Альманах

Победители Первого альтернативного международного конкурса «Новое имя в фантастике». МТА V

Дикие земли Страны Фантазии

Прекрасный писатель-фантаст Георгий Гуревич кроме прозы написал несколько книг по теории фантастического в литературе и кино. В давнем уже 1967 году вышла его книга «Карта страны Фантазии». В книге есть несколько иллюстраций, наглядно подтверждающих авторские мысли по поводу места научной фантастики среди различных областей творческой деятельности, а также того, из чего стоит научная фантастика. На форзаце книги в соответствии с её названием приведена карта. На ней материк научной фантастики состоит из таких земель, как Познавательная Фантастика, Приключенческая Фантастика, Мечта о Цели, Мечта о Средствах, Психологическая Фантастика, Сатирическая Фантастика, Утопия, Антиутопия, Техника Будущего, а также Полуострова Новых Идей. В центре его Горы Обоснования, с одной стороны его омывает Литературный Океан, с другой — Научный Океан. А за океанами — страны-соседи: Страна Приключений, Берег Сказки, Ненаучная Фантастика, Сатира, Социально-философские Романы, Производственный роман, Роман об Учёных, Научно-популярная литература… На другой карте показано, как на этот материк, а также на земли Ненаучной Фантастики перекочёвывали образы с Берега Сказки: богатыри, мастера, волшебники, боги, ангелы, черти, привидения…

С позицией автора можно дискутировать, но в образности и наглядности её никак не упрекнуть. Разглядывая эту карту, невольно замечаешь, как целые земли, некогда принадлежавшие Стране Фантазии, впоследствии были оставлены её населением. Утопия и Антиутопия стали независимыми государствами. Территории Познавательной Фантастики сегодня крайне мало населены. То же самое касается и земель Сатирической Фантастики — можно назвать буквально пару имён. От областей Психологической Фантастики ныне шарахаются, словно от отравленных или радиоактивных. А некогда активно обживаемые территории Мечта о Цели, Мечта о Средствах, Техника Будущего просто превратились в Терра Инкогнита. Переход на Полуострова Новых Идей, похоже, размыло во время дождей…

Однако свято место пустым не бывает. Оставленные Фантазией земли осваивают выходцы из иных краёв. Но только их произведения — очень часто весьма талантливые и отлично написанные! — выходят уже без грифа «Фантастика». Они не борются за тиражи, а стараются писать лучше и разнообразней.

И вот тут хочется вспомнить слова Бориса Гребенщикова: «Эта земля была нашей, пока мы не увязли в борьбе. Она умрёт, если будет ничьей, пора вернуть эту землю себе». В агрономии есть закон: сельскохозяйственные угодья не должны «гулять». Им нужен уход, на них должны возделываться культурные растения, иначе они зарастут диким бурьяном, они одичают. Спасибо выходцам из сопредельных земель — они хоть как-то не позволяют покинутым землям Страны Фантазии не зарасти совсем, однако этого мало. На эти земли должны вернуться фантасты.

И самое малое, что мы можем сделать, — это постараться разнообразить фантастическое творчество, расширять границы Страны Фантастики, возвращать ей покинутые земли.

Этому по мере сил способствует конкурс «Новое имя в фантастике» и серия книг «МТА». В очередной её выпуск вошли произведения коренных жителей Приключенческой Фантастики Максима Бахарева и Владислава Чупрасова, выходца из земель Ненаучной Фантастики Странника, активно обживающих территории Психологической Фантастики Нелли Викторовой и Марии Казаровой… Есть и совсем уж экзотические гости — Лариса Зубакова и Нина Тремаскина, пишущие стихи на фантастические темы и сюжеты.

Можно спорить о разном, однако в чём нельзя отказать очередному сборнику из цикла «МТА» — это в разнообразии. Потому что «пора вернуть эту землю себе»…

Андрей Щербак-Жуков,

прозаик, поэт, литературовед

Максим Бахарев

Поэт и прозаик. Родился в подмосковном городе Троицке, слушал курс лекций по жанровой романистике у Д. Володихина и А. Щербака-Жукова, лауреат литературной премии «Басткон» в номинации «Историко-фантастический рассказ», в 2010 году опубликовал сборник стихотворений «Слушай мои мысли», в 2013 — остросюжетную повесть «Смертник».

10

Если вы спросите меня, кто я, то я чётко, без промедления вам отвечу: моё имя Мурчи. Фамилия и всё остальное неважно. В гиперпространстве, что меня окружает, чёрт ногу сломает разбираться, кто кому приходится родственником.

Когда я родился? А что сейчас, в 3000 году от второго сотворения мира, можно назвать рождением? Наверное, то, что моя мысль позволяет рассказывать эту историю. Именно в этот момент я родился для вас.

А если вы меня спросите, где я живу? Я отвечу вам не сразу…

Моё сознание перемещается свободно в нескольких галактиках. Если посмотреть с этой стороны, я не знаю точно, где живу. Устаю, отключаюсь по факту — Марс, значит Марс. Усталость — это когда я перестаю справляться с обработкой входящей информации. Вчера я отключился на орбите планеты Герникора, это в соседней галактике Туманность Андромеды. Там была одна не очень приятная встреча по работе…

Сейчас я на конференции в Сурбонитроне, это недалеко от Альдебарана. Тема? Всё та же: способность увеличивать внутреннюю память. Я — менеджер по продажам воспоминаний. Объём памяти для меня — очень важная составляющая жизни. Жизнь? Что это такое? В этом я ещё не разобрался до конца…

Впрочем, я отвлёкся… О работе позже.

С другой стороны, мой мозг — это единственное, что у меня есть. Он находится на планете Земля. В настоящее время планета является просто складской территорией. Там хранят всякий биологический мусор. Две сотни лет назад Землю заморозили, оставив на ней автономные модули, поддерживающие жизнь в биокапсулах. В одной из таких лежит мой мозг…

— Входящее сообщение: для Мурчи 3278, заказ-наряд на воспоминание: хоккей — тактика и теория игры.

Вот такие сообщения я получаю от единой службы воспоминаний, где я работаю. Во вложенном файле все подробности этого дела…

Когда открываешь заказы, каждый раз сталкиваешься с загадкой. Один присылает просто чёрный файл. Листаешь его без интереса, хочется отключиться. Откроешь другой, а там — серии цветных открыток. Такие файлы радуют. Тот, кто прислал запрос о хоккее, порадовал ещё больше. Во-первых, мне не придётся искать информацию о том, что такое хоккей, потому что есть видеокомментарий к заказу. А во-вторых, я давно уже слышал, что кто-то пытается вернуть информации материальную оболочку. Не задумываясь дальше на эту тему, открыл комментарии.

«113 зимние олимпийские игры в Гогано. Центральная стадион-арена НортАйсПалас. Юпитер. Хоккейная межпланетная суперлига МХА. 2378 год от Рождества Христова…»

Я нажал на паузу. Это невероятно. Каким образом клиент умудрился достать сведения о мире, который существует лишь в мифах и легендах? После глобального космического кризиса 2800 года мировое гиперпространство отказалось от летоисчисления по Рождеству. И словно в ответ на это солнце решило уничтожить всё существующее. Сотни галактик пострадали тогда. Всё живое во вселенной перестало быть. Остались лишь мысли и идеи в гиперпространстве. Однако случилось исключение. На Земле уцелели люди. О них сейчас уже ничего неизвестно. Информация покрыта тайной. Но остались до сих пор биологические модули, где хранятся головы потомков. Один из них — я. Но у нас есть только мысли и идеи…

«На лёд выходят арбитры матча, а следом — хоккейные команды. Стадион взрывается аплодисментами. Итак, сегодня играют… Десятый номер — капитан команды…»

Далее плёнка оборвалась, но я запомнил в деталях, как выходили на лёд игроки. Их форму. Рёв стадиона. Короткий видеоролик плохого качества оставил в моей памяти глубокий след.

Я вступил в переписку с заказчиком. А он в ответ предложил встретиться где-нибудь на границе галактик, в тихом укромном местечке. Но я ни в чём не заподозрил клиента, а спросил лишь, в каком виде мне предстать. Он ответил просто:

— Будьте собой.

Ха, подумал я, быть собой! Что я о себе знаю, кроме того, что где-то на земле в биокапсуле живёт мой мозг? Такая форма мне не подходит, я попросил его определить внешний вид конкретнее. И тут он удивил меня ещё больше.

— Давайте будем людьми.

Людьми. Сейчас это непопулярная форма общения. Всё реже и реже в гиперпространстве встречаются мысли о воплощении в человеческий облик. После глобального солнечного катаклизма Вселенная признала тело слабым элементом. От него очень быстро отказались. Но мне почему-то кажется, что эта тема ещё не закрыта и в скором времени вернётся. А ещё у меня частенько появляется желание потереть руки в тот момент, когда сделка завершена. Ну что же, граница галактик Млечный путь и Туманность Андромеды, мне туда…

На границе, как всегда, досмотр, обыск, проверка документов…

— Цель визита? — угрюмо вылезла табличка ядовито-жёлтого цвета.

Я не могу понять в такие моменты, меня презирают или ненавидят. Нет, просто волнуюсь, у парней такая работа. Отвечаю уверенно:

— Деловая поездка.

— Вирусы, вредоносные программы?

— Нет, ничего такого, только легальная информация.

— Разрешение на вывоз есть?

В подобной ситуации мне очень приятно показывать своё удостоверение:

— Единая Служба Воспоминаний!

Нас знают во всей Вселенной, мы хранители всего — того, что было, есть и некоторые части того, что будет. Пограничники быстро потеряли ко мне интерес, а я отправился на поиски трактирчика «Горизонт».

Пришлось поблуждать по городку. Место, скажем, весьма превратное. Здесь всё было как бы на скорую руку. Это понятно. Местных жителей нет вовсе. Пограничники обитают только тогда, когда выходят на дежурство. Остальные мысли — залётный персонал, оседающий ненадолго, подзаработать и двигаться дальше.

Трактир я нашёл в подвале одной конторки, занимающейся мультивизами на пересечение сразу нескольких галактик. Интерьер из воспоминаний о древнем мире. Я узнал эти легенды. На стенах спасательные круги, канаты, якоря. И главный атрибут, чёрный флаг с изображением черепа с костями. Деревянная мебель, скорее всего, дубовая. Я устроился в углу. Накануне взял образ человеческий, согласно уставу о преобразованиях и перевоплощениях 1250 года, принятому на 17 межгалактической конвенции по правам сознания. Облегающий космокостюм светло-металлического цвета сидел на мне, как влитой. Скафандр надевать не стал. Покрасовался перед зеркалом в гардеробе, оставшись довольным, нырнул в чертог заведения.

Мой гость не заставил себя ждать. Высокого роста, худощавого сложения с опалённым солнцем лицом бронзового цвета. Аккуратно убранные в пучок чёрные глянцевые волосы, видно, покрытые лаком. Тут я отметил его стилистическое сходство с интерьером трактира.

— Да, мой друг, — без прелюдий, словно угадал мои мысли, мягким бархатистым тоном сказал гость. — Мне выпало счастье иметь пращура пирата. Я решился уподобиться ему на время нашей встречи, не сочтите за моветон.

— О нет, что вы, с удовольствием поддержал бы вас, зная об этой изюминке заведения.

— Вы нашли удобное тело, я надеюсь?

— Вполне, спасибо.

— Моё имя Марко.

— Мурчи, — представился я, забираясь в каналы воспоминаний, чтобы раздобыть инфо про Марко.

— Прошу, не утруждайтесь, Мурчи, не тратьте энергию. Поверьте, в скором времени вам понадобится ещё в мега раз больше. Итак, к делу!

— Да, прошу. — Я закрыл воспоминания и настроился слушать.

— Если можно так выразиться, есть удалённые места нашей Вселенной, я назвал бы их уголками, куда неохотно заглядывают межгалактические власти. Но поверьте, это не значит, что там нет правил и законов. Не подумайте, что там собираются бандиты. О нет, это благородные уголки Вселенной. Там отдыхают те, кто устал от избытка данных, а, точнее, от хаоса неструктурированной информации. Вы понимаете, о чём я?

— Я слышал о таких местах, но бывать в них мне не приходилось.

— Но прежде, Мурчи… — Марко нырнул рукой во внутренний карман вельветового пиджака и вынул сигару.

О, сигары! Сколько я слышал о них. Когда-то был целый культ курения. Но сейчас, когда ничего физического, кроме мысли, у нас нет, настроиться и воссоздать ту атмосферу чувств практически невозможно. Марко закурил, выпуская изо рта клубы насыщенного дыма.

— У вас забавное имя, откуда оно?

— Мне удалось выяснить историю моего имени, это главные буквы имён моих светлых прадедов: Морор, Урфу, Рейни, Черрч и Иррито.

— Интересно. Так вот, прежде я расскажу, для чего мне всё это нужно.

Я был внимателен. Но перед тем как рассказать мне интересную историю, перевернувшую моё дальнейшее существование, Марко ошарашил меня вопросом:

— Мурчи, вам не хотелось найти себе тело?

Уловив, что я пришёл в замешательство, продолжил:

— Вернуть всё то, что раньше было у человека — чувства?

Здесь я немного реабилитировался и парировал:

— Любые человеческие чувства можно синтезировать ассоциативной подборкой составляющих элементов.

— А узнать, как это было, как это на самом деле?

Продолжать разговор дальше в таком русле — для меня верх непрофессионализма.

— Вынужден остановить вас, Марко, предлагаю обсуждать только рабочие моменты.

— Вы подумайте хорошенько, ответ дадите позже…

В нескольких тысячах световых лет от галактики Магеллана, в скоплении примерно пяти квазаров, некие Богатые Умы отыскали цепочку равноудалённых друг от друга планет. Законным способом выкупили их в свою собственность. Окружили «чёрными дырами», сделав недосягаемыми для простого сознания. Зажили уединённо. Прошло немало лет, про существование скрытой цивилизации все забыли. Новые хозяева закрытой зоны долгое время не выпускали в эфир мыслей. А когда объявились, наделали немало шуму. Подумать только, они умудрились полностью воссоздать модель межгалактической хоккейной лиги. Только в нашем случае назвали её немного по-другому — Независимая Межгалактическая Ассоциация Хоккея или коротко НМАХ. Всем галактикам Вселенной были разосланы приглашения на первый отборочный сезон игр, венцом которого станут возродившиеся из пепла Вселенские Олимпийские Игры.

— У нас есть один световой год на подготовку, дорогой Мурчи.

— У нас?

— Разве вы не поможете мне выставить команду на ВОИ?

— Я соберу и предоставлю вам информацию согласно нашему договору.

— Этого мало, Мурчи…

Уверенность Марко в том, что я буду делать ещё что-то сверх договора, меня не беспокоила, я не из тех, кто работает на идею. Наоборот, его прямолинейность подкупала. Возникала мысль, что он знает этот мир лучше, чем я. Но довериться ему я был пока не готов.

Условие, которое выставили Богатые Умы, состояло в том, что игроки команд не могли быть воплощением идеи. Это означало, что каждый хоккейный легионер обязан был предстать в физической оболочке человека, так, как это было до глобального вселенского катаклизма.

Теперь мне стало понятно, зачем Марко прислал мне обрывок видеозаписи. Все должно было быть так, как было тогда, на 113 играх. Но теперь мне становилось непонятным, зачем ему нужен я.

— Мурчи, ведь, по сути, это — то предложение, которого ты ждал. Сколько осталось жить твоему мозгу в биокапсуле?

— Она автономна. — Марко знал больше, чем я ожидал. — Об этом мне не нужно беспокоиться.

— Хорошо, а ресурс Земли? Что, если планета погибнет раньше? Ты исчезнешь вместе с ней?

— Допустим. Но я не могу понять, к чему вы клоните, Марко.

— Я предлагаю возглавить мою команду.

Да, он сумел меня удивить. Неожиданно я почувствовал, как открылись свободные информационные каналы, и непреодолимое желание отключиться. В этот самый момент Марко вызвал официанта и заказал несколько порций блокираторов. Я угостился горстью зеркального отражателя, и мне стало легче.

— Зачем вам всё это?

— Мне хочется всего понемногу: славы, свободы, свой укромный уголок во Вселенной, и, как говорил мой старик, — побольше денег. Жаль, что сейчас нет такой валюты, по крайней мере, она была осязаема. И это, Мурчи, чёрта с два сравнится с расширением свободного объёма памяти!

Зачем я тогда согласился? Не смогу ответить на этот вопрос, потому что не знаю. Может, Марко был прав: чего стоит мой мозг без соответствующей физической оболочки? Быть фантомом мысли, как все? Возможно, настало время изменить свою вечность, даже если ей придётся погаснуть? Я не понимал, но одно знал точно: так, как было раньше, уже не будет. Для меня начался новый отсчёт…

Нелли Викторова (Цирер)

Композитор, автор текстов, член РОАП, а также художник, косметолог. В людях ценит искренность и юмор. Жила в Москве. В данное время живёт в Дивеево. Произведения публикуют многие газеты, журналы, альманахи в России и за рубежом. Автор сборников «Для тех, кто любит», «Сердце в ладонях», «Российские поэты». Член МГО СП переводчиков. Кандидат Интернационального Союза писателей.

Варюшкины веснушки и снегуркины проказы

— Бабушка, бабушка! Смотри, какие на деревьях платья хрустальные! Были белые, пушистые, а сейчас ещё наряднее! Это потому, что скоро Рождество, и Боженька к празднику им новую одежду выдал, чтобы им радостнее было!

— Люди на праздник дарят друг другу подарки — для радости, и природу Господь радует и одевает её понаряднее, — сказала бабушка, и подумала: «Это ж надо, без родителей росла Варенька, а всему радоваться умеет и природу чувствует, да и та её любит. Что в огороде ни посадит, так всё у неё принимается: и цветы, и овощи, и даже виноград. Лето-то у нас короткое. Вот и веснушки на лице зимой расцвели. А волосы, как медь, яркие. Летом не так заметно, а на фоне белого снега такая Варенька яркая, аж глаза режет».

— Ты, бабуля, апельсинов побольше купи. Их Эльвира любит, и Пашка за обе щеки уплетает, не успеешь глазом моргнуть, а на столе одни корки лежат и пахнут за километр, аж слюнки текут.

— А ты что же не ешь с ними?

— Нет, мне нравится, когда другим вкусно, вот я и жду, пока наедятся.

Вот и ещё год прошёл. Варваре двенадцать исполняется, хорошая дата. Надо бы и подарок купить. Она всё о фигурных коньках мечтает, да дорого, на одну пенсию всего не купишь. Ну да ладно, что-нибудь придумаем.

У подъезда, переминаясь с ноги на ногу, стоял Пашка. По его красному носу и обветрившимся щекам было видно, что ждёт он давно. Мальчик был высокого роста и поэтому выглядел старше своих лет. Худоба не портила его, а занятия баскетболом сделали фигуру более мужественной. Учился он в одной школе с Варварой и был старше её на два года. Большие серые глаза смотрели всегда прямо на собеседника, а дружелюбное отношение к товарищам вызывало к нему симпатию у всех в школе. А у преподавателей, особенно по физкультуре, Павел Сафронов был просто любимчиком. Многие девичьи сердца не давали спать своим хозяйкам по ночам. И огорчались, что не смогли завоевать его внимания к ним, таким хорошеньким и умненьким, как они о себе думали.

— И давно ты снег топчешь у моего подъезда? — спросила Варя. — Так примял его, что каток получился, скоро детвора с коньками сюда сбежится.

— Ну и хорошо, музыку включим, билеты продавать начнём и самим не надо далеко ходить, — пошутил Пашка, — кататься прямо у дома будем.

— Не на чем мне кататься, да и не умею я. Давай лучше я тебя чаем напою с малиной, а то заболеешь на все зимние каникулы, с кем я развлекать малышей буду? Снегурочек без Деда Мороза не бывает.

— Бывает, Варварушка, бывает. В школу приходил наш спонсор, а ты знаешь, что он папа нашей Эльвиры Снегуркиной, и прямо очень не тихо просил, чтобы его доченьке отдали роль Снегурочки, так как даже и фамилия её об этом давно всем сказала. Вот и на педсовете немедленно приняли решение отдать твою роль школьной красавице и отличнице.

— Всё правильно! Она действительно красавица, и очень похожа на Снегурочку. Длинные кудрявые волосы, большие синие глаза… — говоря, Варвара еле сдерживала слёзы. Она учила долго и тщательно эту роль, и костюм Снегурочки сшила сама, во многом себе отказывая: поспать лишних пару часов, купить сладости, так как деньги, которые ей давала бабушка, она тратила на украшения для костюма.

— Да пойми ты, — обычно спокойный Павел перешёл на крик, — это несправедливо! И в этом спектакле я участвовать с Эльвирой не буду. Ну не смогу я быть добрым Дедом Морозом, если я, еще не видя её, уже злой. Тут и ежу понятно — папины деньги, Эльвиркины слёзки, и роль, твоя роль! У них на блюдечке!

Павел резко повернулся и, не прощаясь, пошёл.

— А варенье? — крикнула Варя. — Ты заболеешь!

— Я уже болен! — услышала Варя. И слёзы сами собой потекли из её глаз. — Ну какая я Снегурочка? Рыжая, глаза чёрные, веснушки. Костюм Бабы-Яги — мне в самый раз!

Эльвира ликовала! Первый мальчик в школе теперь будет с ней. Репетиции каждый день, там можно и в кафешку пригласить, на каток, в театр. В настоящий театр! Папуля билеты достанет, не проблема, главное, чтоб теперь Варька под ногами не путалась. А вот это проблема, и большая. Сразу видно, что Пашенька к ней неравнодушен, глаз с неё не спускает, как хвостик за ней… Ну что он в ней нашёл? Шмотки на ней бабушкины, перешитые, или дедушкины, ха-ха. Но любовь слепа, полюбишь и Варвару Градову. Ну ничего, мы ему глазки-то откроем!

На репетицию Павел Сафронов не пришёл. Эльвира, не стучась, зашла в класс, в котором учился Паша.

— Ой! А мы подумали, что ты заболел. Ольга Николаевна, отпустите Сафронова на репетицию.

— Конечно-конечно, Эленька, пусть идёт.

— Я жив и здоров, как никогда, и поэтому ни в каких спектаклях участвовать не собираюсь, тем более в роли Деда Мороза да ещё с такой Снегурочкой! Ты до того прекрасна, Элечка, что впору тебе актёра из Голливуда приглашать, а мы уж, простые смертные, как-нибудь прежним составом труппы без вас разберёмся.

Для Снегуркиной сарказм Павла был пощёчиной. Резкой, звучной пощёчиной. При всём классе! Её, первую красавицу в школе, унизили! Здесь каждый мальчик мечтал о дружбе с ней! Как он мог? Всегда такой деликатный… Ну, ничего, проглотим, и месть моя, Пашечка, будет коварна. На коленях ко мне приползёшь! Валяться в ногах будешь! А вслух сказала:

— Да, ты прав, надо бы из Голливуда. Здесь, в городе нет никого подходящего, а мы в нашей школе решили мне партнёра подыскать! Спасибо за отличный совет, Павел.

После её ухода в классе было долгое молчание. Даже Ольга Николаевна сидела тихо, прикрыв лицо руками.

— Можно выйти? — спросил Павел.

— Да-да, конечно, иди, — ответила учительница, не поднимая глаз.

Уход Павла каждый понял по-своему. Погода портилась, солнышко, ещё совсем недавно так радовавшее горожан, как будто растворилось в свинцовом небе. Но у Пашки всё было здорово! Солнце поселилось в его душе. Он бежал вприпрыжку, несмотря на нечищеный асфальт. Подтаявший снег стал слякотью, и, не жалея бедных прохожих, с удовольствием запрыгивал на их наглаженные брюки, новенькие джинсы и дорогие шубы. Варвара Градова сидела одна на холодных металлических качелях и, судя по её довольному лицу, пребывала в хорошем настроении. Она смотрела на холодное небо и сочиняла песенки, тут же придумывая для них мотив, у неё всегда это хорошо получалось.

— Варенька! — кричал на ходу Пашка. — Мы теперь с тобой самые свободные люди!

— Что, в школу ходить больше не надо? — спросила Варя.

— Нет, школа нам ещё пригодится, а вот в драмкружок я больше не ходок, стало быть, ты тоже.

— Ну и как мы распорядимся своим свободным временем?

— Пойдём в театр.

— Мы — и в театр? Ты что, билеты на ксероксе отпечатал?

— Нет, Варвара! У меня мама — старший администратор!

И при этом Пашка принял такую горделивую позу, что Варя не могла не рассмеяться. Он приподнял её и начал кружить, пританцовывая в темпе вальса. Вот в такой-то счастливый момент их и увидела Эльвира Снегуркина. И, как по волшебству, красивое лицо девочки стало уродливым. Злость просто перекосила мышцы лица, губы стали тонкими и кривыми, слёзы ненависти хлынули из её глаз.

Успокоившись дома, Эльвира сидела перед трюмо и рисовала на своём лице маминым карандашом веснушки. Немного подумав, она решительно встала и, прихватив с собой ведёрко, где было немного воды, направилась к дому, где жила Варвара. У её подъезда Эля полила выход водой и, дождавшись, когда мороз сковал воду, позвонила по мобильному телефону:

— Варечка, ты не могла бы выйти на минутку, мне нужно кое-что с тобой обсудить? Я как раз совершенно случайно оказалась у твоего подъезда.

И про себя подумала: «Сейчас ты выбежишь ко мне, поскользнёшься и со всей силой брякнешься на лёд. Ты обязательно сломаешь себе что-нибудь, лучше ногу, и угодишь надолго в больницу! Ну вот, тогда я и займусь тобой, дорогой Пашечка! Как там древние говорили — разделяй и властвуй!» И, довольная своей проказой, Снегуркина спряталась за угол дома.

Варвара бежала по лестнице, и большой бабушкин тапок соскочил с её ноги. «А-а-а, потом. Сейчас приглашу Эльвиру домой, чтоб на улице не мёрзнуть, а на обратном пути и тапок подберём». Варя приоткрыла дверь на улицу и, не увидев Элю, громко стала звать её:

— Эльвира! Элечка, ты где?

— Всё! Порядок! Грохнулась! — радовалась Эля, — орёт от боли, бегу выручать.

На улице было уже темно, и Эльвира, никого не заметив, с разгону упала прямо на лёд. И, теряя сознание от невыносимой боли, где-то там, в глубине подсознания, что-то знакомое с детства, вспомнилось: «Не рой яму другому, сам в нее попадёшь». Долго потом в ушах Вари слышался звук сирены «скорой помощи», увозившей травмированную девочку в чёрную ночь.

* * *

— Паша, что-то мне расхотелось в театр, лучшая подруга лежит в больнице в тяжёлом состоянии, а мы развлекаемся.

— Ну не развлекаемся, а поучаемся. В театре много хороших, поучительных пьес можно увидеть. И мы не должны совсем оставить наши занятия, обязанности, надеть на себя траур и оплакивать нашу неосторожную подругу. Тем более она, слава Богу, жива.

Послышался звон колоколов.

— Рядом церковь, зайдём, Паша? Да можно, можно, всем можно! А потом мы тебя окрестим обязательно.

В храме было тихо и мало прихожан, служба ещё не началась. Ребята купили свечи, подошли к иконе.

— Какая красивая! У меня аж дыхание перехватило! Кто Она?

— Царица Неба и Земли, наша заступница и защитница всей земли русской. Богородица. Я много про неё знаю, сначала бабушка рассказывала, потом сама Евангелие читала, а сейчас столько много книг духовного содержания: о Богородице, о Господе, всех святых!

— Никогда не читал, да и нет у нас их, где можно купить такие книги?

— При храмах, в лавках церковных продаются. Ты можешь и здесь что-нибудь подыскать для себя, но лучше я сама для тебя подберу в своей библиотеке, а то ты можешь купить то, в чем не сможешь разобраться.

* * *

Прошла неделя, но Эльвира не выходила из комы. Виталий Иванович Снегуркин не находил себе места. Состояние дочери было стабильным. Пожилой и опытный врач-нейрохирург сказал, что в этих случаях всё решает только время. Первый раз несчастный отец молился в храме, молился долго, и слёзы не переставали стекать по его давно уже не бритым щекам. А тем временем в реанимации Эльвира увидела своё неподвижно лежащее тело. Но это её не напугало, даже обрадовало. Теперь её никто не видит, и она может делать всё, что захочет. А хотелось ей прежде всего отомстить за нелюбовь Павла и за счастье подруги. Девочка бродила по улицам, сама не зная, что ей нужно. И вдруг она услышала громкий, писклявый голос:

— Мороженое! Покупайте мороженое!

Эльвира подошла к лотку и, не зная, почему, купила два рожка: сливочный и фруктовый. «Ой! Я же могу простыть!» — про себя подумала Эля.

— Такие, как мы с тобой, — не простывают, — ответила вслух продавщица. Снегуркину даже не удивило, что продавщица прочитала её мысли! А поразило то, что она сравнила её с собой! Толстая, с красным обветренным лицом, похожая на жабу, приравнивает себя к модной, красивой и богатой девочке!

— Да ладно тебе хорохориться! И не таких видали! А я не такая уж и жаба, я намного её прохладнее.

— А кто же ты? Снежная баба?

— Ещё скажи — снеговик! Королева я!

— Ой, сейчас со смеху умру! Королева!

— Ну я не такая, как ты, с виду красивая, а внутри пустая, вот тебя никто и не любит. Я чуть получше тебя буду — внутреннее отражает внешнее.

— И неправда! Меня папа любит!

— Да вы с ним одна с неба снежинка!

— Меня Варвара любит!

— Ну, эта всех любит! Да только ты не знаешь, что такое любовь!

— Знаю! Я Павла люблю!

— И его ты, Снегурка, не любишь. Это от гордости да от вредности, что он тебя не замечает. А влюбился бы, сразу его бросила! Все мы бабы снежные такие, — с сарказмом сказала мороженщица.

— Ты назвала меня Снегуркой?

— Да, да! Именно Снегурка! Моя ты дочка!

— Ты сама поняла, что сейчас сказала?

— А вот ответь мне, сколько можешь просидеть за компьютером?

— Да хоть целый день!

— Ответ верный. Вот твоя душа давно в моём дворце живет. Хочешь навестить её?

— А это далеко?

— Не дальше твоего сердца.

— Мы что, к тебе вместе пойдём? — сморщила носик Эллочка.

— Так ты согласна? Или я подыщу себе другую Снегурку!

— Нет, нет, другой не надо. Я готова, куда идти?

— Запрыгивай в лоток с мороженым! Да и поехали!

Эля спорить не стала, хотя ожидала увидеть сказочных оленей или карету из чистого золота. Но когда крышка лотка захлопнулась за нею, девочка ощутила себя в кадиллаке с телевизором, баром и прочими удовольствиями и развлечениями. Не успела она как следует рассмотреть всё, как дверца автомобиля открылась, и она увидела перед собой прекрасного юношу, красивее в тысячу раз, чем Пашка.

— Прошу вашу руку. — Эллочка изящно протянула ему свои пальчики, которые смущённо выглядывали из гипсового рулона. — Не смущайтесь, как только договор с королевой будет подписан, вы станете абсолютно здоровой и ещё прекрасней.

Дорога к дворцу была хрустальной, и по обе стороны росли фруктовые деревья. Розы на клумбах испускали аромат, который заставлял забывать обо всем на свете. Увидев удивление Эльвиры, юноша сказал:

— А вы что, думали увидеть здесь громады льда и кусты с мороженым? Нет, милая барышня, мы здесь все люди, и ничто человеческое нам не чуждо.

— А давно ты здесь?

— Около двухсот лет.

— Но тогда же не было компьютеров!

— Были игральные карты!

— И даже такое пустяковое развлечение может подарить такую прекрасную жизнь?

— Прекрасную? Нет, милая барышня, игральные карты — исчадие зла. Многих молодых людей карты завели в пропасть.

— Это как? Они убили себя?

— Именно. Все по-разному сами ушли из жизни. Вначале успех, затем — отчаяние.

— Так ты тоже… не живой? А я?

— Потом всё узнаешь.

* * *

— Ну, слушаю твоё условие, — сказала королева. Увидев её, Эллочка чуть не упала с кресла.

— Это Вы?

— Да, знаешь ли приходиться превращаться, что бы не сильно отличаться от всех Аутов.

— А кто это — Ауты?

— Так называется население моего царства. Это бывшие люди, которые посчитали, что Земля не для них, слишком умных, бесстрашных и красивых. Здесь они останутся навсегда молодыми, но если они покинут этот мир и вернутся на Землю, они сразу же станут глубокими стариками. Итак, перед подписанием нашего договора я выполню любое твое условие.

— Наконец-то! Я хочу, чтобы Павел Сафронов любил только меня! Чтобы у меня были веснушки! А у Варвары они навсегда исчезли, и Пашка забыл её.

— Зачем тебе это, ведь вы больше никогда не встретитесь? А впрочем, не ты первая желаешь этого, — и немного задумавшись, добавила: — И не ты последняя.

* * *

— Сегодня ребята наряжают в школе рождественскую ёлку. Пойдём помогать? — Повязывая шарфик, сказала Варвара.

— Мне ваши рождественские праздники не интересны, а тем более с такой девочкой, которая красится и обесцвечивает волосы, мне вообще стыдно появляться в общественных местах.

— Ты что, Павел! Я в жизни своей даже к косметике не притрагивалась! У нас её и в доме нет! Бабушка говорит, что естественный цвет волос всегда украшает всякого человека!

— Прекрати, Варвара! Ты ещё и лицемеришь! Лучше в зеркало посмотри, если моих слов для тебя недостаточно. А твои веснушки? Какой они тебя делали милой, твои веснушки выделяли тебя из всех девчонок. Твой цвет волос был похож на вечерний закат. Ты была для меня, как будто частичка солнца, и в самые холодные дни мне было с тобой тепло и уютно.

Павел уходил… Уходил быстро, казалось, навсегда. Варенька плакала. Сначала слёзы текли сами по себе, но когда она взглянула на себя в зеркальце, её плач перешёл в рыдание. Она стояла одна посередине двора и вытирала лицо беретом, носового платка не хватало для такого обилия слёз. Она совсем не изменилась: всё те же веснушки и тот же цвет волос с медным отливом! Почему Пашка прекратил с ней все отношения, что за причина, почему он ушёл навсегда? А в том, что он ушёл навсегда, Варвара не сомневалась.

Шестого января, в сочельник, бабушка варила сочиво.

— Варюшка, помогла бы, посуду помой, да ёлку наряжать пора.

Варя, как будто не слыша бабушки, сидела перед зеркалом и смотрела на своё несчастное, заплаканное лицо. Услышав слово «ёлка», Варя заплакала навзрыд. Прибежала бабушка:

— Хватит. Рассказывай!

Глотая слёзы, всхлипывая, Варя всё рассказала о Пашке, поделившись своими предположениями. — У него другая!

— Нет, милая, тут какая-то злая сила вмешалась. Твой Павел крещёный?

— Нет, он только собирался.

— Собирался, собирался, — пробурчала бабушка. — Почему в Сочельник все дома находятся, постятся да молятся? В гости не ходят и сами в дом никого не впускают? Знаешь? Да потому, что Христос родится в ночь на седьмое января! Вот вся злая сила и лютует, так и хочет всех уловить в свои сети! Особенно некрещёных и кто церковь-матушку забыл. Ох, и ненавидят они нас, православных!

— За что? что мы им сделали!

— Да из зависти! Люди могут прийти в храм и покаяться в своих грехах, да и по кончине своей «домой вернуться» в рай, к Отцу нашему Небесному!

— А бесы не могут?

— Не могут! По гордыне не могут. Не умеют они каяться, потому что никогда этого не делали, вот и мстят всему человечеству, хотят их в ад с собой утащить, Богу досадить, и души непокаянные и некрещёные всю вечность мучить.

— Так, может, Павел в их сети попал?

— Попал, видать, горемычный.

— Я молиться за него буду и днём, и ночью!

— Правильно, вместе будем, и всех в нашем приходе попросим, если отец Никанор благословит, ведь некрещёный, бедолага.

В это время Эльвира Снегуркина танцевала вальс с прекрасным принцем на паркетном льду во дворце королевы. Танцуя, она не сводила глаз со своего отражения. Эллочка была в восторге от своих веснушек и медного цвета волос. Партнер Эльвиры также любовался отражением, но только своим.

— Прекрасная пара, они достойны друг друга, — довольно улыбалась ледяная красавица.

Но вдруг лёд под ногами стал таять, многие дети упали и стали плакать, испортив красивые платья.

— Седьмое января! Все прячьтесь в холодильные апартаменты, иначе растаете!

Эльвира поднялась в воздух, и невидимая сила поместила ее в грязный, вонючий лоток из-под мороженого. В нём было холодно, темно и страшно.

— Где я? — спросила, засыпая, Эльвира.

— Это место в аду называется Тартар, — ответил чей-то незнакомый голос.

— Надолго?

— Ха-ха-ха! На вечность!

* * *

— Сегодня четырнадцатое января — Новый год по-старому! Варенька вышла из храма. На душе было спокойно и тихо. Предчувствие счастья и вера — вот теперь всё будет хорошо. И, не в силах сдерживать радость, Варенька побежала. Она бежала так, как будто хотела обогнать себя и взвиться в небо! Но взлететь она не успела. На лавочке у дома сидел Павел и был очень серьёзен.

— Пашка, как здорово, ты пришёл!

— Ну, во-первых не Пашка, а Павел! Я покрестился, Варвара. В честь апостола Павла. Он раньше не верил в Бога и сам преследовал христиан. А потом, во время погони за христианами, он вдруг ослеп и услышал голос Иисуса Христа: «Савл, Савл, зачем ты гонишь меня?» Его имя было Савл. Павел покаялся и прозрел. Я тебе про себя, ой, про своё имя книгу принёс. Ты прости меня, Варвара, за то, что, как Савл, обидел тебя, а теперь я, как Павел, каюсь и прошу у тебя прощения.

И Павел упал на колени в снег. У Варвары подкосились колени, и она упала прямо на Павла. Пашка приподнял её подбородок и чмокнул в щёку. Это был их первый поцелуй.

— У тебя опять веснушки.

— Ага, и рыжие волосы. Новогоднее чудо, — пошутила Варя. — А как же тебе удалось уговорить своих родителей?

— Очень быстро. Всё, что коротко, — гениально! Когда я объявил им, что мне надо креститься, и что без Бога — не до порога, папа сказал: «Всякий знает, что человек произошёл от обезьяны», и показал волосы на руках. А мама показала свои руки, на которых не было волос, и радостно закричала: «Ура, Пашка, я — от Боженьки!» Папа подумал и сказал: «Почему мы поверили одному учёному и не согласились с целым миром? Ведь только в России процветал атеизм, и нужно было нашим врагам уничтожить в нас веру, чтобы завладеть нашей страной. Ведь с верой в Бога нас ещё никто не смог одолеть. Всё верно, сын, идем креститься всей семьёй». Так что мы теперь всегда будем вместе, а не как раньше — ты в храм, я — на тренировку.

— Значит, в нашем полку прибыло, и сможем теперь вместе отмолить Эльвиру, ведь она в коме и ещё ни разу не приходила в себя.

Закончились зимние каникулы, и ребята перед началом уроков стояли на крыльце школы и делились последними новостями. Варвара, не веря своим глазам, бросилась навстречу девочке, за которую они всей большой церковной семьей молились.

— Эллочка, подруженька, как ты себя чувствуешь? Мы так ждали тебя!

— Откуда ты, чудо? — Кто-то пытался пошутить.

— Из ада!

Это всё, что от неё услышали в этот день её сверстники.

ЭПИЛОГ

Что пережила во время комы Эльвира Снегуркина, так больше никто и не узнал. После школы она несла послушание при монастыре, была тихой и скромной девочкой. Там же находились и её родители. Отец Эльвиры внёс большое пожертвование в казну монастыря, что намного облегчило труд и послушание его насельниц.

Любовь на том свете

I часть

Принц на чёрной «волге»

Утро было тяжёлое, тучи затянули небо сплошным серым покрывалом. Казалось, дождь навсегда поселился в городе. Тася встала с кровати, потянулась: голова болела и не хотела соображать. Еле-еле, волоча ноги, она прошла в ванную комнату. Душ поможет, но лезть под воду не хотелось. О! Кофе! Конечно, горячий кофе взбодрит её лучше, чем какой-то мокрый контрастный душ. Ну и ночь, «кошмар на улице Вязов». Таисии приснилась смерть в образе женщины, обычной женщины, блондинки средних лет, без косы. Женщина держала в руках свёрток в виде рулона из газеты.

— Возьми её, это твоя смерть.

— Да не нужна она мне!

— Возьми, так надо.

— Ну, если надо… но только, чтобы от тебя отвязаться.

Тася взяла свёрток, развернула и увидела жёлтую пластиковую трубочку.

— Что это?

Женщина-Смерть быстро удалялась, перейдя дорогу по пешеходной дорожке, она исчезла в зелени посадок…

Сделав глоток кофе, Таисия задумалась. Она прожила на свете тридцать пять лет и умирать в этом цветущем возрасте не собиралась. Она хотела выйти замуж и родить детей, воспитать их, дать образование, а потом… и потом тоже. Внуки, опять маленькие детки на руках! Тася всегда думала о детях и мечтала, что когда-нибудь её любимый мужчина вернётся к ней или случится чудо, и она сможет полюбить другого. Ей уже не двадцать, и надо подумать о будущем. Она в тридцать пять лет так и не реализовала себя ни как мать, ни как жена. Он ей не дал, красивый, умный и женатый. Десять лет вместе. И все десять лет он обещал ей развестись с женой и жениться на ней. Сейчас бы она никогда не вступила в связь с женатым мужчиной. Это хуже, чем украсть. Сейчас в душе её Бог, она узнала Его и старалась жить по заповедям. Это сейчас она знает, что страсть — ненадёжное чувство. Страсть не фундамент для семейной жизни, она проходит, а вместо неё остаётся ничем незаполненная дыра в душе и тупая боль. Но тогда, в двадцать с хвостиком, он был её принцем на белом коне, ну не на коне, а на «Волге», и не на белой, а на чёрной, государственной. Очень удобная штука для свиданий. Женя, так звали принца, собираясь к любимой, говорил жене, что у него дежурство на сутки или командировка дней на пять. Да… такая была любовь. Этой любви завидовали все её подруги. Он умел любить! Страстно ревновал, закатывал скандалы, дарил недорогие подарки и цветы. Звонил несколько раз в день. И так много лет. Не жена, не вдова, не подруга. Просто все десять лет — любимая. Приличный срок. Это он назвал её Тася-Мася. А сейчас он исчез. Когда она уже совсем смирилась, он исчез. Резко, неожиданно. Она и сама хотела прервать их связь. Объяснить ему, что грех прелюбодеяния приравнивается к греху убийства, но он больше не позвонил. Это, конечно, хорошо. Раз — и всё! Но она обманывала себя. Тревога, как змея, обвила её и душила. Неизвестность мучила её. Где же ты, мой непутёвый, с кем ты? Тася пыталась искать его, но никто ничего ей нового не сказал. И вот звонок от давней подруги.

— Ты что, не знаешь? Женька развёлся с женой, женился на молодой девчонке и уехал в Штаты!

Если сказать, что земля ушла из под ног, — ничего не сказать. Это было похоже на маленькую смерть. С остолбенением и пятнами, которые не проходили две недели. Она не могла говорить, двигаться несколько минут. Дома у подруги, выпив вина, Тася расплакалась. Слёз не было долго, и вот только сейчас, когда рядом плечо друга, поток вырвался наружу, всхлипы сотрясали плечи женщины. Лена молчала, здесь мешать было нельзя. Иначе боль могла спрятаться глубоко, и последствия стали бы непредсказуемыми. После долгой паузы Лена сказала:

— Знаешь что, подруга, тебе нужна смена обстановки, путешествие, приключения, новые встречи. Собирайся, вот номер телефона, приедешь в Москву, позвонишь, тебе помогут. А сейчас — спать. Сон — лучшее лекарство.

Утром Тася уже стояла у железнодорожных касс дальнего следования. Она не знала времени отправления, поэтому взяла вещи с собой. Свежая, красивая, она рассчитывала уехать в новое будущее и начать всё с начала. Казалось, что эта поездка спасёт ее от прошлого. К кассам подошёл молодой мужчина: «Кому в Москву? Автобус отходит через час, билет 400 рублей».

— Когда будем в Москве? — спросила Тася.

— Через шесть часов.

— Автобус комфортный?

— Супер!

— Ну поехали!

Но автобус не поехал, не собрали достаточно пассажиров для отправки. Тасю пересадили в тесный микроавтобус, утешив, что тот быстрее будет в Москве. Когда, миновав пробки, они встали на трассу, Тася расслабилась, и её опять унесло в прошлое, которое она так безуспешно пыталась забыть.

Познакомилась она с Женей зимой, в конце декабря. Народ уже отмечал Новый год. Так уж повелось, что в России некоторые начинают встречать Новый год, как только выпадает первый снег, в ноябре. Вечеринка состоялась у Лены, в хрущёвской «двушке». Таисия пришла, когда все уже собрались. О Жене ей рассказывали все её друзья. О том, что он прекрасно поёт под гитару и очень остроумен. Но никто не сказал ей о том, что он женат. Почему? Это было в порядке вещей? Тася позвонила, её встречали всей ватагой. Когда Тасе помогли снять пальто, Женька остолбенел. Перед ним стояла Мерлин Монро. Он, всегда находчивый, не смог проронить и слова. Только смотрел широко открытыми глазами. Женя был уверен, что таких женщин уже нет на свете. О сходстве с легендарной американской актрисой ей говорили ещё в юности. Её мальчишки во дворе так и звали — Мерлин Монро. Женя взял её ладошки в свои руки и промямлил, что рад знакомству. Таисия влюбилась сразу. Потом она вспомнит, что именно его она всегда рисовала в школьных альбомах. Получилось, что сбылись их мечты. Он всегда хотел встретить именно такую, а она мечтала с детства о таком парне. Где же ты сейчас, мой принц на чёрной «Волге»?

…Женщина из сна. Тася увидела её в окно автобуса, когда она переходила медленно дорогу по пешеходной дорожке. Воздух сотрясался от визга тормозов, а она, перейдя спокойно междугородную трассу, исчезла. «Почему пешеходная дорожка на трассе?» — успела подумать Тася. За несколько секунд восемь автомобилей превратились в металлические гармошки. Посреди кровавых луж валялась уже никому ненужная обувь. Когда Тася пришла в сознание, первое и последнее, что она увидела, была жёлтая ручка стоящего впереди транспортного кресла. «Вот что за трубочка в газете!» — подумала Таисия и навсегда ушла в вечность.

II часть

Одиночная камера

Тася почувствовала лёгкость, такую лёгкость, которой у неё не было никогда. Она смотрела в синь неба и ей захотелось взлететь высоко-высоко и… о ужас! Она была в воздухе! Земля и всё, что на ней, было далеко от неё. Но чтобы рассмотреть всё внимательно, Тасе не надо было даже опускаться. Зрение и все органы чувств обострились во множество крат. Её тело лежало среди других тел пассажиров, осколков стекла и разбитых машин. Движение превратилось в пробку на несколько километров. Вдоль дороги стояло несколько машин ГАИ — и ни одной машины скорой помощи.

— Ндааа, картина не для слабонервных… — Услышала Тася чей-то голос, не оборачиваясь, увидела мужчину в спортивном костюме. И сразу несколько тел, передвигаясь по воздуху, исчезли в сопровождении светящихся белых шаров в мгновение ока. Страха не было. Был интерес. Таисия поняла, что она умерла и перешла в другой, невидимый людям мир. Умер — перешёл в другое измерение, вспомнила Тася. Но только почему её никто не встречал? Таисия много слышала о том, что разные сущности начинают появляться ещё перед самой смертью. Теперь она может только одной мыслью перемещаться в пространстве. В земной жизни Тася часто мечтала об этом. Подумал — и в Африке! Захотел — и в Австралию! И особенно ей всегда хотелось узнать, что в тот или иной момент делал Женя. Когда Тася вспомнила об этом, она моментально оказалась в маленькой комнате без окон и мебели. Только широкая лавка у стены, а на ней, повернувшись лицом к стене, лежал её Женя. В комнате стоял запах сырости и тухлых яиц. Стены и металлическая дверь были окрашены в жуткий зелёный цвет. Так вот что за комната! Это же тюрьма! Самая настоящая. И она, Таисия, стояла в одиночной камере. Так вот ты где «спрятался»… Как жаль, что он не сможет ее услышать! Такая возможность!

— Женечка, мой милый Женечка… Так вот ты где! А я так плохо о тебе думала. Ну конечно же, у тебя не было возможности сообщить мне…

Когда Тася подняла полные слёз глаза, она увидела, что Женька удивлённо смотрел на нее, рот у него был приоткрыт.

— Тася?! Как ты здесь оказалась?

Он слышал её! Он видел её!

— Какое счастье, Женечка, милый! Как я тебя искала…

Женя кинулся ей навстречу. Он горячо целовал её и что-то говорил, слов его Тася не слышала. Она только и могла наслаждаться этой так долго ожидаемой встречей.

III часть

Расстрел

Тася и Женя долго стояли, обнявшись. Они молчали. Все слова были лишними, и казалось, что всё встало на свои места, теперь они вместе, и никто не разлучит их. Но это чувство длилось недолго. Тася вспомнила, каким образом и почему она здесь. И сразу много вопросов заполнили её мозг: какое преступление совершил её любимый, почему он здесь и почему он её видит?

Женя начал сам, не дожидаясь ее вопросов. У Олега, его близкого друга, был день рождения. Решили отметить в «Золотом Зале». Там он и познакомился с молодой женщиной из Одессы. Её родители эмигрировали в США, штат Мичиган, а Ева, так звали стройную красавицу, осталась с бабушкой в Одессе и после окончания института решила соединиться с семьёй. Для этого ей нужен был муж, желательно с высшим образованием, а Женя — это то, что надо. И фиктивный брак принёс бы пользу и ей, и Евгению в виде высокооплачиваемой работы. И, конечно же, они через некоторое время разведутся, и Женя сможет перевезти в Штаты свою семью. Он сразу подумал, что навсегда уедет из России вместе с любимой женщиной, со своей Тасей. С женой разговор оказался лёгким, Женя даже не ожидал, что так быстро получит согласие на развод. Но Таисии решил не говорить, пока не закончится процедура развода и эмиграции. Он боялся, что любимая не поймёт его. Женька хотел позвонить ей из Штатов и порадовать. Это был бы его сюрприз! Но человек предполагает, а Господь располагает. Ева сразу поняла, что перед ней такой человек, которого можно использовать в своих интересах, а интересы у Евы были криминальные. Предложив Жене заработать на дорогу и на первое время, она накинула на него сеть ловца. Так Женя, не достигнув Америки, попал в организованную преступную группировку. В перестрелке убил несколько человек, больше он ничего не помнит. Ни ареста, ни следствия, ни суда. Очнулся в одиночной камере, а перед ним — Тася!

Неожиданный грохот и лязг металла заставил содрогнуться влюблённую пару.

— Номер 1444696! На выход!

Всё вокруг наполнилось чувством страха. Страх исходил от стен, потолка, страх сковал руки и ноги, голоса пропали, влюблённые не могли двигаться некоторое время. Женя стал белым, руки его тряслись, почти шёпотом он произнёс:

— Я скоро…

Кто вывел Женю из камеры, Тася не видела и не хотела видеть. Но не слышать она не могла. Тот же голос произнёс:

— Высшим Судом Низшей Иерархии душа номер 1444696 приговаривается к смертной казни через расстрел! Ха-ха-ха!

Звук выстрела, падение тела и опять злобный хохот. Через секунду в камеру вернулся Женя. Он был непохож на себя, двигался, как зомби, глаза ничего не выражали, мимики никакой, в затылке зияла рана, но он был жив! И только сейчас Таисия поняла — здесь нет живых! И она, и Женя погибли! Почти в одно время. Она на дороге, он в перестрелке. Только он ещё этого не понял. Но как она скажет ему об этом? Что-то подсказывало ей, что она должна молчать, он сам узнает. Тая стала свидетельницей Жениных пыток. На казнь его выводили почти каждую минуту, и после каждого расстрела Женя забывал об этом. Новый лязг дверей заставлял трепетать его душу, и всякий раз он испытывал ужас и страх перед смертью. Это было наказание за убиенные им души. Сколько эти пытки продолжались, никто не знает в Аду времени нет. В Аду — вечность.

IV часть

Промысел Божий

Женщина даже примерно не могла определить, сколько по времени продолжались его — её пытки, как вдруг потолок, стены растворились, и она увидела своего умершего отца, который ушёл из жизни три года назад. Умер он от пневмонии. В наши времена — непростительная ошибка врачей, которые без надлежащего обследования поставили диагноз и делали простые обезболивающие инъекции. Отец был в обычном коричневом пальто и внимательно кого-то слушал, глаза его были устремлены вверх. Затем, кивнув головой в знак согласия, заговорил с Тасей.

— Милостью Творца твоё испытание на Земле окончено. После сканирования твоего будущего Высшим Судом было принято переместить тебя на второй круг Умиления, который находится во власти Царицы Вселенной. Это Она оправдала тебя за твои непрестанные воззвания к Ней.

Таисия ничего не могла осмыслить. Слишком необъятной казалась ей информация. Она не могла расширить сознание до пределов неизмеримого. Отец понял её, улыбнулся и продолжил.

— Твои поступки были необдуманны, ты не слышала своего Хранителя и полагалась больше на помощь людей, с лёгкостью принимая их советы. А благими советами дорога куда вымощена? В ад. Все могло кончиться куда хуже. Ты ехала в Москву? Так? У метро Энтузиастов тебя уже поджидала Ева, посланница низшей иерархии, которая ловко сплела чёрные кружева для Евгения. Это ещё и благодаря ей он терпит тяжкие муки. Ты также должна была повторить его путь, если бы не настойчивые молитвы твоих предков. На этом этапе, пока плод ещё свеж и не прогнил, Садовник кладёт его в свою корзину!

— А что будет с ним? Неужели мой бедный Женька так и проживёт в страшных муках?

— Твой? Нет, он не твой. Сейчас его бедная и кроткая жена не встаёт с колен, отмаливая его. А сын каждую службу заказывает обедни за отца и собирается в монастырь на послушание. Вот благодаря его семье Господь принял их усердные молитвы. Сейчас ему легче, он перемещён на сорок дней в место распределения. Всё будет зависеть от прошений его родных и знакомых ему людей. Слава Вышним, твой путь прекращён!

— Но ведь я молода!

— Здесь нет ни молодости, ни старости, все одного возраста, всем тридцать три года. Это вечность.

— Теперь понятно! — ответила Тася. — Чем дальше вглубь, тем темнее и страшнее, а так хоть у ворот подметать буду.

— У Царских Врат находиться — большая честь, не всякий этого достоин. Ты их только сможешь увидеть, — ответил отец. — Но вековать на втором круге — это тоже честь немалая. Твоим предкам много надо было потрудиться в земной жизни, чтобы их последний потомок смог обрести такую чудесную возможность — иногда видеть Великую Царицу.

— И что же они такого сделали?

— Среди них было много мучеников и священномучеников, которые пострадали во времена Больших Перемен.

— Я их увижу?

— Ты многое увидишь, Таисия. Кстати, здесь у тебя другое имя.

— Какое?

— Не торопись. Следуй за мной.

— Папа, я слышала, что каждый человек после смерти проходит мытарства, где бесы предъявляют ему грехи, которые он совершил при жизни.

— И это тебе предстоит пройти. Всё ты увидишь — и Рай, и Ад, и Честный Суд тебе предстоит. Нелегко будет, но у нас хорошие адвокаты!

И отец показал на белых птиц, которые кружились над ними и далее сопровождали эту пару, которой предстояло трудное и очень дальнее путешествие.

Эпилог

Яркое солнце осветило детскую площадку, где малышня усердствовала над изготовлением тортиков из песка. Алёнка тоже не сидела без дела. Эта маленькая «мама» старательно заворачивала в бабушкин платок маленького котёнка, называя его дочкой. Котенок изворачивался, пищал, пытаясь вырваться из цепких детских ручонок, как вдруг девочка замерла и уставилась на пустую скамейку. Довольный зверёк бросился бежать большими скачками через песочницу, оставив свою «пелёнку» на радость бабушке. Задумавшись, Алёна несколько минут стояла и смотрела вслед уходящей женщине, которую, кроме неё, как оказалось никто не видел, затем подошла к маме и сказала:

— Когда я умру, я стану медвежонком.

— Это потому, что твоя фамилия Медведева? — не отрываясь от просмотра журнала, спросила мама.

— Наверное, и поэтому, а ещё потому, что мы живём, как хотим, а не как должны.

Женщина изумлённо подняла глаза на девочку:

— Кто это тебе сказал?

— Тётя!

— Ты её попросила, чтобы она превратила нас хотя бы в цирковых медвежат? — с натянутой улыбкой спросила мама.

— А зачем жить в цирке? В лесу-то лучше. Ешь себе малину, спи в берлоге! В школу не надо!

— Нет, — сказала мама, — уж лучше всегда оставаться человеком.

Её размышления прервал визг тормозов, крики: «Человека сбили насмерть!» Молодая блондинка медленно прошла сквозь набежавшую толпу и скрылась в переулке. В небе разливался колокольный звон. Мать, подхватив ребёнка на руки, сказала:

— А давай-ка, Алёнка, в церковь сходим! Говорят, там красиво: свечи, иконы и вкусно пахнет ладаном.

Леонид Ермаков

Родился в Москве в семье служащих. Окончил Московский ордена Трудового Красного Знамени автомобильно-дорожный институт. В 2005 году написал свои первые работы «Планета Ветров» и «Король Апрель, который перепутал день и ночь». 2014 год стал для писателя наиболее успешным: он получил признание членов Союза писателей России, его приняли в Интернациональный Союз писателей. Автор записывает сказки на диски, по вопросам приобретения которых можно обратиться по адресу mashinki-kletki@yandex.ru.

Вечная любовь

Посвящаю горячо любимой бабушке Т. М. Коротковой, моему ангелу-хранителю

— Бабушка! А что такое вечная любовь? Люди же умирают и не могут вечно любить? — спросил Лёнька у бабушки.

— Могут! Люди действительно умирают, и многие улетают в небесное царство. Им там хорошо и привольно. А некоторые остаются здесь на Земле. Они превращаются в маленьких прозрачных человечков, ангелов-хранителей, которые могут летать. Они опекают тех и помогают тем, кого очень сильно любят. Вот это и есть вечная любовь! Иди по жизни смело и ничего не бойся. Я всегда буду с тобой. Я тебя очень люблю, мой милый сказочник! — ответила бабушка.

Однажды Лёнька и бабушка пошли в лес собирать грибы и ягоды. В лесу было тихо. Слышны лишь были щебетанье и пенье птиц. Яркое, тёплое солнышко прогревало всё живое вокруг. Лёгкий ветерок обдувал листву на деревьях. А они, качая вершинами, благодарили солнце за тепло и ласку.

— Спасибо, спасибо вам, солнышко! Мы так вам рады! Светите нам всегда! — говорили они ему.

Солнышко молча улыбалось. Деревья оценили его труды.

— А вы, ветерок, расскажите, какие новости в мире произошли?

— Ничего особенного, — ответил ветерок, — всё идёт своим чередом.

— Щёлк, щёлк, щёлк, — раздавались звуки в лесу.

— Лёнька! Погляди, а лес-то какой волшебный! Белочка сказала, что нам надо идти по этой маленькой тропинке.

— Да, я слышал, — согласился мальчик.

И они пошли туда, куда подсказала лесная жительница. Шли они недолго и вдруг на опушке леса увидели чудесный хрустальный дворец красоты необыкновенной! Хрусталь словно купался в лучах яркого солнечного света, переливаясь всевозможными цветами. В дверях стояла стража — две большие голубые ели раскинули ветви так, что войти во дворец было просто так невозможно.

А на самом дворце красовалась огромная вывеска «Дворец сказочного искусства».

— Смотри, бабушка, это дворец сказок. А я же придумываю сказки. Как интересно!

Голубые ели, приподняв ветви, пропустили маленького сказочника. Бабушку они не пустили, попросили подождать. Ветви опустились, закрыв вход во дворец.

За большим деревянным резным столом сидели взрослые люди и мирно о чём-то беседовали.

— А я вас знаю! — крикнул, удивившись увиденному, Лёнька. — Вы известные сказочники! Вы написали самые лучшие сказки на свете! Ваши сказки знают во всем мире! Вы — Ганс Андерсен! Вы написали «Дюймовочку», «Снежную королеву», «Дикие лебеди», «Стойкий оловянный солдатик», «Русалочку», «Принцессу на горошине», «Новый наряд короля», «Оле-Лукойе» и много других чудесных сказок. Я очень люблю Ваши сказки. Вашу «Снежную королеву» и «Дикие лебеди» бабушка читала мне на Рождество. А вы — Шарль Перро! Вы написали «Красную Шапочку», «Белоснежку и семеро гномов», «Спящую красавицу», «Кот в сапогах», «Рике с хохолком», «Золушку, или Хрустальную туфельку», «Подарки Феи». Есть у вас и другие хорошие сказки. У меня есть сборник Ваших сказок. Мне очень нравится «Рике с хохолком». А вы — Амадей Гофман! Вы написали «Щелкунчика» и «Мышиного короля». В театре я видел балет, поставленный по вашей сказке. А вы — Вильгельм Гауф! Вы написали «Калиф-Лист», «Холодное сердце», «Маленького Мука» и «Карлик-нос». По вашей сказке «Карлик-нос» я смотрел интересный мультфильм. А вы, братья Якоб и Вильгельм Гримм! Вы написали «Белоснежку» и «Краснозорьку», «Короля Дроздоборода», «Госпожу Метелицу», «Бременских музыкантов». И других интересных сказок у вас много. Вы придумали разных сказок больше других сказочников. Как же вам так удалось? А вы — Астрид Лингрен! Вы написали сказку «Малыш и Карлсон, который живёт на крыше». По телевизору часто показывают Карлсона, он такой смешной и забавный, ну просто обхохочешься. А вы — Александр Пушкин! Вы написали «Сказку о царе Салтане», «Сказку о рыбаке и рыбке». Вы чудесный поэт, которого знает весь мир. Вашу «Сказку о рыбаке и рыбке» я знаю наизусть. А вы — Алексей Толстой! Вы написали «Золотой ключик, или Приключения Буратино». Вашего сказочного героя в красной шапочке с помпоном, с длинным носом знают все, и взрослые, и дети. А вы — Пётр Ершов! Вы написали сказку «Конёк-горбунок». Такую лошадку, которую Вы описали в вашей сказке, я видел в цирке.

Были и другие сказочники, но мальчик их не знал.

— Дорогие сказочники! Ваши сказки очень любят дети. Они учатся и растут на них. Я тоже хочу быть сказочником и писать хорошие сказки!

— Приятно тебя слышать, дорогой мальчик! — сказал Лёньке Андерсен. А другие сказочники в знак согласия закивали головами.

— Мы решили подарить тебе подарок, — сказал всё тот же Андерсен. — Вот в этот мешочек, — показал он на мешок, — каждый из нас положит частичку своего таланта. А как ты воспользуешься этим, будет зависеть от тебя.

Все великие встали и по очереди положили в мешочек свой подарок.

— Спасибо за подарки! — поблагодарил мальчик. — Простите, меня ждёт бабушка, — сказал он. И, взяв мешочек, вышел из дворца.

— Лёнька! Лёнька! — закричала бабушка, увидев внука. — Я так испугалась за тебя!

— Зачем ты взял этот мешочек во дворце? Что в нём?

— Таланты! — ответил Ленька.

— Вечно ты что-нибудь сочиняешь, зачем они тебе?

— Нужны! — ответил мальчик.

— Ладно, давай помогу, вместе легче нести.

Мешочек спрятали в самом укромном месте дома. В большом деревянном сундуке. И повесили амбарный замок. Прошло много лет. Бабушки уже не было в живых, юноша сидел на сундуке и вспоминал детство. Он вспомнил про подаренный мешочек с талантами. Взяв ключ и открыв сундук, он достал мешочек и раскрыл его. Волшебный аромат старины окутал его. Он сел за стол и написал свою первую сказку. Он посвятил ее любимой дорогой бабушке. Он был уверен, что она где-то рядом! Смотрит на него и улыбается. Он это чувствовал! С тех пор он написал множество чудесных сказок, которые, как весточки доброты и вечной любви, передавались из уст в уста, разлетевшись по всему белому свету. Сказки эти учат добру, а его так в жизни не хватает!

Волшебник и фея

Жила-была Фея. И была она так прелестна и мила, что не каждый Волшебник смог бы придумать такую. Однажды она познакомилась с добрым волшебником.

— Феечка! Вы такая красивая и чудесная, что я даже растерялся, — трепетно и нежно сказал ей Волшебник. — Но я знаю, чем вас очаровать.

— Интересненько! — ответила Фея. И волшебник быстренько, не теряя времени, сбегал в магазин и купил ей там вкусное мороженое. Мороженое было действительно очень вкусным. Фея не пробовала такого никогда.

И они подружились. И стали жить вместе. Это была самая добрая семья на свете! Потому что Фея была тоже очень доброй. Почему? Потому, что она была счастлива с Волшебником, а он был счастлив с ней. Просыпаясь утром, Фея готовила вкусный кофе. А волшебник, умывшись, спешил в магазин, чтобы купить там своей чудесной Феечке ее любимое мороженое. Мороженое так нравилось Фее, что каждый раз, с удовольствием съедая его, она благодарила Волшебника. И делала в его честь реверанс. Это было так красиво! Чудо из чудес!

— Благодарю вас, Волшебник! — говорила она. — Я тоже старалась и сварила вам самый вкусный кофе на свете!

А на красивом платьице её искрились маленькие лучики света разных ярких цветов. И они подражали Фее и так же красиво, как и она, исполняли реверанс.

Прошло время. Однажды, нехотя перебирая ложечкой в своей тарелочке мороженое, Феечка сказала:

— Вы знаете, Волшебник, вы покупаете мне каждый день мороженое. А оно мне надоело.

Опечалился Волшебник. Что же делать? — спрашивал он себя. Мир прекрасен. И стоит лишь только немножечко подумать — решение найдётся. Каждый день он покупал своей любимой Феечке чудесные алые розы. Радости её не было конца!

— Ах, какие очаровательные алые розы! — с восторгом говорила она. — Я так им рада!

И она снова, благодаря Волшебника, делала в его честь реверанс. И это было так красиво! Чудо из чудес!

— Благодарю вас, Волшебник! — опять говорила она ему. — Я тоже старалась и сварила вам новый, самый вкусный кофе на свете!

А на красивом платьице ее всё так же, как и прежде, искрились маленькие лучики света разных ярких цветов. И они так же подражали Фее и так же красиво, как и она, исполняли реверанс. Но и это в конце концов надоело Фее. Её уже не радовали цветы.

— Феечка! Что случилось? Почему вас не радуют алые розы? Ведь они так красивы! Чудо из чудес!

— Нет, Волшебник. Вы неправы. Меня радуют цветы. Но проходят дни, и они умирают в вазе. А мне их так жалко!

Расстроился Волшебник. Как же быть? — спрашивал он себя. Но, может быть, стоит хорошо подумать? И решение найдётся. И тогда он создал трёх очаровательных детей. Двух маленьких Феечек, похожих на него, как две капельки воды, и одного маленького Волшебника, похожего на его любимую Феечку. Они сидели за маленьким столом и, играя, писали интересные письма друг другу.

— Волшебник! Я так рада! — с восхищением сказала Фея. — Ведь это наши дети! Они — наше будущее! Я немедленно сварю им самую вкусную кашу на свете!

И она, как и прежде, в благодарность сделала Волшебнику реверанс. И это было так красиво! Чудо из чудес!

— Благодарю вас, Волшебник! — сказала она ему. — Я теперь самая счастливая Фея на свете! — с радостью произнесла она. И на красивом платьице её в который раз заискрились маленькие лучики света разных ярких цветов. И они подражали Фее и так же красиво, как она, исполняли реверанс.

Злая королева Амелия и пять прекрасных принцесс

В одном знатном королевстве жил-был король Владимир со своей женой королевой Викторией. Было у них четыре дочери — одна принцесса краше другой. К сожалению, при рождении пятой дочери королева скончалась. Да-да, у короля было пять прекрасных дочерей-принцесс! Звали принцесс так: Антонина, Анастасия, Алина, Алёна и Анна. Король их очень любил. И проводил с ними всё свободное время. И принцессы любили своего отца. Они старались быть с ним рядом. И показывали ему свои новые красивые наряды.

— А как вам этот мой новый наряд? — спрашивала у него одна из дочерей, Антонина.

— Вы прекрасны в этом наряде, моя дочь! — отвечал ей король. А потом подходила другая дочь, Алёна. И тоже показывала ему свой новый наряд. И королю также нравился и этот наряд. Он только быстренько придумывал добрые и красивые слова, чтобы от души порадовать и эту свою дочь. Ему всё нравилось в своих дочерях, хвалить их было ему в радость. Потому что они были самыми дорогими и любимыми его сердцу принцессами. Они были для него красивее всех! Глядя на них, он вспоминал свою рано ушедшую из жизни жену-королеву.

Время шло, принцессы подрастали. И король Владимир решил найти им новую королеву-мать. Он решил жениться. Выбор его оказался неудачным. Он женился на злой королеве Амелии, которая умела колдовать. Была она красива, спокойна и ласкова, и говорила всем хорошие и нежные слова. Но это была только лесть.

Ничто не предвещало беды! Но в душе королева Амелия была совсем другой. Ей хотелось, чтобы король любил только её, восхищался только ею и уделял ей всё своё внимание. А любовь короля к принцессам ей мешала. Однажды, когда король ненадолго отлучился по своим делам, злая мачеха заколдовала принцесс, дочерей короля. И превратила их в розы разных цветов. Роза красная — Антонина, роза белая — Анастасия, роза алая — Алёна, роза оранжевая — Алина и роза жёлтая — Анна. Она заколдовала все розы так, что они не могли больше говорить. Посадив пять роз в горшочки, она отдала их старому королевскому садовнику Тимофею. И велела ухаживать за ними и их охранять.

— Так вам будет лучше, — сказала королева-мачеха им на прощание. И не спеша, как ни в чём не бывало, пошла в королевский дворец. Она была уверена, что отец-король их больше никогда не увидит. Потому что чары зла исчезнут только тогда, когда слезы любящего их, родного им человека упадут в каждый горшочек с цветком. Она знала, что скоро наступит зима, и розы погибнут от холода. Вернувшись в королевство и узнав, что принцессы пропали, и их нигде не могут найти, король Владимир заплакал от горя.

— Где же мои доченьки, где я могу их найти? — спрашивал он у всех и у королевы Амелии. Но никто не знал, куда пропали принцессы и где их можно найти. Король плакал. А королева плакала вместе с ним. Только король плакал от горя, а королева — от радости. Она так искусно скрывала свои чувства, что король даже не почувствовал её обмана! Королева нежно обнимала его и сочувствовала его горю.

— Дорогой король, не плачьте! Ваши дочери, принцессы, вернутся, потому что они знают, что в этом дворце их любят и ждут! — успокаивала она короля. И никто в королевстве не смог заподозрить её в фальши. Лишь только сам Господь Бог знал всю правду об этом.

Время шло неумолимо. Вскоре стало холодать. И старый королевский садовник Тимофей, собрав все пять горшочков с розами разных цветов, поставил их в своём садовом домике на подоконнике. Он доживал свой век и был одинок. А розы ему очень нравились. Они были красивыми. И почему-то напоминали ему маленьких детей. Он ухаживал за ними, поливал из леечки и кормил витаминами и минералами, чтобы розы лучше росли. И они с каждым днём радовали его всё больше и больше, становясь ещё красивее.

Жизнь короля изменилась. Ничто его больше не радовало. Он целыми днями плакал, вспоминая своих дочерей. Он не мог их забыть. И как ни старалась королева успокоить короля, у неё ничего не получалось. И это её уже бесило! Она становилась всё злее и злее. А Господь, зная о её страшном колдовстве, своих детей ей не дал.

Старый садовник привязался к розам. И по вечерам, когда все дела были сделаны, он садился на большой стул у окна, на котором стояли розы, и рассказывал им о новостях в королевстве. А все пять роз, как одна, внимательно слушали его и молчали. Они не могли говорить. Когда он рассказывал им хорошие новости, розы выпрямлялись. И, казалось, будто они радуются. А когда он рассказывал им плохие новости, розы опускали свои головки. И казалось, будто они переживают.

Однажды садовник Тимофей рассказал им очень плохую новость.

— Заболел наш король, — сказал он им, — у него пропали пять дочерей. И он никак не может их найти. Королю Владимиру плохо! Он лёг в постель и больше не может встать, — закончил он рассказывать. И розы, услышав эту новость, опустили свои головки, свернули листочки, и казалось, будто они плачут. Капельки воды струились из их лепестковых глаз. И садовник Тимофей, испугавшись за розы, вскочил со стула и закричал:

— Господи Боже, что случилось с моими розами? Что мне сделать, чтобы они не погибли?

И Господь, услышав с небес садовника, расколдовал розы. Он дал возможность им говорить. Вдруг розы словно стали живыми. Они заговорили!

— Мы не розы, — все вместе сказали они. — Мы — пять принцесс. Мы дочери короля. Нас заколдовала злая мачеха-королева, превратив в пять разных роз.

Садовник, услышав от пяти роз такое, быстро-быстро побежал к королю. И рассказал ему обо всём. Король, узнав новость о своих дочерях, так обрадовался, что, несмотря на то, что был болен, быстро вскочил, оделся и побежал за садовником в его садовый домик. Увидев розы, он обнял их и заплакал. Он был рад их видеть! Он так по ним соскучился! Но это были только розы, а не его дочери. Из глаз его капали горькие слёзы. Слёзы отчаяния!

— Доченьки, доченьки, неужели это вы? — спрашивал у роз несчастный король. Он никак не мог себе простить того, что не смог тогда сберечь своих дочек. Слёзы его капали в горшочки с цветами, разрушая злое колдовство королевы. Открыв глаза, он увидел пять прекрасных принцесс. Это были его дочери, одна наряднее другой! А они тоже узнали в нем отца-короля. И так рады были увидеть родного им человека!

— Здравствуйте, король-отец! — с радостью сказали ему дочери. Они были счастливы, что наконец-то будут вместе с любимым отцом. Старый садовник сидел на стульчике и тоже плакал от счастья. Всё закончилось так хорошо!

Король с дочерьми отправились во дворец. Их увидела злая королева. И тотчас умерла. От страха за содеянное у неё остановилось сердце. Королеву Амелию похоронили и вскоре о ней забыли. А король жил ещё долго-долго и увидел, как растут его внуки и правнуки. Господь Бог видит с небес всё и всех, и за сделанное зло обязательно накажет.

Королева, которая все-таки счастливой стала

Жила-была принцесса. Была она так красива и мила, что никто на всем белом свете не смог бы сравниться с ней! И король, и королева, и все, увидевшие её хоть раз, не могли на нее наглядеться. Улыбка её была чудесной и очаровывала так, что хотелось радоваться и смеяться вместе с принцессой. Стоило только посмотреть на неё, и сердце посмотревшего сжималось от большой любви к ней. Кто видел её, считал её самой красивой девушкой на планете. О красоте принцессы, о её очаровательной улыбке уже знали многие и тихо, чтобы не смущать принцессу, рассказывали друг другу об этом.

Подошло время. И его величество король решил: пора его доченьке выйти замуж за хорошего доброго принца, а, может быть, и за короля. И принцесса согласилась с решением батюшки-короля. Известие о том, что самая прекрасная принцесса познакомится и выйдет замуж за понравившегося ей принца или короля разлетелась по всему свету. И вскоре знакомства в королевстве начались. Стали приезжать гости. Разные принцы и даже короли. Красота пленит всех. И каждый, посетивший королевство, желал увидеть и взять себе в жёны девушку чудесной красоты. А, увидев принцессу, они влюблялись в неё так, как не влюблялись ни в кого и никогда на свете! Принцы рассказывали ей о себе самое хорошее и нахваливали себя один больше другого. А короли падали пред ней на колени, предлагая ей руку и сердце, и обещали дорогие, чудесной красоты, хрустальные замки, большие грациозные дворцы и много-много слуг и много придворных в придачу. А принцесса слушала их, очаровательно улыбаясь им в ответ.

— Да, да, уважаемый принц! Да, да, многоуважаемый король! Вы так милы и приятны мне. Я подумаю над Вашим предложением и дам Вам обязательно ответ! — говорила она всем. Но с ответом не спешила, не нашёлся ещё тот, кому бы она разрешила вести себя под венец.

— Доченька, — говорил ей опечаленный отец-король. — Я так хочу тебя выдать замуж за принца или короля, которого ты полюбишь. И достойных знакомилось с тобой немало. Почему ты отказываешь всем? Пройдут годы, и ты, никого не выбрав, останешься одна и будешь одинока.

— Доченька, — говорила ей расстроенная матушка-королева. — Я так хочу, чтобы ты пошла под венец с принцем или королем. И тогда у Вас будет семья и будут дети. А мы с твоим отцом будем нянчить внучат!

— Отец-король! Матушка-королева! — отвечала им принцесса. — Ну зачем же торопиться? Дать согласие я всегда успею. Ведь это так серьёзно, ведь это решение на всю оставшуюся жизнь! А вдруг приедет принц или король, которого я полюблю сильнее? А рука моя будет отдана другому. И тогда я несчастливой буду!

Прошли годы. Его величество король оказался прав. Вскоре его и матушки-королевы не стало. Принцессу провозгласили королевой. Но она уже не была такой очаровательной и красивой, как и прежде. Королева постарела. И принцы и даже самые старые короли забыли к ней дорогу. Она уже их не интересовала.

Однажды вечером, зимой, когда на дворе был сильный мороз и не видно было ни зги, королева сидела и грелась у камина. В дверь её покоя тихо постучали. «Кто же так поздно?» — подумала королева.

— Войдите, — повелела она. Стоявший у порога стражник низко поклонился своей королеве и тут же сообщил:

— Ваше преосвященное величество! Король из дальнего королевства ехал Вас навестить и заблудился в дороге. И вот он здесь. Он просит Вас его принять.

Королева от волнения побледнела.

— Пусть король войдёт. Пусть погреется у камина, ведь он замёрз в дороге! — произнесла она. В дверях у порога показался поседевший король. Когда-то, много лет назад, он уже здесь был. Тогда, юным принцем, он приезжал к ней познакомиться. А она не оценила его чувств и не согласилась стать ему женой. Много лет прошло с тех пор. Он стал королём. И всё это время вспоминал её, надеялся, что когда-нибудь они встретятся и обязательно будут вместе. Он больше не искал себе другую жену!

— Здравствуйте, Ваше величество! — негромко произнёс король. — Я так рад Вас видеть!

Королева встала и, подойдя к королю, взяла его молча за руку. Она посадила его рядом с собой у камина. Им было хорошо вдвоём. Они увлечённо говорили, как будто знали друг друга много-много лет, о чём, что рассказывали друг другу в ту ночь, — не знает никто, лишь только Господь и они сами.

Утром, как только рассвело, они, счастливые, держа друг друга за руку, вышли к людям, которые приветствовали их у дворца.

— Приготовьтесь к празднику, одарите всех дорогими подарками, — велела придворным королева. — Король сделал мне предложение выйти за него замуж. Пригласите всех желающих, я согласна венчаться с королем!

— Да, да, — вторил ей король, — я тоже желаю венчаться с королевой!

— Ура! — кричали все вокруг. — Ура! Как здорово! Наша королева выходит замуж за короля! — слышалось вокруг. — Наконец-то она будет счастлива, и король тоже!

С тех пор королева счастливой стала!

Король Апрель, который перепутал день и ночь

— Динь-динь-динь, — мелодично зазвонил звонок в приёмной короля Апреля.

Большая резная дверь потихоньку отворилась, и показался королевский стражник, одетый в ратные доспехи.

— Кто такие и зачем пожаловали? — спросил он грозным голосом.

— Это мы, послы из соседнего королевства, — ответили ему все хором. А самый главный из них продолжал: — Мы приехали по приказу нашего короля держать совет с вашим королём.

— Его величество отдыхает, его не велено тревожить, приходите завтра, — строго ответил стражник и закрыл перед послами дверь. Ушли послы ни с чем. И на следующий день король не смог принять их. Так продолжалось изо дня в день. Король Апрель забыл обо всех своих делах, он совсем не правил королевством. Перепутав день и ночь, он не мог уснуть ночью, а к утру засыпал крепким сном и просыпался только к вечеру. И никто в королевстве не осмеливался его потревожить. Он даже забыл о королеве Елизавете и маленькой дочери Есении и не уделял им никакого внимания. Королева Елизавета взволновалась не на шутку, она стала уговаривать супруга не спать днём, ведь для этого есть ночь. Но король, выслушав её, тут же заснул. И тогда она решила позвать самого лучшего лекаря в их королевстве. Но и тот лишь только развёл руками, с такой болезнью он никогда не встречался. И поэтому не знал, как лечить короля. Да и никто во дворце не знал, как помочь его величеству.

А помогла одна добрая волшебница. Прослышав про беду, она пришла во дворец и попросила узнать, не нужна ли ее помощь. Королева Елизавета тотчас приняла ее и рассказала всю суть дела. И волшебница пообещала помочь, попросив лишь об одном — никого не впускать в спальню короля до тех пор, пока он не выспится и не выйдет оттуда. Сделать это было нетрудно, так как король Апрель сам приказал его не тревожить. И королева, конечно, согласилась.

Наступил новый день. Он не принес ничего удивительного. В спальне короля было по-прежнему тихо. И, как всегда, у двери стоял королевский стражник. Он охранял покой его величества и никого туда не впускал. А что же случилось с королём Апрелем? Не торопитесь, это мы сейчас узнаем, сказка ещё не кончилась, она только началась.

— Подъём, подъём для всех! — Раздался грозный крик, и уши короля Апреля аж заложило. «Ведь я только что уснул, какой негодяй посмел разбудить меня?» — просыпаясь, в гневе подумал король и открыл глаза. Но что он увидел, такое и во сне никогда не снилось. Лежал он на деревянных нарах, да ещё на втором ярусе. Королевское ночное платье куда-то исчезло, а одет он был в кальсоны и рубашку навыпуск. Рядом с ним молодые парни одевались в одежду королевских стражников. Всё это так удивило короля, что он не смог сказать и полслова. Но тут его осенила мысль: ведь с ним просто шутят! И ему захотелось посмотреть, а что же будет дальше?

— Вставай, быстрее вставай, начальник королевской стражи пришёл, ему на глаза лучше не попадаться, — тихонько подсказал стражник, спавший внизу. Король Апрель послушался совета и, соскочив на пол, стад быстро одеваться. Странно, но одежда и доспехи пришлись ему как раз впору, как будто их кто-то приготовил для него. «Ну и шутники, надо же было такое придумать! Хорошо, что не нарядили меня в королевского дворника», — развеселился король, улыбаясь приближающемуся начальнику королевской стражи. Но тот, подойдя поближе, вдруг громко заорал на короля:

— Почему не застёгнута верхняя пуговица на мундире? Быстрее шевелись, чёрт бы тебя побрал! — и, грозно посмотрев на него, двинулся дальше. Король Апрель так испугался, как не пугался никогда раньше. Он никак не мог понять, что же с ним случилось? Улыбка слетела с его лица, словно её и не было. Застёгивая верхнюю пуговицу мундира, он рассуждал про себя: «Какой он невежа, а я совсем не знал об этом! Как смеет он кричать на короля, бессовестный!» Королю было так обидно, ведь именно он всегда хвалил начальника королевской стражи за усердие и строгость. Ведь именно он вручил ему самый высокий королевский орден! И вот за всё это такая неблагодарность! Скоро всех стражников построили и повели на завтрак. Король плёлся в самом конце строя, обдумывая положение, в которое он попал. За завтраком настроение его ухудшилось ещё больше, и было от чего. На стол подали бочонок с пшённой кашей. Король Апрель не любил её с детства, а эта — жёсткая и безвкусная, как песок. Его чуть было не стошнило! Он хотел кричать изо всех сил, что он король, и как они смеют… Но он был так напуган случившимся, что не смог этого сделать. После завтрака всех королевских стражников расставили на посты. Королю и ещё одному стражнику достался пост у въезда в королевский дворец. Только теперь он немножко пришёл в себя. Погода стояла прекрасная, наступила ранняя весна. Яркое солнышко нежно пригревало всё живое вокруг. А белый пушистый снежок искрился в его лучах, словно и он отогревался после зимней стужи. Со всех сторон на разные лады доносилось щебетанье птиц, чистый прозрачный воздух наполнялся чудесными звуками их песен. Король Апрель пребывал в восторге, ведь он так долго не выходил из своей спальни. Но не успел он опомниться, как новая неприятность постигла его. К королевским воротам подъехала роскошная карета. И король Апрель сразу же узнал её. Да, да! Это карета его родной племянницы Жанны. Наверное, она решила отправиться на утреннюю прогулку, — подумал про себя король. А вот и она, выглянула из окошка. Такая добрая и учтивая к его величеству. А какие чудесные комплименты делала она ему! Ох, как он любил её за это! Как же обрадовался король, как счастлив был он видеть её в такую трудную для него минуту!

Стражник, стоявший с ним на посту, поклонился придворной даме. А король, подойдя к карете и открыв дверцу, хотел обнять любимую племянницу и рассказать ей про свою беду. Но молодая особа опередила его. Она отвесила ему такую пощёчину, что лицо его искривилось от боли. А левая щека, по которой пришёлся удар, покраснела, как румяное яблоко.

— Как смеешь ты, негодяй, так вести себя с придворной дамой! — закричала она на короля. — Я завтра же пожалуюсь начальнику королевской стражи. Пусть он прикажет выпороть тебя, нахал! — И карета с племянницей Жанной покатилась дальше. Король Апрель совсем поник. Только теперь он начал понимать, что с ним случилось что-то страшное. Что он не похож на себя, что с ним не шутили, а наяву превратили в королевского стражника. «Что же мне делать?» — спрашивал себя бедный король. Но, обдумав свое положение, он решил не падать духом и нести службу королевского стражника как можно лучше, чтобы не было никаких жалоб. К счастью, племянница короля оказалась не злопамятной и уже к вечеру забыла про такого странного королевского стражника.

Прошёл месяц, отличную службу короля Апреля заметили. И начальник королевской стражи перевёл его на самый ответственный пост. Его величество короля поставили охранять королевскую спальню. Когда наступила ночь, и все крепко уснули, король открыл дверь своей спальни и потихоньку на цыпочках прокрался туда. Но что за чудо, спальня оказалась пустой. Там никого не было. А на кровати его величества лежала маленькая записка. Король взял её и прочитал: «Ваше величество! Вы можете раздеться и лечь в Вашу постель. Как только Вы это сделаете, Вы вновь станете королём. А чтобы с Вами никогда не случилось такого, надо всего лишь спать ночью, а не днём. Волшебница». Король Апрель быстренько разделся и лёг в привычную для него королевскую постель. Была глубокая ночь, и он тут же уснул, так как очень хотел спать. Проснувшись утром рано, он увидел на себе королевское ночное платье. А, посмотрев в зеркало, узнал в себе короля. Маленькая записка волшебницы превратилась в белое пёрышко и лежала как раз там, где её оставил король. Король Апрель не спеша встал, умылся и, одевшись в королевский наряд, принялся за свои королевские дела. Прошло много лет, но его величество король Апрель часто вспоминал о случившемся. Посмеивался над собой. И спал только ночью!

Планета Ветров

Посвящается моим бабушке Т. М. Коротковой и дедушке Е. Б. Докшицеру.

Вечная вам память, дорогие мои!

Вечером, когда становится совсем темно, на небе загораются звёзды. Все мы знаем, что это светит множество планет. Есть среди них и большие и малые, все они — разных форм и очертаний, и каждая имеет свое название. Но есть среди них такая планета, о которой не знает никто — это планета Ветров. Она совершенно прозрачна и поэтому не видна никому. Её невозможно увидеть ни из одной точки Вселенной. Живут на ней ветринки и бураны, и они также прозрачны, как и их планета. Когда они прилетают к нам на Землю, мы только лишь ощущаем их, но увидеть не сможем никогда, это нам не дано. Если прилетают к нам ветринки, то мы чувствуем лёгкий ветерок, и он приятен нам в жаркую погоду. Но когда ветринки прилетают с буранами, погода сразу же меняется. Дует сильный ветер, на небе появляются тучи, летом льёт дождь, и на улицу не выйти без зонтика, а зимой падает хлопьями снег и метёт вовсю метелица. Но особенно страшны для нас бураны, когда они прилетают одни, без ветринок. С огромной силой сметают они всё на своем пути. Бураны приносят нам только бедствия, но надо сказать, что прилетают они на Землю нечасто. На планете Ветров есть всего лишь одно государство, не то, что на Земле. И правит им царица Олимпия. В то время она была ещё совсем молода, очень красива и умна, и многие достопочтенные бураны предлагали ей свою руку и сердце. Но царица с выбором не спешила, не нашёлся ещё тот, кого бы она полюбила, тот, кто стал бы желанным для неё.

Однажды под вечер, когда царица Олимпия только что уснула в своей роскошной прозрачной кровати, её разбудила родная тётушка Фелиса.

— Проснись, проснись, моя милая! Прости, что разбудила тебя, но есть у меня неотложное дело, без тебя не решить мне его. Послушай, что я расскажу тебе, — сказала тётушка и, увидев, что царица открыла глаза, начала ей рассказывать. — Несколько дней назад я полетела прогуляться на планету, где живут люди. Когда я летела у берега моря, то вдруг увидела необыкновенный дворец из песка, из всевозможных ракушек и камушков. О, это был прекрасный дворец! Так он был красив и изящен, что я невольно остановилась и любовалась им до тех пор, пока набежавшие волны не смыли его в море. А на следующий день, полетев на эту планету снова, я увидела на месте этого дворца новый, более красивый и изящный. Эти дворцы построил симпатичный юноша, да так быстро и ловко, ну просто на удивление! Два дня я следила за ним. Живёт он один в маленьком домике недалеко от берега моря, и нет у него никого из родных. Тяжело ему жить одному, некому о нем позаботиться. И вот о чём я подумала. Ведь мог бы этот славный юноша построить дворец из прозрачного камня на нашей планете, планете Ветров. И будет он красивее, изящнее, больше и прозрачнее, чем дворцы из песка. Разве могут сравниться песок, ракушки и камушки с красивым и прозрачным камнем! О моя повелительница, разреши принести юношу на планету Ветров. Мы будем заботиться о нём, и ему не будет так одиноко. А он построит нам прекрасный дворец из прозрачного камня, и мы будем жить во дворце, а не под открытым небом, как подобает жителям великой планеты! — с восклицанием закончила она, дожидаясь ответа.

— Я согласна, принеси его к нам, тётушка. Думаю, что ему понравится на нашей планете, — ответила Олимпия и тут же уснула, так как устала и очень хотела спать. Тётушка Фелиса прикрыла ее прозрачным одеялом и быстро удалилась.

Пролетела ночь. А на следующий день утром рано на Земле у берега моря разыгрался страшный ураган. Вокруг стало темным-темно, загрохотал гром, засверкала молния, и разразился ливень, какого не было ещё никогда на нашей планете. Огромной силы ветер сметал всё, что попадалось на его пути, и уносил далеко-далеко к облакам. Но не прошло и часа, как стихия отступила. Ливень прекратился, а ветер, разогнав все тучи на небе, неожиданно исчез, выглянуло яркое солнышко, и стало совсем светло. Много бед принёс тот ураган. Жившие у моря остались без крова, а юноша по имени Василёк пропал без вести. Тот самый, чьи дворцы из песка, ракушек и камушков так понравились тётке Фелисе.

Василёк словно очнулся от тяжёлого забытья. Лежал он на холодных гладких камнях. Оглянувшись, он увидел горы таких камней, и все они были совершенно прозрачные. Над головой у него плыли белые снежные облака, и казалось, будто плывёшь на большущей льдине в безжизненном воздушном пространстве, и нет ему ни конца, ни края. Не было здесь ни морей, ни лесов, ни зверей, ни птиц, кругом стояла тишина, и становилось страшно и одиноко. Лишь ветер обдавал Василька лёгкой прохладой, заставляя двигаться вместе с ним. Но идти он не мог, и как только попробовал встать, как тут же полетел вместе с ветром, как надувной шарик, нечаянно отпущенный детской рукой. Но скоро ветра не стало, и Василёк, плавно опускаясь, приземлился. Неожиданно он услышал красивый голос. Это обращалась к нему царица Олимпия.

— Здравствуй, юноша с планеты Земля! Я, царица Олимпия, приветствую тебя на нашей планете. Мои ветринки и бураны принесли тебя на нашу планету погостить. Сейчас ты не видишь нас, и тебе скучно и одиноко. Но завтра лучшие мастера из буранов сделают для тебя всевидящие стёкла, и тогда ты увидишь, как необыкновенна и прекрасна великая планета Ветров! А пока тётушка Фелиса позаботится о тебе, и ты сможешь отдохнуть и набраться сил. Я не прощаюсь с тобой, завтра мы увидимся снова, — пообещала царица, и голос её словно растворился в воздухе. Василёк хотел о многом расспросить царицу, но так и не успел. Подул лёгкий ветерок и, подхватив его, понёс в неизвестность. Ветер отнёс его в расщелину скалы, где было неуютно и холодно, но всё же лучше, чем под открытым небом.

— Где я нахожусь, да и прохладно здесь. Есть ли что-нибудь съестное на этой загадочной планете? Что теперь со мной будет? — печально спрашивал Василёк, но никто как будто бы не услышал его слов… В тот же день перед царицей Олимпией возникла трудная задача. Прилетела тётушка Фелиса и стала рассказывать ей:

— Послушай меня, моя милая, я прилетела рассказать тебе, что юношу необходимо потеплее одеть и накормить. Но на нашей планете нет ни тёплой одежды, ни крошки съестного. Ох уж, странные существа эти люди, с нами их совсем не сравнить! Мы летаем на любые планеты Вселенной, и не нужна нам ни тёплая одежда, ни еда. Подскажи, как нам быть?

— Я совершенно не подумала об этом, тётушка. Все жители нашей планеты живут без питания, а одеваются в чудесные прозрачные ткани. Но вот жаль, они совсем не греют. Я обязательно что-нибудь придумаю, а пока летите и постарайтесь хоть чем-то помочь юноше.

Тётушка Фелиса низко поклонилась и полетела исполнять волю царицы. Она позвала с собой ветринок, и вместе они запорошили вход в расщелину скалы ровным слоем пушистого снега. «Так ему будет теплее», — решила про себя тётушка Фелиса. Оставив ветринок охранять Василька, она полетела к царице. Вскоре царица Олимпия созвала большой совет, на который собрались самые умные и знатные ветринки и бураны. Они посовещались и решили: все жители планеты Ветров, которые полетят на Землю, должны возвратиться с гостинцем или подарком для юноши. И на Землю полетели ветринки и бураны и возвратились со съестным и тёплой одеждой для Василька. С того дня самые лучшие кушанья и яства, дорогие одежды и вещи стали приносить ветринки и бураны на планету Ветров. Всё это дарили им люди и просили небесные силы лишь об одном — чтобы не было стихийных бедствий на нашей планете. И просьбы людей выполнялись, могучие бураны не летали на Землю без своих прелестных подруг. С тех пор среди людей стали появляться слухи о всевозможных злых духах и приведениях, живущих во дворцах и замках, и даже в заброшенных домах. Но нет на Земле ни духов, ни приведений. Это всего лишь невидимые для нас ветринки и бураны гостят на нашей планете.

Василёк присел на прозрачный гладкий камень и долго думал о своей родной планете, о Земле, лучше которой не найти на всём белом свете! Он вспоминал свой маленький дом у берега моря, друзей, которых — кто знает? — придётся ли когда увидеть? Вспоминал спокойное ласковое море с голубыми прозрачными водами, с прибрежным песком, ракушками и камушками, из которых ещё совсем недавно он строил чудесные дворцы. Но к утру он ненадолго уснул, а когда проснулся и открыл глаза, то тут же налетел ветер, и, вынеся его из расщелины скалы, понёс по планете Ветров. На ней было уже светло, по небу друг за другом плыли белые облака. Василёк летел быстрее облаков, перегоняя их одно за другим. Потому что он был легче любого из них, даже самого маленького. Повсюду стояли тишина и безмолвие, как будто всё живое вокруг боялось произнести хотя бы словечко. Слышно было лишь дуновение ветра, но скоро и он утих, и юноша плавно приземлился.

— Здравствуй, юноша с планеты Земля! — вдруг услышал он знакомый голос царицы Олимпии и почувствовал, как чьи-то нежные руки дотронулись до его лица. Глаза его в тот же миг прозрели, и он увидел перед собой очаровательную девушку. Она была так удивительно красива и мила, что Василёк был просто околдован ею. Он смотрел на неё, не отрываясь, и боялся, как бы юная красавица не исчезла вдруг. Пышные золотые волосы Олимпии светились тёплым солнечным светом, а голубизна её больших красивых глаз напоминала плескающиеся воды чистого голубого моря. Необыкновенные красивые черты лица девушки говорили о её уме и доброте. Такого никогда не бывало с Васильком, впервые увидев Олимпию, он полюбил её! Он почувствовал сильное желание быть вместе с ней, рассказать ей о себе, о своих чувствах к ней. Олимпия подхватила Василька за руку, чудесное платье царицы из прозрачной ткани с прелестными сверкающими кружевами надулось, словно купол, и они полетели над планетой Ветров. Летели они невысоко, и можно было рассмотреть всё, что находилось на планете, ведь, дотронувшись до лица юноши, Олимпия надела ему всевидящие стёкла.

— Планета Ветров, — рассказывала она, — самая чистая планета на свете. — Посмотри, ты не найдёшь и маленькой соринки на ней. Белый пушистый снег, покрывший нашу планету, никогда не растает, поэтому она так красива и нарядна. Посмотри вокруг, и ты увидишь горы прозрачных камней, когда лучи солнца попадают на них, они сверкают всеми цветами радуги. Бураны сложили их в фигуры, напоминающие диковинных зверей. Посмотри на ветринок и буранов, они так похожи на людей, но только красивее и стройнее их! Сейчас тебе непривычно здесь, но пройдёт время, и ты полюбишь великую планету Ветров!

Мимо них пролетали жители планеты. Поравнявшись, они приветливо улыбались и кланялись им, а затем летели дальше по своим делам. Особенно изящными были ветринки, одетые в красивые прозрачные платья, они напоминали собой балерин, могучие бураны же олицетворяли собой огромную силу и мужество.

— Ветринки и бураны действительно похожи на людей, — согласился Василёк, — но больше всех полюбилась мне ты, Олимпия. С тобой не страшны любые трудности. Я хочу, прекрасная царица, чтобы мы были вместе и любили друг друга.

Царица Олимпия, согласившись, улыбнулась ему в ответ.

— А вот и большая прозрачная скала, — показала Олимпия Васильку, — посмотри, какие подарки по моему велению подготовили тебе ветринки и бураны.

И Василёк, войдя в расщелину скалы, был сказочно удивлён. По правую сторону возвышался стол со стульями, накрытый белой скатертью с позолоченной каймой по краям. На столе в золотой посуде кушанья и яства, да такие, каких не видывал он никогда. Слева в углу стояла резная кровать, а на ней — самотканые ковры, дорогая одежда, стёганые одеяла и пуховые подушки. Кушанья были очень вкусны, а одежда как на него сшита. И юноша от всей души поблагодарил царицу. Олимпия ещё долго рассказывала Васильку о своей прекрасной планете. А юноша, слушая царицу, любовался её красотой. Быстро побежали счастливые деньки, и царице Олимпии и Васильку казалось, будто они давно знают и любят друг и друга. Прошло время. И как-то царица Олимпия попросила Василька:

— Василёк, дорогой, не мог бы ты построить большой дворец из прозрачного камня на нашей планете? Тётушка Фелиса рассказывала мне, какие красивые дворцы из песка, ракушек, камушков ты строил на Земле. Все жители планеты Ветров живут под открытым небом, а мне хотелось бы, чтобы у каждого из них была маленькая комнатка во дворце. Чтобы они не мокли под дождём и снегом. Ветринки и бураны помогут тебе построить дворец и исполнят всё, что ты им скажешь.

— Я построю дворец из прозрачного камня на планете Ветров и сделаю его как можно лучше и красивей! — пообещал Василёк. Вскоре он принялся за работу. Как и обещала Олимпия, работал он не один. Могучие бураны приносили ему большие прозрачные камни и ставили их там, где он велел, а стройные ветринки приносили ему в своих ладонях прозрачный клеящий раствор, которым он склеивал камни друг с другом. Олимпия была рядом с Васильком и любовалась работой большого мастера. А когда нужно было дать совет, как лучше и удобнее сделать ту или иную комнату или залу, она сразу же его давала, и надо сказать, обладала превосходным вкусом. Пролетел незаметно год. И, наконец, настал тот радостный день, когда чудесный дворец с высокими круглыми колоннами, с шарообразными куполами, с фигурными балконами, с узорами на окнах предстал пред взорами всех жителей планеты. Случилось это в солнечный день, и большой изящный дворец сверкал всеми цветами радуги! По велению царицы Олимпии все ветринки и бураны получили в нём по комнате, а одна из светлых и просторных комнат досталась Васильку. Наступил великий праздник, у всех живущих на планете была теперь своя комната во дворце! Были во дворце и комнаты для детей. Для маленьких ветринок и буранов. Красоты необыкновенной, лучше не придумаешь! Планета Ветров словно преобразилась, всюду слышались веселье и смех, и хвала великому мастеру. Был во дворце и огромный зал. Все жители планеты собирались в нем на чудесные балы. Могучие бураны приглашали прелестных ветринок и кружились с ними в танцах под музыку ветра. Красивое зрелище: сначала во всех концах зала они образовывали снежные позёмки, и казалось, как будто кто-то невидимой рукой закручивает их в пушистые кольца. Затем собирает в круг, и, раскручивая, разбрасывает во все стороны. И так повторялось всё снова и снова. В следующем танце они брались за руки, и казалось, будто волны разбушевавшегося моря набегают друг на друга, взлетают ввысь и опускаются в водную гладь. А в самом главном танце танцевали Олимпия и Василёк. Ветринки и бураны, взявшись за руки, крутили вокруг них хороводы. В большом хороводе — хоровод поменьше, а в маленьком — ещё меньше, крутились они в разные стороны, какие быстрее, а какие медленнее. Прошло много лет, царица Олимпия и Василёк по-прежнему были вместе, они любили друг друга и жили в прозрачном каменном дворце. По утрам Олимпия улетала по своим делам. Ведь она была царицей на планете. А Василек с ветринками и буранами строил новые дворцы из прозрачного камня, но только те дворцы уже не были такими большими и красивыми, как первый дворец. К вечеру жители планеты спешили домой, в главный дворец, и в огромном зале начинались удивительные танцы под музыку ветра. Прелестные ветринки всё так же летали на Землю и приносили Васильку дорогие красивые одежды, всевозможные кушанья и яства и всё, что ему только пожелается. Царица Олимпия с любовью и нежностью относилась к нему и готова была выполнить любое его желание. Лучшего и не пожелать Васильку в его счастливой жизни! Но всё больше и больше грустил он о своей родной планете, о Земле. Планета Ветров оставалась для него по-прежнему чужой, потому что нет любимее и дороже для человека той земли, где он родился и вырос! И однажды, решившись, он рассказал об этом Олимпии и попросил её вернуть его на родную планету. Он просил её часто навещать его на Земле, и тогда они опять будут счастливы. Не сразу согласилась Олимпия, но скоро и она поняла, что лучше вернуть Василька на его родную планету. Она хотела, чтобы любимый был счастлив. Пообещав, что будет навещать его, она взяла его за руки, и они вместе полетели на Землю. Царица Олимпия сдержала свое обещание. Она часто прилетает на нашу планету к Васильку. И те часы, которые они проводят вместе, — настоящее счастье для них! И по сей день, если подует лёгкий ветерок, так знайте, с планеты Ветров прилетела в сопровождении ветринок царица Олимпия и спешит увидеть полюбившегося ей Василька.

Планета вечной молодости и красоты

На большом расстоянии от Земли в бесконечном околоземном пространстве есть одна неизвестная нам, необычная Планета. Это планета Вечной молодости и красоты. Живут там добрые Волшебники и красивые очаровательные Феечки. Дело в том, что все живущие на Планете не стареют, они пребывают в прекрасном молодом возрасте. На планете Вечной молодости и красоты своя жизнь, свои законы. Нельзя говорить на планете плохие слова, ругаться и скандалить. Можно лишь только говорить хорошие и добрые слова. Грустить на этой прекрасной планете не принято, можно лишь только мечтать о такой чудесной жизни! Нет на планете ни злости, ни зависти. Все приветливы здесь и улыбаются от души. Волшебники и Феи счастливы и гордятся планетой, на которой живут. Живут они себе, поживают и радуются каждому дню! У них счастливые семьи, и живут они в больших красивых и благоустроенных домах. Растят своих детишек, маленьких добрых Волшебников и милых Феечек. И учат их добру! На планете нет плохой погоды. Лето там всегда! Светит тёплое яркое солнышко. Сильных ветров там не бывает. Они обходят планету стороной. А о грозе и буранах здесь не слышали никогда! Потому, что планета волшебная! На планете — сильная магия вечной молодости и красоты! Там — волшебный чистый воздух, а в реках и озёрах — волшебная прозрачная вода. В воздухе витают манящие ароматы цветов и запахи вкусных спелых ягод и плодов. Плодовые деревья, наклоняясь, шепчут:

— Съешьте наши сочные плоды! Они спелые и очень вкусны! Угощайтесь, пожалуйста.

Эта планета утопает в зелени и в цветах. И какие только волшебные цветы там не растут! Вы не видели таких никогда! Есть на планете кафе и рестораны, где встречают гостей с улыбкой и радостью. И угощают их всевозможными вкусными блюдами. Театры и кинотеатры тоже есть на планете. Волшебники и Феечки любят смотреть театральные и цирковые представления. Однажды в кинотеатрах показывали интересный фильм о другой планете. О планете Земля. Оказывается, на этой планете бывают снежные сугробы, вьюги и метели. И даже бывает там сильный трескучий мороз! Люди одеваются там тепло, чтобы не замерзнуть. Снежинки падают, красиво кружась, и на солнце сверкают ледяные катки! Взрослые и детишки с радостью катаются на лыжах, санках и коньках. Они играют в снежки и лепят снежных человечков. И это было так весело, что очень заинтересовало жителей планеты. Один Волшебник с восхищением произнёс: — Хочу, чтобы и на нашей планете были снежные дворцы! Хочу, чтобы они появились и у нас!

И на следующее утро на планете Вечной молодости и красоты появились пять невиданных огромных Ледовых дворцов. И были они один краше другого! Внутри этих дворцов была настоящая зима. Трескучий мороз был там хозяином. Были там снежные сугробы и чудесной красоты зады из снега и льда! Мороз разукрашивал окна красивыми снежными узорами. Белоснежные снежинки кружились в волшебных танцах. И мороз, словно, искусный учитель, раскручивал их, разучивая с ними всё новые и новые, чудесной красоты, танцы. Всем, кто пожелал войти во дворцы, выдавали тёплые специальные одежды, лыжи, санки и коньки. Ну а после посещения Ледовых дворцов всех угощали вкусным горячим чаем, чтобы никто не простудился и не кашлял. Вкусный чай любили все жители планеты. Волшебники и Феечки ходили друг к другу в гости, любили между собой общаться и пить чай. И угощали своих гостей вкусным чаем из целебных трав, душистого меда и лепестков ароматных цветов. И, конечно же, было в этом чае немножко волшебства. На планете Вечной молодости и красоты угощать чаем было традицией. Каждая семья знала свой секрет приготовления чая. К чаю подавались фруктовые пироги на больших золотых тарелочках. Вкусный мёд подавался в маленьких бочонках. А ароматное варенье из лепестков цветов, спелых ягод и душистых плодов подавалось на серебристых блюдечках.

— Попробуйте нашего чая, — предлагали Волшебники и Феечки своим гостям.

— И вы приходите в гости к нам и тоже испробуйте нашего чая, — приглашали гости в ответ. Волшебники и Феечки были гостеприимны и доброжелательны. И все, что они ни делали, они делали от души! Лица их светились добрыми улыбками, наполняя жизнь вокруг них радостью и счастьем. А, может быть, в этом и есть секрет молодости и красоты?

Однажды на планету Вечной молодости и красоты прилетел Чёрный Маг Руслан с планеты Зла. На планете Зла, где он жил, ему было скучно и одиноко. В жизни Чёрные маги бывают только мужского рода. Женщин Чёрных Магов не бывает. Чёрный Маг Руслан в своем длинном чёрном пальто важно ходил, прогуливаясь по планете. Ему было очень жарко! Но он даже и не думал раздеваться. Чёрное пальто и чёрный зонтик, которым он размахивал туда-сюда, говорили о том, что он не простой Чёрный Маг. А один из лучших в своём ремесле. «Какую бы гадость сотворить мне на этой планете?» — спрашивал он себя. Но ничего придумать не мог. Жители планеты уже знали о нём. Волшебники понимали, что этот гость не к добру. Но не ведали они, что Чёрному Магу ой как хочется сделать какие-нибудь гадости на их планете! Относились они к нему с почтением, как к гостю. Но и с большой осторожностью. Они знали о проделках Чёрных Магов с планеты Зла.

— Здравствуйте, Чёрный Маг Руслан, — приветствовали его Волшебники и Феечки. — Мы все так рады видеть Вас на нашей планете! Приходите в гости к нам. Мы угостим Вас чёрным кофе и вкусным чёрным шоколадом. И будем очень рады Вам! — от души приглашали все. Они знали, что Чёрные Маги очень любят чёрный кофе и особенно чёрный шоколад. И были уверены, что магия добра победит магию зла.

— Нет, что Вы, я никогда ещё не ходил ни к кому в гости. Я только изучаю вашу планету, — смущённо отвечал всем Руслан. И сердце его наполнилось каким-то странным, неведомым ему, чувством. Что-то душевное и доброе проникло в него.

— Тук-тук, тук-тук, тук-тук, — стучало его сердце и становилось почему-то добрее. Чёрный Маг никак не мог понять, почему? Ему незнакомо было чувство доброты. И на душе ему почему-то стало теплее… И захотелось улыбнуться и сказать что-то доброе в ответ. Чёрный Маг Руслан продолжал своё путешествие по планете. Он был в недоумении.

— Почему до сих пор я не сделал ни одной гадости на этой планете? Может быть, здесь воздух какой-то особенный, волшебный и чистый? А, может быть, я теряю своё ремесло, магическое зло? — спрашивал он себя. Одет он был во все чёрное. Чёрная шляпа, чёрное пальто и здоровенные чёрные ботинки. Из-под чёрной шляпы его крупными каплями падал пот. В руках он держал чёрный зонтик, чтобы прикрыться им на случай дождя. Выглядел он очень смешно. Проходящие мимо маленькие Волшебники и Феечки, удивляясь, спрашивали его:

— Дяденька, Вам не жарко? Снимите своё чёрное пальто. На планете тепло, и никто не ходит в тёплых одеждах! — и они, засмеявшись над ним, направились дальше. А он обиделся и вслед им послал свое магическое зло. Чтобы маленькие Волшебники и Феечки не могли больше смеяться. Окружив Чёрного Мага, Волшебники и Феи стали просить его вернуть улыбки детям.

— Дорогой Маг! На нашей планете не принято грустить. У нас — планета доброты и счастья! Пожалуйста, верните детям улыбки. Лишать детей улыбок — самое плохое зло на свете!

Доброго волшебства в данном случае было больше, чем злого. И Чёрный Маг сдался.

— Пусть улыбки вернутся детям! Пусть они будут более весёлыми и счастливыми, чем прежде. Я согласен с вами и забираю свою грусть. Я возвращаю детям улыбки! — как-то по-особенному важно произнёс Чёрный Маг. И улыбки вернулись маленьким Волшебникам и Феечкам. И стали они выразительнее и красивее, чем прежде. Чёрный Маг добавил в них много новых ярких красок и много-много радости и любви. И Волшебники и Феечки в благодарность подошли к Чёрному Магу и стали угощать его любимыми чёрным кофе и вкусным чёрным шоколадом. Выпив кофе и съев чёрный шоколад, Маг поблагодарил за такое угощение и продолжил свое путешествие по планете. Сердце его стало ещё немного добрее. Вскоре он увидел, как маленькие Волшебники играли в футбол в большом спортивном дворце. Он так на них засмотрелся, на планете Зла не играли в такую игру. И, подойдя близко к играющим, неожиданно получил мячом по голове. Чёрная шляпа упала с головы Чёрного Мага и покатилась по краю футбольного поля. Разозлившись, он тотчас превратил мяч в чёрную кошку, которая бегала по полю и строила маленьким Волшебникам смешные рожицы.

— Попробуйте, догоните, — кричала всем она.

— Простите, простите, пожалуйста! Я не нарочно, Чёрный Маг Руслан, не обижайтесь на меня. Вот Вам вкусная шоколадная конфета, угощайтесь. Мне дала её мама! — сказал подбежавший к Чёрному Магу Руслану расстроенный маленький Волшебник. Руслан взял у него конфету и быстро съел. Таких вкусных конфет он никогда не пробовал. И опять на помощь пришли Волшебники и Феи.

— Отдайте детям мяч. Вас ударили им не нарочно! — просили они Мага.

— Ладно, — ответил Маг. Злость у него уже прошла. — Думаю, что вашим детям мало одного мяча, — сказал он. И на футбольном поле запрыгали сто футбольных мячей. Теперь у каждого маленького Волшебника было много мячей. Отнимать их друг у друга стало незачем. И вновь победила чудесная магия добра! Маг Руслан продолжил опять своё путешествие по планете Вечной молодости и красоты. И сердце его почему-то и в этот раз становилось всё добрее и добрее.

Он прошёл по аллее красивого сада. И вдруг увидел девушку-ангела. Это была очень красивая и добрая Феечка. Она мягко остановила его и, глядя в глаза, сказала:

— Здравствуйте, Руслан! Меня зовут Танечка. А хотите, я покажу Вам, как прекрасна наша планета и расскажу Вам о ней? На нашей планете запрещено грустить и делать зло, даже если Вы наш гость.

И Чёрный Маг Руслан почувствовал лёгкое прикосновение. Перед ним стояла очаровательная Феечка! Глаза её были небесно-голубыми. И казалось, будто бы тёплые чистые воды голубого моря плескались в ее глазах и рассказывали о себе ярко светившему солнышку.

— Вот какие мы красивые! Посмотрите, солнышко, на нас.

А прекрасные белокурые волосы Феечки Танечки с кудряшечками переливались на солнышке и тоже, казалось, рассказывали ему:

— Посмотрите, солнышко, и на нас, мы ведь тоже необыкновенно красивые!

Одета Феечка была в голубое шёлковое платье с белоснежными кружевами. И затянута в талии в небесно-голубой атласный корсет. И это было так красиво! От Феечки шли неведомые ему ранее тепло, доброта и любовь, чего раньше ему так в жизни не хватало! Он взял её руку и сделал ей комплимент:

— Вы прекрасны, очаровательная Феечка Танечка!

Сердце Мага с каждой минутой наполнялось любовью к прекрасной Феечке. Ему хотелось стать лучше и, как и всем на планете, делать добрые дела, чтобы понравиться Танечке. И, взявшись за руки, они шагнули в будущее. Любовь и добро всегда сильнее любого волшебства. Эти чувства делают всех намного лучше! Так случилось и с нашим героем, Чёрным Магом Русланом. Прошло время, и однажды на планету Вечной молодости и красоты прилетел другой Чёрный Маг. Это был Чёрный Маг Роман, родной брат Мага Руслана. Он долго искал своего брата. И наконец-то узнал, что его брат находится именно на этой планете.

— Вот разыщу своего брата Руслана, и мы вдвоём наделаем так много гадостей на этой планете! — он верил в это и надеялся… Но он не знал, что его постигнет та же участь, что и брата Руслана. Он встретит свою прекрасную Феечку, полюбит её и станет добрым, как и все жители этой чудесной планеты. Пройдут десятилетия, и наступит тот долгожданный день! Господь сделает и нашу планету, планету Земля, планетой Вечной молодости, красоты и добра! Я верю в это, друзья!

Прекрасная принцесса

В давние-давние времена было множество королевств на нашей планете. Правили этими королевствами их величества короли и их величества королевы.

Я расскажу вам лишь об одном королевстве, королевстве Алых Роз.

Королевство было большим, богатым и знатным. И король назначал министров, чтобы управиться с ним.

Министры были самые разные. А самым главным считали министра Алых Роз.

Дело в том, что все от мала до велика любили Алые розы и сажали их в своих садах. Ну, а министр ходил и проверял, правильно ли посажены розы в королевстве.

— Правильно, правильно нас посадили, нам здесь так хорошо! — говорили ему розы, и министр, довольный, улыбался им в ответ.

Когда становилось холодно, министр укрывал их большими ватными одеялами, чтобы цветы не простыли, а если какой заболевал, начинал чихать или кашлять, он лечил их. Наливал каждому больному цветочку в ротик маленькую ложечку отборного мёда и поливал их чистой водой, чтобы цветы запили лекарство.

И они выздоравливали.

— Благодарим, благодарим, нам уже лучше! — прощались они в ответ.

Второй, министр светлого дня и темной ночи, рассказывал всем в королевстве, что как только начинает темнеть, надо обязательно ложиться спать, а как светает, надо просыпаться.

Летом министра очень хвалили, как здорово, было светло до десяти часов вечера, ну а ближе к зиме его ругали.

— Куда подевалось солнышко, почему стало раньше темнеть? — спрашивали его в королевстве.

Министр краснел и лишь только разводил руками.

— Понимаете, понимаете, — говорил он, запинаясь, — это ненадолго, я уже договорился с солнышком, к лету оно опять вернётся.

Люди слушали его, и, конечно же, прощали.

Третий, министр галантности и правильного обращения, учил приятно говорить и при этом низко кланяться.

— Ваше преосвященное величество! — говорил он, поднимая глаза высоко к небу, — разрешите откланяться, — и низко кланялся неизвестно кому.

Министр правильных улыбок учил красиво улыбаться.

— Улыбаться надо от души, немножко открывая рот, а потом обязательно его закрывая. Улыбка от души, — говорил он, — благотворно действует на здоровье и продлевает людям жизнь.

Министр правильного питания — конечно же, был и такой — учил правильно готовить.

— Чем лучше и вкуснее приготовишь, тем больше съешь, — рассказывал он. А тем, кто ел поболее, он от души желал приятного аппетита.

Министр сложения цифр, а также их вычитания, учил правильно считать. А министр чистописания ужасно не любил кляксы, при виде их лицо его грустило, и слёзы капали из его усталых глаз.

Министр хорошего настроения и всевозможных сновидений не любил плохих снов и рассказывал всем только о хороших.

Министр пения и танцев был талантлив и сочинял прекрасную музыку. Люди приходили к нему отдыхать. Они танцевали и слушали чудесные мелодии, написанные великим мастером.

Министры были и другие, только всех их не упомнишь.

У короля и королевы был всего лишь один сын, принц Леонид.

Был он красив, хорош собою и всеми любим в королевстве Алых роз от министров до простого люда, потому что был он умным, добрым, трудолюбивым и приветливым ко всем.

Встав утром рано, принц умывался холодной водой, чистил зубы хрустальной щёточкой и бежал в королевский сад навестить своих друзей.

Птицы пели ему свои чудные песни, рассказывая утренние новости королевства.

Лёгкий ветерок, словно балуясь, обдувал листву на деревьях, и она радостно шумела. И каждый листочек о чем-то шёпотом рассказывал другому. Но вскоре ветерка не стало, и листва, наговорившись, замолчала.

А потом заговорили цветы, они, как настоящие модники и модницы, хвалились принцу чудесными нарядами, в которые их одела природа. Ах, как они были хороши!

Трудолюбивые пчёлы летели к цветам, и те угощали их вкусным нектаром, который приготовили для них накануне, а пчёлы, благодаря их, сдували крылышками пылинки с их лепестков.

Прошло время, вырос принц Леонид.

И король задумал женить его на богатой, знатной и умной принцессе. А чтобы выбрать лучшую, решил его величество устроить большой праздник в королевстве, в королевском зале со знакомствами. А кто захочет, тот сможет и потанцевать на нём.

Министры королевства считали так же и, конечно же, поддержали короля.

Снарядили гонцов в самые большие и знатные королевства и пригласили всех принцесс, которые желают познакомиться с принцем. А он выберет ту, которая ему понравится.

— Цок, цок, цок, — это танцуют копыта самых дорогих лошадей. Запряжены они в дорогие золотые кареты, осыпанные бриллиантами, сапфирами и другими драгоценными камнями. Приглашённые принцессы спешат на праздник! Кто же не наслышан о красивом принце, кому же не хочется познакомиться с ним. А принц Леонид выберет только её и предложит ей руку и сердце. А разве может быть иначе?

И вот большой праздник в королевстве Алых роз начался.

— Стоп, стоп, стоп, многоуважаемые принцессы, не стоит торопиться, знакомимся по порядку. А кто первой или последней, решает его величество король.

Все министры королевства были в королевском зале, сидели рядом с королём и королевой и наблюдали за знакомствами.

Хочу сказать вам, что приглашённые принцессы, за исключением одной, не знали языка королевства Алых роз, и поэтому не могли на нём говорить, а знакомиться с переводчиками они не пожелали.

И вот его величество, встав с трона, объявил присутствующим в зале:

— Принцесса Виолетта, пожалуйста, мы просим Вас познакомиться с принцем.

Принцесса Виолетта вышла в зал в дорогом бархатном платье. А вшитые мастерами в её платье и туфельки драгоценные рубины, как дети, играли в прятки с друг другом, сверкали лучиками света и тут же прятались куда-то.

Познакомиться с принцем Леонидом первой… ах, как почётно это было! Но, подойдя к нему, она чихнула.

В дороге принцесса сильно простудилась и, вытащив из кармашка платья бархатный платочек, начала сморкаться в него. Получилось громко. Улыбнуться она также не смогла, так как у нее болело горло.

— Бедная принцесса, её надо было полечить, дать выпить ей маленькую ложечку отборного мёда и дать запить это лекарство чистой тёплой водой. И тогда принцесса выздоровела бы, — печально объяснил министр Алых роз.

— Как жаль принцессу, к сожалению, это не её праздник, остаётся лишь только её пожалеть! — заметил министр правильных улыбок.

— Принцесса Лилия, пожалуйста, теперь Ваша очередь познакомиться с принцем, — объявил король.

Принцесса была великолепна, но была она небольшого роста.

Мастера сшили ей маленькие туфельки, приклеив к ним высокие хрустальные каблучки, принцессе Лилии хотелось быть повыше.

Но ходить на них она не научилась.

Она поспешила к принцу, поскользнулась и упала.

Принц Леонид, конечно же, помог ей встать, но принцесса стала плакать, ей было больно. Принц успокоил ее и вытер слёзы на красивом лице.

— Каблуки у принцессы слишком большие, такие большие могут присниться лишь в самом плохом сне, — тихо объяснил министр хорошего настроения и всевозможных сновидений, — будь каблуки у принцессы поменьше, она бы не упала.

— Принцесса Виктория, Ваша очередь знакомиться с принцем, — объявил его величество.

Принцесса Виктория! Ах, какая красивая она была! Вышла она к принцу в белоснежном шёлковом платье с драгоценными камнями. На ноги ей надели туфельки из хрусталя. Только самый хороший мастер смог склеить их из лучших хрусталиков, вклеивая между ними драгоценные сапфиры.

Подошла она к принцу важной, высокомерной, и была очень довольной собой. Ей казалось, что она самая умная принцесса на свете.

— Какая важная, высокомерная принцесса, — воскликнул министр галантности и приятного обращения, — она не сможет приятно разговаривать с людьми, она не смотрит под ноги и потопчет Алые розы в королевстве.

— А теперь принцесса Жанна, — объявил король.

И в зал вошла четвёртая принцесса.

Была она стройна, красива и общительна. Вопреки остальным принцессам, она знала язык королевства Алых роз. И, не успев познакомиться с принцем Леонидом, она стала рассказывать ему какие стройные и очаровательные девушки живут в их королевстве.

Оказалось, что самые вкусные блюда в королевстве готовят из лягушек.

— В нашем королевстве, — рассказывала она, — девушки правильно питаются. На первое нам готовят супчик из лягушачьих грудок. Вкусные, пальчики оближешь! На второе мы едим приготовленные на огненном пару изящные лягушачьи ножки, политые томатным соусом. Ну, а на третье варят нам компот из лягушачьих язычков. Попьешь такого чудо-компота, ах, какое наслаждение, изумительный вкус, — размечталась она, — и целый день такое чудесное настроение, что даже хочется лежать и квакать на солнышке!

— Такой принцессы нам не нужно! Какой ужас, я не могу себе представить, принц и принцесса королевства будут лежать на солнышке и квакать, будто они две болотные лягушки, — с возмущением произнес министр правильного питания.

Да и на принца это восхитительное знакомство не произвело никакого впечатления.

Знакомилась с принцем и пятая принцесса, Розалия. Она курила большие сигары. Подойдя к принцу, она стала выпускать колечки дыма изо рта, маленькие и большие. Ей казалось, что это так красиво!

— Ах, зачем принцесса курит, ведь это так вредно и некрасиво, — сказал министр светлого дня и темной ночи.

Принцесса Лолита была полной и устала стоять и знакомиться с принцем. И его величество благосклонно уступил ей свой трон, отдохнуть.

— Такая полная! А как же принцесса будет танцевать? — никак не мог понять министр пения и танцев.

А принцесса Люция плевалась семечками, да так точно плевалась! Но один раз она не рассчитала и промахнулась, попав его величеству в лоб. Конечно, она этого не хотела, и сделала это не нарочно.

— Как ей не стыдно, как она смеет плеваться семечками в короля! Почему принцесса так себя ведёт? Надо сказать его величеству, чтобы он дал ей веник и заставил мести весь королевский зал! — с волнением подумал министр чистописания.

Знакомились и другие принцессы с принцем, но ни одна не понравилась ему.

— Господи, Господи, помоги, пожалуйста. Где же найти принцессу, которая понравилась бы принцу? И есть ли на свете такая? — спросил король у Господа Бога.

— Есть, — ответил Господь.

И вдруг в огромном, королевском танцевальном зале наступила тишина.

В середину зала выбежала девушка. Фигурка ее была грациозна и стройна, а нарядное платьице стального цвета так хорошо сидело на ней, как будто его сшили для принцессы.

— Дорогой принц, разрешите, пожалуйста, мне так хочется потанцевать с вами!

— Кто она, кто она? — удивлялись принцессы. Такой принцессы они не знали.

— Давайте познакомимся, — предложила девушка, — меня зовут Валентина, я не принцесса, я лишь только королевская швея, я шью платья вашей матушке-королеве.

Валечка была очень доброй девушкой, она шила чудесные платья не только для ее величества королевы, она шила платья всем, кто её об этом просил в королевстве. Пошить платье у Валечки в королевстве Алых роз было также почётно, как и принцессам знакомиться с принцем. И люди занимали большие очереди, чтобы сшить себе платье у королевской швеи.

И принц Леонид словно потянулся к счастью.

— Я рад Вас видеть на празднике, Валечка! Вы и есть моя принцесса! Я тоже хочу с Вами танцевать!

Он взял свою принцессу за руки, нежно обнял её и повёл в красивом танце. Это был божественный танец, танец юных влюблённых сердец!

В зале была слышна лишь только чудесная музыка. Принц Леонид завороженно смотрел на Валечку. Она была так хороша собой, не полюбить её было просто невозможно! А танцевала она с ним так, как не станцевала бы ни одна принцесса на свете! Прекрасные золотистые волосы девушки сверкали тёплыми лучами яркого солнышка, а большие серые глаза Валечки, словно два чистых озера, излучали любовь и доброту.

— Да, да, это именно та принцесса, прелестная девушка Валечка, которую принц так долго искал! — все сразу, как один, согласились министры.

А скоро и свадьба подоспела. Принц и его любимая были счастливы. Они пели, танцевали на своей свадьбе, радуя счастьем гостей. Конечно же, Валечка не была тогда принцессой, но, выйдя замуж за принца, она ею стала.

А король и королева свадьбе не возражали, желая счастья молодым.

Познакомьтесь и Вы, мои друзья, со своим единственным принцем или со своей единственной принцессой и будьте счастливы!

А о свадебном путешествии принца Леонида и принцессы Валентины я Вам обязательно расскажу в своей следующей сказке.

Свадебное путешествие в подводном королевстве Сельдяного Короля

(Продолжение сказки «Прекрасная принцесса»)

Разбирая пришедшую почту, принц Леонид увидел приглашение посетить Королевство глубинных вод Сельдяного Короля. Их приглашал сам Сельдяной Король! Оно его заинтересовало, и он побежал показать его своей супруге, принцессе Валентине.

— Дорогая, как ты относишься к приглашению Сельдяного Короля посетить его подводное королевство? Ты же давно мечтала о необычном свадебном путешествии?

— Принимаем, принимаем приглашение! — радостно захлопала в ладошки юная принцесса. И вот наши молодожены уже у берега тёплого ласкового моря. Ах, как здорово! Какая красота! Взору их предстало греющееся на солнышке огромное ожерелье из мидий. На песке — множество улиток, все они чемпионы по выживаемости. Здесь, на берегу они сидят в своем домике-ракушке, а в море они их открывают и от души болтают со своими подружками. Необыкновенной красоты Рыба-Парусник подплыла к берегу. Она — не только хороший пловец. Выпрыгивая из воды, она может лететь по воздуху, как ракета. На спине у неё каюта для наших дорогих гостей.

— Добро пожаловать! Возьмите приготовленные вам рыбьи костюмы, — сказала Рыба-Летун. И гости, переодевшись в рыбьи одежды, уже ничем не отличались от рыб. Усевшись в каюте, они плавно взлетели над морем. А потом неожиданно погрузились на самое водное дно. Нужно быть очень смелым и отважным человеком, чтобы согласиться на это путешествие! А этого качества им не занимать! На большой глубине, в указанном месте, их встретила охрана Сельдяного Короля. Это Касатки, властители морей.

— Добро пожаловать в Королевство Сельдяного Короля! — приветствовали они гостей. — Плывите за нами, никуда не сворачивая, — велели они, указывая путь. И гости поплыли за ними, с интересом рассматривая всё вокруг. Вдруг принц и принцесса увидели огромные зеленоватые горы, покрытые илом. Отстав от охраны, они подплыли к ним поближе. И увидели большие затонувшие корабли. Кругом валялись открытые сундуки с золотом, с разным скарбом и несметным количеством драгоценностей. Все эти богатства сверкали яркими цветами и неумолимо притягивали к себе.

— Надо же! — сказала принцесса Валентина. — Какие здесь на дне имеются богатства! И никто ими не владеет, — удивилась она. Но это было не так. Не успели они опомниться, как увидели направляющихся к ним двух Морских Чудовищ.

— Это их территория, они охраняют её! — догадался принц. — Уплываем быстрее, они нас, видимо, будут атаковать! — крикнул он принцессе, успев показать ей в какую сторону надо плыть. А огромные Рыбы-Чудовища, угрожающе открыв зубастые рты, поплыли за ними, пытаясь догнать. Вот-вот догонят и проглотят! Молодожёны прибавили скорости.

— Быстрее, быстрее, надо их опередить! — крикнул принцессе принц. И тут же принял правильное решение, выпустив из заранее приготовленного специального баллончика в воду краску-аэрозоль. Прямо перед Чудовищами! Образовалось красное облако. Выпущенная краска преградила кровожадным рыбам путь. Чудовища сразу потеряли их из виду. Такого они не ожидали. Постепенно, наглотавшись краски, они уснули.

— Ура, мы спасены! — закричали молодожёны. И осторожно, прячась за густыми водорослями, успокоившись, они продолжили свой путь. В пути их заворожил красивый танец Медуз. Они элегантно кружились в воде, показывая друг другу в какие чудесные, белоснежные прозрачные одежды одела их морская природа. И тут принц Леонид и принцесса Валентина догадались: этот танец исполнялся не просто так. Они увидели, что на дорогом кресле из золота восседала старая Медуза, а рядом — её гости. Принц и принцесса поспешили к ним. Их яркие костюмы в форме рыбьей чешуи привлекли всеобщее внимание. Таких красивых Рыб подводные жители ещё не видели. Но рыба-Конёк успела преградить дорогу.

— Сегодня День рождения у нашей Медузы. Самой старой и самой мудрой из нас, — сказал он. — На этот праздник нельзя прийти без приглашения.

Но, узнав, что они гости Сельдяного Короля, немедленно пропустила их. Наступило время подарков. Креветки подарили Медузе коралловые бусы. Краб сделал приятный комплимент и подарил шкатулку для украшений. Зубатка с мужем подарили ей парчу на платье, так как именинница любила всё блестящее. Рак был жадным и ничего не подарил. Он подумал, что Медуза стара, и ей ничего не надо. Но когда увидел, что все гости пришли с подарками, вдруг покраснел. И ходил весь вечер красный от стыда. Наши молодожёны подарили Медузе фонарик. Он очень ей понравился. И она закрепила его на голове, чтобы он светил для всех. Медуза была не только мудрой, но и очень доброй и весёлой. За советом к ней приходили все жители подводного королевства и все любили её. Поэтому для неё и организовали такое важное и почётное торжество. Нарвала и Белуга в красивых нарядах приготовились к приветствию — у них цирковой номер. И вдруг незаметно подплыл Кашалот и замутил воду. Он любил делать гадости и натворил бы их больше, если бы не добрый Дельфин. Он подплыл к Кашалоту и сказал ему на ушко что-то важное. Рассказал, где ждёт его хорошая добыча. И тот прислушался и уплыл. Доброжелательное настроение Дельфина на празднике передавалось всем. Дельфины — морские интеллектуалы. Они отличные пловцы и хорошие отцы семейства. Вот и на праздник Дельфин пришёл с супругой. Все видели, как заботливо и нежно он ухаживал за ней. Медузе они подарили красивые морские цветы. А в это время Сельдяной Король, узнав, что охрана вернулась без гостей, был вне себя от гнева.

— Они могут погибнуть! — кричал он, постукивая о королевский трон длинным хвостом. — Немедленно их найти! — приказал он.

И все — и охрана, и придворные — отправились на поиски гостей. Его ласково успокаивала жена:

— Успокойся, дорогой, гости обязательно найдутся.

Она была уверена, что все будет хорошо, но, конечно же, в душе переживала тоже, не подавая вида. Она во всем поддерживала своего мужа-Короля. Она была из простой семьи сельдей, очень красивой, милой и доброй. Слова супруги благотворно действовали на него. И всё равно — он был ответственным и переживал за своих гостей.

— Ваши гости на Дне рождения у Старой Медузы, — сказала подплывшая Рыба-Луна. И все поспешили на праздник, куда им указала эта рыба. И вот Сельдяной Король наконец-то встретил своих гостей. Приём был по-настоящему королевским. Король с гордостью показал гостям свой дворец, сделанный из волшебного стекла. А двери и мебель были сделаны из хрусталя. Дворец Сельдяного Короля был прекрасен! Он был прозрачно-розово-бирюзового цвета. И переливался разными огоньками в прозрачной воде. Во дворце играла тихая красивая музыка. А вокруг него цвели чудесные райские сады. Стеклянный дворец защищал от врагов. Ведь в воде — опасность повсюду! Всё могло произойти за долю секунды. Архитектура дворца была великолепна! Панно из мозаики, хрустальные люстры, росписи на стенах, стеклянные портреты родственников Сельдяного Короля — всё говорило о хорошем вкусе хозяина и хозяйки этого чудесного дворца. В гостиной был накрыт стол по всем правилам этикета под руководством главного шеф-повара Трески. На столе в красивой дорогой посуде лежали Морская Капуста в красном соусе, Морские Водоросли на блюде с позолотой, напоминавшие белые макароны. А на самом большом расписном блюде развалились аппетитные тушёные червячки с ароматной приправой, самая вкусная еда для рыб. За столом из хрусталя сидели гости: с одной стороны стола — Камбала в элегантном костюме с мужем, Дорада — тоже с мужем, Сёмга, Скумбрия, с другой стороны стола расположились Морские ежи, Раки-Отшельники, Рыбы-Попугаи, Кальмары и их лучшие друзья Осьминоги. Осьминоги сидели за столом в костюмах зелёного цвета с чёрными кружочками. Настроение у них было превосходное, и они радостно обнимали всех и делали комплименты. Но вдруг они стали розовыми, когда Скумбрия сделала им замечание. Она была не в духе, потому что поссорилась с мужем. Ей не понравился произнесённый в её адрес комплимент. И хорошее настроение у Осьминогов пропало. Камбала несколько комплексовала из-за своей фигуры — в жизни эти рыбы ленивы и мало двигаются. Скромны и элегантны Кальмары. Все они сидели за столом в костюмах светлых тонов. Сёмга и Дорада соревновались, у кого лучше аппетит, и от души нахваливали шеф-повара. Рак-отшельник надел наряд бирюзового цвета в чёрную полоску. В жизни он одинок, и ему не хватает общения. А здесь — такие интересные собеседники! У Морского Ежа одежда скромная и по сезону, он не любил выделяться из толпы. Рыбы-Чистильщики оделись в костюмы ярко-жёлтого цвета с двумя белыми полосками на спине. Это специальная одежда, чтобы их узнавали и обращались за помощью. Рыбы-Попугаи были тоже в жёлтых костюмах, только на их костюмах присутствовали полоски голубого цвета и немного чёрного. А внизу торчали один плавник жёлтого, а другой — голубого цвета. Морской дизайнер постарался сделать костюмы посетителей дворца весёлыми и жизнерадостными. Появилось многочисленное семейство Морского Окуня. Они пришли во дворец всей семьёй. Морской Окунь-мама внимательно следила за детьми — как бы не разбаловались во дворце. И Сельдяной Король провозгласил тост:

— Чтобы все жили в мире и согласии с природой и между собой!

Все гости поддержали Короля. Они любили его за справедливость, мудрость и гостеприимство. И когда гости разошлись, Король со своей изящной супругой показали гостям свои владения. У Сельдяного Короля работали во дворце Тунцы и Парусники. А войско состояло из Акул и Скатов. Грозные рыбы, с ними никакие огромные Рыбы-Чудовища не страшны. Вокруг дворца был сад необыкновенной красоты — волшебный сад. Вокруг него расположились Кораллы с ажурными листиками, Актинидии жёлто-оранжевого цвета, Корифелы светло-розового цвета, Морские Розы нежно-белого и красного цветов. Морской Огурец продолговатой формы был похож на пирог. Покрыт пупырышками, как будто его посыпали ореховой крошкой. Морские Звёзды пленяли и манили к себе. Они были нежно-красного, жёлтого и других цветов. Все наряды были им к лицу. Такой красоты нарядов не было ни у кого в этом саду. И они знали и гордились этим. В саду также работали Рыбы-Ангелы, самые добрые из всех рыб, и Рыбы-Бабочки, им нравилось порхать над цветами, показывая им свои наряды. Можно было даже встретить Рыбу-Клоуна. Эта рыба — настоящий циркач, проплывающим рядом с ней рыбам она строила такие смешные рожицы, ну прямо обхохочешься! Познакомились гости и с Рыбой-Флейтой. Она пыталась всем доказать, что она не рыба, а музыкальный инструмент. Вот и придумали ей такое прозвище, хотя музыкальных способностей у нее нет. Рядом с Кораллами выстроились домики Рыб-Пеногоров. Они отважные охотники и добрые отцы семейств. Рыба-Еж плавает в свое удовольствие среди Кораллов, часто выходит на прогулку, чтобы полюбоваться красотой Морских Звёзд, потому что она тайно и безответно влюблена в одну из них. Гости увидели также грандиозные Ветвистые Афиуры. Познакомились они с Гребешками. Гребешки, как Прыгающие блюдца, не плавали, а прыгали, знакомясь со всеми вокруг. Конечно же, украшение морей — Благородные Кораллы! Разных, немыслимых цветов! Были они необыкновенной красоты! Разве на Земле увидишь такое? Везде в воде течёт своя жизнь, свои представления. Работают санитары и даже стоматологи. Некоторые рыбы меняют свои наряды, когда у них меняется настроение. Спинороги — виртуальные выдумщики, мыслят они не как другие рыбы, мыслят по-другому. И, конечно же, как и люди, мечтают о компьютерах. Рыбы-Попугаи обладают множеством интересных способностей. Они умеют копировать других рыб. У них это здорово получается! Не каждому выпадает счастье посетить морские глубины, увидеть этот прекрасный мир своими глазами, увидеть огромных рыб и совсем маленьких моллюсков, где каждое живое существо имеет право на своё существование и каждый борется за свою жизнь, как и все в этом мире. И вот наши герои плывут в необъятных просторах водного пространства. Свободные и счастливые. Даже рыбы принимают их за своих, кивая им в знак приветствия. Наблюдая за происходящим из стеклянного дворца, принц Леонид и принцесса Валентина поняли, что у каждого на Земле есть своё место. И где бы ни был человек, всё равно ему захочется домой. И он должен жить на Земле! И они стали собираться в дорогу.

— Дорогой Король, мы благодарны Вам за то, что смогли с Вами увидеться, — обратился принц к Королю. — Смогли увидеть благодаря этому путешествию необыкновенный красивый подводный мир, о котором мы так мало знали. Желаем Вашему Королевству мира и процветания, — пожелали они вместе с принцессой. И подарили Сельдяному Королю на память о себе фантастический прибор Эхолот. С его помощью Король сможет увидеть всё происходящее в его Королевстве на больших расстояниях. А его жене, Прекрасной Сельди, подарили красивые украшения. Попрощавшись и сев в свою каюту на Рыбе-Паруснике, они стремительно поднялись наверх. И вот они идут по берегу моря. Красивый пляж, ласковые тёплые волны накрывают время от времени чудесный белый песок. Ракушки по-прежнему сидят в своих домиках на берегу. Всё так знакомо и близко сердцу. И хочется жить на своей родной и любимой Земле!

Прекрасный праздник у цветов

Маленькой принцессе Маргаритке сегодня не до сна. Она лишь только закрыла глаза и притворилась спящей. Она ожидала чуда!

— Сегодня ночью будет прекрасный праздник у цветов в большом королевском зале! — сказала ей по секрету об этом её любимая Красная Роза, которая росла в большом горшочке в соседнем зале у окна. — Праздник начнётся ровно в полночь. Об этом известят всех настенные часы. Приходите и Вы, дорогая принцесса! Вы не пожалеете об этом, — пригласила она. — Будет так красиво и интересно! Цветы, пришедшие на этот праздник, будут знакомиться и танцевать друг с другом.

— Но почему праздник отмечают ночью, когда люди спят? — спросила принцесса. — Неужели нельзя собраться днём? Днём ведь лучше! Светит солнышко, и в зале светло.

— Нет, нет, нет! Что вы, принцесса! Днём цветы не танцуют и не знакомятся друг с другом. Они растут, становятся красивее и радуют людей. Цветы стесняются людей, и поэтому редко разговаривают с вами, — объяснила она.

— Я обязательно приду на праздник! Мне интересно было бы увидеть, как танцуют цветы. Я бы и сама потанцевала с цветами, — мечтательно вздохнула принцесса. — Мне очень нравится Жёлтый Пион, он всегда такой учтивый и нарядный! Увидев меня, он начинает немножечко краснеть и становится еще красивее. Смущаясь, он кланяется и вежливо здоровается со мной. Это так забавно! Видимо, я ему тоже нравлюсь. Здравствуйте, принцесса! Я так рад вас видеть! — говорит он мне. — Интересно, будет ли он так смел и пригласит ли меня на танец? Мне бы так хотелось с ним потанцевать! — опять размечталась принцесса.

— А мне, — сказала Красная Роза, — нравится Белый Гладиолус. Однажды, когда главный садовник поливал нас из леечки, он передал мне от него записку. И я её прочитала: «Сударыня! Вы так прекрасны, так очаровательны! Я такой красивой Розы в жизни не встречал!» И я не удержалась и тоже ему написала: «Гладиолус! Вы умны и отважны. Красивее Вас я тоже никого не встречала!» Думаю, он сегодня придёт и пригласит меня на танец. Я бы тоже с ним потанцевала, — поведала свою тайну Роза. Наступила полночь…

— Бум, бум, бум, — произнесли висевшие на стене часы. Видимо, они тоже знали о прекрасном празднике и напомнили об этом принцессе. Они бы тоже не отказались потанцевать, но они — на ответственном посту. Маргарита быстро встала и потихонечку, чтобы её никто не услышал и не увидел, пробралась в королевский зал. Она в восхищении наблюдала за гостями. Надо же! Как здорово! В зале было так светло. Как днём! Горела тысяча хрустальных люстр, переливаясь яркими, всевозможными красками необыкновенной красоты! В просторном королевском танцевальном зале собралось множество цветов, были здесь не только садовые, но и полевые цветы. Музыка цветов, их разговоры слышны лишь только доброму сказочнику, а он от души поделится с вами. Вы любите цветы? Не любить их просто невозможно. Они очаровывают и уводят нас в прекрасный мир красоты и счастья! Любовь звучит в каждом лепестке, обласканном и согретом солнышком.

У каждого цветка своя пора цветения, но наступает время, когда цветы собираются на свой праздник. И это так красиво, что глаз не оторвать! У всех цветов своя мелодия, свой запах и аромат. И к этому надо относиться с уважением! Никто из цветов не пропустил чудесный праздник! Приглашения разнесли им бабочки, которые порхали с цветка на цветок. Розы — фавориты на празднике. Красота и их наряды восхищали всех присутствующих. Интеллигентно и воспитанно они вели между собой светские беседы, понимая свое превосходство над другими цветами. Стояли они гордо, помахивая веерами. И делали вид, что в зале душно. Голубые Незабудки кокетливо переглядывались друг с другом, а полевые Ромашки весело хохотали, их заливистый смех звучал повсюду. Розовый Флокс, умудрённый жизненным опытом, говорил всем проходящим мимо цветам приятные комплименты, а они, соглашаясь, благодарно кивали ему головками в ответ. Петуния и Виола мирно беседовали с Дельфиниумом и Колокольчиком. Они обсуждали последние новости королевства. Георгина, Гортензия и Мальва с любопытством разглядывали наряды Роз. Лилейник и Лилия только недавно поженились. У них медовый месяц, они постоянно обнимались и целовались. Колокольчик по-доброму успокаивал Ириса, потому что надменная Цинния не обращала на него никакого внимания. Самолюбивый Нарцисс стоял в стороне и наблюдал за праздником. Тихий и спокойный Ландыш влюбился в скромную и добрую Незабудку. Глубина её прекрасных синих глаз покорила его любящее сердце. В зале было довольно-таки тихо, цветы знакомились и разговаривали друг с другом. Повсюду в зале летали медовые пчёлы. В руках они несли маленькие подносики, на которых стояли чашечки с кофе, чаем и мёдом. Всех гостей они с радостью и вежливо угощали. На плечо Красной Розе села маленькая пчела Эмми.

— Сударыня! Испробуйте, пожалуйста, кофе или чай с мёдом, которые я приготовила.

— Чай с мёдом? Что Вы, Эмми, я уже давно не пью чай, от него портится цвет моего лица. Я тогда буду плохо выглядеть! А вот кофе я, пожалуй, попробую.

И она взяла чашечку с кофе и сделала глоток.

— Ой, какой чудесный кофе, какой прекрасный вкус! — восхитилась она. — Что такое вкусное вы туда добавили, Эмми?

— Я добавила в кофе нектар Белой Розы, — ответила пчела.

— Надо же, какой чудесный нектар у Белой Розы! Божественный аромат!

И тут к ней подошёл Белый Гладиолус и пригласил ее на танец. «Мечты сбываются», — подумала Красная Роза и согласилась танцевать. А где же наша принцесса? — спросите Вы, дорогой читатель. Принцесса Маргарита была в восторге от праздника! Она много интересного узнала о цветах. Но особенное внимание она уделила Жёлтому Пиону. Она с ним много танцевала и была удивлена природным даром партнёра — насколько с ним приятно и легко было танцевать! Ведь его никто и никогда не учил этому! И вдруг объявили белый танец. Все цветы в зале встрепенулись. И каждый искал себе глазами пару, не спеша осматривая всё вокруг. Но не тут-то было! По залу пробежались Белые Ромашки и пригласили на танец всех кавалеров. Это не касалось Чёрной Розы. Она стояла рядом с Красным Тюльпаном и тут же пригласила его на танец, ласково обвила его шею руками и поцеловала в губы. Аж целых три раза!!! Розы с негодованием смотрели на них.

— Какое безобразие! Как неприлично себя ведёт Чёрная Роза! Разве можно так себя вести на празднике? — осудили её другие Розы.

— У них нет будущего, это цветы разного времени, — успокоила всех Чайная Роза. Дицентра и Монарда надули губы и отвернулись. Виола и Петуния прослезились. А Календула и Астра от негодования топали ногами. Гвоздики обиженно возмущались.

— Мы тоже хотим танцевать! Почему все кавалеры танцуют с Ромашками?

— Не волнуйтесь, Гвоздички, — говорили им кавалеры, — следующий танец будет Ваш.

Рассерженный Одуванчик, а его никто не пригласил на белый танец, так надулся, что с его головы полетели белые пушинки. Но тут к нему подошла Аквилегия. Она подарила ему белую шапочку и пригласила его танцевать. Настурцию и Космею пригласили на танец Люпин и Гиацинт. Календула, Петуния и Астра влюбились в Подсолнечник. И каждая мечтала с ним потанцевать. Только Георгину не решался никто пригласить, её полная фигура в широком платье выглядела слишком объёмно. И стройные кавалеры проходили мимо неё. Она уже не надеялась на танец, как вдруг её пригласил танцевать Рябчик. Белый Нарцисс неумело, но с удовольствием танцевал с Жёлтой Примулой. Это цветы одного времени. У них всё получится. Так же, как и у супругов Лилии и Лилейника.

Танцев было много, танцевали долго-долго. И даже успели немножечко устать. Ко всем подлетали пчёлки с подносиками: чай и кофе со сливками, медовые напитки и пирожные со сладостями.

Праздник продолжался, и расставаться не хотелось никому. Музыканты подбирали свою мелодию для каждого танца. В музыке слышались капли дождя, лёгкий ветерок, шёпот листьев и пение птиц. Все это смешалось с лучами света и волшебства!

— Ну как же так? — возмущалась Оранжевая Хризантема, — раньше такого не было. Раньше на праздниках каждый цветок танцевал с цветком своего вида. Ну где же порядок?

— Успокойтесь, дорогая Хризантема, — ответил ей умудрённый опытом Сиреневый Флокс, — это веяние времени. Красота возможна во всём!

Неожиданно появились первые солнечные лучики. Это начинался рассвет. Волшебство закончилось. Цветы разошлись по своим местам, чтобы радовать людей своим ароматом и красотой. А пчёлки и бабочки махали им крылышками на прощание.

Принцесса Маргаритка проснулась и, улыбнувшись, сказала:

— Какой чудесный сон приснился мне сегодня! Я была на празднике цветов! Это было так красиво! Как в сказке. Это было самое настоящее волшебство!

Самое главное в жизни

Жил-был король Борис. И был он так богат, как ни один король на свете! Чего уж только не было у короля!

— Хочу жениться! — произнёс он как-то. — И чтобы моей женой стала самая умная и самая красивая принцесса.

И принцессу Марию быстренько нашли, она жила в соседнем королевстве. Выйдя замуж за короля, принцесса королевой стала.

— Хочу, чтобы у меня была дочь! — пожелал его величество. И вскоре королева родила королю дочку, чудесную очаровательную девочку, Татьяну. Всё в этой жизни от Всевышнего, и Господь, создавая прекрасное творение, творил его с большой любовью и нежностью. Ах, как маленькая принцесса была хороша! Король Борис был счастлив и от счастья повелел устроить праздник, да такой, какого ещё не было никогда в их королевстве! Пригласили всех, никого не забыли. Постарались никого не обидеть. Ну а какой же праздник без волшебства? Не забыли и позвали старую волшебницу Афелию, по части волшебства она была одна лишь в королевстве. Король Борис прислал за ней дорогую карету, украшенную золотом. А ещё он подарил ей новое дорогое платье с изумрудами, шляпку с расписными кружевами, шёлковые носочки и удобные кожаные туфельки. Благодарности волшебницы не было конца. Она была так рада вниманию его величества! Подарки так приятно было получать, что она даже прослезилась! И, быстренько переодевшись, уселась в карету и поспешила во дворец. Посадили её на самое почётное место в большом королевском зале рядом с королем и королевой. И праздник в честь маленькой принцессы Татьяны удался! Удался на славу! Приглашённых накормили, напоили, да ещё и спать уложили. А когда он закончился, волшебницу повели в детскую и попросили сделать принцессе самые наилучшие пожелания. В те давние времена считалось, что пожелает волшебница Афелия, то обязательно сбудется. И она с волнением произнесла:

— Я желаю Вам, принцесса, чтобы Вы стали самой умной на свете! Чтобы Вы стали самой красивой на свете! Чтобы Вы хорошо пели и танцевали! Чтобы Вы были добры и приветливы к людям! Я желаю Вам, принцесса, чтобы Вы были счастливы и любимы всеми! Я желаю Вам, принцесса, чтобы все мои пожелания сбылись!

Произнеся свое последнее пожелание, волшебница быстро удалилась, так как очень устала и захотела спать. Ах, какие чудесные пожелания были сказаны маленькой принцессе! Ну, разве можно пожелать ей что-нибудь еще? А, может быть, старая волшебница Афелия что-нибудь забыла? И не пожелала ей самого главного? Здоровья не пожелали принцессе!!! Господи, ну, как же так, ну почему, ну почему же и Вы не успели напомнить волшебнице об этом?

Прошли годы, принцесса Татьяна выросла. Исполнилось ей семнадцать лет. Король и королева любили её сильнее прежнего и желали ей только самого доброго и хорошего. Других детей у них не было. Фрейлины и гувернантки заботились о принцессе не покладая рук. Они всей душой любили принцессу, а повара тоже старались и готовили ей самую вкусную и полезную еду. Лучшие учителя учили принцессу всевозможным наукам. Но принцесса была так умна, что знала всё, чему её учили, лучше их. И учителя признавали это, и, удивляясь знаниям принцессы, с восхищением говорили:

— Какая умница наша принцесса! Настоящий вундеркинд!

Лучшие швеи королевства шили ей кофточки и платья. А она была так прелестна в них, так красива! Большей красавицы невозможно было найти. Принцесса Татьяна великолепно пела и танцевала. Учитель музыки разучивал с ней новые танцы. И каждый раз, придумав красивый танец и написав прекрасную музыку, он приглашал принцессу станцевать с ним первой. Потому что он любил её! Она его вдохновляла!

Рядом с королевским дворцом посадили два больших сада. Один — из фруктовых деревьев. Росли в нем яблони, вишни, черешни, груши и сливы. Принцесса была добра и приветлива к людям; когда поспевали фрукты в королевском саду, она угощала ими всех людей в королевстве. И это нравилось ей, она была счастлива от сделанного ею добра. А в другом саду росли цветы. И каких уж там только не было, самые разные и самых разных оттенков. Принцесса любила цветы и каждый день ухаживала за ними вместе с садовниками-гномами. Поила цветы свежей водой из леечки, кормила специальными подкормками и лечила их, если они болели. Садовниками в двух королевских садах работала большая семья гномов, маленьких человечков. В то время они по праву считались самыми лучшими садовниками в мире. И принцесса Татьяна училась у них и знала, как заботиться о деревьях и цветах. И всегда гномикам в этом помогала. Ухаживать за большими деревьями было несложно маленьким человечкам. Они придумали выдвижные лестницы и взбирались по ним до самых вершин.

Маленьких гномиков в королевских садах работало всего девять. Были они небольшого роста, одевались одинаково и были похожи, как несколько капелек воды, друг на друга. Ходили важными и гордились собой: ещё бы, они были королевскими садовниками и дружили с принцессой, дочерью самого короля! Обувались они в большие коричневые башмаки, застёгнутые на большие коричневые бляхи. Брюки и пиджачки были тёмно-зелёного цвета. А шапочки и ремни были синими. У каждого маленького человечка была большая белая борода, и смотрели они на всех добрыми весёлыми глазами. Глаза у них были необыкновенно красивы: казалось, будто это два чистых голубых озера, в которых переливаются и плещутся искры солнечного света! Были они безмятежны и веселы, а работали быстро и споро. Ну прямо на удивление! Всем нравилась эта дружная команда. Работа в садах доставляла им радость! Король Борис ценил маленьких человечков. Лучших садовников, чем они, не было на всем белом свете! В конце плодового сада по велению короля построили девять просторных домов. Гномы жили там с женами-гномами и маленькими детьми. У детей-гномов была даже своя школа для детей. Жены-гномы одевались по-другому, не так, как гномы-мужья. Башмаков они не носили, были модницами, надевая лёгкие серые сапожки с каблуками. Носили они платья расписные и платки ярко-красных тонов. И детишек они тоже красиво одевали.

В это лето стояла страшная жара. И солнце, словно обидевшись на что-то, решило жечь всё живое вокруг. Юная принцесса Татьяна проснулась и выбежала на балкон своей спальни.

— Пить, пить, пить, дайте пить! — услышала она. Птицы, деревья, цветы и трава просили воды. В садах не покладая рук работали маленькие человечки-гномики. Наливая чистую воду из королевского колодца в маленькие ведёрки, они бегали с ними по садам и поили всё живое вокруг. Нельзя было терять ни минуты! Чтобы пережить жару, необходимо было напиться! Принцесса Татьяна бросилась им помогать.

— Наденьте эту шапочку, принцесса! — подбежав к ней, предложил гном Тинь-Тинь. — Она сбережёт Вас от жарких солнечных лучей.

Но принцесса отказалась шапочку надеть. Шапочка не нравилась ей, казалась маленькой и некрасивой. Разве может принцесса такую некрасивую шапочку носить? Она же не к лицу молодой девушке, — подумала она. А вслух сказала:

— Принцесса должна красиво одеваться!

Как же она ошибалась…

Солнце нещадно припекало всё сильнее и сильнее. Время шло. Напоили всех, никого не оставив в беде. И вдруг, о горе, принцессе стало плохо. Голова у неё закружилась, и она стала приседать, держась из последних сил за большую яблоню. Вскоре она упала.

— Беда, беда, беда! Принцесса Татьяна упала и лежит на траве, — закричал, испугавшись за принцессу, гном Там-там.

— Нашей принцессе плохо! Ей необходимо помочь! — закричали наперебой маленькие человечки. И все они бросились на выручку. Осторожно подняв с травы, они понесли её во дворец. А гномик Тинь-Тинь надел на голову принцессе маленькую шапочку, ту, что он раньше предлагал ей.

— Как жаль, что принцесса не послушалась меня тогда, — горько сожалел человечек-гном.

Начались беспокойные дни в королевстве. Жизнь словно остановилась для всех! Все только и спрашивали друг у друга, не стало ли лучше принцессе? И верили, чудо произойдёт, она обязательно поправится. По-другому и быть не может! Но прошло время, и никто так и не смог помочь бедной принцессе. Заболеть легко, а выздороветь так сложно! Самое главное в жизни — это здоровье!!! Запомните это, друзья. Берегите себя!

Король Борис и королева Мария плакали днями и ночами. Плакали все в королевстве. И каких только лекарей и докторов не приглашал король! Со всего белого света! Когда же, ну когда уже станет легче принцессе? И знает ли кто, как помочь красивой доброй девушке? Доктора и лекари лечили принцессу каждый по-своему. Одни ставили принцессе стеклянные банки, другие делали массаж и припарки, третьи же заставляли дышать горячим паром. А самый старый лекарь рисовал на её руке сердечки, маленькие и побольше. И уверял всех, что это принцессе поможет. Все обещали королю, что принцесса скоро поправится. Только надо ещё немного подождать. Шло время, а принцессе Татьяне легче не становилось.

Однажды на приём к королю Борису пришли гномы. Маленькие человечки очень волновались.

— Ваше преосвященное величество! — обратился к королю за всех самый старший гном Тум-тум. — Мы знаем, как помочь принцессе.

— Как же? — спросил, удивившись, король.

— Обратитесь, Ваше величество, к Господу Богу! Он — властелин всего живого вокруг. Лишь только он сможет помочь вылечить принцессу!

Король Борис уединился в отдельную комнату и, следуя совету, упал на колени. И, воздев руки и подняв глаза к небу, он обратился к Господу Богу.

— Господь! Вы слышите меня? Помогите, помогите, пожалуйста, помогите вылечить нашу принцессу! Она ещё так молода и она так добра ко всем. Чем же она заслужила такую кару? Всевышний! Я отдам Вам всё, дворцы и замки, леса и поля, всё, что у меня есть на этом свете! Пожалуйста, помогите моей дочери-принцессе!

Казалось, что короля никто не слышит. Но вдруг, о чудо! В небе засверкала молния и загрохотал гром. И с небес на землю спустился сам Господь, были видны очертания Всевышнего. Слёзы потекли из глаз короля Бориса. Господь услышал его! Появилась надежда на лучшее.

— Успокойтесь, король, — ответил Господь. — Моё предназначение — помогать людям! Я расскажу Вам, как вылечить принцессу, и она выздоровеет. И не нужны мне дворцы и замки, леса и поля, всё это и так принадлежит мне. Но взамен Вы построите много храмов. Люди будут приходить в эти храмы, молиться и рассказывать мне о своих бедах и радостях. А я буду обо всём знать и буду им помогать. С верой в душе жить людям легче станет! Пообещай же мне, король Борис, что ты выполнишь мою просьбу!

— Да, да, Всевышний, самые красивые, самые лучшие храмы будут построены в Вашу честь! — пообещал король.

И принцесса Татьяна стала поправляться. По велению Господа лечили её совсем по-другому. На голову ей клали холодные мокрые компрессы. Фрейлины и гувернантки веерами обмахивали принцессу. А потом они набирали в рот холодной воды и прыскали ею на принцессу.

— Пфу, пфу, пфу! — Да-да, именно такие звуки раздавались вокруг. А священник читал молитву о здравии принцессы Татьяны. Вскоре принцесса выздоровела. Радости и счастью в королевстве не было конца!

Король Борис сдержал свое обещание. По всему королевству стали строиться храмы. И у каждого храма был свой ангел-хранитель. Церковь Всех Святых, церковь Николая Чудотворца, церковь Апостолов Петра и Павла, церковь Варвары Великомученицы, церковь иконы Божьей Матери, церковь Вознесения Господня и многие, многие другие. Строительство храмов продолжалось и продолжается поныне. А люди стали приходить в эти храмы и обращаться к Богу. С верой в Господа Бога жить людям стало легче!

Счастье, радость и любовь

Жил-был один король. Был он неплох собой и ещё достаточно молод. Но жизнь не складывалась у короля. Он никак не мог найти свою любовь, свою королеву. Он путешествовал по всему свету, знакомился и искал своё счастье.

— Вы можете варить варенье? — спрашивал он, познакомившись с очередной королевой.

Дело в том, что король очень любил варенье. И весть об этом разнеслась по всем королевствам, маленьким и большим. Поэтому перед знакомством с ним каждая новая королева старалась научиться правильно варить варенье, используя лучшие народные рецепты. Чтобы доказать ему, что именно её варенье самое вкусное и ароматное!

— Да, конечно, король, я умею варить варенье! — отвечала ему, познакомившись с ним, королева. И варила королю варенье. Клубничное, земляничное, яблочное, грушевое и многие-многие другие. Какие вкусные варенья! Все они нравились королю. Но чего-то в них не хватало…

— Может быть, в них мало сахара или мало ягод? — спрашивал себя недоумевающий король.

Но однажды он познакомился с очаровательной королевой! Она была так красива и умна, ну просто сплошное восхищение! Настоящий ангел! Взгляд у неё был добрым, нежным, всепонимающим.

— А Вы умеете варить варенье? — спросил король у королевы. И она сварила ему варенье. От всей души! Она нежно помешивала его маленькой ложечкой, чтобы оно не пригорело. А когда оно сварилось, она нежно положила его в маленькую тарелочку. Положила рядом ложечку и угостила им короля.

— Вам нравится варенье, которое я сварила? — спросила королева у короля. А он смотрел в ее глаза, увидев то, что так долго искал по всему свету! Это было варенье счастья, радости и любви! И король, попробовав чудесное варенье, понял: он нашёл королеву, которую так долго искал!

Лариса Зубакова

Родилась под Калугой, училась в МГИЛИ (Москва). Долгое время работала редактором программ на ТВ и пишущим журналистом в печатных СМИ.

Живёт в Москве. Книги: «Кольцо» (2006), «Зябкое тепло» (2007), «Грозовой перевал» (2011) «Красная жара» (2014). Участница Пражского Международного литературного фестиваля, Международного фестиваля литературы и культуры «Славянские традиции». В 2012 году — презентация книг во Франции (Экс-ан-Прованс). Готовятся сборники на французском и болгарском языках. Член AFEL (Ассоциация Франко-Европейской литературы) с 2012 года.

Огни

Эльф и Элви заблудились в чаще,

в зарослях густой баюн-травы.

В жизни раз случается несчастье —

никуда от горя не уйти.

Раз в году слетаются на танец

духи леса, крыльями звеня.

Сквозь решётку корчит оборванец

рожи, цепью яростно гремя.

Оборванец.

Танец.

Духи леса.

Просека.

Открытый окоём.

Озеро за дымчатой завесой

тонет смесью яви, грёз и снов.

Эльф и Элви; спящая запруда —

из контекста вырванный набор,

счастье непокойное. Покуда

не рассеется дурман лугов,

страждущее сердце не разбудишь.

Проглотив пилюлю бытия,

разглядишь сквозь призму, обнаружишь

весь разор и мрак. Печать —

ничья.

А тавро, отторгнутое напрочь,

рассосётся, больше не кровит.

Пелена, задёрнутая наспех,

расползётся. Просто надо жить.

* * *

Бессонница, что разлеглась удобно на постели

и не желает уступить ни дюйма

бесплотному, на грани исчезновенья сну…

Ворочаться, вздыхать — удел одряхшей плоти.

…Лежишь, уставясь в потолок открытыми глазами,

и чувствуешь, как сквозь тебя проходят волны —

шумы Вселенной,

сопрягая тело и душу воедино с мирозданьем

и комкая земное бытиё.

О молодость, зашедшая в тупик!

И напряжённая работа мысли:

— Что же останется после меня?

Быть просто женщиною — это просто роскошь.

Дети — залог успеха в будущем,

ростки надежды.

В них реальный смысл,

заложенный в веках и поколеньях.

Поэтому-то матери не мучатся бессонницей

и спят спокойно по ночам.

Им вполне хватает повседневных тягот и забот.

Бессонница…

Днём время исчезает в круговерти,

что называется насыщенностью дня.

Но только мириадами сомнений проступят звёзды,

возвращая на свои места

дух беспокойства и попытку осмысленья

пронзённого земного бытия…

Какой оставлю след и кем предстану

в конце пути?

Чья воля непреклонна,

и что есть цель моя?

Мария Казарова

Рождённая в СССР. Окончила Тульский политехнический институт по специальности «радиоинженер», хотя по окончании школы получила характеристику для поступления на филологический факультет. Всю жизнь проработала по специальности, кроме периода с 1995 по 2000 годы. На заводе перестали платить деньги, пришлось поработать корреспондентом в областных СМИ (газеты и ТВ). Тогда же начала писать, сначала большую книгу, затем рассказы в жанре реальной фантастики. Читатели — люди в возрасте от 25 лет.

Порция бессмертия

Новый случай представился не сразу. Круговерть событий, не всегда приятных, затягивала и временами властно влекла на самое дно. Сэнди постепенно начал забывать ту необычную экспедицию. Впрочем, начиналась она совершенно обычно, довольно нудно и даже тяжело. Он тогда учился на археологическом — это когда ещё появятся продвинутые дружки и разъяснят восторженному щенку, что почём.

А тогда он был просто счастлив, что одолел десятки соискателей вожделенного студенческого билета, а потом ещё титаническим трудом заслужил место в исследовательской партии. Предстояли раскопки не просто за рубежом, а в месте вероятного зарождения не только самой древней, а действительно первой цивилизации.

Перед поездкой фантазия разыгралась беспредельно, Сэнди уже воображал себя в центре внимания всей мировой общественности. Ну как же, самый молодой участник экспедиции, а сделал выдающееся открытие, правда, какое, он ещё не успел придумать. Но в таком исключительном месте наверняка, куда ни ступи, сразу тайна откроется.

Как и положено, действительность оказалась не просто не радужной, а очень даже неприглядной. Конечно, развалины старинного дворца впечатляли, одни только колонны метров в восемьдесят высотой чего стоили. Кстати, интересно, для кого они, такие огромные, предназначались? Но на этом весь интерес и кончился.

Несмотря на название — Междуречье — местность была сухая и жаркая. Пережжённая солнцем почва при малейшем ветерке занималась сначала маленькими ураганчиками, соединявшимися в большие вихри, которые потом разбойничали сутками, засыпая хлипкие палатки пылью и мусором. В промежутках между ветровыми атаками солнце, в полдень стоявшее практически в зените, нещадно палило.

Сэнди в первый же день получил тепловой удар, к вечеру у него поднялась температура, всю ночь он метался в жару. Спасла его завхоз экспедиции, женщина без возраста и с совершенно незначительной внешностью, но, как оказалось, обладавшая безразмерным сердцем и бесконечными запасами материнской любви и сострадания. До рассвета она меняла на его воспалённом лбу влажные полотенца, обтирала тело слабым раствором уксуса. К утру страдалец был измучен непосильной борьбой с недугом, но совершенно здоров.

Археология быстро разочаровала нетерпеливого искателя сокровищ. Лопатой на месте раскопа пользоваться не разрешалось, почва снималась тонкими слоями специальными совочками. А там, где ожидалась какая-нибудь находка, и вовсе действовали кистями. Причём ожидания далеко не всегда оправдывались. Такими темпами можно возиться до второго пришествия!

Надежда на открытие мирового значения растаяла, как мираж. Предстоял тяжёлый и совершенно неблагодарный труд. Сэнди был непоседлив. Он рано научился читать, но проглатывал только те книги, которые вызывали интерес. Если требовалось осмысливать получаемую информацию, начинал скучать.

А от перспективы ещё трёх месяцев каторжной работы на раскалённом солнцем плато просто-таки впал в депрессию и начал подспудно обдумывать возможность побега. Однажды его послали в ближайшее селение. Зачем, он впоследствии и вспомнить не мог. На обратном пути решил сократить дорогу и полез через высохшие, серые от пыли, кусты. Сделав первый шаг, с сухим треском провалился, как ему показалось, прямо в преисподнюю.

Падал с зажмуренными глазами. Точнее, ехал по очень крутому склону. Приземлился на груду черепков. Посидев немного и поняв, что прибыл на конечную станцию, приоткрыл глаза и осмотрелся сквозь ресницы. Место, куда бедолага попал, чем-то напоминало кувшин с узким горлом. Где-то наверху в тёмном небе ярко светили звёзды. Сэнди протёр глаза. Ведь день ясный на дворе… Хотя да, он читал, что из колодца в любое время можно увидеть ночное небо. Так, с этим разобрались.

А что за черепки? Осторожно пошевелился. Мать честная, это же глиняные таблички, на которых местные жители в древности писали друг другу письма и вообще всякие документы! Вот оно, открытие! Сердце зашлось от радости. Действительно, новичкам везёт. Дождавшись, пока пульс утихомирился, Сэнди в свете фонаря попытался рассмотреть свою находку. Таблички, конечно, пострадали после его необъявленного жёсткого приземления, но не так сильно, как можно было ожидать. Клинопись он читать не умел. Впрочем, в те годы этот язык был незнаком и более именитым учёным.

Сэнди задумался. Можно сейчас сообщить о своем открытии. Но дальше что? Конечно, все лавры достанутся начальнику экспедиции. Он наверняка сделает на этом материале очередную научную работу, получит очередное звание. А Сэнди? Ну, выпишут копеечную премию, может, статью тиснут в местной газетёнке. И всё. Попробовать попридержать информацию, посмотреть, как станут развиваться события? Если уж совсем ничего не найдут, показать заветные таблички.

Он слышал, что при отсутствии результатов могут ничего не заплатить, а попусту вкалывать в таких адских условиях не хотелось. Но если попадётся хотя бы мелочь какая, пусть таблички останутся в заначке. При хорошем раскладе можно будет вернуться сюда и спокойно достать их. Сунув в карман парочку, Сэнди огляделся, но теперь уже с другим интересом. Попал-то он сюда быстро и почти безболезненно, а вот как будет выбираться?

Обошёл по периметру место заключения. Что бы это могло быть? На пещеру непохоже. Скорее всего, кто-то старательно вырыл нечто вроде землянки. Значит, должна найтись и дверь, через которую бывший хозяин попадал в свое убежище. А, вот здесь угадывается высокий проход, погребённый теперь под осыпью, по которой он приехал. Порода мягкая, если найти чем, можно попробовать прокопать лаз.

Сэнди вернулся к тому месту, где заметил огромные кувшины. Один из них треснул, осколок можно было использовать в качестве совка. А интересно, что хранилась в таких большущих ёмкостях, и как их передвигали, особенно полные? Сейчас в них ничего не было, и то они весили немало. Ну, впрочем, подумаем об этом позже. Сэнди начал копать, однако результаты оказались плачевными — рыхлый грунт осыпался на освобождённое место.

Пришлось сесть и ещё раз оценить обстановку. Отверстие в потолке, скорее всего, служило для вентиляции. Кстати, а где разжигался огонь, неужели жилец этой «квартиры» занимался сыроедением? Сэнди с досады запустил в дальнюю стенку черепок, которым хотел прокопать себе путь на свободу. С глухим стуком тот пробил препятствие и исчез в темноте. Похоже, это та самая «дверь». Сэнди, боясь поверить в удачу, начал расширять отверстие руками.

За ним действительно начинался широкий и высокий туннель. Не помня себя от радости, узник поспешил наружу. Где посеял то, за чем посылали, он забыл, да и вообще не вспомнил ни о чём, пока не добрался до лагеря. А там от него потребовали отчёта о причине невыполнения задания. Парень чуть не проговорился о находке, вовремя прикусил язык. Руководитель экспедиции метал громы и молнии. Оказывается, раздолбайство самого молодого работника давно уже всех достало.

Сэнди тоже вспылил. Итогом беседы на повышенных тонах было увольнение бунтовщика, высылка из страны пребывания в двадцать четыре часа и угроза отчисления из университета. Если первые два пункта обрадовали, то последний никак не входил в планы молодого человека, и на короткое время он сбавил обороты. В ректорате каялся, слёзно клялся больше не повторять ошибок молодости. Ему поверили.

Да и как не поверить тому, кто при поступлении набрал высший балл и неплохо проявил себя в процессе обучения? Сессии сдавал вовремя, курсовые работы предъявлял если и не полностью оригинальные, то имеющие свежие мысли и интересные предположения. Примерно год Сэнди учился старательно и без проблем. Постепенно его беспокойной натуре становилось тесно в рамках университетской рутины.

В этот период очень кстати встретился ему такой же неуёмный парнишка, увлекавшийся восточными единоборствами. Вообще-то на родине этой борьбы её основой является вовсе не нанесение ударов или успешная оборона, а своеобразная философия. Новоявленным друзьям было скучно вдаваться в подробности незнакомой культуры, зато как здорово красиво размахивать руками и ногами и считаться участником таинственной банды! Кое-чему они, конечно, научились и стали опасными противниками. Все меньше и меньше находилось недоброжелателей, которые осмеливались нападать на них.

А учёба постепенно отходила сначала на второй, затем на третий план. Тем более, что у Серджио оказались в знакомцах так называемые «чёрные копатели». Они создали сеть друзей-соперников, доставали карты с нанесением мест расположения кладов разных времён. Опередив археологов, варварским образом проводили раскопки. Их интересовали только ценности, а что происходило с историческими артефактами, никого не волновало.

Сэнди похвастался перед новыми приятелями находкой. Серджио повертел перед глазами глиняным обломком. Надо сказать, что к этому моменту он выглядел непрезентабельно. Презрительно хмыкнув, вернул приятелю:

— На мой взгляд, никакого интереса оно не представляет. Да не сам ли ты это сляпал?

Сэнди обиделся, спрятал табличку и надолго позабыл о ней. Чего только не происходило за эти годы! Государства меняли границы и политический строй, финансовые системы вырастали из ничего и снова обрушивались. А загадочные глиняные черепки ждали своего часа. И вдруг… Сэнди чуть инфаркт не хватил, когда он услышал в новостях о находке века.

Примерно в том районе, где он был в своей первой экспедиции, раскопали курган, в котором оказалось несколько десятков подобных табличек. Ученые худо-бедно расшифровали некоторые из них. Язык оказался близким к уже изученному шумерскому. Сэнди по необъяснимому стечению обстоятельств любил разгадывать ребусы и кроссворды. Казалось бы, это противоречило его мятежной натуре — проводить время в спокойной сосредоточенной работе, зато странная привычка помогла ему в дальнейшем.

Во всемирной Сети он нашёл пиратский материал по расшифровке интересовавшего его языка и приступил к прочтению имевшихся в наличии фрагментов. Сложность заключалась в том, что во многих древних восточных языках записывались только согласные звуки. А значение слова во многом зависело от стоящей в нужном месте гласной.

Промучившись некоторое время, он с огромным удивлением обнаружил, что обладает «страницами», в произвольном порядке выхваченными из дневника. Автор рассказывал историю своей жизни. На первом обломке он вспоминал семью. Вроде ничего интригующего — отец, мать, братья и сестра. Но было что-то странное, как он называл родственников: эти малыши. Сначала Сэнди решил, что не совсем правильно перевёл.

Потом у него возникла идея, что рассказчик, видимо, достиг высокого общественного положения и потому презрительно обзывал родню мелкотой. На следующей же строке эта идея была опровергнута: столько любви и тепла чувствовалось в странном слове, и читать его следовало, видимо, «малютки». Вдруг Сэнди вздрогнул. Они умерли, причём очень давно, причём все! Что же там произошло?

Ему очень захотелось прочитать записи полностью, каждую из оставшихся табличек. Для этого требовалась самая малость: набрать денег, найти надёжных людей, организовать экспедицию, достать разрешение на проведение раскопок. И всё это в регионе, где на протяжении нескольких лет, как тлеющие угли, время от времени вспыхивали то «розовые», то «гвоздичные», но всегда кровавые и разрушительные революции.

Неизвестно к тому же, осталось ли в целости само хранилище. Вдруг какой-нибудь шальной бомбардировщик или беспилотник сбросили на одинокий холмик весь боезапас и сравняли его с землей? А даже если клад ждёт своего хозяина, как вывезти такую обширную находку? Ведь клинописное собрание, как историческая ценность, наверняка сразу будет объявлено национальным достоянием и государственной собственностью.

С другой стороны, овчинка выделки стоила. Если дело выгорит, барыш не только покроет все расходы, но и обеспечит удачливого археолога до конца жизни и материально, и той самой всемирной славой. Прикинув и так и этак, он решил в свои планы (но не полностью) посвятить Серджио, того самого, из «чёрных копателей».

Сэнди придумал историю о кладе из золота и драгоценностей. Якобы он застолбил это место ещё в юности, а дальше произошла та самая история, в результате которой его выперли из университета, и, тем самым, закрылись все официальные возможности. Впрочем, врать почти не пришлось. К исключению приятеля из вуза Серджио сам приложил руку, а потому поверил и во всё остальное. На всякий случай Сэнди добавил, что золото могут выкопать в любой момент, что добавило авантюрности предстоящей экспедиции.

Друг, вспомнив молодость, начал активно готовиться к поездке. А так как к этому времени Серджио достиг значительного положения в сомнительных кругах, то возможности у него были почти неограниченные. Таким образом, Сэнди обратился по адресу. Довольно быстро главные препятствия были преодолены, и основная группа прибыла в район поисков.

С момента, когда его выгнали из археологической партии, прошло слишком много времени, поэтому Сэнди не сразу определился на местности. Боёв там не было, однако проходила передислокация войск. Тысячи людей и батальоны военной техники хорошо притоптали почву, местами совершенно сгладив рельеф. Тогда он решил положиться на мышечную память. Конечно, от того селения он бежал очень давно, но событие было столь неординарным, что должно было чётко отложиться в подсознании.

Они прибыли в начальный пункт на внедорожнике, и Сэнди пустился в путь, причем, несмотря на возраст и приобретённые болячки, старался набрать ту самую скорость. Ноги вели его, и он очень надеялся, что вели правильно. Внедорожник остался в селении, потому что Сэнди опасался, что автомобиль будет отвлекать от автоматического движения. Возможно, Серджио и наблюдал за ним каким-нибудь супертехническим способом, но бегун ни о чём не думал.

Сделав несколько необъяснимых поворотов, он по инерции взлетел на очередной холм и вломился в те самые кусты. Это ж надо, прошло почти двадцать лет, а пропылённые серые хрупкие веточки, на первый взгляд, дунь, и рассыплются, эта ветошь, прости Господи, будто на машине времени перенеслась из того знойного и душного дня в не менее знойное и душное сегодня. И вообще, если бы не острая щемящая боль под ложечкой, создавалось впечатление, что не было многих лет и многих потерь.

Сэнди стоял, судорожно пытаясь восстановить дыхание и держась за сердце, стремившееся пробиться сквозь ребра на свободу. Ему стало страшно. А вдруг там одна пыль, вдруг ему приснились эти таблички? Или нет, кто-то, как и он сам тогда, забрался в землянку-пещеру и вынес всё подчистую? И ещё одна мысль черкнула чёрной птицей по белёсому небу. Чего здесь точно нет, и никогда не было, так это золота и других драгоценностей.

В горячке сборов и нервотрёпке дороги он отгонял её далеко-далеко. Как малый ребенок, надеялся на чудо. Всё образуется, а как — совершенно неважно. Теперь понял — не образуется. А ведь деньги выдавали очень серьёзные люди под очень серьёзные проценты. Получается, он не только сам подставился, но и Серджио подвёл.

Ещё раз вздохнув, отогнал жуткие мысли и начал искать входное отверстие. И опять, как прошлый раз, не сумел его разглядеть, ухнулся вниз, зажмурив глаза. Приземлившись, в первую очередь ощупал пространство вокруг. Таблички были на месте. Ну, слава Богу, хотя бы что-то. У Сэнди были с собой фонарик с хорошим аккумулятором и суперсовременный мобильный, в память которого он вбил все материалы по расшифровке клинописи.

Для очистки совести попробовал набрать номер Серджио. Связи не было. Ещё одна удача, точнее, небольшая отсрочка. Сэнди прислонился к наклонной стене, прикрыл глаза. Надо сосредоточиться. Надо успеть как можно больше за очень короткое время. Может, перефотографировать все таблички? Неплохая мысль. Ещё, ещё… Может, сразу начать читать? Нет, он ещё не достаточно бегло это делает.

Может, открыто вынести их на свет божий, а спутникам сказать, что это случайная находка, золото же кто-то утащил? В таком случае, возможно, его сразу же и убьют, благо прикопать есть где, а через пару лет для определения времени смерти понадобится радиоуглеродный анализ, поскольку в нынешнем жарком климате любая плоть в момент высыхает, а вся окружающая местность буквально нашпигована мумиями и скелетами.

Есть ещё одна возможность. Он ведь не обследовал тогда землянку в полной мере: а вдруг здесь кладовка секретная имеется, под завязку набитая всякими драгоценностями? Конечно, можно порыться в том углу, где он однажды начинал, но больно уж велика опасность обвала. Время шло, заряд в аккумуляторе убывал.

Сэнди выключил фонарь, решил довольствоваться галогенной лампой на шлеме. Света от неё только, чтобы мрак разогнать, однако глаза быстро привыкли к полутьме. Правда, появились всякие видения. Но за долгие годы разграбления чужих могил и курганов Сэнди научился игнорировать не поддающиеся определению сущности. Он, атеист по убеждению, твёрдо верил, что, если ничего не бояться, то ничего с тобой и не случится. Сейчас нервы были напряжены до крайности, причиной тому были вполне материальные кредиторы и соратники по полукриминальным раскопкам, поэтому на расплывчатые флюоресцирующие пятна Сэнди внимания не обращал. А зря.

Он продолжил осмотр. Кстати, а где начинается тот тоннель, по которому он тогда выбрался наружу? За эти годы от его входа не осталось и следа. Сэнди занервничал. Осталось только погибнуть тут, замурованному в доисторической землянке. Как там поется в старинной песне? «И никто не узнает, где могилка моя»…

Ладно, о грустном потом. А, он кинул в стенку черепок, опираясь спиной о кувшин. Кувшин вот он, значит, вход находится здесь. Вот и хорошо. Тогда земляная перемычка была очень тонкой. Попробуем, может, удастся быстро откопаться. С разбегу Сэнди попытался плечом пробить преграду. Не удалось. Тяжело вздохнув, начал рыть себе дорогу на свободу. Помнится, тоннель был очень длинным и несколько раз изгибался на всем своем протяжении. Интересно, его весь завалило? Тогда некуда будет складывать выкопанную землю.

Отгребая рыхлую кучу, Сэнди старался не засыпать таблички. Похоже, они были ему дороже собственной жизни. На счастье, завал оказался не очень большим. Пошёл по проходу. Ещё в прошлый раз он показался уж больно высоким — метра четыре как минимум. На первом повороте опять встретилась осыпь, но она не достигала потолка, даже не пришлось копать.

Перебравшись через нее, Сэнди увидел нечто странное, чего точно не было в прошлый раз. Вдоль стены стояли ящики, выкрашенные в тёмный цвет. Их было много, не один десяток. Путнику стало не по себе. Казалось, от неведомо откуда взявшейся находки исходила угроза. Однако любопытство пересилило страх. Сэнди попытался открыть ближайший ящик. Присмотревшись, он вдруг догадался, что это.

Армейские запасы! Ведь здесь проходили войска, вот кто-то и припрятал кое-что. Совсем, как и он сам с табличками, чтобы потом вернуться и забрать. Интересно, куда подевался запасливый интендант, и почему он не вынес свою добычу? Может, попался на чём-нибудь и сейчас отсиживает за это срок? Впрочем, не имело значения. Ящик не поддавался. А, на карабинах наверняка пломбы! Сэнди пригнулся. Так и есть, замки замотаны толстой проволокой, зажатой свинцовыми блямбами. Кусачек при себе он не имел, поэтому и открыть ничего пока не мог.

Вот и отмазка для сопровождающих лиц! Конечно, это не золотые изделия, но точно материальные ценности. Теперь надо подумать о том, как тайно стать законным обладателем древнего клада. Может, засыпать проход, там всего ничего до потолка. Или сначала перенести всё же «рукопись» в более безопасное место…

Сэнди вернулся в землянку. Груда из табличек показалась не такой уж большой, но в рюкзак, безусловно, все не засунуть. Перетаскивать такую кучу через завал — запаришься, да и поломать можно. А время, между тем, уходило. Тогда Сэнди начал то, что надо было сделать сразу — фотографировать. Боясь напутать и снять что-то дважды, он торопливо перекладывал справа налево глиняные прямоугольники. Фонарь, укреплённый на земляной насыпи, давал достаточно света, причем в косом освещении знаки смотрелись намного контрастнее, чем если бы фотограф пользовался вспышкой.

Сэнди потихоньку просил своего ангела-хранителя только об одном — чтобы не сели оба аккумулятора, и телефона, и фонаря. И всё же заряда не хватило. Примерно с десяток табличек остались не зафиксированными — стало слишком темно. Убедившись в бесполезности дальнейших усилий, как в прошлый раз, положил пару штук в карман. Перелез через завал, осмотрелся. Чуть ближе к ящикам над головой нависал ком земли, кто-то неаккуратно равнял потолок. Вот бы обвалить его да самому не засыпаться в прямом смысле слова. А ведь можно это сделать!

Сэнди дошёл до армейских запасов. Точно, вот две здоровенные жерди. Наверное, с их помощью груз в яму спускали. Взял одну. С нескольких попыток сумел сбить тяжеленный ком, но результат превзошёл ожидания. Получился настоящий обвал, похоронивший под собой не только часть коридора, но и один из ящиков. Да, похоже, перестарался. Ладно, ничего.

Интересно, а вдруг те, кто сделал эту заначку, тоже засыпали за собой выход? От одной этой мысли бедолагу в жар бросило. Этого только не хватало! Он побежал по проходу, придерживая карманы, чтобы ничего не потерять. За поворотом увидел слабо светившееся отверстие. Ну, слава Богу, можно сбавить шаг. Последние метры он прошёл очень медленно, что-то останавливало его от излишней торопливости.

Зато, как только выбрался из-под земли, не стал даже дух переводить, поторопился удалиться от не очень гостеприимного убежища. И правильно сделал. Быстрым темпом почти пробежал около километра, взобрался на очередной холм и оглянулся. Около замаскированного выхода стоял автомобиль армейского образца. Так, это приехали хозяева спрятанных ящиков, точнее, воры, за своим добром. Как вовремя он унёс ноги!

Что же теперь предложить компаньонам? Надо рассказать правду, по крайней мере, ту ее часть, которая не относится к табличкам. Сэнди попробовал набрать номер Серджио. Заряд батареи стремился к нулю, но связь, как ни странно, установилась. Очень быстро объяснив, где находится, попросил не приезжать за ним, есть серьёзные обстоятельства. На вопрос, когда вернётся, не смог сказать ничего путного, потому что хотел досмотреть до конца развернувшуюся перед ним картину.

Ну почему он жерди на место не поставил! Они, конечно, не дураки! Ведь сейчас догадаются, что обвал не сам по себе произошел. А вдруг по следам пойдут… Пристрелят, и никаких разговоров, здесь с этим просто. Впрочем, следы почти рассосались, смесь песка и пыли не держит чётких контуров. Оставалось сидеть тихо и надеяться на то, что в машине нет собаки. Из вездехода тем временем выбрались двое, и один, кажется, остался за рулём. Трое против одного — многовато.

Сэнди замер, боясь пошевелиться, хотя на таком расстоянии он был почти не виден своим предполагаемым противникам. Да и сам не мог особенно ничего разглядеть, хотя находился на возвышенности, и место действия — как на ладони. На плато опускался вечер, стремительно темнело, как и положено в низких широтах. Всё же можно было ещё кое-что разобрать. Поскольку пока ничего нельзя было предпринимать, надо хотя бы определить дислокацию. Похоже, он прибыл примерно с той стороны, откуда и незваные гости.

Интересно, что они собираются делать в темноте? Скорее всего, просто проверить свою заначку, ведь на одной машине много не увезёшь. Если ничего подозрительного не обнаружат, возможно, быстро уедут. Сэнди потянуло в сон, хотя отключаться было опасно. Не говоря о визитёрах, с наступлением темноты из нор могли выбраться местные хищники. Сэнди вздрогнул. Боже, он забыл о змеях… Положение становилось отчаянным.

Он достал телефон. К своему ужасу понял, что аккумулятор совершенно разрядился, связи с компаньонами не было. Тем временем гости из тайника вытащили ящик, погрузили в вездеход и уехали. Переждав некоторое время, Сэнди отправился, как он рассчитал, в сторону селения, в котором остались его приятели. В темноте идти было трудно, галогенная лампа плохо помогала — её свет не доходил до земли. Сэнди выбрался на дорогу, идти стало легче. В самые критические моменты он зажигал фонарь и наклонялся, чтобы рассмотреть подозрительное место.

С огромным трудом примерно часа через четыре смог добраться до лагеря, раскинувшегося на окраине селения. Там никто не спад, Серджио сразу кинулся к нему с расспросами. Сэнди смертельно устал, но счёл нужным собрать совет. По дороге он обдумал, что будет говорить, и пришёл к выводу, что обстоятельства ему благоприятствуют.

Своим компаньонам доложил, что нашёл то самое место, но… И тут в цвете последовал рассказ о внезапно обнаруженном складе военного имущества. Сэнди дал понять, что он расположен именно там, где в прошлый раз были сокровища. Слушали его сначала настороженно, потом начали задавать вопросы. К повествованию рассказчик добавил подробности о тяжёлой дороге в темноте. В конце заверил слушателей, что прекрасно запомнил путь и найдёт ящики с закрытыми глазами. Разошлись за полночь. Сэнди показалось, что ему поверили. Впрочем, завтра будет новый день.

Завтра они снова собрались на совещание. При солнечном свете от пиратской романтики не осталось и следа, зато прорезался прагматизм. После трезвого рассуждения решили, что воры это не простые, а определённо прикрываемые армейским командованием, потому и встречаться с ними нежелательно. Но очень хотелось посмотреть, что же там лежит в этих сундуках.

В Междуречье приехало десять человек, ещё столько же набрали на месте. Надёжные к ненадёжным — пятьдесят на пятьдесят. То есть в стычке собственные рабочие могут направить нож в спину. Тем не менее, пятеро из надёжных всё же решили пробраться в подземелье и попытаться порыться в ящиках. Добирались кружным путём, Сэнди нюхом чуял безопасную дорогу.

Вынырнули из серых хрустящих зарослей у самой «норы». Двое остались снаружи, остальные с набором строительных инструментов и радиотелефоном проникли внутрь. Шли медленно, потому не попали в ловушку. Прямо за поворотом чуть не налетели на растяжку. Ещё несколько секунд — и взлетели бы на воздух. Значит, хозяева поняли, что их хранилище посещали посторонние.

А вдруг они сторожа оставили, ведь в темноте Сэнди не мог рассмотреть, сколько человек уезжало? Вот уже и штабеля, стрельбы сразу никто не открыл. Может, затаился? Спрятаться особо некуда. Решили время больше не тратить. Наугад выбрали ящик и занялись вскрытием. Пломбу аккуратно сняли, проволоку вытянули, крышку откинули.

Внутри ровными рядами лежали новёхонькие, упакованные в промасленную бумагу, автоматы. Это, конечно, ценные вещи, просто в таком количестве они не были нужны «археологам». Несколько штук, безусловно, — хорошая добыча, но овчинка выделки не стоит, если хозяева их потом найдут — мало не покажется. Безопаснее купить у тех же воров на «чёрном» рынке. Закрыли крышку как было, комар носа не подточит.

Осмотрели другие ящики. На некоторых были такие же знаки, что и на первом, значит, и внутри то же самое. Поднатужившись, сняли верхний и открыли нижний с незнакомой маркировкой. Ничего себе! Он доверху был набит самой ходовой валютой, причем пачки состояли исключительно из крупных купюр. Немая сцена продолжалась недолго. Распихав по карманам несколько пачек, остальные разложили более свободно, под некоторые подоткнули камешки, подобранные на полу. Быстро ретировались, не забыв в горячке о растяжке в коридоре. Конечно, те, кто припрятал захоронку, увидят в конце конов следы ограбления, но не сразу.

По первому впечатлению, готовился путч местного масштаба — оружие, деньги, наверняка в других ящиках и боекомплект. Обсудив эту информацию, решили передислоцироваться в соседний район. Конечно, в компании подобрались люди, в основном, с беспокойным характером и криминальной судьбой, но никому не хотелось нажить неприятностей на очередной совершенно чужой революции.

Уворованных денег, безусловно, не хватило бы рассчитаться с кредиторами, а экспедиция прибыла за большим кушем. В этой местности становилось горячо. Зато сам регион представлял собой настоящий Клондайк в отношении количества исторических древностей, то есть поискать было где и было что. Сэнди, с одной стороны, этому даже обрадовался, потому что беспокоился за свои таблички. Он уже начал относиться к ним как к живым существам.

Хозяева военного склада, скорее всего, не собирались заниматься археологией. Зато свои… Сэнди опасался даже покопаться в собственном телефоне. У него не было отдельного закутка, где можно спокойно расположиться в одиночестве. А тревога грызла, вдруг не получилось ни одного снимка? Надо бы перенести всё в ноутбук, проверить качество кадров…

Да и начать расшифровку, пока текст и методичка по языку находятся в одном носителе, нельзя. Конечно, можно вывести и то, и другое на дисплей телефона, только размер его был слишком мал, чтобы разглядеть детали. Ноутбук хоть и собственный, однако утаить занесённый в него материал невозможно. Тот же Серджио улучит момент и проверит содержимое «записной книжки» приятеля. И ничего не скажешь, друзья ведь, цели общие — обогащение за счёт незаконно изъятых древностей. Тут ещё две таблички просто прожигали карман куртки.

Лагерь снялся с места буквально за час. Наёмных рабочих распустили, расплатившись с ними одной на всех купюрой, найденной в тоннеле. К вечеру искатели были уже достаточно далеко от опасного места. Пока Сэнди обдумывал свои проблемы, к его приятелям заявился, как это принято в подобных историях, ужасный оборванец, и продал им карту с указанием места неизвестного дворца времён великого завоевателя.

Она была очень подробной, к тому же вид имела вполне достоверный. Серджио сразу схватился за новое предложение. Сэнди почувствовал огромное желание бросить всё и немедленно унести добычу в безопасные края. Он так переживал, что даже заболел по-настоящему. Серджио сначала рассердился, наорал на приятеля, потом покумекал и заявил, что сокровища будут делиться только на тех, кто их найдёт. А всяким бездельникам и симулянтам ничего не достанется.

Сэнди сразу согласился на все условия. И даже на то, что деньги из тоннеля он тоже не получит. Через сутки он уже покинул страну. Уезжал в очень беспокойный момент: в той провинции, откуда только что выбрался, началась очередная революция, поэтому властям было не до мелкого служащего-иностранца, который удирал от вооружённого конфликта. Багажа при нём было мало, стрельба велась уже в районе аэропорта, поэтому чиновникам было не до осмотра. Тем более, что он вынул из баула большую бутылку со спиртным и намеренно оставил её на стойке.

На родине самолёт с беженцами тоже не очень внимательно досматривали, поэтому таблички, на которые, естественно, металлоискатель не среагировал, не были предъявлены таможенникам. Впрочем, тех в основном интересовали наркотики и оружие, которыми Сэнди никогда не увлекался. Домой он почему-то не поехал, а отправился в деревню к старой тётке, которая по большому счету не была его родственницей. Просто очень давно его отец учился в институте с мужем тёти Клавдии, потом оба умерли, а Сэнди привязался к старой женщине.

Как она обрадовалась, увидев своего мальчика живым и здоровым! Тем более, он приехал не с пустыми руками. Они накрыли хороший стол, проговорили весь вечер. Затем тётка ушла спать, а Сэнди, наконец, смог спокойно расположиться наедине со своей добычей. Он вытащил таблички и разложил их на столе, затем включил компьютер, который привёз сюда пару лет назад. Конечно, техника за это время ушла далеко вперёд, но и эта машинка ещё неплохо работала.

Он сбросил с телефона и материал по расшифровке, и снимки. Качество получилось не ахти, однако всё более или менее читалось. Сэнди решил переводить с табличек, которые привёз с собой. Посидев всю ночь, расшифровщик остался доволен результатом. Правда, ясности не прибавилось. В записи рассказывалось о строительстве какого-то корабля. Причём начало рассказа явно находилось в другой части текста.

Почему-то автор придавал очень большое значение этому процессу, он тщательно перечислял все операции, вплоть до забивания деревянных гвоздей. Особенно скрупулёзно указывались размеры, выраженные в таких странных единицах, что Сэнди не сразу понял. Потом он вспомнил недавно слышанную историю из старых времён собственной страны. Там размеры указывались в локтях — расстояние от локтевого сустава до сжатой в кулак кисти. Конечно, у каждого человека своя длина костей, но так уж было принято у древних.

Может, и в этих записях использовалась та же мера? Кстати, в некоторых странах, очень даже цивилизованных, осталась в качестве единицы измерения, например, стопа ноги. Но что это был за корабль? Табличка закончилась, история прервалась. Сэнди дублировал записи — кроме компьютерных, делал заметки на бумаге. Немного отдохнув, взялся за вторую. Он решил, что отснятые кадры никуда не денутся, а керамика может разбиться.

Следующая история была совсем неинтересной — какая-то странная битва с явно преувеличенными подробностями. Кто-то там летал по небу, а сам автор — можно ли представить себе? — шагнул и перекрыл реку одной своей ступнёй. Только дети могли такое насочинять. Ещё там фигурировал глаз Бога, из которого вылетали смертельные лучи и сжигали всё на свете. Ну прямо космические войны какие-то!

Хотел было и третью начать, из фотографий, но от усталости из глаз уже сочились слёзы. Глянул на часы — ого, скоро рассвет. Пора и спать, а то свихнуться недолго. Утром тетя Клавдия не стала будить дорогого мальчика: утомился вчера, бедняжка. Протёрла стол, поправила подушку, почти сползшую на пол. Как хорошо, что есть близкая душа, пусть даже не родня. В магазине похвасталась продавщице: мол, племянник приехал, гостинцев привёз. Только что из-за границы из экспедиции вернулся, он там переводчиком работал. Правда, быстро уехать пришлось, беспорядки начались. Умный он у неё и добрый, никогда ни в чем не отказывает. В это время в подсобке послышался грохот, а затем цветистый мат. Продавщица махнула рукой:

— А, это чернорабочие, пьянь ужасная, да в нашей деревне других и не найдёшь.

Клавдия сочувственно покивала головой, заплатила, забрала покупки и отправилась домой.

Сэнди проснулся с головной болью. Перестарался вчера. Освещение в избе слабое, глаза пришлось сильно напрягать. Однако народная мудрость гласит: охота пуще неволи. Хотелось узнать, что же там произошло? Сэнди включил компьютер, открыл файл с фотографиями. С какой начать? Да хоть с последней, похоже, они перемешаны. Ведь он и сам дважды свалился на эту кучу и разбросал всё по полу.

Увеличил изображение, начал читать. Часа через два тётя Клава позвала его обедать. Добрая женщина, жаль, что совершенно одинокая. Ведь ему удается навещать её очень редко. Как она тут поживает, когда никого нет? Клавдия хлопотала, ей хотелось угодить редкому и такому дорогому гостю. После обеда Сэнди решил прогуляться, погода стояла великолепная. Свежая зелень раннего лета радовала глаз, лёгкий ветерок ласково шевелил волосы, и вообще — солнышко светило, птички щебетали…

Он дошёл до околицы, поднялся на небольшой холмик и забрёл в лес. Невысокий подлесок скрывал его от людей, проходящих по дороге. Настроение было более чем благостное, всё так хорошо получилось — ему удалось выехать из опасного района и сохранить добычу. Расшифровка идёт полным ходом и живётся ему здесь, как у Христа за пазухой. Он выбрался на небольшую светлую полянку, со всех сторон окружённую кудрявыми кустами, прилёг на шёлковую траву. Над головой плыли пышные, как взбитые сливки, облака. Потянуло в дремоту, глаза сами собой закрылись.

И тут очень не вовремя раздались приглушённые грубые голоса. Сэнди поморщился, приподнялся на локте. Мужики приближались и, наконец, остановились за кустами прямо возле отдыхавшего. Сквозь почти сплошную нецензурщину прорывались отдельные цивильные слова. Мелькнуло его имя. Сэнди напрягся. Один из заговорщиков убеждал другого:

— Этот… «из-за бугра» вернулся… старуха говорит, у него бабок немерено…а нам выпить не на что… да не бойся, он не военный… вот сегодня ночью и пойдём.

Сэнди неслышно вытер пот. Вот и «у Христа»… Эх, дура старая, чего зря языком шлёпать! Впрочем, она не виновата, что поделилась своей радостью, у неё в жизни, кроме него, видно, и нет ничего. Но придётся отсюда уезжать. Хорошо, что погулять вышел, а то неизвестно чем бы кончилось. Оружие у него, конечно, есть, но против лома нет приёма.

Сэнди огородами пробрался в дом, быстро собрал вещи, скинул на флэшку расшифровку табличек и файлы с фотографиями. Информацию с жёсткого диска уничтожил. Клавдию ждать не стал, чтобы не наговорить ей лишнего. Написал записку, будто с работы вызвали, но обещал вернуться. Сел в машину и поехал, сам не зная куда. Проезжая мимо магазина, демонстративно зашёл купить бутылку воды.

На крыльце отдыхали трое тех самых хануриков. Сэнди раскланялся с ними, громко попрощался с продавщицей и сообщил, что долго не приедет, потому забрал все вещи. У пьянчуг вытянулись рожи. Жаль, конечно, оставлять поле боя таким ничтожествам, но он не имел ни времени, ни возможности вести с ними военные действия. Все силы надо отдать расшифровке, неизвестно, как долго будет продолжаться затишье. Выезжая на трассу, усиленно перебирал в памяти всех близких и шапочных знакомых, у которых можно безбоязненно отсидеться. Маловато оказалось надёжных адресов.

Выбравшись на асфальтовое покрытие, остановился. Направо или налево? Шансы попасть в неприятность абсолютно равные. Решил нерешаемую задачу самым распространённым образом: закрыл глаза, загадал поворот и начал сводить пальцы. Не сошлись. Значит, налево. Выжал скорость, благо знаки позволяли, и отбросил все тревожные мысли. Удивительно, но единственное место, которое не рассматривалось, — это собственная квартира: кредиторы хорошо знали его адрес. Хорошо бы, конечно, и телефон заменить на «левый», но этот аппарат он не мог выбросить, там снимки.

Ехал вольготно, с хорошей скоростью, не останавливаясь и не отвлекаясь на проносившиеся мимо пейзажи. Вообще постарался освободить голову ото всяких мыслей. На обочине изредка появлялись фигуры с протянутой рукой. Пролетая мимо, некоторых даже не успевал рассмотреть. Сначала он никого не собирался подсаживать. Потом вдруг закралась озорная мысль: довериться первому встречному, хотя бы попробовать. Ну, не первому, конечно.

Он сбавил обороты двигателя и стал присматриваться к голосовавшим. Старик; два ханурика вроде тех, от кого он сейчас уносил ноги; явно слишком весёлая компания, один прямо под колёса бросился, еле успел руль вывернуть. Издалека на холме появились два силуэта. Похоже, женщина с ребенком. Сэнди ещё сбавил скорость. Да, мама с сыном, вид у обоих усталый. Они даже не пробуют остановить машину, настолько разуверились в человеческой отзывчивости.

Сэнди затормозил прямо возле них, выглянул в окно:

— Вам куда?

Они вздрогнули разом, мать измученно улыбнулась:

— Тут недалеко. Да не надо, сейчас отдохнём и сами дойдём.

Мальчик посмотрел на нее с мольбой. Сэнди не стал разговаривать. Он вышел из автомобиля, открыл заднюю дверь и сделал приглашающий жест.

Женщина прошептала:

— Нам заплатить нечем.

Сэнди улыбнулся как можно дружелюбнее:

— А я у вас заночую, вот и в расчете будем.

Мальчик радостно подпрыгнул и полез в машину. Его мать замешкалась. Оказывается, чуть вдалеке от дороги стояла еще здоровенная корзина, затянутая сверху тряпкой. Сэнди заподозрил, что в ней что-то шевелится, уточнять не стал, подхватил корзину и запихнул ее в багажник. Женщина немного покраснела, и, стараясь быть как можно незаметнее, села на заднее сиденье поближе к сыну.

Сэнди вернулся за руль, еще раз спросил:

— Куда едем?

Мальчик уже осмелел, почувствовал в водителе родственную душу:

— А вот до того поворота, где берёза кривая, потом по грунтовке. Там совсем чуть-чуть.

Сэнди догадался, что «чуть-чуть» в его понимании окажется немного больше, чем ему бы хотелось. Ну, что ж, раз взялся за гуж… Да и заночевать, действительно, где-то надо было, в гостинице же светиться не хотелось.

«Чуть-чуть» вылилось километров в десять, к тому же по сильно разбитой дороге. Из-за обилия колдобин тащились еле-еле, приехали на край деревни, когда уже смеркалось. Изба на первый взгляд показалась вполне приличной. Отчего же вид у его попутчиков был немного жалкий? Сэнди помог разгрузиться и затащил корзину в сени. Потом перегнал машину во двор подальше от любопытных глаз.

Мальчик, несмотря на то, что мать всё время пыталась его окорачивать, щебетал без остановки. Он задавал бесконечные вопросы и не успевал выслушивать ответы, потому что из него, как из дырявого мешка, с огромной скоростью вылетали новые вопросы. Чувствовалось, что он был счастлив тем, что его слушает взрослый мужчина, да ещё хозяин такой прекрасной машины. Гордость просто-таки переполняла его. К сожалению, зрителей, способных ему позавидовать, в этот момент на улице не было.

Сэнди ужасно устал, однако не хотел расстраивать мальчика. Сначала он пытался отвечать, потом понял, что этого не требуется, достаточно просто дружески улыбаться. Мать, в отличие от сына, молчала. Зайдя в избу, она накрыла стол скатертью, на тарелку положила хлеб и вытащила из печки картошку в мундире. Мальчик побежал мыть руки, Сэнди пошёл за ним. В сенях стояли кадка с водой и корец. Они полили друг другу на руки. В корзине послышалось шуршание.

Мальчик засмеялся:

— Это наш петух. Мы возили его на рынок. Правда, здорово, что его никто не купил?

Сэнди рассеянно кивнул. Что же у них произошло, что они пытались продать последнюю живность? Очевидно, у них нет кормильца, причём умер он совсем недавно, дом ещё не успел обветшать. Расспрашивать мальца было бы нечестно. Вернувшись в избу, поужинал, чем Бог послал, и улёгся спать на широкой скамье прямо в горнице. Мать с сыном ушли к себе в маленькую комнатёнку.

Наутро он решил осесть на новом месте на пару дней, а там видно будет. Надо было как-то договориться с хозяйкой. В активе имелся союзник — мальчик, смотревший на гостя как на высшее существо. Сэнди подумал, что в сельской тишине можно будет попробовать приступить к дальнейшей работе. Впрочем, у тёти Клавы тоже была сельская тишина, её просто ненадолго хватило. Главное, нейтрализовать восторженность мальчика. Он не хуже старушки может раззвонить на всю деревню преувеличенно радостную новость.

Что бы такое придумать? А, надо притвориться спортсменом-неудачником, который решил подлечиться после травмы. Типа, денег особенно нет, а врачи посоветовали смену обстановки, желательно на сельскую местность. Вот он здесь и оказался. Всё это почти дословно было донесено за скудным завтраком хозяевам. Мальчик ужасно обрадовался, что добрый дяденька останется у них. Женщина смутилась, начала отговариваться, что, мол, условия неподходящие, стыдно брать за такие деньги. К тому же у них в деревне есть и более богатые дома, в которых с радостью сдадут комнату.

Сэнди сказал, что его всё устраивает, и даже больше того, он вырос в деревне у бабушки именно в такой избе, поэтому ему просто хочется вспомнить детство. Он врал, причем совершенно бессовестно, потому что был горожанином в неизвестно каком поколении, и не просто не был знаком с сельским хозяйством, а ещё и боялся его.

Но сейчас набрался храбрости и решил настоять на своём и произнёс:

— Вот и договорились. Платить я буду…

И он назвал сумму, вполне приемлемую в городе, но слишком большую для деревни. Женщина было опять запротестовала, Сэнди встал, поблагодарив за еду.

— Не считаете, что нам пора познакомиться?

Хозяйку звали Валентиной, сын оказался Вэлом. Тёзки они, что ли? Предоставленная ему маленькая комнатка показалась Сэнди райским уголком. Сбегал в машину за багажом, расположился с комфортом. Достал ноутбук, собрался заняться делом, но дверь заскрипела, в щель просунулся любопытный нос. Вот и поработай тут!

— Ну заходи. Что тебе?

— А Вы каким видом спорта занимаетесь?

— Восточными единоборствами.

У мальчишки глаза просто загорелись:

— А меня научите?

Ну конечно, ведь все герои боевиков только и делают, что лупят друг друга в стиле каратэ или чего-то подобного. А тут живой каратист! В их-то деревне! Теперь пиши пропало, от зрителей не отвязаться.

— Хорошо, научу. Но ты знаешь первое правило восточных бойцов — не болтай!

— Даже Дику? Ну он мой лучший друг, ну пожалуйста!

— Нет, нет и нет. Потом — может быть. А сейчас давай договоримся: я буду с тобой заниматься, но ты с этой минуты будешь слушаться меня безоговорочно. Согласен?

Мальчик явно немного разочаровался, уж очень его разбирало похвастаться, а тут даже лучшему дружку ни слова, но головой в знак согласия кивнул.

— Вот и прекрасно, а теперь дай мне спокойно разобраться со своими делами. И помни — не болтай! Иначе я тут же уеду.

Мальчик шмыгнул носом, кивнул и исчез. Сэнди посидел немного, желание работать улетучилось.

Он потянулся, решил выйти во двор. На крыльце столкнулся с Валентиной, она опять залилась краской. Да, у неё явно что-то с кровеносными сосудами. Хозяйка прошептала:

— Обедать когда будете?

Сэнди пожал плечами:

— Мне все равно, как вы привыкли.

Она кивнула и бочком-бочком протиснулась в сени. Он постоял, даже курить расхотелось. И вдруг понял.

Несчастная женщина, ей даже готовить не из чего! Они с сыном, наверняка, только на картошке и хлебе и сидят. Сплюнув, решил съездить в ближайший городок, посетить местный рынок и магазины. Поскольку был идейным холостяком, готовить умел из любого, самого неожиданного набора продуктов. А уж на базаре наверняка найдётся что-нибудь съедобное.

Заводя машину, опять увидел в чахлых кустах знакомый любопытный нос. Да, от этого мальчишки просто так не избавиться! Открыл дверцу, сделал приглашающий жест. Вэл мигом оказался на переднем сиденье.

— А куда мы едем?

— Делать твоей маме сюрприз.

— А какой?

— Меньше знаешь — легче на допросах! — и нажал пацану на нос.

В принципе, не ошибся, что взял пассажира. Малец оказался сообразительным и наблюдательным. К тому же, он прекрасно ориентировался в городке, и всем необходимым они закупились очень быстро. Проезжая мимо спортивного, решил зайти, посмотреть коврик. Раз пообещал ребёнку, что будет его приёмам учить, надо подготовиться. Не на земле же будут они возиться.

В торговом зале работал телевизор, передавали так называемые итоговые новости, то есть перечисляли всё, что произошло за определённый отрезок времени. Сэнди рассеянно бродил вдоль прилавков, Вэл крутился у него под ногами. Глаза у него горели, видно было, что он взял бы и клюшку, и боксёрские перчатки, и рапиру. Сэнди был не настолько богат, чтобы начать транжирить. Но специальный коврик необходим.

В это время продавец прибавил звук в телевизоре. Диктор зловещим голосом, с придыханием, рассказывал о пропавшей экспедиции в районе новой «цветной революции». Сэнди встал как вкопанный. На экране проходили фотографии исчезнувших. Это его товарищи! По спине побежали мурашки размером со среднюю корову. Ничего себе, вовремя он уехал! Вэл не обратил внимания на передачу, он прыгал перед странным квартирантом:

— Дяденька, дяденька, мы будем что-нибудь покупать?

Этот же вопрос интересовал и продавца.

Сэнди очнулся, спросил про коврик. Через минуту они покинули магазин с покупкой. Всю дорогу он молчал. Малец тоже не разговаривал, он явно ожидал, что его взрослый приятель скупит если не весь спортивный магазин, то уж, по крайней мере, половину. А тут всего какой-то коврик… Дома их встретила взволнованная Валентина. Они ведь не предупредили её! Но она не стала ругаться, только, увидев сына живым и здоровым, села на крыльцо и тихо заплакала.

Сэнди стало очень неудобно, он неуклюже попытался её утешить, понял, что делать этого не умеет, прошёл с покупками на кухню. Хозяйка зашла за ним вслед, вытирая слёзы.

— Простите меня, недавно муж пропал, тело его так и не нашли. А тут Вэл… — и она снова утёрла слёзы.

Сэнди пожал плечами.

Валентина увидела продукты, всплеснула руками:

— Зачем столько! Я бы нашла, чем накормить.

— Зато я купил то, что обычно ем. И не вздумайте готовить мне отдельно, это на всех.

Он круто повернулся, пошёл к себе. На кровати уже сидел Вэл. В глазах его стоял вопрос: когда начнём заниматься? Сэнди назначил первое занятие на завтрашнее утро.

— А теперь дай мне отдохнуть, я же сказал, что неважно себя чувствую.

Мальчик понурился. Сэнди покопался в чемодане, нашел потрёпанную брошюру по восточным единоборствам, сунул ее Вэлу:

— Читай пока. До завтра тебе… — и он отмерил три страницы.

Мальчик взял книжку с великим благоговением и медленно удалился. Сэнди вздохнул с облегчением, можно заняться своими проблемами.

Он приготовился к переводу, а в голове крутился безответный вопрос: где его товарищи? Вариантов — море. Начиная с того, что они могли попасть под бомбёжку и далее до бесконечности. Ладно, вот и новая табличка. Он так углубился в работу, что не сразу услышал деликатный стук по косяку.

Это Валентина звала обедать. Нехотя оторвался от экрана, выключил ноутбук. Валентина слабо улыбнулась:

— Что вы сделали с сыном, он ни минуты не сидит спокойно, а сейчас притих, какую-то книжку читает?

Сэнди рассказал о предстоящих тренировках. Женщина смотрела на него с такой благодарностью, что ему стало неудобно. Не любил он подобных ситуаций. Ну подумаешь, повозятся они немного на коврике, что в этом такого? После обеда опять удалился к себе, и до вечера его уже никто не беспокоил.

Ему удалось прочитать целых три таблички, но ясности не появилось. Как это говорилось в одной прекрасной сказке: все «страньше» и «страньше»? Так и получалось. После звёздных войн попалась история о любви. Автор (кстати, нигде не встретилось его имя) высоким стилем вспоминал свою возлюбленную. Ну, как это принято у всех влюблённых — глаза, волосы, брови и т. д. сравнивались с самыми неожиданными вещами.

Именно вспоминал, «она была, сквозь пелену времени…» и тому подобное. Долгожитель какой-то, что ли? Сел, наверное, на старости лет писать мемуары, да ещё слезу пускал периодически. Эта история, как и предыдущие, оборвалась на самом интересном месте. Затем последовал рассказ о школе. Бедняга, его дразнили «дылдой». Странно, он слишком быстро рос, причём уже после того, как все достигают предела, он продолжал расти.

Да, от этого пустишь слёзы! И жить где-то надо. И одеваться. Хотя, о чём это он, магазинов не было, всем шили портные и сапожники, поэтому размеры не имели значения. Да и типовых квартир тогда не было, любую конуру построить можно. Однако его рост приносил ему много неприятностей. Он в гости не мог ходить, в двери не пролезал. Ничего себе! Какого же он был роста? Теперь становится понятно, почему тоннель такой высокий. Ведь выкапывал его настоящий великан. Сэнди откинулся на спинку стула, потёр виски. И кувшины… Но ведь они просто гигантские! Впрочем, если автор дорос, допустим, до четырёх метров, то полутораметровый сосуд передвигал легко.

Что дальше? На следующей пластине оказалась какая-то сказка. В прежние времена… Да, именно так и начинаются всякие легенды. И что там, в дальние века? Так, тысячи лет назад все люди были бессмертными. Ещё того не легче! А, не совсем бессмертными, они только не старились, потому что всю жизнь росли. Господи, и до какой же высоты они дорастали, если были бессмертными? Так, до двадцати дет они росли, как нынешние. Это какие нынешние, которые при нём были? А, как малютки. То есть как его родственники. Наверное, как мы сейчас.

Значит, до двадцати они росли быстро, а потом рост замедлялся, но не заканчивался. Самые старые, то есть, долго живущие, были высотой чуть меньше колонны великого храма. Боже мой, до двадцати метров! Так вот почему дворцы строили такими гигантскими, царям надо было свободно передвигаться в них. Да и рабочие-великаны многотонные камешки как кубики перекидывали. И не нужны тысячи рабов, достаточно расширенной строительной бригады.

Но если они бессмертные, то куда подевались, ведь им ещё жить и жить… И, кстати, как они, такие тяжеленные, по земле передвигались? Должны были при каждом шаге по щиколотку проваливаться. Хотя, здесь, наверное, почва по большей части каменистая. Так, что там дальше? Да, правильно, чем старше, тем жить им становилось тяжелее, даже глаза с трудом открывались. И от дождя не сразу спрячешься, и для молнии хорошая цель, да и от опасности не убежать, ведь они становились всё медлительнее.

К тому же вечно живущие страдали от скуки. Некоторые войны между собой затевали, а некоторые кончали жизнь самоубийством. Это как раз понятно, за тысячи лет всё на свете надоесть может. Сэнди посмотрел на часы. Ужинать уже пора. Что-то его не зовут. Да, ведь он просил не беспокоить. Наверное, ждут, к трапезе не приступают.

Выйдя в горницу, обнаружил накрытый стол, но хозяев за ним не было. Одному садиться как-то не принято. Из-за занавески появилась Валентина, протирая глаза. Она виновато улыбнулась:

— Не дождались вас, покушали, у нас ведь рано спать ложатся.

Сэнди махнул рукой, мол, ничего. Он быстро поел, сам отнёс посуду на кухню. Вышел на крыльцо — тишина и покой. Хорошо-то как, просто не верится, что за тысячу километров отсюда взрывы, стрельба, кровь льётся, люди гибнут. Между прочим, знакомые ему люди.

Сэнди передёрнул плечами. Хотя именно он заманил компаньонов во взрывоопасный регион, считать себя виноватым в их гибели не хотел. Кстати, то, что они пропали, вовсе не означает, что их нет в живых. Может, откопали клад, перешли границу с контрабандистами, купили себе новые документы, да и залегли на дно, пока все не утихомирится. Через несколько лет всплывут за тридевять земель, богатые и счастливые.

Ну и хорошо. Он тоже счастлив, потому что получил то, что хотел. Если решится опубликовать перевод, то ещё и богатым станет. Но об этом пока рано даже рассуждать. Сэнди вернулся в свою каморку. Можно еще парочку «страниц» перевести. И он снова углубился в череду загадочных значков. Новая пластинка вернула его к космическим войнам. Нет, это что-то другое. Он догадался, что сейчас автор пересказывает историю своего народа.

Это не просто война, это великаны восстали против Бога. Как им это только в голову пришло! Не иначе, как от скуки. Так вот куда подевалось большинство гигантов: они погибли в неравной схватке. Нет, не все, многие ещё выжили и не оставили надежды выбить из Бога дополнительные льготы. Точнее, вообще свергнуть Бога. Да уж, у этих великанов, кроме роста, ещё и гордыня безмерная. И Бог решил смыть их с лица земли наводнением.

Этот сюжет показался уже слишком знакомым. Спать очень хотелось, но Сэнди как заклинило — надо вспомнить. И вспомнил. Великий потоп. Теперь понятно, какое судно строил неведомый плотник. Как там было? «Каждой твари по паре…» Читал он тогда полемику, мол, по этим размерам — столько-то локтей длина, столько-то локтей ширина — можно сделать слишком маленький корабль, такого количества животных туда не загнать, не поместятся. А если локоть строителя не сорок сантиметров, а метра три-четыре, а то и десять, то вполне ничего себе лодочка получается, и в неё-то зоопарк планетарного масштаба запросто войдёт. Нет, надо спать, а то всякие слоны и носороги мерещиться начали.

Утром долго поваляться не удалось. Вэл, вдохновлённый прочитанным, горел желанием на практике убедиться в эффективности изученных приёмов. Полусонный Сэнди совершенно не был настроен на тренировку, но дал слово — держи. Он нехотя начал рассказывать и показывать азы восточной борьбы и не заметил, как сам вошёл во вкус. Через полчаса они уже азартно обсуждали и пытались исполнить некоторые приёмы, причём нельзя было сказать, кому из них это занятие приносит больше удовольствия.

Валентина, привлечённая криками, выглянула на задний двор. Лицо её, сначала испуганное, приняло удивлённое выражение. Мальчик не был так радостно оживлён со дня исчезновения отца. Борцы её не заметили, а она не стала отвлекать их от столь важного для обоих занятия и поспешила заняться завтраком. На губах её впервые со дня трагических событий заиграла лёгкая улыбка. Похоже, судьба, наконец, поворачивается хорошей стороной.

После завтрака, прошедшего в дружеской обстановке, Сэнди отправился на своё «рабочее место». Вэл вышел погулять на улицу и встретил там местного хулиганчика с друганами. Они попытались зажать Вэла в клещи, но он вывернулся, отбежал в сторону и, погрозив своим неприятелям кулаком, прошипел:

— Ну погодите у меня! Вот скоро я вам всем задам! — затем поспешил скрыться за родным забором.

Те не придали значения угрозам мальца. Вэл попытался найти поддержку у своего нового друга, но тот посмотрел затуманенным взглядом буквально сквозь него, сказал:

— Потом, потом! — и снова уткнулся в монитор компьютера.

Ни до чего ему было, когда тут, то есть тысячи лет назад, такие события разворачивались. Видимо, ему попалась самая первая табличка. Автор сообщил, наконец, свое имя, которое, впрочем, Сэнди всё равно не смог прочитать — не хватало гласных. Очень торжественно он начал рассказ о себе, как он родился в самой обыкновенной человеческой семье. Оказывается, так бывало, что у обычных людей вдруг появлялся бессмертный ребёнок.

Но до определённого возраста он не отличался особенно от своих сверстников, немного выше ростом, да и всё. Вот и Грмт сначала носился со всеми детьми, учился в общей школе, влюбился в соседскую девушку и даже взаимно. Годик они повстречались, целовались в кустах. Может, что ещё было, только об этом скромник Грмт умолчал. Ах, как сладко ему было вспоминать о тех чудесных минутах! Только промчались они слишком быстро.

Юнец стремительно рос, и вскоре оставил далеко внизу не только сверстников, но и отца, а потом и самых высоких членов общины. Родители смекнули, какое несчастье посетило их дом, и быстренько выселили ошарашенного отпрыска сначала в отдельную конуру, а затем и в пещеру в близлежащих горах. И вовремя, он перестал проходить в двери, а уж подходящую кровать ему было не найти ни в одном из селений. Возлюбленная погоревала для порядка немного и быстро нашла замену несчастному.

Сначала он ещё пытался обрести хоть какую-никакую работу, чтобы семья приняла его пусть за вклад в бюджет, но и это ему не удалось. Его побаивались — он мог ненароком раздавить не только скот, но и хозяев. Обыватели также полагали, что кормить этакого здоровяка будет накладно, и совершенно напрасно. Грмт был непривередлив, к тому же он обожал растительную пищу, а в их благодатном климате овощей и фруктов произрастало немерено.

Конечно, он мог бы жить в полном безделье и сытости, однако его буквально убивало одиночество. К сожалению, в обозримых окрестностях великанов больше не встречалось. Однажды, сидя на пороге своей пещеры, Грмт потихонечку пел ужасно тоскливую песню про свою загубленную жизнь, как вдруг перед ним буквально из воздуха проявился маленький сгорбленный старикашка. Черты того самого старикашки Сэнди скорее вообразил, чем вычитал его приметы.

Так вот, гость понимающе покивал кудлатой головой в такт горестной песне (это Сэнди тоже выдумал) и рассказал о ещё одном великане, который живет далеко в горах в такой же пещере. Только это не молодой человек, а почтенный старец, мудрец и почти что волшебник. И если Грмт не боится, то может поискать вероятного товарища по несчастью. Естественно, Грмт не боялся и, узнав у старичка направление, немедленно отправился на поиски, даже не завалив вход в пещеру камнем. Впрочем, ему там нечего было оставлять, кроме своего одиночества.

На этом табличка заканчивалась. Сэнди буквально плюнул от огорчения. Как говорится, на самом интересном месте! Он начал наугад перелистывать на мобильнике оставшиеся фотографии, но понять, какая за какой должны следовать, было совершенно невозможно. Отвлёкшись от увлекательнейшего занятия, он услышал за дверью сосредоточенное сопение. Так, это ученик ждёт, когда Мастер освободится и обратит на него внимание.

Ну, что там такого у него приключилось? Дверь открылась. Вэл уже потерял всякую надежду привлечь внимание своего кумира и повернулся уходить. В глазах плескались слёзы. И вдруг… Ну просто солнце сквозь дождь, только радуги не хватало! Столько счастья только от того, что есть с кем поговорить. Сэнди притянул мальца к себе, погладил по голове. Вэл рассказал о намечавшейся стычке.

Сэнди задумался. Ни в коем случае нельзя допустить, чтобы эта малолетняя шпана выжила его и из этого убежища. Если мальчик войдёт в острый конфликт, придётся его разруливать, а у этих мерзавчиков и родители соответствующие. Это опять отвлечение от основной работы.

Он проникновенно посмотрел Вэлу в глаза:

— Пока ты не научишься самым основным приёмам, не проговорись, что начал заниматься борьбой. Молчи. Помни, что главное, что ты должен выработать в себе, — выдержка. Кроме силы, конечно.

Малец смотрел на своего большого друга как завороженный и утвердительно кивал головой.

— Вот и прекрасно. А сейчас пойдём, позанимаемся, а потом маме помоги.

После обеда он опять закрылся в своей комнатушке. С чего же начать? Сэнди вернулся к табличке, в которой в первый раз увидел имя автора. Скорее всего, именно с неё и начиналось повествование. Он подумал, что дневник писался далеко не один день, и почерк за это время должен был измениться. Хотя бы из-за того, что изнашивались палочки, которыми продавливались значки на мокрой глине.

Значит, можно попробовать отыскать более или менее одинаковое написание, и это будут таблички, созданные более или менее в одно время. Он снова начал просматривать фотографии. Нет, это выше человеческих сил рассмотреть столь мизерные отличия на таких мелких изображениях. Придётся опять положиться на случай.

Он увеличил изображение следующей таблички. Кажется, ничего интересного: какие-то пропорции, что-то с чем-то смешивается. Совершенно непонятные названия и странные меры веса. Если с локтями как с мерами длины он разобрался, то тут не было никакой надежды. Так, по-видимому, речь идет о лекарствах. Вот средство от огненной ржи. Что это за болезнь такая, интересно? Может быть, современная экзема? Вряд ли, там мокнущие язвы, а здесь огненное что-то.

Ладно, попробуем прочитать рецепт. Если взять траву не понять какую с северного склона чего-то… Нет, бесполезно, этим должен заниматься биолог с геолого-географическим образованием. А жаль, здесь наверняка не одна панацея описана. Ну вот, например: взять рог годовалого опять не понятно какого зверя. Да мало ли какое копытное и рогатое шастало по местным кустам несколько тысяч лет тому назад!

С досады Сэнди выключил компьютер и решил для перемены впечатлений пообщаться с хозяевами. В горнице Валентина смотрела телевизор с приглушённым звуком и латала штанишки, прорванные в нескольких местах при поспешном бегстве. Вэл, конечно, уже спал. Сэнди подсел поближе и прислушался. Шел научно-популярный фильм, как ни странно, о бессмертии.

Вот это совпадение! Рассказчик в это время углубился в подробное описание тропических рыб, которые не старятся, потому что растут всю жизнь. Они не болеют, но могут погибнуть от зубов хищников или в катаклизме внезапном. Зато жить им с каждым днем становится всё сложнее, из-за огромного размера трудно прятаться, из-за колоссального веса они становятся неповоротливыми. Поэтому их и становится со временем всё меньше и меньше.

Может, где-то в недоступных местах и отлёживаются огромные, как подводные лодки, замшелые и покрытые всякими приживалами бывшие маленькие юркие рифовые рыбки. Как им скучно, наверное, пережившим своих родственников и врагов. Сэнди широко зевнул. Валентина отложила работу, выключила телевизор и ушла к себе.

Дни шли, размеренные и очень мирные. Протекали по составленному Сэнди расписанию — утром тренировка, затем совместное умывание, затем простой завтрак в хорошей компании. Валентина уже не дичилась, разговаривала на отвлечённые темы, иногда даже позволяла себе тихонько смеяться над нехитрыми шутками сына и постояльца. Потом она занималась хозяйством, Вэл сосредоточенно читал подаренную ему книгу, Сэнди проглядывал глаза с табличками.

Теперь он уже довольно много знал о своем таинственном корреспонденте, не знал пока самого интересного — нашёл ли Грмт товарища по несчастью и куда потом сам подевался? Начиная расшифровку новой таблички, он надеялся, что уж тут-то и будет всё расписано, однако попадались обрывки разных историй, иногда удавалось уже связать несколько табличек воедино.

Обидно получится, если развязка окажется именно на тех страницах, которые остались не сфотографированными. Конечно, для опубликования и этого материала было бы достаточно, однако широкой публике желательно представить законченный рассказ о доисторическом великане, да ещё с такими подробностями. И вдруг, при очередном увеличении, у Сэнди даже дыхание перехватило. Вот она, долгожданная встреча!

В первых же строках новой таблички упоминался не появлявшийся ранее персонаж. Точнее, как обычно, начало рассказа осталось неведомо где (может, еще попадётся в дальнейшем), и всё равно можно было понять, что Грмт добрался-таки до удаленного ущелья, где под скальным навесом находилось место обитания второго великана. Получается, что он жил на свежем воздухе?

Грмт рассказывал о том, как он увидел со склона горы мощный каменный карниз, а под ним не менее могучего человека, покрытого плащом, сшитым, как потом оказалось, из звериных шкур. Одеяние было сильно потрёпано, ремонтировалось оно путём пришивания к нему новых шкур в длину и в ширину по мере роста его владельца.

Приблизившись к отдыхавшему гиганту, Грмт поразился, потому что и сам был огромного роста, однако достигал всего до колена хозяину странного прибежища. Казалось, гигант спал, потому что он сидел совершенно неподвижно, прислонившись спиной к отвесной скальной стене. Между гостем и хозяином разверзлась бездонная пропасть, не слишком широкая, но и моста для её пересечения не было.

Пока Грмт обдумывал, как быть, спящий пошевелился, потом огромная рука протянулась над ущельем и ладонь размером с небольшую поляну оказалась у ног путника. Тот ступил на неё и перенёсся на другую сторону. Хозяин склонился к гостю, и от этого движения по горам прошла лёгкая дрожь. Грмту стало не по себе: что будет, если он встанет? Ответ родился у него в голове. Он просто понял, что перед ним уже не человек, но волшебник. Правда, не всесильный.

Ограничение его власти заключалось в том, что он не мог ничего поделать с собственными ростом и весом, которые со временем продолжали увеличиваться. Гигант уже не имел возможности передвигаться, но у него и не было в этом необходимости. Что называется, количество переходило в качество. То есть он уже не нуждался в пище для поддержания жизни. Следовательно, не надо было её добывать. Соответственно, у него не осталось и других естественных потребностей.

У бедняги отпала даже необходимость в общении, хотя со своего трона он слышал весь мир. Однако гигант потерял не только естественные потребности, но и желания. Из жизни несчастного ушёл интерес, и на его месте воцарилась скука. Тем не менее, своим оригинальным способом он дал понять гостю, что тот желанен. У Грмта было много вопросов, и на часть из них ответы он получил. Правда, ничего из этого в записях не отражалось. Просто — «он многое мне разъяснил». Хотелось бы знать, что. Ведь Грмт беседовал с волшебником, а не с первым встречным.

Но подробностей — никаких. Единственное, когда гостю захотелось есть, перед ним появился какой-то зверь, зажаренный целиком, и даже с пряностями. Когда Грмт спросил, как удалось, не вставая с места, доставить такое вкусное блюдо, хозяин ответил, что просто знает во всех мельчайших деталях, как поймать животное и как его приготовить. Ему достаточно только представить последовательность действий, и результат налицо. Интересно, своего молодого приятеля волшебник научил чему-нибудь подобному? Кстати, те загадочные рецепты, возможно, и являются результатом этой встречи.

И тут Сэнди пришла в голову интересная мысль: как огромный Грмт смог столь аккуратно написать небольшие таблички? Ведь тоненькое стило в таких толстых пальцах просто не удержать, а строчки значков удивительно ровные, будто их выполнил профессиональный писец. Может, он и нанял такого? Или узнал, как таблички делаются, и создал их, что называется, бесконтактным способом. Ну, это не самый принципиальный вопрос. Гораздо интереснее, что с ним самим случилось.

Файлы с фотографиями подходили к концу, а на развязку истории не было пока и намёка. День тянулся за днём, размеренно и неизменно, но Сэнди не скучал. За всю его неустроенную жизнь вряд ли выдавался еще такой спокойный и приятный период. Некоторое напряжение вызывала мысль о судьбе пропавших товарищей, но в новостях об этом регионе говорили всё меньше и меньше, а пропавших, похоже, никто и не искал.

И вот осталась всего пара табличек. С некоторым трепетом Сэнди приступил к очередной. Вот оно! Оказывается, после расставания с прикованным к скале гигантом, которому ужасно надоело жить, но и умереть он уже не мог, Грмт решил добровольно окончить свой бренный путь. В мягком грунте он выкопал внушительную землянку, притащил туда два кувшина с ядовитым зельем, сложил дописанные таблички. Затем выпил отраву, заполз в нишу и обрушил за собой специально оставленный ком земли. Видимо, при этом и образовалось отверстие в потолке.

У Сэнди страшным спазмом скрутило желудок. По сути дела, он дважды находился в могиле. Больше того, пытался разрыть, наверное, ту самую нишу. Как хорошо, что у него не хватило сил, а то бы сам скончался от кондрашки. Сэнди потерял всякий интерес к продолжению чтения. Потянулся, посмотрел на часы. Завтра он поедет в город, снимет деньги со счёта, и подумает о том, что делать с расшифровкой.

Завтра получилось именно так, как он и рассчитывал. Он поехал в город, обнулил счёт, отсчитал некоторую сумму на мелкие расходы, остальное положил в другой банк на предъявителя — ведь он собирался выправить себе документы на другое имя. Затем купил новый мобильник и SIMку, набрал продуктов и вернулся в деревню.

Хозяевам сообщил, что уедет на время. Взгляд Валентины погас, Вэл захлюпал носом. Сэнди пообещал вернуться, сказал, что даже не все вещи возьмёт с собой. У Вэла сразу просохли набежавшие слёзы, Валентина, похоже, не очень поверила, но сына разочаровывать не стала. Сэнди хотел навестить оставленную квартиру. Не то, чтобы там было много чего взять, он вообще старался не отягощать свою жизнь багажом. Просто нельзя надолго оставлять своё жилище без присмотра, не дай Бог, отвыкнет от хозяина.

Перед самым родным двором тревога, с утра подсасывавшая под ложечкой, стала слишком навязчивой. Сэнди остановил машину, пробрался боковой дорожкой, скрытой давно нестрижеными кустами. С другой стороны защитной преграды притаился автомобиль с двумя очень неприятными личностями. Сэнди присел, прислушался. Один другому говорил:

— Торчим здесь не знамо сколько времени. Не приедет он уже сюда никогда.

Второй лениво сплюнул в своё окошко:

— Тебе что, бабки платят, да и всё.

— Да скука смертная.

Сэнди не стад дослушивать, он понял, что караулят именно его. Кто — не имело значения, могли быть и подручные кредиторов, а мог и Серджио решить наказать его за предательство, ведь они там, наверняка, в заварушку попали. По-любому, встреча с этими людьми не принесет ничего хорошего.

Он осторожно, на полусогнутых, добрался до автомобиля, завёл двигатель и постарался как можно незаметнее покинуть двор. Но удача явно отвернулась от него. Амбалы насторожились, потом врубили скорость на полную и кинулись догонять.

Всё свое желание выжить Сэнди вложил в акселератор. Слава Богу, машина новая и в хорошем состоянии. Но и у его противников не хуже. Не заметив как, они проскочили городские улицы и вырвались на оперативный простор. Летели с такой скоростью, что, казалось, плавился асфальт. Сэнди гнал вперёд, но совершенно не представлял, каким образом ему удастся спастись от преследователей, они буквально «висели» на хвосте.

На очередном повороте ему вдруг помстилось, что великан, годами прикованный к скале, пошевелился и встал, мир зашатался, горы сдвинулись со своих мест, и из образовавшейся бездны полыхнуло пламя. Потом наступила темнота. Амбалы едва успели затормозить. Машина Сэнди, несколько раз перекувыркнувшись, горела, вломившись в частый подлесок на той стороне поляны.

Один угрюмо заметил другому:

— И какого ты стрелял по колёсам? Он нам нужен был живым, а теперь что мы скажем?

Второй пожал плечами:

— Что есть, то и скажем. А то бы он уехал.

— Да куда бы он делся?

Они постояли немного — ничего не изменилось, только над поляной порхали серые бабочки бумажного пепла. Тогда оба сели в машину и уехали.

…Сэнди открыл глаза. Незнакомая комната, слишком много белого. Эту дверь он вообще видит в первый раз. Где-то в ногах кровати произошло шевеление. Сидевшая женщина встала, выбежала в коридор. Спустя минуту зашел крупный мужчина в белом халате. Врач?

Он заговорил специфическим докторским голосом:

— Проснулись? Вот и хорошо. И куда это Вы неслись с такой безумной скоростью? Ладно, ладно, потом поговорим. Вам повезло, при очередном перевороте удалось вывалиться из машины. Она откатилась дальше, а Вы остались на безопасном расстоянии. Лицо, правда, всё равно пострадало, но ничего, у Вас прекрасная жена, она Вас так любит, они с сыном Вас буквально с того света вытащили.

Сэнди ошарашенно молчал. Ну, насчёт сына ещё могли быть сомнения, а вот женат он не был никогда. Видимо, его принимают за кого-то другого. Доктор отодвинулся, на его месте возникла женщина. Ба, это Валентина. Как она здесь оказалась? Так вот кого доктор назвал женой… Раненый устало прикрыл глаза. Может, всё к лучшему, может, это ему и нужно было? Любящая семья… Прекрасная жена и замечательный сын.

Только ради этого и стоило жить.

Александра Окатова

Окончила Институт инженеров геодезии, аэрофотосъёмки и картографии. В 2006 году вступила в Творческое объединение современных художников.

Пишу рассказы, похожие на сказки, и сказки, похожие на рассказы, с лёгким привкусом философии.

В 2013 году вышли книги «Недоступная принцесса. Сказки для мужа» и «Принц на горошине. Сказки для любовника», сборник стихов «Опавшие листья». В 2014 году после окончания Высших литературных курсов им. И. А. Бунина выпускники (и я в том числе) издали сборник рассказов «Шахерезады +». И — ура! Меня приняли в Союз писателей России. и кандидатом в члены Интернационального союза писателей.

Не могу не писать. Или могу писать?

Три апельсина

В одном большом пыльном и душном городе под названием Москва наравне с простыми людьми жили принцы и принцессы. Они женились и выходили замуж не только друг за друга, но и за простых людей, они перемешались с местным населением, и с первого взгляда трудно было понять, кто перед вами. В этом городе жил и тот принц, о котором мы хотели рассказать любезному читателю. Принцев в городе было пруд пруди, а полукровок — ещё больше. Особенно на юго-востоке города, несмотря на то, что там была совсем плохая экологическая обстановка, обусловленная господством северо-западных ветров. В этой провинции жили многие известные особы, например, Принц-на-горошине — очень достойный господин. Его очень уважали горожане, потому что по нему они приладились сверять свои часы. Они переводили стрелки своих часов по педантичному принцу. Он выходил из дому ровно в двенадцать часов и ушлые горожане, собравшиеся у его подъезда, сразу переводили стрелки на двенадцать, от этого и пошло известное выражение «перевести стрелки», потому что дотошный принц всегда точно выходил из дому и этим очень помогал неорганизованным городским ротозеям.

Плотность расселения принцев в этой замечательной провинции была так высока, что по соседству с Принцем-на-горошине жил и принц, о котором пойдет речь в нашем повествовании. И дом принца, и дома вокруг были построены из камня, потолки в них были высокие, стены толстые и такие крепкие, потому что строили их пленные солдаты побеждённой армии. Они с каждым камнем замуровывали в стену свою тоску по родине, горечь поражения и свои погибшие надежды. Поэтому стены домов были больше похожи на стены темниц или гробниц, и все, кто жили потом в этих домах, тоже чувствовали необъяснимую тоску и грусть. И когда люди в этих домах писали картины, то выходили у них иконы, с которых печальными глазами смотрели давно ушедшие люди, и никто не смел повесить в своих домах эти картины; когда писали музыку, то вместо польки получался траурный марш, и все, кто слушал эти песни, начинал плакать навзрыд и не мог остановиться. Если в таком доме поселялся писатель, то что бы он ни писал, всё выходило грустным. Писал он сказку — получалась грустная сказка, писал он повесть — получался панегирик, писал роман — сам плакал так, что слёзы заливали ему тетради и он не мог писать дальше — по-мокрому, получался слезливый роман, если писал стихи, то они получались такими печальными, что никто не мог прочитать дальше первого четверостишия, потому что на втором начинал так рыдать, что попытайся он прочесть всё-таки дальше, то никто ничего бы не понял из-за душивших поэта рыданий.

Окна в домах тоже были высокие. Апельсиновые деревья выросли так, что почти совсем скрыли дом Принца. Высокие апельсиновые деревья чувствовали малейшее дуновение ветра. Вы скажете: это чепуха и что в Москве апельсиновые деревья вообще не растут! А если бы благодаря какой-либо климатической аномалии и росли, то листики у апельсиновых деревьев плотные, кожистые и на ветер им решительно наплевать, — и вы будете неправы.

Это были необыкновенные апельсиновые деревья. Во-первых, они появились в одну ночь, и не маленькими хрупкими ростками, а сразу высокими деревьями и шумели так, будто говорят с Вами, будто что-то тревожно и настойчиво шепчут, а во-вторых, листья у них были не плотными, как у обыкновенных апельсиновых деревьев, а мягкими, как нежные ручки молоденьких девушек. Но в остальном эти апельсиновые деревья были такими же, как остальные: цвели, как положено, два раза в год, весной и осенью, цветы у них, как и положено, благоухали так, что можно было влюбиться в цветущее апельсиновое дерево раз и на всю жизнь.

Когда они цвели, то в Москве количество свадеб уменьшалось ровно в два раза, потому что все невесты города, ведомые каким-то шестым или даже, скорее, двенадцатым чувством, превращались в золотых пчёл и прилетали в эту апельсиновую рощу на запах флёр-д-оранжа, устраивались в душистых цветах и спали всю ночь напролёт, забыв о свадебных хлопотах, днём летали пчелами и опыляли апельсиновые цветы, собирая нектар. Некоторые невесты так привыкали, что не хотели возвращаться домой и так и жили пчёлами в апельсиновых цветах.

Половина всех прилетевших, очнувшись от сладкого дурмана, внезапно просыпались среди ночи, и от этого падали вниз и на лету превращались в девушек. Они оказывались на земле совсем без одежды, и если прознавшие о волшебстве женихи терпеливо ждали, когда их невесты упадут, и сидели с их платьями наготове под апельсиновыми деревьями, то невесты одевались и чинно удалялись вместе с женихами домой, выходили за них замуж и жили с ними долго и счастливо. Если женихам было наплевать на своих невест, и они не ждали их и не приносили им одежду, то девушки так и оставались пчёлами, но не расстраивались: болтали между собой на пчелином языке, непонятном людям, были счастливы как никогда и ни под каким буквально видом не хотели вновь становиться людьми.

Они собирали особенный мёд. Это был прозрачный светло-оранжевый мёд, запах апельсина был он него как живой, а вкус! Мёд обволакивал язык, поднимался и плыл по нёбу, скользил, бил в нос и попадал прямой дорожкой прямо в мозг. Для каждого, кто его пригубил, он был как поцелуй с любимым: он кружил голову, как будто все ваши мечты, даже погибшие, вновь оживали и пускались в пляс рука об руку с воскресшими надеждами. Они начинали писать хорошие стихи, сочинять чудную музыку, писать настоящие картины, и т. д. и т. п. Простым людям вообще его пробовать было нельзя; не потому, что не положено по чину, а потому, что люди сходили с ума, пригубив этот мёд: у них отнимался язык, они теряли голову, память и здравый смысл, в ушах звучала музыка богов, и если принцы и принцессы могли ещё вынести без особенного вреда здоровью божественную музыку, то простые смертные катались от боли по полу и часто после этого становились глухими или даже погибали. Если они не погибали, то наносили тяжкий вред своему здоровью, просто попробовав этот волшебный мёд, страдая после этого головокружениями и мигренями.

Полукровки не умирали, но долго не могли придти в себя, раздираемые противоречивыми чувствами: им одновременно хотелось и плакать, и смеяться, кричать от горя и петь от счастья. И только чистокровные принцы и принцессы могли вкушать этот мёд, не опасаясь последствий.

В этой-то апельсиновой роще и жил по соседству со своим другом, Принцем-на-горошине, тот принц, о котором пойдёт речь. Жид он на самом верху в одной из двух башен на крыше дома. Башня была двенадцатиугольной и имела соответственно двенадцать окон. Обычно принц не оставлял шторы на всех окнах открытыми, оставлял обычно два, иногда три окна, чтобы чувствовать себя защищённым. Иногда вечером он гасил у себя в башне свет, и тогда смело отодвигал все шторы, и тогда во все двенадцать окон сразу глядели и шелестели апельсиновые деревья, их цветы и плоды не давали принцу покоя. Он всё время чувствовал неясное влечение.

Однажды вечером он увидел, что мимо его окон летела живая золотая сеть, а в самом центре золотого трепещущего облака находилась огромная пчела — матка, понял принц. Если простой человек увидел бы то же, что узрел наш принц, то он ничего бы не понял, а подумал, что это вечерний ветер слишком сильно дохнул на апельсиновые деревья и сорвал лепестки цветов и несет их теперь неизвестно куда. Принц переходил от одного окна к другому, не упуская пчёл из виду благодаря своим двенадцати окнам.

Королева пчёл, окруженная золотым мерцающим облаком, опустилась на апельсиновое дерево прямо перед его южным окном на расстоянии примерно пяти метров. Вероятно, там её покои, подумал принц.

Он решил завтра при свете дня забраться на это дерево и посмотреть на её золотой улей. Как только рассвело, он ловко, как обезьяна, забрался на дерево, в кроне которого вчера вечером скрылась Королева пчёл. Появление его глаза в шестиугольном окне маленького, с почтовую коробку, замка-улья Королевы пчёл произвело эффект разорвавшейся бомбы. Засуетились все рабочие пчёлы, бывшие когда-то невестами, и появилась, скрывая тревогу, Королева пчёл. Он сунул голову в улей, Королева приветствовала его и угостила волшебным мёдом, помогла ему удержаться на дереве, чтобы он не свалился, и, так как он был прирожденным принцем, мёд не причинил ему вреда, но поверг его в эйфорию, вызвав прилив творческих сил, принц хотел было, получив в подарок баночку мёда, уже бежать в свою башню, чтобы писать нежные сказки и петь печальные песни под гитару, которую ему подарил его друг, Принц-на-горошине, но Королева пчёл остановила его повелительным окликом: ведь после того, как принц принял волшебного мёда, он без труда понимал, что она ему говорит.

— Дорогой, — сказала она, — так невежливо оставлять Королеву, — она, как и все королевы, говорила о себе в третьем лице единственного числа или в первом — множественного. — Мы должны обезопасить себя. Вы проникли без нашего позволения в Наш улей-замок и раскрыли Нашу тайну. Никто из смертных и даже принцев и полукровок не должен знать, что Наш замок находится в этой апельсиновой роще в районе станции метро «Текстильщики» между открытой веткой метро и железной дорогой. С этой целью Мы вынуждены или убить Вас, или отнять память. Не бойтесь, это безболезненно и даже очень приятно; или превратить в шмеля, чтобы Вы ни в коем случае не рассказали кому-либо из смертных, принцев и принцесс или полукровок о нашем существовании. Мы прежде всего заботимся о смертных, которые — не Нам их судить — по своей алчности и по своей глупости могут причинить вред себе путём приёма внутрь Нашего волшебного мёда. Надеюсь, что Ваша смерть не понадобится, и я подарю Вам ещё одну баночку моего королевского мёда — Вам как принцу он не причинит вреда, но вызовет прилив творческих сил, если Вы пообещаете и безусловно и беспрекословно выполните своё обещание никогда и никому не рассказывать о нашем существовании и дислокации.

Пристыженный, смущенный и растроганный добротой королевы, принц, прижав к груди руку с зажатой в ней баночкой волшебного мёда, поклялся никогда никому не рассказывать о Королеве пчёл. Шевельнув крыльями, она отдала приказ своим подданным, чтобы они доставили ветку с тремя апельсиновыми плодами.

— Это ещё один подарок для Вас, принц, только не открывайте апельсины, пока Вы не будете к этому готовы. Если вы откроете апельсины раньше времени, то вместо счастья будет горе, — сказала она загадочно.

Принц, потерявший голову от прилива творческих сил, не помня себя, спустился с дерева очень быстро, практически упал и стремительно поднялся к себе в башню. На волне творческого порыва он написал десять сказок, две научно-популярные статьи и десять томов мемуаров. Под воздействием волшебного мёда сказки искрились мягким юмором, научные статьи были похожи на приключенческие романы, а мемуары были интереснее и познавательнее пьес Шекспира. Он спрятал подарки Королевы пчёл в шкаф и забыл про них, забыл и её напутственные слова.

У принца было много знакомых принцесс, и они часто приходили к нему в гости в башню в апельсиновой роще. Апельсиновые деревья росли и росли, и их тени так плясали на асфальте, что каждая принцесса, которая приходила в гости к принцу, была околдована этими тенями и, хотела она или не хотела, а, придя хотя бы один раз, потом всегда чувствовала, что её сердце покинуло грудную клетку и осталось в кронах апельсиновых деревьев, и что ей надо, непременно надо пройти по этим играющим, резным, живым кружевным теням ещё раз, потом ещё раз и так, пока она не превращалась в пчелу и не пополняла бесчисленную армию Королевы.

А принц удивлялся, почему это все его знакомые принцессы, которые имели счастье влюбиться в него, никогда не продолжали с ним знакомство более полугода — он же не знал, что они все, забыв о нём, летают, счастливые, мимо его окон в свите Королевы пчёл.

Принцессы все кончились, принц заскучал, но тут он вспомнил о подарке Королевы пчёл и подумал, что уже готов открыть апельсин. Он хорошо знал сказку «Три апельсина»: из апельсина появлялась прекрасная девушка, и, попросив пить, тут же умирала, потому что нетерпеливый принц из сказки открыл два первых апельсина не у воды, как было рекомендовано, а по пути к оазису, прямо в пустыне.

Помня об ошибках этого лоха из сказки, наш принц, на его взгляд, подготовился к появлению апельсиновой красавицы на все сто процентов. Он поставил стакан воды на стол и очистил первый апельсин. Появилась прекрасная девушка ростом около десяти дюймов, голенькая и прехорошенькая. Она стала быстро расти, пока не стада принцу по плечо. Всякий, кто посмотрел бы на неё, невольно улыбнулся бы, залюбовавшись на прелестный носик, гордо смотрящий в небо, большие смеющиеся глаза цвета вечерних облаков, густые волнистые волосы, кончики которых закрывали место, где спина кончается и начинаются стройные прямые ножки.

Она огляделась и сразу попросила пить. Он возликовал:

— Я знал! — подал ей стакан воды, но только она успела взять стакан в руки, как глаза её закатились, и она начала увядать у него на глазах. Потрясённый и испуганный принц побежал к телефону, чтобы вызвать «скорую». Он пробил вызов и вернулся в комнату, но там никого не оказалось.

В комнате стоял свежий запах апельсина, а на столе лежали апельсиновые корки. Показалось — решил он — и выдохнул с огромным облегчением. Не надо есть на ночь так много сладкого, а то всякая ерунда начинает мерещиться. Пару часов принц метался между слабым — а вдруг не показалось? — чувством вины и чувством радости, что это всё ему привиделось. От потрясения он даже забыл, что с лёгкостью может проверить, так ли это на самом деле. Ведь апельсины были спрятаны у него в надёжном месте. Когда он открыл заветную дверцу, то не поверил своим глазам: апельсинов было два. Привыкнуть к этой мысли было трудно. Неприятно ощущать себя убийцей. Невольным убийцей. Преступником. Добросовестным, честным преступником.

Осталось ещё два апельсина. На этот раз он готовился очень скрупулёзно. Он поставил на стол кувшин с водой, сразу заранее наполнил стакан, там же, на столе, он поставил большой таз с водой, коротко вздохнул и быстро, чтобы не потерять ни секунды драгоценного времени, быстрыми и точными движениями очистил апельсин. Как только девушка появилась, он тут же, не разглядывая, какая она прелестная, посадил её в тёплую воду, сунул ей в руки стакан с водой и проследил, чтобы она выпила всё до дна. Она сидела в тазу свежая, с капельками воды на коже, и улыбалась. Она была прекраснее первой. Запястья и щиколотки тоньше, глаза ярче, волосы длиннее, кожа светилась нежным светом. Принц выдохнул и, посадив апельсиновую девушку на диван, вышел на кухню выпить валерьянки, потому что сильно переволновался.

Когда он через десять минут вернулся в комнату, то опять обнаружил на столе апельсиновые корки, едкий запах апельсина, расплёсканную воду, мокрую простыню на диване — и всё. Девушки не было. Она исчезла без следа, как и первая. Сейчас он не так сильно испугался, но было неприятно.

Он истратил уже два апельсина. Остался ещё один. Тут надо было подумать, прежде чем открывать последний. Что же он не учёл, почему при соблюдении всех условий у него ничего не получилось? Он методично анализировал свои действия в первый и второй раз. Во второй раз девушка прожила немного дольше, чем первая. В чём разница? Вода была и там и там. И тут его осенило: они исчезли, когда остались одни: в первый раз он вышел к телефону, а второй — на кухню, принять валерьянку. Он их покинул. В самый ответственный момент его не было рядом, и они погибли. Воды было вдоволь. Напиться — не проблема. Значит, их жажда была не физическая, а чувственная. Напиться они должны были не водой, как он примитивно предполагал. Напиться они должны были его чувствами, его любовью, его нежностью и вниманием. Именно об этом сказала ему Королева пчёл: открой апельсины, когда будешь готов. А он, своими руками, будем говорить прямо, испортил два апельсина. Это было так наглядно, что он испугался, что не только эти два апельсина были загублены им легко и бездумно, но и все принцессы, которые были в него влюблены и потом исчезли из его жизни без следа, тоже погибли оттого, что он был не готов жить для них, жить с ними, отказаться от своего горько-сладкого одиночества — друга размышлений и его драгоценного писательского дара, и не был готов принять женщину как равного партнёра и свою половину.

Итак, весь вопрос в том, готов он или не готов? Открывать последний апельсин или оставить, пока не придет уверенность, что он не загубит нежную, такую ранимую апельсиновую девушку. Он долго не мог решиться открыть последний апельсин. Прошло целых три дня, прежде чем он решил, что пора сделать такой важный шаг. На всякий случай он, как и раньше, приготовил и кувшин, и стакан, и таз с тёплой водой — ведь сработало же раньше! Он даже добавил в стакан воды чайную ложку апельсинового мёда, подаренного Королевой пчёл, хуже не будет! И сам от волнения хватил глоток волшебного мёда. Сбегал в туалет, чтобы уж не покидать новую девушку.

Буду носить её на руках, чтобы не разлучаться, решил он. С бьющимся сердцем он очистил апельсин, тут же посадил её в приготовленный таз с тёплой водой, сам локтем проверял — тёплая, схватил за крошечные ручки и, не отрывая глаз, ждал, пока она не перестала расти. Тут же дал ей воды с мёдом, проследил, чтобы она всё выпила, заставил её посидеть в воде ещё минут десять и, завернув в простыню, посадил на колени и обнял.

Она прижалась к нему всем телом, иногда она ворочалась, как во сне, пытаясь найти положение, при котором она наиболее близко с ним соприкасалась. Прошло два часа. Она была жива. Он испытывал такую нежность и такую радость от того, что она жива, что боялся пошевелиться. Потом, осмелев, он лёг, не открывая глаз, она прилепилась к нему, закутала его волосами, а он положил её головку себе на сердце. Она мерно и тихо дышала, похоже, спала. Он же всю ночь не сомкнул глаз.

Утром ему пришлось отнести её в туалет и научить пользоваться унитазом, раковиной и ванной, сложнее всего было с колонкой — не так-то просто апельсиновой принцессе освоить сложное искусство включать газовую колонку, это подвластно лишь простым смертным! В первый раз, когда она принимала душ, ему пришлось стоять рядом и регулировать температуру воды. Как только он вышел из ванной, она тут же начала звать его — не справилась со шлангом, залила водой пол и выскочила вся заплаканная и дрожащая.

Первые дни он почти всё время носил её на руках, потом она ходила за ним по пятам и стояла у двери, когда он занимал туалет. Мыться они теперь, после того, как она залила пол в ванной, стали вместе. Когда он работал, она сидела рядом и гладила его роскошные волосы. Но постепенно она набирала силу, и на исходе первой недели он уже смог выйти на работу. Она ждала его весь день, сидя у дверей. Когда он уходил, она была весёлой и румяной, а когда возвращался, то щёки её были бледны и глаза заплаканы.

Пока ей не удавалось стать полноценным человеком. Сначала принцу нравилось, что она буквально не может без него жить, а потом это стало его тяготить. Она старалась, она очень старалась. Она быстро выучилась читать и писать и пристрастилась к книгам: стала читать целыми днями напролёт. Она прочитала всё, что могла достать, встав на стул, но полки были такими высокими, что, даже вытянув руку вверх, стоя на стуле, она могла достать только до половины книжных полок. Она освоила Интернет и выискала всё, что могла, о принце и его семье. Он неохотно рассказывал ей о своих родных. Принц был очень похож на отца, просто одно лицо, и, как многие сыновья, очень любил его, но всё время сравнивал себя с ним, и выходило, что отец смелее, интереснее, красивее, чем он, и в сердце его змеёй вползала зависть к отцу, хотя принц и сам не понимал, что так его задевает, тем более, что ни доказать что-то отцу, ни превзойти его по причине того, что отца уже давно не было на свете, он не мог, а обида на него осталась.

Её интересовало всё, что имело хоть какое-то отношение к принцу. Он же посоветовал ей попробовать выходить на улицу, и она с большим трудом, сначала на несколько шагов, а потом всё дальше стала отходить от его дома. Он нашёл для неё шёлковое платье своей матушки: синее в мелкий горошек, и оно очень шло к её тёмным волосам и синим глазам. Отыскались и туфли, очень удобные, на среднем каблучке, и плащ с поясом. Прогулки ей очень помогали. Она разговаривала с апельсиновыми деревьями. Она шагала под их кронами, под их защитой, и колдовские тени апельсиновых деревьев рисовали ей под ногами письма с предупреждением, чтобы она была очень осторожна с принцем и берегла своё сердце, они даже просили её, чтобы она отдала им его на ответственное хранение.

Она не слушала советов апельсиновых деревьев, не верила им, но всё же она знала, что многие влюблённые принцессы вообще исчезли в неизвестном измерении. Запахнув потуже плащ, она возвращалась к дому принца, стуча каблуками фламенко, танец любви и страданий, и не обращала внимания на игру теней апельсиновых листьев… Но, как принцесса ни пыталась закрыть на тревогу глаза, она чувствовала подступающую, как прилив, грусть.

Апельсиновая девушка, вынужденная жить в постоянной зависимости от принца, в доме, построенном из печали и тоски пленных, стала тосковать. Она так расстраивалась, что почти всё время была на взводе, готовая разреветься по любому поводу. Если он что-то говорил ей, то она слышала совсем не то, что он говорил.

Например, он говорил: «сегодня тёплый вечер», а она слышала: «сегодня сильный ветер». Если он говорил: «уже время позднее, иди спать, дорогая», она слышала: «твоё время кончилось, не плачь, улетая». Из-за того, что она слышала совсем не то, что он говорил, получалось много непонимания, и это непонимание так её мучило, что она совсем заболела, силы покинули её, и она почти умерла. Принц же не понимал, что её так угнетает, и не знал, что с ней делать. Ему было неприятно видеть апельсиновую девушку в таком состоянии — кому же приятно видеть свою жертву? Поэтому он предпочитал вообще её не замечать, чтобы её грустные глаза не делали ему больно. Он, чтобы поберечь своё сердце, отворачивался от неё, а она от этого так страдала, что однажды решила, что больше не может так жить и что если он ещё раз от неё отвернётся, её сердце не выдержит, и она умрёт на этом самом месте.

Апельсиновая принцесса была в полной растерянности: только что она была уверена, что он её любит и никогда не покинет, он даже говорил ей: «Ты меня разлюбишь, а я, — говорил он, — любил, люблю и буду тебя любить», это было как раз то, что принцесса хотела слышать, и голова её кружилась от любви и желания. А через секунду он мог сказать ей: «Не надо сейчас меня обнимать, если хочешь кого-то обнять, вон возьми плюшевого мишку, там, на диване». А когда она говорила, как она его любит и как он дорог ей, и что она никогда не покинет его, как говорят все влюблённые девушки, он мог сказать ей: «Всё, что ты говоришь, я в своей жизни слышал тысячу раз и не хочу слышать эти слова от тебя». Ей в такие минуты казалось, что он вынимает из неё душу. А однажды он вдруг спросил её, совсем как муж-король спросил у Гризельды (она только что прочитала эту сказку): «А ты могла бы поухаживать за мной, если бы я был с другой женщиной, а ты накрыла бы для нас стол, постелила бы постель?» Она ничего не ответила, и ей стало так больно, что она потеряла дар речи.

Она надела плащ и ушла. Время было позднее, и идти ей было некуда, ведь у неё не было дома, а в апельсин обратно не залезешь.

Она шла от дома принца: каждый шаг давался ей с большим трудом, и колдовские тени апельсиновых деревьев обнимали её за плечи. Темнело, таял летний вечер, солнце уже село, было ещё светло, но и достаточно темно, чтобы особо нетерпеливые уже зажигали в своих комнатах электрический свет. Она шла по улице и видела в окне, как под люстрой за круглым столом друг напротив друга сидели старик со старухой и пили чай, смотря друг другу в глаза. В другом окне она увидела, как в спальне, где горел ночник и было почти темно, только маленький теплый огонёк согревал девичьи руки, какая-то девушка сняла халат и осталась в комбинации, которая шёлковым объятием рисовала тонкую гибкую талию и нежную подрагивающую грудь; вошёл мужчина, обнял её, и свет погас.

Сердце одинокой апельсиновой принцессы сжалось от предчувствия беды и неизбежности несчастья. Но она только припустила быстрее. Небо потемнело ещё больше. Всё вокруг стало таинственным и тревожным. Теперь не только деревья, но и вечерние облака с фиолетовым верхом и розовой подкладкой тоже говорили ей, чтобы она была очень осторожна и не давала принцу в руки своё сердце, чтобы он его нечаянно не разбил.

Она шла всё дальше. Несколько дней назад она не смогла бы отойти от дома принца так далеко. С каждым шагом крепла её уверенность, что она обязательно станет человеком. Не апельсиновой принцессой, а человеком! Она найдёт работу, поселится в общежитии, подучит паспорт, будет работать и учиться. И, может быть, когда-нибудь вернётся в этот дом, в башню принца, когда совсем станет человеком и не будет ни от кого зависеть. У неё всё получится.

Налетел тёплый весенний ветер и толкнул её в спину. Она не обратила на него никакого внимания. Ветер отстал и принялся за апельсиновые деревья. Стряхнул все цветы ей под ноги. Шаг за шагом она удалялась от башни принца всё дальше и дальше.

…Принц прислушался и оторвался от своей рукописи, от грустных сказок, которые рождались в этих стенах, пропитанных тоской по родине и скорбью военнопленных, которые давно, семьдесят лет назад построили этот дом с башней на крыше.

Был поздний вечер. Принц был в башне один. Я знал, что так будет, с горьким удовлетворением подумал он. Ему стало привычно и легко. Он выпил чаю с волшебным мёдом, перевернул страницу и начал сочинять следующую сказку.

Свежо, остро и печально пахло апельсинами.

Королева ночи

Чтобы претендентам на руку королевы было где остановиться, пришлось построить огромный, почти во всё королевство, гостиничный комплекс. Само королевство было небольшим, денег в казне было не слишком много, поэтому строили не за казённый счет, а собирали с миру по нитке. Богатые подданные могли вложить свои талеры в строительство, в дальнейшем рассчитывая на хорошие дивиденды. Желающих нашлось много: все хотели получить выгоду от акций гостиницы, которая пока условно называлась «Приют Королевы Ночи». Королева Ночи — это вообще был бренд королевства.

Королева была прекраснейшей на всём белом, многие подозревали, что не только белом, но и тёмном свете. Она показывалась людям только два часа в сутки. Время её явления приходилось на промежуток от полуночи до двух часов ночи. До следующей полуночи её никто не видел, кроме одной-единственной старухи-служанки. Больше никого в покои королевы не пускали. Зато служанка целый день сновала по дворцу, приносила и уносила яства, готовила наряды для королевы, вынюхивала и высматривала, и даже все переговоры с королевой велись в письменной форме через эту же старуху. Такой порядок существовал с незапамятных времён.

Когда один молодой любознательный звездочёт попытался выяснить, насколько они незапамятные, у него ничего не получилось: все запамятовали, и история Королевы Ночи давно стала городской легендой, тогда упорный юноша посетил и исследовал все библиотеки королевства, их было всего-то три: одна в столице, во дворце королевы, вторая в монастыре кармелиток, третья в тюрьме. В королевской библиотеке ему не посчастливилось, там находились тщательно проверенные и отобранные манускрипты, в которых все места, могущие бросить тень на достоинство и честь королевы были тщательно зачищены, и он не нашёл ничего, кроме пышных славословий.

Тюремная библиотека помогла ему немного больше. Там хранились несчётные тома с бесконечным списком претендентов на руку Королевы Ночи, в котором было записано только имя и род претендента: Клаус-из-под-Вала, например, или Ханс-Рен-с-Горы и дата смерти. На странице помещалось сто имён, даты шли подряд, каждый день, поэтому только благодаря этому списку молодому звездочёту удалось установить истоки истории Королевы Ночи. Всего оказалось восемнадцать томов, получалось, история Королевы Ночи начинается где-то в середине шестнадцатого века. За это время исчезло около двухсот тысяч человек. Хорошо, что в основном свататься приезжали иностранцы, а то нашем королевстве никого просто бы не осталось, подумал юный исследователь. Больше никаких сведений в тюремной библиотеке обнаружить не удалось.

В книгах из придворной библиотеки Королева Ночи описывалась как дева божественной красоты, с белейшей кожей, тёмными, как чёрное дерево, волосами, сочными, прекрасной формы губами, румяными щеками и страстными чёрными глазами. Молодой звездочёт недоумевал: как может быть, чтобы королева на протяжении нескольких столетий оставалась такой прекрасной и молодой, вероятно, это были её потомки, такие же прекрасные девы, но ни в королевской, ни в тюремной библиотеке не было сведений о свадьбе хотя бы одной из Королев Ночи. Выходило, что это всё-таки одна девушка, что было более чем странно.

Молодому звездочёту было двадцать лет, но он не мог припомнить, чтобы на его веку Королева Ночи выбрала кого-то из претендентов. Городская легенда, однако, упрямо настаивала на том, что Королева Ночи всегда была прекрасной девушкой несколько мрачной наружности, которая общалась с каждым претендентом на её руку в течение двух часов в день, точнее, ночь. Видимо, каждый из них совершал какое-то невольное или вольное преступление перед лицом Королевы Ночи, и его казнили. Или казнь претендента входила в обязательный ритуал королевы, в тюремных записях, как вы помните, был только список.

Молодой звездочёт, который в отличие от остальных взглянул на проблему свежим взглядом, совсем запутался. Получалось, что вся эта история — просто чёрный пиар, чтобы обеспечить непрерывный приток женихов, которых со всего света заманивали мощной рекламой, чтобы гостиничный комплекс был всегда полон; чтобы юноши несли деньги и королевство процветало.

Осталось только одно место, в котором молодой звездочёт надеялся хоть что-то выяснить по поводу Королевы Ночи. Монастырь босых кармелиток, действительно, «ноги в ботинках есть признак греховности, от коей проистекает низменное поведение», где девы, вдовы, бегинки, мантеллатки жили, неукоснительно исполняя обеты послушания, целомудрия, воздержания и нестяжания, и, презирая соблазнительную обувь, бегали босиком. Библиотека размешалась в полуразвалившемся монастырском флигеле, куда молодого звездочёта долго не хотели пускать старые сердитые монашки. Наконец, после долгих препирательств его проводили к аббатисе, Терезе-де-Амада-и-Сепеда, она посмотрела на звездочёта скептически:

— У тебя точно нет невесты, которую ты ищешь здесь, в монастыре? — допытывалась она, но юноша рассказал ей, что только хочет найти документальные свидетельства в пользу истории Королевы Ночи. Пожилая аббатиса живо заинтересовалась его исследованиями:

— Значит, ты сомневаешься в том, что она живёт уже пять столетий?

— А Вы разве не сомневаетесь?

— Твоё любопытство может привести тебя к печальному концу, это очень опасно, — сказала она.

— Я хочу проверить эту легенду. Помогите мне, — попросил он: — разрешите посетить вашу библиотеку, я уверен, что я найду там ответ на все вопросы, потому что в дворцовой и тюремной библиотеках я ничего не нашёл, значит, ответ здесь.

По молодости он был уверен, что нет таких вопросов, на которые нельзя найти ответов в библиотеке.

— Хорошо, — сказала аббатиса.

Молодой человек побежал в монастырскую библиотеку и сидел там три дня, молодые монашки, которые давно не видели мужчин, наперебой просились принести ему еду и питьё, но аббатиса самолично относила ему хлеб и молоко, в туалет он, правда, бегал сам, отказавшись от любезно предоставленного ему ведра. Вот там-то его попытались подловить хитрые послушницы, но ключница гоняла их веником.

Через три дня бледный и усталый, но с горящим от воодушевления взором, юноша предстал перед аббатисой и изложил ей свою совершенно неправдоподобную версию. Версия была такова.

— Я нашёл часть договора между королевой и магистром чёрной магии. Королева была заколдована, — твёрдо сказал он, — ей была предоставлена вечная жизнь в образе прекрасной девы, взамен… — Взамен чего, молодой человек из таинственного договора не понял, так как у договора отсутствовала довольно существенная часть, обрывающая документ на самом интересном месте. Кто-то варварски оторвал кусок пергамента величиной с ладонь. Судя по размеру утерянного куска, он безвозвратно, но с честью, погиб на поле боя гигиены тела. Дальше фантазия молодого человека не зашла, точнее он сам её не пустил, потому что испугался, а для уточнения и поверки нужно было проникнуть во дворец.

— Я сам пойду во дворец и посмотрю, что там происходит, — настаивал он. Аббатиса категорически воспротивилась.

— Я тебя не пущу! Во-первых, ты не попадёшь во дворец, если ты не являешься претендентом на её руку, а пойдёшь как претендент, пропадёшь, как остальные, и я тебя больше не увижу. Во-вторых, ты не успеешь ничего узнать, так как стража решит, что ты шпион, и тебя казнят. В-третьих, я знаю, что делать! Ты переоденешься монашкой.

— Нет! — возопил он.

— Да, — сказала она, — это не обсуждается!

Маленького, в смысле, юного, звездочёта привели в трапезную, потому что это было самое просторное помещение, присутствие в котором молодого человека не оскорбляло чувств святых сестёр. Такого веселья не было в монастыре с его основания. Мать-аббатиса не могла лишить сестёр такого удовольствия.

Самые большие страдания юноша испытал, когда молоденькая монашка, стоя лицом к нему, поднялась на цыпочки и стала брить его румяные щёки и пухлую верхнюю губу; потеряв равновесие, она покачнулась и, чтобы удержаться, упала на грудь нашего героя. И так как ей было на что опереться, то девушка не упала и долго не хотела отлипать от него, пока другие желающие не отодвинули её в сторону. Шелковистая поросль покинула лицо юноши, и он стал похож на деревенскую простушку, что называется, кровь с молоком — девушки прыснули и наперебой стали пробовать качество бритья, и пока все не попробовали, не успокоились. Молодой человек готов был провалиться сквозь землю, но при этом оживлённая возня доставила ему наслаждение.

Под приглушённые смешки его раздели до панталон и принялись надевать на него монашеское облачение. Каждая молодая монашка старалась притронуться невзначай к телу нашего страдальца, провести пальчиками по плечу или обхватить ладошками его талию, притворившись, что снимает мерки. Отдавать свои панталоны он отказался категорически. На него надели шерстяную сорочку, очень колючую, коричневую рясу с капюшоном из некрашеной шерсти, белый нагрудник, опоясали кожаным поясом с чётками, отобрали сапоги. Хорошо, что было время сенокоса. Монашки посоветовали ему прятать ноги, уж слишком неженские у молодого звездочёта были ступни.

Довольные сёстры показали новую послушницу аббатисе, и она осталась очень довольна.

— Дорогой, — напутствовала она парня, — главное, чтобы ты не забывал, что ты немой!

Молодой человек чуть на самом деле не потерял голос:

— Почему немой? — и от удивления пустил петуха.

— Вот поэтому, милый, вот поэтому! — улыбнулась наставница. — Костюм тебе к лицу, но как только ты откроешь рот, ты сразу спалишься, — сказала она, ловко ввернув молодёжное словцо.

— Как же я смогу разузнать что-то, если я буду немым?

— Наблюдай, подмечай, анализируй. Вот тебе послание для королевы, я иногда обмениваюсь с ней корреспонденцией, недавно она просила у меня рецепт лёгкого снотворного на травах, вот как раз ты и передашь его ей. Ну, прощай, дорогой, всего тебе хорошего, — сказала она, поцеловала его в лоб, перекрестила, а когда он повернулся, чтобы уйти, легонько шлёпнула его по попке. Он покраснел, как рак, и гневно глянул на неё, но она уже скрылась за воротами.

Не выдержав жары, молодой человек в ближайшей роще снял шерстяную сорочку и остался в своих панталонах, рясе с капюшоном и нагруднике: сразу стало легче дышать.

Дорога в королевский замок была короткой. Удивлённые селяне наблюдали, как стремительными широкими шагами по дороге в город быстро чесала рослая, стройная широкоплечая монашка, она размахивала руками, её пылающее лицо было сосредоточено, и если кто-то пытался с ней заговорить, то она мотала годовой и мычала, но было видно, что она всё отлично понимает. Через три часа она была в городе, и ещё через полчаса она вошла во дворец.

Старый привратник долго не мог понять, чего хочет от него молодая монашка, которая крутила руками, показывая сначала, что она идёт, низко наклоняясь к земле, дует на руки, потом она изобразила, как правым кулаком стучит по раскрытой левой ладони, потом высыпает из левой руки в правую и размешивает, как будто заваривает чай, пьёт и падает без чувств, для большей убедительности она несколько секунд лежала, похрапывая… Привратник сказал:

— Я всё понял: у тебя заболела спина, и ты с трудом разгибаешься, из-за этого ты плохо выполнила свою работу, и твоя начальница сделала тебе строгий выговор, потом она решила, что ты много ешь и плохо работаешь, и поэтому тебя легче отравить!

Не знаю как привратнику, а нам, дорогой читатель, понятно, что хотел показать молодой человек: я, бедная монашка, собрала полынь, пустырник и другие травы, высушила, растолкла, заварила, выпила и спокойно заснула. Привратник с удовольствием наблюдал за монашкой до тех пор, пока она не стукнула правой рукой себя по лбу и, резко подхватив подол робы, задрала рясу до талии и на глазах изумлённого привратника, нимало не смущаясь, вытащила письмо аббатисы из-за пояса и улыбнулась.

Привратник опасливо взял письмо в руки, но, увидев печать монастыря, сразу всё понял и побежал по лестнице к покоям королевы. Наш звездочёт прислонился к стене и облегчённо выдохнул.

Он решил посидеть на кухне, справедливо полагая, что там он сможет узнать всё, что его интересует. Кухню он легко нашёл по запаху, там его приняли радушно, подали тарелку и усадили за широкий стол, за которым в это время ужинали остальные слуги и стража. Молодая монашка, сложив крупные руки в молитвенном жесте, несколько секунд шевелила губами, потом крепко схватила ложку, энергично зачерпнула и с шумом втянула горячий суп.

Стражники улыбнулись и с интересом стали поглядывать на девушку. После обеда мужчины незаметно собрались вокруг монашки и самый нахальный схватил её за колено. Монашка так удивилась, что её брови улетели под капюшон. В следующую секунду наглый тип отлетел к стенке и сполз с блаженной улыбкой на пол. Остальные с уважением посмотрели на девушку и разошлись по своим делам.

Пухлая, как пончик, повариха одобрительно посмотрела на неё и сказала:

— Молодец, так и надо! А то они совсем распоясались. Ты что, милая, немая? — та старательно закивала. — Вот и ладно, тогда я поговорю за двоих. Мне сегодня королеве готовить вечернюю трапезу.

Заказ поступал заранее, потому что некоторые ингредиенты можно было найти с большим трудом. Рецепт простых блюд опытная кухарка знала наизусть: например, сваренные в малиновом вине и засахаренные хризантемы, подсушенные под луной и глазированные весенним горным ветерком, что давало им прохладный свежий вкус.

Будет подано вино, в котором плескались блики полной луны, отраженные горным ледяным озером, паштет из соловьиных язычков, которые предварительно были выдержаны в столетнем хранившемся в дубовой бочке коньяке, причем кубок с язычками в коньяке три дня выдерживался в зале на клавесине, на котором музыканты, сменяя друг друга, непрерывно исполняли Вивальди, паштет протирался сквозь тончайшую золотую сетку и подавался в золотых напёрстках с гарниром из лепестков фиалок.

Но некоторые рецепты приходилось искать в старых поваренных книгах с медными, похожими на пасти хищных зверей застёжками. Так было и в этот раз, королева кроме знакомых поварихе блюд, заказала сердце косули, фаршированное варёным яйцом птицы Феникс, запечённое в крыльях летучей мыши на костре из розовых кустов в соусе из крови новорождённых кроликов.

Когда повариха прочитала вслух рецепт, наш звездочёт похолодел, и на лбу у него выступил пот: одно дело засахаренные хризантемы, и совсем другое — сердце косули в крыльях летучей мыши с соусом из крови новорождённых кроликов, не говоря уже о яйце птицы Феникс — фу, гадость! Феникс давно уже занесён в Красную книгу! Сомнений не осталось, её заколдовали. Надо срочно спасать, подумал наш звездочёт.

Повариха помчалась в подвал, где на льду хранились необходимые продукты, молодой человек бросился помогать ей.

— Какая ты сильная девушка, — сказала она, — спасибо, пойдём.

Когда они вернулись, в кухне ошивался королевский камердинер, он принёс знакомое нашему гонцу изрядно помятое письмо и вручил его поварихе. Она внимательно посмотрела и неодобрительно сказала:

— Мне совсем не с руки готовить этот отвар, тут и так много возни, а ты хочешь, чтобы я занималась ещё и снотворным питьём. О! — сказала она радостно, — деточка, как хорошо, что ты так вовремя здесь оказалась, приготовь, пожалуйста, снадобье по этому рецепту!

Молодой звездочёт был готов на всё, кроме голодовки, и с удовольствием взялся помочь кухарке. Единственное, что его беспокоило, — как бы подтолкнуть повариху к рассказу о королеве. Он демонстративно подошёл к картине на стене, которая была такой закопчённой и старой, что было непонятно, что там изображено: Иона во чреве кита или рыцарь, прощающийся с жизнью после боя.

— А, смотрю, ты заинтересовалась историей — эта картина уже висела уже задолго до того, как я начала здесь работать, — сказала повариха, — что здесь нарисовано, я не знаю, мне кажется, это большой свадебный пирог с сахарными фигурками жениха и невесты, но не могу сказать наверняка; ключнику кажется, что на картине изображён буфет из красного древа с инкрустацией и бронзовыми ручками, а стражники говорили, что видят на этой картине закованного в кандалы узника, которого ведут на казнь, надо будет спросить у служанки королевы, она такая старая, что должна знать наверняка!

А вот наша королева совсем не меняется — после ужина с очередным претендентом на её лилейную ручку, в два часа ночи она медленно проходит на балкон, где стоит, любуется звёздами и подставляет лицо и плечи лунному свету, как мы — солнцу. Когда я была молодая, то часто смотрела на неё из-за шторы в гостином зале, когда она, как бледная печальная свеча, плыла, едва касаясь ножками паркета, её глаза полыхали, как чёрные бриллианты, волосы развевались, а талия у неё такая тонкая, что легко поместилась бы в твоих соединённых ладонях. Что-то руки у тебя такие крупные, ты не в деревне ли росла, ягодка?

Молодой человек потупился и скромно кивнул.

— Первый год я ходила смотреть на неё каждую ночь, — продолжила кухарка, — и каждую ночь я так замерзала, что до утра не могла согреться, потом раз в месяц, а потом раз в год: она не менялась, только холод от неё шёл ещё сильнее. Последние пять лет я не ходила на неё смотреть и стала чувствовать себя гораздо лучше, что это я говорю? Хорошо, что ты немая, а то не сносить мне головы, а ты и так никому не расскажешь, тебя и просить не надо!

Наш разведчик понял, что напал на след и находится на верном пути — расследование сдвинулось с мёртвой точки и его версия, что королеву заколдовали, подтверждалась. Он продолжал работать над сонным зельем для королевы. Работа кипела, и повариха забыла про разговоры, и дым стоял коромыслом: всё, что нужно, шкворчало, всё, что нужно, парилось, и всё, что нужно, остывало.

В кухню наведалась служанка королевы, древняя старуха с набелённым морщинистым лицом, косыми чёрными маленькими глазами и густо накрашенными красной помадой тонкими скупыми губами; крючконосая, худая, у неё была, что называется вдовья, сгорбленная спина, паучьи руки с тусклыми ногтями и раздутыми красными суставами; седые спутанные волосы кокетливо собраны в кособокий пучок, из него в разные стороны торчали ржавые шпильки. Морщинистая, как у потрошёной индейки, шея закрыта порванными, но дорогими и редкими венецианскими кружевами. Крупные искривленные ступни, казалось, мешали ей ходить, она запиналась и подтаскивала непослушные ноги за собой. Она сунула нос во все кастрюли и горшочки, потом зыркнула на монашку и бросила поварихе:

— Поторапливайся, клуша! Королева не любит ждать.

Повариха поклонилась и смиренно сказала:

— Сию секундочку, госпожа, всё будет в лучшем виде. Госпожа, возьмите снотворную настойку, вот, монашка приготовила, толковая девушка.

Старуха взяла пузырёк тёмного стекла и спрятала в своих лохмотьях; видимо, плохо спит бедная старуха, подумал звездочёт. Она ушла: обе женщины, одна настоящая, другая мнимая, облегчённо вздохнули и принялись сервировать блюда, через пять минут всё было готово и поднос с золотыми тарелками и приборами отправился с помощью молодой монашки в покои королевы. Её там не было. Там болталась противная старуха, которая завистливыми глазами смотрела на молодую высокую стройную монашку. Кровь с молоком, подумала старуха, как они меня раздражают!

Наш шпион незаметно оглядел комнату: потолки высокие, огромные окна закрыты плотными шторами, сейчас за несколько минут до полуночи: с минуты на минуту приведут жениха, старуха раздвинула тяжёлые портьеры и в комнату хлынул ледяной лунный свет. Он сразу убрал все краски, все стало чёрным или одним из бесчисленных оттенков серого, старуха повернула к свету лицо и блаженно зажмурилась:

— Ну, что встала, иди отсюда! — прикрикнула она на молодого звездочёта. Тот сделал вид, что уходит, но в этот момент пришёл начальник стражи, старуха отвела его к двери и стала что-то тихо ему говорить, а наш герой нырнул за плотные шторы, очень пыльные; он задержал дыхание, чтобы не чихнуть, но бог не выдал, и он постепенно восстановил дыхание.

Вот уже слуги расставили на огромном столе с ножками в виде львиных лап горячие блюда в серебряных котелках, под которыми мерцали крошечные горелки, появились закуски, и на серебряном подносе со льдом — десерты. Зажгли свечи. Несмотря на обилие блюд, большая часть стола осталась свободной, и белая, как лёд, скатерть светилась сама по себе. Молодой звездочёт волновался. Часы в покоях королевы пробили полночь, юноше показалось, что сейчас что-то произойдёт, но в комнате по-прежнему не было королевы, а старуха, прикинувшись ветошью, незаметно свернулась калачиком на кровати. Потрескивали свечи и горелки, светила луна, сквознячок лунного света гулял по комнате, и по-прежнему ничего не происходило.

Но вот дверь тихо растворилась, и в покои робко вошёл соискатель, по всей видимости, итальянец, в треуголке с пышным плюмажем, плаще и высоких сапогах, настоящий воин, не хватало только шпаги, которую отобрал начальник стражи при входе. Он здесь уже побывал вчера, всё ему было знакомо, только не было Королевы Ночи, но и вчера она пришла позже, чем он, ослепительно красивая, нежная и спокойная, ласково с ним говорила, они ужинали. Это было вчера. Сегодня он чувствовал себя здесь свободно.

Молодой человек положил на кровать плащ и остался в белой, как молоко, шёлковой рубашке со свежевыстиранными и выглаженными, как во время кружевных перемирий, манжетами из алансонских кружев, искусно соединённых с большими кусками кружев пойнт-де-газ, и только тут заметил кучу грязного тряпья, похожую на охапку опавших истлевших листьев и с брезгливым выражением лица взмахнул рукой, чтобы сбросить её с кровати, как среди лохмотьев яростно блеснули чёрные бриллианты глаз. Гость так растерялся, что ничего не сделал, только смотрел завороженно, как старуха чёрной молнией метнулась к нему на грудь — ему было так противно, что даже для своей защиты он не мог к ней прикоснуться. Сухая и хрупкая, она неожиданно сильно схватила его запястья и мощным, резким толчком повалила его на спину, он оцепенел и только молча пожирал её глазами. Старуха поцеловала его в губы — и у него отнялся язык, и даже если бы он хотел, то не смог бы вымолвить ни слова. Жертва была обездвижена и нема.

Теперь старуха уже не спешила. Она медленно раздела юношу и внимательно оглядела его с ног до головы. Широкая грудь, хорошо, сухие аккуратные запястья и щиколотки, хорошо, стройные бёдра, очень хорошо, плоский мускулистый живот, прекрасно, длинные пальцы на руках и ногах, замечательно, на теле она не обнаружила ни одного ведьминого пятна — он был чистый и тёплый.

— Ах, ты мой молочный поросёночек, — прошептала она. — Годится, — она скинула с себя лохмотья, как падают разом жёлтые листья с дерева, и легла на него, как зеркальное отражение. Наш герой выглянул из-за штор: свет от тела молодого человека стал меркнуть, но тело старухи впитывало его и расправлялось, как зелёный побег весной. Руки, ноги и ягодицы налились соком, мягко засветились; округлились плечи, спина стала гладкой и лоснящейся. Шпильки разлетелись в разные стороны и зазвенели по каменному полу.

Волосы, как живые, вздрагивали и скручивались чёрными блестящими локонами, которые продолжали извиваться, как толстые змеи. Её гость видел прямо перед собой чёрные, как пропасть, глаза и налившиеся жизнью щёки. Веки разгладились, глаза казались больше, нос стал бело-розовым, чистым и гладким, как у двенадцатилетней девочки, лоб стал круглым, как у маленького упрямого барашка, красные, как вишни, губы натянулись луком Купидона. Но всё это было как флёр, наброшенный на старое тело. Чего-то не хватает — правды, что ли, — подумал звездочёт в своём укрытии за шторами, он безусловно сочувствовал жертве, но радовался, что сам не попал в руки ведьме.

Молодому человеку, гостю королевы, видимо было уже не так страшно: он с интересом смотрел на ведьму и думал, наверное, что это сон, — как неудобно, ведь сейчас придёт королева, а он задремал. Эту мысль услышала Королева Ночи и подтвердила:

— Это сон, милый, это сон.

Молодой человек расслабился, она начала его ласкать. Он раскрыл руки, она стала целовать его шею, на красные простыни потекла струйка крови, он повернул голову в другую сторону — она поцеловала и там, взяла в обе руки его запястья и поочерёдно стала прикасаться то к одной, то к другой руке, потом она поцеловала его в грудь — и там расцвёл красный след, как вытатуированный на грудной мышце цветок, на лепестках выступали капельки крови, и королева медленно слизывала их.

Он лежал с закрытыми глазами и наслаждался. Ведьма прошлась по светлой дорожке от солнечного сплетения до пупка и по тёмной: от пупка до густой заросли курчавых волос. Капли крови выступали по следам её поцелуев. Юноша впал в забытье.

— Спи, мой милый, спи мой мальчик, — тихо приговаривала она, спускаясь всё ниже. Она подбирается к бедренной артерии, понял звездочёт за шторами. Ведьма тихо и спокойно поглощала жизнь итальянца. Он, казалось, крепко спал. Она закончила свою трапезу, когда крови почти не осталось, и бледно-восковое тело бездвижно застыло на простынях.

Королева Ночи встала, и молодому звездочёту показалось, что он ослеп. Не было на всём белом, да, согласился он с молвой, и на белом, и на тёмном свете никого, кто мог бы сравниться с ней. Она была невозможно, нестерпимо, невообразимо прекрасна. Светящаяся нежным, дрожащим при каждом вздохе светом, она струилась, как стебель подводного растения по течению реки, мерцала, пульсировала. Это была она, Королева Ночи! Плавно двигались тонкие руки, кисти, белые, как цветы черёмухи, скользили, оглаживая бёдра, талию, она медленно и легко очертила длинными пальцами свои груди с такой тоской и печалью, что наш соглядатай понял: высокая цена, которую заплатил итальянец — жизнь, стоит её наслаждения и той тоски, которую платит она за то, что ей приходится каждый день убивать нового юношу, чтобы купить два часа молодости и невообразимой красоты для себя.

— Через два часа я опять буду отвратительной старухой, но сейчас я счастлива, — произнесла королева. Она подошла к двери и постучала три раза, вошли два стражника с завязанными глазами. Она сказала:

— Он потерял сознание от моей красоты, унесите его!

Она взяла первого за руку, подвела к кровати, один подхватил лежащего за руки, а второй за ноги и они вынесли его из комнаты.

— Приглашайте сегодняшнего, — распорядилась она. Значит, она выпила вчерашнего гостя, понял звездочёт. Вошел сегодняшний, которого она выпьет завтра, осенило его.

Яркий свет обрадовал нового гостя, и он счастливыми глазами смотрел на обнаженную богиню, которая нежно взяла его за руку, посадила за стол и сама расположилась напротив него, ничуть не стесняясь своей наготы. Мальчик смущенно поглядывал на неё, но не смел прикоснуться. После этого вечера с королевой он весь завтрашний день будет мечтать о ней, а когда его завтра опять приведут к ней на ужин, она выпьет его. Вот уж точно — к ней на ужин, только сегодня он гость, а завтра будет яством, но сейчас он и представить себе этого не может, да и завтра, скорее всего не поймёт, как не понял этот сегодняшний. Наш маленький, хотя и весьма рослый молодой звездочёт, весь в испарине, тихонько вытирал шторой мокрое лицо и судорожно соображал, что ему делать, как предупредить блондина, что его завтра ждет необычный ужин, на котором он станет угощением, и что делать с королевой? Он решительно не знал.

Верный молодой звездочёт, который, ещё учась в школе и потом в университете, был, как мы бы сейчас сказали, фанатом королевы. В его комнате университетской общаги по стенам были развешаны портреты королевы, они продавались в любой лавке, поэтому у него была целая коллекция разных литографий от совсем дешёвых до сравнительно дорогих, по два талера, а одного талера хватило бы на самый настоящий пир в любом трактире. Но такой, какой он видел её сегодня ночью, он и представить себе не мог в самом прекрасном и самом ужасном сне.

Он почему-то не мог заставить себя ненавидеть её. В её истовом желании оставаться молодой и красивой он видел такую незащищённость, такую тоску и одиночество, такую жажду счастья, что хоть сейчас был готов выйти из своего убежища и напоить её своей кровью, и это только сделало бы его счастливым, он бы ещё и уговаривал её: пей, любимая, я весь твой, пей, родная. Он понимал её страх.

Она была внутри прекрасна и молода. Само тело предало её: состарилось и стало отвратительным для всех людей и, если бы она жила в теле старухи, то её мог бы обидеть каждый — бросить камень, вырвать волосы, наградить ударами, смеяться над ней, как могла бы она защититься от враждебного мира? Он не винил её, что она так защищалась, он понимал, что она убивала, чтобы хоть два часа побыть молодой, сильной и прекрасной, и держать в своём кулаке своё маленькое уютное королевство.

Никто и не догадывался, что прекрасная Королева Ночи и её старая служанка — это одна и та же женщина. Как её спасти? Как разорвать этот порочный круг и не потерять её? Ну один день, то есть два часа красоты и силы, он мог ей просто подарить и умереть, такой одноразовый подарок, а дальше? Ну хотя бы два часа, решил он.

Завтра он пойдёт к ней вместо блондина. Решено. Королева доедала сердце косули, она макала кусочки мяса в красный соус и весело смеялась над рассказами гостя. Паштет из соловьиных язычков, пропитанный музыкальными фразами, она на острие ножа поднесла к губам светловолосого юноши и звонко вскрикнула от притворного испуга, когда он слегка порезался, и сразу закрыла его рот поцелуем, и долго не отрывалась.

Стоящий за шторой звездочёт прочитал в её лице тоску по невинным, не приносящим гибели поцелуям, и все сомнения пропали. Сегодня, сегодня он убьёт её и себя. Освободит от неё самой, ей же легче будет, навсегда исчезнут беспокойство и тоска. Ей будет хорошо и спокойно в его любящих нежных руках, а сам он не сможет жить без неё, он уйдёт с ней, пока она ещё так красива и молода, и никто из подданных не узнает о том, сколько ей лет, и как она выглядит на самом деле. Чуткий мальчик понимал, что для женщин старше двадцати нет ничего страшнее, чем обнародовать, сколько им на самом деле лет и как они выглядят. А его любимой было уже пять веков — бедная девочка не вынесла бы, если бы её увидели в образе отвратительной старухи, подумал он.

— Милая, я спасу тебя, — вслух сказал он и вышел из своего убежища. Не успел он сделать пару шагов по направлению к паре, как блондин вскочил и схватился в поисках шпаги за пустой бок. Перед ним стояла рослая, немного неуклюжая монашка с решительным выражением лица, кулаки у неё тоже были знатные:

— Беги отсюда, — мужским голосом сказала монашка. Он настолько удивился, что даже не нашёлся, что ответить. В смятении посмотрел на королеву, а та сказала:

— Ну что же ты, давай, дерись!

Блондин схватил нашего героя за грудки. Тот вырвался, монашеская ряса с треском лопнула, и её куски остались в руках блондина.

Звездочёт остался в одних панталонах с голым неинтеллигентным, вполне деревенским, крепким и мускулистым торсом, на которым болтался монашеский белый нагрудник. Королеве нравилась бывшая монашка: его синие глаза прельщали своей чистотой. Впервые ей понравился юноша, которого она не хотела бы видеть в качестве яства на ужине. По его взгляду она мгновенно поняла, что он принимает её со всеми в прямом смысле потрохами, ведь он видел, что происходило здесь и не испытывал к ней отвращения, хотя видел её, когда она была старухой, видел, как она убивала своего гостя — наконец-то появился человек, который понимал и принимал её целиком и полностью и сам по своему желанию мог отдать ей свою жизнь.

От этих мыслей её отвлёк свистящий звук смачного хука в челюсть, которым наградила бывшая монашка романтичного блондина. Потом апперкот, ещё один хук — хорошо, что я полгода учился в Лондоне, — мелькнуло в голове у звездочета, как пригодились уроки бокса и босоногое здоровое детство в деревне! Противник был повержен, но звездочёт хотел спасти его, а не убить, поэтому он просто вынес тело за дверь. Ничего, заживёт как на собаке, даже полезно, что он его так отделал, может, блондин потренируется лишний раз.

Звездочёт вернулся к Королеве Ночи. Он наклонился, обдав её свежим запахом пота, подставил свою шею и спросил:

— Хочешь? — Она отвернулась, он повторил с радостью: — Пей!

Она обняла его, как обычная девушка, и заплакала. Он начал целовать её, подхватывая губами слёзы, — и слёзы как у всех, солёные, — подумал он, потом осторожно, но сильно поцеловал, раскрыв её губы, как прохладный гладкий, туго свёрнутый, розовый бутон. Она тихонько ахнула и прижалась к нему, не жадно, а открыто и просто — бери меня, — сейчас она не боится, увидел он и понял, что если он не возьмёт её, то она тут же у него в руках умрёт. Он не хотел, чтобы она умирала. Он хотел умереть вместо неё, поэтому он настаивал: давай, пей, — положив её голову на свое сердце, она ни за что не хотела соглашаться — а правда, за что можно было согласиться выпить его?

— Я тебя люблю, — сказала она беззвучно.

— Нет, это я тебя люблю. Мы должны умереть, — сказал он.

— Да, — ответила она, — я согласна.

Они обнялись, совпав друг с другом всеми впадинами и выпуклостями, и, вдоволь наплакавшись от жалости к себе и друг другу, незаметно заснули.

На следующее утро, впервые за много лет, солнце заглянуло в покои королевы и с удивлением обнаружило в комнате, куда его никогда раньше не пускали, такую картину: в солнечном луче плясали редкие пылинки, на столе догорали свечи и грустно засыхали остатки пиршества.

На кровати, обнявшись, спали юноша и девушка. Оба были безмятежны и счастливы. Первым проснулся он. Он прижался к ближайшему изгибу девичьего тела и не удивился, когда его губы уловили полные тугие толчки крови на шее девушки. Она тоже проснулась, и всей кожей по его тесному упругому объятию поняла, как она выглядит.

— Тебе ведь не нужно еще пять сотен лет? — спросил он её.

— Нет, мне хватит и семидесяти, если только мы проведём их вместе, — ответила она.

— Но ведь это так мало, — подначил он.

— Мало, — согласилась она, — и от этого ещё острее счастье, потому что оно такое короткое.

И чтобы не потерять ни секунды драгоценного времени, они улыбнулись друг другу и занялись самым важным на свете делом — любовью.

Никто не удивился, когда в покоях королевы обнаружился юноша в одних панталонах — только кухарка как-то подозрительно покосилась на него, когда он пришёл в кухню и попросил кувшин молока, но ничего не сказала; не узнала — вздохнул юноша. Все очень удивлялись, что Королева Ночи бегала теперь целыми днями босая со своим звездочётом по замку и что-то напевала. Она даже хотела поменять имя на «Королева Дня», но жених её отговорил.

Странно, но никто так и не подумал искать пропавшую старуху-служанку. Аббатисе и всем монашкам по просьбе жениха в первую очередь послали приглашения на свадьбу Королевы Ночи и звездочёта.

А на краю королевства, в самой высокой башне, в обществе старого ворона, который принёс магистру чёрной магии приглашение на свадьбу наших молодых, сам магистр в исступлении топал ногами, от досады он пытался выдернуть перья из хвоста несчастного вестника, кричал:

— Они издеваются! Меня бессовестно обманули, нарушили договор! — но мы-то с вами, милый читатель, знаем, что тут он неправ. Дрожащими от злости руками он достал из шкафа свой экземпляр договора и углубился в его изучение. Там было чётко прописано, что, если Королева будет каждый день пить кровь молодого человека — на самом деле все девушки делают это, правда, читатель, ты же встречал таких девушек? — то магистр (а он был учеником самого дьявола) предоставляет Королеве Ночи на два часа в сутки волшебство, аналогичное услугам пластических хирургов и квалифицированных диетологов, а также фитнес-тренера в течение неограниченного времени взамен на её бессмертную душу, если только кто-либо из невинных смертных не полюбит её в том образе, который является настоящим без чар магистра.

— Какой дурак полюбил её в пятисотлетием возрасте! Теперь ещё и свадебный подарок надо искать! — бушевал магистр. — Как он мог не видеть, какая она страшная! — возмущался он, — какая глупость с их стороны: им теперь осталось каких-то семьдесят лет, глупые люди!

Постепенно он успокоился и грустно сказал:

— Как это банально! Ну и чёрт с ними!

— Как раз с тобой! — каркнул ворон.

— Да и на что мне её душа, — вздохнул магистр, — хотя покупатели на неё нашлись бы, неплохо мог заработать! Как я одинок! Великие всегда одиноки, только дураки всегда держатся вместе, — утешил он сам себя.

— Такой старый и такой глупый, — подумал ворон, но вслух ничего не сказал.

Милые кости

Качается мостик, каждый шаг — это отдельная от другого история, отдельная качка, отдельный прыжок: отталкиваешься и балансируешь — да или нет, скорее нет, чем да, раскачиваешься, ищешь такую неверную колеблющуюся срединную линию, нащупываешь, потом проверяешь, нашла или нет, скорее нет, чем да, ищешь положение для своей вертикали, своего центра тяжести, нанизанного на эту линию. Не туда. Я стою, пытаясь возвратить её на место, а верёвочный мост над пропастью ходит по мной из стороны в сторону, как качели, только качели ходят в направлении твоего движения, а мостик — поперёк, поэтому так трудно удержать равновесие, как канатоходцу, голова неподвижна, бёдра раскачиваются со средней амплитудой, а ноги, как перевёрнутый метроном, рисуют дугу максимально. Глупости думаю. Если метроном перевернуть, он не будет работать, потому что в нём работает не завод, не пружина, но и она тоже, но главное не в ней, главное в земле, в силе тяжести, в том загадочном переходе потенциальной энергии в кинетическую.

Через пропасть — последний мост, дальше по спирали вокруг горы, добраться сюда — уже подвиг, а дальше, так вообще фантастика. На равнине высокие леса крупнолистные, со стволами, покрытыми толстой, прорезанной глубокими трещинами корой, они подходят к подножию гор уже совсем без дорог. У подножия лежат болота, густые мёртвые болота.

Мы с Кёртисом миновали их вчера. Кислый запах разложения. Начищенные, блестящие, полированные, как живые пули с насечками, жуки, я таких крупных никогда не видела. Пировали, лоснились. Ничего не боялись, не складывали лапки, не стеснялись. Крупноглавы с шипами на груди и могильщики. Мелкодисперсная почва тёмно-серого цвета с жжёной умброй, благородных оттенков земли, столь любимых художниками эпохи Возрождения, с гладкой нежной мягкой влажной поверхностью, она, как живая, дышит сероводородом, взрывается пузырями. На краю кратера с ходящей, как на дрожжах, жижей, копошатся белые и желтоватые крупные, сытые гофрированные черноголовые слепые личинки жуков и взрослые особи, прочищающие им проходы, какая любовь! Красные с чёрным, с серпообразными челюстями могильщики, трогательно зовущие свою пару к месту пиршества. За километры учуявшие запах разлагающейся плоти, в раже самопожертвования отрыгивающие пищеварительный сок на гниющее мясо, чтобы личинкам было легче поедать полупереваренные мёртвые ткани и быстрее набирать вес. Древесные муравьи, улитки, скорпионовы мухи окружили «шведский стол».

По островкам суши раскиданы грибы, как варёная, чуть сморщенная морковка с варёными же яйцами у основания, которые лопнут изнутри, и оттуда вылезет следующий фаллос. Насекомые, привлечённые ароматом драконьего помёта, разносят споры таких же падальщиков-растений: цветущие деревья, над ними тучи мух, пьяных от аромата тухлятины шестилепестковых крупных цветов оттенка грозовых туч, чуть подальше гигантский цветок пеликана, как полупротухший тонкий просвечивающий пласт мяса с прожилками мраморного жира, разверзнутый гигантским зевом, мешок-ловушка для падальщиков. Пожиратель пожирателей падали. Многоступенчатый падальщик, убийца убийц, пахнущий падалью, чем же ещё может он пахнуть? Рядом торчит прямо из земли красно-оранжевый цветок, чей аромат экскрементов привлекает жуков-могильщиков — будто мясистую спелую тыкву полоснули сверху вниз острым ножом, и она сочно треснула на большие толстые ломти без семечек, пустая середина с бугристой коркой в чёрных пятнах, гробница насекомых, которых здесь немерено, чуть подальше — лилия мёртвой лошади, горячее, соблазняющее мух, нежно-фиолетовое с чёрными волосками вывернутое наизнанку лоно с воткнутым в него волосатым, в палец толщиною, пестиком. Ещё грибы, тоже похожие на фаллосы, с кружевными воротниками, а на них нахлобучены протухшие тёмно-коричневые головки.

Меня до сих пор тошнит от запаха болот.

Чем меньше дорог, тем меньше дозоров. Чем хуже запах, тем меньше людей, тем меньше дозоров. Здесь никого нет. Поэтому мы здесь. Здесь приют преступников. Сюда мне и надо.

Я так стремилась сюда, что пришлось обратиться к Кёртису, которого я не видела лет десять точно, а может, и больше, и не вспоминала о его существовании, с тех пор, как мы ходили в рейд.

Лишь в горах можно чувствовать себя свободным. Здесь всегда обретались тёмные личности, у каждого встречного здесь красная метка, ну, или оранжевая, а жёлтые, зелёные и голубые не рисковали появляться здесь, появиться здесь с живой меткой означало дискредитировать себя в глазах власти и получить по возвращении новую степень опасности. Если б не это, то первый, кто организовал сюда платные экскурсии, обогатился бы. Если бы не Сопротивление.

Запах здесь — полная противоположность видам. Роскошные виды. Фиолетовое, почти чёрное небо даже днём, яркие, крупные, с кулак звёзды, с равнины таких не видно, мешает насыщенная парами атмосфера, а здесь, в горах, воздух разрежен, и свет звёзд пронзает тебе глаза и проникает прямо в душу, и насколько кругом красивые виды, настолько же здесь воняет, воняет так, что привыкнуть невозможно — из-за драконов. Вонючие твари.

Верёвочные подвесные полки окружают, лепятся к склону, правда, склон — это очень условно: он почти вертикален, по нему взбирается вверх цепочка деревянных настилов, они обматывают гору по спирали, поднимаясь к вершине. Похоже на сооружение сумасшедшего паука. Да ещё брызги в лицо. Кислые, ледяные. Справа. По стене течёт субстанция вроде рассола. Слева пропасть. Справа стена, почти вертикальная стена базальта, прочная, в ней через каждые пятнадцать метров вбиты кованые, почерневшие от времени крючья, на них, как колыбели на канатах подвешены доски. По ним ползу, качаясь, я, только бы не рванул ветер, тогда мои качели разобьются о стену, или перевернётся доска, и я полечу в пропасть.

Стены скользкие и воняют. У драконов, как у птиц, содержимое кишечника и мочевого пузыря открывается в клоаку, понятно, что у таких крупных животных помёта до фига и от него не спасают дощатые крыши над досками, как будто на стене, подвешены одна встык с другой этажерки. Я упорно ползу на четвереньках, Кёртис пока идёт как человек, но мне уже всё равно, я ползу по спирали за шагом шаг, да доской доска, поднимаюсь всё выше. За плечами у меня тяжёлый рюкзак. В нём запрещённые пятнадцать килограммов биологического материала, как у нас это называется. Но, слава богу, здесь нет патрулей. Здесь нет трупоискателей, нет газоанализаторов, которые понатыканы в городах через каждые сто метров.

До вечера мы должны добраться к уступу, переночуем на нём, и ещё через три часа пути окажемся в приюте.

Неделю назад я нашла Кёртиса. Он не хотел меня брать, но я так плакала, так просила его, что он сказал мне:

— Я не знал, что ты такая настырная!

Я скромно потупилась. Когда я сильно чего-то хочу, я всегда добиваюсь.

— Кёртис, я знаю тебя давно! Возьми меня в приют! Мне очень надо!

— Нет, — ответил он.

— Кёртис, мы 6 лет сидели на занятиях по 12 часов в день за исключением дисциплин, разделявших нас по полу!

— Нет, — повторил он.

— Кёртис, я познакомила тебя с моей подругой!

— Нет, — отрезал он.

— Она же твоя жена!

— Нет, — сказал он, — уже нет, не жена.

— Я не знала, вот видишь, у меня остался один последний шанс. Кёртис, — сказала я, понимая, что поступаю подло и если он даже согласится, то я потеряю его навсегда, но мне очень надо: я мысленно закрыла глаза и прыгнула с моста. — Кёртис, — сказала я противным, мерзким (самой тошно) голосом, — ты помнишь, как ты плакал у меня на плече, и я дала тебе свой носовой платок?

Было немного не так, но я пощадила его самолюбие.

— Хорошо, — сказал Кёртис, не глядя на меня.

— Как мы поедем? Полетим? Билеты сколько стоят?

— Не беспокойся, — сказал он, — я повезу тебя сам.

Я хотела обнять его, но замерла на полдороге, потому что то наше последнее объятие стояло у нас перед глазами, он сделал вид, что не заметил моего движения, резко повернулся и убежал от меня, как от чумы, я потеряла его навсегда, но сделала то, что хотела. Мне это надо. Я отдам за это жизнь…

Я знаю Кёртиса со времён студенческих отрядов «отдачи долгов». Я была с ним в одном отряде. Он ведущим, я его замом. Всего шестнадцать человек. Тогда ни он, ни я ни в чём не сомневались. Делали всё как надо. Это сейчас я перелезла баррикады и нахожусь с другой стороны. Противоположной. Была активисткой, а стала преступницей. Кёртис переметнулся уже десять лет назад, а я всего лишь год. Именно после того похода он исчез, не доучившись два года.

Работы ему не найти, и он прекрасно знал это. После ухода из института получил красный код и скрылся, а то угодил бы прямиком в тюрьму. У меня стал оранжевый. Сейчас, когда я пошла в горы, у меня тоже уйдёт в красные тона. Когда-то был голубой, самый низкий, потом двинулся через салатовый, жёлтый, оранжевый и как водится, в красный, есть городская легенда, что бывает ещё фиолетовый, это что должно быть? мне кажется, что фиолетовый — это уже не арест в любом месте, как с красным, когда любой патруль, ночной или дневной, может открыть огонь, а просто побивание камнями, я такого не видела, но мать говорила, что после объединения Севера и Юга, совсем юной, она выступала на стадионе в честь императора и несла штандарт с двурогой луной. Каким-то образом на трибуне оказалась девушка с фиолетовым кодом на спине, точнее в месте, которое находится в районе седьмого шейного позвонка, у неё было фиолетовое облако. Моя юная мама видела, как уничтожили ту девушку, скрывавшуюся в толпе: в толпе и трудно, и легко скрываться, может, она думала, что в толпе она будет невидима, но ей не повезло.

— Зря они это сделали, — сказала мать, — снайпер конечно прицельнее, но дали залп из противодраконового, чтобы наверняка, — на восточной трибуне осталось пять из девяти секторов. В середине всё сплавилось в чёрный круг диаметром десять метров, подальше от центра валялись трупы в красной одежде, с опалёнными лицами и сгоревшими волосами. Сотни раненых. Мы продолжали проход по стадиону, ни одна не бросила флаг, и дрожащими руками продолжали махать в лад, не сбиваясь с ритма, — сказала мама, — и даже улыбались, — добавила она, как всегда покривив губы.

Несколько царапин и подвёрнутая лодыжка, а ещё агорофобия, боязнь мест скопления народа, такая сильная, что передалась мне по наследству. И цвет метки, жёлтая, ниже моей, теперешней.

— А почему повысили тебе? — спросила я.

— Всех, кто получил травмы, взяли под контроль, — сказала она печально и потёрла по привычке седьмой шейный позвонок.

Я росла под этой тенью: одна сволочь в электричке говорила или что-то в этом духе, перед тем, как рассказать какую-то новость или анекдот, за который могли бы посадить, но если бы не тот случай на стадионе, то я могла бы вообще не появиться на свет, мама рассталась с подружками и поковыляла на автобус, тогда-то к ней и подошёл худой высокий парень:

— Девушка, давайте я вас провожу, — папе не по пути, значит, до патруля он не успеет вернуться домой, и мама с бабушкой оставили его ночевать. А потом появилась я, у мамы зелёная метка, у папы — тоже, в таких случаях младенцу давали голубую, на понижение уровня угрозы, как небольшой аванс, как говорили тогда: сын за отца не отвечает, в моем случае — дочь за мать. В нашей небесной стране код ставится сразу в роддоме, голубой, если ты, конечно, не отпрыск диссидента, они-то сразу получают жёлтый, если отец или мать сидели — то оранжевый, тогда в детском саду и школе никто не решается дружить с ними. Каждый проступок стоит от десяти до пятидесяти баллов, а переход цвета всегда происходит, когда число штрафных баллов переваливает за тысячу.

Так и живём, у меня оранжевый. За время социальной жизни — детсад, школа и институт — у меня как раз набежало 2000, и я дважды прошла процедуру изменения цвета, это не больно, просто неприятно, было голубое, такое многообещающее облачко, а теперь оранжевое, наглядное свидетельство приближающегося конца, да плевать — жить в такой стране и хвататься за жизнь как-то отвыкаешь, и становится всё равно, когда тебя или ты кого-то. Иногда твои цели становятся важнее твоей жизни.

А Кёртис, когда дезертировал, получил сразу 1500, и с прежними у него зашкалило за красный цвет. Мне тогда пришлось, как его заместителю, заканчивать рейд за него. Он такой большой и сильный, высокий, мускулистый, сломался на первой же деревне. Это произошло как раз здесь, десять лет назад. Эти места мы прошли день назад и теперь забираемся ещё выше в горы.

Наконец мы вышли на уступ, где проведём ночь. Если бы не запах драконьего дерьма, то обстановка была бы вполне романтичная. Кёртис уже не дуется на меня. Посматривает на меня искоса. Я делаю вид, что не замечаю его взглядов. Не хочу смущать его. Он рассказывает мне о правилах в приюте преступников, как они себя называют.

— Ты, главное, там смотри, делай как все, — говорит он.

Об этом я и сама бы догадалась, умник, но я молчу. Сосредоточенно жую сушёные яблоки. Еду нести сюда тяжело. Поэтому Кётрис сказал мне купить сушёных яблок. Я взяла на себя и на него, дольки тонкие и лёгкие. Положишь её на язык, и она постепенно набирает влагу. Из жёсткой становится мягкой, чуть скользкой. Теперь её можно разжевать медленно, с чувством, с толком, с расстановкой. Кёртис знает, где набрать воды. Родник заботливо закрыт крышей, понятно от чего, от драконьего дерьма. Кёртис наливает мне в кружку воды, и мы чокаемся с ним без тоста, хотя какой тост, мы же пьём воду! Он знает, зачем я здесь, и понимающе смотрит на мой рюкзак.

— Тебе выделят бочку.

— Мне одной? — спрашиваю я.

— Конечно, одной.

Я киваю.

— Всё делать должна ты сама.

Я опять киваю, понятно, что сама, кто ж за меня будет это делать.

— Уксус будешь менять раз в неделю. Внизу бочки вынешь затычку, спустишь отработанный, вытащишь его вёдрами и выльешь на болота. А, понятно, — подумала я, почему болота внизу мёртвые. Ни травинки, ни кустика, ни чахлого кустарничка, зато насекомых полно, как накрытый стол для них. Особенно много падальщиков. Пир. Шведский стол. И кислый запах. Как будто на овощебазе, в цехе квашения капусты. Наш разговор не портит нам аппетита, и нас не посадят за него. На равнине нас бы сразу забрали. И там, в долине, мы не стали бы обсуждать такие вопросы. Молчим. Это меня как раз не тяготит. Я могу молчать. В основном всё всегда происходит у меня в голове. Здесь холодно. Но костёр зажигать нельзя, потому что ночью у драконов самый гон. Если развести на плато костёр, то они слетятся как бабочки на свечу. А так они летают, шелестя крыльями, мимо нас в темноте. Мы с Кёртисом смотрим на них, прислонившись к каменной груди горы.

Два огромных самца разогнали молодых, и те прилепились к уступам пониже нашего и наблюдают, как и мы, за исходом поединка. Матёрые сражаются за самку. Она, толстая вонючая сука, трепыхая крыльями, кокетливо болтается в воздухе, распространяя вокруг соблазнительный запах, — для них, конечно. Неповоротливые самцы сшиблись в воздухе. Который помоложе, с синими пятнами на спине, упал к подножию горы. Самка полетела за победителем, они устроились повыше и всю ночь не давали нам спать, я, по правде, и в тишине не заснула бы, а так приходится слушать томное уханье. Гулили приблизительно как голуби, огромные, гигантские, колоссальные вонючие голуби, бились крыльями, потом полчаса тишины — и по новой, и так всю эту страстную, благоухающую помётом ночь.

Мы с Кёртисом потеснее прижались друг к другу для тепла, не испытывая никаких нежных чувств. Когда обстоятельства вынуждают двоих приближаться друг к другу слишком интимно, то после этого они или становятся друзьями, или больше не хотят друг друга видеть. Иногда сцепишься с кем-нибудь сильно, до крови, выяснишь границы, откроешь своё сердце, и после хорошей драки вы становитесь близкими друзьями, а бывает, поговоришь откровенно с лучшей подругой — и на другой день вы враги. У нас с Кёртисом особый случай. Мы никогда с ним больше не будем друзьями, но если будет надо, то мы отдадим друг за друга жизнь, я так думаю.

Тогда, десять лет назад, болота у подножия не было, потому что никто не сливал вёдрами отработанный уксус. Десять лет назад наш отряд по отданию долгов прочесал деревеньку на предмет обнаружения запрещённых биологических материалов. Мы тогда выгребли около тонны материалов. Они подлежат сожжению. Мы сложили материал, перемежая его досками, деревенские уселись вокруг костра с такими лицами, что или они нас убьют, или будто они нас в упор не видят. Будто мы неодушевлённая сила природы вроде грозы или урагана. Кёртис поднял огнемёт и зажёг костёр.

Мы были юны, зомбированы, мы скандировали: «Мёртвые, павшие, все в огонь! Память горькую мы сожжём!» Деревенские не двигались с места. По загорелым щекам пробегали красные отсветы костра. Как будто тени предков, поднимаясь вверх, ласкали, целовали родные лица. Мы громко выкрикивали слоган и хлопали в ладоши. Мы чувствовали единение друг с другом, свою правоту, правильность нашей тяжёлой, но такой нужной работы, мы были воодушевлены. Мы кричали всё громче, всё дружнее, всё возвышенней, по отдельности я — никто, все вместе мы — сила: «Мёртвые, павшие, все в огонь! Память горькую мы сожжём! Мёртвые, павшие, все в огонь! Память горькую мы сожжём! Мёртвые, павшие, все в огонь! Память горькую мы сожжём!»

Искры снопами, иногда фонтанами беззвучно летели как мелкие мотыльки в небо, кружили над нами, над огромным костром. Доски, прогретые пламенем, подымающимся снизу, вспыхивали ослепительно белым, обваливались с треском, падали, поднимая в воздух облака искр и тонкого, пахнущего смолами, чем-то горьким и чем-то похожим на съестное, дыма. Деревенские впали в транс, как и мы, впрочем. Они сидели полукругом вокруг огня, за ними стояли мы. Мы охрипли. Отбили ладони. Опалили брови. В сердце пусто. Костёр ровно гудел. Встала старуха и, как подрубленное дерево, упала в огонь. За ней ещё одна. Ещё и ещё. Мы окаменели. Кёртис крикнул:

— Держите их!

Мы схватились за руки и попытались, как рыболовной сетью, сдержать остальных, но они ныряли в крупную ячею наших рук, тогда мы, чтобы сохранить хоть кого-то, обняли первых попавшихся деревенских, чтобы удержать их. Мне попался мальчик лет шестнадцати. Я схватила его, обняла, он сильный, но я упрямая, я повисла на нём, он тащил меня, как нарост на своём теле, волочил, как сломанную ногу, мне удалось повалить его за четыре шага от огня. Трещали волосы на моей голове, я обняла его, приклеилась к нему, прижалась грудью, обхватила бёдрами, руками изо всех сил вцепилась в траву, пригвоздила к земле, я слышала, как кто-то ровно воет охрипшим голосом, заткнись, наконец! Это я вою? это я! Я вжималась в него, пока не погас огонь. Я никого не видела.

Костёр догорел. Светало. Шестнадцать человек мы всё же спасли. Все наши лежали на земле, не разнимая рук. Один Кёртис стоял, опустив по швам пустые руки: значит, пятнадцать спасённых. Что теперь будет? Я встала, подошла к Кёртису и обняла его. Он осел на землю. Я прижала его голову к своему животу и стояла неподвижно, пока он не перестал рыдать. Потом я отключилась.

После нашего возвращения мне повысили до оранжевого цвет тату на шее. Кёртис получил заочно красный код. Потому что исчез. Отвечать за провал пришлось мне. Но никого, слава императору, не посадили.

И вот через десять лет Кёртис в память о прошлом взял меня с собой. В приют преступников в горах, где он жил с тех пор, как исчез тем утром и оставил меня одну. Зато теперь, когда я перелезла через баррикады, мы с Кёртисом с одной стороны. Со стороны преступников, ходим по лезвию или над пропастью, кому как нравится. В любой момент можем умереть. Я ничего не боюсь. Главное — сделать то, что я задумала. С помощью Кёртиса. Он — главная фигура в моей партии. Король. Я — королева. Ферзь, точнее, ну да ладно. Вперёд, ферзь. Вперёд, королева.

Мы поднялись в приют преступников. Я поздоровалась. Никто не ответил. Не посмотрел. Кёртис отвёл меня во внутренний дворик, похожий на колодец, окруженный двухэтажной лёгкой галерейкой, показал мне мою бочку на помосте под навесом.

Я развязала рюкзак и вытащила завёрнутые в несколько слоёв вощёной бумаги, чтобы не просачивался запах, похожие на спелёнутого младенца, останки. От бабушки остался только череп, от матери череп, правая рука и стопы. От папы — голени, левая стопа, на которой не хватает трёх пальцев: детская шалость, попал под трамвай, бежал на перемене в школе за халвой, пальцы отрезало как ножом, но, странно, халву так и не разлюбил, череп и левая рука, до ужаса похожая на мою.

Я выложила все останки в одну бочку, залила уксусом. Спускала уксус раз в неделю в течение месяца. Вынешь пробку внизу бочки, по жёлобу отработанный уксус сольёшь в поставленное под помостом ведро, забьёшь пробку и выплеснешь с самой верхотуры вниз. Меняешь уксус раз в неделю. И все так: раз в неделю, в течение месяца. Как всё сольешь, заливаешь свежий уксус. Побегаешь с ведром, так есть не хочется. Через месяц сливаешь и передаёшь бочку следующим.

Кости хорошенько промываешь, чтобы кислота вышла полностью, чтобы не работала больше. Теперь каждый день трёшь родные кости песочком сырым, выставляешь в центр двора на самое солнышко. На следующий день опять влажным песочком — и на солнышко.

Центр двора весь уставлен медными тазами с черепами. К концу второго месяца они становятся чистыми, гладкими, слегка пористыми с тонкими зазубренными швами между костями. Я заметила, что нижняя челюсть более плотная, не такая пористая, как верхняя, — кто там побивал челюстью осла войска, верно, нижней, плотной и твёрдой, а, вспомнила! Самсон побил ослиной челюстью тысячу филистимлян!

К концу второго месяца я натёрла кости воском. Они стали лёгкие, белые-белые, отполированные песком, просушенные солнцем, гладкие и блестящие. Вечные. Красивые. Я получила то, что хотела. Кёртис сделал для меня трёхэтажный, похожий на пагоду, ковчег, дароносицу — да как Вам будет угодно назвать — из кедра. Запах хвойный от него, а от костей медовый, тёплый. Милые кости. На первом этаже папины, длинные, на втором — мамины, на третьем, небольшом, — бабушкины. Всё готово.

Прошло два месяца с тех пор, как я переступила порог приюта. Пора спускаться. За два месяца молчания я передумала обо всём на свете. От модели Вселенной до первых детских воспоминаний. У меня такое чувство, что я разучилась говорить. Здесь вообще редко разговаривают. Всё больше молчат. И в глаза не смотрят. Делают своё дело. То же самое, что делаю я.

Подъём в пять утра. Я всегда приношу воду сразу после подъёма, пока не жарко. Но жара тоже нужна. Чтобы кости просушить, прокалить. За день надо принести пять вёдер воды для умывальников, кухни, стирки, надо спуститься к источнику рядом с площадкой, на которой мы ночевали с Кёртисом, когда поднимались сюда, откуда мы наблюдали за брачными играми драконов. У них всё хорошо. Она снесла яйца, высидела их, слезла голодная и похудевшая, это заметно даже на глаз. Вчера она столкнула птенцов с вершины горы, и они, благополучно расправив мелкие полупрозрачные крылышки, с писком спланировали на дощатые крыши подвесной дороги, слава императору, что не мамочка. Мне показалось, что она даже крыльями хлопала с гордостью, когда собирала своих мелких. Что-то папаши не видно, не знаю, где он, съела она его, что ли?

Кёртис провёл эти два месяца в приюте. К нему приходили разные с красными метками, один даже с фиолетовой — или мне так показалось, потому что он негр? Наверное, показалось.

Я свела старую метку, вернее, мне ребята свели, таким же путём, песком с уксусом. Вытатуировали новую, хотели голубую — издеваются черти, к моим годам голубой уже ни у кого нет, в лучшем случае — зелёная, я говорю — делайте жёлтую вместо моей оранжевой.

Последний день на вершине, в приюте преступников. Хорошо бы Кёртис проводил меня вниз. Я оделась, теперь самое главное: кладу на плечи пелерину вроде монашьей, чтобы плечи не натереть, потом подставки, высотой чуть выше макушки, на подставки — ковчег, сверху на всю эту конструкцию — шаль индиго, как по традиции у всех девушек в нашей небесной стране, только у них под шалью пустая подставка из папье-маше, а у меня ковчег с родными костями.

Теперь я не боюсь ни ночного, ни дневного дозора. Если бы меня по дороге сюда взяли с останками, то привязали бы к позорному столбу и заставили смотреть, как сжигают дотла милые кости.

Я готова. Можно спускаться. Я активировала свой маячок. Когда я пришла сюда, никто меня не обыскал, я же пришла с Кёртисом! Я вышла во двор. Солнце шпарит, как сумасшедшее. Он обалдел — такая я красивая, невозмутимая, счастливая в своей синей шали индиго.

— Пойдёшь проводить меня? — спокойно спрашиваю я, дрожа внутри, как ртуть, а внешне не подавая виду.

— Конечно, пойду, — говорит он.

Маячок посылает сигналы в пространство. Я успела сделать всё, что надо. У него впереди пять часов, у меня — вся жизнь. Я давно договорилась с дозорами, с императорскими войсками. Ради родных костей я готова на всё. Я получила их, заплатив жизнью Кёртиса. Из-за своего неистового желания иметь родные кости я предала его. Через пять часов, когда мы спустимся, у подножия горы его встретит капитан императорских войск, мой мальчик, тот, кого я спасла тогда, десять лет назад у костра из родовых костей его деревни. Я получу родные кости, я выкупила их за жизнь Кёртиса. Мой мальчик получит Кёртиса. А Кёртис, вероятно, получит костёр. А я уйду, не оглядываясь, покачивая бёдрами, неся тяжёлую голову на одном уровне, неподвижную голову с милыми костями.

Так странно. Сначала родители носят тебя на руках, а после их смерти ты всю жизнь носишь их у себя в голове.

Странник

Автор живёт в Москве, пишет более 20 лет. Его перу принадлежат сборники «На грани реальности», «Дороги Зазеркалья», «Из бездны», «Гнев Эрато», «День Победы» (стихи), «Если я вернусь завтра», «Новеллы», стихи «Детям», «Обо всём», «Детская проза», «Детские новеллы». Драматург. Член Московского союза писателей, Российского творческого союза работников культуры, Русского Литературного клуба, кандидат Интернационального союза писателей.

Лауреат премий им. Н. А. Некрасова, А. П. Чехова, международной литературной премии им. В. С. Пикуля.

Награждён медалью А. С. Грибоедова, золотой медалью С. А. Есенина, медалью 200-летия А. С. Пушкина.

А тебе нужна правда?

I

Полуяркий жёлтый свет освещал стены древней аристократической гостиной. Изящной изысканной мебели, видимо, миновала уже не одна сотня лет. И хотя стоял солнечный день, за полукруглым столом, освещаемым большим количеством свечей, царил полумрак. Узкие застеклённые окна, сделанные в манере витражей, пропускали слишком мало света. Семья Мак-Невилла собралась за ланчем, чтобы обсудить текущее положение клана. Нельзя сказать, что небо было безоблачным. Соседний клан Мак-Гоуэна позволил себе дважды угонять скот из окрестных деревень, принадлежащих Мак-Невиллу. Это могло служить поводом для ответных действий, чего тот, чувствуя свою силу, по-видимому, и добивался. Восемь человек, расположившихся за столом, составляли главу клана. Шестеро мужчин и две женщины обсуждали, что следует предпринять в сложившейся ситуации.

Дети гуляли в старинном парке, трое младших под присмотром няни, а двое старших — мальчик и девочка семи-восьми лет — знакомились с городом в сопровождении охраны и гувернантки. Самые маленькие любовались прекрасным видом, открывавшимся на древний шотландский замок через парк, с аллеями, посыпанными гравием и мелким песком, раскидистыми платанами. Они даже сумели забраться в один из трёх фонтанов, пока няня отвлеклась своими делами, но всё обошлось благополучно и завершилось детским рёвом и шлепками. Детей немедленно отвели переодеваться, прогулка закончилась.

Взрослые представители главы клана продолжали разговор о действиях своего соседа, явно стремившегося к военному столкновению.

— Конечно, он ощущает свою силу, — сказал старейший за столом, лорд Беркли. — Если выставить её против нашей, мы уступим на треть.

— Это в открытом бою, — возразил более молодой лорд Квинси. — При разумной тактике его преимущество превратится в пепел.

— Так-то оно так, — вмешалась герцогиня Гриншоу. — Но Мак-Гоуэн коварный противник, и наша разумная тактика против него ничего не даст.

— Тогда надо искать другие пути, — предложил один из молодых представителей главы клана, лорд Сауди. — Обойти его там, где закрыться от удара ему будет нечем.

— Да, в самом деле, — поддержал его уже несколько постаревший лорд Лаудон. Если мы не можем атаковать его прямо, надо придумать план, благодаря которому нам удастся его обойти и нанести ответный удар.

— Боюсь, вы опоздали, прекрасный сэр, — раздался незнакомый голос, и в гостиной появилось неизвестное присутствующим лицо.

Молодые волевые черты лица, прямой нос, крепкие скулы, слегка выдающийся массивный подбородок, тёмные волосы, узкие аристократические губы, — вот как можно было бы охарактеризовать внешность незнакомца. Тёмный плащ, однотонный камзол, кожаные сапоги, которые украшали золотые шпоры.

Лорд Сауди выхватил пистолет, но не успел даже направить его в сторону неожиданно появившегося дворянина. Молниеносно обнажив оружие, тот одним выстрелом превратил в воспоминание, что когда-то было довольно изящным пистолетом лорда. Левой рукой он извлёк из складок одежды кинжал, который вошёл в стену, слегка зацепив седые волосы лорда Беркли.

— Надеюсь, это избавит вас от дальнейших глупостей в мой адрес — и мы поговорим серьёзно, — подвёл итог незнакомец.

— А где наша охрана, что любой посторонний может войти к нам во время ланча и позволить себе всё, что ему заблагорассудится?.. — капризно спросила юная графиня Англси.

— Юная леди, если ваша охрана уступает по классу пожелавшему войти посетителю, она бесполезна, нравится вам это или нет, — ответил ей незнакомец.

Ещё не представленные читателю лорд Броуди и герцог Авимор бросились на незнакомца, но он, не прилагая значительных усилий, просто отправил их лично провести ревизию съеденных блюд со стола, закончив древними плитами замка, покрытыми старинным ковром.

— Хорошо, уважаемый сэр, мы готовы выслушать вас, — сказал лорд Беркли.

— Ваша старшая дочь Люси только что похищена в городе на прогулке людьми Мак-Гоуэна. Не скажу, чтобы их было слишком много, но ваша охрана не смогла им воспрепятствовать. Они не тронули ни гувернантку, ни вашего сына, но девочка последовала за ними.

— Это объявление войны!.. — воскликнула герцогиня Гримшоу.

— Возможно, уважаемая герцогиня, но вопрос состоит только в ваших ответных действиях. Одно дело — угнанный скот, совсем другое — похищенный маленький аристократ. Пусть это и восьмилетняя девочка, что, в сущности, не играет никакой роли.

— Вы меня знаете?.. — удивлённо спросила герцогиня.

— Да, как и многих из вас. Просто у меня к лорду Мак-Гоуэну свои счёты, и в этот момент я невольно оказался на вашей стороне. Хотя это вовсе не означает, что я не его союзник до определённого момента. Но он может так думать. Блажен, кто верует, тепло ему на свете!..

— Значит, вы играете на два лагеря, — сделал вывод лорд Квинси.

— Вовсе нет, иначе меня бы здесь не было. Мысли лорда Гоуэна остаются его мыслями, а мои планы — тем, что не приходит ему в голову.

— Лорд Нейл, — прошептала графиня Англси. — Безжалостный и беспощадный мститель. Вы пользуетесь соответствующей репутацией, — восхищённо сказала она.

— Рад, что вы догадались, с кем имеете дело, графиня Англси. Но сейчас это не имеет никакого значения, — ответил тот. — Я довёл до вашего сведения, то, что вам следовало знать как можно скорее. Мак-Гоуэн поставит вас в известность несколько позже, выдвинув свои условия.

— И каковы же эти условия?.. — спросил лорд Беркли. К сожалению, не расслышал вашего имени.

— Это несущественно, лорд Беркли. Вопрос в том, что вы будете делать. Я не двойной агент, прекрасный лорд, могу только сказать, что они достаточно тяжелы, и у вас есть ещё время на размышление помимо того, которое выдвинет лорд Мак-Гоуэн. На этом я избавляю вас от своего присутствия.

— А чего нам ожидать от вас, даже не зная вашего имени, в этой ситуации?.. — спросил лорд Беркли. — Имея дело с неизвестным и неуязвимым противником?..

— Вы многое видели сегодня, к тому же леди Англси хорошо знает мою репутацию, — ответил он и исчез, как и появился.

— Да, такого охрана не остановит, — вздохнул лорд Квинси. — Хотя мы сегодня получили сильный удар, но приобрели, по-видимому, важного союзника, вхожего в самое гнездо Мак-Гоуэна. За девочку мы можем не волноваться. Судя по всему, это человек чести.

— Да о ком мы говорим?.. — воскликнул лорд Беркли. — Имя у него есть?..

— Разумеется, — ответила юная графиня Англси. — Его зовут лорд Нейл.

— Вы лично знакомы?..

— Нет, я догадалась.

— Пожалуй, вы правы, лорд Квинси, — сказал лорд Беркли. Удивляюсь, как мне не пришло в голову раньше, кто он такой. Имя этого лорда мне хорошо известно, хотя и не знаком с ним лично. Оно наводит ужас на половину дворян нашей страны, — это не подлежит сомнению. Но он, не предатель и не наёмный убийца, в отличие от представителей клана Мак-Гоуэна. Это истинный дворянин.

— Но мы вынуждены вернуться к тому же вопросу, который он задал. Что мы сейчас будем делать, когда похищена старшая дочь главы клана, и лорд Мак-Гоуэн выдвинет свои, как нам пояснили, неприемлемые условия?.. — спросил лорд Квинси.

— Нужно нанести удар, быстрый и молниеносный, который бы лишил его самой боеспособной части его воинов, — сказала герцогиня Гримшоу.

— Хорошо, людей мы подберём, но штурмовать его замки безумие, а вот выманить лучшие силы в уязвимое место, это более правильно, — предложил лорд Квинси. — Нельзя забывать, что у него в заложниках наша дочь.

— Надо создать иллюзию, что мы хотим дать ему сражение в самом выгодном для нас месте. Это опасный противник, он попытается нас окружить и поставить в безвыходное положение, — сказал лорд Сауди.

— Но мы не должны допустить объединения его армии. Пока его отряды будут двигаться к месту битвы, мы разобьём каждый из них по отдельности. На самом деле Мак-Гоуэн останется без армии, а мы сможем атаковать его обескровленные силы, — заметил лорд Броуди.

— Только для этого нам надо знать место и время выхода каждого отряда, и одновременно спасти Люси. Если с этой задачей справится наш новый союзник, то проблема будет решена, — подвёл итог герцог Авимор.

— Итак, ждём условий лорда Мак-Гоуэна, — сказал лорд Беркли.

II

Внизу раздался довольно громкий шум и гомон. Вошёл начальник стражи.

— Что случилось?.. — спросил лорд Квинси.

— Милорд, — ответил тот, — вернулась заплаканная гувернантка с охраной и вашим сыном. Люси похищена. По-видимому, людьми Мак-Гоэуна. Мы не смогли защитить вашу дочь, поскольку нападающие имели явное преимущество.

— Кто руководил похищением?.. — спросила герцогиня Гримшоу.

— Со слов охраны, они не знают этого человека, одетого во всё чёрное, с золотыми шпорами и чертами лица прирождённого аристократа.

— Понятно, — сказал лорд Беркли. — Сколько мы потеряли людей из тех десяти, что были с ними?..

— Никого, сэр. Всё произошло совершенно бескровно. Некоторые наши воины попытались оказать сопротивление, но, что самое странное, окруживший отряд даже не принял участия в столкновении.

— А что же произошло?.. — спросила графиня Англси.

— Тот, кто ими командовал, спешился и с лёгкостью разоружил сопротивлявшихся воинов. Потом он предложил во избежание лишней крови отдать Люси и возвращаться домой. У наших воинов не было выхода, поскольку, видя, с какой лёгкостью оказались на земле их товарищи, они были вынуждены выполнить его условия. Им стало ясно, что этот человек один в состоянии справиться и со всей охраной. А свой отряд, где-то вдвое превосходящий наш по численности, он использовал для того, чтобы исключить любую возможность бегства. Нам пришлось отдать Люси, её поместили в карету, и отряд, напавший на нас, скрылся в ближайших переулках.

— Сколько вы потеряли людей?.. — уточнил лорд Беркли.

— Ни одного. Даже не имея раненых.

— И вы без боя отдали дочь главы клана?.. — возмутился лорд Сауди.

— Должен признать, это был самый правильный выход для нас. Хотя предложение исходило от врага.

— Всё ясно, можете идти. Мальчик не пострадал?..

— Нет, милорд.

— Оставьте нас со своей трусостью, накормите людей, успокойте гувернантку и позаботьтесь о моём сыне.

— Будет исполнено, милорд, — сказал начальник стражи и покинул гостиную.

— Что скажете?.. — спросил лорд Беркли. — Совершенно ясно, что мою дочь похитил наш незнакомец. Однако он сделал всё, чтобы не пролилось ни единой капли крови. Такое поведение похоже не на людей Мак-Гоуэна, а на посетившего нас сегодня дворянина. Причём, при всей его жестокости, тому не останется ничего другого, как признать, что его союзник выбрал наилучшую тактику.

III

Отряд, похитивший Люси, доставил её в замок Мак-Гоуэна. Девочку поместили в одну из комнат для гостей, обеспечив служанкой и надёжной охраной. Глава отряда поднялся к лорду, чтобы доложить об успешно выполненном задании.

— Где лорд Нейл? — спросил тот.

— Он велел отвезти девочку прямо к вам, милорд, как только мы покинули город, сказав, что погони не будет, но он должен предпринять некоторые меры предосторожности.

— Сколько людей вы потеряли?

— Никого, милорд. Ваш союзник заставил их отдать девочку без боя. Мы даже не обнажили оружия, просто окружив людей Мак-Невилла. Некоторые пожелали оказать сопротивление, тогда лорд Нейл спешился и с лёгкостью разоружил их, предложив закончить дело без кровопролития. Они отдали девочку, и мы исчезли.

— Он хороший воин, и талантливый стратег, — ответил Мак-Гоуэн. — Вы поступили правильно. Можете отдыхать. Вы свободны.

— Слушаюсь и повинуюсь, милорд, — сказал глава отряда и покинул своего господина.

— А в уме Нейлу не откажешь, — потирая руки, рассуждал лорд Мак-Гоуэн. — Каков молодец!.. Без боя похитил дочь главы клана Мак-Невилла. Не потеряв ни одного человека!.. Ясно показав, кто здесь хозяин. Хорош, хорош, — ничего не скажешь!..

В дверь постучали.

— Ну, кто там ещё?.. — раздражённо воскликнул Мак-Гоуэн. — Он не любил, когда ему мешали рассуждать, обдумывая свои планы.

— Лорд Нейл, господин.

— Впредь пусть входит без предупреждения, — ответил хозяин. — А то вот ещё, лорд на уровне прислуги — спрашивает разрешения войти.

Появился опасный союзник Мак-Гоуэна.

— Однако ты блестяще провёл то, что я планировал, — сказал Мак-Гоуэн.

— Лишняя кровь была ни к чему, — ответил тот. — Она показала бы людям, что идёт обыкновенная грызня между властителями страны. А так — господин взял то, что принадлежало ему по праву.

— Оказывается, ты дальновиднее, чем я думал! — воскликнул лорд Мак-Гоуэн.

— Тебе тоже в уме не откажешь, — ответил Нейл. — Получить дополнительный козырь перед битвой — всегда хорошо, и связывает руки противнику.

— Ты думаешь, они будут драться? — спросил Мак-Гоуэн.

— А ты бы отдал ряд ключевых крепостей своих владений? Я бы нет. Правда, они не знают твоих условий, но ответ нетрудно предвидеть.

— Да я разобью их наголову! — воскликнул Мак-Гоуэн.

— Возможно. Но драться они будут. Какие бы ты условия им не поставил.

— Лорд Нейл настолько в этом уверен? — спросил Мак-Гоуэн.

— У них просто нет другого выхода. Иначе признать тебя своим господином. Но, как ты хорошо знаешь, «горд, как шотландец». Они на это не пойдут. Но условия, разумеется, ты обязан выдвинуть. Точнее, ультиматум. И довести до их сведения. Пусть знают, с кем имеют дело!

— Знаешь, есть у меня одна мысль, — сказал лорд Мак-Гоуэн. — В отношении посла. Отправлять кого-то из своих вассалов, — нет должного уважения к повелителю. Передать условия ультиматума должен человек, обладающий и родовитостью, знатностью и титулом. Одним словом, равный им, чтобы не смотрели с пренебрежением, а понимали, что с ними играть никто не будет, а предлагают выполнить следующие условия. А раз не желают, — их личное дело. Пусть готовятся к войне.

— Что ты предлагаешь? — спросил Нейл.

— Послушай, съезди к этим моим будущим подданным и огласи им мою волю. Не как знак неуважения к тебе, а признак полного доверия. Заодно осмотришься и передашь им мои условия. Кликну писца, за полчаса напишет. А ты пока перекусишь. Возьмёшь с собой человек тридцать охраны.

— Не стоит. С одной стороны, привлекает внимание. Это ни к чему. С другой стороны, могут атаковать. Крестьянам, стреляющим из луков, ничего не докажешь. Потерять половину воинов только потому, что везёшь условия ультиматума!.. Поеду один. Во-первых, одинокий всадник не столь заметен. Во-вторых, признак силы будущего господина. Мол, никакого посольства вы не стоите, а вот вам парламентёр с условиями сдачи. А в-третьих — отсутствие уважения к ним. Ультиматум: думайте, что будете делать.

— Лорд Нейл, да ты просто читаешь мои тайные мысли!.. Правильно, именно так всё и нужно сделать. А если тебя подстрелят?..

— Надену кольчугу, а на случай пуль — попасть в быстро движущуюся цель сложнее. Да и боевые посты не стреляют в незнакомых всадников, скорее, преграждают дорогу либо предупреждают выстрелами, чтобы остановился. Ну а от дорожных грабителей никто не застрахован. Впрочем, в бою от пули тоже. Так что риск есть, но не настолько велик. Случайность?.. Возможна. Но я думаю, они теперь хорошо охраняют дороги. Поскольку возможны набеги, а то и прямое нападение. Поэтому, думаю, дороги у них сейчас спокойны. А с пятью грабителями я справлюсь.

— Да я полагаю, что и десять не представляли бы для тебя большого труда!.. — воскликнул лорд Мак-Гоуэн.

— Не знаю, с этим сложнее, но думаю, что это недалеко от истины.

— Тогда, иди, перекуси чего-нибудь, а я позову писца, чтобы написал соответствующий случаю текст, а ты огласил им мои условия.

— Хорошо, лорд Мак-Гоуэн, займёмся каждый своим делом.

Нейл вышел, а Мак-Гоуэн уже думал, с чего начать оглашение своей воли. Потом он вызвал к себе писца, который под диктовку хозяина написал соответствующую бумагу. Закончив, Мак-Гоуэн поставил свою подпись, свернул в свиток, обвязал золотым шнурком и приложил печать, оставив свой фамильный оттиск. Писец, собрав свои принадлежности, исчез. Минут через пять появился лорд Нейл. Гоуэн передал ему скреплённое печатью письмо и сказал, что тот может уезжать.

— О чём там, в общих чертах?.. — спросил лорд Нейл.

— Передача ключевых крепостей, прилежащих земель, словом, потеря трети владений. Иначе — война.

— Хорошо, а то не хотелось бы, читая незнакомый текст, не знать, что там написано. Хотя бы в общих чертах. В крайнем случае, если писец написал неразборчиво, можно сказать и на словах. Ни к чему послу ронять авторитет их будущего господина. Ведь очевидно, что, согласившись на твои условия, они попадают от тебя в полную зависимость и в перспективе становятся твоими вассалами.

— Ох, и приятно же поговорить с умным человеком, лорд Нейл! — сказал Мак-Гоуэн. — Рад, что ты всё хорошо понимаешь. Иди, не теряй даром времени.

Нейл слегка поклонился, и вышел.

— Аристократ! — восхищённо подумал лорд Мак-Гоуэн. — Хотел бы я их видеть в момент оглашения моих условий. Ничего, расспрошу его как следует, когда вернётся, как вытянулись их лица!

IV

Преодолев расстояние до замка Мак-Невилла, лорд Нейл был несколько удивлён отсутствием караульных постов на главной дороге. Конечно, они были, но, по указанию главы клана, расположились скрытно. Одинокие всадники их не интересовали, а вот боевые отряды численностью до тридцати человек подлежали немедленному отражению с немедленным оповещением главы клана о появлении неприятеля. Поэтому он беспрепятственно добрался до ворот замка и ударил в кольцо кулаком в увесистой перчатке. Открылось небольшое окно, спросив, к кому он пожаловал.

— К главе клана Мак-Невиллов, лорду Беркли! — резко ответил он.

Ворота открылись, пропустив его, Нейл спешился, бросил поводья прислуге и проследовал наверх. Дорогу ему преградила охрана.

— Ультиматум от лорда Мак-Гоуэна!.. — ледяным голосом сказал он, и прошёл дальше. Охрана немедленно оповестила лорда Беркли о появлении парламентёра. Тот послал за главой клана, чтобы собраться в главной гостиной.

— Подождите немного, прекрасный сэр, пока соберётся глава клана, — сказал ему начальник стражи. — Учитывая столь важное и неотложное дело, с которым вы прибыли. Я провожу вас.

Лорд Нейл утвердительно наклонил голову и расположился в старинном кресле.

— Всё идёт согласно тому, что нами обсуждалось, — говорил лорд Беркли собиравшейся главе клана. Мак-Гоуэн прислал ультиматум, который мы должны выслушать. Видимо, в противном случае, он угрожает войной, возможно, тем, что случится с девочкой в случае отказа.

Наконец, глава клана заняла подобающие ей места в большой гостиной, и лорд Нейл получил разрешение войти. Встречая удивлённые взгляды собравшихся, он остановился в середине зала и ледяным голосом зачитал ультиматум лорда Мак-Гоуэна. Условия, которые выдвинул их сосед, никого не удивили. О девочке не было сказано ни слова.

— Мы никогда добровольно не станем вассалами Мак-Гоуэна!.. — воскликнул лорд Беркли. — Ответом на такой ультиматум может быть только одно слово: война!..

И получив в руки с поклоном вручённый пергамент, поднёс его пламени свечи. Золотой шнур обгорел, и печать лорда Гоуэна с негромким звуком упала на стол.

— Я передам ваш ответ, — ответил лорд Нейл.

— А теперь, прекрасный лорд, поскольку вы блестяще выполнили миссию посла, расскажите нам о сложившейся ситуации, — сказал лорд Квинси.

— Мак-Гоуэн полагает, что разобьёт вас в открытом бою. Я придерживаюсь того же мнения. У него больше войск, они лучше вооружены. К тому же в запасе он непременно оставит резерв, который ударит вам в спину в решающий момент боя.

— Так, с этим мы разобрались, — сказал лорд Беркли. — Какова судьба похищенной вами девочки?..

— Мак-Гоуэн поместил её в комнату для гостей, предоставил служанку, выставив у дверей охрану. Уйти через окно невозможно.

— А что он говорит о её судьбе в случае начала войны?.. — спросила герцогиня Гримшоу.

— Ничего. Это лишний козырь, чтобы вы не забывались, с кем имеете дело. Это жестокий и бесчестный человек, у которого не существует никаких правил для достижения победы. И если он окажется на грани поражения, не задумываясь, поставит на кон её жизнь. Думайте, что вы будете делать, ибо в чистом поле вам не выиграть.

— Хорошо, передайте лорду Мак-Гоуэну, что мы будем ждать его через два дня на холме Стоунхилл, в семь часов утра. Пусть соберёт столько войск, сколько может. Но возникает один вопрос. Если он потерпит поражение, над жизнью ребёнка нависает смертельная опасность.

— Не беспокойтесь, лорд Беркли, — я позабочусь о ней. Даже если для этого мне придётся лично вступить в бой с самим лордом Мак-Гоуэном. Сколько бы людей его не охраняло.

— Но вы можете погибнуть! — воскликнула графиня Англси.

— Меня это не волнует. Только жизнь ребёнка и сам Мак-Гоуэн. До остального мне нет дела.

— Вы отчаянно смелый человек, лорд Нейл! — сказал лорд Квинси. Недаром вы пользуетесь такой репутацией.

— Оставьте её в покое. Я свожу личные счёты. А то, о чём давно забыл Мак-Гоуэн, осталось в моей памяти на всю жизнь. Правда, есть риск, что он возьмёт ребёнка с собой, но это маловероятно. Он слишком уверен в победе, а в разгаре сражения с ней может случиться, всё, что угодно. Он потеряет хороший козырь, которым с успехом можно торговаться. Поэтому она будет находиться в безопасном месте. Возможно, её увезут из замка, но я узнаю, куда именно.

— Хорошо. Если это не задевает вашей чести, скажите нам, откуда будет ждать подкреплений Мак-Гоуэн, и когда, по каким дорогам они пойдут.

— Вы требуете, чтобы я перешёл на вашу сторону… ну что ж, возможно, час настал. Из всех своих пяти замков, кратчайшим путём к холму Стоунхилл, время выступления вы определили и рассчитать, когда они окажутся в любом месте своего пути, вы сможете. Позади холма Стоунхилл появится его резерв, чтобы ударить вам в спину. Там есть удобная ложбина, где его воины будут наиболее уязвимы. Используйте это. Войска выступят одновременно, и вы сможете уничтожить армию Мак-Гоуэна ещё до того, как она соберёт свои силы для решающего сражения. Остальное не представляет трудностей, поскольку вы атакуете все замки Мак-Гоуэна в самый разгар битвы, как он будет полагать, ибо сам на неё не поедет. Командовать войсками буду я. Но отдавать приказы мне будет некому, поскольку армия перестанет существовать. Девочка исчезнет из заточения незадолго до моего отъезда. Там её хватятся не сразу. И последнее. С момента моего ухода из замка его не должен покинуть ни один человек до того момента, пока ваши войска выдвинутся на исходные позиции. У вас есть голубиная почта?

— Да, конечно, — ответил лорд Беркли.

— Пересчитайте всех голубей и используйте для связи, чтобы собрать свои войска. Если Мак-Гоуэн узнает о том, что здесь говорилось, вы будете его вассалами. Не поручусь за судьбу вашей дочери, поскольку к тому времени меня не будет в живых.

— Да, вы правы, — сказала графиня Англси. — Мы рискуем своей свободой, вы — жизнью. А в смерти Мак-Гоуэн весьма изобретателен.

— Полагаю, мы поняли друг друга, — ответил лорд Нейл. — В моём дальнейшем присутствии нет необходимости.

Поклонившись, он покинул Совет клана.

— Он отчаянно рискует и подписывает себе смертный приговор, — сказал лорд Беркли. — Ради моей дочери и гибели своего врага. Не знаю, что здесь является решающим, но ни один человек не должен выйти из замка. Ни одно письмо голубиной почты не должно уйти на сторону. Ставки слишком высоки, но мы всё должны сделать для победы.

V

Хлынул проливной дождь, и лорд Нейл вернулся в замок Мак-Гоуэна в виде, совершенно не сочетающемся с честью аристократа. Он направился к себе переодеться, однако начальник стражи попросил его немедленно явиться к хозяину. Тот пожал плечами и вошёл в покои Мак-Гоуэна.

— О, святое небо, в каком ты виде!.. Ну, что они ответили?

— Что добровольно вассалами Мак-Гоуэна никогда не будут.

— Следовало ожидать! На дороге много постов?

— Да, знаешь, ни одного не заметил. Людей в замке немного, но сказали, что через два дня в 7 часов утра будут ожидать тебя со всеми войсками, какие ты только сможешь собрать, на холме Стоунхилл.

— Стоунхилл? — с одной стороны, хорошее место выбрали, а с другой — такой прекрасный удар в спину!.. Ну, что ж, они выбрали, им и умирать. Превосходно. Ты поведёшь основные войска и обложишь их на холме, один из моих вассалов возглавит резерв для контрудара в спину. Сам останусь в замке. Пригляд нужен. Как-никак, центральная резиденция!

— Как скажешь, Мак-Гоуэн. От прямого боя я никогда не уклонялся. Возглавить твою армию? Ничего не имею против. Не забудь насчёт резерва. Разбивать, так наголову.

— Замечательно, — сказал тот. — Надо послать гонцов по замкам, чтобы знали, когда выступать. А то чем же ты будешь воевать?

— Да я один вышел бы против тысячи, какая разница! Вопрос в бесполезной гибели или разгроме армии противника.

— Ты смелый человек, лорд Нейл, недаром у тебя такая репутация.

— Да, в бою я беспощаден. Ну до тяжелораненых не снисхожу, но пока держит оружие — никакой жалости. Будь то мужчина, женщина — не имеет значения. Знали, зачем явились.

— Вот таким ты мне ещё больше нравишься, — сказал Мак-Гоуэн. — Никакой жалости. Готовься к битве.

Лорд Нейл поклонился и вышел. Мак-Гоуэн вызвал начальника своей охраны, чтобы послать гонцов в свои замки, чтобы явились к указанному времени в Стоунхилл. Один из вассалов получил указание явиться немного позже, чтобы занять ложбину за холмом — нанести удар в самый подходящий момент. Прошёл день, второй. Мак-Гоуэн встретил гонцов с ответом, что войска выступят в точно назначенное время. Резерв обещал быть вовремя. Успокоившийся лорд заглянул к юной пленнице. Та была очень печальна. Он потрепал её по голове и вышел из комнаты. Всё шло по плану, который был им задуман. Эти Мак-Невиллы склонятся под его десницей! Его владения увеличатся в размерах, соответственно, возрастёт и могущество. Можно будет замахнуться на более высокую цель.

За час до отъезда лорд Нейл прислал служанку угостить воинов чашей вина, раз они выполняют столь важную службу и охраняют маленькую заложницу. Те с благодарностью выпили и впали в состояние полного безразличия. За четверть часа до отъезда в коридоре появился лорд Нейл и спокойно вошёл в её комнату. Служанка спала, поскольку тоже отхлебнула вина по дороге, говоря себе, — а чем она хуже охраны, раз ухаживает за маленькой заложницей? Разбудив девочку и приложив палец к губам, шепнул ей, что он — от её отца. Она понимающе кивнула. Завернув в тёплое одеяло, лорд Нейл пронёс ту мимо охраны, которую уже ничего не интересовало, и спрятал в тайник, находящийся в другой комнате для гостей. Судя по пыли, которая осталась при повороте двери, им давно уже никто не пользовался, и скорее всего никто не знал, поскольку Мак-Гоуэн владел этим замком совсем недавно, отобрав у прежних хозяев. Штат и прислугу он сменил, поскольку никому не доверял, кто же мог сказать ему, что он существует?.. Простукивать весь замок было бессмысленным делом, так как неизвестно, куда делась заложница. Нейл стёр следы пыли, поскольку комната была чисто убрана. Прислушавшись, он вышел в коридор. Тот был пуст. В три часа ночи это его не удивило. Он набросил плащ и поднялся к Мак-Гоуэну.

— Я уезжаю, лорд.

— Удачи тебе. Постарайся умерить свою жестокость и взять в плен кого-нибудь из главы клана. Хочу видеть их унижение.

— Хорошо, Мак-Гоуэн, я запомнил их лица.

— А ты думаешь, зря тебя посылал с ультиматумом? Я думал и об этом.

— В уме и дальновидности тебе не откажешь, прекрасный лорд.

— Береги себя в битве, а то мне не с кем будет разделить победу.

— Посмотрим, смерть не выбирает. Но и трусом я не буду.

— В этом не сомневаюсь. Тебе пора выступать.

— Да, Мак-Гоуэн.

Лорд Нейл поклонился и спустился во двор. Оседлав коня, он свистом подозвал сопровождавших его людей, и направился по дороге в Стоунхилл.

VI

В это время пять идущих на поле битвы колонн к Стоунхиллу подверглись внезапному нападению. Под градом стрел кони теряли манёвренность, всадники падали, на них обрушились бочки с горящей смолой. Организовать какое-либо боевое сопротивление им просто не дали. В ход пошло всё: камни, копья, рогатины, стрелы. На попытку воспользоваться огнестрельным оружием ответом был залп такой силы, что обороняющиеся потеряли треть своего состава. Ночь близилась к рассвету, и лишь немногие воины смогли вырваться из организованных для них засад, уходя к Стоунхиллу.

Отряды армии клана Мак-Невилла занимали холм. Как раз вошедший в ложбину резерв противника подвергся той же тактике нападения. Потеряв две трети своей численности, он с трудом прорвался к основным частям армии Мак-Гоуэна, представлявшей собой лишь треть того, на что он мог рассчитывать. Клан Мак-Невилла, спустившись с холма, плотно охватил фланги тех, кому посчастливилось уцелеть после ночного боя. Если при исходном соотношении сил армия Мак-Гоуэна превосходила Мак-Невилла, то сейчас соотношение сил стало противоположным: преимущество клана сэра Бэркли было очевидным. К тому же его воины рвались в бой, а противостояла им испытавшая все прелести ночного боя армия Мак-Гоуэна. Обещанный резервом удар в спину превратился в ничто.

Лорд Нейл усмехнулся: для него, опытного воина, исход битвы был предрешён. Он мог дать команду атаковать противника, всё равно при любом раскладе сил армия Мак-Гоуэна прекращала своё существование. Потери клана Мак-Невилла его особо не волновали: — это был временный союз, в который он вступил, чтобы уничтожить своего врага. Но дать сейчас сражение противоречило его Кодексу воина, поскольку исход боя был предрешён и силы явно неравны. С другой стороны, предстояла осада замков Мак-Гоуэна, и его враг мог улизнуть в пылу битвы.

— Кто командует армией противника? — спросил лорд Беркли, несмотря на свой возраст, надевший доспехи и взгромоздившийся на коня.

— Полагаю, лорд Нейл, — ответил ему лорд Квинси.

— Какое решение он предпочтёт: броситься в атаку или отступать?

— Следуя своей цели уничтожить Мак-Гоуэна, приказа отступать он не даст. А вот атаковать — может. Всё равно его армия должна быть разбита.

— Но и мы понесём потери. А думаете, это его волнует? Жизни его врагов для него ничего не стоят. А наши жизни представляют какую-нибудь ценность?

— Он настоящий дворянин, и слово чести для него не пустой звук. Значит, и наши жизни, если он пока наш союзник, имеют определённую цену. Но что он сделает в данной ситуации?

— Я не знаю, лорд Квинси. Даже незнаком с ним лично. Сейчас сожалею об этом. Мне было бы легче предсказать его решение.

— Воины! — раздался звенящий голос лорда Нейла. — Вы все давали присягу лорду Мак-Гоуэну. Но события этой ночи развернулись так, что, если мы дадим бой, наша армия будет разбита. Многие погибнут. Кто-то, отступая, кто-то, верный своему слову чести, не сдвинувшись ни на шаг. Но у всех из вас есть дома и семьи. Возможно, дети. Умирать имеет смысл только тогда, чтобы тобой потом гордилась семья и потомки. А здесь нас ожидает только позор и бесчестье. Вы не нарушите своей присяги сэру Мак-Гоуэну, если сохраните свои жизни для будущих битв, где силы будут равными, и вы сможете постоять за себя, как мужчины, не после бессонной ночи и непрерывного боя. Поэтому, чтобы в будущем принести ему пользу на поле брани, я, как ваш главнокомандующий, приказываю вам сложить оружие и сдаться на милость победителя. Мы были честны в своей верности сэру Мак-Гоуэну, но угодили в подстроенную нам ловушку. В этом нет нашей вины. Но в бесполезной смерти ещё меньше смысла. Поэтому, как командующий, назначенный лордом Мак-Гоуэном, приказываю вам сложить оружие и сдаться. В этом нет позора и бесчестья. Просто обстоятельства сложились не в нашу пользу. А умереть, чтобы нами гордились, мы ещё успеем, покрыв себя славой воинов и настоящих мужчин.

— Каков молодец! — воскликнул лорд Беркли. — Мне это даже не пришло бы в голову! Как умно он построил свою речь: вы не нарушаете клятвы, нет позора и бесчестья, мы сохраним свои жизни, чтобы в будущем покрыть себя славой, сохранив верность сэру Мак-Гоуэну. Даже я при такой постановке вопроса сдался бы самому себе.

— Он умный человек, лорд Беркли, — ответил ему Квинси. — Лучше находиться среди его друзей, нежели врагов. Потому что помимо всего прочего, он отчаянно смел, беспощаден и ничего не прощает.

Армия Мак-Гоуэна, выполняя приказ своего командира, медленно сложила оружие. Воины клана Мак-Невилла, окружив их, построили в колонну и увели с поля битвы. Лорд Нейл, не дожидаясь, пока всё закончится, хлестнул коня и поскакал по направлению к замку Мак-Гоуэна.

— Послать за ним наши отряды, как и к остальным замкам. Сопротивляться им нечем, так что думаю, обойдётся без жертв.

В замке как раз обнаружили пропажу заложницы. Добиться вразумительного ответа от служанки, ночевавшей в комнате, и охраны так и не удалось. Спустя четверть часа, на взмыленной лошади во двор замка въехал лорд Нейл. Приказав начальнику стражи ничего не предпринимать, он ринулся к лорду Мак-Гоуэну.

— Ну что, — спросил тот, — много пленных? У нас плохие новости — сбежала заложница.

— Мы потерпели поражение. Собиравшиеся воины попали ночью в засаду, и утром мне удалось вывести на поле около двух третей прежнего состава. Резерв в ложбине, потеряв две трети воинов, едва прорвался в сторону основных сил. Преимущество перешло к противнику, и он охватил наши фланги. Чтобы сохранить людей, мне пришлось отдать приказ сложить оружие. Армии больше не существует.

— Что это за шум во дворе? — спросил лорд Мак-Гоуэн.

— Видимо, это отряды воинов клана Мак-Невилла.

Появился начальник стражи.

— Милорд, замок занимают воины клана Мак-Невилла. — Я бы мог этому воспрепятствовать, но лорд Нейл отдал распоряжение после того, как вернулся с поля битвы, ничего не предпринимать.

— Почему, лорд Нейл, вы запретили моим людям ничего не делать для обороны замка?..

— Это было бесполезно, и привело бы к лишним, совершенно ненужным жертвам. А так вы сохранили людей.

И лорд Нейл жестом отпустил начальника стражи замка. На мгновение Мак-Гоуэн перестал понимать, что здесь происходит, и кто, собственно, отдаёт приказы. Он пришёл в себя только тогда, когда в зал ворвались воины клана Мак-Невилла.

— Убирайтесь отсюда, — холодно сказал им лорд Нейл. — Мы всё решим между собой без вашей помощи. Или мне нужно повторять ещё раз?

— Но лорд Беркли… — начал старший из них.

— Я сам решу с ним все вопросы как главнокомандующий сдавшейся в плен армии.

Воины медленно отступили, покинув залу.

— С каких это пор ты отдаёшь приказы воинам клана Мак-Невилла? — спросил лорд Мак-Гоуэн.

— С тех самых, когда сдал твою армию его клану, — ответил лорд Нейл.

— Ты предал меня, отдав приказ капитуляции и запретив сопротивляться воинам враждебного клана!!!

— А кто тебе сказал, что я был твоим искренним союзником? Ты так думал, это правда. А тебе нужна правда? Но их много, а истина всегда одна.

— И в чём же истина? — спросил ничего не понимающий лорд Мак-Гоуэн.

— Истина в том, что ты — палач и убийца, не имеющий никакого представления ни о совести, ни о чести дворянина. За тобой должок, прекрасный лорд. Надеюсь, ты помнишь моего брата?

— Твоего брата?.. — переспросил Мак-Гоуэн.

— Лорда Севила, которого, заманив в ловушку, ты подло убил!.. Сколько там было наёмных убийц? Пять или восемь? Защищаясь, он убил троих, но ты добился своей цели, забрав земли и его замок. Разумеется, это не отягощает твоей совести, которой у тебя просто нет. И я окажу человечеству великое благодеяние, избавив его от твоего присутствия.

— Ах, вот оно что… — протянул Мак-Гоуэн. — Мне посчастливилось пригреть змею на своей груди. Ну так это легко исправить.

И, сделав неуловимое движение, он метнул кинжал в Нейла. Тот немного изменил положение тела, и кинжал просвистел мимо.

— А ты хорошо метил, прямо в шею, учёл, что на мне кольчуга, — одобрил его лорд Нейл. — Рука бывшего наёмного убийцы по-прежнему верна, иначе на чём же ты сделал себе состояние? Итак, что у нас есть в запасе? — продолжал он.

Мак-Гоуэн схватил со стола меч и бросился на него. Тот уклонился от прямого удара, перехватил запястье противника и заставил выронить его меч на каменные плиты пола, сопроводив хорошим ударом в челюсть. Сэр Гоуэн распластался на полу. Отбросив ногой в сторону меч, Нейл рывком поднял бывшего союзника и обыскал его. Больше оружия при нём не оказалось.

— Прекрасно, лорд Мак-Гоуэн, наконец-то мы почти в равных условиях. Ну на мне кольчуга, но сейчас это не играет роли.

Тот попытался схватить его за горло. Нейл перехватил руку и сжал шею мёртвой хваткой.

— Ну раз тебе больше нравится такой путь смерти, просто не могу отказать в таком выборе.

Раздался хрустящий звук, глаза Мак-Гоуэна расширились, через какое-то время остекленев. Лорд Нейл ослабил руки, но тот был мёртв. Подняв бывшего владельца замка, Нейл выбросил его в окно прямо на решётку ограды. Пронзённый в нескольких местах, тот даже не шелохнулся.

— Что вы наделали!.. — воскликнул подбежавший начальник стражи. — Вы же убили его!

— По крайней мере, дважды, — согласился лорд Нейл и вышел из зала.

Его немедленно окружила толпа воинов клана Мак-Невиллов.

— Где лорд Мак-Гоуэн?..

— Он получил то, что ему причиталось. Свернул ему шею и выбросил через окно на прутья ограды во дворе.

— Лорд Нейл, вас безотлагательно хочет видеть лорд Беркли.

— А, это сейчас, — сказал он, и, зайдя в одну из комнат, вернулся с чем-то, завёрнутым в одеяло.

— Едем, — сказал он.

В воздухе раздался свист, лорд Нейл весь сжался, прикрывая свёрток. Из его спины торчала стрела. Мгновенно выхватив пистолет, он сбил лучника, нашедшего себе место на краю крыши. Выронив лук, тот распластался на земле.

— Уберите стрелу, на мне всё равно кольчуга, — сказал Нейл.

Не медля ни секунды, он помчался прочь от замка, ещё представлявшего опасность. В пределах часа он вернулся в родовой замок клана Мак-Невиллов. Развернул свёрток, опустив девочку на землю.

— Беги, малышка, — сказал он. — Ты не ранена?

— Нет, — ответила та, сверкнув глазами.

— Тогда иди, — отпустил её лорд Нейл.

Он сложил одеяло, положил его на кресло и поднялся в главную гостиную. Открыв дверь, он увидел полное собрание главы клана Мак-Невиллов. Войдя, Нейл услышал аплодисменты, которые встретили его появление и сопровождали вплоть до того момента, пока он не дошёл до середины зала. Затем они сразу стихли.

— Клан Мак-Невиллов благодарит вас, лорд Нейл, за всё, сделанное вами. Чем мы можем вознаградить вас?..

— За одно и то же дважды не награждают, — ответил он.

— То есть? — спросил лорд Беркли. — Сколько вы спасли жизней воинов клана Мак-Невиллов, отдав приказ о капитуляции армии лорда Мак-Гоуэна?

— Не только, — ответил лорд Нейл, — но и солдат его армии. Поскольку теперь это ваши подданные. Ненавижу проливать даром человеческую кровь, поэтому я и отдал этот приказ. Как никто и не пострадал, когда я похищал вашу дочь.

— А это правда, что вы закрыли её своим телом, когда в вас стреляли?

— Конечно, но на мне была кольчуга, только это ничего не меняло. Одной из причин, почему я отдал приказ сложить оружие, было то, что я боялся упустить Мак-Гоуэна, а в замке ещё находилась ваша дочь. Правда, он не знал об этом, но, начав поиски, вполне мог найти. В осаде замка я не был заинтересован, поэтому помешал закрыть вход, чтобы воины вашего клана могли спокойно занять его. Что, в сущности, и произошло.

— Это правда, что вы убили Мак-Гоуэна?

— Да, но я сводил счёты за предательски убитого брата. Я задушил его и выбросил через окно на прутья ограды внутреннего двора замка.

— Так чем же вы вознаграждены? — спросил лорд Беркли.

— Я отомстил за своего брата и спас вашу дочь, которую перед этим похитил. Больше мне ничего не нужно.

— И даже я?.. — капризно спросила графиня Англси.

— С вами сложный вопрос, графиня, требующий особого рассмотрения.

— То есть вы не хотите взять меня замуж?..

— Не приписывайте мне того, чего я не говорил. Я только сказал, что ситуация с вами требует иного подхода. Как человек чести, за эти слова я готов ответить перед вами. Но говорить о том, что я не хотел бы жениться на вас, — об этом не было сказано ни слова.

Юная графиня сразу захлопала в ладоши.

— Вы не сказали «да», милорд, — воскликнула она.

— Я не сказал и «нет», милая графиня.

— Полагаю, этот вопрос мы можем решить в другой, менее официальной обстановке, — сказал лорд Беркли. — Я сожалею, как уже говорил лорду Квинси, что до происшедших событий не был знаком с вами.

— Кто знает, — ответил лорд Нейл.

Нина Тремаскина (Tandrikula Ninty)

Автор книги «Шпаргалки для волшебников», стихи публикую в Интернете. Номинирована на премию «Поэт года — 2013». Живу в деревне в Казахстане, делаю гармонизирующие пространственно-временные матрицы в виде кукол, духовный целитель, член Ассоциации народных целителей РК (2005, 2006).

За рекою Сущемяк

Это — Вася, очень рыжий.

Не рыжей, конечно, Людки,

Что живёт в Аз Гажго Выять,

Той, что любит незабудки.

Васин дед из рода Рошей,

В распальцовке кто хороший,

Тех, кто в первую порошу

Любят босыми ходить.

Вася тоже любит Людку.

Караулит круглы сутки,

Только б тайно незабудки

На крылечко положить.

Дружит он со странным джинном,

Что кручён не нашим спином

И живёт не нашим клином —

Васю лечит джинн от сплина.

Коль любовь в тебя не вхожа,

Имя джина знать негоже.

Лишь в любви испуга нет,

Там возможен джин — привет.

Джин даётся в други чудом.

Он — не яблочко на блюде,

Скверный норов для врагов —

Навредил и был таков.

Кто поймать его бы смог —

Он иголкой прыгнул в стог.

Победит он целый полк,

Замерев в одном движенье.

Но когда военна рать

Станет прибыли считать,

Упиваясь вдохновенно

Будто б выигранным сраженьем, —

Тут появится Туман,

Растворяющий недругов.

Чистой станет вся округа.

Странен был бы сей обман,

Но в тоске по милой Людке

Вася лишь про незабудки

Может думать-говорить,

Что ж Туман не сотворить?

Вася даже не заметит,

Как недругов джинн приветит,

Превратив их в незабудки

Для прекрасной милой Людки.

Владислав Чупрасов

Родом из Северного Казахстана, живёт в Москве. Учится в историко-архивном институте, специализируется на военной истории начала XX века. Автор сборника фантастических рассказов «Юное небо», вышедшего в Канаде в издательстве «Altaspera Publishing». Номинант премии «Писатель года — 2013».

Холодные и мертвые

— Хороший джип обязательно спасёт тебе жизнь, Атли, — всегда говорил мне отец. Его самого его проапгрейженная машина не спасла, и после этого я начал задумываться, что же в самом деле может спасти мне жизнь — ну или не мне, а кому-нибудь ещё. По всему выходило, что если даже непогрешимый джип дал слабину, то нас не спасёт уже ничего.

В свою очередь, мама считала, что человечество спасёт любовь. И, как вы понимаете, любовь её не спасла. Когда температура стремится к минус сорока, о любви как-то не думаешь. А может, и думаешь, я сам никогда не умирал от холода.

Точнее, умирать умирал, но до конца как-то не получалось. В отличие от тех, за кем мы сейчас ехали.

Я гладил руль патрульного джипа, напевал под нос какую-то старую мелодию и то и дело поглядывал в зеркало заднего вида, чтобы увидеть, что делает Эф. Эф, как обычно, ни делал ничего, лежал на заднем сидении и пялился в потолок. Под ним тихо скрипела подложка, у меня на сгибе локтя негромко искрил костюм.

— Хорошо, — вдруг подал голос Эф.

— Что хорошо? — удивлённо переспросил я.

— Я напомню тебе занести костюм в ремонт. К Ию, да? Она же тебе нравится?

Я вздохнул. Интересно, одному мне достался ехидничающий бензомастер? Судя по тому, что поговаривали на встречах выпускников и по тому, что было написано в инструкциях, только мне. По отношению ко всем остальным человеческие фигуры, будто бы облитые бензином, не проявляли никаких эмоций.

Эф проявлял, когда ему было скучно. И я, честно сказать, от его уникальности только страдал. Эф умудрялся в пух и прах разносить все мои идеи, а разнарядки начальства так и вовсе на дух не переносил.

Вот вы представьте: снег. Холод. Типовые бетонные дома. Очередной выезд. И, мать его, сгусток бензина с дурным характером, который при случае может и по почкам врезать.

Ну и я говорю: не повезло. Зато Эф мог подгружать до пары дней практически без перерыва. Так далеко мы, конечно, не заезжали, но мысль о том, что в случае чего я не окочурюсь к вечеру, здорово грела мне душу.

Место, мигающее на навигаторе жирным красным флажком, оказалось под колёсами, и я затормозил. Курсор машины наехал на виртуальный флажок, и тот погас.

Погрешность и возможность ошибки — 1 из 15. Не очень много, но и не так мало, как хотелось бы.

— Приехали, — заметил Эф, не вставая.

— О, а я-то и не приметил, — огрызнулся я. — Лезь сюда, там как-то зверски холодно.

Перед тем, как выходить из машины, я глянул на термометр. От цифр у меня аж свело зубы — 42. От 30 до 35 — ещё нормально, всё, что ниже, — уже финиш. Пришлось выбирать между отмороженным всем и испачканным салоном.

Я выбрал салон.

Эф пролез между передними сиденьями, волоча за собой подложку, плюхнул её на пассажирское место и сел. Хоть он и знал, как я люблю свой джип, ничего сделать не мог — вязкие следы остались на подлокотнике, спинках сидений, бардачке, даже на потолке.

Бензин на месте лица пошел виноватыми радужными разводами.

Я закатил глаза. Подумать только! Виноватые разводы! Главное, никому об этом не говорить, а то упекут в психушку и не почешутся.

— Это повод не жлобиться и обтянуть салон кожей.

— То-очно, — согласился я, вытягивая из-под себя проводки, на которых сидел всю дорогу, и тыкая ими в плечо Эфа. Тот всё сделал проще и быстрее.

— Вылезай в свою сторону, иначе сам назад поведёшь.

Эф завибрировал, передавая тепло, когда из распахнутой двери плеснуло холодом. Я опустил щиток и поспешил вылезти следом, не обращая внимания на бензиновые следы на перчатках и брюках. Быстро закрыл дверь и немного постоял, пытаясь понять, нет ли где щелей в костюме. Нет, всё закрыто, ни одного открытого участка.

— Пойдём туда, — громко говорить не приходилось, я только указал рукой в направлении, и Эф сразу же пошёл туда. Я, на расстоянии проводов, за ним.

Видимость была ещё хуже, чем температура. Я остановился — остановился и Эф — и, порывшись в рюкзаке, извлёк из него тубу фонаря. Похлопав ею по локтю, вытащил ручку и понёс фонарь перед собой.

Эф всё видел и так, а я стал видеть немного больше, чем до того.

Света неонового фонаря хватило на то, чтобы выцепить из снежного марева две детские фигурки: две девочки в тулупах, с ног до головы укутанные в мех.

— Да ладно, ты посмотри, они ещё стоять могут, а ведь мы ехали не меньше часа!

Тулуп побольше вскинул рукав и помахал нам.

— Что? — спросил Эф.

— Что «что»? — удивился я. Никогда такого не было, чтобы Эф меня не расслышал.

— Кто стоять может? — уточнил он, останавливаясь.

— Ну здрасте, вон два ребёнка стоят! А, чёрт, куда они…

Я ускорил шаг, нагнал Эфа и пошёл с ним рядом. Фонарь выхватывал то тут, то там уплотнённые сгустки пурги, но девочками в тулупах они точно не были.

— Там никого нет, Курт.

— Ну да, конечно, — снова огрызнулся я и едва не полетел лицом в снег, запнувшись о тело. Как оказалось, о два тела.

Это оказались две девочки в тулупах. Эф не преминул съязвить:

— А, теперь вижу. Они, наверное, быстренько легли и промёрзли.

— Знаешь, куда иди? — поинтересовался я, присаживаясь на корточки рядом с телами.

Эф, может, и мог бы уйти, но не пошёл. Иначе тут было бы уже три трупа.

Наверное, они были сёстрами, иначе я не понимал, как два лица могут быть настолько похожими. Лица, правда, смёрзлись в районе щек. Четыре маленьких кулачка вместе.

— Откуда здесь дети? — риторически поинтересовался я, и Эф даже не стал отвечать. — И должны ли мы брать с собой обеих, если пришла разнарядка на одного?

— Конечно, должны. Ты же козёл, но не настолько.

— Почему — не настолько? — удивился я и пощёлкал по опознавательной бирке с надписью «Курт Атли Мемфис» на костюме. — Как только вернёмся, сразу же сменю имя, чтобы все знали, с кем имеют дело, и не подставляли так.

Я выпрямился, потёр затёкшие голени и призадумался.

— Даже не думай, Курт. Ты не станешь сейчас разлеплять этих несчастных девочек. Просто возьми их и отнеси в машину — вряд ли они весят больше, чем какой-нибудь взрослый мужик, так?

А вам когда-нибудь читал мораль ваш бензомастер? Нет? Как? Многое теряете!

Я присел и попытался половчее ухватиться за тулуп. А когда я выпрямился, то однозначно сошёл с ума.

Мимо меня, весело гигикая, мчались, рассекая коньками снежную крошку, две девочки, держась за руки. Старшая обернулась, легко махнула мне покрасневшей ладошкой, и первая растворилась в снегу. Младшая помахала шапкой и скрылась следом.

— Э-эф, — неуверенно позвал я.

— Что? — раздался усталый голос за плечом.

— Поехали поскорее, а то у меня, кажется, крыша едет от мороза.

— Отлично, — вздохнул Эф. — Только этого мне не хватало.

Ещё раз — на этот раз бережней — перехватив девчонок, я потащил их к багажнику.

Content

Альманах
Победители Первого альтернативного международного конкурса «Новое имя в фантастике». МТА V

Дикие земли Страны Фантазии

Максим Бахарев

10

Нелли Викторова (Цирер)

Варюшкины веснушки и снегуркины проказы

Любовь на том свете

I часть Принц на чёрной «волге»

II часть Одиночная камера

III часть Расстрел

IV часть Промысел Божий

Эпилог

Леонид Ермаков

Вечная любовь

Волшебник и фея

Злая королева Амелия и пять прекрасных принцесс

Королева, которая все-таки счастливой стала

Король Апрель, который перепутал день и ночь

Планета Ветров

Планета вечной молодости и красоты

Прекрасная принцесса

Свадебное путешествие в подводном королевстве Сельдяного Короля (Продолжение сказки «Прекрасная принцесса»)

Прекрасный праздник у цветов

Самое главное в жизни

Счастье, радость и любовь

Лариса Зубакова

Огни

Мария Казарова

Порция бессмертия

Александра Окатова

Три апельсина

Королева ночи

Милые кости

Странник

А тебе нужна правда?

Нина Тремаскина (Tandrikula Ninty)

За рекою Сущемяк

Владислав Чупрасов

Холодные и мертвые