицию. Он пристроился в глубокой воронке за кормой скорострельного плазмомёта, чтобы при необходимости подлатать его повреждённую броню.

Вражеские танки, не успев выстрелить по быстрому огнемётному танку, развернули свои башни в сторону плазмомёта. Но на этот раз громыхнул лишь один из рельсотронов. Видимо, враги решили бить поочерёдно и этим компенсировать тактический изъян, связанный с долгой перезарядкой. Хай-кинетический снаряд прошёл мимо, разминувшись с корпусом «Хорнета» на жалкие сантиметры. И хотя вторая «Рельса» была готова выстрелить, как только цель окажется на линии огня, плазмомёт двинул в атаку. Приказ атаковать дал майор.

Активированные модули «двойной брони» дали гарантию двум десантным танкам, что снаряд врага не нанесёт критических повреждений с первого же удачного залпа. А сблизившись до дистанции ближнего боя, можно будет начать хитрые манёвры и увернуться от последующего выстрела. Да и к атаке уже подключалась бы «Изида», спасения от которой на малых дистанциях попросту не было.

Подъехав вплотную к врагу, и такой лёгкий танк, как «Хорнет», мог разорвать «Изидой» даже «Мамонт». На ближних дистанциях «железная скорая помощь» превращалась в безжалостного «железного вампира», который за счёт разрушения брони противника чудесно восстанавливал повреждение своей собственной обшивки. Но всё равно главной задачей майора сейчас была забота о крепости брони штурмового «Хорнето-Твинса».

Первым из укрытия выскочил танк с плазмометом. Танкист шёл на полной скорости и, не особо целясь, заливал мелкими сгустками плазмы тот «Диктатор», «Рельса» которого засветилась электрическими разрядами. Высокая скорость перемещения и мелкие жалящие удары, сбивающие прицел, сделали своё дело – «Дико-Реля» не попала в центр корпуса. Но скользящий удар распахал вдоль всего «Хорнета» глубокую борозду, которую тут же на ходу залатала «Изида» майора.

«Хорнеты» подъехали вплотную к двум танкам врага и вильнули в сторону, укрываясь за одним из них таким образом, чтобы он оказался на линии огня второй «Рельсы». И пока пилот первого «Диктатора» сообразил, что ему нужно немного отъехать для того, чтобы его напарник смог произвести выстрел, майор успел скинуть ему под траки смарт-мину. Самый тяжёлый и неповоротливый из средних корпусов начал движение, и именно в этот момент раздался тихий предупреждающий сигнал. Боевой механизм смарт-мины был взведён.

В ту же секунду громыхнул усиленный заряд взрывного устройства. «Диктатор» слегка подбросило, его двигательная установка задымилась, однако броня танка всё же выдержала удар. Но полыхнула яркая молния магнитного канала, и ослабленный корпус машины рассекла пополам кривая извилистая борозда. Миллионы нанороботов накинулись на Диктатор, словно дети на мороженое, и в считаные секунды обглодали броню и орудие врага, превратив его танк в углеритовое мочало, похожее на знатно поеденное термитами бревно.

Напарник майора не стал терять времени и, выскочив из-за дымящейся машины, направил свой «Хорнет» в лоб второму «Диктатору». И пока «Рельса» на него навелась и начала набирать заряд, прицельный поток плазмы расковырял и ослабил основание башни рельсотрона. Ускоренный лёгкий танк заехал на наклонную лобовую броню «Диктатора», как на пандус, и на полном ходу въехал ему под ствол орудия. Башня с «Рельсой» отлетела от корпуса, как горлышко бутылки шампанского от удара гусарской сабли. Но этот элегантный танковый сабраж[27] не удовлетворил плазмомётчика, и он, пролетая над образовавшейся в корпусе дырой, ещё и скинул внутрь «Диктатора» смарт-мину. Мина пискнула, громыхнул заряд. Корпус крепкого середнячка вздулся и потрескался, из него повалил густой дым.

Бой был короток, суров и беспощаден, как и положено на войне. Это не полигон Красных или даже Кровавых Траков, где можно было прекратить сражение в любой момент, активировав модуль «белого флага». Здесь никто никогда не жалел проигравших и пленных не брал. На диких землях работал лишь один закон, в силе было лишь одно правило игры – «Победи или умри». А это стимулировало куда серьёзнее, чем самый огромный призовой фонд танковых игрищ.

И только когда второй враг был повержен, майор заметил, что рядом нет третьего «Хорнета».

– Крематор, на связь, где ты?! – улетело в эфир.

– Я занят – преследую врага! – пришёл ответ.

– Немедленно вернись в строй! Здесь их может быть намного больше!

– Мне ещё чуть-чуть! Я его почти достал! Мне ещё разок полоснуть его огнём!..

Майор орал и матерился, отговаривая наёмника от преследования. Но упёртый огнемётчик больше не отвечал на запросы. Он гнался за сверхлёгким танком и уже практически догнал его, когда юркая «Васпо-Смока» вильнула в переулок и выехала на открытую площадку перед городским стадионом. Тут «Васпик», имея солидное преимущество в скорости, оторвался от преследователя и отправился на заваленные рамные конструкции купола. Танкист, видимо, рассчитывал, что его сверхлёгкий и узкий корпус пройдёт там, где не протиснется другой танк. Поэтому «Васп», пролетев по раздолбанному настилу, заехал на одну-единственную уцелевшую рамную балку, ведущую над котлованом стадиона на его другую сторону.

Своеобразный арочный мостик был очень узок, а потому танкист «Васпа» максимально сбавил скорость и медленно пополз по этой стрёмной конструкции. Крематор оказался куда более опытным танкистом в плане паркура, он, не задумываясь, въехал на шаткую балку и осторожно пополз по ней за своим врагом. Но передвигался он немного увереннее и быстрее «Васпа», поэтому догнал его, когда машины преодолели три четверти пути до противоположного края котлована.

Довольный собой Крематор прибавил ходу и нажал на гашетку. Облако пламени вылетело из орудия и потянулось к «Васпу». Но внезапно неуверенный и едва ползущий враг сорвался с места и понёсся по узкому мостику на полной крейсерской скорости. Крематор сжал зубы от злости и тоже ускорился, но он слишком поздно понял, что, увлёкшись погоней, угодил в коварную ловушку. Танкист «Васпа» специально подпустил его к себе, чтобы он не успел засечь установленной на балке мины. Бортовой компьютер предупредил Крематора об опасности, когда он уже наехал на заряд.

Огнемётчик успел услышать, как пискнуло устройство активации мины. В этот момент он уже осознал, что проиграл. Крематор закрыл глаза. Громыхнул заряд, балка переломилась, и дымящийся «Хорнет» полетел вниз, где, ударившись о землю, утонул в огромном облаке пламени.

А тем временем ловкий противник уже практически добрался до противоположного края. Обрушение балки застало его практически на финише. «Васп» полетел на трибуны, но в полёте танкист умело выстрелил из «Смоки» и отдачей орудия стабилизировал падение. Лёгкий корпус приземлился на обе гусеницы и, спустившись по трибунам, скрылся в подземных коммуникациях.

Илья Бородулин видел это всё откуда-то сверху, словно его душа отлетала на небеса. Также сверху он видел, как его «Хорнет» вместе с напарником ведёт бой с очередным звеном противника. После первой атаки на них вышли ещё два неприятеля. И опять победили майор с напарником. Потом подкатили ещё два танка и ещё. Этот бой продолжался целый час, пока припасы «Хорнетов» десанта не иссякли.

Дальше во вспышках выстрелов, которые подсвечивали мрачные картины мёртвого города, майор увидел, как его напарника ударил в бок «Хантер». «Хорнето-Твинс» перевернулся брюхом вверх, но враги не стали его добивать, они сразу кинулись за «Изидой». Загнав танк Ильи в угол, атакующие машины принялись издалека расстреливать его «Смоками». Стреляли неспешно, очень тщательно прицеливаясь.

Неожиданно майору показалось, что мёртвый город ожил и зашевелился, как большой механический паук. Это заработали городские башни системы обороны. Руины ощетинились тысячами орудий. Разряды сразу нескольких башен пронзили тёмные небеса, и мерцающим светляком оттуда упал на потрескавшуюся землю их облачный транспорт. Теперь помощи ждать было неоткуда. Даже если Илья сумеет сбежать из этих руин, это его всё равно не спасёт. Иного способа эвакуации не предусматривалось.

И последнее, что увидел майор, – свой обездвиженный танк. Корпус был цел, но гусеничный ход машины получил критические повреждения. И теперь наглая «Васпо-Смока» подъехала практически вплотную, но так, чтобы луч магнитного канала «Изиды» до неё не достал. Враг кружил вокруг подбитого «Хорнета», но совсем не спешил его уничтожить. Своими аккуратными, можно сказать, ювелирными залпами, гад пытался проковырять броню в том месте, где находилась силовая установка танка. Но зачем он так заморачивался и пытался обесточить «Хорнет»? Неужели его решили взять в плен? И тут до Ильи дошло, что врагам не нужен он сам, они хотели завладеть его редким экзотическим орудием – «Изидой».

Вдруг майор камнем рухнул вниз и вновь оказался в своём уставшем измученном долгим боем теле. В нос ударил резкий запах подгоревшей проводки. В корпус впился очередной снаряд. Стены танка завибрировали и покрылись яркой паутинкой разрядов. В ушах зазвенело, а картинка перед глазами поплыла…

В следующую секунду Илья Бородулин проснулся. Он сел на край кровати и шумно отдышался, хватая ноздрями прохладный воздух убежища. Среагировав на движение, рядом на тумбочке загорелся тусклый матовый светильник. В его слабом свете выплыло из мрака скромное убранство жилища.

Просторная комната была выполнена в ретростиле хай-тек. Это был куб с ровными стенами, без каких-либо выступающих элементов или ниш и с одной-единственной дверью. Гладкие стены с глянцево-серебристыми и матовыми панелями, чередующимися в шахматном порядке, скрывали за собой прочие функциональные помещения – уборную, душевую, кухню, гардеробную, маленький рабочий кабинет с письменным столом и библиотекой. За некоторыми панелями находилась и различная встроенная техника, начиная от беговой дорожки и заканчивая отсеком с роботами-уборщиками. Весь потолок, от стены до стены, был укрыт серебристой решёткой. Под ней скрывались элементы системы вентиляции, лампы всех диапазонов и, конечно же, проектор голографических штор, который мог транслировать любую картинку на все плоскости комнатушки.

Центр помещения сейчас занимала выдвижная двуспальная кровать, на которой под тонкой простынёй растянулась кошкой писаная красавица. Шёлковая ткань стелилась мягкими барханами, в точности повторяющими её роскошные соблазнительные формы. Узкие плечи, тонкая талия, подтянутые ягодицы, длинные ровные ножки и идеальная по форме грудь – всё это складывалось в великолепную картину, обрамлённую строгой рамкой кровати, от которой ни один настоящий мужик не смог бы добровольно оторвать взгляд. А выступающие из-под небрежно откинутой простыни части её обнажённого тела были подобны великолепным кометам и ярким плеядам на фоне потрясающего звёздного неба. Её бархатная кожа и длинные локоны волос отливали в приглушённом свете ночника холодным серебром, создавая иллюзию, что она является неотъемлемой частью всего интерьера, и даже не частью, а главной изюминкой, ярким выделяющимся элементом на фоне монотонного металлика и сухости строгих линий дизайна.

Встроенный в тумбочку будильник тихонько пропел какой-то народный ирландский мотив. Прелестное веснушчатое личико девушки исказило выражение крайнего недовольства, она потянулась, обиженно надула губки и лишь после этого открыла глаза.

– Спи, любимая. Спи, Лера. Я сегодня за тебя подежурю, – нежно прошептал мужчина и спешно опустил руку на сенсорный пульт. – Что-то мне совсем не спится.

Тумбочка вместе со светильником ушла в пол и скрылась за матовой панелью. Свет ночника потух лишь на секунду, тут же зажглось рассеянное освещение комнаты, интенсивность которого мужчина уменьшил голосовой командой. Илья встал и размял шею. Затем он глянул на роскошные формы подруги, улыбнулся и обратился к ней:

– Какой, говоришь, у тебя был ник в Кровавых Траках?

– Валерия Великолепная. – Девушка протяжно зевнула и накрылась шёлком с головой.

– Очень нескромный, но весьма точный позывной. Я бы сказал, полностью соответствующий действительности, – взвесил комплимент майор.

Валерия хихикнула под покрывалом и повернулась на другой бок досматривать сны. Илья нащупал ногой под кроватью мягкие тапочки, выковырял их оттуда с третьей попытки, обулся и пошлёпал к стене, залепленной прямоугольными панелями. Дотронувшись до одной из них, он полез в открывшуюся за ней нишу. Ожил кофейный аппарат, и маленькая белоснежная чашка наполнилась ароматным напитком. Майор подхватил кофе и принялся колдовать над пультом управления столовой. Из всего доступного сегодня меню он выбрал макароны по-флотски и салат из свежей капусты, разумеется, вакуумно-законсервированной в свежем виде, а не свежевыращенной. Здесь свежих продуктов практически не было, если не считать скромного урожая биологической лаборатории.

Получив команду, автоматизированная столовая убежища приготовила и отправила заказ по транспортным коммуникациям прямо в комнату. К этому моменту Илья уже вышел из небольшой душевой кабинки, которая тут же скрылась за соответствующей панелью и начала процесс самоочищения. Мокрый халат и полотенце легли на скромный прутик вешалки и уехали в сушилку, а рядом из стены выехал рамный шкафчик со стройными рядами серо-серебристой униформы. Выбрав нужный размер, майор залез в стандартный комбинезон, в котором некогда расхаживал обслуживающий персонал Первого ноосферного города.

До начала смены его подруги оставалось пятнадцать минут, поэтому майор залпом допил оставленный на кухонной панели кофе и быстро закидал в себя доставленную еду. Ещё нужно было успеть сделать пометку в системе о подмене дежурного. Робин жутко не любил, когда вместо одного пилота, на умение и опыт которого он рассчитывал, в «колыбель» ложился другой боец. Это сразу меняло все тонкости ведения очередного боя и влияло на характер взаимодействий в команде. Хотя…

Илья непроизвольно глянул в тот угол, где под решёткой потолка была скрыта камера внутреннего наблюдения. Все эти пометки нужны были лишь для поддержания дисциплины, а Робин, этот всевидящий и всеслышащий комендант убежища, уже наверняка всё знал. Ему не нужно восстанавливать силы, спать, есть, справлять естественные нужды, он никогда не терял бдительность и концентрацию от длительной и напряжённой работы. Да и любую работу Робин воспринимал как развлечение, призванное хоть как-то разнообразить и скрасить время его существования в реальном мире. И этого времени в его распоряжении было – две с половиной вечности…

Майор закончил приготовления и ещё раз взглянул на Валерию. Бедолага попала сюда точно так же, как и он, – не по своей воле. Её, как и многих других обитателей убежища, когда-то пощадил сам Робин. Оборона подземного комплекса требовала увеличения персонала, начиная с пилотов боевых машин и стрелков-операторов башенных орудий, заканчивая врачами и рядовыми работниками. Поскольку в большинстве случаев пленные с разбитых караванов были мужчинами, Робин никогда не уничтожал машины, пилотируемые дамами. Желая соблюсти баланс между мужчинами и женщинами в популяции подземки, он вскрывал подбитые корпуса особым инженерным танком и осторожно извлекал из них представительниц дефицитного пола. И хоть вскрытые танки после процедуры излечения выглядели так, словно внутри их корпуса жахнула плазменная бомба, на самих пилотах даже царапинки не было.

Валерия очутилась здесь где-то полтора года назад. Илья сразу же положил на неё глаз, как и многие другие мужчины в убежище. Но бойкая девица дала от ворот поворот даже самым наглым и самоуверенным местным ухажёрам. Правда, как только Илья узнал, что девушка является невестой его старого друга и верного напарника Дабла, то сразу и безапелляционно взял её под своё крыло. Его статус позволял это сделать. А чтобы избежать домогательств со стороны других «самцов», майор договорился с Лерой о том, что они будут жить в его апартаментах и играть роль полноценной пары до тех пор, пока не выберутся отсюда или пока сам Дабл не окажется здесь.

Причём второй вариант был более вероятным. Из обрывочных сведений и боевых сводок майор знал, что его старый приятель Лукас после похищения Валерии словно взбесился и принялся преследовать и громить их отряды и подконтрольные поселения. Причём делал это с такой яростью и настолько безжалостно, что даже стал своего рода мрачной легендой пустошей. Они встречались на поле боя пять раз. Три раза Дабл побеждал его безоговорочно, но однажды Илья просто поддался ему в очень спорной ситуации, не хотел он убивать старинного товарища. Ему-то что – в танке сидит аватар, а у Лукаса жизнь всего одна. Последний раз, когда они виделись, – это был день экстренной эвакуации последнего хранилища припасов. После того как майор пощадил его и не стал добивать повреждённый танк своего бывшего напарника, весточек от Дабла больше не поступало. Но Илья не мог поверить в то, что такой закалённый войной мужик вот так запросто испустил дух на дне той радиоактивной канавы. Лукас был жив, и майор Бородулин это чувствовал.

А что касается побега, то тут дела были совсем печальны. Сбежать отсюда было невозможно. Шахты лифтов, шлюзы и многое другое Робин контролировал лично, и без его ведома подняться на высшие уровни было абсолютно нереально. Да и в какой-то степени это было даже бессмысленно. Там повсюду была такая радиация и шастало столько агрессивных мутантов, что все беглецы либо мгновенно попадали в желудки хищников, либо мучительно подыхали от лучевой болезни. Даже верхние заражённые уровни комплекса здешние инженеры обслуживали, управляя телами тех же аватаров. Но и они не могли втихаря подготовить себе возможность побега – Робин был подключён к каждому аватару убежища. В пассивном режиме он был просто наблюдателем, но при необходимости мог запросто перехватить управление на себя и пресечь любую подготовку к побегу.

Вот и вынуждены были пленники существовать в этом искусственном мирке и дистанционно громить правительственные караваны, чтобы обеспечивать себя припасами, необходимыми для существования. Даже оборонять город от посягательств тайных отделов СПС и банд наёмников приходилось добровольно и с особым усердием. Прорвись они сюда, каждый обитатель подземки, как и любой изгой диких земель, был бы уничтожен. Атакующих не интересовали люди, они желали заполучить то, что было сокрыто на самых нижних уровнях старого убежища.

Так что можно было и не мечтать о сторонней спасательной операции в самой заднице радиоактивных пустошей. А посему подневольные жители подземки каждый день работали и сражались, элементарно продлевая свои жизни в ожидании удобного случая для побега. Но последнего не выпадало ни разу, сколько майор себя здесь помнил.

Впрочем, подвернись даже этот удобный случай, он бы не стал сбегать. Илья бы здесь остался добровольно, из своих собственных соображений. Майор как-то раз беседовал с отцом Робина, и тот поведал ему, насколько огромна шкатулка Пандоры, сокрытая в этом бункере, который некогда был самой современной и засекреченной военной лабораторией, замаскированной под убежище инновационного городка. Как бы смешно это ни звучало, но майор здесь и сейчас отдувался за всё человечество в целом, исполнял свой священный долг защитника рода людского. Попади здешние технологии не в те руки, и можно будет смело ставить крест если не на всей земной цивилизации, то на этой планете точно. И лишь этот ангел во плоти, Валерия, сейчас скрашивала его монотонные будни.

Так вдруг случилось, что после года совместного проживания девушка потеряла всяческую надежду на спасение и совсем раскисла. А после долгих рыданий на его плече как-то само собой случилось и… Вот уже прошло полгода, как невеста его лучшего друга стала Илье чуть ли не самой настоящей женой. А судя по её длительной «женской задержке», возможно, скоро станет и матерью его ребёнка…

Пикнул таймер на запястье, Илья резко развернулся и шагнул в ярко освещённый коридор. Дверь за его спиной бесшумно захлопнулась, майор быстрым шагом отправился в зал управления мобильной техникой. Просторный переход к уровню, где стройными рядами тянулись «колыбели», был практически пуст. Только два стандартных аватара-техника шагали навстречу. Такие модификации обычно обслуживали систему вентиляции и водоснабжения в спальных секторах.

Это были искусственно выращенные в биологическом рассаднике тела. Светловолосую модель аватара более высокого роста и худощавого телосложения местные обитатели называли – Длинный. А невысокая коренастая болванка с жёлтыми кучеряшками получила имя – Рыжий. Все аватары одной модели были как братья – на одно лицо и одинакового телосложения, но отличались сложностью своей начинки. В тела некоторых экземпляров для удобства работы сразу же вживляли те или иные рабочие инструменты. А биологические болванки, пилотирующие технику, изначально всячески усиливали, делая их менее восприимчивыми к радиации и более живучими. В некоторых случаях костные ткани аватаров заменяли титановыми и углеритовыми сплавами.

Первый аватар прошёл мимо, даже не глянув в сторону майора. На его ошейнике горела зелёная лампочка, это говорило о том, что данный экземпляр пилотировал человек. Серебристый обруч другой болванки подсвечивал красный огонёк – этого вёл сам Робин. Второй биоробот сделал шаг навстречу Илье и остановился.

– Доброе утро, майор, – произнёс он ровным голосом без тени эмоций, – хорошо, что вы сегодня на подмене.

– Опять подглядывал за нами? – буркнул Илья.

– Это моя обязанность – следить за вашей безопасностью.

– Безопасность безопасностью, но свечку держать нам не надо. В конце концов, я уже давно доказал и тебе, и твоему отцу, что верен нашему общему делу.

– Кстати, о деле. – Аватар сделал шаг в сторону, пропуская Илью, и потопал рядом. – К нам опять пожаловали гости.

– Кто на этот раз? – Майор нахмурился.

– Скорее всего, как и в прошлый, – авантюристы из Кровавых Траков. Флот зрителей и транспорт игроков зашёл в мертвую зону орудий со стороны хребта. В нашу сторону выдвинулось всего пятнадцать танков. Такой маленький отряд, как правило, устраивает диверсии на периметре, поэтому отец не стал менять направление атомного урагана – на западной границе пустошей он нам нужнее. Думаю, они не должны стать проблемой.

– Они уже и есть проблема, – мрачно заметил Илья, – наши ресурсы и запасы огромны, но они всё же иссякают, а танков у организаторов Кровавых Траков ровно столько, сколько дураков, то есть бесконечное количество. Как ты и твой отец не поймёте – война не может длиться вечно. Рано или поздно, но придётся что-то решать…

– Поговорим на эту тему после боя. Сегодня я отдаю командование отрядом тебе, а сам займусь инженерным корпусом. Хочу пособирать трофеи. Дальнее сканирование показало, что на нас идут не просто танки самых последних модификаций. Всё их оборудование явно нестандартно, оно кем-то серьёзно улучшено. Что внутри, мы не знаем – корпуса отлично экранированы, но вот их пушки – это что-то, они нам совсем не помешают. Так что постарайтесь сегодня стрелять аккуратнее, бейте на поражение танкистов, но не повредите их орудия.

– Принято, – сухо ответил майор. – Какие ещё будут ЦУ?

– Никаких. – Аватар остановился, пропуская Илью в зал управления, и как бы невзначай кинул ему в спину: – Кстати, у тебя сегодня будет шанс встретиться с твоим старым товарищем…

Майор Бородулин как об стену ударился, он округлил глаза и повернулся к сопровождающей его биологической болванке. Илья понимал, что Робин так мог назвать лишь одного человека, все остальные «старые товарищи» уже давно не ходили по этой земле.

– Дабл? – спросил он на всякий случай.

– Да, мы перехватили их переговоры. Этот голос я узнаю из миллиарда других. Их ведёт в бой твой приятель – Butcher. И, кстати, я весьма удивлён, что он жив…

Аватар развернулся и отправился куда-то по своим делам, но Илья точно знал, что Робин сейчас очень внимательно изучает его реакцию через объективы сотен камер видеонаблюдения. Майор солгал ему тогда, доложил, что добил танк Дабла. И теперь следовало ожидать неприятных последствий обмана. Оставалось надеяться на то, что Робин поймёт, почему Илья так поступил. Ведь даже такое создание, как Робин, уважало его бывшего напарника как воина, равных которому в танковом бою попросту не было. Робин и сам в этом не раз убеждался, когда его очередной аватар сгорал в машине, вышедшей против Дабла.

Тело Ильи непроизвольно качнуло от волнения. Как в воду он сегодня глядел, вспоминая Лукаса. Нужно было срочно что-то решать. И сам бой сейчас волновал майора меньше всего. В голове завертелся проклятый треугольник – его лучший друг, он сам и Валерия… Господи, Валерия! Она его никогда не простит, если с Лукасом что-то случится. Его нужно было либо гнать прочь из города, напугав превосходящими силами, либо брать в плен. А если в плен… Как он теперь сможет смотреть своему другу в глаза? Или просто отстраниться от происходящего и позволить Даблу самостоятельно убиться о стену неприступной обороны города? Что же делать, как поступить?

Пытаясь хоть как-то успокоиться, майор прошёл два раза вдоль ряда «колыбелей» и остановился у самой крайней капсулы. Илья несколько раз вдохнул полной грудью, снял свой комбинезон и лёг в чём мать родила в мягкий удобный кокон. Крышка капсулы закрылась, а к его рукам и позвоночнику тут же присосались датчики. На голову опустился особый шлем, который он в шутку называл «мозговой клизмой». На внутренней панели побежали волнистые линии диаграмм, загорелись цифры обратного отсчёта, процесс переноса разума в аватар был запущен.

Сам переход в тело аватара занимал всего несколько секунд, но эти ничтожные мгновения майор ненавидел больше всего на свете. Как только на дисплее обратного отсчёта вспыхивал ноль, Илья буквально умирал. Майора накрывала темнота, а всё его естество проваливалось в пустоту, в полную, можно сказать, абсолютную пустоту. И если абсолютный ноль температуры на практике недостижим, то с абсолютной пустотой Илья Бородулин встречался тет-а-тет ежедневно и знал, что она точно существует. В этот момент все каналы восприятия отрубались, он не чувствовал ничего, тело словно исчезало, даже мысли в это время останавливались, но они не замирали, как фильм на паузе, они бесследно растворялись в бесконечном «ничто».

Клац! Словно электрик дёрнул рубильник. И всё вокруг засветилось. Илья вновь существовал, он осознавал себя, всё помнил и даже чувствовал тело, но уже не своё. Аватар ему достался свеженький, отлично ощущалась большая часть организма, рецепторы и нервные ткани биологической болванки ещё не выгорели от радиации, ранений и прочих агрессивных факторов. Илья открыл капсулу и ступил на металлическую решётку пола. Холод обжёг ступни. Спешно удалив полотенцем остатки консервирующей субстанции, майор облачился в комби и натянул сапоги. Тело оказалось сильным, быстрым и великолепно слушалось, по крайней мере «не тормозило».

Соседние капсулы уже давно были открыты, все бойцы отряда, одинаковые, словно танковые гайки, только что сошедшие с конвейера, стояли на площадке грузового лифта и ждали своего командира. Илья присоединился к ним, и пока платформа ползла в ангар с танками, он провёл перекличку и успел выдать предварительные указания. Скрипучие створки шлюза расползлись в стороны, и аватары разбежались по ангару, выбирая себе танк по вкусу.

Несколько прилично изношенных аватаров-техников сейчас набивали танки боезапасом и латали броню старых машин. Ещё пару смен в ангаре, и эти биологические болванки выйдут из строя. Утилизацией изношенных аватаров никто не заморачивался, все нерабочие тела просто скидывали в канаву за ангаром, где их пожирало местное мутированное зверьё. Также никто и никогда не деактивировал танковую броню, отчего углеритовые машины фонили так, что рядом с ними коренная флора и фауна Земли могла загнуться буквально за десять минут. Но здесь уже давно не было коренной живности, а аватарам радиация практически не вредила. Именно устойчивость к радиации биологических болванок и позволила использовать обычные стандартные танки, без каких-либо дорогостоящих модификаций, для перемещения даже в эпицентре атомного урагана.

Илья запрыгнул на броню «Диктатора» с нанопокрытием «Кедр» и провёл рукой по отдающему синевой стволу «Рельсы». Сегодня нужно было использовать лишь рельсотроны и «Шафты», не считая танков поддержки. Точные выстрелы этих орудий, словно скальпели хирургов, могли удалить опухоль вражеского пилота из тела танка, лишь слегка повредив саму машину, что позволяло использовать трофейную технику в дальнейшем. А лишних танков в войне, которой не видно конца, не бывает.

Через несколько минут ударное звено, в сопровождении «Изид» и «Фризов», уже покинуло подземные коммуникации и отправилось к периметру устраивать засаду на ничего не подозревающих гостей. Но в этот раз и сами гости преподнесли защитникам немалые сюрпризы. Уже на самом подходе к городу все пятнадцать машин врубили военный модуль «Стелс-13М», который никто никогда не устанавливали на игровые танки, и просто исчезли с радаров оборонного комплекса. Система обычного видеонаблюдения на данный момент пребывала в плачевном состоянии, а потому оборона города реально ослепла. И когда отряд Лукаса «засветился» вновь, майор был крайне удивлён. Удивился не только он.

Все предположения Робина не оправдались. Вторжение произошло совершенно с другой стороны города, в самой, казалось бы, укреплённой его части. Команда, ведомая Лукасом, не стала устраивать мелкие пакости на окраине, танки прорвались через защитный периметр и, выставив вперёд тяжёлый «Титан» под двумя «Изидами», запросто прошли через широкое минное поле. И когда бригада Ильи оказалась на месте, танки Лукаса уже ушли с открытого пространства и скрылись в руинах производственного комплекса. Судя по всему, игроки Кровавых Траков выдвинулись в самый центр руин. До этого ещё никто не отваживался на подобное.

Первый бой отряд майора проиграл команде Лукаса в сухую. Ни один из пятнадцати танков не удалось уничтожить. Все боевые машины работали максимально слаженно, подбитые танки отходили к «Изидам», а их прикрывали огнём и своими корпусами другие бойцы. Снайперы из отряда Ильи не смогли нормально отстреляться из-за массированного обстрела их позиций, а прочие орудия были пока неэффективны. Машины Лукаса оказались доверху набиты аптечками и прочими полезными модулями усиления, которые все его бойцы использовали крайне грамотно. В то время как у обороняющей стороны с танковыми припасами была настоящая проблема – непрекращающиеся сражения истощили склады, и теперь всем приходилось воевать, как говорили игроки Кровавых и Красных Траков, без «нарки».

В результате короткой, но яростной схватки все танки дальнего боя отряда Ильи были уничтожены. А машины, работающие на ближних дистанциях, так и не смогли подобраться к врагу. Огонь был очень плотным, плюс абсолютно все подходы к атакующей стороне были заботливо засеяны смарт-минами. Назад в ангар вернулись лишь два «Хорнета» с «Изидами» – они отступили, поняв, что им в этом бою ничего не светит. Да и глупо было терять столь полезные и редкие орудия.

Вторая попытка уничтожить нападающих точно так же с треском провалилась. Третья – туда же. Лукас как будто чувствовал все засады и обходил их стороной, а когда танки майора кидались за ним в погоню, пятнадцать навороченных машин становились в глухую оборону и словно в землю вгрызались. Ни к чему не привела и попытка разделить силы атакующих на несколько частей – бойцы «не велись» на отвлекающие манёвры и всегда держались в куче. Что ни говори, а никакие отточенные умения и боевой опыт невозможно противопоставить таким же качествам врага, сражающегося на боевых машинах, превосходящих твои на порядок.

Операторы в контрольном зале едва успевали перекидывать танкистов в новые тела аватаров. А сами биологические болванки носились как ошпаренные из хранилища тел аватаров в ангар с техникой. По тревоге были подняты все доступные бойцы, все свободные «колыбели» заполнились пилотами, в бой вступали всё новые и новые машины. Но грозная команда Кровавых Траков отбивала все атаки без единой потери и упорно пёрла в центр города, где под землёй и располагалось тайное убежище Робина. Судя по всему, целью этого отряда было нечто большее, чем привычные диверсии «постоянных клиентов» по разрушению оборонного комплекса.

Когда Илья понял, что дело дрянь и простым напором отряд Лукаса не взять, на атакующих шла уже шестая волна танков под его командованием. В этот момент на связь вышел Робин.

– Доложите, майор, – произнёс он бесстрастно, как и всегда.

– Докладываю, – раздражённо ответил Илья, – в следующий раз будем всех гостей расстреливать ещё на подходе, и по фигу, что залпы башенных гаубиц обходятся дорого. А отцу своему передай, чтобы он посадил атомный ураган здесь на цепь, тогда сюда мало кто вообще сунется!

– Майор, не стоит обвинять других в своих неудачах. Как на мой взгляд, так вы просто уступаете своему старому приятелю в умениях.

– Слушай, меня так бесит, когда ты мне выкаешь! – взбрыкнул от злости Илья. – Давай опять на «ты» – в задницу все эти «реверансы»!

– Как пожелаешь, Илья. И всё же, хочу заметить, что твой друг Лукас на голову или даже на три выше тебя как тактик, стратег и просто командир отряда. Я с самого начала слежу за их переговорами. Все действия врага координирует он. И грамотно так, я скажу, координирует. Я уже столько всего для себя полезного почерпнул из этого боя. А как беспрекословно выполняют его приказы подчинённые! В наши ряды бы такую дисциплину.

– Хватит петь врагу хвалебные оды! – вспылил майор. – Давай лучше решать, что нам делать. Если ты так уверен, что вся сила этого отряда в его командире, то его следует уничтожить…

– Или выманить и захватить в плен, – перебил Робин.

– Мы пробовали хоть кого-то выманить – хрен там!

– И всё же я попытаюсь. – В голосе Робина непривычно проскочила тень эмоции, в интонации закрались азарт и коварство. – Есть у меня определённые сведения от наших старых друзей. И, кажется, я знаю, где его слабое место. Подходите к ним вплотную, но не атакуйте – ждите меня. Я уже отправил аватар в свой тренировочный «Васпик».

– Это тот, весь разрисованный, с твоим старым позывным на борту?

– Он самый. Пора Рин-дин-дину снова выйти из тени.

Илья лишь плечами пожал. Робин, с тех пор как сумма вознаграждения за его голову взлетела до самых звёзд, редко когда садился в свои старые танки со знаменитым позывным «Rin-din-din». Незачем было больше привлекать внимание наёмников к своей персоне. Да и расход танков на диких землях от этого значительно уменьшился. Зачем Робин захотел засветиться перед игроками Кровавых Траков, майор не знал. Может быть, он надеялся на то, что кто-то из бойцов окажется старым прожжённым наёмником и, узрев жирную добычу, не выдержит и отколется от отряда. Но при чём тут был Лукас? Он не такой дурак, чтобы в разгар боя тупо удариться в авантюру.

Так или иначе, а Илья выполнил приказ, и его отряд выдвинулся туда, где громыхали орудия бойцов Лукаса. А танки его старого дружбана в этот момент уже прорвались в центр. Дым там стоял столбом. Это горели турели последней линии обороны убежища. Там же коптили небо чёрным смрадом и туши крупных мутантов. Досталось и городским «робокопам» – устаревшие машины были объяты пламенем и со свистом выстреливали в небо фейерверки своего боезапаса. Сам отряд Лукаса сейчас окапывался за прочными пластмонолитными конструкциями бывшей системы городской вентиляции и кондиционирования. Все агрегаты за этими стенами давно ржавели за своей ненадобностью, но сейчас они играли роль хороших непробиваемых укрытий.

И пока майор ждал Робина, на панели его танка загорелось предупреждение о нарушении безопасности убежища. В отчёте говорилось о том, что были вскрыты запечатанные воздушные коммуникации, как раз в районе дислокации отряда Лукаса. А спустя какое-то время сканеры убежища засекли чёртову дюжину «дестройеров» в коммуникациях на верхних уровнях убежища.

– Робин, на связь! – запаниковал Илья. – Они скинули в шахты «дестройеров»! Все жители убежища в опасности!

– Без паники, мой друг, – ответил комендант, – я всё вижу и уже запустил контрмеры. Шахты заблокированы, команда ликвидации уже выдвинулась. Дальше второго-третьего уровня они не пройдут. А ты лучше займись нашими друзьями.

– Так тебя же ждём!

– Я уже тут, напротив вашей позиции. Пушкой помахать, чтобы заметил?

– Лучше план свой изложи.

– План прост. Я отвлеку и уведу за собой твоего друга Лукаса, а вы начнёте массированный обстрел позиций его отряда. Если ребята без своего командира растеряются и решат отступить, хрен с ними, пусть уходят. Наша главная цель – Дабл. Его брать живым, нам всем есть чему у него поучиться. Это будет полезное приобретение, куда полезнее всех его навороченных машин.

– Робин, ты не знаешь Лукаса, – попытался возразить майор, – брать его в плен – большая ошибка. Он никогда…

– Брось, Илья, мы-то знаем, чего ты на самом деле боишься. – Робин отрубил общий канал связи и переключился на личный командирский. – Большой ошибкой было спать с невестой своего лучшего друга…

Глава десятая. Ларец Пандоры

Как только в боевой оптике мелькнул «Васп» со знакомым позывным на борту, Лукаса как ледяной водой окатило. Шутка ли! Гад, за которым он безрезультатно охотился более года, сейчас был на расстоянии выстрела его орудия. Лукас, конечно, знал, что вероятность встретить здесь Робина была высока, но он совсем не рассчитывал, что его так крепко встряхнёт. Внутри полыхнул гнев, все мысли спутались в гордиев узел, а особое состояние, в которое Дабл погружался во время боя, отторгло его, как вода поплавок. Никогда ещё с ним такого не случалось – в самый разгар боя танкист-ветеран почувствовал себя нубом обыкновенным, коих он толпами гонял на полигонах Красных Траков.

С огромным опозданием дрожащий палец отпустил гашетку «Шафта», и заряд плазмы ударил в облезлые стены. А гадёныш Робин словно этого и ждал. Поняв, что Даблу нужно время на перезарядку орудия, он вылез на открытое пространство, нагло покрутился перед ним, жахнул из своей «Смоки» и исчез в руинах за секунду до готовности «Шафта». Ещё несколько раз Робин мелькнул в проулке между оплавленных опорных балок, и ещё несколько раз Лукас выстрелил. Все залпы прошли мимо неуловимого мерзавца. Нервы звенели, непослушное тело тряслось. И когда в очередной раз Дабл промазал, его терпение лопнуло. Выкрикнув в боевой радиочат что-то типа: «Всем держать оборону – я быстро!..», Лукас пришпорил свой «Викинг» «закисью азота» и ломанулся в ту сторону, где только что маячил Робин.

Знал бывалый воин, что нельзя оставлять ребят без присмотра даже на пару минут. Знал он и то, что два перепрограммированных Феликсом «дестройера» отделились от остальных тринадцати роботов и хитрыми обходными путями уже добрались до кибернетического ядра убежища. А это означало, что в данный момент покидать позицию было крайне нежелательно. Если связь оборвётся, роботы-шпионы перейдут в спящий режим, а пока они не выкачают и не передадут всё до последнего байта, разрушительный вирус не будет внедрён в систему.

Лукас глянул на индикатор закачки базы данных Ноосферного города. Прошло уже минут двадцать с начала трансляции, а столбик лишь вяло подползал к десятипроцентной отметке. Слишком медленно! Он не сможет так долго ждать и всё это время наблюдать, как проклятый изгой шастает перед его носом. Лучше будет выйти на более выгодную позицию, быстро снять гада одним выстрелом на треть мощности заряда (больше «Васпу» не нужно) и вернуться на место.

В конце концов, план-минимум уже выполнен – они доставили груз в место назначения и почти продержались здесь оговоренное время. Это значит, что десять миллионов энерго организаторы Кровавых Траков уже отстегнут его команде. И даже если случится нечто непредвиденное, «Воины Одина» и без него смогут отступить по тому безопасному коридору, который они продолбили сквозь заминированные руины.

Правда, это означало бы, что выполнение плана-максимум останется под большим вопросом. Лукасу придётся в одиночку отбивать атаки дикарей, пока завершится закачка. Так же самостоятельно придётся и выбираться отсюда с ценными данными на борту. Но логика подсказывала, что даже при самых гнилых раскладах основную массу изгоев за собой уведет его отступающая команда. А с малыми силами Лукас уж как-нибудь сам разберётся. К тому же Феликс обещал, что из-за внедрения вируса полностью выйдет из строя система обороны города. Плюс в Железный Бастион тут же нагрянет сонмище танков особого отдела СПС, и остаткам армии изгоев уже будет не до него.

Дабл выгреб на вершину горы из обломков зданий и по крутому склону двинул вниз. Когда «Викинг» оказался в низине, пикнул индикатор на панели шпионского оборудования. Это означало, что связь прервалась, а разведчики перешли в режим ожидания.

– I’ll be back, ребятки, – кинул Лукас в сторону панели и продолжил манёвры.

Но, выйдя на выбранную позицию, Дабл вдруг обнаружил, что и Робин ушёл в другое место. И вновь подловить его на снайперский выстрел не получалось. Основательно психанув, Лукас попёр напрямую через руины. Но лёгкий «Васп» был намного быстрее «Викинга» и всегда успевал уйти на новую безопасную позицию. При этом наглый бандит ещё и успевал обстреливать машину Дабла своей «Смокой», отчего ветеран танковых баталий всё больше выходил из себя.

И через какое-то время Лукаса захлестнула самая настоящая волна бешенства. Он, не церемонясь, таранил остатки строений, прокладывая себе дорогу сквозь здания, и уже стрелял из своего «Шафта» исключительно навскидку. Несколько раз ему даже удалось зацепить ненавистный «Васп», но повреждения были недостаточными даже для того, чтобы замедлить этого мерзавца. Погоня за Робином увлекла Дабла настолько, что он уже перестал слышать все тревожные запросы, исходящие от членов его команды.

Ему докладывали, что изгои накрыли отряд плотным навесным огнём и имеет смысл отступить. В конце концов, не дождавшись ответа, старший по игровому званию боец взял командование на себя и увёл отряд с раздолбанной снарядами позиции. Игровой квест «Воинов Одина» завершился, и теперь следовало спешно отступить. Немалые деньги игроки уже заработали, осталось лишь выжить, чтобы иметь шанс ими воспользоваться.

Но Лукасу в этот момент было начхать на всё, ему буквально вынес и расплющил гусеницами мозг самый поганый, самый слабый танк, который можно было только собрать из всех возможных комплектующих. Идти в атаку на «Васпе» было огромной глупостью, все танкисты его использовали исключительно для паркура и тренировок, но вот догнать суперлегковес было совершенно невозможно. Лукас попытался загнать Робина в тупик, и это у него почти получилось, но неожиданные удары двух снарядов «Рельс в корму его «Викинга» резко отрезвили разъярённого Дабла. Пелена гнева спала с глаз, и до его ушей вдруг долетели отчаянные призывы «Воинов Одина» присоединиться к организованному отступлению. Бойцы докладывали, что изгои позволили им уйти без боя и не стали их преследовать, но вместо этого дикари всей толпой ломанулись в ту сторону, где Лукас и Робин играли в смертельные догонялки.

Однако все эти сведения уже не имели никакой ценности. Дабл и без того понял, что ему в тыл ударила целая армия изгоев. Неужели им так дорог был их предводитель? И сидел ли он сейчас в танке самолично? А может быть, вместо Робина в танке сидел какой-то дурацкий биоробот? Лукасу вдруг стало так горько и обидно. И почему он раньше об этом не подумал?! Своим глупым поведением он, кажется, полностью завалил великолепно спланированную операцию Феликса и упустил единственный шанс уничтожить своего заклятого врага.

Дабл от злости на самого себя ударил кулаком ближайшую панель, активировав блок «аптечки», и кинулся наутёк. Эх, надо было просто сидеть на месте и ждать окончания закачки! Если бы у него, идиота, хватило терпения, то вирус уже наверняка положил бы все электронные системы города и систему управления аватарами в том числе. И сейчас бы танки изгоев, внутри которых сидели биороботы, превратились в безобидные железяки.

Ещё один мощный удар «Рельсы» пришелся в бок «Викинга». Сбитый с курса танк вылетел из колеи, выехал на разрушенный дорожный настил и всей своей массой рухнул в огромный пролом. Секунда падения во мраке подземных коммуникаций завершилась мощным ударом, от которого Лукас потерял сознание.

Но и вылетев из реальности, Дабл не провалился в объятия пустоты. Он попал в мутноватый водоворот своих фантазий, где хаотически перемешались все события последних дней. И над этой густо замешанной кашей бреда прыгал мелкий чумазый чёртик с белыми рожками и улыбкой Чеширского кота. И откуда-то Лукас знал, что это мерзкое ехидное создание и есть тот самый изгой Робин. Внезапно в руках Дабла материализовался сизый обломок ствола «Смоки», и он им со всего размаху попытался перетянуть бесёнка. Но тот ловко увернулся, а сам Лукас поскользнулся и упал в липкую смолянистую жижу, которая тут же загустела и намертво сковала его тело. Чёртик разразился злорадным хохотом, он склонился над обездвиженным мужчиной и принялся тыкать своим когтистым и грязным пальчиком ему в нос.

Гнев взорвал Лукаса изнутри, и вместе с безумной яростью из него наружу вырвался дикий нечеловеческий вопль. В ту же секунду Дабл открыл глаза. Но нереальные картины с мрачноватым оттенком так и не исчезли. В приглушённом освещении замаячили какие-то ряды труб, кишки кабелей, серебристые стойки, старые жестяные шкафчики, мутные целлофановые шторки и высокие стены, зловеще заляпанные чем-то темным. Чумазая рожица чертёнка расплылась и превратилась в лицо странного существа родом из каких-то бредовых реальностей киберпанка.

Череп худощавого светловолосого человека был словно вырублен на четверть с правой стороны, и вместо глаза из металлической четвертушки его головы на Лукаса смотрели несколько разнокалиберных объективов, часть из которых изнутри подсвечивалась алым. Остальное лицо создания отливало неприятной мертвецкой бледностью. Провода и трубки с разноцветными жидкостями выходили из разных частей тела существа и врезались в роботизированные конечности, заменяющие ему руки. И сейчас эти «руки», являющиеся диким сплавом пластика, металла и стекла, ощетинились скальпелями, щётками, пилами, иглами, свёрлами и прочими торчащими ужасами, которые могли с одинаковым успехом быть как медицинскими инструментами, так и орудиями пыток.

Дабл заорал и нервно дёрнулся, но вдруг обнаружил себя надёжно прикованным к белому больничному лежаку. Он ещё несколько раз испытал на прочность свои путы и обречённо уставился на зависший над ним набор профессионального инквизитора. А существо из ночного кошмара изобразило некое подобие улыбки, от которой Лукаса буквально парализовало, и заговорило…

– Успокойтесь, сейчас вам ничто не угрожает. – Создание убрало веер инструментов, оставив лишь шприц с прозрачной жидкостью. – Это комплексный препарат, он вам поможет. У вас перелом трёх рёбер и зафиксированы лёгкие повреждения внутренних органов. Кроме того, я обнаружил у вас заражение «китайской мышечной чумой» и «фиолетовой гнойной диареей» – это искусственные вирусы времён Серых Десятилетий, у нас их там много сверху носится. Видимо, при ударе произошла разгерметизация вашей машины. Но не переживайте, я уже успел вас подлатать и смею заверить, что жить вы будете.

– Ты кто, на хрен, такой?! – закричал Дабл и тут же изогнулся дугой от болезненного укола, всаженного ему в шею.

– Меня зовут Робин, – существо опять улыбнулось, – тот самый Робин. Но сейчас вы имеете удовольствие наблюдать не меня самого, а один из многих моих аватаров, в данном случае – медицинского назначения.

– Тварь! – выкрикнул Лукас и судорожно сжал кулаки от неудержимого желания вцепиться зубами в горло этому созданию.

– Да-да, меня предупреждали о такой вашей реакции, но советую вам расслабиться, потому как здесь, в карантине, вы со мной пробудете не меньше месяца. И кстати, – создание подкатило к лежаку ближнюю стойку и выдвинуло вперёд тонкий дисплей на гибкой ножке, – тут с вами хотят поговорить ваши старые друзья.

– Какие, к чёрту, друзья?! Ты, грёбаное созда… – последние слова застряли у Дабла в горле – на мониторе появилось её лицо.

Это была Валерия, немного исхудавшая и заплаканная, но всё же живая и невредимая. А справа от неё стоял он – его старый друг и напарник, майор Илья Бородулин, которого он давным-давно мысленно похоронил. Шок от встречи с двумя призраками лишил Лукаса дара речи.

* * *

Илья молча стоял у самой двери и с мрачным лицом слушал истерические крики Валерии. Благо звукоизоляция комнаты была превосходной. Незачем всем остальным знать, какая буря поднялась здесь и по какой причине.

Прошло ровно десять минут с того момента, как он вошёл и прямо с порога сообщил Лере, что Лукас жив и сейчас находится в карантинном блоке медицинского уровня. А все последующее время майор стоял и стойко переносил все эмоциональные удары, которыми его торпедировала Валерия. Прямо в этот момент разлеталось на мелкие осколки его призрачное, украденное у друга, счастье, его райский оазис в атомной пустыне будней. Знал Илья, что этот день когда-нибудь наступит, но не рассчитывал, что это произойдёт так быстро. Майор надеялся, что их будущий ребёнок и продолжительное сожительство как-то постепенно смогут вытеснить Лукаса из сердца девушки. Так бы и случилось через годик-другой, не заявись сюда на танке его старый напарник. Теперь его время вышло. Илья любил Валерию искренне и так сильно, насколько вообще способен мужчина любить женщину, а потому он должен был её отпустить. Душа майора стонала и истекала кровью, но железная воля старого солдата удерживала всё это внутри – ни одна эмоция, ни единая капля боли не отразилась на его каменном лице.

– Всё, решено! – заплаканная Валерия повернулась к Илье и указала на свой живот. – Я хочу избавиться от этого прямо сейчас.

– Подумай ещё раз, зая, – майор впервые за последние десять минут подал голос, – малыш же ни в чём не виноват…

– Нет никакого малыша! И никогда не было! – вскрикнула девушка. – И нас никогда не было! Расскажешь Лукасу хоть что-то, и я… Я не знаю, что сделаю!

Валерия села на пол, обхватила голову руками и вновь зарыдала.

– Господи, лучше бы я тогда сдохла в танке…

– Не говори так… – Илья протянул руку навстречу и попытался приблизиться, но девушка отскочила от него, как от чумного.

– Не прикасайся ко мне, хватит! – Она вскочила и сжала свои кулачки.

– Ну ладно я, а как же остальные жители убежища? Они-то знают, что мы жили всё это время вместе. Как ты это скроешь?

– А вот это как раз твой шанс показать себя настоящим другом Лукаса, хотя бы на словах! Расскажешь ему то, что мне сказал, когда я только сюда попала. Скажешь, что хотел уберечь невесту своего товарища от посягательств остальных самцов, поэтому всё время лишь играл роль моего мужа, но сам никогда не прикасался ко мне!

– И думаешь, он поверит в это?

– Не знаю! А лучше вообще ничего не говорить, пока он не спросит. И я должна переселиться в отдельную комнату. Мне нужно подумать, нужно время. – Валерия подошла к майору и схватила его за грудки. – Ты же мне поможешь с этим? Попросишь Робина подержать Лукаса подольше в медицинском блоке?

– Как долго?

– Так долго, как только можно. Я должна всё продумать, учесть все варианты.

– Как пожелаешь.

– Вот и хорошо! – Девушка вытерла рукавом слёзы, быстро собралась, выскочила в коридор и рысью понеслась в сторону женского медицинского блока.

Майор ещё немного постоял у дверей, потом перевёл взгляд на потолок, где под серебристой решёткой красным огоньком ему подмигивала камера наблюдения.

– Ты всё слышал? – тихо произнёс Илья.

– Конечно, – ответил из динамиков голос Робина.

– Окажешь мне такую услугу?

– Разумеется. Не переживай, Илья, я сделаю всё, чтобы сохранить ваш маленький секрет. Я скажу твоему другу, что он болен и должен провести в карантине целый месяц. Как раз будет время пообщаться и поработать с ним. Да и моему отцу свежий собеседник совсем не помешает. Возможно, он даже сможет убедить Лукаса присоединиться к нашему общему делу, как когда-то убедил тебя. А к тому времени, как твой приятель спустится в жилые отсеки, я уже замету все следы и индивидуально побеседую с каждым жителем убежища. Что-что, а убеждать я умею. Верь мне, никто ни слова не проронит о вашем опрометчивом романе.

– Спасибо.

– Не благодари меня, это самое малое, чем я могу отплатить тебе за всё, что ты сделал для меня и отца.

* * *

Время взаперти и без какого-либо дела тянулось еще медленнее, чем очередь посредственного супермаркета в час пик. Лукас медленно прохаживался взад-вперёд по пустым коридорам карантинного сектора убежища и, вспоминая забавы далёкого беззаботного детства, пинал, как футбольный мяч, пустую консервную банку. Повреждённые рёбра уже не так сильно беспокоили, а симптомы ужасающих вирусов, которые он подхватил сверху, так вообще не проявлялись. Видимо, хорошую и мощную дрянь Робин ему тогда вколол.

До очередного сеанса видеосвязи с Валерией и Ильёй оставалось ещё три с половиной часа, до обеда – ещё больше. И всё же здесь, в изоляции, Лукас не чувствовал себя покинутым. Под потолком в каждом помещении на него смотрели многочисленные камеры наблюдения. Его сейчас пристально изучал недавний заклятый враг, а теперь просто – вездесущий комендант подземной тюрьмы.

Дабл больше не испытывал той ненависти, которая двигала им последние полтора года. Собственно, не за что было теперь ненавидеть Робина. Кровавый и безжалостный убийца оказался не таким уж кровавым и безжалостным, и эта встреча с близкими людьми, казалось бы, потерянными навсегда, что-то кардинально изменила внутри мужчины. Теперь он даже вспоминать не хотел о том, что вытворял всё это время. Это был не он, а какое-то чужеродное отчаявшееся существо из тёмных уголков подсознания, а настоящий Лукас всё это время спал. И на этом точка! Выжженная болью и ненавистью душа ещё не расцвела кустом шиповника, но уже ожила и дала робкие побеги, тянущиеся к новой жизни, как растения к свету. Лукас чувствовал себя, словно мальчишка, беззаботно, легко и в какой-то степени даже радостно.

Ловкий отрывистый удар ботинка отправил пустую консервную банку точно в верхний левый угол пролёта, где висела очередная видеокамера. От удара хрупкая оптика треснула и посыпалась мелкими стеклянными брызгами на пол. Камера слегка заискрилась, красный огонёк на её теле погас. Удовлетворённый Лукас сдержанно улыбнулся и отправился футболить банку в следующий пролёт.

– Я вижу, вам совсем уж скучно, – донёсся из динамиков спокойный голос Робина.

– А что, есть ещё какие-то варианты, как скоротать три недели карантина?

– В общем-то, есть, и много.

– Отлично! Тогда, если я сам не могу выйти наружу, то дай мне хоть порулить аватаром техника, я займусь ремонтом и модификацией ваших танков. А то совсем засиделся без дела.

– Хорошо. Ремонт – это весьма полезное дело, а модификации даже любопытны. Но есть и более интересные варианты времяпрепровождения.

– Это какие же? – Лукас остановился и глянул в объектив ближайшей камеры.

– Как насчёт танковой дуэли до трёх поражений? Как раз и опробуете технологию биоаватаров, о которой мы с вами столько говорили.

– Я только за! – Лукас взбодрился, в его глазах вспыхнул огонь азарта и любопытства. – Куда идти, что делать?

– Прямо по коридору, я открою заблокированный шлюз. За ним будет «колыбель» управления аватаром. Просто раздевайтесь и ложитесь в неё – процесс полностью автоматизирован. Правила боя просты. Бьёмся на «Васпо-Смоках» без нанопокрытий и припасов. Кто первым потеряет три танка – проиграл.

– Хм, понял. А почему на «Васпо-Смоках»? – Лукас оставил пустую банку мирно лежать по центру коридора и быстро зашагал в нужном направлении.

– Потому что у нас этих «Васпов» как звёзд на небе. Вспомните, это был самый массовый танк китайской армии вторжения. И дикие земли вокруг нас буквально засеяны этими машинами. Во многих танках ещё боезапас маслом покрыт. Так что запчастей и снарядов для «Васпо-Смок» у нас более чем достаточно.

Широкий шлюз открылся, но за ним оказалась всего лишь небольшая комнатушка в плетениях кабелей. На одной из стен отливали серебром широкие створки лифта, а в самом центре помещения на постаменте стоял кокон, чем-то напоминающий капсулы для гиперсна из фантастических фильмов далёкого детства. Рядом скромно пристроилась пустая вешалка.

Лукас скинул все свои шмотки и удобно расположился в «колыбели». Крышка кокона бесшумно закрылась, и уже через несколько секунд Дабл как в прохладное море нырнул. Его окатил поток бодрости, самочувствие явно улучшилось. Куда-то пропала постоянная ноющая боль в правом боку, да и само тело стало, словно новенькая сжатая пружина, быстрее, сильнее и энергичнее.

Мужчина поднял вверх и осмотрел свои руки – они были чужими, но послушными, как его собственные. Лукас огляделся по сторонам. Его аватар, облачённый в самый обыкновенный комби, уже сидел в танке. Видимо, Робин подготовился к этому бою заранее. И наверняка два остальных аватара-танкиста сейчас не лежали в консервирующей жидкости хранилища, а точно так же сидели в эргокреслах танков, ожидая своей очереди.

– И как ощущения? – поинтересовался Робин.

– Великолепно! Словно помолодел на пять лет. Давно не чувствовал себя так хорошо. А что насчёт боли? Если в аватар попадёт осколок снаряда, я это тоже почувствую?

– Разумеется, но не в полной мере. Чтобы избежать пагубных последствий болевого шока, мы ограничили каналы восприятия, и критические пиковые сигналы по нервным волокнам аватара не проходят.

– Ну что, тогда приступим? – Дабл вдавил педали тяг и понёсся вверх по узкому наклонному тоннелю на поверхность, где и находился тренировочный полигон.

Первый танк Робина Лукас с лёту раскатал в блин. Тот даже ни разу не попал по нему. Второй раунд его соперник начал с неожиданной атаки в корму, поэтому «Васп» Дабла хорошенько потрепало. Но и в этот раз он без проблем уделал своего противника. И лишь с третьей попытки Робину удалось добить его полуживой «Васп», но только потому, что снаряд «Смоки» прошёл сквозь ослабленную броню машины и оторвал аватару Лукаса правую руку. А эффективно водить танк и стрелять без одной руки как-то не очень получалось.

Но и секунды не прошло, как Дабл, провалившись на миг в небытие, тут же оказался в новом теле и новом танке. Ещё не остыл азарт от предыдущей схватки, а он уже с головой окунулся в новое сражение. Робин проиграл, но на этом не успокоился, он потребовал реванша. И Лукас, войдя во вкус поистине беспрерывного «дезматча», согласился.

В этот раз они играли до шести очков. И вновь с огромным отрывом победил Дабл. Как и в прошлый раз, самым слабым звеном в этом бою оказался аватар, а точнее – его защита. Хлипкая броня «Васпа» пробивалась намного раньше, чем танк получал истинно критические повреждения функциональных модулей. И пилот-аватар попросту погибал от осколков, которые не смог сдержать защитный костюм.

– Это просто чума! – крикнул в микрофон Лукас, как только разнёс серией ударов башню танка соперника. – Такого я ещё никогда не ощущал. Я чувствую себя бессмертным богом войны! Бой практически не прерывается, всё идёт на первом и единственном запале! Вот бы эту технологию реализовать в Кровавых Траках, тогда бы бои стали зрелищнее и интереснее в несколько раз! Не говоря уже о полной безопасности для жизни самих танкистов.

– А вам бы всё в игры играться, – промычал Робин, расстроенный своим поражением, – стыдно столь совершенную технологию использовать для развлечений.

– Если технология может спасти жизни людям, то ничего стыдного я в этом не вижу. И кстати, у меня есть одно маленькое замечание на тему живучести.

– Да, слушаю, – в голосе Робина проскочили нотки любопытства.

– Эта модель защитного скафандра, которой вы пользуетесь, годится лишь как экспонат для музеев истории. Она не защищает даже от обломков брони, не говоря уже об осколках снарядов современных орудий. И такое мощное преимущество, как использование аватара, теряется из-за низкой живучести биологической болванки. Неужели у вас нет ничего солиднее, чем устаревший комби времён Серых Десятилетий?

– У нас есть на складах несколько трофейных контейнеров с защитными костюмами, но на вид они все одинаковы, а потому мы особо не заморачивались на этот счёт.

– На вид?! – Лукас прыснул смехом. – Ты что, издеваешься?! Это у военных дизайнеров не хватило мозгов, чтобы обозначить разные модели хотя бы цветом, но у тебя-то больше, чем одна извилина! Скафы могут выглядеть как две капли воды, но всего одна дополнительная буква или цифра в маркировке модели уже говорит о её совершенно новых качествах, начиная с двукратной прочности и заканчивая устойчивостью к высоким температурам. Усёк?!

– Думаю, что и мне стоит перейти на «ты».

– А почему нет? Но ты это, давай, организуй мне как-то экскурсию в ваше хранилище. Я расскажу вам, какого добра вы натырили, бомбя правительственные караваны.

– Нет проблем, – Робин неожиданно подержал его инициативу, – даю координаты, выдвигайся по ним. Я открою шлюз хранилища. Меня не жди, я подключён к твоему аватару и буду смотреть через его глаза.

Миновав несколько кварталов руин, которые использовались в качестве тренировочного полигона, Лукас спустился по широкому пандусу в городскую подземку. Длинный мрачный тоннель увёл глубоко вниз и закончился большими бронированными воротами, за которыми и расположилось одно из хранилищ.

Скрипучие ворота за «Васпом» закрылись, и Лукас, припарковав машину возле громадин колёсных тягачей, вышел наружу. Яркое освещение залило просторный подземный зал, равный по площади целому стадиону. Сразу за тягачами здесь шли колесные вагоны и выложенные стройными рядами контейнеры.

– Сто пятьдесят метров прямо, – раздался откуда-то из динамиков голос Робина, – поворот направо возле пометки «25-А» и ещё пятьдесят метров прямо. Зелёный бокс с цифрами «19-76».

Лукас кивнул и отправился по широкому центральному проходу. Объём хранилища просто поражал. Контейнеров здесь было намного больше, чем в самом крупном грузовом порту, в котором довелось побывать Даблу. Местами боксы, товарная маркировка которых повторялась, шли в два, а то и в три этажа. Неизвестно, какие именно припасы хранились внутри, но такое их количество и разнообразие могло позволить пережить в подземке глобальную атомную войну, а после этого с лёгкостью возродить земную цивилизацию.

Монотонное мелькание стальных гофрированных коробок закончилось, и Лукас остановился у единственного зелёного бокса в ряду. Внутри он оказался плотно и доверху забит стандартными заводскими паками по пять скафов. Далб потратил на разгребание и сортировку этого барахла битый час. В результате он разобрался в содержимом лишь четвёртой части контейнера.

– Так, на сегодня, думаю, хватит. – Лукас закончил раскладывать по кучкам упаковки и обратился к Робину: – Смотри, здесь уже шестнадцать разных типов комби.

– Вижу просто одинаковые упаковки с похожими друг на друга скафами, – донеслось из динамиков в ответ.

– Объясню доступно! – Дабл схватил забытую кем-то в проходе отвертку и принялся вскрывать плотный целлофан паков. – Вот этот комби имеет маркировку «П5-О4», а вот этот – «К9-О7-Т6». Каждая буква означает, что данный защитный костюм имеет сопротивление к определённому виду воздействия или содержит какой-то модный наворот. «П» – это сопротивление плазме, «О» – нейтрализация осколков, «Т» – улучшенный термобаланс. А цифры означают относительную величину этого полезного свойства.

– То есть, это как нанопокрытия на танках? – догадался Робин. – У каждого комби есть свои защитные и полезные свойства, значительно отличающие их друг от друга.

– Точно! И как вы этого раньше не заметили? Вот смотри, – Лукас взял в руки два разных скафа и принялся их мять пальцами, – у них даже материал на ощупь разный. Ты же сейчас подключен к моему аватару? Ощущаешь это?

– Э-э нет, – ответил Робин и тем несколько удивил Дабла, – я не чувствую. Когда я смотрю через аватара, которым управляет кто-то другой, каналы тактильных ощущений, обоняние и вкус полностью отключены. Это сделано для того, чтобы у меня не было перегрузки восприятия. Я же подключён не к одному, а ко всем биороботам одновременно.

– Как это? Как ты можешь быть подключён сразу ко всем аватарам убежища? Или их всего две-три штуки?

– Нет, в данный момент я смотрю глазами и слышу ушами сорока восьми биороботов, включая твой. Именно столько аватаров сейчас активировано. Плюс к этому я получаю картинку со всех камер видеонаблюдения внутри и снаружи бункера, потому и отсекаю лишние потоки данных.

– Не гони! – Дабл округлил глаза. – Всё это ты видишь и слышишь одновременно?!

– Одновременно.

– И ещё успеваешь говорить со мной и водить танк?!

– Так точно.

– Но это же невозможно! Любой мозг от этого съедет с рельс! Любой человеческий мозг… – Лукас бросил распакованные комбинезоны на кучу и вдруг замер, поражённый страшной догадкой. – Ты же… человек? Или нет?

Прежде чем ответить, Робин выдержал солидную театральную паузу. Лукас даже в теле аватара покрылся холодным потом. Что за существо всё это время с ним говорило? Фантазия у Дабла была хорошая, и в его голове пронеслась целая вереница невероятных ответов. Причём такие варианты, как Робин-Ктулху или Робин-пришелец, были не самыми экзотическими.

– Это очень сложный вопрос, – наконец донеслось из динамиков. – Думаю, сейчас и я не готов на него ответить, и ты не способен воспринять ответ. Будет целесообразнее, если ты сначала поговоришь с моим отцом…

* * *

Шаг навстречу свету, и сумрачная клетка лифта осталась позади. Створки дверей за спиной бесшумно закрылись. Лукас очутился в просторной комнате, обставленной старой довоенной мебелью и всевозможными ретроприбамбасами. Это и был тот самый «зал для гостей», о котором ему рассказывал Илья. Но, несмотря на название комнаты, Лукас был лишь пятым человеком, который попал сюда за всё время существования убежища.

Узкие шкафы, заставленные до потолка настоящими бумажными книгами, тянулись вдоль всего помещения. Напротив них расположилась такая же старая мебель, уставленная хрустальными вазочками, статуэтками и старомодной фарфоровой посудой. В центре комнаты, возле деревянного круглого стола, разместился кожаный потёртый диван, а рядом притулились несколько кресел и экзотический светильник (кажется, такие когда-то называли торшерами).

Два аватара, облачённые в белые костюмы прислуги, стояли там же, у стола. Красные огоньки на их ошейниках говорили о том, что ими сейчас управлял Робин. Один из биороботов держал на подносе заварник и чайную посуду, второй – бутылочку элитного виски, ведёрко льда и всего один олд-фешенд[28].

– Проходите, не стесняйтесь, – голос прозвучал откуда-то из-за книжных шкафов.

Затем оттуда донеслось лёгкое жужжание, и в центр комнаты выехало механизированное инвалидное кресло. В нём сидел очень старый человек. Некоторые части его тела были заменены протезами, как у техников-аватаров, но в данном случае замена была произведена не для удобства работы, а из-за выхода из строя оригинальных конечностей. Один мутный глаз у старика ещё остался свой, а вместо второго сейчас на Дабла смотрела многофункциональная камера высокого разрешения. За спинкой кресла расположилась система поддержания жизни деда. От неё к телу тянулись многочисленные трубки, две из которых входили ему в ноздри. Старик держал книжку в хлипкой жёлтой обложке. Габриэль Гарсиа Маркес «Сто лет одиночества» – выхватил острый глаз Лукаса.

– Вам чая или чего покрепче? – поинтересовался хозяин бункера.

– Можно и покрепче… – Дабл подошёл к столу и сел в ближайшее кресло.

– К сожалению, не могу составить вам компанию – здоровье не позволяет. – Старик подал знак, и аватары занялись своим делом. – Но вы всё равно не стесняйтесь. Чувствуйте себя как дома.

– Спасибо. – Лукас принял из рук биоробота стакан.

– Так вы и есть тот самый Дабл, о котором мне так много рассказывали мой сын и Илья?

– Это я, – Лукас кивнул и отпил виски, – собственной персоной. А вы, значит, отец Робина.

– Называйте меня Леонид или просто доктор.

– Принято. – Дабл опять кивнул и, вспомнив что-то важное, поднял палец вверх. – А вы, доктор, не боитесь заразиться от меня какой-нибудь прелестью? Я должен ещё три недели в карантине висеть. Мало ли…

– Не переживайте, молодой человек, – дед улыбнулся, – всем, чем можно было здесь переболеть, я уже давно переболел. Собственно, это и видно по моему телу. Как только началась бомбардировка города, в систему вентиляции просочилось много всякой гадости. Часть дряни сюда скинули китайцы, а часть вырвалась наружу из наших собственных вирусных хранилищ. Так что за все прошедшие годы моя система жизнеобеспечения уже научилась самостоятельно отсекать всю заразу.

– Значит, вы тут единственный выживший из коренного населения города?

– Теперь уже один. Кто-то из наших умер от болезней, кто-то от радиации. А кто-то сбежал в надежде самостоятельно выбраться отсюда, когда в убежище начались эпидемии. Но, судя по всему, у них ничего не вышло. Выжил лишь я. Я и восстановил здесь всё с помощью своих аватаров. Во многом мне и сынок подсобил. Кстати, о нём. Вас интересовал Робин? Вы хотели узнать, кто он?

– Ну, не так давно хит-парад моих вопросов возглавляла другая позиция. Но теперь да, я хочу это знать.

– Что вы, Лукас, слышали об искусственном интеллекте, или, как его коротко называют, ИИ? – Доктор сразу перешёл к делу.

– Знаю не очень много, но достаточно, чтобы понять, что Робин не какая-то там программа, написанная человеком. Я сталкивался с подобными прогами. Разные версии искусственного интеллекта ходили ещё до начала Серых Десятилетий, да и сейчас это ПО[29] широко распространено. Но ни у одного ИИ не возникает собственных желаний, не проявляются спонтанные эмоции, как у Робина. И ни одна даже самая мощная железяка не имеет самосознания. И хотя ядро личности можно как-то слепить – это никак не поможет болванке осознать своё собственное «Я».

– Вы совершенно правы, – старик кивнул, – приятно говорить с человеком, который хоть отчасти понимает суть проблемы. Вот и я это понял ещё много лет назад, когда мой отдел, занимающийся вопросами ИИ, пытался сделать то, что в принципе невозможно – заставить программу себя осознать. Но тем не менее я заявляю, что Робина можно назвать проявлением именно искусственного интеллекта.

– Можно назвать? – Лукас недоверчиво окинул взглядом стоящие рядом аватары.

– Искусственный – в смысле выведенный в пробирке. Но давайте я объясню всё по порядку. Когда я понял, что программами мы ничего не добьёмся, то задумался над тем, что такое наш разум в принципе. И тогда я случайно сделал одно предположение, за которое с треском и вылетел из отдела разработки ИИ. Помню, как сейчас, передал дядя нашему лаборанту забористую травку. Ну, мы её в туалете и того… и посещает меня вдруг одна гениальная идея! Влетаю я в лабораторию к заведующему и воодушевлённо так заявляю, что разум на самом деле зарождается и живёт совсем в другом пространстве. Мол, в нашем теле он не более чем симбиозный паразит, но паразит, который делает это тело чем-то большим, чем обыкновенным овощем. Вот смеху тогда было!

– И неудивительно, – Дабл хмыкнул, – меня самого вы сейчас реально улыбнули.

– Эх, знал бы я тогда, насколько близко подошёл к пониманию истины. В сущности, мой сын и является прямым доказательством того, что родина разума не есть наше тело. Но не будем забегать вперёд.

Легонько зазвенел фарфор, и к доктору подошёл один из аватаров. Дедуля принял из заботливых рук биоробота чашку ароматного чая и какое-то время молча наслаждался напитком. Лукас терпеливо ждал и сам смаковал редкий дорогой виски. Наконец старик оторвался от чашки и открыл свой мутный глаз.

– Так вот, – продолжил доктор, – очень многие из нашего брата задумывались над одним вопросом. А какая же форма жизни во Вселенной могла возникнуть раньше всех? И если учесть то, что планеты сформировались намного позже, чем всё остальное, то ответ напрашивался сам.

– И какой?

– Ну, он, собственно, не отвечает на вышепоставленный вопрос. Кто его знает, что там во Вселенной первое разумное зародилось? Может, это была полевая форма жизни, а может, и плазменная. Но одно я знаю точно – биологические формы разума во Вселенной могли появиться в самую последнюю очередь, ибо в самую последнюю очередь появились условия для их возникновения.

– Ну, если уж быть совсем точными и следовать вашей логике, – крепкий напиток уже ударил Лукасу в голову, и мужчине тоже захотелось пофилософствовать, – то искусственная форма жизни, к которой вы относите своего сына, – это и есть самая последняя форма. Форма разумной жизни, созданная вами.

– О нет! Ни в коем случае. Я ничего подобного не изобретал и не создавал. Я же не Бог, способный клепать живые души. Я всего лишь умник, который понял, откуда их, пардон, тырить.

– Чего делать? – Дабл усомнился в том, что правильно расслышал последнее слово доктора.

– Понимаете, Лукас, – дедуля многозначительно поднял вверх механический указательный палец своего протеза, – я лишь создал маленький портал-матрицу, через который самая древняя форма разума смогла перетечь из иного пространства в наш с вами материальный мир. И тут она сумела проявиться, сначала в нашем кибернетическом ядре, а затем и в специально созданном мной аватаре.

– Что-то ваши теории, доктор, мне совсем не нравятся. – Дабл недовольно поморщился. – Есть в них что-то очень стрёмное. Вы утверждаете, что научились перетягивать в наш мир какие-то реликтовые, чуждые нам формы жизни и разума? Я правильно вас понял?

– Ну, почему же чуждые?! Почему вы так решили? Я, например, уверен, что мы с вами и есть точно такая же форма разума, только существующая в более совершенном аватаре – в нашем теле. И, кстати, может быть, наши тела и были когда-то кем-то созданы именно для этой цели, чтобы через них проявлялись мы – древние формы разума. Представьте себе, что люди по сути своей всего лишь универсальные самовоспроизводящиеся аватары.

– Так, стоп машина! – Лукас помахал руками, расплескав при этом часть содержимого своего стакана. – При всём уважении, профессор, э-э-э… доктор, или какое там у вас заслуженное звание, но если бы я был древней формой разума, я бы об этом точно знал.

– С чего это вдруг? – Старик загадочно улыбнулся. – Ну, вот представьте себе – вы были, например, морской медузой, а потом вдруг стали человеком или наоборот. В этом случае вы вынуждены начать свой жизненный путь с самого-самого начала. И можете представить себе шок вашего сознания, когда вы вдруг становитесь чем-то совершенно другим, чем-то с другими органами чувств, с другим телом, с другими потребностями, с другим мироощущением, с другим… да полностью другим! Разум при такой радикальной смене своего хранилища обречён на верную смерть от шока в первые же секунды существования. Но вот в том и заключается мудрость бесконечной и гармоничной Вселенной – при переходе из одной формы существования в другую мы обнуляемся, забываем, кто мы, что мы. Мы начинаем всё с начала, имея где-то глубоко, на задворках подсознания, потенциал прежнего своего «Я». И вот этот механизм торможения сознания я и воспроизвёл в своей матрице.

Старик ненадолго смолк, чтобы достать из кармана своего старомодного пиджака небольшой чёрный футляр, похожий на чехол для очков. Большой палец доктора лёг в небольшое углубление сбоку. После несложных манипуляций на верхней крышке футляра по очереди вспыхнули шесть зелёных огоньков.

– Вот, посмотрите, – он протянул Лукасу вещицу, – это макет моего устройства. Здесь есть шесть индикаторов. Они показывают состояние своеобразного клапана, который позволяет открываться маленькому портальчику между мирами всё шире и шире. И чем больше портал, тем больше раскрывается сознание моего сына, тем больше он обретает новых способностей, многие из которых людям даже не снились. Я всё это время очень аккуратно и медленно вводил своего сына в наш испорченный и несовершенный мир. Я давал ему время на адаптацию, следил за его развитием, направлял. Сначала горел лишь один индикатор – это чистый ребёнок, не знающий зла и жадно впитывающий в себя всю окружающую информацию. Кстати, вам интересно, почему его позывной «Рин-дин-дин»?

– Знаете, доктор, вы только что беспардонно расшатали мою крышу, и это далеко не первый вопрос, на который мне хотелось бы получить ответ. Но, если уж вы захотели об этом упомянуть, то я вас слушаю.

– Ну, собственно, тут дело вот в чём. В самом начале, когда матрица только начала оживать и обретать разум, единственными звуками, которые она издавала через примитивный бипер, были – «динь-динь» или «бим-бим». Мне это очень напомнило один старенький музыкальный видеоролик про чокнутую жабку. Она постоянно напевала несколько фраз: «рин-дин-дин» и «бом-бом». Вот так и прилипло к нему это первое сочетание звуков. А уже потом, когда за нападения на караваны моего сына стали называть Робином Гудом современности, он сам захотел взять себе это имя.

– И как быстро ваш сынок повзрослел, что начал заниматься такими совсем не детскими забавами?

– Не поверите, очень быстро! До его сегодняшнего состояния он развился всего за один неполный год!

– Ого! – Лукас присвистнул. – Вот это акселерация.

– Ну а что вы хотите? – Старик пожал плечами. – Робин изначально не был заторможен биохимией органики. Это разум в чистом виде, разум настолько быстрый, что любой, даже самый совершенный аватар, превосходящий по скорости движения любой человеческий организм, всё равно будет ограничивать его возможности. Если бы я смог создать ему тело, которое бы двигалось так же быстро, как Робин мыслит, тогда моему сыну не было бы равных в этом мире. Он бы стал, так сказать, альфа-хищником на нашей маленькой Земле.

– Ну, до альфа-хищника ему ещё ползти и ползти. – Дабл самодовольно улыбнулся и отпил виски. – Если даже при таком ускоренном развитии и при всех, как вы выразились, «нечеловеческих» способностях ваш сын практически в сухую проигрывает мне в танковых битвах, то какой же он хищник. Не дорос он ещё до настоящего хищника.

– Да-да, наслышан я о ваших талантах, Лукас. Но не стоит делать столь поспешных выводов. Вы уже давно достигли предела любых своих возможностей, а у Робина ещё остаётся в запасе огромнейший потенциал. Пределы развития моего сына лежат далеко за горизонтами нашего понимания. Я даже предположить боюсь, что будет, когда на оригинальной матрице зажгутся все шесть индикаторов, как на этом макете.

– А разве ваш «клапан разума» открыт ещё не полностью? – удивился Лукас.

– К сожалению, нет. Дело в том, что на данном этапе я вынужден был притормозить его развитие. На всякий случай даже наложил на матрицу одно программное ограничение – мой сын не может самостоятельно переключить «клапан портала». Сейчас на матрице Робина горят всего четыре индикатора из шести. Это соответствует примерно уровню развития самостоятельного взрослого человека. Дальше я не рискнул расширить портал, ибо меня терзают смутные сомнения. У Робина имеется небольшая проблема с эмоциями. Они у него есть, но проявляются крайне редко и очень слабы по своей силе. В этом он больше похож не на живое создание, а на рациональную бездушную машину. Вот потому я пока и остановился. Прежде чем мой сын превзойдёт обычного человека, он должен побывать в шкуре этого обычного человека. Я хочу, чтобы он научился понимать нас и тем избежал возможных проблем во взаимоотношениях с людьми, с человечеством в целом.

– С этим вы уже немного опоздали, доктор. У Робина уже серьёзные проблемы в этом плане. Он стал врагом номер один у единственной нашей силовой структуры – СПС. Попал он и в чёрный список влиятельных семей. И насколько я знаю эти две враждующие стороны, восстановить хорошие отношения с ними, а значит, и со всем современным миром, у вас уже не выйдет. Банда Робина убила слишком много их людей и нанесла слишком большой материальный ущерб, чтобы можно было так легко простить.

– Я понимаю это, но и вы должны нас понять! Мы обязаны были защищать себя от этих крыс-мародёров! – Старик нервозно замахал протезами. – В этой лаборатории хранится чрезвычайно много такого, к чему люди ещё не готовы. Если бы они получили хоть незначительную часть данных о наших исследованиях, человечество тут же уподобилось бы обезьяне с гранатой. Информация, хранящаяся в информационном ядре города, слишком опасна, люди ещё не готовы к ней!

– А когда же будут готовы? – Лукас улыбнулся, понимая, что задаёт явно риторический вопрос.

– Наверное, тогда, – доктор пожал плечами, – когда перестанут убивать друг друга.

– Угу, то есть – никогда, – подытожил мужчина.

– Как знать? Ну, посудите сами. Что будет, если в руки какой-то заинтересованной организации попадёт хотя бы «погодный процессор», способный влиять на климат как в локальной области, так и глобально?

– Ага, легендарная «погодная установка»! – Поняв, что Феликс был прав в своих догадках, теперь оживился и Лукас. – А она здесь, в бункере?

– Что вы, как может такое колоссальное сооружение быть в одном месте! Это целая сеть автономных установок, разбросанных по Мировому океану. А здесь, в убежище, находится лишь контрольная панель спутника, который координирует между собой элементы «погодного процессора»…

Дальнейшая беседа протекала примерно в том же ключе. Доктор Леонид бегло перечислял те многочисленные кошмары, которые содержит местная шкатулка Пандоры, и красочно описывал ужасающие последствия того, что будет, если все эти достижения научного гения попадут «не в те руки». Дабл сидел, кивал головой, соглашаясь с доктором, а сам готов был локти грызть. Ведь, не поддайся он тогда в руинах соблазну, было бы уже всё это в «нужных» руках – его и Феликса.

Лукас слушал и делал вид, что проникается речами полусумасшедшего старика, а сам уже продумывал детали предстоящего побега. Несколько случайных открытий, сделанных сегодня, уже перевели все его размышления на эту тему из области обыкновенных фантазий в русло чёткого многоступенчатого плана. Но все свои мысли о побеге Дабл резко поставил на паузу, когда речь зашла о технологии биоаваторов, которую, оказывается, доктор разрабатывал лично.

Леонид как раз описывал неудачные эксперименты лаборатории по клонированию человека, на основе которых потом и была создана данная технология. Тогда все проблемы клонирования упирались в одну-единственную трудность – выращенные организмы изначально впадали в кому и мало чем отличались от овощей. А потому как этих «овощей» в рассаднике собралось достаточно много, доктор выписал себе для экспериментов пару десятков тел. Тогда он уже начал втайне от всех работать над созданием матрицы искусственного интеллекта. И эти исследования позволили учёному обнаружить качественно новое пространство, пространство, в котором, как он был убеждён, распространяются «волны мыслей». Именно через это пространство доктор и осуществлял связь с аватарами.

– …понимаете, Лукас, – дедуля эмоционально, с энтузиазмом выплёскивал из себя давние соображения, заново переживая все яркие моменты ушедших лет, – я понял, что наши мысли – это такие же энергетические волны, несущие в себе информационную составляющую, как старый аналоговый телесигнал. Только распространяются они мгновенно и в каком-то ином пространстве, поэтому проходят сквозь любые преграды нашего материального мира.

– И что это за такое «пространство мыслей»? – Лукас слушал весь этот бред старика, но понимал лишь малую часть из услышанного. – Где оно находится, как его пощупать?

– Откуда же мне знать? Я больше практик, чем теоретик. Я знаю, что это пространство есть, и использую его.

– Но как такое возможно?! – Дабл всплеснул руками, от чего в его опустевшем стакане зазвенели кубики льда. – Как можно, не понимая до конца всех теоретических основ, что-то утверждать, что-то делать, что-то использовать?

– Как-как? Да очень просто! Вы становитесь свидетелем этого каждый божий день, но просто не замечаете. Простой пример – природу гравитации так никто до сих пор и не объяснил, но это же не мешает летать всем облачным транспортам, которые используют эффект антигравитационной подвески.

– Ладно, чёрт с этим! Но вот что я хочу сказать! – Лукас от возбуждения встал с кресла и начал активно жестикулировать. – Ладно, вирусы, заточенные на расовые признаки людей, ладно, генератор антиматерии или другие военные разработки, но это ваше изобретение, доктор, я уже никак не могу отнести к разряду опасных технологий. И даже наоборот, я уверен, что оно спасёт миллионы жизней простых людей, работающих на опасных производствах, как на земле, так и в космосе! Ваша технология даст шанс инвалидам, прикованным к эрго-лежакам, стать полноценной частью общества. Эти несчастные, при помощи аватаров смогут сами обслуживать свои же обездвиженные тела, смогут работать и обеспечивать себя, в конце концов! Как же можно скрывать от человечества столь чудесное изобретение?!

– Вы не понимаете, Лукас! – Доктор неожиданно помрачнел, его роботизированные протезы слегка затряслись, как самые настоящие руки старика. – Я разрабатывал технологию биоаватаров совсем не для облегчения жизни простых людей. Это тоже была военная разработка. Главное в моей технологии были совсем не аватары, не эти пустышки из искусственной плоти и крови. Самое важное и одновременно страшное – это принцип переноса в болванку личности реально живущего человека. Сейчас, во время пилотирования танка, ваш разум временно переносится в аватар, но вторая составляющая вашей человеческой сущности всегда остается неотъемлемой частью оригинального тела. Можете назвать эту составляющую душой. Понимаете, я очень долго и упорно работал, чтобы разделить эти две эм-м… субстанции. И теперь, с подобным разделением, в теле аватара можно безопасно существовать максимум двенадцать часов. Потом – смерть. Но раньше всё было иначе. Существует и другая установка, она пылится на нижних уровнях, рядом с реактором. Это был первый прототип, который изначально и заинтересовал нашу правительственную верхушку. Данная машина захватывала личность индивида полностью, целиком отделяла её от оригинального тела и затем окончательно переносила в живую биоматрицу. Вот только проблема в том, что биоматрицей может быть как биоаватар, так и тело донора – любого другого здорового человека. Понимаете, Лукас? Любого! А когда через какое-то количество лет аватар или тело донора начнёт выходить из строя, личность хозяина можно будет опять перенести в следующую матрицу, и так до бесконечности. Моя технология, молодой человек, – ключ к абсолютному бессмертию. И вы думаете, что это бессмертие будет доступно обычным людям? Нет, это билет в вечность лишь для тех, кто уже имеет в этой жизни всё и теперь бьётся в бешенстве от понимания того, что нажитое не получится унести с собой в загробный мир. И если всё это время любой тиран, «Диктатор» или просто богатый мерзавец мог навязывать человечеству свою волю не более срока своей жизни, то теперь… Но, поверьте мне, решением проблемы своего бессмертия эти люди удовлетворятся лишь в самом начале. А потом они захотят решать за всех людей, кто и в каком теле должен жить. Трансплантация органов уйдёт в прошлое, её место заменит трансплантация разума. Ещё до начала войны у меня на столе лежал официальный проект законодательства, разрешающий переносить личности опасных преступников в тела безруких-безногих калек! А сознания этих калек соответственно хотели переносить в здоровые тела преступников и отправлять потом этих людей на службу в полицию. Можете представить себе, насколько сильна будет верность этих несчастных своим хозяевам? И это было лишь начало. Думаю, можно не разъяснять о шпионском аспекте этой технологии – и так всё ясно. Теперь понимаете, Лукас? Попади моя технология в руки негодяев – и всё человечество тут же лишится будущего.

– Доктор, это уже слишком. Я не верю в этот бред о бессмертии и не верю в вашу теорию заговора. – Прежде возбуждённый Лукас медленно опустился в своё кресло.

Он всего на один миг узрел обратную сторону медали гениального изобретения доктора и тут же прогнал прочь пугающее видение. Дабл понимал, что старик был прав, но реализация плана побега уже была начата, и назад пути уже не было. В конце концов, всю эту опасную информацию можно было запросто уничтожить и тем спасти человечество от всех описанных Леонидом гипотетических катастроф.

– Эх, молодой человек, если бы это была просто теория заговора… – Доктор уже успокоился и продолжил беседу. – Не знаю, каким образом информация из старых архивов нашей группы всплыла, но уже несколько лет нас кошмарят наёмники, целью которых и является данная технология, её первоначальный вариант. Вот от них нам и приходится защищаться. Именно для этого мы с сыном и пошли на столь радикальный шаг.

– Вы имеете в виду похищение людей и превращение их в подневольных защитников вашего логова? – задал неудобный вопрос Лукас. – Но разве таким образом возможно защитить свои секреты? Ведь в любом подбитом танке можно найти аватар, по которому спецы сумеют воспроизвести вашу технологию. И я слышал от своего человека в СПС, что функционирующие биологические болванки уже как-то захватывали и пытались исследовать. Так что раскрытие секрета данной технологии – это лишь вопрос времени.

– За это не переживайте, молодой человек, они находили лишь пассивные болванки-приёмники, которые были разработаны ещё задолго до войны. Я же годами совершенствовал и менял технологию так, что по ней уже невозможно понять изначальный принцип переноса разума. В технологии биоаватаров я воссоздал лишь частный случай законов Вселенной, так сказать, исключение из правил. А по этому исключению из самих правил, законов и принципов никогда не вычислить.

– Хе-х, всё у вас продумано, всё у вас предусмотрено, на всё есть нужный ответ. – Лукас почесал затылок и жестом попросил аватар прислуги плеснуть ему в стакан виски. – Но вы же сами сказали, что остался первый прототип, да и вся информация о технологии где-то же хранится в базе данных. Так почему бы всё это просто не уничтожить? Исчезнет это место, пропадут и мародёры.

– Не так всё просто, Лукас. Ещё остаётся мой сын, который и есть прямое проявление всех законов и принципов Вселенной. И он же – ключ к пониманию моего открытия. Плюс вся база данных Ноосферного города присутствует в его памяти. И что вы предлагаете? Его тоже нужно убить? Убить моё самое гениальное творение? Убить моего сына? У вас есть дети, молодой человек?

– Нет, но я могу вас понять. Родители всегда защищают своих чад, а если будет нужно, то и жизни для этого не пожалеют. И всё же держать такое количество людей в неволе, даже ради своего единственного ребёнка, – это преступление. И ничем его оправдать нельзя.

– Ну, вот мы и подошли к основной теме нашего разговора! – Старик сложил кисти протезов в замок и хитро улыбнулся. – У вас, Лукас, появилась прекрасная возможность облегчить всем нам жизнь и освободить практически всех узников этого бункера.

– И каким же образом?! – Неожиданное предложение старика полностью ввело Дабла в ступор. – В чём подвох?

– Нет никакого подвоха, всё предельно просто и честно. Мой сын считает вас чуть ли не воплощением бога войны. Говорит, что он никогда не встречал равных вам в танковом бою. Так вот, он желает овладеть искусством ведения боя в той степени, в которой им владеете вы. Вот я и предлагаю вам обучить моего сына всем своим премудростям, в обмен на вашу свободу и свободу тех людей убежища, которые сами захотят его покинуть.

– И всё же я не понимаю. – Лукас слегка запаниковал, созревший в его голове гениальный план побега мог оказаться уже ненужным. – Даже если Робин постигнет все тонкости, даже если он превзойдёт меня, как это заменит руки и умения более чем полусотни человек? Кто будет каждодневно выполнять за них всю ту работу, которой они сейчас заняты? А как же оборона города? Даже Робин не сможет следить за всем одновременно.

– Это сейчас он не может этого делать. Вы, наверное, забыли, что матрица ИИ в данный момент работает не на полную мощность. Помните – всего четыре огонька из шести. Но, несмотря на это, мой сын уже способен управлять одновременно тремя боевыми единицами техники и при этом параллельно наблюдать за всем происходящим через глаза активных аватаров. А представьте себе, что он сможет, когда портал матрицы распахнётся полностью?! – В глазах старика вспыхнули яркие огни безумия. – Что он сможет, когда его возможности превзойдут все человеческие, когда он станет сродни Богам?! На что будет способен порождённый мной Бог?! Да имея ваши знания и опыт, он сможет самостоятельно водить целую танковую армаду! Представьте на минутку себя самого в сотнях или даже в тысячах самостоятельных экземпляров. А теперь ещё сделайте поправку на то, что все ваши клоны ещё и связаны воедино и являются чем-то наподобие коллективного разума. Вообразите себе целый осиный рой, состоящий из самых лучших танкистов и самых современных танков. Такой армией можно не только держать вечную оборону этого места, тогда мой сын сможет в одиночку захватить целую планету! А уж какие-либо другие обслуживающие работы при помощи постоянно обновляющегося парка аватаров Робин будет делать походя и без каких-либо усилий. Ему больше не нужны будут люди, да и наша цивилизация в целом. Он сам себе уже будет и социумом, и цивилизацией, причём превосходящей нашу отсталую на целый порядок.

– Профессор, прошу прощения, – Лукас перебил доктора, – но ваши интонации и выражение глаз сейчас напомнили мне одного старого товарища, у которого помутился рассудок сразу же после первого серьёзного боя.

Старик рассмеялся, громко и от души.

– Ну, это не самый бестактный из всех случаев, когда меня кто-то называл сумасшедшим. А вы, Лукас, юморист…

– Прошу прощения, – вдруг заговорил один из аватров, – но Лукас просил напомнить о вечернем сеансе связи со своей невестой. До его начала остаётся пятнадцать минут.

– Ну, хорошо, думаю, на сегодня достаточно. – Доктор подъехал на своём механизированном кресле к Лукасу и пожал протезом его протянутую руку. – Вы подумайте над тем, о чём мы с вами сегодня говорили, а завтра на свежую голову и продолжим.

Лукас кивнул и побрёл в сторону раздвигающихся створок лифта. Два аватара и старик молча проводили его взглядом, после чего биороботы прибрали со стола и унесли из комнаты использованную посуду.

– Что скажешь, отец? – донеслось из настенных динамиков системы оповещения. – Как он тебе?

– Любопытный экземпляр. – Доктор подъехал к торшеру и потянул за канатик выключателя. – Не похож он на простого солдафона или наёмника. Что-то в нём есть, вот только не пойму, что именно. Он далеко не дурак и сам себе на уме. Нельзя ему доверять на все сто процентов, но и отказываться от его помощи не стоит.

– Сегодня он меня спрашивал – человек ли я. А я ему, как бы в шутку, задал встречный вопрос, мол, а что он понимает под словом «человек», мол, как это быть человеком?

– И что он ответил? – старик перестал листать странички и глянул в объектив ближайшей камеры видеонаблюдения.

– Он сразу не ответил, лишь рассмеялся. А потом, как бы невзначай, заметил, что любой человек испытывает страх, в том числе и страх потерять свою жизнь, он чувствует боль и умеет любить.

– Ну, это далеко не полный, но достаточно интересный ответ. – Доктор улыбнулся и уткнулся в свою книгу.

– А мне этого, наверное, никогда не понять, – вдруг продолжил Робин, – я всегда управляю танком дистанционно и при любом исходе боя выживаю. Любая допущенная мной ошибка – это не смерть, не полное стирание личности, не формат моей матрицы. Я даже понять не могу, как это – вот только что ты был, и всё, нет тебя. Возможно, если я помещу саму матрицу в тело аватара и таким образом сам сяду в танк, когда я пойму, что второго шанса у меня в принципе быть не может, может, тогда я и познаю страх? Может, тогда и стану человеком?

Старик не ответил, у него сейчас не было нужных слов. Он делал вид, что увлечённо читает одну из своих любимых книг, которую знал уже почти наизусть. А его сын терпеливо ждал, и, поняв, что ответа не будет, он вдруг обратился к отцу с необычной просьбой. Столь необычной, что заставил его оторвать взгляд от старых потрёпанных страниц.

– Отец, я хочу научиться чувствовать боль. Я понимаю, что это невозможно, я не имею настоящего человеческого тела. Но всё же, сможешь вывести сигнал с датчиков повреждений на мою матрицу? Пусть это будут хоть мелкие помехи, хоть секундные затмения от ударов снарядов. Я хочу чувствовать каждое попадание в свой танк, словно прямой удар в мой разум.

– Но зачем тебе это? Какой в этом смысл?

– Это позволит мне быть хоть немного таким, как ты, поможет стать хоть чуточку человеком.

– Думаю, в этом нет необходимости. Как по мне, ты, сынок, больше человек, чем многие из нас… – Старик добродушно улыбнулся и вновь опустил взгляд в книгу.

Глава одиннадцатая. Выбор человека

Илья вёл аватар в ангары с техникой. Он уже знал, что идёт на верную смерть. Своих биороботов он отправлял на гибель с завидным постоянством. Но раньше, когда в бою его танк разлетался на куски, погибал лишь аватар, а он оставался цел. Сегодня же всё будет наоборот. Появился шанс поставить большую жирную точку во всей этой истории. И он уже сделал свой выбор. Времени, чтобы всё хорошенько обдумать и взвесить, было достаточно.

Прошёл уже целый месяц с того дня, как Робин разрешил ему и Лукасу вместе колдовать над танками и модернизировать боевые машины на своё усмотрение, используя трофейные запчасти. Разумеется, не лично, а управляя аватарами, – уровень радиации на поверхности по-прежнему был смертельным.

Сам Лукас из карантина так до сих пор и не вышел. И причиной тому была Валерия, а точнее, её непредвиденные осложнения после операции. Нужно было ещё время, и Робин придумал очередную экзотическую болячку, которую якобы подхватил Дабл уже в карантинной зоне. Но его старый приятель не был дураком и давно понял, что происходит что-то неладное. Потому он и придумал тот единственный способ передачи информации, который проходил мимо глаз и ушей Робина.

Как сейчас Илья помнил тот момент, когда они впервые вышли в ангар с повреждённой техникой и стали вспоминать былые времена. Лукас рассказывал, как он жил всё это время без своего боевого товарища и что делал. Робин внимательно слушал и смотрел во все четыре глаза их аватаров, но он и не подозревал, что в данный момент Дабл передаёт Илье информацию о плане группового побега. Причём сам Робин и подсказал Лукасу этот хитрый способ передачи данных, признавшись как-то, что в режиме наблюдения использует лишь два канала чувств биологических болванок.

Аватар Лукаса тогда, якобы по-дружески, положил руку на плечо майора и начал отстукивать пальцем по телу его аватара морзянку, продолжая при этом нести какую-то чушь. Илья стоял, пропуская мимо ушей всю ту фоновую ерунду, которой Дабл прикрывал передачу данных, и вникал в детали плана. Это была первая реальная возможность сбежать, причём сбежать всем сразу и практически без риска.

После этой встречи майор заперся в своей опустевшей комнатушке, завалился в одежде на кровать и очень долго думал. Неизвестно почему, но Илья не хотел покидать это место, однако и лишить всех остальных возможности обрести желанную свободу он не мог. Майор пытался найти хоть один маленький изъян в плане Лукаса, чтобы отложить его реализацию на неопределённое время, но не смог. Всё было безупречно.

Первым и самым главным элементом побега стали два робота-шпиона. Оказалось, что при последней атаке на Железный Бастион (так Дабл называл это место) в убежище вторглись не тринадцать, а пятнадцать «дестройеров». Две машины не были запрограммированы на истребление всего живого и не накинулись на аватары команды нейтрализации, приняв их за людей. А потому эти два робота смогли незаметно пробраться в самое сердце убежища, к кибернетическому ядру города, чтобы выкрасть базу данных подземной лаборатории. Они до сих пор скрывались где-то там, ожидая команды продолжить начатое. И как только они завершат закачку данных, в систему внедрится самый совершенный вирус, перед которым не устоит допотопная защита ядра.

Собственно, Илья и вёл сейчас свой аватар к старому потрёпанному «Викингу», в котором Дабл сюда заявился. Неделю назад он восстановил его повреждённую силовую установку, и внутри танка тут же засветилась маленькая панель управления роботами-шпионами. И пока Лукас отвлекал Робина, сражаясь с ним на тренировочном полигоне, майор уже несколько раз приходил сюда и запускал модернизированных «дестройеров». Машины потихоньку выкачивали базу данных, а когда время выходило, Илья ставил их на паузу и приступал к своим обычным обязанностям.

И даже эта возможность – незаметно для Робина подготавливать побег – тоже была заслугой его старого друга. Дабл согласился обучать искусственный разум хитростям танковых баталий, но при одном условии. Он сказал, что до конца прочувствовать бой и выиграть у Робина получится лишь в том случае, если он сконцентрируется на самом сражении, на короткое время отключится от всего, что его может отвлечь. Робин ему поверил и впервые за всё время победил Лукаса в тренировочном бою. Хоть и искусственный, но по-человечески наивный интеллект так и не понял, что Дабл просто поддался ему, чтобы добиться своего. И теперь несколько раз в день у всех жителей убежища появлялись небольшие «мёртвые зоны», десятиминутные окна, когда их всевидящий комендант полностью отрубался от аватаров и прочих систем наблюдения и с головой погружался в бой, концентрируясь на управлении всего одной машиной.

Эти минуты отлавливали операторы, следящие за переносом тела Лукаса в аватар и обратно. Именно они давали отмашку, и весь персонал убежища тут же бросал свои привычные занятия и занимался подготовкой побега. Работы у них было много: нужно было вскрыть запечатанные аварийные коридоры и шахты убежища, лестницы которых вели наверх к танковому ангару и хранилищу аватаров. Именно в хранилище биологических болванок недавно была доставлена партия особых комби, которые обнаружил и отобрал на складе сам Дабл. Эта модификация защитных костюмов надёжно защищала тело человека от пагубного воздействия радиации. А это, в свою очередь, позволяло использовать для побега любые «фонящие» танки, коих в ангарах на верхнем уровне стояло бесчисленное множество.

И сегодня как раз настал тот день «Х», который так долго ждали все обитатели убежища. Аварийные проходы были расчищены ещё вчера, а роботам-шпионам осталось выкачать всего один процент базы данных Первого ноосферного города. Это должно было занять не более пяти минут. После завершения процесса Илья подаст по каналу экстренной связи условный сигнал, для того чтобы все люди, использующие аватары, в том числе и Дабл, успели вернуться в свои тела. И только после этого он отправит двум роботам подтверждение приёма данных, что даст машинам зелёный свет на уничтожение кибернетического ядра. В эту же секунду и сам майор должен будет экстренно покинуть своё искусственное тело, чтобы не провалиться в небытие, когда «потухнет» его «колыбель» и оборвётся связь между настоящим телом и разумом, перенесённым в аватар. А всё дальнейшее уже будет проще пареной репы. Останется лишь подняться по лестницам вверх и на танках покинуть город.

Таков был план Лукаса. И майор знал, что, поднявшись сюда с группой беглецов, Дабл в первую очередь наведается в свой разбитый «Викинг». И тогда в руках его старого боевого товарища окажется весомый бонус – маленькое мобильное устройство хранения информации, в котором уже будет архив всей базы данных убежища. В том числе и архив видеозаписей камер наблюдения, на которых наверняка запечатлены Илья с Валерией…

И майор решил внести в этот идеальный план одну маленькую поправку. Не должно содержимое местного ларца Пандоры вырваться наружу. Никогда. С этими мыслями Илья Бородулин залез в потрёпанный корпус «Викинга», снял с паузы роботов-шпионов и принялся выкручивать болты, которыми панель шпионского оборудования была привинчена к броне.

Эх, если бы только Валерия могла остаться с ним, сдал бы он без размышлений своего дружбана и жил бы себе дальше в этом искусственном оазисе счастья. А так, смысл в дальнейшем пребывании здесь отсутствовал. И от этих мыслей Илье становилось горько. Горько от осознания, что ему не быть рядом с самой замечательной женщиной на земле. Горько оттого, что ему уже не держать на руках своего так и не рождённого ребёнка. Горько оттого, что он уже предал боевого товарища и готов был предать его снова. Горько оттого, что ему совсем не хотелось возвращаться в своё тело и жить дальше со всем этим на душе…

* * *

Дымящийся «Хорнет» на полном ходу пролетел надо рвом, на дне которого полз «Диктатор». «Рельса» легковеса ещё до прыжка начала набирать заряд, и когда танк оказался в воздухе, орудие выстрелило. Снаряд ударил точно в лоб середнячку, в котором сидел аватар Лукаса. Робин разошёлся не на шутку, но и Дабл не зевал – за миг до того, как «Хорнет» соперника исчез за кромкой рва, он получил в корму разрывной снаряд его «Грома». Теперь броня обоих танков держалась практически на честном слове. Тот, кто в следующий раз попадёт первым, и победит в этом затянувшемся бою.

Дабл увёл танк с засвеченной позиции и пополз по узким улочкам руин. Тут же на склоне небольшой возвышенности, за ржавыми громадинами трансформаторов, мелькнул «Хорнет». Робин стремился занять выгодную позицию и обстрелять вслепую ту часть полигона, по которой отступал Лукас. Снаряды «Рельсы» прошивали эти подуставшие стены, как папиросную бумагу. Но два превентивных залпа «Грома», обдавших пространство вокруг трансформаторов градом осколков, охладили пыл его соперника. Робин не успел взобраться на горку вовремя, и «Диктатор» Лукаса спустился в туннели канализации.

– Там, внизу, у тебя не будет никаких шансов, Лукас, – донёсся из динамиков возбуждённый голос Робина.

– Это мы ещё посмотрим! У старого воина осталась парочка… – Дабл не договорил, на панели связи вспыхнули красные индикаторы экстренного сообщения.

– С днём рожденья, Лукас! – вдруг ожил общий канал связи, по которому обычно предупреждали всех жителей убежища о приближающихся силах врага. – С днём рожденья тебя, дружище!

– Это был Илья?! Знает же, что запрещено этот канал использовать не по назначению, но всё равно… – удивился Робин, но тут же обратился к Лукасу: – Кстати, не знал, что сегодня такой праздник. Поздравляю! Но не жди от меня пощады. Пусть победит сильнейший!

– Да, пусть победит… – выдал в эфир Дабл и тут же отключился от аватара, ибо это и был долгожданный условный знак.

Обратный переход занимал несколько секунд и мало чем отличался от переноса разума в аватар. Мгновенье темноты, тишины и полного забвения, в котором, кроме ощущения времени, нет ничего, – и ты снова в своём теле.

Крышка откинулась, и Лукас буквально выпрыгнул из «колыбели», словно боялся, что она высосет его разум даже на расстоянии. Через несколько секунд погас свет. В подземном убежище отключилось всё, что было связано напрямую с кибернетическим ядром. Сработала древняя система аварийного освещения. Кое-где в пролётах зажглись тусклые лампы в оранжевых плафонах. Та, что освещала помещение с «колыбелью», тотчас же стрельнула и потухла.

Дабл оделся и зашнуровал ботинки на ощупь, после чего метнулся в свою комнатушку. В полумраке аварийного освещения он отыскал свой широкий кожаный ремень, длинный десантный нож и собранный из аккумуляторной банки и пучка диодов фонарь. Не теряя времени, Лукас выскочил в коридор, на ходу застегнул ремень с ножнами и подошёл к аватару-технику, который привели сюда люди майора то ли для ремонта пневматической трассы, то ли ещё для какой-то ерунды. Но самое главное, что эта биологическая болванка, пусть и обездвиженная, сейчас находилась именно здесь.

Лукас достал из ножен тяжёлый клинок и в два удара отрубил правый протез аватара в районе локтя. Выковыряв кончиком ножа из искусственной плоти пучок проводов, Дабл нашёл жилки нужного цвета и наспех зачистил их. Всё так, как и говорил Илья: чёрный проводок, соединённый с оранжевым полосатым, активировал плазменную горелку протеза. А теперь назад в комнату с «колыбелью»!

Высокотемпературная струя с лёгкостью разрезала серебристый сплав дверных створок лифта. С грохотом одна из половинок улетела вниз и где-то секунд через двадцать гулко ударилась о бетон нижнего уровня. Лукас заглянул в шахту и подсветил её своим самодельным фонарём. Мрачный туннель, от вида которого у Дабла пересохло в горле, казалось, уходил в бесконечность, как вниз, так и вверх. Но ни там, ни там ещё никого не было. Это означало, что он немного опережал свой график. Тем лучше – никому не нужно будет объяснять, что он делал в корпусе своего старого раздолбанного «Викинга».

Закрепив на поясе протез техника и повесив на плечо самопальный фонарь, Дабл разбежался и прыгнул в шахту. Секунда падения, и его руки вцепились в старые проржавевшие скобы технической лестницы. Одна скоба надрывно скрипнула, отломилась и со звоном улетела вниз. Лукас схватился за другую железяку и прижался к стене шахты. Он не страдал акрофобией, но и равнодушно относиться к чёрной бездне под ногами, в которую чуть не рухнул, Дабл не мог. Несколько секунд он висел неподвижно, только шумно сопел носом и ждал, пока успокоится сердце, затем начал подъём.

В облачко рассеянного белёсого света из темноты шахты заплывали старые облезлые надписи, сделанные яркой краской прямо на плитах. Часть из них прочитать уже было невозможно, краска давно вздулась и осыпалась, но огромные буквы и цифры, обозначающие уровни убежища, ещё можно было как-то разобрать. Лукас карабкался вверх и искоса посматривал на эти обозначения. Вот он, «С-7» – это уровень хранилища аватаров.

Ступив на узенькую техническую дорожку, Дабл вжался в стену, и так, затаив дыхание, он и дополз до створок лифта. Изнутри шахты створки раскрылись легко, запорный механизм оказался несложным, поэтому резать металл не пришлось. И только ступив на бетонное перекрытие этажа, Лукас смог побороть неприятную дрожь в коленках. Всё-таки не любил он высоту, потому и не стал в своё время пилотом космических челноков.

В хранилище аварийное освещение не работало, но Дабл уже хорошо знал планировку этого места. В течение последнего месяца он по нескольку раз в день выводил отсюда аватары на бой с Робином. В свете фонаря поплыли вертикальные ряды стеклянных цилиндров, внутри которых ещё дозревали свежие биологические болванки. Коконы с готовыми к использованию аватарами были чуть дальше, они располагались здесь горизонтально и шли в несколько этажей. Сейчас на панелях всех этих многочисленных капсул не горел ни один огонёк. Сие означало, что все биороботы уже мертвы. Это был очень хороший знак. Теперь, даже если системы убежища каким-то чудом восстановятся, а личность Робина окажется не разрушенной внедрённым вирусом, искусственный интеллект уже не сможет использовать всю эту армию аватаров против людей.

Лукас отыскал сложенные в стопку упаковки со скафами. Он сам притащил их сюда ещё три дня назад. Робину он тогда сказал, что маркировка «Р-90» на их воротничках означает, что эти комби, кроме всего прочего, отталкивают от тела танкиста заряды пушки «Рикошет». И хоть любой нормальный танкист мог с трудом представить такое стечение обстоятельств, чтобы шар «Рикошета» целым проник внутрь танка, этот олух Робин ему поверил! Если бы он знал, что данная экспериментальная партия комби была разработана специально для отрядов СПС, работающих в зонах с повышенным радиационным фоном, то уничтожил бы их уже давно.

Облачившись в защитный скафандр, Лукас подхватил прочный многослойный шлем и отправился назад к шахте лифта. А там уже замаячил свет нескольких десятков фонарей. Это были остальные узники убежища, с которыми Дабл всё это время общался лишь через аватары и видеосвязь.

Первым в проёме распахнутых створок появился коренастый мужичок средних лет. Грубое лицо в шрамах и следы от ожогов на руках выдавали в нём старого матёрого наёмника. В правой руке сурового танкиста была стальная монтировка. Луч его фонаря скользнул по Лукасу и ушёл в сторону. Мужик понял, что перед ним стоит не аватар, а настоящий человек. Танкист улыбнулся Даблу и бодрым шагом отправился к нему.

– Я, Серёга Черныш, бывший командир отряда «Западные Вепри». – Он протянул навстречу руку. – А ты, значит, и есть тот самый Лукас, о котором все наши перешёптываются в последнее время?

– Это я. – Дабл ответил рукопожатием. – Да и про вашу бригаду я тоже наслышан. Вы были самыми востребованными наёмниками, пока не исчезли на атомных пустошах.

– Было время, но теперь я последний из «вепрей». Кстати, что тут у нас? – Бывший наёмник поводил фонарём по тёмному хранилищу.

– Всё спокойно, аватары мертвы, системы не функционируют. Но это не значит, что у нас есть много времени. Одевай своих бойцов вон в те комби, – Лукас подсветил стопку заводских упаковок, – и двигайте организованно наверх. Я пойду вперёд и всё проверю.

– Принято! – Мужик кивнул и отправился к сложенным скафандрам.

За ним потопали и все остальные пленники убежища, которые уже выбрались из шахты и столпились вокруг Лукаса. И каждый из них, проходя мимо Дабла, жал ему руку и окидывал благоговейным взглядом.

– А где Илья? – поинтересовался Лукас, не заметив в первых рядах своего старого друга.

– Он не смог, не успел, – мрачно кинул через плечо Серёга Черныш.

– В смысле, не успел?.. – опешил Дабл.

Но в следующий миг все мысли о приятеле выветрились из его головы, из шахты лифта к нему вышла она.

– Лукас! – Валерия взвизгнула так, что все окружающие нервно вздрогнули.

Девушка, проскакав резвой козочкой разделяющие их метры, запрыгнула на него, крепко обхватила руками-ногами и разрыдалась. Волна сильных всепоглощающих чувств накрыла их с головой. Двое влюблённых, не обращая внимания на остальных, целовались и обнимались, пока у Лукаса не подкосились ноги и они вдвоём не рухнули на пол. Но и на пыльных бетонных плитах они не успокоились и под косые взгляды проходящих мимо продолжали утолять жажду близости после долгой разлуки.

– Стой-стой. Хватит. – Лукас гладил волосы Валерии, целовал её, но при этом очень хорошо понимал, что сейчас дорога каждая секунда и тратить время даже на такие приятные вещи – преступно.

В любой момент ситуация могла перевернуться с ног на голову, и Дабл предпочитал в этот момент уже сидеть в танке.

– Не отпущу… Больше никогда… Ты мой, только мой… – Валерия вся тряслась от переизбытка чувств и, когда её губы отрывались от губ возлюбленного, выдавала очередной обрывок фазы.

– Подожди, солнце, ещё успеется. – Дабл встал и крепко обнял её за плечи. – На это у нас будет вся жизнь, но сначала нам нужно убраться отсюда. Черныш, займись!

Лукас свистнул наёмнику и указал взглядом на свою невесту. И тут же коренастый мужичок оторвал от него Валерию и утащил туда, где перепуганные люди облачались в новые комбинезоны. Проводив её взглядом, Дабл подошёл к шахте лифта и помог подняться в хранилище оставшимся беглецам. После чего он натянул на голову герметичный шлем, проверил работу дыхательных фильтров и, закрепив на скафе фонарь, отправился на самый верхний уровень.

Здесь по ангарам разлетался противный треск тревожной сигнализации. Танки стояли стройными рядами, а вокруг них в проходах лежали неподвижные тела аватаров-техников. Биологические болванки валялись там, где их бросили операторы, когда из всех динамиков убежища раздался условный сигнал. Лампы аварийного освещения в ангарах почему-то были не в оранжевых, а в красных плафонах, отчего все боевые машины отливали багрянцем. Казалось, что танки, словно губки, впитали в себя ту кровь, которой их броня покрывалась все годы ожесточённых боёв, а сейчас просто выплюнули её наружу.

Дабл бежал вдоль этих рядов, тревожным взглядом окидывая очередной неподвижный силуэт аватара. Ему всё казалось, что его извечный соперник Робин вопреки всему вдруг возьмёт и вселится в одну из болванок. А потом ещё в одну и ещё в одну, пока целая армия аватаров не окружит его и голыми руками не разорвёт на куски. Чтобы избавиться от всех этих страхов, Лукасу всего-то и надо было – залезть в первый попавшийся танк, закрыть изнутри люк и запустить силовую установку. Но в данный момент он не мог этого сделать. Оставалось ещё одно незаконченное дельце.

Выбежав из первого ангара с готовой техникой, Дабл свернул налево по техническому тоннелю и очутился в просторном зале, усеянном всевозможными танковыми запчастями и покорёженными корпусами. В этом разборочном цехе он проводил с Ильёй всё свободное время, ковыряясь в трофейной технике. Здесь под стеной и стоял его старый добрый «Викинг», на котором он прошёл через все круги ада и в конце концов угодил сюда, в эту подземную дыру.

Лукас взобрался на корпус и замер. Люк машины был открыт нараспашку, а изнутри доносилась какая-то странная возня. Схватив первую попавшуюся под руку увесистую железяку, Дабл осторожно заглянул внутрь. Там на броне, весь в углеритовой пыли, бился в судорогах аватар. Лукас как-то слышал от старого полубезумного учёного о первых неудачных экспериментах, когда обрывалась связь между телом оператора и аватаром, но своими глазами результат этого действия ему довелось увидеть впервые.

Это был аватар Ильи, чей-то другой здесь оказаться не мог. Никто больше не знал о блоке управления «дестройерами». Лукас подсветил фонарём то место, где должна была находиться контрольная панель. Фиксирующие болты были выкручены, а все блоки шпионского оборудования болтались на плетёных кишках проводов. Все, кроме одного. Блок памяти, за которым Дабл сюда и явился, сейчас вместе с рукой припадочного аватара отстукивал по броне весёлую чечётку. Хранилище бесценных данных было раскурочено в хлам. Весь архив базы данных Первого ноосферного города оказался безвозвратно потерян.

И только сейчас до Лукаса дошел смысл слов Серёги Черныша, он понял, почему его старый друг «не успел» и что именно он «не смог». Илья использовал те бесценные секунды, которые ему были нужны для возвращения в тело, на уничтожение того, что по его убеждению несло зло всему живому. Он пожертвовал собой для того, чтобы все эти опасные знания не посыпались на голову неподготовленному человечеству бесчисленными бедами. Дабл смотрел на бьющуюся в конвульсиях болванку, но видел в ней своего давнего друга, такого же упёртого и своенравного, как и всегда. Он одновременно ненавидел Илью и уважал его за принятое решение. В конце концов, может, оно и к лучшему. Иначе бы вся ответственность за возможные последствия легла бы на него и Феликса.

Лукас спрыгнул с брони «Викинга», со злостью метнул в темноту разборочного цеха кусок железяки и направился назад в первый ангар.

– Эх, зря, Илюха, зря! – злобно выкрикнул он в пустоту. – Мог бы просто сказать, дурак!

* * *

Шестьдесят шесть танков в самых разнообразных конфигурациях и окрасах выгребли из подземного тоннеля и бронированной цепью потянулись через Железный Бастион. Вечерело, красный диск Солнца медленно катился к горизонту. Ещё немного, и вся округа погрузится в сумерки, мрачные детали смажутся, а руины превратятся в чёрные ломаные силуэты.

Громкий лязг гусениц и рычание танковых движков спугнули всю местную уродливую живность. Мелкие стайки мутантов и одиночные крупные хищники поспешили убраться с пути колонны. Углеритовые монстры шли на полном ходу, сметая на своём пути завалы и мелкие уцелевшие конструкции. Местами, чтобы сократить путь и не ехать по спиральным трассам мёртвого города, танки залпами своих орудий прокладывали себе дорогу прямо сквозь обгоревшие небоскрёбы.

Железный Бастион был мёртв. Все турели оборонного комплекса замерли в том положении, в каком их застало отключение системы. Не шевельнулось ни одно мощное орудие на многочисленных башнях. Лишь электронные камеры автономных «робокопов» провожали своими мёртвыми взглядами вереницу танков, но атаковать её не смели. Каждая из этих боевых машин была забита в их базу данных как «мирный житель города».

Ближе к внешнему периметру на пути стали попадаться сожжённые танки незваных гостей. За несколько лет здесь собралось множество раскуроченных и непригодных к использованию машин. Большая часть этих танков попала под залпы мощных стационарных орудий, и их уже не было смысла даже на запчасти пилить. Огромная брешь в пластмонолитных конструкциях периметра была завалена подобными оплавленными корпусами. Три «Викинга» авангарда с большим трудом вытолкнули наружу эту углеритовую пробку, и беглецы впервые вышли за пределы своей многолетней тюрьмы.

Дальше тянулись атомные пустоши. До ближайшего обустроенного поселения ещё предстояло пройти сотни километров. Но ничто уже не могло остановить такой многочисленный отряд бронетехники. Помешать беглецам способны были разве что тяжёлые плазменные орудия Железного Бастиона. Но они были отключены.

Что сейчас происходило в сердце подземного убежища, было неизвестно. Умерло ли навсегда кибернетическое ядро города или вот-вот должно было восстановиться после вирусной атаки – ведал один лишь Бог. И полусумасшедший учёный, оставшийся в бункере. Поэтому все беглецы стремились как можно быстрее убраться с простреливаемой территории и скрыться за непробиваемой толщей горных хребтов.

Именно в тот момент, когда танки взяли курс на темнеющие вдали горные вершины, во всех машинах вдруг ожили динамики. Знакомый до боли голос прогнал холодок по жилам танкистов. На связь с группой вышел Робин.

– Далеко собрались, господа предатели? Может, подождёте меня? Я скоро к вам подтянусь.

– Мы уходим, Робин, – ответил ему Серёга Черныш, – и ты нас не остановишь. Какое бы орудие ты ни установил на свой танк, всех не перебьёшь.

– А зачем мне по вам стрелять? Я могу дистанционно активировать системы самоуничтожения в ваших машинах. И конец истории.

– Он блефует! – выкрикнул в эфир Лукас. – Эти системы есть не на всех танках, и контролируются они центральным ядром, а оно ещё лежит!

– А если нет? Ты готов рискнуть, мой друг? – спокойно произнёс Робин.

– Мы всё равно не повернём назад, а наши мёртвые тела тебе пользы не принесут, – ответил Лукас. – Так что отпусти нас с миром, а сам делай что хочешь. Например, готовься к обороне, скоро сюда набежит целое стадо шакалов СПС.

– Хм, старый опытный воин трусливо убегает от своего же ученика. – Робин рассмеялся оглушительно и злобно, почти как настоящий человек. – Мы же так и не закончили наш последний бой! А как тебе такое предложение, Лукас. Ты возвращаешься назад, и здесь, в руинах, мы сойдёмся в финальном поединке. Только ты и я. Победишь ты – уходите на все четыре стороны. А проиграешь…

– Не слушай его, милый! – встряла в разговор Валерия. – Он хочет оттянуть время, пока восстанавливается орудийная система периметра! То, что он тебе предлагает, изначально проигрышный вариант. У тебя всего один танк и без припасов, а у него сотни танков и целая армия аватаров!

– Кто обучал вас манерам, милый экземпляр? – со странным оттенком ехидства ответил ИИ. – Разве вам неизвестно, что нехорошо вмешиваться в мужской разговор? Или мне сделать так, чтобы ваш чудесный ротик захлопнулся надолго?

Дабл совершенно не понял смысла последних слов Робина, но они странным образом возымели действие, и Валерия сразу замолчала.

– А она, в сущности, права, – Лукас продолжил разговор, – какой смысл мне с тобой биться? Ну, уничтожу я один твой танк, ну два. А потом что? Ты же меня просто числом задавишь.

– Не в этот раз, мой заклятый… друг. Не в этот раз… – Прежде бездушный и холодный голос Робина наполнился неподдельными эмоциями, словно ИИ оживал и с каждой минутой всё больше превращался в настоящего человека. – Сегодня всё будет по-настоящему, никаких дополнительных попыток. Сегодня у меня будет «выпускной экзамен в жизнь». Сейчас в танке сидит мой самый первый аватар, в котором и находится матрица моей личности. Уничтожишь его – и я реально умру, исчезну навсегда. А если я окажусь чуть проворнее – умрёшь ты. По-моему, всё очень даже честно…

– Остановись, Робин! – как гром среди ясного неба прозвучал в эфире хриплый голос старика-учёного. – Сынок, отпусти их и сам уходи отсюда. Это конец, наш дом уже ничто не спасёт, а твой аватар ещё позволит тебе прожить очень долгую и замечательную жизнь. Знаешь ведь, что самое ценное в нашей жизни?

– Что?

– Сама жизнь, сынок, сама жизнь! – как-то неестественно радостно прокричал старец после долгой паузы. – Уходи, Робин, но помни, что твоя память и ты сам – есть ключ как к свету, так и к кромешной тьме. Теперь, сынок, выбор за тобой. А моё время вышло, прости…

– Я не оставлю тебя, отец!..

В тот же миг ударная волна пронеслась по Железному Бастиону. Слова Робина захлебнулись в ужасном грохоте. Земля под танками задрожала. Руины качнулись, как тонкий камыш под порывом ветра. Часть высоких башен и небоскрёбов осыпалась, словно карточные домики. Вместе с огромным облаком серого пепла над городом поднялся огненный гриб. Это был взорван гелий-три реактор убежища. Грохот стих, и эфир заполнился безумными воплями Робина. Он вдруг осознал, что только что потерял единственного родного человека в этой вселенной. Потерял навсегда.

Отряд беглецов пришпорил свои танки «закисью азота» и кинулся наутёк, подальше от проклятого места. Лукас же без малейших колебаний развернул свой «Викинг» и отправил его навстречу надвигающейся волне огня и пыли.

Эпилог

До сих пор с неба падал серый пепел. В свете полной луны казалось, что идёт пушистый снег. Лукас несколько секунд любовался этим необычайно красивым зрелищем, но тут же лязг гусениц врага и хруст осколков под ними вернул его в реальность. Неубиваемый «Мамонт» уже полз на него. Сейчас он был где-то за уцелевшими рядами приземистых построек.

Схватка с Робином затянулась. Ещё никогда Дабл так долго не бился с одним-единственным противником. Какие только уловки он не использовал, как только не атаковал – всё было бесполезно. Лукас уже начал жалеть о своём легкомысленном решении, как вдруг его посетила простенькая, но гениальная идея. Посетила спустя несколько часов непрерывного боя.

Лукас сбросил несколько мин в узких проходах, ведущих к его позиции. Нет, он не рассчитывал подловить «Мамонт» на мощный заряд. Тяжеловес шёл на небольшой скорости, и у его сканеров был вагон и три тележки времени, чтобы засечь мину. Но после её обнаружения Робин какое-то время будет занят обходным манёвром. А этих секунд Лукасу как раз хватит, чтобы выйти ему в тыл и прицельно ударить по обожжённым кормовым плитам.

Дабл уже давно понял, что у него не получится взять на измор «Мамонт», напичканный доверху «аптечками», модулями «двойная броня» и прочими припасами. Тут нужно было бить в самую слабую часть самоходной крепости – в аватар. И вот он, в который раз, вывел свой танк в тыл Робину. Широкая корма «Мамонто-Грома» была всего в квартале от него. «Шафт» Лукаса засвистел, набирая заряд. Робин засёк этот звук, остановился и начал поворачивать башню орудия. Но было уже поздно.

Прицельный залп пришёлся чётко между швов двух плит субербетона, и плазма полным объёмом прошла под толстую шкуру «Мамонта». Но усиленный заряд не достал до самого аватара. Слишком крепка и многослойна была броня супертяжа, чтобы вот так просто с одного залпа расковырять её до капсулы танкиста. Но этого выстрела с лихвой хватило для полного уничтожения системы охлаждения бронированного чудовища.

Мощные силовые установки и такие же некислые двигатели тяжёлого танка вырабатывали огромное количество тепла, и скоро под бронёй температура возрастёт настолько, что в кабине расплавятся даже панели управления. Аватар изжарится ещё раньше. И теперь можно просто подождать пару десятков минут, пока Робин сам выпрыгнет из танка, как живой карась с раскалённой сковородки.

Но Лукас не стал отсиживаться, он накинулся на «Мамонт» с удвоенной силой. И хотя все повреждения брони тут же затягивали модули «аптечек», каждый удар высокотемпературной плазмы всё больше разогревал корпус танка. Ещё один усиленный залп «Шафта», и, наконец, непробиваемая махина остановилась. Танк застыл со свёрнутой набок башней, а спустя несколько секунд распахнулся люк. Шипение сгорающей на раскалённой броне плоти было слышно даже там, где стоял «Викинг» Лукаса. Искалеченное, обожжённое, но ещё живое тело аватара-танкиста вывалилось на землю.

«Викинг» остановился в десяти метрах от поверженного исполина, и Лукас вышел наружу. Аватар Робина серьёзно потрепало, он был сейчас не опаснее ребёнка. Рука Дабла потянулась к поясу. Вынув из ножен тяжёлый десантный нож, он шагнул навстречу своему давнему врагу. Убивать его он не собирался. Лукас знал, что внутри этого обожжённого тела находится она – матрица искусственного интеллекта…

Размышления мужчины прервал нарастающий гул в небесах. Это на запах жареного слетались «стальные стервятники». В свете луны замелькали треугольные силуэты десантных транспортов. И сейчас было всё равно, кто это – десант СПС или наёмники «семей». Они пришли сюда за тем, что сейчас находилось внутри куска обгорелого искусственного мяса. А значит, времени почти не осталось.

Нужно бежать, прятаться на пустошах и ждать, пока всё успокоится. А когда уже все забудут пресловутый Железный Бастион, Лукас обязательно вернётся и принесёт в этот мир нечто немыслимое, нечто уникальное, что станет началом новой эры…

* * *

Солнце жарило безбожно, до самого горизонта расстилалась песчаная пустыня. Танк Лукаса занесло в такие глухие края, что, наверное, и до Серых Десятилетий здесь редко ступала нога человека. Но в конце концов у него получилось уйти от преследования. Банда наёмников, которая решила ограбить Дабла, осталась далеко позади. Они нарвались на карательный танковый отряд особого отдела СПС. А тем отморозкам было безразлично, кого мочить. Но и сам Лукас тут же встрял в историю.

Сейчас за его «Викингом» неслось целое стадо старых мотоциклов, на которых восседали изгои-мародёры. И всё бы ничего, да у каждого гада за спиной болтался «Штопор-5Пи» – старенький ручной противотанковый гранатомёт. И хоть броня его машины с лёгкостью сдерживала одиночное попадание такой допотопной ерунды, Дабл не был уверен, что его «уставший» старичок «Викинг» выдержит массированный обстрел этими гранатами. А потому танк Лукаса во всю мочь грёб гусеницами песок, стремясь уйти от преследователей.

Дабл внимательно следил за волнистыми барханами, чтобы машина не перевернулась на очередном крутом подъёме, и изредка бил навскидку из «Шафта». Этого заряда плазмы вполне хватало, чтобы превратить очередной байк в лужицу дымящегося расплавленного металла. Но мародёров было слишком много. Даже по самым скромным расчётам, Лукасу придётся отстреливаться от них до наступления темноты.

– А может быть, всё же подключишь меня к орудию? – раздался хриплый голос Робина.

Тело его аватара, с отрубленными под корень руками и ногами, сейчас было пристёгнуто ремнями к броне. Обожжённая головешка биоробота болванчиком болталась на заляпанных биологической жидкостью плечах.

– Давай, ты будешь рулить, а я – отстреливать этих тараканов, – не унимался Робин. – Так же удобнее. И вдвоём мы намного быстрее выберемся из этой передряги.

– Сиди-сиди, а точнее – виси-виси… – Лукас прыснул смехом. – Нет, ну серьёзно! Неужели ты думаешь, что после всего случившегося я смогу тебе довериться? А не лучше ли будет просто застрелиться? Так хоть буду уверен, что умру быстро и без мучений.

– О нет! Это будет слишком просто, – прошипел Робин.

– Вот и я о том…

– Нет, ты меня не понял, Лукас. Я не собираюсь тебя просто убить. Мне нужен реванш! Я хочу встретиться с тобой ещё раз в таком же честном поединке и сжечь в твоём танке всё до последнего болтика. И другой победы мне не надо.

– Даже так? – Дабл хмыкнул.

– Ты разрушил мою жизнь, отнял у меня всё – мой дом, отца, моё будущее, – продолжал Робин, похрипывая обожжёнными лёгкими. – Я хочу отплатить тебе той же монетой. И хоть сейчас я не могу отдать тебе долг в полной мере, но у меня есть возможность забрать и у тебя того единственного родного человека, которого ты любишь не меньше, чем я любил своего отца.

– Это кого же? – удивился Лукас.

– Валерию. Я заберу её у тебя.

– И каким же образом? – Дабл залился смехом. – Что ты можешь сделать? Она сейчас за сотни километров от тебя, вне зоны твоей власти.

Теперь рассмеялась обожжённая биологическая болванка. Робин хохотал долго, торжествующе, и Лукас не на шутку испугался. Выплеснув наружу эмоции и отдышавшись, аватар злобно захрипел.

– Ты знаешь, Лукас, в моей памяти содержатся не только гениальные открытия отца и других выдающихся людей Ноосферного города. В моей матрице хранится и весь архив записей с камер видеонаблюдения убежища.

– И что? – недоумевал Лукас.

– А то! Мои самые любимые из них – записи с камер комнаты твоего старого друга, Ильи Бородулина.

Дабл притих, очень нехорошая догадка вдруг закралась ему в голову.

– Ты знаешь, что твоя невеста полтора года жила вместе с ним? И за это время, поверь мне, накопилось столько часов пикантного видео, что старые бразильские порносериалы нервно покуривают в сторонке. Впрочем, не стоит мне верить на слово! Подключи меня к проектору, и я тут же выдам тебе мою любимую подборку. У меня было время её составить!..

Робин всё говорил, красочно расписывая отношения Ильи с Валерией и, конечно же, не забыл упомянуть о причине длительного пребывания Лукаса в карантине. А в это самое время на Дабла накатывала волна гнева и ярости. И в какой-то момент вспышка слепого безумия захлестнула мужчину. Под громкий хохот Робина Лукас резко развернул танк. Он на полном ходу врубился в строй обалдевших преследователей и, извергая из себя жуткий звериный рёв, стал наматывать их на гусеницы и беспощадно жечь плазмой.

Примечания

1

Серые Десятилетия – 2040-2090 годы (2092 год). Войны, катаклизмы, пандемии, голод. Погибло 5 миллиардов человек.

2

День Обретения Мира (12 мая 2092 года) – день, когда официально закончились Серые Десятилетия и была подписана Declaration of Consent (Декларации Согласия), по которой границы между государствами и альянсами практически упразднялись, армии распускались и по всему земному шару утверждалась мягкая, но безапелляционная власть ТНЭК – Транснациональных энергетических корпораций в лице WG (World Government) и подчиняющихся им во всем СПС – Специальных Полицейских Сил (спецполы).

3

Облачный транспорт – класс современных воздушных кораблей различных модификаций, оснащённых антигравитационной подвеской и обладающих огромной грузоподъёмностью в сравнении с классическими самолётами, вертолётами и ракетами.

4

«Хорнет» («Васп», «Диктатор», «Викинг», «Хантер», «Мамонт», «Титан») – танковые корпуса.

5

«Закись азота» – название больше традиционное, общепринятое наименование одноразового блока увеличения мощности ИПД – импульсного плазменного двигателя. ИПД – разновидность термоядерного двигателя.

6

«Рельса» – танковый рельсотрон.

7

«Твинс» – двуствольный танковый плазмомёт.

8

«Изида» – уникальное современное орудие. Основная его часть – генератор нанороботов, способных воспроизвести или разрушить структуру любого материала небиологического происхождения. Импульсный излучатель, которым оборудована пушка, позволяет транспортировать наномассу в магнитном канале на расстояние в пару десятков метров.

9

Энерго – единица международной валюты, обеспеченная всей вырабатываемой ТНЭК энергией. По покупательной способности равна примерно пяти нынешним евро или двумстам рублям.

10

«Реля», «Жига», «Изя» – сленговые названия орудий «Рельса» (рельсотрон), «Огнемёт» и «Изида» – описание этих и прочих пушек, а также корпусов и покрытий, смотри в игровом словаре.

11

Углерит – материал на основе углерода, используемый в космическом кораблестроении, машино– и танкостроении. Лёгкий и прочный, обладает «памятью», что позволяет восстанавливать его повреждённую структуру при помощи соответствующих технологий.

12

Ревун – он же тифон – прибор, применяемый в туманную погоду на судах, на маяках и буях для подачи звуковых сигналов, как правило, низкого тона, слышимых на большом расстоянии.

13

Генератор Грешникова – «силовик», генератор силового поля.

14

«Аптечка» – общепринятое наименование одноразового блока резкого увеличения скорости «регенерации» углеритовой брони.

15

«Белый флаг» – несколько блоков с дымовыми шашками, расположенные в корпусе игрового танка и активируемые вручную или автоматически при критическом повреждении танка. Означают, что игрок оказался вне игры.

16

Комби – боевой защитный костюм танкиста.

17

«Кольчуга-2М» – боевой защитный костюм танкиста последней модификации, прототип серии скаф-костюмов «Латник», выполненных по технологии «живого металла».

18

«Изумруд», «Продиджи», «Хохлома» и др. – названия защитных нанопокрытий. Их характеристики смотри в игровом словарике.

19

Швеллер – стандартный профиль конструктивных элементов из стального проката, имеющий П-образное сечение.

20

Респ (респаун от англ. respawn, перерождение) – повторные выходы восстановленных танков игроков на поле сражения до окончания времени боя или до завершения игрового задания.

21

Бычарка – распространённое в народе название генетически модифицированного животного. Предположительно помесь крупного рогатого скота и немецких овчарок, выведена в лабораториях вместе с другими экзотическими особями, но в отличие от них не являлась бесплодным организмом и хорошо поддавалась дрессировкам. Универсальное животное, заменившее фермерам лошадей, собак, коров и овец. Источник мяса, молока, ценного меха и диетического легкоусвояемого сала.

22

Перигорский трюфель – гриб рода Трюфель, название происходит от исторической области Перигор во Франции. Современная рыночная цена колеблется от 1000 до 3000 энерго за килограмм.

23

Ребризер (от англ. re – приставка, обозначающая повторение действия, и англ. breath – дыхание, вдох) – дыхательный аппарат, в котором углекислый газ, выделяющийся в процессе дыхания, поглощается химическим составом, затем смесь обогащается кислородом и вновь подаётся на вдох.

24

ПНК – оптический прицельно-наблюдательный комплекс.

25

«Алюминиевые огурцы» – песня из дебютного студийного альбома «45» советской рок-группы «Кино».

26

Хольмганг (др. – исл. hólmganga – «прогулка по острову») – дуэль викингов.

27

Сабраж (sabrage, от фр. sabre – меч, сабля) – обычай откупоривать бутылку шампанского ударом сабли.

28

Олд-фешенд (англ. old-fashioned, старый стиль) – низкий и широкий стакан с ровными стенками и толстым дном, используемый для подачи крепких спиртных напитков, а также некоторых несложных коктейлей.

29

Программное обеспечение.

Content

Андрей Альтанов
Железный бастион

Пролог

Глава первая. Бункер на отшибе

Глава вторая. Война не меняется

Глава третья. Нашивки да погоны и ржавые вагоны

Глава четвёртая. Элементарные потребности

Глава пятая. Затянутые гайки

Глава шестая. Копоть

Глава седьмая. По наклонной в ад

Глава восьмая. Локи

Глава девятая. Рагнарёк

Глава десятая. Ларец Пандоры

Глава одиннадцатая. Выбор человека

Эпилог

Примечания