Калашников Сергей Александрович

Бука

Глава 1

Огород

Отца в гараже не оказалось. Не было там и машины, пригнанной в ремонт — наверное, что-то не склеилось. Или поломка оказалась простой, не потребовавшей много времени на устранение? В общем, напрасно Сёма так торопился сюда сразу после школы, чтобы помочь.

Думал уже пойти домой, как к боксу подрулил УАЗик, тянущий на буксире серебристую Короллу.

— Ты Семён? — вышедший из Тойоты «браток» — этакий живчик-шкафчик — протянул несколько купюр водителю «буханки» и ободряюще похлопал его по плечу, как бы отпуская.

— Не уезжайте, дяденька, — обратился Сёма к пожилому шофёру. — Помогите, пожалуйста, закатить тачку в гараж. И да, я Семён, — это уже хозяину доставленной в ремонт машины.

Пока распахивал ворота, мужчины убрали трос. Потом затолкали автомобиль на место, и Сёма открыл капот.

— Так что случилось с болезной? — обратился он к «братку».

— А я почём знаю. Мотор не включается.

Измерив напряжение на клеммах аккумулятора, убедился, что попытки завести двигатель не прекращались до тех пор, пока перестало срабатывать пусковое реле — то есть, разряжено в хлам. Что же касается собственно неисправности, то он её уже нашёл, едва провёл рукой над электронным блоком — кто-то перекусил проводок, подающий напряжение на зажигание. Но ничего по этому поводу говорить не стал — клиент должен видеть сколь многих трудов потребует ремонт, чтобы не жадничал с оплатой.

Включил на прогрев старенький осциллограф и поставил электрочайник.

— Чай? Кофе?

— Лучше бы кофе, но у тебя, наверное, жжёный-пережжёный «Нескафе», от которого потом изжога. Так что давай-ка чайку.

Усадив клиента с кружкой на табуретку за воротами, устранил обрыв, а потом долго задумчиво разглядывал кривулины на экранчике, меняя то развёртку, то усиление — изображал напряжённую работу. Тут и отец подъехал, включился в процесс «обработки», забравшись в яму и начав там позвякивать гаечными ключами.

Для порядку прокачали тормоза — времени на зарядку аккумулятора всё равно нужно несколько часов, так что есть смысл демонстрировать бурную деятельность, а не сидеть, сложа руки. Так что и ручник подрегулировали, и подвеску осмотрели. Особенно не увлекались — как только сочли, что на запуск мотора зарядки хватит, сказали, что неисправность была в зажигании, и что её нашли и устранили.

Мотор, и правда, завёлся, и довольный «браток» укатил.

— Пап! Я не стал ему говорить, что кто-то перекусил проводок. Как полагаешь, это правильно?

— Не сказал — и ладно. Не бери в голову. По мне, так от их разборок лучше держаться подальше. Сам знаешь — нынче ни в чём нельзя быть уверенным. Вон, жили в большой уважаемой стране, а оказались в каком-то непонятном СНГ. Ни работы, ни зарплаты. Кругом одни торгаши да криминал.

Мы с мамой решили в этом году картошку посадить на дачном участке, пока остаток денег инфляция не съела, потратимся на семена, так что завтра сразу после школы ступай туда — всю целину надо вскопать. И мешкать с этим некогда — май месяц на дворе.

* * *

Страну колбасило уже не первый год. Если раньше всё было более-менее устойчиво, то в последнее время под шумиху про гласность и перестройку начались непонятки с обменом денег и ростом цен, а после Беловежской встречи стало совсем тошно. Если бы отец не начал подрабатывать ремонтом чужих автомобилей, пришлось бы затягивать пояса. Да и с этим не так всё просто — подобным видом деятельности занялись многие.

Вот тут-то и пригодились Сёмины «способности» — он уверенно справлялся с электроникой любых иномарок, чем обеспечил отцу репутацию непревзойдённого мастера. Только вот в их маленьком городке не так-то много пока подобных клиентов, да и поломки на заграничных машинах, даже купленных не новыми, всё-таки случаются не слишком часто.

Так или иначе — вопрос о деньгах сейчас в семье стоит очень остро, потому что на один мамин заработок шибко не разгуляешься — учителям платят значительно меньше, чем отец приносил с завода. Поэтому на другой день, ковыряясь лопатой в неподатливой земле, Сеня выдумывал, как бы подзаработать на своих необычных способностях и, при этом, не засветиться. И придумал.

После уроков он остановил Лёньку Громыхало.

— Слыш, Лёпа! Ты сейчас домой?

— Ага. А что тебе?

— Покажь мне монеты, что вы с отцом собираете.

— На что тебе?

— Да надо глянуть. Ну не жмоться, я же их не отдать прошу, а только посмотреть. Ну и спросить кое-что хочу про николаевские червонцы. Ты ведь в этом разбираешься. А других знатоков у нас тут нет.

Согласился Лёнька не слишком охотно — пришлось его уламывать и даже пообещать решить за него задачи на контрольной, но смотрел он на Сёму очень недоверчиво. Тем не менее, коллекцию показал.

— Вот золотой червонец тысяча восемьсот девяносто девятого года. Это очень дорогая монета. Думаю, не меньше пятисот баксов стоит, — сказал он гордо, приоткрыв шёлковый покров и обнажив лежащие в бархатных углублениях монеты.

Сёма лишь мимолётно коснулся золотого кругляша, но Лёнька тут же шлёпнул его по руке и торопливо захлопнул крышку.

— Не лапай! Знаешь, как золото истирается от того, что его трогают!

Но одного касания Сёме хватило — левой рукой, опущенной в карман, он уже сформировал из обычного железного рубля, заранее прихваченного для этой цели, точно такую же монету, которую тут же и показал приятелю.

— Я лишь хотел убедиться, что нашёл точно такую же, — объяснил он.

Лёнька тут же заглянул обратно в футляр, убедился, что это не украдено из-под его носа, и лишь потом удивился:

— Откуда это у тебя? — воскликнул он, хватая эту «самоделку»

— Червей копал и наткнулся.

— А где?

— Ну… Я не хотел бы говорить. Если это действительно ценная вещь, так я лучше сам там пороюсь ещё.

— Слушай, оставь её у меня. Отец придёт — проверит на подлинность, оценит и, наверное, купит.

— Ладно. Тогда завтра в школе отдашь мне мои пятьсот баксов.

— Ну, на самом деле я не уверен, что она именно столько стоит. Но отдам — не сомневайся. Всё, сколько за неё положено.

На том и расстались.

* * *

Деньги Лёнька действительно отдал, но не долларами, а рублями. Пересчитав, Сеня убедился, что это скорее сто долларов, чем пятьсот.

— Понимаешь, если нашёл клад, то его положено сдать государству, а оно вернёт тебе четверть стоимости, — объяснил приятель. — Папе так и пришлось поступить, чтобы всё было по закону.

Сёма благоразумно согласился. Во-первых, денег оказалось довольно много — мама будет рада такому подспорью. А, во-вторых, вся «процедура» прошла гладко, то есть без ненужных «дознаний» и «расследований». Так что честно решил контрольную за оба варианта и второй листок переправил Лёньке — пусть порадуется.

Отправляясь после уроков копать будущий огород, не приметил, что какая-то «шестёрка» с одним только водителем за рулём стала маячить позади.

Работа на даче продвигалась трудно. Земля эта отродясь была не пахана — двенадцать соток целины, с которых только косили траву для коровы деда и бабушки. Построена здесь была лишь фанерная будка на случай дождя, да вкопан стол с лавкой, чтобы перекусить. Вообще-то — это два участка — папин и его брата. Но сам брат давно переехал в другой город и оформил свой надел на Сёмину маму.

Сам участок находится на дальнем краю дачного массива, противоположном от конечной остановки городского автобуса. За ним проходит промоина, по которой стекает талая или дождевая вода, а дальше сразу начинается лес.

Копать приходится на два штыка, да разбивать комки — так что Сёма не слишком много успел — ничтожный кусочек по сравнению с огромным нетронутым пространством обработал за пару вечеров. Да и сегодня как следует поработать не успел — приехал папа и забрал его в гараж — пригнали в ремонт «Мерина», в котором свихнулся то ли контроллер, то ли процессор. Короче — машина ни с того, ни с сего начинает орать и моргать всей иллюминацией, пока не отключат аккумулятор.

* * *

Возиться с «Мерином» пришлось долго. Сама-то починка была проделана одним положением руки на корпус электронного блока, но нужно было разыграть спектакль из длительной и ужасно сложной диагностики с использованием приборов, а потом повонять канифолью, тыкая паяльником в плату с элементами. Сёма ведь не только для клиентов старается — ему нужно и от папы скрыть свои способности.

На другой день опять не удалось вырваться на участок — папа даже «отпросил» сына с последнего урока, потому что опять случился клиент с заковыристой поломкой в электронике. А потом два дня всей семьёй провели у деда с бабушкой — сажали картошку на их огороде, окапывали кусты и ещё много всякого, что полагается делать весной.

До дачи добрались только в понедельник.

— Ну ты и здоров! — папа одобрительно похлопал сына по плечу.

Огород был вскопан полностью.

«Наверное, отец и сын Громыхало искали здесь николаевские червонцы, — подумал Сёма. — Точно! В пятницу Лёнька пропустил занятия в школе, а потом было два выходных дня — так что как раз хватило времени управиться»

Глава 2

О дружбе

На день рождения к Оле Никитиной Сёма шёл в четверг весь наглаженный, начищенный, причёсанный да еще с большим букетом красивых белых цветов. Забыл спросить у бабули-торговки, как они называются. Возле колбасной фабрики свернул на дорожку, ведущую к проходной — так короче. Тут среди недавно распустившейся листвы было весело и тенисто.

— Не отдашь — сам заберу? — донёсся до ушей молодой мужской голос.

Через несколько шагов «картинка проявилась» — два парня уже явно не школьника, а старше, отнимали что-то у Натки Полуяновой из параллельного — девятого «А». Один держал её за руки, заломив локти за спину, а второй лез в сумочку, повешенную на пояс — такими частенько пользуются торгаши на базаре.

Девчонка яростно отбивалась ногами и всячески дергалась.

— А ну, пусти, — Семён сразу рванул на выручку, замахиваясь для удара.

— Иди, куда шёл, — только и успел ответить тот, что тянулся к сумке, как тут же получил в ухо.

Зато второй, бросив Натку, знатно зафитилил Сёме прямо в торец — аж светлячки перед глазами забегали. Но это его не остановило, а наоборот, мобилизовало. Под второй удар он поднырнул — кулак лишь скользнул по загривку — и боднул противника лбом в грудь. Тот отлетел, чуть не кувыркнувшись, и принялся хватать ртом воздух — ему явно перехватило дыхалку. И это хорошо, потому что первый уже размахнулся, метя в корпус ногой. Слишком широко, однако: стремительный шаг вперёд и удар коленкой по тому самому месту решили исход «встречи» не в его пользу.

Добавлять не пришлось. Когда один отдышался, а второй отпрыгался, оба тут же удалились со всей возможной поспешностью. Даже не пригрозили ничем на прощание. Один, правда, пробурчал что-то вроде: «Если каратист, так предупреждать надо»

— Ой, кажется, они сломали тебе нос! — охнула Натка.

Действительно, едва схлынуло возбуждение драки, стало ясно, что самая выдающаяся деталь лица успела пострадать — стало больно, и красные пятна расплывались на груди — явно из носика капало.

— Постой неподвижно, — потребовала девушка, доставая из сумочки какой-то пакетик и пузырёк. — И голову вверх задери. Сейчас я тебе помогу.

Она вытащила беленькую салфеточку, побрызгала на неё из флакончика и приложила этот компресс к носу. Сразу сделалось немного горячо, почувствовалось непонятное движение в хрящах и стало легче дышать. Потом второй такой же салфеткой «спасённая» привела в полный порядок и рубашку — кровь с неё исчезла, как не бывало.

— Твои хризантемы, — в поднятом с земли и поданном букете тоже был полный порядок — ничего не сломалось и не оторвалось, чего он всерьёз опасался, потому что несчастный «веник» был отброшен без, каких бы то ни было, мер предосторожности — ну некогда было с ним миндальничать.

Наконец-то осмотрелся. Тут в кустах около пары садовых скамеек стояли две хозяйственные сумки и несколько пустых пивных бутылок. Похоже, Наталья в этом месте продаёт «Ячменный колос» мужикам, идущим с работы. Ну да, сейчас не у одного него голова болит насчёт подзаработать малую денежку.

* * *

День рождения прошёл нормально. Оля — самая красивая девочка их класса — посмотрела на Сёму очень тёплым взглядом, когда он преподносил ей цветы. Ну а потом они разок потанцевали в обнимочку, что тоже было здорово. К ней многие ребята неровно дышат, особенно одинадцатиклассники. То и дело приглашают в кино или на дискотеку. Но вот только никого из «ухажёров» сегодня приглашено не было. В основном пришли ребята и девчата из класса и, кажется, кто-то из родни. Неожиданно, позднее всех, появилась и Наташка Полуянова, с которой меньше часа назад повстречался у проходной колбасного завода. Но о происшествии с «налётчиками» она ничего никому не рассказала.

Наташка, кстати, тоже очень красивая. Но она девица высокая и очень видная собой, в то время, как Оля — хрупкая и изящная девушка обычного среднего роста. Вот не знал, что они подруги. Хотя, раньше его никогда не приглашали на дни рождения ни та, ни другая.

А к Наталье Сёма сам подошел уже в школе на перемене.

— Похоже, нам с тобой придётся дружить, — сказал он, не заморачиваясь вступлением, как будто и без того всё ясно.

— Ты о чём это? — округлила глаза девушка.

— О том, что поломанный нос не лечится жидкостью для протирки лица. И не отпирайся, потому что я тоже ненормальный, что ты легко могла бы заметить и без подсказки.

— На расправу над бедными грабителями намекаешь? Да, ты очень быстрый, — кивнула Натка. — Так где дружить станем? А то перемена сейчас закончится, да и вообще лучше держаться подальше от посторонних ушей.

— Велик у тебя есть?

— Есть.

— Приезжай в наш гараж. Я его как бы буду немножко ремонтировать, ну и потолкуем. Правда, если папа чинит чью-то машину, то уединения не получится, но заранее этого не угадаешь. А как туда добраться, я тебе нарисую и отдам на следующей перемене.

* * *

Гараж в этот день оказался свободен. Сёма, как всегда, открыл его своим ключом и переоделся из школьной одежды в рабочую. Вскоре, и Наталья подкатила. Велосипед у неё оказался обычный дорожный харьковского производства — старая добрая машина, но до одури заезженная. Так что заниматься им пришлось не «как бы», а на полном серьёзе. Заодно показал и то, как простым рукоположением восстанавливает поверхность изработавшихся деталей. Перебил клинья в педалях, обновил подшипники, отрегулировал обгонную втулку, подтянул спицы.

— Когда у тебя это началось? — спросила ни капельки не удивившаяся увиденным чудесам девушка.

— В шестом классе. Я тогда мировой рекорд на стометровке побил, сам не понял как. На физрука больно было смотреть.

— Я тоже чуть не спалилась на прыжках в длину, — кивнула Наташа. — А потом осторожничала полгода — вот чувствую, что какая-то ненормальность во мне появилась, но поговорить об этом ни с кем не отважилась — уж очень страшно стало. Особенно после этих жутких фильмов…

Ребята переглянулись и одновременно вздохнули — похоже, обоим пришлось непросто. И сейчас они впервые за, считай, три года имели возможность безбоязненно об этом поговорить.

— Знаешь, а у меня папа с мамой врачи, — с тревогой в голосе призналась девушка. — Они могут о чём-то догадываться. Я иногда ловлю на себе их непонятные взгляды, аж жутко становится.

— Мне тоже неспокойно, — пожал плечами парень. — Папа уже несколько раз мог догадаться, что не всё чисто в моих приёмчиках по починке мозгов иномарок. Он ведь отдаёт себе отчёт в том, что без запасных микросхем фиг что исправишь, будь ты хоть семи пядей во лбу.

— А ты действительно семи пядей? — улыбнулась Наталья.

— Ну, физика, химия и математика у меня здорово продвинуты. И самому интересно, и давались они мне хорошо, в охотку. Я и в электронике неплохо секу и даже собрал компьютер, который подключается к телику. Программирую кое-что для души. Но только дома.

— А у меня тоже химия и ещё биология с географией. Особенно про климат интересно. Погоду чувствую заранее. Видимо, по увлечениям и способности развились. Я любые болезни лечу, если могу сделать это незаметно. Знаешь, на новогоднем вечере всем парням, с которыми танцевала, убрала любые отклонения в здоровье. Мишка Ковтун на другой день без очков появился, а то, сколько его помню, всегда расхаживал с велосипедами на носу. Ирке ожирение убрала — она за полгода четверть веса сбросила, стройняшкой стала.

— Круто! Так, может, мы сможем обменяться своими умениями? То есть — поделиться друг с другом навыками.

— Надо попробовать, — кивнула девчонка. — И ещё у меня есть вопрос — откуда мы с тобой такие ненормальные взялись? Сразу двое, да ещё и в одной школе. И возраст у нас близкий. Ты когда родился?

— Третьего июля.

— И я третьего — ребята уставились друг на друга с раскрытыми ртами.

* * *

— Слушай, Наташа! А почему ты сама не отбилась от этих чуваков, Ну, что полезли к тебе? Ты же ничуть не уступаешь мне в скорости, — спросил Сёма после того, как ребята позанимались перебрасыванием гаечными ключами при помощи своей неведомой силы.

— Это было бы совсем неправдоподобно, — смутилась девушка. — И потом я несколько растерялась, потому что они меня застали врасплох. То есть была совсем не готова.

— А ещё хотел спросить — с какой наценкой ты это пиво продаешь? То есть, насколько прибыльно получается?

— Берут у меня ровно двенадцать бутылок, когда выходят с работы. И безо всякой наценки — продаю за столько, сколько это же стоит в магазине.

— Тогда, в чём фокус? В чём выгода?

— На всё, про всё, уходит ровно полчаса, и мне остаются пустые бутылки.

— То есть ты их потом ещё и сдаёшь?

— Нет. Наполняю водой и превращаю её в пиво.

— Понятно. Тогда, получается, совсем неплохой приработок, — Сеня улыбнулся и поведал историю с царским червонцем и вскопанным огородом.

Знакомство получилось весёлым и каким-то очень дружеским — ниточка доверия возникла между парнем и девушкой сразу и крепла буквально с каждым словом. В этом тоже ощущалась некая связь, хотя и непонятная по своей природе. Только прощание немного озадачило.

— Ты с Ольгой перестань ходить вокруг да около, — строгим голосом сказала Наталья. — Она ждёт, не дождётся, когда ты перестанешь вздыхать издалека и пригласишь её куда-нибудь. Если бабок не хватает — я подкину на такое дело.

— Да есть у меня немного, — смутился Сёма. — Я ведь маме не отдал то, что выручил за монету. Просто, покупаю помаленьку продукты. Отец думает, что мать дала, мать — что отец меня финансирует, так что всё шито-крыто. Ну и кое-что пока осталось в кармане. Но только насчёт Ольги я и сам не уверен. Понимаешь, я ведь не влюблён в неё, если по-честному. Просто любуюсь. То есть у меня к ней не чувство, и а чисто умозрительное отношение.

— Телепень ты, Сёма. Вот доумозрительствуешь до того, что уведут у тебя девушку.

Собственно, на этом и распрощались. Но по дороге думалось о столь неожиданном ходе со стороны новой… кажется, сестры по судьбе. Вдумчивой, рассудительной не по годам и очень осторожной. Кажется, она приоткрыла уголок завесы таинственности с того мирка, в котором живут девочки. Нарочно приоткрыла. Похоже, у него есть неплохие шансы поухаживать за первой красавицей их класса.

Глава 3

Осложнение

— Бука! Ну-ка, отойдём в сторонку, — нежданно-негаданно позвал Сёму незнакомый одиннадацатиклассник. Лицо, конечно, видел раньше, но имени как-то не запомнил. А, может, никогда и не слышал. Хотя, парень приметный — рослый, плечистый. А, точно! Он же частенько выступает за школу на разных соревнованиях.

Сам же Семён давненько держится подальше от всего спортивного и на уроках физкультуры показывает себя середнячком. Так что ничего удивительного. И что, интересно, ему понадобилось?

— Если ещё раз увижу тебя с Наташкой — урою, только и сказал этот внезапный собеседник. — А пока держи задаток — и врезал прямо в челюсть. Видно, что не изо всей силы, а исключительно с целью обидеть. Ну, или предупредить.

Сёма, ясное дело, отклонился и концами свёрнутых «в кулёчек» пальцев крепко ткнул своего обидчика снизу под бицепс, отчего ударная рука тут же обвисла плетью.

— А давай, я тебе глаза выколю. Тогда ты уже ничего не сможешь увидеть и перестанешь мучиться, — это надо же, как он вдруг осерчал из-за глупейшей угрозы! И куда, спрашивается, подевалась его столь лелеемые сдержанность и хладнокровие? Впрочем, наполовину обезручивший одиннадцатиклассник тут же попытался заехать ему с левой, причём, на этот раз удар был резкий и без замаха — насилу успел увернуться. Но снизу под бицепс снова пробил, отключив и вторую руку.

— А, может, тебе и голову открутить? Всё равно она тебе без надобности, потому что думаешь ты тем местом, на котором сидишь.

Последовавший в ответ пинок в коленку опять оказался неожиданным. Нет, цели он тоже не достиг, но остался безответным. Зато следующий удар второй ногой Сеня поймал и принялся толкать противника, заставляя отпрыгивать назад на одной ножке. И свалил-таки парня на спину.

— Передохни пока, подумай о делах своих скорбных. И запомни — если я ещё раз увижу тебя рядом с Натальей… в общем, ты меня понял.

В ответ этот амбал подтянул ноги к животу и, резко распрямив их, попытался вскочить одним слитным движением. А вот дудки — обвисшие руки остались сзади и перевесили, отчего горе-драчун снова грохнулся на спину.

— Ох, и упорен же ты, Парамошка! — прокомментировал эти потуги Сёма неизвестно откуда всплывшей из памяти фразой.

Несколько старшеклассников, видимо товарищей неудавшегося «предупредителя», до сего момента державшихся поодаль, подошли и помогли поверженному встать. Заодно и придержали его, не пустив снова в драку. Словом, дальнейшего развития конфликт не получил. Тем более, что, откуда ни возьмись, прибежала Наталья — видимо ей уже кто-то доложил о драке. Она размяла плечи побеждённого и недовольно зыркнула в сторону Сёмы. Потом что-то строго выговорила незадачливому своему охранителю, гордо вскинула голову и пошла прочь.

* * *

Выходной с самого утра провели всей семьёй у бабушки с дедушкой. Поправляли крышу над хлевом и налаживали выгородку для кур. За ужином старшие мужчины хорошенько выпили и принялись вспоминать давних знакомых.

Сёма и не подумал уходить из-за стола. Он медленно жевал пирожки с капустой и напряженно выжидал. Дело в том, что для расспросов о разных городских происшествиях или необычных событиях, особенно давних, случившихся полтора десятка лет тому назад, компания подобралась исключительно удачная. Потому что дед с бабушкой жили в этом доме очень давно. С каждым из соседей у них были какие-то отношения — улица застраивалась ещё, когда дед вернулся из армии, и всё вокруг происходило на их глазах. Так что перемывание косточек жителям окрестных домов было для них излюбленным занятием.

Кроме того, дед старательно вёл календарь погоды, многие годы скрупулёзно записывая в него и про дождики, и про жару. И, заглянув в свои тетрадки, про любой день мог рассказать… ну… когда и откуда нанесло тучи, да какой ветер дул. Знал он множество народных примет и, хотя был партийным, привязывал их к церковному календарю.

Основная причина такой старательности заключалась в проблемах с покосом — каждый год он был делом непростым, потому что не вовремя пошедший дождь мог испортить сено или многократно увеличить труды, нужные для завершения сенокосной страды. Особенно обидно было размётывать промокший незавершённый стог и растаскивать для просушки с таким трудом собранное сено — они с отцом всегда ездили вместе с дедом на его участок километрах в двадцати от города, где у того были сенокосные угодья.

Потому-то дед и старался предугадать выверты здешней неустойчивой погоды. И сейчас его записи и память на разного рода локальные катаклизмы вселяли в Сёму надежду на возможность вызнать хоть что-то о событиях года его появления на свет.

Очень уж удобно всё сложилось для подходящего вопроса — мужчины раздобрели, и деда потянуло на воспоминания. Сёма подождал, пока речь зашла о соседях, которые съехали из дома напротив как раз незадолго до того, как он родился, и полюбопытствовал:

— А что, деда? Не было ли в то время каких-нибудь примечательных фокусов с погодой?

— С погодой? Сейчас, погляжу, когда это случилось, но точно помню, что летом. Только вот с годом могу не угадать.

Добыв из шкафа стопку общих тетрадей, он принялся просматривать их, словно что-то отыскивая. Отец с матерью смотрели на это безо всякого удовольствия, но старшему не перечили — похоже, разговоры обо всяких климатических событиях им порядком надоели, зато дед на подобные темы мог вещать подолгу, справляясь со своими заметками.

— Ага! Вот что было примечательного! Я как раз тогда ещё у печей работал, как раз после второй смены вышел из проходной, как вдруг в небе, словно прожекторы зажглись. Яркий такой свет, но не на всю округу, а расширяющимися конусами сверху вниз. Минут, может, с десять посветило, и пропало. Будто с вертолётов что-то на земле искали, хотя звука никакого не доносилось. А, может, с дирижабля какого? Ночь же, темно. Или северное сияние так сделало — они-то в наших краях редко случаются, но я видывал со счёту раз. Поэтому и в календаре своём отметил, что непонятно, что это было. Вот видишь, как раз, считай, за год, до того как ты появился.

Сёма заглянул через дедово плечо, заглядывая в обтрёпанные страницы, и с трудом удержался от ненужного вопроса, потому что дата рядом с записью стояла из семьдесят восьмого — то есть как раз его год рождения. Почти ровно пятнадцать лет тому назад. Ну, без пары месяцев. Двадцать девятое июня.

Дед только что сболтнул, что Сёма появился у родителей примерно через год после своего появления на свет. Но, чтобы отвлечь внимание внезапно напрягшейся матери, поспешил сделать вид, будто ничего не понял и отвёл разговор в сторону:

— А про это сияние в газете не писали? Может, кто-то успел фотографию сделать? Или разговоры какие-то были?

— В газете точно ничего не печатали — я бы хоть заметку, да обязательно сохранил. Да и разговоров особых не припоминаю — нас тогда у проходной меньше сотни человек было. Мы в те поры гласностью не страдали и перестройкой не маялись, а работу работали. Как-то не приветствовался трёп про всякие непонятные НЛО. Тем более, что ничего внятного никто описать не смог. Ну, был свет, потом не стало света. Да и то — это вроде как за рекой происходило. От проходной-то хорошо видно в ту сторону, но всё равно ночью ничего толком не разберёшь.

Так что поговорили люди какое-то время, да потом пересуды и смолкли.

* * *

К Наташке Сёма не подходил. Видел её мельком на переменах, но всякий раз встречал сердитый взгляд и проходил мимо, едва кивнув. А тут нужно было поделиться новыми сведениями, поэтому окликнул её.

Торопливо рассказал про «прожекторы» и про путаницу с датой.

Наталья повернула голову влево — там переминался с ноги на ногу давешний драчун, но не подходил, держа в руках потёртый кейс.

— Филя! А ну марш на занятия. Это у нас уроки уже закончились, а у тебя ещё один, — и, посмотрев на скисшее лицо парня, добавила. — Дождусь я тебя, ступай в класс немедленно.

Сама же присела на сумку, положив её поверх перевёрнутого железного корыта для мытья обуви, что лежало справа от школьного крыльца, и жестом пригласила последовать её примеру. Сёма тоже устроился рядом.

— Итак — что-то такое было. Это, во-первых. А во-вторых, ты подозреваешь, будто тебя усыновили в годовалом возрасте. Правильно я тебя поняла?

Дождалась ответного кивка и продолжила:

— В случае усыновления тебя или удочерения меня, мы с тобой ничего про это наверняка не узнаем. Я видела фильм, где у папы с мамой росло три сына. Каждый считал себя родным, но про младших знал, что они приёмные. Это только в самом конце выяснилось, когда родители взяли четвёртого мальчика, от которого в роддоме отказалась мать. Так что тайну усыновления нам с тобой никто не откроет. Тем более, что дед твой был в этот момент под градусом и мог не проговориться, а оговориться.

Сеня снова кивнул, радуясь рассудительности подруги. А та, тем временем, продолжила:

— Поглядеть бы туда, куда светили эти прожекторы. Давай дождёмся Филю, да сходим за реку и посмотрим, что там. Ты бывал в тех местах?

— Мимо проезжал. По дороге на покос. Это недалеко от нашей дачи. Лес там, и ничего больше. Я уже ходил к проходной старого завода и смотрел вместе с дедом, куда он рукой махнул. Народ, что живёт на том краю, за грибами ходит в эти места. Ни о чём особенном никто не упоминал. Люди не пропадали, скотина не терялась, собаки не выли. Сашка Шурыгин в тех местах часто бывает у родни, так я его уже расспросил. А он у родственников выяснил — никакого странного света с неба они никогда не видели, хотя живут там давно. Но это же ночью было, когда все спят, так что ничего странного.

— Всё равно нужно там побродить. После экзаменов, как начнутся каникулы. Ты никуда не собираешься уезжать на лето?

— Нет. Хотели меня предки в Питер свозить, но сейчас всё ужасно запуталось, особенно непонятно с деньгами. Учителям тоже зарплату задерживают, да и цены растут не по дням, а по часам.

— А у меня сорвалась поездка в Бердянск. Там, говорят, вместо рублей теперь какие-то купоны. В общем, решили нынче никуда не ездить. Стрёмно как-то. Ты, кстати, чего с Ольгой тянешь? Почему не подойдёшь, не пригласишь сходить куда-нибудь? На неё, между прочим, половина старшеклассников заглядывается. Смотри — уведут.

— Зато ты своего любимого Фила держишь на коротком поводке, — ухмыльнулся Сеня. — А вдруг мы с тобой действительно инопланетяне? А что, если у нас с обычными людьми несовместимость? Вдруг, от вашего союза родится какая-нибудь неведома зверушка? И вообще — он мне гориллу напоминает.

— Он, может, и не олицетворение вершин интеллекта, — ответила Наташа дрожащим от напряжения голосом, — но очень надёжный парень. Как вернётся из армии — поженимся. А тебя я очень хочу укусить. И ещё! Может быть мы и инопланетяне, но мы русские инопланетяне. Местные. Здешние. Тутошние. Понял, балда?

— Думаешь, нас забросили, чтобы мы смешались с людьми?

— Мы вполне можем быть этими самыми людьми, просто с какой-то аномалией. И, да, эта аномалия может быть связана с появлением здесь чужих. Или возникнуть от другой причины, неизвестной. И ещё — родными детьми наших родителей. Мы же ничего не знаем наверняка, кроме того, что оба особенные. Так и все остальные вокруг нас тоже особенные, только… в более привычном для окружающих ключе.

— Да уж. Что-то у меня совсем фантазия разгулялась, — Сеня сообразил, что Наталья права. — Ты-то сама как? Готовишься к экзаменам? Скоро ведь уже.

— За меня не беспокойся. Лучше помоги Филу с физикой.

— Ага. Он же на два класса старше — мы ещё не учили того, что у них было, — Сёме совсем не хочется возиться с великовозрастным тупицей.

— Мы — нет. А ты-то наверняка весь курс до конца знаешь и много чего сверх программы, — всё-таки Наташка очень красивая девушка и смотрит так умоляюще, что просто сердце разрывается от сочувствия. И очень хочется ей помочь.

Глава 4

О планах

— Блин, Бука! После твоих объяснений я просто профессором себя чувствую, — Филя выглядел таким радостным, как будто только что познал все сокровенные тайны мироздания. Ну и Сёме приятно — не напрасно соображал, как втолковать этому… не слишком сообразительному чуваку законы радиоактивного распада.

— Мальчики, обедать, — из кухни выглянула Наталья. Это она свела ребят у себя дома и организовала между ними конструктивное общение. Ну да, у девятых и одиннадцатых классов нынче экзамены, так что готовиться к ним приходится всерьёз. Особенно Филиппу, который отродясь не радовал учителей ни особым прилежанием, ни заметной сообразительностью.

Трель дверного звонка возвестила о прибытии Оленьки. Вот ведь всё одно к одному — будто Натка нарочно сводит своего нового приятеля с подругой детства, живущей по соседству. И не отвертишься, потому что всё идёт по плану — девочки должны заняться подготовкой к сочинению, а мальчики снова вернутся к физике. Но пока, наворачивая борщ, можно и на отвлечённые темы потрепаться.

— Ты, Филя, когда получишь аттестат, то куда подашься, — полюбопытствовала Ольга.

— Думаю до осени устроиться в лесничестве. Дядька обещал помочь с оформлением. А потом — в армию пойду. Военком говорит, что попаду я обязательно в десант. Ну а там, может, на прапорщика выучусь, да и останусь служить насовсем.

Наталья нахмурилась, но ничего не сказала. Сёме уже понятно, что она мысленно примерила на себя роль жены военного, и ей где-то жмёт.

— А на настоящего лесничего не хочешь выучиться? — спросил он, как бы между делом.

— В институт, боюсь, не поступлю. Хотя, да, было бы заманчиво. Есть у нас в области такой. Хотя… хм… попробовать-то можно. А, если завалю вступительные, то за два года, пока служу в армии, могу позаниматься, подготовиться. Не знаете, обучение там нынче платное, или как?

— Так узнай. И выясни, дают ли общежитие, — нажала Наталья. — А, может, там стипендию платят!

Ольга изумлённо перевела взгляд с подруги на одноклассника — уж очень слаженно они трамбуют Филю. А тот даже не трепыхается, словно телок на верёвочке.

— А ты, Нат, что этим летом будешь делать? — спросила она тревожно.

— Мы с Сёмой будем лес за рекой обследовать на предмет поиска физических аномалий. Слушок был, будто там лет пятнадцать тому назад наблюдали какое-то непонятное свечение.

— И что с того? — вскинулся Филипп. — Чего это вы надумали шариться там, где когда-то что-то было?

— Потому что интересуемся, — резко ответила Натка.

— А, может, и меня с собой возьмёте? — ослабил нажим Фил.

— Даже и не думай — будешь готовиться к поступлению в ЛесТех.

— А мне с вами можно? — это уже Оля. И посмотрела со смешинкой во взоре. Наверно, прикололась.

— А тебе можно. Мы на другой день после выпускного пойдём. Без палатки — это недалеко, так что каждый день можно возвращаться домой.

* * *

Филиппу ещё в апреле исполнилось восемнадцать, после чего он сразу сдал на права. Поэтому каждое утро привозил девчат и товарища в лес, а вечером забирал. Машину для этого Сёма выпросил у отца. Между папой с сыном давненько наладились доверительные отношения. Сразу после того, как в шестом классе шкодливый в недавнем прошлом подросток резко остепенился и из пацана стал сразу серьёзным помощником. К тому же — учился всегда хорошо.

Зачем взяли с собой Оленьку? Потому что для поисков требовался третий участник. Дело в том, что работали не просто так, а с прибором. Ко входным клеммам вольтметра подключили два провода, которые девчата разносили в противоположные стороны и растягивали примерно в метре от земли, удерживая за прикрепленные к концам изоляторы. А парень считывал и записывал напряжения постоянного и переменного тока.

Потом провода опускали на грунт, а они были в изоляции, и снова снимали данные. Затем эту измерительную линию поворачивали на сорок пять градусов и всё повторяли. И ещё на сорок пять. Это происходило не в чистом поле, а в густом лесу, так что рук, порой, даже не хватало на борьбу с постоянно мешающими ветвями.

А потом переходили на несколько сотен метров и снова начинали измерения.

Семён отдавал себе отчёт в том, что за пятнадцать лет в лесу любые следы покроются палой листвой или хвоей. Что ямки оплывут, а сломленные стволы сгниют. Поэтому сразу сделал упор на подробное обследование местности с помощью техники.

— Сём! А почему ты не сделал какую-нибудь хитрую штучку с рожками и разноцветными лампочками, какие показывают в кино? — спросила Оля на привале, когда «изыскатели» запивали бутерброды чаем из термоса.

— Так я не знаю, что мы ищем. Поэтому просто снимаю карту распределения напряжённости электрического поля. Когда составим более-менее обширную картину, может быть, что-нибудь приметим на плане.

— А прибора посовременней ты почему не взял? Таскаешься с этой коробкой.

— Это ламповый вольтметр с очень высоким входным сопротивлением. Корпус у него металлический — его удобно заземлять. И питание от батарей, поэтому никаких наводок нет. Вот, если бы я хоть что-то заранее знал о характере сигнала, который ищу, я бы придумал что-нибудь специальное, именно на его обнаружение рассчитанное. А так — просто ловлю интеграл и пытаюсь понять, где он больше, а где меньше.

— Но что-то есть? Мы поймали какой-то признак того, что здесь не совсем пусто?

— Что-то есть везде. Радиоволны, например. Наводки от линий электропередач. ЭДС, что наводится магнитным полем Земли, когда мы пересекаем его линии. Вся хитрость в том, чтобы отделить одно от другого. Но даже для этого у нас просто недостаточно данных. Вот и будем их собирать.

* * *

Во время следующей передышки Оля снова набросилась на Сеню с вопросами:

— Слушай! Я вот чего не пойму. Вы ведь с Натальей раньше совсем не общались. А тут вдруг в один момент завели какой-то непонятный общий секрет и ведёте себя странно, словно знаете что-то особенное. В общем, или вы мне всё расскажете, или ищите свою аномалию без меня.

Натка и Сёма переглянулись.

— Рано или поздно это должно было случиться, — пожала плечами девушка. — Но, Оль, учти, если сболтнёшь про это, то, скорее всего, убьёшь нас обоих. Ну, или заставишь перейти на нелегальное положение.

— Ой, ну что за страсти такие? Вы что, инопланетяне? Прилетели с секретной миссией, чтобы выкрасть семена огурцов?

— Смотри, подружка! Ты сама попросила, — Наташка взглядом пошевелила дрова в костре, облизывающем языками пламени закопчённое днище котелка. Вода в нём быстро закипела, и Сеня, тоже взглядом, снял его с огня и поставил рядом с Олей, которая тут же всыпала туда хорошую щепоть заварки.

Теперь уже Наталья, также без помощи рук, подала крышку, которую Оля нахлобучила сверху.

— Впечатляет! — секунду помолчав, кривобоко ухмыльнулась она. — Я даже собиралась взвизгнуть. Вы монстры, ребята! Филипп в курсе? — и строго посмотрела на подругу.

— Не уверена. Возможно, примечал что-то, — ответ прозвучал довольно неуверенно.

— И ты, Сёма, такой же гад, как и все остальные! Вот стоит мне на какого-то парня глаз положить, так в нём сразу обязательно какой-нибудь изъян обнаруживается, — из глаза девушки выкатилась слезинка.

— Он не виноват, — попыталась вступиться за парня Наталья. — Откуда ему было знать, что он такой?

— А ты вообще молчи, подлая тварь. Уж сколько лет дружим с тобой — могла бы мне раньше сказать, — Ольга вдруг вскочила, опрокинув котелок, и помчалась куда-то в чащобу.

— Ну, прям, в точности, как гадкие американские дети, когда им что-то не понравилось, — ухмыльнулась Наташа, провожая подругу взглядом. — Тут же кричать начинают разные мерзости и несутся неведомо куда. Вредная штука эти забугорные фильмы. Исподтишка, тихою сапою заносят к нам тлен и разложение. А ты чего расселся? — это уже Сёме. — Догоняй, вымаливай прощения.

И, уже вслед удаляющемуся Семёну:

— Ну, вот ведь уже здоровые лбы вымахали, а всё, как дети малые! Так и носятся со своими победушками, — подняв котелок, девушка полезла под откос к родничку набирать воду, забыв, что рядом стоит наполненный той же водой термос, освободившийся от чая.

* * *

Ольгу Сеня отыскал буквально через полкилометра. Она сидела на стволе поваленного дерева и держалась за ногу. Ну да — дорогу тут никто не ровнял и троп не утаптывал. Наверняка или споткнулась, или в ямку угодила. Молча взвалил девушку к себе на плечо и понёс обратно.

— Не боись, я одноклассницами не питаюсь, — бурчал он, слушая всхлипы в свою спину. — Я вообще думал, что у тебя от страха живот скрутило, вот и поспешил бумажку принести.

— Ты гад и сволочь. Ненавижу тебя, — маленькие кулачки забарабанили его в районе поясницы.

— Правее и чуть выше. Вот, как раз тут чешется, — одобрительно захрюкал парень.

— Мне на ногу больно ступать, — уже не так агрессивно пожаловалась Оля. — И плечо врезается в живот. Ты что, не можешь меня взять на руки по-человечески? Обязательно нужно нести девушку, словно мешок с картошкой?

Вздохнул притворно и перехватил на другой манер обеими руками под попу. А что — сама ведь попросила! Впрочем, одна рука переехала под спину, а вторая — под колени. Зато самого Сёму приобняли за шею, забирая часть веса.

— Ну почему ты всегда надо мною издеваешься? — дохнула Оля в ухо.

— Не издеваюсь, а беззлобно подтруниваю. А то скучно, если всегда делать серьёзное лицо. У тебя как, печень не побаливает? А то я её всегда сырую ем…

— Глаза твои бесстыжие выцарапаю.

— Ну, тогда иди сама, — Сёма поставил свою ношу на землю.

— Дерьмо ты, а не кавалер! — так и взвилась девушка. — Ой! А почему нога совсем не болит?

— А потому, что мы с Наткой не только котелками можем жонглировать, но и примусы починять и ноги там всякие разные. Вывих у тебя был с растяжением. Я и поправил сразу.

— Тогда зачем потом на себе тащил?

— А когда бы ты ещё мне в руки далась?

* * *

После истерики Ольга успокоилась и засыпала ребят вопросами. Отвечала ей Наталья, а Сёма занялся записями. Считал что-то на калькуляторе, наносил на большой лист бумаги пометки и чертил загадочные линии.

Если смотреть по карте, то на ней исследуемый участок обозначался равномерным зелёным пятном — сплошной лес. Его монотонность нарушалась лишь несколькими прямыми линиями, протянувшимися с севера на юг или с запада на восток — квартальными просеками. На местности они выглядели полосами мелкой поросли, потому что давно не расчищались. Однако позволяли увязывать между собой сеть пунктов измерений.

— Так вы предполагаете, что вас инопланетяне подкинули? — наконец разговор девушек добрался до кульминационного момента.

— Это лишь версия, которую непонятно как подтвердить или опровергнуть, — развела руками Наташа.

— Ну, знаешь, подкидыши не каждый день появляются. А уж если сразу двое, то это обязательно запомнили бы.

— Кстати, их могло быть и больше, — оторвался от работы Сёма. — Такое даже в газету могло попасть.

— Или не попасть, если это заинтересовало каких-то специальных товарищей. Понимаешь, время-то было довольно строгое, партийное. Мы же прекрасно помним себя пионерами, то есть не обо всём полагалось так громко кричать, как сейчас.

— Кстати, да, — кивнула Ольга. — Если вас тогда взяли на карандаш, то наверняка и до сих пор кто-нибудь присматривает.

— Сейчас — вряд ли, — засомневался Сёма. — В стране — разброд и шатание. Как говорит дед, власти совсем перестали мышей ловить, а только между собой собачатся, да воруют напропалую. Но, если в те поры со всех, кто был в курсе, взяли подписки о неразглашении, то никто нам ничего разглашать не станет. Я так думаю, что лучший вариант, это выяснить всех, кто записан родившимися в один с нами день. Ну и присмотреться к ним. Вдруг отыщутся подобные?

— И как ты это сделаешь? Где можно найти такой список? Если только в роддоме! Так кто его тебе покажет?

— А в школе посмотреть среди учеников? Тоже ведь какой-то реестр имеется. Или в пионерской организации?

— Не помню я никаких пионерских списков. И удостоверений нам не выдавали — повязали галстук на шею, вот и вся организация. А уж чтобы ещё и с датой рождения… не знаю, не уверена.

— Зато у меня кое-что проясняется, — улыбнулся Сёма. — Завтра вот сюда перейдём — в этом направлении значения напряжения возрастают.

* * *

«Завтра» никто в лес не пошёл — зарядили дожди на несколько дней. И, как на удачу, у папиного гаража выстроилась очередь из иномарок. Для Сёмы тоже нашлась работа, за которую отец выдал даже небольшую премию. Пора было пригласить Олю куда-нибудь сходить, а то как-то у них всё через пень-колоду.

Побегав по городу, ставшему за последнее время неприбранным и суетливым, с удивлением обнаружил, что кинотеатр закрыт, но работает пара видеосалонов. Порасспросив знакомых пацанов, понял, что вести туда предмет своих воздыханий он не хочет — эротика и ужасы — не то, что стоит смотреть в компании с девушкой. Тут бы что-нибудь индийское…

Ничего не придумав насчёт культурной программы, взялся за проработку гастрономического варианта. Увы, в единственном в городе ресторане прочно обосновались те самые братки, что днём вились вокруг рынка. Вели они себя развязно, и никакого желания присоединиться к себе не вызывали. Ну и цены были непосильными для парня. Кроме того, он вообще бывал в ресторане только один раз с родителями, когда они всей семьёй ездили к морю. Так что стеснялся он тут. Но, на всякий случай, заглянул, чтобы присмотреться.

Кафе в городе было только одно, и работало оно исключительно в вечерние часы в помещении столовой. Отличие в меню от того, чем потчевали днём, было незначительным. Вся разница — это официантки и водка. И да, музыку включали. То есть никакой романтики или возможности отведать незнакомой вкуснятины, ожидать от посещения этого заведения было бы глупо.

Просто гулять под дождём тоже девушку не позовёшь — просто ужас, а не ситуация. Так, несолоно хлебавши, и вернулся домой.

— Тебе какая-то Наташа звонила, — сразу сообщила мама.

— Полуянова, наверное, из параллельного, — кивнул сын.

— Это раньше была из параллельного, а теперь всех учеников, кто пожелал остаться в десятом, сведут в один. Считай — одноклассница, — мама работает в школе, поэтому всё знает.

Номер набрал, глядя в сделанную на бумажке запись.

— Сёма! Представляешь! В больнице собираются делать ремонт. Там нужно будет таскать кучу мебели и вороха архивных бумаг. Я обещала предкам, что приду помочь и приведу помощников.

— Вот же елки зелёные! Слушай, фиг с ней, с помощью. Я, хоть и не хочу, но, так и быть, приду, если ты меня надоумишь, куда в нашей дыре можно пригласить девушку.

— А заваливайте ко мне. Чего-нибудь вкусненького приготовим, потанцуем под магнитофон. Предки у меня нынче оба на дежурстве, до самого утра фатера свободна.

— Ага, я сейчас. А может, принести чего-нибудь?

— Вот, что хочешь есть, то и тащи.

Положив трубку, Сёма затравленно огляделся:

— Мам, мы вечеринку устраиваем типа дружеского ужина. Чего можно взять с собой, чтобы приготовить еды?

— Закуски? — мать подозрительно нахмурилась.

— Не знаю. Не уверен. Вроде, вино не планируется.

— Ну-ну. Вот размороженное мясо возьми и держи ещё бутылочку токайского. Только не переусердствуй. Вернёшься сегодня. И перцы из бабушкиной теплицы. И пару помидоров прихвати.

Глава 5

Открытие

К Наталье Сёма пришел раньше всех. А вскоре появился и Фил. Он принёс молодой картошки и укропа. Последней была Ольга, которая ничего с собой не взяла, зато оделась так, словно это главное событие в её жизни. Словом, при полном параде.

Угощение приготовили быстро: пока отваривалась картошка, Филипп старательно резал салат и не видел, как Натка в мгновение ока пожарила эскалопы, проведя над ними ладошкой. Еще тот же Филипп сказал про вино, что оно больше похоже на сок, чем на выпивку — совсем не пробирает. То ли дело наливочка, которую «милая Натали» категорически запретила ему приносить.

Потанцевали на пятачке между столом и телевизором и, перед тем, как разойтись, условились о встрече завтра около больницы. Зачем нужно горбатиться на переноске мебели — Филипп не поинтересовался. Просто его об этом попросили, вот он и придёт. Заодно передохнёт от зубрежки скучных наук.

Потом Сёма провожал Олю. Они шли, держась за руки, и разговаривали о каких-то пустяках.

— А ты не улетишь с Земли на эту свою далёкую планету? — вдруг совершенно невпопад спросила она.

— Если ты не согласишься лететь со мной, то я тут останусь, — сморозил он в ответ явную глупость. Потому что ни на какую планету его никто не звал.

Тем не менее, оба мгновенно смутились и дальше шли молча. На крыльце подъезда немного постояли в нерешительности, но ни обняться, ни поцеловаться не отважились.

* * *

Хотя, вчера и подразумевалось, что Оля на переноску мебели не придёт, но она прекрасно слышала, когда и где встречаются ребята. И пришла, одетая для работы.

Столы, шкафы, тумбочки — всё это было ей не под силу. Она таскала стулья и табуретки. Зато в архиве её сразу поставили распоряжаться, что вслед за чем брать и куда потом складывать. Наташа, а она сложена крупнее, незаметно помогала себе своей неведомой силой, да и Сёме не раз пришлось к ней прибегнуть, но Фил честно выкладывался, вкалывая, как папа Карло. Зато уже к обеду каморка, куда стаскивали бумаги, была отсечена от коридора высокой баррикадой, за которой укрытая от посторонних глаз Ольга могла спокойно рыться в документах.

Чтобы достать её оттуда, ребята пред уходом убрали с десяток толстых связок с пыльными папками и тихонько, за руки, вытащили подругу из этого закутка.

О достигнутых успехах она доложила только на обратном пути, когда Филипп отвернул к своему дому:

— Есть запись в журнале за шестое июля семьдесят восьмого. Сразу четыре младенца для которых отмечено, что мать неизвестна. Но ни имён, ни фамилий, ни откуда взялись — ничего не написано. Только вес и примерный возраст — от трёх до семи дней. То есть — на глазок прикинуто.

— Видимо, по состоянию пуповины судили, — пожала плечами Наталья. — Возможно, она выглядела на три дня, а всё остальное было как у недельных деток. Ну, я в точности всех признаков не знаю, но в этот период, сразу, как родятся, дети не набирают вес, а теряют. Так что столь неуверенная оценка меня не удивляет. А что говорится про пол?

— Два мальчика и две девочки. Состояние оценено как нормальное. И, группы крови указаны. У мальчиков вторая, а у девочек третья. И ещё отмечено, что они не являются однояйцевыми близнецами.

— Однояйцевые не могут быть разнополыми, — пробормотала Наташа. — Тогда по датам выходит, что в роддом нас доставили через неделю, после появления света за рекой. И, значит, родились мы уже здесь, на Земле в течение четырёх дней — не обязательно одновременно, и не у одной матери.

— Вот видишь, Оль! Оказывается — мы земляне. Если появились на свет здесь на Земле.

* * *

Как искать еще двоих подкидышей? Только по датам рождения. Вообще-то городок Колупаев не такой уж и большой, но, всё-таки, в нем целых три школы. И в каждой по два-три класса сверстников. Если в своей, Первой, можно припомнить, когда отмечали «днюхи» одноклассников, порасспросить знакомых или знакомых знакомых, то про другие… как-то не приходит в голову ни одной разумной мысли.

Хотя, поскольку и Сёма, и Наташа, и Ольга постоянно участвовали в городских олимпиадах, то чего-то подобного можно ожидать и от остальных членов этой «четвёрки». Если их родители никуда не переехали за пятнадцать-то лет. И сейчас, когда многие после завершения девятого класса уходят из школ, надо признаться, что лучшее время для поисков уже упущено.

Словом, перспективы найти таких же особенных детей не слишком радужны.

Зато закончились дожди, и можно отправляться в лес на поиски неведомо чего.

* * *

Проведя ещё несколько промеров, Сёма перенёс аппаратуру в место, где ожидал заметного усиления сигнала. И надежды эти оправдались — действительно, напряжённость поля тут была почти на четверть выше, чем в других местах. Только вот площадь, на которой это фиксировалась, была очень велика — гектара четыре с чем-то. И никаких заметных возрастаний на локальных участках засечь не удавалось — то есть не было определённого пункта, откуда исходило возмущение.

На следующий день сюда вместе с вольтметром привезли осциллогаф и большой аккумулятор к нему. После долгого разглядывания на маленьком экране широкой дорожки хаотического с виду шума и попыток рассмотреть в нём хоть какое-то подобие упорядоченности, Семён на несколько дней засел дома с паяльником, придумывая разного рода фильтры и усилители, а потом долго муторно настраивал их прямо в лесу.

Наконец, сигнал удалось разложить на частоты и выделить из них нечто, похожее на искомую. Этот подход позволил выбрать сразу две точки. Впрочем, точки оказались не точечными, а покрывали с десяток квадратных метров, но это было уже лучше. Можно браться за лопаты.

Вынув пяток кубометров грунта и углубившись на полтора своих роста, наткнулись на поверхность сплошной скалы. Оказывается, здесь под слоем наносов торчит здоровенная каменюка, на которую и среагировала аппаратура.

Потом перебрались во второй пункт, и снова вгрызлись в грунт. На этот раз «успех» ждал своих искателей заметно быстрее — раскоп стал стремительно намокать и сочиться влагой. В этом месте грунтовые воды подходили ближе всего к поверхности. Поразмыслив, Сёма решил, что его затея с изысканиями приборными методами дала блестящий результат — теория совпала с практикой. Однако к следам пребывания инопланетян применённая методика их не привела. Хотя, все квадратные километры, над которыми, судя по воспоминаниям деда, висели световые конуса, они исходили вдоль и поперёк.

На невооружённый глаз тут тоже не было ничего особенного.

Глава 6

Недостающие

Лето девяносто третьего года летело галопом. Семья выполняла собственную продовольственную программу, и Сёма был постоянно занят её воплощением в жизнь. Окучивание двенадцати соток картошки, полив её из дачного летнего водопровода. Борьба с сорняками — да просто некогда было продохнуть. А ещё поездки за травой, которую косили по обочинам лесных дорог, по полянкам и пустырям, набивали в салон легковушки так, что оставалось лишь немного места для водителя, и везли к дому дедушки и бабушки, где сушили прямо на улице — сена лишнего не бывает. Покупка и доставка комбикорма, чистка погреба и подготовка его к новому урожаю. А ещё часто приходилось помогать отцу с ремонтом иномарок. Семён стремительно взрослел, совершенно позабыв о ребяческих забавах, об играх или других затеях.

И ещё он ухаживал за девушкой. Обычно в вечерние часы они с Олей гуляли по тихим улочкам, разговаривая про всё на свете. Ребята учились вместе с первого класса, но не слишком тесно общались все эти годы. Поэтому сейчас обоим было, что рассказать друг другу, и о чём поспрашивать. Не всё в этом несколько церемонном времяпровождении было понятно для парня — он ни разу, даже при прощании, не обнял подругу и не попытался её поцеловать. Не то, чтобы не решался, а как будто бы понимал — такое действие сразу всё изменит в их безоблачных отношениях.

Наталья показывалась на глаза очень редко. Она всё время проводила с Филей — готовила того к поступлению в лесотехнический. Вот уж где завидная целеустремлённость!

Потом был сенокос. В конце июля приехал из областного центра папин брат с семьёй — женой, сыном и дочерью. Сын — двоюродный брат Сёмы на год его старше, так что мужиков, вместе с отцом и дедом, собралось сразу пять человек. Погода стояла сухая и тёплая, поэтому до самого покоса запросто доехали на легковушках по лесным дорогам, и управились в два счёта без особых затруднений.

Тем не менее, праздновали завершение страды обильным застольем — взрослые обстоятельно закусили и начали свои нескончаемые разговоры про жистю-злодейку. Про то, что какой-то непонятный политический кризис в Москве не даёт ни президенту, ни депутатам нормально заняться хозяйством, потому что из-за грызни между собой они ничего вокруг не видят.

Рассуждал, в основном, дед, а отец с дядей слушали. Сёма тоже внимал с неослабевающим интересом, не потому, что интересуется политикой, а потому, что в прошлый раз по хмельному делу прозвучала очень важная для него информация. Поэтому ловил каждое слово.

А разговор, тем временем, перетёк с проблем государственных на дела городские:

— Мишка вон Золотарёв фирму свою открывает. Будет через неё всё, что осталось от завода, распродавать и наживаться на том, что нашими руками создавалось, — сообщила бабушка, огорчённо всплеснув руками.

— Наверняка у него с директором всё обговорено, — согласился отец. — Там на одной сдаче металлолома, если всё оборудование порезать, можно не один год безбедно жить.

— Вот и я говорю — воровство, — кивнул дед. — А ведь я помню ещё, как он, Мишка-то, молодым специалистом начинал сразу после института. И ведь совсем никудышный был работник — его через год в отдел сбыта запихнули, бумажки перекладывать. Так и протирал там штаны об стул, хотя премию получал наравне с теми, кто работал в горячих цехах.

— Зато сынок его, Сеня, на олимпиадах по английскому языку всегда первые места по городу брал, — неожиданно вступилась мама. — И в область ездил, и тоже хорошо выступал. Они вместе с сестрой своей — двойняшкой — только на отлично учатся, не то, что наш сынок — вечный хорошист.

— А в каком они классе? — тихонько полюбопытствовал Сёма.

— Как и ты, девятый закончили. В ГорОНО полагают их реальными претендентами на медаль. Даже жалко, что не в нашей школе учатся, а в четвёртой. Там, кстати, тоже всего один десятый класс остается — многие дети, кто в техникумы поступают, кто в ПТУ. Да ещё эта проклятая свистопляска началась с изменениями названий на иностранный манер. Теперь хоть училища, хоть техникумы хотят называть колледжами.

Больше в этот день ничего примечательного не прозвучало. Имеется ввиду, для отыскания ещё одной девочки и одного мальчика из числа «подкидышей». Дождавшись, когда мужики прилегли, а женщины загремели посудой, Семён сел на велик и помчался в Новый Город. Так называется один из районов их Колупаевска. Ещё есть, ясное дело, Старый Город, а кроме них Хохлы и Зарека. Два последние застроены частными домами, где живут, преимущественно, пенсионеры. В Старом Городе теснятся двухэтажные строения, возведённые пленными после войны. Еще там сталинки и хрущобы. Там же Первая школа, Дворец Металлургов и центральная площадь. И, разумеется спорткомплекс, плавательный бассейн и кинотеатр.

Вообще, в Колупаевске, хоть он даже не районный центр, есть всё, что полагается городу. Завод тут стоит с восемнадцатого века, со времён Демидовых. Правда, по железной дороге в день проходит только один поезд местного сообщения и три электрички туда и обратно. Зато рядом с фундаментом взорванной большевиками старой церкви есть автостанция, откуда часто ходят автобусы, хоть в областной центр, хоть в окрестные города.

Всё это Семёну знакомо, потому что он прожил тут всю жизнь. Так что без труда разыскал четвёртую школу и беспрепятственно вошёл в незапертую дверь.

— И чего это ты тут шляешься, — набросилась на него техничка прямо в вестибюле.

— Здравствуйте. Меня зовут Семён Букацинский. Я участник городских олимпиад по физике, химии и математике. Даже призовые места занимал. Иногда. У меня вопрос по английскому языку, поэтому я ищу Сеню Золотарёва. Или его сестру. Вы не знаете, где они живут?

— Откуда же мне упомнить! Разве что в классных журналах посмотреть! Подожди тут, чтобы полы не топтать, а я схожу, гляну.

Устроившись на скамейке, стоящей вдоль барьерчика раздевалки, мальчик осмотрелся. Похоже, школа здесь тоже ничего — стенды с кубками, грамоты в рамочках, групповые фотографии с подписями — всё это покрывает дальнюю от входа стену. Надписей вот только отсюда не разглядеть. Впрочем… сфокусировал взор, стараясь «развернуть» картинку слева. Не так-то это просто. Некоторое время ничего не получалось, но потом подпись как будто приблизилась и даже буквы стали различимыми: «Выпуск 1984 года…» начал он разбирать, но тут вернулась техничка:

— На вот, адрес-от, — и протянула бумажку.

— А вы не знаете, когда он родился? — вдруг воспрянул духом Сёма. — А то, вдруг у него как раз нынче день рождения, а я со своей просьбой припрусь. Было бы удачно поздравить.

— Сразу надо было спрашивать, — вскинулась женщина. — Не стану я ещё раз ходить, а ты и так обойдёшься. Иди, давай, а то ишь, расселся, как у себя дома.

* * *

Дверь никто не открыл, хотя слышно было, как в квартире заливается звонок. Спросить тоже было не у кого — ни в подъезде, ни рядом с ним. На детской площадке в деревянной песочнице копалось насколько малолеток, толку от которых ждать было бы наивно. Невезуха. Впрочем, у соседнего подъезда вкопана лавочка, где в тени сидят две старушки — вылитые Вероника Маврикиевна и… имя второго персонажа известного юморного дуэта никак не вспоминалось. Вроде как Никитична.

— Золотарёвы? Так они у охвисе своём у старому городи. У заводоуправлении гдей-то, — ответила вторая из бабок, что с виду попроще. И сын с ими, и дочка. Все такие важные, деловые — куда там! — не подвели женщины, сразу всё рассказали.

Вахтёр в заводоуправлении потребовал документ. Комсомольский билет его вполне устроил — Сёма ещё в прошлом сентябре вступил, едва начались занятия в школе, как раз исполнилось четырнадцать. Собственно, сама комсомольская организация не оказывала на его жизнь сколько-нибудь заметного влияния, зато в кармане лежали «корочки» с фотографией и именем, что оказалось полезно. Правда, за ними пришлось мотнуться домой, но бешеной собаке семь вёрст не крюк.

Дверь с вывеской «ООО МеталлоСнаб» нашлась на третьем этаже в конце длинного коридора, но тоже оказалась заперта.

— Так они уже отработали и домой ушли, — объяснил всё тот же вахтёр. — В аккурат, когда ты за документом отлучался.

Снова пришлось ехать к Золотарёвым домой, но там так никого и не было. Оставалось только ждать. Вышел к детской площадке, где и присел на лавочке, пристроив рядом велосипед. Окна нужной квартиры, как он понял, выходят на эту сторону, так что, может быть, что-то приметит. Ну и дверь подъезда перед глазами — увидит, если туда войдёт кто-то из сверстников. На появление света в окнах рассчитывать было бы глупо, потому что темнеет нынче поздно.

Долго сидел. Уже и смеркаться начало. Детвора разошлась по домам, подтянулись подростки и «попросили» Сёму уйти с их лавочки. Про Золотарёва парни ответили, что не знают где он, так что разошлись мирно — на краю песочницы тоже можно посидеть, а привлекать внимания к своей персоне совершенно не хотелось.

— Ты меня спрашивал? — подошедший парень выглядел обыкновенно — джинсы и футболка с непонятной рожей.

— Если ты Семён Золотарёв, то тебя.

— Не, я Арсений. Но, да, зовут меня Сеней.

— А я Семён, но зовут меня Сёмой. Ты когда родился?

— Если с днюхой хочешь поздравить, то на месяц опоздал. Была уже в этом году третьего июля, — парень совершенно не смущался и вёл себя, как взрослый со взрослым, не пытаясь произвести впечатления. Как-то с ним сразу было легко и просто, словно с равным. Хотя, на вид и не скажешь, что имеешь дело не с обычным школьником — долговязый и худощавый он внешне ничем не отличался от сверстников.

— Поговорить бы не на виду. Может, я и ошибаюсь в чём, но есть у меня подозрение, что нам с тобой имеет смысл водить знакомство.

— Пожалуй. Пошли ко мне. Да не бойся, посторожат парни твой велик. А предков до утра не будет — они на даче ночуют.

Когда устроились за столом в большой комнате, Сёма сразу потребовал обещания молчать, что бы он ни показал. Новый знакомец охотно кивнул и с любопытством уставился на руки гостя. А тот из заранее припасённой гайки прямо на глазах «вырастил» николаевский червонец.

— Круто! — Сеня покрутил монету всеми сторонами. — А я только чайник могу вскипятить или пластмассовые детали сварить так, что и не догадаться о том, что была треснутая.

— А сестра твоя тоже умеет кипятить чайники взглядом?

— Она что-то может такое, необычное, но не говорит, что. То есть, я догадываюсь, но в точности не знаю. Я бы и про себя не знал, если бы не уронил кофемолку. Это просто какой-то ужас был — подарок маме от папы. А я хотел посмотреть, ну и… И тут же расколотый корпус склеился обратно, словно всегда был целый, — Сеня полуприкрыл глаза, будто припомнил все детали давнего случая и переживания, захватившие его в тот момент.

— Так вы с сестрой об этом не поговорили? И не пытались совершенствовать эти качества? — Семён невольно сделал удивлённое лицо.

— Ну, мы с ней с самого детства вечно спорили и скандалили. Сейчас-то уже нет, только ругаемся. Иногда. Так что про кофемолку я ни ей, и ни кому другому не рассказал — испугался, что мне не поверят.

— Это классе в шестом было?

— Примерно. Где-то в шестом.

* * *

Разговаривать о чем-нибудь «сверхъестественном» со своей собственной сестрой Арсений отказался наотрез. Сёма тоже отказался от подобной мысли, едва взглянул на эту вредину — та как раз вернулась от подруг, недовольно посмотрела на запозднившегося гостя и сделала лицо в стиле: «А не шли бы вы лесом, мальчики»

Глава 7

Куда грести

— Сёма! Нужна твоя помощь, — голос Сени звучал встревоженно.

— А где нужна?

— Подходи к железнодорожному въезду в завод. Я встречу.

— Ага. Минут через десять буду, — положив трубку, Семён торопливо засобирался.

* * *

— Вот, смотри. Сняли лишних ноль восемь миллиметра, — на полу упаковочного цеха лежали хитрой формы отливки со следами механической обработки в отдельных местах.

— Для чего они? — почесал в затылке Сёма.

— А я: «А фиг его знает!», — развел руками Арсений. Это с одной германской верфи заказ. Знаешь, с каким трудом я его добился! У меня друг по переписке из Германии, так его отец как раз там работает. Считай, полгода я расписывал, какие возможности у нашего завода и какого высокого качества продукцию он выпускает. Ну и вот, наклюнулось. А фрезеровщик взял и запорол. И ведь только в последний момент обнаружили, что он с необработанной поверхности забазировался.

— Сделай так, чтобы мужики отошли — не могу же я у всех на виду месить металл, словно тесто! И где чертежи?

— Вот чертежи, — Сеня подал несколько замурзанных листков и пошел к рабочим, стоящим рядом со штабелем пустых упаковочных ящиков: — покурите, дяденьки. Минут пятнадцать у вас есть, пока мы проведём контрольные обмеры.

Когда лишние вышли, обнаружилось, что сестрица Арсения Анна Золотарёва стоит рядом и смотрит во все глаза. Видимо, ждёт чуда. Таиться от неё не стали, потому что по версии «подкидышей» она как раз и есть последний член их четвёрки.

Подправить эти непонятные штуковины удалось не сразу — уж очень заковыристой формы они были. Но с третьей попытки всё получилось. Парни перебрались в курилку, из которой как раз все только что ушли. Девчонка тоже устроилась на краю скамейки и поглядывала из-под нахмуренных бровей. Одета она было в очень деловом стиле — белоснежная блуза с чёрной классической юбкой, туфли-лодочки и строгая причёска делали её старше. К тому же здесь в рабочей курилке среди простых деревянных скамей, расставленных вокруг железной бочки с окурками, она смотрелась совершенно чужеродно.

Оглядевшись по сторонам и убедившись, что тут нет никого, кто мог бы подслушать, девушка заговорила, не дожидаясь вопросов:

— Напрасно ты опасаешься, что я не из вашего числа, — обратилась она к Сёме. — А Сенька — лопух. Нет, я не читаю мысли, и вообще, шёл бы ты, Арсюха, погулять.

Сеня встал и ушёл. А Сёма остался сидеть и слушать.

— Не то, чтобы я и впрямь читала мысли, — отвечая на незаданный вопрос, продолжила Аня. — Я как бы начинаю видеть чужими глазами и испытывать эмоции. Причем, не всех подряд, а того, кого захочу. За пару лет так натренировалась разбираться в чужих головах, что самой страшновато. Так что правильно ты сделал, что скрыл от Арсюхи про то, что мы приёмные.

— А сама-то ты давно знаешь?

— Пару лет, наверное. Сначала жутко бесилась, пока не поняла, что для папы с мамой это… тревожно, пожалуй. Тревожно, что мы узнаем и станем к ним относиться, как к чужим.

— Но про то, что нас было четверо подкидышей, ты пока не знаешь?

— Вот про это давай поподробней.

Сёма рассказал всю историю о том, как его дед во хмелю сболтнул лишнего, и как потом им подфартило с переноской больничного архива.

— То есть, твоя девушка всё знает про нас! — Аня непроизвольно поёжилась. — А парень нашей четвёртой, Натальи, ни о чём не догадывается?

— Трудно сказать, — пожал плечами Сёма. — С виду он довольно прост, хотя уже совсем взрослый. Я даже не знаю, насколько далеко у них с Наткой зашли отношения. Прямо ведь о таком не спросишь у девушки!

— И не надо, — снова нахмурилась Аня. — А обучить меня тому, что умеешь сам, ты сможешь?

— Не уверен, что всему, но элементарным вещам — запросто. И Наталья сможет кое-что показать. Травмы, например, залечивать. Переломы, растяжения, вывихи и раны — то есть то, что понятно. А разные хитрые болезни без понимания их природы не исцеляются. Как и невозможно починить электронное устройство, не зная принципов его работы. Кстати! А у Сени какие таланты? К чему он предрасположен?

— К языкам. Английский, французский и немецкий у него на уровне. Думаю, мог бы и другие освоить, но где в нашей глубинке найти нормального учителя!? Ещё он крепко интересуется ненужными науками вроде марксизма и фрейдизма. Короче, тратит время на всякую чушь.

* * *

Наталья пришла грустная — Филипп не прошел по конкурсу, хотя ни одного экзамена не завалил, что уже великое достижение. Впервые ребята собрались все вчетвером на даче у Семёна — он как раз поливал картошку, то есть перекладывал время от времени шланг из борозды в борозду. Так что был практически всё время свободен.

На соседних участках никого не было, поэтому можно было не опасаться чужих глаз или ушей. Зачем сошлись? Так учиться друг у друга всяким «чудесам». Особенно трудно было забираться друг другу в головы, тем более — девочки категорически возражали, чтобы мальчишки лезли к ним в мозги. Но начальные навыки освоили все. И ранку залечить, и железку «замесить» — это получалось уверенно.

А вот в голове своего нового товарища Сёма обнаружил огромную занозу. Или даже целый гвоздь. Этот пацан всерьёз размышлял о заводских проблемах:

— Понимаете, сейчас почти никто никому не платит, поэтому все требуют предоплаты. Но денег нет, и от этого на заводе нет работы. А, если накрывается завод, то и городу каюк. Оттого я и пытаюсь найти заказы в заграницах, что оттуда платят, пусть и не заранее, а потом, как у них принято. Но тот объём, на который удалось договориться, сущая мелочь. Чтобы всё вернулось в норму, требуются сотни тонн продукции каждый день, а не жалкая сотня килограммов, как в этот раз. И то, чуть всё не запороли. А каких трудов стоило вообще пропихнуть эту работу! Ты просто представить себе не можешь!

— Не могу, — кивнул Сёма. — На заводе нет заказов. А тут нате вам на блюдечке. Взяли и сделали.

— Ну да, ну да! — окрысился Арсений. — Так вот сразу взяли и сделали! А то, что основная продукция у завода отливки, поковки и мелкофасонный прокат. Разве что приливы могут сошлифовать, и никакой металлообработки. Мне пришлось фрезеровщика из ремонтного цеха отдельно уламывать и платить сверху и ему, и мастеру.

— Скажи спасибо, что до начальника цеха дело не дошло, — ухмыльнулась Анна. — Я ему глаза отвела. А то и он бы потребовал свою долю от твоего праздника капиталистического труда. Или запретил бы нафиг любые работы без прямого распоряжения директора.

— Так почему бы директору не распорядиться? — удивилась Натка. — тогда бы вообще не пришлось башлять.

— Так у директора такса в разы больше, чем у мастера и рабочего вместе взятых, — развёл руками Арсений. Или он просто пошлёт всех лесом, если речь не идёт о заказе хотя бы на тысячу тонн. У меня с одного французского завода есть предложение на сварные моторамы для легкомоторных самолётов, так я вообще не знаю, как с ними поступить. То есть накатать нужных профилей — без проблем, но остальное опять можно делать только в ремонтном цехе, где есть нужные станки. Но у начальника нет никакой заинтересованности, потому что, во-первых, не положено, а во-вторых, объём опять крошечный. Ну, в масштабах завода, конечно.

— Постой! — схватился за голову Сёма. — Какая-то ерунда получается. С одной стороны, завод страдает от нехватки оплачиваемых заказов, когда впору хвататься за любую возможность заработать, а с другой — воротит нос от этих самых возможностей. Где тут логика?

— Да никакой логики. Просто так у людей мозги повёрнуты, — вздохнула Аня.

— А ты не пыталась их правильно повернуть? Ну, когда залезала туда?

— Не пробовала. Могу немного отвлечь ненадолго, но внушить сложную мысль… не знаю. Кстати, Сень, ты такого рода заказов много можешь найти?

— Мелких? Ну, встречались запросы на всякие горшки и сковородки. Но все они требуют вполне серьёзной обработки на металлорежущих станках.

— То есть мы опять упираемся в начальника ремонтного цеха, — кивнул своим мыслям Семён. — Потолкую-ка я с дедом. Он всю жизнь проработал на этом заводе, знает там всех. Может, чего присоветует! Кстати, насколько ты свободен в своих действиях, — обратился он к Арсению.

— Отец сказал, что в пределах найденных мною заказов я волен делать всё, что хочу. Он только подписи будет ставить. Ему, понимаешь, тоже неохота связываться с мелочёвкой, потому что бумаг оформлять нужно много, а проку от них — чуть. То есть почти дармовая работа, с крошечной прибылью.

* * *

Не так-то просто подступиться к деду, особенно ради решения проблем Золотарёвых, к которым он относится как к жуликам. Так что Сёма подкатил с чертежами и вопросами, можно ли это сделать на заводе.

— Да хоть пулемёт можно изготовить — было бы желание. Тем более — такую раму сварить. На что она тебе?

— Это не мне, а есть такой запрос от одного заграничного предприятия. Но как организовать его исполнение — ума не приложу. В заводоуправлении брать не хотят, потому что не по профилю. Вот если бы через начальника ремонтного цеха… Не знаком ли ты с ним, случайно?

— Знаком. И вовсе не случайно — мы вместе на срочной были, в одной части служили. А в армии земляк, всё равно, что родственник. Хотя, потом попали на разные заставы. Но в техникуме снова оказались вместе. Так что у нас есть о чём поговорить. Особенно, о том, что когда полгорода осталось без работы, то не надо особо сильно перебирать харчами.

— Э-э-э… Деда! Тут такое дело — заказ этот Сенька Золотарёв нашёл. Ты ведь его отца не сильно жалуешь.

— Хм! То есть для этого жулика, получается, нужно постараться? — дед нахмурился, но собираться не перестал. — А чего это ты с его сыном связался? Каким это местом у вас вдруг разговор про это зашёл?

— Ну, дачи-то у нас друг от друга недалеко, вот и встретились. Он мне помогал шланги перетаскивать, и я ведь не могу себя вести, как скотина неблагодарная. Тем более, если у меня такой уважаемый дед! — поторопился Сёма подсластить пилюлю.

— Ладно, ладно. Вот если бы заводское оборудование резали и продавали на лом, тогда я был бы против. А, коли работу для людей нашли, то поговорю я с Борисом Аркадьевичем. А то не забронзовел ли он совсем на своём высоком посту?

* * *

Если плохое запросто может случиться в одночасье, то хорошее выходит только после приложения долгих и упорных усилий. Дела с заграничными заказами разворачивались тяжело и с огромными скрипами. Арсений часами не слезал с телефона, убалтывая кого-то на другом конце то по-немецки, то по-французски. Получал и отправлял бесконечные факсы, а потом уже по-русски лаялся с заводскими производственниками.

Сёма сначала зашёл ненадолго на семейную фирму Золотарёвых чтобы обслужить оргтехнику — начал глючить их единственный компьютер. Но так там и остался насовсем, помогая готовить бесконечные договоры и спецификации к ним. Он, конечно, ни немецкого, ни французского не знал, но вполне справлялся с английскими текстами, что оказалось очень кстати — несколько запросов пришло из Швеции и Голландии, а там часто использовали для общения с иностранными партнёрами именно этот язык.

В конце месяца, как раз перед началом занятий в школе, даже была зарплата. Пусть и небольшая, но по полной форме с ведомостью и подписью в получении. После первого сентября работать удавалось только после уроков, но это оказалось приемлемо, потому что на западе всегда меньше времени, чем на востоке. То есть делу такое запаздывание не особенно вредило. Ну а уроки… конечно, приходилось напрягаться. Зато уже в ноябре завод начал отзывать из неоплачиваемых отпусков работников основного производства — множество мелких партий разнородных «штукенций» составили заметную долю в объёмах производства. А тут и старший Золотарёв удачно заключил контракт на поставку болтов для железнодорожных путей. Это уже не мелочь, а вполне солидный кусок.

Даже автоматический станок купили для нарезки резьбы, правда назывался он накаточным и на самом деле не резал, а выдавливал профиль, но это уже мелочи.

С мелкофасонным прокатом тоже нашлось решение — стали изготавливать из него сборные стеллажи и продавать помаленьку прямиком через магазины. Завод начал медленно и неуверенно выкарабкиваться из финансовой ямы.

На фоне этих достижений события, развернувшиеся в столице, когда из танков обстреляли здание Верховного Совета, не слишком взбудоражили жителей глубинки. Значительно важнее оказалось прощание с Филиппом, Наткиным женихом. Парня призвали в армию.

Глава 8

Серьёзные проблемы

— Ой, Сёма! Я засыпалась, — Наталья прибежала к Семёну прямо домой, вся из себя взбудораженная и трясущаяся.

— Что случилось? Да проходи, не стой в дверях. Давай, я тебя чаем напою, что ли.

— Давай скорее свой чай. А предки у тебя где?

— Мама в школе, отец в гараже, так что, говори без опаски.

— Мальчика машина сбила насмерть прямо у меня на глазах. Ну не могла же я пройти мимо!

— Оживила его?

— Ну да. То есть он мертвым и минуты не пробыл, потому что я сразу подбежала. Вернее, он как раз кончался, а я его не пустила. Хорошо, что мать его так и не вышла из шока, пока я возилась, представляешь, что она чувствовала! А потом, когда очнулась от ступора, да бросилась к своему сыночку, тот в слёзы: — Ой, мама, я больше никогда не буду от тебя убегать.

— Так, может, обойдётся? Вдруг никто не понял, что это ты мальца с того света вынула?

— Сразу-то, наверное, и не поняли, но обязательно разберутся. Одежда вся рваная, в крови, а на теле ни царапины — я его хорошо починила. И астму заодно убрала. Думаю, в скорой помощи сообразят, что дело нечисто.

— А тебя приметили? Узнали?

— Откуда мне знать? Я сразу убежала и по сторонам не оглядывалась — всё пыталась спрятать лицо.

— Ладно. Если что — ты у меня всё это время сидела — мы занимались физикой. То есть, как пришла после уроков, так и не уходила никуда. Вот такое алиби, — Сёма провел рукой, убирая с куртки подруги следы чужой крови. Подумал немного и «перекрасил» темно-синюю ткань в радикально жёлтый цвет. — Вот и примету изменим, заодно. А шапочку сама сделай, какую захочешь. И шарф тоже.

— Мама сразу заметит. А она ведь врач, то есть до неё слухи о «целительнице» в тёмно-синей куртке обязательно дойдут. И она сразу всё поймёт. Ферштейн?

— Ещё как ферштейн. Тогда, слушай, надо предков твоих ставить в известность обо всём, потому что без их помощи нам не отпинаться.

— Нам и с их помощью не отпинаться. Свидетелей, которые всё видели, было не меньше десятка.

— Ну… свидетели наверняка всё запутают. И потом у Оленьки папа работает в милиции.

— Знаю я, где он работает. Я ему печень вылечила и этот… холецистит. Но только это нам ничуть не поможет — ну не вводить же ещё и его в курс дела!

— Он сам в курс дела введётся, потому что хорошо соображает, — улыбнулся Сёма. — Нас Ольга познакомила ещё летом. Хотя, я думаю, он больше внимания обратит на водителя, сбившего мальчика.

— Вряд ли. Тот ведь не пытался скрыться. Да и вины его никакой нет — трудно что либо предпринять, когда тебе прямо под колёса бросаются, выбежав из-за стоящего на обочине грузовика.

— Постой, Наталья! Мне кажется, мы с тобой напрасно так паникуем. Что это за чушь лезет нам в головы? Это же просто не доказать, что ты не человек, а инопланетянка. То есть даже по результатам медосмотра не доказать — небось и кровь из пальца не один раз у нас брали, и флюорографию нам делали — и ничего особенного ни разу не нашли. Вот и тут скажешь, что ты ни при чём — просто подбежала и удивилась, что мальчишка остался жив, только вымазался весь. А отпираться от того, что ты там была, просто глупо — в нашем-то городе, где все если не знают друг друга по имени, то уж в лицо-то хоть раз да видели.

Ну-ка, вспомни, приметила ты там кого-нибудь знакомого?

— Да не помню я, потому что очень переживала за мальчишку. А потом и за то, что… ну, понятно, из-за того, что у всех на виду его вылечила.

— Ладно тебе расстраиваться. Всё равно ты иначе не могла. Так что и впредь никуда ты не денешься. Небось, лечишь направо и налево всех, кто к тебе прикасается?

— Ну да. В автобусе обычно, если толкучка. Это безопасно, потому что никто ничего не чувствует, кроме локтей соседей.

Так, разговаривая, Сёма потихоньку успокоил Наталью, а потом и домой проводил, потому что уже стемнело.

Неприятности начались на другой день.

* * *

— Сёма! Ты Натку сегодня не видел? — спросила Ольга, устраиваясь рядом — с начала этого года они стали сидеть за одной партой.

— Нет. Вы ведь обычно вместе в школу ходите.

— Я утром немного задержалась, и она ушла, не дождавшись меня. Видела её впереди, но далеко. Она нынче в новой жёлтой куртке и шапка на ней была незнакомая, но я всё равно узнала. И не смогла догнать. Когда она с Октябрьской повернула в переулок, то потом я её совсем потеряла из виду. Ума не приложу, куда она могла подеваться.

У Семёна ёкнуло под ложечкой и тоскливо засосало в животе. Он сконцентрировался и проник в сознание Натальи. То есть стал видеть её глазами и слышать её ушами.

Лес. Мужик стоит впереди и говорит:

— Так что, девушка, будешь лечить тех, кого я тебе укажу. А за это и сама останешься жива, и никто из твоих родных не пострадает. Я понятно объясняю?

— А не пойти ли тебе, дядя, туда, откуда ты на белый свет появился! — Натка сегодня необычайно сурова. Даже нагрубила старшему.

Вот в голову этого старшего Сёма и перебрался. Картинка, открывшаяся его взору с этой точки сразу стала совсем нехорошей — подругу держали под локти два крепких парня, а третий стоял за её спиной и готовился надеть на голову полиэтиленовый пакет.

«Так это же просто бандиты какие-то! — пришла в голову отчаянная мысль. — Убьют ведь! И не почешутся!»

Ни секунды не сомневаясь, Сёма остановил сердце парня с пакетом и обоих держальщиков. А потом «вернулся» в сознание Натальи и убил «говоруна» — тот полез рукой за пазуху к подмышечной кобуре, так что тянуть резину было некогда.

Осмотрелся глазами замершей на месте девушки — неподалеку стоит знакомая серебристая Королла.

— Повернись направо и уходи, — передал он Наталье мысль.

— Сёмка! Это ты их достал?

— Достал, достал. Отомри и топай быстрее.

— Букацинский! Ты случайно не заснул? — добрался до Сёминого сознания голос учительницы.

— Простите Клара Михайловна. Я что-то плохо себя чувствую. Можно, мне пойти домой? Наверно, это грипп. Как бы я всех не позаражал, если чихну.

— Ступай, конечно, и не забудь вызвать врача.

* * *

Наталью он встретил уже на окраине города — та как раз до неё добралась. Вид имела растерзанный и до колен была покрыта грязью. К счастью, она не забыла забрать из машины свою сумку, а то не хватало ещё оставить такую улику на месте смерти сразу четверых «братков». Впрочем, особого рвения от следственных органов Сёма не ожидал, хотя… кто сейчас поймёт, какими соображениями руководствуются блюстители порядка! Если в стране развал, то и в «органах» наверняка не всё хорошо.

В общем, проводил подругу до дому, зорко поглядывая по сторонам.

— Как думаешь, откуда они вызнали про тебя? — этот вопрос очень серьёзно мучил Сёму.

— Думаю, больше всех видел водитель машины, сбившей мальчика. Он сразу остановился, выскочил и сильно переживал — бормотал какие-то извинения. И стоял очень близко от нас. Но я его совершенно не запомнила. Автомобиль был «Жигули» какого-то тёмного цвета, весь заляпанный грязью. Только не надо его убивать, — спохватилась Натка.

— Да я и не собираюсь. Вот типун бы ему на язык с удовольствием обеспечил бы, если бы знал, как его сделать.

* * *

Ольга позвонила вскоре после окончания занятий в школе. Сёма как раз трудился над очередным договором в МеталлоСнабе, поэтому к трубке его позвала Аня, выполняющая секретарские обязанности.

— Нашлась Наталья. Я к ней домой зашла по дороге из школы. Всё нормально, просто она почувствовала себя плохо, заглянула в аптеку и вернулась домой. Я только не поняла, почему она не смогла справиться со своей хворью. Ну… она же… ну…

— Вечером обсудим, — поторопился остановить этот поток слов Сёма. — Я к тебе зайду, чтобы взять задание на дом.

А вечером ему пришлось рассказать всю правду. Ольга очень чуткая, и память у неё хорошая. Так что врать рискованно.

— Как страшно, Сёмушка! — девушка приникла к нему всем телом. — А что будет, когда найдут трупы? Может быть, их нужно спрятать?

— Не знаю. Как по мне, то лучше туда вообще не соваться. Пусть след остывает. Как раз дожди идут, так что даже с собакой по ним теперь не пройти. А чуть погодя вообще может снег выпасть. Опять же, грибы уже отошли, так что по лесу народ не шляется — до момента обнаружения погибших может пройти не одна неделя, а то и месяц. Разве зимой какой-то любитель свежих ёлок туда забредёт. А начнём прятать, так только следов наоставляем. Нет уж — не будем ничего трогать.

А на другой день, действительно, повалил снег. Может, само так получилось, а может, Наталья накликала — она говорила, что может предугадывать погоду. А вдруг, уже и управлять ею научилась. Ведь эти необычные навыки, если над ними работать, очень здорово развиваются. Сёма это на себе отметил, а как обстоят дела у остальных ребят из их четвёрки? Давно уже они не собирались, не делились успехами в этом деле.

Глава 9

Разговорная

— Ты когда заканчиваешь работу на фирме, — полюбопытствовала Оля на одной из перемен.

— Обычно в восемь уже дома.

— Вот и прекрасно. Приходи ко мне. Есть новая кассета. «Человек за бортом» называется. Наташка тоже будет у меня. Дождёмся тебя и посмотрим.

— Наверно, про моряков, — кивнул Сеня. — Обязательно приду. Может быть, даже пораньше сегодня управлюсь.

Олины родители тоже оказались дома и оба устроились перед телевизором вместе с молодёжью. Правда, наблюдая за тем, как Курт Рассел издевается над Голди Хоун, Сёма не переставал отмечать внимательные взгляды, что бросал в сторону Натальи отец семейства. А ведь он работает в милиции, правда непонятно на каком посту. Может быть, что и следователем.

Короче, пускать это дело на самотёк было нельзя. Поэтому через пару дней в выходной, выяснив у Ольги, что её папа сейчас остался дома один, он просто пришёл и позвонил в дверь.

— Здравствуй, Семён. А Ольги нет дома — они с матерью пошли по магазинам.

— Вот и хорошо, что их нет. Я к вам, Игорь Николаевич. С тяжелым мужским разговором.

— Что вы с Ольгой натворили?

— С Ольгой всё в порядке — ничего мы с ней не творили. Мне нужно у вас про Наталью выспросить.

— Замечательно. А я как раз подумывал у тебя про неё кое-что выведать. Проходи, устраивайся поудобнее. Поскольку, ты гость, тебе первым и спрашивать.

— Мне нужно знать, что вы на неё накопали. Ведь наверняка собрали кучу всяких сведений.

— Ты так уверенно это утверждаешь, как будто порылся у меня в голове.

— То есть не ответите?

— Ладно, но потом буду ждать ответной откровенности.

— Будет вам откровенность. Но с условием, что всё сказанное останется между нами, — Семён выжидательно посмотрел на мужчину. Тот явно колебался, но потом добыл из кармана диктофон и отключил его.

— Ты что, всё насквозь видишь, — спросил он озадаченно.

Но юноша на это ничего не ответил, а сделал заинтересованное лицо, намекая на то, что ждёт ответа.

— Ну ладно. Надеюсь, мои находки не расстроят твою детскую психику, — снова попытался потянуть с ответом хозяин. Но, не прочитав на лице парня никакого намёка на эмоции, вздохнул и сразу всё выложил: — Наталья, ты и брат с сестрой Золотарёвы — подкидыши. Вас доставил в родильный дом водитель автобуса, обнаруживший в салоне четыре мяукающих свёртка. Дело было поздно ночью на конечной остановке, когда все вышли. Вернее, их нашла кондуктор, но ей от этого стало плохо — бедную женщину отпаивали валерьянкой в том же роддоме.

Потом всех вас забрали приемные родители, это уже из дома малютки. То есть усыновили и удочерили по полной форме. Как тебе новость? Не сильно огорчился, узнав, что ты не родной?

Сеня в ответ промолчал и постарался «держать лицо».

— Слушай, а ведь я только что нарушил закон, — вдруг спохватился Ольгин отец.

— Вы мне не про закон, а про Наталью обещались рассказать.

— А больше ничего я наверняка не выяснил, потому что по делу о дорожном происшествии, по факту наезда автомобиля на мальчика, ничего объективно не установлено, кроме отсутствия у потерпевшего телесных повреждений, что никак не совмещается с картиной событий.

— Хорошо. Теперь моя очередь, — кивнул Сёма. — Младенцев в родильный дом доставили в ночь с пятого на шестое июля семьдесят восьмого года, поэтому все записи в журнале датированы шестым, то есть, делались после полуночи. А перед этим, двадцать девятого июня от проходной завода наблюдали работу прожекторов за рекой. Направлены они были сверху вниз, но как бы ни на чём не держались. К настоящему моменту в том районе нет ничего, проливающего свет на причину этого явления — я это лично проверил.

Ну и, наконец, у Натальи возникли способности к исцелению, которые она всеми силами скрывает. Потому что они похожи на волшебство.

— Ага, ага. К исцелению. А у тебя к ремонту техники. У Арсения Золотарёва — к иностранным языкам, а чем одарена его сестра?

— Она очень глубоко чувствует, то есть сильно за всех переживает, — рассказывать про чтение мыслей нельзя ни в коем случае — это Сёме понятно.

— Тогда ясно, куда подевались мои старые болячки, — теперь кивнул уже Игорь Николаевич. — Но это не снимает вопроса о том, откуда вы появились.

— Так, не знаем, — пожал плечами юноша. — Мы были совсем крохами и ничего не помним. Может, нас с другой планеты завезли в материнских утробах. Но родились мы явно здесь и имеем все права на гражданство России. И вообще, мы законопослушные, хорошо учимся, и огласка нам будет большой помехой в жизни.

— Да ты же инопланетянин! Пришелец! Вот чего ты вертишься вокруг моей дочери?

— А вот в этом вопросе вы, Игорь Николаевич, не разобрались. Давайте, не станем сегодня затрагивать эту тему.

— Ладно. Проехали. Слушай, тебе же всего пятнадцать лет! Почему я, серьёзный взрослый человек, на равных разговариваю с таким сопляком? Ты на меня как-то влияешь?

— Не знаю. Специально точно не влияю. Даже не догадываюсь, возможно ли это, — снова покривил душой Сёма. Ну не мог он быть откровенным до конца, поэтому выдавал точно отмеренную порцию информации, причём такой, до которой могли докопаться и без его объяснений.

Разговор с капитаном Никитиным так и закончился ничем. То есть сознались друг другу в том, кто что знает, но ни выводов никаких не прозвучало, ни обещаний, ни угроз. Слышно было, как в голове у Олиного отца ворочается тяжелая мысль: «А вдруг вы опасны?» Даже искушение было «шепнуть» прямо в разум милиционера: «Конечно, опасны, да ещё как!» Но удержался от намерения продемонстрировать своё полное превосходство — для пользы дела этого совершенно не требовалось. Тем более что от осознания собственного могущества у Сени стали появляться позывы ещё разок воспользоваться им. Просто для того, чтобы испытать удовольствие. А это уже нехороший симптом.

С другой стороны, понятно, что доказать их «инопланетянство» невозможно, если они сами не начнут его демонстрировать. Так что лучшая стратегия на настоящий момент — не высовываться.

Игорь Николаевич только сказал, что не станет включать в отчёт по делу о дорожно-транспортном происшествии никаких материалов, не касающихся событий, случившихся на улице их города. Ну, так это как бы и подразумевалось.

Глава 10

Про криминал

Если со стороны правоохранительных органов никаких заметных угроз не чувствовалось в связи со слабостью доказательной базы, то криминал, не особо этой базой озабоченный, явно не дремал. За Натальей следили. Если бы Сёма не обращал на это внимания специально — вряд ли бы приметил, что за спиной у девушки частенько маячат неприметные «Жигули».

Наблюдали за подругой всегда издалека, видимо озадаченные пропажей группы своих «коллег». А, поскольку, трупы так и не были официально найдены, возникло подозрение, что сами члены этой шайки отыскали место гибели своих товарищей и тщательно его прибрали. Впрочем, это была лишь догадка, проверить которую Сёма не мог без риска обнаружить себя. А он предпочитал осторожничать и на место событий не соваться.

Да и ни за кем, кроме Натальи, неизвестные не следили, то есть узнали они о ней исключительно из-за спасённого от гибели мальчишки. Кстати, о самом происшествии в местной газете напечатали заметку с двумя фотографиями. На одной пострадавшего усаживают вместе с матерью в скорую, а на второй фигурирует водитель наехавшей машины, стоящий на фоне своего автомобиля.

Вот в сознание этого ничем не примечательного мужчины и «наведался» Сёма — оказалось, что он может проникать в мозги не только тех, кого знает или видит, но и по изображению, если оно достаточно чёткое.

Ничего определённого этот визит не принёс — мужик работал электриком, связей с преступным миром не поддерживал, но и молчаливостью не отличался. А ковыряться в памяти Семён не умел — видел и чувствовал только то, что происходило непосредственно во время его присутствия в чужом сознании.

Водителя машины, следующей за Наткой, «обследовать» изнутри никак не удавалось — его плохо было видно из-за тонированных стёкол. Вот ведь снова незадача какая! Как бы и всемогуществом наделён таким, что аж самому страшно, а какое-то мелкое досадное препятствие мешает залезть в голову к этому наблюдателю. Пришлось немножко испортить ему мотор — Сеня теперь мог проделать это дистанционно, потому что «шестёрочный» движок знал с закрытыми глазами. Вывел из строя бегунок и дождался, когда шофер выйдет из кабины, чтобы заглянуть под капот. Хорошенько «срисовал» лицо и пошел своей дорогой, чтобы не мозолить глаза.

Разбираться с этим дядькой стал уже с работы, имеется ввиду с «МеталлоСнаба». Как раз выдался зазор, пока Михаил Андреевич читал очередной договор на фляжки из нержавейки и приставал к Арсению по поводу оснащённости производства. А водитель как раз добрался до своего начальства и докладывал:

— Говорю же — тачка скисла, когда этот Натальин приятель проходил неподалеку. То всё было в порядке, а то вдруг заглохла и ни тпру, ни ну! Ох, Сазон, отзынуть надо от этих ребят. Задом чую — опасно с ними связываться. Вспомни, как парни Колуна сгинули. Тихо, без единого шороха. Такой чистой работы я отродясь не видал.

— Не вспучивайся, Гоша! Не трепещи. Смотри, как смотрел, и примечай. Ты ведь себя никак не проявляешь, значит, и беспокоиться не о чем.

— Ага. Не проявляю. А с чего этому Семёну понадобилось мне машину портить?

— Да сама она поломалась, потому что срок ей пришел. Не нервничай, а делай, что велят.

Этого собеседника, вроде бы шефа наблюдателя, Сёма тоже хорошенько запомнил. Но лезть к нему в голову не торопился, пока не пришёл с работы домой. Оттуда, пока сидел над уроками, несколько раз заглядывал в разум этого мужчины, но ничего примечательного не увидел. Тот куда-то ехал на заднем сидении автомобиля и молчал. Долго ехал, даже поспал. А потом, при следующем «посещении», оказался уже за богато накрытым столом среди хорошо одетых людей, вовсе не похожих на «братков». Разговоры они вели на не совсем понятном языке про какого-то «Герыча», то есть, похоже, про героин.

Вот тут парень чуть не взбесился и не поубивал всех — знаком он с ребятами, подсевшими на иглу. Но решил чуток выждать и не прогадал. Пришли ещё трое и принесли спортивную сумку с полиэтиленовыми пакетами белого порошка. Собственно, для их раздела присутствующие и собрались.

Сёма перебрался в голову того, кто выгружал из сумки наркотик — он как раз касался упаковок. Так что, изменить состав отравы получилось без особого труда — героин превратился в негашёную известь самой высокой очистки. Просто потому, что у неё хорошо запоминающаяся формула. Досматривать сцену не стал — очень уж день сегодня выдался напряженный. А ведь завтра снова в школу с утра, потом — на работу. Опять же отец может позвать в гараж, тоже придётся бежать. Потом ещё и за уроки нужно приниматься. Он ведь не железный, в конце концов. Ужасно хочется спать.

* * *

— Наташ! Есть очень серьёзный разговор, — Сёма пристроился рядом с подругой по дороге из школы домой. Оля тоже шла рядом и внимательно слушала.

— О чем?

— Ну, для начала о том, что за тобой постоянно следят. То есть ты здорово обеспокоила некую преступную группировку, связанную, как я надёжно установил, с распространением наркотиков.

— Странно? — Натка даже притормозила. — Я, вроде, ничем не могла себя выдать.

— В чём выдать? — в один голос воскликнули Ольга и Семён.

— Так я всех наших ребят из школы поснимала с иглы. То есть придумала, как убрать зависимость и дать установку на неприятие. Но это же делалось одним мимолётным касанием обычно в сутолоке в раздевалке или на входе в столовую. То есть, никому про это не рассказывала, даже вам. Не могла я спалиться, уверена на все сто.

— Вот незадача. А я-то был уверен, что за тобой увязались после случая со сбитым мальчишкой?

— А, может быть, и то, и другое вместе? — засомневалась Оля. — Преступники иногда очень здорово увязывают события и делают верные выводы.

— Ну, ладно. Не станем гадать. Мне нужен способ выводить бандитов из дела, но только не убивая их, потому что это как-то неправильно.

— Знаешь, ты, когда меня выручал, так не думал, — Натка скосила на Сёму лукавый глаз.

— Ну, сравнила тоже, — возмутилась Ольга. — Когда тебе грозила опасность, некогда было рассуждать о моральных принципах и высоких идеалах. Это были простейшие защитные рефлексы, за которые даже не вздумай Сёму осуждать!

— Да ладно вам на меня набрасываться. Но вот только, как обезвредить преступника, не лишая его жизни… вообще-то их сажают в тюрьму, но это не наш случай.

— Не наш. А, если попробовать отторжение в них заложить. То есть неприятие противозаконных методов?

— Ну… не знаю. Мне просто в голову не приходит, за что конкретно зацепить механизм, включающий сопротивление. И как это самое сопротивление реализовать?

— Реализовать можно падением в обморок, — придумала Оленька. — А в качестве спускового механизма задействовать ложь или насилие. И ещё угрозы или просто хамство.

— Сматерился и тут же брякнулся в отключку! — хмыкнул Сёма. — Приврал про рыбалку — и сразу упал кверху лапками. Знаешь, мне этот подход очень нравится. Научишь, как его осуществить?

— Научу, если сумею сделать. Ты Семён, такой придумщик стал… — но посмотрела Наталья не на парня, а на его подругу. Та только скромно улыбнулась.

Глава 11

Опять криминал

В этот день руководство завода пригласило на совещание директора и главбуха маленького «ООО МеталлоСнаб». То есть в офисе остались только брат и сестра Золотарёвы, да Сёма Букацинский. Заказы на первый месяц начинающегося девяносто четвёртого года были уже приняты, и исполнение их утрясено с производственными подразделениями. Договоры оформлены — Сёма очередной раз перепроверял спецификации, Анна нумеровала и подшивала документы, а Арсений отправлял факсы с предложениями для клиентов. То есть шла рутинная работа, без которой никуда не денешься.

— Я тут вот о чем хотел бы вас поспрашивать, — Семён зашёл немного издалека. — Мы недурственно продвинули дела с загрузкой заводских мощностей, но криминал в городе совсем распоясался. А ведь по тем возможностям, что достались нам, считай, даром, мы и в этом направлении могли бы помочь.

— Ты что, Сёмка? Собрался патрулировать улицы и шарашить по нарушителям файерболами? — покосился на товарища Сеня. — Так на это милиция есть. Не наша это забота. Знаешь, пусть каждый делает своё дело. Тогда и порядок будет.

Аня же ничего не сказала, а только щелкнула замком папки, поставила её на стеллаж, взяла другую и продолжила работать.

Короче, этих ребят на рискованное дело не своротить, да и лишних хлопот они категорически не желают. Вот совсем другое дело Наталья — нет в ней этого рассудительного равнодушия. Да и Оленька, хоть и ни в малейшей степени не наделена чудесными инопланетными качествами, а переживает за всех. За весь их городишко.

* * *

— Сёма! Что делать? Анну похитили и требуют выкупа миллион долларов! — Арсений примчался в школу и ворвался в класс прямо посреди урока. Собственно, само занятие на этом и завершилось, потому что не только ученики, но и учительница пришли в возбуждённое состояние.

Воспользовавшись шумом и неразберихой, Сёма вышел в коридор. Оля, Наталья и Сеня помчались следом.

— Ты на чем так быстро добрался? — по дороге спросила неугомонная Ольга.

— На папиной машине. Ему сейчас не до неё.

Семён же, тем временем, взялся за перила лестницы, ведущей на первый этаж, и проскользнул в сознание похищенной девушки. На голове вонючий мешок, руки к чему-то привязаны. Похоже, что к подлокотникам кресла. Вокруг тихо — даже чужого дыхания не слышно. Некоторое время потратил на попытки сориентироваться, но ничего из них не получилось. Сама Анна находилась в сознании, но была растеряна и испугана.

Вот было бы здорово с нею договориться. Интересно, способна ли она его слышать, как Наталья?

— Ань, это Сёма, — попытался он подумать, как можно яснее.

В ответ девушка только невнятно замычала — точно, ей же рот заклеили пластырем.

Попробовал действовать её рукой — сопротивляется. Вот же какая упрямая! А ведь тот наркоторговец, через руки которого буквально на днях преобразовывал героин в известь, и не думал противиться. Хотя, он и не заставлял его выполнять никаких движений — просто давал через ладони нужные посылы.

— Сёма! Это Аня, — вдруг мяукнуло в его голове. — Ты сейчас что, ко мне в мозги забрался?

— Да, ты посиди пока в моей черепушке, а своё тело постарайся не контролировать.

— Ладно. А чего ты задумал?

— Освободиться, вот чего. А теперь — брысь под лавку и нишкни.

А дальше всё было просто — развеял в прах путы, связывавшие руки, снял с головы пыльный тряпичный мешок. Тесная комната с запертой дверью. Окна нет — свет пробивается только в щель над самым полом. Охранников тоже нет, по крайней мере, здесь.

«Эх, развернись рука, раззудись плечо!» Ударил пяткой в хлипкую фанерную дверь, но та лишь содрогнулась. А на ногах красивые девчачьи башмачки на изящной танкетке — какие же маленькие у девушек ножки!

— Я вот тебя сейчас… донесся из-за двери убедительный такой голос.

— Так заходи, померяемся, — откликнулся Сёма неубедительным, можно сказать, писклявым девчачьим дискантом Анечки.

Дверь щёлкнула запором и отворилась. Прежде, чем стоящий за ней мужик успел что-либо предпринять, Сёма слабой девичьей ладошкой врезал в кадык. Имеется ввиду пяткой ладони — это, если ткнуть прямо, отогнув пальцы вверх. И, да… врезала, или врезал — это он сейчас плохо различал — мальчик он, или девочка. Короче, первый охранник рухнул, зато второй успел выстрелить. Да, их было двое.

Но пулю Сёма рефлекторно рассыпал в песок. Или он сейчас был Аней? А от второй отклонился, уйдя вправо. Наткнулся на стенку, растерялся и получил касательное ранение сквозь левую грудь.

Касательное относительно рёбер, но груди стало так больно, что оставшаяся часть событий уже… опять лакуна в памяти… то есть не совсем лакуна, а сплошное мельтешение. Короче, всем, кто оказался вокруг, просто отключил сердца. Выскочил из здания, рефлекторно озираясь, прыгнул в стоящую неподалеку машину, завёл её волевым усилием, даже не вспомнив, что для этого требуется ключ.

Пришел в себя, разминувшись со вторым встречным. Развернулся на почти пустой дороге и погнал домой, в Колупаевск. К родной Первой школе. Почему туда? А фиг его знает, товарищ майор. Погнала нелёгкая. И очень болела левая титька.

* * *

Хвала Наташке! До самой школы доехать его просто не пустили. Ребята стояли на перекрёстке и так махали руками, что невольно пришлось остановиться. Да, он их всех узнал, но уже после того, как вдавил педаль тормоза в самый пол.

За руль прыгнула Ольга, рыкнув на Арсения, чтобы тот сел рядом. Остальным досталось заднее сиденье.

Рядом справа увидел свои собственные встревоженные глаза. Слева Натка скользнула рукой к нему… или к ней за пазуху.

— Не торопи. У Сёмки шок, — а вот Наталья, как всегда, молодцом.

— Вы там что? Анька, как ты вырвалась? — голос Арсения. Права была Анна — редкостный тупица.

— Заткнись, — а это Оленька. Она, как всегда вовремя и по делу.

Титьку защипало, сплюснуло и отпустило.

— Ань! Сначала возвращайся ты в себя. А я потом, — Сёма сам не понял, голосом он это сказал, или передал мыслями.

— Ну, ты и задница! — а вот это точно мыслями. Анька вернулась к себе в голову и попрекает Сёму.

— Я знаю, что не совершенен, — хмыкнул Семён уже своим голосом из собственного тела.

— Ты бы только знал, насколько, — продолжила Ольга из-за руля.

Впереди замелькала полосатая ложка ГАИшника.

— Вправо, в переулок, — скомандовал Сёма. — И не жалей подвески — машина-то угнанная.

— Ага, — согласилась Наталья. — А у парней мотор заведётся только завтра. Незачем им по этим переулкам за нами гоняться.

Ольга и не подумала обсуждать полученные инструкции — мерин вильнул вправо и юркнул в поперечную улочку. Машина ДПС нервно моргнула мигалкой, но так никуда и не поехала. Не завелась.

* * *

Зарулили во двор на задах кафе-столовой, осмотрелись. Никого. Едва вышли из машины, Сёма тут же превратил её в кучу песка — не нужны ему ни следы, ни улики.

— Теперь надо придумывать, что будем врать, — развела руками Ольга. — Потому что на этот раз мы по-тихому управиться не смогли. Полгорода, небось, стоит на ушах.

— Отец сразу обратился в милицию, — кивнул Арсений.

— Пост ГАИ, наверняка досматривал автомобили на предмет обнаружения похищенной, — согласилась Наталья. — И холодно тут торчать, да и очень уж мы приметные сразу впятером.

— Идём в ресторан, — предложил Сеня.

— Рано ещё, он наверняка закрыт. Вон, автобус подходит к остановке. Прыгаем в него, — и, не дожидаясь согласия, Аня побежала навстречу старенькому ЛиАЗу. Остальные и не подумали отставать. За билеты расплатился Арсений.

Пока ехали, немного успокоились. Вышли в Новом Городе у дома Золотарёвых. Анна сразу бросилась к телефону, но на работе, то есть в фирме, никто не снял трубку. Тогда Ольга позвонила в милицию:

— Товарищ дежурный? Ольга Никитина докладывает из квартиры Золотарёвых. Какой адрес? Ань, какая тут улица и дом? — продиктовав всё, что просил неведомый мужчина, она продолжила. — Анна Золотарёва, о похищении которой сегодня заявил её отец, сбежала и сейчас находится дома, по этому самому адресу. Она здорова и в медицинской помощи не нуждается.

— Короче! Ань! — вскинулся Сёма. — Ты вышла из машины, в которой тебя везли похитители в масках, когда тех остановили неизвестные тоже в масках. Между бандитами началась драка, и тебя стало некому держать, потому что все стали махаться. Ну а потом ты сразу побежала домой, где встретилась с Ольгой, которая тебя поддержала и помогла добраться до квартиры.

Остальных вы обе не видели, — обратился он к Ане и Оле. — А мы немедленно уходим. Скажем, что бегали проверять, не на даче ли Аня. Туда и отправляемся прямо сейчас, пока менты не приехали. Ну, чего замерли? Бегом, — схватив Арсения за руку, Сёма потянул его к двери. Наталья в подобном воздействии не нуждалась — она уже выходила на лестничную площадку.

* * *

От нетопленного с осени дощатого «скворечника» — загородного дома Золотарёвых, ребят забрал капитан Никитин. Он подъехал за рулём служебного УАЗика, раскрашенного в милицейские цвета. И сам был в форме, хотя, обычно ходил в штатском.

Понятно, что тут не обошлось без Ольгиной подсказки — явно, это она направила своего отца туда, куда надо. По дороге завезли домой сначала Арсения, а потом и Наталью высадили около её дома.

— Как я понимаю, правды ты мне не скажешь, — Игорь Николаевич заговорил, только оставшись с Семёном с глазу на глаз.

— Поехали в Северку, — ответил юноша. — Словам вы не поверите, поэтому придётся показывать. Если, конечно, располагаете временем.

Домик, к которому привёл милиционера парень, стоял сильно на отшибе, хотя и принадлежал деревне, единственной улицей которой была дорога из Колупаевска в ближайший крупный город. Покосившийся забор, лишившийся от времени целых пролётов, ничего толком не огораживал, а только символизировал границы участка. Три трупа в начинающем выстывать доме — в печи ещё дотлевали угли, но при распахнутой двери это не способствовало сохранению тепла.

— Вот к этому креслу Анна была привязана. А этот мешок был надет ей на голову. Из этого пистолета в неё стреляли, когда она попыталась бежать. Причина смерти всех бандитов — остановка сердца.

— Так! Ничего тут не трогай. Я сейчас вызову группу, — мужчина хотел пройти к оставленной рядом с домом машине.

— Постойте. Сначала приберусь, — Сёма короткими касаниями развеял трупы в пыль. — Это я только вам показал. И вообще тут ничего не было. И порох в патронах вашего табельного Макара уже негодный, так что поменяйте их, как только вернётесь в отдел. Просто, не хотелось рисковать.

— Да ты просто монстр, — наконец капитан обрёл дар речи.

— Оля мне именно так и сказала, — улыбнулся юноша.

— Ты что? Всемогущий пришелец? Если такое себе позволяешь? — в голосе мужчины послышалась злость.

— Ничего я себе не позволяю, если не кривить душой. Все мои действия вынужденные. Под угрозой гибели. Не обязательно моей. И, чтобы больше не попадать в подобные ситуации, остро нуждаюсь в вашей помощи. Мне нужны данные по всем известным криминальным элементам нашего города. Наверняка у вас они есть.

— Есть кое-что. Ты их также собираешься прахом развеять?

— Нет. Попытаюсь обезвредить, не нанося вреда здоровью.

— Как?

— Давайте подождём результата. А то на слово вы мне не поверите. Но твёрдо обещаю — все они будут живы и даже хорошо себя чувствовать. Когда не безобразничают.

Глава 12

Тихая спокойная жизнь

Четвёрке пришельцев необходимо было где-то собираться так, чтобы не привлекать к себе внимания. А ведь зимой не посидишь на лесной полянке — морозы в этих краях знатные. Так что выбрали для встреч дачный домик Золотарёвых. Печка там имелась, и никого поблизости не крутилось. Тропа, ведущая к крылечку от автобусной остановки, оставалась единственной — никому больше ничего не нужно в этом месте в холода. Да и тропа на самом деле — это лыжня, которую каждый раз приходилось торить заново.

Зачем потребовались подобные сборища? Во-первых, для обмена опытом. Нужно было крепко подтянуть брата и сестру Золотарёвых по части инопланетных умений, а то раньше, до похищения Ани, они явно ленились, ограничиваясь тем, что могли с детства. А тут вдруг выяснилось, что при нынешней жизни требуется способность постоять за себя и выручить другого.

Во-вторых, для отработки метода обезвреживания преступников — придуманный Ольгой способ не слишком охотно желал осуществляться. И первейшей проблемой оказалось нахождение зацепок в ходе мыслей, на которые должен срабатывать тормоз.

То есть следовало выделить агрессию или попытку осуществить насильственное действие. Ложь, угрозы словом или делом и, наконец, хамство. И все эти понятия необходимо определить не описательно, взглядом со стороны, а изнутри самого «пациента». Арсений и Семён безропотно сносили копания в своих головах, а девчата над ними всячески экспериментировали. Тут особенно кстати пришлись многолетние навыки Ани, неплохо разобравшейся в поистине невообразимой смеси эмоций, оценок и намерений, возникающих в головах разных людей.

Непросто оказалось и с «откликом» на обнаружение необходимости «притормозить». После угроз, например, удалось задействовать только включение поноса, который Наташа научно назвала диареей. После хамства срабатывало головокружение с частичной потерей ориентации — иной раз дело доходило до падения. Ложь вызывала немедленную неудержимую рвоту, а попытка насильственного действия приводила к обмороку.

Наловчившись вводить такую «программу» одним неприметным прикосновением, ребята прямо, как были, в лыжных костюмах, прошлись по городскому рынку. Вскоре немногочисленные бригады скорой помощи начали увозить людей, почувствовавших себя неважно — как-то подурнело вдруг любителям колоритно выразиться. Работы медикам хватило до вечера.

Посчитав, что испытание прошло успешно, Сёма позвонил Олиному отцу и попросил о встрече.

* * *

В апреле в этих местах ещё лежит снег. Во всяком случае, до Дня Космонавтики вполне можно ходить на лыжах. И любители этого дела в городе есть. Так что случайная встреча двух человек недалеко за городом никого не может удивить.

Сёма взял за правило так обставлять разговоры с Олиным папой майором Никитиным. Не то, чтобы была большая нужда тихариться, но на всякий случай старался не показывать, будто они знакомы и часто общаются. Опять же беседа на равных между почти сорокалетним уважаемым мужиком и пацаном-подростком! А вдруг кто поинтересуется? Вот не надо ему этого.

— Не ожидал я, Семён, что твоя затея сработает, — улыбнулся Игорь Петрович. — А, поди ж ты! Лишь только всех шестёрок вывели из строя, так у бугров дела застопорились. Как паханы ни наезжают — не идёт рэкет, хоть убейся. В городе тихо стало, на базаре все вежливые, грабежи на улицах, как отрезало, даже квартирные кражи на убыль пошли. Приятно иметь дело с волшебниками!

— Вот, Анна передаёт отчёт по замыслам тех людей, что вы указали. У них намечаются кое-какие махинации и что-то крутят вокруг инкассаторов. Но детали пока непонятны. А пушеров вы, похоже, всех пересажали.

— Да не говори! Обстановка с преступностью такая, что в пору писать докладную, о полном торжестве закона, — довольно улыбнулся мужчина. — Кажется, ещё немного, и совсем очистим город от всякой мрази.

— Хорошо бы. И народ с базара помаленьку на завод возвращается. А только мы до конца учебного года берём отпуск — отстали из-за постоянной занятости. Меньше двух месяцев осталось до конца учёбы, а столько всего нужно подогнать! Вы уж поработайте пока по тому, что уже собрано. А потом в июне мы снова включимся.

— Только в июне? А в июле??

— Потом нам исполнится шестнадцать. Те, кто доставил нас сюда, на Землю, ведь не просто так старались — наверняка у них есть какие-то планы. Как раз у всех нас, четверых, эти самые инопланетные возможности развились довольно сильно. Организмы полностью сформировались — последние годы мы немного обгоняли сверстников в скорости взросления.

Так что, не исключено, что появится некто с поручением для нас. Поэтому ничего планировать я не отважусь.

* * *

Ничего примечательного не происходило до мая, до самого Олиного Дня Рождения. Собственно, сам этот праздник отметили обыкновенно — собрались ребята из класса, хотя было их меньше, чем в прошлом году — многие старые друзья ушли из школы после окончания девятого и разъехались из города, в основном поступив в техникумы.

Посидели за столом, потанцевали, потрепались, да и разошлись. Зато уже на следующий день Ольга пришла к Сёме домой и потребовала близости, причем немедленно и… без предохранения.

— Тебе скоро исполнится шестнадцать, — прошептала она на ухо, когда они тихонько лежали рядышком. — Вдруг нам предстоит разлука? Улетишь на другую планету, а у меня ничего не останется, — и заплакала.

— Ну, я же обещал позвать тебя с собой, — попытался парень успокоить подругу.

— Обещал, — согласилась она. — Но можешь оказаться не в силах выполнить это обещание. Вдруг, помчитесь, сломя голову, спасать галактику на звёздном крейсере, где без ваших способностей просто невозможно находиться. Или ещё какая-то досадная ерунда. Зато, потом вернёшься домой, на Землю. А тут тебя уже ждет любимая с сыном или дочкой.

— Чудно у нас как-то получается, — Сёма притиснул Оленьку поближе. — Не лизались, не обжимались, про любовь ни слова не говорили, а сразу сделались супругами.

— Я по тебе вздыхала с четвёртого класса, когда ты с тополя котёнка снял. Так что, это только ты был букой и ничего не видел, хотя, так забавно поглядывал в мою сторону! А ухаживал ты за мной красиво, очень бережно и благородно, как в старинных романах. Так что всё у нас в порядке, то есть, как у людей. Ну, я побежала. А послезавтра встретимся у меня сразу после школы.

— Погоди! Ты что, рожать собралась? В одиннадцатом классе?

— А что делать? Позднее это просто может не получиться, потому что мне нужно обязательно от тебя. Наташка вон, продержала своего Филеньку на расстоянии, а теперь локти себе кусает.

— Кажется, вы обе паникуете. Ну, кто тебе сказал, что нас обязательно заберут с Земли? Или у Натки было какое-то предчувствие?

— Нет. По крайней мере, она мне ни о чём таком не рассказывала. Просто я просчитала возможные варианты и решила действовать наверняка, пока поезд не ушёл. В конце-то концов, что такого страшного случится, если я похожу в школу толстенькая?

— Как паспорт получу, распишемся, — подвёл черту Сёма. — И, это, может, попробуем поцеловаться? Я ведь не совсем инопланетянин, хочу познать и традиционную земную любовь.

* * *

Но, вопреки ожиданиям, ничего примечательного не происходило. Жизнь текла своим чередом. Вершились повседневные дела, и события случались самые обыкновенные. Единственное, что вызывало обеспокоенность — то, что беременность у Ольги так и не наступила. Сёма засомневался, уж не связано ли это с несовместимостью его инопланетного естества с человеческим организмом подруги. Поэтому с оформлением отношений решили не спешить.

Родители, скорее всего, догадались, какие уроки ребята делают обязательно вдвоём чуть не ежедневно в той из квартир, где в это время нет взрослых. А, когда хоть кто-то из старших дома, то домашнее задание каждый выполняет самостоятельно. Однако, с разговорами по душам ни к нему, ни к ней не подходили.

В городе было спокойно. Завод работал устойчиво примерно на сорока процентах мощности — его продукцию скупали мелкие фирмочки, возникшие по всему городу. Именно они и изготавливали мелкие партии металлоизделий, заказами на которые снабжало их ООО Золотарёва. Что делали? Да всё подряд, от лопат и граблей до мотокосилок, детали для которых покупали за бугром, а тут только собирали по отвёрточным технологиям.

А больше и рассказать-то нечего, ни про лето, ни про осень. Только в декабре, когда пришли новости о начале боевых действий в Чечне, Наташка потеряла покой, потому что от Филеньки вдруг перестали приходить письма. Он ведь в армии нынче. Может быть, что и на войне.

Глава 13

Про «Точку»

После того, как пришло письмо из госпиталя, родители Филиппа сорвались буквально в одночасье и улетели к сыну. Наташка просто не успела увязаться за ними, и даже какое-то время была в неведении относительно происходящего. Потом парня привезли домой, но видеть невесту он отказался наотрез — его парализовало на одну сторону и вообще изуродовало так, что краше в гроб кладут.

В общем, проникновение в квартиру Наташкиного избранника пришлось организовывать по всем правилам шпионского искусства с предварительной слежкой и отвлекающим маневром.

И вот, возвращается мать из магазина, а её искалеченный сын, полчаса тому назад прикованный к постели, стоит посреди комнаты и нагло тискает девушку-школьницу, которую строго-настрого велел к себе не допускать, чтобы она его не жалела.

Матушке тут же пришлось срочно поправлять здоровье — уж больно она обрадовалась! Буквально, до потери сознания. А потом вызвали майора Никитина для беседы о том, что не про всё следует рассказывать направо и налево. Почему не капитана? Так повысили его и в звании, и в должности.

Филипп в течение месяца «выздоравливал» на глазах у соседей, сначала разъезжая в кресле-каталке, потом ковыляя на костылях и, наконец, прихрамывая с палочкой. А его родители рассказывали о чудесном облепиховом масле, которое купили по случаю у незнакомого дедка, приезжавшего на рынок с Седьмого Кордона. Вот этим самым снадобьем они и мажут сыну его проклятущие раны. Похоже, помогает. Врачи констатировали, что силы молодого организма и хороший уход сделали невозможное… рассосалось потихоньку. Обошлось без широкой огласки.

Весна девяносто пятого принесла в Колупаевск и такую замечательную штуку, как Интернет. Уже ради одной только электронной почты стоило им обзавестись. А у Сёмы теперь компьютер был не только на работе, он и домой себе купил. Самый крутой — четыреста восемьдесят шестой. А ещё он купил старенький мотоцикл, так называемый «козлик». Его низкооборотный движок хорошо тянул на колдобистых и колеястых лесных дорогах, там, где скоростные машины в два счёта перегревались. И Оленька обзавелась таким же аппаратом — обоим ведь было больше шестнадцати, так что сдали на права и обрели свободу в пространстве.

Сама-то девушка устроилась официанткой в чебуречной, где кроме неё было всего две работницы — в оживившемся городке возникло немало самых разных кафе, шашлычных и прочих точек питания. Поговаривали даже о Макдональдсе, но городские власти почему-то упёрлись, и конкретно возразили. Так вот — работала Ольга неполный день в вечерние часы после школы. Почему хозяин заведения позволил ей такой щадящий график? А попробовал бы он не позволить самому-то себе!

Словом, до самого мая девяносто пятого года жизнь всех четверых «пришельцев» была вполне безоблачной.

* * *

— Сёма! Что тебе известно о «Точке»? — майор Никитин, а он теперь начальник всей городской милиции, по-прежнему изредка встречается с… наверное, супругом своей дочери в непринуждённой обстановке где-нибудь в лесу. Так уж повелось между ними, шифроваться от всех подряд.

— Так называют какой-то военный объект, к которому есть своротка от дороги, что ведёт к нашему покосу. Дотуда всегда полотно отсыпано и прогрейдировано — в любую погоду можно доехать без проблем. Но покосов в той стороне не выделяют.

— Верно, и я о ней. А что-нибудь о том, какой это объект, ты хоть раз слышал?

— Нет, Игорь Николаевич. И, вроде как никого оттуда в форме ни разу не примечал у нас в городе. Так что и по петлицам даже примерно не определить. Хотя, ракетчики, что стоят в сторону области, тоже обычно в гражданке приезжают, когда привозят своих по магазинам.

— Самое забавное — мне даже по официальным каналам ничего не удалось выяснить. На мои запросы не отвечают, по планам земель сельскохозяйственного назначения или лесного фонда помечен военный объект. Движения никакого, но дорогу содержат в порядке. Люди в ту сторону ходить опасаются, так что никто ничего не видел. Я бы и не подумал интересоваться, но только мои хлопцы недавно подвезли с той стороны человека, одетого городским. Было попутно, вот и взяли. Говорят, молчаливый, вежливый, годков полуста. Так вот, шел он не иначе, как от этой самой своротки. Ну, или только если прямо из лесу вышел, но, судя по штиблетам — нет. Не месил он грязь, а топал по твёрдому.

— Прям, следопыты у вас, Игорь Николаевич. Глазастые, да приметливые. И докладывают обо всём.

— А ты что думал? Нынче ухо нужно держать востро, потому что городок-то наш для воров и рэкетиров — лакомый кусочек. А не сработаешь на опережение, проморгаешь залётного, и ищи-свищи ветра в поле. Хорошо хоть ребята за места держатся — город неплохо доплачивает. Но и людей не всяких можно к себе принять. Впрочем, мы же не о кадровой политике в отдельно взятом подразделении милиции, а о незнакомце. Есть у меня чуйка, что это по ваши души гонец. Типа, человек со звёзд. Тем более что точка эта как раз в конце семидесятых и образовалась. Есть мужики, которые помнят, как им заместо одних покосов другие выделяли, дальше.

— Спасибо, что дали знать.

— Да не за что. Мне ваша внештатная четвёрка сотрудников инопланетного происхождения много головных болей снимает. Если честно — хотелось бы и дальше с вами иметь дело. Если что — подумайте, так ли вы нужны на этой… Тау Кита.

Забрав листочки с результатами «обследования» ряда подозрительных личностей, майор уехал за рулём служебного УАЗика. А Сёма надел шлем, оседлал «козлика» и потарахтел в том же направлении, но по другой дороге.

* * *

Сошлись, поскольку на дворе май-месяц, на многострадальной Сёмкиной даче. Те же двенадцать соток огорода под картошку. Да не просто перекопать, а вместе с привезённым ещё в марте-апреле перегноем. Если в одиночку, то совсем тоска. А вшестером куда как веселей. Вшестером, потому что Филипп увязался за Натальей, а Оленька притарахтела на своей мотоциклетке. Но они в курсе вопроса, поэтому их никто не стесняется.

Поначалу налегли со свежими силами на работу, а потом отправили девчат накрывать на стол, а там и сами сделали перерыв. Тут Сёма и пересказал про незнакомца, шедшего в город со стороны точки.

— Соваться туда рискованно. К этой точке, то есть, — сразу заключил Филя. — Нынче каких только хитростей не применяют для охраны военных объектов, особенно, замаскированных. Разве что за дорогой последить издалека.

— Так следить нужно постоянно, — посетовал Арсений. — А мы все работаем. И в школе с утра. Только по выходным, если. Или, может, Наталья, когда сдадим экзамены.

— Нет. У нас запланирована поездка к Филиному товарищу. Они вместе в госпитале лежали, — развела руками Натка.

— Не засыплетесь с волшебным исцелением? — засомневалась Оля. — А то с Филиппом, можно сказать, на кривой кобыле объехали. И то исключительно оттого, что живём далеко от центра.

— Нет. Мы заранее всё продумали. Я Ивана-то проинструктирую, чтобы он выздоравливал постепенно даже для родных. Так что всё будет шито-крыто.

— Не собираешься вернуться в армию? — спросил Сёма.

— Я бы вернулся, да не возьмут. По военкоматовским документам я уже ни на что не гожусь, потому что инвалид, так что в ряды мне теперь дорожка заказана. Даже ни на какую работу нельзя устраиваться — нужно изображать реабилитацию после ранения.

— Вот, держи на поездку, — Сёма протянул вынутые из лопатника купюры.

— Точно! Что-то я тормознул, — спохватился Сеня, опустошая свой бумажник.

— И верно, — Ольга и Анна мигом выпотрошили кошельки и навалили на стол перед парнем горку денег.

— Да вы чо! Я же нескоро отдам, — запротестовал Филипп.

— Никогда не отдашь! — отрезала Ольга. — Это не в долг, а на расходы. На турне по посещению раненых товарищей. Я же никогда не поверю, что ни к кому, кроме Ивана, вы не заедете. Чай не одного вспомните охромевшего. Только, Наташ, ты уж поаккуратней там, если кому-то понадобится отрастить утраченную конечность.

— Ладно, ладно. А ещё мы поженимся скоро. То есть, вообще-то, если не смотреть в документы, то уже. И даже с результатом. Он пока очень маленький, этот результат, но обязательно подрастет и в январе появится на свет, — Натка с радостью погладила себя по совершенно плоскому животу.

— Счастливая! — вздохнула Ольга. — А мы с Сёмчиком, сколько ни стараемся — я всё никак не понесу.

— Ты-то никак? Да я уж и не упомню, от скольких залётов тебя избавила за этот год!

— Что? Ты прерывала мне беременность? А я уже…

В этот момент Наталья коснулась руки подруги и продолжила: — Ну вот, опять у вас плодик завязался.

— Не смей! — воскликнула Оля. — Ты бы хоть предупредила меня, а то я уже отчаялась забеременеть!

— Так чего предупреждать-то. Тем более что я действовала на малых сроках, когда ты залёта ещё и приметить-то не могла. Я не одной тебе в нашей школе это делаю — девушки-то нынче рано вступают в половую жизнь. И никому не нужны нежелательные последствия.

— Э-э-э… — удивился Арсений, переводя взгляд с Семёна на Ольгу. — Так вы что, уже вместе?

— Да целый год. Ты, как всегда всё проморгал, потому что ничего не видишь, кроме своего любимого бизнеса, — набросилась на брата Аня.

— А тебе какой в этом интерес? — вдруг нахохлилась Ольга и зыркнула на Золотарёву. — Это наши с Сёмой дела, до тебя не касающиеся.

— Ну-у-у… С тех пор, как мы с ним обменивались разумами, я иногда заглядываю в его бестолковку по старой памяти. Очень интересно понять, что испытывают мужчины, общаясь с нами, слабыми и беззащитными, — ехидно улыбнулась Аня.

Оля непроизвольно сжала кулаки, но Сёма положил ей руку на плечо, а Филипп удивился: — Как это обменивались разумами?

— Да была тут одна ситуация, когда ей требовалось драться, а она не умела. Вот мне и пришлось забраться ей в череп, чтобы спасти от похитителей, — ответил Семён. А её, чтобы не мешалась, отослать ко мне под причёску. Потом, когда я её задницу из передряги вытянул, тогда и вернул обратно вместе с головой и остальными красотами.

— Не, не понял, — решил уточнить Филипп. — Вы что, и в головы друг к другу проникаете?

— Почему же только друг к другу. К кому угодно, кого знаем или видим.

— И тот, к кому залезли, этого не чувствует?

— Нет. Но можно его позвать — тогда он поймёт, что не один, — Анна тут же продемонстрировала это.

— Фига се! — поразился Фил.

— Не лезь к моему парню в мозги! — потребовала Наталья.

— И к моему, — присоединилась к ней Ольга.

— И вообще, нам Филипп так и не рассказал, что он планирует после того, как выждет срок реабилитации, — попытался переключить всеобщее внимание Сёма.

— А меня Игорь Николаевич обещал направить в школу милиции, как заслуженного боевого сержанта. Младшего. Как-то он собирается с медиками договориться, чтобы старые бумаги они не шибко смотрели, а поглядели на реального человека. Ну, он там лучше знает все входы-выходы — на это и расчёт. Кстати, а как он стал начальником милиции? Он же совсем молодой.

— Так отказывался от переводов с повышением, если в другие места, — объяснила Ольга. — А всех, кто был выше него по должности, повысили с переводом в крупные города, потому что заслужили. Порядок-то в Колупаевске на зависть всем соседям.

— Тогда сюда должны были прислать своего, типа блатного, — удивился Филя. — Откуда-нибудь со стороны, на спокойное хлебное место.

— Так присылали, — кивнула Аня. — В городе ведь самая богатая из частных фирм — наша. Вот он и заглянул, вроде как познакомиться. Стоит это себе и думает, какого отката затребовать. Оценивает оргтехнику, как люди одеты, каким кофе пахнет. Я ему тут же подарочную ручку с логотипом вручила и, при касании, вложила ту самую программу безусловных рефлексов, что мы транслируем воровским шестёркам.

Зашел этот кадр к папе в кабинет и тут же, простите за прямоту, обосрался. Потому что принялся «объяснять», что за безопасность полагается хорошо платить. То есть — стал, хоть и в завуалированной форме, но угрожать.

Второй случай был очень похожим, а третьего уже не случилось. Заметили, что человек вернулся от нас ущербным: ни нахамить не может, ни пригрозить, ни соврать. Так что чужие выдвиженцы, которые растут по административной линии, не любят приезжать в наш тихий заштатный городишко. Поэтому назначили Олиного папу, как старшего из оставшихся местных работников.

Так за разговорами и забыли о необходимости хотя бы понаблюдать за дорогой, ведущей к городу от этой непонятной военной точки.

Глава 14

«Инфекция»

— Оль! Нам пора оформлять отношения и создавать семью, — заявил Семён после очередной встречи в квартире родителей, пока тех нет дома. — Выходи за меня замуж.

— Хорошо. Заметь, я даю согласие, даже не настаивая на признании в любви, как это принято у нас, земных людей, — хитро улыбнулась Ольга. — А в моё сознание ты когда-нибудь проникал?

— Нет. А надо?

— Давай прямо сейчас. Мне ужасно любопытно.

Сёма сосредоточился, взял нужный настрой, и вошёл: — Ты как? Чувствуешь моё присутствие?

— Пока ты не спросил, не чувствовала. Да и теперь не ощущаю ничего постороннего. Интересно, а как ты мог управлять действиями Ани? Кстати, ты воспринял этот вопрос?

— Воспринял. Видимо, ты его тщательно и чётко подумала. Специально для меня?

— Да. Так что про управление?

— Не мог я управлять, пока не прогнал её в свою голову. Основной хозяин, похоже, доминирует над заглянувшим гостем по всем каналам контроля.

— Ну и что, что доминирует? А если он не препятствует? Попробуй заставить меня сжать кулак, а я попытаюсь тебе не мешать.

Некоторое время тело Оли выполняло короткие беспорядочные движения и даже немного кряхтело, но борьба за власть над конечностями происходила на рефлекторном уровне. Наконец девушке удалось достаточно «потесниться» в своей собственной голове, и Семён заставил её сжать пальцы сначала одной руки, а потом другой.

— Забавно, такая вязкая отстранённость! — вслух произнесла девушка, восстановив контроль над собственным речевым центром.

— Зато мне пришлось бороться изо всех сил, — перевёл дух парень уже от себя — он поскорее вернулся в свою родную голову.

— Давай ещё попробуем. Постараюсь сдаться быстрее, — приободрила его подруга.

Вторая попытка далась заметно легче. А потом была и третья, и ещё, и ещё.

— Забавно, — как маленькая радовалась Оля. Словно новой незнакомой игре. — А попробуй моей рукой что-нибудь инопланетянское сделать. Например, подмани карандаш.

Сёма произвёл несколько попыток. Только с четвёртой лежащий на столе карандаш неохотно шевельнулся в сторону тянущихся к нему пальцев. Но тут брякнул будильник, напоминая, что вот-вот с работы вернётся мама — кавалеру пришлось в пожарном темпе облачаться в одежду и убегать.

«Любопытно, — подумала девушка после того как прозвучал хлопок закрывшейся двери. Она протянула руку в сторону спинки стула — висевший на ней лифчик послушно прыгнул к ней и повис на плече. — Очень любопытно»

Шустро приведя в порядок растерзанную постель, и прибравшись вокруг, девушка, слушая, как вернувшаяся домой мама загремела кастрюлями на кухне, попробовала пробраться в сознание Сёмы. Не сразу это у неё вышло, но потом она увидела перед глазами городскую улицу и испытала радостное чувство — её парень мечтал о ней. Вот ненасытный!

Хм! Возвратившись в своё сознание, поняла, что оставшееся без контроля тело начало оседать на пол и чуть не грохнулось. Зато карандаш, так неохотно отзывавшийся на команды друга, легко запрыгнул к ней в руку. Вот это прогресс в отношениях!

* * *

Обслуживая клиентов своей чебуречной, Оленька грезила будущим. Прежде всего, её занимал вопрос о том, где они с Сёмой будут жить, когда поженятся. На покупку квартиры деньжат у них маловато. То есть, хоть она и зарабатывает вполне прилично по меркам их городка, да и Сёма всегда при деньгах, но на крупную покупку у них вряд ли хватит.

Родители, конечно, помогут, но не слишком сильно — старые накопления съела инфляция, а новых просто не образовывается, потому что деньги продолжают достаточно быстро обесцениваться. Да, жизнь потеряла былую устойчивость и стала похожа на бег по замкнутому кругу, когда заработанное нужно поскорее истратить для того, чтобы снова торопиться заработать. Таков, видимо, основной закон капитализма, когда он развивается.

А по телику вспоминают об обеспеченных драгметаллами червонцах времён НЭПа, которые играли роль твёрдых денег. Вообще-то в таких вопросах хорошо сечёт Арсюха Золотарёв. Надо бы с ним это дело перетереть. А, может, он в долг даст? Ведь большими суммами ворочает!

И ещё через год Сёму заберут в армию. Осенью следующего, девяносто шестого. Она к этому моменту никак не успеет родить второго ребёнка, так что никакой отсрочки для мужа не будет. Он ведь собрался после школы поступать в вечерний филиал института, что работает у них в городе, а вечерников тоже от армии не освобождают. Тревожно как-то. Опять же столько шума стоит про дедовщину… хотя… Сёма себя в обиду не даст. Да он, если осерчает, весь полк по кирпичику разнесёт. Или по винтику, если попадёт в танкисты.

Забывшись от захлестнувших её чувств, Ольга непроизвольно разрушила электрочайник — тот с негромким хлопком просто развалился. Вода попала в отверстия подводящего разъёма — оттуда заискрило и пошёл дымок. Выбило электричество.

Пришлось срочно возвращаться в реальность, вытирать лужу, вытаскивать из розетки вилку и бежать к щитку включать автомат.

Посетители чебуречной, а тут всегда сидело несколько желающих перекусить, весело прокомментировали происшествие — клиентская общность уже давно сложилась из числа базарных торговцев, желавших, чтобы было быстро и сытно. Впрочем, заглядывали сюда и случайные прохожие, и водители, прихватывающие еду в дорогу. Заведение, хотя хмельного тут и не продавали, давало, пусть и скромный, но устойчивый доход.

Обмениваясь с посетителями шуточками по поводу своей неловкости, Оленька невольно обратила внимание на незнакомца лет пятидесяти, вдумчиво жевавшего и неторопливо прихлёбывавшего чай.

Мужчина очень уж внимательно глядел в окно и никуда не спешил. Стало любопытно, что он там высматривает?

Протёрла стол, из-за которого только что ушли посетители и, отвернувшись к раковине, чтобы прополоскать тряпку (разлили сок), любопытно проникла к тому в сознание. Человек из числа прохожих выбирал молодых людей примерно её возраста и, провожая их взглядом, думал: «Как же узнать, он это, или не он? Или она?» — девушки его тоже интересовали.

Стало ужасно интересно — на память пришло беспокойство по поводу незнакомца, которого видели на лесной дороге. И о том, что ребят-пришельцев могут забрать на родную планету. Ведь понятно, что незнакомец выискивает кого-то её возраста. То есть, запросто это могут быть Сёма, Натка и оба Золотарёвы.

Что же делать? Как узнать наверняка? А вдруг это плохой человек, посланный кем-то мерзким? Может, они готовят нашествие на Землю? И собираются призвать её друзей в свои ряды?

Охватившая девушку паника сковала её действия — некоторое время она так тормозила, что вторая официантка наградила свою нанимательницу укоризненным взглядом.

Но мозги, наконец-то прочистились — Оля всегда была очень собранной девочкой. Вот теперь она, сообразила, как действовать — потянулась к сознанию отца. Тот был на работе — сидел в кабинете и знакомился с документами. Удачно. Удачно, что один.

— Пап! — позвала она мысленно. — Это я, Оля. Ты меня слышишь? Если да, то кивни или подумай, что слышишь.

Упавшее кресло, вздрогнувший стол, боль в ноге, которой отец здорово саданулся. И, наконец, панический вопль прямо в черепе:

— Ты же нам родная дочь! Или инфекцию подцепила? Половым путём? — отец всегда очень быстро соображал.

— Похоже, половым, — поторопилась успокоить своего родителя девушка. Хотя, уже год, как не девушка, но обычно так говорят. — Во мне его ребёнок. Наверно, такая защитная реакция получилась.

Отец, хоть он и кондовый сибирский мужик, некоторое время ахал и охал, словно кисейная барышня — было весело прислушиваться к этому вихрю разнородных эмоций во всём диапазоне от искреннего восторга, до самой серьёзной озабоченности. Наконец, он утихомирился.

— Ты мне об этом хотела сообщить?

— Нет, совсем не собиралась говорить. Но мне срочно нужна помощь. Пришли в чебуречную кого-нибудь из мужиков, которые видели городского дядьку по дороге до города от своротки к точке.

— И об этом ты знаешь. Так что, нашли его?

— Не уверена. Пусть опознает. Ну, и документы проверит, что ли. У всех подряд. Только не грозно — предупреди, чтобы ни в коем случае не напугали. Никого. Вежливая такая проверочка, как бы чисто для проформы.

* * *

Разговор дома был не слишком приятным. Благо, мать ушла навестить своих родителей — наверное, отец её нарочно отослал.

— Разрешение на брак с Семёном, мы вам, конечно, дадим. Но тебе же ещё выучиться нужно. Как ты собираешься совмещать институт и уход за ребёнком? Мы оба работаем, да и у супруга твоего малолетнего родителям до пенсии ещё далеко. Ты чем думала? Этим самым местом?

— Я думала раньше родить, уже в этом классе. А потом сразу второго, чтобы Сёму в армию не забрили. Но, уже не успеваю, — Оля озорно улыбнулась. — Однако буду поторапливаться — тогда, может, ставшего отцом двоих детей Семёна вернут домой пораньше.

— А он как к этому относится?

— Что беременна — знает. Замуж зовёт. А про мой план я ему не говорила.

— Насколько я знаю твоего суженого, он и не помышляет откосить. Не так воспитан. Он что, тоже умеет вторгаться в чужие головы?

— А как бы он иначе Аньку Золотарёву вытащил! Помнишь, когда её похитили? Его, кстати, тогда подстрелили — прострелили титьку. Анька до сих пор про это вспоминает и бурчит, хотя, даже шрама не осталось. Так что насчёт мужика?

— А всё, как ты предположила. Он это. Пашка, то есть сержант Сизов, его узнал. Паспорта при нём не оказалось, а названные имя и домашний адрес — выдуманные. Мы уже потом пробили, задним числом. Задерживать-то его для выяснения не стали, как я и просил. Нам ведь лишние протоколы и непонятки ни к чему. Эгри?

— Эгри, — кивнула Оля.

— От бывшего начальника милиции квартира осталась приватизированная. Он её пока не продал, но для меня сдаст квартирантам. Так что будут вам апартаменты, даже с кое-какой мебелью.

— Спасибо, пап, — Оля чмокнула отца в щёчку и, заодно, залечила порез, оставшийся от бритья. Как-то у неё сразу всё хорошо пошло, видимо, под настроение.

* * *

Сразу заснуть не получилось. Колебалась, не заглянуть ли в сознание к Сёмушке, не поговорить ли с ним мысленно. Но не стала. И вообще решила пока открывшиеся в ней способности держать в секрете. Папа не в счёт — он никогда не сболтнёт лишнего. Этот момент как-то не тревожит.

А вот незнакомец тревожит. Что же ему здесь нужно? И хватит уже тупить! Она ведь может всё, что нужно, выведать прямо отсюда, не отрывая головы от подушки!

Сконцентрировалась, и проникла в сознание этого… папа же говорил, что назвался он Петром Ивановичем.

Стоит человек на ночной улице в неосвещённом месте и смотрит на двери дискотеки. Парни и девушки то заходят туда, то выходят. Слышна музыка. А что, если он подкараулит кого-то из друзей. Из пришельцев. По какому признаку он их опознает? И что предпримет? Возможно, у него при себе оружие — его ведь не обыскивали в чебуречной, она это видела.

Хорошо бы, если бы никого из здешних инопланетян там не было!

И она может в этом убедиться.

Заглянула в сознание Натки, и тут же оттуда сбежала. Такими делами на танцах не занимаются.

Потом проверила Арсения — перед глазами учебник — к экзаменам готовится.

А вот сестрица его танцует. Кругом выплясывающий народ, мельтешение света, громкая музыка. Только непонятно, та это дискотека, или другая — не разглядеть.

Снова проникла в сознание незнакомца — тот так и не тронулся с места. Терпеливый какой! А что если заговорить с ним? Ведь понять, кто она, он не сможет — Оля же не инопланетянка, значит, не несет на себе никакого опознавательного признака. По голосу? Так у возникающих в голове сообщений как бы и нет никакого голоса. Так что, даже если запомнил её в чебуречной — не сможет узнать.

— Пётр Иванович! Вы меня слышите? — сформулировала она запрос и чётко его подумала, направляя чужаку.

— Да, Ваше Высочество! — прозвучала в ответ отчётливая мысль.

Ох, так ничего себе, заявочка! И за кого, интересно, он её принял?

— Почему вы так меня назвали? — вопрос возник почти автоматически.

— Так полагается обращаться к особам Императорского Дома, — прозвучал ответ.

Оля подержала паузу, не зная, что ещё сказать — уж очень ошарашила её эта новость. Но потом возникла шкодливая мыслишка — тот, кто называет собеседника столь высокопарно, обязан ему подчиниться. А ей сейчас требуется время, чтобы подумать и, при этом, устранить риск обнаружения Аньки.

— Отправляйтесь к месту отдыха, — она ведь не знает, где этот человек ночует. — Я разыщу вас.

По передаваемому через глаза изображению было видно, что человек кивнул… или это был поклон, и пошел куда-то в сторону. Понаблюдав немного, Оля «отключилась».

Нет, уснуть она так и не смогла, но и к дальнейшему общению была не готова. С одной стороны, судя по тому, что выяснилось, этот человек не враг её друзьям. Но, если они «Высочества» — запросто может увезти их, чтобы усадить на какой-нибудь нафиг никому не нужный трон. То есть Сёма может уехать. Уехать навсегда. В далёкую-далёкую галактику. Это было бы просто ужасно!

С другой стороны, если она скроет столь важное обстоятельство от своего избранника, то он может рассердиться на неё. Ну… наверное не насовсем рассердиться — простит, конечно. Но сердитый Сёма — это нехорошо. Это очень серьёзно — уж она-то знает, как он дрался со всеми подряд. Класса до шестого. Сейчас, конечно, стал более сдержанным, но она отлично помнит — он, не задумываясь, лишил жизни нескольких человек, как только посчитал, что это необходимо. То есть спокойствие и взвешенность не делают его… безопасным.

Но, всё равно, сначала нужно разобраться самой, а уж потом она сообразит, как со всем этим быть. И всё равно сон не идёт. Опять «заглянула» в голову человека, идущего по освещённым фонарями улицам ночного города.

— Почему вы причислили меня к числу членов Императорского Дома? — спросила она. Мысленно, конечно.

— Продемонстрированная Вашим Высочеством техника ментального контакта доступна только наследникам трона Хорды.

— А как она передаётся эта техника. Наследуется? Воспитывается? Осваивается в результате обучения? Прививается? Даруется указом, или способность к ней появляется в результате какой-то особой диеты? — Оле нужно знать наверняка, потому что она-то ну никак не потомок любого из императоров этой самой неведомой Хорды.

— Мне это неизвестно, — честно сознался чужак. Что честно, это она непонятным образом уловила.

— Давно вы прибыли на Землю?

— Завешаются пятые местные сутки.

— Зачем приехали?

— Мы беглецы. Или беженцы. Я ещё не вполне тверд в русском, поэтому могу допустить неточность.

— Кого разыскиваете в нашем городе?

— По моим данным в этом районе около семнадцати местных лет тому назад были оставлены четыре ребёнка, имеющих право на престол Хорды. Хотелось бы связаться с ними, заручиться их помощью и освоиться в местных условиях. Конечно, если они живы.

Вот тут у Ольги и полегчало на душе — пришельцы никого никуда не собираются увозить. А всё остальное — ерунда. Как-нибудь выправят им документы — папа поможет… наверное. Если посчитает нужным. Сразу резко расхотелось расспрашивать дальше, навалилась усталость:

— Я найду вас, когда для этого наступит время, — только и передала она, завершая контакт. Успела увидеть, что человек кивает (или кланяется), и выскочила из его сознания.

* * *

Очень трудно было Ольге рассказать обо всём Семёну. Что-то с ней происходило, причём, началось это буквально на днях.

Или после того, как узнала, что непраздна?

Или, начав вытворять инопланетные «волшебства»?

Не поняла. Но всплески вдохновения и озарений стали чередоваться с острыми приступами сомнений, колебаний, терзаний. То вдруг, словно по наитию, угадывала верный ход и мгновенно его исполняла, то не могла решиться на очевидное и естественное действие. Но правильный вариант нашла.

В самом конце контрольной, когда и она, и её парень, он же сосед по парте, закончили решение задач, и до конца урока оставалось ещё сколько-то минут, залезла к нему в голову и сообщила: — Сёма! Это я, Оля.

Потом увидела его взором свои остекленевшие глаза и оценила правильно выбранную позу — спинка стула придвинута так, что буквально притискивает её к столешнице. Ноги расставлены, чтобы обеспечить корпусу устойчивость, руки лежат с раздвинутыми локтями, создавая опору верхней части туловища. Да, «заходя» в голову к другому человеку, сознание покидает собственное тело, оставляя его на произвол судьбы.

«Хозяин» же, в отличие от «гостя», контроля над своими членами не теряет. Она уже успела это понять, хотя раньше ни о чём подобном не слышала.

— Круто! — разобрала она ответ.

— И вчера вечером я общалась с человеком, приехавшим с вашей планеты. Она называется Хорда.

— Наша планета называется Земля, — в мысленном отклике Семёна слышалась усмешка. — Но всё равно очень интересно.

— Я всё расскажу словами по пути из школы, — Ольга «отмерла», вернувшись в себя.

Сёма кивнул и, забрав её листок, отнес оба задания на учительский стол.

Глава 15

Допрос

Для допроса этого Петра Ивановича, прилетевшего с родительской планеты, выбрали ближайший выходной. Собрались в лесу на полянке неподалеку от всё той же дороги на дедовский покос примерно в километре от своротки к точке. Визитёра привезла Олька на заднем сидении своего мотоцикла — связавшись с ним мысленно, она согласовала и место, и время встречи.

Увидев не четверых, а шестерых землян, инопланетянин недоумённо поднял брови.

— Нас немного больше, чем вы ожидали, — ответил на незаданный вопрос Семён. — Как звучит ваше настоящее имя?

— Рувин, — прозвучал ответ. С ударением на первом слоге. — Это родовое имя. У нас на Хорде сословное общество. Ближайшим понятным для вас определением моего титула будет «барон».

— А у нас какие титулы? — полюбопытствовала Наталья.

— У четверых — князь или принц. Не уверен в точности, потому что не вполне изучил местные обычаи.

— Скорее, историю — здесь сословные принципы постепенно отмирают. Во всяком случае, в широком обиходе, — заметил Арсений. — Так какой же строй на Хорде? Общественный, я имею в виду.

— Прямо сейчас практически никакого. И титулы тоже стараются поскорее забыть.

— Постойте! — воскликнула Аня. — Так мы засыплем нашего гостя вопросами и не выясним самого главного. Пусть спрашивает Ольга. Ведь это у неё есть какой-то план.

Все немного притихли, а Оля усадила мужчину на брёвнышко, чего тот ни в какую не желал делать до тех пор, пока не села она сама.

— Итак, сначала о событиях семнадцатилетней давности, — начала девушка. — Зачем на Землю доставили младенцев?

— На нашей планете, в отличие от Земли, было одно-единственное государство, в котором говорили на одном языке. Однако среди жителей имелись не только монархисты, но и федералисты, конфедераты и даже сепаратисты. Республиканцы и демократы. Сторонники различных религиозных течений, считавшие, что верховная власть должна принадлежать церкви. И, (я всё-таки не политик), представители других политических течений, припомнить которые мне вряд ли удастся.

Как раз семнадцать лет тому назад борьба между этими… недовольными и центральной властью — законной властью Императорской Фамилии, перешла в форму войны. То есть, забастовки и манифестации не были вовремя подавлены. Произошли бунты в армейских частях. Органы поддержания порядка оказали недостаточное сопротивление зачинщикам разного рода протестов. В результате началась гражданская война.

События развивались неудачно для законных правителей — им пришлось бежать. Как произошло прибытие сюда транспорта с четверыми из вас, я в точности не знаю, потому что сражался с бунтовщиками совсем в другом месте. Мне лишь стал известен сам факт — короткое донесение не изобиловало деталями. Кроме того, никого из участников этой операции больше не видели живыми. Известно лишь, что корабли, управляемые изменниками, преследовали беглецов, и что имели место неоднократные стычки между ними и верными защитниками носителей законной власти.

Собственно, само донесение передал один из наших агентов на Земле. Он до сих пор жив, и я с ним уже связался. Но, из-за изменения обстановки здесь и потому, что Земля перешла под патронаж другой цивилизации, его возможности помочь нам сейчас весьма ограничены.

— Как всё сложно! — всплеснула руками Натка.

— Мрак, — кивнул Филипп.

— Так сколько всего цивилизаций известно? — встрял Сёма.

— Кроме нашей, человеческой, я знаю три, — ответил Рувин.

— Вернёмся к истории внедрения нас сюда, — остановила начинающуюся бучу Ольга.

Сёма, Аня, Наталья и Арсений на секунду замерли в недоумении, но потом сообразили, что сообщать всей правды чужаку их подруга пока не решается. И промолчали, давая понять, что ожидают ответа.

— Все вы родились ещё в период перелёта, то есть в процессе бегства. Вас сразу погружали в такой особый сон, при котором сильно замедляются жизненные процессы.

— Гибернация? — догадался Филипп.

— Вроде того, — кивнув, Рувин продолжил: — Когда преследователи настигли беглецов, на поверхность планеты опустился бот с аппаратурой поддержания вашей жизнедеятельности. Отвлекая от него внимание, и сам корабль с членами Императорской Фамилии, и прикрывающие его крейсеры вступили в бой с преследователями.

Они выполнили свою задачу — отвели погоню. Кто-то погиб, кто-то попал в плен, некоторым удалось сбежать. Но главный секрет — то, что нескольким наследникам Императорского Дома удалось спрятаться — от противника сохранили.

Шлюпка с вами успешно села на нашей базе, той, которую вы называете «точкой». Её персонал предпринял все необходимые меры по спасению жизни младенцев, свалившихся на них совершенно неожиданно.

— То есть нас просто подкинули в родильное отделение городской больницы, — поняла Аня.

— Да, поскольку ресурс аппаратуры, поддерживающей вас в состоянии сна, вне пределов императорской яхты весьма невелик.

— Выходит, мы не ровесники? — озадачился Арсений.

— Календарно — нет. А биологически… почти, — сообразила Натка. — Я правильно поняла? — посмотрела она на инопланетянина.

— Да, Ваше Высочество.

— Как же вы узнали столь секретную информацию? — продолжила расспросы Ольга.

— Отчёт с самой базы поступил обычным каналом в канцелярию по делам патронируемых планет. Разумеется, дела отдалённых территорий в период беспорядков почти не контролировались. Кроме того, нашлись преданные трону люди, постаравшиеся спрятать столь важную информацию подальше. Не будь я из их числа, никогда не узнал бы об этом.

— Чем больше узнаём, тем больше у меня вопросов, — крякнул Арсений. — Оль, можно я спрошу? — и, увидев кивок: — Расскажите хоть немного об Императорском Доме.

— Это семья — потомки одного человека и четырёх его жён. Под его правлением наше государство окончательно обрело единство уже много веков тому назад. При нём же возник порядок престолонаследия, исключающий салическое право — то есть на троне оказывались не только мужчины, но и женщины.

Со временем людей, имеющих право на престол, становилось всё больше и больше. Для их воспитания даже были созданы отдельные школы, где детей готовили к будущим трудам на благо отечества нашего. Мужчины, как правило, занимали высокие государственные посты, а женщины отличались милосердием и были не чужды благотворительности. Среди отпрысков этой фамилии не редки были видные учёные и известные общественные деятели. Цвет нации, его надежда и опора — вот кем были эти люди.

— Секундочку! — вдруг спохватился Семён. — При большом количестве претендентов на трон неизбежна частая смена власти, потому что непременно возникнет ситуация, когда, после смерти предыдущего правителя, ему на смену придет человек преклонных лет.

— Не знаю, — пожал плечами Рувин. — Не уверен. На моей памяти произошли всего две таких перемены, причем в обоих случаях императорами становились люди лет сорока. То есть далеко не старые. Знаете, сам Императорский Дом не все обстоятельства своей внутренней жизни доводил до сведения подданных.

Филя снял с углей шашлыки и раздал шампуры присутствующим. Во вторую руку каждого он буквально вставил алюминиевую кружку с каким-то тёмным вином.

— Одиннадцать градусов, совсем водичка, — виновато посмотрел он на Наталью.

— Не узнаю букета, — Арсений отодвинул посудину от носа и вопросительно посмотрел на Филиппа.

— Да разве все сорта упомнишь? — улыбнулась Аня. — Главное — к мясу нужно именно такое, терпкое.

Рувин ел с видимым удовольствием. И вино допил до конца. А потом всё тот же Филя отвёз его обратно на точку — у него мотоцикл с коляской, причём тяжелый. Остальные расходиться не спешили.

— Путано как-то и сумбурно, — пожаловалась Ольга. — Но лжи не слышно. И недоговорок, как будто, нет.

— Просто мы захотели сразу всё узнать, а его, этого всего, на самом деле, слишком много, — улыбнулся Сёма. — И надо сделать поправку на то, что перед нами ярый монархист. От каждого его слова буквально прёт самым гнилым царизмом. Это и сбивает с панталыку. Так, когда в другой раз соберёмся послушать этого баюна?

— Нужно каждый день по паре часов уделять знакомству с этой темой. Глядишь, через месяцок и сложим в головах более-менее стройную картинку.

— Некогда нам, — озадаченно воскликнул Арсений. — Работа, выпускные экзамены, Семкину картоху окучивать, в институты готовиться. А тут эти… с какой-то передравшейся внутри себя Хорды. Кстати, кто-нибудь спрашивал, сколько их на наши головы свалилось?

— Двадцать семь членов экипажа и их семьи — семьдесят три некомбатанта, из которых сорок один несовершеннолетний, — отчиталась Ольга.

— Вот, детей нужно в школу устраивать с осени, — Наталья так дёрнула рукой, что чуть не расплескала вино из кружки. — И прививки сделать всем, — отдав не до конца освобождённый шампур Анне, она вручила кружку Ольге. — Подержите, пока Филя вернётся, а я просто не могу, — она вскочила с брёвнышка и забегала из стороны в сторону.

— Некомбатанты, говоришь? — прищурился Сёма. — То есть корабль и экипаж ещё и интернировать нужно! Он, получается, военный.

— Их трудоустроить нужно, обеспечить жильём, — возразил Арсений.

— Ну чего раскудахтались, — прикрикнула на друзей Аня. — Прежде всего, нужно выяснить, почему они бежали. А то: «Императорский Дом, Императорский Дом», а о главном спросить забыли.

* * *

Затарахтел мотоциклетный мотор. Слышно было, как Филипп съехал на обочину и заглушил двигатель. Вскоре и сам он появился из-за густой поросли, отделяющей полянку от дороги.

— На вот, а то я не справилась, — Натка отобрала у Анны шампур с несколькими кусочками шашлыка и протянула парню. — Так что, отвёз?

— Отвёз. До самого места доехали. Там холмик со входом сбоку, как у связистов. И еще здоровенная махина между деревьями чем-то накрыта таким, переливающимся. Рувин сказал, что сверху её совсем не видно. Детвора в таких забавных комбинезончиках на полянке мяч гоняет. Похоже на футбол. Но я задерживаться не стал — решил поскорее вернуться.

Сидящая в объятиях Сёмы Ольга «отмерла»: — Они сбежали, потому что на планету напала другая цивилизация. Они не смогли отбиться, потому, что… в общем, все эти годы, пока мы тут росли, у них так и шли постоянные драки между собой. Все, кто дружно в едином порыве прогонял Императорскую Фамилию, делили власть. И ещё. Я не совсем точно, наверное, поняла, но только без этой самой… ну… без людей их Императорского Дома что-то у них не действует в обороне от нападения извне.

— Это ты что? С Рувином толковала? — Фил посмотрел на девушку.

— Ну да. И пока вы ехали, и вот до сих пор. Но я не всё понимаю, потому что это же совсем чужой мир, другие понятия, иное развитие техники. Но основной смысл — их всех уничтожат. Жителей Хорды, то есть.

— Я так полагаю! — вдруг заговорил Семён. — Мы же для города постарались. И заводу помогли не упасть на колени, и с преступностью поборолись. Натка вообще такому количеству народа вернула здоровье, что и не сосчитать. И не будет ничего зазорного, если мы попросим помощи для наших… как их назвать-то, не знаю.

— Соотечественниками можно. Поскольку прибыли они из мест, где жили наши биологические родители, — вскинулся Арсений.

— Пусть так, — согласился Сёма. — Всё равно более подходящего слова не придумывается. — Тем более, что устроить сто с небольшим человек — не такая уж проблема.

— Почему с небольшим? — вскинулась Аня. — Ровно сотня выходит.

— Тем более что ровно, — улыбнулась Натка. — Филя, чтобы ты не отвлекал меня, пока я готовлюсь к экзаменам, займись. Перетри сначала это дело с товарищем Никитиным, поскольку у него от этого не случится нервного срыва. Ну а там — действуй по обстоятельствам. Дорогу знаешь, с людьми знаком. Вперёд.

Остальные молча проследили за тем, как Филипп дожевал последний кусок шашлыка и потянулся за кружкой.

— Куда? Хватит хмельного! Тебе ещё меня домой на мотоцикле везти! — попыталась остановить его Натка.

— Какое хмельное? — расплылся в улыбке Фил. — Будто я не распробовал, как ты из любой посудины, что попадает мне в руки, мигом спирт изгоняешь! И, ладно, займусь. Я ведь вообще, как бы в процессе восстановления после ранения, так что да, свободен.

Глава 16

Легализация

На той же самой полянке рядом с холодным кострищем сидели на брёвнышках Филипп и начальник всей городской милиции майор Никитин.

— А когда вам присвоят следующее звание? По должности вроде бы пора уже.

— С предыдущего повышения маловато времени прошло. Думаю, годик-другой в этом похожу. Кажется, звук двигателя. Слышишь?

— Точно. Едет кто-то, — от недалёкой дороги донеслось сдержанное, чуть слышное ворчание.

— Милютин, отзовись Никитину, — сказал майор в рацию.

— Здесь Милютин. Слушаю.

— Видишь мотоцикл с коляской на обочине.

— Так точно, вижу.

— Оставь машину рядом с ним и давай прямиком в лес. Метров двадцать, не больше. Там видно, что люди прошли. Вот по следам и ступай.

— Выполняю.

Совсем молодой лейтенант появился через пару минут и, повинуясь жесту начальника, устроился на свободном бревне:

— Надо же, как тут культурно место оборудовано, даже урну поставили, — кивнул он на пластиковое ведро без ручки со вставленным в него мусорным пакетом.

— Так что, понравилось тебе в Колупаевске? Останешься у нас?

— С удовольствием. И жену привезу. Тут же, считай, город мечты. Просто фантастика какая-то. Чистота, газоны стриженые, дороги ровные и люди вежливые. Опять же — цены не кусаются. А как тут с перспективой получить квартиру?

— С квартирой я тебе помогу. Сначала на съёмной поживёшь, а там, если справишься с особенным и очень секретным делом, и своей обзаведёшься. Ты фантастику читаешь? Веришь в инопланетян?

— Читаю иногда. А про пришельцев думаю, что это всё выдумки.

— Тогда, осмеливаюсь доложить, никакие это не выдумки, а самая настоящая здешняя реальность. Сколько людей про это знает, в точности не скажу, а только в наших интересах, чтобы было этих знающих как можно меньше. Особенно наверху. Усёк?

— Так точно, Игорь Николаевич, усёк.

— Отсюда задача — принять и устроить в городе сотню инопланетян, внешне от людей не отличимых. По-русски они говорят, но большинство пока нетвёрдо. Детей среди них душ сорок — их в школы определить. Ну, может, и в детские садики было бы неплохо младших-то, да только, как всегда, маловато мест в наших дошкольных учреждениях. Так что — по возможности.

— Погодите, а как насчёт карантинных мер? Не занесут они к нам какую-нибудь космическую чуму? Или сами позаражаются.

— Про прививки для себя они сами позаботились. Есть среди них медики. Насчет встречной угрозы — подруга вот этого парня… Кстати, познакомьтесь.

— Филипп Шкребень. В миру Фил.

— Алексей Милютин. Можно коротко — Ал, — ребята пожали друг другу руки.

— Так вот, его подруга как раз сейчас проводит обследование на предмет угрозы со стороны… скажем, приезжих. И, если что-то не в порядке, справится с проблемой. То есть карантинные мероприятия проведены негласно. Ну а уж потом, когда разработаешь легенду и станешь внедрять новых жителей к нам в город, тогда, понятно, для каждого хоть какой-то медосмотр будет, но уже под нашими земными именами.

— Есть идея насчёт легенды. Пусть будут беженцами из какого-нибудь горного кишлака, потерявшими документы.

— Вот-вот. Только чтобы не из Чечни, чтобы негатива не получилось. Представь их таджиками или узбеками. Для правдоподобия пусть их наши местные гости из южных республик признают своими. То есть работай тщательно по каждому фигуранту, разнообразь истории и не забудь позаботиться о жилье. Опять же по трудоустройству постарайся, чтобы люди попали не в подметальщики — во всяком случае, не навсегда — а по своей специальности. У них-то уровень развития науки и техники поболее нашего, так что соображай, от чего городу наибольшая польза.

Ну а теперь езжайте с Филей на его моцике, знакомьтесь с подопечными. Да мешок крупы из моей машины забросьте в коляску — пускай знакомятся со здешней едой.

— У меня полная коляска картохи. Некуда мешок-то грузить.

— Так, может, я подержу, — предложил лейтенант. Или на моей машине поедем?

— Пятьдесят килограммов в том мешке. Замаешься ты его держать. А на машине вас система защиты не пропустит — она там серьёзная и шутить не будет, — ответил Никитин. — Это уже потом, когда познакомишься, тогда они и на неё оформят допуск. Ладно, мешок пока просто в твой багажник положим — в другой раз доставишь.

Филипп, как ты понял, полностью в курсе дела. За помощью или советом обращайся к нему или ко мне, а больше никому ни слова. И да, он не пришелец, просто знакомство с ними водит.

— А можно вопрос, Игорь Николаевич? Эти инопланетяне, они давно живут в Колупаевске?

— Давно. И ведут себя вполне по-человечески. С преступностью бороться помогают и заводу не дали загнуться. Оттого и порядок у нас, что люди они вполне приличные и не равнодушные к нашим проблемам. Ну, всё, мне пора на закладку дома — город затеял строить муниципальное жильё, так что тороплюсь на торжественное мероприятие. Жалко, что пионеров не будет с горнами и барабанами.

* * *

По утрам в чебуречной мало посетителей, поэтому Оля имеет возможность листать учебники, готовясь к выпускным экзаменам. Но сейчас её внимание привлекли двое мужчин, беседующих за дальним столиком.

Один из них — молоденький лейтенант, появившийся в городе совсем недавно и не успевший примелькаться. Он сегодня в штатском — джинсы, футболка, курточка. Его собеседник — владелец лагманной. То есть как бы конкурент, хотя и не очень — его заведение расположено у самой заводской проходной, то есть далеко отсюда. Не перехватывает клиентов.

Оба попивают остывший зелёный чай из небольших пиал, изредка подливая туда — у Ольги наготове уже третий чайник. Небольшой такой, фарфоровый, в каком делают заварку.

Разумеется, она сама давно уже «сидит» в мозгах у милиционера, оставив тело в уголке за стойкой на пристроенной тут скамейке и обстановку в заведении контролирует не своими органами чувств, а чужими. Но тревожат её редко, так что ни одного слова из разговора не пропущено. Только вот имён она узнать не успела.

— Тебе и твоему бизнесу хорошо в нашем городе? Никто не приходит требовать денег, не безобразничает? — это лейтенант определяет тему.

— Да. Сам начальник милиции обещал надёжную крышу, — подтверждает «конкурент»

— Я, как раз, от него и пришёл, — на столе появляется служебное удостоверение.

— Пора платить? — быстро соглашается понятливый приезжий с юга.

— Но не деньгами. На услугу нужно ответить услугой. Правильно я говорю?

— Правильно, — и не думает возражать хозяин лагманной. — Всё, что нужно сделаю, не беспокойся.

— Вот и хорошо. Вот и прекрасно. Завтра познакомлю тебя с семьёй — муж, жена и два ребёнка-школьника. Откуда они — лучше не спрашивай. Причем все без документов. Представишь их так, как будто они приехали из ваших мест, и похлопочешь, чтобы они устроились, как следует, с расчётом получить гражданство. Познакомь со своими — вы ведь друг друга держитесь. Вот и их должны видеть вместе с вашими. По-русски они говорят не очень, так что для посторонних будет похоже.

Если понадобятся средства, чтобы липу купить — то расходы возьмёшь на себя.

— Ай, начальник! Какая липа в Колупаевске. Не делают её здесь. И у чиновников ни за какие деньги неправильной справки не выпросишь!

— Вот и правильно. Вот и хорошо. Липу, если будет нужна, покупай подальше отсюда. Ты же для своих так делаешь? Так что похлопочи, чтобы всё было чисто, чтобы не стыдно было в паспортном столе показать. Если всё правильно сделаешь, обеспечу твоей жене исцеление от… что там у неё с ногами?

— Вены у неё плохие. Ходить больно. Только зря ты мне это пообещал — не сможешь помочь. Знаешь, какие доктора лечение прописывали, а только не помогло.

— Ладно, если не веришь — тогда я авансом это сделаю. Но и ты потом меня не подведи. Как её зовут и где она сейчас?

— Зухра зовут, дома она. Обострение, такие дела…

— Ступай домой, проверь, — милиционер отпустил бизнесмена, проводил его взглядом через широкое окно и обратился к официантке: — У вас есть телефон? Можно позвонить?

Оля охотно поставила на стойку аппарат, проследила, как «клиент» набирает знакомый номер — номер квартирного телефона Наташки Полуяновой — и заторопилась в подсобку, чтобы не подслушивать.

Вышла она оттуда, когда услышала, как от «заведения» отъехал крутой байк — лейтенант явно торопился выполнить свою «угрозу». В зале было совсем пусто. Только под чайником ждала её одинокая купюра, оставленная одним из убежавших посетителей.

«Жизнь стала похожа на фильм про шпионов, — подумала Ольга и вернулась к учебнику. — Или это не жизнь, а она, начав подслушивать чужие разговоры и мысли, стала узнавать многое, раньше скрытое от её взора?»

Закончив читать очередную главу, посмотрела на часы — вот-вот начнётся наплыв посетителей. А пока она решила узнать, как обстоят дела у владельца лагманной. Проникла тому в сознание — вовремя. Он как раз добрался до дому — опрятного особнячка в частном секторе.

Жена встретила его у калитки.

Жаль, толком их разговора не поняла — они общались по-своему. Но слово «телеграмма» прозвучало отчётливо. Вот, оказывается, как Наталья добралась до этой женщины! И ходит эта Зухра теперь легко — похоже, ноги у неё больше не болят.

А тут снова к чебуречной подлетел всё тот же байк, и знакомый лейтенант в штатском двинулся к дальнему столику.

— Сейчас набегут посетители, — как о чём-то само собой разумеющемся сказала ему Ольга. — Идите лучше на лавочку под сиренью, я вам туда чай принесу.

Достойно вынесла изумлённый взгляд и показала глазами на приближающегося мужчину восточной внешности.

«Да что они тут все инопланетяне? — подслушала она мысль. — Но ведь это же дочь начальника милиции! Ничего себе расклад!» Захотелось ответить что-нибудь весёлое прямо в сознание этому очень активному работнику, но сдержалась. Зачем отвлекать человека!

Глава 17

Разлетелись

Выпускные экзамены — это немножко особенное время. Не связанное с постоянным посещением уроков в школе, но, в то же время, занятое повторением ранее пройденного материала. Сёму Оля видела редко, и всегда по делу. Они расписались тихо и неприметно. Родители наотрез отказались устраивать свадьбу двух несовершеннолетних сосунков. Однако, вселили молодых в просторную квартиру, оставшуюся от прошлого начальника городской милиции. Привезли кое-что из мебели, из домашней утвари, помогли переехать. Однако семейная жизнь не успела толком начаться, как вдруг…

— Оль! Сема и Арсюха улетели, — стоящая на пороге Аня смотрела немного смущённо. Или огорчённо. Словом, выражение лица её не было счастливым.

— Куда улетели? Когда? Зачем?

— Так на Хорду, воевать. Да ты не переживай — Семён обещал вернуться, как только они всех победят.

— А Сеня? — спросила автоматически, просто потому что вычла из двух единицу.

— Сказал, что займётся там решением управленческих вопросов, потому что по праву рождения может претендовать на самый высокий пост в ихней Хордовской иерархии.

— Ой, ну этот Сёмка! Вечно он лезет в драку! — разозлилась Ольга, отчего-то сползая по стенке.

— Ну да, такой он у тебя, — согласилась Анна, подхватывая подругу. Явно применила свою инопланетянскую силу, потому что легко перенесла Олю в большую комнату на диван. Да уж — этому они все хорошо научились.

— Так чего они туда попёрлись. Рувин говорил, что война проиграна и это без шансов.

— Оно и было без шансов, потому что какое-то ихнее самое главное оружие могут приводить в действие только члены Императорского Дома. А их на Хорде всех перебили, кто не успел сбежать и спрятаться. Сама знаешь, что при борьбе за власть люди теряют соображаловку.

— Нет, Ань, вот ты мне скажи! Откуда они это самое оружие возьмут?

— Так оно стоит на том самом крейсере, что доставил беженцев. Только бесполезное, если нет никого с нашими-то почти волшебными возможностями.

— Это ты намекаешь на то, что для всех этих преобразований вещества, которые мы проделываем играючи, нужна прорва энергии? И, кстати, откуда она берётся?

— Откуда берётся, тоже секрет Императорской Фамилии. Те, что прилетели, ничего про это не знают. Но, если есть люди, способные ею оперировать, то это без разницы. Даже медведя можно научить водить мотоцикл, хотя, он не знает, как работает двигатель внутреннего сгорания. В общем, Семён обещал вернуться ещё до того, как его призовут в армию.

Странное дело. Никогда раньше Ольга не чувствовала себя подругой для Анны Золотарёвой. Вот с Наткой она дружила, а с этой фифой так — водила знакомство. Но сейчас, когда муж трусливо сбежал на войну вместе с её братом, а Наталья укатила со своим Филей в поездку по госпиталям и к друзьям, поправляющимся после ранений, между девушками протянулась незримая ниточка доверия. Или это развивающиеся в ней инопланетянские способности так повлияли?

* * *

Оружие крейсера нужно было проверить ещё в Солнечной системе, иначе не было никакого смысла возвращаться к Хорде. То есть, поскольку теперь на борту находились два принца Императорского Дома, к тому же явно обладающие некими специфическими способностями, недоступными другим людям, то появился шанс запустить эти «разрушители», (как их название перевели на русский) на полную мощность.

Семёну и Арсению предложили положить руки на особенные места, спрятанные в самой серёдке корабля в помещении с толстыми металлическими стенами — оно сильно напоминало бронированный каземат. А само орудие с этого конца походило на заднюю крышку торпедного аппарата, но не сплошную, а с «провалом» — углублением-пещеркой. Так вот, после этого, как утверждал один из пожилых комендоров, крейсер становился способным разнести в пух и прах всё, что в этот момент находилось в прицеле — в этой самой открытой для доступа сзади камере.

В поясе астероидов нашли ничем не примечательное мелкое небесное тело, а попросту — бесформенную глыбу массой в несколько сотен тонн, прицелились… и ничего не произошло.

— Что-то тут не так, мы же не представляем себе чего необходимо требовать от этой трубы, — недоумевал Арсений.

— Так и мы не знаем, — разводил руками тот самый артиллерист, который когда-то в молодости на учениях видел это оружие в действии. — Секрет был известен только специально обученным принцам. Или, может быть, принцессам. Да и то другие-то люди, даже если бы знали, то всё равно ничего сделать не могли.

— А сама эта труба. Что у неё внутри? — попытался выяснить Сёма.

— Это нечто вроде оптико-механической системы. Лазерная подсветка цели, устройства тонкой наводки, усилители света и электроника для преобразования изображения в образ. Вот в этот самый, что выводится в пространство перед глазами, — пожилой наводчик указал на объёмное изображение астероида.

Семён долго разными способами нажимал на детали, предназначенные для удержания — они напоминали ручки, как у пулемёта. Подчиняясь его движениям, голограмма астероида то росла, то уменьшалась, как будто он менял увеличение. Потом она даже стала понемногу смещаться, что совпадало с возникновением чувства поперечного смещения корпуса всего крейсера.

Но с самой целью ничего не происходило. Наконец, окончательно вымотавшись, Сёма спросил: — Так что происходило с учебной целью во время тех стрельб, в которых вы участвовали?

— Она теряла очертания и словно рассыпалась.

— Помнишь, как ты машину превратил в песок? — догадался Арсений.

— Машина была реальна, и я её касался, а тут голограмма. То есть просто оптическая иллюзия.

— Ну, так рассыпь эту иллюзию. Ведь вся остальная машинерия зачем-то создаёт этот объёмный образ буквально в твоих руках!

Семён так и сделал, представив себе, что имеет дело с твёрдым телом.

— Цель поражена, — доложили по громкой связи.

Действительно, голографическое изображение расплылось бесформенным облачком.

* * *

Ещё несколько тренировок, и оба «принца» стали уверенно поражать все выбранные командиром цели.

Крейсер, тем временем, покинул окрестности звезды и перешёл в другой режим полёта — привычная картина космической черноты, испещрённой точками далёких светил, сменилась невнятной дымкой — так её передавали обзорные экраны. Как сказал Рувин, продолжаться это будет около семи суток.

Оба землянина, а обращались к ним не иначе, как: «Ваше Высочество», принялись учить язык Хорды. Благо, был он прост, логичен и имел не больше трёх десятков правил. Арсений совершенствовал свои навыки, расспрашивая экипаж о житье-бытье, о событиях, участниками или свидетелями которых были эти люди. И ещё он просматривал старые ленты Хордианских новостей, найденные в корабельном архиве. Впрочем, из-за того, что сообщали они о давно случившемся, то логично было бы называть их хрониками.

Семён приставал к техническому персоналу, выясняя все, что касалось разнообразных устройств, которыми корабль был буквально напичкан. И читал он наставления и инструкции по эксплуатации или обслуживанию. Погружение в язык проходило для него куда тяжелее, чем у его товарища, но уже через несколько дней он вполне обходился без переводчика. Тупил, конечно, переспрашивал, но справлялся.

* * *

— Сём! — Арсюха заглянул в скромную каюту, выделенную его товарищу. — Я тут забавное обстоятельство выяснил. Оказывается, наша Земля для других цивилизаций это так называемый карантинный мир.

— Как это карантинный? — не понял Семён.

— А вот так! С ним запрещено общаться. И, знаешь почему?

— Чтобы не заразиться, ясное дело. Только вот чем?

— Не о болезнях речь, а о том, что на нашей планете нет единого центра управления, а идет постоянная борьба интересов разных стран. Войны, кризисы, политические заявления от одних государств другим. То есть — никто не может говорить за всю Землю, и нет ни ответственного лица, ни организации, способной представлять планету на… ну, не знаю… на переговорах, например.

— Хм. Ну да, не доросли мы пока до межпланетных переговоров. Ничего тут не поделаешь. Хотя, сейчас мировая атмосфера, вроде как потеплела. Слушай, а ООН за такой общий орган не сгодится?

— Похоже, нет. Её ведь не всегда слушаются. То есть, не все. Да и про потепление как-то неладно — у нас в городе серьёзные руководители не очень-то в него верят. Сам знаешь, что в области есть предприятия ядерно-энергетического комплекса, на которые иностранцев никогда не пускали. А тут — трах-тарах, и они дружно выделили деньги на обеспечение нераспространения делящихся материалов и сами же на эти средства поставили на все въезды и выезды какую-то контрольную аппаратуру. Такую, что обо всём докладывает прямо в Вашингтон.

— В Пентагон, — поправил Сёма. — А поставили портальные мониторы — штуки настолько громоздкие, что в их корпусах можно разместить любые подслушивалки и подглядывалки. Я тоже об этом знаю. То есть, считай, сами к себе приглашаем работников разведывательных служб из заграницы. Как тут не потеплеть международной обстановке! При таких-то уступках с нашей стороны.

— Откуда тебе это известно? Ты же политикой не интересуешься.

— Мы с тестем о многом разговариваем. А ему по должности положено кое-что знать. Ну и в закрытых городах тоже милиция работает. Правда, там обстановка с преступностью спокойней, чем в остальной стране, потому, что они же за забором живут. То есть въезд только по пропускам. Но проблемы имеются, и их бывает полезно обсудить с коллегами. А у тебя откуда данные?

— Отец меня старается держать в курсе. А он со многими руководителями поддерживает контакт. Знаешь, не все они довольны действиями центральной власти. Кое-кто считает, что сейчас просто сливают страну. Разворовывают и распродают.

Парни посмотрели друг на друга — похоже, оба они на одной волне.

— Так вернёмся к карантину, — продолжил Арсений. — До начала беспорядков Хорда считалась вполне нормальной космической цивилизацией. Торговала с другими планетами, общалась с представителями иных рас. Но, как только на ней началась гражданская война, почти все контакты оборвались. И, поскольку все эти семнадцать лет провозглашались разные республики, объявлявшие себя независимыми, то обстановка только ухудшалась. А потом произошло нападение извне. А это противоречит принципам карантина. В общем, я полагаю, что для решения вопроса о восстановлении на Хорде порядка и для отражения агрессии, нам следует использовать не военные, а политические методы.

— Политика, это переговоры, — вздохнул Семён. — А разговаривать с никем не будут. То есть тебе потребуется хоть какой-то официальный статус. Звание там, должность, титул.

— Рувин надеется, что сможет связаться кое с кем из старых монархистов. В принципе, возможно, получится провозгласить себя императором. Причём проделать это не слишком смешно для широкой публики. И, вот что! Этим императором лучше будет стать тебе. Для пользы дела.

— Чего это мне? Ты что, окосел? Политика — не мой конёк. И у меня жена осталась на Земле — в январе или феврале родит.

— Поначалу непременно будет период достаточно острой борьбы, возможно, жесткой и подлой. А ты лучший боец из нас двоих. Ну а меня будешь использовать для разного рода переговоров. Министром назначишь или канцлером. А потом, когда дело сделаем, клянусь, я тебя свергну и отправлю в вечную ссылку на Землю.

— Если доживёшь, — хмыкнул Сёма. — Не думаю, что тебя будут ждать ковровые дорожки, усыпанные цветами. Так что, ты уже сообразил, с чего начать?

— Прежде всего, нужно разобраться с карантином. Он же не просто так выполняется — кто-то его обеспечивает. Если этим занимается агрессор, то никаких новых перспектив это нам не открывает. Но может быть, что за обеспечение изоляции взялись люди с другой из человеческих планет. А то и вовсе другая раса. Вот тогда бы мы получили как бы естественного союзника.

— А что рассказывает Рувин?

— Да не знает он ничего наверняка. И вообще, о карантине обычно договариваются несколько разных заинтересованных сторон. Это не всегда решается быстро.

— Ничего не понимаю — развёл руками Сёма. То есть что? В межпланетном сообществе нет единого руководства? А законы?

— Законов тоже нет, — пожал плечами Арсений. — Рулит соотношение сил и интересы сторон.

— А у внешнего агрессора, от которого наши сбежали, есть название?

— Есть. Планета Мелта. Жителей её называют мелтами. Они нашей расы — то есть, тоже люди, как и мы с тобой.

— И, наконец, чего они добиваются? Зачем им было нападать?

— Действительно, зачем? — пожал плечами Арсений. — Пойду, спрошу.

— Вместе спросим, мне тоже нужно быть в курсе, — парни покинули каюту.

* * *

И вот крейсер вошел в ту самую звёздную систему, где почти по круговой орбите вокруг центрального светила обращается планета Хорда.

— Много лишних объектов, — доложил оператор телеметрии. Причем это крупные корабли — таких у мелтов нет.

— Может быть, они успели собрать космические станции? — предположил первый помощник. И повесили их на подходах?

— Оборонительные платформы? — вряд ли, — ответил Рувин. Он, как выяснилось, и был командиром корабля. — Места для их размещения неподходящие, далековато от планеты. Это больше похоже на силы, готовящиеся напасть, или блокирующие подходы к околохордовским орбитам. Судя по массе — авианосцы.

— А они видят нас из обычного пространства? — решил уточнить Семён.

— Обнаружили, конечно. Но добраться не могут. По крайней мере, не сразу.

— Могут это быть карантинные подразделения? — спросил Арсений.

— Скорее всего, они и есть. Когда мы покидали планету, ничего похожего тут не было. И не висела на низких орбитах вот эта группировка, — капитан световой указкой выделил участок рядом с отметкой планеты, где россыпью пятнышек виднелось скопление мелких неоднородностей.

— Похоже на прикрытие, — доложил оператор. — Массы попадают в вилку значений, характерных для боевых кораблей мелтов.

— Тогда нам лучше было бы сначала представиться тем, кто не похож на настоящего противника, — рассудил Арсений.

— Да, — отозвался Рувин и приказал выходить в обычное пространство. — Не соблаговолят ли Ваши Высочества занять места по боевому расписанию?

* * *

Представиться, как планировали, не удалось. Что там происходило в точности, понять было невозможно, потому что каземат, это не пост управления, оснащённый обзорными экранами. Отсюда, кроме как через прицел, смотреть ни через что невозможно.

Куда-то девалась гравитация, всю дорогу казавшаяся непременным атрибутом полёта, потом вес начал появляться, но тянул он в любые стороны, прозвучала команда открыть огонь — в камере в торце орудия появился незнакомый сфероид, который Сёма мгновенно рассыпал. Рядом Арсений занимался тем же самым, но его цели Семёну не были видны.

Мутило, швыряло, раскачивало. Через корпус передавались резкие звуки выстрелов, или чужих попаданий в корабль. Ребят мутило из-за постоянно меняющихся перегрузок. К гадалке не ходи — крейсер вступил в бой, которому не было видно ни конца, ни краю.

Казалось — эта чехарда длится уже целую вечность. О том, что в них попадали, можно было судить по тому, как надулись скафандры — явный признак разгерметизации. В шлеме звучали команды на поражение очередных целей, появляющихся одна за другой в камере прицела, и Сёма распылял их. Рядом с таким же упорством действовал и Арсюха.

И вдруг — тишина. И продольная перегрузка.

— Осмотреться в отсеках. Доложить о повреждениях, — прозвучал голос командира.

Кажется, драка закончилась.

— Крейсер вышел из боя в связи с многочисленными повреждениями, — донеслось новое сообщение. — Приступить к ремонту.

* * *

Потерь среди членов экипажа не случилось только потому, что Натка в своё время очень хорошо научила своих «братьев по судьбе» разбираться с разного рода травмами — вдвоём они никого на тот свет не отпустили. Самому же кораблю досталось сильно. Порой, целые участки вырванной из бортов обшивки обнажали то, что осталось от кают. Но хорошо защищённые боевые посты, скрытые глубоко внутри, пострадали относительно слабо.

Опытный командир каким-то непостижимым способом сумел вырваться из… ощущение было, что корабль кошки драли, то есть свалка произошла серьёзная. Теперь, упрятав похожий на груду металлолома крейсер у одного из спутников четвёртой планеты системы, экипаж пытался восстановить его. Хотя бы ту часть, которая обеспечивает боеспособность.

Началась жестокая эксплуатация обоих «Высочеств» — Семён без конца пополнял кислородные баллоны, преобразовывая всё, без чего можно было обойтись, в столь нужный для дыхания газ. Кругом искрили болгарки, сверкала сварка, позвякивали гаечные ключи, а «принц Императорского Дома» из доставленных с поверхности безжизненной глыбы камней изготавливал нужные детали, причём, обеспечивал нужный состав сплава — ему давали пощупать остатки старых частей. Впрочем, вскоре эти работы сконцентрировались в руках Арсения — Семёна переключили на более сложные механизмы и системы электропитания.

Отношения с членами экипажа в этот период сделали качественный прорыв — все звали друг друга по именам. К командиру корабля приклеилось прозвище «Кэп», а к старшему механику «Дед» — Сёма случайно применил слова, вычитанные в земных книжках.

Корабельные удобства и обитаемая зона сократились до отрезка коридора, ведущего в камбуз. Одно очко на весь экипаж, душа нет, галеты с водой три раза в день, правда, без ограничений. И всё это при полной невесомости — из всего гравитационного оборудования действующими оставались только двигатели.

Однако за две недели крейсер удалось вернуть в боеспособное состояние — восстановили системы вооружения и ориентации, энергоснабжение боевых постов и множество других важных участков.

Восемь часов сна — и опять бой. На этот раз Сёма понял немного больше — они подходили к Хорде на большой относительной скорости, с расчетом пройти в паре сотен километров от границы атмосферы и, проскочив мимо, уйти в сторону светила. Поэтому схватка получилась скоротечной — огневой контакт длился всего несколько минут, в течение которых крейсер поразил около десятка целей — он постоянно крутился, продолжая движение по инерции.

В этот раз пробоин не было — Рувин удачно маневрировал, а «принцы» скорее поражали цели.

А потом был третий заход — медленное сближение и расстрел противника с предельных дистанций. С таких, что завести изображение вражеского корабля в пределы прицельной камеры удавалось с огромным трудом. Получалось это редко, зато не было риска, что «прилетит» в ответ. Такая муторная долгая работа.

Впрочем, часа через три прозвучал доклад телеметриста о прекращении наблюдения кораблей противника в поле зрения систем обнаружения.

— Загнали их на поверхность. Благодарность всему экипажу, — коротко прокомментировал это событие командир корабля. — Сёма! Сеня! Так кого из вас представим в качестве нового Императора?

— Проконсультироваться бы с теми, кто лучше в курсе политической ситуации, — засомневался Арсений. Что там происходит, на планете?

— Все каналы связи подавлены помехами, на наши запросы ответов нет, судя по обрывкам фраз, которые удалось разобрать, на поверхности продолжаются военные действия. То есть сопротивление со стороны наших не сломлено до конца, но ничего определённого понять не удаётся. Да и приближаться к планете опасно — никаких данных о противокосмической обороне мелтов нет, — ответил Рувин. — Единственное, что в наших силах, это обратиться к населению Хорды с воззванием о неповиновении захватчикам и представить нового Императора.

Глава 18

Три девицы

— Напрасно мы с тобой, Сеня, планировали рокировку в случае успеха. То есть нечего мне делать на верховном посту, пусть и временно, — рассуждал Сёма, освобождаясь от боевого скафандра. — Сам видел — вся наша боевая ценность состоит только в том, чтобы работала эта ихняя вундервафля. А ни тактическим искусством, и стратегическим мастерством ни мне, ни тебе здесь не блистать. Так что на трон сам забирайся, а я рядом буду, пока нужен.

Арсений долго молча разбирался с застёжками и защёлками. Но потом ответил:

— Выходит, этот Рувин вовсе не смылся от войны с группой беженцев, а просто сгонял на Землю за запчастью, без которой его суперпушки не работают. Развёл он нас, Сёма. Как сосунков развёл.

— А это хорошо или плохо?

— Для Хорды и Рувина, наверное, хорошо. А для нас с тобой плохо. Размечтались, понимаешь, о звёздном престоле великой космической империи. Но нужны мы здесь вовсе не для почёта и уважения, а для использования по прямому назначению. Заряжающими. Или наводчиками.

— Потом понадобится ещё и производитель деток с такими же возможностями, что и у нас — так что за своё будущее не опасайся. Красивейшие девушки планеты с радостью отдадутся своему Императору — ведь, пусть и для виду, но верховный пост будет принадлежать тебе. Или не для виду — тут уж, как сумеешь влиться.

— Блин, Сёмка! Откуда в тебе столько здорового цинизма? Ладно, сразу хвататься за все рычаги, действительно, было бы мальчишеством. Имею в виду сразу по-настоящему править целой планетой. Мне, почему-то верится в успех возврата монархии на Хорду. Но, если ты такой умный, скажи, с чего вообще нужно начинать правление?

— Конечно с того, чтобы научиться колоть орехи государственной печатью.

— Смеёшься?

— Так у тебя, каждый раз как ты представляешь себе преимущества высокого положения, глаза подёргиваются мечтательной дымкой, а голос от восторга делается тоненьким и писклявым.

— Да я тебя, точно, сошлю на Землю, как только разберёмся со всеми врагами. А то своими подколками вконец разрушишь величие моего безупречного образа.

— Вот и прекрасно. Докладывай командиру, что императора зовут Арсений… какой он там по номеру? Думаю — первым будешь.

* * *

Анна зашла после работы к Ольге, где и застала Наталью. Та как раз втолковывала подруге:

— Всё, мотоциклетку свою ставь в гараж на длительную консервацию. Срок у тебя уже такой, что верхом на этой жердочке разъезжать не смей, а то скинешь.

— Ладно, ладно, поняла. Больше не буду. Чего новенького, Ань? О! А ты с кексиком!

— Ага. С ананасовым. А дела, как сажа бела. Без Арсения и Семёна обороты у нас на фирме начали сокращаться. Отец уже сообразил, что количество переходит в качество по достаточно сложному закону. И не слишком быстрому. А то пожмотился он выкупить для вас эту квартиру и теперь сам же нам на себя жалуется. Думает, что Сёмка из-за этого с фирмы и ушел. Ну а Арсюха, вроде как, решил самостоятельный бизнес начать. Кстати, не было от них вестей?

— Вестей не было, а события случались, — ухмыльнулась Наталья. — Мы с Филей у его бабушки поселились. А то квартира большая, а старушка ветхая. Она сама нас позвала, когда узнала, что вернулись из свадебного путешествия.

— Помню, любит она тебя, — подтвердила Ольга. — Говорит, что всякий раз, как ты её навестишь, у неё будто все хвори куда-то деваются.

Девчата захихикали, понимая, что это вовсе не «куда-то», а во вполне определённом направлении.

— Ты её так долгожительницей сделаешь — она ещё и ваших с Филей деток успеет выняньчить.

— Нет, Ань. Не успеет. Но до конца отпущенного срока будет себя очень неплохо чувствовать. Только осталось ей не так уж много. Но — да. Первенца нашего побаюкает.

— Кстати, Нат! Ты ведь мечтала в мед поступить. Готовишься?

— Нет. Ничего не выйдет. Я там в два счёта себя выдам — ты просто не поверишь, сколько я всего вызнала через пальцы за те годы, что начала людей излечивать. Даже не сумею это описать, потому что такое нужно чувствовать. Ну и опытные-то врачи, да ещё преподаватели, в два счёта заподозрят, что со мной не всё чисто.

Я в нашу поликлинику устраиваюсь гардеробщицей. И страждущие мимо меня пойдут потоком, и никто на меня ничего не подумает.

— Так, а заработок? Там же платят сущие копейки!

— Хватит на жизнь — мы прикидывали. Филю-то Игорь Николаевич в школу милиции устроить не сумел — тамошние медики добрались до бумаг о его ранениях во время службы — даже разговаривать не стали. Отвернули. Зато он в лесничество устраивается, как и мечтал. И его приняли на заочное в ЛесТех — зачли результаты экзаменов, когда он по конкурсу не прошёл на очное. Как инвалида, хе-хе.

— Да полно тебе смеяться — хоть что-то полезное от страданий, — прервала веселье Анна. — Сама-то, небось, плакала, когда его привезли.

Я вот за папу беспокоюсь — он совсем не понимает, что лучшее время для его бизнеса заканчивается — продолжает упираться и собирается нанимать новых людей. А мелкие предприятия давно сами заключают договоры со своими заказчиками и посылают наш МеталлоСнаб далеко и надолго.

— Мавр сделал своё дело. Мавр может уходить, — вздохнула Ольга. — Даже обидно. Перестал быть полезным — проваливай с дороги.

— Ну, нет, не так уж всё безнадёжно. Просто количественного роста уже не будет. Нужно просто держать нос по ветру и не пропускать изменений в обстановке. А то прошляпил заказ на профили для железнодорожных стрелок — теперь пытается отбить за счёт фурнитуры для трамвайных рельсов, а там есть нестыковки по оснастке. Ой, что это я производственное совещание устроила!

— Ты вот лучше ещё кусочек возьми — вкусно. А ты, Оль, поступаешь на вечерний к нам в городе?

Да зачислена уже, скоро занятия начнутся, но только сомневаюсь насчёт выбора. Мне, наверно, лучше поступить на бухгалтерские курсы. А то вечно приходится со счетами разбираться, с налогами, с отчислениями. Я всё-таки тоже не как-нибудь, а хозяйка целого дела.

— Вот, точно. При мукомольном техникуме… или как он теперь? Колледж? Университет?

— Колупаевский Мукомольный Университет — ну ты сказанула!

— А что? Звучит-то гордо.

Некоторое время девушки весело похрюкивали.

— Оль! Парень за мной один ухаживать начал, — наконец решилась Аня. — Вам-то хорошо — вы уже окольцованы, а я свободна. К тому же — богатая невеста. Ну, по нынешним временам. Так вот — не юнец, приехал из областного центра. Говорит — ведёт какие-то дела, но какие — не говорит.

— А думает что? — напомнила Наталья.

— Озабоченно думает. То есть чисто по-женски я ему нравлюсь. А только смотрит он на меня уж очень внимательно — вбирает и обдумывает каждое слово, каждое движение буквально провожает глазами. Всё подмечает и, как будто, проговаривает про себя.

— А вообще-то он тебе нравится? Симпатичный?

— Очень. Предупредительный такой, немножко деньгами сорит, но не безмерно. Машина у него девятка, вся такая красивая, начищенная, и ездит он на ней, словно гонщик. Знаешь, после того похищения я стала очень недоверчивая — а тут заопасалась вдруг, что оттолкну хорошего человека, а потом много раз об этом пожалею.

— Ладно, девочки. Давайте-ка пораскинем умишками про то, какую опасность может представлять этот ухажёр, — Ольга попыталась сконцентрировать внимание подруг.

— То есть нужно понять, чего он выискивает. Он же выискивает, ты так поняла его поведение и мысли?

— Ну… как бы да… выискивает. Правильное слово.

— Тогда берём его под наблюдение. Завтра веди своего кавалера ко мне в чебуречную — надо личность срисовать в память. Наташ! Ты придёшь?

— Думаю, да. Вроде, ничего не мешает.

— Вот и станем в его голову заглядывать всё время, пока он не с Анькой. Ты, Ань, тоже не забывай присматривать — мы же не можем его постоянно наблюдать, потому что у всех дела. Но вместе втрое чаще сможем подсматривать и прислушиваться.

* * *

— Ага! Вот и вторая фигурантка, — думал этот «Костя», знакомясь с подругой своей девушки Ольгой, которая как раз встретила их у входа в ипостаси официантки. Натка это прочитала, сидя за угловым столиком, где держала место. — А вот и третья, — эта мысль возникла в голове молодого мужчины в момент, когда он остановил свой взгляд на Наталье.

Та приветливо помахала рукой, приглашая к себе.

Ольга, а она сегодня обслуживала, подала меню и скромненько отошла в сторонку, приготовив блокнот и карандаш. И, улучив минутку пока никто из посетителей не требует её внимания, тоже скользнула в мозги ухажёра.

— Итак, что у тебя тут за мысли? — похоже, она по неосторожности транслировала свой вопрос, потому что увидела напряжение, внезапно возникшее в позе мужчины. Но сориентировалась она мгновенно — если влипла, то нужно сделать вид, как будто всё в порядке.

— Говори, кто тебя послал? Какое у тебя задание? Пароли, явки, звание, семейное положение, награды, учёные степени — впрочем, напишешь всё вечером в трёх экземплярах, — закончила она этот неожиданный для самой себя наезд.

А в это время не подозревающие ни о чём Наталья с Анечкой советовали парню обязательно попробовать жасминовый чай и суфле с тыквой. В общем, классно она отоварила этого «интересующегося» буквально пыльным мешком из-за угла. Но очухался он быстро — почти не показал виду. Так, замер на секунду в недоумении, а потом снова стал галантным и предупредительным кавалером.

Чуть позже за их столик подсел Филипп, представился — компания весело перекусила, потому что выпивки тут не подавали, и разошлась.

Вечером Ольга с большим интересом следила за тем, как этот Костя составлял отчёт. В его голове читались сомнения по поводу ощущений, возникших в чебуречной. Но стоит ли про них писать…?

Ну и стало ясно, что это сотрудник безопасности, но не местный, а присланный откуда-то «сверху». Только вот уточнить, из областного центра он, или из Белокаменной — не получилось. Послание адресовалось начальнику отдела с номером — вот и всё. Даже организация не указывалась. Мысль о том, что этот Костя служит государству, возникала исключительно из-за какой-то просто нереальной бюрократичности происходившего ритуала. То есть, возможно, к безопасности он отношения не имеет а, скажем, из прокуратуры? Откуда девушке, только этим летом закончившей школу, разбираться в подобных тонкостях?

Ну, уже не девушке, но это обстоятельство знаний не прибавляет.

Однако, дождавшись конца описания произошедших за день событий и даже краткой оценки, как Анны, так и себя с Натальей (Филю тоже упомянули), не удержалась, и транслировала прямо в черепушку этого сочинителя (слог был хорош): «А теперь давай, излагай автобиографию»

«Кто это?» — уловила она ответ.

«Дух-хранитель» — и затихарилась.

Мужчина посидел, словно прислушиваясь к себе. Но ручку отложил. И вообще стал укладываться спать, спрятав свою писанину в тоненькую пластиковую папочку, которую упрятал в кейс.

«Как-то он не слишком себе доверяет» — решила Ольга и уснула.

Глава 19

На чужих орбитах

В системе звезды Каппа — семь планет. Третья называется Хорда. Условия на ней очень напоминают земные. Шестая — газовый гигант, подобный Юпитеру, окружена множеством спутников, среди которых есть и довольно крупные. По крайней мере, гравитация на них близка к нормальной. На одном из таких спутников и разместилась крупная военная база, где собрались остатки сил, всё ещё сопротивляющихся агрессии Мелты.

Реакторы, дрожжевые ванны, подземные оранжереи с искусственным освещением — спроектированное в расчёте на длительную осаду это капитальное сооружение существовало автономно и намеревалось продолжать борьбу с захватчиками.

Конечно, в случае атаки со стороны достаточно сильного флота, она была бы обречена, но традиции межцивилизационных отношений сыграли на руку горстке упрямцев — прибыли карантинные корабли, взявшие Хорду в оцепление. Четыре огромных сфероида, занявших позиции в вершинах тетраэдра с опекаемой планетой в центре, сильно сковывали действия мелтов.

— Не понял! А почему они нам не наваляли? — первым делом спросил Сёма, едва услышал об этом.

— Наш корабль вывесил опознавательные знаки Императорского флота, — как что-то само собой разумеющееся, «объяснил» Рувин. — Для жукеров мы здесь в своём праве.

— Жукеров? — воскликнул Арсений. — Это не люди?

— Только ты им про это не говори, — улыбнулся капитан. — На своём языке все разумные называю себя людьми. А биологически эти создания похожи на жуков. То есть — жукеры, жукоиды, инсекты… просто жуки, наконец.

— Стрекозоиды стрекообразные, — ввернул Сёма. — Так что у нас за право такое?

— Ну, империя Хорды состояла с Роями в торговых отношениях. Нас просто знают со старых времён. А вот куча разных республик или… этих… джамахерий, так и не была признана в качестве достойного партнёра ни одной из цивилизаций. Агрессоров же в нашей галактике просто не любят — так что у мелтов сейчас вообще-то крупные затруднения с межпланетным товаробменом. Правда, начались они недавно и пока не набрали оборотов, но после того, что мы сделали их флоту вторжения, размер неприятностей будет быстро нарастать.

База, кстати, тоже вывесила Имперские опознавательные символы, Так что зависаем над спутником и отправляем Арсения I на посадочном боте представляться своим новым подданным. А вас, принц, — Кэп посмотрел на Семёна, — я попрошу остаться. Орудия крейсера должны быть в готовности, как для отражения внешней атаки, так и для подтверждения полномочий полновластного правителя. Обитателям этого убежища могут потребоваться весомые аргументы. Людей с монархическими убеждениями среди них, хорошо, если один из десяти.

* * *

Бот сел в автоматическом режиме и был немедленно принят в шлюз ангара. Сеня вышел из распахнувшейся двери посреди просторного зала. Справа и слева от него заняли места корабельный кок и второй помощник — меньшего эскорта «Его Величеству» предоставить было бы совершенно неприлично, а большего просто оказалось невозможно выделить из числа членов экипажа — иначе крейсер терял какую-то часть боеготовности.

Обширное пустое пространство, сплошные стены, ровное освещение. Всё — в серых металлических тонах. И трое в повседневной форме Хордианского Космофлота. Тут отворились ворота, из которых вышли тоже трое. Эти — одеты в парадную форму. Средний даже с эполетами, а у сопровождающих — аксельбанты. Впрочем, все без оружия, как и прибывшие.

Обе группы двинулись навстречу друг другу. Сблизившись, Арсений остановился и раздвинул локти, за которые тут же ухватились охранники.

Полуприкрыв глаза, «Величество» тут же вошло в сознание среднего из встречающих. Увидело самого себя и даже почувствовало недоумение при виде собственного обмякшего тела: «Что? Этому чучелу стало дурно?»

— Это чучело интересуется вашим именем и должностью, — четко передал он свою мысль.

«Ох, так он и вправду императорских кровей!» — немедленно прилетело в ответ.

— Временно исполняющий обязанности правителя Хорды и командир этой базы полковник граф Тубо, — имя имело ударение на последнем слоге. — Рад приветствовать Ваше Величество и готов сложить с себя обязанности немедленно.

«Вот так, легчайший ментальный шлепок, и все вопросы решены» — подумал Арсений.

«Вот так, первый же учтивый ответ, и тебя можно кушать прямо сырым» — подумал ему прямо в голову Семён, — он, разумеется, присматривал за другом. Прямо его глазами и присматривал.

— От обязанностей командира базы я вас, разумеется, не освобождаю, — Сеня быстро пришел в себя и принялся разыгрывать заранее спланированную комбинацию. — Проводите меня в подходящее помещение и пригласите туда всех руководителей. Мне необходимо выслушать их доклады. И пусть подадут кофе, — кивок влево, и кок передал одному из охранников графа увесистую упаковку. — Мы прихватили с собой мой любимый сорт. Надеюсь, он понравится и остальным присутствующим.

Дальше за воротами ангара вдоль коридора, образовав проход, толпились люди, которых сдерживала цепочка служащих, одетых единообразно. Пожалуй, в новые рабочие комбинезоны.

Затем — что-то вроде конференц-зала с массивным креслом, обращённым в сторону зала. Разумеется, его и занял «монарх». Потом последовали доклады — последовательность их и состав докладчиков Арсений оставил на усмотрение командира базы, кивая тому каждый раз, как заканчивал предыдущий. Мол, давай следующего. Он просто пытался охватить общую картину происходящего, понять, что тут вообще происходит и к чему всё это стремится.

По жизнеобеспечению собственно поселения ничего тревожного озвучено не было — запас автономности велик, его хватит ещё на годы. Хотя и при весьма однообразном рационе и без особого комфорта.

Военная флотилия (ну не тянет эта горстка на то, чтобы гордо именоваться флотом) готова к бою. Ремонтируются и готовятся к возвращению в строй два лёгких крейсера, однотипных с шестьсот седьмым, на котором и прибыл нежданный Император. Два посыльных кораблика, транспорт и монитор орбитальной обороны находятся в походах в пределах системы этой самой шестой планеты. Один из патрульных кораблей ушёл к Хорде, чтобы высадить разведку.

Связи с частями, действующими на самой Хорде, нет. Положение их неизвестно. Охранное подразделение базы используется как разведывательное и несёт потери в личном составе. Пополнения нет, и не ожидается.

Это, так сказать, общая и довольно унылая картина, сложившаяся у Арсения в результате многочасового выслушивания сообщений, перемежающихся с препирательствами и взаимными упрёками — молчаливого «монарха» постепенно перестали стесняться. Сам же он, следя за ходом совещания, совершенно не имел времени контролировать разумы докладчиков. За него это делал Семён, вися на орбите в артиллерийском каземате крейсера подле орудия, закреплённый на своём месте привязными ремнями.

Это было не очень просто, потому что перед внутренним взором Арсения постоянно маячила подвешенная им воображаемая картинка — так ребята надеялись защититься от проникновения извне кого-нибудь другого, возможно, знакомого с ментальными техниками. Хоть и уверен был Рувин в том, что люди, способные к этому, полностью уничтожены вместе со всем Императорским Домом, но сомнения имелись.

Так вот, разглядев очередного офицера и окружавших его, наверно секретарей или помощников, Семён быстренько заныривал к ним в головы и ощущал… чего тут только не встречалось. Страх, сомнения, попытки схитрить, враждебность вроде: «И откуда он взялся на нашу голову?». И вдруг в одном из сознаний Сёма увидел ту же картину, что только что наблюдал глазами своего товарища.

Есть! Один из секретарей командующего флотом. Или заместитель — второстепенных лиц не представляли. И мысли у него возникают недружелюбные, с явным негативным отношением, направленным на… да, да — самозванца. То есть некий принц сумел замаскироваться и затесаться в число этой группы… неудачников, пожалуй. Потому что никаких успехов от их действий не ожидается.

Ничтожным проблеском надежды среди общего тумана безнадёжности стало упоминание нескольких посольств Хорды на других планетах, населённых людьми их вида. После поражения в войне с Мелтами они не получали никаких инструкций, следовательно, была надежда найти их на прежних местах.

И ещё — имелись некоторые запасы денежных средств. Как-то некуда их стало тратить в последние месяцы из-за обрыва большинства связей. Но великих богатств накоплено не было.

— Всё, Арсюха, делай ноги. Только с очень гордым лицом, — транслировал Семён, едва завершился очередной доклад.

— Любезные подданные мои! — наконец-то произнёс Арсенийй, встав из кресла. — С великою радостью я лицезрел вас и ценю старания к возвращению нашей планете законного правителя. Сейчас же дела призывают — мне следует поторопиться в иные места, где надобно быть незамедлительно, — в сопровождении пары своих опекунов, Император проследовал к боту.

Шлюзование и отлёт прошли без происшествий.

* * *

— Там, похоже, тот ещё гадюшник, — рассказывал Сёма во всё том же артиллерийском каземате. — Деваться им некуда, ресурсы базы невелики, борьба за место поближе к кормушке уже идёт полным ходом, хотя с момента изоляции и прошло всего около двух месяцев.

— Понимаешь, те, кто стремится к власти, всегда стараются примкнуть к победившей стороне. Той, что уже победила, побеждает или, как кажется, должна победить в ближайшем будущем. С другой стороны не может человек, не желающий иметь как можно больше возможностей, осуществлять руководство. То есть, не стремящийся к власти не способен эффективно править. Вот такая у нас, людей, внутривидовая закавыка. И всё это безобразие называется словом «политика». Сама жизнь выталкивает наверх практически одних только беспринципных приспособленцев. Редкостные исключения случаются или при уникальных стечениях обстоятельств, или чувак попадётся ужасно умный.

— У меня сложилось впечатление, что тебя приняли как заезжего клоуна, — добавил Сёма. — От скуки развеяться. Единственная живая душа — и тот, как мне кажется, конкурент. Спрятавшийся под личиной чьего-то секретаря дядька из Императорского Дома, владеющий ментальными техниками. Я его приметил, когда он к тебе в голову залез. Кстати, что это за образ ты всё время вспоминал в столь пикантных подробностях? Такая чернявая красуня с глазами-вишенками и маленькой круглой попкой.

— Ленка Соловьёва. Она учится на класс младше. Да и не было никаких подробностей — это всё только в моём воображении.

— Однако, какой же ты, Сеня, романтик. Так что? Есть у тебя план?

— Понятно, что нужно вводить в действие те два крейсера, однотипных нашему. И на каждый сажать комендорами по паре принцев, не хуже нас с тобой обученных. Это для того, чтобы расчистить подходы к планете и подавить противокосмическую оборону. А потом высаживать десант, для чего потребуется никто не знает, сколько десантных дивизий. С транспортами для их доставки.

— Всего-то четыре пункта, — ухмыльнулся Семён. — Осталось начать и кончить. Я, так и быть, попробую хоть что-то узнать про принцев, может этот, с базы, догадывается, где их можно взять, хотя бы одного, на худой конец. Про транспорты и крейсеры нам никто лучше Рувина ничего не подскажет, а вот насчёт десантных дивизий — прям и не знаю, куда тебя направить. Их, скорее всего, придётся нанимать. На Хорде нам никто не даст заниматься формированием воинских частей, даже на добровольной основе. Потому что туда тупо не прорваться без этих самых частей. Так что — придётся их брать в других человеческих мирах за полновесные тугрики. Если тут золото в цене — так я его из любого астероида наделаю прямо в слитках, сколь попросишь.

— Мне бы твою голову, — восхитился Арсений.

— Она и так твоя, только от туловища её не отрывай. И ещё она, эта голова очень соскучилась по супруге — просит отпуска. А то перестанет варить.

В общем, пока я про принцев узнаю, ты давай-ка, затребуй от своих подданных посыльный кораблик для доставки моего бренного тела к месту, где ждут его райские наслаждения на супружеском ложе. А то ещё немного государственных забот, и останется оно неутешенным, потому что настанет великий пост.

* * *

В голову к затаившемуся на базе члену Императорского Дома Сёма забрался, как только Арсений принялся ковыряться в корабельной сети.

— Здравствуй, дружок! — обратился он к нему словами из какой-то детской радиопередачи. — Я — принц Семён. А ты кто?

— Зондер. Бывший шевалье из Буртона, потом вольнонаёмный на базе Фелло, а сейчас секретарь командера Аштала на этой же самой базе.

— Шевалье, говоришь. То есть один из нижних дворянских чинов, который никак не может принадлежать члену Императорской Фамилии, — хмыкнул «Высочество» прямо в мозги своему собеседнику. — Хорошо спрятался. Но твоё ментальное внедрение в сознание Его Величества Арсения Первого обнаружено. Как и желание самому оказаться на высшем посту нашего государства. Однако за эту предательскую мысль ты не понесёшь никакого наказания, если будешь искренен со мной, верным слугой трона и династии.

— Прошу прощения. Я герцог Карбон. Мне удалось скрыться в период, когда шла охота на нас, и до сих пор оставаться неузнанным.

— Представьте мне вашу супругу и остальных членов семьи, — Сёма застал своего подопечного за трапезой — за столом сидели женщина и двое юношей. Кстати, они разговора не слышали, потому что шёл он не вслух.

— Княгиня Ламира, принцы Рет и Батор.

— Все ли вы способны управлять деструкторами?

— Нет. Княгиня не обучалась этому. А сыновья… нам ведь приходилось скрываться. Мы вообще ничего не могли себе позволить, кроме общения на мысленном уровне.

— Теперь объясните мне разницу в титулах. Принц, князь и герцог, насколько я помню, это нечто очень близкое к монарху.

— Да, в Императорском Доме герцогами именовали тех, кого предполагали использовать на службе. Скажем, они управляли провинциями. Князья… это, как бы… хранители крови.

(Племенное стадо, отметил про себя Сёма, но саму эту мысль не транслировал)

— Принцами и принцессами называли тех, чьё предназначение пока не определено, или наследников на престол.

— Дофинов, цесаревичей?

— Да, ту группу лиц, которые считались наилучшими претендентами на трон.

Дальше Сёма расспрашивать не решился. Уж очень интересные моменты начали всплывать. Вроде целой группы претендентов на высший пост в государстве. Ему бы пока разобраться с более актуальными вопросами!

— Герцог! Пакуйте чемоданы. Вам и вашей семье предстоит отправиться на службу.

— Да, Ваше Высочество.

— Полно вам, Карбон, разводить подобные церемонии. В чинах мы равных. Или я неправ?

* * *

Принято считать, что на борту командир — первый после Бога. Но, поскольку ни Семён, ни Арсений в Господа не веровали, то и оговорки на счёт Всевышнего для них не существовало. Кэп молвил — они исполняли. И, пока крейсер находился в полной боевой готовности, разговаривать с Рувином было невозможно — устав не велит ничего произносить в связь, если это не доклад в соответствии с обязанностями по расписанию. Для комендоров это могло быть только появление цели в пределах видимости системы наведения.

Так вот — этих целей не появлялось.

Отбой боевой тревоги объявили через час, после возвращения на борт Арсения. И тут же обоих принцев вызвали в центральный пост.

* * *

С командиром корабля разговаривали прямо тут, среди обзорных экранов — кают на крейсере так и не появилось. Некогда было их восстанавливать. Поэтому присутствовали и вахтенные — так уж сложилось, что внутри небольшого экипажа практически не осталось тайн. Да и не было в них особой нужды — эти люди благодаря капитану сумели вывезти свои семьи в безопасное место и очень это ценили.

Рассказы о посещении военной базы, доклад о подслушанных мыслях и оценках со стороны её обитателей. Сообщение об обнаружении нежданного-негаданного принца, да ещё и с принцессой. Опять же — взрослые сыновья со способностями. Правда, пока не понятно, какими… но они ведь развиваются, если ими заниматься.

Ну и план из четырёх пунктов, составленный Его Величеством и одобренный Сёмой.

— Есть проблема, — смутился Рувин. — В вооружённых силах Хорды никогда не было десантных войск. Противокосмическая оборона была, силы прикрытия — тоже, причём настолько мощные, что с момента последней попытки вторжения к нам никто не совался около полувека. А вот к захвату чужих планет мы не готовились. На поверхности хватало сил охранных подразделений и местных вооружённых формирований, призывавшихся на периодические сборы или по разным особым случаям.

— Вроде национальной гвардии? — попытался уточнить Сёма, но не нашёл понимания.

— Не знаю, что это за такая за гвардия за национальная у вас на Земле, но у нас это было только отдалённо похоже на регулярные войска. Ни танков, ни артиллерии, ни… не знаю, чего ещё там положено, но вот не было этого, и всё. То есть того, что показывали в фильме про прапорщика Волентира, у нас просто не держали. И никого, кто бы в этом хоть немного соображал, тоже нет. А нанять чужаков, да запустить их к себе без нашего собственного командира, это всё равно, что вдобавок к одному агрессору пригласить второго.

Глава 20

Шпионская

Крейсер летел куда-то в окрестностях всё той же шестой планеты. Экипаж отдыхал. Семён, уловив слабый толчок корпуса, очнулся от чуткого сна и поскорее проник в разум командира корабля.

Тот оказался не в рубке, где находился почти всегда, а в небольшой кабине, оснащённой обзорными экранами. Легко узнавалось внутреннее помещение разъездной шлюпки. Мысли? Кэп маневрировал, рассуждая об азимутах, дистанциях и относительных скоростях, сопоставляя свои решения с показаниями аппаратуры ориентации. Стало интересно — какое-то время Сёма прилежно впитывал в себя эти новые для него навыки. Потом была швартовка к висящей в пустоте бесформенной глыбе, проход сквозь распахнувшийся в каменном монолите люк, шлюзование и встреча Рувина с человеком его лет в тесном помещении со сплошь металлическими стенами и вообще, почти всем остальным. Тут присутствовали трубопроводы с вентилями, толстые кабели и провода, ныряющие в распределительные щиты — практически никакого комфорта. К тому же вокруг царила невесомость.

— Долго ты проваландался, — вместо приветствия проворчал незнакомец.

— Я тоже рад тебя видеть, Хром! Да, за те месяцы, что нас не было, тут многое изменилось. Но, поверь, быстрее управиться было невозможно. Сначала я вообще не представлял себе, как их найду. Они даже не были снабжены маячками.

— Видимо, из-за опасения, что их обнаружит погоня, — кивнул Хром. — Через архивы?

— Нет, в момент прибытия беглецов документация велась вручную на бумаге, как в древние времена. Так что выглядело это совершенно безнадёжно. Стал бродить по ихнему городу и присматриваться к людям, выбирая тех, кто примерно подходит по возрасту.

— Это же почти безнадёжное занятие! Работа на всю оставшуюся жизнь, причём с сомнительным результатом.

— А что мне оставалось делать? Надеялся угадать хотя бы по особенностям поведения, по моторике, мимике. Но, потом выяснилось, что я смотрел на них и ничего не видел — никаких признаков породы или обычного для особ Императорского Дома высокомерия. Более того — они сами меня нашли.

— То есть в них пробудились способности? — обрадованно воскликнул Хром.

— Более того, они многому научились сами. Не уверен, что всему, эти моменты вы, Хранители Дома, всегда скрывали от остальных. Но даже то, что видел своими глазами, впечатляет. Потом довольно много времени пришлось потратить на то, чтобы убедить хотя бы парней присоединиться к нашей борьбе. Девчат я даже беспокоить не стал, чтобы не встревожились — они там дома вьют гнёзда, выводят птенцов, — улыбнулся Рувин.

— Правильно, — согласился его собеседник, — место женщин у домашнего очага. Пока они рожают и растят детей, жизнь продолжается.

— Ну, ты рассуждаешь, как Хранитель. А моё дело — военное.

— Да, кстати, что это ты устроил около Хорды? Мои аналитики так ничего и не поняли.

— Первый раз я просто ошибся с моментом выхода в нормальное пространство и вляпался в большие неприятности. Еле вырвался, хвала комендорам. Парни показали чудеса. Даже принцы косили врагов, словно сама смерть. Но на корабле потом просто живого места не осталось. Две недели латали наш крейсер. И вот тут мне довелось увидеть чудо. Эти ребята с Земли запросто трансформировали материю, причём не только на молекулярном уровне — они меняли саму ядерную природу вещества. Причём, смешивали нужные сплавы или формировали композиты. Придавали огромным массам нужную форму и кристаллическую структуру.

— Ты в своём уме? Мы от наших императрят не могли ничего подобного добиться, сколько ни старались. То есть, иногда случались прорывы, но это были единичные случаи, причём, держались они недолго. Это под руководством-то лучших учёных!

— Ребята выросли вовсе не в тепличных условиях элитных школ. У них там, на Земле была обычная жизнь, не такая уж простая. Проблемы, как бы поразвлечься, перед ними никогда не стояло.

— Аскетическое воспитание?

— Не сказал бы. Никто их специально не прессовал. Любящие родители, требовательные учителя, немного баловства… шалостей, проказ. Ну, я про то, что видел. И, да, они там часто шутят, причём весьма нелицеприятно. Если послушаешь издевательства принцев друг над другом — придёшь в ужас. Да за такое и на дуэль можно вызывать. Семён так вообще над Арсением постоянно подтрунивает за стремление стать Императором.

— А Арсений, действительно, стремится к власти?

— Очень. Он, собственно, поэтому и поехал сюда.

— Как думаешь, справится? Ты же его уже представил в этом качестве персоналу базы Фелло. И в воззвании к народу Хорды прозвучало его имя.

— Будет очень стараться. Хотя, больше на эту роль подходит другой — Семён. Он и умнее, и лидерские качества у него лучше развиты. Но нам его не удержать — парень стремится поскорее всё тут закончить и вернуться домой, к семье. Как полагаешь, долго у нас еще продлится эта война?

— Трудно сказать наверняка. У тебя-то какие планы?

— Вернём в строй ещё два крейсера с деструкторами. Парни отыскали для них операторов из числа членов Императорской Фамилии — герцога Карбона и княгиню Ламиру с сыновьями. Они сумели скрыться на базе Фелло под видом вольнонаёмного и членов его семьи.

— Молодцы. Этих герцога и княгиню я помню ещё детьми. И союз их сам благословлял — по расчётам дети этой пары должны быть одарёнными.

— Да, похоже, есть у юношей кое-какие способности. Так что, надеюсь, ты не откажешься их обучить.

— Не откажусь. А что дальше?

— А дальше мы постепенно, шаг за шагом, разрушим систему противокосмической обороны мелтов на Хорде и подавим их источники помех. Свяжемся с силами сопротивления и… дальше по обстоятельствам.

— Кое-какие связи с планетой пока сохранились, — кивнул Хром. — Я с тобой, Рувин. Можешь полагаться на меня. А этого, Семёна, отпусти на Землю. Пока в отпуск, а там видно будет. Может, что и не к месту он нам тут окажется. Если такой умный, да ещё и с лидерскими качествами.

* * *

Когда Сёма зашёл домой, там была не только Ольга, но и Анна. Она рыдала:

— Этот Костя — подлец. У него есть жена, ребёнок и ещё они ждут второго. Я сама их видела в его сне.

— Если во сне видит, значит любит и жену и детей. А чего это тебе сдался какой-то Костя? — продолжить расспросы не удалось, потому что Ольга бросилась на шею мужа и чуть его не зацеловала.

— Ты только не открути этому Косте что-нибудь в ярости, — прокричала она в спину уходящей подруги. Та поняла, что стала лишней и поспешила исчезнуть.

— Хорошая она, только очень несчастная, — проводив взглядом Аню, Оля перевела взгляд на Сёму. — Как же я по тебе соскучилась!

* * *

В «ООО МеталлоСнаб» Сёма пришел к началу рабочего дня. Место, за которым он раньше сидел, оказалось занято, как, впрочем, и место Арсения. Поэтому постучался в дверь директорского кабинета. Аня, а она, как и прежде, трудилась секретарём, приветливо улыбнулась:

— Папа подойдёт не раньше одиннадцати. Ты за трудовой книжкой?

— Похоже, да. За прогулы уволил?

— Ага. И Арсения тоже.

— Круто. Ну, тогда не нужна мне трудовая книжка с такой записью. Пусть остаётся. Говорят, на заводе набирают рабочих на ученические места. Может, ты в курсе?

— В модельный цех просись. Там сейчас провал по опытным кадрам — старых мастеров совсем не осталось, пенсионеров приглашают.

— Спасибо, Ань, я побежал.

* * *

— Семён Букацинский? Кол тебе в печень, а не модельный цех. В системные администраторы пойдёшь, и точка. Где трудовая? Как нет? Ладно, новую заведём. Какое «Завтра выходить?». Топай в сто седьмую — там тебе скажут что делать. Пропуск заберёшь у вахтёра, когда пойдёшь на обед. Ты ещё здесь? — а что делать? Старый кадровик знает его, как облупленного. Они с дедом водят давнишнюю дружбу. Не с папиным папой, а с маминым. Не с тем, который держит корову.

В сто седьмой комнате здания заводоуправления Сему посадили восстанавливать из руин старенький двести восемьдесят шестой — предложили сделать один исправный из трёх вышедших из строя. Через час ожили все — после работы с техникой инопланетян это было, как игрушки чинить. Чтобы не получилось слишком быстро, он нарочно немного потянул время. А потом до самого обеда красил ленты в картриджах для принтеров.

Перекусил в лагманной — она тут у самой проходной. А потом до вечера разбирался с косяками заводской сети вместе с остальными ребятами — всего их в группе было трое. В общем, влился в коллектив. До конца рабочего дня время никто не высиживал — сорвались, как только наладили связь. Нет, не отмечать знакомство, а разошлись по своим делам.

— Ну и ладно, — размышлял Сёма, направляясь в сторону городского рынка, — с работой вопрос решился, с учёбой… как-то не очень он уверен в том, что ему нужно поступать в институт, так что не велика трагедия, что пропустил начало занятий. Да и вступительных экзаменов не сдавал, и документов не относил — ну не учат на Земле на принцев Звёздной Империи. Оля тоже не в восторге от занятий на бухгалтерских курсах — говорит, что материал подают медленно и скучно. Она по книжкам куда как быстрее осваивает. Только вот мечтает потрудиться под руководством какой-нибудь опытной работницы, потому что в этой области нужны не только формальные знания, но и что-то ещё, воспринимаемое только в процессе решения конкретных практических задач. На завод ей, что ли, устроиться?

А в «заведении» пока справятся и без неё — там всё налажено. Так, присмотреть только нужно, время от времени.

И вот впереди пижонская девятка и красавец мужчина рядом. Как Анна и предупреждала. Костя, не иначе. Изображает ухажёра. Пора с ним разобраться. Ну что же — поехали!

Со скамеечки на автобусной остановке поднялся Рет — один из сыновей того самого принца Карбона с базы Фелло около шестой планеты системы Каппы. Он уже вполне взрослый мужик, тремя годами старше Сёмы. К тому же не здешний — как приехал, так и уедет. Поэтому — идеальная кандидатура на роль самого себя.

И мотоцикл Сёмин стоит неподалеку. Не то, что он часть их плана, но на всякий случай пусть будет под рукой.

Прошел мимо девятки и быстренько поотключал в ней всю фиксирующую аппаратуру — знатно тут её понапихано! Заняв устойчивое положение на сидении папиной машины, припаркованной напротив (тоже заранее подогнали), пробрался в сознание этого самого сотрудника… знать бы, чего. Или кого? Нынче простому обывателю подчас трудно отличить представителей законных властей от… да, всяких… разных.

Всё хорошо рассчитали, как раз Рет подошёл. Он пока в русском не силён, что полезно для создания правильного образа.

— Здравствуй, Коста. Анна не придёт, мы похитили её и увезли на наш планета. Ха-ха. Шутка. Весело. Просто её задержали, чтобы не мешал. Садиться, ехать — показал он на стоящий рядом автомобиль.

— Ты кто? Куда ты собрался ехать? — Костя изобразил непонимание. Хотя, действительно, был в некотором замешательстве.

— Рет. Принц Звёздной Империи. Ты искал меня. Я вот. Показать тебе наш техника и рассказать про наш мир. Поехали, — немножко переиграв с ошибками в построении фраз, в целом Рет неплохо провёл знакомство.

«Интересно, как на подобную хохму среагирует это явно ко многому готовый человек? — любопытствовал Сёма. — Ведь нормальный мужик должен просто шарахнуться, как от сумасшедшего. Или решить, что его разыгрывают»

— Поддадим жарку, — сообщил он Рету прямо в голову.

— Уйди от меня, сумасшедший, — начал сцену Костя, но в этот момент двери девятки распахнулись и завёлся двигатель.

Некоторое время «пациент» тормозил, глядя на происходящее. Несколько прохожих остановились, наблюдая эту сцену, кто-то достал «мыльницу» и начал снимать. Тут, похоже, у «агента» сработал какой-то рефлекс, устремлённый подальше от публичности и огласки. Он уселся за руль, а Рет тут же устроился рядом. Дверцы, все четыре, мягко захлопнулись и машина поехала. Нет, управлял ею Семён, контролируя дорожную обстановку через глаза «водителя». Они сначала поборолись за руль, потом за педали и, наконец, за указатель поворотов. Но хозяину машины не подчинилась даже дверца — всё, что удалось почерпнуть из ужастиков, пошло в ход.

Через переезд пересекли железную дорогу, миновали пакгаузы и проехали мимо городской свалки. Вскоре свернули на грунтовку и оказались в лесу. Тут он был сорный, неприбранный — явно поднимался самосейкой на местах, обезображенных рукой человека. Но потом вокруг встали роскошные сосны — старые пустыри закончились.

Рет всю дорогу молчал. Если не лукавить, человеку, выросшему на космической станции и не знавшему ничего, кроме её коридоров, было очень интересно, а порой и страшновато в огромном мире среди людей или деревьев. Нет, задохликом он не был, выходил на поверхность спутника, естественно, в скафандре. Управлял летательными аппаратами малого радиуса действия. Но Земля оказалась для него совершенно новым миром — Хорду он не помнил, потому что уехал оттуда с родителями совсем крохой.

Так что собеседника у Кости, считай, не было. Да и сам он как-то расслабился, предпочитая, чтобы события развивались естественным образом.

Девятка остановилась посреди полянки рядом с брусочком разъездной шлюпки.

— Я приглашаю тебя в короткий полёт, — инопланетянин снова включился в спектакль. — Потом верну обратно, — корявинки в его речи куда-то пропали, зато фразы стали короткими, рублеными.

— Слушай, зачем такое сложное представление? Я же и так понимаю шутки, и без подобного реквизита. А тут только одной фанеры…

Фраза так и осталась незаконченной, потому что девятка отъехала в сторонку и заглушила двигатель.

…Но с машиной фокус классный. Ладно, куда тут садиться?

Мужчины прошли в кабину и устроились в креслах. Засветились обзорные экраны, появилась схема окрестностей Земли.

— К Марсу лететь удобно, обернёмся туда и обратно за три дня, — сказал Рет, движениями рук управляя изображениями. Скафандры у нас с собой — можно будет пройтись по поверхности.

— Ладно. Погнали, — что-то из увиденного убедило Костю в том, что его не «разводят», что это действительно инопланетный корабль, какого на Земле ещё не построили. Видимо, совокупность мелких деталей сделала своё дело — уж очень рационально и естественно выглядело убранство кабины.

Когда шлюпка вышла за пределы атмосферы, Сёма отключился от сознания пассажира. А на его глазах, на том месте, где происходила посадка в машину только что оставленных им персонажей, собралась небольшая толпа, окружившая корреспондента и оператора, ведущих репортаж с места «похищения». За порядком, как и договаривались, присматривал лейтенант Милютин — он был в форме и при исполнении.

— А двери сами распахнулись, да все сразу… талдычил городской пьянчужка, собиравший по урнам пустые бутылки.

— Так что? Инопланетянин? Ну, такой представительный, молодой, красивый. Эх, почему он не меня похитил? — рассказывала киоскёрша — дама неопределённых лет и крупной наружности. А то только батончики всегда у меня покупал. Какие батончики? Марс. Вот я и подумала, что, не иначе — по дому скучает.

— Нет, пришелец — это другой. Потому что у него штанины короткие. Не иначе — с чужого плеча снял и на себя напялил. Если вернётся, пусть в наше ателье заглянет, так в вашей газете и пропечатайте.

— Товарищ милиционер! А как же переписать свидетелей?

— А чего их переписывать? Люди в городе известные, приметные, ни в чём противоправном не замеченные, — Ал явно наслаждался ситуацией, стараясь придать ей некую округлую завершённость. — И заявлений о пропаже в наше отделение не поступало, — подлил он маслица на сковородку народного гнева. Нужно было подержать толпу подольше.

— Так что, если человека увезли, а бумаги нет, то и делать ничего не надо! — возмутился подошедший старичок. — Да я на вас знаете, куда напишу!

Убедившись, что всё идёт как надо, Сема вышел из машины и оседлал своего «козлика» Ну не ехать же за рулём легковушки на глазах милиционера, отлично знающего, что восемнадцати ему нет, и прав он никак получить не мог. Не нужно наглеть — и всё будет в порядке.

А следующий акт этой драмы произойдет только через несколько дней. Рет даст знать, когда будет на подлёте.

Глава 21

Тучи сгущаются

Серьёзная аппаратура была в девятке у этого самого «Кости». Сёму это очень напрягло — они явно привлекли к себе внимание людей, не привыкших экономить на сборе информации. Опять же, возникло ощущение, что сам этот «агент» тут не один, что кто-то присматривает за ним. Ну, хотя бы потому, что и звук, и изображение куда-то передавались. То есть, кто-то всё это принимал и, скорее всего, записывал.

Кто и где? Перед глазами невольно вставал не раз виденный в фильмах про шпионов фургончик, напичканный всякими экранами и магнитофонами, где с наушниками на головах сидят серьёзные мужчины и не пропускают ни одного слова, обо всём докладывая солидному шефу прямо в высокий кабинет.

Размышляя о том, чьё же внимание они привлекли, Семён вернулся в город. Нужно было с кем-то посоветоваться. С кем-то искушённым. Лучше всего для этого подходил майор Никитин.

Но совершенно не хотелось его во всё это впутывать. Пока у начальника городской милиции была железная «отмазка» — он знать не знал, ведать не ведал ни про каких инопланетян. Ведь не напрасно же Сёма так конспирировал свои контакты с ним. Да и не было ничего такого, за что Игоря Николаевича можно было бы «зацепить» Что криминальная шушера вдруг единым махом прекратила тревожить мирных граждан? Так болеют они всякий раз, как начинают выделываться. Милиция тут ни при чём. Что пресекает замыслы преступных группировок? Так про них Анька ему прямо в голову докладывает. И задания получает точно так же.

Вообще, надо признаться, что оба Золотарёвы, что Арсений, что Анна, всегда действовали исключительно осторожно и предусмотрительно. Никак себя не выдавали — Сёма и нашёл-то их совершенно случайно. Зато за Натальей остался широкий след чудесных исцелений.

Не исключено, что сейчас именно её усиленно и негласно опекают… хотя, и до Анны добрались. Так что очевидно — все их связи выявлены.

«Мы возвращаемся» — стукнулся прямо в голову Рет. — «Косте оказалось достаточно посадки на Луну»

* * *

Рет высадил «экскурсанта» на той же полянке рядом с дождавшейся хозяина девяткой.

— Мы очень опечалены тем, что ты обманывал жительницу этого города, — сказал он на прощание. — Нам бывает кое-что нужно на Земле, но никого обижать мы не хотим. И вы не обижайте.

Вернулся в шлюпку и улетел, растаяв в ночном небе.

Костя завел двигатель и поехал прочь из леса, пробираясь по грунтовке при свете фар. Собственно, Сёма теперь присматривал за ним достаточно плотно, буквально глаз не спускал, то и дело пробираясь в сознание. И совершенно не удивился, поняв, что этот «агент» куда-то едет. Потом был вертолёт. Похоже, стоявший наготове где-то в городке ракетчиков. Пересадка в самолёт и прибытие в столицу. Видимо, случившееся требовало незамедлительного доклада на самый верх.

Ресурсы же, задействованные для этого, впечатляли — вряд ли столь обширными возможностями обладала даже самая крупная преступная группировка. Стало совсем тоскливо.

Наконец, когда в Колупаевске уже рассвело, а там, куда прилетел «поднадзорный», ночь продолжала окутывать землю темнотой, состоялся доклад. Костя подробно описал произошедшее с ним человеку в годах, называя того по имени-отчеству — Макар Степанович. Скорее всего — это конспиративный псевдоним, потому что подобные имена вышли из широкого обихода уже довольно давно. Раньше, чем этот Макар появился на свет.

Ничего не ответив, этот… наверное, начальник, отпустил своего гостя отдохнуть. Дело происходило в обычном загородном доме старой постройки. Явно просматривалась охрана, выполнявшая и обязанности прислуги — Костю проводили в комнату, принесли ужин. Или завтрак.

— Слышь, Степаныч! — «постучался» Сёма в голову нового действующего лица. — Я, как ты понял, инопланетянин. Вопросы у меня есть.

Мужчина, до этого момента о чём-то размышлявший в мягком кресле, неуверенно мотнул головой.

— Не! Вытряхнуть меня не получится. Так что не стоит дергаться. Лучше успокойся и сосредоточься на ответах, — в этот момент рука мужчины потянулась за пазуху мягкой домашней курточки — явно к подмышечной кобуре. Сёма тут же, прямо в ладони своего «собеседника» превратил пистолет в деревяшку.

— Не дам я тебе самоубиться, — пояснил он своё действие. — И даже, если поручишь свою ликвидацию охранникам, я их обездвижу.

— Ты офигел, пришелец! Это же отцовский был, наградной! — в полный голос воскликнул Макар Степаныч.

— Ладно, держи обратно. Но патроны варёные, — Сёма тут же восстановил разрушенное.

— Уфф! Так и до инфаркта недалеко.

— Не надо «Ля-ля». Сердце у вас в полном порядке. Так хватит уже меня отвлекать — ближе к делу. Что вам известно про нас?

— А что вас интересут?

«Вот же какой скользкий тип! — сообразил Сёма. — Надо спрашивать так, чтобы он не мог выкручиваться, чтобы ответы получались однозначными»

— Вы знаете, где расположена наша база? — задал он вопрос, предполагающий всего два ответа — положительный и отрицательный.

— А сами вы в моей голове не можете этого прочесть?

«Чёрт, чёрт, чёрт! — ничего из этого кадра мне не вытянуть» — Семён покинул сознание Макара Степаныча и вернулся в своё тело, вытянувшееся дома на кровати.

— Оль! — обратился он к супруге. — Нам пора делать ноги с Земли.

— Жалко-то как, Сёмушка! И жизнь налаживается, и места тут прекрасные. Куча родни, люди кругом приветливые, в городе спокойно.

— Это да. Но на нас вышли государственные спецслужбы — нам не переиграть систему. А вот на Хорде мы со своими способностями — часть существующей системы. Вернее, сильно разрушенной, но способной восстановиться при нашем участии. Боюсь, здесь мы всегда будем в фокусе внимания людей, занятых политикой — они непременно попытаются нас как-то использовать в своих интересах. Скорее всего — обманут так, что… да не знаю, как, но сумеют убедить или испугать. А служить нашей нынешней государственной власти я не хочу — не доверяю я ей.

— А как же желание пойти в армию? Это же, как раз и есть служба государству!

— Ну… не знаю. Может быть, через год что-нибудь изменится? Как раз должны пройти президентские выборы — вдруг изберут приличного мужика! А осенью я вернусь и сам зайду в военкомат за повесткой. А то дед меня уважать перестанет.

* * *

Натка со своим Филей, Ольга с Семёном и Анна — собрались в дачном домике Золотарёвых.

— Так что, нам теперь всем придётся отсюда сматываться? — «сообразил» Филипп, дослушав повествование о событиях, произошедших со вчерашнего вечера и до сегодняшнего утра. — На какую-то неведомую Хорду, да не на саму, а в вырубленную в толще камня космическую станцию, где собралась куча народа? Ох, напрасно ты, Сёмка, всё это представление затеял. Как раньше-то всё было тихо и мирно!

Наталья провела рукой по его причёске, взлохматив волосы:

— Ничего, знаешь ли, не зря. Этот Костя куда раньше начал к Анне подбираться — так что эти… безопасники, или кто они там, давно до нас стали докапываться. И, если уже до Аньки-тихушницы добрались, то про меня и подавно всё прознали. А Семён, как бы, проявку сделал, только и всего. И, да, сюжета про похищение Кости инопланетянами по телику так и не было — значит, кто-то его… того. Квакнул.

— Ох уж этот таинственный «кто-то»! — наморщила носик Аня. — Если не пережимать, то из всего сюжета там инопланетной была только девятка со всеми четырьмя распахнутыми дверцами — её прохожий успел на мыльницу щёлкнуть. А остальное — дурацкий трёп. Да ни один мало-мальски серьёзный редактор ничего подобного в эфир не выпустит. Особенно под соусом похищения пришельцами случайного прохожего.

Кстати, Сёма! А ты уверен, что здесь, в домике, нет никаких подслушивающих или подглядывающих устройств?

— Не уверен. Да и как бы я узнал, не делая подробного обыска?

— А как ты в Костиной машине их нашёл?

— Так я в этой модели каждый винтик знаю — сразу сообразил, что там лишнего.

— Ну и тут проверь. Небось, отличишь электронное устройство от брёвен, досок и гвоздей.

— Точно! Туплю! — Семён пошел в обход, делая пассы руками в сторону стен, вслушиваясь и всматриваясь. Остальные смотрели на происходящее с интересом.

— Ой! А я провод разглядела на противоположной стороне этой стены. Он идёт к выключателю, — обрадовалась Ольга.

— Кажется, ничего постороннего не заметно, — пожала плечами Наталья.

— Ну, это и необязательно, — хмыкнул Фил. — Подслушивать можно и по вибрации оконных стёкол. За несколько сотен метров, как нам говорили. И, знаешь, Натуль! Пожалуй, ты права, что вся ваша четвёрка давно под колпаком. Я про инопланетянскую базу толкую — явно безопасники про неё знают давно.

— Откуда? — распахнула глаза Натка.

— Ну… порасспросил сторожей. Они-то думали, будто я доверенное лицо для пришельцев, вот и не таились… -

… - под крепкую выпивку и добрую закуску. Доиграешься у меня, Филенька, я тебе вообще на хмельное запрет поставлю такой, что ты от одного запаха будешь убегать.

— Ладно-ладно. Всё-всё-всё! — замахал руками Филипп.

— Не всё-всё-всё, а рассказывай!

— Так точку стали строить где-то в семидесятых для связи со спутниками. Бункер соорудили, холм насыпали для то ли локатора, то ли антенны. А тут это почему-то и отменилось — вроде как передумали строить. Оборудования туда завезти не успели — только электричество подтянули. И так всё это и забросили.

Мужики из лесничества, ясное дело, пришли туда глянуть, не осталось ли чего-то полезного. Ну, там, кирпича, леса пилёного. Тут их и накрыли, но не охрана — не было её, а инопланетяне. Они, вишь, как раз тоже прилетели, чтобы осмотреться. Ну и вошли в соглашение, чтобы само это место в порядке содержать, а за это они будут платить. Сначала по почте переводы приходили, а потом стали на сберкнижку перечислять.

Так же и на ремонт дороги и на другие надобности, чтобы эти сторожа за наличку технику нанимали или покупали щебень. Опять же траву по полянам выкашивали — в общем, выгодное оказалось дело. А всего-то забот — порядок поддерживать. Вот так мне про это рассказали.

— А про безопасность? — напомнил Сёма.

— Так не совался туда никто не из какого КГБ. И военные не появлялись ни разу. То есть как-то это было сговорено… наверное.

— Значит, про то, как уберечь младенцев, это уже наши, земные люди докумекали? — кивнула своим мыслям Натка. — А, слушай, инструкции какие-то, команды там, распоряжения — как они их получали. Ну, сторожа?

— Так по рации. Им всем выдали. Маленькие такие — прямо в ухо вставляются. Но они по ним обычно между собой переговаривались, сторожа, то есть. А распоряжения редко поступали — тут за эти чуть не двадцать лет со счёту раз прилетали… эти… с Хорды.

— Та-ак! То есть ты полагаешь, будто про прилёты инопланетян служба безопасности давно знает. И, следовательно, нам не о чем беспокоиться и можно спокойно дальше жить, как ни в чём ни бывало? — Сёма сделал выводы из услышанного и уставился на Филлипа.

— Ну… да. А то, если Натке улетать, то и мне тоже нужно улетать.

— Если и знал про нас КГБ, то это были совсем другие люди. Не такие, как сейчас, — вмешалась Анна. — Так что — без разницы. Хоть знали, хоть не знали — а всё равно нужно смываться. Потому что эти обманывают.

Наталья и Ольга кивнули и посмотрели на Фила.

— Ладно. Пошли. Тут, если не по дороге, а прямиком лесом, то километров шесть до точки. За пару часов без поспешности доберёмся. Вот же шь Ёшкин клёшь! И с родными по-человечески ни попрощаться…

… - ни на посошок выпить, — упёрла руки в бока Наталья. — Пошли уже, нечего рассусоливать!

Глава 22

Очень короткая война

На точке ждал посыльный кораблик. Он намного меньше крейсера, но, поскольку ничем особенно мощным не вооружён, то места для комфорта в нем значительно больше. Опять же гравитационное оборудование здесь было в исправности — нормальный вес при путешествии через космос, это же просто прекрасно. Так что — расположились удобно и, естественно, всю дорогу учили язык Хорды. В пути провели те же семь дней, так что успели заметно продвинуться, хотя до совершенства было далеко.

— Сём! — «постучалась» в голову к Семёну Анна. — Я никому не рассказывала, но у меня есть кое-что новенькое по части ментальных техник. В общем, существует способ принудительно захватить разум человека, в голову которого ты проник. Готов к демонстрации?

— Ага. Давай, готов.

Странное это чувство, когда тебя словно вытесняют куда-то на самый край собственного разума. Видишь, слышишь, осязаешь, но сам чувствуешь себя спелёнатым. И с изумлением наблюдаешь, как твоё тело, подчиняясь чужой воле, устраивается перед зеркалом, достаёт из Ольгиного набор пинцетик и принимается выщипывать себе брови.

— Это ты специально придумала, чтобы отомстить Косте? — спросил Сёма, когда Анька его отпустила.

— Да. Только выщипывал он себе вовсе не брови, — хихикнула Анна.

— Мрак! А ты — опасная особа. Слушай, можно ли этому сопротивляться?

— Как бы я могла это узнать без посторонней помощи? Такие вещи кроме как опытным путём не выяснишь. Давай для начала попытайся меня потеснить. Сначала я не буду рыпаться, а потом поищем способы противодействия.

За этими занятиями и застала своего благоверного Ольга — он расслабленно лежал наискосок на койке и немножко потел от совершенно непонятных причин. Разумеется, «занырнув» в голову к супругу, она мигом во всём разобралась.

— Я же говорила, чтобы ты не лезла в мозги к моему парню, — набросилась она на Анну.

— Это ещё кто к кому куда залез! — Анька вышибла Ольгу обратно и последовала за ней, уже в её разум. А Сёма с удивлением осматривал себя в девичьем образе и делал кокетливые книксены висящему на стене зеркалу. Потом спохватился и побежал в каюту, где жили они с женой — как раз Ольга отступила в его тело и теперь они с Анной спорили в полный голос.

Чтобы во всём этом разобраться, пришлось звать Наталью, вслед за которой и Филя подтянулся. Но у него, как раз, ничего и не получалось — проникнуть в чужое сознание он не смог, как его ни натаскивали. Зато сопротивляться чужому вторжению научился, если чувствовал его. Кстати, обнаруживать подобное проникновение извне, если оно проводилось без доклада о своём присутствии, вообще ни кто не мог. Ни «принцы с принцессами», ни обычный человек.

Так, за учёбой и тренировками в ментальных техниках время и пролетело.

* * *

На базе Фелло, что располагалась в толще спутника шестой планеты, завершился ремонт ещё двух крейсеров — шестьсот восьмого и шестьсот четвёртого. Восстановили, также, и шестьсот седьмой — и каюты на нём теперь имелись, и постоянная гравитация в зоне обитания присутствовала. Рувин при поддержке Арсения формировал экипажи — на командные посты он поставил своих бывших помощников — первого и второго. Вернее, настаивал на этом, в то время, как командующий флотом коммандер Аштал категорически против этого возражал.

Не долго думая, Анна залезла к этому упрямцу в голову и хорошенько дала по мозгам, «объяснив», кто тут главный. То есть — боевой командир, пользующийся неограниченным доверием Его Величества, или старший по званию, пусть и великий мастер штабной работы.

А потом началась подготовка выхода к Хорде. Планировалось подавить средства противокосмической обороны и приниматься за поиск наземных объектов. Корабли каждый день выходили на боевое слаживание, отрабатывая совместные маневры и поражение малоразмерных целей с больших дистанций. Разрушители крейсеров теперь действовали — каждый обслуживал принц Императорского Дома, способный вдохнуть жизнь в это оружие.

* * *

— Рувин! Не могли бы вы ознакомить меня с последними изображениями, полученными с Хорды. Меня интересует, как выглядят солдаты армии мелтов. Или их офицеры, — Анна обратилась к командиру шестьсот седьмого вечером сразу после ужина, когда ещё не все разошлись из-за стола, накрытого в императорских апартаментах.

— Извольте Ваше Высочество. Ваше Величество, если позволите?

— Конечно, позволю, — кивнул Арсений. — Думаю, всем будет интересно.

«Надо же, какой тупица, — подумал Сёма и переглянулся с Ольгой. Она тоже уже сообразила, но, повинуясь взгляду мужа, покорно покинула столовую и увела с собой Наталью. — Умница. Сообразила, что не стоит в её положении участвовать в том, что вскоре произойдёт»

А потом было проникновение в сознание одного из офицеров, чьё лицо удалось хорошо рассмотреть. Хотя, Анна явно выбрала другого. Несколько часов терпеливого ожидания, пока не удастся понаблюдать за контактами этого человека и… на мелтов напал мор. Гибли все, кто оказывался в поле зрения «хозяина» тела, в разуме которого незаметно оказывался Сёма или Аня. Хотя, сердца они останавливали не всем — кое-кого оставляли, переходя в разумы от одного случайно уцелевшего, к другому.

Армию оккупантов косила молниеносная чума, распространяющаяся по средствам видеосвязи. По тем самым, по которым проходили доклады о произошедшем.

Уже утром с Хорды начали стартовать корабли мелтов, вопящие на всех волнах, что они беженцы, что начата срочная эвакуация оккупационной группировки. Разумеется, им никто и не подумал мешать. Оставалось немного подождать… хотя, изредка, если процесс замедлялся, Сёма или Аня подстёгивали его, устраивая очередную «эпидемию».

Арсений вовремя подсуетился, связавшись с командованием противника, и чего-то там потребовал грозным голосом. По большому счёту это уже не играло никакой роли — враг был полностью деморализован и неудержимо драпал. Даже пришлось притормаживать бегство, чтобы никого не забыли впопыхах. Уже через неделю война завершилась без единого боевого действия.

* * *

— Сень! Ротмистр это что будет по-нашему? — поинтересовался за ужином Филипп.

— А я: «А фиг его знает!» Мне по должности меньше чем с генералами и разговаривать-то не о чем, — скривился Арсений. — Но, если вспомнить, что у Дюма в «Трёх мушкетёрах» капитан де Тревиль как раз командовал ротой, то ротмистр, вроде как хозяин роты, как раз на капитана и должен потянуть.

— Так тот Тревиль и с королем, вроде как общался, — вмешалась Анна. — Так что не задирай носа. Генерал же в прямом переводе означает «главный».

— Нет. Главный — это майор, — поспешил блеснуть знаниями Филипп.

— Майор не главный, а старший. И к чему ты вдруг званиями заинтересовался? — прищурился Сёма.

— Так командир охранной роты, а он тут целый полковник, предложил мне этот чин. Ну и пост своего заместителя по боевой подготовке.

— Кончай скрытничать, — толкнула мужа локтем Наталья. — Что это ещё за приключение ты на свою жо… голову нашёл?

— В четвёртом ангаре солдаты здешние тренируются. Я попросил разрешения присоединиться. Они-то из охранного воинства, а я, всё-таки десантник. Ну… немножко произвёл впечатление.

— Не понял! — остановил рассказ Его Величество. — У них же совсем другое вооружение и иная тактика. Каким местом твои навыки могут пригодиться здешним воякам?

— Так и что, что оружие другое? Ну да, ерундовинка размером с «Узи» молотит не хуже КПВТ. И броник выполнен в виде панциря. То есть то же, что и у нас, только мощнее и легче. А с антигравами что я, что они — все не умеют толком обращаться. Правда, ещё есть очень удобные тактические шлемы, но всё равно требуется и нехилая физподготовка, и инициатива, и соображаловка. Ну и целкость ещё… — Фил поперхнулся от тычка под рёбра и умолк.

— Чего остановился? Продолжай, — приободрил его Арсений.

— Так нечего мне продолжать. Не потяну я ротмистром. Всего-то до младшего сержанта дорос. Ну, могу и за не младшего сработать. А полкан говорит — нельзя графу быть ниже ротмистра. Не по чину. Слышь, Арсюха! Снизь мне титул. А то руки чешутся, да и скучно тут без дела сидеть. Я тогда в сержанты запишусь.

— Болт тебе с левой резьбой, — воскликнул Император. — Не может муж целой герцогини быть меньше, чем графом.

— Полагаю, Ваше Величество, титула виконта будет достаточно, — заметил барон Рувин. — Он тоже присутствовал на ужине и, неплохо понимая по-русски, наслаждался непринуждённостью, с которой общались монарх и его ближайшее окружение. — Но это соответствует не меньше, чем чину поручика.

— Ломать нужно эту сословную пирамиду, — заметила Ольга. — Потому что сержант, если брать от самого корня, это ученик рыцаря. Или оруженосец, если на другой манер. На здешний расклад как бы кандидат в шевалье. Но ведь как раз на сержантах и держится армия.

— Это у америкосов на сержантах, — отмахнулся Фил. — У нас она держится на прапорщиках. Но мне и до этого уровня ещё расти и расти.

— Никуда ты расти не будешь, — стукнула кулаком по столу Наталья. — Вот поднимем детей, тогда можешь сколько угодно играть в солдатиков.

Все немного притихли. Пришла пора менять тему.

— Думаю, завтра нужно будет отправиться на Хорду, чтобы принять присягу от моих подданных, — улыбнулся Арсений.

— Помидоров ты переспелых примешь, а не присягу, — так же лучезарно улыбнулась Анна. — И ещё тухлых яиц… в лучшем случае.

— Не понял! Ведь мы освободили их от агрессора! Они же должны понимать…

— Уж не знаю, кто там чего понимает, а только никакого восторга возвращение монархии ни у кого не вызовет. Не забывай — целое поколение выросло в угаре самой разнузданной демократии. А монархистов изводили или перековывали в либералов на протяжении полутора десятилетий. Не будет никакого триумфального возвращения — всё эти государствица, на которые раскололась бывшая империя, придётся собирать в один кулак. Засучивай рукава, братишка. И включай голову, — приговорила Аня.

* * *

— Включай голову, включай голову, — бормотал Арсений, устраиваясь спать. — Можно подумать, будто я имею хотя бы малейшее представление о том, как покорить целую планету.

— Ну, для начала нужно на этой самой планете оказаться, — транслировал прямо к нему в разум Сёма. — То есть высадить разведку, вслед за которой туда же отправить более существенные силы. Взять под контроль хоть какую-то территорию, объявить её Империей и загнобить всех врагов.

— Ага, ага! Задачка на три действия. А ты знаешь, что командир базы сейчас консультируется о том, к какому из независимых государств Хорды присоединиться вместе с флотом? У нас тут мятеж назревает, а ты замышляешь наступательные действия!

— Ну, полковнику графу Тубо уже настучали по мозгам. Начальнику связи, кстати, тоже. Так что не занимайся тут соблюдением режима сна и бодрствования, а затребуй все входящие-исходящие за последние несколько суток и начинай казнить направо и налево. Да не до смерти казни, а припугни, как следует. А то вообще останешься без подданных.

— Как это не до смерти?

— Тебя же учили, как перехватывать управление над человеком. Заставляешь предателя побиться головой обо что-нибудь твёрдое, до тех пор, пока он не начнёт бормотать извинения.

— С чего бы это ему прощения просить? Или… ну да, предатели обычно не слишком смелые люди, — догадался Арсений.

— Вот именно. Так что не рассчитывай, будто я сделаю за тебя твою работу, — ухмыльнулся Семён. — И Анну не уговаривай. Тебе править, тебе и верность сподвижников обеспечивать. За совесть-то единицы способны быть преданными, а вот за страх, или ради выгоды — многие. Они и будут вокруг тебя в большинстве на протяжении всего времени правления.

— Понял, постоянная бдительность. Слушай, а по-настоящему верных мне людей ты, случайно, не засёк?

— Никого, кроме Рувина и его экипажа. Хотя, экипаж, как раз, Рувину и предан. И еще они очень уважают Филю. А остальных старайся не выпускать из виду. И не огорчайся — пока, у кого бы то ни было, из Хордиан нет ни одной причины испытывать к тебе верноподданнические чувства. Ты чужак. Просто сильный и опасный.

* * *

Новость про антигравы Сёму очень обрадовала. Он, конечно, пользовался одним из таких поясов во время ремонта крейсера после первой стычки с мелтами, но как-то совсем выпустил из виду, что подобные устройства могут применять и армейские. Так что уже утром был на тренировках в четвёртом ангаре, где Филя гонял остатки охранного подразделения — когда-то в этой роте было около сотни бойцов, но после нескольких высадок разведгрупп на Хорду осталось около семи десятков.

В основном их познания распространялись на устав караульной службы, а вот остальные элементы боевой подготовки оставались на не слишком высоком уровне. У Сёмы вообще ничего, кроме уроков начальной военной подготовки в школе за душой не было, если не считать того, что видел в боевиках. Зато он был ловок, сметлив и отлично летал на антиграве. Ну и стрелять умел… ну так… средненько. Хуже многих, но не отвратительно. Хотя, если честно, оружие ему вообще было без надобности — он и голыми руками мог разнести всё, что оказывалось в поле зрения. Но этот «вид вооружения» в присутствии других использовать не стоило — зачем заранее светить козыри?

За те несколько дней, что Арсений I занимался перепиской с правительствами республик, на которые рассыпалась Хорда после антимонархического мятежа, Фил неплохо подтянул личный состав и примазавшегося к ним Семёна. Наконец, когда стало понятно, что переговоры успешно развиваются по пути затяжек и напрасной траты времени, было принято решение о начале активных действий. К этому моменту Анна окончательно привела всё население базы к пониманию — противиться воле императора очень больно. Так что некоторое время за тылы можно было не беспокоиться.

* * *

Если кто-нибудь пробовал разработать десантную операцию на незнакомую планету, то, скорее всего, получилось у него что-то типа: «Высаживаемся, а там видно будет» Такой вариант Семёна совсем не устраивал. И он долго сомневался насчёт того, с кем посоветоваться — уж всяко любой из обитателей базы Фелло знал о Хорде хоть что-нибудь полезное. Но немыслимо же приставать ко всем подряд в расчёте это самое полезное услышать.

Это было бы похоже на объявление о предстоящей высадке во всеуслышание. Как-то привычней было подобного рода инфомацию держать в секрете. Особенно, учитывая, что средства связи в этом мире развиты не в пример лучше, чем на Земле. Чего стоят, например, имеющиеся у каждого рации, по которым можно переговорить с кем угодно — они соединяются по номеру, вроде телефонного.

Нет, похожие мобильные телефоны Сёма уже видел в зарубежных фильмах, да и в России о чём-то подобном поговаривали, но здешние «коробочки» давали и изображение, и связь с разного рода информационными порталами, и возможность погонять чертей на встроенных экранах. Он пока ещё не со всем освоился, но точно знал, что среди подобного изобилия возможностей, подать весточку на любой конец звёздной системы может каждый.

Рувин, разумеется, предложил в качестве места высадки выбрать один из многочисленных космодромов. Места привлекательные хорошо изученными подходами и большим количеством дорог, сходящихся к ним.

Но, с другой стороны, при здешнем развитии воздушного транспорта эти дороги имели смысл только для доставки больших грузов. А зачем это нужно? Кроме того, у космопортов обычно многолюдно и полно полиции. Только вот хорошо это или плохо — кто бы сказал? Филя выразился в том смысле, что лучше бы сначала попытаться сесть незаметно в каком-нибудь укромном местечке. Освоиться, осмотреться и уж потом… про «потом» тоже не возникало никаких конкретных планов. Разве что приятно провести время в глухом отдалённом уголке на лоне природы.

Наконец, после долгих сомнений и терзаний, Семён устроился поудобней в своей спальне и пробрался в разум Хрома — того самого Хранителя, которого Рувин посещал вскоре после прибытия их крейсера к шестой планете системы.

— Кто это? — насторожился мужчина, едва Сёма обозначил себя, поздоровавшись и назвав его по имени.

— Один из землян.

— Чем могу служить, Ваше Высочество?

— Хочу посоветоваться. Пора высаживать на Хорду верные престолу войска. Для начала — авангард. Нужно выбрать такое место, где не особенно много людей, ненавидящих монархию. Где можно встретить, если не поддержку, то хотя бы отсутствие враждебности. И, чтобы это не были лесные заросли или необитаемый остров посреди океана.

— Вопрос понятный. И ответ на него дать несложно. По планете разбросаны десятки обширных поместий, раньше принадлежавших Императорскому Дому. Разумеется, они за прошедшие годы сменили владельцев, но население, живущее в тех краях, должно оставаться лояльным короне. Кроме того, есть среди этих людей и те, с кем я поддерживаю связь. Вернее, поддерживал до нападения мелтов. Кое-кто до сих пор жив и остался на старом месте.

— А, может быть известны какие-нибудь кружки монархистов? Или даже организации? Те, от которых можно получить поддержку?

— Компании старых сослуживцев, собирающиеся перекинуться в картишки и повспоминать старые добрые времена — найдутся запросто. Но не рассчитывайте ни на какую жертвенность или даже активное участие. Накормят, дадут кров, окажут медицинскую помощь — это возможно. Но, могут и донести — разве после стольких лет пропаганды демократических ценностей можно быть в чём-то уверенным?

Глава 23

Высадка

Все три крейсера подошли к Хорде одновременно. Первым делом занялись орбитальной группировкой. Вернее, тем, что крутилось вокруг планеты — среди этого «добра» было немало и отработавших свой срок спутников самых разных назначений.

Оставляли только средства гражданской связи и то, что служило науке, пользуясь ещё довоенными данными — остальное распылили на атомы. Таким образом, в заметной степени ослепили противокосмическую оборону. Наземные же объекты трогать не стали. Центр управления полётов Хорды ни на какие запросы не отвечал, что не удивительно — он же был захвачен мелтами в первую очередь и, после их бегства, всё ещё не восстановил работу.

Собственно, спешить с этим особых причин не было, потому что практически все корабли с планеты отбыли, увозя захватчиков. Не на чем стало хордианам выходить за пределы атмосферы. Из почти сотни космодромов на вызовы ответили только три, а посты противокосмической обороны молчали. Активных радарных станций обнаружили довольно много, но все они работали на воздушные перевозки или для водного транспорта. В общем, сопротивления высадке не ожидалось.

* * *

— Ну, вы словно из фильма «Звёздный десант» — улыбнулся Арсений, осматривая строй наскоро подготовленных бойцов.

Действительно, экипировка была очень похожа, хотя оружие выглядело не столь брутально.

— Если вздумаешь погибнуть, я тебя убью, — напутствовала мужа Наталья.

— Ты там поаккуратней, — транслировала Ольга прямо в голову Сёмы.

— Обещаю ни во что опасное не ввязываться, — ответил он, стараясь, чтобы это выглядело убедительно.

— В машину, — скомандовал Фил, и шестёрка разведчиков заняла свои места в разъездной шлюпке. Остальные покинули ангар. Гермодверь отсекла проход, и мягко сработали фиксаторы. Зашипел воздух — началось шлюзование.

* * *

К планете ушли шесть шлюпок. Все управлялись автоматикой. Они снизились в разных районах, прошли какое-то время на малой высоте, и только из одной выбросились шесть человек на антигравах. Они довольно долго летели над самыми волнами — шторм разгулялся не на шутку — а потом опустились на острове с гористым рельефом и вычурно изрезанной береговой линией.

— Поместье Лазурная Лагуна, — зачем-то объяснил командир группы поручик Вода (с ударением на первом слоге). — Идём к постройкам, что господствуют над бухтой — это окончание южного флигеля главного здания. Порядок следования — как условились.

«Первый раз в реальном деле. Нервничает» — уловил Сёма мысль Филиппа.

Короткими перебежками, словно под огнём на поле боя, подобрались к двери, куда вела дорожка от пустующих причалов. В некоторых окнах второго этажа горело неяркое ночное освещение, а на первом этаже справа вовсю сияли два окна — шторы были раздернуты. Заглянув, Сёма увидел просторную комнату очень медицинского вида со стеклянными шкафчиками, столиками на колёсах, кушетками. Людей здесь не было, зато на стенах горели яркие лампы.

«Перевязочная, — отчётливо подумал Филипп от соседнего окна. — Стерилизуется ультрафиолетом»

Один из солдат попытался открыть дверь, но та оказалась заперта. Сёма приложил ладонь к замку — ригель бесшумно выскользнул из паза. А потом взгляду вошедших открылась мирная картина — девушка в белом халате дремала за столиком, склонившись над наборной доской — местным аналогом клавиатуры.

— Кхе-кхе, — привлёк её внимание поручик.

Не тут-то было. Никакой реакции.

— Совсем притомилась, сердешная, — сочувственно, но вполголоса, пробормотал Филипп. — Не откажетесь от чашечки кофе, поручик? — он кивнул в сторону блестящего сооружения, разместившегося на столике у стены.

— Как-никак, первый контактёр из местных. Не стоит её пугать, — поддержал товарища Сёма, ковыряясь в тумбочке.

— Туалетная, — доложил боец, заглянувший в дверь, ведущую вправо. — Никого, но есть окошко в сторону бухты.

— Наблюдай, — распорядился командир.

Два бойца, осмотревшие коридор, дали знак, что никого не обнаружили.

— Жуткий эрзац, — поморщился Сёма, заглянув в одну из баночек. — А я немного спёр у Его Величества из, так сказать, личных запасов. Не откажите в любезности достать из правого среднего кармана, — он повернулся к поручику спиной, подставляя ранец.

Филипп уже наведался в туалетную, где наполнил водой сосуд хитрой формы. Сёма досыпал, куда положено, молотого кофе и теперь мыл чашки. Чуть погодя кофеварка чуть слышно заворчала, а потом стала распространять вокруг чудесные ароматы. Они-то и разбудили девушку.

— Что? Раненых привезли? — попыталась она вскочить со стула.

— Нет, нет, — мягким бархатным баритоном успокоил её поручик. — Его Величества гвардейская разведгруппа не имеет в своём составе раненых. Зато предлагает вам чашечку чудесного кофе, привезённого с далёкой Земли, — Филипп галантно поставил перед проснувшейся дежурной блюдечко с крошечным толстостенным бокальчиком. Сема придвинул офицеру стул и принялся разливать напиток для остальных.

— Итак, сударыня, вы взяты в плен, — всё так же бархатно продолжал поручик. — И, следуя сложившейся практике, просто обязаны ответить на мои вопросы. — Так что тут вообще происходит?

Девушка улыбнулась, принимая шутку, сделала осторожный глоток: — Да ничего особенного не происходит. Раненые бойцы из сопротивления проходят здесь реабилитацию.

— А кому принадлежит поместье?

— Вы про то, что тут раньше были рыболовецкие угодья Императорского Дома? Так это всё в далёком прошлом. Недвижимое имущество распродано по частям. Здесь теперь курорт. Ресорт-отели, пансионаты, аттракционы для детворы, летняя резиденция президента нашей республики и особняки некоторых министров.

«Вот тебе и тихое место!» — охнул про себя Сёма. А вслух продолжил: — Не откажите в любезности, показать портрет этого самого президента.

Девушка вывела на экран перед собой какую-то новостную ленту. Точно, вот и этот деятель стоит то ли за кафедрой, то ли это называется трибуной. И тут же текст речи:

«Мы говорим наше твёрдое „Нет“ имперскому прошлому. Никто не заставит нас отказаться от великих демократических ценностей, завоёванных с такими жертвами»

— А теперь было бы неплохо посмотреть на весь кабинет министров и, заодно, на самых влиятельных людей республики — я имею в виду крупных промышленников и бизнесменов.

— Придётся покопаться, — лоб девушки пересекла складка озабоченности. — Я ведь не особенно интересуюсь политикой.

Фил поставил перед ней ещё одну чашечку кофе и положил сдобный кренделёк: — Принцесса Натали собственноручно пекла. Отведайте. А потом уж покопайтесь, пожалуйста.

* * *

Кофе и крендельки закончились как раз под утро. Тут к причалам подошла яхта, привезла несколько десятков выздоравливающих после ранений бойцов. Дежурная, а звали её Цири, регистрировала прибывших, а Сёма полулежал в шезлонге под пляжным тентом и по очереди «вызывал» на ментальную связь всех обнаруженных людей — тех, кто, по его предположению, участвовал в принятии решений относительно политики государства.

Всех их он примитивно запугивал, грозя неисчислимыми бедами в случае, если республика быстро и совершенно добровольно не войдёт в состав империи. Надо признаться — попадались и крепкие орешки. Этих приходилось заставлять биться головой о столешницу или спинку кровати. Но большинство политиков не чересчур упрямилось. Вот только было их уж очень много — больше четырёх сотен. И это в пределах только одного из самых маленьких государств, не слишком могущественного, кстати. Лёгкая промышленность и туристический бизнес составляли основу его экономики.

Совершённый трудовой подвиг дал свои результаты уже через три дня — Парламент республики Анторин приступил к дебатам о вступлении в Империю Хорда на правах провинции. Собственно, ход самого заседания помогали контролировать и Анна, и Ольга — тут нужно было постоянно держать руку на пульсе. Впрочем, после того, как один из выступающих, высказавшийся в пользу сохранения завоеваний демократии, принялся (совершенно неожиданно) биться головой о край трибуны, пульс собравшихся быстро выровнялся, а голосование прошло очень организованно и закончилось принятием правильного решения.

* * *

— А хорошо ли мы поступаем, обрушивая планету во мрак средневековья? — вслух подумала Наталья. Дело было за ужином — никто никуда не торопился. Все шестеро землян сидели за овальным столом в бывшей летней резиденции президента республики Анторин. Бывшего президента, теперь ставшего губернатором этой же самой территории, но называющейся провинцией. Разговор шёл по-русски.

— С чего бы это полагать мраком некоторый феодальный налёт на вполне товарно-денежные отношения? — скорее возразил, чем ответил Арсений.

— В наших учебниках истории сословная структура общества всегда указывалась в качестве тормоза на пути развития и прогресса, — неожиданно высказался Филипп, обычно старающийся не умничать.

— Тороплюсь обратить внимание присутствующих на тот печальный факт, что наше пребывание на Земле нынче — дело рискованное, — съехидничал Семён. — Я, признаться, до дрожи в коленках боюсь тамошних спецслужб. Особенно сейчас, когда у нас в стране творится такой бардак. Здесь же имеется продолжительный и позитивный опыт существования людей с присущими нам свойствами. Причём, в качестве высокостатусных особ. Обеспеченных, организованных и защищённых от происков людей, желающих эксплуатировать наши умения в своих корыстных целях. И от желающих устроить гонения на нас, вроде охоты на ведьм. Поэтому я и действую, не испытывая сомнений. Если не восстановить Императорский Дом — правящую группу, охраняемую самим государством, мы рискуем оказаться в незавидном положении.

— Кстати, да, — кивнула Ольга. — Ведь тут все семнадцать лет после успешного мятежа как раз и велась эта самая охота, пусть и не на ведьм, а на членов Императорской Фамилии, но хрен редьки не слаще.

— Точно, словно нарочно изводили всех, кто такой же ненормальный, как и вы, — солидно согласился Фил. — И, заодно, уничтожили тех, кто способен привести в действие эту вундервафлю, которой нынче так легко и непринуждённо отмахались от мелтовского флота. Так что, нельзя исключить, что всё это было подстроено врагами, собиравшимися захватить планету.

— Хм, — кивнул Арсений. — Тогда и развал Империи на удельные княжества легко объясняется — нарезали на кусочки, да и слопали, ничуть не подавившись. Ну, как прутья развязавшегося веника по одному переломать.

— Ловко вы разговор увели, — наморщила носик Натка. — А почему, всё-таки, мы взяли курс на восстановление феодального варианта? Он же изжил себя, это исторически доказано.

— На самом деле, это вовсе не доказано. То есть не важно, как внешне выглядит форма устройства и по каким признакам структурировано общество, — отмахнулся Арсений. Главное — эффективность руководства. Если оно решает проблемы, стоящие перед населением, внешний вид формы правления не имеет значения.

— Этак можно договориться и до рабовладельческого строя! — возмутилась Анна.

— Без разницы, — Арсений снова пренебрежительно махнул кистью. — Если распоряжения выполняются, а в результате всем хорошо, то этого вполне достаточно и тем, кто правит, и тем, кто подчиняется. Такое общество будет устойчивым, и жить в нем станет комфортно.

— Да, а ты «Хижину дяди Тома» читал?

— Читал. Кто ещё знает, какие примеры, описывающие рабовладельческое общество?

— «Квартеронка» — вспомнила Ольга.

— «Рабыня Изаура» — поддержала её Натка.

— Отличные варианты, — с довольным видом кивнул Арсений. — Главное, эти вещи написаны людьми, близкими нам по времени и по мировосприятию — менее двухсот лет тому назад. И авторы этих произведений были современниками описанных событий — можно сказать, свидетелями. Итак, что объединяет всех трёх упомянутых героев? — посмотрев вокруг и не слишком терпеливо дожидаясь ответа, Его Величество продолжил: — У них случились неприятности, связанные с низким статусом. То есть, какое-то время всё было очень хорошо, и Изаура, и Том, и Аврора даже получили неплохое для своего времени и положения образование и пользовались добрым отношением к себе со стороны тех, от кого зависела их жизнь. А потом — бах, и всё изменилось. И, опять у всех одно и то же — из-под длани хорошего руководителя они угодили под власть негодяя, не умеющего разумно использовать доставшиеся ему трудовые ресурсы.

Так что наши примеры доказывают только одно — вся закавыка исключительно в искусстве распорядителя. Если хочет и могёт — у всех сплошной зер гут. А, если командует лентяй, дурак или жадина — сливай воду. И общественный строй тут ни при чём. А страдания, через которые авторы раскрывают богатый внутренний мир героев — слишком увлекают читателей или зрителей вслед за чувствами господ сочинителей. Слишком, для того, чтобы задуматься об истинных причинах освещаемых проблем.

Все остальные отложили вилки и изумлённо взирали на закончившего свой монолог монарха.

— Понятно, что власти ты хочешь, — первым вышел из ступора Фил. — А могёшь?

— Могёт, — кивнул Сеня. — Он тихой сапой да фланговыми обходами в самый тяжелый период не дал заводу погасить печи. Ну, мы с Анькой чуток ему помогали, но командовал-то он. Его идеями питались.

— Ладно. А почему феодализм? — очнулась Натка.

— Многие государственные должности при сословном обществе — наследуемые. То есть существует возможность заранее проводить подготовку кандидата на любой пост. И этой надоевшей предвыборной шумихи куда как поменьше. Опять же жадность самих чиновников легче ограничить за счёт неких сложившихся традиций, касающихся размеров взяток.

В этот момент вошел солдат охраны и доложил:

— Господин Дуэрт просит аудиенции у Вашего Величества.

— Спасибо, Вран, — улыбнулся в ответ Император. — Проводи его в мой кабинет и вели подождать.

Сёма, тем временем, вывел на место украшавшей стену картины изображение из холла — там, под присмотром караульных перетаптывался хорошо одетый мужчина лет пятидесяти или чуть больше. Арсений ненадолго расслабился, видимо, заглядывая в разум визитёра.

— Кажется, у нас первый добровольно присоединившийся союзник, — сверкнул он глазами, вернувшись в себя. — Или служащий. Пойду разбираться.

— Сём? Пошли в посёлок. Горничная говорила, будто там есть местечко, где наливают доброе пиво. Очень хочется попробовать, — попросил Филипп, отодвигая чашечку.

— Ладно, ступайте, — ответила на это Наталья. — Но смотрите у меня, только по одной кружечке.

Ольга согласно кивнула и улыбнулась, прикоснувшись к своему уже вполне заметному животику.

— Я с вами, — поднялась из-за стола Анна. — Надо же начинать осваиваться с местными реалиями, в конце концов. Только переоденьтесь хотя бы в повседневную форму, а то перепугаете народ своим грозным видом.

* * *

— Гаштет! — так определил это заведение Филипп.

Просторный зал, уставленный столиками на четыре персоны, длинная стойка у внутренней стены. Бутылки на зеркальных стеллажах, краны, торчащие прямо из прилавка и широкие окна, впускающие свет с улицы. Местное светило уже заходило, но его лучи красиво отражались от редких облаков, создавая уютное вечернее настроение.

Двое мужиков в углу потягивали янтарную жидкость из высоких кружек толстого стекла, бармен приветливо махнул рукой и заторопился навстречу в своём белом переднике, похожем на полотенце.

— Вы впервые у нас, — одарил он ребят лучезарной улыбкой. — Устраивайтесь, где вам удобней. По кружечке? Как новичкам, по одной за счёт заведения. Какое предпочитаете?

— Такое, которое предпочитает большинство, — ухмыльнулся Фил. — И только одну кружку. А этим малолеткам налейте чего-нибудь безвредного.

Сёма и не подумал спорить, он отодвинул стул для Ани, помогая ей устраиваться за столиком.

— Почему гаштет? Было же написано, что бар? — спросила Аня.

— Сослуживец мой так называл подобные заведения. Он из Германии родом — там у них это слово в ходу.

— Немец, что ли?

— Нет. Русский. У него отец в ГСВГ служил. В группе советских войск в Германии.

— А-а, — Сёма чуть отодвинул корпус от стола, позволяя бармену поставить перед ним бокал жёлтой газировки, пахнущей чем-то цитрусовым.

— Этот друган мой забавную историю рассказывал, — продолжил Фил, отхлебнув хороший глоток. — Они-то жили в военном городке, где все разговаривают по-русски, а вокруг же Германия была со всех сторон. Так что приходилось им кое-что и по-немецки знать. И вот, как-то раз торопится он на станцию, сжимает в кулаке купюру и про себя репетирует фразу, которую скажет. Прибёг и говорит: «Цвай картен нах Берлин», — и подаёт бумажку в пятьдесят марок. А кассирша глянула на это и на чистом русском, да ещё и с нормальным магазинским выражением, отвечает: «Ой! А у меня сдачи нет».

— Это ты к чему? — скосила на него глаз Аня.

— Ну-у, так. Прикольно.

— А я думала, намекаешь, что немцы-то не ленились учить язык своих клиентов, а товарищ твой только, когда прижало, об этом вспомнил.

— Не, он больше всего радовался такому родному выражению лица этой немки. Говорит — точь-в-точь как у них на Псковщине. И не подзуживай — я уже вполне освоился с местной речью.

Так за разговорами допили то, что принёс бармен и попросили ещё. Но сами напитки выбрали другие.

— А что?! — ответил Филипп на укоризненный взгляд Анны. — Мне же велено не больше, чем по одной кружке. Так я и не больше, чем по одной каждого сорта. Это вот Угэйрское, а то Кострашковское было.

Тем временем народу в зале прибавилось — подтянулись местные жители обоего пола, многие заказывали и полный ужин, а не только выпивку. Чуть погодя появились и люди в форме — и свободных мест почти не осталось.

— Вы позволите к вам присоединиться, — один из военных с палочкой в левой руке спросил разрешения занять четвёртый стул рядом с их столиком.

— Да, пожалуйста, — кивнул Сёма.

Подошедшая официантка сноровисто поставила перед незнакомцем глубокую тарелку с чем-то похожим на плов, бутылку вина и фужер.

— А вы не из нашего корпуса, — заметил этот мужчина и принялся за еду.

— Э-э… Да. Наверное, — кивнул Фил. — Мы вообще не из корпуса. Отдельная рота.

— Простите, я имел в виду лечебный корпус реабилитационного центра.

— Так вы что, сбежали из больницы после отбоя? — сообразила Аня.

— Ну да. В это заведение ходят, в основном, местные работники сферы обслуживания, а персонал больницы сюда не заглядывает. Они предпочитают кафе поближе к госпиталю. Ну а нам, истомлённым бесконечными процедурами и лечебной диетой, приходится оттягиваться тут. Вы разве не такие же?

— Мы не на излечении. Служим Его Величеству и пребываем в добром здравии, — Сёма решил сразу внести полную ясность.

— Ха! Поговаривали, будто здесь, на Лазурной Лагуне восстановлена монархия, — воскликнул незнакомец. — Вы, сударыня, — обратился он к Ане, — тоже причастны к этому?

— Причастна, — созналась девушка и наморщила носик — тема явно показалась ей неудачной. — А вас где ранили?

— Под Ментиной. Наши позиции накрыли ракетным ударом. Знаете, это было чистым безумием надеяться остановить напичканные боевой техникой войска, сидя в окопах с одним только стрелковым оружием.

В этот момент Аня вздрогнула и непроизвольно схватила мужчину за руку.

«Проникла к нему в сознание и уловила воспоминание о том бое» — понял Сёма.

— Знаете, — положил он руку на плечо мужчины, — идите-ка, потанцуйте с девушкой.

— Боюсь, моя нога не позволит мне сделать это.

— Чепуха, у вас всё давным-давно прошло, — Анька уже всё сообразила, встала и потянула хромого в сторону пятачка, где под музыку выплясывали несколько молодых людей. — Филя, отними у него палку.

* * *

Уже через несколько минут по заведению распространилось «знание» — эта девчонка в форме со знаками различия рядового — настоящая принцесса. И не стало отбою от самых галантных кавалеров, желающих… ну, в одно касание, как Натка, Аня лечить не могла. Но за минутку-другую справлялась с последствиями даже самых серьёзных боевых ранений. И ещё, она наполняла души своих партнёров мягким уверенным оптимизмом — уж ментальными-то техниками лучше неё никто не владел.

Почти полсотни людей, посетивших в этот вечер чистенькую непритязательную пивную, вышли из неё вполне себе монархистами. Причем, здоровыми монархистами. Даже женщины стали стремиться подсесть, хоть ненадолго за столик, где оставались Сёма с Филиппом, и обязательно увлечь одного из них на танцпол. В общем, рубашка у Семёна оказалась вся вымазана в помаде, а Фил обзавёлся фингалом. Впрочем, следы «загула» были бесследно удалены ещё до прибытия пред ясные оченьки благоверных — никому не нужно было скандала.

Глава 24

Нынче здесь, завтра там

— В общем, такие дела, ребятки, — Арсений вывел на стену карту бывшей республики, а теперь — провинции Анторин. — Как вы видите, под управление империи попала территория, разместившаяся по берегам одного из внутренних морей. Размером оно примерно с земное Эгейское и точно так же напичкано островами. Яркое солнце, шелковистый песок и лазурное море — главные богатства. Соответственно и вся жизнь этой страны подчинена приёму отдыхающих. Тому, чтобы создать комфорт, накормить, напоить и снабдить красивыми сувенирами. Естественно, трудности последних месяцев не обошли стороной и наших новых подданных. Единственный плюс — они, всё-таки, не голодали и не мёрзли.

Мелты тоже отмечались в этих краях и не вызвали у людей ни малейших симпатий — имели место грабежи и насильственное выселение из некоторых зданий. Это, разумеется, привело к отдельным проявлениям протеста — были убитые и раненые с обеих сторон. Хотя именно здесь большого кровопролития или глобальных разрушений не произошло. А вот в других будущих провинциях нашей Империи потери более существенные.

Так, примерно, выглядит общая картинка. А теперь о ближайших задачах. Нам нужна самая широкая поддержка всех слоёв населения и стремительные успехи в восстановлении деловой активности на подчинённой территории. Для это необходимо привлечь отдыхающих в огромных количествах. Особым бонусом является то, что курортно-восстановительное лечение — сильная сторона Анторинской медицины. Тут есть целебные грязи, минеральные источники, лечебная нефть. Кроме того к услугам страждущих огромное количество самых разных физиотерапевтических процедур. Провизия зреет на ветках, мычит на пастбищах и плавает в море. А вчера ко мне заглянул… как бы это сказать… выборный посол от нескольких банков, оперирующих в Анторине. Словом — кредиты будут.

Теперь — по персоналиям. Сёма, понадобится несколько тонн платины в монетах. Эскизы новой валюты — империала — наш новый партнёр подгонит к вечеру.

Наташа! Ты как, в силах заняться посещением выздоравливающих?

Натка погладила свой довольно заметный уже животик и кивнула: — Я в хорошей форме, Сеня.

— Тогда уже послезавтра подгонят яхту с вышколенной прислугой. Филя подготовит подразделение для твоего эскортирования, и в путь — реабилитационные центры есть не только на нашем острове.

Аня! А ты можешь хоть что-то исцелять?

— Если у кого мозги переклинило, то справляюсь. Ну и последствия большинства травм.

— Ладно. Будет две яхты. Филя, хватит нам людей на вторую группу сопровождения?

— Наберу ещё восьмерых — четыре парных наряда.

— А ты, Оля, как я понял, пока ещё не очень здорово волшебничаешь?

— Ну, не дотягиваю, конечно, до ваших кондиций. Я собираюсь полазить по новостям со здешнего политического Олимпа, позаглядывать в души к лидерам разных стран, разобраться, кто чем дышит.

— Как раз об этом я и хотел тебя попросить. Но с утра на приём записался человек, отрекомендовавшийся бывшим работникам министерства двора — он из числа тех, кого тут зовут Хранителями. Пообщаешься с ним?

— Ой! Тут же может потребоваться принимать решения, — неуверенно протянула девушка.

— Так принимай. Ты не глупее любого из нас и не хуже обо всём осведомлена. Говори от имени империи, и ничего не бойся. Ну, и Сёма подскажет, если что. Он же никуда не уезжает.

— Он подскажет даже если уедет, — улыбнулась Оля. — И ты подскажешь. Связью-то я неплохо овладела, даже в пределах всей звёздной системы. Ладно, Сень, задачу поняла. Приму гостя в малой гостиной.

* * *

— Вот ведь как всё непросто! — ворчал Арсений, просмотрев очередную подборку новостей. — Чёртова пропаганда! Как же она, всё-таки поставлена в этих гадких республиках! Ведь все факты указывают на то, что в Анторине население живёт лучше, чем в других местах. Твёрдая валюта, обеспеченная драгметаллами, работа есть у всех, цены устойчивые — никакой инфляции. А отовсюду слышатся вопли о злобной деспотии самодура-императора. О дикости нравов, царящей под рукой жестокого тирана. Представляете? Даже среди наших подданных не редки подобные высказывания, ведь невозможно же отсечь нашу единственную провинцию от остальной планеты по всем каналам связи.

— Не всё так плохо, Сеня, — попыталась успокоить его Анна. — Поток отдыхающих продолжает нарастать. И эти люди, возвращаясь домой, свидетельствуют не в пользу завиральных корреспондентов и комментаторов.

— Они — капля в море этой наглой лжи. Их голоса просто тонут в потоке клеветы и… всякой… дезинформации, — вздохнул Арсений.

— Знаете, что я тут накопал? — вмешался Филипп. — По всей планете, если считать в среднем, меньше, чем один человек из пяти занят чем-то действительно полезным. Это, среди тех, кто не стар, не мал и не инвалид. Ну, и не мать, воспитывающая ребёнка. Остальные — или безработные, или люди искусства. Ну, там — артисты, писатели, публицисты или журналисты. А-а! Еще тьма тьмущая юристов всех мастей — стряпчие, поверенные, адвокаты… хотя я не знаю, чем они друг от друга отличаются. Короче — почти весь котёл наполнен пеной, а в производственной сфере и на транспорте занято четырнадцать процентов трудоспособного населения. Ещё около двух процентов в торговле.

— Логично, — Кивнул Семён. — При здешней механизации, автоматизации и роботизации даже этого много. Нам в этом плане крепко повезло с провинцией — она сильно отсталая в техническом отношении. Ну и обслуживание отдыхающих предполагает много чисто ручного труда. То есть большинство людей занято делом, а не просиживает перед экранами, переключаясь с сериалов на шоу. На работе-то всяко, общаешься с коллегами — от этого в мозгах делается как-то разнообразней, чем если тебе раз за разом вдалбливают что-нибудь одно и то же.

— То есть, получается, нам не справиться с формирование общественного мнения в свою пользу, пока мы не найдём, чем бы таким занять население? — нахмурился Арсений.

— Полезным для здоровья, — добавила Натка. — Подвижным, и на свежем воздухе. А то у трети людей налицо все признаки ожирения во всех мыслимых формах.

— Спорт, культ здоровья, — предложила Анечка. А Арсений отбарабанил это предложение на наборной доске.

— Неплохо. Но за занятия спортом платить грешно, — остудил друзей Семён. — Иначе это будет просто шоу-бизнес, наподобие «Песни года» или нашего большого спорта. Только с чуть иными критериями отбора. А вот если бы какая-то служба…

— Служба в армии, — кивнул Фил. Зарплата вместе со званием и должностью зависят от физических кондиций для каждой возрастной категории. Как, помните, было в ГТО? Плотный график учений, парадов, состязаний по военно-прикладным видам спорта. Сдача нормативов по военным специальностям. А потом — сразу на пенсию — внуков нянчить. Но это уже будет вполне сформировавшийся человек с устоявшимися взглядами, а не профессиональный безработный, просидевший семь диванов перед телевизором рядом с холодильником, набитым пивом.

— Дороговато, — заключил Арсений, записав предложение. — Но, кажется, для здешней экономики вполне посильно. Только, ясное дело, это работа на многие годы — в одночасье такую махину на почти миллиардную армию будет просто не поднять. Как, Филя, возглавишь направление?

— Ой, боюсь, боюсь, боюсь, — схватился за голову сержант. — Вот если бы батю пригласить и прапорщика Руденко… но они ведь на Земле и, возможно, всё ещё в рядах.

— Батя, это кто?

— Комбат наш, капитан Тимофеев. Я его и в учебном классе видел, и в бою. Зверь, конечно, но наш человек. Только не знаю, согласится ли — очень уж он к своей работе хорошо относится.

— Короче, рассыльный корабль утром будет готов. Попробуй его позвать.

— Я тоже полечу, — спохватилась Натка. Очень соскучилась по маме.

— И я… соскучилась, — плаксиво подхватила Ольга.

— Ладно-ладно, — замахал руками Его Величества. — Ты, Сёма, тоже отправляешься? А то знаю я, как ты за Олю переживаешь.

Семён кивнул.

— Только, смотрите, не больше, чем на четыре месяца. До тех пор в этом болоте ничего не всколыхнётся — так что я как-нибудь обойдусь без вас.

* * *

С вылетом на Землю пришлось задержаться на несколько дней. Дело в том, что ещё одна республика запросилась в состав Империи. Называлась она Бакелия и располагалась сразу за одним из горных хребтов от Анторина, занимая долину с множеством отрогов, проникающих на её территорию с разных сторон.

Почему запросилась? Потому, что шахты, составлявшие основу её промышленности, сильно пострадали от бомбардировок мелтов. Видимо, те заподозрили, что в них спрятаны ракеты системы противокосмической обороны и, буквально, камня на камне не оставили от всего, до чего смогли дотянуться.

Теперь Бакелии, как воздух, требовались кредиты на восстановительные работы.

Словом, как всегда, разбираться с техническими вопросами пришлось Семёну. Он облетел руины шахтных дворов на антиграве, не сообщая о своём прибытии. А уж потом принялся общаться с руководством — его интересовали планы работ и, разумеется, сметы. Ведь даже платину нельзя делать до бесконечности — она от этого обесценится точно так же, как и бумажные деньги, или те же безналичные. Поэтому важны были не только размеры предстоящих затрат, но и их обоснованность.

Вот на это и было потрачено время, а уж, сколько давать и под какой процент — с этим пусть разбирается Арсений. У него собралась вполне приличная канцелярия, где есть и финансовый отдел, и экономическая служба. Ну и группа сбора информации, и аналитики — без помощи специалистов не обойтись.

А потом отправились в дорогу. Уже в Солнечной связались с резидентом Хорды на Земле. Тот доложил, что база на «Точке» работает в прежнем режиме, что служба безопасности никаких козней не строила и, более того, своих агентов из Колупаевска отозвала. В детали Сёма постарался не вдаваться — поверил на слово. Потому что репутация у этого человека хорошая ещё с имперских времён, а других всё равно нет. И вообще живёт он где-то в Калифорнии под видом вполне успешного, хотя и не выдающегося бизнесмена — большего из службы патронажа ему не сообщили. Вернее, попросили не спрашивать — у них немало своих заморочек, разбираться с которыми… в общем, не стал влезать ещё и в это.

Дома, конечно, рассказал всё родителям — они не слишком этому удивились. Пригласил на Хорду.

— Нет, Сёма. Мы уж тут останемся — неуютно нам как-то будет вдали от родни, — вздохнула мама. — Разве что в отпуск приедем на мягкий песочек к тёплому морю.

— Вот и прекрасно. Как только соберётесь, нажмите вот эту пупочку, — он подал папе и маме по маленькому медальончику на тонкой цепочке. — Дней через восемь-десять и я подоспею. А если написать захотите, то я пока не знаю, как это устроить. То есть связь-то есть, но я не разбирался, как она работает. А пока займусь ремонтом в нашей с Ольгой квартире. Заодно и расплачусь с её хозяином — оформлю на себя.

— Хорошо, что ты не насовсем отсюда уехал, — чуть не прослезился отец. — Возьму на заводе отгулы, помогу тебе. Я ведь вернулся на старую работу — наоткрывали в городе автосервисов, причём таких, что вправляют мозги иномаркам. Клиенты стали меня забывать, особенно, когда ты уехал.

— Как я понимаю, Оля тут будет рожать. Чтобы быть рядом с мамой? — спросила мать.

— Мне тоже так думается. Знаете, мы там, хоть и при всех делах, но я себя чувствую в гостях, — кивнул Сёма.

* * *

Калитку отворила женщина в возрасте.

«Наверное, батина мама» — подумал Филипп.

«Наверное» — так же мысленно согласилась с ним Наташа. Она частенько рефлекторно забиралась к нему в мозги — он уже привык к этому и не брыкался.

— Вы к кому ребята? — спросила женщина.

— К капитану Тимофееву Вадиму Сергеевичу.

— Проходите, он в доме, как подниметесь на крылечко, так и ступайте прямо. И он теперь майор, хотя и в запасе.

Опрятный кирпичный домик, дорожка, расчищенная от снега, веник, чтобы обмести ноги. Внутри сразу почувствовалось тепло от печи — оно не такое, как от батарей центрального отопления. Вправо кухонный закуток, а прямо как раз вход в комнату на два небольших окна. И тут рядом со столом — человек в штатском. Сидел он не на стуле, а на кресле с колёсами.

— Здравия желаю, тащь майор.

— Здравствуй, Шкребень! А ты, я гляжу, на своих ногах, да ещё и с красавицей под ручку. Вот уж не думал, что… впрочем, ребята говорили и про хороший уход, и про чудесные силы молодого организма.

— А я и не знал, что вас тоже подранило — далеко был. А тут гляжу — и вас зацепило.

— Садись, сержант. Впрочем, принеси-ка из кухни… там справа в шкафчике…

— Я принесу, — спохватилась Наталья. — И закусить соображу, как следует, — она быстренько выскочила за перегородку.

Через минуту на кухне звякнуло стекло, а потом и сковорода заскворчала.

— А от меня жена ушла, как только ногу отняли, — рассеянно пробормотал бывший комбат.

— Квартиру-то городскую, небось, ей оставили? — сообразил Филя.

— Ну да. Она иногда привозит сына на выходные, но редко — всё, говорит, времени нет.

— А я ведь по делу, тащь майор. Хочу сделать вам предложение.

— Что? Почку купить? — вскинулся Тимофеев. — Ты не смотри, что я без ноги — руки-то у меня при себе.

— Тихо-тихо, Вадим Сергеич. Нафиг мне сдалась ваша почка, когда у меня свои есть?

— Да, заходили тут, предлагали хорошие деньги. А только я думаю, рано мне пока на погост — я вот за бухгалтерский учёт взялся, — отставной майор показал на книги перед собой.

Наталья вошла с дощечкой, которую положила на стол — книги, будто сами собой отодвинулись в сторону и сложились стопочкой. Поверх доски встала бескрайняя сковорода:

— Вот, овощное рагу с постной свининкой. Вам как, Вадим Сергеич, вера позволяет закусывать свининой?

— Позволяет. А это что за бутылка такая?

— Напиток заморский. Проверено — на вкус хорош и похмелья от него не бывает, — Филипп открутил пробку и налил в стопочки тёмной, насыщенного цвета, жидкости.

Наталья поставила корзиночку с хлебом и миску нарезанных помидоров. Села рядышком с хозяином и взяла его за локоть: — угощайтесь. Это мы издалека привезли. Ну, давайте, за здоровье.

— А вы?

— А нам нельзя, — Натка погладила уже очень немаленький животик. — Да и вам, считайте, на целую неделю предстоит сухой закон. Нога будет отрастать и сильно чесаться. А вам нужно будет жрать в три горла. И штанину-то подогнутую распустите, а то и вовсе походите в труселях. Кстати, чесать можно, но только очень тихонечко, не повреждая кожу — это даже способствует регенерации.

— Она инопланетянка, — ответил на вопросительный взгляд бывшего командира Филя. — Ещё по одной? Да вы на закусь налегайте — процесс уже запущен, так что вам на всю голень и стопу нужно материалу наесть.

— Инопланетянка? Не смеши меня, Шкребень.

— Не стану спорить — уже через пару часов вы и так поверите. Она, кстати, принцесса и запросто откликается на «Ваше Высочество». То есть долго даже слышать ничего подобного не хотела, но потом смирилась — против подданных не попрёшь! Ну, давайте по третьей, пока не началось.

— Что не началось?

— Так зуд при восстановлении культи — Санька Малышев буквально по полу катался и ржал, как ненормальный — ему и больно и смешно.

— А ты на какое обращение откликаешься, — насмешливо изогнул бровь майор.

— Сержант. Хотя, когда не бойцы окликают, а прислуга или придворные, то «Ваше Сиятельство». Ну, вам-то, наверное, придётся со «Светлости» начинать… как там, Нат, ты не смотрела по этикету?

— Уймись, Филя, наливай по последней, да я побегу следующую сковородку еды готовить.

— Не надо сковородки, вот пельмешков отвари пару килограммов, — Филипп открыл сумку-холодильник. — А то они таять начнут.

— Вы что, со своей едой в гости приехали? — удивилась вошедшая мать Вадима Сергеича.

— Так в него сейчас столько всего войдёт, что вам просто не наготовить, — ухмыльнулась Наталья. — И вы не говорите никому, что у товарища майора нога отрастает, а то у нас могут быть крупные неприятности.

Глава 25

Дома

Ольга бродила по зимнему Колупаевску — навещала живущих здесь беженцев с Хорды. Разносила письма. Обычные письма в конвертах. Белый снег, морозец градусов восемь, тихо, солнечно — просто волшебство какое-то. Красота.

На центральной площади рабочие снимали украшения с ёлки — она тут всегда растёт, и каждый раз к Новому Году её наряжают. Но теперь, когда праздники закончились, пришла пора возвращать красавице первозданный вид. Зато ледяной городок продолжал радовать сверканием своих скульптур, резными башенками крепости и, конечно, горками. А за стеной оголённых ветвей сирени подмаргивала цветными огоньками вывеска её чебуречной. Сейчас, в ярких лучах зимнего солнца, это почти незаметно, но вечером будет красиво.

В небольшом зале сидело всего двое посетителей — рыночные торговцы чаёвничали. Знакомые лица. А работницы всё те же. Поздоровалась, порасспросила о том, как идут дела (по-прежнему, особых новостей нет), угостилась рогаликом с мандариновой начинкой.

Хорошо дома — всё вокруг привычное, всё вокруг своё. Даже ханурик, проверяющий урны по периметру площади на предмет пустых бутылок, и тот, как родной. Хотя, на Хорде тоже неплохо. И, главное, там очень интересно. Ой, что это за мужик такой столичного вида?

— Здравствуйте. Позвольте присесть? — незнакомец повесил пальто на крючок, вделанный в стену, и устроился напротив. — Вы ведь уроженка этого городка? Не ответите на несколько моих вопросов?

— Отчего же не ответить? Спрашивайте, — расслабившаяся после прогулки по свежему воздуху, Ольга даже не насторожилась.

— Я, собственно, интересуюсь инопланетянами. Пришельцами, как их иногда называют. Вам не встречались такие?

— Сёма! — позвала девушка мысленно. — Тут дядька какой-то про наших спрашивает.

— Секунду, — отозвался муж из дома прямо со стремянки. — Ха, это же тот Макар Степаныч, шеф Костика. Я в его мозги залезу — буду страховать. И настучи ему по голове, как следует. А я уже бегу к тебе, и Натку кликну для поддежки.

— Натку в роддом увезли — оставь её в покое, бедной и без тебя страшно. Сами справимся, — и «вернулась» в чебуречную. — Так вот, Макар Степанович! Живут в городе уроженцы далёкой Хорды. Есть среди них и представители правящей династии. Знают про это и некоторые земляне. Но люди они все хорошие, можно сказать, душевные. Вы же, как я понимаю, заинтересованы в том, чтобы поставить их со всеми знаниями и умениями на службу тутошнему правительству. Я угадала?

— Более чем. Вы, как я понял, даже мысли читаете — это очень полезное умение для тех, кто отвечает за безопасность государства. И мне видится прекрасная возможность получить некоторые услуги в обмен, скажем так, на вашу безопасность.

— На первый раз я прощаю вам эту невинную угрозу. Точнее, намёк на неё, — расставила всё на свои места Ольга. — А теперь слушайте отказ в два аргумента:

— Во-первых, Земля — карантинный мир. Последствия нашего вмешательства в здешние дела ни к чему хорошему не приведут — многие космические цивилизации будут крайне недовольны, если… ну, вы меня поняли.

Во-вторых, можно было бы рискнуть ради хорошего дела и помочь людям, желающим изменений к лучшему. Да вот только никакого доверия к тем, кто сейчас у власти в нашей стране, пришельцы не испытывают. И, даже, если эту власть поменять, то, простите за прямоту, неизвестно, кто окажется лучше — уж очень мутные личности нынче, хоть у кормила, хоть вообще в верхах. Даже яблочники, кажущиеся самыми разумными, и те напрягают своей неубиенной уверенностью в торжество экономических подходов.

— Вот уж не думал, что вы интересуетесь политикой, — Степаныч сделал изумлённое лицо.

— Я сама делаю её, — «проговорилась» Ольга. — Но не здесь, а там, где меня об этом попросил человек, которому можно доверять. А домой я рожать прилетела. К маме. Обойдёмся без демонстрации моих возможностей?

— Отчего же, я бы с удовольствием посмотрел.

Проследив за взглядом девушки, Макар Степаныч увидел, как к чебуречной подкатили два «Паджеро» и запачканный от брюха ляпами грязного снега фургончик. Из них высыпали молодые люди, построились в две редких шеренги и принялись выполнять комплекс утренней гимнастики.

— Если хотите, можно будет устроить нечто подобное в ходе заседания Государственной Думы. Или трансляции по телевизору уже не проводят?

— Итак, вы предлагаете мирно разойтись и сделать вид, что ничего не было? — Макар Степанович решил проявить понятливость.

— Именно, — кивнула Ольга. — А через пару недель загляните к нам с супругой. Чай, давление совсем её замучило. Да и у вас сосуды начинают подкачивать. Или подкачать… Елки, вечно я путаюсь в этом Русском языке! В общем, позвоните на мой домашний, тогда и договоримся о встрече.

— А почему через две недели? — полюбопытствовал безопасник.

— Натка рожает. Пусть и сама поправится, и малышу нужно немного окрепнуть.

Тем временем к мужчинам, занимающимся гимнастикой, стали присоединяться случайные прохожие и школьники, возвращающиеся из школы. Уже четверть площади наполнилась людьми, выполняющими то приседания, то махи руками.

— А насчёт Государственной Думы — мне нравится ход ваших мыслей. Если в этом возникнет необходимость — я попрошу. Только потребуется провести данное мероприятие в определённое время.

— Попробуем, — улыбнулась Ольга. — И отведайте рогалик с мандаринами — за счёт заведения.

* * *

Закончив ремонт в квартире, Сёма вдруг с удивлением понял — а деньги-то кончились. Ну да, лежало у родителей на сохранении сколько-то оставленных им долларов, у Ольги за почти полгода доходы с чебуречной скопились — их тоже переводили в ту же зелень. Но ведь все они ушли на покупку квартиры. И не только — ещё и все отпускные на это пришлось израсходовать, хотя они у принцев — о-го-го. Арсений не поскупился, а местный резидент перечислил их на счета Ольги и Семёна. Ну и на материалы для ремонта пришлось потратиться, на кроватку, пелёнки, распашонки.

Короче — нужно срочно искать работу.

Прежде всего, заглянул на завод в сисадминскую — вот тут-то и ждал его сюрприз. Оказалось, никто его за прогулы не уволил, а просто оформили весь период отсутствия, как отпуск без содержания. А что, это в последние годы стало обычной практикой, особенно в то время, когда было особенно трудно с неплатежами. Мало ли где человек сумел «перехватить» случайный заработок, или внезапно помчался калымить при неожиданно подвернувшейся удаче?

Так что ничего искать не пришлось — компьютеры завод покупал энергично, в управлении и в цехах их вводили в действие, соединяли через сетку и налаживали взаимодействие служб с их использованием. Конечно, по сравнению с тем, как это было организовано на Хорде — никакого сравнения. Так — детский лепет. Но Сёма-то видел, как это может быть! И прекрасно знал, как всё оно должно работать.

Словом, наладив так называемый «хард» — то есть, собственно железо и, естественно, связь, он принялся за продвижение «софта» — разного рода программ, которые уже существовали, но пока не были осознаны большинством пользователей в качестве частей некой системы.

Документация: нормативная, конструкторская, технологическая. Прохождение распоряжений и контроль их исполнения. Проработка договоров разного рода службами, согласования, заявки, требования и отчеты. Реестры и учётные карточки. Технические средства для всего этого уже существовали, но на каждый чих начальство требовало отдельную специализированную программу, отвечающую за некое направление — скажем, бухгалтерскую. Или складскую.

На всё это накладывались требования старой бюрократической системы, требующей подписей, печатей, регистрационных номеров и ведения картотеки. Кроме того, самые крутые компы сначала попадали в кабинеты руководителей — людей в этом деле не особо продвинутых. Потом они или пылились без дела, или использовались для раскладки немудрёных пасьянсиков. А то для работы с ними нанимали отдельного человека типа оператора из молодёжи.

Справиться с этой бестолковщиной Сёма так и не смог — он ведь рядовой работник. Его дело технику починять да налаживать. Но увидев изнутри то, что перед этим, работая у Золотарёвых, наблюдал снаружи, очередной раз огорчился неповоротливости управленческого механизма крупного предприятия.

Всё-таки, на Хорде он тоже касался вопросов, связанных с руководством, причем и там имел дело с довольно громоздкими структурами — государственными организациями или производственными объединениями, но там это всё как-то живее реагировало на изменения. И не поймёшь сразу — или люди там иначе думают, или есть какая-то непонятная хитрость во взаимоотношениях сотрудников? Ну, не настолько мешают формальности, не получается спотыков на каждом шагу… то ли это было следствием его более высокого статуса, то ли лучше развитой системы коммуникаций, позволяющей мгновенно связываться с кем нужно? Как-то сложно понять.

Вот на это и жаловался Сёма, сидя вечером в гостях у Натки и Фили. Вернее, Натка с Ольгой в спальне укладывали двухнедельную малышку, а Сёма с Филей шептались в большой комнате, сидя за круглым столом, на котором остывал чайник и заваривалась заварка.

Наконец, девчата убаюкали этот хныкающий свёрток и присоединились к мужьям. Ольга прямо рукой подогрела кипяток: — Вот рожу, и исчезнут мои способности, — огорчённо пробормотала она.

— А когда, — полюбопытствовал Филя.

— Да срок уже. Может, прямо сегодня, или завтра. Совсем-то точно даже Хордовская медицина не может определить.

— Послезавтра утром схватки начнутся, — Наталья положила руку на локоть подруги. — А способности от этого не пропадут. Помнишь, делали анализ генетического кода — так у тебя он как раз имеет нужные свойства. Скорее всего, кто-то из принцев побаловался с одной из твоих бабок, или прабабок — пришельцы-то сюда давненько наведываются. Всякое бывало — они ведь тоже люди.

В этот момент тренькнул звонок, и все вскинулись, прислушиваясь к тому, что происходит в соседней комнате. Но рёва не последовало — ребёнок не проснулся. А Филя отправился открывать дверь.

— Вы как тут оказались? — удивлённо приподнял брови Сёма при виде вошедших Арсения и Анны.

— Всё пропало, — вздохнул «Его Величество», усаживаясь за стол. — Количество наёмных убийц на Лазурной Лагуне просто зашкаливает. Буквально толпы их прибыли якобы на отдых и готовят на меня покушение. Причём, вряд ли удалось выявить всех, так что по закону больших чисел, дни монархии на Хорде сочтены. Словом, мы смылись, пока не началось.

— А как узнали? Неужели наша служба безопасности успела наладить дела? — полюбопытствовал Филя.

— Она выявила кое-кого, но основную массу обнаружил герцог Карбон со своим семейством. Они ведь семнадцать лет сидели тихо, как мышь под веником, на базе Фелло и только и занимались совершенствованием ментальных техник, причем, делали это незаметно. В отличие от нас, решительных и отважных, сразу же нагнувших под себя Анторин. В общем, все политики планеты, считай, заключили против нас союз. Просто начали с негласных действий, но, на всякий случай, готовят и пропагандистскую компанию в средствах массовой информации.

Так что, оставил я за себя Карбона — он-то так и не засветил себя ни разу, и семейство своё оставил в тени. Попробует править негласно от моего имени. Но, боюсь, недолго это протянется.

— И я боюсь, — кивнул Фил. — Император, управляющий из подполья — это совсем неудобно. Впрочем, в Анторине при лояльности собственной службы государственной безопасности это какое-то время может продержаться. А что Бакелия? Она вступила в нашу Империю?

— Нет. К ней выстроилась очередь из банков других стран с предложениями самых выгодных кредитов. Говорю же — словно вся планета на нас ополчилась.

— Это из-за того, что мы на Хорде сразу отмели все моральные принципы, — вздохнула Натка. — Пока гнобили завоевателей, это всех устраивало. А как только изнасиловали несколько сотен влиятельных людей — все сразу занесли нас в число опасных тварей, подлежащих безусловному уничтожению.

— Да уж, насильников нигде не любят, — согласилась Анна. — Вспомните, как мы сами поступили с теми, кто попытался принудить к чему-то сначала Натку, а потом меня. Да и других сошек, помельче, тех, что работали на криминал, тоже наказали так, что это им теперь всю жизнь аукаться будет.

— Можно это объяснить и, не прибегая к словам о нравственности, — развёл руками Арсений. — Власть имущие почувствовали в нас очень большую опасность и все разом объединились в борьбе против этой страшной общей угрозы. Ну да, некоторое время понадобилось, чтобы разобраться, обменяться мнениями и подготовиться — и вот итог. Хотя, хоть так объясняй, хоть этак — результат один. Вот и не знаю, куда нам теперь приткнуться. На Земле спецслужбы будут за нами охотиться, на Хорде — вся планета постарается прихлопнуть.

— Ну, как раз на Земле всё не так уж и плохо, — улыбнулась Ольга. — Во-первых, мы тут представители великой межзвёздной цивилизации — шибко на нас давить боязно. А вдруг это послужит причиной конфликта с более развитой цивилизацией? Сами мы опасности пока, как бы, не представляем, склонны договариваться и даже немного сотрудничать. Ну, продемонстрировали разок-другой ошеломляющее могущество, так ведь сделали это без жертв, даже немного с юмором.

Во-вторых, если здесь нас попытаются достать с Хорды, тут уж за нами все моральные права — мы будем защищающейся стороной. А, согласитесь, можем мы очень многое просто сами по себе.

— Ты что, контактировала с кем-то из ЭсБэ? — вскинулся Арсений.

— Да, и довольно мирно. Кстати, Нат! Завтра к тебе заглянут Макар Степанович с супругой — ты уж подлечи их. Я пообещала.

— Ага, подлечу. Так что, Ваше Величество, ищите себе работу, — обратилась она к беглому Императору. — И вообще, здешние реалии мне как-то больше нравятся. Ну а за событиями на Хорде нам лучше пока следить издалека.

— Какой-то я весь из себя раздвоенный, — признался Семён. — Честно говоря, знал бы как действовать, вернулся бы восстанавливать монархию.

— Реставрировать, — поправил Арсений. — У меня, признаться, вся голова заполнена мыслями о проблемах этой планеты. Ну да, ладно. Перелистнём эту страницу — здесь ведь тоже есть чем заняться. Мне кажется, нам стоит держаться вместе. Во всяком случае, мне — точно. Как-то без вас, ребята, у меня или совсем дела не идут, или начинаются разные зигзаги. Так что, Сёма, спасибо, что ты тогда нас нашёл, — он тепло посмотрел на сестру.

— И нас, — Натка притиснулась поближе к Филе.

— Офонарели нафиг, пришельцы недоделанные! — ухмыльнулась Ольга. — Я же сейчас прослезюсь от умиления. Или прослежусь? Этот русский, он такой трудный!

— Я к тому, что деньжат привёз, — объяснил Арсений. — Типа выходного пособия, — он поднял с пола аккуратный кейс и положил перед собой на стол. — Зеленью, ясное дело.

— Спрячь пока, или используй, для чего сообразишь. У нас на жизнь хватает. От больших денег — большое беспокойство, — урезонил его Филипп. Сёма кивнул.

— Ну, ладно, — пожал плечами «Его Величество». — Так даже проще получается.

— Чего там такое получается? Что проще?

— Ну, я подумал, что если не на далёкой планете, то уж на своей-то вполне можно попытаться сделаться императором. Не всепланетным, конечно, но в определённой области — точно. И самый доступный вариант — стать олигархом. С вашей помощью, конечно.

— Ну-ка, не темни, Сеня. Излагай всю задумку, — прищурился Семён. — Ты что, собираешься завод под себя подмять?

— Нет, завод — это скучно. Вернее, имею в виду — наш завод. Вы видели на Хорде, сколько там разной мелкой техники? Хоть грядки копать, хоть улицы подметать, хоть тележку катить.

— Ну, много. А что в этом такого? — удивился Фил.

— А то, что у нас здесь ничего подобного пока толком нет. То есть огромная ниша на рынке пустует. Вот эти мини-тракторы, размером с газонокосилку или с квадроцикл, я и хочу поставить на производство. Не сами по себе, понятно, а с набором сменных орудий. Весной — пахать, летом — косить, зимой — снег убирать.

— А сама такая машина у тебя что, уже есть? То есть чертежи там… и всякое такое?

— Нет, конечно. Я вообще это придумал только что, когда сюда летел и соображал, чем заняться.

Фил шевельнул пальцем с кольцом, активируя компьютер — над столом появилось голографическое изображение с заставкой интерфейса. После нескольких движений из памяти стали извлекаться и проецироваться изображения разных маленьких машинок с ковшами или бурами, с ножами-отвалами или клешнеобразными захватами: — Вот, я немного сохранил у себя. Что-то из сети списал, что-то сам щёлкнул.

— Точно! И я об этом, — кивнул Арсений.

— А ты представляешь себе, скольких трудов и денег будет стоить тебе разработка этих конструкций из земных материалов, да сделанных по земным технологиям? — скривился Сёма.

— Представляю. Ну, кое-что вы мне уже ссудили, — хлопнул он по кейсу. — А остальное придётся заработать. Поможете?

— А куда мы денемся? — улыбнулась Наталья.

Семён просто кивнул.

Глава 26

Нормально устроились

Привезённые с Хорды деньги, а было их немало, Арсений ухлопал чуть больше, чем за месяц. Он выкупил ангар — этакую железную постройку в виде лежащей на земле половинки бочки с двухэтажной кирпичной пристройкой с торца. С другого торца сюда вели огромные ворота. Находилось это заброшенное сооружение на краю промзоны, соседствуя с овощебазой и городским автохозяйством.

В нескольких комнатах срочно сделали ремонт, восстановив окна и наладив отопление — тут и разместились четверо нанятых конструкторов, взявшихся за проектирование минитрактора. Собственно, всех произведённых затрат видно пока не было — ясно, что заказов на разного вида детали пришлось сделать великое множество. Но требовалось срочно пополнить средства.

А автобусы городского автопарка к этому моменту уже сильно износились, чем и воспользовался Его Величество, заключив договор о капитальном ремонте почти полностью изношенной техники.

Фил загонял в ангар очередной рассыпающийся на ходу рыдван, запирал ворота и принимался за диагностику. Сеня по его указаниям восстанавливал сработавшиеся детали — после ремонта крейсера на орбите четвёртой планеты системы Хорды он легко справлялся с подобной работой. Сёма аналогичными методами разбирался с восстановлением поверхностей цилиндров, кольцами поршней, системой зажигания и электрикой. Первый ЛИАЗ ребята починяли пять дней — набирались опыта и приспосабливались. Зато дальше дела у них пошли всё быстрее и быстрее.

С первых же перечислений в оплату за выполненную работу купили гайковёрты, домкраты, тележку с подъёмником и множество разных нужных мелочей типа компрессора и хорошего инструмента, которым Филя регулировал карбюраторы или выставлял клапана. А потом работа пошла быстро, и деньги потекли рекой. Весь городской автобусный парк «обслужили» буквально за три месяца — и ПАЗики, и даже Икарусы теперь ходили в Колупаевске точно по расписанию, а Арсений снова мотался по снабжению и утрясению заданий на проектирование крупных узлов у смежников — тратил заработанное, вкладывая в свою затею всё новые и новые средства.

Закончилась зима, растаял снег. По традиции ребята вскопали Сёмину дачу и засадили двенадцать соток картошкой. В ангаре стояла на козлах рама первого минитрактора, а конструктора монтировали на ней детали подвески и устанавливали двигатель, ругаясь на то, что одно просто не лезет, а в другом месте невозможно добраться до головки болта. Арсений сидел рядом на верстаке и лукаво щурился — он-то заранее знал, что с первого раза обязательно накосячат. Зато, помучившись, сами побегут исправлять чертежи. А потом, когда «работнички» разойдутся по домам, он запрёт за ними дверь и по этим исправлениям отрихтует раму, чтобы завтра они могли повторить попытку сборки.

Сёма же его предупредил, что по-другому не бывает, что настоящих конструкторов-тракторостроителей в их Колупаевск никогда не завозили — так что коллективу разработчиков придётся как следует сработаться и набраться опыта прямо тут, у него на глазах. И что раньше, чем через год ничего путного у них не получится.

Рядом за этим же представлением наблюдал старший Золотарёв, заглянувший посмотреть, как идут дела у сына.

— Нет, ну это что у тебя за криворукие проектировщики! Откуда ты их таких выкопал? — кипятился он, наблюдая за попытками забить болт молотком.

— А где я в нашем Колупевске лучших возьму! Если с вагонки пригласить нормальных спецов, так им до нас сорок километров на работу пилить — вряд ли кто-нибудь захочет каждый день мотаться в такую даль. Разве что квартиру ему купить…? — Арсений изобразил задумчивость.

— Ну, есть у меня на примете один толковый конструктор как раз по движущейся технике, — задумчиво произнёс Михаил Андреевич. — Моих лет — то есть ещё не старый. И квартиры нынче в Старом Городе не сильно дорогие — там же без конца трубы рвёт, насквозь проржавевшие от старости. Вот народ и начал, по мере возможности, перебираться в Новый. Как полагаешь — стоит с ним поговорить? С конструктором, то есть.

— Ага. Дай мне телефончик — я свяжусь. И, вот ещё что — вступай в долю в этом деле. Твой «МеталлоСнаб» больших денег уже не сделает — прошло время «связующих звеньев», а тут впереди непаханое поле — на десятки лет перспектива. Так что прикрывай свой старый бизнес и принимайся за этот. Я тебя запросто приму на должность директора — уж организационные-то вопросы ты куда лучше меня решаешь. А мне бы с остальными разобраться.

— Хм! Я думал у вас с Букцинскими и Шкребнями типа кумпанство тут.

— Это есть, но пока поработаешь по найму, а там и в состав учредителей войдёшь. Я, понимаешь, никак сообразить не могу — закрытое нам общество оставить, или перерегистрироваться, как открытое? Дело в том, что тут я полагаю проводить только сборочные операции и испытания, а основную массу частей получать по кооперации. То есть большой численности коллектива не ожидается, зато и работники потребуются исключительно ответственные.

— Это, Сень, слабо связанные моменты. Имею в виду — ответственность и материальная заинтересованность. То есть, они какое-то время коррелируют, но, всё-таки, ответственность, она больше от воспитания зависит, чем от размера вознаграждения. А, если хочешь заинтересовать работников в результатах труда — не скупись на премии, когда есть чем поощрить. Сам же говоришь, что коллектив предполагаешь набрать небольшой — то есть все будут на виду. Ну ладно, пойду я домой.

— Я тоже через часок подтянусь.

* * *

Первое июня — День Защиты Детей в этом году выпало на субботу. Было очень тепло и солнечно, поэтому обе коляски с младенцами стояли в тени фанерной будки рядом с участком, засаженным картошкой. Сёма ворошил в мангале прогорающие берёзовые поленья, а Филя нанизывал на шампуры ломтики мяса. За столом сидели Натка, Ольга и Аня и чесали языки, строя планы на ближайшее будущее.

Неподалеку зеленел свежей листвой лес, а на соседних участках ковырялись в земле многочисленные дачники.

Со стороны автобусной остановки показался Арсений с девушкой — они держались за руки. Парни, занятые готовкой, этого не заметили, зато все остальные… тоже сделали вид, будто ничего особенного не происходит, но разговор между ними несколько приувял.

— Знакомьтесь, это Лена, — представил свою спутницу Арсений.

Натка и Ольга назвали себя, а потом отрекомендовались и Сёма с Филей. Тут как раз поспели угли, и началась суета с укладкой шампуров и накрыванием стола, потом из колясок донеслись голоса проснувшихся карапузов и выбили Ольгу с Натальей из числа участников процесса приготовления трапезы.

— А как бы мне вымыть руки? — спросила Лена, закончившая резать сало.

— Сейчас, — по долгу хозяина Сёма открыл дверь хлипкой постройки и вытащил наружу конец шланга. Подтянув его к канаве, он указал на кусок мыла, положенный в банку, привязанную к вбитому прямо в землю колу. — Подставляй ладони, — из шланга полилась вода.

Ольга принесла и подала полотенце — набралась уже опыта выезда с младенцем за пределы шаговой доступности городских удобств, поэтому многое носила с собой.

— Вот не думала, что вода уже есть, — удивилась Лена. — Наш участок по этой же рези стоит, то есть, подключен к этой же трубе. Так в водопроводе даже не фыркает.

— Ага, варят возле главного вентиля, — согласился Арсений.

— Тогда…?

— А-а-а. Тут есть такая маленькая такая хитрость — этот участок ниже остальных, поэтому из труб сюда натекает, даже, когда нет давления, — сказав это, Филя проследил за взглядом девушки — труба, увенчанная закрытым краном, торчала около борозды, ни к какому шлангу не подключенная. Впрочем, Лена не удовольствовалась сделанным наблюдением. Заглянув в фанерную будку, она увидела, что второй конец всё того же шланга кокетливо выглядывает из-под колец, в которые уложен на полу.

— Ну, это как бы и есть резервуар — у трубы же имеется собственная ёмкость, — попытался «объяснить» встревожившийся Арсений. Заработал испепеляющий взгляд и принялся застенчиво копаться в принесённой с собой сумке.

— Не, ну пришельцы вы бестолковые — утёрла вас землянка, — прокомментировал эти события Филипп. — Но, Лен, ты же нас никому не выдашь? А то нам придётся немедленно улетать.

— Арсюха! Поганец! Это ты нарочно такую наколку подстроил! — девушка улыбнулась и склонилась над всё той же бухтой шланга, перебирая его кольца слой за слоем, — нет, я так и не поняла фокуса, — созналась она, распрямившись. Снова подошла к колу и, подняв с земли шланг, недоуменно посмотрела на мокрый срез.

Все дружно уставились на Семёна — обычно ребята доверяли его мнению.

— Кажется, шашлыки поспели, — пришла на помощь мужу Ольга.

Началась суета вокруг стола, переворачивание шампуров, попытки устроить детей в колясках и доставание из сумок посуды.

— Ну, когда ты, наконец, построишь тут хоть мало-мальски приличный домик! — набросилась на Сёму Натка. — Чтобы хоть детвору можно было в какую-никакую загородку устроить!

— Ой, а стаканов всего шесть! — доложил Филя.

— Сейчас, сейчас, — заторопился Сёма. Он взял один из рук товарища, заглянул на минутку в будку, откуда вернулся уже с двумя.

— Штопор забыли, — огорчённо крякнула Наталья.

— Он был на кухонном столе, — вспомнил Фил.

— Ладно, — Ольга шлёпнула ладонью по донышку бутылки — пробка с лёгким хлопком вылетела из горлышка и, описав дугу, была поймана Арсением.

Наконец, компания начала устраиваться вокруг фанерного стола — Натка ладонью удлинила одну из лавок, иначе не хватало места на семерых. В этот момент сынуля Ольги улучил момент и схватил один из шампуров — обжёгся. Отчаянный вопль перекрыл все остальные звуки.

— Не плач! Сейчас тётя тебя поцелует, и всё пройдёт, — Филя протянул младенца Наталье. Та чмокнула крошечный кулачок, и ребёнок быстро успокоился. После чего потянулся на руки к Лене, которой ничего не оставалось делать, как взять младенца — потому что не принимала участия в возникшей суете.

— Так, — сказала она, обведя взглядом окружающих. — Это что за цирк вы тут устроили? Арсений! Это ты всё затеял в отместку за мои настойчивые просьбы познакомить меня с твоими друзьями?

— Лен! — ответил Сёма, на которого снова все уставились. — Мы действительно ненормальные. У нас куча недостатков и… странностей. Но шашлыки получаются отменные.

— Привет! — со стороны дороги подошел никем не примеченный мужчина.

— Здравия желаю, товарищ майор, — обрадовался Филипп. — Сём, ещё стаканчик сделай. А ты, Нат, удлини и вторую скамейку.

Бежать в будку было уже неудобно, поэтому следующий стакан Сёма сотворил у всех на глазах из обломка кирпича, валявшегося рядом со столбиком, на который опиралась столешница. А Натка просто рукой растянула доску, на которой сидела. От взгляда Лены оба эти события не ускользнули.

Тем не менее, выпучивать глаза от удивления девушка не стала — принялась за угощение. Пока не остыло. Собственно, и все остальные тоже приступили к поеданию шашлыка и запиванию его вином — из бутылки дорогого коньяка, выставленной новым гостем, наливали себе только Филя и сам майор. Наступила сосредоточенная закусочная тишина, нарушаемая только требовательными голосами младенцев, которые, сидя на ручках у мам, тянулись ко всему подряд.

— Вы, Вадим Сергеич, если спросить чего хотите, так не стесняйтесь, — Натка «сдалась», прекратив отбирать у дочки горбушку чёрного хлеба, которую та затянула в рот и принялась мусолить. — Мы тут все в курсе, что у вас нога отросла, и вообще про всякие чудеса. Ну, вы видели.

— Я хотел узнать, что за предложение твой сержант хотел мне сделать нынче зимой. А то, как-то скомкался тогда разговор. Наверное, вы моей мамы застеснялись.

— Ну, да, — вступил Филипп. — Хотел пригласить вас на другую планету — там тоже люди живут. Была мысль наладить в тех краях поголовное обучение военному делу широких масс населения, которым нечем толком заняться. А то у них там такая производительность труда, что большинству просто нечего делать. Да только нынче это уже без надобности — не вышла наша задумка. И вообще, мы оттуда ноги унесли и теперь пробуем здесь обосноваться навсегда. Не получилось у нас на Хорде, никак не реставрируется тамошняя империя.

— Мне кажется, вы испытываете какое-то затруднение, — заговорила Анна, «заглянувшая» в разум к гостю. — Не стесняйтесь, расскажите, в чём проблема?

— Да неудобно у меня получилось с одной женщиной, — вздохнул Вадим Сергеевич. — Я, когда жена от меня ушла, дал объявление в газету, что ищу для общения одноногую женщину, потому что и сам инвалид. Одна мне и написала. Когда вы приехали, мы только по паре писем друг другу отправили. А потом, когда познакомились уже напрямую, получилось, что я-то весь целый, а она на протезе. И ведь главное — сложились у нас отношения.

— А где она сейчас? — встряла Натка.

— Так в гостинице. Я решил сначала с вами поговорить, чтобы её не обнадёживать — вдруг вы не сможете помочь.

— И чего мы сидим? Кого ждём? — Наталья передала дочку мужу. — Филенька, если мы задержимся, то бутылочка с соской лежит в кармашке — кто-нибудь из ребят подогреет. И не рыпайся за руль садиться — ты выпимши. Или тебя протрезвить?

— Ладно-ладно, молчу-молчу, — смиренно согласился Филипп.

— А вы, товарищ майор, без разговоров садитесь в люльку, потому что тоже выпимши, — она выбралась из-за стола и направилась к мотоциклу с коляской, стоящему по другую сторону будки у самой дороги. Двигатель завёлся легко, и Наталья с Вадимом Сергеевичем укатили.

— Так кто вы такие? — проводив взглядом переваливающийся по ухабам разбитой грунтовки мотоцикл, спросила Лена. Она уже насмотрелась и наслушалась достаточно странностей и теперь желала ясности.

— Пришельцы, кажется, этот термин будет самым правильным. На той планете, откуда родом наши родители, были членами Императорской Фамилии — принцами и принцессами. Но монархию свергли и всю эту фамилию извели под корень, — заговорил Арсений. — А нас совсем крохами подкинули в роддом здесь в Колупаевске. Потом усыновили-удочерили, вот мы и выросли тут. То есть, местные. Но способности, которые свойственны многим членам Императорского Дома Хорды, у нас имеются — некоторая власть над материей в физическом понимании этого слова. Немного лечим, лавки растягиваем, стаканы из всего подряд делаем. Ты ведь не станешь про это рассказывать?

— Не стану, — улыбнулась Лена. — Да и не поверит никто — вы ведь посторонним не показываете этих фокусов, так что невелика будет радость, прослыть врушкой. Полей мне из шланга — я посуду помою.

— Не надо, — остановила её Ольга. — Нам нужно тренироваться, совершенствовать навыки. Мы здесь как раз для этого и собираемся, чтобы не на виду, — она провела рукой над столом, и шампуры засияли первозданной чистотой. Анна убрала объедки и, получившуюся из них бесформенную кучку порошка развеяла над грядками.

— Ну да, немножко телекинезим, — кивнула она в ответ на взгляд Лены. — Но телепортация у нас не выходит. То есть над пространством-временем не властны. Хотя, мы ведь самоучки — настоящей-то подготовки не проходили. И не экстрасенсы — искать спрятанные предметы не умеем.

Рассказывать девушке Арсения о ментальных техниках не стали — все не по разу побывали у неё в голове и почувствовали, что она и без этого не на шутку испугана. Просто держится молодцом… э-э-э… молодицей.

* * *

— А ты почему не тренируешься? — спросила Лена у Фили. — Если из-за них, — кивнула она на малышей, копошащихся на толстом одеяле, — так я могу присмотреть.

— Не из-за них. Просто я — не волшебник, а обычный человек, без способностей. Мы с Наткой с детства дружили. Я её от детей защищал, а она меня от взрослых. Заступалась, чтобы не наказывали за шалости — такие защитительные речи закатывала… или заставляла рвать когти, чтобы не попался. А то вообще отговаривала хулиганить. Очень она умная и добрая. Но строгая, — Филя заткнул пробкой бутылку с недопитым коньяком и спрятал её в сумке. Потом поднес к щеке ладонь и прямо в неё, как в телефонную трубку произнёс: — Наталочка! Ну, где ты там застряла?

— Уже еду. Я Вадима Сергеича вместе с его женщиной забросила на автовокзал, так что крюк получился, — донёсся отчётливый ответ.

Рядом Анна под руководством Арсения «колдовала» над лопатой, превращая железо в титан. А Ольга поливала посадки картошки, конденсируя воду из воздуха, отчего зелёные листики покрывались крупными капельками росы, стекающими на землю. Сёма достал из кармана старенький кассетный плеер и, накрыв его рукой, словно к чему-то прислушивался. Чуть погодя послышался неторопливый рокот двигателя тяжелого мотоцикла — Наталья вернулась.

— Так ты, Филя, все-таки окончательно решил подаваться в лесники? — спросил подошедший к столу Арсений.

— Да. Похоже, эта кутерьма с Хордой окончательно закончилась — пора определяться на всю жизнь. Ну и в лесотехническом начну, наконец, учиться. А ты, Ань, что планируешь?

— Хочу купить линию для разлива газированных напитков и заняться своим бизнесом.

— А где денег возьмёшь?

— У города. Понимаешь, трубы, особенно для горячей воды, в конец износились. Ну, те, что в Старом Городе. Их все менять нужно, а это очень дорого, да и все улицы пришлось бы перекапывать. А Сеня от имени своей фирмы заключит договор на их укрепление прямо там, где лежат, а я железо прямо вместе со ржавчиной превращу в титан. И станут они служить вечно. То есть буду забираться в колодцы, что служат для ревизии водопровода, ну и переделаю все участки помаленьку. Чудес моих никто не увидит, но денежку заработаю.

— Фанта, Кока-Кола, Спрайт? — улыбнулся Семён.

— Нет. Байкал, Тархун, Крем-Сода. То, что сама люблю. И без ненужной химии.

— Чтобы без химии, понадобятся натуральные травы, — рассудила Лена. — А то пробовала я то, что нынче смешивают под этими названиями — такая бурда, что даже в рот взять противно. И с привкусом подсластителя. Бу-у-у-э!

— Да я знаю. Но в конце этой дороги стоит заброшенная деревня. И там нынче закопошился один фермер. Мы с ним ещё зимой переговорили — валериану и тархун он уже посеял. И кое-что другое по мелочи. Вроде, нормальные всходы. Конечно, Натка обещала за ними присмотреть. А, если не получится — квас стану делать. С хреном. Вот.

— Хочу для Наталочки УАЗик купить, — размечтался Филя. — А то ей с дочкой на моцике выпиливать неудобно.

— Ты погоди — мне восемнадцать только через два месяца исполняется, — остановила мужа Наталья. — Как раз сдам на права и… да, за посадками придётся присматривать. Хотя, как раз в той же стороне мы и планируем поселиться, поближе к будущему Филиному участку. Только не знаю пока, то ли в той же деревне, то ли посреди леса дом срубим.

За разговорами никто не заметил, как прямо из леса вышел мужчина, одетый по-городскому. Он, прыгая с камня на камень, перебрался через грязь обширной промоины, ещё влажную после весеннего таяния снегов. И направился как раз в сторону компании, сидящей вокруг хлипкого фанерного столика.

Глава 27

Конец всем планам

— Здравствуйте… — подошедший, а это был Рувин, нерешительно посмотрел в сторону Лены, с которой не был знаком.

— Добрый день, барон, — ответил Сёма. — Вы, как я понял, прибыли с целью категорически нарушить наши планы на спокойную жизнь в родных краях? Так приступайте. А Лены стесняться не нужно, она уже готова к непростой роли, что уготовала ей судьба-злодейка.

— К какой роли? — напряглась девушка.

— Императрицей будешь, — ухмыльнулся Арсений. — Для начала — в изгнании.

Ребята подвинулись, давая место на лавке новому человеку.

— Ну, да. Карбон меня за вами послал. Говорит, что совсем зашивается — не успевает справляться с ситуацией. Нет, в Анторине ничего страшного не происходит — группа поручика Воды под его диктовку выловила всех злоумышленников. Полную тюрьму набили этими засланцами по три-четыре рыла на одиночную камеру. А вот в других местах стало очень неспокойно. В Веике пикеты протестующих заполонили весь центр — там то ли непрерывный митинг идёт, то ли демонстрация с хождением по кругу. Провинция Мырк отделилась от Аниара и объявила суверенитет, в Янаме прошли массовые сокращения рабочих в связи с отменой выпуска продукции военного назначения — начались погромы на улицах. Ещё объявились какие-то «Сквозняки» — эти нападают на тех, кто служил у оккупантов. Целые семьи вырезают под корень, причём карают они людей состоятельных.

И так по всей планете, кроме нашего Анторина и еще Бакелии. То есть эта провинция тоже вошла в Империю, хотя и не сразу. Я ведь не политик, могу не вполне чётко представлять себе истинных целей происходящего безобразия, но впечатление такое, как будто мир сошёл с ума.

— Это продолжается тот самый передел собственности, что и не прекращался с момента разрушения Империи, — пояснил Арсений. — Ну, или борьба за сырьевые ресурсы и рынки сбыта, если вспомнить слова старика Маркса. Просто сейчас, когда после войны на руках у людей куча оружия… даже и не знаю, что произойдёт. То есть вот-вот должны начаться вооружённые столкновения с массовыми жертвами. А там и до войны недалеко — это отсюда не углядеть — нужно проанализировать кучу данных.

— Не надо забывать про вооружённые группы, возглавляемые решительными людьми — они ведь, если считать для мирного времени и без нормально организованного снабжения — тоже станут как-то кормиться, — спохватился Филипп.

— Плакал наш домик на лесной полянке, — вздохнула Натка, притискиваясь поближе к мужу.

— Так вы что? Собираетесь улетать на эту самую далёкую планету? И бросите тут все свои дела? Все планы? — воскликнула Лена.

— А шо робыть? — развёл руками Филипп. — Если не вмешаться, много людей погибнет ни за что. Но ты с нами не поедешь — будешь экзамены сдавать. А через месяц Его Величество пришлёт за тобой, если ты его прямо сейчас не пошлёшь куда подальше.

— Что, вот прямо так — встали и пошли?

— Ну, я мотоцикл только накрою чехлом, да шланг нужно в будку затащить.

Остальные, тем временем, уже засобирались, укладывая сумки и обсуждая вопрос о том, как будут тащить коляски через лесные заросли. Впрочем, с применением телекинеза это было не слишком трудно. Тем не менее, их всё-таки оставили, закатив во всю ту же будку, а детей взяли на руки. Арсений на минуточку задержался, чтобы пошептаться со своей девушкой. А потом вся толпа втянулась под сень леса и пропала между деревьями.

Лена некоторое время смотрела им вслед, но когда закончила качаться потревоженная её парнем ветка, пожала плечами, развела руками, вздохнула, пробормотала: «Ненормальные» — и направилась в сторону конечной остановки автобуса.

— Юные, понимаешь, пионеры-переростки. Всегда-то они, видите ли, готовы!

* * *

У самого борта крейсера рядом с откинутым пандусом стоял Хранитель Хром, облачённый в длинный просторный плащ самого ритуального вида. То есть одежда эта, даже на первый взгляд, совершенно не годилась для повседневной носки — уж очень значительно смотрелись нанесённые на неё орнаменты и блестящие украшения. По обе руки от него замерли две миловидные женщины средних лет — сразу ясно — няни.

— Ваше Величество! Ваши Высочества! Ваше Сиятельство! Ваша Светлость! — поочерёдно поклонился мужчина сначала ребятам, а потом и командиру корабля. — Как же вы так? Пешком через лес, полный диких зверей.

— У нас тут медведи с балалайками на танках ездят только по улицам городов, когда выпьют. А это бывает по праздникам, — улыбнулся Арсений. — В обычные же дни они не стремятся к публичности и мирно обитают там, где им нравится. Это примерно ещё часа три ходу дальше от населённых пунктов. Рад видеть вас, граф. Как здоровье?

— Спасибо, я чувствую себя хорошо. Каюты готовы, как и ваша любимая одежда. Прошу, проходите, располагайтесь. Когда подать обед?

— Когда соберёмся в кают-компании. Или её переименовали в салон? — отвечал по-прежнему Арсений.

— Это всё то же помещение, — кивнул Рувин.

— Командир на трапе! — раздалось из динамиков внутренней трансляции.

Всё тот же шестьсот седьмой крейсер не стал ни капельку просторней. Размеры его жилых помещений напоминали внутреннее устройство пассажирского вагона. Купейного. Скользящие двери, рационализм, отсутствие излишеств. А ведь кроме экипажа и главных гостей тут теперь ещё и прислуга — как-никак Высочайшие особы на борту.

* * *

В помещении кают-компании собрались достаточно быстро, едва привели себя в порядок и переоделись в повседневную форму вооружённо-космических сил Хорды. Дети, оставленные под присмотром нянь, больше не колготились на коленях присутствующих и не лезли во всё подряд.

Арсений жестом назначил Рувину место во главе стола, а Хранителя усадил напротив командира за второй короткой стороной.

— Хром! — приступил он к расспросам, едва закончили с первым и вторым и по старой флотской традиции приступили к компоту — салатов в походе не подавали. — Вы наверняка проанализировали причины падения монархии. Пожалуйста, ознакомьте нас со сделанными выводами. Не хотелось бы второй раз наступать на те же грабли, тем более, что воссоздание Империи потребует изрядных трудов.

— Извольте, Ваше Величество. Полагаю, причина в обычной человеческой лени. Прежде всего, в лени сотрудников министерства двора, да и Высочайших особ, если не лукавить. То есть потребовалось сочетание обоих факторов. Их, так сказать, особая суперпозиция.

Дело в том, что очень трудно, почти немыслимо, принудить к чему-либо человека, обладающего столь великим могуществом — сочетанием телекинетческих способностей, властьи над структурой материи и возможностьи непосредственно влиять на разумы. А ведь подростков необходимо принуждать к учёбе, приучать к дисциплине, прививать им хорошие манеры, побуждать к нелёгкому труду — потому что управление весьма трудоёмкий вид деятельности. Конфликты учеников с преподавателями — обычное дело в любой школе.

Не стоит забывать, что гнев высокопоставленного питомца создает огромный риск для того, на кого он направлен. Ведь, в порошок сотрёт одним взглядом, или заставит мучиться — дети бывают очень жестоки.

В то время как талант педагога — вещь штучная. Имею в виду не просто преподавателя-предметника, а именно воспитателя. Того, кто собственным примером, чуткостью и вовремя сказанным словом способен направить, подсказать, заинтересовать.

Разумеется, принцам и принцессам многое спускали с рук, стараясь лишний раз не напрячь их, дабы не навлечь на себя Высочайшее неудовольствие, поощряя, таким образом, праздность и разгильдяйство. Постепенно, поколение за поколением, Императорский Дом превращался в сборище бездельников, отморозков или безобидных, но бесполезных прожигателей жизни, занятых исключительно собственными развлечениями.

Те члены Фамилии, что не унаследовали чудесных качеств, тоже пользовались преимуществами своего положения, хотя дела с ними обстояли и не столь печально. Тем не менее, шила в мешке не утаишь — принцев и принцесс общественное мнение причислило к плеяде паразитов. Не официальное, насаждаемое средствами пропаганды, а настоящее, формируемое при общении людей между собой.

А потом владельцы крупных корпораций сумели организовать переворот. Есть основания полагать, что эту инициативу поддержали и шпионы с Мелты. Думаю, они провернули заранее спланированную и хорошо подготовленную негласную операцию — к сожалению, разобраться в этом вопросе толком не удалось. Так что, считайте данную версию умозрительной.

— Ну, не такой уж и умозрительной, — подбодрил Хранителя Филя. — Владельцы больших производственных и торговых организаций обязательно конкурируют между собой. Так что согласовать действия без «руки общего друга» им было бы непросто. Э-э-э… Ну, я тоже умозрительно.

— В общем виде картина ясна, — кивнула Анечка. — Теперь хотелось бы подробней узнать о том, что происходит на планете сейчас. Нам нужно выявить ключевые фигуры среди тех, кто руководит беспорядками, и обезвредить их.

— Боюсь, я не смогу вам в этом помочь, — развёл руками Хром. — Все сведения по ментальным обследованиям есть только у герцога Карбона, с которым я никогда не встречался — даже изображений его не видел.

— Как же так? — удивилась Ольга. — А на кадрах камер наблюдения базы Фелло?

— Да, заснято много мужчин, имена которых известны. Но ни одного Карбона среди них не отмечено, — пояснил Сёма. — Герцог и его семья были там не под своими именами. Этот мужик — пуганый воробей. Думаю, никто, кроме меня не знает его внешнего вида, как и облика других членов его семьи. Единственное исключение — Ред, старший из сыновей. Тот, что гостил на Земле.

— Стоп, стоп, стоп! Но ведь все они в период операции по высадке на Хорду были на крейсерах шестьсот четвёртом и шестьсот восьмом — члены экипажей, наверняка, встречались с ними.

— Во-первых — это всё наши люди, — ухмыльнулся Рувин. Во-вторых, на время присутствия этих особ на кораблях я, по приказу Его Величества, велел не вести внутренней съёмки. В-третьих, и сам герцог, и его княгинюшка, и оба сына носили шлемы с зеркальными забралами. Мы ведь не знаем наверняка, что среди наших противников нет никого, кто бы владел ментальными техниками. Так что — решили дать волю паранойе, что нашло понимание в семье Карбона. Более того, ни я, ни Семён не знаем, где укрылся герцог. Связаться с ним или его домочадцами мысленно может только Сёма, а с Редом — каждый из нас.

— Хорошая закладка, — одобрительно кивнул Филя. — Как я понимаю, распоряжается твой, арсений, заместитель только через мыслесвязь, проникая в разумы руководителей департаментов канцелярии. То есть — контакт односторонний.

— С герцогом — односторонний. А с членами его семьи… ну, они могут неприметно подглядывать и подслушивать мысли наших служащих, но себя не проявляют, — пояснил Арсений.

— Получается, если на противника работает человек, владеющий метальными техниками, мы уязвимы, — сделала вывод Натка.

— Уязвимы, — согласился Сёма. — Потому что наши лица широко известны. Важно не дать знать неприятелю о своём прибытии в систему Хорды, поэтому на всё время операции останемся на пределе досягаемости наших способностей — это за орбитой самой дальней планеты.

Руководить операцией станет Карбон, а наше дело — исполнять его замыслы. Так что за время полёта нужно хорошенько отдохнуть, набраться сил и потренироваться. Не забывайте — нам предстоит «нагнуть» под Карбона планету с примерно миллиардным населением. То есть умиротворить порядка миллиона несогласных.

* * *

Мысленный зов с планеты первой уловила Анечка. Она вошла в кают-компанию вся из себя смущённая и порозовевшая:

— Со мной связался Ред, — начала она буквально от порога… э-э-э… комингса. — Просит приготовиться, расположиться в креслах, и они начнут нас инструктировать по сделанным заготовкам.

«Семён! Готов? — это „вызвал“ Батор. — Вот портреты полевых командиров Закулайского горно-лесного массива. Нужно вынудить их сложить оружие. Если можно, поменьше жертв»

«Ольга! Ламира здесь. На этих кадрах финансовые воротилы — главы основных банковских групп планеты. Нужно их ликвидировать, причем, вместе со всем окружением. Я работаю по галерее справа налево снизу вверх, а ты давай мне навстречу — слева направо сверху вниз»

Наталью переключили на уличные бои в центре Гарново — нужно было экстренно развести стороны с наименьшими жертвами. Ну, она и развела, напустив, как на протестующих, так и на умиротворителей, неудержимый понос.

Карбон и Ред были лаконичны — они по уши увязли в выбивании лидеров оппозиции режиму Орнадо на острове Хлайте, поэтому подключаться к их действиям пришлось буквально на ходу. Режим на корабле мгновенно поменялся — в кают-компании лежали в креслах расслабленные тела «принцев и принцесс». Изредка кто-то срывался на горшок или на камбуз, перехватить по-быстрому чего-нибудь съестного, а потом опять погружался в проблемы планеты.

Через несколько часов через огромное расстояние до крейсера добрался и радиосигнал с планеты. Хотя, скорее, телевизионная передача — на экране появились «картинки» и пошли новости.

— Вернувшийся из деловой поездки в соседний рукав нашей галактики император Арсений Первый с неудовольствием отметил происходящие в ряде стран беспорядки. Он строго отчитал премьер-министра герцога Карбона и вменил ему в обязанность в кратчайшие сроки вернуть людям спокойствие и уверенность в завтрашнем дне, — вещала миловидная дикторша на фоне пейзажа, где по дороге, ведущей с гор, спускались заросшие бородами люди. Они подходили к стоящему на обочине столику, куда складывали оружие. А сами отправлялись дальше к ожидающим их автобусам. Впрочем, за некоторыми подъехали и совсем небольшие экипажи — аналоги земных легковушек.

Потом кадр сменился — целая площадь народу, сидящего на корточках со спущенными штанами — это было что-то.

— Обращаясь к народу, Его Величество заявил следующее:

— Осмеливаюсь доложить — мне без разницы, записались вы в мою империю, или считаете себя независимыми и самоопределяющимися, но, если попытаетесь мешать другим жить так, как они хотят — пожалеете. Поэтому перестаньте нарушать безобразия и вернитесь к мирному труду, — продолжала излагать дикторша. — Потому что с хулиганьём, пусть даже высокопоставленным, разговор будет коротким.

Из Торнта сообщают о том, что правление Инвестбизнесбанка в полном составе скоропостижно скончалось. Наши обозреватели полагают произошедшее следствием причастности директората этой организации к финансированию проекта по смене власти на Хлайте.

Из Аралии пришла новость о внезапной гибели от неустановленной причины руководства концерна «Аралфармахим». Партия «Независимые регионы» королевства Нут в лице своего лидера Харсалона завила о смене курса — вместо идеи федерализации страны они намерены выступить с инициативой о присоединении к Империи в качестве ряда провинций с теми правами, которые дарует им Его Величество Арсений Первый.

Кадр снова сменился:

— В Бакелии запущена шахта «Марганцевая». Наш корреспондент снял встречу подачи на поверхность первой вагонетки с рудой — работы пока идут по временной схеме. А вот хлопкоробы северных префектур Анторина рапортуют префекту об успешном выполнении плана сдачи своей продукции на императорские заготовительные пункты — на счета хозяйств поступили оговоренные договорами средства в твёрдой валюте — сегодня во многих посёлках прямо на улицах будут накрыты столы. В гости к труженикам полей пожалуют известные артисты, музыканты и исполнители популярных песен.

В этот момент Семён вскочил из кресла и бросился вперёд — Филя только и успел, что дернуть друга в сторону, отчего удар головой о стену прошел скользом. Натка мгновенно проникла в голову своего товарища: — Кто-то вторгся в мозги, — воскликнула она. — Да так грубо и… чёрт! Я не смогла его определить — он куда-то пропал.

— Уй! — Сёма пришёл в себя и схватился за висок. — Совершенно неожиданно — я даже пискнуть не успел. Кто-нибудь знает, как этому можно противостоять?

— В том-то и дело, что никак, — ответил Хром. — Если бы этот неизвестный приказал тебе не самоубиться, а грохнуть кого-нибудь — случилась бы трагедия.

— Так и было. Сначала у меня возникло желание остановить сердце Арсению, но я не поддался. Потом моё собственное сердце сжалось так, что стало больно, но я взял себя в руки. И, наконец, меня понесло пробивать головой переборку — вот тут-то уже никакого самоконтроля не хватило.

— Вот ведь, зараза! И, что обидно — никак не приметишь, когда в твой разум проникают, если не начинают в нём чего-то там сообщать или приказывать!

— Хром! Ну-ка, выведи на экран портреты всех членов императорского дома, начиная с последних, родившихся ещё до начала охоты на принцев.

— Последние как раз были вы четверо. Но, да, имеет смысл просто перебрать всех подряд. Ведь кто-то мог уцелеть и перейти на другую сторону, — вставив в аппаратуру карточку, Хранитель принялся выводить изображение за изображением, а Наталья — пытаться проникнуть в сознания этих людей.

Часа полтора её старания ни к чему не приводили. Подругу сменила Ольга, потом вместо неё начала работать Анна.

Наконец уже Арсений поднял руку: — Не меняй кадр, — сказал он. — Вот этот человек жив и думает про нас. Но я себя никак ему не показал. И, Сёма, похоже, ты ему неслабо врезал.

— Экирен, — Хром открыл файл личного дела. — Считается утонувшим ещё до начала антимонархических выступлений, но тело найдено не было. Ему тогда было, как вам сейчас.

— Он очень испуган, — добавила Натка, успевшая побывать в сознании нового врага. Ага, кого-то зовёт. Надо грохать.

Остальные молча кивнули.

— Готово. Уж теперь-то тело никуда не девалось — тот, из кого я уничтожила этого гада, и нашел труп. То есть, видел, как принц отдал концы. Ну что, народ! Пора за работу. Сёма, докладывай Карбону.

— Рету я уже обо всём сообщила, — добавила Анна.

Все снова стали устраиваться в креслах. Карбон нацелил внимание на Токанскую область, где начинались боевые действия между представителями двух религиозных течений. На Хорде продолжали развиваться самые негативные процессы.

* * *

Наталья каждый день уделяла часок попыткам «достучаться» до оставшихся в живых членов императорской фамилии. Дело в том, что было их несколько тысяч и, просто по закону больших чисел, существовала вероятность, что ещё несколько отпрысков сумели избежать гибели. Ей долго не везло, однако на исходе второй недели поисков отозвался один пожилой мужчина

Это был известный адвокат, заслуживший отличную репутацию тем, что всегда умудрялся отстоять интересы своих клиентов. В ответ на прямое обращение, этот человек просто попросил оставить его в покое — его устраивала жизнь, которую он сам себе организовал. Домик в предместье средних размеров города, жена, дети, внуки. Хорошие отношения с соседями — вот и всё, что было ему нужно. Правда, почувствовалась встревоженность при упоминании внуков — не иначе у кого-то из них проявились способности.

Или способности имелись у всех? Просто младшие хуже остальных могли это скрывать? Так, или иначе, обнаруженный персонаж тревоги не вызывал — оставила его в покое до тех пор, пока не завершатся неотложные дела. Только с Хромом поделилась новостью.

В остальном же работы по умиротворению постепенно продвигались. На одних несогласных наводили порчу, других запугивали или устраняли физически. Однако очереди из желающих присоединиться к Империи не наблюдалось — один только Мырк провёл референдум и направил прошение о принятии его под руку Арсения Первого. Прошло это без особой помпезности, как рабочий момент. Зато Его Величеству пришлось решать массу вопросов, связанных с изменением налогообложения, приёмом на работу чиновников, финансированием больниц и школ… Попутно пришлось полностью обезглавить две секты и физически уничтожить четыре мафиозные группировки. Работы, казалось, не убавлялось, а вовсе наоборот — прибывало день ото дня.

* * *

Обстановка позволила сначала перейти на орбиту планеты, а вскоре и вовсе приземлиться всё на том же острове Лазурная Лагуна. Корабельная теснота и скученность всем ужасно надоели. А тут тебе и прекрасные пляжи, и толпы отдыхающих и вообще совсем другое настроение.

— Так, Арсюха! Я тут давеча выяснила, что в прошлый раз Империю собирали почти полтора века. Я не могу сидеть тут так долго — дочке полагается ставить прививку. У нас график. И у Ольги та же история. И вообще — нам пора на Землю. Если хочешь воссоздавать монархию — флаг тебе в руки. А нам с Филей изволь выделить транспорт до дома — аврал-то мы завершили. Безобразий теперь творится не больше, чем обычно, а мужу надо на работу устраиваться и дом ставить. Опять же с осени у него должны начаться занятия в институте — ну, сколько можно срываться и нестись, как наскипидаренные! — втолковывала Наталья самодержцу за завтраком. — И вообще — нечего нам тут рассиживать — у тебя превосходный премьер, он великолепно со всем справится.

— Хорошо, хорошо. Не буянь. Скоро уже — вот только съезжу с визитом в Тунар. Это крупная страна — они предлагают заключить договор о дружбе.

— О какой такой дружбе? — не понял Фил.

— О самой нежной и преданной, на случаи войны и мира. Открытые границы, взаимопомощь.

— Так они же нас просто схарчат! — возмутилась Аня. — Ты на карту посмотри — наша с позволения сказать Империя на фоне их территории смотрится, как чешуйка на рыбьем боку.

— Зато они будут участвовать в расходах по содержанию космического флота пропорционально обороняемой территории. И при этом не претендуют на участие в командовании.

— И не будут претендовать, пока не сложится устойчивая система расходов, отказываться от которой нам окажется неудобно. Лет через… на какой срок планируется заключить договор? — подначила Ольга.

— Они уже строят и свои корабли — так что через те пять лет многое изменится, — покачал головой Сёма.

— И через пять лет их даже самый новейший флот не будет столь же могучим, как наши три крейсера, спроектированные четверть века тому назад, — заметил Ред и довольно потёр руки.

— Но вообще-то, предложение очень интересное, — продолжил Арсений. У этой страны огромная территория и значительные сырьевые ресурсы. В принципе — всё есть. Но промышленность так себе — средненькая. Слабое место — постоянная инфляция. Где-то каждые четыре года стоимость жизни удваивается. Так что закинем наш пакет предложений, обсудим вчерне их и наши соображения — и можно уматывать на полгода.

— Ты что. Хочешь взять с собой Реда? Имею в виду на переговоры? — сообразила Оля.

— Ну, раз трудов нам предстоит много, нужно же вручить в чьи-то руки международные вопросы. Имею в виду, человека — из нашего круга. Начнёт соображать — глядишь, освоится да и возглавит департамент. А вообще-то герцог Карбон не возражает, чтобы мы отлучились на какое-то время. Уверяет, что справится теперь и без нас.

— Он, кстати, подумывал о посте императора для себя лично, — вспомнил Сёма. — Ты, Ред, передай своему батюшке при случае, что если задумает узурпировать власть — так на здоровье. Нехай свергает Арсюху и ссылает на вечное поселение на Землю вместе со всей нашей командой.

Наблюдавший за этой сценой Хром недоуменно посмотрел на Рувина. Тот только развёл руками и весело подмигнул.

— Не уверен, что ссылка будет вечной, — парировал этот выпад Ред. — Во-первых сама ваша команда весьма ценна для многих важных дел. А, во-вторых, управлять, если действительно этим заниматься, а не просто царствовать — достаточно утомительное занятие.

— Ага, — вынырнул из себя Арсений. — Он только что связывался со мной. Просит прибыть обратно как раз, когда у нас будет середина октября. И перед Новым Годом обещает отпустить домой.

— Ну, если можно заранее планировать и согласовывать сроки, то это терпимо, — согласилась Натка. А то надоело уже шастать туда-сюда, словно ошпаренные. Так что, говоришь, через недельку отбудем назад? Годится. И, ты подумай, как быть с идеей обучить большую армию, чтобы и народ делом занять, и соседи зауважали? Пошли, Оль, к морю. А то на Земле-то мы уж и не знаю, когда выберемся на настоящий пляж.

Глава 28

На Хорде

Лазурная Лагуна — не слишком большой остров. Но глубоких бухт тут целых три штуки, причем все они имеют песчаные берега — то есть одни сплошные пляжи. Натка и Ольга быстро разыскали дорогу к ближайшему, где и проводили утренние часы, купая в теплой воде своих чадонек. Волны, накатывающие на берег, были безобидными — они только слегка лизали берег. Да и дно тут не слишком быстро уходило вниз, давая возможность отходить достаточно далеко от суши. Условия для купания малышей были просто идеальные.

Потом, когда местное солнце поднималось высоко и начинало припекать, молодые мамочки прогуливались по аллеям среди незнакомых растений самого южного вида — все, не занятые постройками места здесь напоминали ботанический сад. В отличие от того, что помнилось по первому визиту на Хорду, теперь тут царило оживление — работали бесчисленные кафе, действовали аттракционы, магазины, на входы в которые указывали таблички — звали к себе обещанием незабываемого ассортимента самых лучших товаров по смехотворно низким ценам.

— Нет, Оль, хоть ты режь меня, но эту коляску я заберу с собой на Землю, — вслух рассуждала Наталья, поворачивая в сторону, куда указывала стрелка. — И форма Военно-Космических сил мне ужасно надоела. На нас же явно косятся — что может быть более противоестественным, чем солдат с ребёнком? Ведь не война же сейчас, в конце концов! В общем — айда, купим себе что-нибудь мирное и более открытое.

— А деньги? У нас же нет местных империалов!

— Забыла, подруга, кто ты такая? — Натка раскрыла сумочку, покопалась в ней и извлекла оттуда связку ключей. — Они мне всё равно без надобности, я и так мановением пальца замки открываю, — пояснила она и превратила один в платиновую монету. — Это примерно соответствует месячной зарплате хорошего работника, так что должно хватить разок пройтись по магазинам.

Девушки дружно повернули коляски со сладко спящими детьми и двинулись в сторону фундаментального строения, на фасаде которого красовались изображения красиво одетых молодых людей, и присутствовала надпись: «Одежда, обувь, аксессуары»

В общем-то, в подобных магазинах они до сих пор не бывали. Разве что в кино видели — в фильме «Красотка», кажется. Дело в том, что продавцы сразу буквально бросились навстречу. От плещущего из них дружелюбия и искренней заинтересованности, девчат мгновенно расплющило. Впрочем, пришли они в себя быстро — видели, что носят женщины в этих краях. Ну и уровень владения языком вполне позволял объяснить, чего они желают. Кроме того, одетые манекены и развешенные на плечиках тряпки тоже способствовали быстрому установлению понимания.

Надо сказать, делать выбор оказалось непросто. Незнакомые фасоны, ткани фантастических расцветок, невесомые босоножки и предметы непонятного назначения, которые с виду вообще не пойми что — всё это потребовало серьёзных усилий для осмысления. Одним словом, дети проснулись, потребовали пищи, были накормлены и уложены, а процесс выбора покупок так и продолжался.

* * *

— Сёма! — Оля поднесла к уху ладошку той руки, на палец которой было надето колечко, которое и телефон, и компьютер и вообще не пойми что ещё — то есть и телекамера и фотоаппарат и… да так сразу и не вспомнишь всего. — Сёма! Мы тут в магазине набрали одежды, а продавцы говорят, что у них не хватает наличных для сдачи.

— Каких наличных? Ты о чём?

— Мы расплатились империалом, таким, который нам показывал Арсений. Ну, Натка сделала из ключа. А они что-то никак не сообразят, как нам разойтись. Предлагают купить у них прорву всяких ненужных вещей с большой скидкой.

— Спокойно, не нервничай. Сейчас вмешается охрана.

Действительно, один из посетителей, до сего момента разглядывавший что-то в витрине, подошёл к кассе и лёгким взмахом руки показал, как открыть доступ к личному счёту. Точно — колечко создало объёмное изображение с цифрами — номером счёта и суммой, на нём числящейся. Туда и пошла сдача, добавившаяся к шестизначному числу. Как оказалось, империал — это очень крупная сумма. На практике пользуются её тысячными долями, которые называют миллиреалами, или мирями, если коротко. В обычной жизни это никого ни капельки не затрудняет, потому что наличные почти не ходят — все расплачиваются через колечки. То есть в этом мире царит безналичный расчёт.

Юные мамочки, поняв, что они тут богатенькие Буратино, не стали спешить обратно в резиденцию — пообедали в ресторанчике, что встретили по дороге, ещё погуляли и опять заглянули на пляж — полугодовалые детки успели прекрасно выспаться в колясках и требовали активности. Вода в качестве места для игр устраивала их наилучшим образом.

Вечером Сёма недоуменно посмотрел на свою довольную супругу и только в затылке почесал:

— Э-э-э… мы что, идём на бал? Мне надеть парадную форму?

— Какой же ты тёмный! Это не платье на мне, а пеньюар. Как раз та самая одежда, в которой… ну, ты меня понял.

* * *

Филя, которого в связи с отсутствием «императорских» способностей, к основной деятельности не привлекали, нашел себе утешение в общении с местным компьютером — информационная сеть Хорды оказалась на удивление богатым источником самых разных сведений. Куда он только не заглядывал и с кем только не общался! Метался от игр к обучающим программам, от конструкторских пакетов к рекламным подборкам — первые впечатления от этого многообразия были очень сильны. Трудно оказалось сконцентрироваться на чём-то определённом просто из-за обилия возможностей.

Однако, вскоре первый «захлёб» прошёл, и наметилась вполне определённая направленность — как и любой нормальный молодой человек, Филя погрузился в мир машин. Не машин в широком понимании этого слова, а тех, что ездят, летают, плавают или ещё как-то перемещаются. Разумеется, начал он с рекламных объявлений, красивых изображений и перечисления несомненных достоинств самых совершенных на свете транспортных средств. Конечно, и назад пролистнул, чтобы сравнить то, что было с тем, что стало. И вот тут-то у него возникли вопросы.

* * *

— Сёма! Сеня! Я кое-что забавное накопал! Представляете, вскоре после демонтажа Империи из обихода начал выходить гравитационный привод. Оказывается, эти двигатели покупали на другой планете, а сами никогда не делали.

— Ну, ни фига себе! — изумился Семён. Это же, считай, конец космическим кораблям. То есть придётся возвращаться к реактивной тяге, а это расход рабочего тела и, как следствие, ограничение ходового ресурса.

— Погоди, — остановил его Арсений. — А какие корабли собирается строить Тунар? Реактивные?

— Это ты у них спроси, — ухмыльнулся Филипп. — Хотя, могут поснимать сколько-то со всякого старья. Вообще-то сами эти устройства довольно долговечные, в монтаже и применении простые. Так что с целой-то страны сколько-то наскребут. Ну, или контрабандой достанут — ты ведь помнишь, что на других планетах ещё со времён Империи остались посольства Хорды. Если там антигравы просто продаются в магазинах, то уж доставить их сюда, наверное, можно. Или в дипломатической почте, или с перегрузкой с корабля на корабль в какой-нибудь непосещаемой системе. Ведь, насколько я понял, карантинные мероприятия не направлены на полную изоляцию планеты. А в нашем случае они вообще запоздали — шутка ли, пропустить в отсталый мир внешнего агрессора! Так что, возможно, всё, что нужно, уже припасено где-нибудь на складах мобрезерва и ждёт своего часа. Как я понял, Тунарцы на своей территории безобразий не допустили, то есть у тамошнего руководства масла в голове достаточно.

— Похоже на то. У них, кстати, после развала Империи даже законодательство почти не менялось, и структура власти сохранилась в прежнем виде, разве что ввели выборы губернаторов провинций, да президента. Ну, и парламент стали собирать, в основном по вопросам планирования бюджета.

— Это не показатель, — вмешался Ред. — Почти повсюду такая же картина. Никто не стал перетряхивать работающую структуру. Просто взяли под контроль движение денежных средств и направили их так, как нужно корпорациям или иным хорошо организованным группировкам. В этом плане наша маленькая империя уже начала мешать остальной Хорде своей твёрдой валютой, которая очень привлекательна при взаимных расчётах. А ещё папа сейчас изучает работу банков в нефтяных районах Земли — хочет убить ссудный процент, на котором основаны нынешние финансовые пирамиды.

— Ничего себе, заявочки! — воскликнул Арсений. — То есть, я, конечно, со всем моим одобрением, но это очень непростая задача.

— А простой вариант, как ты знаешь, рассыпался, — пожал плечами Ред. — Недостаточно устойчивым он оказался.

— Погодите! — вдруг возбудился Филя. — Банки — это ерунда. А вдруг в Тунаре научились делать гравитационные двигатели?

— Это мы вскоре выясним, — улыбнулся Арсений. — Но банки это никакая не ерунда — от их кредитной политики зависит состояние экономики. Её динамика, если хотите.

— Ой, ну ладно тебе. Я, хотя и не понимаю ничего в финансах, но уж устройство-то, позволяющее преодолевать гравитационные колодцы планет и носиться по всей вселенной, никак не менее важно, чем презренный металл. Он-то над физикой не властен.

— Ред! А то устройство, которое позволяет переходить в другое пространство, чтобы сократить путь от звезды к звезде, его тут на Хорде делают? — спросил Сёма.

— Я не знаю. Но вопрос важный — придётся выяснить.

* * *

Аня погасила свет и, шлепая босыми ногами по гладкому полу, подошла к окну. Воздух пах морем, а с неба светили незнакомые звёзды. Луны не было видно, да и просто не была уверенности, есть ли у Хорды спутник, подобный Земному. Как же мало, всё-таки знает она об этом мире!

Надо бы разобраться хотя бы в самых простейших вещах. Вызвала с колечка интерфейс компьютера и запросила сеть — нет у Хорды никаких спутников, кроме искусственных. Так что и никаких серенад, посвящённых ночному светилу, здешние поэты не сложили. И приливов не должно быть. А это не может не способствовать спокойной сейсмической обстановке. Опять же, если вода не затапливает периодически береговую кромку, то и предпосылки для появления сухопутных форм жизни представляются весьма неясными. Разве что шторма могут выбрасывать на твердь земную представителей водной флоры и фауны, а уж те как-нибудь к этому приспособились. То есть к смене среды обитания.

А что насчёт древних форм жизни предлагает здешняя естественноисторическая наука? Набрала контекст, дала запрос — моллюски, крабы, рыбы… морских млекопитающих нет и в помине. Из сухопутных форм только мхи и ещё какие-то невразумительные растения, хотя и бактерии присутствуют в широком ассортименте. То есть встречаются и одноклеточные. Забавно получается — некоторое плодородие почвы отмечено уверенно, то есть в нём обнаружена органика и достаточно много соединений, свидетельствующих о том, что биосфера присутствует не только в водной среде, но хоть сколько-нибудь настоящих растений или животных не отмечается. А вот и датировка — пять тысяч шестьсот лет тому назад. Ну, с хвостиком, конечно, но небольшим.

А потом отметка о начале терраформирования — собственно, оно не было связано с какими-то особенными технологическими изысками — просто начался посев семян нескольких видов трав. Потом, через столетие, к этому добавились деревья и кусты, а еще через столетие на вполне озеленённую планету завезли животных.

Название расы, занимавшейся этой деятельностью, ничего определённого не говорит — то ли «Старейшие», то ли «Предтечи» — это ведь написано на языке Хорды, так что оттенок может быть самым неожиданным. Изображение представителей цивилизации, населивших этот мир зверями и растениями отсутствует. Написано только, что внешний вид их изменчив, и кадров, где бы можно было уверенно указать на присутствие существа принадлежащего именно к этой общности, попросту нет.

А вот и дата прибытия на планету людей — четыре тысячи семьсот лет тому назад. Тут уже всё понятно — колонисты высаживаются с космических кораблей, причем приехало их сразу много — около пятидесяти тысяч. И они вооружены вполне себе неплохим оружием, с виду похожим на винтовки, и одеты вполне современно.

Сразу сравнила длительность года Хорды и Земли — разница оказалась невелика, буквально пару процентов — год на несколько дней длиннее, но зато сутки чуточку короче, если сравнивать их в единицах измерения Хорды. Так что, в бытовом плане можно их условно приравнять друг к другу. Ну вот, в первом приближении сориентировалась. Пора и поспать.

Привычно прислушалась к мыслям брата — он, как всегда, скучал по Ленке Соловьёвой и тревожился за свои маленькие тракторы, которые, по его прикидкам, должны как раз сейчас испытываться. Там, на Земле, в Колупаевске. Это ничего — скоро они вернутся домой и… Прислушалась к мыслям Реда. Как интересно! И что это он такое замышляет? Уж не к ней ли собрался подкатить? Ах, ну конечно же хочет попроситься на Землю вместе с ними — что же его там привлекло? Непонятно. Какие-то смутные образы на грани сна и яви: Сёмка Букацинский едет по лесной дороге на своём «козлике», она распекает Арсения за то, что не позвонил домой, опять она посещает выздоравливающих в каком-то переоборудованном под госпиталь пансионате, снова она, Анна, танцует в пивной… а ведь этот кадр явно взят из головы кого-то из посетителей — точно помнит, что самого Реда тогда там не было. Он что? Влюбился? Или просто ему нравится подсматривать?

— Влюбился, мне кажется, — отозвался на невысказанный вопрос чужой голос в голове. — Это Ламира, мама Реда. — Он определённо вздыхает о тебе — уж не обижай моего мальчика. Застенчивый он с девушками, хотя… стоит даже вспомнить о нём с неудовольствием… наши качества — это довольно тяжёлый груз, если поразмыслить. Ты только начинаешь осознавать, насколько непросто жить, зная всё, что о тебе думают — ведь это очень просто выяснить. А ещё хуже бывает выяснить, что как раз в этот момент любимый думает вовсе не о тебе. Извини, что потревожила. Спокойной ночи.

«И какая ночь может быть спокойной после таких откровений, — подумала Аня, укладываясь. — Хотя, за всё приходится платить. Я ведь совершенно беспардонно копаюсь в мыслях сотен или тысяч людей, воздействую на них, можно сказать, вершу произвол над чужими судьбами. И за это теперь пришло понимание, что и в мои грёзы запросто может проникнуть свекровь… Что? Зачем я это подумала?»

Глава 29. Снова дома

Ред, Филипп и Семён тихонько парили на антигравах над вершинами деревьев — лес под ними был смешанный, диким и заросшим. Макушка одной из сосен явственно возвышалась над остальными — к ней и устремился Фил, на ходу извлекая из-под ремня со стороны спины большой плотницкий топор. Достигнув ствола немного ниже огромных сучьев, он ударил обухом о ствол и прислушался.

— Кондовая, — с улыбкой сообщил он своим спутникам. — Привязывайте.

Парни тоже приблизились к сосне и в двух местах — в верхней части ствола под кроной и несколько выше комля закрепили длинными лентами небольшие коробочки. Снова взлетели, немного удалившись, и активировали интерфейсы своих компьютеров, заключённых в колечки.

— Есть контроль, — крикнули они вниз почти одновременно.

— Тогда держите, — Филипп, а он спустился и теперь стоял на земле, включил лучевой резак, которым и перерезал ствол на высоте полуметра от уровня грунта. Сосна некоторое время оставалась неподвижной, а потом всё так же вертикально приподнялась, взмыла над лесом и легла на бок прямо в воздухе. Летела она так не очень долго — достигнув обширной поляны, опустилась и мягко легла.

Потом Сёма и Ред точно такими же резаками отсекли сучья и, подчиняясь командам оставшегося висеть в воздухе Фила несколько раз повернули огромный хлыст.

— Вот, теперь удобно лёг, — остановил их товарищ. Он, руководствуясь одному ему ведомыми соображениями, отхватил сначала толстый, в несколько обхватов комель, а потом и вершину.

— Ошкурьте, просушите и перетаскивайте на площадку. А я следующую поищу. Только смотрите, поторапливайтесь — пока мы на Хорде торчали, тут уже лето к концу подошло.

Командир-распорядитель улетел, а ребята перенесли крепления антигравов к концам хлыста, подняли его, скомандовав через компьютеры, и заставили перелететь на пару километров восточней. Тут на пологом склоне, неподалеку от лесной речушки, стояли две палатки, и Анна с Натальей извлекали из космической шлюпки тяжелые мешки с чем-то сыпучим. Нет, они это делали не руками, а округлыми пассами рук заставляли груз подниматься и укладываться ровными рядами прямо на земле. Ольга помешивала деревянной ложкой в закопчённом котле, висящем над костром, и поглядывала в сторону манежа, где резвились два малыша.

— Что, дорвались до безлюдного места? — попеняла она подругам. — Пользуетесь своею силою безо всякого удержу. А Арсюха, небось, лопаткой вкалывает, насыпая щебень, и на своём горбу затаскивает в шлюпку мешки с песком.

— Не, он минитрактором- погрузчиком завозит груз — видишь, поддоны. А насыпают ему ребята, что прибыли откуда-то с юга. Они за скромную денежку всегда рады потрудиться. Братан только поддоны оттаскивает за забор, чтобы не показывать инопланетную шлюпку кому попало, — отмахнулась Анька.

Доставленное парнями бревно заняло место в ряду таких же могучих хлыстов, уже доставленных сюда раньше.

— Ещё одно притащите, и возвращайтесь уже втроём — кулеш доходит. Обедать пора, — напутствовала Ольга ребят, снова отправившихся в лес.

В освобождённую от груза шлюпку вошла Аня. Люк закрылся, и кораблик пропал из виду. Ненадолго — вернулся он минут через десять. Теперь оттуда появились Арсений с Леной и всё та же Аня. Парни как раз укладывали очередное бревно, доставленное из леса.

Есть устроились на брезенте — это был чехол для мотоцикла. Густой, ложка не падает, кулеш был подан в алюминиевых мисках, а нарезанный крупными ломтями хлеб лежал поверх вафельного полотенца.

Ред, а он тут единственный действительный инопланетянин, поглядывал на остальных с нескрываемым интересом и старательно копировал их действия.

— Почему вы решили построить дом в этом уединённом месте? — спросил он, протягивая свою посудину за добавкой.

— Это чтобы Филу можно было жить рядом с работой — тут его участок. Лесник он — есть такая профессия — за порядком в лесу присматривать, — объяснила Аня. — Ну и нам нужно где-то собираться вдали от посторонних глаз, чтобы поговорить о своём, о пришельческом.

— То есть Наташа с Иринкой тоже собираются жить здесь? — уточнил Ред. — Здесь, где нет водопровода и электричества?…

— … Скажи ещё, что нет ни канализации, ни центрального отопления, — хмыкнул Сёма. — Не сомневайся — всё будет. Мы кое-что прихватили с Хорды, а остальное и здесь отыщется. А ты, Лена, — обратился он к девушке Арсения, — поступила в институт?

— Да, списки позавчера вывесили. На промышленное и гражданское строительство. Скоро снова придётся уезжать, и на этот раз уже надолго, до самой зимы, до каникул, — она с явным сожалением посмотрела в сторону Арсения.

— Это ничего, это не страшно, — попытался тот приободрить девушку. — Мы вон с Сёмой вообще на два года уходим в армию. Это тоже скоро.

— А как же запланированное посещение Хорды в середине октября? — вскинулся Филя. — Что мы там без вас делать будем?

— Девчата без нас смотаются, — отмахнулся Арсений. — Вы же с Редом присмотрите за ними!

— Без вас неинтересно, — изобразила плаксивое лицо Оля.

— Интересно-интересно, — завозражала Натка. — Там такие обалденные магазины! Ой, Леночка, упасть — не встать, какие они шикарные! Ты как? Сумеешь вырваться в октябре хотя бы на пару недель?

— Нет, это вряд ли. Хотя, я пока в точности не знаю. А зачем брёвна такие толстые? — она показала в сторону заготовленного леса.

— Чтобы стены были толще и лучше хранили тепло, — таким голосом, каким разговаривают с детьми, объяснил Филя. — И вообще, если бы не мы, то этим соснам так и пришлось бы здесь сгнить, потому что не будут же к каждой строить отдельную дорогу, а иначе их не вывезти.

— А не боишься использовать в строительстве свежий лес? Деревья сейчас буквально наполнены соками.

— Боюсь, ясное дело, но парни утверждают, что просушивают её своим способом так, как она и за два года под навесом не просохнет. На вот, — протянул он девушке свой огромный топор, — подойди, постучи. Сразу всё услышишь.

— Нет, — смутилась Лена. — Я в практическом строительстве не очень разбираюсь. То есть, не уверена, что отличу по звуку. Всё больше по книжкам знаю, ну и видела кое-что. Ещё могу обои поклеить, — закончила она совсем застенчиво.

— Так, ладно, — Филя вскочил из-за стола. — Наталья, ты фундамент разметила?

— Так видишь же, колья торчат.

Не дожидаясь нового всплеска распорядительной активности, Арсений и Семён выкатили из шлюпки небольшую электрическую бетономешалку, а Ред принялся выносить оттуда же арматурные прутки, связанные пучками. Ольга взяла из заранее припасённой стопы синее пластмассовое ведро и прямо на глазах у изумлённой Лены вытянула его в длину на два метра — это заметно выше её собственного роста. Анечка мановением руки извлекла из земли цилиндр грунта диметром в метр и длиной в полтора и, держа его в воздухе, спросила: — Куда складывать, хозяин?

— Подержи пока так, — ответил Филя, высыпая на дно ямы подряд два мешка щебня. — Наташ, утрамбуй его.

Натка провела рукой над раскопом, взглянула вниз и попросила: — Ещё мешочек, Филенька.

Филенька добавил, а Ольга подала уже сваренную ей из арматурных прутьев конструкцию, которую и поставили на дно так, что конец выставился наружу. Накрыли сверху перевёрнутым двухметровым ведром, у которого не оказалось дна.

— Присыпайте, — распорядился всё тот же Фил.

От земляного цилиндра, от его нижнего конца, отделилась лента глины, словно срезаемая огромной картофелечисткой, и нырнула своим концом в пространство между боковиной «ведра» и стенкой колодца. Она вползала туда, словно змея и укладывалась кольцами, заполняя пустоту и прямо на глазах уплотняясь. Сверху на всё это легло аккуратно вырезанное кольцо дёрна.

Тут же к синему коническому столбику донной части ведра подкатили бетономешалку. Несмотря на то, что кабель от неё уходил в валяющуюся прямо на земле коробку, заработала она уверенно. Ребята засыпали туда песок, щебень и цемент, заливали воду, ждали какое-то время, а потом вываливали бетон прямиком в горловину пластмассовой опалубки.

— Так тут же нужно вибратором пройтись! — воскликнула Лена.

— Уже, — отозвалась Аня, подержав руку над торчащим вверх окончанием столба фундаментной опоры. Сейчас, я ему сделаю схватывание и упрочнение. Вот, готово, — она перешла к следующему колышку и снова вынула из земли цилиндр грунта: — Ну, чего заснули! — прикрикнула она на остальных. — Шевелитесь!

— Э-э-э… Не понял, — растерялся Филя. — То есть весь этот цемент, вся арматура — это не обязательно? То есть ты и так можешь сделать каменный столб из всего, чего угодно! А зачем тогда…?

— Ты сказал: «Песок, цемент и щебень» — улыбнулась Аня. — Кто я такая, чтобы перечить? И не стойте, словно столбы соляные — у нас ещё тут полно работы, а ночью нужно будет в Старом Городе трубы менять. Не забыли, что я собираюсь покупать линию по разливке газировки?

Ред наклонился, поднял отрезанную от донышка ведра деталь и нахлобучил её на вершину столба. Провел пальцем по кольцевой щели — приварил. А потом потащил бетономешалку к следующей яме, куда Филя вываливал уже третий мешок щебня.

Лена собрала посуду и отправилась к речке — мыть. Пусть она и не умеет творить подобных чудес, но с этими ребятами и без того интересно. И очень хочется вырваться с этой компанией, хотя бы на пару недель, на далёкую таинственную Хорду. Не, ну это вообще уму непостижимо, что Арсюха, учившийся годом старше — инопланетянин. Но по-прежнему хороший парень. Только вот с замужеством она пока торопиться не хотела бы — нужно всё-таки сначала разобраться с образованием, работу найти, устроиться. Потому что про принцев и императоров ребята явно прикалываются — не стали бы августейшие особы заниматься такой простецкой работой.

И ещё они не служат в армии. По крайней мере, срочную.

Склонившись над водой, Лена не видела, что ребята стали переглядываться — они, конечно, прочитали эти мысли. А Арсений за её спиной делал им страшные глаза и грозил кулаком.

* * *

Стоящий на опушке мужчина в яловых сапогах, пятнистых штанах и куртке напряжённо всматривался — перед ним под навесом сидела на лавке молодая женщина и чистила грибы. Свинцовое небо середины осени, желтая листва, ветви многих деревьев уже оголились, и в воздухе висит влага моросящего дождя. Огромные брёвна, из которых сложен двухэтажный дом, выглядят совсем свежими — они даже не успели потемнеть от времени, а просторный навес укрывает крыльцо, где сейчас стоят несколько корзин и пара вёдер.

— Хватит вам уже мокнуть, идите в дом, — произносит женщина в сторону незнакомца. Вроде, и не громко сказала, но каждое слово отчётливо слышно.

Мужчина вышел из-за ствола дерева и двинулся к строению.

— Тряпки свои мокрые повесьте слева на плечики, там увидите свободные. Пусть сохнут. А справа вход в санузел, — Натка с улыбкой проводила глазами незнакомца и вывернула в ведро содержимое очередной корзины — сплошные грузди. Вот их она и принялась чистить, освобождая от налипших листиков и земли. В ловких руках дело продвигалось споро — и получаса не прошло, как работа подошла к концу. С двумя полными грибов вёдрами девушка вошла в дом.

За дверью справа отчетливо слышались звуки льющейся воды и довольное фыркание. В кухне на плите в огромной кастрюле начинала закипать вода — туда и было высыпано содержимое обоих вёдер. А потом хозяйка захлопотала, снуя между холодильником и обеденным столом. Когда гость вышел из ванной, одетый в элегантный спортивный костюм, борщ уже был разлит по тарелкам.

— Прошу, товарищ капитан, откушать, чем Бог послал, — пригласила его Наталья, зачерпывая из поллитровой банки полную, с горочкой, ложку сметаны.

— Откуда такая роскошь в этой глуши? — изумился гость. — Ведь коровы вы явно не держите.

— В той стороне, в двадцати верстах, в аккурат в конце дороги, что из города, фермер обосновался в заброшенной деревне. Филя туда летает на антиграве за свежим хлебом, за творожком, сметанкой, маслицем. А, как снег упадёт и земля подмёрзнет, он дровец соседям притащит — лес-то расчищать приходится, а то зарос он до неприличия.

Некоторое время стояло молчание — гость насыщался, уплетая борщ. На второе была подана жарёха, ну и компот в завершение трапезы.

— Не боитесь оставаться одна посреди глухого леса? — этот вопрос прозвучал уже, когда всё было доедено.

— Не крутили бы вы мне шарики, капитан! — Натка весело заломила бровь. — Не прикидывались бы случайным охотником! А то я про вас не знаю, что вы из комитета припёрлись присмотреть за пришельцами! Хотя, сейчас и называетесь другим словом, но смысл от этого не поменялся.

— А как вы догадались? Чем я себя выдал?

— Не выдавали — не забывайте, что мы используем технологии, на Земле пока не известные. И не станем вводить никого из местных жителей в курс наших дел. Это считайте постулатом. Но, поскольку порядки в вашем ведомстве таковы, что отвязаться от нас решительно невозможно, давайте не станем портить друг другу жизнь, а научимся мирно сосуществовать. Мы не мешаем вам, вы — нам. А теперь ступайте наверх. Там за первой дверью налево свободна комната с кроватью, письменным столом и телефоном. Отдохните, отчёт составьте, с начальством перетрите вопрос, а завтра утром я вас до точки подкину, чтобы не пилять сорок вёрст пёхом по лесной непролазности. К ужину позову. Ступайте.

Услышав, как наверху щелкнул дверной запор, Наталья принялась наливать суп ещё в три тарелки. Из прихожей вошли два бойца, одетых… словно из фильма «Космический десант». Ещё один точно такой же вышел откуда-то из внутренних помещений. Он передал с рук на руки мамочке маленькую девочку: — Принцесса Ирэн изволит быть голодной, — доложил он на языке Хорды и присоединился за столом к своим товарищам.

Когда мамочка с дочкой удалились, он спросил: — Как борщ, товарищ поручик?

— Вполне, — одобрил командир. — Но принцесса Натали всё же лучше готовит. И вообще, избаловала она нас — не служба, а сплошной курорт. Не рацион, а лечебное питание. Даже неудобно как-то перед Семёном и Арсением. Настоящие принцы, а один сейчас ишачит кросс с полной выкладкой, а второй в наряде драит сортир. Бардак у них тут на Земле. Да остановись, наконец, — шлёпнул он подчинённого по руке. — Ротмистру оставь, а то тебе только дай волю — всё слопаешь.

— Так что? — оторвался от еды третий боец. — Не будем больше этого шпиона кругами водить?

— Натка сказала, что хватит уже — три дня гоняли его петлями под дождём. Она вообще соскучилась по солнышку — видишь, разогнала тучи.

Через окно в комнату проник яркий луч, и сразу сделалось веселей.

Один из бойцов быстро вышел, а вместо него появился четвёртый человек, одетый сходно, и произнёс: — Этот капитан через спутник связался со своими. Доложил и теперь ждёт распоряжений. Что-то не нравится мне его настроение. Надо бы поговорить. Давай, поручик, зови этого гостя незваного, а ты, рядовой, прибери на столе, накрой его заново и не забудь подать огурчиков, — бывший поручик, а теперь ротмистр Вода добыл из ранца бутылку явно не безалкогольного напитка и водрузил её перед собой. — Две стопочки поставь и не облизывайся тут, — прикрикнул он на подчинённого. — Это не пьянства ради, а уважения местных традиций для.

Солдат мухой закружился по просторной кухне, не тратя ни одной лишней секунды на поиски — он прекрасно знал, что где лежит. Вошли поручик с незваным гостем.

— Присаживайтесь, Максим Леонидович! — встретил его приветливой улыбкой ротмистр. — Я офицер охраны Императорского Дома Империи Хорда. В чинах мы равных, так что прошу не церемониться. Думаю, для установления взаимопонимания следует кое-что прояснить. Наша беседа будет заснята, и материалы я передам вам, чтобы было, что предъявить руководству. Итак, за знакомство! Вот отведайте мандаринов — они с плантаций Лазурной Лагуны — столицы Империи. И виноград не оставьте своим вниманием. А вот креветки из вод, омывающих столичный остров.

Итак, задавайте вопросы. Да, зовут меня Вода, с ударением на первом слоге.

— Скажите, почему поселившиеся в Колупаевске пришельцы стали покидать его?

— Не все — некоторые решили остаться. На нашей планете сейчас сложная политическая обстановка. Реставрация монархии проходит с огромными трудностями, Императорская Фамилия понесла очень тяжелые потери и, признаюсь, если бы не несколько наследников престола, по воле случая пересидевших особенно опасные времена именно здесь, наша государственность вообще могла бы навсегда быть утеряна.

— То есть — Наталья принадлежит к числу этих самых наследников? — уточнил гость, пока ротмистр разливал по второй.

— Именно. Более того, Арсений Золотарёв вообще является законным Императором. Да, он царствует, но не правит. Тем не менее, оказывает заметное влияние на проходящие на планете процессы. Своего рода ключевая фигура.

— Тогда, почему он сейчас в учебке, а не во дворце, окружённый слугами и наложницами?

— Потому что члены Фамилии, выросшие во дворцах, очень сильно уступают в своих качествах группе, воспитанной в Колупаевске. Совет Хранителей постановил, что именно здесь, в глубинке вашей России имеют место оптимальные условия для… Хм… Для выращивания настоящих… Реальных мужиков, как выражается Филя. К сожалению, мне трудно подобрать более подходящее определение этому явлению. Представьте себе отпрыска августейшей фамилии, способного посреди дикого леса обойтись без туалетной бумаги. Или, вот как тот же Филипп, следить за тем, чтобы здешний Топтыгин с комфортом устроился на зиму в берлоге? Хотя, он и не наследник, но его дочь уже вполне может вступить на престол.

— Бойцовские качества? — уточнил капитан, наливая по третьей.

— Какие угодно. Хоть бойцовские, хоть деловые. Ту же Наталью тысячи подданных готовы носить на руках — только она не даётся, — ротмистр перевёл взгляд на поручика.

— Покормились и прилегли, — доложил тот.

— Как вы поняли, попытки тревожить этих ребят вызовут на Хорде серьёзную обеспокоенность, — продолжил ротмистр. Но мы понимаем, что ваша сторона тоже не может закрыть глаза на проистекающие здесь процессы. Значит — нужно найти устраивающий обе стороны вариант, причём без всяких там шпионских игр. Заодно предупрежу — все наши охраняемые крайне опасные люди. Уничтожить, искалечить, изуродовать или превратить в полную развалину они могут кого угодно в любой момент, как только сочтут необходимым. Они практически всесведущи, всемогущи и вообще их невозможно остановить. Поэтому не стоит проверять, насколько прочны моральные ограничители, поставленные воспитанием. К тому же, люди они молодые, увлекающиеся, не слишком опытные.

Представьте себе, мэр города попытался воздействовать на военкома, чтобы тот дал Арсению отсрочку от призыва — это всё из-за производства минитракторов. А директор завода точно так же попробовал «откосить» Семёна Букацинского. Без него, видите ли, некому налаживать заводскую сеть. Парни быстро разобрались в вопросе и заставили военкома отправить им повестки. Но закончилось это грустно — знаете, как переживают люди, вынужденные делать что-то против своей воли. Но сопротивляться нет никаких сил.

— Да они просто монстры! — воскликнул капитан.

— Они наши монстры, — ротмистр снова налил. — Я же говорю — всё дело в воспитании. В том, как сам человек относится к собственному могуществу. Для чего он им пользуется. Эти-то ребята и скромны и изворотливы и чувство долга у них имеется. Они вообще очень переживают за проблемы России, потому что чувствуют свою к ней принадлежность. Поэтому — выпьем за их достойных родителей.

Эпилог

Пурга, вьюга, метель — слова разные, а смысл один. Это, когда снег, вместо того, чтобы мирно лежать в сугробах, кружится в воздухе, создавая белую пелену, в которой уже через несколько шагов ничего невозможно разглядеть. Вот в такую погоду, да ещё и после наступления ночи, когда хороший хозяин даже собаку из дому не выгонит, подъехал к воротам воинской части грузовик-фургон. Он остановился, осветив фарами зелёные железные створки с красными звёздами.

С водительского места выкатился невысокий человек в толстом пушистом даже на вид комбинезоне и мохнатых унтах. Он уверенно открыл дверь в небольшом кирпичном строении рядом с въездом и оказался в коридорчике, перегороженном турникетом.

— Вызови офицера, — коротко бросила девушка, а миловидное личико в обрамлении меховой оторочки комбинезона не оставляло сомнений в половой принадлежности водителя. — Передай, что фрукты привезли.

— Какие фрукты? Откуда? — из-за двери караульного помещения в коридорчик проник прапорщик.

— Экзотические. Из тёплых стран. Вот накладная, — приезжая вытащила из рукава свёрнутую трубочкой изрядно пожамканную бумажку. — Распорядитесь открыть ворота и пошлите людей к столовой. Надо поскорее разгрузить, а то эти неженки задубеют на морозе.

— Виноград, киви, земляника садовая, апельсины, груши, черешня, — читал прапорщик. — Всего три тонны. Завьялов! Открывай ворота. И звони на кухню — пусть встречают. Вот уж никак не ждали, — разведя руки в стороны, обратился он к девушке.

Та только пожала плечами: — Моё дело привезти, а кто и почему послал, мне не докладывают.

Через минуту грузовик въехал на территорию и сразу направился в нужную сторону. Водитель уверенно развернулся и сдал задом к разгрузочному балкончику пищеблока. Солдаты в наспех наброшенных тёплых бушлатах распахнули двери кузова и принялись таскать ящики в подсобку, а водитель снова выбрался из кабины, обошел машину и защебетал:

— Осторожненько, мальчики! Не швыряйте — ставьте аккуратно, а то сделаете из фруктов кашу, — после чего стремительно направился к соседнему зданию, через несколько шагов затерявшись в снежной кутерьме. У стены он на секунду остановился, выбирая куда двинуться, как вдруг перед его носом распахнулась дверь.

— Сёмушка! — Ольга сразу попала в лапы к мужу и даже не подумала вырываться.

— Пойдем сюда, — по-медвежьи облапив, Сёма повлёк супругу в помещение с большими окнами, расположенными далеко от пола. Вдоль стены здесь лежали сложенные стопами маты. Скупой свет наружных фонарей пробивался в спортзал снаружи — его только-только хватало, чтобы не натыкаться на предметы.

* * *

— Ну, чего расшумелись? — вынырнувшая из снежной круговерти девушка в тёплом комбинезоне подошла к нервно переминающемуся у кабины военному. — Прапорщику на проходной я накладную отдала — звоните сами, а мне пора. У меня на сегодняшнюю ночь ещё два пункта доставки — сами знаете — Новый Год на носу.

Забравшись в кабину, она завела мотор и плавно покатила обратно. Грузовик без задержки миновал ворота и скрылся среди мельтешения пурги. Впрочем, буквально через несколько минут вьюга улеглась. Снег лежал, искрясь в свете фонарей, и аппетитно поскрипывал под ногами. Только слабая позёмка напоминала о недавней метели, но и она вскоре стихла.

* * *

Заходите, Андрей Ильич! — командир части призывно махнул рукой показавшемуся в дверях кабинета заместителю по воспитательной работе. — Садитесь поудобней, а ты, Букацинский, повтори то, что сказал мне. Сидеть! — не слишком громко, но подчеркнуто командным тоном, одернул он попытавшегося встать рядового.

— Прошу не наказывать прапорщика Диденко, — так же негромко, но чётко «доложил» Сёма. — Он пропустил машину без пропуска и не доложил дежурному по части, потому что подвергся непреодолимому ментальному воздействию.

— Гипноз, что ли? — уточнил замполит (он, хоть и по воспитательной, но в обиходе сохранился устаревший термин).

— Ну, да. Это, пожалуй, самая подходящая модель для объяснения.

Офицеры переглянулись — ситуация обоим показалась комичной. Тем не менее, быстро вернули лицам серьёзное выражение:

— То есть, для того, чтобы доставить к новогоднему столу партию неизвестно откуда взявшихся фруктов, была проведена целая шпионская операция с привлечением специалиста по воздействию на человеческое сознание? — с ехидством в голосе спросил командир части.

— На самом деле это, то есть фрукты, было отвлекающим маневром. Жена ко мне приезжала в самоволку.

Замполит взял со стола папку с личным делом, перевернул листок, другой…

— Она владелица торговой точки, то есть дама состоятельная. И, как я понимаю, не скупая. Выложила неслабую сумму ради нескольких минут свидания с тобой. А не проще было попросить отпустить тебя в увольнительную? Мы, чай, не звери, тем более, сын у вас.

— Так, товарищи офицеры! Вы же, наверное, не первый год женаты. Знаете — если бабе что в голову втемяшилось, то никакой оглоблей не перешибить. Ну и времени у неё было очень мало.

— Нет, ты нам зубы не заговаривай. Кто прапорщика гипнотизировал?

Сёма на пару секунд расслабился, словно сдулся, уйдя в себя. Даже чуть со стула не упал. Но быстро очнулся и… вошла миловидная женщина в форме, поставила на стол стакан чая:

— Это что, тоже ментальное воздействие? — сообразил командир части. — Тогда об этом надо доложить, кому положено, — офицеры переглянулись. — Тебе с такими способностями нужно не инженерных войсках служить, а в специальных.

— Они в курсе. Я действительно числюсь в чине ротмистра, но не в Российской армии, а на далёкой-далёкой планете. Сейчас там у меня отпуск, потому что дед, если я не отслужу, как положено, разговаривать со мной не будет. Так что — вошли в положение, — Сёма махнул рукой с колечком и создал прямо над столом объёмное изображение — он, Филя и поручик Вода (тогда ещё поручик) в снаряжении, словно из фильма «Звёздный десант», рядом с входом в отделение реабилитации на Лазурной лагуне. — Это мы после штурма правительственного комплекса на столичном острове.

А это, — кадр сменился, — мой куратор от ФСБ капитан Михеев.

Изображение ожило и заговорило: — Товарищ полковник, товарищ подполковник! Прошу дать подписку о неразглашении тайны, ставшей вам известной в силу сложившихся обстоятельств. Инопланетянин Букацинский является гражданином России и служит в вашей части на общих основаниях, поэтому наказывать его вы имеете право в пределах, предусмотренных уставами. Но саму его принадлежность к иной цивилизации следует сохранять в секрете.

— Простите, товарищ капитан, — взъерепенился командир части, — если это действительно настолько секретно, то не вполне понятна причина, по которой нас ввели в курс дела?

— Такие вот особенности… нравственные принципы, если хотите, этих самых пришельцев. Собственно, загвоздка в том, чтобы не допустить наказания ни в чём не повинного прапорщика и, в то же время, не дурачить командование. Ребята иногда на удивление щепетильны, а у нас с ними некоторая дипломатия.

— То есть их, таких, не один? — уточнил замполит.

— Мы так и не смогли их надёжно пересчитать, — развёл руками капитан. И пропал вместе со всем изображением.

Вошел секретчик и положил перед офицерами по листу, которые те, прочитав, подписали. Когда в кабинете снова остались те же трое, командир части нахмурился:

— Три наряда вне очереди, Букацинкий. Свободен.

Встав и повернувшись через правое плечо, Сёма направился к двери.

— И дополнительное занятие строевой под руководством прапорщика Диденко.

Конец.

Content

Калашников Сергей Александрович
Бука

Глава 1 Огород

Глава 2 О дружбе

Глава 3 Осложнение

Глава 4 О планах

Глава 5 Открытие

Глава 6 Недостающие

Глава 7 Куда грести

Глава 8 Серьёзные проблемы

Глава 9 Разговорная

Глава 10 Про криминал

Глава 11 Опять криминал

Глава 12 Тихая спокойная жизнь

Глава 13 Про «Точку»

Глава 14 «Инфекция»

Глава 15 Допрос

Глава 16 Легализация

Глава 17 Разлетелись

Глава 18 Три девицы

Глава 19 На чужих орбитах

Глава 20 Шпионская

Глава 21 Тучи сгущаются

Глава 22 Очень короткая война

Глава 23 Высадка

Глава 24 Нынче здесь, завтра там

Глава 25 Дома

Глава 26 Нормально устроились

Глава 27 Конец всем планам

Глава 28 На Хорде

Глава 29. Снова дома

Эпилог