Щепетов Андрей

Злобный гений (СИ)

Злобный гений.

Глава 1.

Тишину библиотеки разорвал громкий хлопок, будто что-то тяжёлое свалилось на пол.  Андрей оторвался от книги, огляделся по сторонам – кроме него в читальном зале не оказалось ни души. Библиотекарша, и та куда-то пропала.

Андрей поднялся из-за стола, закрыл учебник и отправился сдавать книгу.

Подойдя к служебной  конторке, он постучал по её поверхности. Слабое эхо разлетелось по залу и замерло где-то под потоком.

- Тут есть кто-нибудь? – позвал Андрей.

Послышался шорох, звук  доносился из книгохранилища, которое находилось позади конторки. Решив выяснить, в чём дело, парень пошёл на звук. Среди секций, заполненных книгами, царил  полумрак. Рядом вдруг кто-то заёрзал, а потом  чихнул. Андрей заглянул за ближайший стеллаж и обнаружил лежащую в проходе книгу. Старый том был раскрыт, а на его страницах темнело пятно.

Посетитель подошёл ближе, нагнулся и хотел поднять раритет, как вдруг клякса на странице шевельнулась и сделалась объёмной. Андрей инстинктивно отдёрнул руку и уставился на копошащийся сгусток. Между тем пятно вытянулось вверх и превратилось в небольшое существо. Его рост едва ли превышал длину обычной книги. На голове карлика болтался тройной колпачок, а остальная одежда состояла из обтягивающего тонкие ножки трико, яркой манишки с резным воротником и красных туфель с загнутыми кверху носами. Вообще этот маленький франт очень походил на королевского шута или на джокера из карточной колоды.

Человечек набрал в грудь воздуха и снова чихнул. Затем помахал ручонкой, поднял голову и посмотрел на остолбеневшего парня.

- Между прочим, - произнёс карлик сиплым голосом, - неприлично вот так стоять и глазеть.

Слова существа вывели Андрея из оцепенения. Он встряхнул головой, пытаясь прогнать наваждение, но карлик не исчезал.

- Простите, а вы кто? И откуда взялись? – Андрей хотел потрогать человечка, но в последний момент передумал.

- Всё-таки плохо люди воспитаны, - покачал головой карлик.

- Почему?

- Потому что ты должен сам сначала назваться, а уж потом задавать вопросы.

Посетитель решил с незнакомцем не спорить.

- Меня зовут Андрей, - представился он, - учусь в институте. Завтра у меня экзамен по истории, вот к нему я здесь и готовился.

- А где это “здесь”? – спросил человечек.

- А вы что, не знаете?

Джокер огляделся по сторонам и отрицательно помотал головой.

- Это, - Андрей обвёл рукой вокруг себя, - библиотека.

- Тогда понятно, почему эту книгу давно не читали! - тряхнул колпачком карлик. - И чего меня потянуло тогда в философию? Надо было сидеть в беллетристике – давно бы уж был на свободе. А так – еле выбрался!

Существо спрыгнуло с раскрытой страницы и поддело ногой обложку, книга захлопнулась. Андрей всмотрелся в название, оно гласило: “Джордж Беркли. Трактат о принципах человеческого знания”.

- Я не совсем понял, - студенту стало не по себе, - вы что, в книге сидели?

- Ну, конечно! Где же ещё? – пожал плечиком карлик.

- То есть прямо там, внутри?

- Да.

- Да кто вы такой?

- Меня зовут Серафим, – вздохнул человечек. -  Я – дух книги. Или душа, называй, как хочешь. Обитаю между строк, и меня нельзя разглядеть. Но иногда мне приходится выбираться наружу, чтобы кое-что сделать. Последний раз это было несколько веков назад, тогда инквизиция ополчилась на книги, их стали сжигать.

- А сейчас что случилось? – спросил Андрей.

- В последнее время, - вздохнул карлик, - книги открываются всё реже и реже, а  это значит, что скоро я могу стать ненужным и просто исчезну.

- Так вас интересует, почему люди стали меньше читать? – до Андрея, наконец, стало доходить, в чём дело.

- А ты что, знаешь? – карлик с подозрением уставился на собеседника.

- Да тут, в общем,  никакого секрета нет, - пожал плечами студент.

- То есть как? Ты хочешь сказать, что все об этом знают и никто ничего не делает? - человечек с силой топнул по книге. “Джордж Беркли” вздрогнул,  от старого издания поднялось облачко пыли.

- Не надо так нервничать, - решил успокоить карлика Андрей, - ничего же страшного не случилось.

- Так из-за чего всё? – продолжал допытываться Серафим. – Почему вы, люди,  перестали читать? И прекрати выкать!

- Хорошо, - согласился Андрей, - понимаешь, с появлением компьютеров и интернета люди стали узнавать новости, читать книги и смотреть журналы не выходя из дома. Кроме того есть игры и фильмы, которые можно легко скачать. Вот и весь секрет.

Человечек задумался, покачал головой. Он хотел что-то уточнить, но тут послышался звук шагов. Джокер засуетился, закрутился волчком и, словно шуруп, ввинтился внутрь “Трактата о принципах “.

Через мгновение в пространство между полками ворвалась молодая библиотекарша.

- Молодой человек! Сюда посторонним нельзя. Ведь там, - девушка махнула в сторону зала, - ясно об этом сказано. А вы нарушаете! Я вот сейчас вызову охрану, и пусть они с вами разбираются. А мне пора закрываться. Вместо того чтобы идти домой, я вас выискиваю по всему…

Договорить она не успела, потому что из “Трактата“ высунулась тонкая ручонка и метнулась к бейджику на блузке библиотекарши. Проделав несколько пасов, рука снова исчезла в “Трактате”. Девушка ничего не заметила, а студент с удивлением уставился на прозрачный прямоугольник, на котором было написано: “Юлия. Читальный зал”.

В самой надписи ничего необычного не было, но дело заключалось в том, что буквы неожиданно стали менять свою форму, потом перемешались друг с другом в кучку, и, наконец, выстроились в два слова – “ Юлия. Стриптизёрша”.

Как только эта странная для академических стен надпись окончательно оформилась на блестящей табличке, поведение девушки изменилось. Она вынула заколку из волос, причёска превратилась в непослушную гриву чёрных волос. Прислонившись спиной к книжным полкам, библиотекарша принялась выделывать откровенные движения бёдрами, сначала приседая, а потом,  вновь поднимаясь, отчего Андрей открыл рот и мгновенно взмок.

После нескольких па, молодая танцовщица, расстёгивая на ходу пуговицы на блузке,  двинулась в направлении остолбеневшего студента. Андрей инстинктивно попятился, в этот момент  в дело снова вмешался джокер. Высунув ладошку из лежащего на полу тома, он вновь поменял надпись на табличке. Теперь там значилось  - “Юлия. Балерина”.

Несчастная библиотекарша сразу же прекратила нескромные движения, сбросила с себя туфли на каблуках, и, встав на цыпочки, принялась изображать танец маленьких лебедей. Андрей готов был поклясться, что она двигается не хуже, чем артистки из Большого театра.

Между тем солистка распласталась на полу, стараясь изобразить последние мгновения бедной птицы. В этот момент из книги показалась маленькая голова в тройном колпаке. В глазах карлика резвились огоньки. Андрей понял, что сейчас произойдёт новое перевоплощение. Подняв с пола книгу, он поскрёб её пальцем:

- Пожалуйста, оставь девушку в покое.

- А чего она в разговоры встревает? – донеслось из трактата.

- Между прочим она, - студент бросил взгляд на несчастного “лебедя”, - как раз выдаёт книги, чтобы их читали.

Внутри задумались, через мгновение тонкая ручка порхнула к девушке. Андрей взглянул на бейджик девицы и облегчённо вздохнул. На нём снова было написано: ”Юлия. Читальный зал”.

Студент подошёл к сидящей на полу девушке и помог ей подняться.

- С вами всё в порядке? – он посмотрел ей в глаза.

- Да, - неуверенно ответила та, - по-моему. Кажется, я потеряла сознание? – девушка вытерла со лба пот.

- Да уж, - кивнул Андрей, - вы были явно не в себе. Но ничего страшного, идите домой, выпейте горячего молока и ложитесь спать. Больше этого не повторится.

- Вы так думаете? – жертва карлика подняла на него глаза.

- Можете мне поверить, - заверил её студент.

Он подвёл её к конторке и помог сесть на стул. Затем направился к лестнице, которая вела к выходу из библиотеки.

Перед большой дверью путь ему преградил рослый охранник.

- У вас есть разрешение на вынос книги? – его голос не предвещал ничего хорошего.

Андрей посмотрел на свои руки - они по-прежнему сжимали трактат. Надо же, он совершенно забыл о том, что поднял с пола книгу. Видимо, эта история с карликом так на него подействовала.

- Вы что, не слышите, о чём я вас спрашиваю? - напомнил о себе охранник.

Андрей лихорадочно соображал, что делать. При этом ему даже не пришло в голову, что надо просто вернуть книгу на место, и конфликт будет исчерпан. Вместо этого он прикидывал, как бы сделать так, чтобы всё-таки вынести Трактат из библиотеки.

Ему на помощь пришла сама книга, вернее, тот, кто находился внутри. Едва заметная рука вновь выпорхнула из фолианта и, коснувшись листа за спиной гвардейца, снова исчезла. Андрей взглянул на белый прямоугольник - это был свод обязанностей охранника. Студент уже начал догадываться, что сейчас произойдёт, и  оказался прав.

Один из пунктов правил, описывающих, как надо действовать в тех или иных обстоятельствах, вдруг слабо засветился, его буквы пришли в движение и вскоре составили следующую надпись:

“Охранник обязан тщательно осматривать выходящих из здания посетителей и беспрепятственно выпускать всех, кто несёт с собой древние трактаты, приветствуя их отданием чести и троекратным “ Ура!”

Как только буквы завершили свою перестановку, и строка приняла канцелярский вид, гренадёр, вытянувшись в струнку и, приложив руку к голове, завопил:

- Ура! Ура! Ура!

- Вольно! – брякнул обалдевший студент и, схватив в охапку книгу, бросился к двери.

Ему вдогонку неслось раскатистое приветствие, мечущееся между стен библиотеки.

Глава 2.

Андрей не заметил, как добрался домой. Он всё время думал о происшествии в читальном зале и не мог поверить в происходящее. Его руки  по-прежнему сжимали книгу, но оттуда не доносилось больше ни звука. Студент уже стал подумывать о том, что, может быть, ему всё почудилось, но потом отогнал от себя эту мысль – всё было слишком реальным.

Он открыл дверь квартиры, из кухни на звук вышла мама.

- Здравствуй, сынок, - произнесла она мягким голосом, - где пропадал?

- Привет, мам, - ответил Андрей, - в библиотеке был. Ты же знаешь, у меня завтра экзамен. Сперва  заехал в институт, а потом сидел в читальном зале, готовился.

- Ладно, мой руки – и ужинать.

- Мне что-то не хочется. Я бы лучше поспал.

- Да что с тобой? – в глазах мамы мелькнула тревога. - Ты не заболел?

Она  приложила ладонь ко лбу сына:

- Температуры нет.

- Да всё в порядке, - успокоил её студент, - просто устал.

- Хоть чаю выпей.

- Ну, хорошо, - сдался Андрей.

Он поискал глазами, куда бы пристроить “Трактат”.

- Давай мне, - пришла на помощь мама, -  отнесу в твою комнату.

Студент протянул ей увесистый том.

- Надо же, тяжёлый какой, - женщина с удивлением посмотрела на книгу.

Затем, прочитав название, выведенное затейливым шрифтом, спросила:

- Ты ведь историю завтра сдаёшь, а это, вроде бы,  философия?

Андрей пожал плечами и бросил взгляд на “Трактат”. Шустрый карлик мгновенно сменил название на обложке, и теперь там значилось: “Взгляд на историю сквозь призму философских учений “.

- Видишь ли, отдельные вопросы в билетах требуют привязки исторических фактов к мировоззрению философов, - нашёлся Андрей, - а в этой книге как раз есть такие сведения.

Мама посмотрела на заголовок, её глаза округлились.

- Но мне показалось, что здесь было другое название, - изумилась она.

- Сегодня вообще странный день.

- Что ты имеешь ввиду?

- Ничего особенного, - пожал плечами Андрей, - просто бывает так, что ищешь одно, а находишь другое.

Отпрыск схватил со стола бутерброд, взял из рук женщины книгу и, поцеловав её в щёку, отправился в свою комнату.

Ему вслед растерянно смотрела его мама.

На следующее утро Андрей проснулся рано. Он поднялся с постели и взглянул на лежащий на столе “Трактат”. Тот больше активности не проявлял, хотя и вернул себе первоначальное название. Студент взял книгу в руки и легонько  потряс.

- Эй, ты тут? – тихо позвал он.

Ему никто не ответил. Студент с удивлением посмотрел на старое издание и, пожав плечами, водрузил его на полку, где стояли учебники и другие книги. Умывшись, и плотно позавтракав, Андрей отправился сдавать очередной экзамен.

Он без происшествий добрался до института и вошёл в аудиторию, где его группе предстояло доказывать, что они не понаслышке знакомы с  историей родной страны.

Иван Александрович Кравченко пользовался среди студентов дурной репутацией. Он давно достиг преклонных лет и преподавал историю с незапамятных времён. Студенты шутили, что профессор был очевидцем всего, о чём сам рассказывал. Несмотря на заслуги перед наукой, он не собирался дезертировать с фронта борьбы с невежеством и на пенсию не уходил. Строгий преподаватель не терпел поверхностного отношения к дисциплине, которой сам был предан искренне и беззаветно, и, несмотря на то, что история являлась предметом, мягко говоря, непрофильным,  требовал от экзаменуемых точного знания всех дат и событий.

Про сурового педагога ходило много всяких легенд и баек, передававшихся из одного поколения студентов в другое, и никто не знал, что там было правдой, а что откровенными выдумками. Говорили, например, что однажды он назначил пересдачу в канун Нового Года и не отпустил никого домой, пока не пробили Куранты. Рассказывали также, что время от времени исторический деспот, разозлившись на какого-нибудь недоучку, ставил “неуд” всей группе целиком, лишая многих надежды на стипендию. Но, справедливости ради, следует отметить, что хотя  старый тиран  и любил попить кровушки из своих подопечных, всё же никто из-за его предмета отчислен не был. Заслуженный наставник искренне считал, что дело вовсе не в оценках, а в тех знаниях, которые, так или иначе, приобретаются молодыми людьми.

Одной из особенностей Ивана Александровича было то, что во время экзамена, помимо устного ответа на вопросы, он требовал от своих слушателей ещё и письменного изложения билета. Выглядело это так:  каждый экзаменующийся, подходя к столу “инквизитора”, должен был представить ему исписанный листок, который историк бегло просматривал, и только потом начинал донимать несчастного дополнительными расспросами.

Андрею достался билет под номером тринадцать. Он мысленно сплюнул три раза и отправился за один из столов. Студент прочитал первый вопрос и с облегчением вздохнул. Ему предстояло раскрыть тему, которая не представляла для него особенной трудности. На белом прямоугольнике значилось: “ Поход ливонских рыцарей на Русь и значение Ледового побоища”. Андрей уже было собрался приступить к описанию обстановки, сложившейся в те далёкие времена, как вдруг прямо из белого листа бумаги показался знакомый колпак, и через мгновение изображение джокера заняло собой всю поверхность бумаги.

- Как ты здесь очутился? – нагнулся к листу студент.

Картинка фамильярно подмигнула, и нарисованный шут произнёс:

- У меня накопились вопросы, на которые ты мне должен ответить.

- Я не могу. У меня экзамен!

- Сейчас всё устрою, - пообещал гаер и тут же исчез с листа.

Вместо яркого человечка там, одна за другой, стали проявляться строчки, написанные торопливым почерком. Вскоре весь лист был заполнен чернильной скорописью. Прочитав несколько предложений, Андрей пришёл в ужас. В изложении была представлена совершенно ложная версия исторических хроник, которая могла означать только одно, а именно - полнейшую безграмотность и некомпетентность автора в данном вопросе. Не веря своим глазам, студент ещё раз пробежал глазами содержимое бумаги:

“Объявив новый крестовый поход, полчища тевтонских рыцарей вторглись на русскую территорию. Здесь  их ждал далеко не радушный приём. Александр Невский, собрав ополчение, приготовился дать решительный отпор агрессору. Генеральное сражение состоялось у Чудского озера. Новгородский полководец решил втянуть в битву основные силы противника, а потом ударом с флангов добить  ослабленного врага. Но шведы, разгадав уловку славян, одержали в сражении победу. Далее, не видя перед собой никаких преград, войска Ордена устремились вглубь страны”.

Андрей хотел скомкать  крамольную бумагу, как вдруг из-за его плеча вынырнула рука и схватила черновик. Студент оглянулся и к своему ужасу увидел, как Иван Александрович достаёт из кармана пиджака очки с явным желанием прочесть бумагу.

- Я ещё не закончил! – буркнул первое, что пришло на ум, студент.

- Ничего, ничего, молодой человек, - успокоил его профессор, - иногда, знаете ли, достаточно и начала.

Иван Александрович углубился в чтение, а Андрей отвернулся в сторону, надеясь только на то, что ему снится дурной сон, и он вскоре проснётся. Прошли долгие мгновения, наконец, студент услышал покашливание, означавшее, по-видимому,  что пожилой историк ознакомился с рукописью. Несчастному не оставалось ничего другого, как вновь повернуться к педагогу. В глазах экзаменатора не было злости, но на его лице застыло такое выражение, будто он только что проглотил муху.

- Вы что же это, батенька, - глаза учителя недобро сощурились, - и в самом деле считаете, что  рыцари разбили дружину Невского?

- Я просто хотел сказать, - попытался вывернуться Андрей, - что такое развитие событий могло быть.

- История не знает сослагательного наклонения, - в голосе учителя сквозила обида за поруганную науку.

- Прошу вас, молодой человек! – вытянул руку историк, приглашая Андрея к столу.

- Может быть, я допишу? – еле слышно попросил тот.

- Стоит ли так утруждаться? – в голосе Ивана Александровича появились нехорошие нотки. – Тем более что вы уже и так потратили уйму времени на подготовку.

Андрей поднялся со своего места и, опустив голову, побрёл в сторону преподавательского стола. Следом за ним шёл строгий профессор. Студенту казалось, что его ведут на расстрел. Порывшись в своём, видавшем виды портфеле, пожилой педагог извлёк оттуда учебник и, продемонстрировав его невежде, произнёс:

- Сейчас я попытаюсь устранить некоторые пробелы в вашем образовании!

Отыскав нужную страницу, он хотел зачитать некоторые выдержки из книги,  но вдруг осёкся. Его глаза стали медленно расширяться, а рука шарила по столу, пытаясь нащупать графин. Андрей налил воды в стакан и подал его профессору. Тот залпом осушил гранёный сосуд и снова уставился в книгу.

- Ничего не понимаю, - в его голосе появилась растерянность.

Положив пособие на стол, профессор подошёл к окну и сделал глубокий вдох. Пока он занимался дыхательной гимнастикой, Андрей успел заглянуть в учебник и прочесть несколько предложений. Там чёрным по белому было написано следующее: “После того, как войска Ордена одержали победу в Ледовом побоище, они смогли продвинуться ещё дальше на юг. Обойдя хорошо укреплённую Москву c запада, тевтонцы продолжили победное шествие и вторглись на территорию Золотой орды. Одновременно с этим хан Батый решил предпринять поход на север. Обогнув Москву с востока, полчища монголов устремились в сторону Новгорода. Вскоре они достигли рубежей шведского государства”.

Тем временем Иван Александрович вернулся к столу. У него был такой вид, будто его только что обокрали. Внезапно, растерянность на лице педагога сменилась надеждой, он снова бросился к старенькому портфелю и извлёк оттуда ещё одну книгу. Лихорадочно листая содержимое руководства, несчастная жертва джокера, всё время повторяла:

- Этого не может быть, не может быть…

Дойдя до нужного места, старый учитель начал читать вслух:

- Воспользовавшись тем, что основные силы Ордена были заняты захватом новых территорий, ханское войско оккупировало шведские земли, образовав Северную орду со столицей Стокгы-сарай. Одновременно с этим ливонские рыцари достигли побережья Чёрного моря и, несмотря на попытки монголов разбить их, укрепились на крымском полуострове, где основали новое государство. Они назвали его Новая Уппсала, а главным городом сделали Керчбург.

На профессора было больно смотреть. Всё, во что он свято верил и считал абсолютной догмой, рушилось прямо на глазах. Он сел на стул и растерянно опустил руки.

- С вами всё в порядке? – Андрей подошёл к  преподавателю.

Тот хотел кивнуть, но в последний момент передумал. Он снова взглянул на раскрытый учебник, а потом произнёс:

- Вашу зачётку.

Андрей протянул ему синий прямоугольник, где Иван Александрович что-то черкнул. Получив назад книжицу, студент открыл нужную страницу и увидел, что несчастный историк оценил  враньё хитрого гаера наивысшим баллом.

Студент попрощался с растерянным педагогом и вышел из аудитории. Позже он узнал, что в тот день профессор Кравченко, проявив чудеса гуманизма, выставил всем сдающим его предмет отличные оценки.

Андрей, конечно, был доволен пятёркой, но его терзала совесть. Ему было жалко старого учителя, но он ничего не мог поделать. Ну не рассказывать же, в самом деле, о духе книги по имени Серафим? Это будет ещё похлеще монголов в Скандинавии. Кстати, где он? Вот ведь, вредный карлик, набаламутил и пропал.

Студент вдруг ощутил голод. Неподалёку от института располагалось уютное заведение, где можно было недорого и вкусно поесть. Андрей направился в кафе. Он уселся за небольшой столик и открыл меню. Неожиданно оттуда показался знакомый колпачок, и уже через мгновение клоун, смешно болтая ножками, сидел на стуле напротив. Человечек стал заметно крупнее, хотя всё равно ростом был не выше обычного лилипута.

- Ты бы хоть спасибо сказал, - начал с претензий шут.

- За что? – удивился студент. - Я бы и сам справился.

- Ты так думаешь? – прищурился Серафим.

- Конечно, - кивнул Андрей, - билет-то был плёвый!

- Я бы на твоём месте не был так уверен.

Джокер повернулся на стуле и уставился на экран телевизора, который что-то бормотал на стене. Студент проследил его взгляд и замер от неожиданности. Голос диктора вещал что-то о митингах протеста, прокатившихся по монгольской столице, которые до предела накалили атмосферу на всём скандинавском полуострове. Не веря своим глазам, Андрей смотрел на то, как множество людей держали в руках плакаты и скандировали лозунги. Всё происходило на большой площади, а на дальнем плане виднелись шпили минаретов и ещё какие-то строения в восточном стиле. В нижней части экрана было указано место, где происходили беспорядки. Это был город под названием Стокгы-сарай.

- Что это такое? – у Андрея пропал аппетит.

- Вероятно, последствия рейда Батыя, - махнул ручонкой гаер.

- То есть всё это было на самом деле? – ужаснулся парень.

- Конечно. Ты же сам только что сдавал экзамен.

- И что теперь будет?

- Ничего особенного, - просто сказал Серафим, - дай учебник.

Андрей извлёк из портфеля пособие и протянул его собеседнику. Тот открыл нужную страницу и быстро провёл по ней рукой. Тут же телевизионная картинка начала искажаться и вскоре превратилась в уродливую рябь. Спустя некоторое время экран вернул себе чёткость, а на его поверхности возникли виды спокойного и ухоженного Стокгольма. Студент бросил взгляд на открытую книгу и с облегчением обнаружил там знакомую иллюстрацию, на которой было изображено, как проваливаются под лёд тевтонские рыцари.

Глава 3.

Константин не отрываясь смотрел на ужасный рисунок, где арабский ятаган пронзал человека в греческой тунике. Внизу страшного пергамента было выведено следующее послание: “Убирайся домой, неверный, или тебя ждёт смерть!”

Посол встал и не спеша подошёл к окну. Он задумчиво смотрел на свинцовые тучи, нависшие над неспокойным морем. Шторм набирал силу, и волны с остервенелым отчаянием набрасывались на каменные стены древней крепости. Прибой становился всё сильнее, но Корсуньская цитадель, казалось, не замечала грозного натиска, с гордостью возвышаясь над беснующейся водой.

“Так злоба и ненависть бывает направлена в чью-либо сторону, - думал про себя Константин, - но разбивается о твердыню Веры”. Сегодня он ещё раз убедился в мудрости своего учителя, направившего их с братом с миссией к хазарскому хану.

Мысленно он перенёсся к событиям, произошедшим около трёх месяцев назад. В тот день патриарх призвал к себе Константина. Молодой философ вошёл в Софийский собор через императорские ворота. Лучники, охранявшие храм, беспрепятственно пропустили его внутрь. Воины, несмотря на жаркое полуденное солнце, раскалившее их доспехи, не шевелясь, стояли на посту. Строгий устав запрещал им даже малейшее движение, поэтому служба в караульной тагме была тяжёлым испытанием для солдат.

Дойдя до мраморных урн из Пергама, философ остановился. Под огромным куполом собора не было никого, и только потрескивание свечей возле алтаря нарушало величественное спокойствие обители. Константин с благоговейным трепетом осмотрел роскошное убранство великого строения, являющегося одним из величайших центров христианского мира. Он часто бывал здесь, но всякий раз ощущал трепет перед размерами и роскошью храма, внушающего мысли о могуществе Империи и всесилии Церкви.

Неожиданно Константин вздрогнул – на его плечо легла чья-то рука. Он обернулся. Перед ним, как всегда подтянутый и строгий, стоял патриарх Фотий.

- Святой отец, - поклонился философ, - я не слышал, как вы подошли.

- Здравствуй, сын мой, - приветствовал воспитанника первосвященник, - в храме господнем должно слышать лишь божьи слова, а остальное – суть пустые звуки.

Константин снова поклонился, молча внимая мудрости своего наставника. Фотий ещё раз оглядел своего ученика и, будто отвечая собственным  мыслям, едва заметно покачал головой. Философ ждал.

- Сегодня я получил послание от хазарского хана Багатура, - произнёс патриарх. – Он просит направить к нему посольство для того, чтобы ближе познакомиться с христианским учением, и если его убедят, то каганат может принять нашу Веру.

Двое собеседников двигались по золочёному полу, украшенному дорогой мозаикой.  Философ молча слушал своего учителя, с напряжением вглядываясь в цветные изображения и боясь услышать то, что  уже знал наверняка.

- Я выбрал для этой миссии тебя, - первосвященник остановился.

Константин замер и посмотрел на учителя. Внезапно ему почудилось, будто за спиной патриарха возникло радужное сияние. Он хотел внимательнее разглядеть необычное явление, но свечение быстро померкло, растворившись в прохладном воздухе огромного зала.

- Но в Византии много учёных мужей, - попытался возразить патриарху философ, - почему именно я?

Это было неслыханной дерзостью. Никто не смел перечить Первосвященнику, и Константин сильно рисковал, возражая своему учителю. Но бури не последовало. Лишь нахмуренные брови выдавали недовольство старца, хотя его голос по-прежнему звучал ровно, без единой нотки недовольства или гнева.

- Ты превзошёл много наук и, несмотря на молодость, уже много лет являешься хартофилаксом  при Великом соборе, - снова тронулся по залу Фотий, - к тому же хазары знают, как я к тебе отношусь, и что вы с братом для меня значите.

Константин вопросительно посмотрел на учителя. Тот продолжал:

- Ты, конечно, знаешь, что Константинополь оказался в трудном положении. С одной стороны воинствующие кочевники, с другой славянские племена, которые тоже не прочь расширить свои владения. Да и арабы не оставили своих притязаний на священный город. Если  мы не предпримем никаких действий, то рано или поздно кто-нибудь из них поглотит нас, и Великая Империя будет стёрта с лица земли.

- Прости меня, святой отец, за дерзость, - во второй раз решился возразить настоятелю воспитанник, - но нет ли здесь хитрости, на которые столь щедр изворотливый каган?

- Я думал об этом, - ответил старец, ведя Константина мимо ряда яшмовых колонн, - риск есть. Но мы не можем упустить такой шанс. Если вам удастся убедить Багатура в преимуществе Христианства над другой Верой, то мы вместо возможного врага получим мощного союзника.

- О какой Вере идёт речь? – насторожился философ.

Патриарх на мгновение задумался, словно решая что-то про себя. Затем медленно произнёс:

- Ко двору кагана призван также арабский посол. Он будет отстаивать свою религию. Это значит, что проигравший обратно не вернётся!

Позади старца стрелой пролетела птица, невесть откуда взявшаяся в соборе. Сделав петлю, она взмыла вверх и исчезла под массивным куполом храма.

Константин медленно встал перед патриархом на колени и припал губами к морщинистой руке.

- Велю – встань! – приказал настоятель.

Философ поднялся.

- Я не спрашиваю тебя, хочешь ли ты отправиться в посольство, - продолжил свою речь мудрец, - я и так знаю ответ.

Ученик едва заметно кивнул.

- Посмотри на это, - Фотий достал из-под мантии древний папирусный лист.

Константин с большой осторожностью взял в руки свиток. На его поверхности были начертаны знаки, отдалённо напоминающие буквы. Философ знал, что это такое. Он держал в руках древнейшую азбуку, созданную когда-то финикийцами.

- По твоему лицу я вижу, что ты узнал эти старые литеры. Но это не просто набор букв. Здесь зашифрован текст, который описывает, как надо жить. Своего рода руководство к действию. Конечно, в те давние времена главным было выжить и уничтожить врага. Жизнь финикийцев тогда не была освещена светом истинной Веры. Поэтому и их тайнопись имеет дикое, бездуховное значение, лишённое божественного смысла. Тем не менее, каждому знаку в этой таблице соответствует определённое слово. И это правильно! Это настолько верно, что не может быть оспорено!

Константин с удивлением посмотрел на учителя. Он не понимал, куда клонит первосвященник. Конечно, он знал, что финикийская азбука – это не только символы, но ещё и перечень слов. И он сам не раз пробовал сложить их в текст, но всегда получалась непонятная чепуха. И хотя греческая азбука напрямую происходит от этих старых знаков, смысл каждой буквы был уже давно утрачен и в новом алфавите не использовался. И вот теперь патриарх неожиданно завёл речь о древних традициях в письме.

- Множество славянских племён являются язычниками и не имеют общей письменности, - пояснил свою мысль старец. – Ты прекрасно владеешь их языком и можешь составить новую азбуку, в основу которой следует положить божественное слово и основные заповеди. Затем, переведя Евангелие на славянский язык, мы сможем объединить разрозненные народы под знаменем Великой Веры. Да и в полемике с мусульманами это будет дополнительным подспорьем. Пусть при дворе кагана увидят, как всё больше языческих племён принимают Христианство.

Патриарх протянул пергамент философу и подвёл его к “плачущей” колонне. Это было место, притягательное и страшное одновременно. Лоб  Константина покрыла испарина. Много людей хотело прикоснуться к гладкой медной поверхности, но мало находилось среди них смельчаков. Существовало поверье: если загадать желание, и при этом колонна “заплачет”, то задуманное сбудется. Если же артефакт останется сухим, то просителя ждёт незавидная судьба.

- Положи руку в нишу! – приказал настоятель.

Ученик послушно вложил ладонь в холодное чрево небольшого отверстия. Он закрыл глаза и стал ждать. Теперь нужно было придумать желание. На мгновение ему привиделась картина – он сидит над книгой, а на её страницах аккуратно выведены как знакомые, так  и неизвестные символы. “Если сейчас ничего не произойдёт, то я обречён”, - мелькнула трусливая мысль.

Внезапно Константин ощутил, как капли влаги стекают по его руке. Он повернул кисть и сжал в кулак мокрую ладонь. Затем расправил её и снова приложил к намокшей плоскости. Вынув дрожащую конечность из тёмного круга, философ взглянул на первосвященника. Тот улыбался.

Глава 4.

К столику, за которым сидели юноша и яркий карлик, подошла молодая официантка. Надев на лицо дежурную улыбку, она вежливо спросила:

- Что будете заказывать?

- Мне кофе и бутерброд, - ответил студент.

- А мне принесите “Войну и мир”, “Преступление и наказание”, а на десерт “Золотой телёнок”, - продиктовал Серафим.

Поймав на себе взгляд удивлённой девушки, он тряхнул колпаком и сказал:

- Не могу же я питаться одним меню?

Озадаченная официантка отправилась на кухню.

- Тут же не библиотека, здесь люди кушают, - в голосе студента появились осуждающие нотки.

- Я питаюсь духовной пищей, - пояснил Серафим, - а до ваших котлет мне нет никакого дела!

- Вот и сидел бы в своём трактате и не морочил людям головы, - начал закипать Андрей. – Кстати, а как тебя вообще занесло в философию?

- Из любопытства, - махнул ручонкой карлик. – Уж больно много об этой книге тогда спорили. И философы, и не философы. Вот я и решил рассмотреть её поближе, поглядеть, что в ней такого особенного.

- Ну и что же ты там обнаружил? Что тебя удивило?

- То, что книгу захлопнули, и я оказался в западне, - человечек смешно мотнул ножкой.

- Ну и как, много почерпнул?

- Да уж, пришлось попотеть, - ответил гаер. – Зато теперь я могу свободно рассуждать на разные философские темы.

- Например, о том, что первично – яйцо или курица? - съёрничал Андрей.

- Ты зря смеёшься, - обиделся Серафим, - а, между прочим, у Беркли есть интересные мысли.

- Например?

Клоун откинулся на стуле, отчего его ножки целиком уместились на сидении.

- Ну, взять хотя бы тезис о том, - у карлика был вид знатока, - что бытие – это то, что воспринимается кем-то.

Джокер с гордостью посмотрел на собеседника.

- Я ничего не понял, - честно признался студент.

- Вот непонятливый! - Серафим с досадой махнул ручонкой. - Я, вернее он, в общем, мы говорим о том, что все вещи существуют лишь в сознании человека так же, как предметы, которые человек видит во сне.

- Бред какой-то, - выразил своё мнение студент.

Серафим сдвинул брови, намереваясь поставить невежду на место, но тут к ним вернулась официантка. На подносе, который она держала в руках, вкусно дымился кофе и лежал аппетитный сэндвич. Кроме того там виднелась какая-то книга. Карлик в нетерпении заёрзал на стуле.

- К сожалению, - девушка бросила на клоуна виноватый взгляд, - у нас нашлось только это.

Она выложила перед изумлённым джокером маленький томик под названием “Буратино”.

Вредный студент зашёлся в хохоте.

- Что это такое? – визгливый голосок гаера заставил вздрогнуть посетителей за соседним столиком.

- Твой обед, - свозь смех произнёс Андрей. – Наслаждайся!

- Голубушка, - глаза Серафима недобро прищурились, - чтобы вы сказали, если бы вам в ресторане вместо осетрины принесли кильку?

- Но я… - совсем сконфузилась бедняга.

- Ничего не знаю! – стоял на своём карлик. - Извольте обслужить, как положено, иначе…

Клоун не успел уточнить, что будет в случае невыполнения его заказа, потому что на шум из недр заведения вышел директор ресторации.

- В чём дело, гражданин? – строгим басом обратился он к клоуну.

Шут встал на стуле и топнул ножкой.

- Вот она, -  он вытянул маленький палец в направлении испуганной официантки, - отказывается меня обслуживать!

Начальник харчевни повернулся в сторону ни в чём не повинной девушки:

- Это правда?

- Он хотел книгу, вот я и принесла, - работница кафе в качестве доказательства предъявила книжицу с длинноносым мальчиком.

Джокер подпрыгнул на стуле и снова топнул ножками.

- Безобразие! - возмущался он. - Вместо того чтобы предоставить высоко литературное блюдо, мне подсовывают малокалорийную историю про деревянного инвалида!

- Так вы что же, книгу заказывали? – до начальства стало доходить, чего именно требует скандалист. Босс посмотрел на официантку, и та утвердительно кивнула головой.

- Знаете что, товарищ? – директор подпёр руками бока. – Идите-ка вы, в… библиотеку.

Он повернулся к человечку спиной и, не торопясь, направился в сторону кухни. Сзади продолжал бушевать карлик.

- Ах так?! – шут схватил со стола меню и быстро провёл ручонкой по странице.

Андрей с ужасом наблюдал, как строчки в гастрономическом прейскуранте начали изменяться, преображаясь в очень странные названия. Его взгляд почему-то задержался на одной записи: “Раки варёные, крупные”. Буквы вертелись в немыслимой кадрили, но вдруг,  сгруппировавшись в слова, тут же выстроились в следующее название блюда: “Раки живые, огромные”. В ту же секунду со стороны кухни послышались первые вскрики. Довольный собой скоморох крякнул, и к необычной надписи прилепилось ещё одно слово: “Злые”.

Звон разбитой посуды и грохот кухонной утвари перемешались с визгом и испуганными криками. Из внутренних помещений кафе стали выбегать повара. Они неслись прямо к входной двери, стараясь как можно скорее выбраться на улицу. За ними, деловито стуча клешнями по полу, двигались гигантские раки размером с собаку. В заведении возникла паника. Кто-то, пробегая мимо Андрея, зацепил  столик, и тот опрокинулся. Рюкзак юноши раскрылся. Из него вылетела зачётная книжка и упала прямо на открытое меню, лежащее на полу.

Несмотря на полный хаос, который воцарился в ресторанчике, гаер, судя по всему, не собирался останавливаться на достигнутом. Он снова направил свои пальчики в сторону гастрономического списка. Не обращая никакого внимания на раскрытую зачётку, он сделал несколько смешных пасов руками. Буквы в перечне блюд замельтешили чёрными букашками, а на синем прямоугольнике с оценками почему-то изменилась дата рождения студента Андрея Крапивина.

Студент не заметил, в какой момент это произошло. Он ничего не почувствовал. Не было ни боли, ни других неприятных ощущений. Только едва заметное, почти неуловимое движение – и вот он уже сидит не на стуле, а на каком-то кресле, к которому зачем-то приделали большие колёса. Он хотел окликнуть шута, но тот настолько увлёкся переделкой меню, что не замечал ничего вокруг. Серафим с удовольствием наблюдал, как со стороны кухни показалась короткая норковая шуба, из-под которой осторожно выглядывала селёдочная голова. Рыба огляделась по сторонам, а потом направилась к входной двери, неуклюже переступая четырьмя короткими лапами, обутыми в крохотные валенки.

Проводив селёдку под шубой испуганным взглядом, Андрей решил, что с него хватит. Он захотел встать, но почему-то не смог. Ноги его не слушались. Он повторил попытку – опять неудача. Студенту стало не по себе.

- Серафим! – позвал он распоясавшегося карлика.

Тот даже ухом не повёл.

- Серафим! - снова выкрикнул юноша.

Шут вдруг застыл, а потом обернулся к Андрею.

- Ну что ты так орёшь? – сердито произнёс полурослик. - Не видишь – я экспериментирую.

Из недр заведения появилась худая бледная женщина. Она вся была в крови. Постояв немного, покойница вдруг начала таять, как снег, и вскоре на её месте осталась только большая красная лужа.

- Что это было? – опешил Андрей.

- Кровавая Мэри, - как ни в чём ни бывало, ответил шут, - и если бы ты меня не прервал, я  сотворил бы ещё и ромовую бабу.

- Что со мной? – перебил его юноша.

Серафим в задумчивости почесал в затылке.

- Это хорошо, что ты начал задаваться такими вопросами, - тоном лектора начал мелкий хулиган, - и если взглянуть на этот вопрос с философской точки зрения…

- Я не могу встать! - прервал его Андрей.

- Что значит - не можешь? – не понял юношу фигляр.

- Ты что-то сделал, и я оказался в инвалидной коляске.

Только теперь Серафим разглядел, что его молодой друг сидит в каталке. Он посмотрел на опрокинутый стол, затем нагнулся и поднял с пола зачётку. Повертев её в руках, клоун вернул синий прямоугольник его хозяину.

- Ничего не понимаю, – растерянно произнёс он. – А ты меня не разыгрываешь?

Андрей ничего не ответил. Он внимательно всматривался в белые страницы.

- Здесь кое-что изменилось, - упавшим голосом произнёс студент.

- Что именно?

- День моего рождения.

Наступила пауза. Серафим аккуратно вынул книжицу из рук растерянного студента и заглянул внутрь.

- Шестое июня, -  сдвинул  брови гаер. -  Плохое число!

Он снова нагнулся и поднял с пола меню. Наложив зачётку на перечень блюд, книжный карлик вдруг просиял, и, хлопнув себя по лбу, воскликнул:

- Я понял!

Он подбежал к Андрею и, активно жестикулируя, пустился в объяснения:

- Это просто случайность. Твоя книжица нечаянно попала вот на этот лист, - клоун вытянул пальчик в сторону меню, - а я её не заметил. И вот результат – к изменению строк в списке блюд добавилась ещё и незапланированная коррекция твоей зачётки. И хотя внешне она выглядит, как раньше, в ней появились некоторые отклонения.

- Но почему я не могу сделать ни одного шага? – воскликнул студент. – При чём тут цифры и даты?

Серафим почесал в затылке.

- В этой брошюрке, - произнёс он, -  произошли случайные изменения, повлекшие за собой трансформацию событийного ряда, и, как следствие, мутацию текущей действительности в новую реальность.

Юноша с нескрываемой злостью посмотрел на карлика.

- А ну быстро верни всё на место! – в голосе студента появились угрожающие нотки.

- Хорошо, хорошо! Не надо так волноваться. Сейчас мы быстренько всё исправим!

С этими словами паяц сделал несколько движений руками над зачёткой. Цифры в строчке, где стояла неправильная дата, забегали и уже были готовы сложиться в прежние числа, как вдруг белые листы потемнели, и в графу под названием “дата рождения” снова вернулось шестое июня. В то же мгновение на прямоугольной странице проступили очертания отвратительного лица, оскалившегося в злорадной ухмылке.

Серафим сделал молниеносный выпад, вытянув руку в сторону уродца, но тот уже исчез. Маленькая тёмная тень выпрыгнула из зачётки и скрылась внутри раскрытой книги под названием “Буратино”. Джокер бросился следом. Он неестественно вытянулся и тут же растворился среди страниц с описанием приключений деревянного мальчика. Возник слабый, едва заметный вихрь. Он подхватил беспомощного студента и отправил его вслед за шутом. Книга с силой захлопнулась, а взорам вбежавших в кафе полицейских предстала картина разгромленного заведения без единой живой души внутри.

Глава 5.

Возле нарисованного очага сидел грустный мужчина и в задумчивости  вертел в руках полено. Неожиданно мимо него промелькнула чья-то тень и, хлопнув убогой дверцей, выскользнула наружу. Карло не успел опомниться, как в его бедной каморке неизвестно откуда появился маленький шут в тройном колпаке. Следом за ним прямо сверху с металлическим лязгом свалился стул с колёсами, на котором сидел молодой человек в необычной одежде.

- Где он? – взвизгнул Серафим.

- Кто? – пятясь от непрошеных гостей, спросил шарманщик.

- Ну, этот, с противной улыбочкой, - шут состроил корявую гримасу.

- Здесь никого не было.

- Совсем, совсем? – решил уточнить карлик.

Хозяин каморки неуверенно пожал плечами:

- Что-то промелькнуло мимо меня, но я не успел ничего толком разглядеть.

- Куда он делся? – взвился клоун.

Карло молча указал на дверь. Гаер сорвался с места и пулей вылетел на улицу. Андрей направил свою коляску следом. Плохо соображая что делает, студент выехал за пределы убогого помещения. Снаружи располагалась узкая мощёная улочка, по которой взад и вперёд бегал Серафим. Он приставал к редким прохожим с расспросами, но те только отрицательно  мотали головами.

Неожиданно из-за поворота показалась длинная крытая повозка. На козлах сидел отвратительного вида мужчина с длиннющей бородой. Следом за фургоном тянулась кавалькада любопытных зевак. Играла весёлая музыка, навевавшая тоску, и несколько грустных голосков пели нескладную песню о счастливой жизни в маленьком театре.

Когда повозка поравнялась с карликом, тот, обратившись к бородачу, вдруг выкрикнул:

- Эй, ты! Всё ещё глумишься над бедными куклами, извращенец?

Владелец тележки с удивлением посмотрел на наглого выскочку и хотел что-то ответить, но не успел. Его опередил шут.

- Тебе уже давно пора сменить деятельность! – крикнул он. - Ведь в театральном искусстве ты ничего не смыслишь! И вообще, долой дилетантов от Мельпомены!

Бородач сдвинул брови и замахнулся на Серафима  плёткой.

- Сейчас как дам больно!

- Видишь, Андрюша, - паяц совершенно не обращал внимания на угрозы импресарио, - никто из режиссёров не выносит критики!

Отвернувшись от разгневанного Карабаса, он направился в сторону жилища Карло. Андрей поспешил следом.

Войдя в каморку, они застали старика за разметкой линий на кусочке бревна. Он тщательно вырисовывал замысловатые контуры на древесной коре.

- О, я вижу – тут кто-то собирается стать отцом! – не без иронии в голосе брякнул фигляр. – Вот вам пример непорочного зачатия с помощью топора и полена. Несмотря на возраст, материальное положение и возможные сплетни шарманщик решил состругать себе ребёнка! Кстати, - шут нагнулся к самому уху шарманщика, - могу порекомендовать подходящее имечко – Буратино.

Карло слегка опешил, а потом осторожно произнёс:

- Но один Буратино уже есть. Он повзрослел, и у него теперь своя жизнь. Большим человеком стал. Заседает в мэрии, где заведует отделом по рациональному использованию бюджетных средств. Сначала золотые закапывает, а потом их отмывает.

- Что ж он тебе каморку покомфортней не приобретёт? – спросил шарманщика клоун.

- Так ведь деревянный он, - махнул рукой Карло, - что с него взять? Да к тому же женился на Мальвине. А она ведь тряпочная. Так ей на тряпки столько золотых требуется, что никакой бюджет не выдержит!

- И ты решил завести ещё одного ребёнка?

- А что? Мне на старости лет утешенье будет.

Их разговор прервал неприятный смех, донёсшийся со стороны нарисованного очага. Серафим среагировал мгновенно. Он метнулся к бледной картине, за его спиной возникло конусообразное завихрение. Маленький смерч захватил Андрея и увлёк его вслед за джокером, который уже скрылся за потускневшим от времени полотном. Через мгновение в сырой комнатке не осталось никого, кроме удивлённого Карло и исчерченного углём полена.

Андрей с трудом разлепил глаза, осторожно огляделся по сторонам и с облегчением вздохнул. Он находился в своей квартире. Его вновь окружала знакомая обстановка, отчего юноша почувствовал невероятное облегчение. Ему подумалось, что он видел дурной сон, но теперь  наваждение исчезло, и странный кошмар закончился. Внезапно его взгляд зацепился за массивный трактат, и он понял, что всё происходило на самом деле. Студент снова попытался встать, но у него ничего не вышло. Он по-прежнему был калекой и мог передвигаться только при помощи коляски.

Сзади послышался лёгкий шорох.  Андрей обернулся и обнаружил Серафима, роющегося среди книг.

- Что происходит? – спросил он карлика. – Ты можешь объяснить толком?

Гаер тут же прекратил свои изыскания и на стоявший рядом стул.

- Что ты имеешь ввиду? – хитрые глазки изобразили непонимание.

- Я не понимаю - мы что, действительно были в гостях у папы Карло?  - спросил Андрей у клоуна. Он хотел задать другой, более важный вопрос, но с его губ слетело почему-то именно это.

- А чему, собственно, ты удивляешься? – ответил вопросом на вопрос клоун. – Вот взгляни сюда.

Шут указал пальчиком на полку, где среди прочих книг расположился древний трактат.

- Помнишь, что говорил Беркли? – продолжал ораторствующий джокер. – Он утверждал, что всё, что мы видим и осязаем, является плодом нашего воображения. Если ты был у папы Карло – это значит, что твоё сознание некоторое время назад воспринимало действительность такой, какой она казалась тебе в тот момент. А уж существует эта реальность на самом деле или нет – кто знает?

- То есть, ты хочешь сказать, что всё дело во мне? – решил уточнить Андрей. – Что всё, что я вижу – это лишь игра моего ума?

- Не так буквально, конечно, - ответил фигляр, - но основную мысль ты уловил правильно. Вот смотри – книжка под названием Буратино есть, а самого Буратино нет. Но, начиная читать, ты представляешь выдуманный  мир, веришь, что из полена появился мальчик. Ты видишь его таким, каким его нарисовало твоё воображение. Тысячи людей, читая эту же самую книгу, представляют своего Буратино. У всех он разный и выглядит по-своему. Так же и с окружающим нас миром. Каждый из нас воспринимает его по-разному. Хотя общие черты реальности одинаковы для всех. Всё дело в деталях.

- А как же это? – Андрей с силой стукнул кулаком по каталке, на которой сидел.

- Тут всё сложнее, - нахмурился джокер.

- Ты о чём? – не понял студент.

- Видишь ли, - пожал плечиком шут, - я могу изменять тексты.

- Это я уже заметил, - перебил карлика юноша.

- Если переделать несколько фраз или предложений, - пропустив мимо ушей невежливое замечание, продолжал Серафим, - то можно изменить весь смысл книги. Или какого-нибудь документа. Или даже меню. Одновременно подвергнется изменению и то, о чём говорилось в тексте. Взять, к примеру, твой экзамен. Стоило мне переписать историю на бумаге, как тут же всё поменялось на самом деле. К счастью, этот эффект обратим. Правда, здесь очень важен фактор времени. То есть, если всё не вернуть обратно в течение долгого срока, то изменённая действительность останется такой навсегда. И именно она будет настоящей и единственно возможной реальностью.

Клоун замолчал, словно обдумывая, что сказать дальше.

- Продолжай, – поторопил его юноша, понимая, что карлик только начал подбираться к главному.

- Сложнее с цифрами, - вздохнул Серафим. - Нумерология вообще штука тёмная, и я стараюсь с числами дела не иметь. Все они имеют различный смысл и соответствуют определённым понятиям. Причём сочетания цифр, имеющих негативный оттенок,  с “правильными” числами  могут давать положительный эффект. С другой стороны, близкое соседство “плохих” чисел не сулит ничего хорошего тому, к кому они относятся. Известно, например, что шестёрка является сатанинским числом. А две шестёрки – это совсем плохой знак. Поэтому шестой день шестого месяца в году имеет зловещий смысл. А на тех, кто в этот день родился, лежит тёмная печать. И совсем худо, если этот день совпадает с субботой, шестым днём недели. Три шестёрки вместе – это явный знак дьявола!

- Как у меня, - упавшим голосом произнёс студент.

- Я не собирался ничего менять в твоей книжице, - оправдывался гаер, - всё вышло случайно. И в этом не было бы ничего непоправимого, если бы кто-то посторонний не вмешался в процесс. Он сделал так, чтобы я не смог ничего поправить. Да и к дьявольскому числу, я думаю, именно он приложил руку.

- Да кто это “он”?! – не вытерпел Андрей.

Серафим неопределённо махнул ручкой и, пожав плечами, ответил:

- Я не знаю.

- Как это? - опешил Андрей.

- Видишь ли, - продолжил клоун, - я его никогда не видел. Но я знаю, что он есть. Он так же, как и я, имеет непосредственное отношение ко всему написанному. Этот некто  может проникать в книги и документы. Правда, я ни разу не видел, чтобы он что-нибудь  там менял. Но он незримо присутствует везде, где пишется зло, и где рождаются чёрные творения. Он всегда рядом с призывами к войне или междоусобице, он незримо таится в книгах колдунов и тёмных магов. Сколько раз я пытался изменить эти тексты, превратить  кровавые лозунги и мрачные описания в  светлые письмена, взывающие к добру и свету. Но всегда на моём пути становилась невидимая тень, которая не позволяла мне ничего исправить. Она яростно защищала жестокие тексты и безжалостные книжонки. И я ничего не мог с этим поделать. Творением, которое особенно рьяно защищал фантом, стал гитлеровский “Майн кампф”. Как я ни старался, мне ничего не удалось там изменить.

- Кто же это такой? – допытывался юноша.

- Я его называю “Злой гений”? – ответил шут. – Но как он выглядит и чем руководствуется - не знаю. Ясно лишь одно – он стоит на страже всего тёмного и страшного.

- А при чём здесь я? – воскликнул студент.

Серафим не успел ответить. Со стороны коридора послышались шаги, и джокер быстро исчез среди книг. Дверь в комнату отворилась - в неё вошла мама. Её вид неприятно поразил юношу. Всегда подтянутая, красивая, с озорными искорками в глазах, сейчас она выглядела постаревшей. Она всегда следила за причёской, а сейчас на её голове был простой платок, из-под которого выбивались пряди седых волос. На лице появились морщинки, а взгляд стал обречённо-грустным.

- Ты звал меня, сынок? – в голосе мамы звучала тревога.

- Нет, мам, тебе показалось.

- Но ты так кричал, - женщина приложила ладонь ко лбу юноши. – Как ты себя чувствуешь?

- Да всё нормально, успокойся, - как можно бодрее произнёс студент.

Женщина присела рядом с инвалидным креслом, на котором сидел её сын.

- Мам, расскажи, как получилось, что я стал инвалидом? – попросил Андрей.

На глаза несчастной матери навернулись слёзы.

- Зачем ты меня спрашиваешь об этом? -  она едва сдерживала рыдания. - Ты ведь сам всё прекрасно знаешь.

- Ну, я прошу тебя!

Сердце Андрея разрывалось от жалости, но он хотел выяснить всё до конца.

Бедная женщина вздохнула и поведала следующую историю:

- Ты родился здоровым крепким мальчиком. Но на второй день твоей жизни случилось несчастье. Тебя уронила санитарка. Травма оказалась очень серьёзной, и врачи ничего не смогли сделать, как ни старались. Санитарку уволили, она переехала в другой город, и мы больше никогда о ней не слышали.

- Но это ведь не навсегда? – собравшись с духом, спросил парень.

- Нет! Конечно, нет!

Мама выпалила эти слова с такой убеждённостью, что Андрею стало ясно всё. Он обречён, и никогда не сможет ходить. Если только не вернуть всё назад. Ведь ещё сегодня утром всё было по-другому. Он был здоров и мог ходить. А что, собственно, изменилось? Пустяк, коротенькая запись в маленькой книжке. Так ведь можно же всё исправить! Всего и надо-то переписать дату рождения! Неожиданная идея яркой вспышкой озарила его сознание.

- Мам, ты иди, - юноша поцеловал женщину в щёку, - а я немного отдохну.

Вытерев глаза краем платка, женщина встала и, шаркая ногами, вышла из комнаты. Дождавшись, когда дверь за ней закрылась, студент бросился к столу, на котором лежала злосчастная зачётка. Схватив ручку, он открыл нужную страницу и зачеркнул ненавистное “шестое июня”. Рядом оставалось ещё достаточно места, и Андрей аккуратно приписал другую дату: третье марта. Неожиданно новая запись сжалась в точку и исчезла, не оставив следа. Одновременно с этим “шестое июня “ стряхнуло с себя плотную штриховку, и незапятнанной строчкой осталось красоваться на прежнем месте. Андрей принялся остервенело зачёркивать ненавистное число, но оно каждый раз освобождалось от лишних чернил и принимало прежний вид.

- Зря стараешься, - раздался за спиной знакомый голос.

Андрей захлопнул зачётку и с силой швырнул её в угол. Затем он выдвинул ящик стола и достал оттуда паспорт. Уже зная, что увидит, студент всё равно раскрыл красную книжку. Так и есть! В графе с датой рождения по-хозяйски расположилось “шестое июня”. Студент вернул документ на место и, задвинув ящик, обхватил голову руками.

- Что же мне делать? – его охватило отчаяние.

- Прежде всего – не падать духом, - посоветовал шут.

Юноша посмотрел на клоуна. Тот, беззаботно мотая ножкой, расположился на полке с книгами.

- Ты хочешь сказать, что у меня есть шанс? – в голосе парня появилась надежда.

Серафим ловко спрыгнул на пол и вскарабкался на стул.

- Давай так – ты поможешь мне, - произнёс карлик, - а потом я сделаю всё, чтобы ты снова смог ходить.

- Какой помощи можно ждать от калеки? – пожал плечами Андрей.

- Помнишь, вчера в библиотеке ты говорил об этих,  – клоун запнулся, - как их… Ну, из-за которых мало читают.

- Компьютеры, - подсказал Андрей.

- Вот, вот, - оживился шут, - расскажи, кто и когда изобрёл это вредное устройство.

- Первые ЭВМ появились ещё в сороковых годах прошлого века, - начал рассказ Андрей. – Они создавались на основе электронных ламп и были такими громоздкими, что занимали огромные помещения. К тому же стоили эти устройства столько, что их могли позволить себе лишь правительства или крупные кампании. Но около пятидесяти лет назад в развитии электроники произошёл прорыв. Он был связан с изобретением интегральной схемы или чипа. Именно это впоследствии позволило уменьшить и удешевить электронные устройства. В результате сегодня компьютеры есть практически в каждом доме.

- Но кто это сделал?

- Молодой американский инженер – Джек Килби. Именно он запатентовал принцип интеграции и создал первый прототип интегральной схемы.

- Нет, ну почему вместо того, чтобы изобрести что-нибудь по-настоящему стоящее, - возмутился вдруг Серафим, - люди создают всякие гадости? И для чего, спрашивается? Оказывается только затем, чтобы получить потом целую кучу проблем.

- Спорный вопрос, - пожал плечами Андрей.

- Да никакой не спорный! – топнул ножкой Серафим. - Чем больше люди изобретают, тем суетливее и грубее становятся. Дошло до того, что читать перестали! Кстати, а где хранятся изобретения?

- Что ты имеешь ввиду?

- Ну, сначала ведь они создаются на бумаге, правильно?

- Ну да, - согласился Андрей, - потом регистрируются в патентном бюро. Наверное, там потом и хранятся.

- И где это бюро находится?

Андрей подъехал к компьютеру и нажал кнопку включения. Системный блок ожил. Монитор заморгал колонками цифр. Пальцы юноши пробежались по клавишам, и на экране появилась следующая надпись – “Агентство патентов и торговых марок США”.

- В настоящее время Агентство базируется в Александрии, штат Вирджиния, - прочитал вслух студент.

Джокер тут же вскочил на ножки, и тоном, не терпящим возражений, произнёс:

- Мы отправляемся в Вирджинию!

- Шутишь? – опешил Андрей.

- Никогда не был так серьёзен, - ответил паяц, - собирайся.

Студент посмотрел на клоуна – тот уже карабкался на шкаф с явным намерением добраться до чемодана, лежащего на самом верху.

- Что ты делаешь? – попытался урезонить фигляра студент.

- Не видишь? Помогаю тебе собраться, - ручонка гаера уже готова была схватить дорожную сумку, как вдруг карлик потерял равновесие и сорвался вниз.

- Я никуда не поеду, - категорично заявил Андрей, - да меня и не выпустят из страны, потому что нужна виза! И денег на билет у меня нет!

- Не переживай, - из-под кучи разбросанных вещей показался тройной колпачок, - я всё улажу

- Вот это-то меня и тревожит, - проворчал Андрей.

- К тому же, всё равно выбора у тебя нет, - суетился клоун. Потом он вдруг замер. – Да ну его, этот чемодан, поедем налегке.

Шут пнул ни в чём не повинный чемодан и направился к двери.

- Послушай, зачем я тебе? – вдруг спросил карлика юноша. – Полезай в какую-нибудь книгу и переместись, куда нужно!

- Да? – обернулся Серафим. - А как я, по-твоему, попаду в эти патенты? Ведь я даже не знаю, как они выглядят. Чтобы залезть в документ, надо хотя бы понимать, что он из себя представляет. Да и этого не достаточно. Если хочешь проникнуть в текст, следует его для начала прочесть. А для того, чтобы изменить, нужно ещё изучить суть. Внедряться в незнакомую книгу – это всё равно, что идти куда-то по неизвестной дороге. Может быть, и дойдёшь, но, скорее всего, заблудишься. Так что, давай, не спорь. Мы же договорились – сначала решаем мои проблемы, потом твои.

- Ладно, давай попробуем, - согласился Андрей, - только вряд ли у нас получится. Да и вообще затея дурацкая. Ехать в Америку, чтобы уничтожить старый патент – такое могло прийти в голову только тебе.

- Конечно, - выпятил грудь карлик.

Глава 6.

Из задумчивости философа вывел звук открываемой двери. Он обернулся и увидел, что в комнату вошёл Михаил, его брат.  Он был старше Константина на двенадцать лет, но, несмотря на это и на то, что носил звание архиепископа, относился к нему, как к равному. Священник молча приблизился к столу и взял в руки пергамент, на котором было изображена кровавая сцена. Его брови нахмурились.

- Откуда это? – он посмотрел на брата.

- Не знаю, - Константин пожал плечами. -  Когда я пришёл сюда утром, лист уже лежал на столе.

- Надо допросить слуг, - в голосе священника слышалась тревога.

- Думаю, это ни к чему не приведёт, - спокойно ответил философ.

Его собеседник хлопнул в ладони, и на пороге возник стражник.

- Кто сегодня входил в комнату? – грозный вид архиепископа напугал охранника.

- Только женщина, которая убирается, - дрожащим голосом произнёс солдат.

- Позвать её сюда, - приказал Михаил. – Не медля!

Караульный исчез в двери. Братья встали возле стола, и философ, отбросив в сторону отвратительный рисунок, развернул большой пергамент. На нём аккуратной каллиграфией были выведены буквы.

- Мы проделали большую работу по созданию первой части нового алфавита, - Константин погладил шершавую поверхность. – Теперь нам следует ещё раз всё проверить и, если потребуется,  исправить недочёты и сделать дополнения.

- Я подумал, - Михаил склонился над столом, - что, кроме смысловых значений, буквы должны иметь ещё и числовой порядок.

Константин в задумчивости посмотрел на пергамент.

- Но цифры могут исказить значение некоторых литер, и тогда их суть изменится, - возразил он брату.

- Мне кажется, что они будут дополнять друг друга, - ответил Михаил. – Но если ты против, то я настаивать не стану.

Философ снова задумался. Архиепископ ждал.

- Пожалуй, я соглашусь с тобой, - произнёс, наконец, Константин. -  Цифры и буквы имеют тесную взаимосвязь. Если первые служат для придания стройности различным теориям, то и буквы предназначены для упорядочения речи и письма.

Дверь снова отворилась, и в комнату втолкнули женщину с испуганным лицом. Она встала на колени и склонила голову.

- Кто дал тебе этот богомерзкий свиток? – спросил старший из братьев.

По щекам несчастной потекли слёзы. Она по-прежнему не поднимала головы.

- Отвечай! – велел Михаил.

- Один человек, - сквозь всхлипы произнесла служанка.

- Кто такой?

- Я его раньше никогда не видела. Он сказал, что это очень важная для вас бумага и дал мне немного денег.

Михаил хотел продолжить допрос, но его опередил брат. Он подошёл к плачущей, взял в руки её ладонь и насыпал туда горсть монет. Служанка впервые подняла голову. На её морщинистом лице застыло недоумение. Бесцветные глаза  с непониманием смотрели на философа, а рука сжимала холодные кругляшки, которые с тихим звоном падали на грубый пол.

- Иди, добрая женщина, - Константин помог ей подняться, - и молись Господу нашему.

Когда дверь за служанкой закрылась, Михаил произнёс:

- Мы могли бы ещё что-то узнать от неё.

- Если бы не она, то это сделал бы кто-нибудь другой, - ответил брату философ. - Не стоит нам отвлекаться на пустое. Главное – успеть закончить азбуку вовремя.

Архиепископ ещё раз взглянул на новый строй букв, начертанный на листе.

- Большая часть дела уже сделана, - произнёс он.

- Да, мы придумали символы. Но пока это только знаки. Мы должны придать этому порядку смысл. Заложить в него действие, сделать живым, чтобы каждый, кто будет смотреть на эти знаки, понимал, что есть добро и где кроется зло.

Константин бережно провёл пальцами по верхней строчке пергамента:

- Первая буква “Аз”. Она будет означать “Я”. У финикийцев – это “Алеф”, что значит вол или сила, мощь. В греческом алфавите – “Альфа”. Итак, у нас получилась верхняя цепочка: Алеф – Альфа – Аз. Грубая сила  превратилась в суть любого человека – его собственное “Я”.

- Ей будет соответствовать цифра один, - провозгласил старший из братьев, - она даёт начало всему на свете, и, являясь числом нечётным, станет воплощением всего светлого и доброго.

Философ поднял со стола прямоугольный кусок пергамента с изображением скомороха в смешном колпаке и подложил его под вторую строчку азбуки.

- Следующая буква – это “Буки”, что значит “Быть”, “Будущее”. Кроме того, эта литера будет обозначать все буквы алфавита. Она соответствует древнему знаку “Бет”, который раньше отождествлялся с домом или крепостью, а может быть, укрытием, местом, где можно спрятаться. Бет – Бета – Буки. Итак, укрытие трансформируется в веру в будущее, надежду.

Далее, - закладка с шутом переместилась ниже, - следует литера “Веди”. Она будет означать “Ведать”, “Знать”. В финикийском языке этот знак назывался “Вав”, то есть гвоздь, или, скорее всего, боль. В греческой версии такой буквы нет. Получается двойная связь: Вав – Веди. Боль становится знанием.

- Может быть, нам стоит пересмотреть значение этого знака, - с сомнением в голосе произнёс Михаил, - и поменять его на другое. Как же может мука стать знанием?

- Вместе с болью появляется человек на свет, - ответил брату философ. - Сделав первый вдох, он начинает познавать мир. Первый раз обжегшись, узнаёт, что огонь опасен. А, порезав руку острым камнем, понимает, что надо быть осторожнее с этим предметом. Именно через боль или желание её избежать, а может быть, преодолеть, зачастую лежит путь к познанию мира.

Михаил не стал возражать. Он склонил голову в знак согласия и вновь обратил своё внимание на алфавит.

- Этой букве будет соответствовать цифра два, - озабоченно произнёс архиепископ. – Это первое чётное число в новой азбуке, а нам известно, что чётные числа, в отличие от нечётных, являются воплощением всего отрицательного и тёмного. Если нечет – это добро, то чёт – зло. Эта цифра будет напоминанием людям о том, что знание может нести не только пользу, но и вред, а неправильное использование новых открытий рискует навлечь на людей беду.

Константину вдруг показалось, что по закладке с изображением клоуна пробежала едва заметная тень. Он в задумчивости  провёл рукой по противоречивой литере, а потом переместил  полоску с резвящимся скоморохом на следующую строку.

- Четвёртую букву мы назвали “Глаголь”, что означает говорить, - продолжил философ. -  У финикийцев она называлась “Гимель”, то есть верблюд, или выносливость, терпение. У греков она стала “Гаммой”. Гимель – Гамма – Глаголь. Терпение превратилось в речь. Я думаю, мы присвоим данному знаку почётную тройку.

- Да, - согласился с братом Михаил, - речь – одно из главных достоинств мыслящего человека. Никто на Земле больше не владеет этим даром. Число три – одно из важнейших чисел в нумерологии, божественное число. Во-первых, тройка – это символ единения со Святой Троицей, выражение неба, земли и подземного мира. К тому же, она означает логическую последовательность – начало, середина, конец. Кроме того, она символизирует собой прошлое, настоящее и будущее. Если речь рассмотреть сквозь призму этого числа, то получится, что троекратное повторение является залогом того, что произнесённый текст закрепится в голове.

Изображение шута на мгновение стало светлее. Правда,  никто из братьев этого не заметил.

- Следующий знак будет называться “Добро”, - продолжал Константин, - он является символом чистоты и добра. А  древний вариант звучал как “ Далет”, и отождествлялся с дверью, что само по себе символично, потому что открытая дверь – это приглашающий жест для странника, путь к очагу и крову, что характерно для отзывчивых и добрых людей. “Не оттолкни путника – открой ему дверь, и твоя доброта обернётся для тебя сторицей”,- гласит древняя мудрость. Итак, новый ряд выглядит так: Далет – Дельта – Добро. Дверь у нас стала добром.

- Его числом будет четвёрка, - произнёс архиепископ. – Цифра неоднозначная. Хотя это и чётное число, не нужно относиться к нему плохо. Ведь вместе с тройкой оно даёт божественное число “Семь”. Кроме того, оно символизирует четыре стихии: огонь, воду, землю и воздух, четыре конца священного креста, четыре стороны света и четыре угла в комнате. Таким образом, четверка является символом устойчивости и незыблемости. Применяя её вместе с буквой, мы получаем несокрушимое добро.

Философ удовлетворённо кивнул и перешёл к следующему знаку:

- Затем идёт буква “Есть”. Она имеет разнообразные значения – “есть”, “достаток”, “присутствие”, “существо”, “естество”, “природа”. В старом алфавите аналог этому символу звучит, как “Хе” и  означает стол. У греков этот знак называется “Эпсилон”. Разное звучание символов объясняется тем, что в финикийской азбуке нет букв, обозначающих гласные звуки. Поэтому древний язык везде звучал по-разному, и из-за этого в разных районах страны можно было услышать свой вариант одного и того же слова. В греческом алфавите уже есть несколько гласных, но для славянской речи этого недостаточно. И нам пришлось добавлять совершенно новые знаки, передающие этот богатый на звуки диалект. Итак, новая цепь выглядит следующим образом: Хе – Эпсилон – Есть. Финикийский стол преобразился в славянский достаток. В общем-то, эти два понятия очень сходны по своему смыслу. Ведь обильно накрытый стол говорит о богатстве.

- Числовое значение этой буквы заключается в цифре “пять”, - произнёс Михаил. - Это, пожалуй, самое противоречивое число. Ведь оно складывается из божественной триады и сатанинской двойки. Это число совместно с литерой “Е” говорит нам о том, что есть существа, верующие в Бога, но существуют и такие, которые поклоняются сатане.

- У следующей буквы, которую мы назвали “Живёте”, нет аналогов ни у финикийцев, ни у греков, - продолжал свою речь Константин, - но её значение будет понятно каждому – живой, жизнь, живущий. Она означает всё живое на земле, а также сотворение новой жизни.

Скоморох переместился ещё ниже, под литеру “З”.

- Следующий знак звучит, как “Зело”, то есть крепко, сильно. Это сочетание двух звуков – “д” “з”. Её греческий предок называется “Дзета”, а финикийский дедушка – “ Зайн”, по-другому оружие. Получилась новая связь: Зайн – Дзета – Зело. Оружие перековалось в силу, и это логично и понятно.

- Но у этого знака самое зловещее число – шесть, - осторожно произнёс архиепископ , – так как три шестёрки являются знаком дьявола. Кроме того, в шестом пункте молитвы Господней говорится о грехе, шестая заповедь гласит о самом страшном грехе человека – убийстве, а род Каина закончился шестым поколением. Если рассматривать Зело вместе с этой цифрой, то мы получим зловещий тандем, который звучит, как “дьявольская сила”.

Братья, не сговариваясь, осенили себя крестным знамением, а на скоморошьей полоске появились тёмные пятна.

- Девятый символ новой азбуки называется “Земля”. Он будет означать край, страну, народ, землю. И ещё один смысл будет заложен в нём – это тело человека.

- Цифрой для этой буквы станет “Семь”, - лицо Михаила просветлело.  - Это число духовного совершенства, на которое легла Божья печать. Оно встречается повсюду в жизни людей. Например, неделя состоит из семи дней, а нотная азбука из семи нот. В соединении знака и цифры мы получаем “Божественную землю”.

- Следующая буква называется “Иже”, - закладка с танцующим шутом опустилась ещё ниже. – Она означает ежели, если и когда. У неё два варианта написания, каждому из которых соответствует разные цифры – восемь и десять. Они происходят от финикийских “Хет”(ограда) и “Йод”(рука). Их греческие названия – соответственно Эта и Йота. Между ними есть ещё один знак – “Тет”(груз). По-гречески он звучит как Тэта. Но у славян этого символа не будет. Его заменит другая буква, которая расположилась ниже.

- Главное здесь не словесный смысл знака, а его числовое значение, – в задумчивости произнёс Михаил.

- Почему? – удивился Константин. – Ведь это очень простой символ. Он даже не является самостоятельным, а служит для связи слов.

- Потому что десять - это третье число, которое обозначает божественное совершенство и упорядоченную завершенность. Именно десять заповедей составляют Божественный кодекс. Десять поколений представляют полный цикл семьи или нации. Наконец, в молитве «Отче наш!» содержится десять моментов, которые представляют собой завершенный цикл принятия Бога.

- Ты прав, – после некоторой паузы произнёс Константин, - именно число является главной сутью в этой букве. Итак, посмотрим, что у нас вышло. Получились две цепочки, ведущие к одному и тому же знаку. Хет – Эта – Иже. И Йод – Тэта – Иже.

Пергаментная полоска замельтешила в руках у Константина – философ имел привычку теребить во время размышления различные предметы. Между его пальцев то и дело  мелькал забавный колпак. Наконец он оставил в покое закладку, водрузив её под очередную славянскую литеру.

- Откуда у тебя это? – Михаил указал на полоску с шутом.

- Патриарх Фотий передал её мне вместе с финикийским свитком, - ответил философ. – Наверное, они лежали вместе, когда их обнаружили в библиотеке Софийского собора.

- Для чего она тебе? – архиепископ внимательней всмотрелся в нарисованного кривляку.

Константин пожал плечами.

- Не знаю, - произнёс он, - мне этот шут почему-то нравится. К тому же, у него одновременно лукавые и умные глаза. И если на него посмотреть подольше, то можно заметить, как меняется выражение его лица.

- Ты шутишь?

- Конечно, всё это игра воображения, - в задумчивости сказал философ, - но я к нему привык, и мне удобнее работать, когда этот шут у меня под рукой.

Михаил ещё раз взглянул на древнюю полоску. Ему показалось, что клоун шевельнулся. Архиепископ встряхнул головой, прогоняя наваждение. Тем временем его брат уже вернулся к прерванному занятию.

- Далее у нас идёт знак под названием “Како”, - Константин продолжил перечисление новых символов, -  это слово имеет сравнительный характер и выражает схожесть человека с Богом. Ведь Господь создал людей по образу и подобию своему.

- Мы присвоим ему число двадцать, - Михаил  пририсовал рядом с буквой “К” двойку и нолик.

- Финикийский аналог этой буквы звучит как “Каф” и обозначает ладонь. Греческий вариант – “Каппа”. Посмотрим, что у нас получается: Каф – Каппа – Како. Как люди не могут существовать без Бога, так и ладони не бывает без руки.

- Идём дальше, - закладка с шутом сползла ещё на одну строчку вниз, - буква “Люди”. Смысл её объяснять не нужно. У финикийцев этот знак назывался “Ламед” и означал жало или рой. Греки называют его “Лямбда”. Ламед – Лямбда – Люди. Эта связь символизирует превращение бездуховного роя в сообщество людей, освещённого верой в истинного Бога.

- Этой букве соответствует число тридцать, - сказал архиепископ. – Но почему ты всё время называешь финикийцев бездуховными и дикими? Ведь они создали мощную цивилизацию с развитыми ремёслами, морской торговлей и богатой культурой. Кроме того их алфавит лёг в основу греческой, а теперь ещё и славянской азбуки.

- Потому что только дикий народ может поклоняться божеству, требующему жертвоприношений младенцев, и поощряет продажу женского тела за деньги.

Священнику было нечего возразить философу. Тот продолжил перечисление новых символов:

- Следующая литера называется “Мыслите”. Она означает размышлять, думать. Берёт начало от своих предков – финикийского “Мем”, что значит “вода”, и греческого “Ми”. Итак,  мы имеем связь: Мем – Ми – Мыслите. Вода превратилась в мысль. Это означает, что мысль человеческая также безгранична, как морской простор и неисчерпаема, словно океан.

- Ему присваивается число сорок. Это ещё одно божественное число. Оно обозначает определенный период времени, который проходит человеческая душа с момента искушения до момента наказания.

- Далее мы имеем следующую связь: финикийское “Нун”, то есть рыба или свобода, затем греческое “Ни”  и, наконец, славянское “Наш”, что значит “свой, близкий”. Эта цепочка таит в себе такой смысл: свобода является для славян настоящим, собственным мировоззрением. Неволя для них хуже всего, поэтому они будут отстаивать её даже ценой собственной жизни.

- Число пятьдесят, - дополнил брата Михаил.

- У финикийцев и греков есть буквы, аналога которым не будет в славянской азбуке, - объявил философ, - они называются “Самех” (подпорка) и “Кси”. Не будем на них задерживаться и пойдём дальше.

Скоморох скользнул на следующую строчку.

- “Айн”, по-старому “глаз” – греческое “Омикрон” –  славянское “Он”, что значит “лицо”. Следить за врагом из засады, чтобы внезапно напасть – древняя тактика боя. Поэтому глазу придаётся особый смысл. У нас эта буква символизирует смелость, способность встречать опасность с открытым лицом. Робкая осторожность превращается в лихую отвагу.

- Число семьдесят.

- Идём дальше, - продолжил Константин, - финикийский знак “Пе”, что значит рот – греческое “Пи” - славянское “Покой”. Получилась связь: Пе – Пи – Покой. Здесь всё предельно ясно – рот на замке означает тишину и спокойствие.

- Восемьдесят, - кивнул архиепископ.

- Есть две финикийские буквы, которые не прижились у греков. Это “Цаде” (дерево) и “Коф” (обезьяна). Не будет их и у нас.  За ними следует символ “Реш”, что значит голова, ему соответствует греческое “Ро” и славянское “Рцы”, что означает изречение, высказывание. Здесь тоже всё понятно: в голове рождаются мысли, которые облачаются в определённую форму и потом выплёскиваются наружу. То есть, мысль превращается в речь.

- Этой букве соответствует число “сто”, - произнёс Михаил.

- Следующий финикийский знак – “Шин”, переводится, как зуб, его греческого потомка зовут “Сигма”, в нашей азбуке эта буква получает наименование “Слово”. Зуб в древности был синонимом врага, и говорили о нём, сжав кулаки и стиснув зубы. Слова, составленные с помощью нового алфавита, будут нести людям свет и радость. Итак, злая речь превращается в доброе слово.

- Двести, - не забывал присваивать литерам числа архиепископ.

Полоска с шутом оказалась в самом низу древнего свитка.

- И последний финикийский символ – “Тав”, иначе “знак”. Ему соответствует греческий “Тау”. У нас это буква “Твёрдо”, что значит “истина”. Тав – Тау – Твёрдо. Это очень символичная цепь. Она показывает, что поклонение знаку, то есть идолу, кануло в небытие, а на место ложной религии пришла истинная вера.

- Это подтверждает и божественная цифра три, которая формирует число триста, относящееся к этой букве.

- Финикийский алфавит закончился, - философ вытер со лба пот, - но для того, чтобы закончить верхнюю часть новой азбуки, нам потребуются ещё две буквы. Мы назовём их “Оук”, то есть закон, и “Ферт”, что означает вершина, венец.

- Им будут присвоены числа четыреста и пятьсот, - подытожил старший из братьев.

- Их греческие предшественники – это “Ипсилон” и “Фи”, - рука Константина переместила закладку с клоуном на жирную черту, подведённую под последней литерой первой части.

В комнате наступила тишина, нарушаемая лишь шумом волн, плещущихся за стенами крепости. Братья смотрели на своё творение. Они выглядели уставшими, но их глаза выражали радость.

- Теперь мы можем сравнить два алфавита – финикийский и славянский, - первым нарушил молчание Константин, - и посмотреть, к чему взывали древние знаки, и чему учат новые символы. Уж не знаю, правильно ли я разгадал старую тайнопись, но у меня вышло следующее.

Философ положил закладку на старую азбуку и стал вслух расшифровывать древнее послание:

- Сила в том, чтобы найти укрытие и вытерпеть боль. А потом оружием сломать все преграды, выбить вражескую дверь и захватить стол. И будет тяжела рука, и не дрогнет ладонь. Основа свободы – это острая сабля, морской простор и хитроумная засада. И пусть одеревенеет мой рот, и я превращусь в обезьяну, если зубами не вырву сердце у того, кто посягнёт на голову бога Ваала.

Если бы братья взглянули сейчас на пергаментную полоску, то их поразили бы удивительные перемены, произошедшие с шутом. Вместо весёлой улыбки на лице скомороха застыл зловещий оскал, а сама закладка потемнела.

Но они ничего не замечали. Михаила неприятно поразил этот текст. Всего несколько слов, но они словно диктуют, как надо жить и что делать. Эта кровавая инструкция призывала к войне и насилию, захвату чужого и поклонению кровавому идолу. Архиепископа передёрнуло от омерзения, и он перевернул финикийский свиток, придавив  им почерневшую закладку. Из-под большого листа теперь были видны только ноги помрачневшего клоуна.

- Ты уверен, что это читается именно так? – архиепископ взглянул на брата.

Тот ответил не сразу. Философ сделал несколько шагов вдоль стола, потом взял в руки древний свиток и свернул его в цилиндр. На лице освобожденного клоуна вновь сияла улыбка.

- Может быть, я и ошибаюсь, - не спеша произнёс Константин, - но думаю, что всё равно недалеко ушёл от истины. Поклонение идолам всегда связано с агрессией, насилием и кровью. Наше послание, заключённое в новом алфавите, несёт прямо противоположный, светлый смысл. Потому что оно отмечено Словом Божьим, и рождается под лучами Истинной Веры.

Он разложил перед собой лист с новыми символами и торжественно, как молитву, начал читать закодированный в них текст:

- Аз буки веди: я знаю буквы.

Глаголь добро есть: слово – это достояние.

Живёте, зело, земля, иже, како, люди: живите, трудясь усердно, земляне, и, как подобает людям.

Мыслите наш он покой: постигайте наше мироздание.

Рцы, слово, твёрдо, оук, ферт: изрекайте слово божье и укрепляйте его, как высший закон.

Последний звук взметнулся вверх и, замерев на мгновение, растворился в прохладном воздухе комнаты. Философ взглянул на брата. В глазах архиепископа стояли слёзы.

Глава 7.

У командира Боинга-767 Сергея Макарова были дурные предчувствия. Вроде бы и причин никаких для этого не было, но нудный червячок засел где-то в сознании и не давал покоя. Лётчик попытался уснуть, но не смог. Промаявшись полночи, он встал и вышел на балкон. Погода была чудесной. Летний зной уступил место ночной прохладе, и лёгкий ветерок приятно освежал тело.

Завтра ему предстоял перелёт через океан. Ничего нового. Обычный рейс в Штаты. Сколько раз он проделывал этот путь – не сосчитаешь. И никогда не волновался. Что же случилось сегодня? Откуда взялось это чувство тревоги? Или опасности?

Сергей попытался выбросить мрачные мысли из головы и думать о чём-нибудь другом, но всё время ловил себя на том, что снова и снова  возвращается к предстоящему полёту. Тогда он не торопясь, час за часом проанализировал прошедший день, пытаясь найти причину своей тревоги. Кажется, всё в норме. Самолёт исправен, экипаж проверен не только в воздухе, но и на земле. Чувствует он себя превосходно. Маршрут знакомый. Решительно, нет никаких причин для беспокойства. И всё же… Интуиция подсказывала лётчику, что лететь не стоит.

Но не может же он, взрослый человек, вот так просто прийти в Управление и заявить, что у него нет настроения лететь. Рассказывать о предчувствиях тоже не стоило. Его или поднимут на смех, или отстранят от полётов. Или и то, и другое, что более вероятно. Значит, остаётся только одно - выбросить дурные мысли из головы и положиться на судьбу.

Горизонт уже просветлел – наступало утро. Командир борта понял, что ему уже не уснуть и отправился на кухню варить кофе. Проделав нехитрые манипуляции с кофе-машиной, он включил телевизор и принялся ждать, когда аппарат нацедит ему коричневую жидкость. Новости, на удивление, были спокойными, без известий о терактах или стихийных бедствиях. Единственное, что омрачало ровный новостной поток, было сообщение о дорожной обстановке. В утренний час пик город задыхался в пробках. Шоссе, соединяющее мегаполис с аэропортом, также было загружено, а степень затора оценивалась в восемь баллов по десятибалльной шкале. Пропускная способность трассы снизилась из-за ремонтных работ, которые настолько сузили дорогу, что она напоминала теперь бутылочное горлышко.

“Чёрт бы побрал этих строителей, - выругался про себя Сергей, - раздолбали всю трассу, а восстанавливать не торопятся. Полёт до Лондона и то занимает меньше времени, чем дорога в аэропорт”.

Попеняв на дорожников, Макаров почувствовал, что ему стало легче. Поддавшись импульсу, он вдруг громко крикнул. Совсем хорошо! Может и правы японцы, когда платят кровные йены за то, чтобы от души побить посуду? Всё-таки внутренняя разрядка – великая вещь! С настроением на несколько пунктов выше, чем раньше, лётчик вышел из квартиры и отправился в аэропорт.

Перед съездом с кольцевой движение начало замедляться, машины стали вязнуть в липком потоке, пока окончательно не замерли в наглухо вставшей пробке. Сергей посмотрел на часы – времени было более чем достаточно. Он не стал дёргаться, пытаясь объехать скопище транспорта с боков, как некоторые нетерпеливые автолюбители, а спокойно стоял в его середине. Да, ползти придётся долго. Лётчик включил магнитолу – звуки любимой музыки отвлекли его от работающих двигателей и возмущённых клаксонов.

Неожиданно Макаров разглядел сзади беспокойное мелькание проблесковых маячков. Патрульная машина двигалась почему-то не слева, как обычно, а посередине потока, рассекая его на две части.

- Чёрт, принесла их нелёгкая, - выругался он про себя, - надо бы подвинуться, только куда?

Машины стояли так плотно, что свернуть не было никакой возможности. Тем временем мигающий транспорт приближался. Как ему удавалось так быстро двигаться - было совершенно непонятно. Вдруг соседняя машина, перестроившись вправо, освободила небольшую нишу,  в которую тут же нырнул Сергей. Через минуту с ним поравнялся милицейский микроавтобус, истошно вопя “крякалкой” и мельтеша огнями. Макаров бросил взгляд на окна продирающегося сквозь толпу машин фургона и увидел там задумчивое лицо молодого человека и ещё какого-то шута в колпаке.

- Странно, - подумал лётчик, - сегодня что – плановая операция по поимке клоунов-гастарбайтеров?

Неожиданно для самого себя он выкрутил руль влево и пристроился в хвост полицейской  машине. Проехав несколько сотен метров, авангардный автомобиль вдруг замер, напрочь застряв вместе со всеми. Макаров  снова посмотрел на полицейскую машину. Клоуна видно не было. Взгляд лётчика переместился чуть выше. Над дорогой болталась длинная растяжка с издевательским предостережением: “Водитель, сбавь скорость”! Сергей усмехнулся над “своевременным” лозунгом, но улыбка тут же съехала с его губ – он вдруг увидел, как буквы сами по себе забегали по плакату. Через мгновение они сложились в следующую надпись: “Водитель, если ты попал в пробку – не отчаивайся, а просто перелети её!”

Макаров ещё не успел до конца прийти в себя от необычного призыва, как его ждало новое потрясение – его автомобиль вместе с полицейским микроавтобусом вдруг вздрогнул и стал не спеша подниматься в воздух. Лётчик зачем-то покрутил руль и даже нажал на клаксон, но машина, не обращая внимания на потуги хозяина, продолжала двигаться сама по себе, в точности повторяя маневры впередиидущего транспорта.

Достигнув определённой точки, дуэт парящих авто вдруг сорвался с места и исчез из поля зрения остальных автомобилистов, оставив их  удивляться необычному происшествию.

Миновав пробку, автомобиль лётчика мягко спланировал на обочине в нескольких километрах от аэропорта. Перед ним приземлился знакомый микроавтобус. Сергей вытер пот со лба, но тот тут же покрылся новой испариной. Лётчик машинально открыл бардачок и достал оттуда брошюрку с правилами дорожного движения, которую всегда возил с собой. Используя книжицу не по назначению, он стал обмахиваться ею, как веером. Немного придя в себя, он бросил “Правила” на соседнее сиденье и решил выйти из машины. Сергей взялся за ручку и уже собрался открыть дверь, как рядом раздался чей-то голос:

- Между прочим, мог бы и спасибо сказать!

Макаров застыл. Он готов был поклясться, что находится в машине один. Лётчик с надеждой взглянул на приёмник, но тот был выключен. Он осторожно оглядел салон – никого.

- Всё-таки люди – существа неблагодарные, - продолжал пенять неизвестный.

- Кто здесь? – охрипшим голосом произнёс авиатор.

- Серафим.

Макарову показалось, что голос раздаётся из “Правил”. Раскрытая книжка лежала на пассажирском сидении. Он потянулся к говорящей книге, но вдруг отдёрнул руку, словно ошпаренный. Среди стрелочек и схем появилась клоунская физиономия в тройном колпаке. Изображение подмигнуло лётчику и стало принимать объёмные формы. Через мгновение рядом с Сергеем уже сидел маленький человечек в странной одежде и забавно болтал ножкой.

- Я вижу – вы лётчик, - вместо приветствия произнёс гаер. – Это очень кстати. Вы знаете, нам с моим другом очень срочно понадобилось слетать в Америку. Обтяпать одно дельце. Вот я и подумал – раз мы выручили вас, то почему бы и вам не оказать нам маленькую услугу. Проведите нас на самолёт. Я и волшебное слово знаю  - пожалуйста.

Макаров никак не мог сосредоточиться на том, что именно говорил маленький человечек. Его настолько поразило внезапное появление этого странного существа, что он не мог сконцентрироваться на словах джокера.

- Эй, - напомнил о себе фигляр, - ты что, глухой? Я тут распинаюсь, а меня, оказывается, не слышат?

- Что? – наконец сумел выговорить лётчик.

- О-о, - оживился карлик, – в переговорах наметился явный прогресс. Вторая сторона смогла выдавить из себя целых три буквы.

- Вы кто? – не обращая внимания на ёрничание джокера, спросил Сергей.

- За последнее время я устал от этого вопроса, - сообщил ему человечек, - да это и неважно. А важно, сумеем ли прийти к соглашению или нет.

- Какому?

- Сможешь ты нас провести на борт?! – вдруг вспылил карлик.

- Это невозможно, - отшатнулся от него лётчик, – даже если бы я и хотел.

- А ты, значит, не хочешь?

- Не в этом дело, - Сергею пришлось оправдываться, - слишком строгий контроль и много постов.

- Так чего ты мне тогда голову морочишь?

- Я? – удивился несправедливо обвинённый Макаров.

Человечек ничего не ответил. Он сделался тонким и снова исчез в “Правилах”.

В то же мгновение полицейский автобус завёлся и, обдав лётчика облаком пыли, сорвался с места.

Сергей смотрел вслед фургону, пока тот не растворился в потоке машин. Потом он осторожно взял в руки “Правила” и слегка потряс брошюрку. Ничего не произошло. Никто не выпрыгивал из книги и не просил больше захватить с собой в Америку. Сергей осторожно открыл окно, и выбросил несчастное издание на улицу. Повернув ключ зажигания, он выкрутил руль и вдавил педаль газа в пол. Машина, взревев мотором, буквально выпрыгнула с обочины на дорогу и понеслась в сторону аэропорта.

Оставив автомобиль на парковке, Макаров направился к зданию терминала. Он никак не мог прийти в себя из-за недавнего происшествия. Что это было? Галлюцинация? Нет, не может быть. Всё было слишком реалистично. Но даже если допустить, что это ему привиделось, как же тогда он выбрался из пробки? Ведь машина-то и в самом деле была в воздухе. Да ещё этот карлик, вылезающий из книги и требующий провести его контрабандой в Америку. Бред какой-то!

Сергей поморщился.  Может быть, он заболел и ему надо в клинику? Вряд ли. До сегодняшнего дня он не замечал за собой никаких отклонений, ни физических, ни умственных. Внезапно мысль об отпуске светлым лучиком прорезала мрачные мысли лётчика.

- Ничего, - воспрял духом Макаров, – вот вернусь из рейса – и полечу на отдых. Хотя нет, никаких полётов. Возьму удочки и на месяц уеду на Клязьму. Буду ходить босиком и ловить рыбу. Глядишь – и не встретятся больше карлики.

Рассуждая таким образом, он направился к служебному входу. Вдруг, его внимание привлёк шум у стойки регистрации. Скандалила иностранная гражданка. Она что-то громко выкрикивала на английском языке. Ей вторил тощий мужчина в дорогом костюме. Макаров хотел было пройти мимо, как вдруг среди ожидающих своей очереди людей он заметил знакомый колпак. Не веря своим глазам, лётчик подошёл ближе и увидел следующее: человечек из книжки стоял рядом с инвалидным креслом, в котором находился молодой человек, и, пытаясь перекричать американку, убеждал таможенницу:

- Да ясно, как день - эти двое стащили наши билеты и собрались вместо нас лететь в Америку. Надо проверить их на причастность к радикальным группировкам и экстремистским  организациям!

Девушка в форме растерянно смотрела то на иностранцев, то на обличающего их карлика. Ей на помощь подоспел полицейский. Он взял в руки оба паспорта и стал изучать их содержимое, внимательно сверяя данные с билетами.

- Даже не сомневайтесь, - продолжал голосить человечек, - паспорта настоящие.

Неожиданно гаер заметил обескураженного лётчика и тоном человека, встретившего старого приятеля, прокричал:

- А-а, Макарыч, привет! Сколько лет, сколько зим! А мы вот в Америку собрались! Не одному же тебе по заграницам разъезжать. Так ты не забывай, заглядывай!

Сергей, не зная, как реагировать на этот пассаж шута, в растерянности пожал плечами. Полицейский взглянул на лётчика, потом отдал документы таможеннице и, коротко извинившись, козырнул клоуну. Затем он подошёл к верещащей по-английски парочке и вежливо попросил их пройти с собой.

Девушка в форме  с облегчением вздохнула и, сделав в паспортах отметку, вернула их аферистам. Довольный шут замурлыкал какой-то мотивчик и с видом победителя миновал таможенный пост. Молодой человек в коляске направился следом.

Проводив их взглядом, Макаров решил действовать. Он не мог допустить, чтобы на его борт проникли эти двое. Конечно, он не собирался рассказывать всё, что произошло с ним сегодня. Но обратить внимание на подозрительных типов он был просто обязан. Он поднялся на третий этаж, где располагалось руководство отряда, и вошёл к командиру. Ему повезло – начальство находилось на месте.

- Разрешите? – Сергей вошёл в кабинет.

- Да, пожалуйста, - послышалось из-за стола.

Макаров собрался с духом.

- Сейчас на таможне я видел двоих очень подозрительных типов, – выпалил он.

- Их задержали?

- В том-то и дело, что нет, - ответил лётчик.

- Значит документы у них в порядке?

- Да, наверное, - неуверенно подтвердил  Макаров, – но дело не в этом.

- Тогда в чём же?

- Один – маленький карлик в смешном колпаке, а другой – в инвалидной коляске.

Сергей запнулся. Получалось так, что на этом все подозрительные приметы необычной парочки и заканчивались. То есть, их, конечно, было намного больше, но рассказывать о них не хотелось.

- Это всё? – поинтересовалось начальство.

Сергей, чувствуя себя полным идиотом, кивнул головой. И чего он сюда притащился?

- Их нельзя пропускать в самолёт, - привёл он последний довод.

Командир встал из-за стола и подошёл к Сергею.

- Вам ведь известна политика нашей авиакомпании в отношении людей с ограниченными возможностями? – Макаров кивнул. -  Мы должны относиться к ним с максимальной терпимостью и не можем позволить, чтобы нас обвинили в нарушении прав человека или ещё в чём-то подобном. Поэтому для того, чтобы не допустить кого-нибудь до полёта, нужны очень веские основания. Во всяком случае, более веские, чем простые подозрения. Ну а маленький рост и необычная одежда – это вовсе не повод снимать с рейса.

Командир вернулся за стол и углубился в чтение какого-то документа, ясно давая понять, что вопрос исчерпан и говорить больше не о чем.

Макаров развернулся и вышел из кабинета. Глупее, чем сейчас, он себя не чувствовал ещё никогда. Он решил больше ничего не предпринимать. Лучше всего вообще забыть обо всём произошедшем  и сосредоточиться на предстоящем полёте. Сергей вышел из терминала на взлётное поле и направился к самолёту. Там уже заканчивалась посадка. Экипаж был в сборе и ожидал своего командира. Проходя по салону к кабине пилота, лётчик обратил внимание на кресло-каталку, расположенную в специальном отсеке. На ней сидел молодой человек, а рядом с ним устроился знакомый клоун. Макаров, стараясь не смотреть в сторону странной парочки, преодолел расстояние до рубки и закрыл дверь.

Через некоторое время Боинг-767 оторвался от взлётной полосы и взял курс на Вашингтон.

Прошло несколько часов после взлёта. Полёт проходил ровно и буднично. Самолёт, ворча моторами, парил над землёй. Ничто не предвещало беды. Макаров стал успокаиваться. Хотя время от времени его мысли всё равно возвращались к необычному происшествию на земле. Он пытался дать ему хоть какое-то рациональное толкование, но у него ничего не получалось. Всё произошедшее выходило за рамки обычных явлений  и не поддавалось объяснению.

Сергей машинально взял в руки “Руководство по эксплуатации”, где описывались технические характеристики самолёта и основные параметры различных систем и узлов огромной машины. Повертев его в руках, он открыл книгу на странице, где говорилось о работе двигателей.

Неожиданно буквы исчезли, а вместо них появилось изображение знакомого лица в колпаке.

- Я, конечно, дико извиняюсь, - проговорила физиономия, - но хотелось бы уточнить, сколько нам ещё торчать в этом скучном цилиндре?

- Часов восемь, - ответил Сергей и сам себе поразился. Он не испытывал больше ни страха, ни удивления.

- Что?! Целых восемь часов?! – рожица на странице состроила разочарованную гримасу. – У тебя совесть есть?

- Совесть тут ни при чём, - пояснил картинке лётчик, – просто расстояние слишком большое.

- Ну, а быстрее эта скорлупа двигаться не может?

- Мы летим с оптимальной скоростью, тяга двигателей близка… - договорить Макаров  не успел, потому что книга зашелестела страницами и остановилась как раз на разделе “Скорость”.

- Так, так. Посмотрим, - Серафима уже видно не было, но читаемые им строки выделялись витиеватым курсивом, -  тяга двигателя. Это неинтересно. Вот, нашёл! Крейсерская скорость самолёта составляет девятьсот километров в час. Безобразие! Старая кляча и та бегает быстрее!

Строки в книге вдруг смешались друг с другом, превратив сухое руководство в мешанину букв. Правда, вскоре страница снова приняла подобающий вид, но Макаров с ужасом обнаружил, что технические характеристики самолёта изменились, и в  графе “Крейсерская скорость” теперь значилось “две тысячи”. Невероятно! Такого просто не может быть!

Неожиданно по нарастающему рёву лётчик понял, что изменился режим работы двигателей. Он бросил взгляд на дисплей и похолодел – автопилот был отключен, а стрелка измерителя скорости зашкалила. Появилась вибрация. Из книги материализовался довольный собой джокер.

- Теперь-то мы быстро долетим, - пообещал он обескураженному пилоту.

- Что ты наделал! – набросился на него Сергей.

- Это что, вместо спасибо? – обиделся карлик.

Он хотел добавить что-то ещё, но сильный хлопок отвлёк его внимание.

- Что это было? – спросил он у  пилота.

Бледный лётчик посмотрел прямо в глаза непутёвому шуту и хрипло прошептал:

- Двигатель загорелся. Теперь мы все разобьёмся!

Серафим с удивлением вздёрнул брови, потом посмотрел в окно и спросил:

- Книга есть?

- Что? – не понял его лётчик.

- Книгу давай! – топнув ножкой, рявкнул фигляр. – Любую!

Сергей схватил с полки единственный томик, каким-то чудом завалявшийся в рубке. Это был “Робинзон Крузо”. Макаров протянул его карлику. Тот схватил книгу  и, сорвавшись с места, юркнул в пассажирский салон. Не зная, зачем  это делает, Макаров последовал за шутом.

В салоне царила паника. Оба двигателя горели. Самолёт накренился на бок и начал стремительно терять высоту. Лётчик кое-как добрался до инвалидной коляски, возле которой он заметил мельтешащий колпак. Гаер уже раскрыл книгу и стал тонким, почти прозрачным. В следующее мгновение он исчез среди страниц, оставив вместо себя небольшое воздушное завихрение. Книга упала на пол, а поток подхватил каталку и вместе с сидящим на ней инвалидом зашвырнул её вслед за человечком.

До катастрофы оставались считанные минуты. Пилот сделал шаг по направлению к лежащему в проходе изданию и почувствовал, как неведомая сила вдруг подхватила его и куда-то понесла. Через мгновение лётчик Сергей Макаров растворился в недрах рассказа, сочиненного когда-то Даниэлем Дефо.

Глава 8.

Робинзон находился в засаде. Прошло уже несколько лет с тех пор, как его корабль разбился о скалы. Он успел выстроить жилище и даже вырастить урожай. Теперь пришла пора обзавестись домашним скотом.

Расставив ловушки, охотник спрятался среди деревьев и стал ждать. Вскоре на поляну забрела дикая коза. Ничего не подозревавшее животное всё ближе подходило к приготовленным силкам. Когда до его пленения оставались считаные секунды, перед изумлённым  отшельником вдруг возник маленький человечек. Робинзон от неожиданности отступил назад, под его ногой хрустнула ветка, и почти пойманная скотина резвым галопом ускакала прочь.

- Привет, - бодрым голосом произнёс незнакомец, - как охота?

Робинзон выхватил лук и вложил в него стрелу. В этот момент рядом с ним материализовался ещё один человек. Он был молод и сидел на странном приспособлении с колёсами. Отшельник, забыв, что только что собирался стрелять, с удивлением раскрыл рот.

- Муха залетит, - сказал джокер.

- Какая муха? - одиночка явно находился в шоке.

- Цеце, или что у тебя тут водится? – клоун изобразил воздушный жест.

Затворник хотел что-то ответить, но в этот момент  прямо на него свалился  ещё один субъект в синем кителе и фуражке.

- С приземлением вас! – приветствовал лётчика Серафим.

- Где мы? – Андрей попытался сдвинуться с места, но его коляска завязла в песке.

- Да ты встань с тележки-то! - подсказал ему Серафим.

- Ты что, издеваешься? – разозлился студент.

- Нет, если тебе нравится – можешь сидеть, - оскорбился фигляр, - только не говори потом, что я не предлагал.

Андрей упёрся руками в подлокотники и встал. На его лице отразились одновременно радость и непонимание. Он сделал один шаг, потом другой.  Затем присел. Встал. Подпрыгнул. Пощупал руками ноги.

- Я что, снова могу ходить?!

- Это не совсем так, - почесал в затылке карлик.

Но Андрей его не слушал. Он подошёл к бородатому человеку и вдруг, что-то припомнив, обернулся к джокеру. Студент вытянул палец в сторону одетого в шкуры субъекта.

- Это же… - только и смог выговорить он.

- Да-да, - закивал клоун, - Робинзон Крузо, собственной персоной.

Отшельник, услышав своё имя, вздрогнул. Осенив себя крестом, он забормотал какую-то молитву.

- Что за бред, - заговорил лётчик, - какой ещё Робинзон? Где мы?

- Если вы забыли классику, я вам напомню, - решил просветить собеседника шут, - мы – на необитаемом острове посреди океана. В середине семнадцатого века. Вот ведь действительно занесло, так занесло. У тебя что, другой книги не было? – набросился карлик на лётчика.

- Нет, конечно! - опешил Макаров. - У нас же не библиотека, а самолёт!

Макаров запнулся, а потом добавил:

- Был.

- Хотя, конечно, - рассудил клоун, - лучше уж это, чем какой-нибудь “Дракула”.

- Да кто вы такие? – Сергей начал приходить в себя. – Где мы? Куда делся самолёт?

- Я – Серафим, - представился человечек.

- Меня зовут Андрей, - инвалид подал руку лётчику.

- Что происходит? – Макаров посмотрел прямо в глаза студенту.

- Это дух книги, - вздохнув, произнёс юноша, - он может проникать в тексты. Да и вообще, он там живёт.

- А я здесь при чём? Зачем я вам понадобился?

- А мы тебя с собой и не звали! - встрял в диалог клоун. - Сам увязался.

Робинзон молча слушал разговор пришельцев и боялся пошевелиться. В его мозгу прочно засела мысль о сумасшествии. Он с сожалением думал о том, что его разум, не выдержав испытания одиночеством, перестал работать, как следует, и вместо реальности подбрасывает своему хозяину картинки с искажённой действительностью. А, может быть, это к лучшему? Чем прозябать в одиночестве, не имея возможности ни с кем перекинуться парой фраз, лучше уж пребывать в беспамятстве, общаясь с собственными видениями? Робинзон переводил взгляд с одного пришельца на другого. Наконец, он решился.

- Вы – мои галлюцинации? – запинаясь, спросил островитянин.

- Во даёт, анахорет, - обрадовался гаер, - он нас за призраков держит.

Человечек подбежал к Робинзону и, тряхнув колокольчиками, изобразил корявый реверанс.

- Мы – настоящие, понял?

Отшельник с недоверием посмотрел на клоуна.

- А откуда вы знаете, как меня зовут? – спросил он карлика.

- Подумаешь – бином Ньютона, - полурослик махнул рукой, - да про тебя все знают. Ты – Робинзон Крузо, плыл по морю, потерпел крушение и спасся один. Вот и мы тоже попали в аварию. Только корабль у нас был воздушный. Можно сказать, чудом уцелели.

Затворник смотрел на кривляку, как на соратника по сумасшествию.

- Если бы не моя находчивость, - продолжал рассуждать гаер, - мы бы…

- Если бы не ты, - набросился на него студент, - я бы сидел дома, живой и здоровый, а не торчал бы посреди океана в компании сумасшедшего карлика и одичавшего аборигена!

- И это после всего, что я для тебя сделал?! - Серафим надул губы.

- Чего сделал?

- Сдал экзамен, - начал загибать пальчики клоун, - спас тебе жизнь…

Он хотел продолжить перечисление благодеяний, но его перебил лётчик.

- Наверное, все погибли, - едва слышно проговорил он.

- А ну-ка взгляни, что это у тебя под ногами? - джокер  вытянул руку.

Пилот посмотрел вниз и обнаружил ту самую инструкцию, с которой экспериментировал шут. Он поднял потрёпанное руководство и открыл нужную страницу. Скорость лайнера снова была нормальной. Он хотел выбросить книгу за ненадобностью, но Серафим перехватил руку.

- Ты что, с ума сошёл? - зашипел он на пилота.

- Да в чём дело? – не понял Сергей.

- Что, по-твоему, подумают люди, когда начнут читать роман и узнают, что Робинзон нашёл на острове руководство по эксплуатации реактивными самолётами?

- Так что его теперь, съесть что ли? – вспылил лётчик.

- Кстати, я бы съел чего-нибудь, - Андрей сглотнул.

Все повернули головы в сторону отшельника.

- У тебя чего-нибудь пожевать не найдётся? – спросил его клоун.

- А что, привидения тоже кушают? – Крузо с робостью посмотрел на карлика.

- Ещё как! – продолжал кривляться гаер. - Особенно вон та галлюцинация. – Он вытянул пальчик в сторону студента.

В жилище Робинзона было уютно. Имея  много свободного времени, одиночка тратил его на устройство своего шалаша. Был здесь и стол, и удобные стулья, и даже подобие шкафчика, где хранилась кухонная утварь и некоторые вещи, спасённые отшельником после кораблекрушения. Андрей  огляделся по сторонам: “А это что? Похоже на женскую фигуру. Надо же - ну и затворник, смастерил себе подружку. Впрочем, у всех есть маленькие тайны, даже у Робинзонов”.

Одиночка, заметив интерес юноши к манекену, схватил чучело и запихнул его в дальний угол.

Рассадив гостей вокруг стола, он вышел, но вскоре вернулся. В его руках были какие-то свёртки, выглядевшие не очень красиво, зато пахнущие довольно аппетитно.

- Это вяленая козлятина и сушёная рыба, - пояснил он пришельцам.

Отшельник выложил угощение на стол и достал деревянные тарелки. Молодые люди, не сговариваясь, набросились на еду. Робинзон подвинул посуду к Серафиму. Тот понюхал рыбу и сморщился.

- Я это не ем, - сообщил он хозяину.

- Но у меня больше ничего нет, - расстроился Робинзон.

- У тебя книжки случайно не завалялось? – спросил его шут.

- Книги? – отшельник в растерянности посмотрел на жующих пришельцев.

- Он у нас питается духовной пищей, - с набитым ртом сообщил Андрей.

Затворник отрицательно покачал головой. Он отошёл в угол комнаты и сел на самодельный тюфяк.

- Дай хоть  мне свою инструкцию что ли, - карлик протянул руку в сторону лётчика.

Тот подал книгу шуту и принялся за рыбу. Серафим стал перелистывать пособие. Вдруг из него выпал сложенный вдвое листок.

- Что это такое? - клоун посмотрел на  пилота.

Тот в недоумении покачал головой. Гаер развернул бумагу.

- Кажется, я знаю, как нам выбраться отсюда! – он подпрыгнул на месте.

Студент с лётчиком перестали жевать и уставились на лист. Это была рекламная страница с изображением новенького автомобиля. С блестящего капота призывно смотрела малоодетая особа. Позади этого “натюрморта” угадывались очертания Белого дома.

- Наверное, кто-то из лётчиков принёс, а потом позабыл, - пожал плечами Макаров.

- Так это же Вашингтон! – воскликнул Андрей.

- Что это ты так возбудился? – с подозрением спросил джокер.

- Вообще-то мы туда и летели, и если бы не твои эксперименты…

- Сколько можно припоминать? – вскинулся карлик. – Я всё испортил – я и поправлю! Встаньте рядом!

Макаров со студентом подошли ближе. Вдруг Андрей выхватил лист из маленьких ручек.

- Ты чего? – возмутился шут. - А ну, отдай!

Студент спрятал рекламу за спину.

- Сначала объясни, что со мной происходит! – нагнулся он  к малышу.

- Откуда я знаю? Может быть, у тебя переходный возраст!

- Не юли, - с угрозой в голосе произнёс Андрей. – Ты знаешь, о чём я.

Серафим бросил взгляд на инвалидное кресло.

- Ах, это, - махнул он ручкой, - так мы же в книге! Там, в настоящей реальности ты – инвалид. А здесь всё вымышленное. Поэтому всё, что сейчас происходит, - тоже ненастоящее. Этого просто не может быть!

- Но ведь мы разговариваем, - слова клоуна обескуражили студента, - и даже едим. Я всё чувствую. Значит это всё натуральное.

- Да? – подпрыгнул шут. – А как же это?

Он указал пальцем на Робинзона.

- Но ведь мы же здесь! – продолжал настаивать студент.

- Вспомни Джорджа Беркли, - снисходительно похлопал по его руке карлик, - вспомни, что я тебе говорил.

- Вы это о чём? – глаза пилота сощурились.

- Этот карлик утверждает, что всё это, - Андрей обвёл рукой окружающее пространство, - существует лишь в нашем воображении.

- Фигня какая-то, - сказал лётчик.

- Ах так! – насупился гаер. – Тогда вы можете оставаться здесь, а я умываю руки!

Фигляр засуетился и принялся делать вид, будто собирается в дорогу. При этом он обиженно сопел.

- То есть ты хочешь сказать, - продолжал Андрей, не обращая внимания на возню шута, - что в книгах я здоровый, а на самом деле – нет?!

- Именно так! – подтвердил джокер.

- Значит, я и в Буратине мог ходить? Что ж ты мне сразу не сказал?

- А ты не спрашивал! - отрезал карлик.

Расстроенный студент присел на лавку. Он вернул драгоценный лист клоуну. Тот схватил драгоценную рекламу и разгладил  ладошкой:

- Ну что, поехали?

Макаров подошёл к шуту. Андрей не двигался.

- Ты что же, решил остаться здесь? - осенило вдруг карлика.

Он приблизился к студенту. Тот смотрел в пол.

- Решать тебе, – тихо сказал джокер.

В его голосе не осталось и тени сарказма. Лицо клоуна было серьёзным.

- Не спеши, подумай, - продолжал Серафим. – Или ты остаёшься здесь, здоровый. Или возвращаешься в свою реальность, только уже в инвалидной коляске.

Наступила пауза. Шут ждал.

- А как же ты? - Андрей поднял голову.

- А что я? Мне поможет вон тот лётчик.

- Ну уж нет, - встрепенулся Сергей, - я в ваших авантюрах не участвую!

- Может быть, ты тоже решил задержаться? - голос клоуна сделался вкрадчивым. – А что, ждать придётся недолго. Лет двадцать всего!

Что-то со стуком рухнуло. Все повернулись туда, где сидел отшельник. Робинзон был в обмороке.

- Что ж ты так сразу-то? – покачал головой студент.

- Тьфу ты, я и забыл, что он тут, - расстроился шут, - сидит тихо, как мышь. Дай ему воды.

Андрей схватил со стола старую флягу и плеснул из неё на Робинзона. Тот открыл глаза и не спеша оглядел убогий интерьер.

- Двадцать лет, - одними губами повторил отшельник.

Он медленно сел и снова оглядел жилище. Затем умоляюще посмотрел на клоуна и, сложив руки лодочкой, попросил:

- Возьмите меня с собой, а? Я столько не выдержу!

Одиночка встал на колени и направился к карлику. Обескураженный джокер попятился от бородача. Наконец, пространство за его спиной кончилось, он упёрся в стену.

- Об этом не может быть и речи! - встрепенулся шут. – Что же это за книга такая получится? Описание природы отдельного острова? Или зарисовки на тему “обычаи каннибалов”? Кстати, вот тебе совет – спаси от съедения одного дикаря и назови его как-нибудь по-календарному.

Неожиданно со стороны моря раздался пушечный выстрел. Обнадёженный отшельник выбежал из хижины.

Андрей посмотрел ему вслед, затем встал и подошёл к каталке. Он не спеша провёл рукой по спинке кресла и обернулся.

- Что ты решил? – спросил его гаер.

Студент решительно сел в коляску. Серафим подошёл к нему ближе. Макаров последовал его примеру. Карлик  расправил рекламный лист и провёл по нему рукой. Возник слабый вихрь, и троица пришельцев растворилась в яркой странице. Внезапно картинка потемнела и вспыхнула. Вбежавшему  Робинзону остался на память лишь пепел от плаката с изображением странного устройства и красивой девушки.

Глава 9.

Коляску с силой тряхнуло, Андрей  ударился рукой обо что-то твёрдое. Рядом послышался шорох, за которым последовала неприличная реплика. Студент по голосу узнал лётчика. Он хотел окликнуть пилота, но слова застряли у него в горле.

- Ни хрена себе, - только и сумел выговорить он.

- Полностью разделяю твоё мнение, - раздалось рядом.

Андрей не видел Макарова. Вокруг было темно, и только красные отблески непонятного происхождения немного разгоняли мрак. Рваные клочья серого тумана неподвижно висели в душном воздухе, пахнущем гарью.

- Серафим! – позвал Андрей.

Карлик не отзывался. Вместо него из дымки показался хромающий лётчик.

- Должен заметить, - без предисловий начал он, - что это совсем не похоже на Вашингтон. Такое чувство, что мы в преисподней. Или где-то в её пригороде.

- А ты недалеко ушёл от истины! - прозвучало из темноты.

Андрей вздрогнул. Голос был незнакомым и обладал неприятным тембром. Будто ножом водили по стеклу.

- Кто здесь? – спросил студент.

Туман всколыхнулся, и из мрака показалась тень. Она стала не торопясь приближаться. Вскоре двое людей смогли рассмотреть незнакомца получше. Верхом на чёрном тигре с красными глазами сидел человек маленького роста. Его лицо скрывал колпак палача. Прорези для глаз источали зелёный свет. Карлик был одет в чёрный балахон, из-под которого выглядывали багровые сапожки с золотыми шпорами. Человечек вонзил их в бока хищника, пасть зверя раскрылась, и из неё вырвалось пламя. Туман разорвало на части от страшного рёва.

Андрей в испуге оттолкнулся руками от колёс, кресло отъехало назад. Макаров попятился. Палач провёл рукой по морде чудовища, и тигр, успокоившись, застыл на месте. Зелёные прорези маски уставились на людей. Студент почувствовал себя микробом, которого рассматривают в микроскоп.

- Куда мы попали? – хриплым голосом произнёс он.

Свет, льющийся из колпака, потускнел, а потом и вовсе погас. Глазницы стали чёрными, будто пустыми.

- Вы в “Малом ключе Соломона”, - проскрипел трескучий голос, - самой известной книге по заклинаниям. Этот древнейший гримуар имеет и другое название – “Лемегетон”. Это место для ритуалов и колдовских рецептов.

- А где… - лётчик хотел что-то сказать, но его перебил карлик.

- Ты хочешь знать, куда делся тот пижон в колпаке, возомнивший себя книжным богом?

Макаров пожал плечами. Палач разразился каркающим смехом.

- А я его отправил прямиком к Белиалу. Там он и останется, пока  цела печать.

- Я извиняюсь, - осторожно произнёс лётчик, - но мы не местные, и в здешних званиях не очень-то не разбираемся. Не могли бы вы уточнить, кто такой этот самый Белиал.

Палач дёрнулся, как от пощёчины. Тигр вздрогнул и зарычал.

- Белиал – это один из семидесяти двух демонов, - словно читая по книге, проговорил Андрей, -  шестьдесят восьмой по счёту. Имеет титул короля и считается самым сильным духом, превосходящим самого Люцифера. Ему подчиняются восемьдесят восемь легионов, каждый из которых состоит из шести тысяч шестисот шестидесяти шести демонов.

Макаров с удивлением посмотрел на студента, а карлик картинно похлопал в ладоши.

- Браво, юноша, - проскрипел он, - не ожидал! И хотя вы являетесь помощником моего врага, примите мои поздравления.

- Чьим помощником? – опешил студент.

- Этого клоуна по имени Серафим, - глаза под колпаком вспыхнули зелёным. – Разве не ты сопровождал его в поездке? Разве не тебе пришло в голову притащить домой дурацкий трактат? Может не ты рассказал ему о компьютерах?

Андрей пожал плечами.

- Я ему рассказал то, о чём знают все. В этом нет никакой тайны.

Карлик сжал рукой шерсть на тигрином загривке. Монстр заскулил.

- Любая информация для врага вредит мне! - сверкая глазами, выкрикнул палач. – Так что я вынужден был принять меры.

- Так это ты изменил дату рождения?! – догадался студент.

Он вскочил с кресла, но перед ним тут же возникла огненная пентаграмма. Неведомая сила отбросила юношу обратно в каталку. Знак тут же пропал, а студент не мог пошевелить даже пальцем.

- Здесь ты здоров, - прокаркал карлик, - но если сделаешь так ещё раз, то будешь инвалидом везде. Не забывай, с кем имеешь дело!

Макаров встал перед креслом, заслонив собой студента.

- Он больше не будет, - заверил палача лётчик, - просто сегодня был трудный день. Сначала авария, потом необитаемый остров. Любой может сорваться! Отпустите нас домой, мы про вас никому не расскажем. Ведь мы даже не знаем, как вас зовут.

- Меня зовут Мифарес! - карлик сверкнул глазницами, - это я – настоящий дух книг! Жалкий кривляка думал, что является книжным богом, хозяином всего написанного, имеющим право решать, что должно существовать, а чего быть не должно. Наивный простак! Он даже и не подозревал, что я готовлю ему сюрприз. Мне нужен был подходящий  случай, и  вот сегодня, наконец, он представился. Самозванец под замком, а я стал полноправным хозяином всего, что написано людьми. Теперь я наведу настоящий порядок. Кое-что, конечно, придётся уничтожить.

По мере того, как палач произносил свой монолог, его голос крепчал, а свечение из-под колпака становилось ярче. “Вот влипли, - подумал про себя студент, - если всё, что говорит этот хоббит, правда, - плохи наши дела”. Он был парализован, но постепенно тело снова начало обретать чувствительность.

- Но ведь рукописи не горят, - возразил злобному гному Макаров.

В ответ раздался каркающий смех палача. Неожиданно в его руках появилась книга. Андрей рассмотрел название. Это было “Евангелие”. Рядом сам по себе вспыхнул костёр. Злобный гном размахнулся и швырнул увесистый том в огонь. Языки пламени взметнулись вверх, края книги почернели, а переплёт стал вздуваться и пошёл пузырями.

- Пришло время других книг! – бесновался карлик. – Время гримуаров, шамбал и колдовских булл. Забвению чернокнижников приходит конец! В сердцах людей поселится страх! Они будут искать от него защиту и найдут её в древних текстах о заклинаниях и трактатах о вызове духов. Землю заполонят демоны! Войны и смуты, болезни и голод будут царить повсеместно! Мир станет свободным! Будет много места, потому что большинство людей исчезнет. Останутся только сильнейшие, способные обуздать и подчинить себе выпущенное на волю зло. И управлять всем этим буду я!

Мифарес изо всей силы ударил по тигриному загривку, зверь взвыл. Злобный гном взмахнул рукой, и костёр пропал, будто его и не было. Карлик спрыгнул на землю. Он потрепал тигра за морду, затем что-то прошептал ему на ухо и вытянул руку вперёд. В ту же секунду послышался топот копыт, и из мрака вырвался олень. Его бок кровоточил. Животное неслось крупным галопом, пытаясь уйти от погони, но большая стрела настигла его и  пронзила шею. оказался над раненым зверем и вонзил зубы в тело жертвы.

Андрей отвернулся. Было противно смотреть, как чёрный монстр рвёт на части несчастное животное.

- Что, не нравится зрелище? – проскрипел палач.

Студент повернул голову. Мифарес вырос. Вместо мелкого карлика стояла гигантская фигура палача. Оба человека молчали, впечатлённые необычной метаморфозой, произошедшей с гномом. Злобный дух в последний раз сверкнул зелёными глазницами маски, затем развернулся и не спеша побрёл прочь. Раздался звук, похожий на свист. Тигр нехотя поднял окровавленную морду, и послушно засеменил за хозяином.

- Подождите, - первым опомнился лётчик. – А как же мы? Что будет с нами?

Гигантская фигура, почти скрывшаяся в тумане, остановилась. Мифарес обернулся.

- Вы останетесь здесь навсегда! - произнёс дух. – Впрочем, есть вариант.

Выросший карлик сделал паузу.

- Какой? – не выдержав первым, спросил у гиганта Андрей.

- Если вы догадаетесь, как исправить дату рождения, то сможете вернуться в свою реальность, - произнёс палач. – Ты снова будешь ходить. Но помните – времени у вас только три дня. И вот вам подсказка.

Перед людьми появилась рукопись красного цвета, на которой был нанесён чёрный текст. Она появилась прямо из воздуха, и теперь с мягким шуршанием планировала на землю. Андрей подхватил кровавый лист. Вдруг, рядом с ним упало что-то ещё. Макаров поднял небольшой предмет с земли. Это были маленькие песочные часы. Через крошечное отверстие сыпался песок – время отсчёта началось.

- А… - лётчик хотел что-то ещё спросить у палача, но того уже не было на месте. Злобный карлик, ставший гигантом, бесследно исчез в душном мраке.

Студент попробовал встать. Немота в мышцах почти прошла, и только слабое покалывание в ногах напоминало о недавнем параличе. Он сделал несколько шагов, потом вернулся к коляске и с силой пнул ненавистный предмет. Кресло жалобно скрипнуло и опрокинулось набок.

- Ну, ты герой, - раздался голос лётчика, - победил беззащитный стульчик.

- А ты знаешь, каково это – не иметь возможности двигаться?! – разозлился Андрей.

- Чего ты взбеленился? – отпрянул Макаров. – Я-то здесь при чём? Давай лучше глянем, что за шпаргалку оставил нам тот добрый дяденька.

Андрей расправил тяжёлый лист. Его красный цвет жёг глаза. Неприятная резь и слезливость не позволяли подолгу смотреть на манускрипт.

- Это “Гоетия”, - вытирая слёзы, произнёс студент, - описание семидесяти двух демонов. Их иерархия, внешний облик, сила. Здесь изложены ритуалы для их вызова и описаны печати.

- Откуда ты всё это знаешь? – удивился Сергей.

- Попалась как-то на глаза занятная книжица, - пожал плечами Андрей, -  стало интересно, увлёкся. Короче, не то, чтобы очень, но владею вопросом.

- Ну и зачем это нам? Какой от него прок? - Макаров повертел красный лист в руках.

Студент поднял с земли обгоревшую палку, и стал что-то чертить на чёрном песке.

- Смотри, - обратился он  к лётчику, - Мифарес изменил дату моего рождения на шестое июня. Получается шестой день шестого месяца.

Юноша изобразил две шестёрки.

- Что получилось?

- Шестьдесят шесть, - ответил лётчик.

Андрей кивнул.

- А теперь загляни в “Гоетию”. Что ты там видишь?

- Может, хватит умничать? – разозлился пилот. – Сначала один загадки загадывает, теперь другой! А время, между прочим, идёт!

Он указал пальцем на песочный прибор.

- Да я  не умничаю, – ответил студент, - просто первое, что приходит на ум – это шестьдесят шестой демон в этом списке.

Макаров провёл пальцем почти до самого низа красного листа.

- Маркиз Кимарис, - прочитал он. - Появляется верхом на чёрной лошади. Управляет духами во всех частях Африки.  Обнаруживает потерянные или скрытые вещи, а также сокровища. Управляет двадцатью легионами адских духов.

- Ты уверен, что нам нужен именно он? - Макаров вытер слёзы.

- Нет, - студент покачал головой. – Но ничего другого в голову не приходят.

Сергей обречённо вздохнул.

- Как ты думаешь, - вдруг спросил он, - а этот злобный карлик правду про Серафима сказал?

Андрей пожал плечами:

- Возможно. Духи Гоетии делятся на рыцарей, графов, губернаторов, маркизов, герцогов, принцев и королей. Белиал является самым могущественным королём. Если Серафима заключили в печать Белиала, то вряд ли он сможет выбраться оттуда самостоятельно.

- Духи, злые карлики, чёрные тигры, - разозлился пилот, - бред сивой кобылы! Этого просто не может быть! Я  вот сейчас возьму и порву этот подарочек!

Он выхватил из рук опешившего студента “Гоетию” и попытался разорвать её пополам. Внезапно непонятный знак, похожий на латинскую букву “Z”  вспыхнул в воздухе, и пилота с силой швырнуло на землю. В довершение ко всему на лицо бедного лётчика упала горсть чёрного песка. Сделав пакость, знак тут же пропал.

Андрей подбежал к товарищу. Тот, отплёвываясь, нецензурно выражал своё недовольство таким обращением.

- Нет, ты видел, - возмущался лётчик, – здесь даже буквы землёй кидаются. Чёртово место! Давай убираться отсюда скорее!

Он поднялся и отряхнул одежду:

- С чего начнём?

Андрей ещё раз развернул манускрипт.

- Вот тут, в самом низу, - он указал пальцем в основание рукописи, - есть заклинание для вызова духов. Оно одинаково для всех демонов. Разница заключается только в именах.

- Если я правильно тебя понял, - лётчик взглянул на манускрипт, - чтобы вызвать какого-нибудь герцога, мы просто должны прочитать этот текст?

- Не совсем. Надо ещё начертить на земле его печать и встать внутрь. Посмотри, возле каждого имени имеется такой круглый знак. Это и есть символы демонов.

Макаров внимательно всмотрелся в красный лист.

- Слушай, а что мы дальше будем делать? – спросил он студента.

- В смысле?

- Ну вот, допустим, вызвали мы духа, и к нам явился какой-нибудь виконт.

- Граф, - поправил товарища студент.

- Неважно. И что мы ему скажем? Как пройти в библиотеку? Или поговорим о погоде?

- Теоретически, вызванный демон должен исполнить волю того, кто его призвал. Но делает он это не задаром. Считается, что за каждую услугу человек расплачивается с ним частью своей души.

- И здесь откаты, - констатировал лётчик. – Поздравляю, коррупция добралась и до периферии.

Андрей взял в руки палку и начертил большой круг. Потом ещё один, поменьше. Получилось кольцо.

- Держи передо мной пергамент, - велел он Макарову, - надо как можно точнее изобразить печать.

Лётчик расправил лист и выставил его перед собой. Андрей продолжил работу.

- Ничего не понятно, - посмотрев на рисунок, сказал пилот, - каракули какие-то.

- Посмотри внимательнее, - студент водил по песку палкой, - эта фигура напоминает слона. Правда, с тремя парами ног. Это говорит о том, что в рисунке присутствует не одно животное.  Сверху видны  две неровности, похожие на горбы верблюда. Кроме того, внутри фигуры присутствует треугольник с вершиной, направленной вверх. Такой треугольник является символом солнца и огня. Есть ещё крест. Это знак смерти. Голова животного изображена в виде нескольких петель, что говорит о тайнах, известных только хозяину печати. Если сложить значения всех символов, то получается, что лорд Кимарис является тёмным повелителем Африки, знающим тайны кладов и обладающий правом забрать жизнь у любого из живых существ.

Андрей, наконец, закончил рисунок. Он отошёл в сторону и сравнил его с оригиналом.

- По-моему, неплохо. Как ты считаешь? – обратился он к лётчику.

Тот пожал плечами. Студент вошёл в круг и развернул манускрипт.

- Чего ты ждёшь? - поторопил он лётчика. – Объявления на посадку?

- Очень смешно! -  пилот  шагнул внутрь печати.

Андрей разгладил красный лист и начал читать:

- Я вызываю и заклинаю тебя, о дух Кимарис. И вооружённый властью, данной мне Высочайшим Величием, я настоятельно приказываю тебе именем Бераланенсис, Балда-Хиенсис , Паумахиа, и Апологиае Седес, именами Могущественнейших Принцев, Джинов, Лиахидии, и Министров Адской обители, Главного Принца Престола Апологиа в Девятом Легионе, чтобы ты немедленно явился и показался мне здесь, перед этим кругом, в твоём истинном обличии. Я повелеваю тебе этим невыразимым именем Тетраграмматон Йеховах, услышав которое, стихии низвергаются, воздух сотрясается, моря отступают, утихает огонь, дрожит земля, и трепещут все небесные, земные и адские силы. Потому, дух Кимарис, явись немедленно и без задержки, в какой бы части света ты бы не находился, и дай разумные ответы обо всем, о чем я буду спрашивать тебя.

Сразу же после того, как Андрей начал читать заклинание, подул сильный ветер, послышались раскаты грома, засверкали молнии. Одна из них ударила в землю, недалеко от кольца, в котором стояли люди. Обугленная поверхность треснула. Из щели вырвалось пламя. Огненный разлом стал расти, пока не образовал большой круг, в центре которого оказались двое пришельцев.

Внезапно всё прекратилось. Огонь исчез, ветер стих, и наступила тишина. Издалека послышались звуки труб. Затем прозвучала барабанная дробь. Снова тишина. Потом застучали там-тамы. Казалось, что их несколько тысяч. Они били через равные промежутки времени, не сбиваясь ни на секунду. Сквозь адский грохот послышался ровный марш множества ног.

Наконец, из тёмного провала показался огромного роста всадник, в чёрном плаще и босой. Он восседал на коне с золотыми копытами. Из ноздрей животного вырывались клубы дыма, а из гривы сыпались искры. Глаза короля светились красным огнём, а его голову венчала корона, обрамлённая драгоценными камнями. Демон поднял вверх руку, трубы и барабаны умолкли.

В полной тишине Кимарис выплыл из расщелины и застыл без движения. В следующее мгновение за его спиной возникло войско, состоящее из существ, похожих на сатиров. Верхняя половина их тела была человеческой, а ноги козлиными. Все они имели рога.  Полчища монстров были выстроены в боевой порядок. Воины сверкали доспехами и держали в руках мечи и копья.

Два человека, открыв рот, смотрели на небывалое зрелище.

- Кто посмел произнести моё имя? – прогремел демон.

- Мы, - голос студента показался писком комара по сравнению с  громовым басом.

Кимарис немигающим взглядом уставился на пришельцев.

- Кто вы такие? – сверкнул дух глазами.

- Мы  тут проездом, - начал Макаров, - просто немного заблудились и хотим домой.

Король махнул рукой, и полчища нечисти растворились в воздухе. Он тронул поводья - конь оттолкнулся от воздуха и спланировал вниз. Из-под копыт брызнули золотые искры. Сделав ещё несколько шагов, страшное животное остановилось. Кимарис снова взглянул на пришельцев.

- Чего вы хотите?! – прогремел он. - Подумайте хорошо, прежде чем ответить. У вас есть только один шанс!

Он склонил голову в ожидании вопроса.

- Как нам попасть в нашу реальность? – выпалил лётчик.

Андрей дёрнул товарища за рукав, но тот оттолкнул руку.

- Реальность – это то, где ты в данный момент находишься, - произнёс демон. – Поэтому твой вопрос не имеет смысла!

Его глаза вспыхнули, а руки потянулись в сторону заклинателей.

- Подождите, - в испуге заголосил Макаров, - я хотел сказать, что нам надо поближе к людям.

Кимарис повернул руки ладонями вверх. На его пальце сверкнул перстень с огромным рубином. В ту же секунду неведомая сила подняла приятелей вверх. Андрею показалось, будто из него вырвали глоток воздуха. Грудь на секунду сжалась, сердце замерло. Но через мгновение спазм прошёл, и он снова мог дышать. Прямо перед ним возникла воронка. Она, как маленький смерч, поглотила людей и растворилась во мраке. Король вскочил на коня и провалился в расщелину. Через мгновение разлом начал затягиваться, а вскоре и вовсе исчез. На чёрном песке осталась лишь печать короля Кимариса и обугленная палка, воткнутая прямо посредине рисунка.

Двоих заклинателей вышвырнуло на берег большой реки. Андрей приподнял голову и увидел, что их окружили чёрные люди с копьями наперевес.

Глава 10.

В дверь постучали. Братья повернулись на звук.

- Кто там? – бросил Михаил.

В проёме возник охранник.

- Прибыл гонец от патриарха Фотия, - доложил он. -  Говорит, что привёз письмо.

- Пусть войдёт, - в голосе Константина появилась тревога.

Он ждал известий от первосвященника, но не думал, что это произойдёт так скоро. Философ боялся, что им с братом не хватит времени на то, чтобы завершить работу.

Караульный подал знак, в комнату вошёл человек. Половина его лица было скрыта под маской. Переступив порог, посыльный слегка поклонился и замер. В задумчивости Константин поднял со стола полоску с нарисованным на ней скоморохом и подошёл к курьеру:

- Ты привёз послание. Где оно?

Гонец повернулся к охраннику.

- Ты можешь быть свободен, - кивнул солдату философ.

Тот развернулся и вышел. Как только дверь за ним закрылась, посыльный сунул руку внутрь своего плаща и выхватил нож. Константин отступил на один шаг и вскрикнул. Пергамент с шутом выпал из его рук. Злодей замахнулся и приготовился нанести удар, но наступил на закладку.  Поскользнувшись, он потерял равновесие. Этого мгновения Михаилу хватило для того, чтобы, подлетев к убийце, свалить его с ног. Он придавил негодяя к полу и попробовал выхватить у него клинок.

- Охрана! - крикнул философ и бросился на помощь брату.

Неожиданно гонцу удалось высвободиться. Он хотел ударить архиепископа в бок, но подоспевший философ подставил руку, и клинок ткнулся в его ладонь. Кровь брызнула на пол. Как раз в то место, где лежала полоска с шутом. Вбежавшие солдаты в мгновение ока обезоружили негодяя и, связав руки за спиной,  накинули на его шею петлю. Слегка придушив посланца, им удалось повернуть его лицом вниз и сорвать маску. Высокие скулы и хищный взгляд чёрных глаз говорили о его арабском происхождении. Посланец хрипел и что-то повторял на незнакомом языке.

Константин прижал руку к одежде, пытаясь остановить кровь, отчего туника на его животе  взмокла и стала красной. Он нагнулся и поднял с пола закладку. Полоска с нарисованным скоморохом вся была в бурых пятнах, а изображение шута потемнело. Философ бережно положил своего спасителя на стол.

- Послать за лекарем! - распорядился Михаил, его глаза сверкали. – Командира тагмы ко мне!

Вскоре пришёл медик. Он обработал пахучим раствором руку философа и, перевязав её лёгкой тканью, замер в ожидании дальнейших распоряжений.

- Ты можешь быть свободен, - махнул рукой архиепископ, и маленький человек в белом удалился.

Михаил медленно подошёл к пленному. Тот, придушенный петлёй, лежал на полу. Каждый глоток воздуха давался ему с трудом.

- Обыскать! – приказал священник.

Охранники повернули связанного на спину и принялись обшаривать его одежду. Посланец пытался сопротивляться, но верёвка ещё сильнее стянула его горло, и он обмяк. Один из солдат достал из-под плаща убийцы свиток и подал его архиепископу. Тот развернул пергамент, пробежал глазами  и передал брату:

- Это письмо от Фотия.

Затем Михаил снова повернулся к убийце.

- Поднимите его, - велел он охранникам.

Солдаты подхватили лже-посланника и, чуть ослабив удавку, поставили на ноги.

Злодей набрал воздуха в грудь, его лоб покрыла испарина. Но в глазах не было страха. Там горел огонь ненависти.

- Говори, кто тебя послал, - велел Михаил.

Араб посмотрел прямо в глаза архиепископу.

- Кто меня послал, я тебе не скажу, неверный, - прохрипел пленник. -  Я, конечно, умру, но не это сейчас меня тревожит. Я жалею только об одном – что мне не удалось исполнить задуманного. Но, видно, всевышнему сегодня так было угодно.

- Почему же ты хотел зарезать меня? – подошёл к нему Константин.

Злая ухмылка скривила губы убийцы.

- Потому что ничто не должно мешать праведной вере и учению Великого Аллаха.

- Разве господь не един для всех? – посмотрел на араба философ. – Разве не говорит он нам, что убийство является тяжким грехом?

- Иногда и убийство может служить праведным целям!

- Твой разум затуманен злобой, - Константин покачал головой. – Твой фанатизм не имеет ничего общего с Верой. Он отвергает возможность других взглядов и не допускает компромиссов. Ради достижения своих целей ты готов забыть главные заповеди, которые обязан соблюдать любой человек.

- Я не буду больше с тобой говорить, неверный, – голос посланца сделался тише.

- Ты убил гонца и захватил письмо! - подал голос архиепископ. – Зачем?

- Для того, чтобы легче было добраться до вас, - усмехнулся араб. - Звание посланника патриарха открывает многие двери. И если бы не случайность, я смог бы  выполнить свою миссию до конца.

- Тебя отправят в Константинополь, - произнёс Михаил, - там ты будешь сговорчивее. Увести!  -  повернулся он в сторону стражи.

Солдаты вывели несостоявшегося убийцу  за  дверь. Не успела она закрыться, как в неё вошёл рослый воин. Это был командир караульной тагмы.

- Почему не обыскали посланника?! - сдвинул брови священник.

- Его обыскивали, - ответил начальник охраны, - но кроме письма ничего не нашли.

Михаил вплотную подошёл к командиру.

- Смотри мне в глаза! – велел он солдату.

Тот подчинился. Он поднял голову, и взглянул прямо в лицо архиепископа. Это было непростым испытанием для воина. Ему казалось, что взгляд священника пронизывает его насквозь.

- Если бы ты обманул меня, - наконец произнёс Михаил, - тебя ждала бы немедленная смерть. Но ты сказал правду. Поэтому ты возьмёшь нескольких человек и доставишь пленного в Константинополь. Передашь его патриарху, а сам предстанешь перед военным судом. Иди!

Лицо командира не изменилось, ни один мускул не дрогнул на его лице. Он развернулся и вышел.

- Зачем ты так? – Константин подошёл к брату. – Ведь он ни в чём не виноват.

- Он отвечал за твою безопасность, - ответил ему священник, - а ты едва не погиб!

- Меня спас этот клоун, - философ достал из-под складок одежды закладку. Вдруг его брови приподнялись. – Посмотри – здесь были пятна крови, они исчезли. Да и полоска будто стала толще.

Михаил подошёл ближе и взял в руки рисунок с шутом.

- Ничего странного, - произнёс он, - просто пергамент впитал в себя влагу  и оттого немного разбух.

- Не оставив пятен? - в голосе Константина послышалось сомнение.

Архиепископ пожал плечами и вернул “скомороха” философу. Тот взял его здоровой рукой и положил  на азбуку.

- Скажи лучше, что пишет Фотий, - вспомнил о письме Михаил.

- Он говорит, чтобы через неделю мы были готовы отправиться в путь. Время для прений назначено. Нас ждут в каганате.

- Значит, следует спешить.

- Да, нужно торопиться.  Мы придумали первую, светлую часть азбуки, - сказал Константин. - Теперь нам нужно создать её тёмный кусок.

Михаил с удивлением посмотрел на брата.

- Для чего? – спросил он. – Разве не должны мы внести в новый порядок букв ясный и простой смысл? Зачем нам пятнать своё творение?

- Потому что без тьмы нет света, а без ночи никогда не наступит день, - ответил философ. – Праведные вещи становятся более привлекательными на фоне плохого и нечестного. Так мелом лучше всего писать на чёрной поверхности.

Константин покачнулся. Его лицо сделалось бледным, он опёрся о стол. Михаил поддержал брата за руку.

- Тебе надо отдохнуть, - сказал он, - ты потерял много крови.

Философ отрицательно покачал головой.

- У нас мало времени, - он взял в руки “шута” и склонился над листом с набросками новых литер. – Низшая часть азбуки начинается с буквы “Ша”. Её смысл можно выразить такими словами, как шваль, ничтожество или врун.

- Мы не будем присваивать этим буквам числовые значения, – поморщился Михаил.

- Конечно, - согласился с братом философ, - но одна цифровая особенность у них всё же есть.

- Какая? – встревожился священник.

- Их ровно тринадцать, - произнёс Константин, и в комнате потемнело.

- Чёртова дюжина, - Михаил перекрестился.

- Очень похожей на “Ша” является буква “Ща”, - продолжил Константин. -  Она означает известное у славян выражение – “предавать без щадности”, то есть беспощадно предавать.

Архиепископ поёжился.

- Далее следует буква “Ер”. Она имеет разделительную функцию и обозначает вор, мошенник, плут. Рядом с ней стоит литера под названием “Еры”. Ерыгами называют праздных гуляк и пьяниц. Этот знак относится к звуку “Ы”. Следом идёт ещё один символ - “Ерь”. Он так же, как и “Ер” служит для разделения слов, только с более мягким, уменьшительным звучанием и  означает колдун, отщепенец, ересь, еретик. Это слово является одним из самых ужасных оскорблений, и нам прекрасно известно, что случается с еретиками.

Чем дальше перечислял буквы Константин, тем темнее становилось в комнате. То ли это тучи, закрывшие небо, ускорили наступление сумерек, то ли тёмные силы, привлечённые перечислением пороков, пробрались в цитадель – было непонятно. Только Михаил поспешил скорее зажечь свечи в массивном шандале, стоявшем посреди  стола.

Рана на руке философа ныла, боль отдавалась в ней ритмичными толчками. Поморщившись, он переместил разбухшую закладку в нижнюю часть пергамента.

- Следующая буква “Ять”, - продолжил он, -  что значит имать, то есть взять или отобрать. За ней следует “Ю” – буква печали и скорби. Юдоль означает горькую долю, несчастливую судьбу.

Снаружи бушевал шторм. Всполохи молний и раскаты грома в единый рёв слились с воем ветра и шумом волн, врезающихся в стены крепости.

Михаил едва слышно, так, чтобы не мешать брату, читал молитву и крестился.

- Далее идут две буквы, не имеющие названия, но в них скрыт глубокий и устрашающий смысл. Их можно обозначить, как “Ия” и “Ие”. Первая означает изгнанник, изгой, истязать. Вторая  - мучения, маяния, вечные муки, которые испытывает грешник, не признающий божьих законов и не соблюдающий десять заповедей.

Сильнейший раскат грома оглушил братьев. Окно с шумом распахнулось, и в комнату ворвался холодный воздух. Пламя свечей погасло. Михаил бросился к проёму и попытался закрыть створки. Но яростный порыв ветра с новой силой ударил в стёкла. Кое-как братьям удалось справиться со стихией. Они закрыли обе створки и прижали их тяжёлыми подсвечниками.

Константин  осмотрелся. Повсюду царил беспорядок. Пергамент с алфавитом валялся на полу. На нём лежала полоска с шутом. Философ поднял лист с закладкой и вернул их на стол. Ему показалось, что скоморошье лицо изменилось. Вместо весёлого гаера с плутовским взглядом теперь там кривлялся мрачный фигляр со злым лицом. Философ встряхнул головой, чтобы прогнать наваждение.

- Осталось четыре буквы, - сказал он брату.

- Надо поскорее заканчивать с этим, - Михаил казался встревоженным не на шутку.

Константин снова склонился над пергаментом.

- Следующая литера – “Юс малый”, - продолжил он перечисление букв, - по форме она походит на связанные руки и обозначает узы, оковы, цепи. Следом идёт “Иотов юс малый”. Он напоминает фигуру, похожую на клетку и означает заточение, заключение человека в темницу или острог. Далее следует “Юс большой”, который является символом темницы и изображён в виде скрюченной фигуры. Сразу же за ним идёт “Иотов юс большой”, обозначающий казнь, а его изображением станет виселица.

Константин отступил от стола.

- Низшая часть алфавита составлена, - он вытер лоб. – Все тринадцать букв обозначены. Графически их труднее воспроизвести, чем  литеры  первой половины. Они не имеют численной привязки, а некоторые даже  названия. У них нет позитивного начала, а их суть выражена шипяще-цикающими звуками. Они косноязычны и лишены мелодичности, в отличие от букв, расположенных в начале таблицы.

- И что же у нас вышло? – осторожно спросил священник.

- Назидание! – сказал философ.

- Как ты сказал? – не поверил ушам Михаил.

- Вот послушай, - начал философ. – “Ничтожные вруны, воры, мошенники, пьянчуги и еретики примут долю горькую – изгоями будут замучены, в кандалы закованы, в темницу брошены и казнены!”

Как только Константин произнёс последнюю фразу, случилось странное. Из разбухшей закладки вырвалась тень и растворилась на листе с буквами. Тёмная часть азбуки всколыхнулась и затихла. Братья с изумлением посмотрели на полоску с шутом. Она снова стала тонкой, тёмные пятна исчезли с её поверхности, а плутоватый скоморох опять выглядел бодрым и радостным.

Братья перекрестились.

- Посмотри, - еле слышно произнёс Михаил, - две части алфавита отличаются друг от друга цветом.

Философ тоже заметил эту особенность. Верх таблицы был более светлым, чем её нижняя половина. Кроме того, она выглядела ровной и стройной по сравнению с корявыми знаками тёмной части.

- Мы ещё не закончили, - произнёс Константин.

Архиепископ вопросительно посмотрел на брата.

- Дело в том, - пояснил философ, - что над светлой и тёмной сторонами бытия должно находиться нечто более сильное. У нас остались ещё четыре буквы, которые будут знаменовать собой высшую, божественную часть азбуки. Они венчают собой новый алфавит и подводят черту под нашим творением.

- Что же это за буквы? – спросил священник.

- Первые две – “Херъ” и “Омега”, - продолжил философ. – Они стоят в центре азбуки и заключены в круг. Литера “Х” – “Херъ” обозначает Вселенную. Кроме того, она имеет ещё один смысл, который можно выразить словом херувим или родоначальник. Ведь херувимы – это высшие ангелы, которые ближе всего к Богу и окружают Престол Господень.

- Всё понятно, - согласно кивнул священник, - Вселенная – это и есть бог. Мы присвоим этой букве число шестьсот, которое означает космос.

- Буква “W” – “Омега” – означает Вера.

- В нумерологии этому понятию соответствует число восемьсот, – произнёс Михаил.

- Соединив эти два знака вместе, - продолжил философ, - мы получим веру в Бога.

- Но почему эти буквы заключены в круг? – поинтересовался священник.

- Потому что они являются его символом, - пояснил младший из братьев. – Посмотри на их значения: начало и конец. А ведь круг – это линия, которая не имеет ни начала, ни конца. Однако в то же время она является и началом, и концом.  Есть в этом круге ещё две буквы – “Цы” и “Червь”. Литеру “Цы” можно выразить  словами церковь, царство, царь. От буквы же “Червь” пошли такие понятия, как чело, чадо, человек.

- Что же у тебя получилось?

- Человек через церковь познаёт и верит в Бога, - ответил философ.

Шум ветра стих, шторм прекратился. За короткое время стихия растеряла свою силу. В свинцовых тучах появились разрывы, и оттуда, как из тюрьмы, вырвался луч солнца. Едва уловимое движение возникло над полоской с шутом. Из неё вылетела светлая тень и ажурным шлейфом опустилась на законченный труд. Пергамент с буквами озарился едва заметным свечением, затем видение исчезло. Братья с удивлением смотрели на закладку – изображение шута исчезло с узкой полоски. Вместо него там остался только нечёткий контур, в котором с трудом угадывался  скоморох  в тройном колпаке.

Глава 11.

Чёрные люди с любопытством разглядывали лежащих на песке пришельцев. Андрей огляделся – обычные дикари, с копьями и повязками. А что это у них сзади? Ни фига себе! У папуасов росли хвосты. Рядом послышался вскрик, студент повернулся на звук. Один из аборигенов тыкал в Макарова кончиком копья. Лётчик попытался встать, но к хулигану присоединились ещё несколько его соплеменников. Судя по всему, им понравилась затея их товарища. Пребывая в радостном возбуждении, они пытались кольнуть белого пришельца в грудь и живот.

- Аддис-Абеба! – Андрей постарался вложить в голос максимум агрессии.

Папуасы замерли, бросив забаву. Их внимание переключилось на другой объект.  Теперь оно  было целиком сосредоточено на студенте. Задрав хвосты, они начали приближаться к юноше. Тот поднялся с песка.

- Беги, чего стоишь? – крикнул ему Макаров.

Но Андрей не шевелился. Вместо того, чтобы прислушаться к совету товарища, он развернул красный пергамент и выставил перед собой Гоэтию.

- Буркина-Фасо! - выпучил глаза на пигмеев студент.

Аборигены, побросав копья, попадали на колени и, монотонно раскачиваясь, начали повторять одну и ту же фразу:

- Солумен! Солумен!

- Чего это с ними? – подошёл к другу пилот.

- Похоже на “Соломон”, - пожал плечами Андрей, - хотя я не уверен.

Внезапно хор хвостатых мужчин смолк. Они замерли, их взгляды были устремлены за спины белых пришельцев. Двое друзей почувствовали недоброе. Они повернулись – позади них стояло существо, похожее на большую обезьяну. Его рост заметно превосходил размер среднего человека. Из раскрытой пасти реликта вырвался рык, потом он выкрикнул несколько слов, словно отдал кому-то приказ. Папуасы поднялись и стали не спеша приближаться к людям. Их лица не предвещали ничего хорошего.

- Скажи им ещё чего-нибудь, полиглот! - поторопил друга Макаров.

- Патрис Лумумба! – выкрикнул Андрей и для убедительности выставил перед собой красный пергамент.

Кин Конг повернул голову набок и замер. Затем протянул волосатую лапу и вырвал Гоэтию из рук студента. Папуасы будто того и ждали. С дикими криками они набросились на пришельцев. Откуда-то появилась верёвка, и вскоре парочка бледнолицых уже беспомощно болталась в воздухе.  Аборигены привязали свою добычу к длинным корягам, после чего подняли пленников на плечи и бодрой рысью засеменили в сторону джунглей. Позади, тяжело ступая, двигалась гигантская обезьяна.

- Ну и что дальше? - послышался с соседней жерди голос лётчика.

Один из дикарей тут же пнул его ногой. Пилот ойкнул и замолчал, решив, по-видимому, до времени  не подвергать своё здоровье напрасному риску. Вскоре кавалькада хвостатых субъектов достигла поляны, посреди которой горел большой костёр. Рядом с огнём сидел тощий человек со сморщенным лицом. Увидев, кого принесли его соплеменники, он  с радостным возбуждением заголосил и тотчас же скрылся за деревьями. Вскоре он вернулся обратно, неся в тонких руках большую охапку хвороста.

Огромный шимпанзе, замыкавший колонну, ступил на поляну и разразился ужасным воплем. Сморщенный человек вздрогнул и бросил сухие ветви в костёр. Раздался треск,  огонь вспыхнул с новой силой. К удивлению людей их отвязали от палок и освободили ноги. Правда, они оказались прижатыми к большому дереву, а двое дикарей не отрывая глаз следили за своей добычей, направив в сторону  пленников копья.

Люди замерли, не имея возможности пошевелиться. Им не оставалось ничего другого, как наблюдать за зловещими приготовлениями хвостатых аборигенов. Между тем шустрые папуасы уже соорудили нечто, похожее на вертел, на каких обычно поджаривают дичь. Злобная макака сидела поодаль, вычёсывая огромной лапой мохнатый живот. В общем, все были при деле.

- Надо что-то делать, - стараясь говорить как можно тише, прошептал лётчик. – Сожрут ведь.

Один из охранников угрожающе гукнул.

- Нужно их как-то отвлечь, - рискуя навлечь на себя гнев пигмеев, ответил студент.

Кончик копья замельтешил в опасной близости от лица Андрея. В этот момент Макаров вытянул руку вперёд, указывая на что-то позади дикарей.

- Ух ты! – сделав удивлённые глаза, воскликнул он.

Оба стражника обернулись назад. Воспользовавшись наивностью охраны, Андрей начертил ногой на песке треугольник и вписал в него круг.

- Треугольник Соломона, - сказал Андрей, отвечая на недоуменный взгляд лётчика.

Почти сразу же земля пошла трещинами, раздался треск, и магический знак стал проваливаться вниз. Два папуаса, не успев сбежать с места внезапного апокалипсиса, повисли, держась за края образовавшейся пропасти. Жалобно голося, они пытались привлечь внимание соплеменников. Образовавшийся разлом пленников не задел, но они оказались на самом краю пропасти. Андрей посмотрел вниз – темнота провала блестела жёлтым. Вспыхивающие блики слепили глаза.

- Золото! – Макаров как зачарованный смотрел в яму.

Привлечённые шумом, любопытные дикари оставили своё занятие и стали один за другим подтягиваться к яме. Вскоре вокруг провала собралось всё племя. Обезьяна недовольно рыкнула, но на неё никто не обратил внимание. Тогда чудовище встало и решило навести порядок. Оно подошло к толпе аборигенов, отшвырнуло несколько особей и тоже заглянуло в пропасть. При этом монстр наступил на руки висящих в яме охранников. Раздались вопли, земля осыпалась, и оба стражника  полетели вниз. За ними с ужасным рёвом последовал и свирепый шимпанзе.

Поднялась суматоха, аборигены забегали, не зная, что им следует предпринимать дальше. Андрей пнул Макарова по лодыжке. Лётчик, пребывавший в странном оцепенении, ойкнул.

- Ты чего? Больно же! – вскрикнул он.

- Тише ты, – зашипел на него студент. – Пошли отсюда.

Воспользовавшись всеобщей сумятицей, пленники начали потихоньку продвигаться в сторону леса. Никто не обращал на них внимания, и вскоре они достигли края джунглей. Оказавшись в зарослях, два товарища рванули так, словно за ними гналось стадо голодных крокодилов. И хотя бежать со связанными руками было не совсем удобно, они пытались не обращать на это внимание,  стараясь убраться как можно дальше от страшного места.

Наконец, выбившись из сил, они упали на землю.  Вокруг них расстилались джунгли. Сквозь густые заросли тропического леса почти не проникал дневной свет. Было душно, как в парнике и очень хотелось пить. Андрей вдруг услышал слабое журчание. Он приподнял голову – вроде всё тихо, никаких мужиков с хвостами или больших обезьян.  Тогда он не спеша встал и пошёл на звук. Слух не подвёл студента - он вышел к реке. Она была небольшой, но с такой прозрачной водой, что были видны камушки на дне.

Андрей упал на колени и начал с жадностью загнанного зверя глотать тёплую воду. Рядом с ним пристроился и Макаров. В голове студента начала проявляться сценка всеобщего водопоя из Маугли, но тут внимание студента привлёк какой-то предмет, дрейфующий вниз по течению. Он был ярко-красного цвета и почти весь ушёл  под воду.

- Да это же… - лётчик договорить не успел, потому что в ту же секунду его товарищ бросился в воду.

Студент доплыл до гримуара, схватил артефакт одной рукой и повернул к берегу. Позади него вдруг забурлил бурун, и чей-то хвост с силой шлёпнул по воде.

- Андрей! Сзади! – завопил Макаров.

Студент обернулся,  в этот момент из воды показалась морда страшного зверя. Это была жуткая помесь крокодила и бегемота. Раскрыв пасть, полную острых зубов, чудовище приготовилось напасть на свою добычу. У человека не было ни единого шанса. В этот момент пилот схватил палку и метнул её безобразную морду. Коряга угодила прямо в нос монстра. На мгновение внимание уродца отвлеклось, и злые глазки уставились на агрессивного человека.

- Кимарис, твою мать! – что есть силы, заорал лётчик.

Монстр застыл словно вкопанный. Он с удивлением посмотрел на Макарова, а потом, видимо решив, что с психами связываться себе дороже, взял, да и нырнул в воду. Лётчик вошёл в реку и помог другу выбраться наружу. В последний момент пилот почувствовал резкую боль в ноге. Он посмотрел вниз – в лодыжку вцепилась маленькая рыбёшка. Макаров схватил агрессивную живность и швырнул на берег. Из ранки, оставленной острыми зубками, стекала тонкая струйка крови. Перед студентом поплыли цветные круги. Сжимая в руках красный пергамент, он покачнулся и без сил упал на речной песок. В ушах зашумело. Ему показалось, что он видит кошмар. Прямо перед его лицом прыгала мелкая рыбка с обезьяньей мордой. Раскрытая пасть была сплошь усыпана острыми, как бритва, зубками.

- Андрей, - потряс друга за плечо Макаров.

Тот приподнял голову.

- С тобой всё в порядке? – спросил его лётчик.

- Ты что, издеваешься? – вскинулся на него студент, но вдруг застыл, внимательно разглядывая товарища по несчастью.

- Ты чего? – встревожился Макаров.

- Мне кажется, - после паузы произнёс Андрей, - что ты стал старше.

- Как это? – не понял лётчик.

Студент подошёл к Сергею, протянул руку к его голове и дёрнул один волосок.

- Озверел что ли? - вскрикнул пилот.

- Вот! – Андрей показал Макарову седой волос. – У тебя такие раньше были?

- Вроде нет, - расстроился лётчик. – А может это усталость или стресс?

- Нет, - отрезал Андрей. – Вспомни, после разговора с Кимарисом ты ничего не почувствовал? Каких-нибудь неприятных ощущений или боли.

Макаров задумался.

- Вроде был какой-то спазм, - наконец, сказал он.

- Это не спазм, - ответил Андрей. – Демон забрал  себе часть нас самих. Да ладно бы ещё толк от этого был. А то и нескольких лет жизни лишились, и ничего не узнали. В следующий раз думай, когда вопросы задаёшь, - студент замолчал, а потом добавил: - Особенно духу.

- А чего ты на меня орёшь? – вскинулся Макаров. – Я, между прочим, тебе только что жизнь спас!

Пилот отвернулся от Андрея и со злостью пнул всё ещё барахтающуюся на песке рыбку с обезьяньей мордой. Та, издав хриплый писк, влепилась в ствол дерева.

- Ладно, не дуйся, - Андрей тронул товарища за руку. – И как только тебе в голову пришло выкрикнуть имя демона?

- Ты же сам говорил, что он – повелитель местной фауны и главный по кладам, – Макаров повернулся к студенту. – Постой, так ты что же, знал, что произойдёт, когда рисовал тот треугольник?

- Откуда? – махнул рукой юноша. – Просто я подумал, что если мы внутри Малого Ключа Соломона, то уж треугольник Соломона должен как-то сработать. Только я не знал, что он открывает подземные сокровища.

- Слушай, - глаза лётчика заблестели, - а давай ещё раз его нарисуем, наберём себе цацек, вернёмся домой богатыми, как магараджи.

- Живыми бы вернуться, - отмахнулся Андрей. – Вообще, поаккуратней надо быть со всеми этими пентаграммами и заклинаниями. Я тебе ещё раз повторяю – ничего просто так не бывает. За каждое действие приходится чем-то платить. Откуда ты знаешь, что будет, если опустошить какой-нибудь клад? А вдруг ты станешь стариком или, к примеру,  сойдёшь с ума? Или вообще  превратишься в золотую статуэтку?

Макаров в задумчивости почесал в затылке. Такие мысли в его голову не приходили.

- Ладно, - примирительно произнёс он, - не жили богато, не фиг начинать!

Студент философский посыл друга одобрял полностью.

- Я тоже так думаю, – согласился он с товарищем.

Лётчик подошёл к красному пергаменту и поднял его с земли.

- А тебе не кажется, - задумчиво сказал он, - что этот гримуар нас преследует?

- Не знаю, - ответил Андрей. – Но в любом случае нам без него не обойтись. Получается так, что с Кимарисом мы напутали – нам нужен был не шестьдесят шестой демон, а какой-то другой.

- Слушай, - ответил ему пилот, - я вот тут подумал, а что если в дате рождения надо было использовать знак зодиака, а не месяц?

- А какая разница?

- А я вот где-то читал, - пояснил Сергей, - что порядковые номера календарных месяцев и знаков зодиака не совпадают.

- Ну да, - согласился студент, - первым знаком считается Овен, с двадцать первого марта по девятнадцатое апреля.

- Ну а для шестого июня какой знак?

Андрей, бесшумно шевеля губами, что-то начал подсчитывать в уме.

- Близнецы, - наконец сообщил он.

- Где? – испуганно оглянулся лётчик.

- Третий знак зодиака называется близнецы, - пояснил Андрей. – С двадцать первого мая по двадцатое июня.

Двое друзей уставились друг на друга.

- То есть, ты хочешь сказать… - начал студент.

- Ну да, - перебил его лётчик, - получается, что нам нужен шестьдесят третий демон из списка.

Макаров развернул Гоэтию, нашёл пальцем нужную строчку и прочитал:

- Маркиз Андрас, смотри-ка,  почти твой тёзка.

- Читай дальше, - поторопил его Андрей.

- Появляется в образе ангела с головой совы, - продолжил пилот, - верхом на сильном чёрном волке, и вздымающим в своей руке острый и сверкающий меч. В его службу входит сеять раздоры. Он управляет тридцатью  легионами духов. Печать прилагается.

Внезапно вдалеке раздался знакомый рёв. Это был голос шимпанзе, от которого недавно сбежали люди. Видимо, питекантропу каким-то образом удалось выбраться из западни. Потом обнаружил пропажу и бросился в погоню.

- Держи пергамент, - крикнул студент.

Макаров без лишних разговоров выставил перед собой красный лист. Андрей схватил палку и стал быстро копировать рисунок. Он, как и в прошлый раз, изобразил на песке две окружности, которые образовали кольцо. Рёв приближался.

- Так, теперь треугольник, на нём крест, - бормотал про себя студент.

Он нарисовал что-то похожее на рюмку с основанием в виде треугольника. Стоящий на ней крест держал на себе некую конструкцию из трёх горизонтальных линий, расположенных одна над другой. С обеих сторон их пересекали две линии, которые  вонзались в тело фигуры снизу вверх. Кроме того, в картинке присутствовали несколько небольших кружков. Некоторые из них были как бы приклеены к крестам.

Треск ветвей под мощным напором слышался уже совсем рядом. Качнулись верхушки деревьев.

- Ты скоро? – выглянул из-за пергамента лётчик.

- Кажется, всё, - отступив на пару шагов, объявил студент.

- Ничего себе, инсталляция, - удивился Макаров.

- Треугольник вершиной вверх – значит солнце, или ангел, - пояснил юноша, - крест – это смерть. Значит, ангел смерти. Две жалящие стрелы означают расчленение, или разъединение и распри.

- Давай быстрее, академик! – лётчик затащил друга в круг.

Судя по звукам, обезьяна была уже совсем рядом. Андрей развернул гримуар и стал читать заклинание:

- Я вызываю и заклинаю тебя, о Дух Андрас, и вооружённый властью, данной мне…

В этот момент послышался треск ломающихся деревьев, и из леса показался знакомый силуэт чудища. Заметив беглецов, монстр издал страшный рёв и направился непосредственно к ним.

- …министрами Адской обители и именем Главного Принца Престола Апологиа в Девятом Легионе, - закончил читать Андрей.

Кин-Конг уже протянул лапу, чтобы схватить свои жертвы, как вдруг всё вокруг потемнело, и со стороны джунглей раздался волчий вой, от которого кровь застыла в жилах в людей. Тут же раздалось уханье филина. Макака медленно обернулась на звук и застыла, как вкопанная. Из леса в красном сиянии показалось огромное существо, сидящее на громадном волке. Оно имело тело человека и голову филина. На его спине росли массивные крылья. За ним бесшумно следовало войско, состоящее из чудовищ, похожих на больших гиен. Все они стояли на задних лапах, а их глаза горели зелёным огнём. В передних конечностях они держали какие-то предметы, похожие на блестящие диски.

Маркиз остановился – за ним встало остальное войско. Совиные глаза немигающим взглядом уставились на обезьяну. Та сидела, не шелохнувшись. Неожиданно, демон разразился громким уханьем. Тут же из-за его спины вылетели несколько дисков. С металлическим жужжанием они стали кружить рядом с шимпанзе.

Через мгновение на месте волосатого монстра сидела совершенно лысая обезьяна. Сотворив безобразие, странное оружие вернулось к своим хозяевам. Кин-Конг, жалобно скуля, стал пятиться к лесу. Но вредному духу этого было мало. Он направил на обезьяну свой меч, из которого вырвался яркий луч. Задев несчастное животное, он уменьшил его до размеров кошки. Маленькое голое создание, бывшее недавно агрессивным чудовищем, подвывая, скрылось в зарослях джунглей.

Маркиз перевёл немигающий взгляд на людей.

- Зачем вы меня потревожили? – прогремел демон.

Макаров собрался ответить, но студент дёрнул его за рукав, и тот запнулся.

- Мы хотели узнать, как сделать так, - осторожно начал Андрей, - чтобы изменился мой день рождения.

- Сложно, - прогудел дух. – Вот на дату смерти повлиять легко, – он провёл пальцем по лезвию меча. – Можно ускорить.

- И всё-таки? – побледнел студент.

- А что же вам Кимарис не ответил? – вдруг спросил Андрас. – Хотя, я и так  знаю, – совиные глаза уставились на лётчика. – Кто-то поторопился с вопросом. А вообще, если бы не этот досадный эпизод, то вы были бы сейчас заметно моложе.

Андрей взглянул на друга. Тот насупился, молча глядя в песок. Наконец, он поднял голову:

- Ну, чего смотришь? – зло бросил пилот. – Первый раз видишь?

- Хотя, конечно, если бы этого, - хитрый дух показал пальцем на Макарова, - не втянули в историю, то его бы здесь вообще не было.

- Вот именно, - согласился с демоном лётчик. – Если бы не вы с карликом, я бы давно уже сидел дома и ни в какую аварию не попал. Всё из-за вас!

- Да я-то здесь при чём?! – возмутился Андрей. – Ты сам к нам прицепился!

- Кто? Я? – Макаров сжал кулаки.

- Ну не я же? – вконец разозлился студент.

Андрас одобрительно гукнул. Судя по всему, ему была по душе разгоравшаяся ссора. Лицо лётчика покраснело, его душила обида. Он уже сделал шаг к студенту, но тут  волк под демоном рыкнул. Наверное, он предвкушал предстоящее зрелище.  Андрей взглянул на духа и поднял руку.

- Стоп! – крикнул он.

Макаров остановился.

- Что? Боишься? - со злостью прошипел он.

- Не слушай его, - вновь подзадорил пилота нечистый, - это он тебя втравил в историю.

- Это, - Андрей вытянул руку в сторону злодея, - демон раздора. – Он развернул Гоэтию. Красный цвет гримуара немного привёл в чувство лётчика. – Вспомни – мы только что читали об этом.

Кулаки  пилота разжались. Оба человека медленно повернули головы в сторону духа. Тот, как ни в чём ни бывало, смотрел на пришельцев большими глазами.

- Между прочим, стравливать между собой людей нехорошо, - решил пристыдить чудище Макаров.

- А чего вы хотели? – проухал маркиз. – Я же демон. Всё-таки жаль, что вы не подрались, - моргнул глазищами злодей.

- Так ты ничего нам не ответил, - напомнил ему студент.

Андрас тронул волчий загривок, и хищник медленно направился в сторону людей. Его пасть приоткрылась, обнажив ряд острых зубов. С клыков зверя капала слюна. Двое друзей попятились. Внезапно волк пригнулся к земле и приготовился к прыжку. Его глаза, не мигая, уставились на жертвы.

- Эй, чего это он? – осторожно спросил Макаров.

Ему никто не ответил. Лётчик  стал озираться в поисках убежища, но ничего подходящего не было. Сзади текла река, а путь к лесу преграждал демон. В тот момент, когда зверь уже собрался броситься на людей, Андрас выхватил меч и вонзил его в песок перед самой мордой хищника. Волк поднялся, обернулся к хозяину и обиженно заскулил. Из клюва духа вырвался резкий гортанный звук, похожий на команду. Глаза хищника тут же погасли, он нехотя принял обычную стойку и замер. Вдруг Андрас приподнялся на стременах и продекламировал следующее:

- Чтобы начало познать, надо к началу направить свой взор, и первозданный кошмар, один сразу в трёх, накроет туманом весь мир! Но истины отсвет блеснёт, расставив всё по местам!

Произнеся всю эту торжественную ахинею, он снова уселся на спину волка и уставился на людей. Макаров со студентом переглянулись.

- Хорошие стихи, лично мне очень понравились, - первым нарушил молчание лётчик. – Только, как, всё-таки,  насчёт нашего вопроса?

- А это и был ответ! – почему-то выкрикнул демон.

- Как ответ? – опешил Макаров.

Но дух его уже не слышал. Он вдруг расправил крылья. Андрей опешил – они были настолько огромными, что заслонили половину всего пространства. И продолжали расти. Через мгновение они полностью окутали друзей. Собственно, это уже не было крыльями. Тягучее марево, похожее на облако, обволакивало людей. Не было больше ни земли, ни реки. Двое товарищей бессильно повисли в липкой паутине тумана, в котором не было ничего, кроме огромных совиных глаз. Они манили к себе, звали, и не было сил сопротивляться этому притяжению.

Андрей почувствовал, как замерло дыхание, а в животе возник маленький ком. Он стал быстро двигаться вверх и, наконец, вырвался наружу. Невероятная тоска навалилась вдруг на студента. Он закрыл глаза. Казалось, что прошло лишь мгновение. Но когда он очнулся, то с удивлением обнаружил себя сидящим на деревянной скамье в небольшом зале. За трибуной расположился ворон в судейской мантии, а напротив него стояла девочка лет восьми. Казалось, они оба чего-то ждали.

Андрею показалось, будто рядом с ним кто-то есть. Он посмотрел направо, и с облегчением вздохнул. На расстоянии вытянутой руки от него сидел Макаров. Лётчик повернул к Андрею голову, слова застряли у студента в горле – пилот стал заметно старше. По его удивлённому взгляду Андрей понял, что тоже не помолодел. Он хотел спросить у друга, как тот себя чувствует, но не успел. Послышался каркающий голос.

- Я продолжаю настаивать на том, - проскрипел ворон, - что они невиновны, потому что нет никаких тому доказательств.

- Да вы шутите! – вскочила на ноги девочка. – Они же здесь, а, значит, их вина уже доказана!

- Но присутствие преступника на суде не является свидетельством его виновности, - стояла на своём птица. – Только нахождение на месте преступления в момент преступления является важнейшей, я бы даже сказал, убийственной уликой.

- Кстати, об убийстве, - потёрла руки девочка, - как мы их казним?

- Но… - хотел возразить защитник.

- В том, что вина будет доказана, - отмахнулся ребёнок, - нет никаких сомнений. Давайте лучше поговорим о приговоре.

- С удовольствием, - каркнул ворон, - только я и здесь не согласен.

- С чем?

- С вашей обычной жестокостью.

Оба товарища находились в некотором замешательстве от происходящего вокруг них бреда. Первым из ступора вышел Макаров.

- Я дико извиняюсь, - оборвал он странную парочку, - но о чём вы тут говорите?

Ворон и девочка повернулись в его сторону.

- Вам будет предоставлено последнее слово, - бросил ребёнок. И после небольшой паузы  добавил: - Скорее всего, после казни.

- Я возражаю! – вскинулся пернатый защитник.

- Я тоже! – выкрикнул Макаров.

- Последнее слово должно предоставляться до казни, - не обращая внимания на лётчика, продолжал ворон, - или, хотя бы, во время.

- Чего “во время”!? – разозлился пилот.

- Во время отрубания, повешения или сожжения, - начала перечислять птица.

- Не спорь с ними, - одёрнул товарища студент.

- Да отстань ты! – отмахнулся пилот.

- Предлагаю, ввиду исключительности процесса, - взвизгнул ребёнок, - и в связи с опасностью, которую представляют преступники, изменить обычную процедуру и провести сначала казнь, а потом сам процесс.

- Протестую, - каркнул ворон, - без суда мы можем убить только одного. Другого – после утверждения приговора.

- Вы что, - взвился Макаров, - с ума тут все посходили?!

- Ещё один довод в пользу обвинения, - радостно пискнула кровожадная девочка.

Андрей лихорадочно соображал, что делать. Он догадался, что весь этот театр абсурда – проделки Андраса, демона распрей, мастера устраивать раздоры. Если не прекратить этот глупый спор, то они попросту увязнут в нём. А то ещё и в самом деле их возьмут, да и приговорят. А потом приведут приговор в исполнение. Нет, надо как-то прервать этот дурацкий процесс. Неожиданно его взгляд упал на перо, лежащее на трибуне, с которой вещал ворон. Оно стояло в чернильнице возле чистого листа бумаги.

Студент в два прыжка добрался до птицы, макнул перо в чернила и быстро нарисовал пятиконечную звезду. Девочка и ворон, наконец, замолчали. Они, не отрываясь, смотрели на рисунок. Андрей продолжил – он заключил звезду в круг и, разделяя на слоги, вписал туда слово “Те-тра-грам-ма-тон”. Пять частей слова уместились между пятью крыльями звезды. Судья с адвокатом больше не шевелились и ничего не говорили. Они застыли без движения и напоминали теперь восковые фигуры.

Макаров с удивлением посмотрел на товарища.

- Чего это ты сделал? – наконец, спросил он.

- Начертил Пентаграмму Соломона и про себя попросил её сделать так, чтобы эти двое, - Андрей показал на судей, – заткнулись.

- Где мы теперь? – лётчик устало присел на скамью.

- Я думаю, что по-прежнему в гостях у Андраса, - ответил студент.

Он подошёл к товарищу и сел рядом.

- Слушай, ты всё-таки здорово постарел, - сказал он. – Вон, вся голова стала белой.

Макаров взглянул на друга, в его глазах появились слёзы.

- Нам никогда не выбраться отсюда, да? – тихо спросил он.

- Брось, - бодрый голос студента казался чересчур бодрым, - демон же ответил нам. Значит, у нас есть шанс.

Пилот посмотрел на студента, как на умалишённого.

- Чего он нам ответил? - спросил лётчик. – Нёс какую-то ахинею, где и разобрать-то ничего нельзя!

- Ты не понимаешь, - ответил Андрей. - Демон не может солгать тому, кто его призвал. Завуалировать ответ, заключить его в загадку или шараду – это пожалуйста. Но обманывать – никогда. Так что давай лучше вспоминать, что он нам наговорил.

- Он что-то говорил про начало начал, - наморщил лоб лётчик. – И ещё про какой-то кошмар. Кажется, их было три. – Лётчик снова задумался. – В общем, бред какой-то, - добавил он тихо.

- Вспомнил! – вскрикнул студент.

- Тьфу ты, напугал! - вздрогнул Макаров.

- Чтобы начало познать, надо к началу направить свой взор, - начал декламировать Андрей, -  и первозданный кошмар, один сразу в трёх, накроет туманом весь мир. Но истины отсвет блеснёт, расставив всё по местам.

Андрей схватил гримуар и развернул пергамент. Красный цвет резанул по глазам. Выступили  слёзы. Торопливо вытерев их рукавом, юноша вновь уставился на  чёрные строки.

- Что ты там ищешь? - Макаров подошёл ближе и тоже стал всматриваться в пергамент.

- Мне кажется – я понял, - Андрей поднял на друга слезящиеся глаза.

Пилот вопросительно посмотрел на товарища.

- Помнишь, - продолжил студент, - мы спрашивали Андраса про дату рождения?

- Ну.

- Так вот в самом начале своей загадки он как раз об этом и говорит. Понятно? - студент с гордостью посмотрел на товарища. По глазам лётчика он догадался, что ему ничего понятно не было. – “ Чтобы начало познать”, - вздохнув, продолжил юноша, - это значит – “ Чтобы узнать о рождении” или что-то в этом роде.

- Ну, допустим, - ответил  лётчик. – А дальше-то что?

Андрей снова развернул Гоэтию.

- “Надо к началу направить свой взор” – это значит обратиться к первому демону, - он указал на первую строку в списке.

Макарову было больно смотреть на ядовито-красный пергамент, но, сощурив глаза, он всё же смог прочитать:

- Король Баал - первый из семидесяти двух демонов, правящий на востоке и управляющий более чем шестьюдесятью шестью  легионами адских духов. Он появляется в различных видах: иногда как кот, иногда как жаба, иногда как человек, а иногда во всех этих образах сразу, и имеет хриплый голос.

Пилот посмотрел на друга. Тот кивнул головой, словно подтверждая догадку товарища.

- Первозданный кошмар, один сразу в трёх, - произнёс он, - это и есть Баал. Одновременно быть жабой, человеком и котом – что может быть кошмарнее?

- Нам что, придётся снова вызывать духа? – в глазах лётчика появился испуг.

Андрей пожал плечами:

- Может, у тебя есть другое предложение?

Макаров отрицательно покачал головой.

- Нет, но, боюсь, попыток у нас осталось не так уж много, - с тоской произнёс он. – Каждый раз, когда мы обращаемся к какому-нибудь духу,  мы стареем лет на десять-пятнадцать. Ещё пара попыток – и мы станем дедушками.

- Всё-равно другого выхода нет, - ответил Андрей. – Только Баал сможет нам помочь.

- Да с чего ты взял? – выкрикнул вконец расстроенный лётчик.

- Помнишь, Андрас в конце сказал: “Истины отсвет блеснёт, расставив всё по местам”? Он же ясно дал понять, что разгадку можно найти только у первого демона в этом списке, - студент показал на “Гоэтию”.

Макаров посмотрел на Андрея, потом на красный пергамент. Затем его взгляд переместился на застывших в оцепенении судей.

- А с этими что?

- Да ничего, - ответил студент, - оставим всё, как есть. Ну что, начнём?

Лётчик взял гримуар в руки и выставил перед собой:

- Рисуй, - его голос изменился. В нём не было больше обречённости, наоборот, появилась уверенность.

Андрей схватил со стола чернильницу и макнул в неё обратной стороной пера. Внимательно всматриваясь в гримуар, он начал прямо на полу чертить печать короля Баала.

Вначале, как всегда, он изобразил две окружности – получилось кольцо. В центре кольца он нарисовал вертикальный эллипс. Его пересекал горизонтальный цилиндр, оканчивающийся двумя маленькими, похожими на глаза кружочками. Снизу расположился отросток, напоминающий куцый хвост. Вся фигура опиралась на две линии, а, сверху в неё были воткнуты два креста. Теперь рисунок напоминал непонятное животное, хотя в нём можно было разглядеть одновременно и жабу, и кота. Как ни странно, человеческие черты также присутствовали в удивительной печати.

- Два круга внизу означают начало, - закончив работу, пояснил студент. – На них опирается какое-то существо. Сверху есть два креста – символы смерти или, по-другому, конца. Получается так, что Баал располагается как раз посредине между рождением и смертью.

- Слушай, вот почему от твоих жизнеутверждающих комментариев всегда хочется повыть на луну? – Макарова передёрнуло.

- Ну и пожалуйста, - обиделся студент, - больше вообще ничего не скажу.

- Ладно, не дуйся, - лётчик положил руку на плечо друга. – Давай, вызывай своего царя.

- Короля, - поправил товарища Андрей.

- Какая разница, - отмахнулся Макаров.

Они встали внутрь чернильного рисунка, Андрей развернул Гоэтию и принялся читать заклинание. Посредине текста всё вокруг начало темнеть, очертания предметов сделались размытыми. Изменились и судьи: милое личико девочки постепенно трансформировалось в череп. Казалось, что он улыбается людям, ощерившись в жутком оскале. С ворона слетела мантия, и на месте птицы теперь стояла виселица, на которой беспомощно болтались весы с пустыми чашечками.

Подул сильный ветер, который тут же  превратился в вихрь. Людей подняло вверх и завертело в воздушной спирали. Андрей почувствовал, что теряет сознание. Последним его воспоминанием  был оторванный от скелета череп, летящий прямо в его сторону, и сломанная пополам виселица.

Глава 12.

Андрею снилось, что его душит скелет. Костлявые пальцы крепко стискивали ноющее  горло. Студент попытался оттолкнуть от себя уродца, но его руки провалились в пустоту, даже не задев проклятых останков.

Андрей  вдруг очнулся. Открыв  глаза, обнаружил, что лежит, уткнувшись лицом в землю.  Студент приподнял голову и с жадностью вдохнул воздух. Он хотел осмотреться, но яркое солнце больно слепило не привыкшие к свету глаза.

Андрей попробовал приподняться, но почему-то не смог встать. Что-то явно было не так. Никакой боли не было, зато появилось ощущение, что тело словно бы подменили. Неясная тревога тупой занозой засела в сердце. Студент осторожно повернул голову и увидел лежащего рядом лётчика. Вернее, его голову. Макаров тоже повернулся в его сторону. Андрей хотел что-то спросить, но не смог. В горле пересохло так, что язык напрочь отказывался шевелиться во рту. Тогда  он сделал ещё одну попытку, чтобы подняться. На этот раз это ему, хоть и с трудом, но удалось. Одновременно с ним поднялась и голова пилота. Стоп! Голова?!

Предчувствуя, что увидит что-то страшное, Андрей ещё раз повернулся к лётчику. Хриплый крик вырвался из его пересохшего горла. Рядом сипло голосил лётчик – двое друзей вросли в одно тело. Две головы, торчащие из одного туловища, не помня себя от ужаса, пытались как можно дальше отодвинуться друг от друга. Сколько продолжалась эта паника, никто из двоих товарищей сказать бы не смог. Наверное, долго. Наконец, первый шок прошёл, и сиамские близнецы, сделав общей грудью несколько глубоких вздохов, молча уставились друг на друга.

- Ни фига себе! – первым смог произнести хоть что-то Макаров.

- Ага, - согласно кивнул студент.

Андрей осмотрелся. Но лучше бы он этого не делал. Неподалёку от них стояло отвратительное трёхголовое создание и с любопытством рассматривало пришельцев. Головы человека, жабы и кошки росли из одного бесформенного косматого туловища. Оно было покрыто короткой шерстью и имело множество паучьих лап, расположенных по контуру безобразного тела. Роста Баал был небольшого, Андрею он едва доставал до пояса.

Позади монстра расположилось какое-то строение с крышей, как у китайской пагоды. Оттуда тянулся чёрный шланг, упирающийся прямо в уродца. По странной кишке с определённой периодичностью поступало что-то непонятное. Выглядело это так: в чёрном рукаве появлялось утолщение, которое быстро перемещалось в сторону чудовища и вонзалось прямо в его уродливое тельце. При этом каждый раз монстр тихо квакал, причём издавала эти звуки почему-то кошачья голова.

Пока кот квакал, жаба, нацепив на один глаз монокль, читала газету. Её держали перед ней две сегментные лапки. Земноводное морщило лоб и чмокало зелёными губищами.

Но самое неприятное впечатление произвела на Андрея человеческая голова. Она вся была какой-то непропорциональной, неправильной. Чрезмерно вытянутое сморщенное лицо имело зеленоватый оттенок. Несуразно большой нос свисал ниже подбородка, а остроконечные уши торчали над короной, которая с трудом удерживалась на шишкастой макушке. Удручающую картину довершали маленькие поросячьи глазки, которые, словно буравчики, сверлили обоих людей, торчащих теперь из одного, непонятно чьего тела.

Баал открыл большой рот, который был буквально набит мелкими остренькими зубками и хрипло проскрипел:

- Ну, здравствуй, Серанд! Долго же мне пришлось тебя ждать!

Макаров завертел головой, но кроме них и демона тут никого не было.

- Это он нам, - прошептал студент.

- Он что, нас обозвал? – не понял лётчик.

- Да нет, Серанд – это наши сокращённые имена. Сергей и Андрей – Серанд.

- Что это вы там шепчетесь? – прервал их демон.

Макаров набрал воздуха в общую грудь и, придав голосу максимум серьёзности, заговорил:

- Мы призвали тебя, король Баал…

Его перебил хриплый смех. Демон хохотал, с жабы слетело пенсне, а кот перестал квакать. Студенистое тело зыбко тряслось на паучьих лапках.

- Ты слышал, Булл? - обратился дух к жабе. - Он говорит, что они нас призвали!

Лягушка выпучила глаза и растянула зелёные губы в ужасной улыбке. Прекратив веселиться, человеческая голова монстра снова принялась буравить глазками сросшихся между собой людей. Бедные скитальцы ждали, что будет дальше.

- Королей не призывают, - снова заскрипел монстр, - наоборот, это к ним являются по  первому же их зову. Я слышал, как вы прочли заклинание, и решил из любопытства посмотреть на вас. Потом в мои головы пришла идея – сделать из вас помощника. Теперь вы  - это Серанд, мой заместитель и главный слуга.

- А если мы не согласимся? – спросил Андрей.

Кот поперхнулся от такой наглости, и, не сумев вовремя квакнуть, упустил очередное утолщение. Оно быстро понеслось назад и скрылось за воротами пагоды. Почти сразу же оттуда послышался крикливый писк и множество галдящих голосов. Король с силой откинулся назад головой, с силой ударив затылком кошачью морду. Та зло зашипела и клацнула стальными зубами.

- Твоё согласие здесь и не требуется, - как ни в чём ни бывало, продолжил Баал. – Но даже если бы это и было нужно, то вот что с тобой могло бы случиться. – Он повернулся в сторону жабы и сказал: - Покажи ему, Булл.

Паучьи лапы опустили газету, сняли с жабы монокль. Лягушачий рот раскрылся, и оттуда вылетел острый, как бритва язык. В одно мгновение долетев до росшего в отдалении корявого деревца, он срезал толстый ствол. Раздался деревянный треск, и жертва зелёной твари рухнула на землю. Втянув в себя липкий орган, жаба вопросительно уставилась на пришельцев.

- Ещё объяснения нужны? – прохрипела человеческая голова.

- Нет, всё и так ясно, - ответил монстру Макаров. – Когда можно приступать?

- Прямо сейчас и приступай, - ответил демон. – И помни – тебе оказана большая честь. И не кем-нибудь, а самим королём!

- Премного благодарны, - лётчик попытался изобразить реверанс. Андрей засопротивлялся. Поэтому  общее тело выдало какой-то уродливый  наклон.

- Будете следить за этим, - Баал показал лапой на шланг.

- Что это? – в один голос спросили друзья.

Паучьи лапки стали выпрямляться, приподнимая над землёй мохнатое туловище. Одна из конечностей монстра схватилась за чёрную кишку и с силой выдернула её из студенистого тельца. Раздался противный чавкающий звук, и к ногам пришельцев упала гибкая субстанция, из которой один за другим стали выпрыгивать маленькие человечки с узкими глазами.

Они имели одинаковые лица и были одеты в широкие штанишки и конусообразные шляпы. Выпрыгивая  из шланга, они, смешно причитали и  разбегались в разные стороны, стараясь убраться подальше от страшного места. Жаба бросила газету и стала с азартом отлавливать  беглецов своим страшным языком. При этом она издавала  липкий звук, а потом выплёвывала наружу окровавленные шапочки.

- Это моя еда, - пояснил Баал. – Очень удобная пища – они плодятся быстрее, чем я их ем.

Андрей вдруг почувствовал, что общий желудок сейчас не выдержит, и его стошнит. Но спазм тут же прошёл, и студент постарался взять себя в руки.

- Раз уж мы остаёмся здесь, - сглотнул он, - может быть, скажешь, что имел ввиду маркиз Андрас, когда говорил о тебе?

Баал снова уставился на сросшихся людей. Было неясно, на кого конкретно смотрит сейчас король. Казалось, что его глазки-буравчики проникают внутрь общего тела и беззастенчиво шарят там, пытаясь прочесть мысли. Голова в короне повернулась к лягушке, и жаба сразу же перестала ловить человечков.

- Скажи им, - велел земноводному Баал.

Паучьи лапки засеменили на месте, и зелёная морда повернулась к пришельцам своим фасадом, сдвинув в бок короля. Выпученные глаза на мгновение замерли, уставившись на людей. Затем жаба выкинула следующий номер: плюнув сначала в сторону Баала, она повернулась к коту. Харкнув в кошачью морду, лягушка напряглась, её глаза вылезли из орбит, рот раскрылся, обнажив малиновое чрево. Раздался мерзкий хруст, и жаба оторвалась от общего тельца. Мохнатые лапы заскрежетали по земле, и крупное земноводное стало приближаться к сросшимся людям. По его спине стекала красная слизь и свисали кровавые жилы и куски пупырчатой кожи.

Раздалось новое чавканье - кот тоже отлепился от короля. Три части Баала расползались в разные стороны, оставляя за собой кровавый след и зелёную слизь. На том месте, где только что стояло чудовище, виднелись не до конца переваренные останки маленьких человечков. Андрей отвернулся от мерзкого зрелища. Макаров сделал то же самое.

Тем временем жаба уже вплотную подошла к людям. Одна из паучьих лапок достала откуда-то смятую газету, другая напялила на зелёную морду пенсне. Андрей чуть не прыснул – настолько уродец сейчас смахивал на его  преподавателя по сопромату. Растянув губы в гримасу, лягушка проговорила:

- Змеиное тело сомкнёт начало всего и конец. Ужасные кольца хранят имя того, кто более всех ненавистен. Главный круг всех времён ни прорвать, ни сломать, ни разрушить. Проклятый знак стал тюрьмой, а царь – хозяином.

По мере того, как Булл нёс эту ахинею, стало быстро смеркаться. Неизвестно откуда появился туман, из которого показался размытый круг. Постепенно неясная картинка стала приобретать чёткость, пока не сложилась в правильную окружность, состоящую из нескольких колец.

- Магический круг Соломона, - с удивлением произнёс Андрей.

Два друга как заворожённые смотрели на висящий прямо перед ними знак. Свернувшаяся змея образовала несколько окружностей, внутри которых расположились четыре звезды Давида. Все они через мальтийские кресты соединялись с ромбом, находившимся прямо по центру. Внутри него было выведено только одно слово: “Мастер”.

- Как же я сразу не догадался! – голос студента был расстроенным.

Макаров хотел что-то спросить у товарища, но туман вместе с рисунком вдруг исчез, и перед друзьями снова возникла отвратительная морда Булла. Жаба громко сглотнула и высунула наружу липкий язык. Кот квакнул, король вперил взгляд в пришельцев.

- Чего это он?  -  осторожно спросил лётчик.

- Отвернись! Быстро! – выкрикнул вдруг Андрей.

Пилот не стал выяснять причины, а просто сделал то, что было велено. Он повернулся в другую сторону. Но Баал был и тут. Лётчик покрутил головой в разные стороны – бесполезно. Куда бы ни смотрел лётчик, его глаза неизбежно натыкались на короля. Тогда он решил не смотреть вообще. Попытался сомкнуть веки, но это ему не удалось. Каким-то непостижимым образом демон воздействовал на людей. Поросячьи глазки Баала будто гипнотизировали свои жертвы. Пленники замерли, не в силах что-либо изменить.

Между тем три уродца, бывшие недавно одним чудовищем, не спеша приближались к своей жертве. Вскоре они окружили двухголовое тело со всех сторон. Внезапно друзья почувствовали, как они приобрели невесомость. Их туловище приподнялось над землёй, приняло горизонтальное положение и медленно опустилось вниз. Говорить друзья не могли. Они могли только беспомощно смотреть, как склонились над ними три отвратительные рожи. Рты чудовищ, как по команде, раскрылись, и из смрадных глоток показались длинные, похожие на змей, языки. Три отвратительных липких органа потянулись к лицам людей. Друзья, не сговариваясь, потеряли сознанье.

Что-то толкнуло в бок. Андрей открыл глаза. Перед ним маячила какая-то фигура. Студент никак не мог сфокусировать на ней зрение. Вроде бы он всегда хорошо видел, а тут… Наконец, прищурившись, он смог различить того, кто стоял перед ним. Это был Баал. Король снова собрался в одно туловище и теперь гаденько хихикал.

Андрей чувствовал себя отвратительно. И не только потому, что король никуда не исчез. Ему было плохо по-настоящему. Болела голова, ныло сердце, появилась сухость во рту. “Что это со мной?” – подумал студент. Он медленно повернулся в сторону лётчика. Вернее, его головы. Лучше бы он не приходил в себя! На него глядел настоящий старик! Седые волосы скрывали половину сморщенного лица. Из-под косматых бровей смотрели выцветшие, болезненные глаза пожилого человека.

- Что с нами? – хриплый голос лётчика был чужим.

- А это плата за информацию, - весело проскрипел Баал. – Я же рассказал вам про Магический круг.

Кот испуганно квакнул, а жаба выпучила глаза.

- Не бойтесь, - успокоил их король. – Пока нет самого круга, нам бояться нечего.

Чудовище, засеменив лапками, вплотную приблизилось к сросшимся старикам. Одна из сегментных конечностей пнула друзей под рёбра.

- Хватит разлёживаться! – закричал вдруг Баал. – Пора приниматься за работу!

Неподалёку лежал мерзкий шланг, заткнутый теперь каким-то тряпьём. Новый удар. Больно! Мохнатая лапа твари была твёрдой, как сталь. Друзья переглянулись и попытались встать. Сразу проделать этот нехитрый маневр им не удалось. Резкая боль в пояснице прострелила всё тело. Кое-как пришельцы сумели подняться. Постаревшее тело едва держалось на ногах.

- Ну! – поторопило друзей чудовище.

Еле переставляя ноги, люди поплелись в сторону мерзкой кишки. Кот позади одобрительно квакнул. “Проголодался, наверное”, - подумал Андрей.

- Что бы я ни делал – не сопротивляйся, – шёпотом  произнёс он.

Макаров молча кивнул седой головой. Вместе они нагнулись и приподняли шланг. Студент посмотрел на Баала. Три головы, не мигая, наблюдали за приготовлениями своего раба. Неожиданно Андрей концом шланга начертил вокруг себя круг. Король с удивлением уставился на рисунок. Между тем студент изобразил ещё одну окружность, поменьше. Внутри кольца он написал: “Тетраграмматон”.

Баал опомнился. Лягушачий язык вырвался из пасти, и липкая молния выстрелила в сторону пленников. Розовый орган врезался в невидимую преграду. Жаба тут же втянула свой отросток обратно и жалобно заскулила. Студент начертил ещё один, самый маленький круг. В получившееся кольцо он вписал ещё одно слово: “Анафаксетон”. Король вплотную приблизился к рисунку. Он хотел переступить линию, но не смог. Чудовище словно упёрлось в прозрачную стену. Тем временем студент провёл новую линию. Появилась новая надпись – “Михаил”.

Два срощенных человека стояли на маленьком клочке земли, окружённом несколькими кругами. Снаружи бесновался король Баал, пытавшийся пробраться внутрь с разных сторон. Он выкрикивал угрозы, злобно квакал и стучал паучьими лапами в призрачную преграду.

- Что ты на этот раз придумал? – спросил постаревший лётчик.

- Это Диск Соломона, - ответил Андрей. – Считается, что он помогает уберечься от злых духов.

- И что дальше? – голос пилота казался усталым.

Андрей пожал плечами. Он не знал ответа.

- А что ты говорил про Круг Соломона? – вдруг спросил его Макаров.

- Магический Круг - это самое мощное клеймо, изобретённое Соломоном, - ответил Андрей. – С его помощью можно не только защитить себя от злых духов, но даже и повелевать ими. Особенно, если ты находишься в Ключе Соломона. Как я раньше до этого не додумался – не понимаю.

- Тогда чего ты ждёшь? – зашипел на друга Макаров. – Рисуй быстрее!

- Ничего не получится, - вздохнул студент.

- Почему?

- Круг должен быть размером в девять футов. Почти три метра. Это больше, чем диск, в котором мы теперь находимся.

Между тем демон, похоже, решил проблему. Отвратительные конечности с бешеной скоростью копали землю. Тройное чудовище уже наполовину скрылось из виду. Друзьям стало понятно всё. Хитрый дух делал подкоп. Вот так! Всё гениальное – просто. Похоже, жить им оставалось всего несколько минут.

- А если нарисовать маленький Круг Соломона? – безо всякой надежды спросил лётчик.

- Наверное, ничего не произойдёт, - безразлично ответил Андрей.

Он посмотрел на Баала. Тот уже полностью скрылся в норе. Скоро  пророет тоннель, и всё!

- Может быть, всё-таки попробуешь? – вывел его из раздумий пилот.

Студент пожал общими плечами – в принципе им терять нечего. Друзья присели, и Андрей нарисовал свернувшуюся в несколько колец змею. Земля под ними шевельнулась. Король приближался. Студент изобразил четыре шестиконечные звезды. Звук от роющих землю ножек послышался совсем близко. Андрей заторопился. Мальтийские кресты соединились с правильным ромбом. В тот момент, когда человек вписал в центр фигуры слово “Мастер”, из-под земли показался лягушачий язык. Он возник прямо посредине только что нарисованного Магического Круга. Чертёж был разрушен. Правда и с языком стало твориться что-то неладное. Он замер, по его контуру пробежали маленькие искры. В следующую секунду липкий  орган превратился в пылающий факел.

Послышался ужасный вой. Горящий язык исчез под землёй, откуда только что появился. Завоняло палёной кожей. Через мгновение из норы за пределами круга выскочил Баал. Он горел. Все его головы были объяты пламенем. Широко открыв пасти, они вопили так, что хотелось заткнуть уши. Кожа на них стала лопаться, обнажая уродливые черепа. Студенистое тельце носилось из стороны в сторону, пытаясь унять невыносимую боль. Наконец обгоревшие паучьи лапки засеменили на месте, тело монстра вздулось и лопнуло. Отвратительная слизь разлетелась в разные стороны. Макаров со студентом инстинктивно пригнулись, но останки ужасного короля их не задели. Красно-зелёная грязь врезалась в невидимый купол, который всё ещё защищал пленников.

- У тебя сердце не болит? – спросил друга Макаров.

Андрей с удивлением посмотрел на товарища.

- Ах, да, - опомнился лётчик. – Оно же у нас теперь общее, - и без всякого перехода добавил: - Думаешь, он умер?

Андрей пожал совместными плечами и осторожно стёр ногой одну окружность. Ничего не произошло. Затем другую. Слизь начала медленно стекать с невидимых стенок, пока полностью не сползла на землю. Теперь друзья находились внутри красно-зелёной окружности. Они осторожно перешагнули через отвратительную линию и оказались на свободе.

Откуда-то послышалось шипение. Друзья обернулись. Чуть поодаль дымился обугленный череп Баала. Король  явно пытался что-то сказать.

- От. Не. Си, - хрипел демон. – Ту. Да.

Он пытался повернуться в сторону пагоды, но не мог.

- Сначала скажи, как нам опять раздвоиться, - велел ему Макаров.

- Ни. Как, - ответил король и хрипло закаркал. Видимо, эти звуки означали смех.

- Ах так! – Макаров разозлился.

Андрей не успел его остановить. В следующую минуту постаревший пилот  со всей силы пнул обгоревший череп. Бывшая голова монстра отлетела в сторону.

- Зачем? – возмутился студент.

- А чего он дразнится?

- Запомни, - наставительно произнёс Андрей, - не надо плохо обращаться с духами. Изгнать или куда-нибудь заточить – это пожалуйста. Но просто так мучить демона нельзя!  Этим ты можешь настроить против себя остальных духов!

- Ладно, - произнёс понятливый лётчик, - сейчас пойду, извинюсь.

С этими словами он пошёл к шипящему королю и снова пнул по дымящейся черепушке.

- Прощения просим! – крикнул он вдогонку удаляющейся голове.

Удар пилота оказался на удивление точным. Баал угодил точнёхонько в распахнутые ворота пагоды. Послышался металлический звон и гомон множества голосов. Друзья поспешили войти во внутренний дворик. Перед ними предстала следующая картина: вокруг большого медного сосуда лежала голова демона. Её со всех сторон окружала галдящая толпа человечков в треугольных шляпах.

- Чего это они? – тихо спросил Макаров.

- Не знаю, - пожал плечами студент. – Наверное, радуются избавлению.

- Оппозиция, значит, – кивнул лётчик.

Друзья подошли ближе.

- Но пасаран! – решил поприветствовать повстанцев Макаров.

Человечки в испуге прижались к земле.

- Рот фронт! – решил закрепить наметившийся прогресс лётчик.

В наступившей тишине было слышно, как шелестит ветер.

- Они что, нас боятся? – удивился Макаров.

- А ты бы не боялся? – ответил студент. – На их глазах двухголовый урод победил трёхголового. Они, наверное, думают, что теперь мы будем их кушать.

Лётчик поперхнулся.

- Я, наверное, вообще не смогу больше есть, - ответил он. – Что делать-то будем?

- Надо сунуть его, - Андрей показал на обожжённую голову, - в этот кувшин.

Макаров с удивлением посмотрел на товарища.

- Ты же сам говорил, что его нельзя мучить, - сказал он.

- Это Медный Сосуд, - пояснил студент. – В него можно заточить злого духа. Конечно, если знать как.

- А ты знаешь? – осторожно поинтересовался пилот.

- Попробуем, - пожал плечами Андрей. - В конце концов, что мы теряем?

- Что делать? – слова студента пробудили в Макарове здоровый энтузиазм.

- Надо сунуть голову внутрь этой емкости.

Сросшиеся друзья, не сговариваясь, уставились на дымящиеся останки короля. Голова Баала притихла. Она явно была напугана.

- Не. На. До, - прохрипел демон.

Слова духа послужили командой для лётчика. Пилот мгновенно развил бурную деятельность. Он взял в свои руки организацию доставки злобного черепа в медный сосуд. Макаров, как умел, стал объяснять человечкам, что именно нужно делать. Он с завидным упорством указывал мелюзге то на дымящийся череп, то на отверстие в кувшине. При этом он всё время что-то говорил, и в его речи проскальзывали китайские термины “Шао Линь” и “Джекки Чан”.

Наконец человечки закивали головами и добрая их половина, оживлённо галдя, куда-то умчалась. Вскоре карлики вернулись. Они волокли на себе лестницу.

- Смотри, какие сообразительные, - умилился Макаров. – Всё на лету схватывают!

Между тем полурослики прислонили инвентарь к кувшину. Откуда-то появился мешок, потом верёвка. Человечки натянули большущий пакет на злобно шипящую голову и завязали его тесёмкой. Они так ловко и слаженно действовали, будто всю жизнь только тем и занимались, что закатывали в бочки изуродованных демонов. Не прошло и пяти минут, как галдящая толпа взгромоздила останки Баала на вершину лестницы, а затем скинула демона внутрь сосуда. Раздался глухой звон и неразборчивое ворчание.

- Теперь надо закрыть его крышкой, - велел студент.

Макаров с помощью жестов и своего прогрессирующего китайского сумел объяснить человечкам, что именно от них требуется. Вскоре крышка заняла своё место на кувшине.

- Теперь всё? – спросил друга лётчик.

- Почти, - ответил студент. – Во всяком случае, помощники нам больше не требуются.

Пилот громко выкрикнул “Сайонара” и сделал характерный жест рукой. Дважды человечкам повторять не пришлось. Они, оживлённо стрекоча, скрылись в здании пагоды.

Друзья подошли к сосуду. Изнутри доносились стоны и шорох. Андрей поднял с земли белый камешек, похожий на кусок извести, и начертил на кувшине круг. Затем ещё один. Получилось кольцо.

- Что ты делаешь? – поинтересовался пилот.

- Рисую секретную печать Соломона, - студент старательно выводил руны внутри кольца. – С её помощью мы запечатаем Баала внутри, и он не сможет оттуда выбраться.

В середине рисунка появилось изображение треугольника. Только на месте вершины расположился маленький кружок. Фигура была разделена посредине горизонтальной линией. Сверху от неё находился знак, похожий на половину окружности, а снизу узкий прямоугольник. Как только Андрей сделал последний штрих, изнутри ёмкости раздался жуткий вой. Тут же медная поверхность сделалась прозрачной, и друзья увидели мечущегося внутри демона. Ожоги прошли, и он снова стал тройным. Три головы опять торчали из паучьего тельца. Только теперь Баал стал совсем маленьким и каким-то дымным.

Макаров показал пальцем на демона и хотел что-то сказать, но не смог. Друзья вдруг почувствовали резкую боль. Она пронизывала общее тело насквозь. Казалось, что их разрывают на части. Разрывают?! Две головы с ужасом наблюдали, как кожа на их теле начала лопаться, а сквозь раны стала сочиться кровь. Товарищи потеряли сознанье одновременно.

Глава 13.

- А ну стой! – грубый голос резанул слух.

Константин вынырнул из забытья. Голова болела, а тело казалось изломанным от сильной тряски. Шёлковый путь оказался не таким ласковым, как его название. Пустынная дорога в жаркой степи, где нет ничего дороже глотка воды, стала тяжёлым испытанием для маленького каравана. Философ взглянул наверх. Сквозь полог, накрывавший кибитку, пробивалось горячее южное солнце.

- Кто вы такие? - раздалось снаружи.

Вместо ответа послышался звон оружия – стражники, сопровождавшие послов, приготовились к схватке. В то же мгновение раздался свист и слабый удар. Чёрная стрела вонзилась в каркас повозки.

- Не советую вам браться за мечи, - выкрикнул всё тот же голос, - это может для вас плохо закончится!

В подтверждение этих слов новая стрела вонзилась в первую, расщепив её пополам.

Михаил, сидевший возле брата, не спеша вышел из брички и поднял руку.

- Мы – из Константинополя, - ответил он. – Едем с посольством к великому кагану!

- Назовите ваши имена! - последовал новый приказ.

Константин  выглянул на улицу. Яркое солнце ослепило философа. Он пытался разглядеть говорившего, но глаза ещё не привыкли к свету.

- Меня зовут Михаил, со мной мой брат Константин.

Командир отряда спрыгнул с лошади и подошёл к путникам. Наконец, византиец смог получше рассмотреть незнакомца. Это был смуглый человек, одетый в хазарские одежды. Позади него расположился отряд вооружённых всадников. Сотник оглядел пришельцев.

- Моё имя Кубрат, - проговорил он. - Великий хан Багатур поручил мне встретить византийское посольство и доставить во дворец.

Братья склонили головы.

- А далеко ли ещё до Итили? – посмотрел на атамана Михаил.

- Нет, - ответил тот, - всего один день пути.

- Мы готовы ехать, - Константину хотелось как можно скорее добраться до города.

Хазарин кивнул. Братья снова заняли место в бричке, и смешанный караван тронулся на восток. Часть тюркских воинов выдвинулась вперёд. Остальные  замыкали процессию. Кубрат ехал рядом с повозкой, со стороны Константина.

- Всем хорошо ваше царство, - вдруг заговорил он, - но один обычай плохой. Почему вы из разных стран, из разных родов ставите себе царей? Наши - все из одного рода.

Константин с удивлением посмотрел на всадника. Надменность, появившаяся в голосе сопровождающего, удивила философа. “Так говорят люди, убеждённые в исключительности их мировоззрения и взглядов на мир, - подумал он. -  Он абсолютно уверен в том, что власть должна передаваться лишь по наследству, и никак иначе”.

- На всё воля божья, - с некоторой осторожностью ответил посланник.

Секунду он раздумывал, стоит ли вообще продолжать спор, но всё же решил возобновить прерванный разговор.

- Помнишь ли ты историю о Давиде и Сауле? – спросил философ.

Хазарин пожал плечами и промолчал.

- Саул был первым еврейским царём, - продолжил свой рассказ Константин. -  Происходил из колена Вениаминова.  По просьбе народа Господь поставил его править людьми. Первое время он поступал по воле Божьей. Но затем стал самонадеян и возгордился. И сказал тогда Бог: “Раскаялся я, что сделал Саула царём, потому что он отвернулся от меня и не выполнил слов моих”. Послал он тогда пророка Самуила в Вифлеем, где тот отыскал Давида из рода Иудина, и тайком помазал его на царство.

Кубрат усмехнулся. Казалось, он ждал такого ответа.

- Вы держитесь за книги, - сказал он, - из них берёте все свои притчи. У нас всё по-другому. Из поколения в поколение, из уст в уста передаём мы друг другу мудрые мысли и священные истории, не доверяя их жалкой бумаге!

Кубрат посмотрел на своих спутников. В его взгляде читалось презрение.

- Книга – это мудрость, а не зло, - вздохнул философ. - А человек без мудрости беззащитен и слаб. Но раз ты считаешь, что они не нужны, тогда ответь мне, сколько людских поколений было до Моисея и сколько каждый род правил?

Кубрат посмотрел на посланника. Он чувствовал в словах чужестранца подвох, но ответить ему не мог.

- Память людская слаба, - продолжал философ, - и я могу всего не помнить. Но ответить на этот вопрос смогу без труда.

Константин взял в руки Библию и показал её всаднику. Хазарин метнул на него злой взгляд и отъехал в сторону. До самой столицы он не проронил больше ни звука.

К вечеру караван достиг городских ворот. Братья с удивлением смотрели на пёструю толпу людей, снующих по узким улочкам. Расположенный в дельте большой реки, Итиль стоял на пересечении многих торговых путей. Здесь можно было услышать и арабскую речь, и еврейский диалект, и славянский говор. И ещё много других языков звучало на узких улочках хазарской столицы.

Через некоторое время процессия достигла большого здания из зелёного камня. Странная архитектура сооружения словно вобрала в себя несколько идей. Дворец был немного похож на китайскую пагоду. Что-то было в нём и от иудейских синагог. Фрагменты византийских зданий также угадывались в необычном здании. Вместе с тем различные стили не противоречили, а, наоборот, как бы дополняли друг друга.

Кубрат спешился, подошёл к страже у входа во дворец и что-то произнёс. Затем он вернулся к повозке, где его ждали братья.

- Следуйте за мной, - тон его голоса был подчёркнуто холоден. – За своих людей не беспокойтесь. О них позаботятся.

Философ с братом выбрались из брички и последовали за хазарином. Пройдя стражников, они оказались в просторном зале, откуда брали начало несколько коридоров. Гостей повели по центральному. Убранство дворца не отличалось особенной роскошью. Единственным украшением здесь были ковры, но зато какие! Персидские, ручной работы! Ноги утопали в них, словно в траве. Вместо звука шагов был слышен только едва слышный шелест.

Вскоре их провожатый остановился возле полукруглой двери.

- Здесь вы можете отдохнуть с дороги, - Кубрат изобразил приглашающий жест. -  Внутри есть всё необходимое - место, где можно умыться, постель и еда.

Он открыл дверь, но внутрь заходить не стал. Михаил с осторожностью переступил порог комнаты, за ним последовал философ. Как только братья оказались в комнате, дверь за ними захлопнулась. Послышался лязг замка - их заперли.

- Вот, оказывается, как встречают путников в каганате, - произнёс Михаил.

- Ты не прав, - ответил ему Константин.

Священник в недоумении посмотрел на брата.

- У хазар принято запирать гостей, - пояснил философ. – Принято считать, что делается это для их же собственной безопасности, чтобы никто не смог проникнуть в отведённые им покои и причинить вреда. Они считают это данью уважения.

- Разве это уважение, когда тебя запирают, как какого-нибудь разбойника? – Михаил был не в восторге от местных обычаев.

- Успокойся, не трать попусту сил. Нам они ещё понадобятся.

Умывшись и слегка утолив голод, посланники легли спать.

Их разбудил звук отпираемой двери. Константин посмотрел в окно – уже наступило утро. На пороге возник человек в хазарских одеждах.

- Вас ждёт каган Багатур, - выговаривая каждое слово, произнёс он. – Я буду за дверью.

В сопровождении слуги братья вошли в огромный зал с богато накрытым столом. За ним в дорогой одежде и блестящей чалме сидел хан. По обе стороны от правителя расположилась его свита. В человеке, сидящим от него справа, Константин узнал Кубрата. “Значит он – первый советник кагана”, - отметил про себя философ. Гости подошли к столу и поклонились.

- Приветствую тебя, о великий каган Хазарии, светлейший Багатур! – в голосе Константина преобладала торжественность.

Хан кивнул. Он подал какой-то знак - в зал ввели ещё двоих людей. На них были арабские туники, а их головы покрывали   гутры. Они встали с противоположной стороны стола. Выслушав ещё одно приветствие, каган сразу же обратился к византийцам.

- Что за звание ты носишь? - Глядя Константину в глаза,  спросил он. -  Я это спрашиваю для того, чтобы по чину тебя посадить за стол.

- Деда я имел великого и славного, - не смутился философ. – Стоял он близ самого царя. Но славу по своей же воле отверг и был изгнан. Оказался он в чужой земле, обнищал и тут меня породил. Я же древней дедовой чести ищу и другой не приемлю. Потому что я – внук Адама!

За столом прокатился ропот.

- Достойный и правильный ответ! - восхитился Багатур.

Он сделал приглашающий жест,  братья заняли место за столом. Остались стоять только арабы. Один из них взял наполненную до краёв чашу.

- Пью во имя единого Бога, сотворившего весь мир, - он  впился  глазами в Константина.

Все повернули головы в сторону философа. Византиец понял, что это вызов. Он встал и тоже поднял кубок.

- Пью во имя единого Бога, Сына его и животворящего Духа, которым вся их сила исполняется! - провозгласил он.

- Вы упорно славите Троицу, - сверкнул глазами араб, – тогда как Бог един! Об этом нам говорят древние книги!

- Слово и Дух книгами же и проповеданы, - тут же нашёлся философ. – Если тебя кто-то славит, а слову и духу твоему не верит, а другой человек отдаёт честь всей троице, то который из двух честен перед тобою?

Задавая вопрос, Константин посмотрел на Багатура.

- Тот, который верит всем троим, - ответил каган.

За столом одобрительно загудели. Слово снова взял араб.

- Тогда ответь, как может жена вместить Бога в чреве, - в его речи появились резкие нотки, -  если она и узреть незримого Бога не в состоянии, не то, чтобы родить?

- Разве не может вместиться Бог в человека, - Константин был само спокойствие, - если он смог вместиться и в горящий куст, и в облако, и в бурю, и в дым, являясь то Моисею, то Иову? Вспомните, как Моисей взывает к Богу: “В громе каменном и в гласе трубном не являйся нам, Господи щедрый, но вселись в нашу утробу, отними наши грехи”.

Глаза араба сверкнули. Внезапно в  его руке блеснула сталь. Мгновение – и клинок вонзился в грудь философа. Константин пошатнулся и начал падать. Ещё немного, и его голова ударилась бы об пол. Но Михаил успел подхватить брата. Он с большой осторожностью уложил его на ковёр, расстеленный вокруг стола. Резкие выкрики хазарского хана и топот множества ног смешались в единый гомон. Но  Михаил ничего этого не слышал. Он приподнял голову брата - тот открыл глаза.

- Ничего, всё в порядке, - одними губами сказал он.

Архиепископ бросил взгляд на нож в теле философа.

- Помоги мне встать, - попросил философ.

Священник обнял его за плечи и поддерживал, пока тот не поднялся. Вздох изумления прокатился по залу - перед хазарами стоял человек с кинжалом в груди.

Константин огляделся. На столе царил беспорядок, а  белоснежная скатерть была залита вином из опрокинутого кувшина. Красное пятно, словно кровь,  растекалось по белой поверхности. Головы арабов были прижаты к столу. У них были связаны руки и удавками сдавлены горла. Позади них стояли могучие хазарские воины - личная гвардия кагана, элита ханского войска.

В полнейшей тишине философ разорвал на себе рясу, и все увидели закреплённую на его груди книгу. Её насквозь прошил арабский клинок. Кончик лезвия вышел с другой стороны и, растеряв силу, упёрся в кожу на груди. Взявшись за рукоять кинжала, Константин с силой выдернул его из толщи страниц. Он снял с  груди книгу и, подняв над головой, чтобы видели все, показал её залу. Это было “Евангелие”.

Затишье нарушил звук шагов. Каган не спеша подошёл к византийцу и протянул руку к книге.

- Я хочу взглянуть поближе, - произнёс он.

Философ отдал “Евангелие” хану. Тот провёл по гладкой поверхности рукой, потрогал уродливый шрам, оставленный на бумаге клинком. Затем вернул книгу хозяину.

- Ты очень предусмотрителен и осторожен, - он посмотрел Константину в лицо. – К тому же умён.

- Я здесь ни при чём, - философ склонил голову, - это Господь спас меня от смерти, и все были тому свидетели. А мои способности тоже от Бога. Он всемогущ и способен награждать людей талантами или умом, но в любой момент волен и забрать их назад.

Багатур едва заметно кивнул.

- На сегодня достаточно, - повернулся он к свите. -  Завтра в это же время пусть все соберутся здесь снова. Этих, - каган указал на злодеев, - в темницу. Они будут казнены. Никто не смеет нападать на гостей в моём доме!

Не сказав больше ни слова, хан вышел из зала. К братьям подошёл давешний слуга и отвёл их в покои.

- Как тебе пришло в голову привязать к груди книгу? – бросился к брату Михаил, когда они остались вдвоём.

- Ты будешь смеяться, - ответил философ.

Священник с непониманием посмотрел на брата. Тогда Константин открыл Евангелие и вынул оттуда закладку с очертаниями танцующего клоуна. Полоске тоже досталось – на ней зияла большая дыра. Арабский клинок попал точно в скоморошью грудь, расчленив рисунок надвое.

- Когда сегодня утром нас разбудили, - заговорил философ, - я обнаружил этого клоуна на себе. Вот тут, - он показал на сердце. – Как он туда попал, я не знаю. Но я подумал, что, может быть, это знак и решил спрятать книгу в том месте, на которое мне указали.

- Но как же можно всерьёз относиться к таким мелочам? – продолжал недоумевать епископ. – Как можно придавать значение столь ничтожному эпизоду? Не понимаю!

Константин пожал плечами.

- Мне иногда кажется, что он живой, - философ показал на рисунок. – Вспомни, как менялся его облик  в Корсуни.

- Это могло быть игрой света, - возразил брату священник. – К тому же могло разыграться твоё воображение. Вспомни, как много нам пришлось работать!

- А как же тогда сегодняшний случай?

- Совпадение, - ответил архиепископ, хотя в его голосе не было уверенности.

Снаружи раздался шорох, затем лязг замка. Дверь отворилась, и в неё скользнул человек, с головы до ног закутанный в чёрную ткань. Михаил заслонил собой брата, приготовившись к драке. Но никто нападать не стал. Из-под одежды показалась тонкая рука. Она откинула полог, скрывавший лицо - перед византийцами стояла молодая женщина. Изумлённые братья застыли от неожиданности. Первым очнулся священник.

- Кто ты такая? - спросил он незнакомку.

- Я – Аруб, - прозвучал нежный голос, - наложница нашего кагана. Если он узнает, что я здесь была – меня казнят.

- Но как ты сюда попала?

- Я попросила дать мне ключ слугу, - объяснила девушка, - мы с ним из одного племени. Когда-то хазары взяли нас в плен. Взрослых мужчин убили, а женщин и детей пригнали в Итиль. Кого-то продали, остальных отправили на работы. Мне повезло – меня выбрал сам Багатур.

- Зачем же ты так рискуешь? Почему пришла к нам? – подошёл к ней философ.

Аруб замялась.

- Я слышала, как вы говорили сегодня, - глядя в пол, сказала наложница, - и видела, что случилось потом. Я пришла сказать, что вам угрожает опасность.

- Продолжай, – нахмурился священник.

- Я слышала разговор. Случайно. Два человека говорили о том, что нужно вас отравить. Я не видела, кто это был, но думаю, что кто-то из свиты кагана.

- Почему ты так думаешь?

- Голос, - ответила девушка. - Он показался мне знакомым. Только я никак не могу вспомнить, кому он принадлежит.

- Что ещё ты слышала?

- Больше ничего. Кто-то шёл в мою сторону, и мне пришлось уйти.

Аруб на мгновение замолчала, потом, посмотрев в лицо Константина, заговорила снова.

- Прошу вас, господин, - её голос дрожал, - не берите ничего завтра со стола. Не ешьте и не пейте, даже если вас станут об этом просить.

- Спасибо тебе, - Константин с нежностью погладил хазарку по голове, - и иди с богом. За нас не беспокойся.

Девушка накинула на себя паранджу, поклонилась и скользнула за дверь. Замок лязгнул, затем всё стихло.

- Странно всё это, - еле слышно произнёс Михаил. – Жена хана спешит, чтобы предупредить нас об опасности.

Философ ничего не ответил брату. Он в задумчивости смотрел на дверь, в которую только что вышла девушка в чёрном.

На следующий день византийцы снова предстали перед каганом. Опять был накрыт стол. Все, кто присутствовал накануне, были на месте. Багатур встал, подошёл к братьям и приобнял философа за плечи.

- Как твоё самочувствие? - глядя в глаза посланнику, спросил повелитель.

- Благодарю, досточтимый каган, всё в порядке, - поклонился философ.

Багатур сделал приглашающий жест. Братья заняли места за столом.

- Ты был очень убедителен вчера, - начал разговор хан, - но то, что случилось потом, ещё больше поразило нас. Это, конечно, не простой случай – здесь ощущается вмешательство высших сил.

Константин снова  поклонился хазарину.

- Пусть не прогневается на меня светлейший хан, - осторожно произнёс византиец, - но могу я узнать, что стало с теми людьми, что вели со мной спор вчера?

- Завтра их казнят, - брови кагана сдвинулись. – Почему ты спрашиваешь?

- Слова, которые вкладывает в мои уста Господь, - ответил философ, - покажутся вам более правдивыми, если я отстою своё мнение в споре. Это будет убедительней, чем простой рассказ о преимуществе нашей Веры.

- Да будет так, - согласился  хан, - привести сюда арабов!

Вскоре в зал ввели преступников. Их лица осунулись, на щеке главного расплылся лиловый синяк. Увидев философа, он остановился. Их встретились, и византиец почти физически ощутил волну ненависти, исходившую от соперника. Рослый охранник подтолкнул пленника в спину, оборвав ментальную схватку противников.

- Скажи, - обратился к арабу хазарин, - неужели пославший тебя велел совершить убийство в моём доме?

- Нет, - прохрипел убийца, - он сказал, чтобы я отстаивал Веру. А нож я добавил от себя.

- Я не держу на тебя зла, - вступил в разговор Константин, - но хочу одержать над тобой верх. Только оружием моим станет не нож, а слово.

Араб скрипуче рассмеялся.

- Желаешь продолжить, неверный? – успокоившись,  произнёс он. – Что ж, я готов. Только запомни – того, кто идёт против Аллаха, постигнет страшная кара!

- Я не боюсь, - на лице философа не дрогнул ни один мускул. – Господь защищает меня, и ты сам это видел.

- Господь, - повторил араб, - вы же не ему поклоняетесь, а картинкам, вами же придуманным!

“Вот, значит, как, - подумал Константин, - решил бить наверняка. Если речь зашла об иконах – значит это последний аргумент”.

- Ты ошибаешься, - лоб философа прорезали две складки, - ни к дереву, и ни к краскам, а к святым образам обращаемся мы в своих молитвах.

- Но вы же сами нарушаете свои заповеди, - ответил убийца. – Ведь сказано: не делай себе кумира и никакого изображения того, что на небе вверху и что на земле внизу, и что в водах ниже земли, не поклоняйся им и не служи им. Бог не нуждается в посредниках, чтобы услышать молитву Своего раба и ответить ему.

- Да, почитание икон начинается с запрета. Начинается, но не заканчивается, - Константин был спокоен.  -  Любое изображение запрещено. Но разве не велел сам Бог излить  медного змея? Нельзя изображать животных – и вдруг Иезекииль видит небесный храм, в котором есть резные изображения херувимов с человеческими и львиными лицами. Нельзя изображать птиц – и от Бога же исходит повеление излить херувимов с крыльями, то есть в птичьем облике. Значит, изображения, всё-таки, допустимы! Если же следовать запрету, о котором ты говоришь, дословно, то это приведёт к уничтожению всего искусства.

- Ты – еретик! – глаза араба сверкнули.

- Ведь даже вы, - словно не замечая выпада своего противника, продолжал философ, - не пошли до конца по такому пути и, запретив изображения Бога, ангелов, людей и животных, всё же разрешили изображать растения. Вообще, в  Коране нет ни одного запрета на изображение. Это сделали ваши халифы Язид  и Омар. И довод нашли для этого совсем не библейский: художник не может творить, поскольку единственный творец – Аллах!

- Тогда скажи мне, неверный, почему на ваших иконах Христа изображают по-разному? – пленный уже не владел собой. - Почему у него всегда разные лица?

- И опять ты не прав, - возразил ему византиец. – Конечно, отличия есть. Мастера пишут иконы, вызывая в себе образ Иисуса. Отсюда и разница. Ведь точного описания, как он выглядел, нет. Но в то же время, если сравнить разные иконы с изображением Сына Господня, то можно увидеть, как они похожи друг на друга. Общие черты присущи всем ликам, и невозможно узнать в них кого-то ещё, кроме Христа!

Лицо араба сделалось красным. Если бы он только мог, то одним взглядом прожёг бы насквозь своего врага. Своими руками разорвал бы его на мелкие части. Он понял, что проиграл. Но не потому что его аргументы были слабее. И даже не потому, что из-за своей горячности он обрёк свою миссию на провал. Просто он понял, что ораторский талант его соперника намного превосходит его собственный.

- Будь ты проклят, неверный, - в бессилии произнёс пленник.

Он сжал зубы так, что желваки заходили на его скулах. Больше он не проронил ни единого ни звука.

- Увести! - раздался голос кагана.

Арабов схватили за плечи и развернули лицами к выходу из зала. Их шеи по-прежнему стягивали крепкие удавки. Стоило их только чуть-чуть потянуть на себя, как жертва начинала задыхаться. Поэтому узники были вынуждены, как скот, следовать за своими поводырями. Именно так были выведены из зала двое пленников. И всё-таки они не выглядели униженными и покинули  дворец с гордо поднятой головой.

Подождав, пока узников уведут, Багатур встал и поднял со стола кубок. После чего повернулся в сторону византийцев.

- Вы одержали победу и показали нам, как привержены своей Вере, - с подчёркнутой торжественностью произнёс он. – И не только на словах, но и на деле доказали, что Христианство является одним из величайших учений на земле. Поднимаю этот бокал за наших византийских друзей – послов из  Константинополя!

Все, кто находился за столом, подняли свои кубки. Все, кроме двоих. Братья даже не шевелились и ничего не говорили. Лицо кагана дрогнуло, на нём отразилось недоумение. В наступившей тишине было слышно, как пищит комар. Сидевший справа от Багатура Кубрат, тот самый, что встречал их на дороге, вдруг поднялся и приблизился к чужестранцам. Он поднял со стола чашу с вином и подал её Константину.

- Знаешь ли ты, что ждёт того, кто посмеет нанести оскорбление великому хану? - тихо, но так, чтобы было слышно всем, спросил он.

Константин по-прежнему не шевелился. Брови кагана сдвинулись к переносице, а его взгляд не сулил гостям ничего хорошего.

- Негодяя разорвут лошадьми, - продолжил свою мысль советник.

Философ поднял на него глаза. Некоторое время они молча смотрели друг на друга, затем византиец протянул руку и взял кубок.

- Так-то лучше, -  на лице Кубрата появилась надменная ухмылка.

Константин повернулся в сторону повелителя, поднёс ёмкость ко рту. Все замерли, глядя на странное поведение посла. В следующее мгновение по залу прокатился изумлённый вздох – философ бросил на пол сосуд с красным напитком. Стража напряглась, послышался звук стали, но Багатур жестом остановил охранников.

- Скажи мне, посланник, - его голос был хриплым от гнева, - почему ты так сделал? Ведь ты же не  сумасшедший!

- Вино отравлено, - голос Константина был по-прежнему спокоен.

- Я надеюсь, ты понимаешь, что говоришь? – сдвинул брови каган.

Он выкрикнул несколько резких фраз и подал какой-то знак охране. Один из стражников подошёл к братьям. Он взял в руку бокал Михаила и выпил его содержимое. И снова, в который уже раз за день, в зале повисла напряжённая тишина. Все ждали, что будет дальше. Но ничего не происходило. Ещё один выкрик -  и воин вышел из-за стола.

- Вам придётся ответить за оскорбление!- хан ударил кулаком в стол.

В то же мгновение послышался звук, будто кого-то душили. Все повернули головы и увидели, что стражник, выпивший вино, согнулся пополам и держится за горло. Его глаза закатились, а изо рта показалась пена. Через мгновение бездыханное тело воина распласталось на полу зала.

Багатур вскочил со своего места, массивный стул под ним  опрокинулся на пол. Хан быстро подошёл к Кубрату.

- Скажи мне, дорогой бек, - зашипел он на советника, - разве не ты отвечаешь за мою безопасность и безопасность моих гостей? Отвечаешь головой! Если до завтрашнего утра, - хан схватил помощника за одежду, -  ты не найдёшь виновника – пеняй на себя!

Снова послышались резкие выкрики, и всё пришло в движение. Засуетилась свита, забегали стражники. В поднявшейся суматохе к братьям подошёл слуга и жестом попросил следовать за ним. Послы направились по знакомой дороге, только теперь их сопровождали ещё двое провожатых.

Ночь прошла спокойно. Рано утром братьев вновь разбудил лязг отпираемой двери. На этот раз за послами явился сам бек.

- Хан требует вас к себе,  - без всяких приветствий произнёс он.

Византийцев вновь повели знакомыми коридорами. Константин чувствовал, как напряжён Михаил. В самом деле, тон и поведение ханского советника не предвещали ничего хорошего. Тем не менее, философ не ощущал тревоги. Напротив, он ощущал прилив сил, и на его душе было легко. Может быть, это из-за того, что он сегодня хорошо спал, а может оттого, что всё кончилось? Или ещё нет? Он решил не ломать больше голову, а дождаться, что будет дальше.

Вскоре они вновь очутились в том же месте, что и вчера. Только теперь здесь не было ни огромного стола, ни стульев, ни многочисленной ханской свиты. В большом зале находился только один человек – сам великий каган. Он без движения стоял у стены и глядел в окно.

Услыхав звук шагов, хан обернулся. Кубрат подошёл к правителю и что-то произнёс по-хазарски. Каган выслушал советника, затем выкрикнул несколько фраз. И хотя византийцы не понимали слов, было понятно, что хан недоволен тем, что услышал от своего помощника. Багатур сказал что-то ещё и махнул рукой, давая понять, что не желает больше его видеть. Бек покраснел. Бросив яростный взгляд в сторону послов, он поклонился правителю и вышел из зала.

Кагану понадобилось время, чтобы прийти в себя. По его лицу было видно, что он взбешён. Тем не менее, хан сумел взять себя в руки. Он подошёл к гостям, улыбнулся.

- Я позвал вас, - начал он, - чтобы сообщить, что вы с честью выполнили вашу миссию. С этого дня я не буду препятствовать тем, кто захочет креститься.

Братья поклонились.

- Более того, - продолжал хазарский правитель, - я велю ознакомить всех моих подданных с Евангелием.

- Ты очень мудр, о великий хан Багатур, - произнёс Константин.

- Если вы пожелаете, то сможете сегодня же отправляться домой – вас проводят. Вы можете просить, чего хотите. Обещаю, что исполню любое ваше желание.

- Что может быть дороже тех слов, которые ты произнёс? - ответил философ. – Они для нас станут настоящей наградой и утешением в предстоящей дороге. И всё-таки мы хотим просить тебя… - Константин сделал паузу. - Хотим, чтобы ты отпустил арабов, - наконец закончил он.

Два человека с удивлением посмотрели на просителя.

- Правильно ли я тебя понял, – после короткой паузы снова заговорил Багатур, - что ты просишь меня отпустить тех преступников, которые хотели тебя убить?

Философ кивнул.

- Я не знаю, зачем нужно их прощать, - голос хана стал тише, - но обещаю, что выполню твою просьбу. – Он помолчал, а потом добавил: - Только не сразу.

После полудня отряд византийцев в сопровождении стражи покинул столицу Хазарии – город Итиль. На третий день пути один из солдат заметил облако пыли сзади – их нагонял отряд всадников. Бежать не было смысла – караван остановился, охранники приготовились принять бой.

Их было около дюжины, людей, лица которых были скрыты под масками. Приблизившись на расстояние полёта стрелы, они встали, выстроившись в цепь. Вскоре от  неё отделился один всадник и начал не торопясь приближался к путникам. Не доехав до послов нескольких шагов, он снял с седла грубый мешок и бросил к колёсам повозки.

Константин снова посмотрел на всадника – ему показался знакомым этот  взгляд. В следующее мгновение человек в маске уже скакал к своему отряду. Вскоре чёрная шеренга, сгруппировавшись в когорту, исчезла в пыльном степном мареве.

Философ подошёл к мешку и поднял его с земли. В следующую секунду его глаза расширились от ужаса – из тёмного зева выпала человеческая голова. Это была голова несчастной Аруб.

Глава 14.

Андрею снилось, что от его тела осталась лишь половина, и он беспомощно скачет на одной ноге, взмахивая единственной рукой. Его лицо испачкано кровью, а неполный рот пытается кричать. Внезапно фигура повернулась боком, обнажив ничем не прикрытый мозг, и студент очнулся.

Он вскрикнул и открыл глаза. Андрей  обнаружил себя лежащим на животе. Его щека была прижата к земле, но студент не двигался. Ему было страшно. Сколько раз за последнее время он терял сознание. Сколько раз страшная сила Гоэтии  швыряла его от одного демона к другому. И ещё ни разу его пробуждение не заканчивалось ничем хорошим.

Внезапно Андрея прошиб холодный пот. Он вдруг вспомнил, при каких обстоятельствах он лишился чувств в последний раз. Ему стало не по себе. Может он уже умер и находится в кущах? Студент прищурился, пытаясь обозреть райский ландшафт. Да уж. На небесную пастораль это не очень-то тянет. Повсюду, насколько хватало глаз, был виден только жёлтый песок. Тут его внимание привлёк какой-то предмет. Студент сосредоточил на нём взгляд и с удивлением обнаружил в неизвестной штуковине песочные часы. Те самые, что им презентовал Мифарес. Надо же, совсем про них забыл!

Андрей  попробовал пошевелить рукой – у него получилось. Он слегка приподнялся и, дотянувшись до примитивного хронометра, взял его в руку. Песок почти весь пересыпался из одной части прибора в другую. Отпущенного  времени оставалось совсем немного.

- Интересуешься, который час? - раздался сзади знакомый голос.

Студент осторожно повернул голову. На большом бревне, как ни в чём не бывало, сидел Макаров. Сердце студента заколотилось – лётчик был совершенно отдельный и находился в собственном теле. Но самое главное – он снова был молодым. Немощная старость с него сползла, уступив место бодрости и румянцу.

- У тебя такой взгляд, будто ты хочешь предложить мне руку и сердце, - произнёс Макаров. – Только должен сказать тебе сразу – ты не в моём вкусе.

- Ты опять молодой, - не обращая внимания на тираду друга, выпалил Андрей.

- Мне это нравится, - всплеснул руками пилот. – Разве я давал повод в этом усомниться?

- Значит, я оказался прав, - задумчиво произнёс студент. – Магический Круг является самым сильным знаком в Малом ключе Соломона. Он сильнее всех демонов и нейтрализует их силу и колдовство.

- Уж не знаю, кто и чего там нейтрализует, - Макаров поднялся с дерева, - только если эта штуковина действует, то нам лучше поскорей убраться отсюда. Времени осталось совсем мало, - он показал на струящийся песок в колбе.

Андрей с непониманием уставился на друга.

- То есть, ты хочешь сказать, - медленно произнёс он, - что с помощью этой печати мы сможем выбраться отсюда?

- Слушай, перестань тупить! – повысил голос пилот. – Ты же сам только что говорил, что Круг – это самый сильный знак. Значит, нам надо изобразить его в полный рост, затем встать внутрь и загадать желание.

- Ты думаешь, это сработает? – засомневался студент.

- А ты на всю жизнь решил остаться инвалидом? –вскинулся пилот. – Или тебе полюбились здешние места? – он обвёл рукой унылый пейзаж.

Андрей снова взглянул на часы. В верхней чашечке оставалась лишь маленькая пригоршня песка. Он вскочил на ноги, схватил какую-то палку и начертил большую, свёрнутую в несколько колец, змею.

- Хватай Гоэтию, - крикнул он лётчику, - и срисовывай оттуда руны.

Дважды Макарову повторять не пришлось. Утирая слёзы, проступившие  из-за красного гримуара, он начал тщательно выводить незнакомые знаки в появившемся на песке кольце. Андрей тут же набросал четыре звезды Давида. Работа у друзей спорилась. Лётчик на удивление быстро справился со своей задачей. Он разогнул затёкшую спину и посмотрел на товарища. Студенту оставалось только вписать слово “Мастер” в центральный ромб, но он медлил.

- Чего ты тянешь? – крикнул на друга пилот. – Времени уже не осталось!

- Я не могу, - едва слышно произнёс студент.

Макаров опешил. Он ожидал чего угодно, только не этого.

- Что ты не можешь?! – прошипел он.

Андрей вздохнул и посмотрел на песочные часы. Тонкая струйка отсчитывала последние секунды отведённого им времени. Начало быстро темнеть, воздух стал разреженным и приобрёл терпкий запах.

- Я не могу оставить здесь Серафима, - наконец выдохнул он.

- Ему мы вряд ли поможем, - Макаров снова попробовал уговорить товарища, - а сами пропадём.

- Я всё-таки попробую, - студент продолжал стоять на своём. – Ты со мной?

Макаров обречённо вздохнул и встал в центр Круга. Андрей тут же вписал нужное слово, и, закрыв глаза, что-то зашептал. Всё вокруг закрутилось, земля ушла из-под ног, и два товарища провалились в пустоту. Андрей ждал, что сейчас снова окажется в небытии, но на этот раз он сознания не терял. Он посмотрел на пилота – тот тоже был в себе.

Друзья падали вниз. Вокруг них чернела пустота. Мимо пролетало множество звёзд, оставляя после себя длинные трассирующие следы. Странно, но Андрей не испытывал ни страха, ни боли, ни напряжения. Вообще ничего. Он словно был вне собственного тела. Будто одно только сознание мчалось сквозь космос, оставив  где-то далеко бесполезную оболочку. “Вспомни, что говорил Беркли!” – прозвучал в его голове чей-то, до боли знакомый, голос. Тут же ему представился массивный трактат. Андрей хотел что-то вспомнить ещё, но не успел. Сильный удар о твёрдую поверхность вернул его к реальности.

Студент огляделся по сторонам. Вокруг них расстилалась каменная пустыня. Остроконечные скальные шпили и гранитные торосы были хозяевами мрачного пейзажа. Андрей тряхнул головой.

- Живой? - раздался голос пилота.

Андрей обернулся. Позади него стряхивал с себя пыль Макаров.

- Вроде.

- Я вот не понял, - пилот подошёл ближе, - мы что, куда-то летели?

- Я думал – мне померещилось, - ответил студент.

- Нет, сознания я не терял, - уверенно произнёс Макаров, - точно тебе говорю.

Внезапно что-то привлекло его внимание.

- Посмотри-ка туда, - лётчик вытянул руку в сторону небольшого кряжа. – Что это?

Андрей проследил направление, куда показывал Макаров. На фоне серой скалы выделялся ровный квадрат синего цвета. Разобрать, чем являлось загадочное пятно, не было никакой возможности. Расстояние до объекта было слишком большим.

- Пошли, - уверенно произнёс студент.

Он направился в сторону прямоугольника. Его тут же нагнал пилот.

- Вот скажи, ты и правда такой совестливый, или у тебя есть расчёт? – решил кое-что прояснить лётчик.

- Нет у меня ничего, - ответил Андрей.

- Это я знаю, - не унимался Макаров. – Только зачем, вместо того, чтобы отправиться домой, мы опять ищем себе приключений. – Он немного помолчал и добавил: - А на какое место, ты и сам знаешь.

- Да не мог я по-другому, понимаешь? – вскинулся студент.

- Ага, я так и вижу плакат с гордым профилем, а под ним надпись: “Он не мог поступить иначе!”

Андрей только махнул рукой. Мол, думай, что хочешь. Всё его внимание сейчас было приковано к синему квадрату, до которого оставалось идти совсем немного. Стало понятно, что загадочный прямоугольник – это не что иное, как каменный монолит, имеющий неестественно синий цвет. Он имел удивительно ровную форму. На нём было что-то начертано жёлтым. Присмотревшись внимательней, Андрей разобрал изображение затейливой буквы “Т”, верхняя перекладина которой была неимоверно толстой и была изображена в виде крепостной стены с бойницами. Снизу её поддерживали два серповидных отростка. Необычная литера была сплошь усыпана мальтийскими крестами.

- Печать Белиала, - студент остановился, словно вкопанный.

Он, не мигая уставился на рисунок. Но не сам рисунок произвёл на него впечатление. В середине яркой инсталляции была распластана маленькая фигурка в тройном колпачке. Сомнений не оставалось – это был Серафим. Несчастный клоун  был вмурован прямо в середину дьявольского знака.  Его глаза были широко раскрыты, а ручонки раскинуты в стороны. Казалось, что джокер всё видит, просто не может пошевелиться. Очнувшись, студент хотел подойти ближе, но кто-то схватил его за руку. Андрей повернулся к Макарову – тот кивком головы показал себе за спину.

Студент медленно обернулся. В нескольких шагах от них на высоком стуле из красного дерева сидел человек в дорогом костюме. Накрахмаленный воротник белоснежной рубашки украшала чёрная бабочка, а на  рукавах безупречной сорочки блистали золотые запонки в виде черепа. Лакированные ботинки можно было использовать вместо зеркала.

Человек имел красивое, без единой морщинки, лицо. Правильной формы нос и тонкие губы наводили на мысль об аристократическом происхождении их хозяина. Платиновые волосы были аккуратно зачёсаны назад и спадали на спину. В руках незнакомец держал газету. Казалось, что он целиком погружён в чтение. Андрей посмотрел на  название. Издание называлось “Вестник Гоэтии”.

- Чего печатают? – решил завязать разговор лётчик.

Человек отложил газету в сторону и посмотрел на пришельцев. Андрей вздрогнул. Глаза франта были ярко-оранжевого цвета, а сама роговица была нестабильной, словно там, внутри неё, полыхал огонь.

- Да всё, как обычно, - ответил незнакомец. У него был такой голос, что хотелось ему доверять. Спокойный, уверенный, полностью располагающий к себе. – Интриги, коррупция, взятки – в общем, политика.

- Вот тебе здрасьте! –с удивлением воскликнул Макаров. – И у духов то же самое!

- Конечно, - прозвучал ответ. – Чем это демоны хуже людей? Ничто человеческое нам не чуждо.

- Да? – переспросил Белиала Андрей.

- Конечно! – блеснул глазами падший.

- То есть вам тоже присущи сострадание, жалость и доброта?

- Ну естественно! – уверенный голос демона не оставлял сомнений в его правдивости. – Правда, это может быть выражено в несколько иной, непривычной для вас форме.

- Как это? – не понял Макаров.

- Всегда можно изменить знак, - пояснил дух. – С плюса на минус. И тогда доброта станет страшнее любого насилия.

- Это демагогия, - осторожно произнёс студент. Пилот дёрнул его за рукав – не выпендривайся.

- Как знать, - снисходительно произнёс Белиал.

- А зачем вам это? – лётчик показал на раскрытую газету. Он явно спешил сменить тему.

- Чтобы быть в курсе всего, - просто сказал демон. – В моей власти распределять чины и сенаторские привилегии, назначать и снимать наместников, наделять владениями или сокращать сферы влияния. Всё сходится на мне. И даже сам Люцифер часто советуется со мной.

- Наверное, это большая ответственность? – Макаров откровенно пытался произвести впечатление.

- Конечно, - кивнул Белиал, - вот скоро выборы в нескольких округах – так столько всяких хлопот. И финансовых, и организационных. Надо продвинуть нужных духов и устранить неугодных.

- Устранить? И каким же образом?

- Физически, конечно! - удивляясь наивности пришельцев, произнёс демон. – Самый надёжный способ, уверяю вас!

- И как это делается? – казалось, Макарова искренне интересовала внутриполитическая кухня.

- Очень просто, - открытости демона позавидовала бы самая последняя сплетница. – Нанимаешь убийцу. Потом другого, чтобы убить убийцу. Дальше ещё одного, что убить убийцу убийцы – и так несколько раз. Всё зависит от важности первого убиенного и должности, которую тот  занимал. Правда тут есть нюанс.

- Какой?

- Последнего придётся прихлопнуть самому, - вздохнул Белиал. – Ничего не поделаешь. Политика – штука тонкая!

- А… - новый вопрос лётчика уже готов был сорваться с его языка, но студент опередил товарища.

- Мы, собственно говоря, пришли вон за тем клоуном, - Андрей показал на вмурованного в печать Серафима. – Нам бы его забрать, и мы сразу же уйдём и не будем вас отвлекать.

- Хорошо, - согласился демон.

У лётчика отпала челюсть. Он ожидал чего угодно, только не этого.

- Что, можно? – осторожно переспросил Андрей.

- Ну, конечно! – Белиал обнажил безупречные зубы.

Студент не торопясь сделал шаг в сторону синего камня.

- Вот только… - послышался приятный голос духа.

“Ну всё, так и знал”, - мелькнуло в голове у студента, - сейчас начнётся”. И  оказался прав.

- Что “только”?

- Вы должны принести жертву, - закончил свою мысль демон.

Макаров поперхнулся. Белиал сверкнул глазами, и лётчика с силой ударило в спину. Он упал на колени, но кашлять перестал.

- Спасибо, - морщась от боли в лопатке, поблагодарил пилот.

- Пустяки, - благожелательный тон духа просто подкупал.

- Какую жертву? – не обращая внимания на обмен любезностями, спросил студент.

Белиал зыркнул в его сторону. Андрей почти физически ощутил жар. Гнев демона длился доли секунды. Он тут же взял себя в руки, и через мгновение его лицо вновь было само добродушие.

- Любую, - разрешил демон. – Можете выбрать сами. Я настаивать не буду.

- Но здесь никого, кроме нас, нет, - напомнил падшему лётчик.

Белиал огляделся по сторонам,  словно кого-то выискивая.

- Действительно, никого, - от него снова повеяло зноем. – Это очень печально. Но так устроен мир. Всегда приходится чем-то жертвовать. Кстати, это не я придумал.

- Но мы же цивилизованные люди! – попытался образумить оппонента пилот. – К чему нам эти предрассудки и мракобесие?

- Именно! – горячо согласился с ним демон. – Я бы сказал больше – это дикость и варварство. Но… традиции. Они не дают нам жить так, как нам хочется. Эти эфемерные правила, придуманные циниками и лицемерами. Поборники морали и нравственности, они громко кричат о них на каждом углу, а сами при первой же возможности стараются попрать свои собственные законы. И, тем не менее, мы вынуждены их соблюдать.

- Разве главный дух не свободен от всяких правил?

- Да какое там! – махнул рукой демон. – Я со всех сторон скован инструкциями, руководствами, наставлениями и прочей бюрократической чепухой.

- И кто же всё это выдумывает? - поинтересовался Макаров.

Белиал глубоко вздохнул и честно признался:

- Я.

Приятели с удивлением посмотрели на демона. Пристыженный, тот опустил огненные глаза.

- Но зачем? – два голоса прозвучали одновременно.

Падший пожал плечами.

- Разве не ясно? – он снова смотрел на пришельцев. Те отрицательно помотали головами. – С помощью бумажной неразберихи, - продолжал дух, -  легче проворачивать тёмные делишки. Саму суть аферы можно так заштриховать канцлерской рутиной, что там сам чёрт ногу сломит. – Белиал запнулся, а потом поплевал через плечо. – В общем, всё это - для развития полномасштабной коррупции. Я же демон. А коррупция – это дьяволоугодное дело.

Наступила неловкая пауза. Падший высказался, теперь слово было за гостями. Но они совершенно не знали, что им предпринять. Вроде бы всё ясно – надо кем-то пожертвовать, только кем? Ведь их всего двое!

- Ну? – Белиал выжидательно уставился на людей. Его глаза вспыхнули с новой силой.

- В каком смысле? – решил уточнить Макаров.

- Решайте!

- Что именно? – лётчик явно тянул время.

- Кто из вас станет жертвой, - спокойно, словно речь шла о выборе обоев, ответил демон.

- А если мы не пойдём на жертвы? – осторожно спросил Макаров.

- Тогда мне придётся убить вас обоих, - глаза падшего сверкнули плотоядным блеском. – Не подумайте, ничего личного. Просто, снова проклятые правила. Я вам не обязан подсказывать, но, поскольку вы мне глубоко симпатичны, я искренне пытаюсь облегчить вашу участь. Считайте это проявлением великодушия или актом доброй воли.

- То есть, выбора у нас нет? – решил уточнить Андрей.

- Выбор есть всегда! – ответил злой дух.

Друзья с удивлением посмотрели на демона.

- Между смертью обоих или одного из вас, - пояснил нечистый франт.

Белиал взмахнул рукой, и возле пришельцев возникла  новенькая, блистающая нержавеющей сталью, гильотина.

- Только для вас, - голосом красавца из рекламы произнёс демон, - новая модель. Делает незабываемыми последние минуты вашей жизни!

Он снова взмахнул, и смертельная машина демонстративно лязгнула ножом.

- Можно нам посоветоваться? – попросил великодушного стилягу студент.

- О, конечно, - разрешил франт. – Сколько угодно! Только не затягивайте. Помните – у нас мало времени.

- Пошли, отойдём, - Андрей потянул лётчика за рукав.

- Если ты решил пожертвовать мной, - зашипел на друга Макаров, - то я против!

- Тише ты, - цыкнул на него студент. Он обернулся – демон, не мигая, смотрел им вслед.

Андрей остановился.

- Никто никем жертвовать не будет, - прошептал он пилоту.

- Да? – зло произнёс лётчик. – Ты это ему скажи. Он уже и инструментик припас. Теперь вряд ли откажется от зрелища. Может, просто нарисовать Магический круг, и дело с концом?

- Во-первых, мы не успеем, - остудил товарища Андрей, - а во-вторых, это не рядовой дух, а король королей. Вряд ли с ним так легко будет справиться.

- И что ты предлагаешь?

- Демоны очень тщеславны и падки на лесть, - горячо зашептал студент. – В этом их слабость и наш шанс на спасение.

- Чего делать-то? – так же тихо спросил Макаров.

- Я начну, а ты подхватывай. Понял?

Макаров ничего не понял, но всё равно кивнул.

- Ну как, надумали? – поторопил друзей падший.

- Да, - ответил студент.

- Ну и кто же этот счастливчик? – поинтересовался дух.

- Мы кинем жребий, - ответил Андрей.

- Очень мудрое решение! - похвалил людей демон. – И главное, никого не придётся потом обвинять! Всё решит слепой случай! Браво!

- Вот только… – Андрей запнулся.

- Да-да, - нечистый готов был вылезти из шкуры, но разрешить любую проблему.

- Нам кое-что понадобится.

Белиал с непониманием посмотрел на пришельцев.

- Что именно? – он был явно был заинтригован.

- Ваша запонка, - ответил дерзкий гость.

Демон посмотрел на идеально белый рукав сорочки, где блистал золотом начищенный череп.

- Это для того, чтобы бросить жребий, - пояснил студент. – Если голова упадёт глазницами вниз, значит умирать мне. А если затылком, – он показал рукой на пилота, -  то ему.

- Очень интересно, - оживился падший, - использовать в качестве орудия судьбы мёртвую голову. Гениально! – и он с готовностью стал отстёгивать от сорочки дорогой аксессуар.

Запонка никак не хотела покидать насиженного места. Наконец, дух справился с непростой задачей. Блеснув огненным взглядом, он протянул руку в сторону приятелей. На тонкой ладони лежал маленький золотой череп с мудрёной застёжкой. Андрей осторожно взял драгоценность двумя пальцами и стал внимательно её разглядывать.

- Красивая вещь, - сказал он, - наверное, дорогая.

- Конечно, - согласился с ним дух, - я же король. Чем выше должность, тем больше золота. Таковы традиции.

- Значит, Люцифер богаче тебя? – тихо спросил хитрец.

Спокойное лицо Белиала исказила гримаса. Правда, длилось это секунду, не больше. Дух ничего не ответил студенту. Нахмурив брови, он барабанил по подлокотникам своего кресла.

- Наверное, тяжело постоянно быть вторым? - Андрей понял, что затронул больную тему.

- Невыносимо!  - согласился дух.

- А ведь ты ничуть не хуже его! – вступил в разговор лётчик.

- Нет, нисколько не хуже, - кивнул демон.

Лицо Белиала сделалось багровым. Его глаза налились красным огнём, отчего взгляд сделался страшным.

- Может быть, даже в сто раз лучше, талантливее и умнее, - Андрей продолжал развивать тему.

- Именно в сто раз! Не меньше! - лукавый был полностью согласен с тем, в чём убеждали его друзья. Казалось, он совсем позабыл о жертвоприношении и неуместной теперь гильотине.

- И тебе всё время приходится плясать под чью-то дудку, выполняя непродуманные решения и следуя бессмысленным резолюциям!

- Точно! Всё так и есть! – Белиал поднялся со стула. Он сорвал с себя бабочку и снял пиджак. Друзья переглянулись. Макаров показал другу большой палец.

- Так, может быть, хватит терпеть? – лётчик уже безо всякой опаски подбивал демона к бунту. – Пора, наконец, скинуть ненавистное иго, и по праву занять подобающее тебе место!

- Хватит! – глаза Белиала горели яростным огнём, и он стал меняться.

Демон начал расти, дорогая одежда куда-то исчезла. Сзади прорезались крылья, а лицо сделалось таким прекрасным, что двое друзей невольно залюбовались красавцем. Между тем из демона, а может быть, ангела, отделилась светлая тень. Она тут же приняла форму своего хозяина и превратилась во второго Белиала. Стул, на котором только что сидел падший, тоже претерпел  изменения. Он вдруг вспыхнул и начал удлиняться. Огонь позади демона стал расползаться, пока не превратился в пылающую колесницу. Наконец, два идеальных создания, шурша крыльями, синхронно уселись в горящую повозку.

Два приятеля, раскрыв рот, наблюдали за трансформацией, происходящей с демоном. Пара чудесных ангелов на огненной колеснице уставилась на пришельцев голубыми глазами младенцев.

- Странные вы существа, люди! – громкий двойной голос показался друзьям небесной музыкой, настолько он был приятен для слуха. – Полагаете себя хитрее самого хитрого демона? Обман, искушение, подстрекательство – это моя стихия. А ваши жалкие потуги – это всего лишь подобие истинного искусства!

Демон сверкнул глазами на гильотину, и друзья в мгновение ока оказались прижатыми к холодной станине. Их шеи были жёстко закреплены в специальных углублениях, а широкий нож оказался в самой верхней точке страшной машины.

- Вы думали, что смогли натравить меня на самого Вельзевула? – продолжал бесноваться демон. – Наивные простаки! Куда вам, несмышлёным, тягаться с самим королём лжи?

Двойной ангел повёл рукой. Раздалось нежное шуршание крыльев, и острое лезвие слегка дрогнуло, приготовившись ринуться вниз. Два прекрасных создания с удовольствием дирижировали процессом казни.

- Стой! – хрипло крикнул студент.

- Чего вам ещё? – Белиал зыркнул на приговорённых. – Всё уже сказано!

- А как же жертва?

Демон с непониманием посмотрел на Андрея.

- О чём ты?

- Я говорю, что принесение человека в жертву отличается от простого убийства или казни.

- Продолжай! – дух был заинтригован.

- Жертвоприношение – это ритуал, после которого душа жертвы навсегда становится твоей. Ведь жертва приносится кому-то конкретно. В данном случае – тебе. А после казни ещё неизвестно, кому она достанется. Может, вообще никому. Так что тебе казнь не выгодна. В твоих интересах – чтобы был произведён ритуал.

Белиал казался озадаченным. Андрей плёл первое, что приходило ему в голову. Лишь бы хоть как-то задержать нависший над ними топор. Но доводы пришельца показались демону заслуживающими внимания. Он сделал едва заметный жест, и друзья были освобождены. Гильотина сделалась маленькой, почти карманной и упала между ними на бок. Андрей потёр шею. Ему казалось, что холодная сталь всё ещё держит его в своих страшных объятиях.

Он посмотрел на пилота – тот усиленно растирал то, на чём всё ещё держалась его голова. Правда, массаж был недолгим. Через мгновение шея лётчика уже лежала на огромном окровавленном пне, а в руках студента, откуда ни возьмись, появился массивный топор.

- Да что ж такое! – возмущался несчастный лётчик. Но его никто не слушал.

- Я принял решение! – бархатный голос двойного ангела мягкой музыкой прозвенел в воздухе. – Жертвой будет он, а палачом ты. – Белая рука одного из близнецов указала на студента.

Андрей посмотрел на Макарова – тот изо всех сил упирался в кровавый алтарь, но оторвать голову от пенька хоть на сантиметр не мог. Студент с ужасом почувствовал, как неведомая сила потянула его к другу. Руки налились силой и начали поднимать топор. Внезапно Андрей заметил на червлёном лезвии какой-то знак. Он присмотрелся – в самом углу топора было выбито клеймо, в точности повторяющее печать Белиала. Новоиспечённый палач вдруг вспомнил о золотой запонке, которая всё ещё находилась у него. Видимо демон впопыхах забыл об этой безделице.

Далее всё происходило, словно во сне. Андрей, с трудом оторвав руку от топорища, достал из кармана блестящий череп и приложил его к железному знаку. Мёртвая голова изменила окраску, сдававшись медной на вид. Студент замахнулся и швырнул запонку в сторону каменной печати, куда был вмурован несчастный Серафим. Человек, словно в замедленной съёмке, наблюдал, как летит в сторону синего памятника маленькая красно-жёлтая точка. Он видел, как округлились голубые глаза ангелов. Выбросив все свои руки вперёд, они отправили в сторону запонки четыре огненных струи, но было уже поздно.

Через мгновение аксессуар ударился о синий гранит, раздался оглушительный звон, и печать главного короля Гоэтии начала разрушаться. Синюю поверхность монолита прорезала сеть трещин. Огненная повозка позади ангелов полыхнула оранжевой вспышкой, и, превратившись в гигантский костёр, потеряла изящность. Теперь это был просто большой пожар. Крылья ангелов тоже занялись огнём, перья вспыхнули, словно порох. Через мгновение они превратились в чёрные дымящиеся обрывки, которые стали быстро опадать со спины прекрасных созданий. Правда, прекрасными их сейчас назвать было сложно.

Двойная фигура снова слилась в одно целое, превратившись в скрюченное тело, мало напоминающее теперь того франта на стульчике. Между тем синий камень продолжал разваливаться. От него, один за другим, стали откалываться куски и с громким треском падать на землю. В том месте, куда они попадали, земля начинала сначала дымиться, а потом проваливаться.

Белиал уже изменился до неузнаваемости. На месте главного короля бесновалась сейчас непонятная субстанция чёрного цвета, походившая скорее на большую чернильную кляксу, чем на главного духа. Наконец, синий монолит зашатался и рухнул на землю. Поднялось облако дыма и пепла, которое скрыло от обоих приятелей всё, что творилось вокруг.

Андрей боялся пошевелиться. Он не мог поверить, что им снова удалось избежать гибели. Кроме того ему было страшно. Он думал, что за поднявшимся смогом их снова ожидает вежливый франт, которого уже не удастся так легко обвести вокруг пальца. Студенту не хотелось, чтобы  туман исчезал. Он согласен был стоять так сколько угодно, лишь бы не видеть больше галантного убийцу с его гильотиной. “Странно, - думал он. – Почему-то страшные демоны пугают гораздо меньше, чем духи аккуратные и вежливые”.  Внезапно его ослепил яркий свет. Студент зажмурился. Получилось так, что пыль осела мгновенно, словно по чьей-то команде.

- Чего так долго-то? – вдруг раздался знакомый голос.

У Андрея ёкнуло сердце. Серафим?! Студент открыл глаза – рядом с рухнувшей стеллой возилась фигурка в тройном колпачке.

- Думаете, легко сидеть без движения,  - продолжал возмущаться джокер, - да ещё в камне?

- Серафим! – студент бросился к шуту.

Он подбежал к клоуну, схватил его на руки и поднял над головой.

- Поставь меня на место! - округлил глаза джокер. – Я боюсь высоты и щекотки.

Андрей вернул клоуна на землю и присел на корточки. Он продолжал ощупывать своего маленького друга, словно не веря в его реальность.

- Ты так радуешься, будто тебя пожизненно избавили от налогов, - отбиваясь от студента, произнёс гаер.  – А как вы вообще здесь очутились?

- А мы специально вернулись за тобой, - подошёл к ним Макаров, - чтобы выручить из беды. И выручили. Только как это получилось, до сих пор понять не могу.

- А это снова наш находчивый друг подсуетился, - шут указал пальчиком на студента. – Он приложил запонку к печати, которую разглядел на топоре, а потом швырнул заряженным черепом в камень. Соединившись вместе, два одинаковых знака стали разрушать друг друга. В общем, получился неплохой эффект.  Что-то наподобие того, когда два минуса дают плюс.

Макаров с уважением посмотрел на товарища по несчастью.

- И как только ты додумался!

- Не знаю, - честно признался Андрей. – Наверное, интуиция.

- Вот-вот, - энергично закивал гаер, - именно, интуиция. А что это такое? Откуда она берётся? Из книг, – он задавал вопросы и тут же сам на них и отвечал. - Всё прочитанное когда-то откладывается у вас в подсознании. А в экстремальных ситуациях мозг достаёт нужную информацию и подбрасывает её вам в качестве подсказки.

- А вот мне моё подсознание ничего не подсказало, - честно признался пилот.

- Это потому, - оживился карлик, - что оно у тебя отсталое. – Лётчик насупился. – Я хотел сказать, нетренированное. В смысле, заторможенное.

- Если ты сейчас же не замолчишь, - предупредил клоуна Макаров, – я тебя замурую обратно. Тоже мне, специалист по подсознанию.

- Тише вы, - остановил спорщиков студент. – Смотрите.

Он указал на развалины каменной печати. Они шевелились. Гранитные осколки сами по себе складывались в монолит. Толкаясь и наползая друг на друга, они с завидным упорством стремились занять прежние места. И это им удавалось. Над пыльной вознёй обломков возникло едва заметное свечение.

- Надо убираться отсюда, -  джокер тряхнул колпачком и посмотрел на приятелей. – Ну чего стоите?

- А что делать-то?! – в испуге прокричал лётчик.

- Книга есть? – клоун почему-то уставился на Макарова.

Тот хотел отрицательно покачать головой, но потом, что-то вспомнив, стал хлопать себя по карманам. Вскоре он замер и радостно улыбнулся. В следующую минуту он достал из-за пазухи изрядно потрёпанное, но всё ещё годное для употребления, руководство по пилотированию. Многострадальная инструкция помялась, и местами была порвана, но Макаров сиял так, словно держал в руках не скучное пособие, а стодолларовую банкноту.

- Быстро рисуйте Магический Круг! – велел джокер.

Он выхватил драгоценное наставление из рук пилота и принялся судорожно его перелистывать. Что именно он там искал, товарищи уточнять не стали. Они посмотрели на то, как восстанавливается каменная печать вежливого демона, потом друг на друга, и, не сговариваясь, начали чертить знакомые контуры Магического Круга. Перед мысленным взором каждого из художников маячила блестящая гильотина. Дело у друзей спорилось – студент изображал змею, а лётчик срисовывал руны с красного пергамента.

Наконец, всё было готово. Андрей поднял голову и ужаснулся: печать Белиала была почти полностью восстановлена. Только теперь она выглядела не как монолит с выбитым на нём изображением. Перед ними стояла сама печать – синяя крепостная стена с бойницами, которую со всех сторон поддерживали чёрные мальтийские кресты. Но самым ужасным было то, что над возникшей преградой появились четыре глаза, которые, не мигая наблюдали за приготовлениями пришельцев.

- Быстро в круг! – взвизгнул Серафим.

Два человека тут же запрыгнули внутрь магического знака, где их уже поджидал клоун. Как только вся троица оказалась в рисунке, Серафим провёл рукой над открытым пособием. Возник слабый вихрь. Сердце Андрея учащённо забилось. Он почувствовал, что его начинает затягивать в водоворот. Ещё немного, и они окажутся в безопасности. В тот момент, когда студент должен был провалиться в спасительный омут, он почувствовал сильнейший удар по затылку. В его глазах потемнело, почему-то возникла мысль о демоническом произволе, и Андрей потерял сознание.

Глава 15.

Андрей с трудом разлепил веки. Всё, что он смог разглядеть, был только грязный песок да пара чёрных камней. Он попытался повернуться, но затылок отозвался такой болью, что студент решил положения головы не менять. Во всяком случае, пока. Он попробовал вспомнить, что с ним произошло. Память очень медленно, буквально по крупицам, но всё же восстановила картину последних событий. Перебирая эпизод за эпизодом, Андрей постепенно добрался до того места, когда его предательски ударили сзади.

Он застонал. В ответ раздался громкий рык. Андрей, превозмогая боль в затылке, приподнял голову. То, что он увидел, не прибавило ему настроения. Возле синей печати Белиала прямо из песка торчала голова лётчика. Остальные части Макарова были закопаны в землю. Словно ради насмешки рядом был воткнут выцветший зонтик, какие используются  на пляже. Правда солнцем сейчас и не пахло. Андрей сразу же понял, чьи это проделки. Возле торчащей головы на шезлонгах с комфортом расположились два ангела. Они были в белых панамах и тёмных очках. Один из светлой парочки потягивал розоватый коктейль, другой обмахивал себя красным пергаментом.

- Вот ведь ферт! – произнёс про себя Андрей.

Почему “ферт” и откуда это слово всплыло в его мозгу, он не знал. Но студент был уверен, что  подобрал самый подходящий эпитет для щеголеватых ангелов.

- Я всё слышу! – в руках одного из “светлых” появилась золотая пилочка. Он аккуратно водил ею по безупречным ногтям.

- Я в смысле не это… То есть того… - голова у студента просто раскалывалась, и он выражал свои мысли с трудом. Во всяком случае, с извинениями у него возникли проблемы.

Он хотел продолжить свою речь, но снова услышал рычание. Андрей обернулся и похолодел. Прямо над ним нависла отвратительная морда чёрного тигра, на котором восседал Мифарес. Злобный гном был всё в том же колпаке палача, сквозь прорези которого лился зелёный свет.

Но не это больше всего поразило студента. Он разглядел Серафима. Тот снова находился в западне. Только уже не в дьявольской печати, а на странице. Огромный книжный лист стоял вертикально, а в самом его центре расположилась чёрно-белая иллюстрация. На ней был изображён привязанный к столбу Серафим. Рядом с несчастным клоуном был сложен хворост. Возле кучки сухих дров суетились какие-то люди. В отдалении виднелся священник, читающий приговор. Андрей с ужасом наблюдал, как картинка начинает приобретать цвета. А по мере того, как она делалась более яркой, фигурки на странице становились подвижными.

- Это произвол! – раздался вдруг голос Макарова. - Я буду жаловаться!

Андрей посмотрел на лётчика. Тот не смирился со своим положением и, как мог, боролся за свои права. Какие именно, он не знал, но бороться всё равно не переставал. Правда, теперь рядом с его возмущённой головой появилась виселица. Гильотины не было. Её заменил пропитанный кровью чурбак с торчащим из него топором. Инвентарь для отделения головы от туловища выглядел внушительно.

- Сатрапы! – голосил цитатами из кино зарытый по горло пилот. – Душители свободы!

- Тише ты! – хотел осадить друга студент, но из его горла вырвался только слабый хрип.

Андрея пронзил новый приступ боли, а во рту появился противный металлический вкус. Он хотел сделать ещё одну попытку урезонить революционный пыл товарища, но его внимание привлекли голоса, доносившиеся откуда-то сзади. Он сумел обернуться. Книжная страница ожила полностью. Серафим по-прежнему томился на жерди, а множество людей ожидало окончательного вердикта суда.

- … и приговаривается к сожжению на костре! – донеслись до Андрея последние слова инквизитора.

Народ, собравшийся к месту казни, с одобрением загомонил. Кто-то метнулся в сторону, но через некоторое время вернулся. Только уже с горящим факелом. Приспешник инквизиции направлялся прямо к кучке хвороста с явным намерением запалить костёр. Серафим изо всех сил пытался высвободиться, но крепкие верёвки прочно стягивали тщедушное тельце.

Андрей вскочил на ноги. Не обращая внимания на взорвавшийся болью затылок, он бросился к джокеру. Но не успел он сделать и пары шагов, как вновь очутился на земле. Сплюнув набившийся в рот песок, студент повернул голову и увидел маленький сапожок с золотой шпорой. Вредный палач успел подставить Андрею ножку, отчего тот и упал.

- Так нечестно! – возмутился студент.

- Судью на мыло! – не унимался Макаров.

Возле лётчика тут же возник аккуратненький электрический стульчик. Старые провода без изоляции, тянувшиеся из жуткого кресла,  терялись в молочной дымке, нависшей над мрачным пейзажем.

- Ты обещал нас отпустить! – Андрей посмотрел на злобного карлика.

- Вас – да, - согласился палач. – Его, - он кивнул в сторону шута, - нет. Зачем вы вернулись?

- Да он просто боится! – раздалось со страницы.

Зелёные прорези вспыхнули. Колпак палача не спеша повернулся в сторону казни. Человек с факелом уже готов был завершить своё дело. Он ждал лишь команды от падре.

- Хочешь ли ты покаяться перед смертью? – священник поднялся со своего места.

- Этот жалкий трус, – продолжал Серафим, – бьёт только исподтишка, а встретиться лицом к лицу – у него кишка тонка!

Конечно, джокер обращался сейчас к своему врагу, но люди на иллюстрации этого не знали. Они просто не видели, что происходит за пределами их двухмерного мира.

- Вы слышали?! – инквизитор показал пальцем на приговорённого. – Он одержим демоном!

В то же мгновение священник подал знак человеку с факелом. Прислужник средневекового правосудия  тут же бросил огонь в хворост. Сухие ветки мгновенно занялись. Мифарес взмахнул рукой, и картинка, снова сделавшись бесцветной, неожиданно замерла. Застыли люди, оцепенел жестокий судья. Перестал разгораться и страшный костёр. Единственный, кто мог сейчас  двигаться, был Серафим.

- Хочешь драться по-честному? – палач сжал шерсть на тигрином загривке. Зверь взвыл.

- Конечно! - тут же согласился шут. – Если развяжешь.

Злобный гном с силой вонзил золотые шпоры в бока чёрного чудища. Тигр вздрогнул всем телом и зашёлся в жутком вое. Мифарес дёрнул шерсть монстра, и тот, сверкнув красными глазами, двинулся в сторону книжной страницы, на которой томился гаер. Подъехав вплотную, палач нагнулся к голове зверя и что-то произнёс на незнакомом наречии. Тигр затих, а потом ударил лапой по бумаге.

Страшные когти хищника разорвали лист в том месте, где располагался костёр. Верёвки лопнули, и Серафим выпал с бумажной плоскости. Но тигр на этом не остановился. Он продолжал кромсать несчастную иллюстрацию, пока не превратил её в груду истерзанной бумаги. Андрей, как завороженный, следил за этим актом вандализма. Ему стало не по себе – по обрывкам книжного листа сочилась кровь.

Студента обуяла злость. Он редко выходил из себя, но такое иногда случалось. Сжав кулаки, он двинулся в сторону распоясавшегося палача. Неизвестно, чем бы закончился его порыв, если бы в дело снова не вмешался врытый в землю пилот.

- Долой оголтелую реакцию! – надрывалась возмущённая голова. – Дави гидру капитализма! – он глубоко вздохнул, а потом добавил: уроды все, в общем.

До этого момента особенного внимания на него никто не обращал. Но последнее замечание почему-то задело всех за живое. Палач на тигре и два ангела с обиженными выражениями лиц уставились на вопящего лётчика. Даже чёрный хищник набычился, услышав столь нелестный о себе отзыв. Возможно, он воспринял слова землянина буквально. Тигр  осмотрел себя сверху вниз и огорчённо рыкнул, выведя тем самым из оцепенения остальную нечисть.

Два ангела вздрогнули, и возле одинокой головы возникла видавшая виды дыба. Макаров, вернее верхняя его часть, находился теперь в окружении самых изощрённых предметов для изъятия жизни из бренного тела. Чего тут только не было! И плаха, и гильотина, и виселица. В общем, мечта палача или выставка достижений средневековой инквизиции.

- Можешь сделать так, чтобы этот крикун  заткнулся? – Мифарес уставился на ангелов. – Надолго, - после некоторой паузы решил конкретизировать свою просьбу палач.

“Светлые” на мгновение задумались, потом четыре глаза озарились догадкой. Через мгновение перед торчащей из земли головой возникла большая кобра, которая сразу же приняла боевую стойку.

- Если ты ещё хоть раз откроешь рот, - ангелы нагнулись к опешившему пилоту, - она сразу ужалит тебя в язык. Ты понял?

Макаров изо всех сил сжал губы и торопливо закивал.

- Браво! – палач картинно зааплодировал. – И этого, - он показал на Андрея, - изолировать не мешало бы.

Поняв намёк, парочка белокрылых изобразила несколько пассов руками, и на студента с небесным звоном свалилась клетка. Она состояла из золотых прутьев. Двери данная  конструкция не предусматривала. Андрей очутился в золотом застенке, выхода из которого не существовало.

Палач тронул загривок тигра – тот начал не спеша приближаться к Серафиму.

- Ну, теперь нам никто не помешает, - произнёс он. – Можем приступать.

- Может, отпустишь зверушку? – Серафим посмотрел на хищника. – Пусть попасётся.

Зелёная вспышка вырвалась из прорезей маски. Палач  что-то выкрикнул – зверь подогнул передние лапы и опустил морду к земле. Мифарес спрыгнул с хищника. В его руке возник кусок мяса. Неуловимым движением он зашвырнул его куда-то в белёсый туман, и тигр чёрной молнией метнулся вслед за подачкой.

Два карлика, один в капюшоне палача, другой в колпаке шута, стояли один напротив другого. Прошло довольно много времени. Молчаливая дуэль антагонистов грозила затянуться надолго, как вдруг за спиной Мифареса прямо из воздуха стали проявляться очертания книги.

Андрей сощурился, пытаясь разобрать слова на призрачной обложке. Ему стало не по себе. Он сумел прочесть название материализовавшейся книги. Латинские буквы сложились в одно слово - “Хексенхаммер”. “Это же “Молот ведьм”, – студент прильнул к блестящим прутьям, - самый известный трактат по демонологии. Настольная книга инквизиции!” Под зловещим названием чернело изображение латинского креста.

Неожиданно послышался шелест – книга начала раскрываться. Она обволакивала собой окружающее пространство. Это самое пространство  пришло в движение, оттеснило на задворки действительности золотую клетку, обоих ангелов и голову лётчика. Андрей чувствовал себя песчинкой, отодвинутой на край бытия, зрителем на далёкой трибуне.  В центре событий остались лишь два карлика. Хотя карликами они уже не были. Оба гнома казались большими, хотя их внешность и осталась прежней.

Мифарес дёрнул головой, и перед ним возник огромный чан, висящий над костром. В нём что-то булькало. Появился противный сладкий запах. Палач подошёл к вареву и зачерпнул оттуда чёрным ковшом. Со дна страшного котла вынырнула голова, за ней другая. Андрей хотел отвернуться, но не смог. Его будто загипнотизировали, и он, словно завороженный, смотрел, как плавают в отвратительной жиже обезображенные головы.

Тем временем злобный карлик зачерпнул из ковша смесь. Она была густой и походила скорее на мазь, чем на жидкость. Палач смазал ею черенок черпака. Остатками крема он вымазал себя, вернее свою одежду. Тут же он начал меняться. Вместо страшного колпака появилась конусообразная шляпа. Лицо палача было скрыто под маской. Тело закрывало длинное, порванное во многих местах платье. На ногах Мифареса красовались кожаные сапожки на каблуках. В общем, почти что средневековая ведьма.

Палач пнул по деревянной ручке ковша, и тот, коротко взвизгнув, подлетел вверх. Сделав парочку сальто, черпак вернулся к хозяину и замер на уровне пояса. Недолго думая, карлик вскочил на черенок верхом и с диким воем взмыл вверх.

Андрей взглянул на Серафима – тот, как ни в чём ни бывало, наблюдал за трансформациями своего противника. Внезапно послышался звук, похожий на визг пикирующего штурмовика. Студент посмотрел наверх. Оттуда на бешеной скорости нёсся преобразившийся палач. Глаза из-под маски горели зелёным огнём. В руках гнома появились вилы.

В то же мгновение за спиной Серафима возникло мерцание. Сердце у Андрея забилось - позади шута проявлялась книга. На обложке была нарисована девочка. Ещё до появления названия студент уже знал, что это за книга. “Алиса в стране чудес”. Но как может детская сказка бороться с инквизиторским пособием?

Между тем в руках Серафима появился аппетитный пирожок с надписью “Съешь меня”. Клоун откусил здоровенный кусок и начал его жевать. Остатки полезной провизии он запихнул себе за пазуху. Андрей перевёл взгляд на Мифареса. Тот уже замахнулся своим трезубцем, но в этот момент джокер начал расти. В мгновение ока он вымахал до таких размеров, что злобный карлик на ковшике по сравнению с ним казался просто взбесившейся мухой. Серафим дунул на своего противника, и тот кубарем полетел вниз. В месте падения палача возникло облако ядовито-зелёного цвета. Гигантский шут щёлкнул пальцами – в его руках возник флакон с лаконичной надписью “Выпей меня”. Джокер, следуя аннотации, отхлебнул из пузырька и стал уменьшаться. Через мгновение он достиг своего привычного размера.

Наверное, сделал он это напрасно – его уже ждали. Мифарес снова был в колпаке палача. Собственно, он и был сейчас палачом. Гном находился в комнате пыток – об этом свидетельствовали многочисленные орудия, с помощью которых когда-то добывались нужные показания. Карлик сделал жест рукой, словно переворачивал страницу. Послышался бумажный шелест. Другую руку он направил в сторону уменьшившегося соперника. Серафим тут же оказался на стуле. Его ноги оказались в “испанских сапожках”, а руки были привязаны к подлокотникам. Во рту несчастного клоуна торчала медная воронка, хитроумно закреплённая на голове. К Серафиму, сверкая глазницами, приближался палач. Он держал перед собой дымящийся сосуд с расплавленным оловом. В последний момент джокер сумел пошевелить кистью, послышался бумажный шорох - задняя стена страшной комнаты исчезла. Вместо неё возник странный зверь. Он был большого размера и имел колючую шерсть.

“Брандашмыг!” – догадался Андрей. Монстр сорвался с места и набросился на Мифареса. Тот швырнул олово в зверя – Брандашмыг взвыл. Боль придала ему ярости. Он высоко подпрыгнул и всей своей массой обрушился на палача. Раздался чавкающий звук. Студенту стало не по себе, он зажмурился. Правда, ненадолго. Любопытство перебороло отвращение. Он открыл глаза и увидел, что странный зверь аккуратно разгрызает путы, сковывающие Серафима.

Через минуту клоун оказался на воле, но насладится свободой не успел. На Брандашмыге возникла ось – красная линия, разделившая зверя пополам. Монстр закатил глаза и начал разваливаться на две равные части. В образовавшемся промежутке показался меч. Он висел в воздухе, а рядом с ним стоял целёхонький палач. Глазницы карлика выдали очередную порцию зелёного излучения, он что-то выкрикнул и направил руки в сторону Серафима. Массивный меч устремился к клоуну. Страшное лезвие было направлено прямо в грудь бедного шута.

Но гаер мальчиком для битья не был. Он закинул руку за спину и выхватил оттуда блистающий серебром клинок. Он был узким и искрился так, словно был в инее. “Вострый меч!” – Андрей не переставал удивляться необычной схватке. Серафим лёгким движением своего оружия отбил летящий в него снаряд. Меч палача, обиженно звякнув, распался на множество мелких обломков.

В следующую секунду джокер, схватив сказочный клинок за лезвие, метнул его в Мифареса. Удивительно, но никакой траектории не было. Вострый меч оказался сразу там, куда его направляли, а именно в теле злобного палача. Непонятно как, но злодей  успел среагировать, и серебристая сталь угодила ему не в сердце, а в плечо. Из тела карлика потекла зелёная слизь. Он завыл и распался на атомы. А может быть, на что-то ещё, только на месте гнома сейчас кружилось множество мелких шариков. Повертевшись в пространстве, они стали лопаться, пока не пропали все до единого.

Серафим подошёл к тому месту, где погиб несчастный Брандашмыг, сделал Вострым мечом надрез на своей руке. Кровь тонкой струйкой стала стекать на останки зверя. Андрей не верил своим глазам – монстр стал собираться обратно, словно это был не свирепый хищник, а детский трансформер. Завершив восстановление, заступник клоунов лизнул Серафима в лицо и потрусил туда, откуда и появился. То есть в никуда. А может быть в Зазеркалье. После всего увиденного студент был готов поверить во что угодно.

Внезапно всё вокруг стало меняться, воздух закружился. Подул ветер, откуда-то донёсся бумажный шелест. Из круговерти пространства опять появилась книга. Она была огромной и называлась “Майн кампф”. Тут же повеяло гарью, послышался треск пулемётов и лязг гусениц. У студента ёкнуло сердце. На Серафима, находившегося в земляной траншее, надвигался танк с крестом на борту. Из люка выглядывала фигура в шлеме. Правая рука фашиста болталась на перевязи. Поверх колпака палача красовался танкистский шлем. Через узкие прорези лился знакомый зелёный свет. Палач что-то выкрикнул по-немецки –  позицию Серафима прошила пулемётная очередь. Стреляли из танка.

Джокер хоть и оставался неподвижным, но, сложа руки, не сидел. Возле него начала проявляться новая книга. Вскоре можно было разглядеть и её название - “Мастер и Маргарита”. Танк замер. Башня железной махины медленно повернулась в сторону окопа, а дуло нацелилось на несчастного клоуна. Казалось, спасения нет.

Вдруг между танком и шутом в траншее появился здоровенный кот. Он сидел на земле и тёр лапкой видавшую виды горелку. Со стороны махины послышалась лающая команда, раздалась пулемётная очередь. Кот открыл рот и проглотил все пули, выпущенные из танка. Коротко икнув, он с обидой в голосе промурлыкал следующее:

- Не шалю, никого не трогаю. Починяю примус.

С этими словами мстительный кот запалил на старом инвентаре фитилёк и швырнул его в сторону “тигра”. Раздался взрыв – башню у танка снесло напрочь.

- Если бы только у меня была жена, – вздохнул кот, - она двадцать раз рисковала бы остаться вдовой!

Бегемот выудил из пространства браунинг и выстрелил из него в останки боевой машины. Нижнюю часть танка разнесло новым взрывом. Кот громко мяукнул и  исчез так же внезапно, как и появился.

Отброшенная в сторону башня зашевелилась. Из-под неё показалась знакомая фигура палача. Глазницы карлика  вспыхнули зелёным огнём, он махнул рукой, и пейзаж вокруг начал меняться. Перестали рваться снаряды, исчезли танки и пулемёты. Вместо них появились колючая проволока, ряды убогих бараков и дымящийся крематорий. Множество людей в одинаковой робе стояли на большом плацу.

Среди полосатых шапочек заключённых тройной шутовской колпачок выглядел неуместно. Его сразу же заметил человек в офицерской форме. На его лице была маска. Вытянув руку с кнутом в сторону джокера, он что-то выкрикнул  по-немецки. Толпа узников расступилась, Мифарес выхватил револьвер и прицелился.

“Ну всё, теперь точно конец”, - промелькнуло в голове у студента. В ту же секунду между соперниками появилась фигура худого человека в темных очках. Злобный карлик застыл, словно вкопанный. Человечек немного помедлил, а затем начал не торопясь снимать очки. Андрей скорее почувствовал, чем увидел, тот ужас, который поразил палача. “Абадонна!” – догадался студент. Немецкий офицер заткнул уши руками и завыл. Андрей поспешил закрыть глаза – нельзя смотреть Абадонне в лицо. Вопль Мифареса достиг высшей точки и оборвался. Шутки с демоном войны плохи.

Андрей открыл один глаз – концлагеря больше не было. Был только клоун. Он остался один в белой дымке окружающего его пространства. Не было видно ничего – ни земли, ни неба, ни солнца – только безликий туман, в котором повис шут. И тишина – вязкая, неприятная. Такая бывает перед бурей или боем.

Что-то должно было произойти. И произошло. Среди рваных лоскутов молочного марева проявилась новая книга. На обложке был нарисован мертвенно бледный младенец. Андрей пытался прочесть заголовок, но густой туман мешал рассмотреть буквы. Наконец, в дымке появился разрыв, и студенту удалось разобрать название книги. Это была  “Колыбельная”. От нежного названия веяло ужасом и могильным холодом. “Ещё не легче, - подумал Андрей. – Ужастик, где с помощью древней песенки убивают людей”.

Не прошло и секунды, как на авансцене появился злой карлик. Он был в своей повседневной форме, и по-прежнему сверкал зелёными прорезями колпака. Правда, на этот раз он не проявлял никакой агрессии. Наоборот, он стал петь. Заунывный речитатив палача тут же подействовал на Серафима. И не лучшим образом. Джокер казался парализованным. Он не шевелился, а только смотрел на своего врага. Его взгляд стал безвольными и равнодушным. Кроме того, клоун начал клониться назад. Появилось ощущение, что он падает. Только медленно.

Между тем голос Мифареса сделался громче. Ритм колыбельной, которую он пел, ускорился. Андрею хотелось закрыть уши. Не то чтобы ему было плохо. Просто призванная убаюкивать песня навевала тоску и вселяла страх.

Студент, словно завороженный наблюдал за тем, как закрыл глаза Серафим. Клоун повис прямо в воздухе, его руки были скрещены на груди. Лицо шута побледнело, словно мел. Он не дышал. Андрей этого не видел, потому что находился далеко. Но почему-то точно знал, что Серафим умер.

Злобный гном оборвал колыбельную на полуслове и приблизился к своему врагу. Он пнул несчастного шута ногой - тот не пошевелился. Вперив взгляд в неподвижного клоуна, палач застыл, любуясь зрелищем поверженного противника. Потом он закинул голову назад и захохотал. Это был отвратительный смех. Наверное, так веселятся демоны. Андрей не смог больше сдерживаться – по его щекам текли слёзы.

Глава 16.

Братья не торопясь ступали по мраморным плитам роскошного собора. Во всём Риме не было здания красивее церкви Святого Павла. Поражающая своим великолепием, она казалась сплошным сиянием золота, красок и цвета.

Войдя в огромную дверь с чёрным крестом, они оказались в длинном зале с множеством колонн. Высота потолков потрясала воображение, а красота мозаик вызывала восхищение перед искусством мастеров, украсивших храм.

Константин направился в сторону триумфальной арки, где виднелись две фигуры в сутанах. Чуть поодаль шёл Михаил. Он будто заслонял брата со спины. Подойдя ближе, византийцы поклонились.

- Великая честь для нас находиться перед лицом самого папы, - глядя в пол, произнёс философ.

Человек в красной мантии сделал несколько шагов навстречу гостям и положил руки на плечи Константину. Это был высокий мужчина с длинными седыми волосами, горбатым носом и тонкими губами. Его взгляд был оценивающим и настороженным.

- Рад видеть детей Византии в вечном городе, - тембр его голоса был мягким, приятным.

- Мы много наслышаны о папе Николае Первом и хотим выразить наше восхищение его деяниями, - братья снова поклонились. Николай едва заметно кивнул.

- Вы верно устали с дороги, и хотите отдохнуть? – византийцы знали, что это лишь ритуал, обычная вежливость. Невозможно было представить, чтобы кто-то мог в присутствии главы церкви сослаться на усталость и отложить разговор с первосвященником.

- Усталость покинула нас в тот момент, когда мы переступили порог этого дивного храма, - слова Михаила пришлись по душе Николаю. Он улыбнулся.

Рядом послышалось покашливание. Папа, словно о чём-то вспомнив, повернулся к молчавшему до сих пор человеку.

- Познакомьтесь, - Николай обратился к братьям, - это отец Майнрад, епископ баварский.

Немец скинул с головы капюшон и едва заметно кивнул. Братья ответили лёгким поклоном. Священник подошёл ближе, и византийцы смогли разглядеть его получше. Перед ними стоял человек невысокого роста, с невыразительным лицом. Обычная, ничем не примечательная внешность. Однако было в нём что-то, что насторожило философа. Кроме надменности человека, привыкшего повелевать другими, в его взгляде читалось презрение, словно он глядел на низших существ. Епископ старался ничем не выдать своего пренебрежения, но ему это плохо удавалось.

- Он прибыл в Рим с жалобой, - продолжал Николай. – И знаете на кого?

- Нет, ваше святейшество, это нам не известно, - осторожно ответил Михаил. Он посмотрел на брата – тот был спокоен.

- Германский епископат возмущён тем, - снова заговорил итальянец, -  что два человека проводят церковные службы в Моравии на варварском языке. И эти двое – вы.

Философ посмотрел прямо в глаза Майнрада, тот отвёл взгляд.

- Мы по мере сил служим Господу нашему, - произнёс Константин. – И несём слово божье людям.

- Но ведь вам известно, - вступил в разговор немец, - что хвала Богу может воздаваться лишь на трёх языках, на которых была сделана надпись на Кресте Господнем: еврейском, греческом и латинском?!

Голос епископа оказался крикливым, с истеричными нотками в конце фраз.

- Хвала Господу, - спокойно возразил Майнраду Константин, - может воздаваться на любом наречии. Уж не хотите ли вы сказать, что запрещено обращаться к Творцу тем, кто не владеет языками, которые вы только что упомянули?

- То, что вы проповедуете – ересь! – взвизгнул епископ. Он покраснел. Было видно, как вздулась  вена на его шее.

- Разве можно назвать ересью служение Богу? – философ обращался уже не к Майнраду, а смотрел прямо в лицо папы.

Николай в задумчивости хмурил брови.

- Вот из-за таких, как вы, – продолжал бесноваться баварец, - и происходят бунты! Ваши речи провоцируют беспорядки, а идеи приводят к расколу в церкви!

- О каком расколе идёт речь? – философ посмотрел на покрасневшего священника.

- Немецкий епископат считает, - снова взял слово папа, - что это из-за вас моравский князь Ростислав изгнал германских священников со своей земли, что спровоцировало войну между двумя странами.

- Действительно, мы прибыли в Велеград, столицу Моравии,  по приглашению Ростислава, - после короткой паузы произнёс Константин, - и вели богослужение на славянском наречии. Но это была не наша прихоть, а воля народа, пожелавшего слушать законы божьи на своём родном языке.

Философ сунул руку за пазуху и извлёк оттуда Евангелие.

- Разве может это, - продемонстрировал он книгу присутствующим, - служить поводом для распрей? Разве слово божье, произнесённое на другом языке, является ересью? Кто это выдумал? Не германское ли духовенство, изо всех сил ратующее за всеобщее равенство и процветание?

Наступила пауза. В тишине слышалось хриплое дыхание возмущённого епископа. Он молча смотрел на философа и готов был испепелить того взглядом.

- На самом деле всё очень просто, - продолжал византиец. – Чем больше святых книг мы переводим на разные языки, тем больше людей становятся ближе к Богу. Вот и всё.

- Но ведь война… - начал было Майнрад.

- Войну развязал немецкий король Людовик, - перебил священника Константин. – Он привык считать Моравию своей вотчиной, а Ростислава – вассалом. И ему пришлось не по нраву, что его перестали считать хозяином. Немецкие епископы покинули страну, а Людовик двинул туда войска. Причиной всему явилось тщеславие и гордыня. А наши мирные проповеди здесь ни при чём.

Николай протянул руку к Евангелию. Философ передал книгу папе. Тот осторожно провёл рукой по уродливому шраму на твёрдой обложке.

- Что это?

- Эта книга когда-то спасла мне жизнь, - ответил византиец.

Первосвященник не стал больше ни о чём спрашивать. Он одну за другой перелистывал страницы, внимательно всматриваясь в незнакомые буквы. Николай ещё раз провёл пальцами по страшной ране на бумаге и, наконец, закрыл том. Он вернул книгу философу и очень тихо, но так, чтобы слышали все присутствующие, произнёс:

- Данной мне властью я утверждаю богослужение на славянском языке, а переведённые книги приказываю положить в римских церквях.

- Я прошу только об одном, - философ поклонился папе.

- Да? – Николай вскинул брови.

- Позволите ли вы мне, ваше святейшество, - произнёс византиец, - оставить у себя этот экземпляр. – Константин погладил рваную рану на Евангелии.

- Да будет так! – торжественно произнёс первосвященник.

Он взял философа за руку и подвёл его к Майнраду. Немец никак не отреагировал на это. Его глаза смотрели в пол, и только по бьющейся на шее вене можно было догадаться, что его состояние далеко от спокойного. Николай протянул руку в сторону немца.

- Я был бы рад,  - тихо произнёс папа, - если бы между германским духовенством и византийскими посланниками не было больше непонимания.  Во всяком случае, мне бы этого очень хотелось.

Майнрад не торопясь поднял глаза. Посмотрел сначала на братьев, потом на папу. Все ждали, что он скажет.

- Я не могу противиться воле первосвященника, - Майнрад хоть и говорил сейчас тихо, но высокие нотки в конце фраз по-прежнему резали слух. - Признаюсь, не ожидал такого поворота. Но если сам Рим покровительствует новому порядку, то я, и в моём лице весь германский епископат, принимаем это, как должное.

Майнрад поклонился. Папа подошёл к епископу и положил одну руку на плечо немца.

- Я очень рад слышать такие слова из твоих уст, сын мой, - произнёс он.

Епископ снова поднял голову и, глядя прямо в лицо Константину, произнёс:

- В честь нашего примирения  хочу пригласить византийских посланников сегодня к себе, дабы они смогли разделить со мной скромную трапезу.

Михаил хотел ответить первым, но философ сумел опередить брата.

- Это будет честью для нас, - произнёс он.

- Да будет так! – подвёл черту под мирным договором папа.

Он взял недавних противников под руки и повёл их к выходу из собора. Позади троицы ступал Михаил. Ему не понравилось то, как быстро смирился со своим поражением немец. В сердце византийца поселилась тревога. Он с тоской смотрел в спины идущих впереди людей. Священник предчувствовал беду, но изменить что-либо было не в его силах.

Дом Майнрада находился в самом центре Рима, неподалёку от церкви Святого Павла. Это был большой особняк, обставленный с вычурной и крикливой роскошью. Братьев встретил важный, хорошо одетый привратник. Не говоря ни слова, он повёл гостей на второй этаж, в большой зал. Там был накрыт стол. Навстречу посланникам спешил сам хозяин дома. Его лицо выражало радость, словно он встречал не недавних противников, а старых знакомых.

- Рад видеть вас в моём доме! – истеричные нотки в конце фраз никуда не делись. – Прошу, проходите, - священник изобразил приглашающий жест, - садитесь за стол.

Братья заняли места на стульях с высокими спинками. Напротив расположился Майнрад. Слуга собрался наполнить бокалы, но епископ что-то выкрикнул по-немецки, и лакей поспешил покинуть место пиршества.

- В наших краях считается проявлением уважения и искреннего расположения, когда хозяин сам наливает вино гостю, - пояснил епископ.

В его руках появилась пузатая бутылка с бордовой жидкостью и три бокала. Кубки были разного цвета. Епископ поставил зелёный фужер перед философом, синий достался Михаилу. Себе немец оставил красный кубок. Майнрад торопливо налил вино и поднял руку.

Михаил, не отрываясь, смотрел на суетливые приготовления германца. От него не ускользнуло, что руки хозяина дома дрожат. Наливая вино, он пролил несколько капель на скатерть.

- Я хочу произнести тост за моих гостей, - продолжал изображать радушного хозяина Майнрад. – И пусть останутся в прошлом разногласия и непонимание.

Константин встал и взял в руки свой бокал.

- Все мы служим единой цели, - ответил он, - и несём Слово Божье людям.

Он собрался пригубить рубиновую жидкость, но Михаил перехватил руку брата.

- Не мог бы досточтимый епископ, - византиец посмотрел прямо в глаза немца, - первым испить из наших кубков?

- Что это значит?! – истеричные нотки в голосе епископа сделались громче. – Вы хотите меня оскорбить?!

Его лицо покраснело, а дыхание сделалось частым, как после бега.

Философ взял брата за руку.

- Епископ Майнрад проявил добрую волю, - глядя на брата, произнёс он. – И нам известно, что это далось ему нелегко. К тому же он, как радушный хозяин, пригласил нас в свой дом. Поэтому мы не имеем права обидеть его недоверием и подозрениями. Он не может причинить нам вреда, потому что он – добрый христианин, к тому же священник.

Константин снял руку брата с запястья и опустошил свой бокал с вином. Михаил вперил взгляд в германца. Тот опрокинул свой кубок и с обидой посмотрел на недоверчивого византийца. Потом его лицо вновь сделалось гостеприимным, оно расплылось в добродушной улыбке.

- Это вино двадцатилетней выдержки, - с гордостью  объявил германец. – Очень редкий сорт. Я держу этот напиток  для особенных случаев. Как раз для такого, как сегодня.

- Вы очень добры, - поклонился философ. – Но не слишком ли мы злоупотребляем вашим временем? Ведь у вас, верно, много дел.

Вместо ответа Майнрад поднялся со стула, снова взял в руки кувшин и наполнил бокал философа до краёв. Он хотел налить вина и Михаилу, но кубок старшего из братьев оказался полон. Майнрад с удивлением посмотрел на мрачного византийца.

- Боитесь, что я вас отравлю? – германец рассмеялся, словно сказал что-то очень весёлое.

- Вы не выпили из наших кубков! – сдвинул брови Михаил.

Внезапно Майнрад перестал веселиться. Его лицо сделалось злым. Он схватил синий кубок и сделал из него два больших глотка.

- Теперь-то вы верите, что я не убийца? – выкрикнул он. – Или вам нужны новые доказательства?!

- Вы должны простить моему брату чрезмерное недоверие, - примирительно произнёс философ. – Просто жизнь научила его быть более осмотрительным, иногда даже слишком.

- Согласен, - кивнул германец, - в наше время лишняя осторожность не помешает. Я вот помню случай…

Епископ принялся рассказывать малоинтересную историю из своей жизни. При этом он смеялся собственным шуткам и жестикулировал руками. Константин улыбался и иногда кивал головой. Время от времени он прикладывался к кубку и делал из него маленькие глотки. Михаил был мрачен и не притронулся ни к чему на богато накрытом столе.

Наконец, вино было выпито. По большей части употребил его сам хозяин дома, отчего заметно захмелел.  Гости стали прощаться, и после долгих уверений в искреннем расположении и даже дружбе, которые источал раскрасневшийся епископ, гости покинули гостеприимный дом. Настроение у обоих братьев было тревожное. У одного из-за грубости брата, у другого – из-за дурных предчувствий.

Константин слёг через неделю. Три дня его мучила жестокая лихорадка. Он относил своё недомогание к дальней дороге и напряжённой работе. Философ пил снадобья и травы, прописанные ему присланным папой лекарем. Но болезнь не отступала. Напротив, византийцу день ото дня становилось хуже. В один из дней он не смог подняться с постели.

Вновь послали за доктором – тот только беспомощно разводил руками, говоря, что у больного неизвестная медицине болезнь и призывал молиться Всевышнему. Лицо философа осунулось, приобрело неестественную желтизну. Он часто впадал в забытьё, иногда бредил. Михаил ни на минуту не отходил от постели брата. И даже спал здесь же, обустроив себе небольшую постель у изголовья.

Однажды он проснулся, как от толчка. Было раннее утро, солнце только-только показалось из-за горизонта и не успело ещё полностью прогнать ночную мглу. Михаил приподнял голову – его сон тут же прошёл. На него смотрел философ. Он ничего не говорил, только слегка улыбался. Не веря глазам, византиец бросился к брату.

- Наконец-то, - в глазах священника показались слёзы. – Как ты себя чувствуешь? Тебе легче? Почему ты молчишь?

Константин положил бледную руку на голову брата и провёл ей по волосам.

- Обещай мне исполнить то, что я сейчас скажу, - слабым голосом проговорил он.

- Конечно, брат, - Михаил посмотрел на больного. – Всё, что скажешь.

Константин закрыл глаза и помолчал, словно собираясь с силами. Потом его веки задрожали, и он снова обратился к брату.

- Мы с тобой, как два вола, - сказал он, -  от тяжёлой ноши один упал, другой должен продолжать путь.

- О чём ты? – голос Михаила дрогнул. – Ты поправишься, мы вернёмся домой и вместе продолжим нашу работу.

- Нет, - ответил философ. – Сегодня я видел сон.

- Какой? – по щекам священника потекли слёзы.

- Я видел её. Ко мне приходила Аруб, - бледные губы философа тронула едва заметная улыбка. – И ещё. Мне велели принять схиму.

Мокрые глаза священника расширились. Он стал сомневаться. Может, Константин бредит?

- Кто? – боясь услышать ответ, спросил он.

Ясный, абсолютно осмысленный взгляд больного развеял все сомнения византийского священника.

- Ты знаешь сам, - ответил Константин.

Он сказал это тихо, но Михаилу показалось, что слова оглушили его. Он был не в силах пошевелиться. Его будто парализовало. Когда он очнулся, то обнаружил, что брат снова впал в беспамятство. Его лоб покрылся испариной, а губы шептали что-то неразборчивое.

Прошло ещё три дня, прежде чем больной снова пришёл в себя. Он открыл глаза и не спеша осмотрелся. Михаил тронул брата за руку, тот улыбнулся.

- А кто там, позади тебя? – казалось, что голос философа раздаётся издалека, настолько он был слабым.

- Это отец Павел из церкви святого Климента, - ответил византиец. – Он поможет провести обряд.

Михаил обернулся, приглашая человека в рясе подойти ближе. Незнакомец приблизился к постели и скинул капюшон с головы. Константин с большим вниманием осмотрел священника. Это был высокий человек, с добрым, открытым лицом. Он нагнулся к философу, коснулся его  плеча и тихо произнёс по-гречески:

- Я рад познакомиться с таким человеком, как вы.

- Вы очень добры, - кивнул головой Константин. Было заметно, что слова даются ему с трудом. – Мне надо принять схиму.

- Я знаю, - человек достал из-под сутаны белую рясу и простые сандалии.

- У меня мало времени, - прошептал философ.

Он вдруг закашлялся. Михаил схватил со стола бокал с водой и поднёс его к губам брата. Больной отвёл руку с кубком в сторону, из его рта показалась тонкая красная струйка. Но приступ прекратился. Михаил вытер губы больного салфеткой.

- Надо начинать, - прохрипел философ.

Михаил отошёл в дальний угол, чтобы не мешать священнику выполнять то, зачем он сюда явился. Византиец плохо понимал, что говорит Павел. И совсем не потому, что он вдруг забыл греческий. Он думал о своём несчастном брате. О том, как горячо убеждал его философ в необходимости этой поездки. Он говорил, что нужно обязательно встретиться с папой и постараться убедить его в нечистоплотности немецких епископов. И он опять оказался прав. Ему удалось совершить то, о чём он мечтал. Но какой ценой? Стоит ли жизнь такого человека, как он, достигнутой справедливости? Кому нужна такая победа?

- Помогите мне, - голос Павла вывел Михаила задумчивости.

Византиец подошёл к постели. Они вместе со священником облачили больного в новую рясу и надели на ноги сандалии.

- Именем Господа нашего нарекаю тебя новым именем, - торжественно произнёс священник. – С этого дня ты будешь зваться Кириллом!

В руках Павла появился крест, которым он трижды осенил лежащего перед ним человека. Философ едва заметно кивнул и потерял сознание. Его дыхание сделалось ровным, потом стало затихать. Вскоре оно прекратилось совсем.

Михаил, стоя на коленях возле постели, громко рыдал, уткнувшись лицом в бездыханное тело брата. Он не знал, что Кирилл ступает сейчас по светящейся дороге, и его, держа за руку, ведёт в направлении света длинноволосая дева, которую счастливый философ называет Аруб. Они идут рядом, о чём-то беседуют, а перед ними, мельтеша тройным колпаком, скачет забавный скоморох.

Глава 17.

Туман внезапно рассеялся, Андрей почувствовал, что движется вперёд. Хотя он мог поклясться, что находился на месте. Было ощущение, что его сознание достали с дальнего шкафчика и возвращают теперь на место. Он вновь очутился на твёрдой почве. За время поединка ничего не изменилось, словно не было никакой драки. Всё те же ангелы, голова лётчика по-прежнему торчит из земли. Золотая клетка тоже в наличии. Единственное, что изменилось, был Серафим. На месте неунывающего клоуна лежало теперь бездыханное тело. Маленький трупик одиноко валялся в пыли,  по его лицу ползала большая муха. Неожиданно раздались громкие аплодисменты – это Белиал в образе двух ангелов хлопал в ладоши.

- Примите мои поздравления, - елейный голос “светлых” приторной патокой разливался в воздухе. – Это было гениально!

Палач демонстративно поклонился.

- А я и есть гений! – карлик выпятил цыплячью грудь, а потом свистнул.

Издалека послышался знакомый рык.

- Убийцы! – донеслось со стороны торчащей головы. – Вам всем светит пожизненное! – Макаров помолчал, а потом добавил. - Я выступлю на стороне обвинения.

Странно, но  сидящая перед бунтарём кобра не тронула возмущённую голову. Наоборот, она слегка отпрянула от неё, будто опасаясь нового вербального приступа.

- Может, уже отрубишь эту говорящую тыкву?! – Мифарес повернулся к  ангелам. – А моя кошечка тут всё подчистит.

Чёрный тигр уже стоял возле своего хозяина. Андрей не заметил, когда тот появился. Скорее всего, он всё ещё находился в некотором оцепенении от увиденного. Но больше всего, наверное,  оттого, что погиб его маленький друг – смешной скоморох в забавном колпачке.

- Отличная мысль! – двойной ангел потёр руки. – Только зачем же всё делать самим? Пусть это сделает наш друг!

Белиал с лёгкой небрежностью махнул рукой в сторону Андрея – золотая клетка исчезла.  В руках студента возник знакомый топор. Невидимая сила толкнула человека в спину, он побрёл в сторону торчащей из земли головы. Тяжёлое оружие волочилось по песку. Андрей хотел его бросить, но избавиться от топора оказалось не таким уж простым делом. Ладони помимо воли хозяина сжимали холодную рукоять.

- Эй, ты чего?! – говорящая голова выпучила глаза. – Брось эту хреновину, кому говорю!

Андрея призыв друга не остановил. Единственное, что ему удалось предпринять, это пожать плечами. Лётчик расценил этот жест правильно. Он переключил своё внимание на светящихся от возбуждения ангелов.

- А я всё осознал! – сообщил он демону. – Изменил своё мнение и даже раскаялся! В чём могу поклясться незамедлительно и при свидетелях!

По всей видимости, приступ словоблудия возник в торчащей голове от отчаяния. Лётчик не знал, что ему предпринять, а потому нёс всякую ахинею. Правда, на “светлых” этот спич не подействовал. Вернее, подействовал, только не так, как хотелось бы зарытому по шею Макарову. Белиал от беспомощной тирадыпленника пришёл в совершеннейший восторг и в нетерпении вскочил со своего места.

Тем временем, Андрей уже приблизился к жертве. Он пытался как-то сопротивляться или хотя бы свернуть в сторону, но сила демона не позволила даже на мелкий градус  отклониться от курса. Она привела его прямиком в нужную точку. А именно – к возмущающейся голове. В какой-то момент Андрей с ужасом понял, что его руки наливаются силой. В другое время это обстоятельство его, наверное, порадовало бы. Только не сейчас. Он с лёгкостью взметнул тяжёлый топор над головой. Лётчик издал нецензурный вопль, в этот момент воображение студента пронзил образ Серафима.

Откуда он взялся, студент понять не мог. Может, это неприличная реплика друга так на него подействовала, а, может быть, он находился под впечатлением от недавней гибели джокера. Но, так или иначе, видение было очень чётким, почти реальным. Оно как бы заполнило организм целиком, вытеснив оттуда демоническое наваждение. Андрей почувствовал, как оцепенение слетело с него, как пух с одуванчика. Он понял, что может снова управлять собственным телом. Вместе с тем его обуяла злость. На этих довольных собой выскочек – он зыркнул в сторону демона с карликом.

Решение возникло в долю секунды. Студент напрягся и, что есть силы, рубанул топором кобру. Под истошный вопль лётчика голова змеюки была отделена от её бесхребетного туловища. В то же мгновение послышался сдвоенный крик. Андрей посмотрел в сторону духа - каждый из демонов прижимал одну руку другой.  Из-под лощёных пальцев показалась тонкая струйка крови.

Андрей пребывал в каком-то странном состоянии. Его голова налилась свинцовой тяжестью, но он точно знал, что нужно делать дальше.

Он отбросил топор в сторону, схватил туловище змеи и сложил из него несколько колец. Затем поднял валявшуюся под ногами палку и начертил внутри змеиного круга нужные знаки. Демон с карликом не успели прийти в себя – у студента на всё ушло всего несколько секунд. Андрей вписал в центр фигуры слово “Мастер”. В то же мгновение Магический круг вспыхнул.

Несмотря на огонь, Андрей  схватил пылающую фигуру с земли и швырнул ею в Белиала. Крылья на спине демонов тут же вспыхнули, демон взвыл. С лётчиком тоже начали происходить изменения. Почва вокруг бедняги вздулась, его, как пробку из-под шампанского вышибло из земли. Несчастный подлетел на высоту человеческого роста, а потом рухнул вниз. Плевки, с помощью которых недавний пленник пытался очистить рот от песка, слились с отборными репликами непечатного содержания.

В следующую минуту Андрей услышал заунывную мелодию. Ту самую, из Колыбельной. Которой злой карлик убил Серафима. Поначалу это была еле слышная мелодия, но постепенно звук набирал силу.

Студент посмотрел в сторону, откуда слышалась песня и остолбенел. Тело джокера по-прежнему лежало на земле, но оно выпрямилось. И даже не в этом была главная странность. А в том, что над тельцем появилось едва различимое пятно. Оно вибрировало в такт заунывного мотива. Внезапно Серафим сел, его руки метнулись вперёд – призрачное облачко с резким вскриком ринулось в сторону Мифареса. Злобный карлик не успел увернуться. Воющий фантом угодил точно в его голову – палач вспыхнул. Его окутало зелёное пламя – он закричал.

Андрей в состоянии полнейшего ступора наблюдал за разворачивающимися перед ним событиями. В то, что произошло, было трудно поверить. Но факт оставался фактом – ужасная колыбельная поразила того, кто её призвал. В голове студента почему-то возникло “Спички детям не игрушка”. Известное предостережение заняло большой кусок сознания и не собиралось оттуда улетучиваться. Справиться с самозванкой помог кто-то извне.

- И долго ты собираешься изображать памятник?

Эти слова подействовали на Андрея отрезвляюще. Он вздрогнул и обернулся. Перед ним, как ни в чём не бывало, стоял Серафим. Выглядел он по-прежнему, только был более пыльным, чем обычно.

К тому, что произошло далее, Андрей отношения не имел. Он не собирался ничего такого предпринимать. Но его рука сама по себе, то есть без всякой команды свыше, потянулась в сторону карлика. Наверное, она решила проверить человечка на подлинность. Серафим не стал ждать, пока его ущипнут, а просто взял да и укусил студента за палец.

Андрей ойкнул и хотел возмутиться, но клоун вытянул ручонку в сторону полыхающего демона. Студент взглянул в предложенном направлении и обомлел. Над объятым пламенем Белиалом возник огромный бак. И он, этот бак, заполнялся водой. Причём источника поступления жидкости в обозримом пространстве не наблюдалось. Через мгновение ёмкость опрокинулась, невероятный объём воды обрушился прямо на горящего демона.

- Книгу! – рявкнул джокер.

Андрей аж подпрыгнул – настолько непривычным был голос шута. Он сделался громким и приобрёл командирский тон.

- Где этот клоун? – Серафим принялся озираться по сторонам.

В этот момент по его шапочке постучали. Сделано это было  с деликатной осторожностью, но расходившийся гном подпрыгнул так, будто его огрели чем-то тяжёлым. Он обернулся и обнаружил перед собой лётчика. Лицо пилота было вымазано землёй, в руках он держал “Руководство по управлению самолётами”.

В другое время Макарову наверняка досталось бы на орехи от гаера. Но сейчас на сведение счётов просто не было времени. Рассмотрев, что предлагает в качестве компенсации лётчик, Серафим тут же забыл обо всех распрях. Он схватил книгу и принялся листать её со скоростью кассира, пересчитывающего за день тысячную пачку банкнот. Его пальчики мелькали среди страниц незримыми мотыльками, их мельтешение сливалось в сплошное размытое облачко.

Наконец, он нашёл то, что искал. Его руки перестали мучить книгу, она оказалась раскрытой на странице с чертежом фюзеляжа.

- Возьмите меня за руки! – приказал джокер.

Макаров уже открыл рот, чтобы отпустить в сторону шута какую-нибудь колкость, но в следующий момент отказался от этой затеи. Во-первых, потому что у него моментально пересохло во рту. Во-вторых, из-за того, что из его мозга улетучились все мысли. Кроме одной – лишь бы им удалось поскорее отсюда смыться. Эта мгновенная метаморфоза произошла с пилотом из-за того, что его взгляд упал на демона.

Белиал и раньше-то производил неприятное впечатление, но тогда он хоть выглядел прилично. А теперь… Теперь это обгоревшее существо было настоящим воплощением зла. Сквозь дымящуюся плоть проглядывал жуткий остов адского туловища. Ноги Белиала оканчивались копытами, тело имело шипастые выросты.

Но самое ужасное зрелище представляла его голова. Она была смесью вороньего клюва и козлиного черепа. Кроме того на ней росли отвратительные рога. Из чёрных глазниц на пришельцев, не мигая, смотрели прекрасные голубые глаза. Смесь детского взгляда и дьявольского оскала производила непередаваемый эффект. От такого зрелища хотелось забиться в какую-нибудь щель и тихонько выть на луну.

Белиал задрал череп, испустил дикий вопль и шагнул в сторону троицы бунтовщиков. Этот шаг оказался настолько гигантским, что, сделав ещё один шаг, демон без труда смог бы добраться до своих врагов. Это было полной неожиданностью, и троица пришельцев вряд ли успела бы что-нибудь предпринять. Но им помог Мифарес. Злобный карлик до сего момента спокойно горел в сторонке, и о нём все как-то забыли. Вернее, не то чтобы забыли, но посчитали его картой битой и не достойной внимания. Но палач решил напомнить о себе сам.

В самый критический момент он зелёным шаром выкатился на первый план и ударился прямо в Белиала. Из пламени вырвалась новая порция криков. Этим своим воплем, скорее всего, Мифарес  призывал своего союзника соорудить над ним какую-нибудь ёмкость с водой или, на худой конец, тучку. Тучки в распоряжении демона не было. А, может быть, он хотел поскорее расправиться со своими обидчиками. Дух хотел отпихнуть от себя полыхающего карлика, но тот, проявляя завидную настырность, снова и снова лез под ноги чудища.

Возникшей заминкой сумели воспользоваться пришельцы. Пока демоны выясняли отношения, два человека нарисовали Магический круг, а затем вцепились в стоявшего между ними клоуна. Причём вцепились так, что едва не отдавили тому руки. Карлик поморщился, но предъявлять претензии не стал. Всё его внимание было сосредоточено на “Руководстве”.

Через мгновение книга засветилась, пространство вокруг троицы путников сделалось размытым. В следующую секунду невесть откуда взявшийся вихрь втянул в книгу джокера. За ним тут же нырнул студент, последним растворился среди страниц лётчик. “Руководство” завертелось юлой, а потом лопнуло, оставив после себя только клочья белого тумана.

Белиал в замешательстве посмотрел на дымное кружево. Затем задрал голову вверх и взревел. Только исчезнувшие в книге этого не услышали. Потому что находились уже далеко от беснующегося духа. Они опять оказались в самолёте.

Макаров, обнаружив себя сидящим в кабине пилота, впал в состояние, в каком обычно пребывает ортодоксальный йог. Он не шевелился и не дышал. Ему казалось, что как только он сделает хоть какое-то движение, мираж исчезнет. Тогда он закрыл глаза и решил досчитать до ста. Этим приёмом он пользовался с детства. Почему-то мысленное перечисление цифр приводило его мысли в порядок и действовало успокаивающе.

Он принялся считать и даже добрался до десяти, но дальше числа начали вытворять что-то невообразимое. Где-то в районе двенадцати во второй десяток ворвалась тридцать восьмёрка и выпихнула с законного места тринадцать. Чёртова дюжина несколько опешила и решила вернуть утраченные позиции. Но  хулиганистая агрессорша была не промах. Она позвала на помощь число пятьдесят. Пузатый полтинник хорошими манерами не отличался. А потому без всяких церемоний пнул тринадцать под нижний полукруг её тройки. Та хрюкнула и, понурив крючок единички, поплелась в сторону нолика. Пятидесятник махнул верхней планкой пятёрки – к нему, толкаясь и пыхтя, ринулся восьмой десяток.

Макаров попытался навести порядок в собственном воображении. Он хмурился и даже тряс головой. Но распоясавшиеся числа не собирались выстраиваться в положенный им ранжир. Тогда лётчик решил начать всё сначала. И начал… Только почему-то с шестёрки. Тут же в голове возник образ палаты под соответствующим номером, издалека прискакала тоскливая мысль о бледных пилюлях и смирительной рубашке.

Пока бедный лётчик пытался справиться с сознанием, студент тоже делал робкие попытки прийти в себя. Его состояние по своей обескураженности было сходным с состоянием Макарова. Андрей так же, как и его друг, выглядел чуточку пришибленным. Хотя ему со своей растерянностью справиться было легче, чем пилоту. Потому что рядом с его каталкой расположился Серафим. Клоун сидел с невозмутимым видом и, как ни в чём ни бывало, болтал ножкой.

Студент не спеша оглядел салон самолёта. Никаких признаков паники среди пассажиров не наблюдалось. Тогда он решил посмотреть в иллюминатор. Андрей не хотел этого делать. Потому что боялся. Боялся обнаружить там горящий двигатель самолёта или другие признаки грядущей авиакатастрофы. Наконец, он решился и стал не торопясь поворачиваться в сторону блюдцеобразного стекла.

- Слушай, - раздался вдруг голос карлика, - ты сейчас похож на мужика, который только что проглотил лом.

- Почему?

Этот вопрос слетел с губ Андрея инстинктивно. Он и сам не понял, что именно хотел уточнить – почему он похож на кого-то, или при чём здесь лом.

- Потому что вертишься так, - пояснил Серафим, - будто у тебя нет шеи.

Андрей крутнулся туда-сюда и понял, что карлик был прав. Он поворачивался как бы весь, целиком. То есть головой и телом одновременно.  Будто у него загипсована шея. Наверное, эта скукоженность была вызвана страхом пережить катастрофу заново.

Студент с величайшей осторожностью потрогал соединение, призванное прикреплять мыслительный центр к нижней части его организма. Всё в порядке, ничего не болит. Он уже собрался задействовать шею, как гаер вскочил на кресло ногами, схватил голову студента ручонками и несколько раз покрутил её туда-сюда.

От неожиданности Андрей забыл, что можно сопротивляться. Какое-то время он пребывал в состоянии таракана, в которого секунду назад попали тапком. Когда же он начал приходить в себя, Серафим оставил его голову в покое. Беспардонный карлик перестал вращать череп своего спутника и снова принял сидячее положение.

Как ни странно, фортель, выкинутый джокером, произвёл на Андрея положительный эффект. Он понял, что всё происходит в действительности. Что всё это ему не чудится, и им каким-то чудом удалось ускользнуть от палача с демоном и выбраться из Малого ключа Соломона. Что они летят в том же самом самолёте, откуда попали к полоумному Робинзону. Андрей бросил взгляд за иллюминатор и испытал облегчение – двигатели не горели, не дымились и не имели других деструктивных признаков.

- А как же это… - Андрей вытянул палец в сторону целёхонького мотора, - то есть того...

Судя по всему, речевой центр студента продолжал пребывать в шоке вместе со своим хозяином. Но маленький джокер всё же сумел правильно расшифровать мычание приятеля.

- Подумаешь, делов… - тряхнул он колпачком, - глянул в книжку, и всё – мы уже тут, в этом летающем термосе. Главное, - тут карлик вздёрнул указательный пальчик, - угадать по времени. А остальное – пустяки.

Андрей вдруг почувствовал, как в нём закипает злость. Пустяки, значит!

- Так ты что, - тут студент сотворил сочный щелбан в шутовской колпачок, - мог и раньше нас сюда переместить?

Серафим посмотрел на студента взглядом, сулящим тому скорую расплату за столь безобразную выходку. Судя по выражению хмурой мордочки она, эта расправа, будет представлять из себя медленный костёр или, на худой конец, колесование. Но и лицо Андрея горело праведным негодованием. Два персонажа буравили друг дружку глазками, как застоявшаяся невеста пробегающего мимо мачо. Визуальный поединок победителя так и не выявил. Первым решил прервать паузу карлик.

- Надо было оставить тебя там, - он махнул ручонкой  за иллюминатор, - да и дело с концом!

- Эх ты! – на Андрея накатила обида. – А мы вот тебя не бросили, хотя и могли…

Он отвернулся от клоуна, олицетворяя собой растоптанную дружбу и намекая на чёрную неблагодарность сидящего рядом человечка.

Далее последовала пауза. Она была неловкой, потому что каждой из конфликтующих сторон хотелось, чтобы первым нарушил молчание его оппонент. Так продолжалось ещё некоторое время. Наконец, сопение карлика переросло в тираду.

- Да не мог я раньше перетащить нас сюда! – взвизгнул он в сторону своего визави. – Что я тебе, монорельс, что ли?

Почему у клоуна монорельс отождествлялся с перемещениями по мирам, Андрей уточнять не стал. Наверное, шут плохо представлял назначение этого устройства. Скорее всего, ему понравилось звучность данного термина, а его принадлежность к транспорту довершила образ чудодейственного пути.

- Моношпала ты! – студент начал успокаиваться, но запал злости ещё не совсем покинул его организм.

- Чего?! – не понял гаер.

- Я говорю, - пояснил Андрей, - что не понимаю, как это у тебя получается!

- Что?! – карлик снова вскочил ножками на кресло. В его глазках искрило возмущение.

- То у тебя получается перебросить нас, - Андрей посмотрел прямо в возмущённые глазки, - то не получается. Вообще, ты – это сплошная неувязка.

Пока карлик осмысливал, серьёзное ему нанесли оскорбление или не очень, Андрей, прикинув размер собеседника, довершил обрисованный им образ:

- Я бы даже сказал – неувязочка.

Серафим был всё-таки существом книжным. А потому посчитал для себя унизительным продолжать текущую перепалку. Он решил более не уподобляться базарным тёткам, а расставить все точки над “и”. Тем более что отсутствие этих самых точек возбудило в голове его друга такой вирус, как недоверие. А Серафим считал, что он этого совсем не заслуживает.

- Понимаешь, - он снова принял сидячее положение, - в тот момент, когда мы там, у Робинзона, нырнули в рекламный плакатик, всё пошло не так.

Андрей осознал, что речь Серафима перестала носить истерический характер и перешла в конструктивную фазу. Поэтому он повернулся к человечку лицом, его лицо изобразило интерес.

- Вместо того, - продолжал излагать свои мысли шут, - чтобы оказаться в этом, как его…- клоун пощёлкал пальчиками.

- Вашингтоне, - пришёл ему на помощь Андрей.

- Вот-вот, - качнулся тройной колпачок. – Так вот, чтобы оказаться в… - новая пауза, - в нём, мы очутились в Малом ключе Соломона. Где вы – не знаю, а я угодил прямиком в печать Белиала.

Андрей вспомнил вежливого духа, его передёрнуло.

- А в ней, - вздохнул человечек, - в этой самой печати больно-то не разгуляешься. Там не то, чтобы перемещаться – шевелиться трудно. Можно только стоять и смотреть, что твориться вокруг.

Серафим надел на своё личико скорбную маску и трагическим тоном проговорил:

- Меня даже могли разбить!

“Меня даже царицей соблазняли, только я не поддался!”-  в голове студента почему-то всплыл образ шепелявого Бунши.

Киношного домоуправителя из сознания студента изгнал Серафим. Он шмыгнул носом - ВРиО Ивана Грозного распался в сознании Андрея на куски.

- Нет, всё это понятно, - кое в чём студент был согласен с джокером, - злобный карлик Мифарес сотворил с нами нехорошую пакость, и мы попали туда, куда не рассчитывали в начале. А потом?

- Потом явились вы, - клоун развёл ручки в стороны, - и освободили меня из застенков.

Человечек посмотрел на Андрея честными глазками. Тот ожидал продолжения.

- За что вам огромное человеческое спасибо, - карлик спрыгнул на пол и изобразил шутовской реверанс.

Андрей взялся за клоунскую шапочку рукой и потянул вверх. Этот приём способствовал принятию гаером вертикального положения.

- Ты что издеваешься?! – Андрей почувствовал, как начинает закипать снова.

- И в мыслях не было! – Серафим изобразил на лице искреннее непонимание. Весь его вид говорил о том, что он подвергается напрасным нападкам и несправедливым гонениям.

- Я спрашиваю о том, - студент призвал на помощь остатки своего терпения, - что, когда ты выбрался из камня, почему сразу не перенёс нас куда-нибудь подальше от этих, - он запнулся, - из гримуара?

- Да потому, - карлика поражала дремучая непроходимость его товарища, - что я просто не мог этого сделать!

Взгляд Андрея по-прежнему выражал непонимание.

- Находясь в Ключе Соломона, - пояснил гаер, - то есть во вражеской среде, я не мог ничего предпринять. Кроме того, я всё время подвергался воздействию со стороны Мифареса и Белиала. Я как бы находился в их власти. Они были у себя дома, в привычной обстановке, а я был ослаблен гримуаром.

- И что дальше? - студент уже начал понимать, в чём дело.

- Дальше, - голос клоуна стал спокойнее, - дальше ты и сам, наверное, уже догадался. Ты сотворил из змеюки Магический круг, чем внёс полную сумятицу во вражеские ряды. Влияние демонов на меня ослабло, а Круг нейтрализовал силу гримуара. Мы воспользовались книжкой по самолётам и очутились тут. В этом рыдване, который направляется в сторону… Как его…

- Вашингтона, - подсказал Андрей.

- Название какое-то, - поморщился карлик, - к бегемоту больше подходит, чем к городу. Переименовать его, что ли…

Студент не стал выяснять причин, по которым у карлика имя американской столицы ассоциировалось с неуклюжим представителем африканской фауны. Ему было не до того, он хотел кое-что прояснить.

- А как тебе удалось оживиться? – в сознании Андрея всплыл образ лежащего в пыли карлика. – Ты же умер!

Серафим одарил товарища взглядом, каким дежурный психиатр в приёмной смотрит на доставленного к нему пациента.

- Запомните, юноша! – у Андрея от этого “юноша” отпала челюсть. – Никто и никогда оживиться не может! – пауза. – Это попросту невозможно!

Андрея задел менторский тон товарища. Когда с ним начинали так разговаривать, он ощущал себя идиотом. Конечно, он засомневался в смерти Серафима, но кончина клоуна выглядела такой натуральной, что просто не верилось в обратную версию.

- Как же тогда…

Это всё, что он успел вложить в следующий вопрос. Карлик понял общую направленность студенческого недоумения. Он вздохнул, в его глазках промелькнул хитрый огонёк.

- Я просто взял, - не без гордости сообщил он, - да и прикинулся мёртвым.

Вот так! Всё гениальное – просто! Карлик изобразил из себя беззащитный трупик. Сделал он это с единственной целью - чтобы от него отстали нехорошие дядьки.

- А колыбельная?! – Андрей вдруг вспомнил об ещё одном важном нюансе. – Как ты с ней справился?

- Именно здесь и кроется главная хитрость! – гаер вздёрнул маленький пальчик. – Колыбельная должна усыплять, а я прикинулся спящим. Понял?

Андрей не понял, о чём тут же сообщил клоуну. Тот, удивляясь вопиющей недогадливости товарища, мотнул тоненькой ножкой.

- В общем, минуя подробности, это выглядит приблизительно так, - клоун на секунду задумался, - Колыбельная, обнаружив меня как бы мёртвым, решила со мной не возиться. Зачем, если я и так мёртвый? Правда, далеко не ушла, а осталась болтаться поблизости. А когда её хозяин запылал факелом, она осталась без хозяина. А колыбельные без хозяев обретаться не могут!

Карлик закончил. У него был такой вид, будто он только что одержал победу при Ватерлоо. Андрей же эти его настроения не разделял.

- Фигня какая-то! – он честно сообщил своё видение на предмет.

Лицо Серафима стало претерпевать изменения. Из величественно-победоносного оно постепенно делалось разочарованно-обиженным. Студент вдруг представил, во что может вылиться новая порция возмущений книжного человечка, поэтому решил предотвратить грядущий приступ новым вопросом.

- А вот перед тем, как рубануть змею, - он склонился непосредственно к возмущённому личику, - у меня в голове возник ты.

Глаза у Серафима начали расширяться.

- То есть не ты, - поспешил исправиться студент, - а твоё изображение. В смысле образ.

- Ах, это… - карлик с небрежностью махнул ручкой. – Это самый простой фокус. На уровне начинающих телепатов. А вообще здорово всё получилось, - клоуна встрепенул новый оптимистический импульс, - я представляюсь тебе, ты эту змеюку хрясь, - шут изобразил рубящий жест, – она – хрусть! Потом Магический круг, эти двое вопят, а мы раз, и поминай, как звали! Здорово я придумал?!

Студент пожал плечами. Он не знал, было это здорово или нет. У него не было единого мнения на этот счёт. С одной стороны, конечно, Серафим помог им сбежать из страшного места. Но ведь это из-за него они туда и угодили.

- Да ладно, - Андрей ощутил фамильярное похлопывание по плечу, – не куксись. Хорошо же всё кончилось!

У студента в этом почему-то уверенности не было.

- К тому же мы и от тележки твоей избавились!

Последние слова карлика для Андрея были равносильны удару грома в царь-колокол. Оглушённый, он сидел на месте и боялся пошевелиться. А пошевелиться хотелось. Только было страшно. Очень!

Осторожно, словно боясь спугнуть действительность, студент поёрзал на сидении. Поверхность была мягкой. Не было той неуютной жёсткости, которой отличалась инвалидная коляска. Не обнаружил он и больших колёс. Не спеша опустил глаза вниз, сердце студента забилось с частотой отбойного молотка – он сидел на обычном кресле. Точно таком же, на каких расположились остальные пассажиры данного рейса.

Всё ещё не веря в происходящее, Андрей попробовал шевельнуть ногой. У него получилось. Другой – снова удача. Бывший инвалид почувствовал, как где-то внутри его тела нарастает радостное возбуждение.

- Ты дёргаешься, как недоделанный эпилептик, - сообщил ему голос Серафима, - давай, встань уже…

С этими словами  гаер ущипнул студента за бедро. Андрей вскрикнул, посмотрел на сидящего рядом карлика. А потом встал. Сделал шаг в проход, несколько пассажиров обратили на него ленивое внимание. Дальше студент повиновался импульсу. Поддавшись ему, студент выдал в пространство пару танцующих движений, напоминавших собой смесь латинской самбы с русской присядкой. Танец длился секунд десять, не больше, но вызвал среди пассажиров радостное возбуждение. С разных мест послышались разреженные хлопки. Андрей изобразил короткий поклон и вернулся на своё место.

К нему тут же подбежала взволнованная стюардесса.

- Вам плохо? - в её голосе прозвучала тревога.

Студенту, напротив, было так хорошо, что он даже и не помнил, было ли ему вообще когда-нибудь лучше. Он испытывал сильнейший эмоциональный подъём. Этому потоку требовалось куда-нибудь выплеснуться. Он и выплеснулся. Андрей встал, обнял девушку за талию и запечатлел на её губах поцелуй. Жертва пыталась сопротивляться, но Андрей проявил настойчивость. Стюардесса начала затихать, а потом, наплевав на приличия, обмякла в руках наглеца.

Сколько бы ещё продолжался этот сеанс незапланированной радости, сказать не мог бы, наверное, никто. Но девушке пришли на помощь.

- Гражданин! – Андрей почувствовал, как в его спину стучат кулачком. – Прекратите безобразничать!

Студент с трудом оторвался от своей симпатии, салон взорвался бурей оваций.

- Что это вы себе позволяете?! – высокий голосок сзади пытался призвать хулигана к порядку.

Андрей обернулся, перед ним стояла красотка в форме. Вконец распоясавшийся ловелас чмокнул её в курносый нос. Та ойкнула, оживление в салоне усилилось. Некоторые зрители выражали свой восторг стоя. Андрей с видом триумфатора раскланялся вправо-влево, а потом, как ни в чём ни бывало, опустил свой растревоженный событиями организм в кресло. Обе стюардессы, придав лицам свекольный цвет, удалились за кулисы. Пассажиры ещё немного поволновались. Но вскоре затихли.

- Орёл! – пискнул с соседнего места Серафим. – Твою бы энергию, да в мирных целях!

Что карлик имел ввиду, Андрей уточнять не стал. На него, как часто бывает в подобных случаях, накатила расслабленность. Он закрыл глаза и уснул. Ему снился Белиал. Демон пребывал в двойном обличье и держал в руках голову лётчика Макарова.

- Не бойся, -  приговаривал дух, гладя по волосам свою жертву, - это не больно.

Макаров нецензурно выражался и грозился упечь демона на Соловки.

- Обыск буду проводить лично, - обещала сердитая голова, - и с конфискацией!

- Непременно с конфискацией! – соглашался с лётчиком дух. – Я всегда и сам выступаю за конфискацию! Причём непременно полную!

При этом в руках облачённого в безупречный костюм духа откуда-то возник заострённый штырь. Белиал воткнул его остриём вверх и собрался нанизать на него возмущённую голову. Макаров что-то кричал, Белиал его успокаивал. В последний момент демон обернулся в сторону Андрея и с криком “лови’ запустил Макаровым прямо в студента. Андрея спасло то, что его дёрнули за руку. Голова с воплем пронеслась мимо.

Студент вздрогнул и проснулся. Он почувствовал, как кто-то трясёт его за локоть. Повернул голову – Серафим.

- Кажется, приехали, - сообщил карлик.

Андрей собрался уточнить у шута, что тот имеет ввиду, как вдруг услышал объявление по салону. Бархатный голос из динамика сообщал, что их самолёт вот-вот совершит  посадку в аэропорту города Вашингтон, в связи с чем всем следует пристегнуться ремнями.

Через некоторое время Боинг-767 совершил благополучный маневр под названием приземление. Крылатая машина зарулила в выделенное ей место и замерла. Шум двигателей стих, из кабины пилота показался экипаж. Последним шёл Макаров.

Командир выглядел усталым, он озирался по сторонам. “Может быть, всё почудилось?  -думал он. – Померещилось?”

Тут его взгляд зацепился за тройной колпачок. Макаров притормозил возле ряда, где обретались студент со своим спутником.

- Слышь, Серёга, - Андрей слегка ткнул пилота в живот, - а я снова могу ходить! Смотри.

В подтверждение своих слов студент встал с кресла и подпрыгнул. При этом он неуклюже махнул рукой, конечность задела тройной колпачок.

- Да что ж ты скачешь-то всё время! – обиделся за свою шапочку карлик. – Не студент, а ансамбль Берёзка!

Макаров застонал - не почудилось!

Глава 18.

Американский таможенник с подозрением смотрел на необычную парочку.

- Цель вашего визита в США?

Его русский был исковеркан жутким акцентом. Хотя, разобрать, что он хочет, всё же было возможно.

- Видите ли, - Андрей попытался вызвать из сознания хоть какое-нибудь объяснение, - мы…

Тут он запнулся, такая полезная вещь, как фантазия, исчезла из головы студента напрочь. Видя, что Андрей пребывает в некотором затруднении, карлик поспешил другу на выручку.

- Мы, - он приподнялся на цыпочках, - участники симпозиума на тему: “Изучение высокотехнологичных устройств на предмет их нужности и целесообразности”.

Андрей с уважением посмотрел на мелкого проныру – когда только успел нахвататься? Тот выпятил хилую грудь вперёд – знай наших   ! Ментальный диалог был прерван вмешательством извне. Вмешался как раз тот, с которым в данный момент студенту не хотелось иметь никакого дела. То есть тот самый таможенник.

- Не бывает таких симпозиумов, - последнее слово далось американцу с трудом, он выговорил его по слогам. Правда всё равно сделал пять или шесть  ошибок. Отчего разозлился ещё больше.

Он принялся рыться в каких-то бумагах, послышался звук падающих предметов. Наконец, вокзальный пограничник нашёл, что искал. В его руках образовался слегка помятый лист, он принялся тыкать им в Андрея. Студент не сразу осознал, в чём причина такой возбуждённости таможенного служаки. Но потом догадался. Скорее всего, это был список симпозиумов, конференций и прочих умных мероприятий, которые должны состояться в ближайшее время.

Студент с лихорадочностью застигнутого любовника пытался придумать подходящую версию, но в дело снова вмешался карлик. Он выхватил из рук таможенника лист. Пока офицер пребывал в некотором ступоре, карлик повернулся к нему спиной и напрямую воздействовал на бумажный трофей. Со стороны клоуна слышалось активное шуршание, а также другие звуки, свидетельствовавшие о том, что несчастный документ беззастенчиво рвут на части.

У таможенника был такой вид, будто ему только что  сообщили, что к нему приехала тёща. Причём на полгода и с дюжиной любимых собачек. В его взгляде читались растерянность и возмущение. В тот самый момент, когда внутренний протест американца грозил вылиться в нечто громогласное, гаер повернулся к нему лицом. На его шее болтался яркий прямоугольник. На аккредитации чёрным по белому было выведено – “Научный практикум по применению высокотехнологичных устройств в свете необходимости их применения”. С фотографии на обалдевшего пограничника смотрела ухмыляющаяся физиономия карлика. Тройной колпачок также присутствовал на снимке.

Чтобы развеять последние сомнения офицера, клоун предоставил ему ещё одно доказательство существования научного саммита. Тонкая ручонка протянула онемевшему янки изрядно помятый лист. Правда, уцелела только его половина. Но как раз на этой половине среди прочих мероприятий затесалась спорная конференция. Карлик ткнул пальчиком в соответствующую строку, чем поверг бедного таможенника в совершеннейшее смятение.

- А… - офицер сумел лишь кивнуть в сторону Андрея, но хитрый джокер уже достал вторую карточку с аккредитацией.

На ней был отмечен вышеозначенный симпозиум, с фотографии смотрело лицо Андрея. Оно, это лицо, имело хамоватое выражение и слегка высунутый язык. Тем не менее идентичность личности на снимке и живого его воплощения не вызывала сомнений.

Будучи не в силах дать происходящему рациональное объяснение несчастный таможенник уселся на стул и уставился в одну точку. Приняв это состояние представителя властей за разрешение покинуть зону досмотра, два гостя Соединённых Штатов просочились внутрь государства.

Недалеко от здания аэропорта виднелась парковка. Среди прочих машин в ожидании томились с десяток машин жёлтого цвета. Наличие на их крышах некого нагромождения с короткой надписью выдавало в них принадлежность к городскому  такси. Гаер направился прямиком к автостоянке. Студенту не оставалось ничего, как последовать за своим шебутным спутником.

Подбежав к первому попавшемуся автомобилю, Серафим заглянул в раскрытое окошко.

- Шеф, - небрежность его тона резко контрастировала с тройным колпачком, - до Александрии подбросишь?

В ответ на эту хамовато-требовательную просьбу в салоне такси произошло лёгкое шевеление. Из недр кабины показалось плешивое лицо. Это лицо имело толстые губы и нос с горбинкой.

- Таки я вас умоляю, – послышался высокий голос, - за ваши пятьсот долларов я вас домчу хоть к тёте Саре в её будуар, хотя она и не любит неожиданностей, чтоб ей жилось триста лет, кобре.

Кто такая тётя Сара и почему она не любит сюрпризы, Серафиму было не интересно. К тому же он совсем не к ней собирался. Карлик махнул ручонкой подотставшему от него студенту.

- Я договорился, - на личике клоуна появилось выражение гордости.

Но автомобилист решил инициативу не отдавать.

- Я уважаю ваш темперамент и, - таксист взглянул на шутовской колпак, - и всякие традиции, но я тоже имею принципы.

Карлик с некоторым недоумением посмотрел на общительного водителя. Тот истолковал недоумение клиента по-своему.

- Знаете, что сказал дядя Изя, когда после отъезда родственников сначала недосчитался десяти рублей, а потом сам же их нашёл?

Серафим со студентом не знали, о чём честно признались словоохотливому водителю.

- Что осадок всё равно остался, - сообщил мнение дяди Изи таксист.

- Таки, чтоб во мне не формировались неприятные осадки, - продолжал свою мысль хозяин машины, - мне бы хотелось пощупать некоторую предоплату.

Гаер тут же извлёк из кармашка смятую бумажку и принялся её расправлять. Таксист следил за его манипуляциями с живым интересом. Интерес был чрезмерно живой, поэтому карлик отвернулся от любопытного таксиста. Шуршание усилилось. Клоун явно что-то мухлевал. Хотя, об этом знал только Андрей. Знакомый тёти Сары о способностях забавного человечка даже не догадывался.

Вскоре шорох стих, Серафим повернулся к водителю лицом. В руках он держал пятьсот долларов. Причём вся эта куча баксов уместилась в одной банкноте. Из центра купюры на озадаченного таксиста взирал темнокожий президент.

Хозяин машины округлил глаза и даже икнул. Серафим понял, что допустил небрежность. Он посмотрел на студента, как бы требуя у товарища поддержки. Андрей огляделся по сторонам. Его взгляд выхватил из пространства  большой рекламный плакат на стальной ноге. Яркая вывеска на все лады прославляла какой-то банк. В подтверждении исключительности данного заведения, прямо в центре плаката красовалась целая россыпь стодолларовых банкнот.

Андрей одними глазами показал клоуну на рекламный щит, тому дважды повторять не пришлось. Хитрые глазки скопировали со стенда образец, карлик спрятал пятисотку в карман.

- Виноват! – по лицу клоуна сновала блуждающая улыбка. – Ошибочка вышла!

Он опять отвернулся от раскрывшего рот таксиста, шебуршание возродилось с новой силой. Пока шут экспериментировал с наличностью, студент огляделся по сторонам. Повсюду сновали люди, подъезжали или, наоборот, устремлялись в сторону города машины. Вдруг в толпе он заметил знакомый силуэт. Так и есть. Макаров собственной персоной. Ничего не подозревавший лётчик двигался в сторону затеянного шутом представления.

Его наблюдения прервал голосок джокера. Серафим закончил манипуляции с бумагой и теперь снова обращался к ожидавшему результатов таксисту.

- Нервы ни к чёрту! – сообщил он водителю.

Что общего между нервами маленького человечка и банковским билетом нового образца, хозяин жёлтого авто уточнить не успел. Потому что подвергся гипнозу. Гипнотизировали его пять хрустящих бумажек с изображением волосатого дядьки. Таксист протянул руку, в следующее мгновение деньги перекочевали в его пальцы.

Он с некоторым недоверием пошуршал бумажками, посмотрел их на свет и даже понюхал. Джокер сомнения таксиста разрешил кардинальным образом. Он вытащил из кармашка ещё одну сотню и протянул её в раскрытое окошко. Этот его поступок решил дело.

Дверца со стороны таксиста раскрылась, из неё вышел автомобилист. Его лицо выражало радушие и веру в светлое будущее. Хоть сейчас на плакат “Все на субботник”. Он с подобострастием открыл заднюю дверь и изобразил приглашающий жест. Карлик уже собрался нырнуть внутрь жёлтого авто, как в этот момент заметил приближающегося лётчика. Глаза клоуна и пилота встретились, Макаров тут же развернулся в сторону, откуда шёл. Но гаер решил друга не отпускать.

- Где тебя носит?! – крикнул он в удаляющуюся от него  спину. – Чуть без тебя не уехали!

Пилот  замер. Ему не хотелось ни разговаривать с карликом, ни тем более куда-то с ним ехать. Он вообще предпочёл бы, чтобы всё, что с ним произошло за последнее время, оказалось дурным сном. Но наличие гнома в колпаке и его спутника никак не способствовали такой теории.

- Ты что, умер там, что ли? – в голосе Серафима появилась требовательность.

Макаров обернулся и взглянул на настырного человечка. Нет, он, конечно, мог пройти мимо, сделав вид, что не знает карлика. Мог вообще никак не реагировать на призывы малыша. Но то ли совместно пережитые опасности не позволили лётчику просто так отмахнуться от гаера, то ли обретённое чувство локтя с этой фатальной парочкой заставило его откликнуться на призыв, но Макаров не смог отказать в помощи своим друзьям. Хотя и понимал, что его снова втравливают в нехорошую историю и что он скоро пожалеет об этом своём поступке. Он вздохнул и с покорностью приговорённого к казни побрёл в сторону такси.

Лётчик занял пассажирское место рядом с водителем. Родственник дяди Изи не выразил никакой обеспокоенности или другого неудовольствия по поводу нового пассажира. На его лице продолжала блуждать счастливая улыбка, а в голове вертелась радостная мысль  об удачно проведённом  гешефте.

Через мгновение жёлтый автомобиль сорвался со своего места и взял курс в сторону городка под названием Александрия.

- Что, Макарушка, не весел?! – маленькая ручонка хлопнула лётчика по плечу.

Фамильярность обращения привела пилота в чувство.

- Я не Макарушка, - сообщил он расшалившемуся карлику, - а наоборот – Сергей.

Сзади послышалась возня, свидетельствовавшая о возникшем там возбуждении. В ту же минуту возле головы пилота появился тройной колпачок.

- Поздравляю, вас, молодой человек, тронут, - восторженный шёпот клоуна был направлен в самое ухо лётчика, - и безмерно счастлив оттого, что вы не забыли своё имя!

Макаров сделал попытку обернуться, но шустрые ручонки, проявив недюжинную силу, не позволили ему совершить задуманный маневр. Они держали голову лётчика в районе висков, отчего она, то есть та самая голова, пребывала в неподвижном состоянии.

- А не забыть своё имя – это большая удача, – продолжал нести ахинею расходившийся гаер, - потому что это намного лучше, чем потом вспоминать! А вспоминать – дело сложное, я бы даже сказал, архисложное, - тут шут слегка скартавил, - потому что вспомнить можно не всё, да и не всегда!

Знакомый тёти Сары икнул, далее наступила тишина. Эту тишину прерывали только едва слышный шум шин и гордое сопение довольного собой клоуна. Первым нарушил молчание хозяин жёлтой машины.

- Таки знаете, какой плакат висит в зоне прилёта в одном еврейском аэропорте? – выдавил  из себя шофёр.

Ответом ему было солидарное молчание.

- “Не думайте, шо вы самый умный! Здесь все евреи!” – сообщил словоохотливый таксист.

Аллегория плешивого водилы была очевидна. И направлена она была как раз на философствующего карлика. Нет, ссориться с платящим хорошие деньги малышом таксист не собирался. Но его натура, имеющая бесконечное множество взглядов на один и тот же предмет, требовала выхода этих самых взглядов наружу.

Серафиму было чем ответить шофёру. Это было видно по его округлившимся глазкам. Клоун уже собрался облечь свои мысли в тираду, но вместо этого ткнул пальчиком в сторону лобового стекла.

- Смотри, куда едешь!

Последствием данного окрика стал визг тормозов и мудрёная реплика дяди изиного племянника, в которой еврейские реплики перемежались с отборными фразами общего содержания.

Выражения лиц остальных пассажиров можно было сравнить с гримасой только что спавшего человека, которого разбудили новогодней хлопушкой. Андрей с лётчиком молча смотрели на возникший перед ними шлагбаум. Вынырнувший из-за поворота пропускной пункт, судя по всему, в планы водителя не входил. А посему вызвал в его душе целую бурю эмоций – от банального “какого хрена… ну и так далее” до изящного “чтоб твой рот торчал сзади!”

В общем, внезапная остановка так или иначе взволновала всех. Кроме, разве что, Серафима. Неугомонный клоун выскочил наружу. Подойдя к дверце водителя, он постучал в неё кулачком. Изнутри послышалось неразборчивое ворчание, в следующую секунду в окне показалась плешивая голова. Эта самая голова сверкала глазками и уже изготовилась что-то сказать. Но в этот момент в шустрых пальчиках клоуна появились деньги. Три стодолларовые бумажки издавали приятные шуршащие звуки. От такой музыки у таксиста открылся рот, его глазки подёрнулись поволокой.

Джокер не стал долго дразнить водителя. Совершив парочку элегантных движений, он вручил деньги знакомому тёти Сары. К этому времени лётчик с Андреем уже покинули салон машины и ждали завершения этой финансовой пантомимы. Вручив трёхсотдолларовый бонус шофёру, Серафим направился в сторону стеклянной будки, видневшейся в нескольких метрах от шлагбаума. Два товарища, переглянувшись, с обречённостью супруга в большом супермаркете, поплелись вслед за человечком.

Если бы они оглянулись назад, то увидели бы впавшего в недвижимость водителя. Он стоял возле жёлтой машины и теребил лицо Бенджамина Франклина.

- Шоб я так жил…  – вздохнул автомобилист. В его глазах появилась философская грусть.

Он спрятал деньги в карман, попинал ногой в колесо. Потом сел за руль и, включив заднюю передачу, вдавил педаль газа в пол. Машина, взвизгнув покрышками, рванула назад.

Троица пилигримов, скорее всего, обернулась бы на звук, но им в  этот момент было не до метаний таксиста. На пути друзей возникло очередное препятствие. На этот раз в виде охранника при шлагбауме. Страж появился со стороны стеклянной будки. Он даже не вышел, а как бы выплыл из своего аквариума. Это ощущение возникло, наверное,  потому, что американец, несмотря на массивность своей фигуры, совершал очень маленькие шажочки. Как гейша! Или человек, которому очень малы штаны.

Семенящая куча замерла в паре шагов от гостей и уставилась на них злыми глазками. Мол, чего припёрлись! Андрей почувствовал себя неуютно. Надо было что-то предпринимать. Нельзя же вот так просто стоять и пялиться на друг на друга.

- Ты чего-нибудь по-ихнему знаешь? – студент уловил шёпот карлика.

Андрей обратился к памяти, вызвав оттуда пару дежурных фраз. Он уже собрался озвучить их в окружающее пространство, как вдруг охранник рявкнул что-то неразборчивое. Приветствие вылетело из головы студента, заслонка в тайники памяти тут же захлопнулась. В голове образовался вакуум, без единой английской фразы внутри. Хотя кое-что там всё-таки задержалось. Этим самым “кое-чем” Андрей и выпалил в нервного сторожа.

- Ду ю спик инглиш?

Вопрос повис в воздухе, охранник от удивления открыл рот.

- Ес! – во взгляде американца появилась растерянность.

- Скажи ещё что-нибудь! – велел клоун.

- Воч из ё нейм? – студент продолжал поражать своими знаниями.

- Боб!

То ли охранник был слишком честным, то ли его слегка ошарашило поведение незнакомцев, но он с послушным рвением отвечал на поставленные вопросы. Андрей попытался вспомнить что-нибудь ещё, но в мозгу задержалась только одна импортная фраза.

- Хау ду ю ду?!

Последний вопрос привёл стража в чувство. Может быть, это произошло из-за того, что его дела и в самом деле были не очень хау, а, может, даже и вовсе ду. Как бы там ни было, а только лицо сторожа побагровело, он стал подозревать, что над ним издеваются. В этот критический момент на передний план вышел карлик.

Он воздействовал на карточку с аккредитацией, которая всё ещё болтались на его шее. Буковки на пластике свалились в непонятную кучу, но через минуту выстроились в новый порядок. Теперь на прямоугольнике вместо слов красовалась непонятная аббревиатура. Что-то вроде СДД США, отдел 13 при КВН.

Андрей ухмыльнулся – ерунда, конечно, полная! Но всё непонятное вызывает опасение. Американец насторожился.

К тому же внешний вид клоуна и студента претерпел некоторые изменения. Колпачок Серафима изменил конфигурацию и теперь представлял собой форменную фуражку треугольной формы. На ней красовалась кокарда в виде совы. Хитрые глазки клоуна были скрыты за тёмными очками.

Андрей обнаружил на себе строгий костюм чёрного цвета. Его очки были а-ля Рэмбо, под мышкой чувствовалось утолщение. Студент сунул туда руку. Вместо холодной рукояти пистолета его пальцы нащупали пупырчатую поверхность. Огурец! Андрей повернул голову к клоуну, тот сделал вид, что здесь ни при чём.

Как бы там ни было, но вид пришельцев произвёл на охранника впечатление. Таинственный тринадцатый отдел непонятного ведомства навевал мысли о секретной организации. Естественно, при правительстве. А необычная форма агентов свидетельствовала об их исключительности. Да и вопросы, которые они задавали, не казались теперь стражу простыми. Вероятнее всего, так они прощупывают свою жертву.

А тот, в странной синей форме, вообще стоит и молчит. Только смотрит. Наверное, психолог или что-то в этом роде. В общем, ребята серьёзные, чёрт их принёс в мою смену!

Сомнениям стража положила конец выходка самого мелкого члена группы. Маленькая ладошка совершила неуловимый жест, в тонких пальчиках возникла красная книжка. Представитель отдела СДД номер 13 развернул корочку, охранник даже не стал туда смотреть. Ему стало ясно всё – в Бюро патентов нагрянула проверка. Причём связано это с чем-то серьёзным. Например, утечкой секретных исследований или что-то в этом роде. Иначе, таких прожжённых типов сюда просто так не прислали бы.

Охранник, насколько это было возможно, втянул живот внутрь и козырнул. Карлик в ответ тоже приложился к фуражке. Правда, левой рукой. Это обстоятельство окончательно убедило стража в исключительности нагрянувшей комиссии. Он засеменил в сторону будки. Его единственным желанием было поскорее открыть шлагбаум, чтобы избавиться от этой компании.

Вскоре троица “проверяющих” прошествовала мимо стеклянной сторожки. Группу замыкал самый мелкий агент. Поравнявшись с охранником, он тронул того за руку.

- Надеюсь, - тон его голоса был вальяжным, - вам не стоит говорить, что о нас распространяться не стоит. А не то, - гаер изобразил пальчиками револьвер, - у нас длинные руки.

В качестве доказательства он вытянул в сторону  сторожа импровизированный пистолет. Затем, подражая выстрелу,  издал громкий звук. Охранник вздрогнул и побледнел. Довольный собой, Серафим похлопал стража по животу, и, бросив на прощанье “Ай л би бэк” поспешил вслед за друзьями. Его провожал взглядом ошарашенный американец.

- Да ты у нас полиглот! – похвалил карлика студент.

- Ай л би бэк! – передразнил клоуна Макаров. – Терминатор, блин!

- Много вы понимаете! – насупился Серафим. – Знаете, что главное в профессии агента?

- Вовремя смыться! – предположил лётчик.

- А вот и нет! – клоун продолжал строить из себя резидента. – Главное – это произвести впечатление! А производится оно не только в начале общения, но и в конце!

- Не знаю, как там насчёт конца, - почесал в затылке студент, - а я вот действительно вверг мужика в ступор.

Серафим насупился. Он считал несправедливым, что его заслуги пытаются приписать себе посторонние. Гаер собрался выступить с обличающим заявлением. Но в этот момент друзья как раз подошли к входу в здание.

Многоэтажное строение не отличалось оригинальной архитектурой и нависало над посетителями красной громадиной. Карлик схватился за массивные ручки входной двери, но та не подалась.

- Что за фокусы?! - шут обернулся к спутникам.

В ту же минуту невидимый динамик выплюнул несколько резких фраз. Слова были английскими и оттого непонятными. Хотя, общую направленность требований можно было понять и без переводчика. Скорее всего, визитёрам предлагалось предъявит документы.

Серафим сунул руку за пазуху, пошурудил там пальчиками, отчего даже пару раз хохотнул. Через мгновение, он достал сразу три удостоверения. Одно страшнее другого. Если первое украшала одна круглая печать, то на последнем их стояло штук семь или восемь. Они наползали одна на другую и имели внушительный вид. Кроме непонятных символов посредине, синие кругляши пестрели разными надписями, распложёнными по их контуру. Взгляд Андрея сумел выхватить пару слов. На одном из штампов  латиницей было выведено следующее: шаурма свежая голливудская. В середине фиолетовой печати был изображён пёс в тёмных очках.

Если бы тому, кто рычал в динамик, удалось получше рассмотреть это безобразие, то друзей не то, чтобы никуда не пустили, а ещё наверняка упекли бы в каталажку. За подделку документов. Или, к примеру, за попытку проникнуть на особый объект.

Впрочем, разглядеть детали невидимка не мог, хотя наличие корочек подействовало на него так, как и должно было подействовать. Послышался тонкий писк – стеклянная створка дрогнула. Андрей потянул на себя ручку – дверь подалась. В образовавшуюся брешь тут же нырнул клоун, Макаров с видом важной персоны проплыл следом. Андрей посмотрел им вслед – у него возникли нехорошие предчувствия. Правда, в последнее время они возникали у него часто. Он вздохнул и последовал за друзьями.

В огромном фойе не было ни души. То ли день такой выдался, то ли это заведение к особенно посещаемым не относилось. Этого Андрей не знал. Но зато он знал точно, что чем меньше им встретится народу, тем лучше. Как для них, так и для этого самого народа.

Студент огляделся – на стене висело большое панно – сплошь английский язык. Перед каждой строкой стояла цифра. Ага! Перечень кабинетов или как они тут правильно называются! Так, посмотрим! Не то, не то. Вот! Informaition! Как раз то, что нужно! Какой кабинет? Блин, кто бы сомневался! Тринадцать!

Андрей повернулся к друзьям – те, осознав, что студент изучает табло, предоставили ему полную свободу действий. Проще говоря, по-дружески переложили на него всю ответственность. По выбору дальнейшего маршрута со всеми вытекающими отсюда последствиями. Студент молча указал на сточку под тринадцатым номером. Карлик с пилотом, не сговариваясь, сплюнули через плечо. Андрей в этом смысле был с ними полностью солидарен.

Кабинет, имеющий нехорошую нумерацию, располагался на втором этаже здания. Друзья поднялись туда по широкой лестнице. Здесь было уже не так безлюдно. Сновали канцелярские люди с папками, бледного вида девицы перемещали документы из одного кабинета в другой. Впрочем, внимания на возникшую троицу никто не обращал. Работал стереотип – раз пустили кого-то, значит, этот “кто-то” опасности не представляет.

Комнату под номером тринадцать пришельцы нашли почти сразу. Пока Андрей раздумывал, стоит в неё стучать или нет, карлик решил эту проблему в два счёта. Он схватился за ручку и потянул её на себя. Открывшаяся перед посетителями картина поражала своей простотой. За небольшим столом восседала массивного вида дама. Её взор был обращён на монитор компьютера.

На звук открываемой двери американка среагировала не вполне стандартным движением. Вытянув пухлую ручку вверх, она воздела указательный пальчик в сторону потолка. При этом служащая бюро продолжала что-то разглядывать на экране.

Судя по всему, вздёрнутый перст означал что-то вроде “без команды не шевелиться!” Во всяком случае, три посетителя истолковали эту пантомиму одинаково. Они замерли, боясь нарушить творящееся на их глазах таинство.

Прошло некоторое время, но мадам продолжала не реагировать на вошедших. Андрею стало не по себе. Когда чиновник не обращает на тебя внимания, начинаешь чувствовать себя виноватым. Возникает желание извиниться за украденное у него время. Серафим такими условностями испорчен не был, а вот терпение у него было в большом дефиците. Сложившись вместе, эти два обстоятельства вылились в следующий протест:

- Мадам, - он подошёл к столу бюрократически настроенной девицы, - если вы не перестанете пялиться в этот квадрат, - он постучал пальчиком в тыльную часть экрана, - то я вам устрою небольшой раскардаш.

Слова карлика возымели действие. Дама, превратившись в изваяние, замерла. По-видимому, она никак не рассчитывала услышать здесь, в хранилище передовой американской мысли, русскую речь. В её извилинах пронеслась мысль о российской экспансии, тут же возник образ медведя с бутылкой. Мишка время от времени прикладывался к пол-литре, на его голове красовалась ушанка с красной звездой.

Дабы помочь американке преодолеть первое впечатление, Серафим вытворил следующее: он подошёл к ней вплотную и ущипнул за ногу. Не сильно. Но даме хватило. Взмахнув руками, она вскочила со своего места. Причём сделала это с такой прытью, какую в её теле было трудно предвидеть. Стул, на котором она сидела, опрокинулся, едва не прибив несчастного карлика. В последний момент тот чудом успел отпрыгнуть в сторону.

Бейджик – очень опасная вещь! Именно эта мысль пронеслась в голове Андрея. Он вдруг понял, что сейчас произойдёт. И оказался прав. Табличка на рельефной груди служащей  начала претерпевать изменения. До вторжения русских там было написано следующее: Дженнифер Драки, офис-менеджер. Само собой по-английски. После же вмешательства Серафима прямоугольничек сообщал, что эта самая Дженнифер уже никакая не работница офиса, а вовсе даже помощница шамана в девятом колене. Вся эта галиматья была изложена уже на кириллице.

Не прошло и нескольких секунд, как дородная дама, используя стул в качестве бубна, начала совершать движения, с  помощью которых тунгусы просят у духов удачной охоты. Или пару ящиков огненной воды.

Карлик, сложив на груди ручонки,  с нескрываемым удовольствием наблюдал за результатом своей каверзы. У Андрея с лётчиком была несколько другая реакция – они замерли, открыв рты. В какой-то момент потомственная шаманка, расставив ноги, совершила грузный прыжок вперёд. При этом она едва не задела студента, который никак не ожидал такой прыти от преобразившейся дамы. Андрей успел сделать пару шагов назад, тем самым обезопасив себя от возможных травм.

В этот момент голову лётчика посетила светлая мысль. Он решил воспользоваться компьютером. Но, как оказалось, решил он так зря. Потому что исполнительница ритуальных танцев разгадала его намерения. Только он сделал шаг в направлении стола, как колдунья прыгнула в его сторону. Судя по всему, шаманская суть не до конца вытеснила из сознания дамы ответственность за сохранность оргтехники. Макаров отбежал в сторону, а извивающаяся мадам накрыла собой клавиатуру.

- Да уйми ты её! – крикнул Андрей карлику. – А то она сейчас тут всё разнесёт!

Судя по всему, клоуну и самому надоели метания американки. Он улучил момент, когда та повернулась к нему лицом. Шустрые ручонки метнулись к табличке, буквы на ней смешались в непонятную кучку. Через мгновение глаза студента округлились до рекордного радиуса – на бейджике появилась новая надпись. “Громыхало тихое” – именно такое сочетание слов украшало теперь пластик на груди Дженнифер. Студент посмотрел на Макарова – тот только пожал плечами. Лётчик также как и Андрей не понимал истинного значения противоречивой фразы.

Тем временем с офис-менеджером случилась метаморфоза. Мадам оставила стол в покое. Её внимание переключилось на стул, который ещё недавно заменял ей шаманский бубен. Сотрудница патентного бюро схватила несчастную мебель за ножки и подняла над головой. Её намерение было написано у неё на лице. Дженнифер явно хотела грохнуть стульчиком об пол.

Студент зажмурился. Но ничего страшного не произошло. Вместо треска сломанной утвари послышался едва различимый звук. Андрей открыл глаза – дама, несмотря на исполинский размах, вернула мебель на место. Причём сделала это не совсем аккуратно, а как бы с лёгким нажимом в конце. Так, чтобы звук, пусть и негромкий, но  всё-таки был.

Американка повторила этот пассаж ещё раз. Затем ещё. Всякий раз она замахивалась стульчиком, всем своим видом показывая, что сейчас шарахнет им об пол. Но в конце траектории притормаживала полёт, допуская лишь незначительный шум. Андрей смотрел на эту пантомиму с недоумением. В его голове почему-то возникло определение “Острожный функционал”. Или, как его определил клоун, “Громыхало тихое”.

Неизвестно, сколько бы ещё длилось это представление, но Дженнифер по одной ей ведомым причинам изменила тактику. Нет, общая направленность её действий осталась прежней, поменялся лишь способ. Девица опустилась на четвереньки и принялась толкать перед собой всё тот же стул. Делала она это с неуклюжей грацией, как бы стараясь особенно не греметь. Хотя лёгкий шум производить всё же не забывала.

Андрей дождался момента, когда “громыхало” отползло от стола на достаточное расстояние, после чего подошёл к компьютеру. В его голове уже давно созрел некий план, вот только подобраться к клавиатуре не было никакой возможности. Теперь же шанс появился.

Он не стал всматриваться в английские литеры, не делал лихорадочных попыток отыскать нужную информацию. А просто ввёл в строке “Поиск” имя. Джек Килби. Тут же на экране возникло изображение патента с американским гербом. Английского Андрея хватило, чтобы прочесть титульный лист. Там сообщалось, что именно Джеку Килби принадлежит право на его изобретение под названием “Принцип интеграции”.

В левом углу монитора студент заметил маленькую сноску. Она гласила, что данный патент хранится в комнате под номером двадцать. Андрей хотел поделиться своим открытием с друзьями, но обнаружил их прямо за своей спиной. Лётчик с клоуном с интересом наблюдали за изысканиями своего товарища. Причём делали это настолько тихо, будто боялись, что возникшая на мониторе информация упорхнёт от них в неизвестном направлении.

- Это то, что мы ищем?! – карлик ткнул пальчиком прямо в экран.

- Точно сказать не могу, - почесал в затылке студент, - но с большой долей вероятности…

- Ты не умничай, - подал голос Макаров. – Скажи толком, нам что, надо топать в двадцатый кабинет, что ли?

- Судя по всему, да.

- Тогда какого…

Договорить пилот не успел. Его тираду прервал стул, который взял обратный курс к столу. Конечно,  двигалась мебель  не сама. Её с настырным упорством толкала перед собой Дженифер, которая в данный момент являлась “тихим громыхалом”. В тихости ползающей по полу мадам убедились все члены предприятия, включая карлика. Никто из них не заметил, как подкралась к пилоту американка. Хотя та особенно и не скрывалась - согласно определению на  бейджике  она была вынуждена создавать негромкий шум.

В общем, стул легонько боднул Макарова в ноги, тот чертыхнулся и отпрыгнул в сторону. В ту же минуту Серафим встал на четвереньки и зашёл служащей бюро с фланга. Шустрая ручонка нырнула в область груди несчастной, через мгновение Дженифер перестала толкать предметы. Несколько секунд она находилась в состоянии неподвижности, затем с тяжёлым вздохом приняла сидячее положение. Мадам озиралась по сторонам, в её взгляде чувствовался испуг. Андрей бросил взгляд на бейджик – на нём не было больше непонятного определения. Наоборот, прямоуголничек ясно указывал, что Дженифер снова является офис-менеджером Бюро.

- Пошли! – карлик снова обрёл вертикальность, его решительный тон не оставлял сомнений в выборе направления.

- А с этой что? – Андрей смотрел, как грузная дама пытается усесться на стул. Тот самый, который она минуту назад толкала перед собой.

- А что с ней? – клоун опасений Андрея не разделял. – Будет теперь сидеть тихо, как мышка. Переведи! – велел он студенту.

“Переводчик” поморщился, пытаясь в мыслях собрать конструкцию фразы.

- Сит он ё плэйс! – сообщил он обалдевшей мадам. Немного подумав, добавил: как маус! Андестэнд?!

Дженифер с невероятной активностью закивала головой.

- Она поняла! – сообщил карлику студент.

После внушения, сделанного американке, посетители кабинета тринадцать направились в сторону двери. Андрей уже собрался толкнуть створку, как пальчики джокера перехватили его руку.

- А ну, стой!

Студент с удивлением посмотрел на клоуна. Макаров тоже изобразил недоуменный взгляд. Но Серафим ничего объяснять не стал. Он решил вернуться к мадам. По мере приближения карлика к стулу, на котором сидела бедная Дженифер, её глаза всё больше округлялись. К моменту, когда гаер достиг нужной точки, они имели форму шара навыкате.

Карлик  опять изменил надпись на табличке. Правда, на этот раз он проявил редкий гуманизм. Буковки выстроились в новый порядок, прямоугольник на груди дамы сообщал, что Дженифер в данный момент является “немым воплощением”. Чего именно в табличке не говорилось.

Андрей посмотрел на госслужащую – та, придав взгляду томное выражение, запрокинула руки над головой. При всей загадочности этой  позы американка пыталась как можно дальше отойти от карлика. Она пятилась задом, пока не упёрлась спиной в стену. Где и застыла с выражением фатализма на лице. Посетители комнаты номер тринадцать ещё некоторое время обозревали замеревшую инсталляцию, после чего выбрались в коридор.

Глава 19.

Осенняя промозглая мгла нависла над городом. Мелкий моросящий дождь превратил ухоженные улочки Велеграда в серые, в грязных потёках, дороги. Стемнело рано, и как-то очень быстро. Свинцовые тучи, налетевшие с севера, сократили и без того недолгий осенний день.

На окраине города, возле одного из трактиров, стоял человек в чёрном плаще. Его лицо было скрыто под капюшоном, который он надвинул на глаза. Он стоял без движения, словно не замечая ни отвратительную изморось, ни сильного ветра, порывы которого пытались сбить его с ног. Со стороны могло показаться, что застывшая фигура – это изваяние. Но это было не так. Под неброской накидкой скрывался человек. И он ждал.

- Ты звал нас, господин? - раздалось сзади.

Такой голос редко звучал в здешних краях. Он явно принадлежал чужеземцу. Человек в плаще обернулся. Перед ним стояли двое. Они также были закутаны в  плащи. Лица обоих пришельцев скрывали маски.

- Да, - ответил человек в плаще, - я жду встречи с вами с тех пор, как прибыл в город, – он сделал паузу, а потом добавил: - Один…

- Мы знаем, что ты потерял брата, - кивнул один из пришельцев. – И скорбим о нём вместе с тобой. Мы никогда не забудем того, что он спас нас, своих врагов, от позорной казни.

Михаил скинул с головы капюшон и посмотрел на своих собеседников. Его волосы тут же промокли, и они длинными прядями спадали сейчас на его плечи и лицо, по которому текли  крупные капли. И было непонятно – то ли это небесная влага струилась вниз, то ли слёзы катились по щекам.

- Я расскажу вам о том, как умер мой бедный брат, - после паузы продолжил Михаил. – О том, что стало причиной его смерти, о последних днях его жизни.

И он стал говорить. Он рассказал о том, как они прибыли в Рим, встретились с папой. Как их пригласил к себе немец и как потом заболел философ. Два человека в масках слушали его молча. Они стояли не шелохнувшись и ни разу не перебили рассказчика.

- А на днях я узнал, - закончил своё повествование византиец, – что германский епископат принял решение о возврате своих священников в Моравию. И некоторые из них уже прибыли в Велеград. Среди них и епископ Баварский Майнрад.

Слушатели вздрогнули, как от пощёчины.

- Но вы не должны опускаться до мести, - Михаил внимательно посмотрел на пришельцев, - и поступите так же, как когда-то поступил с вами Константин. Обещайте мне это.

Наступило молчание. Арабы продолжали стоять, не шелохнувшись, не обращая внимания на непогоду и холод.

- Мы тебя поняли, -  наконец прозвучал искажённый акцентом голос. - И клянёмся именем твоего брата, что поступим так, как подсказывает нам наша совесть.

Михаил едва заметно кивнул и, снова накинув капюшон на голову, опустил глаза. Когда он снова поднял их, то людей в масках уже не было. Они бесследно растворились в сырой мгле. Михаил перекрестил то место, где только что стояли двое арабов, и, не спеша побрёл прочь. На его душе было легко. Впервые с того времени, как он закрыл глаза философу.

Епископ Майнрад проснулся поздно. Он был рад снова оказаться в Велеграде, в своём небольшом, но уютном домике. Его особнячок располагался на тихой улочке неподалёку от центра. Священник любил этот небольшой город с его неспешной размеренной жизнью. Служба не отнимала у него много сил, и большую часть времени он мог располагать собой по своему усмотрению. Ему была по душе местная кухня, он любил здешнее вино. Но больше всего ему нравилось посещать неприметный домик, где коротала дни в одиночестве одна симпатичная вдова.

Настроение у епископа было приподнятое. Успешно справившись со своей миссией в Риме, он прибыл в Баварию, где получил от главы епископата документ, подписанный самим королём Людовиком. В нём говорилось о том, что епископ Майнрад становится владельцем крупного поместья в Баварии. Обласканный королём и главой немецкого духовенства, он с лёгким сердцем отправился в Велеград. На его плечи была возложена новая миссия. Здесь ему предстояло восстановить пошатнувшиеся позиции немецкой церкви.

Плотно позавтракав, Майнрад отправился в католический храм, где когда-то он проводил свои службы. Отдав необходимые распоряжения, он поспешил к домику, где жила вдова. Подойдя к знакомой калитке, священник тронул шёлковый шнурок. В глубине дома раздался мелодичный перезвон. У епископа учащённо забилось сердце. Он ждал, но никто не вышел. Он ещё раз подёргал за  тесёмку. И снова ему не ответили. Тогда он толкнул дверцу - она отворилась. Немец пересёк ухоженный дворик и вошёл в дом.

“Наверное, спит, и даже не подозревает, кто у неё в гостях”, - подумал Майнрад. Мысль о спящей вдове ещё больше распалила священника. Чтобы добраться до спальни, надо было миновать большую гостиную. Епископ вошёл в зал, здесь он знал каждую мелочь. Вот китайская ваза, итальянский секретер, диван. А вот стол из красного дерева. И он накрыт! Так его ждали?

Полное лицо Майнрада расплылось в довольной улыбке. Вдруг его сердце замерло, а потом куда-то провалилось. Взгляд священника застыл на бутылке с вином. Он узнал его. Это был тот самый напиток, которым он угощал византийцев! Но не это потрясло священника. Прямо в центре стола стоял кубок зелёного цвета. Точно такой же, из которого пил византийский философ.

Во рту у священника пересохло. “Этого не может быть! - подумал он. – Такие бокалы были только у меня”.  Действительно, это был специальный заказ. Бокалы имели тайник. Под витиеватыми узорами скрывалась маленькая ниша, куда можно было поместить яд. Он заплатил большие деньги богемскому мастеру, чтобы тот сотворил такой шедевр. Впрочем, вложения окупили себя сторицей. Он оставил набор в Риме, в своём особняке. Это он помнил точно. Тогда каким образом они оказались здесь, в Велеграде? Да ещё в этом доме? Ведь он никому не рассказывал о своём намерении наведаться в гости. Даже вдове. Он хотел сделать сюрприз. А сюрприз, кажется, приготовили ему?

Епископ решил выяснить всё у женщины. Он сделал шаг в сторону спальни, но раздавшийся голос заставил его замереть на месте.

- Не спеши, священник! – донеслось откуда-то сверху.

Майнрада бросило в пот. Он посмотрел наверх, но не увидел там ничего, кроме белого потолка, расписанного пасторальными сценками.

- Сядь за стол, выпей! - велели сверху. – Ведь это твоё любимое вино, не так ли?

- Кто здесь? – внезапно охрипший епископ продолжал озираться по сторонам.

- Твоя совесть!

Священник вздрогнул. Теперь ему казалось, что голос звучит отовсюду. Он заполнял собой всё пространство, раздаваясь со всех сторон одновременно. Кроме того он имел какую-то странную окраску. Будто кто-то невидимый немного ломал фразы и коверкал слова. Внезапно немца охватил гнев, который придал ему смелости. Что это за шутки? Кто смеет так разговаривать с ним, епископом Баварским?

- Я не собираюсь слушать, и уж тем более выполнять то, что вы мне говорите! – глядя вверх, выкрикнул Майнрад. – Я ухожу, но вскоре вернусь. Только уже не один, и…

Произнося всю эту тираду, немец медленно двигался в сторону входной двери, но добраться до спасительного входа ему было не суждено. Раздался резкий свист, и прямо перед грузной фигурой епископа вонзился большой кинжал. Вибрируя сталью, клинок торчал прямо из дверного полотна. Майнрад, застыл, как вкопанный. Снова свист, и новый нож, расщепив доски, вонзился в косяк.

- Ты должен сесть за стол! - велел голос.

Германец ещё раз взглянул на торчащие из двери кинжалы и, опустив руки, направился к столу. Его ноги дрожали, а в груди возникла тупая ноющая боль. Майнрад тяжело опустился на кресло и посмотрел на стол. Там не было ничего, кроме открытой бутылки с вином и зелёного бокала. Кубок был полон.

- Пей! – снова велели сверху.

Ноги священника сделались ватными, а боль в груди усилилась, стала почти нестерпимой.

- Вы хотите меня отравить? - еле слышно произнёс вконец перепуганный немец.

- Каждому воздастся по делам его! Кажется, так у вас говорят? - не унимался проклятый голос.

Дрожащей рукой священник потянулся за бокалом, его пальцы коснулись зелёного стекла.

- Пей! – команда взорвалась в голове немца.

В следующую секунду германец швырнул сосуд с вином на пол и с невероятной для его грузной фигуры резвостью рванул в сторону двери. Он почти добежал до спасительного проёма, но почувствовал резкую боль в шее. Его ноги подкосились, и он всей своей массой рухнул на пол.

Немцу нечем было дышать. Он схватился за горло и с ужасом понял, что его шею стягивает верёвка. Майнрад попытался ослабить петлю, и это ему немного удалось. Он сделал два жадных вдоха и увидел, как на него надвигаются две тени. Глаза священника слезились, и ему было сложно рассмотреть тех, кем на самом деле были эти двое. Сердце готово было выпрыгнуть наружу, а боль в груди стала совсем невыносимой.

Внезапно он разглядел возле своего лица зелёное богемское стекло. Рука в чёрной перчатке приблизила ненавистный бокал ко рту. Священник, что есть силы, сжал губы. Он попытался опрокинуть кубок с вином, но его руки оказались прижатыми к полу. Словно в замедленной съёмке епископ смотрел, как наклоняется бокал. Ещё мгновение, и отравленное вино окажется у него во рту. Внезапно в сердце будто плеснули расплавленным железом. Невыносимая боль пронзила грудь священника. Он выгнулся всем телом, его глаза вылезли из орбит. Майнрад захрипел, его тело пронзили судороги, а потом он затих. Изящный богемский кубок  – последнее, что видел в своей жизни  германский епископ.

Content

Щепетов Андрей Злобный гений (СИ)