Айон Ларисса

Смертоносный всадник (ЛП)

Ларисса Йон

Смертоносный всадник

Всадники Апокалипсиса – 3

Переведено специально для сайта http://lovefantasroman.ru

Любое копирование без ссылки на сайты ЗАПРЕЩЕНО!

Пожалуйста, уважайте чужой труд!

Переводчики

: natali1875, navaprecious, silvermoon, Yogik, katrinaSkas, kr71, inventia, Natali87

Редактор: natali1875, navaprecious, skazo4naja, lera0711

Оформление: Host

Глава 1

Реган Метью скоро умрет.

Она знала это так же точно, как и то, что небо голубое. Была на все сто в этом уверена, как и в том, что ребенок, которого она носит – мальчик. Она не сомневалась и в том, что именно отец ее ребенка оборвет ее жизнь.

Крича, она рывком села в кровати, не сводя глаз с включенного ночника в ванной комнате. Ей понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что она уже проснулась, она защищена и в безопасности, внутри главной Берлинской штаб квартиры Эгиды.

Реган видела один и тот же сон уже, в который раз. Жуткий кошмар, в котором она лежит на полу в своей собственной крови. Танатос, известный людям как Смерть, четвертый Всадник Апокалипсиса, стоит на коленях рядом, кровь покрывает его руки, каплями стекает с его светлых волос, брызгами окрашивает костяные доспехи.

Реган глубоко вздохнула, пытаясь успокоится, заставляя себя расслабиться. Танатос не сможет ей навредить. Не здесь, не в этой системе комнат, глубоко под главным офисом, где жили двенадцать Старейшин, управляющих древней организацией, истребляющей демонов. Большинство Старейшин пользовались своими квартирами только когда бывали в Берлине по делам Эгиды, но Реган называла эти апартаменты домом уже очень давно. Не взирая на то, что женщина собиралась родить меньше, чем через месяц, она палец о палец не ударила, чтобы приготовить комнату для ребенка. Не будет никаких украшений, ни игрушек, ни колыбели. Она все равно всегда ненавидела нежные цвета.

Ее рука, настолько отёкшая от беременности, что кольцо Старейшин Сиджил пришлось давно снять, дрожала, когда девушка гладила свой живот через тонкую ткань ночной рубашки. Реган надеялась, что ребенок еще немного поспит. Он был еще тот брыкун, и девушка только начала отходить от последней серии пинков. Реган искала в темноте настольную лампу. Сначала ее рука нащупала кинжал Эгиды, покрытый слюной адских псов. Все двенадцать старейшин были обязаны носить их с собой, как единственное средство от Всадников Апокалипсиса, вставших на сторону зла. Только потом нащупала кусок пергамента, лежащего около настольной лампы. Она позволила своим пальцам на минуту задержатся на чернильных буквах. Слова на латыни были своего рода молитвой, но не они приносили девушке успокоение. Нет, она обладала психометрическими возможностями, которые позволяли ей с помощью прикосновения узнать нужную информацию, точнее, почувствовать эмоции того, кто запечатлел чернила на коже. Конкретно этот рукописный фрагмент был записан автором в момент безмятежного спокойствия. Реган хранила у себя страницу на протяжении многих лет, подпитываясь эмоциями автора как кокой-то вампир-эмпат, а за последние несколько месяцев она нуждалась в ней больше чем когда бы то ни было.

Когда один из Всадников оказался на стороне зла, так, как его Печать была сломана согласно предсказаниям "Демоники" – демонской Библии, на Земле воцарился хаос. Ни одна версия Апокалипсиса не обещала быть радостной вечеринкой, но Реган часто задавалась вопросом, почему они вместо этого не могли иметь дела с Библейским пророчеством. По крайней мере, в Библейской версии Всадники должны сражаться на стороне добра, а не зла.

Но это лишь одна из причин, по которым она нуждалась в свитке. Ее съедало сожаление из-за того, что она сделала с Танатосом. И хоть Реган считала, что не заслуживает ничего другого, ради ребенка она должна искать покой везде, где это возможно.

Она позволила себе еще тридцать секунд умиротворения, благодарная иметь хотя бы это. Последняя станица крохотной книги, написанная ангелом, той, которая отдала свою жизнь чтобы спасти Хранителя, была более чем бесценной.

Друзья – Старейшины уговаривали Реган отдать страницу годами, но им придется подождать. Она будет её хранить до самой смерти. Что может случится намного скорее, чем ей бы этого хотелось, если Танатос ее найдет.

Реган оторвала пальцы от листка, собираясь включить лампу, но неожиданный шум заставил ее замереть. Это не был громкий звук, и на секунду она подумала, что ей показалось. Но она никак не могла отрицать, возникшее ощущение, что что-то не так, которое тонкой струйкой просачивалось в ее тело, внутренняя сигнализация, которая не имела никакого смысла.

Не было места на земле, безопаснее ее квартиры. Но, не взирая на это, ее пальцы сами сжали кинжал, а тело мягко спустилось с кровати. С бешено бьющимся сердцем, Реган прокралась к противоположной стене комнаты и прижалась ухом к двери. Тишина. Так почему же ее тело дрожало от внутренних импульсов, которые так и кричали об опасности?

У тебя паранойя. Наверно кошмар с участием Танатоса напугал ее больше, чем обычно. Но ведь проверить никогда не повредит, не так ли? Ее инстинкты Хранителя никогда не подводили, а Реган знала многих из организации, которые дорого заплатили, игнорируя подсознательное чувство опасности.

Так тихо и быстро, как только могла, она натянула блузу для беременных и свободные штаны. На поясе она закрепила кобуру для оружия, переделанную под ее изменившееся тело, и чехол для мобильного телефона, она никуда не ходила не вооружившись. Реган не взяла обычный нож, отдавая предпочтение двустороннему S-образному клинку, более подходящему для битвы.

Сжимая его мертвой хваткой, она открыла дверь и проскользнула в коридор. Тьма всегда была ее союзницей, но теперь, без кольца эгиды, которое наделяло обладателя возможностью ночного виденья, стала настоящим недостатком.

Реган прижалась спиной к стене, стараясь придвинутся к выключателю, который был окружен бледным зеленым светом. Но когда попыталась его включить, ничего не произошло.

"Просто лампочка перегорела", – прошептала она себе. Она даже сказала это еще раз, но к слабому чувству сомнения примешалось ощущение опасности.

Реган обернулась и посмотрела на свою комнату, гадая, не было бы умнее вернуться и запереться изнутри, но… то, что угрожало ей в штабе Эгиды никак не возможно остановить деревянной плитой и дверным засовом.

Кроме того, у нее есть секретное оружие, нечто такое, что строго запрещено использовать, разве что когда жизни ребенка угрожала опасность.

Она кралась вперед, и волосы на ее шее вставали дыбом.

– Кто здесь? – Ответа не последовало, но собственно, ни один нормальный демон не поспешит назвать свое имя. Ребенок превратил ее мозги в кашу, и она превратилась в классическую идиотку из ужастиков, которую убивают в первые пять минут фильма. Просто отлично.

Ей показалось, что она увидела какое-то движение впереди, около входа в аудиторию. Куда же все подевались?

Даже посреди ночи Хранители патрулировали здание, или коротали смены проводя исследования в огромной библиотеке, или же организовывая мирового масштаба операции. Это был нервный центр Эгиды, который никогда не затихал.

Реган подошла ближе, и достигнув двери, ее нога поскользнулась на чем-то мокром и теплом. В животе все перевернулось. Ей не надо было смотреть, чтобы понять, что она наступила на кровь, не нужен был свет, она и так знала, что темная куча у стены – это тело. Не хорошо. Все было очень-очень плохо.

Что-то прошуршало за ее спиной. Включился инстинкт самосохранения, двигая ее вперед через дверь аудитории. Эта комната была как большая аудитория колледжа, с несколькими рядами сидений и двумя лестничными пролетами. Реган двигалась к ступеням внизу так быстро, как только могла. Ей бы только добраться до выхода на другой стороне, тогда она сможет выйти к приемному столу и включить сигнализацию.

Беззвучное размытое пятно прошмыгнуло мимо нее. Реган развернулась, приготовив оружие, согреваемая жаркой волной адреналина, бегущего по венам. Кроваво-красные глаза уставились на нее, и она могла бы поклясться, что слышала звуки капающей на пол слюны.

– Шлюха! – Прорычал глубокий мужской голос, и ребенок ответил очередным пинком.

– Я не знаю кто ты, но тебе лучше подумать дважды перед тем, как оскорблять Хранителя в его собственном доме, – ответила Реган.

Раскатистый смех прозвучал вместе со щелчком пальцев, и внезапно, в аудитории загорелся свет. Около нее вампир, огромный клыкастый мертвяк, около 2 метров росту

[1]

. Его взгляд выразительно задержался на ее животе.

– Это не оскорбление, а правда.

Она проигнорировала колкость, которая задела за живое.

– Кто ты? Как ты сюда пробрался?

В какой-то момент Реган закрыла живот рукой, как будто это поможет защитить его. Вот идиотка. Оружие в ее другой руке способно на гораздо большее – только если ей удастся снести голову этому кровососу.

Вампир двигался с такой скоростью, что Реган не увидела его замах, а ощутила своей щекой. Пульсирующая боль отразилась от челюсти к скуле и к верхней части головы, когда она ударилась о стену, а левое плечо приняло удар на себя.

– Кто я, уже не будет иметь никакого значения, когда ты и твой ублюдок умрете, – прошипел он, брызгая слюной как бешеный пес.

Этот вампир был каким-то не совсем нормальным, не то чтобы большинство их сородичей были адекватными, но девушка обратила внимание на едва заметное отличие между дневными вампирами Танатоса и обыкновенным ночным видом. А именно, вампиры Тана казались больше, а их клыки были просто огромными.

– Ты один из людей Танатоса?

– Я никому не принадлежу, – огрызнулся тот, – Я не один из кастрированных домашних животных Бладрекса. – Он снова начал к ней приближаться, и она нанесла удар ножом. Потеряв равновесие, Реган смогла лишь вскользь задеть бицепс вампира. Его рука взлетела и с силой сжала горло девушки. Жутко улыбаясь, он начал душить ее, лишая возможности дышать.

Паника волной накрыла ее, сдавливая тело страхом так же сильно, как и пальцы вампира, терзающие ее шею. У нее был бы шанс, если бы не почти закончившаяся беременность. И хоть она продолжала поддерживать себя в отличной физической форме, всё равно быстро утомлялась, а неравномерный вес сделал её неуклюжей.

Она не могла умереть вот так. Не могла позволить своему ребенку умереть. Но когда ее легкие начали гореть от недостатка кислорода, Реган поняла, что это конец. Она тяжело вдыхала, пытаясь дать своим страдающим дыхательным путям хотя бы каплю воздуха. Погрузившись глубоко в себя, ища способности, которые держала на коротком поводке большую часть жизни. Особенные силы, которые вышли из-под контроля в ночь, когда она забеременела. Сейчас совсем не время об этом вспоминать.

Реган почувствовала, как сила начала зарождаться легким покалыванием где-то глубоко внутри неё. Приманивая ее как бездомного котенка, она старалась вытащить ее на поверхность, но та забилась глубже. Превращаясь из точки яркого света обратно в бледное мерцание, а потом и вовсе утихла. Какого хр…

– Сдохни, сука! – вампир прошипел ей прямо в лицо.

Вот дерьмо! Она никак не могла разбудить свои суперспособности. Внезапно хватка вампира ослабла, позволяя сделать такой желанный вдох. И когда Реган увидела его злую улыбку, она точно знала, для чего он это сделал. Чтобы отсрочить ей смерть.

– Ублюдок, – прохрипела она. Реган царапала его плечи и пинала по ногам, но тот даже с места не сдвинулся. Опять она воззвала к своим способностям, настолько мощной силе, что способна вырвать душу из существа. Но предательница молчала, как будто ее и вовсе не существовало.

Ее сознание помутилось, а кислородное голодание, завладевая телом делало попытки бороться все слабее. Картинки мелькали в ее мозгу, но совсем не те, которых она ожидала, находясь на волоске от смерти. Люди врут, когда говорят, что в такие моменты вся жизнь проходит перед глазами. Единственное, о чем она могла думать – о Танатосе. Она вспоминала, как он выглядел в момент наивысшего наслаждения, как его тело напрягалось, а мышцы бугрились и перекатывались под гладкой кожей. Она слышала его смех, видела его улыбку. И она не могла забыть выражение его лица, когда он понял, что Реган предала его. Она умрет, и все это было напрасно. В ее утробе ребенок пинался все сильнее и сильнее, как будто предчувствовал близкую смерть. Вампир улыбался.

– Я чувствую жизнь внутри тебя, и я буду наслаждаться каждым мгновением, обрывая ее, – сказал он и протянул свою руку к ее округлому животу. Ее разум разрывался от немых криков.

– А еще громче вы орать не можете? – Звук незнакомого голоса присоединился к ее отчаянным, безмолвным воплям и оглушающему стуку пульса в ушах. Неожиданный легкий ветерок коснулся ее кожи. И в следующий момент вампир отлетел в сторону, а Реган вырвали из его хватки. У нее было лишь мгновение, чтобы оценить другого вампира, присоединившегося к веселью, перед тем, как тот отшвырнул ее в сторону. Она упала на пол за возвышением, жадно вдыхая воздух и наблюдая, как нежданный спаситель, в котором она узнала одного из дневных вампиров, людей преданных Танатосу, атаковал ее несостоявшегося убийцу.

Новенький врезал кулаком сопернику по голове, отбросив того к стене. Не давая ему возможности очухаться, он всадил обломок дерева – она понятия не имела где он его взял – прямо ему в грудь. Вампир шипел даже тогда, когда его тело начало чернеть и превращаться в прах.

Выживший вампир прихрамывая подошел к Реган, злость и боль смешивались в его глазах.

– Ты предала Танатоса, – прорычал он, – Ты предала всех нас.

Она не была уверена на счет "всех", но остальное было чистой правдой.

– Тогда почему ты спас меня?

– Спас? – Вампир указал на горстку пепла, однажды бывшую одним из его сородичей. – Он просто собирался убить тебя. Я же доставлю тебя Танатосу. – Улыбаясь он добавил: – Поверь, я тебя не спас.

Переводчики: navaprecious

Редактор: natali1875

Глава 2

Быть парализованным и запертым в ловушку собственного сознания, без какой-либо возможности двигаться или говорить, что может быть хуже?

Находится в этом состоянии, которое поддерживается твоим собственным братом и сестрой. Восемь с половиной бесконечных, ведущих к безумию месяцев. Танатос, четвертый Всадник Апокалипсиса, находился в кровати в компании лишь одного телевизора. Ну, еще каждые двенадцать часов его навещал кто-то из Главной Подземной Больницы, чтобы вколоть слюну адской гончей, обладающей парализующей способностью, сменить на капельнице раствор от обезвоживания, и провести унизительную процедуру протирания влажной губкой перед тем, как сменить штаны.

Но кто бы не приходил, действовал быстро и профессионально и поспешно удалялся. И конечно же его сестра, Лимос, третья Всадница Апокалипсиса и Арес, второй Всадник, часто у него зависали. Но если Ареса трудно было назвать болтуном, то у Лимос же рот не закрывался.

Откровенно говоря, Тану было глубоко плевать лаком какого цвета сегодня утром она покрасила ногти, или как она и ее человеческий муж Эрик планировали медовый месяц по Европе после окончания Апокалипсиса. И серьезно, медовый месяц? Не поздновато ли? Эрик и Лимос жила в своем персональном рае на острове, так что каждый день для них уже был медовым месяцем. Что Тан, плюешься желчью? Да, конечно, его мысли попахивали завистью. Как бы глупо и жестоко это не прозвучало, но единственное, что помогало ему сохранить рассудок на протяжении многих тысяч лет, которые он прожил, это осознание того, что Арес и Лимос так же одиноки как и он.

Но сейчас, оба, Арес и Лимос были женаты и счастливы, а его оставили парализованного и несчастного страдать от огромной ненависти к женщине, которая довела его до этого.

Реган.

С тех пор, как его прокляли стать Всадником, который превратится в Смерть, как-только сломается его Печать, Танатос верил, что Печатью была его девственность. Он хранил свой член словно чертов алмаз Хоупа

[2]

.

Он готов был взорваться от сексуального возбуждения, но черт, всё таки сохранил свою девственность и…, а дерьмо…

Конечно это было до появления Реган с ее соблазнительным телом, дьявольским планом и отравленным вином. Она сумела раздеть его, обездвижить и заставила кончить. Почему? Он до сих пор не мог понять причину, поскольку ни разу, при всей трепливости Лимос и бреде, который нес Арес, не поднимался вопрос о Хранительницы Эгиды. И именно тот факт, что она была Хранителем, одной из человеческих бойцов, смыслом существования которых было избавление мира от демонов, делал ее мотивы более загадочными.

Хранителям не нужен был Апокалипсис. Значит, либо она тайно работала против Эгиды, или же она не знала, что трахнув его, разобьет его Печать.

Но если последний вариант был правдой… то почему же она пошла на крайности, чтобы затащить его в постель? Будучи легендой мирового масштаба, он привлекал особое внимание, и, конечно, знал, что красив. Но использовать дурманящее вино и сверхъестественные силы, чтобы добиться желаемого?

Ярость накрыла его волной такой же пламенной, как и желание, которое он чувствовал, находясь под Реган, когда ее жаркая плоть сжималась вокруг его члена. Боже, как же хорошо ему тогда было. Столетиями он думал каково это, быть с женщиной. Представлял все возможные способы, которые только существуют. Его любимой фантазией было то, как он будет брать женщину, стоящую на четвереньках, прижимаясь своей грудью к ее спине, удерживая своим весом для мощных толчков.

Все эти месяцы, думая о сексе, именно Реган он представлял стоящей на коленях.

Его член дернулся, подстрекаемый жаркими мыслями, выводя его из себя. Ему не стоило мгновенно заводится, думая о ней. Стикс больно пнул Танатоса, чувствуя раздражения хозяина. Жеребец, пребывая в форме татуировки, был так же обездвижен, как и он.

Минуточку. Он – возбужден, его конь – пришел в движение… а это значило, что действие слюны адского пса теряло свою эффективность.

Сердце Танатоса стало биться дважды быстрее, когда у него появился лучик надежды. Может его родственнички наконец-то решили его освободить. О, если это так… у него были серьезные планы. Сначала он надерет задницу Лимос и Аресу. А потом, секс. Много, много секса. До Реган, воздержание не было проблемой просто потому, что он не знал, что теряет. Но теперь, его тело жаждало этого так же сильно, как и мести. И не будет ли отплата сладкой? Он никак не мог определится, чего же хочет больше: убить Реган, или трахнуть. Может, и того, и другого? Конечно, не в таком порядке, он ведь не полный псих.

Дверь открылась и он услышал тяжелые шаги Ареса, в сопровождении почти беззвучной Лимос, и цоканье когтей адского пса.

– Привет, братишка, – прочирикала Лимос, как будто Танатос оставался здесь, развлекаясь в свое удовольствие. Его кулаки сжались, но он быстро расслабил мышцы, заставляя себя оставаться спокойным.

Арес переключил канал на телевизоре, который они вмонтировали над кроватью.

– Извини за это, – проворчал он, – наверное кто-то перепутал канал. Теле ярмарка по продаже фианитов

[3]

не очень увлекательная передача.

Ну что ты! я как раз думал, как красиво на мне будет смотреться ожерелье с золотой филигранью и серьги в форме капли. И всего за семь тысяч пятьсот девяносто девять долларов плюс доставка. Это же просто даром! Но, черт, я упустил такую сделку из-за того, что я, мать вашу, лежу как труп.

Рука Лимос легла на бицепс Танатоса, и он еле сдержался, что бы ее не сбросить.

– Эй… послушай… мы должны тебе кое-что сказать. – Ее голос был низким и серьезным, и, черт, это не обещало ничего хорошего. – Я знаю, ты наверное чувствуешь разрушения в мире, и это сводит тебя с ума.

Сводит с ума? Да это было ёбаное безумие! С бешеной пеной изо рта и всепоглощающим пламенем, разрушающим рассудок. Лимос и Арес держали его в курсе последних событий, рассказывая о всем, что творил Мор, хотя в этом не было нужды. Благодаря проклятию, Тан мог чувствовать массовые потери по всему земному шару, его тянуло туда, как наркомана к очередной дозе героина.

Очевидно, его обездвиженное состояние немного притормозило возможность переноситься к эпицентру смертей, но позыв был все еще силен, кружа внутри него как дым с крематория.

– Все становиться еще хуже, – сказал Арес, – чума, которую начал Мор переросла в войны, голод и смерти по всей земле. Поэтому мы проводили мало времени с тобой. Слишком часто нам приходилось переноситься в города, где ситуация была катастрофической.

– На прошлой неделе, Мор занял Австралию во имя Шеула.

Вот, черт. Демоны, которые были привязаны к Шеулу – место, которое люди называют Адом – теперь смогут заселить Австралию. Размеры этой страны поместят миллионы демонов и позволят им подготовить первый этап глобального завоевания.

С начала времен демоны желали начать Апокалипсис, чтобы уничтожить человечество и занять Землю в качестве трофея. И теперь, имея такой огромный козырь в рукаве, они как говорится, подберут мяч, который уже находится практически в зоне защиты, и станут на шаг ближе к своей цели. Что будет с людьми?

Лимос, которая всегда находилась с его мыслями на одной волне, ответила, как будто услышала вопрос.

– Все те, кто не успеет убраться вовремя будут… убиты.

– Мы помогли нескольким эвакуироваться, – голос Ареса опустел, – Кинан, Лимос, Эрик и я помогли нескольким.

– Все очень скверно, – сказала Лимос, – Но есть и хорошая новость. Хранители Эгиды нашли способ закрыть Врата Ада. Это временно… их магию блокируют демонские чары, но все же это остановило массовое проникновение сил зла. – Она потрепала его по руке. – Потерпи еще немного, Тан. Осталось несколько недель, и мы тебя освободим.

Несколько недель? Почему именно тогда?

Арес сжал Танатоса за ногу:

– Через пару часов кто-то придет, чтобы сделать следующую инъекцию. Мы навестим тебя, как только освободимся.

Они с Лимос ушли, и ну уж нет, он не собирался торчать здесь и ждать очередного укола. По кокой-то неизвестной причине он опять мог двигаться и собирался поскорее удрать отсюда ко все чертям собачьим. Собравшись с силами, он начал раскачиваться в разные стороны, пока амплитуда его движений не сбросила его на пол. Твою мать, как же все болело от удара, но это только побуждало действовать быстрее. Что-то внутри его волновало, тянуло куда-то. Опасность. Смерть. И то, и другое. Только никогда раньше не испытывал он такого чувства опасности. Как будто это он пребывал в угрожающей жизни ситуации, но… эмоция исходила издалека. Чтобы это ни было, оно взывало к нему, и он должен был ответить.

Он вырвал катетер капельницы из руки и подполз к раздвижной стеклянной двери. Кряхтя, он поднялся на четвереньки и выбрался наружу. Смерть и опасность продолжали терзать его, как две веревки, тянущие в противоположные стороны. Чувство опасности казалось более… весомым, но в своем нынешним ослабленном состоянии он не мог рисковать, поскольку мог угодить в одну из ловушек Мора. Смерть, с другой стороны, наполнит его силой. Все правильно. Сначала – смерть, потом – опасность. Подчиняясь инстинкту, он открыл Хэррогейт и ввалился в него. Мгновенно, жаркий и сырой воздух взрывной волной накрыл Тана. Смрад гниющей плоти и горящего дерева неприятно ударил ему в нос. Обессилено он поднял голову и нахмурился при виде выжженной земли и упавших деревьев. Внутренняя система навигации Тана подсказывала, что он был внизу в Преисподней, но никогда раньше он не видел ничего подобного. Столько погибших… Теперь понятно, почему его сюда так тянуло.

– Эй, ты. – Танатос повернул голову и увидел мужчину без рубашки и в обтягивающих штанах, который все время менял цвет, стараясь слиться с дымчато-серым и черным задним планом.

– Гадес. – Его голос звучал так, как будто он наглотался стекла.

– Неужели это… Австралия?

– Да-да-да. – Гадес сделал несколько шагов, давя сапогами обожженные демонские и человеческие кости.

– Поскольку это место заклеймено за Шеулом, я могу здесь зависать.

Конечно. Гадес был так же привязан к Шеулу, как и любой демон, но совсем по другим причинам.

Как павший ангел, он должен был следить за Шеул-гра-местом, где находились души демонов и плохих людей. И мог покидать его только с позволения Азагота, или, как его еще называли, Жнеца Смерти.

– Азагот позволил тебе… покинуть Шеул-гра?

– Он дал мне час. – Его протяжная речь сочилась сарказмом.

– Его щедрость не знает границ.

Он слегка подтолкнул его ногой:

– Теперь я торчу здесь пытаясь тебе помочь. Быстрее поправляйся, я хочу заскочить в один из распутных домов сукубусов по пути назад в Гра.

Миллионы иголочек вонзились в мышцы Тана, когда он попытался опереться на упавшее дерево. Синеволосый сукин сын просто стоял и смотрел.

– Зачем тебе… мне… помогать?

Лицо Гадеса стало таким же каменным, как и все вокруг них:

– Потому, что твой грёбаный братец меня уже заебал. И хоть я и могу оценить то, что он делает, начинает Апокалипсис, и все такое, меня бесит, что он лезет в мои дела.

Танатос пошевелил пальцами, рад снова их чувствовать:

– Ты это о чем?

Синие прожилки, паутинкой покрывая бледную кожу Гадеса стали ярче и начали пульсировать:

– Он хочет разрушить Шеул-гра и уничтожить Азагота.

– Вот дерьмо.

Без Шеул-гра каждый демон или испорченный человек, убитый в мире людей, будет свободен и сможет сеять хаос в своей бестелесной форме.

Также, по одной из теорий, Азагот мог оказаться отцом Всадников, но никто пока не мог этого подтвердить. Пока слух не опровергли, Танатос не хотел бы, чтобы его убили.

– Да, дерьмо полностью подходящее слово. Кто бы мог подумать, что твой долбанутый братец мог скатится с катушек и стать чокнутым серийным убийцей?

В этом и состояла проблема. Ресеф был самым добрым и уравновешенным из всей четверки. То, что он так изменился, не предвещало ничего хорошего для Ареса, Лимос и Тана.

Он обратил внимание, что какая-то ветка впивается ему в спину, и в то же время ощутил легкую вибрацию где-то в районе запавшего живота. Его тело оживало. И требовало пищи. Вместе с голодом усилилось ощущение опасности, стало раздражающим голосом в его мозгу. Что это за чертовщина?

– С каждым днем он сильнее, Танатос. Души, за которыми я присматриваю перерождаются с пугающей скоростью.

Танатос нахмурился:

– Думаешь Мор в ответе за это?

– Возможно, не косвенно. Но, чем ближе Апокалипсис, тем быстрее души покидают меня, быстрее, чем появляются. У Мора большая поддержка в мире демонов, а я становлюсь все слабее. Ты должен его убить.

Танатос отрицательно покачал головой:

– Я намерен вернуть брата, а не убивать его. – Тан нашел подтверждение того, что Печать Ресефа можно исправить, но только если вонзить в него нужный кинжал в нужное время. Проблема состояла в том, что он не разгадал нужное время.

– Чудненько! Мне все равно, что ты сделаешь, просто сделай хоть что-то. Моя жизнь зависит от этих душ. Я нуждаюсь в них.

– Чудненько? – Начал Тан. – Серьезно? Большой, страшный демон с ирокезом на голове использует словечка типа "чудненько"?

– Да, чудненько. – Гадес потер свою обнаженную грудь, – и пошел на хер.

– Это уже лучше, – сказал Тан и прикрыл глаза.

Вибрация в его теле переросла в мучительный голод, тесно переплетаясь со злостью. Запах крови врезался в него, и он открыл свои глаза. Гадес присел около Тана с ножом в руке. Кровь струилась с разрезанного запястья, и клыки Танатоса удлинились, когда жажда, сдерживаемая на протяжении восьми месяцев, вырвалась наружу.

Он набросился на Гадеса, но мужчина схватил его сзади за шею и прижал окровавленную руку ко рту Тана. Его мозг отключился, поддавшись неистовому голоду, а тело действовало на автопилоте, контролируемое животным инстинктом.

– Вот, блядь. – Жесткий голос Гадеса был не более, чем жужжанием в сознании Тана. В этот момент, ему было насрать, даже если он оторвет мужчине руку. Все, что имело значение – заполнить пустоту внутри. Если нет, то это могло привести к неконтролируемым кормежкам и многим смертям. Но Тану повезло, поскольку он был из тех, кто знал о его потребности, хотя не знал о ее мере.

Время мелькало разноцветными кругами и, наконец, Гадес отошел в сторону, оставив его прислонившимся к дереву, его тело вновь пополнило запас сил. Голод прошел, но другое чувство, странное покалывание грозящей опасности, навязчиво жужжало у него в мозгу. Это был как маячок, зовущий его.

– Спасибо, чувак. – Танатос поднялся на ноги и размял мышцы, проверяя их возможности после долгого неиспользования.

Краем глаза он уловил движение в выгоревшем лесу, и знал, что уже через минуту сможет поразмяться. У них был незваный гость.

– Без проблем, лишь отдал должок.

Наблюдая краем глаза за крадущимся в тени существом, Тан привычным движением провел пальцем по серповидному шраму на шее, и мгновенно на нем появилась костяная броня. Затем, он призвал свою косу.

– За тобой много долгов. Я присылаю тебе огромное количество душ, мудак. – Он собирался послать Гадесу еще.

– Да пошел ты на хер.

Он начал свой привычный ответ "Не могу, мне нельзя заниматься сексом", но вспомнил, что очень даже мог. Спасибо Реган и ее предательскому поступку. Но Гадес был мужчиной, а Танатос не настолько отчаявшимся.

Но желание оставалось, такое же мощное, как и у Ареса. Узел напряжения, который, если не ослабить, мог вылиться в разрушение и смерть. Хорошо, что Танатос был в настроении немного поиграть в "Подземелье и Драконы", а не в ролевые игры.

– И что ты собираешься делать теперь, когда твоя ледяная скорлупа дала трещину?

– Сначала, я убью демонов и падшего ангела, стоящих за твоей спиной. – Скорпион, изображенный на его шее, начал жалить, его хвост двигался со скоростью пульса, напоминая, что призвание Танатоса – смерть. И, поскольку он никогда не спорил с судьбой, Тан взмахнул косой, отсекая одному из демонов голову. Он посмотрел на Гадеса, который наслаждался зрелищем и выглядел так, будто единственное, чего ему не хватает – это попкорна.

– А потом, я сделаю тоже самое с женщиной, которая меня предала.

Переводчики: navaprecious

Редактор: natali1875

Глава 3

Реган села на пол и уставилась на вампира, который спас ее от одной угрозы и планировал отдать в руки следующей.

– Ты не можешь забрать меня к Танатосу. Он недоступен…

– Глупая женщина, – пролаял он. – Я уведу тебя в его владения, пока он не вернется. Кое-кто из нас имеет план как вернуть его обратно. – Голос вампира смягчился. – И есть еще кое-что, что ты должна знать, предупреждение, которое я не могу сказать тебе здесь… – Кровь хлынула из его рта, вампир рванулся вперед и рухнул на подиум. Арбалетная стрела пронзила его грудь.

– Отойди от нее! – Лэнс, один из коллег Старейшин Реган, бросился к ним с арбалетом в одной руке и деревянным колом в другой. За ним следом шли еще больше Хранителей, включая Сьюзи, которая приехала в Штаб квартиру, чтобы помочь Реган на последних месяцах беременности.

Через боковой вход, ворвались Старейшины – Кинан и Декер.

– Не убивай его! – крикнула Реган, но не обращая на нее внимания, Лэнс вонзил кол в сердце вампира.

– Черт возьми, Лэнс! – Заорал на Лэнса Кинан, когда вампир превратился в пепел. – Мы так не работаем.

– Это вы так не работаете, – ответил Лэнс. – Не все в Эгиде согласны с твоим кристально чистым новым способом лечения врагов.

– Со мной все хорошо, – уверила ее Реган, но Сьюзи заломила руки, источая беспокойство всеми порами тела. – Но знаешь, я могла бы выпить чашечку твоего удивительно ромашкового чая с медом. – Сьюзи улыбнулась от облегчения и возможности помочь. Когда она ушла, Реган так и осталась сидеть на полу, собираясь с мыслями и восстанавливая дыхание.

– Почему вампиры Танатоса здесь? Как они забрались внутрь?

Хуан, один из Старейшин, пнул ногой останки.

– Мы захватили их несколько недель назад. Мы должны были увидеть дневальников своими глазами. Каким-то образом они убежали со своих клеток.

– Вы идиоты, – закричала Реган. – Вам не кажется, что мы уже достаточно сделали с Танатосом?

– Мы не делали этого с Всадником, – сказал Лэнс с таким самодовольным выражением лица, что Реган захотелось влепить ему пощечину. – Это твой доклад привлек наше внимание к его вампам. Нам пришлось изучить их.

Вот, черт. И снова, она умудрилась нагадить Танатосу, просто другим путем. Ее чувство вины переросло в горький гнев, который Реган направила на Лэнса.

– Апокалипсис – на нашем пороге, – крикнула она, – а вы напрасно тратите время с вампирами? Мило.

Лэнс нахмурился.

– Ты добровольно заняла пост эксперта по вампирам, когда в прошлом году умер Джаред. Ты должна была знать, что когда открываешь новый вид, мы обычно его изучаем. – Он бросил ей неприятный взгляд. – Ты ведь не собираешься оплакивать его или еще какое-нибудь дерьмо?

Боже, Реган ненавидела, когда он так делал. Лэнс и еще несколько Старейшин казалось считали, что раз уж она женщина, то будет проливать слезы из-за каждой мелочи.

Они были против ее повышения в Старейшины Сиджил, и теперь, она старалась никогда не упускать возможности показать, что так же подходит для этой роботы, как и они.

Кинан украл у нее возможность вцепиться в обидчика, возвращаясь к прежнему разговору.

– Изучить? – Кинан вставил свой S-образный нож в чехол, висящей на бедре. – У нас есть стандартные процедуры обхождения с новыми видами, которые включают информирование Старейшин о планах поимки. Они не включают изучение.

– Ты был занят со своей новой счастливой демонской семьей, – сказала Хуан, – мы не видели смысла делать из поимки кровососов большую новость.

Реган боролась с желанием закричать от разочарования:

– Что если всадники увидят в этом новое предательство? Вы об этом подумали? – Отношения Эгиды с Аресом и Лимос уже были натянутыми, благодаря тому, что произошло с Реган и Танатосом, и все происходящее сейчас могло только ухудшить обстановку.

– Я больше переживаю по поводу Апокалипсиса, висящего над нашими головами, нежели о том, что подумают Всадники. Но тот факт, что вампиры смогли сбежать, несомненно требует вмешательства. – Лэнс кивнул Хуан. – Давай проверим все камеры, чтобы знать наверняка, что больше никакие уродцы не сбежали.

Когда они ушли, Декер уставился им вслед.

– Надеюсь, их кто-нибудь да съест. – Пробормотал он.

– Как ты себя чувствуешь? – Кинан предложил ей руку, но Реган отказалась, и сама поднялась на ноги. С нее достаточно прикосновений на сегодня.

– На удивление, хорошо, – она поморщилась, когда маленькая ножка дала ей по ребрам, – когда меня не пинают.

Кинан расстегнул кожаную куртку, открывая взгляду полный набор оружия, которого бы хватило на истребление нескольких тысяч демонов:

– Джем то же самое говорила, когда была беременна.

Дочери Кинана, Дон, был уже почти год. И это самая прекрасная, маленькая темноволосая девочка, какую она когда-либо видела.

Реган гадала какого цвета будут волосы у ее ребенка – сына, как она узнала несколько месяцев назад, учитывая, что у Танатоса они были светлые, а у нее – темно-каштановые.

– Я знаю, мы уже говорили об этом, но если ты захочешь с кем-то обсудить беременность и все остальное – Джем всегда к твоим услугам.

Уфф. Это стало неловким, когда Джуан обмолвилась, что у Реган не было матери и ей не с кем посоветоваться, или спросить совета. Нет, мать Реган совершила самоубийство, кинувшись в лапы демона, сразу после того, как она появилась на свет.

Как Лэнс однажды заметил: "Ты должна чувствовать себя счастливицей, поскольку она не убила себя в тот же момент, когда узнала, что ее одержимый демоном любовничек обрюхатил ее".

Он настоящий долбоёб.

Реган вежливо улыбнулась:

– Спасибо, Ки, но все будет в порядке.

Он кивнул:

– Но предложение остается в силе. Когда следующая встреча с доктором?

– Завтра. Доктор Родански обеспокоенный размером ребенка и собирается сделать еще один ультразвук, чтобы решить, делать ли кесарево вместо обыкновенных родов.

– Тебе действительно нужно поговорить…

– Нет. – Она оборвала Кинана до того, как он успел предложить увидится с демоническим доктором из Центральной Больницы Преисподней. Одно дело работать с демонами, чтобы предотвратить Апокалипсис, но позволить одному из них такой личный контакт? Только в случае опасности. Смертельной опасности.

– Реган, – сказал Ки, – твое тело плохо реагирует на лекарства. Тебе не смогут сделать кесарево без лекарств и анестезии.

– Родански сказал, что что-то придумает. – Она на это надеялась, поскольку то, о чем упомянул Ки – бывший армейский медик и терапевт – очень ее волновало. Роды могут быть очень опасными. И все же, она не была готова встретиться с доктором-демоном и его нестандартным лечением.

Ее желудок заурчал достаточно громко, чтобы услышал даже Декер.

– Хочешь, принесу тебе чего-нибудь поесть?

– Не думаю, что у тебя в кармане завалялся молочный коктейль? – Она всегда предпочитала здоровую пищу, но беременность заставила ее желать ту еду, где основным компонентом было мороженное.

Он поморщился.

– Эта дрянь тебя убьет.

Образ Танатоса возник в ее голове, и нет, не молочные коктейли сведут ее в могилу.

– И так, – сказала она, – сажи, почему ты оказался здесь таким ранним утром.

Парни обменялись взглядами, и у нее внутри все перевернулось.

– Что случилось?

Три пейджера сработали одновременно. Декер первым схватил свой:

– Это Лэнс. Блядь. Демоны в здании.

Мгновенно, Ки и Декер выхватили оружие и встали перед Реган:

– Что за черт? Если бы мы не пришли сегодня обсудить, как освободить Танатоса, Реган была бы мертва.

Реган схватилась за кафедру так сильно, что ногти вонзились в дерево:

– Вы думали сделать это? Сейчас?

– Длинная история, но да. Мы наткнулись на новую информацию. Мы должны обсудить его возвращение немедленно.

– Вы немного опоздали, Хранители. – Глубокий, урчащий голос, доносящийся из дверей, напугал Реган так, что вся краска схлынула с ее лица. Она покрылась холодной, липкой испариной когда увидела Танатоса у входа в аудиторию, его тело источало такую ярость, что даже броня была не в силах ее сдержать. И она знала, ни на минуту не сомневаясь, что ее кошмар воплотиться в реальность.

Переводчики: navaprecious, silvermoon

Редактор: natali1875

Глава 4

Реган не могла дышать. Не могла глотать. Все, на что она была способна – смотреть смерти – буквально, Смерти – в лицо. Танатос собирался ее убить. Его желтые глаза впились в нее, но слова, которые он произнес, предназначались Ки и Декеру.

– Оставьте нас.

– Послушай меня, Танатос, – начал Кинан. – Если у тебя есть к кому-то претензии, то это я…

– Заткнись. – Голос Тана разнесся по аудитории, громыхая так, словно тот говорил через усилитель. – Оставьте нас. Последнее предупреждение. – Он двинулся к ним, ботинки выстукивали похоронный звон по ковровому покрытию, скрипели костяные пластины его доспехов, а меч на бедре казался еще более угрожающим, чем она помнила.

Реган понятия не имела, мог ли один из них убить Кинана, учитывая, что тот был неуязвим для всех, кроме падших ангелов, но Декер станет легкой добычей. Как и она. Ее способность вырывать душу из человека… или защищаться от нападения душ, казалось пострадала в результате беременности.

Не так давно такая потеря казалась облегчением. Теперь же она осталась так уязвима, что даже в мыслях не представляла возможным.

– Идите, – тихо сказала она, не отрывая взгляда от крутящихся душ. – Я буду в порядке. – Реган надеялась. На самом деле, от части сомневалась. Но не хотела быть ответственной за смерть Декера.

– Мы не уйдем, – настаивал Кинан.

Танатос улыбнулся, а Реган содрогнулась.

– Я только-что убил падшего ангела. – Он вытянул руку, и одна из душ, в своей иссиня-черной форме распластала тонкие крылья и бросилась к Кинану. В нескольких дюймах от цели она остановилась, напряглась, словно привязанная невидимыми цепями.

– Он может высосать душу прямо из тебя, человек.

– Черт возьми, – вздохнула она. – Уходите, парни. Торчите в коридоре, но пожалуйста… идите! – Ки с Декером выразили упорное неповиновение, но наконец-то, пошли прочь. Когда Ки выходил за дверь, то повернулся и бросил во Всадника убийственно холодный взгляд.

– У вас пять минут.

Пять минут? Целая вечность, учитывая, что Тан мог прикончить ее за долю секунды. Как только Ки с Декером ушли, Танатос нанес удар, оттащив ее от подиума и прижал к стене, разместив предплечье поперек ее горла. Она не могла даже дотянутся до своего первоклассного и удобного кинжала против Всадников.

– Ты предала меня.

– Пожалуйста, – прошептала она.

– Пожалуйста. – Голос Тана был гортанным. Низким. Прямо-таки злым. – Скажи еще раз. Это не поможет, но я хочу услышать, как ты умоляешь меня, прежде чем убью тебя.

Она никогда не стала бы умолять за свою жизнь, но сделает все что угодно ради ребенка. Реган облизнула губы, но во рту не было влаги.

– Пожалуйста, не делай этого.

Закрыв глаза, Тан глубоко вдохнул, и злая улыбка изогнула его губы.

– Запах твоего страха опьяняет. Какого это, чувствовать себя связанной и беспомощной, Реган?

Ужасающе. Это ужасающе.

– Делай со мной, что хочешь, – прошептала она, – но не… не трогай ребенка.

Его глаза распахнулись. На мгновение, он уставился на нее, белокурые брови низко опустились к янтарным глазам.

– Ребенка?

Как мог он упустить то, что выглядела она так словно проглотила арбуз?

Ребенок пнул ее, словно почувствовал, что о нем говорят, и Танатос посмотрел вниз.

– Какого…? – Танатос отпрыгнул прочь, не отрывая широко раскрытых глаз от ее живота. – Когда? – Он громко сглотнул. – Кто отец?

Вот теперь нужно было осторожно подбирать слова. Планировалось, что они подождут, пока ребенок появится на свет, а потом освободят Танатоса и расскажут ему про все…они надеялись, что даже если он придет за Реган пылая ненавистью и намереваясь ее убить, хотя бы ребенок будет в безопасности. Теперь… дерьмо. Она не знала, что делать. Странно, поскольку она всегда быстро соображала.

– Послушай меня…

– Кто?

Она судорожно вдохнула.

– Было бы легче, если бы Кинан был здесь…

– Кинан? – Танатос издал ужасное рычание, и Реган могла поклясться, что заметила проблеск клыков. – Отец Хранитель? Он посмел прикоснуться к тебе?

Посмел?

– Нет…

– Кинан! – От его рыка задрожало все здание, а потом, меч оказался в руке Всадника, а жуткие тени закружились у его ног.

– Это не Кинан, – заговорила она, но Тан не слушал.

– Кинан труп.

– Танатос! Эй, глухой Всадник. Это не Кинан. Это ты. – Реган погладила свой живот. – Ребенок твой.

***

Танатос жил в те времена, когда слова "обухом пришибленный" имели прямое значение. До сегодняшнего дня ему удавалось избегать ситуации, в которой он бы на собственной шкуре узнал, что значит это выражение. Но теперь понял каково это. Он стоял словно болван и молча пялился на живот Реган.

Его взгляд переместился выше. На грудь, которая, казалось, стала больше, на шею, и наконец он посмотрел в ее карие глаза. Они были так же прекрасны, какими он их помнил. Яркие, с ледяной твердостью воина, проглядывавшей сквозь пламя. Но они были затуманены страхом, подтверждая, что она не была глупой.

Когда он только вошел в комнату, то намеревался ее убить. Сейчас же он хотел выпить. Он станет отцом. За долю секунды он из девственника превратился в папашу.

Дверь открылась настежь и оба – и Кинан, и Декер, появились в комнате, наведя пистолеты на Тана. Пули не пробьют его броню и не смогут его убить, но боль будет адской, если они попадут в незащищенные участки тела. Как его голова, например.

– Используете свое оружие, – тихо проговорил Тан, – все Хранители до единого, находящиеся в здание, за это поплатятся.

– Нам не нужны проблемы, – сказал Кинан, – уходи.

– Уйти? – Тан засмеялся, не взирая на то, что души на его доспехах завертелись тысячами мелких смерчей. Тысячами? Почему так много? Это не важно. По крайней мере, не сейчас. Он взял Реган за руку до того, как она смогла смыться.

– Я уйду. Но она пойдет вместе со мной.

Палец Декера переместился с затвора на спусковой крючок:

– Когда Ад заледенеет.

– Все нормально, – быстро ответила Реган, – со мной все будет в порядке.

– Немного самонадеянно, не думаешь? – спросил Тан. Но увидев, как побледнело лицо Реган, почувствовал себя настоящим козлом.

– Ты не должна нас защищать, Реган. – Кинан подошел ближе и Декер сделал то же самое, движения их тел были синхронными и хорошо отработанными. – Давай все обсудим, Всадник.

– Пытаешься потянуть время, чтобы позвать моего брата и сестру? Нам не о чем говорить.

Он потащил Реган к двери на другом конце аудитории и когда открыл ее, то совсем не удивился, увидев около дюжины Хранителей вооруженных до зубов и готовых дать ему отпор. Ну, еще стояла женщина, в руках которой был кинжал и огромная чашка чая.

– Первый, кто попытается меня остановить – умрет. – Сказал Тан. – Вторая попытка приведет к гибели всех остальных.

Реган не отступала от него ни на шаг:

– Все назад. Я иду добровольно.

Послушались все, кроме одного. И тот идиот, что посмел замахнуться на него каким-то жалким ножичком, узнал с какой скоростью Танатос может призывать души из своей брони. Остальные же узнали, как громко могут кричать люди, когда из их тел вырывают души.

– Прекрати. – Закричала Реган, но было уже поздно.

– Я их предупреждал. – Ответил Танатос и поволок ее из здания. – И я не в настроении, чтобы давать вторые шансы. Имей это ввиду.

Как только они вышли наружу, Тан открыл портал и переместился вместе с Реган. Они появились рядом с имением в Гренландии в специально отведенном для порталов месте, поскольку у них была одна неприятная особенность – они могли рассекать людей пополам, если кто-то имел неосторожность оказаться рядом или ворота открылись над человеком.

Ветер буйствовал на темной голой равнине, к нему примешивался легкий запах близкого океана и дыма, от разведенных костров на территории имения, хвост Реган заколыхался, когда она ступила на траву, а щеки порозовели от прохладного бриза. На дворе стояло лето, но все равно было достаточно холодно, мрачно и сыро.

– Почему мы здесь?

Он схватил ее за локоть и потащил к двери:

– Я здесь живу.

– Я это знаю, – процедила она, – но, думала ты захочешь оправиться в менее очевидном месте. Особенно теперь, когда за тобой гоняться все сотрудники Эгиды, из-за моего похищения и убийства Хранителя.

– Ты неправильно думала. – Он открыл дверь и в ту же минуту сбежались его помощники-вампиры.

– Господин! – Темные глаза Виктора расширились, а на лице расползлась довольная улыбка. – Вы вернулись. Мы не знали, иначе приготовили бы…

– Все в порядке. Я вернусь и поговорю с тобой немного попозже. – Он направил Реган вниз по каменным ступеням к своей темнице, и когда на полпути она заартачилась, он поднял ее на руки и понес. Странно, но там, где ее живот соприкасался с доспехами, жар ее тела проникал сквозь костяные пластины и заставлял его кожу гореть.

– Немедленно… меня… отпусти. – Она извивалась у него на руках, и он выругался, прижимая ее крепче и стараясь не навредить.

– Прекрати. Ты поранишь себя или ребенка. – Мелькнуло серебряное лезвие, и он перехватил нож, до того, как тот вонзился ему в щеку. Резким движением он вырвал из ее руки оружие и бросил на каменные ступени.

– Дай угадаю. Покрытый слюной адской гончей? Хорошая попытка.

– За ним так же закреплено заклинание поиска, ты большая задница. Хранители Эгиды смогут отследить место моего пребывания.

– Ну да, – протянул он, – они ведь не догадаются, что я забрал тебя к себе домой. Они же наблюдали сцену твоего похищения.

Она вцепилась зубами ему в руку, и он заорал, но не отпустил ее, пока они не достигли первой камеры. Танатос быстро впихнул ее вовнутрь, пока она опять его не укусила. Не то, чтобы он был против укусов, но для этого будет более подходящее время. О, посмотрите-ка… ты один раз с кем-то переспал и теперь все сводишь к сексу.

– Ты просто бросишь меня здесь? – спросила Реган скептично.

Он запер двери клетки:

– Да.

Багровые пятна покрыли ее бледные щеки, и она сильнее обхватила себя руками, растирая замерзшие конечности:

– Могу я хотя бы получить одеяло?

Блядь. Теперь он чувствовал себя настоящим ублюдком. Она была легко одета – в тонкую белую блузку, капри цвета хаки, и кроме того, она была босой. Целый год здесь была одинаково низкая температура, и, хоть на него это никак не влияло, Реган была всего лишь человеком и могла запросто умереть от переохлаждения.

Он не должен о ней беспокоится. На самом деле, он и не особо за нее переживал. Но он не позволит ей умереть, когда его ребенок находится у нее внутри.

– Ну?

Когда он ничего не ответил, раздумывая, не забрать ли ее наверх, она тяжело вздохнула.

– Послушай. Я знаю, ты злишься…

– Злюсь? – Выплюнул он. – Ты меня опоила, обездвижила, украла девственность и оставила, доведя до ослепляющей ярости, настолько мощной, что моей сестре и брату пришлось лишить меня свободы на целых восемь месяцев. Слово "злюсь" даже частично не описывает того состояния, в котором я сейчас перебываю. Ты что, хотела начать Апокалипсис? А Эгида в курсе, что ты сделала, или они также в этом участвовали?

– Я не знала, что обездвижила тебя. Я потеряла контроль над своей силой, и не поняла, что направила ее на тебя. – она задрожала… или, может, ее просто передернуло. – И я тебя не опаивала. То есть, очевидно, что тебя чем-то накачали, но это была не моя идея. Один из твоих вампиров дал мне то вино.

– Никто из моих вампиров не мог меня предать.

– Ну, мне жаль тебе это говорить, но один из них как раз это и сделал.

– Почему?

Она передернула плечами:

– Возможно он устал от того, что ты постоянно ведешь себя как ворчливая задница и решил, что тебе нужно с кем-то переспать. Откуда, твою мать, мне знать?

Его челюсти сжались:

– Все они понимали, что секс для меня за пределами возможного. Они бы такого не сделали.

– Хорошо. Мне все равно. Спроси Ареса и Лимос. Они в курсе. Вино повлияло на меня так же, как и на тебя.

Она скривилась и положила ладонь на живот. Даже не осознавая, что делает, он вошел в камеру и взял ее за плечи:

– Ты в порядке? Это ребенок?

Она удивленно моргнула:

– Он меня просто пнул. Жеребенок очень шустрый.

– Жеребенок?

Она опять зарделась, но на этот раз ее щеки окрасились нежно-розовым, женственным румянцем:

– Ну… его отец… Всадник, так что… Жеребенок.

Он хотел улыбнуться, но потом вспомнил, что ненавидит ее и сделал каменное лицо:

– Я принесу одеяло. – Он направился к выходу, но она остановила его, положив руку ему на плечо.

– Мне нужно в туалет.

Он указал на угол комнаты:

– Там есть ночной горшок.

– Ты что, серьезно? Фу. – Она в отвращении отошла подальше от грязной, глиняной посудины.

– Ваше поколение слишком избаловано. А что ты думаешь люди использовали до того, как изобрели унитазы?

– Да мне плевать. В наше время люди знают, что это такое, и я бы хотела использовать именно унитаз. – Она сморщила нос и добавила. – Если я попробую сесть на ту штуку, то никогда не смогу подняться.

– Хорошо. – Пробормотал он и взял ее за запястье. – Из тебя ужасная пленница, ты это знаешь?

Она поступила разумно и ничего не ответила, пока он вел ее вверх по ступеньках в свою спальню. Когда она увидела, куда именно он ее притащил, то остановилась на пороге:

– Эмм…

– Ты бы предпочла подземелье? Выбор за тобой.

Глаза Реган вспыхнули, когда она пробиралась мимо него.

– Это будет весело, – сказала она, словно была гостьей в отеле и только что отпустила посыльного.

– Не пытайся ничего натворить, Реган, – предупредил Тан. – Я поставлю охрану у двери.

– Как долго ты собираешься меня тут держать?

– Пока не решу, что с тобой делать. – Он наклонился и посмотрел ей прямо в глаза. – Но пойми; твоя жизнь теперь принадлежит мне.

Переводчики: navaprecious, silvermoon

Редактор: natali1875

Глава 5

Прошел уже практически целый час с тех пор, как Танатос похитил Реган, а в главной штаб-квартире Эгиды до сих пор царила атмосфера хаоса. Кинан должен был вернуться домой и встретить жену и дочь, чтобы они присоединились к родственникам в ЦБП для еженедельного семейного собрания.

Сегодня Кинан опоздает. Чёрт, да это станет просто чудом, если он вообще придёт.

– Как те вампиры и демоны смогли сбежать, и как, мать вашу, Всадник узнал месторасположение нашей штаб-квартиры? – кричал Йэн, один из Старейшин Эгиды. – За тысячи лет нашего существования никто и никогда не мог нас обнаружить. Что произошло?

Кинану хотелось указать на тот факт, что ячейки Эгиды были почти, что обнаружены вражеской стороной несколько раз за всё время, что существует организация, и если бы они не поменяли их местоположение, то штаб-квартиры точно нашли бы. Но парень промолчал.

Йэн был вспыльчивым мудаком, который не отступится в любом споре, а Кинан был не в настроении марать о него руки, чтобы просто вырубить на хрен.

Чэд, еще один Старейшина с проблемой взаимоотношений, уставился на Кинана с Декером.

– Как вы могли позволить этому ублюдку провальсировать отсюда вместе с Реган?

– Я не заметил, чтобы ты взял на себя ответственность, – растягивая слова произнёс Декер, его еле заметный гнусавый техасский акцент звучал в каждом слове. Чем больше он злился, тем краснее становилась его шея, когда он говорил.

– Всадник не может коснуться Кинана. – Чэд стрельнул в Кинана обвиняющим взглядом. – Ты должен был что-то сделать.

– Танатос пришел подготовленным и мог справиться со мной, – ответил Кинан, и черт возьми, его это злило. Парень оказался достаточно умным, убил падшего ангела, и хотя Ки не был уверен, что душа могла ему навредить, он не собирался рисковать ни своей ни чьей-либо еще жизнью… особенно Реган.

– И что теперь? – спросил Декер.

Ки посмотрел на кофеварку, задаваясь вопросом стоит ли ему еще выпить кофе. День обещал быть долгим.

– Валерий, Лэнс и Хуан отправились в Великобританию, проверить место для новой штаб-квартиры. – Теперь, когда Танатос узнал их текущее местоположение, оно, вместе со всеми библиотеками, секретами, артефактами и оружием, окажется в опасности, если его Печать все же сломается.

– Эй! – Сьюзи ворвалась в дверь еще более безумная, чем после исчезновения Реган. – Тут еще один Всадник. Думаю, это Война.

– Арес, – пробормотал Кинан. Он так и не смог вбить этим людям в головы, что Всадники станут Войной, Смертью и Голодом, только после того, как разрушатся их Печати. – И как раз вовремя.

Зеленые глаза Йена почти выпрыгнули из орбит.

– Ты еще одному рассказал как нас найти? Почему бы тогда просто не вывесить неоновую вывеску на здании и загрузить наш адрес в Yahoo?

– Я позвал его пока Танатос еще был здесь, – проскрежетал Кинан. – Я надеялся, что он сможет утихомирить своего брата.

Эти дураки понятия не имели на сколько важно сотрудничать со Всадниками. Не только потому, что они были единственными существами способными совладать с Мором, но если люди достаточно сильно их разозлят, то те могут умыть руки и вовсе не вмешиваться в бой.

Тупо будут отсиживаться в своих домах, а человечество пусть само борется с Мором и его демонами.

Чэд фыркнул.

– Хороший план. Может если бы ты…, – запнулся он с удушливым звуком, когда огромные руки легли на плечи Сьюзи и, мягко, но решительно, отодвинули ее в сторону.

Арес заполнил собой весь дверной проем, его широкие плечи задели наличник, когда он, горой кожаных лат и высокомерия, устремился внутрь.

– Где мой брат?

Кинан встретил древнего воина на полпути в комнату.

– Он ушел. Забрал с собой Реган. – Изо рта Ареса вырвался поток проклятий.

– Ну и как он себя вел?

– Так будто ему нужна прививка от бешенства. Он убил одного из наших Хранителей.

– Только одного? Вы застали его в хорошем настроении. – Арес, скорей всего, был прав. Тан мог убить их всех и с легкостью.

– Я думал мы договаривались держать его обездвиженным немного дольше.

– Так и было, человек.

– Тогда как же он освободился?

– Я не знаю.

Кинан провел рукой по лицу.

– Как обнадеживающе. – Арес уставился на него. – Просто верни нам Реган.

– Сделаю все что смогу. – Арес развернулся на каблуках и направился вон из комнаты, но остановился, когда его окликнул Декер.

– Твой брат, – начал Декер. – Он ведь не причинит ей вреда?

Широкие плечи Ареса поднялись и медленно опустились, словно он сделал глубокий успокаивающий вдох. Когда он заговорил, голос его был обманчиво тихим.

– Надеюсь, что нет, – ответил он. – Ради его же блага, и блага всего человечества, надеюсь нет.

***

Шагая по большому залу, Танатос чувствовал, как сжимается его грудь и покалывает кожа. Его вампиры пытались преподнести ему еду и питье, спрашивали нужна ли ему какая-то книга, можно ли поухаживать за Стиксом – а сейчас, один из них опустился на колени, выставляя горло, которое вампир вспорол собственной рукой.

– Возьмите, господин. – Артур, старейший из его дневальников, и тот, кто провел с Танатосом более четырех с половиной тысяч лет, выжидающе смотрел на него. Блять.

– Я уже покормился.

– Тогда позвольте мне что-нибудь сделать, – умолял Артур, его желание услужить работало на гипердвигателе. Отсутствие Тана, должно быть, неважно на нём сказалось. – Хотите, чтобы я провёл вас к Реган?

Никого не будет рядом с Реган. Даже его самого доверенного слуги. Возможно, это решение было неразумным, но сейчас Тан чувствовал себя чертовски не рационально. Он рывком поднял Артура на ноги.

– Если хочешь что-то для меня сделать, убери беспорядок, который натворил на полу.

Вампир кивнул.

– Уже иду. – Он в самом деле выглядел счастливым, получив задание. Без сомнений, они все сидели на кухне и нервно ожидали, когда же Танатос взорвется. Он был близок к этому. Поэтому он ушел подальше от Реган, которая была чертовым фитилем.

Он остановился перед камином и уперся кулаками о каминную полку, всматриваясь в танцующий огонь. Его голова была занята тысячами мыслей, и он никак не мог сосредоточиться. Казалось, что как только он ухватывался за один вопрос, тот тут же влек за собой следующий и следующий. Слишком много мыслей было в его голове: ребенок, Реган, затем Эгида, следом его семья (братья и сестра), и… все вместе.

Совсем не помогало и то, что его тело вибрировало, чувствуя смерти по всему миру. Он ощущал их все, как миллионы ножей, впивающихся в кожу и разрывающих мышцы. И вместе с дрожью, из-за которой он хотел отправиться прямиком в эпицентр смертных баталий и поубивать всех оставшихся, кружился вихрь желания, что усиливался, когда рядом находилась Реган.

Раньше, когда со смертью и разрушением приходило возбуждение, в нём пробуждался инстинкт убийцы. Тёмная жажда всё ещё была рядом, как злобное, пульсирующее влечение, но он также хотел секса. Хотел бросить Реган на пол и вбиваться в неё, пока у него не останется энергии для жестокости.

В ту ночь, когда Реган соблазнила его, она что-то пробудила в нём, и затолкать это обратно было уже невозможно.

Послышались шаги… Тяжёлая поступь означала, что прибыл Арес. И он был вооружен. Ещё шаги, но значительно мягче и в сопровождении отдалённого постукивания когтей по каменному полу.

Танатос повернулся, обнажив свой меч.

– Держи псину подальше от меня, братец. – Выражение лица Ареса было непроницаемым, словно камень.

– Где Реган?

– Катись в Ад.

Адская гончая, мохнатая черная зверюга, которая даже еще не полностью выросла, но уже была ростом с антилопу, оскалилась и подползла поближе.

– Я сказал, убери Хэла. – Последнее, чего он хотел – это драться с псиной. Если он обидит любимого щенка Кары, она надерет ему задницу.

– Тогда ты должен вернуться со мной в Грецию.

– Чтобы ты опять меня запер? Да ни в жизни.

– Это для твоего же блага, – сказал Арес обыденным тоном, словно держать брата в заложниках для него плевое дело.

Но, Арес всегда был солдатом, с рождения обученным делать всё, что потребуется, чтобы любой ценой выиграть бой… даже если цена – жизнь собственного брата. Арес был с самого начала готов забрать её у Мора, так что, не стоит сомневаться, что запереть Тана для него не составит особого труда.

– Для моего блага? – процедил Тан. – Я провёл восемь месяцев, в плену собственного разума, сходя с ума от скуки.

– Вот поэтому мы и принесли тебе телевизор. Фильмы. Музыку. Лимос и Кара читали тебе…

– Считаешь этого достаточно? Знаешь сколько серий "Пляжа"

[4]

можно просмотреть до того, как захочешь выколоть собственные глаза? Я знаю. Намного меньше, чем ты думаешь, – Тан глубоко вдохнул и начал ходить взад-вперед, поскольку иначе всё могло закончится кровью… большим количеством крови, его и Ареса. – О чём вы только думали?

– Мы думали, это убережет тебя от превращения в атомную бомбу.

– Хочешь увидеть атомную бомбу? – Зарычал Тан и обрушил свой кулак на стол, от чего древнее дерево раскололось с сейсмическим треском. – Вы скрыли от меня большой секрет, Арес. Секрет размером с ребенка.

Арес побледнел, что было чертовски удовлетворительно.

– Тан… что ты сделал? – Ничего такого. Просто пригрозил убить мать своего ребенка и половину Старейшин Эгиды.

– Это не твое дело.

– Где она?

Сжав меч так сильно, аж до боли, Тан проигнорировал вопрос.

– Почему вы мне не сказали? Вы с Лимос месяцами сидели возле меня. И ни разу за все это время не сказали ничего похожего на "Эй, к стати, ты скоро станешь отцом" или "Йоу, привет, от тебя залетела Хранительница". Хорошо было бы знать.

Арес разочарованно вздохнул.

– Черт возьми, Тан. Это не то, о чем говорят кому-то кто не реагирует. Ты лежал там, без возможности задавать вопросы и кто мог знать, что творится в твоей голове.

– А чья это вина? – парировал Тан.

В темных глазах Ареса плясал мерцающий свет от огня, скрывая любые намеки на мысли его брата.

– План состоял в том, чтобы разбудить тебя после рождения ребенка. К тому времени, мы решили бы, о чем тебе рассказать.

– Решили, что мне рассказать? – Танатос нахмурился, а потом резко вдохнул, когда его осенило. – Вы не собирались мне рассказывать, не так ли? – Он почувствовал, как дрогнула земля под ногами, когда на него обрушилось осознание масштаба предательства Ареса и Лимос. – Вы не собирались говорить мне, что я стал отцом.

– Нет не собирались, но не из-за тебя. – Арес поднял руки в защитном жесте, который вовсе не казался защитным. – Если Мор узнает о беременности Реган, жизнь ребенка окажется в опасности.

Сукин… Ладно, да, вот и оно. Хоть это и выводило его из себя, Арес был прав.

– Мору захочется навредить мне через ребенка.

– Даже больше, – сказал Арес. – Мы думаем, ребенок – твой агимортус. – Конечно. Тан провел последние месяцы задаваясь вопросом почему не разрушилась его Печать и пытаясь определить, что же все-таки ее сломает. Теперь, тепло, которое он ощущал, находясь возле Реган, обретало смысл. Он чувствовал свой агимортус.

– Как ты освободился? – Спросил Арес. – До следующей дозы яда оставалось еще несколько часов. – Танатос посмотрел на Хэла и мог поклясться, что щенок улыбнулся.

– Я почувствовал притяжение, которое, кажется, нейтрализовало эффект яда. Оказывается, это был ребенок. – Тан чуть не поперхнулся на слове "ребенок". Так… странно. – Я не знал, что это было, пока не добрался до штаб-квартиры Эгиды и нашел Реган. Там были сбежавшие демоны, и она с ребенком оказались в опасности.

– Значит ты чувствуешь ребенка?

– Выходит так.

Теперь, когда непосредственная опасность минула, чувство притупилось, но внутри, Тан вибрировал от осознания того, что было с ним на протяжении месяцев, и что он не мог определить.

– Ты всегда мог ощутить свой агимортус. Наверное, поэтому я могу чувствовать ребенка. – Он заскрежетал зубами, разочарованный практически всем, что произошло сегодня.

– Кстати, я видел Гадеса. Он сказал, что цель Ресефа – уничтожить Азагота и Шеул-гра.

– Тут мы бессильны. Нам хватит и того, что творится в человеческой реальности. Потусторонний мир сам по себе. Теперь, где Реган? – повторил Арес.

– В безопасности. Это все, что тебе нужно знать.

– Дерьмо, – ругнулся Арес. – Ты должен вернуть ее Эгиде. Только так она будет в безопасности.

– Думаешь я не могу ее защитить?

– Твой нрав…

– Мой нрав под контролем, – заорал он, и ага, конечно же подтвердил убежденность Ареса.

Арес погладил рукой голову гончей, успокаивая зверя. Какие огромные изменения, учитывая, что еще год назад Арес охотился и пытался уничтожить всех существующих адских гончих.

– Ты не помнишь, правда? – тихо спросил он.

Ой-ой.

– Не помню что?

– Причину, по которой мы вывели тебя из строя.

Желудок Тана скрутило. Он не хотел знать. Честно, не хотел. Скорпион начал жалить его за шею, давая понять – то, что он сделал, отравит саму суть его души.

– Что… дерьмо, что я наделал?

– Ты сбросил атомную бомбу на остров, почти убил Эрика, и скорей всего навечно покалечил Ривера и Лимос.

Ум Танатоса завертелся от непонимания.

– Какой остров? – Взгляд на лицо Ареса рассказал ему все, и Тан отшатнулся. – Нет. Не этот остров. Ох, Господи. Как… как всё плохо? – Спросил Тан, но глубоко внутри, он уже знал. Вампиры были неуязвимы к его смертоносным взрывам, но не остальные.

– Ангелы задержали взрывную волну, но они многих не смогли спасти. Ты оставил немногих в живых. – Словно огромной волной окатило его, ломая дамбу, выпускающую столько воспоминаний. Тысячи душ в его броне сошли с ума, доказательства того, что он сделал.

Если бы миллион ангелов спустились сейчас и бросили миллион молний в него, наказание было бы недостаточным. Если бы это продолжалось веками, этого тоже было бы мало.

– Я был так зол на Реган… за ее предательство. Эгида поимела нас, а потом и Ресеф…

Танатос мчался на Стиксе в погоне за Реган по льдам тундры, и Ресеф… нет, Мор… явился из не откуда и превратил Тана в кровавое месиво и почти убил Стикса. Если бы не Кара, жеребец бы умер.

– По этой причине мы и не сказали тебе о Реган и ребенке. Мы однажды упомянули ее имя, разговаривая в коридоре рядом с дверью в спальню. Ты видимо услышал, потому что выпустил небольшую смертоносную волну, убившую двух моих Рамрелий.

Голос Ареса дрожал, совсем немного, для него это был одним из основных показателей эмоций.

– Мы не знали, что ты сделаешь, если попытаемся поговорить с тобой о ней.

– Черт, Арес. Мне так жаль. – Танатос потер грудь, но это не принесло облегчение. – Почему Эгида сделала это? Реган утверждает, что она не подсыпала в вино наркотик.

– Она этого не делала. Хотя за всем этим стоит Эгида, но к возникновению вина приложил руку Мор.

– Как?

– Он заменил Атриуса двойником. Мы обнаружили двойника мертвым.

Что значило, что Атриус тоже мертв. Двойники и те кем они становятся, совмещают свои жизненные силы. Черт побери! Чувство юмора Атриуса разряжало обстановку в крепости, и он играл важную роль в сохранении мира в узде Ночных и Дневных вампиров. Тан понял, что будет скучать по нему.

– Значит Мор убил Атриуса после того как дело было сделано.

– Или один из твоих слуг убил двойника, но они это отрицают. Мы проверили каждого из обслуживающего персонала, чтобы увериться в отсутствии двойников.

Когда Тан приподнял бровь в немом вопросе, Арес объяснил.

– Мы у каждого вырвали клык. И они вырастали обратно. Удаленный клык у двойника не вырос бы снова.

Тан потер рукой лицо.

– Кстати о клыках…

– Не надо. – Танатос прервал брата. – Не лезь туда.

– Я как раз собираюсь, Тан, – прорычал Арес. – У Ресефа клыки выросли после превращения в Мора. Твои выросли после энергетического взрыва. Или после секса с Реган. Что-то произошло, и так просто я это не оставлю?

– Тебе придется. Я не хочу это обсуждать.

Арес так сильно ошибался на счет времени, когда у Тана отрасли клыки, но Тан не мог рассказать своему брату, что они появились у него в то время, когда их прокляли стать Всадниками. Это секрет, которым ему запретили делится, даже с родственниками.

Он сменил тему разговора, хотя знал, что Ареса это на долго не остановит.

– Думаешь Реган солгала о том, что ее тоже опоили?

Если Реган в самом деле была под воздействием вина, а не притворялась, как он подозревал, то большая часть его гнева просто не уместна. Он не смог устоять перед афродизиаком, для человека же и вовсе не оставалось шансов.

И если она говорила правду о том, что потеряла контроль над своим даром, который вывел Тана из строя… дерьмо. Теперь он даже не знал, что думать.

– Я верю ей на счет вина, но она явилась сюда, чтобы соблазнить тебя. – Тана окатило тошнотворным чувством.

– Чтобы забеременеть. Но почему… подожди. Не говори. Я собираюсь узнать от первоисточника.

Переводчики: silvermoon, navaprecious, Yogik, katrinaSkas

Редактор

:

natali1875

Глава 6

Твоя жизнь теперь принадлежит мне.

Завернувшись в одеяло, Реган села на край кровати Тана и сосредоточилась на том, чтобы оставаться спокойной. Это было непросто. За свою жизнь она много раз балансировала на краю жизни и смерти, дважды чуть не умерла, но никогда не была так близка к паническому срыву, как сейчас.

Раньше она никогда не боялась за свою жизнь, скорее переживала о своих коллегах и невинных наблюдателях. Но даже тогда страх не затмевал её рассудок и не влиял на боевые способности. Наоборот, он делал её смертельно опасной. Сейчас же ужас парализовал её, потому что всё, о чём она могла думать – это ребёнок.

– Дыши, – пробормотала она сама себе, – просто дыши.

Реган медленно вдохнула, считая до трёх, а за тем не спеша выдохнула. Этому трюку её научил эгидовский доктор, чтобы бороться с припадками обсессивно-компульсивного расстройства

[5]

… такими, как сейчас, когда в голове застревает какая-то навязчива мысль. Она всё время будет крутится в мозгу, как заевшая пластинка, пока Реган не возьмёт себя в руки, отвлечётся на что-то, или найдёт способ расслабиться.

Прямо сейчас её ритуалом для расслабление стало медленное дыхание, но это поможет только на некоторое время. Как только она прекратит считать, паника опять захлестнёт её, и уже другие, более неприятные мысли завертятся в голове, что-то совсем из ряда вон выходящее, вроде того, если она не сможет обить мяч от пола пять раз и не сбиться, то её ребёнок умрёт.

Реган уже давно боролась с припадками ОКР, но её случай был далеко не типичен. Доктора никак не могли разобраться во всём этом, и не только потому, что симптомы и поведение девушки сбивали их с толку, но и из-за того, что она не могла принимать лекарства от болезни. Чёрт, она вообще не могла принимать никаких лекарств.

У неё и до беременности всегда были странны побочные эффекты, даже на такие простые лекарства, для которых не требовался рецепт, как, например, аспирин.

Выдох. Вдох. Выдох.

Думай, как отсюда выбраться

. Вдох. Выдох.

Мобильный телефон! Поднявшись, она сунула руки в карманы брюк. Ничего. Он должно быть выпал из кармана, когда Танатос тащил ее, словно пещерный человек, в свое логово, чтобы убить.

Вдох. Выдох.

Он также забрал единственное оружие, которое Реган могла против него использовать, когда выбил кинжал из ее руки.

Вдох. Выдох.

Чего бы она не отдала за кусок пергамента на ее ночном столике.

Дверь открылась и больше не было ни вдохов, ни выдохов. Ее дыхание застряло в горле, когда в комнату вошел Танатос с мрачным выражением лица и натянутым подобно тетиве телом.

– Ты должна кое-что объяснить. – Его голос был похож на раскаты грома.

Когда Тан захлопнул дверь перед носом Ареса, Реган сохраняла безразличие, хотя на самом деле, изнутри готовилась к торнадо категории ЕФ-5

[6]

.

– Может сначала ты начнешь с объяснений? – ответила она вопросом на вопрос. – Например, как ты меня нашел? Штаб-квартиры Эгиды всегда держались в секрете, даже для вас, парни.

Должно быть, он очень сильно сжал зубы, потому что мышцы на его челюсти дернулись.

– Я почувствовал что-то, что привело меня туда. – Взгляд Тана скользнул к ее животу. – Это был он.

Реган нахмурилась.

– Ты не знаешь мальчик ли это.

– Ты звала его Жеребенком. Но даже если бы и не звала, я знаю. Я могу его чувствовать.

Ладно, Реган не понравилось, что у Танатоса была более сильная связь с ребенком чем у нее. Она читала ребенку на ночь, проигрывала для него музыку, рассказывала о чудесах – и опасностях – мира, в котором он вырастет. Как мог Танатос знать о ребенке всего пять минут и уже чувствовать его?

С другой стороны, может это и хорошо. Если он чувствует жизненную силу ребенка, то, может, позволит им жить. Ребенок снова проделал один из своих убийственных пинков и Реган вздохнула. Как и раньше в клетке, Тан двинулся вперед, но в этот раз, он больше не стыдился прикасаться к ней.

– Это просто пинок, – пробормотала она. – Думаю, у него могут быть копыта вместо ног.

Голос Тана стал резким словно лезвие станга.

– Даже не шути об этом.

– Я не шутила. – Ну, она вроде не шутила. Реган надеялась, что у ребенка не будет копыт, но учитывая, что мать Танатоса была демоном, а отец Реган… не демон, но… да. Кто знает какие вещи могли проявится в ДНК маленького Жеребенка?

Танатос отошел назад, грохоча ботинками по полу.

– Зачем ты это сделала? И не лги мне, Реган. Арес сказал, что ты намеревалась соблазнить меня и забеременеть. Почему? И почему искренне обо всем не рассказала, когда впервые пришла ко мне?

Чертов Арес. Вся эта ситуация постоянно запутывалась все больше.

– Потому что мы нашли доказательства с намеком на то, что ребенок Всадника и Эгидовки может остановить апокалипсис, и там было указано, что ты не должен знать о младенце.

Танатос прищурился, пока глаза не превратились в тонкие щелочки.

– Какие еще доказательства?

– Сфабрикованные, – созналась Реган. – Мы потом узнали, что это подстроил твой брат-подонок. Теперь мы знаем: он обвел нас вокруг пальца и заставил думать, что мы должны уложить тебя в постель, а он получил бы то, чего хотел – твою разрушенную Печать.

Изо рта Тана посыпались все возможные виды ругательств, некоторые на неизвестных Реган языках.

– Тебе так чертовски повезло, что мы ошиблись на счет того, что сломает мою Печать.

Снова выругавшись, Тан провел рукой по волосам.

– Ты ведь понимаешь, что на самом деле создала мой агимортус? Ты знаешь это, верно? Ты в курсе, что если агимортусом является человек, то его смерть разрушает Печать, – сказал он, и да, Реган была осведомлена об этом.

– Итак, Мор провалился со своей попыткой сломать мою Печать, уложив меня в постель, но теперь у него есть реальная возможность – это сделать.

Реган хотелось, чтобы он убрал доспехи. Тан и без них был достаточно пугающим, но в полном облачении он был еще больше, прочная стена воина без уязвимостей.

– Мы знаем. Но, надеялись, что Мор не узнает о существовании этого ребенка. – В желудке поднялась тошнота, когда Реган вспомнила все, что произошло в штаб-квартире. – Каким-то образом, твои вампиры все же узнали. Сегодня ночью один из них пытался убить меня и ребенка.

Танатос рассмеялся.

– Невозможно. Ни один из моих вампиров не навредит ребенку, если знает, что он мой.

– Один пытался.

– Сказал же, невозможно.

Упрямый осел.

– Тебе не приходило в голову, что не все твои слуги преданы тебе? Один из них дал мне вино с наркотиком.

– Это был двойник. Мои вампиры верны мне.

Реган взглянула вверх, ненавидя себя за то, что собиралась взорвать его убеждение о преданных вампирах.

– Там были два дневальника. Один из них спас меня от второго. Он сказал, что собирается отвести меня к тебе.

Тан ухмыльнулся.

– Видишь? – Потом его улыбка пропала, сменившись жесткой, мрачной линией. – Что там делали мои вампиры?

Дерьмо. Она попалась.

– Эгида их пленила, – пробормотала Реган.

– Что? – От крика Тана, ей пришлось отступить назад. – Ты рассказала Эгиде о моих дневальниках?

Он пригвоздил ее к месту взглядом, пронзающим словно стрела.

– Думаю, мне не стоит удивляться, учитывая историю твоих предательств. Вы эгидовцы просто не можете остановиться и не обманывать нас, не так ли?

С этим она поспорить не могла, потому что он был прав. Реган столь многое из случившегося хотела изменить, но лучшее, что она могла сделать – защитить невинную жизнь, появившуюся в результате махинаций Эгиды.

Она подскочила, когда в дверь заколотил кулак. Арес не стал ждать приглашения. Он распахнул дверь и как только вошел в комнату, та стала до невозможности тесной.

Реган не видела ни его ни Лимос со свадьбы… все общение со Всадниками проводилось через Кинана, и она не знала, что Арес к ней чувствует.

О-о, Реган знала, что он изо всех сил попытается убедится в безопасности ребенка, но ее саму он мог ненавидеть как и Танатос.

– Все в порядке?

– Очевидно, – рыкнул Танатос, – раз я не убил ее, то да, все в порядке. Тебе не стоило тут слоняться.

Пожалуйста слоняйся…

Реган осторожно двинулась к Аресу. Может он заберет ее отсюда и вернет в штаб-квартиру.

Хотя, если Танатос мог чувствовать ребенка, он мог бы найти ее везде, куда бы она не пошла. Она нуждалась в своего рода опеке. Пристальный взгляд Танатоса сосредоточился на ней как ястреб, и хотя он не двигался, чтобы задержать ее, у нее создалось впечатление, что он был готов наброситься, попытайся Арес её схватить.

– Мы должны охранять Реган. – Арес протянул ей руку. – Теперь, позволь мне забрать ее обратно в Эгиду.

Она начала двигаться к нему, но Танатос встал между ней и Аресом.

– Она остается здесь.

– Не вариант, – проворчал Арес. – Есть причина, по которой ты живешь здесь, в безлюдном месте. Люди не в безопасности возле тебя.

– Я никогда не убью своего собственного ребенка, – сказал Тан. – Как ты мог так думать?

– Я знаю, что не убьёшь, – возразил Арес мягко. – Не преднамеренно. Но иногда после того, как ты в ярости и убиваешь, ты возвращаешься домой все еще смертельно опасным. Ты помнишь, как однажды нам пришлось прятать Кару от тебя подальше?

– Это другое. Кара не мой ребенок. – Танатос ударил стену кулаком. – Если бы ситуация была обратной, если бы Кара была беременна твоим сыном, то ты бы упустил ее из вида? Отпустил бы туда, где она могла быть уязвима для Мора?

– Никогда, – признал Арес. – Но и нет никакой опасности, что я могу случайно убить ее.

– Танатос, – произнесла Реган. – Эгида защищала меня почти девять месяцев. Они справятся еще несколько недель. Даже с сегодняшней потасовкой, я в большей безопасности там, чем здесь с твоими вампирами.

– Я докопаюсь до истины относительно этого. Мои вампиры не тронут тебя снова.

Она фыркнула.

– Просто позволь мне вернуться. Ты сказал, что можешь почувствовать ребенка, таким образом, я никогда не буду вне твоей досягаемости.

– Я не глуп, Эгидовка. Ты используешь магию Эгиды или другое дерьмо, чтобы защитить себя так, что я не смогу чувствовать своего сына.

Она надеялась, что на её щеках не проступил предательский румянец.

– Это глупо.

– Тан, – начал Арес, – позволь мне забрать Реган. Лучше если ты не будешь привязан к ребенку.

– Почему нет?

О, Бог, Реган не хотела делать этого. Только не тогда, когда он так возбужден.

– Почему нет? – повторился Тан, на сей раз его вопрос походил на угрозу.

– Потому что я не собираюсь оставлять его себе. – Сделав глубокий, бодрящий вдох, Реган шагнула вперед. – Кто-то другой будет растить нашего ребенка.

Просто невероятно!

Танатос уставился на Реган и Ареса в недоверии. Он не был даже уверен, что сможет обрести дар речи. Поэтому вместо того, чтобы говорить, он сунул руки в волосы и принялся вышагивать по комнате.

Жуткое напряжение скручивалось в нем до крайней степени, частично из-за гнева, частично глобального насилия и смерти, частично сексуальной потребности. В том же духе Арес сжимал и разжимал кулаки – признак того, что он чувствовал напряжение. По любому, где-то вспыхнули бои.

Конечно же, Тан вышагивал по комнате пытаясь не слететь с катушек, а Арес обернулся к двери.

– Мне пора. Я пришлю Лимос.

– Мне не нужна нянька

– Мы поговорим об этом, когда я вернусь.

– К чёрту разговоры, – огрызнулся Тан. – Почему вы встали на сторону Реган, вместо того, чтобы поддерживать меня?

Арес стукнул кулаком по дверной раме, но не повернулся лицом к Танатосу.

– Веришь, или нет, но всё это мы делаем ради тебя, брат. Что ты будешь делать, если что-то произойдёт с младенцем, из-за тебя, или потому, что он уязвим для Мора? Я знаю, каково это, терять ребёнка, и клянусь всеми падшими, что постараюсь сделать всё возможное, чтобы подобное не случилось с тобой. Ты и этот ребенок – наши приоритеты, и пока Реган не родит, она – часть этого соглашения.

Арес вышел из комнаты, оставив его наедине с Реган.

– Послушай меня, Танатос…

– Скажи мне, кто этот, кто-то еще, который будет воспитывать нашего сына? – Долгое молчание затянулось, и гнев о котором говорил Арес прорвался. – Кто?

– Ненужно кричать, – отрезала она.

Он повернулся к ней, и хотя в ее глазах вспыхнул страх, она не сдвинулась с места, даже тогда когда он подошёл вплотную касаясь её большого живота.

– Ты носишь моего сына. И надеешься, что я буду сидеть сложа руки, пока ты выбрасываешь его как мусор, продолжая свои интриги.

– Как ты смеешь предполагать, что я выброшу ребенка!

– Что я еще должен думать? Ты хочешь этого ребенка?

На мгновение ее рот беззвучно открылся.

– Я не хочу быть матерью, как средство для достижения цели.

– Это не ответ. Позволь мне сформулировать по-другому. Когда ты намеревалась обольстить меня, ты хотела этого ребенка?

Она колебалась, глядя в сторону прежде, чем встретить его пристальный взгляд.

– Нет.

Ее ответ увеличил трещину в его самообладании. Ни один ребенок, преднамеренно запланированный, не должен быть нежелательным.

– Значит, ребенок – только средство для достижения цели для Эгиды. Пешка. А ты – племенная кобыла.

– Это немного грубо.

– Тогда успокой меня.

Она сделала шаг назад, и он двинулся за ней, сохраняя давление.

– Я добровольно вызвалась спасти мир.

– Ты добровольно вызвалась сыграть шлюху для своих коллег, – проворчал он, получая извращенное удовольствие от ее вздохов негодования. – Вот что я предлагаю. Ты останешься здесь, пока не родишь, и затем оставишь ребенка со мной, пока я не решу твою судьбу.

– Катись в Ад. – Её слова слетали с губ как метательные звёзды демонов Низул – невероятно быстрые, с остро заточенными краями, покрытыми кислотой.

– Ты заполучила мое семя обманом. Ты не заберешь моего ребенка, также. – Он терял к ней уважение. – Это была твоя идея? Или, когда Эгида подошла с предложением, ты так отчаянно нуждались в члене, что ухватилась за возможность трахнуть меня? Сколько мужчин ты трахнула ради своей работы? Как часто ты работала шлюхой для Эгиды?

Реган ударила его так сильно, что он сделал шаг назад.

– Как ты смеешь?

– Как я смею? – Он схватил ее за запястья и прижал к стене, хотя и сдерживая свою силу, не желая её притеснять. – Ты действительно собираешься играть убежденную в своей правоте, оскорбленную сторону? Ты обокрала меня, Реган. Ты украла мою девственность, и мое семя. Ты и твои коллеги составили план, воспользоваться этим невинным ребенком, зачатым как средство для достижения цели, и бросить его, когда потребность в нем отпадет.

– Это не правда, – выдавила она. – Это средство для достижения цели делает его самым важным человеком на планете, даже если это происходит не так, как мы ожидали.

– Он важен потому что, если он умрет, моя печать сломается. Но в глазах Эгиды, это – единственная причина, почему он важен. Ему изначально предначертано стать инструментом, и теперь он – план, пошедший не так, как надо.

– Все может пойти не так, но мы сделаем все правильно. Я обещаю тебе. У него будут любящие мать и отец, Танатос. Я отдам его Кинану и Джем. Они будут охранять его от Мора и дадут ему дом, жизнь и семью, которые я не могу.

Это был не просто удар под дых.

– Я дам ему дом, жизнь и семью.

– Ты шутишь, верно? Посмотри вокруг, всадник. Ты живешь в этом безлюдном месте. Ты убил почти всех на острове. Твои вампиры будут его нянями? Души в твоей броне будут петь ему колыбельную? И что произойдет, если дядя Мор зайдет в гости? Ты надеешься, что он просто даст тебе воспитывать этого ребенка в мире? Всё зло на планете, попытается найти и убить этого ребенка, чтобы сломать твою печать, и первым куда они заглянут, это – твой дом. – Она глубоко вдохнула, больше распаляясь для тирады. – А что, если Мор каким-то образом найдет агимортус Лимос и сломает ее Печать? С двумя сломанными другие две сломаются по принципу домино, правильно? Следующий твой. Что произойдет с ребенком тогда?

Если печати Ареса и Танатоса сломаются по цепной реакции после первых двух сломанных печатей, то и Кара и сын Тана будут вовлечены во всё, будучи агимортусоми.

И шансы, что "вовлечены" будет малоприятным. Если посмотреть на Мора, злые Всадники стремились уничтожить все доказательства своего счастливого прошлого.

– Если моя Печать сломается, то не будет иметь значения, где он живет. И я могу справиться со всем остальным. Включая Мора.

– Это не сработает, Тан. Мы должны сохранить ребенка в тайне и безопасности. Он будет у Кинана.

– Нет, никогда.

– Ты слепой дурак, – выплюнула она. – Это не о тебе или мне. Речь идет о том, что лучше для ребенка.

– Тебе следовало думать об этом, прежде чем вынудить меня тебя трахнуть. – Он швырнул грубые слова в нее как оружие, и ее почти незаметное вздрагивание сказало ему, что цель достигнута. Но за долю секунды она пришла в себя, вздёрнув подбородок в упрямом вызове.

– Я тебя не заставляла. Ты сказал, что хочешь этого. – Она заморгала, словно пыталась сдержать слёзы, но Тан знал лучше. Реган не плакала. – Ты сказал, что хотел меня так как никого и никогда в жизни, и ты собирался поддаться соблазну.

Боже помоги ему, он её хотел. И по правде говоря, он злился не из-за секса… он взбесился из-за обмана. Но Тан не был готов разделить эти два понятия.

– Я был под воздействием наркотиков.

– Ты тоже был под наркотиком, когда мы чуть не занялись сексом в спортзале? Когда ты сорвал с меня нижнее белье и заставил кончить на твоей руке? Когда ты кончил – два раза – в моей руке?

От воспоминаний по коже Тана распространилось горячее покалывание, а член напрягся в ответ на ее слова.

– Это другое.

– Ну, откуда мне было знать? Ты постоянно тащил меня в свои объятья. И еще эта… книга с эротикой про Всадников. Демоница, которая написала ее, хвасталась, что сыграла с вами, парни, в "тройничок"… – Реган снова моргнула. – Как она это сделала, если ты был девственником?

– Мы с братьями и сестрой можем изменять воспоминания. Я заставил ее думать, что у нас был секс.

Дыхание Реган застряло в горле.

– Я не знала. Если бы…

– Тогда что? Ты бы отказалась от своего безумного плана заполучить мое семя?

Долгое время она просто смотрела на него, потом отвела взгляд.

– Мне жаль, Танатос. Я изменила свое мнение. Я не хотела следовать плану, – сказала Реган, уставившись на матрас. Может она вспоминала, что они на нем делали. – Не после того, как начала тебя узнавать.

– Совесть замучила? – фыркнул Тан. – Я был бы намного более снисходительным, если бы ты не убежала. Правда была бы намного полезнее, когда я лежал там, измученный и удовлетворенный.

Измученный, да… но теперь, когда он подумал об этом, удовлетворенный… не очень. У него забрали невинность и его Печать не разрушилась, так что он готов был снова заняться сексом. Черт, он сдавался бы снова и снова, если бы Реган залезла на него и начала объезжать на матрасе.

– Ты хотел, чтобы я призналась, в чем-то подобном, после того как пригрозил сломать мне шею? Сказать тебе правду я не могла.

Мда, он помнил, как лежал на кровати, обездвиженный пока его души боролись за освобождение из-под ее душевного оружия, и говорил Реган, что свернет ей шею, как только освободиться. И все же, Реган могла провести немного больше времени объясняя то, что тогда произошло.

– И в ответ ты решила убраться подальше?

– Признаю, – пробормотала она, – я могла поступить лучше, и если бы могла все изменить, то изменила бы, но не могу.

Могла поступить лучше? Хуже уже быть не могло.

– Нет, ты не можешь ничего изменить, но можешь сделать это для меня.

Реган подняла голову, глаза с золотистыми крапинками широко распахнулись.

– Как?

Улыбаясь, Тан схватил ее за плечи и резко дернув к себе, чтобы сказать прямо в ухо. Она не пропустит и слова из сказанного.

– Ты, – сказал он возле шелковистого совершенства ее кожи, – должна мне восемь месяцев жизни, которые у меня украла. С этого момента, ты мне их вернешь.

– Я-я не знаю, чего ты от меня ожидаешь.

Тан прикусил мочку ее уха и глубоко вдохнул, чувствуя в запахе ее нервозность, и мягкий, женственный аромат ванили, свойственный Реган. Воздух в его легких превратился в пламя, когда по жилам разлилась похоть. Он мог злиться на нее, мог даже ненавидеть. Но физическая реакция на нее была той же самой, что и первый раз, когда Тан увидел Реган.

– Ты станешь меня ублажать, – он получил какое-то странное, темное удовольствие от ее резкого вдоха. – Когда я захочу. И будешь исполнять любые капризы.

Она дернулась в его руках.

– Я не думаю…

– Да, ты и вправду не думаешь? Потому что если бы думала, то в первую очередь не вляпалась бы во всю эту хрень. Так что следующие восемь с половиной месяцев ты будешь моей, – он слегка укусил ее за подбородок, смягчая боль скольжением языка. – Каждую. Ночь.

– Ты сумасшедший.

– Нет, – ответил он, когда отпустил ее и направился к двери. – Я чертовски зол. Здесь есть разница. Если бы я рехнулся, тебе не надо было бы меня так бояться.

Переводчики

: silvermoon, katrinaSkas, navaprecious, natali1875

Редактор

:

natali1875

Глава 7

Каждая клеточка в теле Танатоса вибрировала от знакомой потребности отправиться к месту массовой смертности и внести туда и свой вклад. А вот совсем иная дрожь, вызванная болезненным покалыванием в паху, была для него в новинку. Он хотел секса.

Арес и Ресеф всегда могли приглушать свои разрушительные порывы, уложив кого-нибудь в кровать, и это имело смысл, ведь их матерью была демоница секса. Но у Тана никогда не было особого выбора, и жажду секса он заменял убийствами.

Но, возможно, теперь у него появился другой вариант. Теперь вопрос стоял по-другому. Что принесёт ему наибольшее удовольствие – секс, или убийства? И впоследствии, что оставит сильнейшее чувство вины.

Наверное, это зависит от того, кого он прикончит, или трахнет.

"Ты будешь меня ублажать. Когда я пожелаю. Исполнишь любой каприз"

. Да, конечно. Ему стоило вернуться в спальню, и спросить с Реган за те месяцы, что она задолжала ему.

Правда, Тан не был уверен, что сможет быть нежен, учитывая настроение, в котором находился… и его это пугало, даже не взирая на пелену желания убивать, что затмевала его разум.

– Бладрекс?

Танатос зарычал, намереваясь оторвать голову вампиру-дневальнику, стоящему в конце коридора. Пока этого не произошло, всадник сжал руки в кулаки. Танатос требовал преданности от своих слуг, и они готовы были служить ему верой и правдой, потому что он никогда их не обижал. И не мог – не станет – начинать сейчас.

– Что такое, Артур?

– Приготовить ли нам комнату для вашей женщины?

Танатос метнулся к Артуру так быстро, что тот даже не успел увидеть его движение.

– Она не моя женщина.

– Да, господин.

– Блядь, – еле слышно произнёс Танатос. – Мне жаль. У меня сейчас голова забита разной хренью.

Например тем, что Реган уверенна, будто его вампиры хотели её убить. У него волосы встали дыбом от одной только мысли об этом.

– Реган сказала, что двоих из вас похитили люди Эгиды.

Обычно невозмутимый Артур, отвел взгляд в сторону. Только на секунду, но Тан заметил и в то же мгновение перешел в состояние повышенной готовности.

– Артур, скажи мне. Кто?

Дневальник сглотнул.

– Джейкоб, господин.

– И?

Когда Артур не ответил, Тан застыл.

– Черт возьми, Артур. Что происходит?

Артур склонил голову, его длинные волосы задели татуировку на шее, которую имели все дневальники.

– Другой вампир был не из наших.

Теперь Тан понимал нежелание Артура говорить об этом. Здесь не разрешалось принимать посетителей-вампиров. Его вампам приходилось уходить из имения, чтобы найти кровь и дружеское общение.

– Кем он был? Как оказался здесь, когда его схватила Эгида?

– Он был… диким.

Тан зашипел прежде чем смог себя остановить.

– Зачем он пришел сюда?

– Я не знаю, господин.

Тан схватил Артура за горло и ударил об каменную стену.

– Ты лжешь. Ты знаешь обо всем, что здесь происходит.

– Эгида захватила их с Джейкобом до того, как он успел нам рассказать, – быстро затараторил Артур. – Но, я подозреваю это как-то связано с вашим сыном.

– Откуда этот дикий мог узнать о беременности Реган?

– Я не знаю, как он узнал. Джейкоб и некоторые другие хотели найти ее и привести к вам. – Артур поджал губы. – Мы разозлились на ее обман, и хотели, чтобы к моменту вашего возвращения она была здесь.

Сама идея о том, что какой-то неизвестный дикарь узнал о ребенке Тана, раньше самого Тана, заставила вспыхнуть внутри него дикое желание убивать.

– Ты знал, где я был?

Артур кивнул.

– Лимос с Аресом убедили нас, что вы в безопасности. Мы хотели вас освободить.

Итак, слуги Танатоса желали освободить его из заточения в собственном теле, но его брат и сестра, его плоть и кровь, этого не хотели. Мило.

Танатос отошел от Артура, его тело гудело, а татуировки на коже начали оживать. Биение пульса грохотало в ушах, заглушая голос, требующий вернуться к женщине, которая, как он только что сказал Артуру, не была его.

Демоны. Он найдет и убьет нескольких демонов. Австралия просто ими кишела. Новая Зеландия стала игровой площадкой демонов. Но он не хотел оставлять Реган.

Тан посмотрел на вход в одну из свободных спален. Самоудовлетворение никогда не срабатывало, чтобы удержать Ареса от бушующей битвы – такое мог сделать только полноценный секс – но на данный момент, Танатос отчаянно желал испробовать хоть что-нибудь.

– Скажи остальным, что Реган не позволено покидать имение, – сказал он Артуру. – Иди.

Тан мог думать только о ее талантливом рте, теплых руках и жарком местечке между ее бедер.

Тан расстегнул штаны, обхватил рукой свой член и взмолился, чтобы это сработало. Молился, чтобы это освободило хоть часть ужасного напряжения, бушующего внутри него, потому что, если нет, то кто-то умрет.

***

Реган старалась окончательно не поддаться панике. Танатос был просто вне себя от злости. Взбешен сверх всякой меры. Но винить его она не могла.

Даже если бы в ту ночь всё произошло иначе, даже если бы он не был невинен, и весьма охотно разделил с ней постель, у него всё равно было бы право злится за то, что его использовали.

С тех пор каждую ночь Реган пыталась придумать способ, чтобы всё ему объяснить, извинится, загладить вину. Но провести большую часть года в качестве его персональной секс-рабыни? Девушка не была уверена, напугала ли её эта идея, или взволновала, но точно знала, что не позволит этому произойти.

Она хотела находится рядом с теми людьми, которым доверяла, единственной семьей, которая у неё когда-либо была. И Реган точно знала, как сможет выбраться отсюда.

Танатос владел целым автопарком снегоходов и квадрациклов, которые находились за пределами его чудовищного имения для того, чтобы его слуги могли добраться до портала в другой мир за несколько миль отсюда.

Если она доберется до телефона, то сможет позвонить Кинану, а он её встретит и сможет провести сквозь портал. Отстойно, но люди, если они каким-то образом не относились к сверхъестественному миру, находясь в сознании в рабочем Хэррогейте, умирали.

Когда она вернётся в Эгиду, возможно они смогут создать вокруг ребёнка какое-то защитное поле, чтобы Танатос её не выследил.

Но стояние на месте никуда её не приведёт. Ей нужен план, если она неожиданно вляпается в неприятности, наткнувшись на вампиров.

"Я чувствую жизнь внутри тебя, и я буду наслаждаться каждым мгновением, обрывая её".

Да, ей определённо нужно найти способ обезопасить себя, особенно учитывая, что Танатос не верил в угрозу со стороны своих вампиров.

К сожалению, у Всадника по дому не стояли кувшины со святой водой, да и сумки с деревянными колами по близости не было. Но Реган всегда была изобретательной, и кресло, стоявшее поблизости, выглядело как раз подходящей вещью.

Хватило одного хорошего удара, чтобы отколоть одну из ножек. Девушка застыла на минуту, прислушиваясь, не прибежит ли вдруг кто-то на звук, и когда убедилась, что никто к ней не спешит, схватила обломок, приготовившись для нападения, и медленно открыла дверь. Ни Танатоса, ни его вампиров нигде не было видно.

Заносчивый мудак скорее всего посчитал, что ей не убежать, и некуда скрыться.

Девушка сумела добраться до библиотеки незамеченной. Она быстро прошмыгнула внутрь и охнула от удивления.

Проводя дни напролёт уткнувшись в книги, Реган никогда не замечала этого.

У него был дурацкий телефон с дисковым набором. Кто еще пользуется этим старьём? Определенно, Танатос. Невероятно. Реган набрала мобильный номер Кинана, но он не ответил, а глупый телефон не позволил ей оставить сообщение. Ей пришлось потратить драгоценное время на ожидание другого варианта соединения, и когда наконец включилась голосовая почта, Реган прошептала, что встретит Ки возле Хэррогейта в Гренландии. Оставалось надеяться, что он проверит свои сообщения в ближайшее время.

Из кухни послышался приглушенный звон и аппетитный запах жаренного цыпленка, от чего в живот Реган заурчало. Ее беременность захотела пищи во время побега.

Позже,

сказала она себе. Позже она накроет себе целый стол, но сейчас, Реган должна выбраться отсюда, пока никто ее не заметил.

Так незаметно, как только могла, она пробралась через холл, бесшумно ступая босыми ногами по холодному каменному полу. Когда могла, то осторожно шла по коврам, чтобы не наступить на шелковые кисточки.

Да, приступы ее ОКР

[7]

вышли из-под контроля. Этот был худшим из всех предыдущих, и хотя некоторые сказали бы, что это связано с беременностью, похищением и пленом, он безусловно начал становиться безумием.

Реган почти добралась до входной двери. Один из вампиров Тана, коренастый, уродливый чувак, чье имя сбежало из ее, высосанного беременностью, мозга, преградил ей путь.

– Нам приказано не выпускать вас из дома.

– Я просто хотела прогуляться.

Вампир оскалил зубы.

– А я русалка. Теперь возвращайся в свою комнату.

Реган подняла свой импровизированный кол.

– Уйди с моей дороги.

Вампир рассмеялся.

– Глупая, жирная человечишка. Ты мне не ровня.

– Жирная? Жирная? Я беременна, ты ходячий труп. Может я и жирная, но ты мертвый. – С намного меньшей грацией, чем бывало, Реган сделала выпад, но вампир увернулся, и ее удар пропал втуне. Кончик кола только зацепил его плечо, но и этого хватило, чтобы разозлить вампира.

Он выругался и схватил ее за горло. Реган резко вдохнула, пытаясь глотнуть воздуха. Да что такое с этими вампирами и их привычкой сразу хватать за горло?

Мысленно ругаясь, она вцепилась ногтями ему в шею, разорвав воротник шелковой рубашки. Кончики ее пальцев скользнули по татуировке на его горле, и в то же мгновение, ярость вампира захлестнула ее, а разум Реган озарило видение. Странное видение, с участием Танатоса, склонившегося над этим вампиром, пока монстр лежал на каменной плите.

Странное слово, которое произносил вампир в штаб квартире, Бладрекс, вспыхнуло в ее голове, а потом видение исчезло.

Очевидно, ее способность высасывать души исчезла, но психометрический дар остался нетронутым. Хотя и не мог помочь в данной ситуации.

Нет, ей оставалось надеяться только на старомодную рукопашную драку. Когда вампир отдернул голову от ее ногтей, и сместил свое тело, Реган удалось поднять колено и ударить ему в пах. Вамп застонал и выпустил ее, от чего Реган почти упала, когда ее ноги коснулись пола.

– Сука! – зарычал он и снова попытался ее схватить.

Его пальцы так и не прикоснулись к ней. Имение потряс ужаснейший рев, и прежде чем Реган успела моргнуть, Танатос оторвал вампира от нее и бросил через всю комнату. Реган не собиралась тратить время в ожидании того, что произойдет дальше.

Оставив позади звуки жестокой драки, она выбежала в серый утренний рассвет, залезла на один из снегоходов и завела мотор ключами, оставленными в замке зажигания.

Большая машина заревела оживая, и Реган поспешила убраться оттуда. Она гнала снегоход, колеса подпрыгивая на неровной местности так сильно толкали ее, что ей пришлось снизить скорость больше, чем ей хотелось.

Время от времени она рисковала и бросала взгляд себе за спину, пока все было хорошо.

До тех пор, пока она не достигла отметки пол-мили.

Путь ей преградил Танатос, его глаза сверкали подобно золотым лазерам, а руки были сложены на широкой груди.

Дерьмо.

Реган остановила машину, но мотор не выключила. Она смотрела на Всадника, а он в ответ уставился на нее, и нет, эту борьбу она не выиграет. Спокойно – главное виду не подавать – она развернула квадроцикл и направилась в сторону имения.

Даже сквозь рев мотора, Реган слышала шаги, а секундой позже, бледный жеребец Танатоса, Стикс, поравнялся с ней, он легко передвигался по заснеженной тундре на длинных ногах. Танатос прямо восседал в седле, пристально вглядываясь во все, кроме нее.

Великолепно. Она предпочла бы, что бы он взглянул на нее или закричал. Реган ненавидела тишину. Сжав зубы, она прибавила скорости, отчаянно желая убраться от него подальше. Это не сработало. Стикс бежал в одном темпе с ней, и Реган могла поклясться – Танатос улыбался. Всего лишь на секунду, но это была улыбка.

И не из приятных.

– Реган, остановись! – голос Тана загромыхал, как сорвавшаяся с горы лавина. Вздрогнув от неожиданности, она отпустила педаль газа, когда перед ними появился огромный белый жеребец с облаченным в латы всадником. Мор.

Она затормозила резко… слишком резко. Квадроцикл занесло, задняя часть подскочила, Реган подбросило в воздух, пока она с дробящим кости треском тяжело не упала на землю.

Ребенок… о-о, Боже, только бы с ребенком все было в порядке. Реган прижала ладонь к животу, молясь чтобы падение не навредило маленькому жеребенку.

Застонав, она начала подниматься, и закричала, когда стрела вонзилась в грязь в дюйме от ее живота.

Заржали кони, послышался металлический лязг мечей. Дерьмо, дерьмо, дерьмо! Отчаянно пытаясь убраться подальше от тяжелых копыт, Реган поднялась и прихрамывая пошла к вездеходу.

Она почти достигла машины, когда ее затылка коснулся порыв ледяного воздуха, а за ним, рычание… глубокое, утробное… и по ее спине скользнул холодок.

Очень медленно, она повернулась, и застыла, когда увидела то, что там стояло, с зияющей пастью, полной острых зубов и вытянутыми когтями длиною в фут.

Драконоподобное существо было кристаллическим, словно огромное дерево из леденцов, повсюду осколки льда, резкие углы, и крошечные, черные треугольники глаз. На фоне пейзажа из айсбергов и ледников, демон был бы невидим. Невидим пока не откусил бы голову своими челюстями размером с аллигатора.

Отстраненно, она слышала, как Танатос зовет ее по имени. Не способная отвести взгляд от монстра, она отступила назад, но он последовал за ней, его чешуйчатые ноги оставляли в земле глубокие борозды. Потом она услышала вздох, почувствовала дыхание жидкого азота от второго существа, стоящего за ее спиной. Промерзающий до костей холод просочился в ее плоть. Нервные окончания запылали раскаленным добела огнем.

Боль пронзила Реган злыми маленькими пальчиками, а дрожь начала сотрясать тело.

Танатос. Он пытался добраться до нее, но был ранен… так много крови. Реган шагнула к нему – по крайней мере, попыталась.

Ее ноги онемели, а координация утекала вместе с теплом ее тела. Гипотермия? Да, это должно быть гипотермия, поскольку, когда одно из созданий снова на нее дыхнуло, Реган этого не почувствовала. Нет, действительно холода больше не было. Хотя, она устала. Так истощена.

Реган моргнула. Где она? Воздух наполнился ужасным причиняющим боль шумом. Вокруг нее, поверх ледяных монстров роились тени. Демоны кричали пока их не разорвало на части, сосульки посыпались вокруг словно осколки.

Где Танатос? Не важно. Она просто хотела спать, а земля казалась такой мягкой… Мир завертелся, ее ноги подкосились, и Реган упала на землю. Она не знала, где была, не могла вспомнить свое имя, но зато наконец-то ей стало тепло.

Переводчики: silvermoon, navaprecious

Редактор: natli1875

Глава 8

– Реган!

Танатос беспомощно наблюдал, как она упала и неподвижно лежит.

Он освободил свои души, чтобы те уничтожили морозных демонов, хотя хотел убить тварей собственными руками. Вместо этого, он был занят боем с Ресефом, который за последние восемь месяцев нарастил много сил.

Ресеф – Танатос все еще не привык называть его Мором – сидел на Завоевателе, а его льдисто-голубые глаза сверкали жаждой крови.

Оба коня истекали кровью, израненные от зубов до копыт, и хоть Тан получил скользящий удар по виску от меча своего брата, Мор оставался невредим.

– Твоя эгидовская шлюха не очень то хорошо выглядит, – произнес Мор. – Беременные цыпочки так хрупки. Но говорят, что в постели они просто супер.

Танатос не решался броситься на помощь Реган. Теперь, когда рядом был Мор.

– Чего ты хочешь?

– Я надеялся жестоко оттрахать твою женщину и потом убить твоего сына, но пришел ты и все испортил.

Вопрос о том знал или нет Мор о беременности Реган, теперь был исчерпан.

– Как долго ты знал?

– Что шлюшка залетела? Намного дольше чем ты. – Мор скривился. – Ауч. Это должно быть больно, а?

Подонок.

– Если ты хоть пальцем их тронешь, тебе конец. А теперь проваливай с моего острова.

Мор усмехнулся.

– Как пожелаешь, братишка, – он отрыл врата. – Еще встретимся.

Это было слишком просто. Мор что-то задумал, но прямо сейчас, приоритетом для Тана была Реган, и в ту же секунду, как только брат прошел сквозь врата, Тан спрыгнул со своего жеребца и оказался рядом с Реган.

Схватив ее за плечи, он легонько ее встряхнул.

– Реган. Эй, ты меня слышишь?

Она не шевелилась, и от страха у него все сжалось внутри.

Ее обычно смуглая кожа была белой и холодной, а губы посинели. Хотя морозные демоны не разорвали ее своими когтями и зубами, но их дыхание могло за секунду превратить все живое в твердую глыбу льда.

– Стикс. Ко мне. – Жеребец превратился в дым и разместился на предплечье Тана, пока тот брал на руки Реган и открывал Хэррогейт.

Он вышел в отделение неотложной помощи Центральной Больницы Преисподней, в которой творился хаос.

Больница была переполнена ранеными демонами, их было так много, что почти каждый сантиметр пространства был занят телами.

Снаружи, за раздвижными стеклянными дверьми, которые вели на подземную парковку, было еще больше пациентов, ожидающих своей очереди, чтобы попасть внутрь. Господи… там на парковке их было порядка двух сотен, некоторые лежали в лужах крови. Медицинский персонал суетился, было видно, что они перегружены и их силы почти на исходе.

Эти люди не смогли бы помочь, а у Реган не было времени ждать.

Матерясь, он развернулся обратно к воротам, которые находились внутри отделения неотложной помощи, но остолбенел, когда двери госпиталя открылись и высокий, черноволосый вампир шагнул внутрь. Его лицо было знакомо, но не из-за этого Танатос напрягся.

Вампир был дневальник. Черт. Как? Танатос искал их на протяжении веков по всему миру, и хотя он знал, что горстка из них существовали в природе, смешиваясь с ночными вампирами, они, как правило прятались, не желая, чтобы Танатос узнал об их существовании.

Нет, Тан был для многих дневальников их личным кошмаром. Этот же вошел в больницу высокомерной походкой, казалось, его не волновало, что Танатос мог бы его найти. И когда дневальник остановился в полушаге и встретился взглядом с Таном, в его глазах не было страха. Любопытство – да, но не страх.

Вампир первым разорвал визуальный контакт, и направился прямиком к женщине, одетой в скрабы. Позже. Ему придется разобраться с этой тайной позже.

Он вошел в Хэррогейт и попал обратно в свое поместье. Реган лежала в его руках будто мертвая. Когда он вбежал внутрь, он позвал своих вампиров. Через секунду появился Артур.

– Несколько теплых одеял и чай, и разведите огонь в моей спальне. Быстро!

Пока его прислуга исполняла приказ, он быстро понес Реган в свою комнату.

Он аккуратно положил ее на кровать, а затем избавил от сырой одежды. Он загородил ее своим телом, чтобы скрыть от вампиров, которые разводили огонь в комнате. Он снял с нее лифчик и оставил только в трусиках. И не теряя времени, накрыл одеялами, а затем разделся сам и лег с ней в постель.

Он расслабился позади Реган, прижималась грудью к ее ледяной спине. Это было как прижиматься к куску говядины из морозилки. Виктор вошел с двумя слегка подогретыми одеялами, которые Тан обернул вокруг ее голого тела, перед тем как укрыть ее всю покрывалом.

– Принеси еще теплых одеял через пятнадцать минут, – приказал Тан. – И свяжись с Аресом или Лимос, чтобы они привезли сюда доктора из Центральной Больницы Преисподней.

Виктор кивнул и выскользнул из комнаты, оставив его наедине с Реган.

Тан обнял её таким образом, чтобы одной рукой следить за пульсом на шее, который был слишком слабым. Дыхание её было поверхностным.

Беспокойство накрыло его словно цунами, сначала нахлынув сплошной огромной волной, а затем постепенно переросло в страх, накатывая медленно, подобно кругам на воде.

– Чёрт тебя дери, женщина, – пробормотал он. – Ты просто не могла удержаться, чтобы не сбежать.

Тан начал быстрыми движениями растирать её плечи, спускаясь по всей длине рук. Его пальцы задели её живот, и он перестал дышать.

Почему-то касаться ее в том месте было сродни святотатству, что само по себе казалось глупым, учитывая, что остальные участки на ее теле он давно изучил. Кроме того, ребенок внутри был ведь его? Он в порядке? Вдруг холод и падение навредили малышу больше, чем его матери?

Отбросив сомнения, что делает что-то неправильное, Танатос положил ладонь на упругую кожу живота Реган, чуть выше пупка. Долгое время единственное, что он мог чувствовать был холод. А потом, мгновение… и что-то задвигалось под его ладонью – ступня, возможно?

Невероятная гордость забурлила внутри него. Понятное дело, Реган была беременна, но до этого момента, сей факт почему-то не казался реальным. Он станет отцом. У него будет сын.

Но к радости и гордости примешался страх. Что, если он будет плохим отцом? А вдруг он не сможет защитить своего ребёнка? Тан собственными глазами видел, как Арес потерял своих сыновей, и до сих пор помнил его крики, помнил сколько времени ему понадобилось, чтобы прийти в себя.

И если им не удастся остановить Мора, тогда тот будет постоянной угрозой для сына Танатоса. Реган была права на этот счёт, хотя в то время ему и не хотелось этого осознавать.

Он подтянул Реган поближе, чтобы обнять её и своего сына. Его шокировала сила эмоций, которые он уже чувствовал к ещё не рождённому ребёнку.

Танатос всегда хотел детей, хотел поделиться любовью, которую познал со своими родителями – человеческими родителями, вырастившими его. Ту любовь, которой не чувствовал к матери-демонице и отцу-ангелу, что произвели его на свет.

Если он сможет стать отцом и вырастить ребёнка, который однажды станет достойным человеком, и не будет причинять окружающим боль, как это делает Танатос, то тогда, возможно, его жизнь обретёт смысл. Будет что-то значить.

И тогда, может быть, просто появится стимул бороться. Танатос очерствел и стал невосприимчив к миру людей, но это дитя уже было ярким лучиком во тьме его существования.

Какого цвета у него будут глазки? Будут ли его волосы мягкими и шелковистыми как у Реган, или жесткими как у Тана? Унаследует ли он круглые щечки своей матери, или высокие, острые скулы отца? Хотя все это не важно. Его сын родится идеальным не зависимо от того, на кого будет похож.

Раздался стук в дверь, и вошел Виктор с очередной кучей тёплых одеял. Тан использовал их, чтобы заменить предыдущие. Кожа Реган на ощупь становилась менее ледяной, но девушка так и не пришла в себя.

– Давай же, Реган, – пробормотал он ей в волосы. – Покажи мне хоть чуточку своего огня. Покажи, из чего ты сделана. Я не позволю тебе умереть. Никто не имеет права тебя убивать, кроме меня.

Последнее предложение он сказал в шутку, но это было не смешно. Он намеревался убить ее несколько часов назад, и если бы ему удалось, если бы он не вырвался из тумана смертоносной ярости, который заволок его разум… Черт. Он мог совершить огромнейшую ошибку в свей жизни.

Это было напоминанием, что ему стоит лучше держать себя в руках. Потому что Тан собирался доказать Аресу, что не причинит вреда своему сыну. Никогда не причинит вреда своим близким.

Скорпион на шее болезненно ужалил, отрицая его слова. Напоминая, что Тан убил человека, который вырастил его как своего сына. Уничтожил друзей. Убил слугу, когда попытка снять напряжение мастурбацией не сработала. Он убивал всех вокруг. Ведь он – Смерть.

***

– Ты нашел подходящее место для новой штаб квартиры? – Кинан разговаривал с Валерием через телекоммуникационное приложение на своем iPhone.

Теперь, когда их местонахождение скомпрометировано, главным приоритетом стал переезд в новое место и как можно быстрее. Незлые Всадники могли быть союзниками – хотя в случае с Танатосом такое обозначение стало немного сомнительным – но если их Печати разрушаться, то со знанием теперешнего нахождения Берлинской штаб квартиры, они могут посеять катастрофический хаос

– Как раз смотрю на одно такое в Шотландии. Этот замок связывают с Тамплиерами, и он имеет обширную сеть подземных ходов. Думаю, это может быть нашим лучшим выбором. А вы там как, парни?

Кинан взглянул на Чэда, Малика, Захари и Йена, которые слушали их разговор сидя за круглым столом для совещаний.

– Декер только что приземлился в Вашингтоне, чтобы встретится с Эриком по поводу какого-то военного проекта. Лэнс с Омаром возвращаются самолетом из Австралии. Тахуми и Джоан… Я не знаю где они. Они должны были координировать удар по демонам Мора на Филлипинах, но я ничего от них не слышал.

На телефоне загорелась кнопка сообщений Эгиды, так что, он, наверное, что-то узнает у них после конференции.

– Что-то слышно от Реган?

Кинан тяжело вздохнул.

– Она не связывалась со мной. Арес сбросил мне сообщение, пока направлялся на место очередной стычки. Он нашел их у Танатоса в имении. Реган в порядке, но я отправлюсь туда, как только смогу. Возможно мне удастся уговорить его отпустить её и вернуть нам.

– А твои родственники? От них есть какие-то новости?

Кинан кивнул

– Война между рождёнными и укушенными варгами обострилась. Совет самораспустился и…

– И мы заботимся о негативных последствиях, вызванных варгами… почему? – перебил Йен.

– Потому что, – повторил Вел, – Их совет такой же древний как и мы. Если они могут сломать, любой может.

Йен закатил глаза.

– Мы не животные. Мы можем управлять сами.

– Дело не только в этом, – сказал Кинан. – Мы заботимся, потому что рожденные варгами присоединились к Мору. Они хотят начать Апокалипсис. Моему шурину, Кону, удалось объединить варгов вместе и переманить на нашу сторону.

– Значит началось, – рассуждал Чэд. – Подземный мир организуется и начинает расставлять приоритеты.

Кинан оперся локтями о стол.

– Это всего лишь вопрос времени, когда те, кто скрывается в человеческом мире, начнут войну против людей.

– Это не вопрос времени, – сказал Вел, – За последний час я получил десятки докладов об организации сил по всему миру, атакующие посольства, полицейские участки, военные объекты.

– Они собираются начать Апокалипсис без чёртовых Всадников. – Случилось именно то, чего они боялись. По правде, Библейский или Демонический Апокалипсис не смог бы начаться, но формально это не имело значения. Если они видели десятилетиями или даже столетиями войны между людьми и демонами, им этого было бы достаточно, что бы почувствовать Апокалипсис.

Кинан встал.

– Нам необходимо связаться со всеми ячейками Эгиды и начать экстренную мобилизацию.

Он нажал на мигающий символ Эгиды на своем телефоне, и когда поднес аппарат к уху, услышал, как Реган шепчет, что направилась к Хэррогейту за пределами усадьбы Тана. От услышанного его пульс зашкалил. Черт. Сообщение было старым. Душераздирающий крик снаружи прервал поток его мыслей, через долю секунды он услышал еще больше криков, воплей и выстрелы.

– Какого черта? – Чэд подскочил со своего стула и распахнул дверь. Через несколько секунд все было забрызгано кровью. Когда Чэд покачнулся и упал на пол, стало видно, что из его глаза торчала стрела, пробившая череп насквозь.

Мор вошел в внутрь, его броня была забрызгана кровью и куски плоти свисали с волос, и когда Йен замахнулся на него, Всадник прихлопнул его, будто тот был мухой. Снаружи комнаты звуки битвы усиливались.

Кинан вытащил свой станг и кинулся к Мору, но огромный мужчина, пригнувшись, вышел из комнаты и исчез.

– Йен! Зак! – Ки помог Йену подняться на ноги. – Мы должны защитить комнату с артефактами. – Десятки тысяч предметов, которые хранила Эгида – некоторые исторические или религиозные, другие наполненные магическими либо демоническими силами – могли стать разрушительным оружием в руках такого как Мор.

Они трое понеслись по коридору, обходя препятствия в виде демонов и дерущихся Хранителей.

– Они освободили заключенных. – Кэти, Регент одной из Франкфуртских ячеек, с разворота ударила веретенообразного демона Кручера в горло, а потом серебряным концом своего станга выколола один из трех его глаз.

Это объясняло, почему демоны были настолько разъярёнными – многих поймали во второй раз, после того, как им удалось сбежать с вампирами, напавшими на Реган.

Демон-Круентос, чертовски уродливый ублюдок, который только и существовал для того, чтобы убивать, вышел из-за угла и тяжелым шагом побежал прямиком на них. Кинан и Йен встретились с ним, глубоко пронзив костлявую грудь. Демон ударил когтями, задев живот Йена. Выступила кровь, но порезы были неглубокими, и это только рассердило парня сильнее.

– Кинан! – раздался крик позади, и он повернулся в тот самый момент, чтобы увидеть, как Мор погрузил руку в живот Зака и резко вырвал кровавую массу органов.

Улыбаясь, Мор отпустил умирающего старейшину и направился в сторону Ки и Йена. Кэти, которая только что казнила Кручера, сделала все возможное, чтобы слиться со стеной, но Мор, проходя мимо, вскользь ударил ладонью по ее горлу, убив ее.

Он даже не взглянул в ее сторону.

– Беги, – рявкнул Ки, толкая Йена. – Я задержу его. Он не может мне навредить.

– Он не может, – донесся глубокий, проникновенный голос. – За то я могу.

Кинану не было необходимости поворачиваться, чтобы узнать, что падший ангел стоит за его спиной. Не было необходимости поворачиваться, чтобы понять, что пока он планировал сражаться до конца, ангел собирался выиграть.

Переводчики: Yogik, navaprecious, silvermoon

Редактор

:

natali1875

Глава 9

Девять.

– Я хочу тебя, Реган. Хочу сильнее, чем когда-либо желал другую женщину, и, чёрт подери, я собираюсь сдаться.

Глубокий, сексуальный голос пронесся по телу Реган словно наркотик, выбивая почву у неё из-под ног, и превращая мозги в кашу. Где-то глубоко в подсознании всплывало понимание того, что это всего лишь сон о той ночи, когда она забеременела. Реган так же знала, что бессмысленно пытаться проснуться. Каждый раз, когда она видела этот сон, то хотела изменить его, словно таким образом можно было стереть последствия в реальной жизни.

– Нет!

Губы Танатоса двигались, но жужжание в ушах Реган поглотило звук. Вино. Ей не стоило пить вино…

Переместившись, она расположила своё обнаженное тело над его плотью.

– Не делай этого, Реган!

Чего не делать? Она слышала его, но слова не имели смысла. Не тогда, когда дрожала от желания, Реган опустилась, принимая его на всю длину, до основания. Удовольствие взревело в её теле, почти отправив на вершину оргазма, а они ведь только начали.

Она застонала и начала двигаться, упиваясь ощущениями его твердой плоти, касающейся чувствительных точек. Реган хотела, чтобы Танатос прикоснулся к ней, дотянулся до груди и приласкал, или лучше крепко, до синяков, схватил за бёдра и прижал к себе.

Почему он этого не делал? Почему не касался её? Она хотела, чтобы он отдался ей полностью, со всей силой. Тогда она сможет помнить его вечно, поскольку этот раз будет их последним. Но стоп… почему последним? Туман в мозгу немного просеялся… она вспоминала, что должна уйти после всего этого. Уйти? Ни за что.

Чистое удовольствие пронеслось по венам, когда она отбросила все мысли, кроме тех, что касались секса, и наклонившись, провела ногтями по его груди, оставляя следы. Оставляя свою метку. Её голова запрокинулась назад, а из горла вырвался крик, когда его бёдра дернулись ей на встречу, и его плоть проникла ещё глубже. Быстрее… ей нужно двигаться быстрее, она больше не владела своим телом. Оно двигалось по собственной воле, и Реган позволила инстинктам управлять ею.

– Остановись, – прохрипел он, но в голове у Реган прозвучало "ещё", и она задвигалась быстрее. Она не собиралась медлить или оттягивать оргазм, у них позже ещё будет время для медленного, неторопливого секса. – Реган, остановись сейчас же!

Больше немедленно! Больше? Она не могла выдержать больше этого.

– Ну уж нет… о, о да.

Её тело забилось в экстазе, и в то же мгновение Танатос кончил, вздрагивая всем телом под ней. Она снова достигла вершины, хотя отголоски первой разрядки ещё не утихли. Ей пришлось схватится за его плечи, чтобы не упасть.

Так хорошо… это было так… хорошо.

Ты забрала мою невинность.

Реган моргнула.

Ты опоила меня и осквернила.

Ужас начал зарождаться где-то внутри.

Нет… Я…

Ты предательница!

Он кричал на неё, угрожал свернуть шею, а потом она бежала по снегу, где её настиг Мор со своими ледяными тролями…

Поборов желание закричать, Реган открыла глаза. Она больше не была в плену кошмара, а лежала в постели Танатоса. Реган глубоко вдохнула, пытаясь успокоится, вдыхая земной, мужской запах Тана, и поняла, что находится в безопасности.

Ну, по крайней мере, пока не родит, а потом Танатос, скорее всего, убьет её за то, что она сделала.

Он стоял у камина, обнаженный по пояс, лишь татуировки со сценами из прошлого покрывали его тело. На нём были мешковатые спортивные штаны для тренировок, сидевшие опасно низко на бёдрах. Его голова была опущена, косички у висков задевали резко очернённые щеки, вены чётко выделялись на шее. Ей казалось, что его глаза открыты.

Это определённо спальня Танатоса, но как она сюда попала?

Она с трудом соображала, пока пыталась собраться с мыслями, и когда память вернулась к ней, она прошептала проклятие.

Танатос обернулся и оказался около нее мгновенно. Она даже не увидела, как он двигается.

– Реган, – его голос был глубоким и грохочущим. – Ты проснулась, – он потрогал ее лоб. – Как ты себя чувствуешь? Тебе холодно?

Она приподнялась на локте, что было непросто, учитывая количество одеял на ней, которые весили, наверно, добрых пятьдесят фунтов

[8]

.

– Вообще то, мне жарко.

Танатос стащил с нее несколько одеял и подставил под спину несколько подушек, чтобы ей удобнее было сидеть. Она удивилась его внимательности и даже на минуту потеряла дар речи. Когда она наконец опять обрела способность говорить, то запиналась на каждом слове, пока пыталась выяснить то, что ее интересовало.

– Что случилось? С Мором? С демонами? – Несчастная. Она боролась за эти шесть слов.

– Демоны больше никогда тебя не побеспокоят. – Танатос почти прорычал в ответ. – И о Море можешь больше не переживать. Я буду охранять тебя.

Он сказал так, будто вкладывал в слова душу, от чего её страхи ослабли, по крайней мере на данный момент.

– Ты голодна? Пить хочешь? – Он указал на накрытое блюдо и графин. – Мои слуги подготовили горячий бульон и бутерброды к твоему пробуждению. Артур вспомнил, что ты очень любила его сандвичи с ветчиной и сыром.

– Я умираю с голоду. – Реган не могла больше доверять вампирам, но Артур был всегда мил с ней, и делал самые лучшие долбаные сэндвичи. Ее рот наполнился слюной при виде еды. – Мне нравиться как Артур поджаривает тосты.

– Мне тоже. – Легкий намек на улыбку коснулся его губ. – И совсем чуть-чуть масла.

Она кивнула.

– Он говорил, что весь секрет – в добавлении настоящего Ирландского масла. – Реган почувствовала острую резкую боль в животе и зашипела.

– Что не так?

– Малыш, – выдохнула она. – Я думаю, у меня только что была схватка.

Тан нежно дотронулся до ее щеки, от чего у Реган перехватило дыхание.

– Время пришло?

– Я думаю… Я думаю это схватки Брэкстона-Хикса

[9]

.

– Что?

– Это ложные схватки. Они начались у меня где-то с прошлой недели или около того.

Всадник не выглядел удовлетворённым этим ответом.

– Тебе не следовало убегать. – Он убрал руку. Реган было неприятно осознавать, что отсутствие его прикосновения снова вызвало ощущение холода.

– Мне здесь не безопасно, – настаивала она, но Тан лишь покачал головой.

– Вампир, пытавшийся убить тебя в штаб-квартире не был из моих. И я обещаю тебе, что вампир, который пытался воспрепятствовать твоему уходу, не прикоснется к тебе снова. Никто из них.

Реган не особо была в этом уверена, но ей не оставалось ничего другого кроме как доверять своему шестому чувству. И пока она доверяла своим инстинктам, Танатос был другой историей.

Услышав стук в дверь, Тан встал во весь свой впечатляющий рост.

– Войдите.

Дверь открылась и в комнату вошел один из вампиров с огромным, темноволосым мужчиной, одетым в черную форму парамедика.

Он нес красную сумку, и вся его правая рука была покрыта тату. Это был Тень, один из братьев-демонов, которые управляли Центральной Больницей Преисподней. И один из тех, кто владел даром инкуба, который подстраховывал возможность ее беременности, именно поэтому она изменила свое мнение.

Он пересек комнату, проходя через пятно тени, куда свет пламени не доставал, и, возможно, это был обман зрения, но Реган показалось, что он вдруг исчез пока не вступил обратно в свет.

– Выпендриваешься, – прорычал Тан. – Наконец-то.

Демон сверкнул на Всадника раздраженным взглядом.

– Ты не можешь не знать, что мы балансируем на грани конца света, и мы не справляемся с потоком пациентов. У нас нет времени на вызовы на дом.

– Вы должны найти время на это, – сказал Тан. – Если ребенок, которого вынашивает Реган, умрет, то это спровоцирует Апокалипсис.

– Я в курсе. Но я в своем собственном доме не был уже две недели. – Тень бросил свой медицинский чемоданчик. – Поэтому, иди на хер, я прибыл сюда, как только смог. – Он подошел к Реган. – В сообщении, в котором я получил, говорилось, что мы имеем дело с гипотермией?

– Вообще-то, – сказал Тан, – ей уже лучше. Без твоей помощи. Но у нее… как это называется? Схватки Брейкин-Дикса?

– Брэкстона-Хикса, – пробормотал Тень. Он опустился на корточки рядом с кроватью. – Как ты себя чувствуешь?

Реган колебалась. Кинан может и доверял своим родственникам-демонам, но она не просто не доверяла, а буквально была рождена бороться с ними. Ненависть к демонам была в ее ДНК.

– Женщина! – Тон Тени был серьезным, но не злым. – Ты доверишь мне на столько же, насколько я доверяю тебе, но у нас здесь есть общая цель. Мне нравится планета такой, какой она есть. И если это означает, что я должен произвести медицинский осмотр тебя и маленького жеребенка, я сделаю все от меня зависящее. А теперь, скажите мне, как ты себя чувствуешь.

Реган ощетинилась, но в конечном счете, Кинан хорошо разбирался в людях, так что она должна была забить на свои страхи, просто выдержать это один раз. Кроме того, малыш был наполовину… тем, кем был Тан, поэтому осмотр врачом – демоном мог быть только во благо.

– Я чувствую небольшую слабость, но все в порядке.

– Какие ты принял меры? Как ты лечил ее? – спросил Тень Тана.

– Теплыми одеялами. И согревал телом.

Она втянула воздух и резко взглянула на Всадника, который смотрел на неё, всем своим видом словно говоря: «Ну давай, попробуй что-то скажи по поводу согревания телом». Да, ему не пришлось беспокоиться об этом. Только от одной мысли, что его тело, такое твердое и поджарое лежало с ней… она вздрогнула от запретных образов.

– Как долго Реган была без сознания?

– Примерно шесть часов. Она приходила в себя, пила чай и снова вырубалась.

Разве? Реган совершенно этого не помнила.

– Ты измерял ей температуру?

Когда Танатос покачал головой, Тень вздохнул и начал сдвигать покрывала.

Послышался грохочущий шум и в тот же момент рука Тана легла на одеяло.

– Она останется укрытой.

Реган с ужасом поняла, что была почти обнажена, за исключением нижнего белья. Нагота никогда не беспокоила ее, но в тоже время, мысль о том, что Танатосу пришлось раздевать ее, и то что этот странный демон сможет касаться ее… ну, это заставило её понервничать.

– Я не могу осматривать пациента, если он будет укрыт, идиот, – возразил Тень.

– Я принесу ей какую-нибудь одежду, – Тан подошел к огромному гардеробу, стоявшему недалеко от кровати.

Практически чёрные глаза Тени заблестели, когда он повернулся к Реган:

– Ну, пока он ведёт себя как настоящий хрен, я проверю твои показатели. Дай своё запястье.

Девушка протянула руку Тени. Ребёнок проделал в животе какое-то странное сальто, и парамедик отлетел от неё, словно в него пальнули из пушки.

– Какого…

Тень стукнулся о стену и ошеломлённо осел на пол.

Реган села в постели, прижимая одеяла к груди.

– С тобой всё в порядке?

– Адовы колокола! – Тень замотал головой из стороны в сторону, словно стараясь прояснить мысли, затем поднялся на ноги. – Меня словно током шибануло, вольт этак на миллион, но без электричества. Будто я пережил удар демона Гаргантюа в полную силу.

Танатос подошел к кровати и взял Реган за руку.

– Со мной ничего не происходит.

Девушка посмотрела на футболку, которую он держал в руке и спросила:

– Можно мне её надеть?

Он отдал ей чёрную футболку, на три размера больше, которая на некоторое время должна заменить одежду для беременных. Реган махнула рукой Тени, Тану и вампиру, стоявшему у двери.

– Развернитесь.

Они так и сделали, а она тем временем оделась. У неё всё ещё не было штанов, но с этим ничего не поделаешь. Реган накрыла ноги одеялами.

– Можете повернуться.

Тень подошел к ней.

– Возьми её за руку опять, Всадник.

И хотя, казалось, что Танатосу было до странного неловко, он накрыл её ладонь своей.

– Ничего.

Ничего? Для него может и нет, но у неё от этого прикосновения кровь заструилась быстрее. Очевидно, что её тело помнило то удовольствие, которое ей доставили его руки. Как это раздражало.

– Я попробую опять.

Тень легко прикоснулся кончиками пальцев к её лбу, его татуировки светились. Результат оказался таким же. Ну, почти. В этот раз его отбросило назад, и он свалился бесформенной кучей у камина. Танатос улыбнулся.

– Что происходит? – спросила она, пока Тень, издавая громкие стоны, поднимался на ноги, и на этот раз намного медленней.

– Думаю, твой ребёнок ненавидит меня, – он расправил плечи и слегка поморщился. – До того, как мне снова дали под дых, я задействовал свою силу и смог его почувствовать.

Тень внимательно посмотрел на Реган.

– Надеюсь, вы знали, что это мальчик.

– Да, знали, – ответил Тан. – Ты смог узнать что-то ещё?

– Немного. Но могу сказать, что ребёнок большой. Он уже добрых девять фунтов

[10]

весит. От него исходит какая-то мощная сила, и очевидно, что он весьма разборчив относительно тех, кто прикасается к его маме, – Тень оглядел Танатоса и добавил: – Или не совсем разборчив.

Танатос выгнул блондинистую бровь.

– Это не очень профессионально.

Тень уставился на него, словно тот сказал что-то весьма смешное.

– Я – демон. Хочешь профессионализма – отвези её в клинику Мейо

[11]

.

Танатос фыркнул и жестом пригласил войти дневальника.

– Попробуй притронуться к ней.

Изо всех сил стараясь не отшатнуться, Реган протянула ему руку. Пальцы вампира слегка коснулись её костяшек, не причиняя никакого вреда.

– Странно, – ответила она хмуря брови. – На прошлой недели у меня была встреча с доктором, и никаких проблем не было. Может ребёнок так реагирует только на демонов?

– Возможно.

Тень протянул руку и спросил:

– Ты можешь коснуться кого-либо? Попробуй дотронься до меня.

Хуже от этого не станет. По крайней мере, ей. Демону может не так повезти. С опаской Реган положила пальцы на его предплечье. Ничего не произошло.

– Интересно, – сказал Тень и подал Тану термометр. – Можешь измерить её температуру?

Танатос засунул градусник в ухо Реган, и через какое-то время тот запищал.

– 98,8

[12]

. Это плохо?

– Вполне нормально. Похоже ребёнок защитил тебя от ледяных демонов. Реган, когда тебе рожать?

– 29 августа.

Тень посмотрел на часы.

– Десять дней. Уже скоро.

Он присел у кровати и понизил голос.

– Ты в порядке? Ничто не беспокоит? Может ты хочешь о чём-то поговорить? С глазу на глаз?

Её мнение о демоне подскочило прям на миллион пунктов. Почему-то она не ожидала, что Тень так деликатно отнесется к её нуждам, или будет так тактичен в личных вопросах.

– Я в порядке, – ответила она. Но десять дней? Как время смогло подкрасться так незаметно? – Но если ты сможешь передать весточку Кинану и рассказать, что случилось, буду тебе очень благодарна.

Тень кивнул.

– Тебя беспокоит что-то с медицинской точки зрение? Беременность проходила нормально?

– Ну, случилось кое-что в начале шестого месяца, незначительное происшествие. У меня были спазмы и кровотечение, – когда она краем глаза увидела, как напрягся Тан, то сразу же продолжила. – Но всё нормально. Врачи заподозрили врастание плаценты, но на УЗИ ничего не обнаружили.

– Что это такое? – спросил Тан.

Тень нахмурился.

– Это когда плацента слишком глубоко прирастает к стенкам матки. Иногда в таких случаях требуется хирургическое вмешательство, когда ребёнок рождается, чтобы убрать её, – он поднялся на ноги. – Тебе назначали какое-то специальное лечение?

– Постельный режим на какое-то время, но это было всего лишь мерой предосторожности.

– Ладно, – сказал Тень. – Поскольку больше тут я ничего сделать не могу, отдыхай, хорошо питайся, и звони, если что-то понадобится. Я скажу, чтобы Призрак зашел к вам, как только сможет.

Он поднял на плечо свою сумку с медицинскими принадлежностями, но до того, как уйти, Реган удивила саму себя, окликнув его.

– Тень, подожди.

Когда он притормозил у двери, она замялась, покусывая губу. Реган не привыкла вести светские беседы с демонами, и кроме того, впервые, когда она встретила Тень несколько лет назад в Египте, он и его братья были враждебно настроенными сукиными детьми против Эгиды. Это было плохое начало для всех них.

– Ты ещё о чём-то хочешь поговорить? – наконец спросил Тень.

– Да. Эээ… спасибо.

Тень заворчал:

– Ну ты смотри. Спасибо от истребительницы. Апокалипсис и в самом деле на нашем пороге.

– Забираю свои слова обратно, – пробурчала она, откинувшись на подушки, когда он направился прочь, даже не пытаясь скрыть смех. Танатос последовал за ним, оставляя Реган одну.

В обычной ситуации, она была бы благодарна. Ей всегда нравилось оставаться наедине с собой. Но по какой-то причине, она совсем не хотела оставаться сейчас одна. Чего ей хотелось – так это пойти домой. Вернуться в единственный дом, который она знала. В Эгиду.

***

Танатос вышел из комнаты вслед за Тенью и остановил его, когда они дошли до гостиной.

– Скажи мне правду, демон.

Выражение лица Тени стало непроницаемым.

– Почему ты думаешь, что я в чём-то солгал?

– Я не думаю, что ты солгал. Скорее, кое-что скрыл, – хмуро улыбнувшись сказал Тан. – Я имею дело со смертью и чувствую твою обеспокоенность на счёт Реган.

– Я парамедик, – ответил Тень, поправляя сумку на плече, – а не врач. Тебе нужен Призрак.

– Да, только вот он, по-видимому, недоступен, и перестань мне вешать эту лапшу про парамедика на уши. Ты более компетентен, чем множество человеческих докторов, так что выкладывай.

В глазах Тени завертелись призрачные омуты, и Тан задумался, каким даром обладал этот демон.

– Ребёнок полностью сформирован и готов появиться на свет, но он очень крупный. Роды могут быть сложными, даже больше, если учесть её предыдущие проблемы и тот факт, что нельзя применить никакого медицинского вмешательства, поскольку никто не может к ней прикоснуться.

Женщины рожали детей с начала времён, и хоть Танатос знал, каким опасным это может быть, старался утешить себя тем, что женщины созданы производить потомство, и нет ничего более естественного, чем это.

– Если бы до неё можно было дотронуться, чтобы сделал человеческий врач в этой ситуации?

Тень пожал плечами.

– Наблюдал бы. Возможно вызвал роды, чтобы быть уверенным, что ребёнок не вырастет ещё больше. Или даже назначил кесарево сечение, для безопасности, – он опять пожал плечами. – Я не особо слежу за человеческим акушерством, так что все мои слова необоснованны.

Танатос подозревал, что демон пытается выкрутиться.

– У вас есть сотрудники не демоны? Возможно кто-то смог бы взяться за этот случай. Хотя бы вампир, поскольку мы знаем, что они могут к ней прикасаться.

– У нас есть врачи-вампиры, – ответил Тень. – Как и множество не демонических докторов. Вполне вероятно, что кто-то сможет с этим справиться.

– Что могу сделать я прямо сейчас? Чтобы ты мне посоветовал, если бы беременность протекала нормально?

Одна чёрная бровь изогнулась.

– Трахни её.

Тан не был уверен, что все правильно расслышал. Но демон не мог высказаться более ясно.

– О-о… что?

– Занимайся с ней сексом. Это может помочь стимулировать роды. – Тень усмехнулся. – И если только ты не будешь прыгать на ее животе, это ей не навредит.

Танатос закатил глаза. Глупые демоны секса.

– Скажи Призраку, что я немедленно хочу его видеть.

– Ага, в том то и дело, Всадник, – протянул Тень. – Ты Призраку не указ.

У большинства демонов было куда больше уважения к Четырем Всадникам Апокалипсиса, чем у этих братьев-Семинусов. Танатосу нравился только Фантом, и то потому, что во многом непринужденный демон напоминал Тану Ресефа.

– Ты говорил, что любишь планету в ее нынешнем виде. Ты в этом уверен? Потому что женщина в моей спальне носит ребенка, который либо спасет, либо разрушит мир. И, наверное, мне не нужно напоминать, что все это начала твоя сестра.

– Нет, пожалуйста напомни мне, придурок. Разбрасываться обвинениями никогда не лишне. – Тень запнулся, странно заколебавшись. – Ох… раз уж разговор зашел об обвинениях, тебе, наверное, стоит узнать, что Реган беременна из-за меня.

Танатос дернулся так, словно сжал в руке оголенный провод. Сцепив зубы, он зарычал:

– Объясни.

– Я оплодотворил ее яйцеклетку твоей спермой. В то время я не знал деталей ситуации, и полагаю, Кинан скрыл их от меня, чтобы мне не пришлось проходить через излишне моральную внутреннюю борьбу. – Он пожал плечами. – Люди. Вот так всё и произошло

Тан не знал, стоит ли ему убить демона, или наградить за то, что сознался в содеянном. Но, то что у него есть яйца – это точно.

– А если бы знал о ситуации?

– Имеет ли это значение? Дело сделано. Но скажу, если все сводится к этому, я бы продал свою душу, черт, да я бы продал твою душу, чтобы спасти свою супругу и детей. Я бы сделал все что угодно. И не знаю никого, кто бы не сделал. У тебя скоро родится ребенок, так что подумай о том, насколько далеко ты зайдешь, чтобы его защитить. – Тень развернулся на пятках. – Я скажу Ризу, чтобы пришел. А пока, береги Реган. – Демон исчез через входную дверь.

Береги Реган? А что, по мнению Тени, Танатос пытался сделать?

Желая убедится, что с ней все в порядке, Тан тихо приоткрыл дверь и заглянул в спальню. Реган сидела на кровати, держа в одной руке сэндвич и поглаживала живот второй. Когда она взглянула вниз, ее губы изогнулись в легкой улыбке, и нет, эта картина изображала не ту женщину, которая с легкостью готовилась отдать нежеланного ребенка.

А настоящую мать, и даже если она не хотела признаться самой себе, Реган любила свое дитя.

Понимание этого стало как облегчением, так и ударом под дых. Как могла она любить его и все же быть настолько готовой отдать? Потому, что ребенок от него? Неужели она настолько ненавидела Тана, что не желала живого напоминания, цепляющегося за нее?

Ругаясь, Танатос направился в библиотеку. В сердцах, он изо всех сил ударил рукой по одному из стеллажей. Книги, корзины и безделушки посыпались на пол. Что-то металлическое скользнуло по плиткам. iPod Ресефа.

Танатос поднял его, гладкий, черный корпус охлаждал его руку. Ресеф любил эту штуковину, потому то, она и была спрятана в кожаной корзине – Тан спрятал ее от брата шутки ради. Ну, вроде бы. Ресеф часто сводил их сума, во всю силу легких распевая песни в стиле кантри. Конечно, у него в самом деле был отличный голос, но никто не смог бы выдержать столько часов гнусавого протяжного песнопения.

– Что ты делаешь? – От прозвучавшего за спиной голоса Реган, пульс Тана подскочил. Танатос непринужденно пожал плечом, но не смог одурачить свое тело, не тогда, когда увидел ее стоящей в дверях, все еще одетой в его футболку и пару тренировочных штанов, затянутых под животом.

Ни одна женщина никогда не носила его одежду, и какой-то примитивный инстинкт наполнил его всеобъемлющим чувством собственника от самой идеи о том, что кое-что его находится на ней и в ней.

– Ничего, – пробормотал Тан, бросая iPod на стол.

– Ничего включает создание погрома в твоей библиотеке? – Реган подошла к столу, ее босые ноги не издавали ни звука на каменном полу. Даже на таком позднем сроке беременности её уверенное изящество не исчезло.

– Тебе нужны носки.

Она моргнула.

– Какое отношение это имеет к разгрому в библиотеке?

– Никакого. Но я не хочу, чтобы у тебя мерзли ноги.

Губы Реган изогнулись в нежной улыбке, и Тану захотелось, чтобы она этого не делала, потому что такая улыбка в конце концов может его разоружить.

– Ты странный мужчина, Всадник Танатос. – Она подняла iPod. Экран засветился, и Реган приподняла брови.

– Никогда бы не подумала, что ты любитель кантри музыки.

– Я нет. Это Ресеф. Любил. Тебе стоило оставаться в кровати.

– Я хорошо себя чувствую, и если слишком долго лежу, то у меня начинает болеть спина. – Реган снова оглядела iPod. – Алан Джексон. Джордж Стрейт. Джимми Баффетт. Конвей Твитти. Вау. Ни одной рок группы.

– Ресеф был самым непостоянным человеком из всех, кого я знал, но когда он за что-то ухватывался, то делал все на полную. Абсолютно не переубеждаемый. У него было даже несколько любимых кантри-баров, куда он ходил потанцевать. Он любил тустеп

[13]

.

Реган сморщила нос.

– Не могу представить его, делающим что-то… нормальное. Или милое.

– Странным образом, он был самым нормальным из всех нас. И определенно, самым милым.

– Сложно в это поверить. – Она бросила на него косой взгляд. – Ну знаешь, после того, как он пытался сегодня убить меня.

Если бы такое произошло… Танатос даже думать об этом не мог. Он был в таком виде интимных отношений со смертью, в каких обычные люди были близки со своими любовниками, но прошло уже четыре тысячи лет с тех пор, как он испытал личную потерю. Тан был уверен, что отреагирует… плохо.

– Если бы Ресеф желал твоей смерти, ты была бы мертва, – спокойно сказал он. – Его стрелы всегда попадают в цель.

– Может меня защитил ребенок.

Тан нахмурился. Об этом он не подумал.

– Не важно. Если бы ты не сбежала, у него не было бы возможности попытаться.

– Ну, может тебе не стоило меня похищать.

– Может тебе не стоило меня соблазнять, – парировал он, полностью понимая, что звучат они как пара детишек. Зажав нижнюю губу между зубов, Реган взглянула на свои босые ноги.

– Мне действительно жаль, Танатос. Знаю, что ты мне не веришь, но это так.

Горечь закипала, словно желчь.

– Я говорил как ты можешь заставить меня поверить тебе, и поскольку для тебя не было проблемой стать шлюхой эгиды, то ублажать меня проблемой не станет.

Что-то грустное мелькнуло в глазах Реган, и горечь бумерангом вернулась к Тану, наполняя его сожалением. Особенно, когда она отвернулась вместо того, чтобы наброситься на него, как он ожидал.

Черт возьми. Тан смягчил свой голос, чтобы они смогли продолжить без школьной потасовки.

– Почему ты это сделала?

– Я же говорила, у нас была информация…

– Да, да, спасение мира. Но я имею в виду, почему ты это сделала? Что заставило тебя согласится?

– Спасение миллионов человеческих жизней, разве не достаточная причина?

– Всегда есть личный мотив. Меня не волнует на сколько эгоистичны действия других. Но всегда есть другая причина.

Реган повернулась к нему, слегка скользнув пальцами по животу.

– Я была единственной, кто мог это сделать. Мои коллеги определили, что моя способность вытягивать человеческие души защитит меня от тех, что находятся в твоей броне.

– Даже если это и правда, она все ровно не отвечает на вопрос о твоем личном мотиве. Что это было?

– Ничего…

– Дерьмо. Собачье.

Шрамы на ее виске и подбородке, шрамы – которые он считал столь сексуальными, потемнели, словно индикаторы ее нрава.

– Возможно я отчаянно хотела член, как ты и сказал. Может идея покувыркаться с легендой искушала меня.

Реган лгала, хотя Тан не мог сказать откуда знает это. Определенно, она не собиралась рассказать ему правду. Ладно. Он бы бросил это дерьмо прямо в нее.

– Хорошо. Отчаянное желание трахнуться с легендой намного упростит тебе предстоящие месяцы.

И снова Тан ждал, что она на него набросится, и снова она сделала противоположное. Но в этот раз, вместо молчания, Реган сменила тему.

– Что случилось с вампиром, который пытался остановить мой побег?

Внезапно ярость запылала внутри Тана при одном упоминании о нападении Серхама на Реган. Дневальник заслуживал наказания за содеянное, но Тан был слишком взбешен, чтобы рассмотреть любой другой вариант, кроме смерти. Его маленький сеанс самоудовлетворения совсем не помог снять напряжение. Лишь убийство Серхама и ледяных демонов помогло справиться.

– Его больше нет.

– Нет, в смысле он мертв, или его здесь больше нет?

– Да.

– Иногда ты такой придурок.

– Думаешь я раньше такого не слышал?

Она нежно улыбнулась, но слова остались едкими.

– Уверена, что слышал.

А вот и тот огонь, который он искал. Тан ненавидел то, что ему он нравился. Что он находил его интригующим. Мозг Танатоса начал искать подходящий ответ, но когда она поморщилась и потянулась к своей спине, он пошел на попятную.

– Что? Что не так?

– Просто спина, – выдохнула она. – Видимо боль в спине неразлучна с беременностью.

Не раздумывая, он подошел к ней и оттолкнул её руку, заменив своей.

– Позволь мне.

Девушка напряглась, но как только Тан начал массажировать низ её спины, чередуя мягкие поглаживания со сминающими движениями, она расслабленно вздохнула.

– О, как же хорошо, – застонала Реган.

Он любил эти звуки. Любил то, как они улучшали его настроение и будоражили кровь. Ему хотелось мурлыкать, подобно большому коту. А затем потереться об неё.

Гребаный идиот. Как раз трение и помогло им увязнуть во всём этом. Она выгнула спину, прижимаясь к его пальцам, растирающим мышцы, и опять застонала. И, да, это вызвало моментальный стояк. Насколько он был ненормальным, что хотел её трахнуть?

Да, Тан сказал Реган, что она должна ему несколько сексуальных услуг, но в то время он был просто взбешен, растерян, и всё ещё не оправился от шока по случаю выхода из своего оцепенения и новостей о том, что скоро станет отцом.

Он разозлился как подросток, которого бросила девушка. Пять тысяч лет взрослой жизни унесло ветром за считанные минуты. Он был таким придурком.

Из задумчивости его вывел звук прочищаемого горла, и Танатос отскочил от Реган.

– Что случилось, Виктор?

Вампир застыл у входа в библиотеку.

– К вам пришел посетитель из Эгиды.

Реган развернулась так быстро, что потеряла равновесие. Тан бросился к ней, стараясь поймать, пока она не ударилась о стол, и, на какое-то мгновение, её благодарная улыбка напрочь смела всё напряжение между ними.

И вот тогда появился Кинан, еле стоя на ногах, весь в порезах, синяках и с вывернутыми под неправильным углом конечностями. Один его глаз почти полностью заплыл, нос находился в ужасном состоянии. Тану его было ничуточки не жаль, учитывая, что этот мужчина собирался забрать его ребёнка.

Реган охнула.

– Боже… мой. Что случилось?

Кинан остановился в дюжине шагов, впившись в Танатоса ледяным взглядом.

– Он случился.

– Я не покидал имение, человечишка. А даже если бы и так, то ты знаешь, что я не могу тебе навредить.

Что, вообще то, было дерьмово, поскольку иногда ему хотелось превратить парня в кровавое месиво.

Только вот кто-то уже это сделал вместо него. Разбитые губы Кинана раскрылись, обнажив окровавленные зубы.

– Как ты нашел наши штаб-квартиры, Всадник?

Танатос сжал руки в кулаки, чтобы не сорваться и не врезать ему, хотя удар и так не достигнет цели.

– Я почувствовал ребёнка, которого вы прятали от меня. Ребёнка, которого ты не получишь.

– Сейчас не время – это обсуждать, – человек не сводил глаз с Танатоса, но его слова были обращены к Реган. – Благодаря папочке твоего сына, Мор отыскал штаб-квартиры. Он отследил портал Танатоса.

Голос Кинана стал тихим, и внутри у Танатоса всё похолодело.

Теперь лёгкое отступление Мора в битве ранее обрело смысл. Он сказал, что ему нужно кое-что сделать. Теперь Танатос знал, что именно.

– Здание практически полностью разрушено. Сукин сын привёл с собой Падшего. Вместе они, и освобождённые демоны… – он провел рукой по лицу, очищая глаза от крови.

– Что? – голос Реган был тихим, с ноткой беспокойства. – Вместе они… что?

Кинан встретился с ней взглядом.

– Они убили всех в здании, кроме меня.

Переводчики: navaprecious, silvermoon, Yogik

Редактор: natali1875

Глава 10

Реган стояла там не в состоянии осмыслить то, о чем только что рассказал Кинан.

– Кто? – выдохнула она. – Кто погиб?

Покрасневшие глаза Кинана вспыхнули.

– Малик, Чэд, Йен, Захари, Кэти, Ханс, Шилон, весь персонал, две дюжины Регентов, не успевшие вернуться в свои локальные ячейки… Сьюзи.

О, Боже. Реган прижала ладонь ко рту, борясь с желанием закричать. Она всегда была спокойной и здравомыслящей, даже когда сталкивалась с потерей дорогих ей людей, но из-за гормонов беременности она начинала рыдать во время показа долбаных рекламных роликов.

Четверо Старейшин мертвы и несколько военных Хранителей. И ей в самом деле нравилась Сьюзи, которая стала одной из ее немногих друзей. Ее единственной подругой, на самом деле.

Комната завертелась перед глазами и Реган поковыляла к дивану. В то же мгновение, Кинан с Танатосом бросились к ней и подхватили под руки. Она резко отодвинулась от Танатоса, когда лица, умерших словно игральные карты замелькали в ее мозгу.

– Не прикасайся ко мне, – вскрикнула Реган. – Все это твоя вина. – Но даже когда он попятился назад, тоже самое сделал и Кинан… со стоном.

Лишившись опоры, девушка начала падать. Прежде чем она ударилась о пол, Тан снова подхватил её сильными руками, и в этот раз, Реган позволила ему помочь добраться до дивана.

– Что за… – Кинан уставился на свои руки. – Казалось, будто меня ударило током.

Танатос отступил от неё, но остался стоять поблизости, оперевшись о стену и прижав к ней ногу, согнутую в колене.

– Наверное, можно добавить и людей к списку "Не смей её трогать".

– Ребёнок внезапно решил, что никто кроме Танатоса и вампиров не имеет права ко мне прикасаться, – объяснила она и замерла, услышав разговор на повышенных тонах и звуки приближающихся шагов.

Секундой позже Лимос, Эрик и Декер вошли в офис. Лимос бросила на пол спортивную сумку.

– Я быстренько прошвырнулась по магазинам для Реган. Подумала, что она не успела ничего с собой прихватить, когда уходила.

Всё ещё пребывая в шоке от новостей Кинана и слишком разволновавшись от доброты Лимос, Реган лишь кивнула, не в силах произнести и слова. Эрик посмотрел на Ки и чертыхнулся.

– Дружище, тебе нужен врач.

– Думаешь? – ответил Кинан, привалившись к книжному стеллажу, словно из него выкачали весь воздух. – Я сразу же направлюсь в ЦБП. Вижу вы все получили моё сообщение.

– Я был с Эриком и Лимос, когда оно пришло. Вот и увязался за ними, – пояснил Декер. Он придвинулся поближе к Ки, чтобы иметь возможность подхватить парня, если тот упадёт. – Насколько плохо всё было?

– Плохо, – ответил Ки. – Даже очень. Мор и Падший заявились, словно к себе домой. Заставили Ребеку открыть почти все комнаты, а затем убили её. Она умерла быстро. Но так повезло лишь нескольким.

Он остановился, потом опять продолжил:

– Чед, Малик, Захари, Йен и я находились в конференц-зале, когда услышали звуки сражения и крики. Ублюдок… блядь… у нас не было ни единого шанса.

Лимос обняла Эрика за талию, пытаясь утешить. Увидев бы такое всего несколько месяцев назад, Реган бы вырвало. Теперь же её глупые гормоны заставляли думать, как мило это выглядело. И что у неё никогда такого не будет.

– Что произошло? – спросила Лимос.

– Они играли с нами часами, просто ради удовольствия послушать человеческие крики. То, что они делали… – Кинан вздрогнул, со страхом в глазах. – Главной их целью было заставить нас открыть камеру с артефактами. Я открыл ее, но только для того, чтобы забрать кинжал, покрытый квересом.

Реган нервно вздохнула.

– Им ты убил ангела?

– И не слишком быстро. – Взгляд Ки потяжелел, намекая, насколько сильно он этим наслаждался. Кинан был одним из самых уравновешенных, сострадательных людей, кого знала Реган, но также он был солдатом, который сделает то, что необходимо. И когда злился, он становился еще более опасным.

– Что такое кверес? – спросил Декер.

Реган сменила позу на диване, чтобы не уснуть.

– Это оружие, созданное древними египтянами, чтобы сражаться с ангелами. А точнее с Падшими ангелами.

– Почему ПС-Х не знали о нем?

Как член паранормального отделения армии США, ПС-Х, Декер не был полностью осведомлен обо всем что знала и чем владела Эгида, даже несмотря на то, что его ввели в Эгиду и сделали Старейшиной. Он только получил статус Хранителя, поэтому Декеру нужно было многое наверстать.

– Потому что у нас не было достаточно информации, которой можно поделиться, – ответила Реган.

Эрик погладил спину Лимос. Еще больше нежности.

– Что случилось с Мором?

– Он ушел. Мор был зол из-за того, что не смог пробраться в комнату с артефактами и беспокоился, что заявятся его родственники и попытаются его остановить.

– Он вернется, – послышался мрачный голос Тана. – В Эгиде хранится слишком много мощных артефактов. Он бы с удовольствием заполучил в свои руки хоть что-нибудь, но было ли что-то определенное за чем он охотился?

Кинан едва заметно кивнул, словно у него болела шея.

– Он говорил что-то о Вормвуде. Скорей всего это звезда, упомянутая в Откровении, но также называют кинжал, который Эгида заполучила в конце 1300-х.

– Зачем он ему? – спросила Реган, обращаясь скорей ко всем сразу, нежели к кому-то конкретно.

– Понятия не имею, – ответил Тан. – Я помню этот кинжал. Предположительно, он принадлежал влиятельному архиепископу.

Лимос постучала пальцев по подбородку.

– Случайно не его, по слухам, выковали демоны?

– Архиепископ утверждал, что это небесная святыня, – ответил Кинан. – Первоначально, его носил ангел. Мы так и не узнали правды, но возможно, Мор знает что-то, чего не знаем мы.

– Нам нужно перевезти все артефакты, – заявил Декер. – Мы не можем позволить Мору что-то забрать, особенно то, что он хочет.

– Понадобится целая вечность, чтобы перевести все объекты на новое место. – Голова Реган заболела от одной мысли о том, сколько времени и сил понадобиться на это. – И они будут уязвимы во время перемещения.

Кинан вздохнул.

– Я знаю, но у нас нет выбора. Вал обеспечивает безопасность новой штаб-квартиры, и как только это будет сделано, я могу использовать Хэррогейт, чтобы быстро переместить наиболее важные реликвии.

Наиболее важные реликвии? Да все они были важными. Эгида крупнейший коллекционер исторических, библейских, и демонических артефактов в мире, хранила единственные в своем роде книги заклинаний, призывающие кристаллы, и документы, которые могли стереть с лица целые религии и дестабилизировать правительства. Черт, хоть Реган сама и не видела, но Ковчег Завета был замкнут в штаб-квартире Эгиды. Боже, это катастрофа. И подождите-ка…

– Если Мор способен проследить Хэррогейт Танатоса, то можно ли также отследить его перемещения?

– Когда сломалась Печать Ресефа, мы потеряли эту способность.

Танатос с задумчивым выражением лица разглядывал ее, Эрика и Декера, потом наконец взглянул на Ки.

– Ты говорил, у вас есть кверес?

– Очень мало, – медленно ответил Кинан. – Рецепт был утерян, так что мы не может сделать еще. То, что у нас есть – это все что у нас есть.

– Дай мне минутку. – Тан ушёл, а Лимос последовала за ним, оставив Реган с Ки, Эриком и Декером.

Декер развалился в одном из огромных кожаных кресел, пока Эрик остался стоять, а Ки склонился к Реган и опустился на диван возле нее.

– Ты в порядке?

Меня похитили, чуть не пронзили стрелой, почти заморозили, но кроме этого…

– Я в порядке.

Кинан глянул в сторону, куда ушел Тан, и понизил голос до осторожного шепота.

– Я получил твое сообщение о побеге прямо перед появлением Мора. Танатос обидел тебя?

Она резко качнула головой.

– Он не позволит, чтобы что-то произошло с его ребенком.

– Я не об этом спрашивал. – Ки поёрзал, осторожно, чтобы не прикоснуться к Реган. – Если ты пыталась убежать, то почему ты все еще здесь?

– Танатос остановил меня прежде чем, я смогла хоть куда-то добраться. По пути назад, на нас напал Мор и наслал на меня каких-то морозных демонов. Я немного замерзла. Но как видишь, со мной все в порядке. Танатос обо мне позаботился. Он не станет рисковать поранить меня.

– А что будет после рождения ребенка? Что тогда?

Самый важный вопрос в этом столетии. Преследующий её кошмар о том, как Тан убивает ее, всплыл в уме, и по позвоночнику Реган скользнул ледяной укол страха.

– Об этом подумаем позже. Определенно, Тан знает о моих планах в отношении ребенка, и не доволен. Я его уговорю. – Ха. У Реган было чувство, что скорее Шеул замерзнет, чем Танатос изменит свое мнение.

– Думаешь нападение Мора на штаб-квартиру связано с освобождением вампиров в той же штаб-квартире? – Без сомнение Кинан распознал ход её мысли, но новая тема оказалась слишком важна, чтобы ее проигнорировать.

– Еще слишком рано говорить, но это чертовски плохое совпадение.

– Не могу в это поверить, – прошептала Реган. – Чем дальше, тем хуже.

– Все не так плохо, – ответил ей Кинан. – Помнишь, как ты спросила, почему мы с Декером оказались в штаб квартире, когда на тебя напали?

– Ты сказал, что вы пришли обсудить пробуждение Танатоса.

– Это потому, что за несколько последних дней мы нашли кое-какую новую информацию.

Взгляд Декера опустился к животу Реган.

– Танатос подтвердил, что ребенок его агимортус?

Она кивнула.

– А что?

– Мы думаем, что ребенок может стать ключом к концу света… но также и ключом к его спасению, прямо как мы сперва и верили.

Мужчины обменялись взглядами, а потом заговорил Ки.

– Мы сложили вместе все, что нашли относительно Танатоса и его роли в окончании Апокалипсиса, включая путаницу с текстом о рождении, ослабляющем сердце Мора. Ты знаешь часть пророчества Танатоса включающую плачь?

Реган кивнула.

Пророчество Тана, которое являлось частью апокалиптического предсказания Демоники, было выжжено в ее мозгу словно клеймо. "Узрите! В невинности проклятье Смерти, и голод – бремя его, а клинок – Избавление. Комета станет началом Конца, если время потерять и не услышать плачь".

– Ну, – продолжил Кинан, – это вписывается в отрывок из Торрана.

Эрик нахмурился.

– Что за Торран?

Как и Декер, Эрик состоял в армии ПС-Х и совсем недавно получил звание Хранителя.

У Реган еще не было возможности изучить эту книгу, но ей бы хотелось заполучить ее в свои руки.

– Ты знаешь, что у людей есть несметное количество различных религий и каждая из этих религий раскалывается на меньшие вероисповедания? Например, в обозначение Христианства включаются Католики, Баптисты, Протестанты… и даже те секты, что имеют изменчивую идеологию. Ну, и у демонов нечто похожее. Демоника – это их библия для наибольших религий, но есть и другие. Одна из религий, Блетос, распалась на две, с очень разной идеологией. Случилась очень неприятная война, и в конце концов, их религиозная книга была разорвана пополам, и каждой из частей дали имя. Торран и Торейн.

– Копия Торейна веками была у нас, но Торран мы заполучили только несколько месяцев назад, и лишь сейчас начали узнавать полезную информацию. – Ки потер затылок. – Итак, в Торране мы нашли отрывок, относящийся к Всадникам и Апокалипсису. В нем говориться: "Первый плачь смягчит сердце… удар кинжала закончит его." В общем, мы считаем, что рождение ребенка сделает Мора смертным на короткий промежуток времени, и позволит "кинжалу", то есть Избавлению, его убить.

Избавление – кинжал, выкованный тысячи лет назад в качестве оружия против Всадников – единственное оружие, имеющее силу их убить. К сожалению, как выяснилось восемь месяцев назад, кинжал не был эффективен против Мора.

– Вот почему вы пришли в штаб-квартиру в ночь, когда на меня напали вампиры. Обсудить пробуждение Танатоса, чтобы он присутствовал при рождении ребенка, – нахмурилась она. – А что на счет части пророчества, которая упоминает Комету, которая станет началом Конца?

– Некоторые верят, что это комета Галлея. Её связывали со всем начиная от послания богов до происков дьявола и Вифлеемской Звезды. Мы думаем, если Мора не убить во время первого плача ребенка, то следующая возможность появится только с возвращением кометы Галлея.

Реган могла себе представить, что будет дальше.

– Могу поспорить, в обозримом будущем она свое кометское лицо не покажет.

– Две тысячи шестьдесят первый год.

Иисусе. К тому времени от мира почти ничего не останется, и спасать уже будет нечего. Реган обдумала все, о чем ей рассказали Ки с Декером.

– Парни, а почему вы раньше мне об этом не рассказали?

Тыльной стороной ладони, Кинан вытер струйку крови со своего виска.

– У тебя и так было достаточно проблем. Мы не хотели обнадеживать тебя пока во всем не разберемся.

Реган не нравилось, что ее держали в неведении, но сейчас это вряд ли имело значение. Вокруг них рушился мир.

Что-то запиликало и Ки вытащил телефон из кармана. Нажав кнопку, он поставил мобильник на стол Тана, и через динамик послышались приветствия от Лэнса и Вала.

– Мы можем поговорить? – спросил Вал.

– Сейчас в комнате только Эгидовцы, – ответил ему Ки.

– Хорошо, – продолжил Вал. – Что там у вас творится?

Реган приподнялась.

– Я как раз собиралась сказать парням, чтобы они забрали меня с собой. Всем вам понадобится моя помощь…

– Лучшее, что ты можешь сейчас сделать – оставаться в безопасности, – прервал ее Кинан. – Никогда не думал, что скажу это, но думаю тебе лучше остаться здесь с Таном.

Желудок Реган сжался.

– Что? Ты шутишь? Я не могу здесь оставаться.

– Кинан прав, – сказал ей Декер. – Как бы ненавистно мне это ни было, но мы не можем рисковать таская тебя туда сюда.

– Нет, можете. – Её голос надломился. – Вы должны. – "

Ты станешь меня ублажать. Когда я захочу. Каждую. Ночь".

О, Боже. – Я могу остановиться в местной штаб-квартире.

– Реган, – командный окрик Кинана незамедлительно вернул ее внимание, и девушка поняла, что начала паниковать. Мямлить. – Если Танатос может чувствовать ребенка, то он найдет тебя. Мы не можем рисковать, что он придет за тобой, а Мор проследит за ним.

– Он согласится не ходить за мной. Он поймет.

Эрик фыркнул.

– Танатос? Поймет? Ты его хоть видела?

– Согласен, – заговорил Кинан. – Если бы ты была Джем, я бы глаз с тебя не спускал. Он не позволит тебе уйти.

– Это место просто кишит вампирами, – напомнила им Реган. – И если вы забыли, один из них пытался меня убить. – Да, Танатос объяснил, что тот вамп был не его, но сейчас, она готова была использовать любой аргумент лишь бы убраться отсюда.

– Пытался, – согласился Декер. – Ты могла убить его своей силой. Ты можешь себя защитить.

Посмеет ли она рассказать им о том, что ее защитная способность подвела ее? Возможно это просто какой-то сбой. И во всяком случае это не изменит их мнение. В конечном счете – они правы. Как бы ненавистно ни было ей так думать, наверное, безопаснее оставаться здесь, по крайней мере временно.

В телефоне послышался голос Вала.

– Это также дает тебе уникальную возможность изучить дневальников.

– Ага, – поспешил согласиться Лэнс. – Сделай что-нибудь полезное.

Реган уставилась на телефон так словно Лэнс мог увидеть выражение ее лица.

– А выносить ребенка, который может спасти мир разве не достаточно?

Она почти слышала как Лэнс пожал плечом.

– Как только ребенок родится, ты снова станешь бесполезной.

– Заткнись, придурок, – рыкнул Кинан.

Декер вскочил на ноги, словно намереваясь пройти сквозь динамик и надрать чью-то задницу.

– Ты такой мудак.

– Все нормально, – попыталась успокоить их Реган. – Мы все напряжены. – Но черт возьми, Лэнс задел за живое.

Ох, Реган давно привыкла к его неуклюжим колкостям, но эта в самом деле задела болезненную точку. Она никогда не чувствовала, что может предложить столько же как другие Старейшины, и подозревала, что ее способности – единственная причина по которой ее повысили. Это, и тот факт, что однажды Лэнс признался ей – как они хотели присматривать за ней. Высасывающая души способность – опасна, и Старейшины хотели контролировать Реган.

– Да пошел ты, – пробормотал Лэнс. – Я просто хотел убедиться, что Реган займется чем-то полезным. Не хочу, чтобы она пошла по стопам своей мамочки.

Комната взорвалась проклятиями, в Лэнса полетело столько оскорблений, что Реган не могла их различить.

Она не такая, как ее мать. Да, Реган хотела отдать своего ребенка ради лучшей жизни, но не собиралась себя убивать. Даже в первые два месяца после той ужасной ночи с Танатосом, когда она погрузилась в столь глубокое состояние депрессии и вины, что едва ли могла подняться с кровати, не думала о самоубийстве.

Да, она, возможно, рассматривала возвращение в строй после рождения ребенка, потому что смерть в битве не самоубийство, верно? Нет, если смерть не являлась целью, как в случае ее матери.

Желудок Реган снова скрутило, тошнота подступила к горлу, и она вскочила на ноги и проскочила мимо Лимос, которая как раз входила в комнату.

– Я… эм… я должна идти.

Декер кинулся за ней.

– Реган?

– Я в порядке. – Она подняла руку, чтобы их остановить. – Мне просто нужна минутка.

На этом, она так быстро, как только могла побежала в свою спальню, где, влетев в ванную, рассталась с ужином.

Переводчики: silvermoon, navaprecious

Редактор

:

natali1875

Глава 11

Реган услышала стук в дверь, как только закончила чистить зубы одной из запасных щёток, которые нашла в шкафчике ванной Танатоса.

– Мне совсем не хочется сейчас с тобой разговаривать, Танатос, – прокричала она, и как только эти слова слетели с её губ, то девушка сразу же поняла, какую глупость сказала: Тан не стал бы стучаться. Он бы ввалился внутрь, как разъярённый, разбуженный от спячки медведь.

Она отложила щётку, услышав приглушенный голос Декера:

– Это не Танатос.

– О, – Реган проковыляла в спальню и опустилась на кровать. – Входи.

Декер бесшумно, словно призрак, проскользнул в комнату. Для такого крупного парня, он был на удивление проворным. Но, таким же был и Танатос…

– Ты в порядке? – спросил Декер.

– Да.

– Не позволяй словам Лэнса задеть тебя. Думаю, молоко его матери было испорченным.

Она вздохнула.

– Это не из-за Лэнса. А всё вместе. Чувствую себя ни на что не годной. Я должна была быть там сегодня. Я могла бы помочь.

– А с их слов, никто не мог помочь. Тебя бы просто убили.

Реган судорожно выдохнула. Вероятно, он был прав, но это не уменьшило чувство вины за то, что не была с коллегами, когда они нуждались в ней. Она также убеждалась в том, что кризис был хуже, чем она была готова признать.

– Знаешь, все это время, даже тогда, когда все выглядело, хуже некуда, я никогда не сомневался, что мы победили бы Мора и остановили Апокалипсис.

– Мы победим, – сказал Декер яростно. – Мы найдём решение.

– Я больше не уверена в этом. – Было больно произносить такие слова, но часть ее не могла поверить в то, что она это сказала. Поражение – не для нее. Она боролась за свою жизнь с момента рождения. Но сейчас казалось, что сопротивление только оттягивало неизбежное.

– Скомпрометировав главное управление, Мор не только резко ослабил нас, но лишил возможности организовывать и командовать, не говоря уже о том, что нанес сильный удар по уверенности каждого хранителя.

– Прекрати. – Декер сел напротив нее. – Мы должны поддерживать надежду. – Он посмотрел на ее живот. – И эта кроха в тебе и есть надежда.

Реган наградила его легкой улыбкой

– Ты единственный из всех, кроме Кинана, кто может говорить это без отвращения.

– Потому что это ребенок. Это не монстр, не важно кто, что думает.

– Спасибо. – Она посмотрела на подушки на кровати, борясь с желанием поправить их. – Не хочу быть грубой, но… почему ты здесь? – Никто кроме Сьюзи не изъявлял желание составить Реган компанию.

– Вот, что в тебе мне всегда нравилось, – сказал Дек. – Прямолинейность, – успокоил он, и она приготовилась к тому, что за этим последует. – Я хотел предостеречь вас, звонил Кинан, он только что получил информацию от Саммары из Технического Департамента. Она выполнила проверку компьютеров штаб-квартиры.

Тревожный звоночек звякнул в ее голове.

– Только не говори мне, что Мор заполучил наши персональные записи.

– Получил, – тон Декера был утомленным, а глаза уставшими. – И что еще хуже, у него есть информация о месторасположении каждой ячейки Эгиды по всему миру.

– О, Господи, – прохрипела Реган. – Нам угрожает массовая резня.

– Хорошая новость в том, что информация зашифрована, – продолжил Декер. – У нас есть время, но возможно это только вопрос нескольких дней.

И после этого, Хранители вполне могут стать вымирающим видом.

***

Танатос вошел в свою библиотеку и сразу же насторожился. Эрик с Лимос сидели на диване, а Ки безвольно развалился в одном из кресел.

Кто-то, скорей всего Эрик, нашел аптечку Тана и обработал раны Кинана, но тот все еще оставался мертвенно-сероватого оттенка желчной слизи и определенно нуждался в медицинской помощи.

Но где к черту Реган?

– Где она? – Вопрос прозвучал скорее, как рык, но Танатосу было все ровно, что он казался сверх брюзгой и был немного расстроен исчезновением Реган.

– Она в спальне, – тихо ответила Лимос. – Думаю ее стошнило.

Танатос двинулся было к выходу, но его окрикнул Эрика.

– Не надо, мужик. Дай ей пару минут. Она только что потеряла кучу коллег и друзей, благодаря твоему братцу.

– Моему брату. Не мне. – Идиот.

Эрик ткнул карандашом в грудь Тана.

– Тебе пять тысяч лет от роду, и ты все еще ничего не знаешь о людях.

Тан взглянул на карандаш и подумал не пронзить ли им своего зятя.

– Потому что я не тусуюсь с людьми.

– Просто поверь мне, – сказал Эрик, а Лимос согласно кивнула. – Твой брат, которого ты хочешь спасти, только что разрушил мир Реган. Сейчас ты, наверное, последний человек, которого она хочет видеть. Ну, предпоследний. На первом месте Мор.

Тан все еще не понимал почему должен отвечать за действия Мора, но прислушался к человеку, поскольку Эрик знал Реган лучше, чем он сам. Что раздражало.

Лимос подалась вперед на диване и оперлась предплечьями о колени.

– Эти парни только что рассказали мне о важном дерьме о твоем пророчестве. – Она глубоко и долго вздохнула. – Черт возьми, Тан, возможно конец всему этому находиться прямо на виду.

Тан слушал как Ки выкладывал пророчество о плаче ребенка – и тот факт, что удар Избавлением в сердце Мора пока тот ослаблен, убьет его. Имеет смысл… но Тану он не нравился. Он не хотел убивать своего брата. Он хотел его спасти.

– Что на счет кометы Галлеи и начала Конца? – спросил Тан. – В одной из своих святынь я нашел кое-что о том, что могу спасти его использовав Избавление в определенное время. Что если часть о комете, что станет началом Конца из пророчества об этом?

Ки потер глаза и выругался.

– Не думал об этом.

– Не имеет значения, – ответил Эрик. – Комета не вернется к Земле до две тысячи шестьдесят первого года. Мы не можем ждать так долго.

Легкость, с которой Эрик, сказал это, словно даже не рассматривая возможность спасти Ресефа, чертовски разозлила Тана. Да, он понимал. Правда, понимал. Выпендриваться пол столетия, ожидая прибытия чертовой кометы, пока Мор опустошает человечество, а демоны сражаются друг с другом точно не вариант. Но черт возьми, Ресеф брат Тана, и тот человек которым он когда-то был, заслуживал большего уважения.

Вместо того, чтобы забросить Эрика в другой конец комнаты, Тан повернулся к Кинану и протянул книгу, которую вынес из подземного хранилища, где хранил самые ценные сокровища.

– Это история Ангелов. Я отметил некоторые части о квересе.

– Черт, – Кинан взял книгу. – У нас такой нет. Откуда она у тебя?

– Нашел в погребальной палате возле Вавилона.

Ки приподнял темную бровь.

– Видать давно.

– Можно сказать и так. – Тан посмотрел на каждого продолжая свою речь. – Там говориться, что кверес выводит ангелов из строя, о чем вы знаете. Но там также упоминается один из его ингредиентов "Яд подобный гончим ада".

– Думаешь это слюна адских гончих? – спросил Эрик.

– Не знаю. Но если это сработает, кверес мог бы, сослужить нам пользу.

Лимос резко повернула голову.

– Мор. Мы можем использовать его на нем.

– Точно. Он стал почти неуязвим к яду гончих, но у квереса другие свойства. К нему Мор может быть уязвим.

– И что потом? – Кинан провел длинными пальцами по кожаному переплету. – Вы обездвижите его, но что если эффект временный? У нас не достаточного этого вещества, и когда оно закончится, мы не сможем его удержать.

– А как же Реган? – спросила Лимос. – Ее сила удержала тебя несколько минут. Может это сработает и с Мором.

Напоминание заставило Тана занервничать, не потому, что его держали обездвиженным и беспомощным, а потому, что думать он мог лишь о Реган на нем сверху, ее извивающемся голом теле и учащенном дыхании, которое смешивалось с его пока они вдвоем достигали оргазма.

– Даже если она сможет удерживать Мора во время долбаных родов, – заговорил Эрик, – что тогда? Если мы пропустим момент с криком младенца, то Избавление не убьет его. Тогда, нам определенно придется ждать появления кометы.

Пульс Танатоса забился в висках при мысли об убийстве брата.

– Что если заморозить его? – спросил Эрик. – Ну, ты заешь, как Хана Соло.

Танатос посмотрел на Эрика взглядом ты-типа-шутишь.

– Ага… найти машину замораживающую карбонит было бы немного трудно, учитывая, что мы живем не во вселенной Звездных Воин.

– Придурок, – пробормотал Эрик. – Я говорю про лед. Резко заморозить его в жидком азоте или в чем-то подобном.

Лимос игралась с оранжевым цветком в волосах.

– Даже если бы ты смог заманить его в ловушку, он бы разморозился за минуту.

Кинан с содроганием поерзал на стуле. Без сомнения, столь обширные травмы доставляли ему боль. Он перепачкал кровью всю мебель Тана.

– Итак, нам остается попытка выследить его и вывести из строя, пока мы будем ждать плача твоего сына.

Сын. Тану было интересно, привыкнет ли он когда-нибудь это слышать.

– Да, и ты хочешь объяснить почему, твою мать, ты веришь, что в обнаруженном вами свидетельстве говориться, что мой ребенок спасет мир?

– Потому что Реган осмотрела манускрипт, который твой брат подбросил нам, – ответил Кинан. – На тот момент мы не знали, что это подстава, но Реган обнаружила, что автор верил в пророчество, которое записал.

Танатос поднял Айпод Ресефа, чтобы напомнить себе, что мужчина, который загрузил mp3-плеер с музыкой кантри ненавидел бы себя за то, что творит Мор.

– Таким образом, мы знаем, что это не Мор написал его. Это всего лишь трюк, чтобы лишить меня девственности.

– И это то, что странно в данной ситуации, – ответил Ки. – Мор решил, что это уловка, но автор думал, наоборот, и в конце концов всё может оказаться правдой. Так же автор считает, что твой сын спасет мир, потому что они знают, то, чего мы не знаем? Если это так, то это может сыграть против Мора, а не за него.

Танатос в действительности хотел бы пообщаться с этим таинственным автором.

– Нам придется найти того, кто написал пророчество о ребенке. Ты говорил с Ривером или Хайвестер? Может они что-либо знают об этом.

Лимос придвинулась ближе к Эрику, еще бы чуть-чуть и она бы дотронулась до его носа.

– В последний раз я разговаривала с ними… около месяца назад? Они ничего не знают. Или же знают, но это противоречит их долбаным правилам наблюдателей.

– И не надо их собирать в одной комнате, – сказал Эрик. – Боже, нам пришлось перестроить часть дома Лимос для вечеринок после последней встречи с ними.

– Почему?

Лимос рассматривала свои ногти, окрашенные сегодня в желтый и розовый.

– Они подрались. Это было похоже на столкновение двух реактивных лайнера в воздухе.

Хайвестер и Ривер никогда не были в восторге друг от друга, но в основном это не выражалось физически.

– Из-за чего они подрались?

– Фиг знает. – Эрик пожал плечами. – Они и слова не сказали. Мы разговаривали с Хайвестер, когда появился Ривер и они начали драку.

– Это был последний раз, когда вы их видели? – спросил Тан.

– Да.

Эти проклятые ангелы. Да, Всадники могли их призывать, но это еще не значит, что они прибудут сию же секунду. Казалось, они восхищались собой, появляясь по собственному усмотрению.

Знал ли Ривер о нападении Мора на Эгиду? Даже знал ли он о беременности Реган? Кстати о ней, уж слишком долго ее не было. Тану стало не комфортно. И, подождите…

– Где Декер?

– Он пошел проверить Реган, – Лимос не успела даже договорить, как Тан уже был на полпути в холл.

Безумный, гнев собственника вцепился в него, когда он распахнул дверь в спальню. Вид Декера, сидящего так близко к Реган, довел ярость Танатоса до критической точки. Прежде, чем понял, что делает, он вцепился в воротник футболки Декера и бросил его через всю комнату. В следующее мгновение, Реган была на ногах, встав между ними.

– Прекрати! Декер просто разговаривал со мной.

Декер поднялся, спокойно отряхнулся и посмотрел на Танатоса.

– Ты знаешь, что тебе нужно? Чтобы тебе надрали твою старомодную задницу.

– И ты хочешь быть тем, кто это сделает? – поддразнил Тан.

Декер покачал головой.

– Как бы я этого не хотел, но я не дурак. Но я не уйду до тех пор, пока Реган не скажет мне об этом.

Уровень уважения Тана к этому мужчине подскочил. Что в общей сумме дало ему одно огромное очко. По шкале от нуля до ста. Но стоит отдать должное парню, который способен умерить уровень своего тестостерона и не затевать драку с тем, кто может, особо не напрягаясь, превратить его в мокрое место.

– Все в порядке, Дек, – сказала Реган, это было сказано слишком фамильярно и ласково, чем Танатосу нравилось. – Можешь идти.

– Уверена? – Декер наградил Танатоса злым взглядом.

– Она уверена, – прорычал Тан в тот самый момент, когда Реган произнесла: – Я уверена.

Декер стрельнул в Танатоса очередным ненавистным взглядом и направился к двери. Как только он исчез, Тан повернулся к Реган.

– Ты никогда не будешь находится наедине в спальне с мужчиной.

Она фыркнула.

– У тебя нет прав распоряжаться в моей спальне и решать кому в ней быть. Если я захочу пригласить всю команду Майями Долфинс

[14]

в мою постель и устроить большую оргию, заливаясь шоколадным соусом, у тебя нет голоса, как бы там ни было.

Краткий образ сказанного воспламенил его кровь, но он держал свое самообладание на медленном огне, не желая позволять ей провоцировать себя. Но в тоже время, он вроде бы и хотел выследить каждого игрока футбольной команды и превратить их в лепешки на искусственном газоне.

– Мой дом, – прошипел Тан сквозь зубы, – Мои правила. Никаких шоколадных оргий с НФЛ

[15]

в моей крепости. Я думаю, что это разумная просьба.

– Ради бога, – сказала Реган, резко поднимая руки вверх. – Ты всерьез думаешь, что я ломаю голову над тем, как заполучить Дэкера в кровать?

– Он тебя хочет.

– Нет, не хочет. И даже если бы это было так, сейчас я не самый лучший подарок. Мои ноги отекли как переваренные сосиски, у меня растяжки, я толстая и уродливая, и неуклюжая…

– Прекрати. – Тан сжал кулаки и вытянул руки по швам, чтобы не тянутся к ней. Она была такая красивая в своем негодовании – с нежно-розовым румянцем на щеках, темными, растрепанными волосы обрамляющими ее лицо, выглядела дикой и яростной, и ее беременность нисколько не смягчала этот образ.

– Не смей никогда говорить такое. Ты не толстая или уродливая. Нет ничего прекраснее женщины, вынашивающей ребенка от своей пары и… – Он замолк поняв, что ляпнул. Пара? Что за идиот. – Это не значит, что ты моя пара. Просто женщины, дающие потомство, они…

Еще раз он прервал свою речь, ошеломленный бессвязностью и глупостью своих мыслей. От унижения его щеки запылали, и Тан отвернулся, намереваясь уйти, но мягкий голос Реган, заставил его обернуться.

– Дающая потомство? Слушай, если я остаюсь здесь, нам лучше установить некоторые правила.

– Например?

– Например, ты не будешь мне указывать. И я хочу собственную спальню. И еще мороженного. Нормального, а не неприглядной смеси льда с молоком.

Он вскинул рыжеватую бровь.

– Что-нибудь еще?

Она проигнорировала его сарказм.

– Да. Пока я здесь, хочу, чтобы несколько Хранителей находились рядом со мной.

Реган затаила дыхание, надеясь, что не перегнула палку, когда Тан расправив свои большие плечи и с блеском в глазах двинулся к ней. Когда он был достаточно близко, что их животы соприкоснулись, он опустил голову так низко, что ей показалось, что он собирается поцеловать ее.

Сумасшествие, она не знала хорошо это или плохо.

– А теперь вот, как все будет. Никаких Хранителей. Я не доверяю ни одному из них, включая тебя. У тебя будет столько мороженного, сколько захочешь. Очень сомневаюсь, что прекращу тебе приказывать. – Он повернул лицо и прикоснулся губами к ее уху. – И у тебя не будет своей собственной спальни. Ты спишь здесь. Со мной. Запомни то, что я тебе сказал.

Как она могла забыть?

В течение следующих восьми с половиной месяцев ты будешь моей. Каждую. Ночь.

Приподнявшись, она сгребла в кулак горсть шелковистых волос и заставили его лицо передвинуться обратно к ее губам. Его плотно сжатые губы были в дюйма от ее, и она встала на цыпочки, чтобы быть еще ближе, так близко, чтобы его тепло ласкало ее кожу.

– Да? – Прошептала она. – Хочешь поспорить со мной, Всадник? Что ты до смерти захочешь избавиться от меня задолго до восьми с половиной месяцев.

Он провел кончиком пальца вдоль ее челюсти, дразня, чувственное прикосновение, не вязалось с тем, что он сказал дальше.

– Уже хочу.

Не было никакой причины, совсем никакой, для острой боли и чувства отверженности, которую она почувствовала от слов Танатоса. Но она появилась. Опустившись на пятки, Реган отпустила его.

– Тогда отпусти меня. Я понимаю, что не могу сейчас уйти, но когда у Эгиды появится новая, безопасная штаб-квартира, позволь мне уйти.

– Знаешь сколько раз я умолял Ареса и Лимос сделать со мной то же самое, за последние месяцы? Не в вслух, потому что не мог говорить, а в голове.

И что на это ответить? Реган могла думать только об одном, бестолковом ответе.

– Мне жаль…

– Тебе жаль? Серьезно? – его голос стал низким, шелковистым шепотом. – Тогда докажи.

Тан резко схватил её за руку, и пока сердце Реган бешено колотилось, пытаясь выскочить из груди, он прижал её ладонь к своей груди. Медленно, очень медленно, его рука заскользила вниз. Реган пыталась остановить его, но он был намного сильнее. Её пальцы касались твёрдых, перекатывающихся мышц пресса, и ведомые Танатосом опустились еще ниже, к внушительной длинной плоти, скрывающейся за ширинкой штанов.

Господи, он был восхитительно твёрдым, его член так тесно прижимался к ткани брюк, что Реган могла почувствовать очертания гладкой круглой головки и напрягшегося ствола.

Прочистив горло, Реган сумела прохрипеть:

– Ты сумасшедший.

– Да?

Он посмотрел на неё сверху вниз, и его гортанные слова пронеслись сквозь неё волной жара.

– Я был невинен до встречи с тобой. Ты пробудила дремлющего демона. Я пытался удовлетворить его сам, но потерпел неудачу. И теперь тебе придётся иметь дело с последствиями.

Бросив эти слова, он отстранился и направился прочь из комнаты, оставляя Реган стоять в недоумении, раздражённой и… очень, очень жаждущей.

***

Дела шли из рук вон плохо.

За последние девять месяцев мир людей стал полем битвы, и Ривер провёл большую часть этого времени тренируясь, оттачивая свои боевые и исцеляющие способности в подготовке к Армагеддону.

Но весь последний месяц он просидел в Небесном Хранилище, отчаянно пытаясь найти хоть крупицу какой-то информации, которая бы пролила свет на историю Хайвестер.

Он пытался выследить её на протяжении всех девяти месяцев, с тех пор, как она сделала его пленником Шеула, обрезала крылья, хотела заставить подсесть на вино из костного мозга демонов Низул. Ривер не мог её убить, по крайней мере пока она занимала пост злобного Наблюдателя Всадников, но он подозревал, что она как-то замешана в хитром плане, что привёл к беременности Реган. И если это правда, то тогда её изгонят – при чём с помощью настоящего огня – и уничтожат.

Улыбнувшись от таких мыслей, он перенёсся в имение Танатоса, и сразу же его весёлость исчезла. Если даже мрачные выражение лиц присутствующих не были достаточным намёком, что что-то не так, то состояние Кинана, еле державшегося на ногах, доказывал это как нельзя лучше.

– Что произошло?

Лимос, как всегда, набросилась на него и заключила в крепкие объятия, и как только она отстранилась, Кинан поднялся на ноги и скривился.

– А ты не знаешь?

Ривер подошел к нему и осторожно положил руку на плече. Божественная сила заструилась сквозь него, перешла к Кинану и, мгновение спустя, его раны частично затянулись. Поскольку он был Боевым ангелом, его исцеляющие способности имели границы, но недавние тренировки помогли научится небольшим трюкам для восстановления повреждений, нанесённых Падшими.

– Если бы я знал, что не случилось, то не стал бы спрашивать, – сдержано ответил Ривер.

– Где ты был? – вмешалась Лимос.

– В Хранилище.

– Целый месяц?

– Для меня прошло всего несколько часов. На Небесах время течёт иначе.

Он обратился к Кинану:

– И так, что случилось? И почему все здесь? Где Танатос?

– Я здесь, – ответил Танатос, выходя с румянцем на щеках из тёмного коридора.

– Ребёнок появился на свет?

Танатос хмыкнул:

– Прекрасно. Ты тоже был в курсе? Знал, что они собирались отдать моё дитя?

– Лучше кому-то начать вводить меня в курс дела, – медленно проговорил Ривер. – Прямо, блядь, сейчас.

– Реган здесь, – весело сообщила Лимос. – Тан её похитил.

Танатос сложил руки на груди, словно ожидая, что Ривер начнёт его допрашивать. Но тот не собирался тратить время впустую.

– А ребёнок?

– Растёт и развивается, – ответил Тан. – Они оба в моей спальне в полной безопасности. Кажется, что ребёнок каким-то способом защищает её.

Воздух вокруг Кинана завибрировал от ярости, когда он заговорил:

– Реган бы не понадобилась защита, если бы ты оставил её в штаб-квартире вместо того, чтобы похищать, как какой-то пещерный человек. Мор никогда бы нас не обнаружил, если бы не ты.

Ривер повернул лицо к Тану и спросил:

– Ты был в штаб-квартире Эгиды?

– Да, – процедил Ки. – И теперь, благодаря ему, там побывал и Мор.

– Ущерб?

– Мы в полной жопе, – ответил Ки и провёл пальцами сквозь волосы, оставляя глубокие борозды между взъерошенными прядями.

– Десятки убитых. Заключённые – на воле. Возможно скомпрометировано местонахождение местных ячеек.

– Проклятье, – прошептал Ривер.

Кинан начал сгибать и разгибать пальцы, словно проверяя их. По крайней мере, один был сломан до того, как прибыл Ривер.

– Ты случайно не знаешь, зачем Мор ищет клинок Откровения?

– Нет, а что? – ответил Ривер.

– Потому что он носится, словно в жопу ужаленный, пытаясь его найти, – ответил Ки. – Но это не совсем плохие новости. У нас есть кое-какие зацепки, как остановить Мора.

Кинан рассказал Риверу о всём, что они узнали из "Торана".

– Но мы не можем быть уверенными, что все эти письмена не бред, – начал Ривер. – То, что кто-то их написал ещё не делает их правдой.

Кинан провёл ладонью по лицу.

– Нам стоит действовать так, словно они поделенные. У нас нет другого выхода.

Сразу же после того, как ребёнок Танатоса был зачат, начальники Ривера и Хайвестер подтвердили правдивость слов о времени, когда все услышат плачь ребёнка. Мора и в самом деле можно остановить именно в этот момент, но Ривер понятия не имел, какое ко всему этому имеет отношение Звезда Рока, о которой идёт речь в предсказании. Да и со Всадниками он не мог этого обсудить, даже если бы знал.

– Вы знаете, как вывести из строя Мора, на время рождения ребёнка? – спросил он.

– На этот вопрос Эгида может помочь дать ответ, – ответил Тан. – У них есть квересы.

Ну конечно. Поскольку Мор являлся наполовину ангелом, он был уязвим к этому веществу.

– Как думаешь, сработает? – спросил Ки.

Ривер покачал головой.

– Не знаю, и даже если бы мне было известно…

– Да, да, – пробормотала Лимос, – Ты бы не смог нам рассказать. Дурацкие правила Наблюдателей.

– Кстати о правилах, – продолжил Ривер, – будьте осторожны о том, что говорите в присутствии Хайвестер.

– Почему? Что происходит между вами? – спросил Эрик.

– Ничего такого, о чём стоит беспокоится, – ответил Ривер и посмотрел на Танатоса. – Как ребёнок? Ты упоминал, что он защищает Реган.

– Похоже на то, – проговорил Тан. – Демоны и люди не могут прикасаться к ней без того, чтобы их отшвырнуло, и даже дыхание ледяных демонов, которые напали на неё не нанесло того вреда, который они должны были причинить ей.

Ривер нахмурился.

– Это всё началось недавно? В течении последних нескольких недель?

– Да, – подтвердил Тан, – откуда тебе это известно?

Улыбнувшись, Ривер хлопнул Тана по плечу.

– Потому что ребёнок наполовину ангел. И ангелы, после восьмого месяца в утробе, начинают проявлять силы, которыми будут владеть. Круто. Похоже в пацане течёт кровь боевых ангелов.

Танатос весь просиял, а Ривер чуть не поперхнулся – этот Всадник никогда не переставал его удивлять. Приятно было видеть его таким светящимся от гордости за своего отпрыска.

– Можно как-то справится с этим? – спросил Тан. – То есть, как ты и сказал, это клёво, но он влияет на людей, которые пытаются помочь Реган. Например, на врачей.

Да, был один способ, но чтобы связать силы ангельского ребёнка требовалось применить чёрную магию, принести кровавою жертву. Это так же было рискованным для младенца и могло нанести серьёзный вред матери. Даже если бы Ривер и мог поделится такой информацией, то не стал бы.

– Не могу сказать, но лучше используйте это время, чтобы найти способ схватить Мора, – ответил Ривер и кивнул в сторону коридора. – Кстати о детях. Пойду, навещу Реган.

Мгновенно Танатос утратил свою жизнерадостность и преградил ему путь.

– Не забирай её от меня, Ривер.

Поза Танатоса стала напряжённой, агрессивной, но в его голосе появилось нечто такое, чего ангел раньше никогда не слышал от Всадника – ранимость.

– Я не стану этого делать, – заверил его Ривер. – Клянусь.

Всё равно после того, как местонахождение штаб-квартир Эгиды скомпрометировано, для Реган безопаснее всего рядом с Танатосом.

Но это как сказать, что ей безопаснее находится рядом с питоном, а не с коброй.

Переводчики: navaprecious, Yogik, silvermoon

Редактор: natali1875

Глава 12

Реган несколько минут провела мечась взад-вперёд по комнате, считая про себя в попытке побороть припадок обсессивно-компульсивного расстройства

[16]

, что призывал взять под контроль её текущее состояние.

Даже если это и значило, что ей придётся переставить всё в спальни так, как ей нравится. Желание чем-то заняться было словно натянутая струна, готовая вот-вот лопнуть.

Внезапный стук вырвал Реган из её мыслей. Она открыла дверь… да так и осталась стоять с отвисшей челюстью.

На пороге стоял ангел. Идеальный образец мужской красоты с золотыми волосами, которые безупречными волнами ниспадали на его широкие плечи и пронзительным взглядом сапфировых глаз, светящихся умом. Он был невероятно красив.

Она столько раз слышала истории о плохише Ривере, даже видела его и ещё одну крылатую – Гетель несколько лет назад в Египте. Тогда он был Падшим, но его ангельский статус был восстановлен, и случилось это у неё на глазах, после битвы, что чуть не привела к Апокалипсису, когда другой Падший почти сумел открыть врата Рая для сил зла Ада.

Ривер улыбнулся, и Реган могла поклясться, что он… как бы засиял.

– Привет, Реган, – поздоровался Ривер, входя в комнату, и она задумалась, не слетит ли Тан с катушек, если этот мужчина останется с ней наедине в её спальне. – Как себя чувствуешь?

Голос. Ей стоило опять обрести способность разговаривать.

– Эээ…

Она прочистила горло. Не каждый день разговариваешь с ангелом, одетым в дорогие брюки и шелковую рубашку под цвет глаз.

– Хорошо.

Хорошо? Вот идиотка.

– А ребёнок?

Её рука автоматически легла на живот.

– Голоден.

Наклонив голову, Ривер внимательно посмотрел на её живот.

– Он не позволит мне прикоснутся к тебе.

– Кажется, ребёнок слишком усердно защищает меня.

Глаза Ривера, похожие на драгоценные камни, резко распахнулись.

– Не ребёнок. Танатос.

– Я… что?

– Я не собирался тебя трогать. Просто говорю. Он так же сильно защищает тебя, как и ребёнок.

Её челюсть опять отвисла, но девушка лишь закрыла рот и покачала головой.

– Танатос ненавидит меня.

– Он может говорить себе это, и даже верить в свои слова, – ответил Ривер. – Но это неправда.

Реган вздохнула.

– Для ангела ты слишком… эээ…

– Наивен? – его улыбка стала шире. – Поверь мне, я достаточно времени провёл с демонами, чтобы никогда больше не быть наивным.

Мог Ривер оказаться правым на счёт Танатоса? Между припадками злости. обращённых на неё, у него бывали моменты… ну, она почти могла назвать это нежностью. Нежность всегда заставляла терять бдительность, когда вместо этого она должна была не просто воздвигать свои щиты, но и укреплять их. Но что, если Ривер прав? Мог ли Танатос забыть всё, что она сделала? Могла ли Реган забыть?

Ответ на эти вопросы появился очень быстро. Боль, которую она причинила, стояла между ними огромным препятствием, которое преодолеть будет невозможно.

И никакая месть, что так жаждал получить Танатос, не ослабит чувства её вины и не заживит его раны.

Нет, Ривер ошибался на счет Танатоса. Она стойко встретила его взгляд, слишком истощенная событиями дня, чтобы продолжать ходить вокруг да около того, за чем пришел ангел.

– Извини меня, Ривер, но зачем ты здесь?

– Сразу к делу. Мне это нравится. – Голос Ривера был мягким, но строгим. – Я здесь потому, что технически не могу помогать Всадникам ни с чем, что связано с Апокалипсисом. Но с другими вещами, я могу им помочь.

– Другими вещами?

– Отношениями.

Она звонко рассмеялась.

– У нас с Танатосом нет отношений.

– Вы скоро станете родителями. А это самые близкие отношения, которые только могут быть.

Возможно для обычных людей так и есть. Но нет ничего обыкновенного в Танатосе, или в том, каким способом они зачали дитя.

– Этот ребенок принадлежит Кинану и Джем. Разве тебе никто не сказал?

– Я знаю каким был план, – начал Ривер, – и Кинан с Джем станут прекрасными родителями для твоего сына. Но вы с Танатосом будете еще лучше.

Реган почти подавилась.

– Мы поубиваем друг друга. – Кроме того, она ничего не знала о материнстве, а ребенок заслуживал лучшего. И что будет, когда он подрастет и узнает обо всем, что она сделала? Он её возненавидит. Он не захочет ее. Ужасная печаль впилась в нее когтями и Реган пришлось постараться, чтобы заговорить без дрожи в голосе. – Поверь мне, план с Джем и Ки к лучшему.

– Так ли это?

– Да. Я…

Ривер поднял руку, простое но командное движение немедленно заставило Реган замолчать.

– Я знаю аргументы. Знаю, что причина отдать ребенка Ки и Джем в желании спрятать его от врагов. Но, я также знаю Танатоса. Он все так просто не оставит.

Прекрасно. Просто великолепно. Реган не знала, что ответить, но оказалось ей и не надо было ничего говорить. Ривер направился к двери.

– Береги себя, Реган. И будь… нежнее… с Танатосом.

– Нежнее? – И вот она снова изумлена. – Он пяти тысячелетний воин по имени Смерть. Я не знаю никого, кто бы меньше нуждался в нежности.

Слабая улыбка изогнула уголки рта Ривера.

– Из всех Всадников, он больше всего в этом нуждается.

– Я не понимаю.

– Поймешь. – Он открыл дверь. – Будь в безопасности.

Будь в безопасности. Реган жила с мужчиной по имени Смерть, его злой брат Мор пытался ее убить, на Эгиду напали, а ее члены жили с вознаграждением, назначенным за их головы. Безопасность сейчас казалась несбыточной мечтой.

Все разваливалось на части. Ее друзья погибли, вина за то, что она сделала с Танатосом бушевала, и теперь, когда Мор узнал о ее беременности, ребенок оказался в ужасающей опасности. Реган глубоко вдохнула, пытаясь справиться с гипервентиляцией.

Не сработало.

Реган заметалась по комнате как срикошетившая пуля, отчаянно пытаясь сосредоточиться на чем-то одном и облегчить гонку своего разума. Когда ее взгляд упал на разрозненную коллекцию маленьких оловянных солдатиков на комоде Тана, попытка сосредоточится превратилась в план.

Она набросилась на маленьких солдатиков словно кошка на стайку цыплят.

– Они нарушают порядок, – шептала Реган, разделяя игрушки в группы по трое, на расстоянии ровно в один дюйм. Далее, она направилась к шкафу, где отсортировала одежду Тана по цвету… что было просто, поскольку почти все было черным.

Реган разместила вешалки на расстояние дюйма друг от друга, потом выстроила ботинки, кроссовки и шлепанцы на дне шкафа.

Кровать. Кровать находилась не в центре комнаты. И повернута не в том направлении. Изголовье должно быть повернуто к окну.

Она попыталась ее сдвинуть, но штуковину должно быть вытесали из цельного дерева. Реган направилась к двери, рывком распахнула ее, и в подтверждение своих мыслей, обнаружила там вампира, стоящего на страже в нескольких футах.

– Как тебя зовут?

– Петер.

– Петер? – Что за имя для вампира? Его акцент, русский, как ей показалось, казался страшнее имени. А зачесанные назад светлые волосы. Не важно.

– Мне нужна помощь, – резко сказала она.

– Я могу позвать Танатоса.

– Мне нужна помощь, чтобы передвинуть кровать.

Он посмотрел на нее как на психа, но передвинул огромную штуковину туда, где ее хотела видеть Реган.

– Комод тоже. Его нужно сдвинуть на три дюйма вправо. – Она удостоилась еще одного взгляда в стиле "ты сумасшедшая", но вампир передвинул комод.

Закончив, вампир со всех ног помчался к двери. Он двигался быстро, слишком быстро, чтобы Реган успела убраться с его пути, и по пути его рука врезалась ей в плечо. В следующее мгновение, Реган увидела, как Петер взмыл в воздух. Но лишь до тех пор, пока стена не остановила его полет, а вампир не рухнул на пол.

– Вот, черт. – Реган двинулась к нему. – Извини. С другими вампирами такого не происходило. – Петер поднялся на ноги, оскалив клыки. Клыки… подождите, они были большими, но не огромными.

– Ты дневальник? – спросила Реган.

– Черт, нет. – То как он это произнес, словно оскорбление, было интересно.

– Тот, что пытался остановить мой побег раньше… он дневальник?

– Имеешь в виду, был ли он им? Да, был.

Ладно, вот и ответ на вопрос убил его Танатос или нет. Но почему дневальники могли к ней прикасаться, а обычные ночные вампиры нет?

– Мне стоит поблагодарить тебя, – начал Петер. – Он был ублюдком. Но приглядывай за своей спиной, убийца. Не все дневальники в восторге от его кончины подобно моим ночным собратьям и мне. – Петер ушел, в этот раз оставив широкое пространство для маневра. Может он и не был страшным вампиром, зато оказался умным.

Реган обдумывала новую информацию и тот факт, что Питер помог ей, предупредив ее, когда она пошла ковыряться/разбираться/лазить в ящиках, комода, ванной комнаты… любых, каких она смогла найти.

Реган не смогла придумать какие-либо разумные объяснения различной реакции ребенка на вампиров, но вау, у Танатоса все носки были сложены попарно и тюбик с зубной пастой был без единой вмятины.

Она устремила свой взгляд на окно рядом… окно, которое было узким, и в которое вставлено толстое, в средневековом стиле стекло. От вида пузырьков на нем, неравномерно распределенных и разных размеров, у нее случился приступ. Реган не могла это исправить, но могла скрыть. О, это все еще будет ее беспокоить, но была надежда, что если она уберет это с глаз долой все будет в порядке.

Она схватила одну из футболок Тана из ящика и занавесила окно.

Но когда футболка упала, скомканная и помятая на кровать, на то самое место на матрасе, где она и Танатос занимались сексом, ее поразило осознание того, что уже ничто и никогда не исправить.

***

После того, как все убрались из его дома, Танатос обдумывал свой следующий шаг. Последние двадцать четыре часа были вихрем кошмара, и, к сожалению, у него было такое чувство, что это только начало.

Мору удалось перехитрить их всех, и если они не смогут остановить его, у Тана не будет возможности насладиться отцовством. А он определенно хотел быть отцом. Он думал, что никогда не сможет им стать, и как бы не злился на Реган за то, что использовала его, чтобы забеременеть, всё равно испытывал невероятную радость от того, что она носила его ребёнка. Это всё было таким странным.

Ее предательство дало ему то, чего он больше всего хотел в жизни. Но самым странным был тот факт, что он остро переживал её предательство, но все же был чертовым собственником.

Он взбесился, когда увидел Реган с Декером, и его внутренний неандерталец проделал член-блокировку, в-грудь-стучалку, и всякую хрень типа ты-моя, сопровождая все это рычанием и угрозами, что не было хорошо.

Затем он усугубил все глупостью, снова приплетая секс в их ситуацию. Но черт возьми, Реган умоляла его о возвращении в Эгиду.

Она была беременна, и это его работа заботиться о ней. Он пропустил так много, частью чего должен был стать, и всё что Тан хотел – последние несколько дней.

На его руке забеспокоился Стикс, чувствуя переживания Тана, он до сих пор был неспокоен после нескольких месяцев бездействия.

– Стикс, выходи.

Жеребец появился посреди комнаты и игриво взбрыкнул перед тем как осмотреть комнату в поисках своей игрушки – мяча. Стикс любил бросать его, хватаясь за ручку, особенно внутри крепости, где его целью были хрупкие вещи и вампиры, это было впечатляюще.

Тан отпустил его, чтобы он нашел свою игрушку, и отправился на поиски Артура, которого он обнаружил на кухне, контролирующего финальные штрихи ужина.

– Сир. – Артур преклонил голову в знак приветствия. – Я слышу Стикса. Должен ли я подать ему пива?

Конь любил дешевое пиво, Тан полагал, что иногда бутылочка не повредила бы, зная, что Стикс почти бессмертный.

– Отправить кого-нибудь другого. Мне нужно с тобой поговорить.

Артур дал задание Виктору отнести пиво и последовал за Таном во двор, рядом со входом на общую кухню.

– Да, Бладрекс?

– Артур, мне нужны вещи для малыша?

То как Артур поднял брови, Тан понял, что вампир не это ожидал услышать.

– Вещи для малыша?

Какой странный разговор получился с древним вампиром.

– Ну, ты знаешь, вещи, которые нужны младенцам. Одежда и бутылочки и подгузники. Такие вещи. О, и книги. Определенно, книги. Ты можешь сходить по магазинам?

– А… да, сер.

– Но без фанатизма, – быстро добавил Тан. – Только самое необходимое. Все остальное я хочу купить сам. – Черт, ну и глупо же он будет выглядеть в магазине для младенцев? – И…, – Тан замолчал, его щеки запылали. – И ты не мог бы купить лосьон? Который беременные женщины используют для растяжек? И для растирания спины? – Реган упомянула о растяжках, и хотя Тан не заметил ни одной, он видел, как она вздрогнула, когда дотронулась до спины.

– Да, сэр. Это все?

– Я думаю да. О, подожди. И что-нибудь для отёкших ног.

– Я позабочусь об этом. Вы собираетесь еще кого-нибудь из нас сегодня убить? – Тон Артура был настолько невозмутимым, что Танатосу пришлось повторить последнее предложение про себя пару раз, чтобы убедиться, что он расслышал все правильно. Из всех вампиров Тана, только Артур был достаточно храбр, чтобы сказать такое.

– Сейчас у меня этого нет в планах, – сказал Тан. – Но все может измениться. Почему? Будут ли другие в этом заинтересованы?

Артур склонил голову.

– Никто не оспаривает ваше право защищать вашу женщину и сына, но это не так как если бы вы потеряли контроль над нами в своем собственном доме.

Ага, Танатоса это тоже тяготило. Он сорвался, и вряд ли понимал, что происходит пока все не закончилось и Реган не ушла. Если бы он сохранил хладнокровие, вампир оказался бы в темнице, а Реган не смогла бы выбраться из поместья и не подверглась бы нападению снежных демонов.

Кухонная дверь открылась и вошел Питер.

– Ваша, хм, женщина из Эгиды сошла с ума.

– Выражайся конкретнее, – вздохнул Тан, – Так как это, кажется, ее естественное состояние.

– Она устроила перестановку в вашей комнате, выглядит так, будто от этого зависит ее жизнь.

Перестановка в его комнате? Нет, даже и близко. Реган устроила перестановку во всей его долбаной жизни.

Переводчики: silvermoon, Yogik, navaprecious

Редактор: natli1875

Глава 13

– Что ты делаешь, женщина?

Подавив вскрик, Реган повернулась к Тану, который стоял в дверях с видом абсолютной растерянности. В какой-то момент он переоделся в пару черных кожаных штанов и черную водолазку, которые подчеркивали его сильное, мускулистое тело.

Все её женские инстинкты проснулись и Реган начала учащённо дышать не смотря на неадекватность ситуации.

– Я делаю перестановку. – По крайней мере голос не звучал так бездыханно, как она себя чувствовала. – Если мне предстоит стать узницей, хочу, чтобы было удобно.

– Ты не узница.

– Правда? – Реган скрестила руки на груди. – Можно мне уйти?

В откровенном глумлении, Тан тоже сложил руки на груди.

– Нет.

– Мне любопытно, разве это не делает меня узницей?

– Ты здесь из-за стечения обстоятельств, Реган.

Неохотно, Реган признала его правоту. Не в слух, конечно же. Не теперь, когда чертовски хорошо поняла, что Тан оставит ее здесь, даже если это не будет необходимым для ее безопасности.

– Так, почему ты здесь? – спросила она. – Чтобы побольше рассказать мне о демоне, которого я в тебе разбудила? – О том, которого она, по его убеждению, должна… удовлетворить.

От подобной мысли пульс ее не должен был так участиться.

Глаза Тана полыхнули жаром и Реган ждала ответ с сексуальным подтекстом.

– Нам нужно поговорить. И мы можем сделать это за ужином. – Ох, не тот ответ который она ждала.

– Ужин?

– Да. Это такое интересное действо, существующее с тех пор как я себя помню. Еду ставят на стол, и мы едим.

Реган сощурилась.

– С тобой что-то серьезно не так. – Когда Тан не ответил, Реган проследила за его взглядом. Ее живот. Он смотрел на ее живот, и выражение на его лице, с нежной тоской, затронуло что-то внутри нее. Что-то, о существовании чего она даже не знала, но теперь оно смягчилось и потеплело.

– Тан? – Тихо произнесла Реган, вспоминая, что Ривер просил быть нежнее с ним. – Прикоснись, если хочешь.

Он резко поднял взгляд.

– Нет. Я… о…

– Все в порядке. – Медленно, Реган взяла его ладонь и направила к себе.

В момент, когда рука Тана прикоснулась к ее животу, ребенок толкнулся. На лице Тана появилась медленная улыбка. Боже, Реган никогда не видела ничего столь прекрасного и милого.

Этот смертоносный, могущественный воин был потерян из-за маленького, не рождённого младенца.

Ее затопило волной тепла… странного тепла, которое не имело ничего общего с сексуальным.

Словно существовала связь между ними, и цепочка замкнулась, когда Танатос положил руку на ее живот. Ток побежал по венам, распространяя мощный удар энергии, от которого все внутри нее завибрировало. Это было так банально, но Танатос, должно быть, почувствовал тоже самое, потому что его взгляд был устремлен на нее. Цвет его глаз менялся от желтого к золотому, и татуировки на его шее пульсировали в такт биения сердца Реган.

Она сглотнула, поскольку, возбуждающие, удивительные вибрации наполнили воздух между ними. Как если бы они оказались в замкнутом пространстве, где существовали, только они трое, становясь единым целым.

Часы Тана запищали, и будто очнувшись от чар, он отступил назад, разрывая контакт. Прекрасная энергия исчезла, как если бы сработал выключатель, и их снова овеяло прохладным воздухом, как не странно, заставив почувствовать Реган незащищённой.

Ребенок выразил свое неудовольствие, проделав нечто похожие на приёмчик каратэ.

– Итак, – она прочистила пересохшее горло. – Что же у нас на ужин?

Танатос жестом предложил ей пройти.

– Пойдем посмотрим.

Его голос был грубым, переполненным эмоциями, и она была счастлива, что не одна испытывала такие же чувства. Реган действительно шокировало, то насколько она наслаждалась его прикосновениями.

Она с нетерпением, потому что была голодна, последовала за ним в большой зал, где никого не было, за исключением пары вампиров Танатоса.

– Где все?

– Они ушли не на долго. Пока ты два часа переставляла мебель в моей комнате.

– Инстинкт гнездования, – она сделала вид, что не заметила сомнительного взгляда Тана. Реган вдохнула аппетитные ароматы, доносившиеся из кухни.

Обеденный стол у дальней стены был сервирован двумя столовыми наборами, один во главе, второй с краю.

На другом конце стола стояло столько закрытых подносов, словно на званный обед на двадцать персон.

– По-твоему, за скольких людей я ем? – пробормотала Реган, подходя к столу.

– Я не знал, что ты любишь, поэтому попросил персонал приготовить несколько блюд. – Он выдвинул стул для Реган. Не понимая, почему, но она была удивлена его манерам.

Она неуклюже опустилась на сиденье, и когда Тан схватил ее за плечо, чтобы помочь, в очередной раз была удивлена. И растеряна.

– Хм, спасибо. – Она взглянула на все это изобилие. – Но тебе не стоило раздувать из этого такую проблему.

Он сел во главе стола.

– Мой сын внутри тебя, – просто ответил Тан. – Тебе необходимо есть.

Правильно. Это все было из-за ребенка. Она и не ожидала ничего другого, но… это все еще причиняло боль.

И что там сказал Лэнс? Что как только она родит, станет бесполезной? Лэнс – большая задница, но то, что он сказал, отражало саму суть, почему она так усердно работала в Эгиде, почему вызывалась добровольно выполнять все задания, почему пыталась стать их экспертом по вампирам и дампирам… везде, где могла быть полезной. Везде, где была бы необходима.

Они держали ее при себе из-за дара высасывать души, но теперь, когда он исчез, что если Лэнс был прав?

Внезапное желание переставить столовое серебро и тарелки заставило ее пальцы подрагивать.

– Реган? – Танатос взял ее за руку. – Эй. Что не так?

– Ничего. – Она изобразила легкую улыбку и вздохнула с облегчением, когда один из вампиров вышел из кухни неся дымящуюся чашу.

Он остановился рядом с ней и с помощью щипцов подал горячее, влажное полотенце для рук. Легкий лимонный аромат должен был разжечь аппетит, но Реган осознала, что уже не голодна.

Реган внимательно следила за ним пытаясь понять ночной он или дневальник, пока он снимал крышки с блюд,

Вампир был большим, но она не чувствовала вибрацию дневальника от него. Будет ли невежливо, спросить?

Она дождалась его ухода, наклонилась к Тану и спокойно спросила.

– Он дневальник или обычный вампир?

– Дневальник. А что?

– Потому что до этого, в моей комнате, один из твоих ночных парней – Питер, задел меня и был отброшен через всю комнату. Я думаю, что только ты и дневальники можете коснуться меня. Ты знаешь, почему так?

Танатос будто эмоционально отгородился, и когда он произнёс приглушённо и неразборчиво "нет", Реган отчетливо поняла, что он врет.

Хорошо, сменим тактику.

– Один из твоих вампиров в штаб-квартире… назвал тебя Бладрексом. Что это значит?

– Понятия не имею. – Его тон был столь же пустым, как и выражение лица.

– Ну, я также слышала это слово от вампира, который пытался не дать мне уйти. И я где-то его читала раньше.

Тан слегка пожал плечами.

– К чему вопросы?

Потому что мне нужно, чтобы Эгида во мне нуждалась.

– Потому что я представитель Эгиды, специализирующийся на вампирах. – Реган повернула тарелку на дюйм по часовой стрелке, так чтобы Итальянский дизайн – виноградная гроздь на ней оказалась в правильном положении. – Ты знаешь, как появились дневальники?

– И с какого хрена я должен это знать?

– Может быть, потому, что ты единственный нанимаешь дневальников, с которыми мы когда-либо сталкивались.

– Поэтому, вы их похитили? Чтобы выяснить как они появились? – его голос был таким же твёрдым, как и взгляд, которым он одарил ее. – И каков план? Пытки? Препарирование?

Черт. Он ударил, что гвоздь в голову.

– Я не знала об их захвате, Тан. Как и Кинан. Он был так же зол как я. Среди нас есть дураки, способные на это.

Тан смотрел на нее, словно оценивая правда ли то, что она сказала, а потом резко кивнул головой в сторону еды.

– Ешь.

Подчинившись, Реган обратила внимание на еду, и теперь, когда она могла все осмотреть, ее глаза вылезли из орбит.

Стол ломился от блюд – с ростбифом, жареным цыпленком, спагетти, энчиладаса

[17]

, различных гарниров, включая зеленый салат, пасту с овощами, тушеные овощи, макароны с сыром, три вида хлеба, и два супа.

– Этим можно накормить армию, – сказала она, потянувшись к ее любимым макаронам с сыром.

Реган с горкой наложила всего на тарелку, исключая ростбиф, и только после того как съела несколько кусочков, поняла, что Танатос не ест. Он просто… за ней наблюдал.

– Ты не голоден?

Его глаза потемнели, и снова она ожидала какой-нибудь типично мужской ответ с подтекстом, что-то вроде: "Да, я голоден, все правильно" Но этот мужчина был полон сюрпризов.

– Я поем после того, как удостоверюсь, что ты наелась.

– Почему?

Тан опустил взгляд на пустую тарелку, а затем снова на Реган.

– Потому что мои люди… люди, которые меня вырастили… уверены, что беременная женщина ест первой и получает самую лучшую еду.

Что-то дрогнуло в ее груди. Как он мог в одну минуту быть таким грубым и злым, а потом вдруг уважительным и внимательным?

Она почувствовала, что с каждым заботливым жестом и словом её защита слабеет, и ей пришло в голову, что он опасен для неё не только физически.

Она заставила себя сконцентрироваться на еде, прежде чем позволить мыслям пойти в неправильном направлении.

– Но здесь всего так много. Гораздо больше, чем я смогу съесть за месяц.

Ребенок повернулся, и она пересмотрела эту мысль.

– В любом случае, на неделю.

Когда ей показалось, что Тан не собирается сдвинуться с места, она указала на блюдо, нагруженное ломтями ростбифа.

– Я последние пару месяцев не дружу с говядиной, так что, пожалуйста, присоединяйся

Танатос вежливо кивнул и положил на тарелку кусок говядины с соусом.

– У тебя есть какие-либо предпочтения?

– Еда, – ответила она, и снова раздался его низкий смешок. – Любая пища. Ты называешь, и я её хочу.

Она наколола кусочек курицы вилкой.

– Я стараюсь разнообразить своё питание, чтобы у малыша развивался вкус к разным видам этнических блюд. Я читала, что разнообразное питание может предотвратить придирчивость в еде, как в утробе матери так и потом, когда малыши начинают есть твердую пищу.

Тан посмотрел на нее так, будто у нее выросла вторая голова.

– Что? Почему ты так уставился на меня?

– Просто странно, что ты так беспокоишься о вкусовых предпочтениях ребенка, хотя не намерена иметь с ним ничего общего после рождения.

Упс.

– Я беспокоюсь больше чем ты думаешь, Танатос.

Это волновало ее настолько, что Реган намеренно не думала о том дне, когда придется отдать ребенка ради его же блага. Если начнет об этом думать, то сломается.

Ребенок стал центром ее существования… держать его в безопасности, беречь его здоровье, и убедится, что его любят. Но она не посмела объяснить, потому что Тан не поверит, он ясно дал понять, что не желает такое слышать.

Он наградил ее еще одним холодным взглядом, будто снова определял сколько правды в сказанном. Наконец, он указал на ее тарелку, и когда заговорил, его тон был почти дружеским.

– Тогда ешь. А позже, составь список своих любимых продуктов. Я запасусь ими для тебя. Ты также можешь пользоваться кухней в любое время, когда захочешь.

Снова его забота заставила ее затрепетать. Под всей этой физической и эмоциональной броней был скрыт порядочный человек, который имели дело с дерьмом.

– Значит, если я захочу сделать шоколадное печенье в два часа ночи, можно? – Не то чтобы она умела готовить, но могла научится. Для этого и существуют кулинарные книги, верно?

– Да.

– Шоколадный пирог?

– Да.

– Ананасовый пирог?

Его улыбка лишила ее дыхания.

– Только если поделишься.

– Ты любишь ананасовый пирог?

– Он мой любимый.

Однажды в женском журнале, посвященному Дню Святого Валентина, она видела на обложке ананасовый пирог в виде сердца, а внутри журнала была статья о романтике, еде и о том, как организовать идеальный вечер.

На картинке была пара, которая сидела за столиком для двоих при свечах, а торт стоял между ними.

Теперь Реган представила себя и Танатоса на той картинке – он склонился над столом, его рот в дюймах от её, а мягкий свет от свечей подчеркивает заострённые черты его лица и чувственный изгиб губ. Его голос был хриплым, когда он прошептал: – В течение следующих восьми с половиной месяцев, ты будешь моей. Каждую. Ночь.

Рука Рейган задрожала, когда она поспешно сунула вилку со спагетти в рот и постаралась выкинуть из головы возникшие образы.

Ривер ошибался. Может Танатос и хотел ее, но только из-за того, что она могла ему дать: сына и несколько месяцев, полных секса, после которых он либо убьет ее, либо выкинет за дверь.

В тайне, она испытывала чувство вины, даже подумала, что заслуживает все, что он с ней сделал. Но нет, она не станет готовить Тану ананасовый пирог. Никогда.

***

Танатос любил смотреть как Реган ест. Было что-то… приятное… наблюдать за женщиной, кормящей своего ребенка. И не важно был ли младенец в ее руках или утробе.

А вот что было неприятно, так это видеть, как у нее кажется внезапно пропал аппетит, и он заметил легкую дрожь в ее руке.

Ему наверно не следовало упрекать Реган за то, что Эгида схватила его дневального Джейкоба. Идиот. Расстраивать беременную женщину, когда она кушала, было просто глупо.

Но он вынужден признать, что был потрясен тем, что она сказала о кормлении ребенка. Некоторые беременные женщины имея твердое намерение оставить ребенка никогда не задумывались над тем какое дерьмо они ели, пили, нюхали или курили.

И все же, Реган, которая готовилась отдать ребенка, беспокоилась о его будущем режиме питания.

Раньше он был уверен, что Реган заботилась о младенце только потому, что судьба всего мира легла на его хрупкие плечи. Но чем больше Тан наблюдал, тем меньше склонялся к мысли, что она рассматривала ребенка не более чем инструмент.

– Еще? – Тан пододвинул блюдо с макаронами и сыром поближе.

– Ох, черт, нет! – Реган посмотрела на тарелку как на врага. – Я сейчас кажется лопну. – Она погладила живот. – Вообще-то я бы этого уже хотела. Хотя теперь, думаю мы должны надеяться, чтобы ребенок подождал и дал нам время схватить Мора.

У Тана так и крутилось на языке спросить:

"А что потом? Ты просто отдашь ребенка Кинану?"

Но вместо этого вспомнил, что только дал себе мысленного пинка, за то, что расстроил ее и поэтому продолжил светский разговор.

– Ты часто готовишь?

– Я не умею. – Ее длинные чёрные ресницы опустились вместе со взглядом, словно признание смутило ее. – Хотя это и не важно. У меня нет кухни.

Нет кухни?

– Где ты живешь?

– С тех пор как мне исполнилось шестнадцать, у меня была комната в штаб-квартире Эгиды. Что-то вроде квартиры-студии. Там хотя бы есть ванная, так что мне грех жаловаться.

– Не похоже, что там так уж много места.

Она пожала плечами.

– А мне и не нужно. Я вроде как не устраиваю там вечеринки, торжественные встречи и тому подобное.

– Звучит одиноко. – Слова сорвались с его губ прежде чем он смог подумать, что сказал… или как много это говорило о нем самом, ведь он тоже жил уединенной жизнью. Об одиночестве он знал не понаслышке.

– Я нахожу чем себя занять, – сказала она, и да, Тан тоже так делал, но занятость не меняла того факта, что он все еще спал по ночам один.

– А что на счет времени когда ты не работаешь?

– Я всегда работаю.

– Разве ты не берешь тайм-ауты, чтобы насладиться людскими праздниками и торжествами?

– Кто-то должен работать. Демоны не перестанут терроризировать людей, только потому что Рождество.

Она аккуратно положила столовое серебро на пустую тарелку.

– Кинан и Вал обычно приглашают меня к себе домой на День благодарения и прочую фигню, но, ты знаешь, это неудобно вторгаться в семейные сборища? Поэтому я работаю. В Эгиде бесконечный поток документов, которые мне нужно прочувствовать на подлинность, так что это круто.

Нет, это совсем не круто. У нее не было настоящей семьи или друзей, так ведь? Но почему? И бесконечный список документов? Разве у Эгиды не было кого-нибудь еще, кто мог бы проверить тексты на подлинность в их библиотеке?

– Так что… они держат тебя взаперти в штаб-кваритире и заставляют исполнять их приказы? – Реган дернулась, словно он ткнул в нее электошокером.

– Конечно же нет! Я работаю добровольно. И вообще мне повезло там находиться. Обычно Эгида убивает таких как я.

– Таких как ты? – Когда она опустила взгляд в свою тарелку, определенно испытывая дискомфорт, он понизил голос. – Реган, ты можешь сказать мне. Нет ничего такого, чего бы я не слышал на своем веку.

Долгое мгновение Реган просто сидела напряжено, и он знал, что она была готова выскочить из-за стола. Очень медленно, Тан потянулся и накрыл своей ладонью ее руку, поглаживая ее так же, как успокаивал Стикса.

Возможно это печально, что весь его опыт сводился к умению успокоить свою лошадь, женщины же для него являлись абсолютно чуждыми созданиями. Его единственный опыт был связан с Лимос, и она точно не была типичной женщиной, независимо от того, как сильно хотела ею казаться.

Кроме того, когда она нуждалась в утешение, то как правило шла к Ресефу.

Постепенно Реган расслабилась.

– Мои настоящие родители были Хранителями. Но мой отец был одержим демоном, и находясь под влиянием демона, он оплодотворил мою мать. Я не демон, – добавила она быстро, и Тан улыбнулся.

– Я это знаю. Ты камбориан.

Она подняла голову.

– Я не камбориан.

Он покачал головой.

– Камбориан – это ребенок, рожденный от союза человека и демона. Ты камбориан. По существу, в человеческое семя твоего отца проникла демоническая энергия. Поэтому ты не демон, но владеешь некоторыми чертами и способностями демона. И возможно имеешь некоторые демонические слабости.

Она нахмурилась

– Я не переношу большинство лекарств.

– Я слышал, что многие демоны не переносят человеческие лекарства. Поэтому создается впечатление, что у тебя какая-то ненормальная аллергия.

– Мне кажется странным, что Эгида не знала кем я являюсь.

Он фыркнул.

– Эгиде плевать. Если они убивали детей, рожденных от одержимых, думаешь им действительно было важно как называть их?

Ее свирепый взгляд сказал ему, что она не готова к критике своих сослуживцев. А уж тем более, услышать от него.

– У нас есть название для них. И это не то, которое ты используешь.

– Да? И как же хранители зовут людей подобных тебе?

Реган отвела взгляд, и мгновенно на него накатила ярость, настолько сильная, что он чувствовал, как души начали в нем шевелиться даже не вызывая броню.

– Дьявольское отродье.

Он не мог сдержать грохочущий рык, зарождавшийся в его груди.

– Они называют тебя дьявольским отродьем?

– Нет. – Покачала она головой, ее отрицание было слишком сильным. – Я имела ввиду, не… это было в то время.

– Они не могут сказать это прямо тебе в лицо, но называют так. Ты слышишь это, но потом они смотрят на тебя и говорят: "О, я не имею в виду тебя. Разве не так?"

Снова, она отрицала, качая головой.

– Ты не знаешь…

– Нет, – перебил он. – Как раз знаю. Никто, блядь, не смел такое мне сказать, но я видел это миллионы раз в своей жизни.

– Танатос? Танатос.

– Что? – огрызнулся он.

– Твои глаза светятся а стол трясется.

Он хотел разорвать на части каждого хранителя, который обидел Реган. Это не имело смысла, учитывая, что однажды он сам хотел причинить ей боль, очень хотел, но многое из того, что он чувствовал не имело смысла.

Боже, не удивительно, что она постоянно работала, вместо того чтобы общаться. Ведь проводить время с коллегами в свободное время было бы примерно так же весело, как если бы почистить туалет ложкой.

То, как она старательно складывала салфетку в идеальный квадрат, он решил, что прав по поводу чистки туалетов, тоже, он заставил себя успокоиться и потянулся за одним из трех десертов на столе.

– Торт?

Ее глаза загорелись.

– Мне бы не стоило… но я клянусь, этот ребенок мгновенно освобождает место для сладостей независимо от того, насколько я сыта.

– Итак… клубничный чизкейк, торт "Красный вельвет" или шоколадный мусс?

Головы твоих коллег на серебряном блюде?

– Да, пожалуйста. – Она практически подскочила со стула, и Тан не смог удержаться от смеха, в частности и от идеи голов на серебряном блюде. Это было бы чертовски весело.

– Здесь также есть пять разных видов мороженого в морозильнике.

Она усмехнулась.

– Я приберегу мороженое на потом. Прямо сейчас… вон то.

Он положил по кусочку каждого десерта и передал ей тарелку.

– Ешь.

– А себе положишь тоже, да? Не буду есть пока ты не сделаешь это. – Она вздернула подбородок, показывая, чтобы он убрал тарелку. – Я не буду есть десерт одна, ты будешь со мной.

Упрямая женщина. Отлично. Он тоже может поиграть в эту игру.

– Я съем кусочек, – согласился Тан вкрадчиво. – Но тебе придется дать его мне.

Его забавляло то как она прищурившись смотрела на него, но по-прежнему отрывисто и с раздражением отломила кусочек чизкейка краем вилки. Затем протянула Тану.

– Держи.

– Как? Разве ты меня не покормишь? – Он не собирался дразнить, или флиртовать, или играть с ней, но сделает все возможное, чтобы заставить ее есть. Чувак, продолжай себе это говорить.

– Я абсолютно уверена, что ты в состоянии поесть сам.

– Ты права. – Он взял вилку, накрыв ее пальцы своими. – Я должен покормить тебя. – Он осторожно приблизил вилку к её рту.

– Ты сказал, что не против кусочка, если я его тебе дам, – запротестовала она.

Он усмехнулся, прижав десерт к ее губам.

– Ты съешь это, и я возьму чуть-чуть.

Она тихонько зарычала, этот звук действовала на него как Виагра, мгновенно. Сексуальный рокот отозвался прямо в паху, и Тан почувствовал, как стало тесно в штанах. Когда она неохотно открыла рот, чтобы принять кусочек, Тан почти застонал.

Реган носила его одежду, была беременна его сыном, и он кормил её собственноручно. В клане, в котором он вырос, она бы считалась его.

Моя.

Это было то слово, которое он никогда не думал использовать. Никогда не думал, что у него будет возможность его использовать. И всё ещё не должен. Реган не его.

Даже если она не обманывала, всё равно его не хотела, и не хотела его сына, и было ясно, что не могла дождаться момента, чтобы уйти от него. Нет, Реган определенно не его.

Настроение мгновенно улетучилось, он отпустил ее руку с вилкой.

– Вот. Совсем не сложно?

Замешательство мелькнуло в ее глазах, на его тон, прозвучавший резче чем хотелось бы, но Тан твердо настроил себя против этого, и взял кусок пирога "Красный бархат".

Они закончили есть в напряженном молчании, хотя Тан не стал доедать из своей тарелки пока Реган не отодвинула свою, и не откинулась на спинку стула с удовлетворенным вздохом

Когда он запил свой последний кусок Маунтин Дью, Реган зевнула. Мгновенно, он вскочил на ноги и потянул ее к себе.

– Я помогу тебе лечь в постель.

– Что? – она позволила ему поддерживать её несколько шагов, а потом резко остановилась. – Зачем?

Если честно, то он понятия не имел. С Реган столько всего произошло сегодня, и она, наверное, устала… и первым инстинктом Танатоса, когда она зевнула, было отвести её в постель.

Но чёрт его дери, если Тан скажет ей, что беременность отбыла у него способность нормально мыслить, и он так хотел этого ребёнка и думать мог только о том, чтобы заботится о ней.

Он посмотрел на часы, надеясь на помощь. Полночь. Идеально.

– Уже поздно. Тебе нужно в кровать.

– Я не нуждаюсь в том, чтобы ты мне указывал, когда ложиться спать.

Ну конечно нет. Она вообще в нём не нуждалась. Его не было в жизни Реган, и жизни из сына больше восьми месяцев, Танатос не имел возможности помогать и заботится о них. Вспышка боли опять вернула его в состояние обороны, и он холодно улыбнулся.

– Я не сказал, что мы будем спать.

Реган прошла мимо и направилась по коридору.

– Засранец.

– Ты так не думала, когда стонала с моим именем на губах.

– Как ты любишь напоминать, это было моей работой, – бросила она через плечо.

Напоминание было как удар под дых, но он решил это не показывать.

– Очевидно, ты любишь свою работу. Очень.

Она вошла в спальню и развернулась, ее челюсти сжались.

– Понятно. – Она издала горький смешок. – Что, ты удивлен тем, что я призналась в этом? У тебя видимо проблемы с глазами, ты определенно опасно-привлекательный сексуальный парень.

– Ого, прозвучало как высшая похвала.

– Похвала? Я же не лестную речь тебе сочиняю, чтобы на свидание заманить, или что-то в этом роде. Просто говорю, что ты не полный лузер.

– Ты упустила свое призвание. Тебе бы действительно писать биографии для EvilLove.com.

На мгновение она с ненавистью посмотрела. А потом, неожиданно, рассмеялась. От неожиданности у него свело внутренности так, что он сделал шаг назад.

– Почему ты смеешься?

– Потому что ты порой такой придурок, что я даже не могла предположить, что у тебя есть чувство юмора.

– По правде, твоя похвала заставляет меня светиться от счастья, – сказал он сухо.

– Светиться – я бы про тебя так не сказала. – Она одарила его оценивающей улыбкой и развернулась на сто восемьдесят, в результате чего он опустил взгляд на ее аппетитный зад.

Из-за беременности там добавилось несколько кило, но он не возражал. Прежде ему нравилось ее твёрдое тренированное тело воина, но новое, с небольшими округлостями предало ей более женственный вид, что ей шло, хотя он бы поставил свой левый клык, что Реган убила бы любого, кто сказал бы ей это.

– Ты куда?

– В душ, – бросила она через плечо. – Или это ещё одна вещь, которую мне запрещено делать?

Он пожал плечами.

– Душ принимать ты можешь.

– Ох ты Боже мой, спасибочки.

Реган ворвалась в ванную и захлопнула дверь, а Танатос, наконец, позволил себе улыбнуться. Давно он так не веселился, и собирался поразвлечься ещё больше, как только девушка уляжется в постель. Нет, он не станет требовать сексуальных услуг… хотя идея заманчива.

Сегодня Реган потеряла друзей и сослуживцев, а Тан не был полным ублюдком. Он лишь хотел, чтобы она хоть немножко попросила. Узнала, каково это было для него, лежать обездвиженным в доме Ареса, молча умолять, чтобы его отпустили. По крайней мере, Тан позволял Реган использовать голос.

Реган просила оставить её в покое – он так и сделает. Чёрт, Танатос даст ей всё, чего бы она не пожелала. Ему лишь хотелось… чего, извинений? Да, наверно, так и есть. О, она пробовала, даже бросила символическое "мне жаль", но он на это не купился.

Реган следовала указаниям Эгиды как хороший маленький солдат, и теперь невинное дитя будет страдать из-за последствий. Разве что Тан вмешается. Если ребёнок действительно может спасти мир – это плюс. Но даже если нет, Танатос сделает всё возможное, чтобы о его сыне заботились и любили.

Потому что хоть он и узнал о сыне меньше сорока восьми часов назад, но сразу полюбил его. Танатос давно оставил мысли о том, что однажды заведёт ребёнка, но если мечта – умерла, то желание – осталось.

Теперь его мечта восстала из пепла, и он не позволит ей ускользнуть сквозь пальцы.

Переводчики: Yogik, silvermoon, navaprecious, kr71

Редактор: natali1875

Глава 14

Когда Реган приняла душ, ее живот скрутило от мысли о предстоящем. Действительно ли Танатос потребует секс?

Насколько её тело становилось горячим и возбуждённым от этой мысли, настолько же девушку охватывала паника, и она не могла трезво мыслить.

О, она хотела прикасаться к нему, чувствовать, как скользит его кожа по её. Но каждый раз, заходя слишком далеко в своих фантазиях, Реган возвращалась в ту ночь, и его мольбы, чтобы она перестала, работали на её либидо, как ледяной душ.

Забавно, как сейчас она помнила, что он говорил "нет", но тогда не понимала его слов. Это не имело никакого смысла, но только добавляло путаницы к эмоциям, кружащим в ней.

Она не спеша вытерлась, надеясь, что каким-то чудом Тан устанет её ждать.

Но когда открыла дверь ванной, ее сердце подпрыгнуло к горлу при виде Тана, вытянувшегося на кровати, без рубашки, с руками за головой и полуприкрытыми глазами с выжидающим взглядом.

Великий Боже, мужчина был великолепен.

Она конкретно попала

Реган вышла из ванной на шатких ногах, сжимая в кулаке концы полотенца, плотно обёрнутого вокруг её тела.

Губы Тана изогнулись.

– Зря прикрываешься, все равно избавишься от полотенца через минуту.

Какой – то нелепый страх овладел Реган.

– Я… я не думаю, что это хорошая идея. – Нет, она так не думала. Она знала это. – Мы действительно собираемся снова заняться сексом?

Танатос немного передвинулся, заставляя татуировки на его обнажённой груди извиваться. Они были удивительными… наслаиваясь друг на друга, но все же каждая по отдельности. Их образы были взяты из его мыслей, демоном, который проникся каждой эмоцией настолько сильно, что Реган вряд ли нужно использовать ее психометрический дар, чтобы прочитать их. Хотя, когда девушка однажды ласкала их языком, все, что она чувствовала – была похоть, от воспоминаний об этом у нее пересохло во рту так, будто она полоскала его песком.

– Я тебя предупреждал.

Ей пришлось прочистить горло, чтобы ответить.

– Потому что я в долгу перед тобой.

– Да.

То, что он прав, было как пятно на душе, и ничего с этим не поделать. Выудив ночную рубашку для беременных из мешка с одеждой, который ей привезла Лимос, Реган вернулась в ванную, и надела ее. Когда она вышла, Тан все еще лежал в том же положении, и хищным взглядом наблюдал за Реган, пока она выключала свет и шла к кровати, в тусклом свечении от углей в очаге.

В тот момент, когда она опустилась на матрас, его пальцы обернулись вокруг ее запястья.

– Ты готова? Хотя, не важно. – Его голос, такой чувственный и насыщенный, как темный шоколад, заставил ее живот сжаться от голода, но голода, не имевшего ничего общего с едой.

– Ты действительно не отступишься?

– Одну вещь ты должна запомнить обо мне, с учетом того, что пробудешь здесь некоторое время, я упрям, как черт, и никогда не сдаюсь. В состязании желаний, я буду одерживать победу каждый раз, Реган.

– Почему? – спросила она с горечью. – Потому что ты мужчина, а я всего лишь женщина?

Его пальцы сжали ее запястье.

– Разве я когда-нибудь давал тебе повод считать меня женоненавистника?

На самом деле, нет. Дерьмо, типа – "мужчины лучше, чем женщины" было проблемой Реган, не Тана. Ей пришлось бороться за всё, чего она достигла в Эгиде, в том числе и за место в Сиджиле, который практически всё время своего существования был клубом только-для-мужчин.

– Я принимаю твое молчание за «нет», – сказал Тан. – Поэтому, спроси меня еще раз, почему я буду выигрывать каждое сражение в желаниях.

– Отлично. – Реган сунула ноги под одеяло. – Почему?

– Потому что я бессмертный, а ты – всего лишь человек. У меня есть вечность, чтобы сломить тебя.

– О, хорошо. Значит не то, что я женщина, заставляет тебя чувствовать себя на высоте – а то, что я человек. Я знала, что какой-то пустяк будет отговоркой.

Она чувствовала его веселье больше, чем видела.

– Ты тянешь время.

– Не знаю, о чем ты говоришь.

Он потянул ее руку через пространство между ними и положил себе на промежность.

– Я даю тебе возможность отказаться, Реган. Все, что тебе нужно сделать, это попросить меня не делать этого.

– Не делай этого.

– Прозвучало как приказ, – сказал он грубым и глубоким голосом. – Я сказал попросить. По-хорошему.

Холодок пробежал по ее коже, несмотря на ревущий огонь внутри.

– Ты имеешь в виду умолять.

Когда он не ответил, ее первым побуждением было одернуть руку, но ее второй, более сильный инстинкт заставил оставить ее там.

Тан не был возбужден.

Понимание… беспокоило ее. Зачем ему это так сильно надо, если он не был даже возбужден? Было ли это действительно только для того, чтобы наказать ее? Чтобы сравнять счет? Чтобы потешить своё самолюбие её мольбами?

Следуя первому порыву, она начала отстранятся. Хватка Тана ослабла, и девушка почувствовала всем телом его игривость. Он знал, что она откажет, и её поведение сыграло ему на руку… или, точнее, отыгралось на её руке. Теперь у него будет больше оружия против неё, больше причин для подколок по поводу того, что делить с ним постель было её работой.

Ни за что. Настало время для инъекций стали в позвоночник, и пришло время всаднику узнать кое-что об ожиданиях.

Реган крепко обхватила его член, и, к ее изумлению, из груди Тана вырвался стон удовольствия. И когда она начала медленный и чувственный массаж, все его тело напряглось. Под ее ладонью его член твердел.

Ха! Наверное, ей не стоило считать себя победительницей – ведь какой мужчина не возбудится, если женщина прикасается к нему таким образом? Приподнявшись на локте, Реган расстегнула ширинку, и, как только показалась возбуждённая плоть, сразу же взяла её в руку.

– Что ты делаешь?

Она крепко сжала его член, и Тан зашипел сквозь зубы.

– Что ты и хотел, чтобы я делала.

Чувствуя определенный контроль, который ей был так необходим, она скользнула рукой по его длине, наслаждаясь бархатистой гладкой кожей.

– Кажется, ты дал мне возможность сделать выбор. Доставить тебе удовольствие, или просить. Я не прошу.

Она также не знала, как далеко сможет зайти в своей игре. Если Танатос хотел, чтобы она оседлала его так, как в ту ночь… вдруг Реган стало трудно дышать. И все же ее рука продолжала двигаться, еще больше доказывая, что ее ум не в ладах с ее телом, когда дело касалось этого мужчины.

– Реган… – простонал Тан в темноте измученным голосом. Звук казался таким глубоким и всепоглощающим, что уменьшил ее беспокойство о полноценном сексе. Может, этого было бы достаточно для него на данный момент. Она надеялась на это, потому что не могла пойти дальше, не с теми воспоминаниями, терзавшими ее разум.

Его член казался таким горячим, твердым и шелковистым в ее ладони, что она стала неторопливо скользить рукой от толстого основания к широкой головке. Каждое движение сопровождалось хриплым дыханием и лёгким движением бедер Тана. Может, это было шагом в правильном направлении. Между ними было так много боли, возможно, им удастся использовать положительной аспект этой встречи, чтобы уравновесить отрицательные моменты.

Реган украдкой бросила на Тана взгляд, и в ореоле угасающего оранжевого огня из камина мужчина был великолепен. Тени создавали жесткие линии вдоль его челюсти и скул, а свет подчеркнул полные, сочные губы, когда они приоткрылись, чтобы высвободить резкий выдох. Его затуманенные похотью глаза с таким вожделением следили за ней, что по ее телу разлилось тепло. Пылкий взгляд Тана остановился на её теле.

Капелька влаги выступила на головке его члена, и, когда Реган провела большим пальцем по ней, распределяя жидкость, губы Танатоса приоткрылись, обнажив кончики блестящих зубов. Звук вырвался из него – низкий и отчаянный стон, который принес трепетное волнение в сердце Реган.

Аккуратно, она сжала его древко, вызывая еще один стон удовольствия. Больше. Она хотела бы большего от него. Возможно, вначале это и была игра за власть между ними, но теперь… о, это было восхитительно.

Она двигала рукой по всей длине его члена, к основанию, ударяясь ребром ладони о молнию брюк, а затем обратно к твердому кончику головки. Когда она снова опустила кулак, то поласкала пальчиками его мошонку, и Тан застонал. От звуков стонущего в экстазе мужчины, Реган ощутила боль от возбуждения, которая зародилась в ее сердцевине, и влагу между ног.

Она подняла руку назад и крепко сжала член, затем большим пальцем начала медленно круговыми движениями ласкать чувствительную кожу головки его древка.

– Остановись. – Тан схватил ее за предплечье и обездвижил. – Я сейчас кончу.

– А разве не в этом суть?

Он протянул руку и, Реган могла поклясться, что та дрожала, когда он слегка коснулся ее лица.

– Чего ты хочешь?

Был ли этот вопрос с подвохом? Откажется ли он, чтобы она не ответила? Если это его игра, она полагала, что могла бы поиграть.

– Я хочу, чтобы ты кончил, – ответила Реган, давая ему возможность отказаться. – Я всегда заканчиваю начатое.

Буравя Реган взглядом жёлтых глаз, он убрал руку с ее щеки.

– Да, ты такая. Независимо от того, какие будут последствия.

Ох. Опять. Он был полон яда сегодня. Неожиданно уязвленная, она отвела взгляд, отказываясь позволить ему увидеть, как его слова ее задели. Более грубо, чем намеревалась, Реган продолжила гладить его. Как будто она поднесла зажжённую спичку к бензину, Тан хрипло застонал и выгнулся, прижимаясь к её ладони.

Он запрокинул голову, напрягаясь всем телом, когда она взяла его член и начала двигать кулаком сильнее и быстрее. Реган подумала, что ему нравится делать это грубо, и почему-то, осознавая это, у нее закружилась голова от желания. Она прижалась к нему, отчаянно нуждаясь в дополнительном контакте.

– Реган, – выдохнул Тан. – Я сейчас…, – его речь оборвалась гортанным криком, когда тело стало сотрясаться и влажные, горячие струи выплеснулись над её рукой на живот Тана.

Реган продолжала двигать рукой, пока он не остановил ее, положив свою руку на ее. В течение нескольких мгновений, он лежал с закрытыми глазами и пальцами гладил ее кожу. Темнота между ними подарила им уютное спокойствие, хотя сердце ее бешено билось, а ее женскую сущность сводило от неудовлетворённого желания. Реган почувствовала странную боль в животе, которая добавилась к возбуждению, и это взволновало девушку. Приступы усилилась, сметая желание. Живот выворачивало, и жжение распространялось по всему телу. Реган с содроганием села, когда сильная судорога пронзила ее живот.

– О, нет. – Танатос схватил ее за запястье, когда жуткая внезапная агония охватила ее тело, заблокировав мышцы и превратив каждый нерв в оголённый провод. – Ты не убежишь от меня снова. Я не угрожал тебе в этот раз сломать шею. Лишь через восемь с половиной месяцев. – В его голосе звучали поддразнивающие нотки, но в данный момент они были совершенно не к месту. Тошнота подступила к ее горлу, а кожа покрылась холодным липким потом.

– Отпусти меня, – прошептала она. Складывалось впечатление, что ей плеснули в глаза раскаленный металл, она видела все настолько расплывчато, что лицо Танатоса превратилось в размытое пятно.

– Почему?

Желчь наполнила ее рот.

– Потому что я думаю… – она закричала, когда опаляющая боль как молния пронзила ее позвоночник. – О, Господи, думаю, я умираю.

Умирает?

– Реган! – Тан выскочил из постели, ловя Реган, когда та начала падать с матраса.

– В ванную, – выдохнула она.

Он подхватил ее и отнес к туалету вовремя, ее вырвало.

Все ее тело трясло, кожа была горячей и скользкой от пота. Между резкими и затрудненными вздохами девушка стонала. Когда она ухватилась за стульчак унитаза, ее руки дрожали, угрожая, что она вот-вот упадет. Капля крови упала из ее носа на сиденье унитаза.

Блядь. Тан опустился на корточки рядом с Реган и убрал с лица ее шелковистые волосы.

– Я за помощью. Только… оставайся здесь.

Оставайся здесь? А куда еще она могла пойти? Болван.

Ему понадобилось пять секунд, чтобы найти телефон и набрать ЦБП, еще пять, чтобы проорать, что ему нужен Призрак, и еще пять, чтобы вернуться к Реган. За 15 секунд она сползла на пол и свернулась калачиком.

Дрожь сотрясала ее тело, все усугублялось еще и затрудненным дыханием. Неожиданный страх заставил Тана двигаться молниеносно. Он сорвал одеяло с кровати и попытался завернуть девушку в него, что оказалось нелегкой задачей, поскольку ее тело было напряжено, будто мышцы превратились в цемент.

Чувствуя себя беспомощным, он сел на пол и перетащил ее к себе на колени, прижав к груди, чтобы удержать от судорог.

– Можешь поговорить со мной?

Она вся горела, словно огонь на его ладони.

– Эй, мне нужно чтобы ты хоть что-то сказала.

Если она этого не сдает, он закричит. Иисус, он был в ужасе.

– Больно…

Ее позвоночник невероятно изогнулся назад, когда она вцепилась в Тана и закричала.

– Это ребенок?

– Нет, – выдохнула она, а затем быстро рванула от него, ее снова вырвало. Закончив, Реган начала падать, и Тан поймав её прижал спиной к себе.

Что, блядь, это было? Внезапный грипп? Или что-то, связанное с беременностью? Он перебирал в голове кучу вариантов, но когда зловещие переплетения синих вен начали распространяться на ее восковой коже и черные пятна появились под ее ногтями, он понял, что это выходило за рамки его знаний.

К тому времени, когда прибыли Призрак со светловолосым вампиром-медиком, Тан не смог придумать ничего, чтобы успокоить себя. Он знал, что ей больно, и был готов сделать все, что угодно, лишь бы поменяться с ней местами.

Призрак, одетый в помятый халат, что говорило о безостановочной рабочей смене, бросил медицинскую сумку на пол и встал на колени рядом Реган.

– Что происходит?

Реган попыталась ответить, но ее зубы были сжаты слишком сильно, чтобы говорить, поэтому Тан сделал это за нее.

– Она сказала, что умирает, а в следующий момент ее вырвало. Док, она вся горит и испытывает боль. – Тан схватил демона за запястье. – Помоги ей.

От страха и отчаяния его просьба прозвучала как приказ, но доктор не обратил на это абсолютно никакого внимания, его татуировка на руке – известная как родовой знак – засветилась, когда он призвал свою целительную силу.

– Я хочу попробовать прикоснуться к ней. Тень предупредил меня, но я должен попытаться. И, на всякий случай, я привел Кона. – Демон сжал плечо Реган, а в следующее мгновение отлетел назад и в неудобной позе приземлился возле ванны. – Вот…дерьмо! – Застонав, Призрак сел, а Кон занял его место возле Реган.

– Когда ее дыхание стало затруднённым? – спросил Кон.

– Сразу после того, как ее первый раз вырвало.

Кон кивнул.

– Я собираюсь проверить ее пульс… – Вампир не закончил фразу. Все что он успел сделать, так это положить палец на ее запястье, прежде чем присоединился к Призраку на полу рядом с ванной. – Судя по всему нет, – прохрипел он.

– Проклятье! – выдохнул Тан. Реган сказала, что Питер – ночной вампир, тоже не мог вынести ее прикосновения.

Он надеялся, что инцидент с Питером был единичным случаем, но как только что выяснилось, лишь Тан и дневальные могли прикасаться к Реган, возникли вопросы, на которые он не мог ответить.

По крайней мере, он не мог ответить на них правдиво.

Призрак потер плечо и подошел ближе.

– Вздутие вен, бесцветные ногти и носовое кровотечение указывают на отравление демонским ядом. Есть вероятность, что она что-то съела? Если да, то нам надо выяснить что именно. У меня есть противоядие от большинства демонских ядов, но мы должны действовать быстро.

– Никто в моем доме не отравил бы ее. – Тан закрыл глаза, его слова прозвучали по-ребячески яростно. Он даже не хотел допустить и мысли, что один из его вампиров мог сделать такое, но Тан так же не мог позволить себе тратить время на отрицание.

И вместе с тем, он не будет отрицать, что если кто-то отравил Реган, то они будут так страдать, что ужасы Шеул-гра покажутся им летней прогулкой по парку.

– Возможно, она съела что-то за ужином… – Он замолчал, удивляясь, почему не заболел тоже. Конечно же, яд не действовал на него как на смертных, но он должен был почувствовать хотя бы дискомфорт. Если только… – Шоколадный мусс! Это единственное что она ела, а я даже не попробовал. – Ярость ядовитой змеей закружилась внутри него, но каким бы убийственно злым он не был, Тан осторожно опустил Реган на пол.

– Поспеши, Всадник, – произнес Призрак тихим, но серьезным голосом. – Если я не могу прикоснуться к ней чтобы помочь, она и ребенок в опасности.

– Спаси…ребенка. – Хриплый голос Реган был едва слышен.

– Мы спасем. – Тан поднялся на ноги, ненавидя то, что был вынужден покинуть ее. – Мы спасем вас обоих.

Реган посмотрела на него, мутным, не сфокусированным взглядом, ее прекрасные каштановые волосы разметались по плитке, словно пролитая кровь.

– Убей меня. Если я умру, ты сможешь спасти ребенка.

Она говорила серьезно. Боже… правый! Она действительно хотела, чтобы он ее убил.

– До этого не дойдет, – произнес он хриплым голосом. – Просто держись, Реган. Черт побери, держись! – Он выскочил из комнаты и понесся на кухню. Черная как смоль ярость сочилась из каждой его поры.

Вампиры шарахнулись в разные стороны от грозового облака душ, кружившего вокруг него.

– Кто готовил шоколадный мусс?

Когда несколько вампиров обменялись настороженными взглядами, Тан вышел из себя. Он схватил двух из них за горло и с такой силой швырнул о стену, что осколки камней посыпались на пол. – Кто?

– Дэрик, – выдохнул один из них.

Тан оставил их в покое, и вихрем кинулся к Дэрику, который побелел как лист бумаги и крался к двери. Прежде чем Тан успел наброситься на него, Дэрик выскочил из кухни.

Зарычав, Тан призвал свою косу и одним плавным движением, швырнул ее через большую комнату. Дэрик нырнул к входной двери, но оружие вонзилось ему между лопатками и пригвоздило к дереву.

– Что было в муссе, Дэрик?

Тан пересек комнату, зная, что на него смотрел каждый вампир в доме.

Он ухватился за рукоятку косы, но вместо того, чтобы вытащить лезвие, он повернул его, упиваясь криками вампира.

– Скажи мне, или следующее, что я сделаю этим лезвием – кастрирую тебя. – На самом деле, это должно было произойти в любом случае, в какой-то момент.

– Слизь Низула, – прошипел Дэрик, сплевывая кровь.

В груди у Танатоса похолодело. Это дерьмо убивало большинство существ в течение нескольких минут. Тан повернул голову к Артуру.

– Скажи Призраку. Пусть поспешит!

Артур исчез в тумане, и Тан опять обратил свое внимание к Дэрику.

– Почему? Кто еще в этом замешан?

Краем глаза Тан наблюдал за реакцией зрителей, но до сих пор, казалось, никто не был чрезмерно обеспокоен тем, что может быть разоблачен.

– Ничего… больше… не скажу, – зарычал Дэрик, как же он сильно ошибался.

Тан проник кулаком прямо в спину мужчины и схватил влажную, гладкую почку. Орган больше не исполнял ту функцию, которую нес, когда Дэрик был человеком, но по-прежнему являлся сильным источником боли.

– Ты скажешь мне, вампир. Если мне придётся провести весь следующий месяц, заставляя тебя кричать, то так тому и быть.

Танатос сжал орган так сильно, что его пальцы проткнули скользкую поверхность.

Крик Дэрика эхом отразился от стен замка, и запах его крови заставил клыки Тана выступить, как ножи.

– Скажи мне.

– Пошел… ты.

Тан наклонился ниже. Так низко, что его дыхание овевало ухо вампира.

– Ты забыл добавить… Бладрекс. – Он вырвал орган, наслаждаясь неистовыми стонами Дэрика. И прежде чем мужчина перестал стенать, Тан потащил его в подземелье и швырнул в клетку, когда-то предназначавшуюся для Реган. А сейчас настало время получить кое-какие ответы…

– Танатос! – Артур перепрыгнул через несколько ступеней и грациозно приземлился на пол. – Ты нужен доктору. Поспеши.

Вот дерьмо! Он захлопнул клетку и ткнул пальцем в Дэрика.

– Я вернусь и обещаю, ты вывернешь свою душу наизнанку. Или я сделаю это за тебя.

Оставив вампира, лежавшего на полу в луже собственной крови, Тан бросился в свою спальню, где Призрак стоял, наполняя шприц. Доктор поднял глаза, когда Тана занесло на повороте, и он остановился возле Реган. Она была бледной, слишком бледной. Даже ее губы стали цвета снега с льдисто-голубоватым оттенком.

– Как раз вовремя. Это противоядие, если оно работает, то сразу же. А когда не работает, то только оттягивает неизбежное.

Призрак вложил в руку Тана шприц и резиновый жгут.

– Сделай ей укол в вену. Я покажу тебе, где и как.

– И он подействует? – Сердце Тана так сильно забилось в груди, что причиняло боль. Реган лежала неподвижно, при каждом вздохе ее грудь едва поднималась. – Ведь, как правило, это срабатывает, да?

– Как правило, – произнес Призрак, но Тану не понравилось сомнение, прозвучавшее в его голосе. Ему так же не понравилось, как док понизил голос, чтобы сказать остальное. – Яд, который она приняла, просто ужасен. Но хорошая новость в том, что его влияние на ребенка должно быть минимальным, так что если… случиться худшее… у нас есть большой шанс спасти его, если, конечно, мы сможем его быстро извлечь.

Это означало, что если противоядие продлит жизнь и мучения Реган, Тану придется все-таки убить ее, чтобы спасти ребенка.

– До этого не дойдет.

Черт побери, будет лучше, если до этого не дойдет.

– Скажи мне, как это сделать.

Тан выполнил указания врача, и когда вытащил иглу из вены Реган, она застонала.

– Тан?

Он отбросил шприц в сторону и схватил ее за руку.

– Я здесь. Все будет в порядке.

Ее взгляд, светлее обычного, впился в него.

– Мне жаль.

– Не начинай, – пробормотал он. – Не сейчас. Нам нет нужды говорить об этом.

– Я не об этом. О твоих вампирах.

Цвет возвращался к коже Реган, и вишневый оттенок, который делал ее губы такими сочными, так и манил приникнуть к ним еще раз.

– Мне очень жаль, что кто-то предал тебя.

От искренности и боли в ее голосе комок подкатил к его горлу. Черт возьми, неужели он смягчился по отношению к ней?

Убей меня. Если я умру, вы сможете достать ребенка.

Да, он мог.

Но был не в силах.

– Полагаю, это не удивительно, что ты распознала предательство раньше меня. – Слова прозвучали острее, чем рассчитывал Танатос, и боль вспыхнула в ее глазах, прежде чем Реган закрыла их, фактически отгораживаясь от него и уходя в себя. И черт ее подери за то, что заставила пожалеть о резких словах. Твою мать, кто тянул его за язык. И будь проклята вся эта гребаная ситуация.

Призрак встал.

– Могу я сказать тебе пару слов наедине? – Демон не ждал ответа. Он вышел из ванной комнаты и спальни с таким высокомерным видом, будто знал, что за ним последуют.

Оказавшись в коридоре, Тан скрестил руки на груди.

– В чем проблема? Противоядие сработало?

– Да. То, как нормализуется цвет ногтей, говорит о нейтрализации яда в организме. Но это не то, о чем бы я хотел поговорить с тобой. – Призрак уставился на него серьезными чёрными глазами. – Я не знаю, что происходит между вами, но там женщина, которая вынашивает твоего ребенка, и она была несколько раз на волосок от смерти. Она уязвима физически, и, вероятно, эмоционально. Хватить вести себя как мудак.

Тан сжал кулаки по бокам, чтобы не врезать демону по зубам.

– Ты не представляешь, что она сделала мне.

– А мне насрать. Как врача, меня беспокоит ее здоровье, и здоровье ребенка. А как отца, моей заботой является здоровье мира. Я не говорю, что ты должен простить ее, или сделать своей парой или водрузить на ее голову корону и называть королевой жеребцов. Я говорю, что ты должен беречь ее от стрессов, пока не родится ребенок. А уже после этого можешь отомстить за себя: убей ее, делай все, что блядь вы, Всадники, делаете. Но если ты хочешь здорового ребенка, вытащи голову из задницы и не делай ей хуже.

– У вас демонов-семинусов видимо стальные яйца, раз ты позволяешь себе говорить со мной таким образом, – прорычал он.

Призрак усмехнулся.

– Ты себе и представить не можешь. – Врач кивнул на дверь спальни позади него. – После того, как Реган немного отдохнет, с ней должно быть все в порядке. Поработай над усилением ее безопасности, увиденное и услышанное мной говорит, что у тебя с этим проблемы. Скажите Кону, что я возвращаюсь в ЦБП.

Танатосу действительно не нравился этот врач, и если бы он не был единственной надеждой для Реган и ребёнка, когда придет время для родов, Тан бы убил его за эти слова. Мудак.

Тот факт, что Призрак попал в самую точку в своей оценке, делало все только хуже. Не так хорош в этом. Да. Собственные слова Тана вернулись к нему, будто их выстрелили из рогатки. Со мной ты в безопасности. Он обещал Реган, и облажался. А затем усугубил свой провал, уязвив ее, когда ей было плохо.

Ей было плохо из-за тебя, придурок.

Тан открыл дверь спальни и удивился, увидев Кона, идущего ему навстречу с медицинской сумкой на плече.

– Призрак ушел?

Когда Тан кивнул, Кон указал на кровать, где лежала Реган, свернувшись калачиком, одеяло сбилось вокруг ее ног.

– Она добралась до постели сама и вырубилась в ту же секунду, как ее голова коснулась подушки. Кто-нибудь позвонит тебе утром, чтобы узнать о ее самочувствии.

– Спасибо, дружище. – Тан схватил Кона за руку, когда тот собрался уйти. – Эй, с тобой в больнице работает вампир, который может ходить при дневном свете?

Кон приподнял светлую бровь.

– Никогда не слышал о таком.

– Чушь.

Кон понизил голос и перевел взгляд серебряный глаз на кровать.

– Тебе действительно есть сейчас до этого дело?

Нет. Реган и ребенок были важнее, чем связь между случайным дневальником с ЦБП. На данный момент.

Приняв молчание Тана как нет, Кон хлопнул его по спине и вышел, оставив наедине с Реган и его виной. Тан подошел к ней, отмечая, что ее грудь ровно подымается и опускается, лёгкое посапывание доносится с приоткрытых губ.

Одна рука была под подушкой, а другая лежала на животе, будто даже во сне она пыталась защитить ребенка. Реган была настолько непреклонна в решение отдать малыша, но было ясно, что она заботилась о нем. Мурашки покрывали ее кожу, и он укрыл ее плечи одеялом. С мягким вздохом она подтянула его к подбородку и свернулась калачиком.

– Прости меня, что я такой дурак, – пробормотал он. – Ты просто… ты меня злишь иногда. Я хочу тебя ненавидеть, но не могу. – Он не знал, что бы хотел с ней сделать. Ну, все перемешалось. Прямо в эту минуту он хотел залезть к ней в постель. Чтобы положить ее рядом с собой и защищать, как и должен был делать.

Без сомнений, она будет ненавидеть его еще больше, чем сейчас, если проснется в его объятиях. И, черт возьми, почему он думал так? Он не мог позволить себе привязываться. Что, если она снова предаст его?

Его характер был слишком изменчив, его терпение слишком коротким. И, честно говоря, гнев, который он лелеял в своей душе, начинал его беспокоить. Он никогда не был шутником, но и никогда не был намеренно жестоким… особенно с женщинами.

Так что да, Танатос не знал, что, черт возьми, с ним не так, но было ясно одно: пока он не узнает, кто желает видеть Реган мертвой и почему, то не оставит ее в покое.

Ту ярость, которую Всадник хотел выплеснуть, посетив Дэрика, он не мог себе позволить, пока не получит дополнительную защиту для Реган.

В том числе и защиту от себя.

Поэтому, вместо того, чтобы лечь к ней в постель или пытать вампира, предавшего его, он написал сообщение Аресу и Лимос, взял кинжал, который забрал у нее в тот день, когда привез ее сюда.

Затем Тан устроился в углу на кушетке, скрестил ноги, и закрыл глаза. Он спал и в худших местах. Он переживёт.

А вот переживёт ли он Реган… в этом был вопрос.

Переводчики: Еж, Miracle girl,

Редактор: natali1875, navaprecious

Глава 15

Сначала Ривер услышал крики. И лишь потом, когда подошел ближе к запертым дверям заброшенной атомной электростанции, до его ушей донеслись стоны.

За теми дверями находилась Гетель и пытала неизвестное количество демонов по неизвестным причинам. Прямо сейчас Риверу было глубоко плевать на то, что она делает и почему. Три измерения – Небеса, мир людей и Шеул вели между собой войну, а Ривер никогда не чурался делать всё необходимое, чтобы победить.

Он распахнул металлическую дверь, и Гетель, стоящая посредине комнаты размером со спортзал, повернулась к нему. Ее белая туника была запятнана кровью, а рука сжимала треклан, светящийся шип, который был эффективен только против других ангелов, включая всё разнообразие падших.

А значит, обнаженная женщина на столе, чье лицо и тело частично скрывала Гетель, была каким-то ангелом.

– Ривер, – крылья Гетель, раскрылись, подчёркивая её превосходство, перед тем как она опять сложила их за спину. У ангелов своя иерархия, и вышестоящие любили демонстрировать свой статус, где только могли. Те, кто занимали высокое положение, редко прятали свои крылья, словно напоминая всем, что они у них есть.

Как правило, Ривер свои скрывал, но сейчас распахнул их, выказывая неповиновение и позволяя белым, с сапфировыми концами, перьям разрезать воздух.

Губы Гетель изогнулись в подобии улыбки – она явно забавлялась.

– Мне интересно, был ли ты таким же бунтарём до того, как пал?

Он сложил свои крылья назад.

– Я позволю себе высказать дерзкое предположение и сказать «да». – И это действительно было предположение, учитывая тот факт, что он не помнил ничего до события, повлекшего за собой его падение тридцать лет назад, и самое странное было то, что никто его не помнил.

Когда дело доходило до политических маневров его братьев-ангелов, отсутствие у него прошлого, ставило Ривера в явно невыгодное положение, но в конечном счете это не имело никакого значения. Ривер заслужил место в Верховном совете Ордена, и сделал это не прибегая к играм.

– Я здесь не затем чтобы болтать. Я хочу знать, есть ли у тебя какая-либо информация о Вормвуде.

Она изогнула бровь.

– Звезде?

– Кинжал. Он нужен Мору.

Гетель махнула рукой.

– Глупая реликвия, которую приписывают ангелам и демонам, святым и грешникам. Это просто кинжал. Если Мор его хочет, значит думает, что в нем есть сила. Это не так.

Проклятие.

– Ты уверена?

Взгляд Гетель был полон высокомерия и словно говорил: "Ну конечно я уверенна, ты, червь".

– Как Реган? – Гетель провела длинным пальцем по гладкой поверхности пики, которую она держала в руках. – А ребёнок?

Поскольку Гетель раньше занимала пост Наблюдателя Всадников, то она следила за тем, как у них идут дела, а как вовлечённый в изменение судьбы мира ангел, также за пророчеством и менее важными вещами – например, за ребёнком, который мог положить конец существованию человечества. Иногда Ривер думал, что она уж слишком вовлечена, но, наверное, он бы тоже не смог держатся вдали от людей, которых знал тысячи лет.

– С ними всё в порядке. И поскольку местоположение штаб-квартир Эгиды раскрыто, то они останутся с Танатосом, пока ребёнок не появится на свет.

Гетель постукала пикой по подбородку, выражая глубокую задумчивость.

– Тебе не показалось странным, что Мор отследил перемещение Танатоса в нужное время, чтобы найти штаб-квартиры?

Вообще-то, да. Всадник мог открыть портал и последовать к последнему месту пребывания брата, но, судя по всему, Танатос не был в штаб-квартирах очень долго. У Мора появилось бы лишь пятиминутное окошко, чтобы проследить за Таном.

– Почему ты спрашиваешь?

Гетель пристально на него посмотрела, её голос стал тише, словно она хотела доверить ему секрет.

– Думаю, это Хайвестер подсказала Мору проследить за Танатосом в штаб-квартиры Эгиды.

Она вернулась к своему отвратительному занятию, и Ривер остановился, шокированный видом Хайвестер, привязанной ремнями к столу и распятой пятью пиками.

– Но похоже, она не собирается признаваться. И не говорит, кто приказал ей держать тебя в плену девять месяцев назад.

Гетель всадила шестую пику в районе таза Хайвестер, и крик, вырвавшийся из горла Падшей, заставил всё здание задрожать.

Как бы сильно Ривер не хотел отомстить, но только не таким способом.

– Почему ты это делаешь? Ты ведь больше не Наблюдатель Всадников.

Чёрные штормовые тучи нависли над лицом Гетель, испарившись так же быстро, как и появились.

– Это выходит за рамки дел Наблюдателей. Её предательство способно ускорить приближение Апокалипсиса.

Чушь собачья. Каким-то образом это стало личной разборкой.

– И? Есть ещё что-то, что ты мне не договариваешь.

– Я не должна тебе ничего объяснять, – Гетель создала из воздуха ещё одну пику. – У нас с Хайвестер… своя история. Но, поверь мне, она знает, из-за чего я это делаю.

Ривер задумался, какие неприятности навлечёт на себя, если разок хорошенько двинет Гетель.?

– У тебя есть разрешение на её убийство?

Как Наблюдатель Всадников со стороны зла, Хайвестер занимала неприкосновенную должность, и её могли казнить только по приказу и обоюдному согласию ангелов с Небес и Падших из Шеула.

– К сожалению, нет, – ответила Гетель. – Я должна отпустить ее, когда закончу.

– Освободи ее сейчас же.

– Я так не думаю.

– Ты сама сказала, что ничего от неё не узнала. Освободи её.

Гетель набросилась на него со словами:

– Она пытала тебя. Держала в плену, чтобы Мор мог манипулировать эгидовцами без вмешательства. Из-за того, что Хайвестер исключила тебя из игры, Реган – беременна, а Апокалипсис, возможно, наступит в ближайшие дни. И всё же ты хочешь, чтобы я освободила это… существо?

– Отпусти её, потому что, я хочу быть единственным, кто заставит ее страдать. Ее мучения и смерть, если прикажут, будут от моих рук. Не чьих-либо еще.

Долгое время, Гетель смотрела на него, прожигая взглядом, словно пытались докопаться до истины. Которая заключалась в том, что да, он хотел отомстить Хайвестер, но они будут сражаться на равных. Она ужасно поступила с ним, но также была странно… нежной порой, как будто сожалела о своих действиях. Он не мог бы позволить себе в ее адрес такую же нежность, но и не мог бы мучить ее, пока она беспомощна.

Наконец, Гетель сунула пику в его руку и в гневе исчезла. Глаза Хайвестер были слишком опухшими, приоткрываясь только в маленькие щелочки, она вздрогнула так сильно, что стол закачался.

Черт возьми

Разрываясь между желанием оставить ее гнить и желанием облегчить ей страдания, он начал вытаскивать пять треклан-пик, оставив последнюю удерживать ее на месте, пока он расстегивал ремни, которыми были пристегнуты ее руки и ноги к столу. После того, как те были удалены, он дернул последнюю пику из ее плеча.

Прежде чем он успел остановить ее, Хайвестер скатилась со стола и кучей упала на пол. Когда он обходил вокруг стола, она отползла к пыльному столу в углу комнаты. Когда он потянулся к ней, она забилась под стол и свернулась калачиком.

– Падшая.

Ривер воспользовался оскорбительным прозвищем для падших ангелов как командой, понадеявшись, что если выведет ее из себя, то вызовет ее нормальную злобную сущность.

Вместо того, она вскрикнула при звуке его голоса, и задрожала всем телом. Гетель хорошенько над ней поработала.

Присев на корточки, он потянулся к ней.

– Хайвестер? – На этот раз, его голос был мягче, но она все равно вздрогнула, и он отдернул руку. – Я не собираюсь причинять тебе боль.

Хайвестер зашипела.

– Почему нет?

– Потому что выглядит так, будто Гетель уже достаточно потрудилась.

– Она не… права.

– Если она права, то тебя уничтожат за помощь Мору.

– Нет, я имела в виду… – Дрожь сотрясла ее тело, а взгляд стал загнанным. – Не обращай внимания. – Ее голос был хриплым, истерзанный криком. – Должно быть, тебе это нравиться.

Странно, но нет, ему это не нравилось. Хотя Ривер и хотел другого, и возможно, если бы она спрыгнула со стола и напала на него, так бы и было. Но ему не нравилось, когда кто-то, столь могущественный как Хайвестер превращался в беспомощную лужу.

– Выходи. Я не причиню тебе вреда.

– Словно у тебя получится, – парировала она, но дрожь прокатившаяся по ее коже свела на нет всю браваду.

– Такая дерзкая, – пробормотал Ривер.

Спутанная прядь упала ей на лицо, и, без задней мысли, Ривер потянулся, чтобы убрать локон. Когда пальцы ангела коснулись девушки, она ещё сильнее сжалась, поднимая руки и прикрывая ими голову, но он успел заметить, как одинокая слеза собралась в уголке её глаза.

Эта единственная слезинка абсолютно выбила Ривера из колеи. Хайвестер могла притворятся, имитируя боль и страх, стараясь выставить свои чувства напоказ, чтобы ангел её пожалел, но он сомневался в этом.

– О чём говорила Гетель, когда упомянула, что ты знаешь, из-за чего всё это?

Хайвестер вздрогнула – ее мышцы едва заметно напряглись, но Ривер не упустил этого.

– Ни о чем, – прохрипела она. – Оставь меня. Если не собираешься убивать – убирайся.

Она не хотела, чтобы он видел её в таком состоянии – ранимой, слабой, перепуганной. Ривер не мог винить девушку.

– Я уйду, – сказал он, поднимаясь. – Но, Хайвестер, не играй с огнём. Ещё раз попытаешься меня обмануть, и я не стану останавливать Гетель. И если узнаю, что ты хоть как-то причастна к плану по разрушению Печати Танатоса, или помогла Мору попасть в штаб-квартиры Эгиды, то уже я буду держать над тобой треклановые пики.

***

Ребёнок начал пинаться, чем разбудил Реган. Без сомнения, его раздражал ее урчащий желудок. Она была просто счастлива, почувствовать, как пинается маленький жеребенок. Прошлая ночь была просто ужасной, и корчась на полу, все о чем она могла думать был ребенок. Больно ли ему? Боялся ли он?

И когда она сказала Танатосу убить ее, чтобы спасти ребенка, единственной печалью было то, что она никогда не сможет подержать на руках своего сына.

Ее сын. Боже, она не могла позволить себе думать так. Если она это допустит, то будет не в силах сделать самое лучшее и отдать его тому, кто сможет обеспечить его безопасность.

Ребенок перевернулся, и тепло поселилось в ее сердце.

Чувствовала ли ее мать как Реган шевелится и улыбалась ли она при этом,

подумала Реган, поймав себя за этим делом? Или ее мать боялась ребенка, которого зачла со стражем, одержимым демоном? Было ли это легко для нее, отказаться от Реган? Потому что в первый раз, Реган воображала, как передает ребенка… и уже глаза жгло от слёз. Могла ли она на самом деле это сделать? Хотя, если Танатосу удастся уничтожить Мора, то Реган не придется отказываться от ребенка. Верно? Может быть, она и Танатос могли… могли что? Разделить опеку? Вряд ли. Он не из тех, кто делится.

Гул начался в ее мозгу, когда включилось обсессивно-компульсивное расстройство. Все было из рук вон плохо прямо сейчас, и она понятия не имела, как удержать даже небольшой контроль.

Дыши. Считай. Дыши.

Ребенок пнул ногой в ребра в тот момент, когда желудок заурчал, нарушая концентрацию Реган. Обхватив живот в попытке успокоить и ребенка, и взбунтовавшийся кишечник, она открыла глаза. Даже при том, что Реган знала, где находится, ее сердце пропустило удар. Она никогда снова не проснется в комнате, которая была у нее в штаб-квартире Эгиды. С другой стороны, возможно, это к лучшему. Когда Эгида переедет на новое место, может быть, на этот раз у нее будет собственная квартира.

Конечно, если Танатосу удастся довести задуманное до конца, то переезд не светит ей в ближайшие восемь месяцев.

Однако, где же он? Другая сторона кровати была нетронутой.

"

Наверное это не удивительно, что тебе удалось распо

знать предательство раньше меня".

Ну, это объясняло почему его не было в кровати. Она и вправду подумала, что когда он держал ее так нежно и не запрыгал от счастья, получив предложение убить ее ради ребенка, его ненависть стала проходить. Когда приступы боли были наиболее сильными, ей было уютно от ощущения, что его сердце смягчилось.

Очевидно, она была дурой.

Вздохнув, Реган села и испуганно втянула воздух, когда увидела Танатоса сидящим в кресле в углу комнаты. Его длинные ноги были вытянуты перед ним, руки – сложены на обнаженной груди, а в них зажата книга. Глаза оставались закрытыми, но на предплечье Стикс мотал головой. Возможно, жеребцу, так же, как и ребенку, не терпелось, чтобы его покормили.

Стоп… а Стикс вообще ест? Реган, настолько изящно, насколько ещё была способна, поднялась на опухшие ноги, которые больше не помещались в ботинки.

Она подошла к Танатосу, легко касаясь ступнями ледяного, словно каток, пола. Но после мучительной горячки, вызванной ядом, она была рада холоду.

– Танатос.

Реган встала на колени рядом с креслом, но мужчина не шелохнулся. Стикс взбрыкнул… может, он ее слышал? Она очень нежно провела кончиком пальца по холке жеребца. Конь перестал мотать головой, но когда девушка провела по линии его спины, тот топнул ногой. Значило ли это, что он злится? Стикса так же трудно понять, как и его хозяина.

Она перестала поглаживать коня и позволила пальцам скользнуть вверх по руке Танатоса. Его тело было покрыто татуировками, к большинству которых он не позволял ей прикасаться. Наверное, это хорошо, поскольку Реган чувствовала эмоции в чернилах… а наколки Танатоса представляли собой эмоции, перенесённые на кожу.

Возможно… возможно так у Реган получится начать исправлять то, что между ними, и показать Танатосу, что даже если она ему безразлична, то он ей – нет, был не безразличен ещё до той злополучной ночи. Если она узнает о нём больше, узнает, чего он хочет, и в чём нуждается.

Она очень осторожно провела кончиком пальца по контуру черепа, охваченного языками пламени, нарисованного над правой грудью. Мгновенно ладонь опалило жаром, Реган открыла себя своему дару, и картинки заполнили её голову. Она почувствовала боль Танатоса, когда огненные стрелы вонзались в его тело, пробивая доспехи. Демоны наступали на открытой, травянистой равнине, пропитанной кровью, с останками человеческих и демонских тел, разбросанных повсюду. Мысли Танатоса пронеслись сквозь неё… его невероятная агония, ярость, с которой он размахивал мечом, сожаление, что освободил все души из доспехов и остался уязвимым к огненным стрелам.

Она отдёрнула руку – её кожа пылала, словно сочувствуя тому, через что пришлось пройти Тану. Реган всегда предполагала, что Всадник неуязвим и не восприимчив к физической боли, но он чувствовал, как плоть выгорает до костей, и его страдания были настоящими.

– О, Танатос, – прошептала она. – Мне так жаль.

Дрожащей рукой Реган перешла к татуировкам на другой груди и, едва касаясь пальцами, очертила уникальный рисунок адской гончей. Реган словно попала в кино – жуткое рычание раздавалось в ушах, а острые, словно бритва, зубы щёлкали перед лицом. Танатос находился в тёмной пещере, окруженный стаей адских псов. Его души уже убили одну дюжину, ещё одна, растерзанная на куски, валялась на земле – они стали жертвами огромного меча Тана. За Всадником возвышалась гора из костей и тел, представляя собой безобразное место кормления, и желудок Реган скрутило.

Она содрогнулась и приготовилась к худшему, собираясь прикоснутся к новой картинке на груди Танатоса – кончику кельтского меча, с которого свисали сосульки. Легкая дрожь прокатилась по её коже и ледяной холод просочился в самые кости. Перед ней открылась безлюдная, зимняя равнина, и ярость… столько ярости пронеслось по её венам. Вдали странный лес вырос изо льда. Что же это за деревья такие? Она прищурилась, и когда правда, наконец, ей открылась, желчь подкатила к горлу. Это были не деревья, а огромные деревянные колья, и на стволе каждого из них висело тело. Боже милосердный, сотни – нет, тысячи мужчин, женщин и детей посажены на кол.

А между кольями еще больше мертвых… солдат, зарубленных насмерть и лежащих в лужах крови.

– Ты зашел слишком далеко, Танатос. Слишком далеко. – Рядом стояла Гетель, переводя грустный взгляд с Танатоса на лес мертвых.

Но Тан обезумев, с ревом метнулся в сторону ангела. Его окровавленный меч сверкал в лучах солнечного света, проникающего сквозь облака. Гетель исчезла в мерцании золотого света, но другой голос донесся из-за его спины, и он обернулся, погружая свой клинок в живот женщины, которой, Реган могла поклясться, раньше не было.

Женщина… демон, ахнула, ее синие губы и заиндевевшая кожа еще сильнее побледнели. Реган не знала какого вида, но то что она, несомненно, демон, была уверенна.

Серебряная слеза скатилась из одного ее серо-голубого глаза, когда она в шоке посмотрела на Танатоса.

– Тан…

Танатос испустил еще один гневный рык, и одним плавным, мощным движением выдернул меч из ее тела и замахнувшись ударил, отделяя голову от тела.

Танатос стоял молча и глядел как рассыпалось тело мертвой демоницы. Так происходило с большинством демонов, когда те умирали в человеческом мире.

А потом, когда убийственный гнев Танатоса растаял, нагрянуло осознание того, что он наделал. Ужас заменил гнев. Печаль и боль сжали сердце Реган, так как его эмоции стали ее. Демон был его другом. В смертоносном помутнении рассудка, Тан убил своего друга.

Слезы застилали глаза Реган. Она отстранилась от Тана, не в состоянии больше терпеть. Холод окружил ее, как ледяное одеяло, и она направилась к камину, в котором поддерживали огонь в течение всей ночи, слуги Тана.

– Ты увидела все, что хотела? – его низкий голос донесся до нее, и она закрыла глаза. Реган следовало догадаться, что он не спал. – Тебе понравилось вторгаться в меня снова?

Она резко развернулась.

– Что? Я не…

– Ты заглянула в моё прошлое без разрешения. Взяла кое-что без проса. Это вошло в привычку, да?

О Боже, Реган не думала об этом в таком плане. Если бы кто-то ворвался к ней в голову и сделал то же самое, то она бы просто взбесилась.

– Почему ты меня не остановил?

– Кажется, разговоры на тебя не действуют.

– Мне жаль, – сказала она, хотя и понимала, что он считает её слова пустыми. – Просто я…

– Ты не думаешь обо мне, как о личности.

– Нет… – она прервалась, потому что да, так всё и было. Только, не то чтобы Реган не считала его живым, дышащим человеком с чувствами… скорее думала о нём, как о слишком могущественном и древнем, чтобы беспокоится по пустякам. Не желая ещё глубже рыть себе яму, Реган повернулась спиной к огню. – Кем она тебе приходилась?

– Роулари была моей подругой на протяжении тысячи лет. Я всегда предупреждал её, чтобы держалась от меня подальше, когда на меня влияла смерть, но она считала, что я ей не наврежу.

– Те люди… ты… – она не смогла продолжить.

– А ты как думаешь?

Реган сосредоточилась на лице Танатоса, ища намёки в суровых чертах его подбородка, жестких линиях губ, скрытой тьме его глаз, но не было ничего, чтобы дало ей ответы.

– Откровенно говоря, я не знаю что думать.

Одновременно у нее заурчало в животе и ребенок пнул ножкой, напоминая, что она должна покормить их обоих, несмотря на то, что уже не хотела есть. Зная через что пришлось пройти Танатосу… и кое что благодаря ей, делало все еду немного безвкусной.

Он ничего не сказал и ее разум вернулся к ужасам, свидетельницей которых она стала через его татуировку.

– Как ты со всем этим живешь? Со всем, что ты видел? Как ты смог остаться в здравом рассудке?

– Я много читаю. – Он поднял книгу, лежавшую у него на груди. – Это занимает мой разум. А когда я не читаю, то занимаюсь поиском более старинных книг.

– Таких как?

Его длинные, красивые пальцы прошлись по книжному переплету и может это прозвучит жалко, но она ревновала его к книге.

– Я рыскал по Земле и Шеулу в поисках всего, что касается Лилит и Энриета. – Он аккуратно положил книгу на столик рядом с креслом. – Это вторая из трех летописей суккубов, в которой говорится, что у Лилит существовала сестра. У меня нет третьей книги. Я охотился за ней на протяжении веков. Понимаешь? Постоянно занимаю себя. Как и ты, я всегда работаю.

Странно, что они оба заполняли свое время, гоняясь за демонами. Сейчас она была не совсем в той форме, чтобы охотиться, но возможно могла что-то сделать для него. Ей нужно было позвонить Кинану.

– Так значит чтение и охота за книгами держит тебя в здравом рассудке? После всего что ты видел?

Его руки опустились на ее плечи, поразив ее. Как он мог двигаться так быстро и бесшумно? Она примерзла к полу, и от страха все мышцы сотрясала дрожь. Она не думала, что он причинит ей боль, не физическую, но его слова могли быть острее, чем любой клинок.

– Нет. Именно поэтому у меня есть татуировки. Когда тату наносятся на мою кожу, вместе с ними запечатлеваются и самые сильные эмоции.

– Так значит эмоции стираются?

– Не стираются. Ослабевают. Но я все равно все помню.

Давай поговорим о твоих альтернативных методах терапии.

– Это обман, ты ведь понимаешь.

– Что ты имеешь в виду?

– Всем нам приходится жить с тем, что мы делали и тем, что видели. Из этого мы учимся. Как можно учится, если твои чувства стерты?

– Я учусь. Поверь мне, учусь. – Он опустил руки. – Или ты думаешь, что я живу у черта на куличках, потому что люблю снег?

– Ну, тогда, наверное, тебе стоило отыскать свою татуировщицу и избавиться от того, что мы сделали в ночь свадьбы Лимос.

– Поверь, это следующее в списке. – Повернувшись, Тан направился к двери, но Реган схватила его за руку.

– Серьезно? – Она чувствовала себя так словно получила удар, который заставил ее онеметь.

– Думал ты будешь счастлива, если всё о наших отношениях будет приглушено.

Если бы Реган была умней, то да, была бы счастлива. Но она никогда не выбирала легкий путь.

– Мы должны разобраться во всем, Всадник. И сделать это естественным путем, а не через какой-то искусственный обман.

– И зачем нам это делать?

– Потому что, нравиться тебе или нет, этот ребенок навеки нас связал.

– Ребенок, которого ты собралась отдать. Младенец, которого ты не хочешь.

– Черт тебя подери, Танатос, – отрезала она. – Ты то сам хочешь это дитя? Если бы мы пришли к тебе и попросили сделать мне ребенка, что бы ты ответил?

Тан повернулся к ней.

– Я бы согласился, – рявкнул он. – Секс был вне вопроса, учитывая, во что я верил на счет своей Печати, но сейчас проклятый двадцать первый век. Врачи могли бы это сделать.

– Мы не могли так рисковать. Формулировка в документе была довольно конкретной на счет физического соединения и того факта, что все должно оставаться в тайне. – Теперь они знали, что детали в свитке были подделаны, чтобы обмануть Эгиду и заставить их лишить девственность Тана, но в то время, коллеги Реган отчаянно желали последовать каждой букве. – А если бы ты отказался? Очевидно, что Лимос не могла этого сделать, и мы были чертовски уверены, что Арес не станет изменять Каре, занимаясь со мной сексом.

Танатос зарычал.

– Этого бы не произошло.

– Разве не это я только что сказала?

Его голос стал резким.

– Ты все равно должна была прийти ко мне.

Господи, он такой упертый.

– Мы сделали то, что считали нужным. На кону была судьба всего гребаного мира.

Он нахмурился.

– Значит цель оправдывает средства. Нужды многих перевешивают потребности нескольких, как сказал бы Спок

[18]

.

– В этом случае да. – Реган обняла себя руками, чувствуя холод несмотря на тепло от огня. – Но не думай, что я ни о чем не жалею. Некоторые из нас не могут очистить эмоции с помощью татуировки. Нам надо поговорить.

Тан еще больше нахмурился.

– Нет, это тебе надо поговорить. И ты завидуешь, что не можешь избавиться от чувства вины просто наведавшись к мастеру тату. Не мое дело утешать тебя, чтобы ты почувствовала себя лучше из-за того, что сделала, Реган. – Его слова обрушились на нее словно удары, но Реган не сдвинулась с места.

– Ты всегда выбираешь легкий путь?

В порыве Тан прижал ее к стене, они стояли лицом к лицу, в его глазах горело горе.

– Ты думаешь, что моя жизнь проста? Ты когда-нибудь видела, как все в деревне, в которой ты выросла, умирают от рук демонов? Ты убивала мужчину, которого называла отцом, потому что была вне себя от смертей и разрушений, вызванных вышеупомянутыми демонами? Ты убивала своего лучшего друга? Убивала тысячи людей? Видела ли ты столько кровавых побоищ, что все они сливаются перед глазами в одну? Нет? Поэтому, пока ты это не прочувствуешь, не смей мне говорить о простой жизни.

Она не знала, зачем сделала то, что последовало дальше. Возможно потому, что слишком хорошо помнила его боль. А возможно потому, что его крепкое тело дарило приятные ощущения, прижимаясь к ней. Или потому, что его губы находились так близко. Чтобы её не спровоцировало, это заставило Реган сделать то, что шокировало их обоих.

Она поцеловала Тана.

Переводчики navaprecious, silvermoon, Еж, Miracle girl, inventia

Редактор

:

natali1875

Глава 16

Она целовала Тана. Не просто в щеку или даже в губы. Реган запустила пальцы ему в волосы и приблизила его губы к своим. Ее язык скользнул между его губ сплетаясь с языком. По телу Танатоса разлился жар так стремительно, что разум скакнул от удивления до вожделения за один удар сердца.

Святые угодники! Она сводила его с ума, одновременно возбуждала и доводила до белого каления. Становилось все труднее и труднее помнить почему он так на нее зол. Он сказал ей, что собирается сделать новую тату, чтобы очистить себя от гнева, но он уже не был уверен в такой необходимости. Не тогда, когда она так его целовала, запустив одну руку ему в волосы, а второй схватившись за бицепс.

Тан осторожно, чтобы не давить на живот, притянул Реган к себе. Мягкий стон сорвался с ее губ, и он проглотил его своими губами. Ее тело так хорошо ощущалось напротив его и даже со всеми дополнительными изгибами.

Раздался стук в дверь, а затем послышался грубый голос Ареса:

– Эй, Тан?

Неохотно, или, может быть, с благодарностью, Танатос прервал поцелуй и крикнул своему брату.

– Подожди.

Он полез в задний карман за кинжалом с кожаной рукояткой, который забрал прошлой ночью и не церемонясь вложил в руку Реган.

– Мой кинжал?

Он кивнул.

– Кинжал не сработает против Мора. Вероятней всего у него иммунитет на яд адской гончей, которым ты покрыла кинжал. Но это лучше, чем ничего. И он должен сработать если…

– Если твоя печать сломается.

– Да. И, Реган… не бойся использовать его против меня. – Девушка распахнула глаза и подняла взгляд, наконец осознав смысл его слов. – Мне нужно идти.

– Сделать новую тату? – В ее голосе одновременно прозвучало напряжение и горечь.

– Нет, – с такой же горечью ответил он. – Заняться вещами, из-за которых мне придётся добавить на кожу ещё больше рисунков.

Это немного поубавило её пыл.

– Извини.

Опустив глаза, она уставилась в пол, и, вот блядь, разве Призрак не сказал ему не расстраивать Реган? И что же Тан сделал при первой возможности?

– Нет, это ты извини, – пробормотал Всадник.

Глаза Реган распахнулись, и она даже рот открыла. Разве это не чудесно? Он такой придурок, что даже простое извинение способно повергнуть его собеседника в шок. Просто прелесть.

– Блядь, – пробормотал он, – мне нужно идти, но я не…

Танатос поднял глаза к деревянным балкам на потолке, словно они могли помочь ему выбраться оттуда.

– Я не буду делать татуировку, – просто охренеть, он превращается в девчонку.

– Правда? – её голос был так полон надежды, что это совсем выбило его из колеи.

– Да. Всё, что пожелаешь.

Реган посмотрела на него сузив глаза.

– Почему? Ты слишком мил.

– Может мне неловко от того, что не поверил тебе, когда ты утверждала, что будешь в опасности рядом с моими вампирами.

И, вообще-то, так оно и было.

Он не должен был так легкомысленно относиться к ее инстинктам Хранителя… не зря она им была, и даже так сильно ненавидя Эгиду, Тан не мог отрицать, что они существовали веками, потому что ее члены не были полными идиотами. Ни один из них, никогда.

– Кто это сделал? – спросила она.

Танатос приглушенно зарычал.

– Дэрик. Он был со мной на протяжении почти девятьсот лет.

Дневальник, едва пробудившись от своего обращения, был растерян и голоден. Когда Тан поставил его перед выбором служить ему или умереть, Дэрик выбрал смерть.

Вместо того, чтобы убить Дэрика, Тан сжалился над новым вампиром и забрал его в крепость, чтобы другие дневальники смогли обучить его как жить.

Очевидно, редкий случай, когда Танатос проявил сострадание, оказался ошибкой. Было ли это платой Танатосу за сохранение этого мудака в живых, или он действительно планировал убийство сына Танатоса, чтобы начать Апокалипсис?

Время все расставит на свои места.

– Я могу чем-нибудь помочь? – спросила Реган, с такой искренностью, что ему внезапно захотелось заключить ее в объятиях и поблагодарить.

Он был так смущен.

– Просто оставайся в безопасности, – грубо ответил он.

– Я буду в безопасности, если кто-нибудь из Хранителей будет рядом со мной.

– Они тебе не нужны. Я позаботился об экстра защите. Поэтому Арес здесь.

Она вздохнула.

– Дело не в защите. Мне нужна дружеская поддержка. Кого-то кто был бы на моей стороне.

Будто он враг.

– Я на твоей стороне.

– Нет, – мягко возразила Реган, – Ты на стороне ребенка. Я бы хотела… ты знаешь… друга.

Ее голос надломился на последнем слове, и образ Декера возник в его голове.

Татуировка скорпиона на его горле завибрировала, и жало кололо его с удвоенной силой.

– Кого?

Реган открыла рот, собираясь ответить, но не произнесла и звука, будто не знала, что. И слишком поздно он вспомнил, что она сказала ему за ужином о своей вечной занятости и общении с окружающими. Ах да, ее коллеги звали дьявольским отродьем. Ее реакция абсолютно точно подтвердила его доводы, что у нее нет друзей.

Похоже они оба были аутсайдерами?

В итоге она пробормотала.

– Не бери в голову.

Арес снова постучал в дверь.

– В моем распоряжении нет целого дня. И кое-кто из нас может запустить Апокалипсис.

Разрываясь между желанием сделать что-то хорошее для Реган, но не зная как, и желанием убраться отсюда подальше к чертям собачьим, прежде чем натворить еще чего-нибудь ужасного, Тан заколебался.

– Реган…

– Иди, – сказала она. – Мне в любом случае нужно позвонить Кинану. И у меня есть, чем заняться в библиотеке.

Ощущение было, будто от него избавились, Реган умела хорошо это делать. Тан открыл дверь спальни и обнаружил Ареса, стоящего в зале с двумя адскими псами, их когти впивались в каменный пол.

Арес не тратил время и не стесняясь в выражениях спросил:

– Ты вообще в курсе сколько твоих вампиров участвуют в заговоре?

– Нет, но я узнаю. – Тан достал из кармана свой телефон и начал набирать смс Кинану, одновременно рассказывая. – Я упрятал Дэрика в подземелье, пока мне не удалось допросить его. Я приказал другим сидеть в своих комнатах, пока не доберусь до сути дела. – И он докопается до сути этого, даже если ему придется провести каждого из них через камеру пыток. – Скажи мне, что ты здесь, чтобы присмотреть за Реган.

Арес кивнул.

– Лимос и я будем менять друг друга, но я взял собак в помощь, на тот случай, если мы не сможем.

Танатос посмотрел на двух зверюг. Арес, возможно, решил сделать из них больших домашних животных, но Тан не был в этом уверен. И похоже с ними будут проблемы, но не такие как "Упс, Фидо пописал на пол". С адскими псами это примерно выглядело так: "Упс, Фидо съел моего соседа".

– Они ненавидят Мора, – напомнил ему Арес. – Чтобы Мор не задумал, адские псы смогут этому противостоять.

– Мор хочет смерти Реган и моего сына. – Тан решительно кивнул. – Отлично. Дворняги могут остаться.

Арес приказал одной адской зверюге остаться около двери спальни, а второй – сопровождать их в подземелье.

На верхней ступеньке Танатос почувствовал резкий запах крови. Запах смерти ударил его на пол пути в подземелье. Внизу он учуял сильный запах еще одного предательства, это было как удар от тарана.

Дэрика посадили на кол и подвесили на цепях, Танатосу все стало ясно.

Дэрик ничего не скажет.

Поэтому становилось также ясно, что Дэрик был не единственным предателем в доме. Кто-то убил Дэрика, что бы тот не выдал остальных.

Переводчики Еж, Miracle girl, navaprecious

Редактор

:

natali1875

Глава 17

Кинан прибыл в имение Тана спустя пятнадцать минут после звонка Реган.

Он встретился с ней в библиотеке, не потрудившись ни поздороваться, ни присесть, хотя и запнулся при виде адской гончей, исполняющей роль няньки, пока Реган не сказала твари, что Кинан друг.

И все же зверь протянул лапу и зацепил джинсы Кинана, когда тот проходил мимо.

– Я собирался прийти сюда еще до твоего звонка, – сказал он, бросив раздраженный взгляд на гончую. – Призрак сказал, что тебя отравили. Ты в порядке?

– Со мной все хорошо. И, как видишь, у меня постоянная охрана.

– Танатос написал сообщение. Сказал, что я могу привести к тебе нескольких Хранителей. Он специально попросил женщин, чтобы тебе было с кем поговорить.

У Реган рот открылся от удивления.

– Серьезно?

– Ага, и как раз вовремя. Мы устроим так, чтобы кто-то приехал уже завтра. – Кинан протянул ей пластиковый пакет. – Извини, что так внезапно и ненадолго, но я должен идти. Мы убедимся, чтобы у тебя были Хранители. – Он кивнул на пластиковый пакет в ее руке. – Три сотни лет назад, почти сорок Хранителей погибло, чтобы заполучить эту книгу, так что я надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

– Знаю. И снова спасибо тебе.

Ки ушел, а Реган вскарабкалась на стремянку, чтобы достать книгу, которую искала до его прихода.

– Реган! Во имя всех кругов ада, что ты там делаешь? – Рев Танатоса не удивил Реган, но, лежащая возле двери библиотеки адская гончая, испуганно залаяла.

Реган спокойно переместила вес на верхнюю ступеньку стремянки.

– Девять кругов ада в самом деле существуют? Я думала, это сказка.

– Они существуют. – Тан вошел в комнату и стал настолько близко, насколько мог, не касаясь ее, хотя и протянул руки к её бёдрам. – Слезай. Ты упадешь и навредишь себе или ребенку.

Сжимая свой приз, Реган шагнула вниз, качнувшись так, что Танатосу пришлось обхватить ее бедра и поддержать.

Долгие секунды они стояли так, словно оба смутились своим почти объятием и не знали, что с этим делать.

Реган прочистила горло.

– Теперь доволен?

– Нет. – Танатос задержал руки на ее талии, и удивительное, теплое чувство, что проникало в нее каждый раз, когда он ее касался, вернулось.

– Почему это происходит? – спросила она. – Тепло. Оно имеет какое-то отношение к ребенку?

Танатос шагнул назад, его щеки окрасились легким румянцем.

– Арес ощущал похожие эффекты вблизи своего агимортуса – Кары. Ребенок тоже влияет на меня.

– Таким же образом?

Его взгляд опустился на живот Реган.

– Похожим. Моя броня не ослабевает, но, когда я близко, ощущение смерти по всему миру глушится.

– Это хорошо?

– Очень. – Светлые брови сошлись на переносице, когда Тан задумчиво нахмурился. – Я сразу и не понял, но я не чувствовал такого спокойствия со времен своего детства.

Трудно представить Танатоса ребенком, делающим что-то нормальное, например – играющим. И смеющимся. Но Реган радовалась тому, что смогла дать ему немного умиротворения.

– У тебя было хорошее детство?

– Лучшее. – Задумчивая улыбка изогнула уголки его рта, меняя внешность закаленного, бессмертного воина, превращая его в мужчину с нормальными воспоминаниями и эмоциями.

Не задумываясь, Реган потянулась и погладила тыльной стороной пальцев щеку Тана, желая почувствовать мужчину, а не воина.

Танатос встретился с ней взглядом, наполненным такой проницательностью, что по коже побежали мурашки. В венах вспыхнуло желание, которое так легко разжигалось всякий раз, когда он смотрел на нее.

Даже когда Тан злился, сила, исходящая от него, влияла на Реган как афродизиак, и она задумывалась, не унаследован ли этот интенсивный сексуальный эффект от его матери-суккуба.

Или, может быть, Реган просто со странностью.

– Когда в последний раз ты был так же счастлив? – Ее голос был едва ли громче шепота, но Тан вздрогнул, словно она закричала.

– Слишком давно, – ответил он хрипло, и от жалости к нему сердце Реган разбилось. Каким-то образом, она должна найти способ вернуть немного счастья в его жизнь.

Опустив руку от его лица, она прижала книгу к груди и вытащила вторую из принесенного Ки пакета. Может это и станет началом.

– Я попросила Ки принести тебе это из нашей библиотеки.

Тан принял том и в тот момент, когда тот оказался в его руках, выдохнул проклятие.

– Реган. Ты… ты знаешь что это?

– Ну, да. Вот почему я ее попросила. Это книга, которую ты искал. Третья из этих дневников суккуба.

Его взгляд впился в нее.

– Она бесценна.

– Возможно, для тебя больше, чем для нас, – мягко ответила она. Да, Эгида отчаянно собирала все, что могла заполучить, когда дело доходило до исторических и демонических документов, но для Тана, это было личным. Эгида хотела книгу, но Тан в ней нуждался.

– Я… я не уверен, что сказать.

– Это касается нас обоих. Ки сказал, что ты позволил привести сюда нескольких Хранителей.

Словно ему стало стыдно за то, что его поймали на хорошем деле, Тан снова взглянул на книгу и пробормотал:

– Лишняя охрана не повредит.

Реган не стала напоминать о том факте, что он конкретно просил о женщине-Хранительнице, и это не касалось охраны.

Это имело прямое отношение к порядочному, заботливому парню, и чем больше Реган видела проблески мужчины под этой броней, тем сильнее хотела увидеть эту его сторону. Тем больше хотела остаться рядом с ним. Очень немногое в жизни ей давалось просто так, и за малейшие сокровища приходилось усердно бороться.

Но Танатос давал ей то, в чём она нуждалась – любимую еду и друга из Эгиды, и, черт возьми, Реган хотелось сильно и крепко его обнять.

Она умудрилась прохрипеть:

– Ну, спасибо тебе.

Он склонил голову, и кивнул на книгу в её руках.

– Что это?

– История вампиров от очевидцев. – Она провела кончиком пальца по потрескавшейся кожаной обложке. – Я вспомнила, где слышала слово "Бладрекс", и захотела проверить некоторые вещи. К сожалению, поскольку у меня нет доступа к библиотеке Эгиды, я не могу найти то, что ищу. Но, надеюсь, смогу найти нечто подобное в твоей библиотеке.

Тени затмили лицо Тана.

– В этой книге нет этого термина.

– Вот и ладно. Уверена, её всё равно будет интересно почитать.

Тан улыбнулся, что заставило ее немедленно насторожиться.

– Я могу найти для тебя кое-что получше. – Он снял с полки «Эротику Всадников», книгу, которую она просматривала в последний раз, когда была здесь. – Помню, как сильно тебе понравилась эта.

Поскольку возможности, что он просто флиртовал с ней не было, Тан пытался либо отвлечь ее от книги о вампирах, либо смутить. Возможно даже оба варианта.

Скорей всего оба. У него было странное чувство юмора. К сожалению, Реган находила это странно привлекательным.

Реган вернула улыбку, столь же приторно-сладкую как его сексуальная.

– Спасибо, но из-за гормонов беременности я и так горячая и возбуждённая по ночам.

Он, не моргая, уставился на нее.

– Они делают тебя возбужденной? – То, как он произнес слово «возбужденной» – темным, глубоким голосом, и слегка задыхаясь, пустило ее гормоны в пляс. Она хотела его. Да, хотела с первого же мгновения, как впервые увидела, но все испортила, ведь так?

– И раздражительной – быстро добавила она. – Не забывай, раздражительной.

– Я бы не сказал, что ты такая уж раздражительная, особенно учитывая, что произошло, и в какой ситуации ты находишься. – Он сложил руки на груди, прислонился бедром к столу и скрестил в лодыжках обутые в ботинки ноги. – Кстати говоря, кто-то убил Дэрика, чтобы заткнуть его навеки. Пока не выясню, что происходит, я приказал всем вампирам не покидать их комнаты или хозяйственные пристройки. Они будут трястись от страха, это я тебе обещаю. И они и шагу не ступят в крепость.

Проклятье, она надеялась, что Дэрик работал один. Сама идея, что возможно еще кто-то из вампиров охотился за ней, одновременно беспокоила и выводила из себя. Никто не причинит вреда ее ребенку.

– Хорошо, ты сосредоточишься на поиске своих плохих вампов, а я поработаю над этой тайной Бладрекса. – Реган поставила книгу на стол и раскрыла ее, но прежде чем она смогла начать читать, Тан, с низким рыком, хлопнул по ней рукой, закрывая.

– Эта книга была в моей личной библиотеке, которую я держу под замком, – сказал он. – Я понятия не имею, что здесь происходит, но это не для твоих эгидовских глаз.

Так, а это уже интересно.

– Танатос, послушай меня. Думаю, тот, кто это написал, также мог быть автором текста, в котором я видела упоминание Бладрекса. У них обоих одинаковые вибрации. Там упоминали твоего отца, и там указано, что остальную часть истории можно найти в скрытых свитках в запретной мечети в Ираке, доступа к которой нет даже у Эгиды. Может, я смогу узнать больше, а потом мы могли бы отправиться в мечеть…

– Забудь об этом, Реган.

– Но в них говорится об апокалипсисе, – выпалила она. – Когда я читала тексты, то не обратила внимания на апокалипсис, потому что это было лишь туманное упоминание. Но теперь, когда с твоими вампирами происходит все это, там может оказаться что-то важное. Тексты были написаны кем-то, кто называл себя первым вампиром. Когда он умирал, явился ангел и принес извинения умирающему человеку. Потом, к первому присоединилась женщина-ангел, и они начали спорить о конце дней.

– Мне все равно.

Реган уставилась на него с абсолютным неверием. Когда она наконец-то смогла заговорить, ее голос сочился злостью.

– Ты упрямый Всадник. Последние пять тысяч лет велся обратный отсчет Апокалипсису. Вот, что пыталась предотвратить Эгида. Вот, из-за чего… – она побарабанила пальцами по своему животу, – все это. Мы находимся на грани ада, а эта проклятая книга может дать подсказки, в которых мы нуждаемся!

– Ты думаешь, я не знаю из-за чего все это? – рявкнул Тан, тыкая пальцем ей в живот. – Я не тупой, понятно, Реган? Я понял, что ты трахалась со мной ради всемирного блага. Ты сделала это в надежде спасти миллионы жизней.

Но знаешь, что? Мне все равно. Наверное, я единственный мужчина на планете, который не хочет, чтобы его использовали для секса. Который не хочет, чтобы к нему относились как к куску мяса.

Может это делает меня большим гребаным трусом, но мне пофиг. Я думал, ты хотела меня так же, как я хотел тебя. – Тан так сильно грохнул кулаком по книге, что стол подскочил на полу, а гончая вскочила на ноги, обнажив зубы.

– Я хотела, – прошептала Реган. – Я хотела тебя.

– Ты хотела то, что я мог дать. Меня ты не хотела.

Реган испуганно вздохнула. Он… хотел, чтобы она его желала?

– Клянусь, Танатос. Я желала тебя. Ты был мне не безразличен. – И все еще не безразличен.

Настолько, что она уже начала подозревать, что даже если переживет месяцы мести, которые спланировал Тан, то не выдержит его отказа потом.

– Если бы это было так, ты не стала бы отдавать нашего сына.

Ее пронзила боль, но Реган швырнула ее обратно в Тана.

– Если бы тебе было не все ровно, ты позволил бы мне изучить книгу в надежде, что я смогу найти то, что поможет спасти его жизнь!

Наступила долгая, напряженная пауза пока Танатос таращился на нее, его глаза пылали, а из носа практически повалил дым как у мультяшного быка.

Адская Гончая осторожно приблизилась к ней, хотя Реган не знала, хороший это знак или нет.

Наконец, Танатос прорычал:

– Где именно в Ираке?

– Мечеть Эль-Шэулет.

Он фыркнул.

– Нет такой мечети.

Если бы это было девять месяцев назад, Реган позлорадствовала бы, что Эгиде известно нечто такое, чего не знает пяти тысячелетнее сверхъестественное создание. Но сейчас ей нужно держаться его хорошей стороны. Или, по крайней мере, не убийственной стороны.

– Это демоническая крепость под мечетью. Вот почему мы не смогли туда пробраться.

– У них есть эгидовцы в Ираке, так почему же они не очистили ее от демонов?

– Потому что эта мечеть находится в городе, где большая часть местного самоуправления – Тертацео, как и большинство гражданского населения. Эгида не может даже приблизиться.

– Скажи мне, где это. Я со своим братом и сестрой справлюсь с демонами.

– Я покажу тебе.

Тан скрестил руки на груди.

– Ты мне скажешь.

– Неужели мы будем спорить об этом?

– Ты не в том состоянии, чтобы идти. Я заберу свитки и принесу сюда.

– Танатос, их нельзя забирать из мечети, или же они просто превратятся в пыль. Все внутри мечети привязано к ним. Ты знаешь насколько распространено среди демонов привязывать объекты к своим святым местам. Так что, если только ты, или кто-то из твоих родственников не эмпат, умеющий читать пергамент, то я тебе понадоблюсь. Ты можешь переместить меня туда и обратно. – Реган небрежно провела кончиком пальца по письменам книги, которую Танатос до сих пор прижимал к столу, и открылась своему эмпатическому дару.

Автор был зол, когда писал это. Он так злился на Бладрекса.

– Кроме того, я чувствую себя как в тюрьме. Мне нужно выбраться отсюда, хотя бы ненадолго. Могу тебе напомнить, что ни один демон не может меня коснуться, и я серьезно сомневаюсь, что в Ираке мы найдем морозного демона, дышащего жидким азотом.

– Прекрасно, – прорычал Тан. – Но ты ни на шаг не отойдёшь от меня, и при первом же признаке опасности уйдешь оттуда.

***

– Начинаю подозревать, что вы, парни, зовете меня, лишь когда вам что-то нужно. – Фантом толкнул Танатоса в плечо с достаточной силой, чтобы боль была ощутима даже через броню. – В следующий раз, когда позвоните, может, позовете лучше на вечеринку?

– Я думал, ты любишь подраться, демон.

– Это второе моё любимое занятие. – Фантом, длинные, по плечо, волосы которого были стянуты кожаным шнурком, проверил одну из вершин своей метательной звезды. – Но вы могли бы сначала завлечь меня с помощью бургеров и пива.

Тану не нужно было спрашивать, какое у него первое любимое занятие. Парень был демоном секса, братом Тени и Призрака.

– На бургеры и пиво нет времени.

– Всегда одна и та же фигня, – пробормотал Фантом.

Лимос, стоящая на входе в тайную подземную мечеть, куда привела их Реган, закончила завязывать свои волосы в узел на затылке.

– Знаешь, мы могли бы сделать все и без назойливого демона.

Арес пробрался между ними и направился по темному проходу.

– Помнишь, как Фантом отыскал твой агимортус? Он находит все, и чем скорее обнаружит тексты для Реган, тем лучше.

Тексты, которые никто, кроме Тана, не будет читать. Он не был уверен, о чем там говорилось, но если они хотя бы намекнут на его тайну, Тан не мог рисковать.

Он не мог нести ответственность за уничтожение целой расы людей и просто чертовски надеялся, что свитки Реган только предоставят информацию об их отце.

Он схватил Реган за руки и сильно сжал, удерживая ее рядом с собой, так же как после того, как нашел в своей темнице мертвого Дэрика. И после того, как она призналась, что хочет его. И после того как отдала ему бесценную книгу.

И с тех пор как понял, каким придурком был, изолируя ее от товарищей из Эгиды.

Чем больше он ее узнавал, тем больше понимал, что Эгида была всем, что она знала, и что у нее было в жизни.

Он хотел дать ей больше, но не знал как. Не знал, примет ли она вообще от него что-либо? Поэтому уступил и попросил Ки назначит ей несколько Хранителей.

Она же в ответ, дала ему сокровище, книгу, ускользавшую от него на протяжении многих столетий.

Он даже не сомневался, что Эгида тоже считала ее сокровищем… нет, он точно знал, насколько ценной книга была для Эгиды. Прямо перед тем, как встретить их всех здесь, позвонил Ки.

– У Реган есть очень немного вещей, которые она может назвать своими, и она выменяла ее наиболее ценное сокровище – молитву, написанную рукой ангела, на книгу для тебя.

То, что Реган сделала это для него, заставило Танатоса почувствовать дрожь. Он не знал, что ответить. За пять тысяч лет ему дарили множество подарков, по большей части братья и сестра, но книга, которая начиналась словами: "Моя сестра, Лилит, вознамерилась соблазнить ангела Энриета, но только если я не доберусь до него первой…" – значила намного больше.

Любая новая информация о Энриете, которую он мог найти, была на вес золота.

И Реган дала ему ее.

И вскоре подарит сына – что намного ценнее всех книг в его библиотеке вместе взятых.

Танатос держался рядом. Возможно, намного ближе, чем было необходимо, пока они уходили от места, где открылся портал – прямо у входа в подземный тоннель.

Как и на большинстве земли, заклеймённой демонами, камни и втоптанная земля слабо светились потусторонним сиянием.

Танатос мог видеть так же хорошо, как и днём, но Реган, без ее заколдованного Эгидой ювелирного изделия, пришлось щуриться, это был еще один из поводов держать ее рядом, особенно учитывая, что пол прохода был скалистым и неровным.

Благодаря тому, что ее защищал малыш, она могла быть застрахована от повреждений, нанесенных демонами, но падение могло навредить ей или ребенку.

Фантом и Арес пошли первыми, а Лимос – вслед за Таном и Реган.

– Как далеко нам идти? – спросила Лимос, и Реган покачала головой.

– Даже не представляю. Набросок карты, который я увидела в записях вампира, был неточным.

– Великолепно. – Фантом подбросил метательную звезду в воздух и поймал ее между двух пальцев. – Мы можем блуждать тут днями…

– Черт. – Арес откатился в сторону, едва избежав массивного лезвия топора. Острый клинок со свистом разрезал воздух, следом последовало рычание владельца оружия.

Туннель ожил. Вокруг них были десятки разных демонов, ползающих по стенам, потолку, и летающих по воздуху над их головами. В одно мгновение разразилась кровавая битва, но Тан не собирался играть в игры.

В его распоряжении были тысячи душ, жаждущих свободы.

Он выпустил сотни, их нетерпеливые крики присоединились к рычанию и хрюканью демонов, с которыми сражались его брат с сестрой.

Фантом рассекал ряды демонов, словно клык сквозь плоть, статус зачарованного оберегал его, пока не показался падший ангел.

Недалеко от него, Реган размахивала рукой, стараясь коснуться любого демона, которому удалось подобраться к ней достаточно близко, и отправляла в полёт в шоковом состоянии.

Тан слегка ухмыльнулся. Его малыш был тем ещё засранцем.

Как и Реган. Она даже не дрогнула под напором демонов, одной рукой защищая живот, а другой крепко сжимала кинжал.

И когда демон с тридцатифутовыми, плетевидными щупальцами стегнул одним из них Тана, порезав ему щеку, Реган зарычала и ударила его лезвием, отрезая конечность демона и отправляя его визжать в темноту.

Блядь, ее свирепость зажигала Тана. Хоть она и была почти на девятом месяце беременности, но все еще в своей стихии здесь, в пещере полной демонов.

Странно, как прямо сейчас он хотел оградить её от всего, завернув в пузырчатую плёнку, и вместе с тем, желал раздеть и начать выполнять своё обещание – наслаждаться её телом месяцами. Правда, в этот раз он хотел кончить не один.

Через две минуты битва закончилась, но у Тана было ощущение, что это только начало. Как выяснилось, он был прав.

Сценарий повторялся еще четыре раза, прежде чем они достигли грубой каменистой лестницы, которая вела в углубление, выложенное цветной плиткой, со всевозможными изображениями.

– Что это? – Лимос шагнула к центру композиции, изображающей адского жеребца, рвущего в клочья демона.

Танатос переплел пальцы Реган со своими, когда аккуратно повел ее вокруг других картинок. На большинстве изображалось насилие, на других – сексуальные сцены, некоторые отражали и то и другое.

– Не наступайте на них, – быстро предупредил Тан. – Это место поклонения.

– Демоны на изображениях – божества. – Арес ловко обогнул образ десятиглазого рогатого демона, который, по слухам, мог сожрать трех слонов в один присест. – Они могут ожить.

Реган резко дернула Тана за руку.

– Эм… если я наступлю на вон ту? Ты оживешь?

Тан проследил за ее взглядом… и резко выдохнул. Вот, дерьмо.

Фантом опустился на корточки и уставился на подобие Танатоса, выложенное на полу сотнями блестящих плиток.

– Чувак. Почему ты присосался к шее какого-то парня? И почему тут вампиры опустились перед тобой на колени?

На коже Тана выступил холодный пот.

– Не знаю.

Лимос с такой силой вернула меч в ножны, что пошатнулась. Но только на секунду.

– Неверный ответ, Тан. Я лгала тысячи лет. И довольно хорошо отличаю вранье. И братец, от тебя несет ложью.

Танатос выдохнул проклятие.

– Лимос, ты помнишь ночь своей свадьбы? Когда ты молила оставить в покое твои секреты?

Щеки его сестры запылали румянцем, и когда она отвела свой взгляд, стыд опалил кожу Тана.

В то время он не понимал, почему она столько скрывала от них с Аресом, но теперь, когда его собственное прошлое навалилось на него, Тан все осознал. Вот только он защищал не себя. Он встал на защиту тысяч жизней.

– Танатос, – сказал Арес, подходя к Лимос, – что бы это не было, мы можем помочь.

Нет, они не могли, но прежде чем он смог объяснить, Фантом поднялся и впечатал кулак в каменную панель перед алтарем.

– Там, – сказал он. – Свитки. Как, черт возьми, демону удалось найти это дерьмо так легко?

Реган подошла к свиткам, нетерпение и любопытство сияли в ее глазах.

Она же обожала подобные вещи, или нет? Поиск новых вещей, разгадка тайн… замечательные черты, но опасные, когда ты единственный, кто хранит тайну, которую она решила разгадать.

Очень аккуратно Реган развернула свиток и положила на алтарь.

– Они такие хрупкие, – сказала она, проводя пальцами по их гладкой поверхности. – Этот… – Ее палец остановился на середине пятого свитка. – Автор так зол. Подождите. Танатос?

Тан приблизился к ней, зловещее ощущение танцевало по его позвоночнику.

– Что?

– Он зол на тебя. Но почему…

Раздался визг, и из сотни щелей в стенах и потолке, появились демоны, черные, как смоль и неуловимые, как тени.

– Блядь. – Тан извлек свою косу. – Налы.

Самый редчайший вид демонов, лишенный жизни и души, рванули через пещеру. У них был иммунитет к душам Тана и любому из известных видов оружия.

В их пастях зияли огромные, с зазубринами, клыки – между ними застревали куски плоти после каждого укуса, который они делали. Только Фантом и Реган были неприкасаемыми, что еще больше злило Налов, и каждый укус в незащищенную голову Тана, становился все более агрессивным.

– Я не могу открыть врата, – прокричал Арес.

Лимос ударила изо всей сила на уровне своей головы, избавляясь от одного из Налов.

– Мы должны выбраться отсюда.

Тан потащил Реган к выходу, но остановился, когда из портала полезли демоны – одни из них были истинными демонами, другие прикидывались людьми.

Реган закричала и, внезапно, его руки оказались пустыми. Он обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как её схватил вампир.

Один из его вампиров.

– Маркус! – Танатос бросился на него, но Маркус развернулся, используя Реган вместо щита, и Всаднику пришлось остановиться в последний момент, чтобы не задеть её своей косой.

Реган выкрикивала ругательства и пыталась дотянуться позади себя до шеи Маркуса, чтобы вцепиться в него ногтями.

Размазанное пятно, которое оказалось демоном-Семинусом, скользнуло за спину вампира, и Маркус упал назад, когда Фантом подрезал ему сухожилия.

Тан поймал Реган до того, как она упала на землю, но та с невероятной проворностью вывернулась и ударила вампира кулаком в горло.

Да, пусть получит удовольствие от вида Маркуса, захлёбывающегося в собственной крови. Но убьёт его Тан.

Придавив к земле ногой грудь вампира с такой силой, что затрещали кости, он оскалился на придурка.

– Кто убил Дэрика, Маркус? Кто ещё вовлечён в этот заговор против меня?

– Катись в ад, – прохрипел Маркус, а затем улыбнулся, сверкнув влажными клыками. – Твоя шлюха и её ублюдок скоро сдохнут.

– Ты ошибаешься, – прорычал Танатос, – сдохнешь ты.

Он взмахнул своей косой как клюшкой для гольфа, отсекая верхнюю половину головы вампира. Кровь и куски мозгов забрызгали стену и, внезапно, все демоны исчезли.

Он повернулся, чтобы убедиться, что с Реган всё в порядке, но шокированное выражение её лица указывало на то, что она не в порядке.

– Татуировка вампира, – прошептала Реган и посмотрела сначала на свои пальцы, а затем на Танатоса. О, чёрт, она коснулась татуировки Маркуса… – Свиток. О, Боже мой.

Не произноси этого, Реган. Не произноси.

– Ты, – Реган смотрела на Танатоса, словно у него выросла вторая голова. – Бладрекс. Из Шеулика – Кровавый Король. О Боже, это ты.

Она попятилась назад и остановилась лишь упершись в почерневшую колонну.

– Вот почему автор этого свитка так зол на тебя, не Падший ангел породил расу вампиров. А ты.

Переводчики: silvermoon, Еж, navaprecious, Miracle girl,

Редактор: natali01875, navaprecious

Глава 18

Реган все еще отходила от того, что увидела и почувствовала, прикоснувшись к татуировке вампира. Внезапно, все обрело смысл. Теперь она поняла, почему дневальники могли к ней прикасаться – они творения Танатоса.

Они – его кровь. В каком-то смысле, они стали его детьми.

Тан стоял над мозаичным изображением самого себя, малиновые струйки стекали по его лицу, а дыхание было таким словно он пробежал марафон.

– Реган…

Арес вложил в ножны свой клинок и подошел ближе.

– Что происходит, Тан?

– Я не могу это обсуждать. – Голос Танатоса стал похож на хриплое карканье. – А то, что вы уже услышали, не должно выйти за пределы этих стен.

– Танатос. – Реган сложила руки поверх живота, пытаясь сдержать дрожь. – Эти вампиры пытались убить меня и нашего сына. Думаю, пришло время нам всем узнать о том, что происходит.

Долгое время Танатос просто стоял там, с поникшей головой. Наконец он опёрся о колону и уставился на потолок, выложенный плиткой.

– После того, как нас прокляли…

– Мы все немного тронулись, – продолжил Арес. – Ты никогда не рассказывал, что наделал.

– Потому что не мог. Ты спросил о моих клыках… я получил их вместе с проклятием, – он тяжело вздохнул. – Мне нужна была кровь. Я практически ничего не помню из тех первых лет, кроме того, что чувствовал голод. На меня обрушилась ярость, и я пил кровь людей… уничтожал целые деревни. Но я не догадывался, что те, кого я обескровил, но не убил, несколько дней страдали от горячки, а затем умирали… и пробуждались уже вампирами. Дневальниками.

– «Голод – его бремя», – пробормотала Реган. – Из пророчества о тебе. Мы всегда гадали, о чём это.

Танатос кивнул.

– Теперь ты знаешь.

– Чёрт, – прошептала Лимос. – Я всегда считала, что это от твоей тяги к знаниям. Ты рыскал по всему земному шару в поисках книг и прочей лабуды. – Она бросила взгляд на мозаику под ногами Танатоса. – Так ты создал всех дневальников, или они могут воспроизводить свой вид?

– В том то и дело, – ответил Тан. – Только я могу создавать дневальников. Но они… порождают ночных вампиров.

– Срань господня, – вырвалось у Фантома, и Реган чуть не подскочила. Она забыла, что он находился с ними. Возможно потому, что парень оставался в тени. – Значит ты, типа, мой… дедушка.

Танатос злобно уставился на него.

Фантом поднял руки.

– Остынь, дедуля. Я не собираюсь у тебя на коленях сидеть, или ещё чего-нибудь в таком роде.

– Почему ты не сказал нам? – спросила Лимос.

– Он не мог, – ответил Арес. – Если бы наши Печати сломались, мы могли бы использовать эту информацию, чтобы настроить вампиров против него, или чтобы сделать ему больно… масса возможностей.

Танатос кивнул.

– Хайвестер предупредила, чтобы я держал это ото всех в секрете, включая и вас. Только ангелам и Падшим позволено создавать новые виды. Самовольно созданные – уничтожаются.

– И ты придумал легенду, как возникли вампиры, – размышлял Фантом. – Которая была не совсем ложью, поскольку ты – наполовину ангел.

– Как ты смог заставить дневальников молчать? – спросил Арес.

Реган взглянула на мертвого дневальника, чье тело все еще было не тронутым, поскольку находилось на земле Шеула, и ее осенило.

– Татуировки, – произнесла она. – Они своего рода защита, я права?

– Да, – Тан вытер кровь с брови, под которой оказалась уже зажившая гладкая кожа. – Я заставил их сделать защитные метки для безмолвия, чтобы никто из них не мог рассказать о своём происхождении. Проблема в том, что где-то по миру бродят одичавшие дневальники. Мы называем их Дикими. Я пробовал собрать их всех, но есть и скрытые кланы. Некоторые из них не хотят выбирать между двумя возможностями – служить мне, или быть уничтоженными.

Фантом фыркнул:

– Могу себе представить.

– Это высокая цена, – признал Тан, – но есть альтернатива, уничтожить все разновидности вампиров, если вылезет правда о их происхождении, что включает в себя гибридов, дампиров и полукровок, как ты.

– Я не совсем полукровка, – сказал Фантом. – Скорее ошибка природы. Но моя пара – клыкастая. Так что я буду держать рот на замке.

– Возможно, теперь это уже неважно, – произнёс Тан суровым голосом. – Кажется, дикие взбунтовались и переманивают моих парней на свою сторону. Когда начнётся Апокалипсис, все старые правила вылетят в трубу, и, похоже, на это они и рассчитывают.

Лимос пнула тело вампа.

– Интересно, имеет ли Мор какое-то отношение к восстанию.

– Он может ко всему приложить руку, – сказал Тан.

Арес смотрел вниз на сцену, изображающую Танатоса с вампирами.

– Я – удивлен, что Хайвестер хранила вашу тайну. Это так не похоже на нее, быть хорошей.

– Несомненно есть причина, – сказала Лимос, ее голос, был пропитан кислотой, – Что касаемо твоих слуг ночных вампиров? Они знают твою тайну?

Танатос закрыл глаза, и Реган взяла его за руку. Она могла только представить, насколько ему сейчас тяжело, но теперь станет легче, потому что он мог наконец разделить свое бремя с его родными.

Когда Танатос снова открыл глаза, он посмотрел на нее с благодарностью.

– Они знают. Всех их создали дневальники, так что каким-то образом ночные вампиры всё узнали. Возможно из-за того, что их укусили в дневное время, или же Дикие им рассказали. На телах ночных вампиров вытатуированы такие же заклинания, запрещающие разглашение.

Реган вернулась к свиткам и очень осторожно развернула один из них. И хотя она не могла прочитать текст, написанный этим диалектом Шеулика, но чувствовала эмоции, исходящие от чернил.

Они были определенно связаны с текстами, расшифрованными в штаб-квартире Эгиды.

– Кто-то может это прочитать?

Арес расположил свитки по порядку.

– Большинство из этого о жизни вампира – автора после его обращения. Скучное дерьмо. Парень был настолько нытик. Господи, Тан, вы могли обратить кого-то менее плаксивого?

Танатос показал брату средний палец.

Арес сжал в пальцах последний свиток.

– Но этот… В этом говориться об нашем отце. Ангеле по имени Энриет, которого другой более темный ангел назвал Агнцем.

Реган нахмурилась.

– Но разве в библейских писаниях, Агнец это не Иисус?

Арес постучал пальцами.

– Думаю ангельша использовала это слово как оскорбление, но потом она рассказывает о… – Арес зашипел и так быстро отступил назад, что она решила будто свиток обжег его.

Лимос и Тан двинулись вперед.

– Что это?

– Я неправильно понял, – сказал Арес, – Неправильно.

– Почему? – спросил Танатос, – Что там сказано?

– Ангелы воевали. Они сражались за детей Энриет и их печати. И как Энриет… дерьмо.

– Дерьмо что? – Танатос подошел к Реган сзади и аккуратно придвинул ее ближе к себе, словно готовился поддержать ее перед грядущим. Или, может быть, он пытался поддержать себя.

– Энриет должен перестать убегать и принять свою судьбу

– И какова, точно, его судьба? – спросила Лимос и ее фиолетовые глаза, сузились.

Арес повернулся к ним.

– В книге Откровений, когда говориться об Агнце, имеется в виду Энриет. – Он провел дрожащей рукой по волосам. – Если пророчество Демоники не сработает, мы все еще должны волноваться о библейском Конце Света. – Арес перевел взгляд с Лимос на Тана. – И нашему собственному отцу суждено разрушить наши Печати и начать Апокалипсис.

***

Танатос не сразу забрал Реган в свое поместье. Ему нужны были солнечный свет и свежий воздух, открытое пространство и запах океана.

Ему также необходимо было провести некоторое время наедине с Реган, чтобы оценить ее намерения на счет информации, которую он ей дал. Если она расскажет Эгиде о том, что узнала, они могут увидеть в этом возможность уничтожить тысячи своих врагов единым щелчком ангельских пальцев.

Пляж Ареса был идеальным, безопасным местом, чтобы немного поболтать.

Они вышли их Хэррогейта на теплый, белый песок. Реган улыбнулась ветру, ее щеки засветились в лучах солнца.

– Где мы?

– Греция. Остров Ареса. Подумал, что ты захочешь сменить холодную погоду на это место.

Реган взглянула на него, приподняв бровь.

– И ты решил, что я легче соглашусь сохранить твою тайну, если не буду чувствовать себя заключенной и под охраной.

– Это тоже.

Вздохнув, она подошла к краю воды и опустилась на одну из каменных скамей Ареса, разбросанных вдоль берега, Реган сняла туфли и позволила волнам плескаться у ее ног.

– Скрыв эту информацию от Эгиды, я предам их. – Хоть кровь Тана и закипела, Реган продолжила. – Но ты отец моего сына, и его я тоже не могу предать.

– В самом деле дилемма, – проворчал он.

– Не то слово, – Реган похлопала по месту рядом с собой, и Тан сел, наслаждаясь близостью с ней, даже если тема разговора была не из приятных. – Что ты знаешь о своём отце?

Он уставился на огромную сине-зелёную гладь воды. Ему всегда здесь нравилось, но наблюдать за таким прекрасным закатом вместе с Реган нравилось ещё больше, и делало момент особенным.

Это, и то, что близость к ребёнку приглушала ощущение смертей по всему миру. Он почти чувствовал умиротворение, впервые с того времени, как получил проклятие.

– Немногое. Он исчез сразу после нашего зачатия. Если текст свитка подлинный, тогда наш отец всё ещё находился где-то поблизости несколько десятилетий. Но это ничего не говорит о том, где он сейчас.

– Мы должны найти его.

– И почему это?

Реган повернулась к нему, волосы закрутились мягкими завитками вокруг ее лица.

– Ваши Библейские Печати… они отличаются от Печатей Демоники?

Тан не знал к чему она клонит, но кивнул.

– По словам Гетель, это металлические кольца, защищают содержимое четырех свитков, и хранятся где-то на Небесах. А что?

– Если правда, что ваш отец это Агнец, упомянутый в Откровении, то он может нам понадобится, чтобы разрушить эти Печати.

Тан моргнул.

– Зачем?

– Если сломать ваши Библейские Печати, то вы будете сражаться на стороне добра, верно? Единственным способом остановить злой Апокалипсис, может оказаться начало доброго. По крайней мере мы можем запустить его на своих условиях. И дать человечеству шанс.

Внезапно, Тан понял насколько воинственной была Реган. Насколько далеко она готова была зайти, чтобы спасти мир, и почему согласилась соблазнить его и забеременеть.

Какая-то часть его злости на то, что она сделала, поблекла, сменившись невольным уважением к ее мужеству.

– Это будет похоже на борьбу огня с огнём, – сказал Тан. – Но небесное пламя столь же разрушительное как и то, что исходит из ада.

Реган улыбнулась.

– Смешно, что ты сказал именно так, потому, что прежде чем присоединился к Эгиде, мой отец был пожарным. Я прочла о них все, когда была подростком, знаешь, пыталась найти с ним связь как только могла.

– Ты вообще никогда его не видела?

Реган тряхнула головой.

– Он умер еще до моего рождения. Хотя, думаю говорить "он умер" не так верно, как любимое выражение Лэнса. Как говорит Лэнс, его "заставили замолчать".

Казалось, Лэнс – мудак, которого нужно "заставить замолчать".

– Что ты о нём знаешь?

Реган подняла руку и прикрыла живот. Как заметил Тан, она часто так делала, когда была напряжена.

– Он родился в маленьком городке в Орегоне. Проблемный ребенок. Все те обычные вещи, которые в конечном счете приводят людей в Эгиду. Думаю, он всю жизнь хотел стать пожарным, и спустя два года работы, столкнулся с демоном скорчем. Он словно сошел с ума пока не узнал об Эгиде и о том, что демоны реальны. Это моя мама помогла ему присоединится, потом он стал одержим, мама забеременела и вот я тут. – Реган взглянула на живот, где под рубашкой двигался ребенок. – Что на счет тебя? В смысле, я знаю, ты никогда не встречал своего отца, но ведь первые годы своей жизни ты считал себя человеком, верно?

Тан не знал, что заставило его сделать то, что он сделал, но в следующее мгновение он протянул руку и накрыл ее ладонь своей.

В этот момент, тепло прошло через него, как будто невидимая веревка, казалось, петлей соединила их троих вместе.

Он ощутил чувство привязанности и задался вопросом будет ли так же, когда ребенок родится.

– Да. Я имею в виду, я знал, что был другим. Я был сильнее, чем все остальные. Быстро исцелялся. Видел вещи, которые не видели другие люди, такие как Хэррогейт и демонов. Я был единственным мальчиком в семье…, у меня было три сестры, поэтому, мать была всегда занята ими, но отец брал меня с собой на охоту или в поездки, чтобы торговать с другими кланами. Мы были достаточно близки.

Реган поглаживала большим пальцем ладонь Тана, и интимная ласка проникла в его душу.

– Ты хочешь встретить своего настоящего отца?

– Проживу если не встречу.

– Это не то, что я спросила.

Это он понимал, но не знал как ответить. Тан тысячи лет искал подсказки на счет своего отца, но теперь, когда у него должен был родиться собственный ребенок, он совершенно по-другому взглянул на роль отца в жизни ребенка.

– Я не знаю, должен ли.

– Почему нет?

– Потому, что я хотел бы знать, какого черта он позволил Лилит делать то, что она с нами сделала, – рыкнул Тан, сам удивляясь уровню ярости, поднявшейся в нем. – Он позволил, Лимос расти в аду. Он отсиживался в стороне, когда нас разделили, и не помог, когда разваливались наши миры.

– Может быть, он не мог, – тихо сказала она. – Может быть, он сделал то, что считал лучшим.

Сердце в груди Тана оледенело.

– Может быть, ты пытаешься оправдать то, что собираешься сделать с собственным сыном.

Реган сжала его руку.

– Танатос, нет…

Он вырвал ладонь с ее хватки и вскочил на ноги.

– Я не мой отец. Я не окажусь от своего ребенка. Как отец, как сын, я мог пасть жертвой твоих навыков соблазнения как он пал перед Лилит, но я не позволю тебе отдать нашего сына, и тем более его не будет растить Эгида.

– Эгида спасла меня, – сказала она. – Они подарили мне жизнь, когда я никому не была нужна.

Тан фыркнул:

– Они использовали тебя, Реган.

– Они нуждались во мне.

– Ты была им нужна из-за того, что могла для них сделать. Это единственная причина, по которой они хотели, чтобы ты находилась с ними. Когда же ты откроешь глаза и увидишь правду?

Реган раскрыла губы, но не издала ни звука. Боль была настолько заметна в выражении ее лица, что с тем же успехом, она могла закричать. Где-то внутри, она так же думала об Эгиде и своей роли в ней.

– И зачем мне это делать? – в её карих глазах заблестели золотистые точки, маленькие искорки, что подчеркнули гнев её слов. – Тебе станет легче, если у меня никого и ничего не останется?

Тан отвернулся от нее, потому, что хоть ему и не полегчает от того, что Реган потеряет все, что знала в своей жизни, он также не считал, что это плохо. Она слишком зависела от организации, которая ее не ценила.

Кроме того, у нее не было никого. У нее есть сын, и если только Реган откажется от глупой идеи, что ребенка должен растить кто-то другой, он сам лично убедиться, чтобы она стала частью его жизни.

Что-то кольнуло в голове и в десяти футах от Тана открылся Хэррогейт. Из него вырвались Арес с Лимос, оба в латах, с окровавленным оружием в руках.

– У нас проблема, – начала Лимос. – Вампирская проблема. Твои дикари захватили собор Нотр-Дам. Они всех убивают.

– Это наглость. – Глубокий голос Ареса был столь же резок, как и его движения, а значит он полностью погрузился в режим стратега. – Это либо послание, либо ловушка.

Внутри Тана все сжалось.

– В любом случае, это предназначено мне. – Он кивнул Лимос. – Забери Реган в мое имение. Арес, давай посмотрим, чего они хотят. А потом убьем их всех.

Нотр-Дам.

Танатос был свидетелем его строительства. Теперь он стал свидетелем ужасающих разрушений, поскольку дюжина дневальников осквернили кафедральный собор демонической энергией и человеческими страданиями.

Местная ячейка Эгида, объединив силы с полицией, пыталась всех вывести, но они не смогли преградить путь Аресу и Танатосу, которые невидимыми прошли через заграждения, укрывшись заклинанием Кхота. Внутри, подобно струйкам черного дыма, сновали Налы, а усевшиеся на уступах вампиры, наблюдали за Аресом и Танатосом, которые шагали по измазанному кровью и усеянному мертвыми и раненными людьми, полу.

– Кто тут главный? – крикнул Тан.

Налы завизжали, почти заглушив глубокий смех белокурого вампира, который появился между двумя столбами, его зубы сверкали остатками последней трапезы.

– Можешь звать меня Медрас. – Он вскочил на орган, стук его сапог отозвался эхом от стен. Потеки крови украшали его потертые джинсы и белую рубашку. Запах смерти окружил Тана, и всё внутри него загудело от желания убить.

– Иисусе, – пробормотал Арес, оглядывая вампиров, что собрались вокруг них. – Сколько дневальников ты создал?

Танатос сглотнул, его горло жгла ненависть к самому себе.

– Больше, чем думал. Не знаю как…

– Ты не знаешь как? – зарычал Медрас. – Позволь напомнить. Я был монахом, путешествовал по Франконии вместе со своими братьями, а ты напал на нас как животное. Это ты хоть помнишь?

Нет, Тан не помнил. Он думал, что знает обо всех инцидентах, но быть может он находился в одном из своих приступов ярости. О-о, Боже, насколько больше существовало дневальником, чем он думал?

– Я не думал, что ты меня узнаешь. – Горечь пронизывала каждое слово Медраса. – Но я никогда не забывал твоего лица. Я также не забуду зло, которое овладело моим телом и заставило убить стольких людей, пока я не обрел контроль над своей жаждой крови. – Плавным движением, он схватил сжавшегося на полу человека.

– Остановись! – Танатос бросился было к вампиру, но замер на месте, когда Медрас прижал клинок к горлу человека.

– Еще шаг и он умрет.

– Если таков твой контроль над жаждой крови, то тебе стоило трудиться усерднее, – зарычал Тан. Конечно он не многое мог сказать. – Зачем ты это делаешь?

Солнечный свет просочился сквозь витражи, окружая Медраса калейдоскопом света, пока тот глумился над Таном.

– А ты еще не понял? В твою тупую башку никогда не приходило, что дневальники не хотят тебе служить? Мы хотим свободы.

– Идиоты. Я защищаю вас. Защищаю всю расу вампиров.

– Больше нет, Бладрекс. Когда начнется Апокалипсис, нам не нужна будет твоя защита. Нам нужно лишь убить твое отродье и разрушить твою Печать.

Танатос зашипел, и впервые на глазах у Ареса, в ярости выпустил клыки.

– Как ты узнал о моей Печати? Ты не смог бы сложить все в кучу без посторонней помощи.

– Верно. Мы с братьями столетиями скрывались, но все же продолжали приглядывать за тобой. Не все твои мелкие домашние рабы счастливы, Всадник.

Тан собирался оторвать ублюдку яйца и скормить их ему.

– Итак, один из моих слуг доложил тебе о моем предстоящем отцовстве. Но это не объясняет, почему ты считаешь, что навредив ребенку получишь то, что хочешь.

– Потому, что ты бестолочь. Мы устали прятаться и отправились к твоему брату. Ему было очень интересно узнать о нашем происхождении. А мы узнали, что убийство твоего выродка разрушит твою Печать. Мор обещал нам власть над ночными вампирами и свободу от твоих правил, если мы присягнем ему в Последней Битве.

Последняя Битва, в пророчестве Демоники, это битва между четырьмя Всадниками, когда они начнут воевать друг с другом за право полного контроля над Землей. Понимание, что собственные творения Танатоса, не останутся с ним, чертовски сильно его разозлило.

Очередное предательство. С таким успехом, еще до конца дня Арес с Лимос обернутся против него.

Ярость сковала льдом его сердце и добавилась к растущим зловещим вибрациям внутри, требующим найти какую-нибудь массовую сцену смерти.

Пока Тан был возле Реган и ребенка тяга смерти приглушалась, но сейчас когда он находился вдали от них, она взревела с удвоенной силой, затмевая его разум и омрачая мысли.

– Сколько вас?

– Кланы разбросаны по всему миру, и все объединились против тебя.

– А среди моего персонала?

– По какой-то причине, там есть и лояльные к тебе вампы. Но я не скажу кто это. – Медрас улыбнулся. – В чем дело, Бладрекс? Чувствуешь желание куда-то пойти?

– Я тоже это чувствую. – Арес переступил с ноги на ногу, становясь все больше беспокойным, как и Тан. – Мор сделал что-то… плохое.

Черт. Тан попытался открыть Хэррогейт, но как и большинство святых мест, это было защищено.

– Я должен добраться до Реган прежде…

Слишком поздно. Словно огромная рука потянулась из тонкого воздуха и схватила его, Тана выхватили и бросили посреди кошмара, в котором он побывал раньше.

Запах смерти превратился в пьянящий наркотик, когда он вызвал Стикса и схватил косу. Должен… убить.

Желание избавить тела от их душ настойчиво громыхало в его черепе, но другое совсем новое желание боролось с ним.

Реган.

Нет. О-о, Боже, нет. Часть его хотела увидеть ее обнаженной, выкрикивающей его имя, пока он будет вбиваться между ее мягких бедер. Он хотел заклеймить ее, отметить, умотать её так, чтобы Реган была не в силах покинуть его кровать.

Другая его часть хотела убивать, проливать кровь и уничтожать все на своем пути.

Тан зарычал от замешательства и ярости, отчаянно пытаясь удержать сознательное мышление, потому что, если не сможет, если позволит дымке смерти увести его в убийственное неистовство, то просто позволит выиграть обоим желаниям.

И тогда его тяга к Реган и желание убивать станут одним и тем же, а Реган умрет.

Переводчики silvermoon, Natali87, navaprecious,

Редактор

:

natali1875

Глава 19

Солнечный свет. Мор его ненавидел. Но всё же, когда убийства и секс не дарили успокоения, это делали солнечные лучи.

Без сомнения, тепло утешало, поскольку являлось отголоском того времени, когда его Печать ещё была целой. Когда этот глупец, Ресеф, тусовался на пляжах в компании женщин и коктейлей.

Прошлой ночью Мору как раз снилась одна из вечеринок Лимос, на уединенном пляже Калифорнии.

Возможно, это была не самая лучшая из её тусовок, но она больше всех врезалась в память Ресефа.

Даже больше, чем бал, который давала Лимос в Лондоне в 1888 году. Танатосу тогда совсем крышу снесло, и он убил кого-то из гостей.

Ресеф понятия не имел, что спровоцировало Тана, но, благодаря ему, серийный демон-убийца, которого газеты окрестили Джеком Потрошителем, больше никогда не убивал.

Мор гадал, куда отправилась душа демона-Потрошителя. Выпустить его в мир опять будет довольно забавно.

Мор хотел обрушить на мир людей сотни тысяч демонских душ, и как только он уничтожит Азагота и Гадеса – сразу же исполнит задуманное.

Проблема заключалась в том, чтобы отыскать того, кто знает, где находится царство Мрачного Жнеца.

Только особенный вид ангелов знал, где оно находится, но было довольно непросто поймать хотя бы одного из этих изворотливых ублюдков. Хитрые Мемитимы. И намного более выносливы, чем он ожидал.

Ему удалось поймать одного, но мужчина стойко вытерпел две недели пыток, не выболтав никакой важной информации. Теперь его тело – выпотрошенное и набитое чучело, висело на Сиднейском мосту Харбор-Бридж.

А, неважно. Люцифер, всё ещё злясь, как адская гончая, на Всадников и, в особенности, на Лимос за то, что она убила его ручного Падшего, напомнил Мору о бывшем ангеле-Мемитиме, который находился прямо у них под носом. Идесс – та самая бывшая ангельша, исполнившая ритуал бракосочетания для Лимоса и Эрика.

Ну вот, круг замкнулся. Мор заставит Идесс говорить. И кричать. А после того, как она расскажет, где находится Азагот, заставит покричать ещё.

Мор посмотрел на ручные часы, гадая, нашел ли Танатос подарок, который он ему оставил.

Конечно, до этого времени Тан уже должен был разобраться с дневными вампирами в Норт-Даме. Чего бы Мор не отдал, чтобы увидеть выражение лица Танатоса, когда тот узнал о союзе дневальников с ним.

Его сделка с вампирами стала идеальным двойным контрольным в голову, пулями демонского калибра.

Это был не только способ сказать Танатосу "пошел на хуй", но и способ привести в движение Апокалипсис.

Чем злее станет его братец, тем больше ошибок наделает, и откроет уязвимые места, которыми Мор сможет воспользоваться. И если Мор разыграет свои карты правильно, характер Танатоса приведёт его в неистовство, и Всадник сам убьёт ребёнка.

Мор, улыбаясь, бросил ракушку в волны океана на пляже Санта-Барбары, где Лимос проводила свою вечеринку. Ракушка булькнула в освещённую солнцем воду.

Этим он и занимался в день вечеринки Лимос, когда все гости разошлись, а сама девушка отсыпалась от недельной дозы рома и текилы. Ресеф не был уставшим, а просто приятно расслабленным…

Он много выпил, много занимался сексом, играл до изнеможения на песке и в воде. Когда все ушли, он стоял на берегу и швырял камешки и ракушки в воду.

Тут к нему подошел Тан, весь такой молчаливый и мрачный.

– Что случилось? – спросил Ресеф, забрасывая ракушку в воду.

– Ничего.

Ну да, как же. Когда дело касалось Танатоса, такого слова просто не существовало. Если он молча присоединялся к тебе, то значит чего-то хотел, даже если просто провести время месте. Лимос и Арес стали бы допрашивать Тана, чтобы всё выведать, но Ресеф знал, что нужно его брату.

Парень откроется, когда будет готов, а если начать давить, то, либо перед тобой окажется пустое место, либо с твоим лицом встретится кулак.

Спасибо огромное, но Ресефу нравился его нос целым, и желательно, чтобы и зубы оставались на своём месте.

Они простояли в таком положении где-то около десяти минут. Ресеф бросал камни и ракушки в волны океана, а Танатос прикидывался манекеном. Наконец, Танатос глубоко вдохнул, признавая своё поражение.

– Я устал.

– Для этого есть кровать.

Тан закрыл глаза и подставил лицо солнцу.

– Не в этом смысле. Я устал от того, что ничего не меняется.

– Чувак, – фыркнул Ресеф. – Когда мы родились ещё даже колеса не изобрели. А теперь люди зависают в космосе. Всё меняется.

– У нас были колёса, – сухо заметил Тан. – Но я не об этом.

Ресеф знал это.

– Ты говоришь о себе.

– Я говорю о тебе. – Тан бросил на Ресефа строгий взгляд. – Ты – грёбаный идиот.

– Эээ… спасибо? Теперь я могу называть тебя несносным засранцем?

Тан хмыкнул.

– Будто тебе когда-нибудь требовалось разрешение.

– Это да, – Ресеф толкнул его кулаком в плечо. – Ты несносный кретин. А теперь, просвети меня, почему же я грёбаный идиот?

– Чувак, я прямо не знаю, что ответить – столько вариантов, – Танатос улыбнулся, а Ресеф опять его ударил, на этот раз сильнее. – Ну, хорошо, хорошо, попробую сократить список.

– О, это будет занимательно, – ответил Ресеф, едва сдерживаясь, чтобы не закатить глаза.

– Ты – шлюха.

Ресеф моргнул.

– Не вижу, в чём проблема.

Подул легкий бриз, и Танатос подставил ему лицо, как делают собаки, выставляя морду из окна автомобиля.

– Тебе не хочется большего? После пяти тысяч лет бессмысленного секса со всеми, кто попадает в твоё поле зрения, разве тебе не хочется осесть и женится? Не хочется детей?

Приступ вины испортил неисчислимое количество выпитой Пина Колады

[19]

. Они говорили не о Ресефе… они говорили о Тане.

Вот как действовал Тан. Он не мог просто подойти и сказать, что до боли хочет иметь семью… он выбирает длиннейший путь, и заставляет тебя искать смысл между строк. Конечно, если бы Ресеф откровенно заявил, что он всё знает, то Тан бы отступил, или бы напал. Так что Ресеф отвечал осторожно.

Что было совсем не в его стиле. Но Танатос не часто открывался, и Ресеф не заставит его жалеть о том, что он сделал это.

– Я не хочу детей, – сказал Ресеф, бросая очередную ракушку. – То есть, они милые… на расстоянии. Как опоссумы. А жена? Серьёзно усложнит мою сексуальную жизнь. Ну сам посмотри, примерно каждое столетие девушки становятся всё сексуальнее. А что если я женюсь сегодня, а через сто лет все они превратятся в супермоделей?

Танатос пробормотал что-то вроде "грёбаный идиот".

– Значит ты никогда не встречал никого, с кем бы хотел чего-то большего, чем одноразовый секс?

Ресеф пожал плечами.

– Было несколько. Помнишь ту демоншу-суккуба из Шри-Ланки? Я тусовался с ней целый месяц.

– Только с ней одной?

– Нет. Ну что ты, – Ресеф потянулся рукой и потер грудь, которую странным образом сдавило. – С бессмертными женщинами весело проводить время, но выбрать одну из них в качестве супруги? Вечность слишком длинна, чтобы застрять с одной женщиной. А люди…

– Они умирают.

Легко… Они умирают так… легко. И быстро. Отмеренный им жизненный срок такой короткий. Грудь сжималась всё сильнее, пока, наконец, не стало тяжело дышать. Однажды он уже терял человека, и каким-то образом пронёс боль сквозь столетия. Больше этого не случиться.

– А если бы ты мог завести жену и детей? – спросил Ресеф

Молчание всё длилось, прерываемое лишь шумом волн и изредка криками чаек. Танатос и себе сгрёб пригоршню камушек и ракушек и бросил в воду.

– Не мешкая ни мгновения, – тихо сказал он, – я бы отдал всё – даже душу, чтобы провести хотя бы одну человеческую жизнь с женой и детьми.

Кожу сзади на шее Мора начало покалывать, и он отвернулся от океана как раз в тот момент, когда перед ним появилась Хайвестер. Она выглядела просто ужасно, но в то же время умудрялась вызывать в нём желание немедленно её трахнуть. Мор не мог дождаться начала Апокалипсиса, чтобы заполучить её когда бы не пожелал.

Она не стала ходить вокруг да около, и Мор это оценил.

– Твоя грёбаная бывшая Наблюдательница должна сдохнуть.

– Гетель?

– А кто же ещё? – заорала Хайвестер. – Я вырву все её перья, до единого, и засуну ей в зад, а потом сделаю нимб из черепа.

– Хотел бы я на это посмотреть. Дай знать, когда начнут продавать билеты.

Хайвестер практически трясло от ярости. Её чёрные крылья дрожали за хрупкими плечами.

– Как ты догадался, как проследить за Танатосом в штаб-квартиру Эгиды?

Мор постучал по виску.

– Братская интуиция.

– Чушь собачья.

Он тяжело вздохнул.

– Ладно, ты меня подловила. Я получил подсказку.

– Чью?

– Разве не правильнее спросить "от кого"? – он пожал плечами. – Я никогда не был силён в семантике

У Хайвестер сегодня, очевидно, отсутствовало чувство юмора, и она совсем взбесилась. Раскинув крылья, она приподнялась над песком где-то на фут, её глаза запылали красным, а клыки удлинились.

– Да мне похер. Кто тебе подсказал?

Эхо от её слов ещё не успело раствориться в соленом воздухе, как она уже лежала на спине, придавив крылья, а Мор держал её за горло.

– Не смей кричать на меня, крылатая шлюха, – он вдохнул, глубоко втянув запах её злости и страха. Последнее его возбудило. – Тебе повезло, что у меня хорошее настроение, иначе я бы поучил тебя тому, чем такой женщине как ты следует занять свой рот.

Мор провёл свободной рукой от её шеи до груди и слегка задел пальцем сосок.

– Когда начнётся Апокалипсис, мы будем править миром, создадим прекрасное потомство и будем пить кровь девственниц перед тем, как их трахнуть.

Боже, он так возбудился, что это приносило физическую боль.

– Да я скорее лягу под Ривера, чем под тебя, – простонала она.

Мор кивнул.

– Хорошая идея. Мы вдвоём поимеем его после того, как Печать Танатоса сломается.

Хайвестер зашипела и выкатилась из-под Мора. Он остался лежать на песке, опираясь на локоть.

– Кто? Кто тебя надоумил? Отвечай!

– Ну ты и приставучая, – он опять упал на песок и тяжело вздохнул. – Ладно. Мне сказал Люцифер. Понятия не имею, от кого он добыл информацию. Вообще-то я думал, что от тебя. Он узнал через найва.

Найвы… мерзкие создания, которых призывают для слежки, или используют как посланников. Кому-то нравилось их использовать – это подтверждается тем, что на мужа Лимос, Эрика, напало около дюжины этих тварей несколько месяцев назад.

Мору бы хотелось знать, кого благодарить, но в этом и заключалась прелесть Апокалипсиса… столько действий происходила за кулисами.

Хайвестер исчезла и даже спасибо не сказала. Вот сука. Он научит её манерам, когда она будет принадлежать ему.

Ждать уже не долго. Улыбнувшись, Мор вытащил из кармана голубую погремушку. Подарок не рождённому племяннику. Мор подумал, что ребёнок, которому воткнут в сердце кинжал сразу после рождения, по крайней мере, заслуживает подарка.

Мор потряс маленькую игрушку – и от её звука дрожь наслаждения прокатилась его телу. "Я отдам всё, даже душу, чтобы провести одну человеческую жизнь с женой и детьми".

Лирические слова Танатоса прозвучали в ушах Мора – идеальное дополнение к тихому звону погремушки. Танатос получит своего ребёнка, и смерть малыша будет стоить Всаднику Печати… и души.

Переводчик: navaprecious

Редактор: natali1875

Глава 20

– Ты меня избегаешь, Лимос.

Лимос полностью облачилась в свою чешуйчатую самурайскую броню, а волосы цвета воронова крыла заплела в толстую косу. Она развернулась к Реган, виновато пряча свои эмоции.

– Я? Нет. Я просто занята, – она указала на входную дверь. – Охочусь на крыс с Эриком и адскими псами. Видишь? Занята.

Угу. В течение двенадцати часов, как ушел Тан, Реган была тоже занята, распределив свое время между его библиотекой, где она пыталась найти любую информацию, которая могла бы пролить свет на местонахождение Энриета, и уборкой. Не то, чтобы крепость Тана требовала уборки. Ей просто нужно было чем-то заняться.

Итак, она была занята, но не настолько, чтобы не заметить странное поведение Лимос.

Реган положила бутерброд и молоко на стол перед телевизором и повернулась к Лимос, которая потихоньку перемещалась к двери.

– Что происходит?

В отсутствии Тана, была очередь Лимос с Эриком приглядывать за ней, а Кара назначила в охрану дюжину адских псов, так что Реган сомневалась, что это связано с ее безопасностью.

Особенно с тех пор, как вампиры Тана начали держаться на расстоянии, ограниченные пространством своих комнат, либо работая в хозяйственных постройках, и Реган была уверена, что Лимос увела парочку из них в сторону для допроса – и напугала до смерти.

Мор также не показывался, что по мнению Лимос значило – он занят чем-то нехорошим, и скорей всего так и было. Новости пестрели его делами, от зараженных бактериями источников воды к быстро распространяющимся язвам и грёбаным зомби на Мальте и в Северной Корее.

Так что не смотря на затишье в имении Тана, Лимос вела себя странно, а Реган стала подозрительной из-за такого избегания.

– Да все в порядке, – весело ответила Лимос. – Правда.

Прищурившись, Реган взглянула на Всадницу.

– Тебе Призрак что-то рассказал?

Врач приходил на осмотр, и не смотря на то, что не мог прикоснуться к ней, задал миллион вопросов. Он был откровенен, предупредил, что роды могут оказаться тяжёлыми и клялся, что будет там и поможет. По какой-то причине, Реган утешала мысль, что демонический доктор поможет родиться ее ребенку.

– Да все в порядке с ребенком, Танатосом и со всем остальным. Просто… – Лимос взглянула на свои ногти, покрытые ярко зеленым лаком, видневшиеся из прорезей перчаток.

– Просто что?

Лимос переступила с ноги на ногу и взглянула на другую руку.

– Блестящие.

– Лимос!

– Ладно. – Всадница опустила руки и вздохнула. – Эрик разговаривал с Кинаном. Эгида собрала ячейку Хранителей, которые должны были придти сюда, но, кажется, Мор сумел сломать шифр на информации, что украл из вашей штаб-квартиры. Он нападает на ячейки Эгиды по всему миру, и среди Хранителей, что должны были приехать, имеются потери.

О-о, Боже. Будто все нервные окончания в ее теле увяли, Реган полностью оцепенела и опустилась на диван, прежде чем подкосились ноги.

Лимос подошла поближе и присела рядом с Реган.

– Мы не хотели рассказывать, потому что у тебе и так куча проблем.

– Я хотела бы знать, – тихо ответила Реган.

– Тогда, ладно. Мы перестанем нянчиться с тобой.

– Хорошо. Тебе не идет роль няньки. – Реган иначе посмотрела на женщину, задаваясь вопросом, не прикидывается ли Лимос заинтересованной.

– Почему ты так мила со мной?

– Мила? – фыркнула Лимос. – Да я хотела бы избить тебя палкой из кости Мораки.

Слишком много для няньки. Хотя, каким-то образом так даже лучше.

– Из-за того, что я сделала с Танатосом?

– Я была зла какое-то время, – призналась Лимос. – Но не то чтобы я имею право судить, и, как заметил Эрик, ты пыталась спасти мир. – На секунду она замолчала, а затем Лимос выпалила. – Я завидую тебе. Вот. Я сказала это. Я хочу ребенка.

– Ты что, боишься забеременеть пока все не закончится?

Лимос кивнула.

– Если печать сломается, когда я буду беременной… – Она замолчала, и когда снова заговорила, то в голосе слышались нотки гнева. – Я так сильно завидую, что готова кричать. Я безумно хочу ребенка, и он у тебя есть, а ты его хочешь отдать.

В одно мгновение Реган почувствовала, что тащит за собой неподъемный груз из всего, в том числе и ее эмоции, которые она прятала глубоко в себе. Она шла на это, окружив свои чувства стальной броней, думая, что сможет забеременеть и без сожаления отдать ребенка. Но, после той ночи с Танатосом, образовалась брешь в ее броне и с каждым днем, с каждым движением ребенка в ней, ее броня рушилась.

Она так сильно любила маленького пони, что это причиняло боль. Так сильно, что она боялась рожать, потому что ей придется каким-то образом найти в себе силы и бескорыстно отдать малыша людям, которые лучше о нем позаботятся, чем она.

– Это не то, чего я хочу, Лимос. – Реган прерывисто вздохнула. – Это то, что я должна сделать.

– То, что лучше. Понимаю, – сказала Лимос. – Но думаю, я бы сделала все возможное, чтобы доказать, что со мной – ему будет лучше.

Она встала и быстро отвернулась, но не раньше, чем Реган заметила как предательски блестят от не пролитых слез фиолетовые глаза Лимос. – Я должна выследить крысу. Или что-нибудь еще жуткое, что может шпионить в крепости. Гм… пока.

Лимос практически выбежала за дверь, оставляя Реган на грани слез. Чувство тяжести в груди душило Реган. Могла ли она гарантировать, что оставить ребенка – лучшее из возможного? После того, как Мор будет побежден, и угроза жизни ребенка исчезнет, сможет ли Реган дать ему дом?

Ага, потому что домом была однокомнатная квартира в главном управлении Эгиды. Хотя, может быть, она сможет получить реальную квартиру. Тогда что? Эгида вообще-то не очень хорошо относилась к присутствию детей. Там не было таких дней "приведи своего ребенка, чтобы показать ему свою работу". И она могла быть уверена в своей способности уничтожить канализацию, полную демонов, но не знала основ воспитания ребенка.

При всем при том она продолжала настаивать, что Эгида ее семья, у нее не было никого, кто бы мог помочь.

Они нуждаются в тебе из-за того, что ты можешь сделать для них. Это единственная причина, почему они заинтересованы в тебе. Когда же ты откроешь глаза и поймешь это?

Может… может настало время перемен. Может, если им удастся предотвратить Апокалипсис, она сможет устроить свою жизнь с ребенком.

Ее ребенком. На протяжении восьми месяцев она пыталась обращаться к жизни внутри неё как "кроха", "малыш", "ребенок". Она называла его и другими ласковыми именами, но только в последние пару дней начала думать о нем как о своем.

Ее и Танатоса.

Сможет ли она это сделать?

Ее живот заурчал, отвлекая от мыслей, возникновение которых, вероятнее всего, было очень опасно. Не будет никакого будущего ни для кого, если наиболее важное дело, как предотвращение Апокалипсиса, не будет наиглавнейшей задачей.

Она поставила тарелку на колени и включила телевизор… и сразу же пожалела об этом. Главные новости. Пакистанские военные обнаружили сотни мертвых тел – все насажены на гигантские колья. Изображения не были четкими, но даже зернистые, размазанные картинки показали Реган все, что ей нужно было знать.

Это были те сцены, которые она запомнила, прочитав тату Тана.

Что-то мелькнуло на экране, что заставило ее сердце пропустить удар. Рука задрожала, она перемотала сообщение к моменту с видом ряда кольев и растерзанных тел на земле. Но то, что привлекло ее внимание, было тенью справа от изображения, тенью в виде человека на коне.

– Танатос, – вздох Лимос раздался из-за плеча Реган.

– Он бы этого не сделал… – Реган прочистила горло. – Он этого не делал…

– Конечно он этого не делал, – сказала Лимос, но дрожь сомнения была в ее голосе.

Гигантская деревянная дверь резко распахнулась в комнату, а затем как ураган ворвался Танатос. Его броня была забрызгана кровью, а глаза пылали как адское золото с вкраплением пурпура.

– Дерьмо. – Лимос дернула Реган со стула и спрятала за спину. – Мы должны вытащить тебя отсюда.

Слишком поздно. Танатос испустил яростный рык и пошёл на них, с обнаженным мечом, а его лицо – это была маска убийцы.

То же самое выражения она видела на его лице раньше, до того как он заколол своего лучшего друга.

Из ниоткуда Эрик кинулся в атаку и врезался во всадника, лишая его равновесия.

– Бегите!- крикнул он Лимос прежде, чем взлететь в воздух, сраженный мощным ударом Танатоса.

– Реган, беги, – рявкнула Лимос. – Вон. Я прикрою тебя.

Танатос напал и их мечи встретились, оглушая лязгом металла о металл.

– Нет, – закричала Реган. – Прекратите!

Никто не слышал. Танатос и его сестра были вихрем из клинков и доспехов. Его силе противостояла ее скорость, и с каждым ударом оба Всадника только распалялись. Их удары были направленны на шеи, головы, глаза.

Тут не могло быть победителя… только боль.

Лимос грациозно двигалась, уклоняясь от ударов клинка Тана. Когда его меч опустился вниз, она сделала выпад и ткнула кончиком лезвия под одну из пластин, его защищавших. Он вскрикнул от боли, и кровь хлынула из бока.

– Перестаньте! – закричала Реган.

Танатос повернулся к ней, сверкая глазами, и она вдруг пожалела, что не последовала совету Лимос. Он медленно направился к ней, его взгляд заставил ее замереть. Она медленно отвела руку за спину, к кинжалу Эгиды, который он вернул ей. От него не укрылось это действие, и его губы приоткрылись в злобном рычании.

Как раз, когда она высвободила клинок, Тан уже был около нее, его большое тело прижимало ее к стене. В одно мгновение к Реган вернулись воспоминания о тренировках и она подняла кинжал вверх, прижав кончик прямо под его челюстью.

– Он покрыт слюной адского пса, всадник. Один порез, и ты обездвижен.

Низкое, пульсирующее рычание росло в его груди. Руки Тана, державшие ее за плечи, сместились. Одна обхватила затылок, а другая медленно проследовала мимо ключицы вниз и остановилась между грудей.

– Сделай это, Реган, – произнес он измученным скрипучим голосом. – Пожалуйста, порежь меня.

– Зачем? – Тан находился в обездвиженном состоянии восемь месяцев. Чтобы он просил больше этого…, для него принести такую жертву… это заставило Реган покачнуться.

– Я говорил, что ты пробудила спящего демона, эгидовка. Моя демоническая половина… бушует.

Реган сглотнула.

– Ты не хочешь меня убить?

Он опустил голову, почти вжимая лезвие в свою яремную вену, и прикоснулся губами к горлу Реган. Мягкость его губ разительно контрастировала со жгучим ощущением царапающих зубов с последующими успокаивающими круговыми движениями языка. Тело Реган расслабилось и стало таким послушным. И ей было жарко. Очень, очень жарко.

Где-то в глубине сознания, она отметила, что он убрал руку от ее груди, а потом его брони уже не было, и Тан прижимался к ней обнаженным торсом, а его возбужденный член через штаны прижимался к ее животу.

– Неужели складывается ощущение, будто я хочу убить тебя? – прошептал он у ее горла. И затем замолчал, его губы приподнялись, обнажая зубы. – Не делай этого, Лимос.

Из-за плеча Тана, Реган мельком увидела как Лимос приблизилась к нему сзади, ее меч был готов нанести удар.

– Лимос… – Реган попыталась предупредить ее, но было уже слишком поздно. Танатос направил свой клинок от себя, нанося удар Лимос в шею.

Лимос отступила назад, сжимая горло. Ее поймал Эрик, проклиная Тана на чем свет стоит.

– Убирайтесь! – в голосе Тана звучал смертельный рокот, но он целовал горло Реган, когда говорил, и его руки ласкали ее тело с такой осторожностью, будто имели дело с новорожденным котенком.

Реган поймала наполненный болью взгляд Лимос.

– Иди. Со мной все будет в порядке.

Всадница склонила голову и кивнула, потом позволила Эрику увести ее оттуда. Реган понимала, что с Лимос все будет в порядке, хоть какое-то время и будет больно.

Танатос прикусил мочку уха Реган, потом провел языком по месту укусу прежде, чем пососать. Ниже, его рука обхватила ее грудь, в то время как палец теребил сосок. И даже через ткань блузки и бюстгальтер, ощущения были роскошными.

– Порежь меня. – Тан поднял ладонь и обернул ее вокруг руки Реган, все еще прижимавшей кинжал к горлу. – Последний шанс.

Реган раскрыла ладонь и клинок с грохотом упал на пол.

Переводчики

:

Еж, silvermoon

Редактор

:

natali1875

Глава 21

– Блядь.

Грубое ругательство Танатоса должно было напугать Реган, но её тело горело, и единственное, чего он добился – подлил масла в огонь.

Тан поднял Реган на руки и понес по коридору, сминая её губы, покусывая их. Он ногой захлопнул дверь и в три шага добрался до кровати.

Не взирая на едва сдерживаемую силу, которая исходила от его тела, он так осторожно положил Реган на матрас, словно она сделана из хрупкого хрусталя.

К тому времени, как она приподнялась, опираясь на локоть, Тан сорвал – в буквальном смысле этого слова – с себя штаны. Рана на его бедре уже затянулась и теперь скрывалась за невероятно красивой татуировкой средневекового льва. Не важно, как часто Реган видела его голым… она ничего не могла с собой поделать и каждый раз на него пялилась. Тело Танатоса было произведением мужского искусства.

Гладкие, тренированные мышцы перекатывались под канвой татуировок на смуглой коже. От шеи до кончиков пальцев он был живым, дышащим дневником истории, эмоций и секса.

Молчание, длинной в полдюжины шагов, разделяющих Тана и Реган, повисло между ними. Танатос стоял с опущенной головой, его грудь вздымалась, а руки были сжаты в кулаки. И всё же он смотрел на неё, сузив полыхающие огнём глаза.

– Хочу видеть тебя, – проговорил он грубым голосом, в котором, как и во взгляде, сквозила страсть.

Не на шутку разнервничавшись, Реган почувствовала, как внутри у неё всё перевернулось.

– Я одену рубашку, – сказала она, ощупывая покрывало в поиске одежды.

Танатос тяжелой поступью подошел ближе на один шаг.

– Я пропустил восемь месяцев из жизни моего сына, не видел, как он рос внутри тебя. Не отбирай у меня ещё один день.

Бурный порыв дрожи легко и быстро скользнул по коже. Боже, каким прекрасным отцом и мужем стал бы Танатос, если бы судьба не прокляла его.

Он бы проводил вместе с ней каждую минуту её беременности, если бы она об этом попросила, и, наверное, даже если бы не просила. Большинство женщин убило бы за такую преданность и заинтересованность.

Большинство женщин. Реган никогда не рассматривала всерьёз идею о том, чтобы завести семью, или отношения за пределами Эгиды.

Так что, возможно, это гормоны влияли на её рассудок, или просто тикали биологические часы, или сказывалось то, что недавно погибли очень многие из тех, кого в Эгиде Реган считала своей семьёй, но внезапно, она задумалась, каково это – завести отношения.

Отношения с Танатосом.

Да ты совсем с ума сошла. Просто ненормальная, с большой буквы "Н".

– Реган.

Она посмотрела вверх. Танатос подошел ещё ближе, и, о Боже, взял в руку свой возбужденный член и начал поглаживать.

Каждое движение открывало взгляду загорелую кожу на фоне мягких чёрных линий его татуировок.

Это оказало на Реган безумно мощное воздействие, и, трясущимися руками, она стянула свои растянутые штаны для беременных и свободный топ. Неужели они и вправду собирались это сделать? Один взгляд в глаза Танатоса подсказал, что да. Ещё как собирались.

И, хотя руки Реган дрожали, она избавилась от нижнего белья и бюстгальтера.

– Красивая, – прошептал Танатос, и, чёрт, Реган растаяла. – Иди сюда.

Она повиновалась, попав под влияние эротической властности его голоса. Всю жизнь Реган нуждалась в контроле, выполняя приказы лишь начальства.

Но что-то в Танатосе было такое, от чего ей хотелось подчиниться, расслабиться, отдав контроль тому, кто не причинит боли. По крайней мере, боли физической. Эмоционально же… но это уже совсем другая история.

– Что теперь? – спросила она, встав с Танатосом лицом к лицу.

Вместо ответа он взял её руку и положил на свой член. Тан зашипел сквозь зубы, а в его глазах полыхала страсть.

Тело Реган ответило вспышкой желания, которая наэлектризовала каждое нервное окончание. Стоит ему только прикоснутся к ней – даже слегка провести по коже пальцем – и Реган кончит.

Сжав кулак, она погладила пальцем шелковистую головку, и когда Тан застонал, чувствительность Реган усилилась до такой степени, что она была уверенна – теперь ей даже прикосновение не понадобится… хватит и ощущения дыхания на коже.

– Кровать, – проговорил он. – Сейчас же.

Грудь Реган сдавило так сильно, что каждое сердцебиение отзывалось болью. Возможно глупо, поскольку она знала, зачем Тан нёс её в спальню, но, внезапно, взглянув в лицо реальности, Реган погрязла в вязкой трясине вины.

Она принесла Танатосу столько боли, и всё началось на этом матрасе.

И тут она выпалила хрипловатым шепотом:

– Я… не могу.

Её накрыла волна стыда, и Реган умчалась в ванную, захлопнув за собой дверь.

– Женщина, – она услышала громкие шаги, – что ты делаешь?

Реган заперла дверь.

– Оставь меня в покое. Я хочу побыть одна.

– Очень жаль. Я не закончил с тобой.

Стены давили на Реган, как она вообще могла считать ванну просторной?

Резкий стук в дверь заставил её подскочить.

– Я сказал, что не закончил с тобой.

Взгляд Реган метался по комнате, но что она собиралась найти? Скрытый люк? Когда никакого секретного выхода не обнаружилось, она перестала искать и просто осела на холодный пол.

– Открой дверь, Реган, – проговорил Тан холодным, тихим голосом, который ещё больше испугал её. Он напоминал затишье перед бурей.

Бурей, которую она заслужила.

– Открой эту чёртову дверь, – медленно произнёс он. – Или я её сломаю.

Реган обняла колени руками, готовясь к урагану "Танатос".

– Реган! – голос Танатоса просвистел, словно плеть. – Последний шанс.

Она закрыла глаза и начала считать секунды между молнией и громом. На цифре шесть дверь рухнула внутрь. Пока Танатос подходил поближе, его шаги раздавались, словно раскаты грома.

– Нет, – выдавила она голосом, дрожащим намного сильнее, чем ей хотелось. – Не прикасайся ко мне.

Тан глубоко вдохнул.

– Это ребёнок?

– Нет, – прошептала она.

– Так какого чёрта с тобой происходит?

Реган открыла глаза, но не могла взглянуть на Танатоса. Вместо этого, она смотрела на его ноги.

– Реган, – теперь его голос звучал мягче, с нотками беспокойства. Может страх за ребёнка умерил его ярость? – Ответь. Что происходит?

– Мне… – она вдохнула, словно воздух мог помочь опять обрести голос и уверенность. – Извини меня.

– За что?

– За прошлый раз. Извини. Мне так жаль. Я пыталась сказать тебе, но ты мне не верил. Не знаю, что ещё сделать. Понимаю, ты хочешь отомстить за все мои поступки, и я согласна на всё. Клянусь. Но я не буду заниматься с тобой сексом. Не хочу опять причинить тебе боль.

– Причинить мне… боль?

– Что если… когда мы окажемся на кровати, ты вспомнишь… – внутренности Реган взбунтовались, и ей пришлось сглотнуть и подавить кисловатый привкус, появившийся во рту, – как я тебя опоила и… использовала силу пока…

Она всхлипнула и задрожала так сильно, что застучали зубы.

– Реган? – Танатос опустился перед ней на колени, но она всё ещё не могла взглянуть ему в лицо. – Реган, послушай. Тебя ведь тоже опоили.

Слёзы жгли ей глаза.

– Но я так чётко помню, что было потом. Сам… секс… не так хорошо, разве что в снах. Но события после, я помню с кристальной ясностью и не понимаю, как можно было не осознавать происходящего… – Танатос прижал кончик тёплого пальца к её губам, заставляя замолчать.

– Это всё наркотик. Из-за его действия ты не понимаешь что делаешь, слышишь или видишь до тех пор, пока не кончишь, а затем в сознании словно срабатывает переключатель, и всё опять возвращается в норму. Тогда ты сталкиваешься с реальностью случившегося.

– Всё равно… Я всё равно… – Реган сглотнула, чтобы вернуть себе возможность говорить. – С той ночи я чувствовала себя такой опустошенной внутри, а когда начал расти ребенок, он заполнил эту пустоту, но когда его больше не будет со мной…

Что с ней произойдет? Станет ли она пустой оболочкой? Не это ли произошло с её матерью?

– Господи, мне так жаль. Если бы я могла всё вернуть. Если бы могла всё переделать, то непременно сделала бы это. Клянусь.

Она несла всякий вздор, её эмоции взяли верх над всеми логичными мыслями, которые у неё были, которыми она оправдывала свои действия.

Она пыталась спасти мир.

Танатос грубо и вульгарно выругался на Шеулике.

– Не говори так. Больше никогда не смей мне это говорить. – Он схватил её за плечи, побуждая взглянуть в глаза. – Я был в ярости, и заставил тебя пройти сквозь ад за предательство, но правда в том, что меня слишком переполнял праведный гнев, чтобы осознать, что, будь я на твоем месте – тоже бы рассмотрел эту идею. Легко судить, когда всё летит к чертям, и тебе пришлось делать что-то не весьма приятное ради общего блага.

– Это было неправильно…

– Да, неправильно. Но только потому, что тебя обманули. Черт, Реган, это было храброе решение. Ты не знала, во что ввязываешься, когда пришла сюда. Ты рискнула своей жизнью и сделала то, чего страшилась, чтобы спасти людей, которые, скорее всего, осудят тебя со всей строгостью. И им даже в головы не придет, ради чего ты подвергла себя опасности. Да, ты меня поимела – в прямом смысле, но причина была достаточно весомой, и это был альтруистический поступок.

Не совсем. Да, она, сделала это ради спасения мира, но Танатос оказался прав – у неё были личные мотивы. Она хотела быть полезной для Эгиды. Хотела, чтобы в ней нуждались.

– Извини…

– Что я тебе только что сказал? Не смей извинятся. Если тебе жаль, и ты бы хотела всё изменить, то тогда бы не забеременела, а я бы не смог стать отцом.

Она не совсем понимала, правильно ли его расслышала.

– Но мы создали твой агимортус.

– И знаешь что? Мне плевать. Я был одинок на протяжении пяти тысяч лет, Реган. Я хотел детей. Хотел секса. Хотел быть с кем-то. И продал бы душу за эти вещи. Возможно, это и эгоистично, но мне не жаль, и не хочу, чтобы ты также сожалела, – он взял пальцем её за подбородок и так долго смотрел ей в глаза, что она начала ёрзать. – И я тебя не ненавижу. Я ненавижу то, что ты собираешься сделать с нашим сыном, и мы ещё это обсудим. Но я тебя не ненавижу.

Тан наклонился, и Реган приготовилась… она сама не знала, к чему приготовилась. Но точно не к тому, чтобы он поднял её на руки и понёс прочь из ванной.

– Ты опять посадишь меня в подземелье? – пробормотала она прямо ему в грудь. Боже, она надеялась, что он этого не сделает. Она слишком устала, чтобы сопротивляться. Хотя станет, потому что не знает, как себя вести по-другому, но не знает, останется от неё хоть что-то, когда всё закончится.

– Шшш, – он положил её на кровать и устроился позади неё, тесно прижавшись свои длинным, твёрдым телом. Положив ладонь на её руку, он начал медленно поглаживать.

– Извини

Тан уткнулся ей в волосы и прошептал:

– Больше никакой борьбы.

– Больше никакой борьбы, – тихо согласилась она.

– Мне нужно лучше за тобой ухаживать. Если проголодаешься – я тебя покормлю. Если устанешь – я буду сидеть у кровати и приглядывать за тобой, пока ты спишь. И я не стану заставлять тебя выполнять мои прежние требования о восьми месяцах, – он прижался лбом сзади к её шее, и Реган застонала от интимности такого действия. – Я не лгал, когда говорил, что ты пробудила что-то сексуальное во мне, то что, по правде говоря, пугает меня до усрачки. Но это моя проблема, не твоя. Я не стану принуждать тебя делать что-либо, чего ты не захочешь.

– А что… – она сглотнула. – Что если я хочу?

Танатос напрягся за её спиной, и Реган мысленно дала себе пинка за то, что спросила. Сейчас они находились на тонком льду, и хоть он и жаждал секса в отместку, но не был готов для интимности, которая бы не произрастала из гнева.

Его ладонь опустилась от руки Реган к бедру.

– Я тебе и это дам.

Реган подавила стон, когда ладонь Танатоса проскользнула ей между ног.

– Я не хочу секса из жалости.

– О, это совсем не из жалости, – он медленно поглаживал круговыми движениями кожу на внутренней стороне бедер, его палец касался того места, которое изнывало по ласкам. – И это не обязательно должен быть секс, если ты не хочешь.

Тогда ладно. Она хотела. Боже, как она хотела. Но что её по-настоящему удивило, потрясло на столько глубоко, что она и вправду задрожала – это внезапное желание не просо получить оргазм, но и связь. Хотя бы раз она желала почувствовать, каково это, когда кто-то заботится не о том, что ты можешь предложить, а о том, чего хочешь ты. Да, Танатос хотел ребенка, которого она носила под сердцем, но его обязанности заканчивались предоставлением пищи, крова над головой и безопасностью.

Доставить ей удовольствие – это подарок, который мог преподнести только он. И Реган хотела получить его только от Танатоса.

– Я… хочу.

– Покажи мне.

Желание зародилось внизу живота тугим дрожащим комком. Реган потянулась вниз и взяла его руку в свою. Они оба дрожали, когда она направила его пальцы к своему лону.

Стон Танатоса прокатился дрожью по её спине, когда его палец проник между складок.

– Ты такая влажная.

Реган выгнулась, прижимаясь к его руке, заставляя проникнуть глубже. Его член уперся ей в попку, и Реган инстинктивно приподняла ногу, позволяя твердой плоти скользнуть между бедер. Желание нарастало со скоростью крови, несущейся по венам, и раздавалось раскатами грома в ушах.

– Я не… – Танатос потерся о неё бедрами, заставляя свой член скользить по жаркой коже. – Я многого не знаю об этом.

Наверное, для него это было болезненным признанием, но он не остановился, и он проник пальцем внутрь, совершая круговые движения, задевая чувствительные точки, как профессионал.

– Как и я, – вздохнула она, – Но, клянусь, ты справляешься на отлично.

Он отодвинул руку, заменив её своим членом. Его плоть скользила между бедрами Реган, пока не проникая внутрь, но всё равно с каждым движением задевая изнывающую от желания плоть. Танатос приподнялся на локте, потянулся к её подбородку, и, обхватив его ладонью, наклонил лицо Реган, чтобы хорошо её видеть. Его глаза сияли в тусклом свете, и в них отражался абсолютный и отчаянный голод.

– Поцелуй меня? – в его словах прозвучала ранимость, которая так сильно повлияла на Реган, что она чуть не поперхнулась.

В ответ Реган приподняла голову и прикоснулась к его губам своими. Даже в такой неловкой позиции, они слились в обжигающем, настойчивом поцелуе. Губы Тана открылись, пуская язык Реган внутрь и позволяя языкам переплестись. Боже правый, его вкус был неповторим. Как эль и горький шоколад, грех и разврат.

– Пожалуйста, – надломано прошептала она ему в губы. – Пожалуйста… сейчас.

Она подалась назад, и головка его члена упёрлась о вход в её тело. На какое-то мгновение они застыли, их дыхание было синхронным, а сердца бились в унисон. От Танатоса исходил жар, обволакивая Реган теплом. Они оба испытывали одну и ту же потребность, и, казалось, Тан почувствовал, что она больше не может терпеть, и вошел в неё одним глубоким, медленным движением.

Он опустил голову Реган на подушку и устроился позади, тесно прижавшись своим телом.

– Ты в порядке, – спросил он невероятно чудесным хрипловатым голосом.

– О, да.

Реган выгнулась, делая проникновение глубже, и Танатос застонал.

Её кровь побежала быстрее по венам, когда он начал двигать бёдрами. Толчки были лёгкими, нежными, до умопомрачения сдержанными, в то время как резкое быстрое дыхание задевало шею.

– Всё, о чём я мог думать – это ты, – Тан ускорил движения, его ладонь скользнула вдоль круглого живота Реган к тому месту, где он отыскал чувственный бугорок, который покалывало от его прикосновений. – Когда меня не было, единственное, чего я хотел – оказаться рядом с тобой. Только с тобой.

Переводчик

:

navaprecious

Редактор

:

natali1875

Глава 22

Я мог думать только о тебе. Когда я уходил, всегда хотел вернуться сюда, к тебе. Только к тебе.

Танатос поверить не мог, что сказал это. Пять тысяч лет доказали, что мужчины, находясь внутри женщины, несут всякую дерьмовую чушь, но Тан считал, что будет другим. Если только когда-нибудь займётся сексом.

И что он сделал? Тан взял и излил свое глупое сердце Реган. Он только что полностью раскрылся как один из тех влюбленных идиотов, которых так презирал.

И все же, с каждым медленным толчком, он не мог отрицать правильности своих ощущений. Его растили поклоняться природе, с понимаем, что все имеет свои причины, и если чувствуешь, правильность происходящего, то плывешь по течению. В день, когда его прокляли Всадником, человеческая жизнь Тана была позабыта, ее сменили гнев и насилие… все то, чего его учили избегать.

Только сейчас он начал вспоминать фундаментальные основы своей юности – радость и смех, прием пищи с теми, кто не являлся братом или сестрой, чувство покоя от разделенного перед огнем момента тишины, потрескивание энергии за дразнящей улыбкой, взаимная любовь к чему-то настолько простому как масло на бутерброде.

Это была жизнь. Те вещи, что заставляли людей наслаждаться жизнью. Все это возвращалось к Тану, и в этот момент, с этой женщиной, все стало реальностью.

Реган хрипловато вскрикнула, и прекрасный женственный звук воспламенил кровь Тана. Ее шелковистое лоно пульсировало вокруг него, сжимаясь и разжимаясь в идеальном ритме с его движущимися бедрами. Поза на боку ограничивала его движения и глубину проникновения, но возможность обнять свою женщину, прикрыть своим телом и защитить жизнь внутри нее, была невероятной.

Кроме того, Тан не думал, что миссионерская поза будет удобной – или даже возможной – в ее состоянии, и хоть он хотел взять Реган, стоящей на четвереньках, именно в этом они сейчас нуждались.

– Быстрее, – застонала она. – Сильнее.

– Ты уверена? – Тан поднял ее ногу, чтобы обеспечить своему члену максимальное проникновение. – Не хочу навредить никому из вас.

– О, да, – ответила Реган, вздрагивая всем телом. – Я в этом уверена.

Ее заверение обрубило последние ниточки, что сдерживали Тана. Стикс, на руке, встал на дыбы, словно вырвавшийся за врата жеребец. Танатос дал себе волю, вбиваясь в ее сладкую мягкость, словно жить без нее не мог. Реган потянулась назад, сжала в кулаке его волосы и прильнула поближе, прижав рот Тана к своей шее. Боже, она так хорошо пахла, как мыло с ароматом клубничного крема, что принесла Лимос, с нотками землистого аромата, который всегда ассоциировался у Тана с силой.

Реган была силой. Точеные мускулы ее рук и спины напряглись, когда она начала насаживаться на него, пальцы впились в кожу головы, направляя его рот туда, где ей больше всего хотелось его почувствовать. Клыки Тана удлинились, пульсируя желанием впиться в нежную кожу, и когда они случайно оцарапали ее кожу, Танатос зашипел и отстранился.

– Нет, – зашептала она. – Тебе не нужно их больше прятать. Не со мной.

Ее нежные слова успокоили его. У нее были все причины возненавидеть то, что она о нем узнала, но, вместо этого, Реган просила его принять все, что он так долго держал в секрете. Тан не мог ее укусить… он никогда бы так не рискнул, особенно теперь, когда она не могла позволить себе потерю крови, питающую малыша. И все же, Танатос склонил голову, лизнул нежные вены под челюстью Реган, пробуя ее на вкус, прежде чем прижал кончики клыков к ее коже.

Биение ее пульса под зубами сплелось со стуком его сердца и сильнее воспламенило кровь. И когда прерывистое дыхание Реган превратилось в хныканье и вздохи, его наслаждение достигло пика. Вскрикнув, она присоединилась к нему, вздрогнула и выгнулась, и Тану показалось, что Реган произнесла его имя.

Великолепно.

После, они лежали вместе, заглушая прерывистым дыханием потрескивание огня. Это было… непередаваемо. Никогда Тан не чувствовал ничего подобного, ничего, что совмещало бы в себе слияние тел, удовольствие и интимность. Да, они с Реган один раз занимались сексом, но тогда, они были опьянены, а сам Тан был отвлечен страхом за свою Печать.

Только сейчас он по-настоящему потерял свою девственность.

– Это… – Он прижался лбом к ее шелковистым волосам, сердце стучало от напряжения, смешанного с нотками смущения.

Выгнувшись назад, Реган играла с одной из его косичек.

– Это… что?

Просто скажи.

– Это всегда так? – И должен ли он вот так оставаться внутри нее? Или должен выйти? Боже, он ненавидел подобное. Тан был столь же стар как колесо, как любил поговаривать Ресеф, и все же не знал гребаных вещей о том, что делать с женщиной.

Реган напряглась, о чём говорило едва заметное напряжение мышц и короткий резкий вдох

– Я не знаю.

Тан поднял голову и уставился на нее.

– Я предполагал…

– Что я шлюха. – Реган опустила руку и сместилась так, что его член выскользнул из ее тепла.

Вот, черт. Он вроде называл ее так, разве нет?

Ты вызвалась сыграть роль шлюхи. Со сколькими мужиками ты трахалась ради работы?

В то время, он злился, и считал себя правым. Но, за время, что Реган провела здесь с ним, Тан увидел женщину, которая сожалела о том, что сделала, которая любила жизнь внутри себя, которая готова была умереть, лишь бы спасти эту жизнь. Без сомнений, она все еще оставалась задиристой Хранительницей, которую он встретил девять месяцев назад, но Танатос заметил эмоционального, чувствительного и уязвимого человека под оболочкой убийцы демонов.

– Я не думаю, что ты шлюха, – мягко ответил он. – И… – Это будет тяжело. – Я сожалею, что говорил о тебе такое. – Ага, ой. Он никогда не ладил с извинениями. – Я просто предположил, что у тебя есть некий опыт. Разве я ошибался?

Реган вздохнула и большая часть напряжения ушла из ее тела.

– Ты – мой второй. С первым… не все прошло хорошо. Мы только раз это сделали.

Проклятие, ему понравился такой ответ. Тан обнял ее и притянул обратно к себе.

– Почему только раз?

– Моя сила. Когда я возбуждаюсь… теряю над ней контроль. Вот почему так получилось в ту ночь с тобой.

Тан нахмурился.

– Тогда почему ты не напала сейчас? – Когда Реган не ответила, Тан провел пальцами по изгибу ее плеча. – Реган?

– Сила ушла, – она запнулась, словно пыталась найти правильные слова. – Думаю, это как-то связано с беременностью. Пожалуйста, не говори никому.

– Не рассказывать Эгиде, ты имела в виду.

Реган не ответила, и Тан вернулся к прежней теме, но он не забудет.

– Ты убила того парня? – Он вроде надеялся на это. Тану не нравилась идея, что где-то там есть мужчина, который прикасался к Реган.

– Нет, но это было страшно. Я поклялась никогда больше не заниматься сексом. – Она вздрогнула, и Тан тут же накрыл ее одеялом.

– А потом ты встретила меня и решила, что тебе не стоит волноваться, что эта способность навредит мне.

– Да. – Она перекатилась на спину, прикладывая для этого определенные усилия, если судить по вздохам и стонам. – Мне жа…

– Не надо. Помнишь, что я об этом говорил? Мне не было больно. – Он склонился чтобы, поцеловать Реган, и тем самым утешить, но как только их губы встретились, вспыхнул жар. Голод по ней оказался всепоглощающим. Опасным. Неоспоримым. – И кажется нам обоим нужно многое наверстать.

Переводчик

:

silvermoon

Редактор

:

natali1875

Глава 23

Боже, секс с Танатосом – умопомрачителен. Даже когда он не находился внутри нее, его прикосновения и голос возбуждали Реган.

– Иди сюда, – грубо произнес он, перевернувшись на спину и поднимая Реган так, чтобы она оседлала его талию. Тан приподнял бедра, пытаясь войти в нее, но ужасные воспоминания нахлынули на Реган, утопив ее в чувстве вины. Танатос просил всё забыть, когда Реган попыталась слезть с него.

Последний раз, когда они находились в таком положении, Тан был скован, а она… брала его.

– Танатос, – прошептала она, борясь с его хваткой. – Я так не могу.

– Забудь, Реган. – Он скользнул рукой от ключицы к груди, и не смотря на опасения, Реган выгнулась под его прикосновением. – Я хотел этого. Мы оба хотели.

– Но у тебя не было выбора.

Он дотронулся до ее щеки, его ладонь была теплой и мозолистой.

– Как и у тебя.

Очень нежно, он поднес ее руку к своим губам и поцеловал каждый пальчик.

– Забери ярость и смерть, Реган. – Ощущение его губ на ее коже было сравнимо с прикосновением шелка. – Только ты можешь сделать это. Только ты.

От слез защипало глаза. Боже, он был удивительным. Чувствуя головокружение от желания и других эмоций, которые она не могла, а может и не смогла бы назвать, Реган начала раскачиваться на нем. Его руки ласкали ее, гладили, поощряли. Это не было похоже на их первый раз. Это было именно так, как должно было быть.

– Вот так. – Его томный, хриплый голос разбудил в ней волны жара. – Возьми меня. – Он качнул бедрами, погружая член еще глубже и приподнимая бёдрами её над кроватью.

Выражение его лица было напряженным, глаза дикими и когда губы Тана приоткрылись, показывая белые кончики клыков, по телу Реган пронеслись первые позывы оргазма. Его зубы были порочно сексуальными, и Реган даже не собиралась задумываться, почему так считает или почему не отрицает этого. Вместо того, она потянулась и погладила один из его клыков.

Танатос испустил рычание, которое должно было ее напугать, но последующая реакция пробудила в ней желание сделать так снова. Его толчки стали сильнее, быстрее, хватка на ее теле казалась крепче и более собственнической. И когда Реган сжала клык между указательным и большим пальцем и погладила гладкую поверхность, Тан заорал в экстазе.

Дернувшись под ней, он кончил жарким, влажным потоком, который вызвал ее собственный оргазм. Удовольствие удвоилось, массивные всплески оставили ее бездыханной и, когда все закончилось, Реган безвольно упала возле Тана.

– Проклятие, – выдохнул Тан. – Святой… черт, это было хорошо. – Он передвинулся так, чтобы оказаться лицом к Реган и осторожно убрал волосы с ее лица.

– Клыки? Надо запомнить.

Для следующего раза. Невысказанные слова неуклюже повисли между ними. Ну, наверное, неловко было только ей, поскольку Реган понятия не имела что между ними происходит. Он отказался от "месяцев удовольствия", но что если Реган все еще хотела их предоставить? Она столько ему задолжала, и все же причина ее долга состояла в том, что никто и никогда не заставлял ее чувствовать себя настолько ценной.

Даже Эгида.

Его рука и взгляд бродили по ее телу, легкими, успокаивающими прикосновениями, что странно походило на ласку, словно Тан показывал привязанность Стиксу. Единственным местом, к которому он не прикасался, оказался живот Реган. Улыбнувшись, она взяла его за руку и положила ее чуть выше своего пупка. Это было забавно… по-настоящему мило… то, насколько неуверенным и робким был Тан в обращении с беременной женщиной.

Но потом, как полагала Реган, когда твоя жизнь в основном касается только насилия и смерти, новая жизнь, должно быть вызывает недоумение.

И говоря о недоумении… она все еще не отошла от всех событий этой ночи. Он явился из ниоткуда, с глазами, наполненными убийством, а потом эта энергия превратилась во что-то другое. В них по прежнему оставалась смертельная, возбужденная ярость, но каким-то образом, ее фокус сместился от насилия к сексу.

– Танатос? – Реган лениво играла с колечком в его соске. – Почему ты сказал, что когда уходил, то мог думать только обо мне?

Рука Тана на ее животе замерла. И когда Реган уже решила, что он не ответит, Танатос пробормотал:

– Потому что секс делает мужчину дураком. – Он взял ее ладонь в свою руку и поднес к своим губам. Ей нравилось, когда он так делал, и это хорошо, потому что такое происходило часто. – И потому что это правда. Обычно, когда я нахожусь в плену болота ненависти и желания убивать, других мыслей нет. Но с тех пор как здесь оказалась ты, у меня появилась сексуальная лихорадка, которая усиливается, когда я злюсь, или как сегодня, вынужден бывать на сценах смерти. Я чувствую будто могу сжечь энергию насилия с помощью секса, а не крови. Такого никогда раньше не было, я могу думать только о тебе.

– Ты думаешь, это потому что у нас был секс и мы разбудили демона внутри тебя?

– Да. Арес и Ресеф всегда утверждали, что в какой-то степени во время секса расходуется энергия, которая вызывает в них желание убивать.

– Это странно, – сказала она, – Что для вас, парней, секс может предотвратить плохие последствия, но это не сработало со мной. – Она прикусила нижнюю губу. – Ну, до сих пор.

– Почему ты не хочешь, чтобы Эгида узнала о том, что ты утратила свой дар?

Реган пожала плечами, еще полностью не разобравшись в себе. Эгида называла ее дар проклятьем, но в то же время, это делало ее единственным стражем, который мог бы выполнять определенные задания. С исчезновением дара, все, что у нее оставалось – это ее удобная, но ограниченная взаимодействием только с кожей и чернилами психометрическая способность,

Что если она потеряла и ее тоже? Реган отличный боец, но такими же были все в Эгиде. Она может быть и знала больше других о вампирах, но другому стражу не потребуется много времени, чтобы войти в курс дела. И если она могла поделиться знаниями о дневальниках, у не было преимущества над кем-либо еще.

– Наверное, я волнуюсь о том, что они могут сделать.

– Что например?

– Я не знаю… понизить меня до обычного стража.

– Сволочи, – пробормотал он. – Я не доверяю им.

Что означало, он не доверял Реган тоже, но она не могла винить его.

– Я понимаю. Они приняли меня, когда должны были убить, и научили контролировать мои способности.

– На пляже Ареса, ты сказала, что твоего отца убили. А как насчет матери?

– Мама, родив меня, оставила на ступеньках у входа в штаб-квартиру Эгиды, а затем нашла смерть от лап демона.

– Она искала демона, чтобы тот убил ее?

– В основном. Эгида несла потери из-за гнезда демонов, обосновавшихся в каких-то электрических тоннелях поблизости. Она вооружилась, пошла туда, и убила стольких демонов, скольких смогла пока один из них не прикончил ее. Это была самоубийственная миссия, и мама об этом знала, но спасла многие жизни. Вал нашел ее тело и диктофон, на котором она вела хронику своих убийств. Так или иначе, вместо того чтобы меня убить, как предписывает протокол, они отдали меня приемным родителям… другим парам из Эгиды.

– Пары? Много? Не одна?

Она кивнула.

– Первая пара развелась когда мне было четыре, и никто из них не захотел брать на себя ответственность и растить одному такого ребенка как я.

Танос ругнулся.

– Они мертвы?

– Нет.

– Хочешь этого?

Реган рассмеялась. Танатос определенно принимал все близко к сердцу и решал все как Всадник.

– Все нормально. Я едва их помню. Со следующей парой я жила до девяти лет, до тех пор, пока моя приемная мать, Джин, не погибла в автомобильной аварии. Мой приемный отец был настолько убит горем, что решил оставить Эгиду, так что подумали, лучше передать меня в другую семью Эгиды, так как мои психометрические способности были полностью развиты.

Переход в новую семью вызвал у Реган паническую депрессию и эмоциональные вспышки. Она потеряла единственный приют, который когда-либо действительно знала – ее приемных родителей, дом, черного щенка лабрадора по имени Бастер. Несмотря на это, Кевин, ее приемный отец, был строг в Эгидовских тренировках и держал дистанцию, Джин была ближе, но Реган любила их обоих.

– Как долго ты жила с новой семьей?

– Пока мне не исполнилось тринадцать лет.

Ее живот немного скрутило, потому что она действительно ненавидела вспоминать эту часть своего прошлого. Табита и Шон жили в Су-Фолс, Южная Дакота, и они были добры… по крайней мере, так казалось. Позже боль от потери Джин и Кевина утихла и Реган приняла Табиту и Шона, решив, что наконец-то нашла новую семью.

– Потом моя приемная мама забеременела, и они не захотели, чтобы я была рядом с малышом.

– Они мертвы? – прорычал он.

Реган слабо улыбнулась.

– Нет, и я не желаю им того.

Она проигнорировала легкий приступ боли, которую чувствовала всякий раз, потревожив старую рану.

– Я понимаю, почему они избавились от меня. К тому времени я уже начала проявлять признаки силы, которую боялась Эгида. Я могла быть опасна для их ребенка.

– Долбанное дерьмо.

Реган провела пальцами по крошечной ножке, которая упиралась ей в живот в районе пупка.

– Я не могу винить их. Я бы сделала все возможное, чтобы защитить маленького пони. – Но это не означало, что их отказ не причинил ей боль. После того, как ее бросили три семьи, и переживая период полового созревания со своими способностями, она не понимала, что ей нужен был кто-нибудь, чтобы заботился о ней. Сказал ей, что все в порядке и что она нужна кому-то.

– Так что меня передали в следующую семью, хорошей паре, которая управляла одной из ячеек в Лондоне, но все не сложилось с самого первого дня.

Она прикусила нижнюю губу, пытаясь выиграть время.

– Ты наверное заметил мою склонность быть немного… обсессивно-компульсивной.

Тан приподнял брови.

– Немного? Ты ровно повесила все картины в моей крепости.

– Откуда ты знаешь?

Он дерзко ей улыбнулся.

– Да потому что ты приводишь в порядок все к чему прикасаешься, поэтому я наклонил все картины, чтобы посмотреть, сколько времени тебе понадобиться, чтобы все исправить.

У него было странное чувство юмора, такое причудливое, игривое и спокойное, но ей это нравилось. Тем более, что у нее складывалось ощущение, что этих шуток удостаивались только очень близкие ему люди.

– Да, хорошо, тогда подожди, пока не осмотришь свои шкафы.

Все еще улыбаясь, он наклонился и поцеловал ее в кончик носа. Как и его чувство юмора, его проявления любви были не высказаны в открытую и удивительны.

– Я не могу дождаться, чтобы посмотреть, что ты сделала с ящиком для секс-игрушек.

Ее щеки украсил румянец.

– У тебя есть ящик с секс-игрушками?

– Нет, но я думаю, что обзаведусь одним, чтобы посмотреть, как ты будешь дергаться, когда я буду наводить там бардак.

Он успокоился и повел пальцем по ее челюсти.

– Итак, ОКР началось, когда ты перебралась в новую семью в Лондоне?

Реган кивнула.

– Не было никакого постепенного накопления… просто, вдруг я стала фриком чистоты. Все должно быть организованно, по порядку и на равном расстоянии. Я не могла ничего сделать или куда пойти, если минутная стрелка на моих часах не была переведена на пять минут вперед. И подобное странное дерьмо. Было неприятно для всех нас. А потом, через год нашей совместной жизни, из-за моей способности высасывания душ погиб человек.

– Что случилось?

– Я охотилась на демона с парой других хранителей. Мы загнали в ловушку Кромсателя душ в переулке, и тот оцарапал меня своими когтями по ребрам.

Боль была настолько ослепляющей, что вызвала в ней ярость и желание убивать.

– Следующее, что я знаю, это был свет, который выстрелил из моего тела и напал на демона. Свет вырвал душу из него, и душе потребовалось тело. Она нашла какого-то человека на улице и взяла его.

Реган вздрогнула от ужаса. Потом все стало только хуже, когда им пришлось убить беднягу.

– Это была не твоя вина, – сказал Тан тихо. – Ты не могла знать.

– Я знала. Эгида идентифицировала мой дар, когда мне было одиннадцать лет, и меня обучали управлять им. Я думала, что все под контролем, но я ошибалась.

– Эгида ошибалась, а не ты. Тебе было только четырнадцать. Ты не могла знать лучше.

– Тоже самое мне сказали мои приемные родители. И они могли бы даже в это верить. Но начали много ругаться после того случая.

Ребенок толкнулся, и она передвинулась, чтобы дать маленькому парнишке побольше места.

– Я слышала как они спорили из-за меня в их спальне. Они развелись незадолго до моего шестнадцатилетия.

Значит, на ее совести были две разрушенные семьи. После этого ее ОКР вышло из-под контроля, в довершение ко всему она начала страдать от приступов булимии. В этот момент ей нужно было, чтобы за ней был контроль, но она чувствовала, что такового не было.

– Во всяком случае, после этого Эгида решила, что мне нужен более пристальный надзор, чем могли предложить приемные родители, и оказались правы. Я переехала в штаб-квартиру, и за несколько месяцев тренировок, моя способность убила еще кое-кого. В этот раз Хранителя. – Реган тогда подумала, что коллеги убьют ее прямо на месте. К счастью Валерий, который с самого начала выступал за сохранение ее жизни, убедил Старейшин дать ей еще один шанс. – В конце концов, пока я работала над контролем своих способностей, мой ОКР стал улучшаться. Мне было только двадцать два, когда меня выдвинули на должность в Сиджил. Самая молодая из всех.

Самая молодая, но в двадцать два, у Реган за плечами было больше опыта чем у Старейшин, поскольку ее в прямом смысле растили для убийства демонов. Первые ее книги были не о Дике и Джейн. Нет, приемные родители читали ей рассказы прямо из отчетов о битвах Эгиды и перечни видов.

– А теперь ты во главе организации, поэтому большинство демонов трепещут от страха.

– Ну, некоторые в любом случае боятся.

Тан усмехнулся так сексуально, что Реган решила, что он должен делать это почаще. Его смех коснулся ее и она ощутила как к ней потянулись счастливые эмоции, которые она боялась позволить себе так долго.

– Реган?

– А?

– Прости, что напугал тебя вечером.

Она спрятала улыбку, прижавшись к его телу.

– Я бы сказала, что это Лимос заслужила извинений. Ты очень хорошо загладил свою вину передо мной.

– Я серьезно.

– И я тоже.

Он приподнялся на локте, такой серьезный и угрюмый. Даже косички на висках выглядели строго. Только Танатос мог иметь серьезные волосы.

– Я мог сделать тебе больно.

Она вздохнула.

– Ты сразу сказал мне зачем пришел, и это было не для того, чтобы причинить мне боль.

Она смотрела ему в глаза, которые блестели как двадцати четырех каратное золото в свете от огня камина.

– И я ни капли не сомневалась, что ты не навредишь своему сыну.

Его голос был переполнен эмоциями.

– Ты не знаешь, что я делал и откуда пришел…

– Нет, знаю, – прошептала она. – Я видела в новостях.

Выражение его лица помрачнело.

– Посаженные на кол.

Реган кивнула, ее живот сжался от нахлынувших ярких образов.

– Это было идентичным сцене, которую я увидела через твою татуировку.

– Это был Мор, – сказал Тан, голосом столь же бурным как выражение его лица. – Он сделал это, чтобы заставить меня вспомнить.

Хорошо, узнать о том, что Тан никого не сажал на кол прошлой ночью, было облегчением, в голове все еще оставалась та ужасная сцена из прошлого.

– А эти люди из прошлого… ты… – Она не смогла продолжить. И если честно, надеялась, что он не ответит. Узнать, что он способен…

– Нет. – Тан спустил ноги с матраса и сунул их в пару тренировочных штанов. – когда-нибудь слышала о Владе Цепеше?

– Влад Колосажатель. Так же известен как Дракула. Конечно. Некоторые книги из тех что мне читали приемные родители были о его подвигах. – Реган мельком заметила его прекрасную задницу, когда Тан надевал штаны и ее желудок сжался. На его ягодицах красовались царапины от ногтей.

– А я думал, демонические родители это плохо, – пробормотал Тан. – Те люди, которых ты увидела через тату были его жертвами. Жители захваченного им города. Это произошло до того как он стал мастером насаживания людей на кол и за раз убил тридцать тысяч невинных.

Реган нахмурилась, вспомнив как посреди сцены появилась Наблюдательница Тана и отругала его.

– Тогда что имела в виду Гетель, когда сказала что ты зашел слишком далеко?

– Я пришел в убийственную ярость и уничтожил солдат, которым Влад приказал посадить селян на колья. Тогда пострадало много невинных.

– Я не понимаю. Ареса влечет к битвам и он сражается в человеческой реальности без массовых жертв.

– Да, но он дерется… он не обязательно должен убивать. Мне нужно убивать. За эти века мы научились контролю, и хотя меня тянет к смерти, в основном я могу себя контролировать. Но когда я зол или мне больно… иногда все выходит из-под контроля.

Реган сама прекрасно понимала как вещи могут выйти из под контроля и повлечь за собой ужасные последствия. Смерти и боль, причиной которых стала она из-за своей способности, тяготили ее как якорь, заставили сомневаться и держать на расстоянии всех, кто мог пострадать.

– Значит у тебя были неприятности за убийство людей? – спросила Реган, задаваясь вопросом какое наказание могли предписать Всаднику. – Даже людей, которые сажали на кол невинных?

– Да. Хоть некоторые солдаты были Тертацео. Да и сам Влад оказался наполовину демоном. В конце концов мы с Аресом убили его на поле боя.

– Вы его убили?

Тан пожал плечами.

– Мы на него не охотились… наши Наблюдатели не позволяли вмешиваться в дела людей и их политику, если только нас не притягивала определенная сцена. И даже тогда, важных для истории людей защищают ангелы известные как Мемитимы, и мы не можем убить их, пока она под защитой. Помнишь Идесс, со свадьбы Эрика и Лимос? Она была Мемитимом. – Тан натянул черную футболку скрывая свою великолепную грудь. Вот стыд. – В конце концов мы поймали Цепеша в нужный момент. Без защиты.

– И каким было наказание?

– Молнией.

Нахмурившись, Реган села на кровати.

– Тебя ударили молнией?

– Больше сотни раз. – Мрачная темная улыбка изогнула уголки его рта. – Ангелы не самые милосердные создания. Не то, чтобы я заслуживал милость.

Боже, Реган могла только представить насколько это ужасно. Она никогда не была одной из тех, кто постоянно обнимается, но теперь решила, что объятия облегчат ему боль.

Она хотела задать больше вопросов, но, казалось, в глаза насыпали песка, да и подавить зевок она не смогла. Танатос улыбнулся – потрясающее зрелище, могло бы заманить ее снова в кровать, если бы Реган не оказалась на грани комы.

– Поспи немного. Я пришлю гончую, но и сам далеко не уйду. – Тан наклонился и поцеловал ее в щеку. – Мне нужно допросить кое кого из прислуги. – Тан подмигнул. – Попытаюсь по максимуму приглушить их крики.

Да, у него и правда странное чувство юмора. Особенно потому, что у Реган не было сомнений в серьезности его заявления.

Переводчики

:

Еж, silvermoon

Редактор

:

natali1875

Глава 24

Танатос быстро вышел из спальни. Он чувствовал себя… замечательно, не взирая на то, что мир на всех парах несся в пучину ада.

После их с Реган разговора некоторые старые раны начали заживать. И, возможно, им удалось заложить фундамент кое-каких отношений, которые они смогут развивать после рождения ребенка.

Им осталось лишь обезопасить мир для своего малыша.

Шагая по коридору, Танатос прикоснулся к губам, всё ещё ощущая покалывание от поцелуя.

Реган была невероятно красивой. Она и раньше привлекала Танатоса. Стройная и мускулистая, с боевыми шрамами, которые покрывали её поджарое тело, и которые она носила как знаки чести.

Но беременность добавила другую грань её красоте, и если раньше всё, чего он хотел – это выпереть Реган из дома, то сейчас желал, чтобы она осталась с ним.

– Всё в порядке? – раздался голос Ареса из конца коридора. – У Лимос чертовски разболелась голова, а Эрик борется с желанием запихнуть тебе в зад М-80

[20]

.

– Интересненько, – сказал Тан, – но я ещё новичок в сексе и пока не готов к всяким извращениям.

Арес закатил глаза.

– Где Реган?

– Спит, – ответил он и поднял руку. – И да, с ней всё в порядке.

– Что случилось после ухода Лимос? Она сказала, что ты впал в бешенство. Лимос беспокоилась о Реган и ребенке.

Он бы им не навредил. Нет, не навредил бы. Раздражающий голос напомнил, насколько Тан вышел из себя, и что когда-то он убил своего собственного отца и лучшую подругу в состоянии ярости.

Но сейчас всё было по-другому. Казалось, в присутствии Реган он мог себя отчасти контролировать. Ну, может не совсем контролировать… но желание убивать превращалось в потребность очутится внутри неё.

А что если её не станет? Что тогда? Что станет с твоим сыном, когда тебя затянет в убийственный водоворот.

Блядь. Он уставился на Ареса.

– Ничего не произошло.

– Чёрт побери, Тан, – произнёс Арес, явно раздражённый сверх меры. – Я же не незнакомец с улицы. Я твой брат. Поговори со мной.

Сейчас у него было два варианта: послать Ареса на хер, или излить ему душу. Они всегда были близки, но именно Ресефу Танатос открывался чаще всего. Легкомысленная и жизнерадостная манера поведения Ресефа располагала к разговору, тогда как Арес всегда был более напряжён и всегда строил стратегические планы для решения любой проблемы, с какой бы ты к нему не обратился.

Тан решил обойтись простым ответом:

– Мы решили кое-какие из наших проблем.

– И?

– Что, и?

Танатос двинулся по коридору, надеясь, что Арес поймёт намёк и сообразит, что он совсем не хочет обсуждать эту тему. Но, нет. Арес направился за ним следом.

– Чего ты хочешь от Реган? Ты собираешься вышвырнуть её после рождения ребёнка? Или хочешь, чтобы она осталась? Планируешь жениться? Или тебя интересует только секс? – спросил Арес низким, опасным голосом, медленно растягивая слова. – Или ты планируешь месть? Хочешь убить Реган?

– Что? – чувство вины словно подставило Тану подножку, и он остановился. – Нет.

Очевидно, Арес ему не поверил. Он схватил Тана за плечи, оставляя на коже отметины от пальцев даже сквозь ткань футболки.

– Я не осуждаю тебя, братишка. В моем сердце царствовала ненависть после смерти жены и сыновей. Но если ты причинишь ей боль, или убьешь, то когда-то тебе придётся объяснять сыну, почему ты это сделал.

– Я не собираюсь причинять ей боль, – ответил Тан, отцепляя пальцы брата от плеч. – Блядь, я просто хочу, чтобы она отдала мне моего сына без борьбы.

– А Реган? Как насчёт неё? Ты её хочешь?

Да. Вопрос Ареса повис в воздухе ядовитым туманом, въедаясь в Тана, потому что не всё складывалось как хотелось бы. Чтобы наконец ответить ему понадобилось много времени – целая вечность.

– Я не знаю, захочет ли она меня.

– А если да?

– Если мы прямо сейчас не придумаем, как остановить Мора, то это будет уже неважно.

Арес кивнул, соглашаясь с братом.

– У нас наметился кое-какой прогресс в этой сфере. Несколько месяцев назад, мы с Лимос связались со всеми, кто у нас в долгу. А это значит, на нашей стороне сотни засранцев, которые сейчас шпионят по всему Шеулу. И у меня есть несколько зацепок о местах, где чаще всего появляется Мор.

– И нам должно хоть когда-то везти, – пробормотал Тан. – Давай сконцентрируем внимание на местах появления Мора, которые можно удвоить, если посчитать также святыни и места поклонений.

– У тебя есть конкретный план?

Танатос кивнул.

– Мор та ещё ёбаная королева драмы. Он не захочет убивать моего сына где попало, а приготовит что-то грандиозное.

– Да, в этом есть смысл, – согласился Арес. – А что там с вампирами? Есть новости? Я убил этого ушлёпка Медраса для твоего блага. И ещё нескольких, пока они не успели сбежать. Даже Эгида помогла с парочкой.

– Мои вампиры – следующие в списке неотложных дел, – братья направились в библиотеку. Тан уселся задницей на стол и развернулся к Аресу лицом. – У Реган появилась идея… дерьмовая, но это последняя надежда. Это как отравить свою систему водоснабжения, чтобы убить врага. Но мы уже на грани, и это может стать нашим единственным средством спасения.

Арес мрачно посмотрел на Тана.

– Ох не нравится мне, как это звучит.

– Мне тоже. Самое время встретится лицом к лицу с Азаготом и спросить, не наш ли он отец. Нечего больше рассиживаться и гадать. Есть огромный шанс, что он был нашим спермодонором. И если вся эта хрень про Агнца, которую мы узнали в Ираке правдива, и Азагот сможет сломать наши Печати… то он нам понадобится как раз для этого.

– Бляяяядь, – пробормотал Арес. – Просто охренеть.

Он начал ходить взад-вперёд, ероша руками волосы.

– Хуевый. Тан, это хуевый план, – Арес добавил ещё несколько таких же ругательств до полного комплекта, а затем, наконец, повернулся к Тану. – Как ты попадёшь в его измерение? Мы даже не знаем, где оно находится.

– Идесс может нас отвести к нему. Мне пришла в голову эта мысль несколько минут назад, когда я был с Реган.

Арес кивнул.

– Да, мысль хорошая. Но, блядь… не могу поверить, что до этого дошло.

Тан тоже не мог. Если им не удастся остановить Мора, когда ребёнок издаст первый плачь, то для спасении Земли всё равно не останется шансов. Сына Танатоса станут преследовать круглосуточно. Он никогда не будет знать покоя и вырастет в мире, истерзанном демонской войной.

Так что да, дошло именно до этого. Остановить Мора и Демонический Апокалипсис во время первого плача ребёнка… или последовать предсказанию "Книги откровений" с их дорогим папашей.

***

– Мы должны её вернуть, Морган.

Кинан уставился на Лэнса и бросил на землю ящик с оружием, которое он перевозил из обнаруженной штаб-квартиры, расположенной в Германии, в новую штаб-квартиру в Шотландии.

– Отправь это, и ещё два ящика в Эдинбург. Южная ячейка подверглась нападению демонов, и Хранители нуждаются в любом оружии, которое только могут достать. И Реган останется там же, где и сейчас.

– Ты и правда доверяешь Танатосу? – Лэнс подал знак рукой женщине-Хранителю, которую Кинан не узнал.

– Ни капли. И капля эта скорее чертовски похожа на море, – Ки помог Хранительнице поднять ящик и смотрел на неё, пока она не скрылась из вида. – Но я знаю, что он хочет, чтобы и Реган и ребёнок были в безопасности.

– О да, он просто охренительно справился с миссией защитника, – сказал Лэнс.

– Просто скажи мне, что больше Хранителей уже готовы отправится в Гренландию.

Кинан отвратительно себя чувствовал из-за потери последнего отряда, который должен был отправится к Реган – целая ячейка попала под удар сил Мора.

Ублюдок нападал на ячейки по всему миру, и единственный положительный аспект, о котором мог думать Ки, заключался в том, что он сражался с людьми, которые могли дать отпор, а не с цивильным населением. Перед тем как остановится в Германии, Кинан присоединился к битве в Квебеке, и они пригвоздили демонов к стене.

В буквальном смысле.

Схватка оказалась кровавой, жестокой, и одной из редких случаев, когда Эгида одерживали победу в последнее время. Их было слишком мало.

Хуан оторвался от печатания на компьютере.

– Ситуация с Хранителями под контролем. Они уже в пути.

– Что? – Кинан скрестил руки на груди, проигнорировав боль, когда твёрдое оружие впилось ему в бицепс. – Ты не должен был садить их в самолёт, пока я не проведу Регента через Хэррогейт в Гренландию.

Ки не мог провести всю ячейку этим путём, поскольку ему пришлось бы всех вырубить, но он хотел доставить парализующий яд и устроить их лидера, пока не прибыла вся группа.

– У нас нет времени, чтобы отчитываться перед тобой о каждом шаге, – сказал Лэнс. – Если ты вдруг не заметил, мы посредине кризиса. Армагеддон, конец света… что-то из этого звучит знакомо? Или ты со своими демонскими приятелями залезли друг другу в задницы так глубоко, что не заметил?

Секунда – и Ки оказался перед Лэнсом.

– Прежде всего, я и мои демонские друзья – это единственная причина, по которой у нас ещё есть мир, чтобы защищать, или ты забыл, что случилось в Израиле? Или во время битвы с Мором в прошлом году? Так что хорошенько продумай, какими будут твои следующие слова. Ведь ты говоришь о моей семье.

– Какой же ты, Морган, заносчивый. С тех самых пор, как ты выбил себе место в Совете Сиджил при помощи зачарованного амулета и ангельского дружка, начал считать, что все должны тебя слушаться. Никакого обсуждения. Делаем либо так, как сказал Кинан, либо вообще никак.

Лэнс плюнул на пол, словно разговор с Кинаном оставил горький привкус во рту.

– А тебе не приходило в голову, что, возможно, ты не всегда прав? Что ты можешь ошибаться насчёт Танатоса? Ошибаться по поводу его пророчества? И быть неправым на счёт ребёнка?

– Если тебя что-то беспокоило, нужно было поднимать эти вопросы раньше, – ответил Ки.

– Мы пытались, – ответил Лэнс и наклонился так близко, что Кинан мог почувствовать запах бургера, который тот съел на обед, – но ты не слушал. Ты и твои сердобольные демонолюбные идеи тащат Эгиду в болото.

Голос Кинана был уже давно испорчен, когда на него напал демон и чуть не разорвал ему глотку, но сейчас звучал ещё хуже – словно гравий, смешанный с осколками стекла.

– Следующее, что ты мне скажешь – это что я виноват в нападении на нашу штаб-квартиру.

Теперь их носы почти соприкасались.

– Не я это сказал. А ты сам.

Кинан не успел опомнится, как уже держал Лэнса за воротник, готовый уложить его прямо тут. Хуан вмешался, просунув свою руку между Ки и Лэнсом, чтобы разнять их.

– Ребята. Сейчас не время. Нужно продолжать работать.

– Да, – проворчал Ки. – Хорошо. Где кверес? Я отдам его Всадникам.

Лэнс ехидно улыбнулся.

– Уже в пути. Мы отправили его на корабле вместе с Хранителями.

– На корабле? Сколько грёбаных Хранителей ты послал?

– Небольшой отряд, – сказал Хуан. – Нам нужно было свободное место для оборудования. Корабль причалит у берегов Гренландии через несколько часов. Лэнс, Омар, Такуми и я вылетаем через час на транспортном военном вертолёте, который доставит нас к кораблю. Мы переправим Хранителей в имение всадника на вертолёте.

Кинану это совсем не нравилось. Не нравилось, что всё сделали без его ведома и согласия. Его серьёзно беспокоило количество оружия и Хранителей, которых корабль должен был доставить в Гренландию.

Но, возможно, Лэнс прав, и Кинан действительно слишком всё контролирует. Эгида просуществовала тысячи лет, потому что Совет Сиджил руководствовался утверждением, что все Старейшины равны. Но хрена с два, если он признается, что Лэнс может быть прав.

– Всадникам ты, конечно, не сообщил?

– Я отправил сообщение Эрику, – Лэнс взглянул на часы. – Перестань волноваться. Всё в порядке.

Чертыхнувшись, Ки вышел из комнаты. Чувство беспокойства ворочалось внутри. Он всегда доверял своим инстинктам, и прямо сейчас они выли, словно сигналы воздушной тревоги на территории Аллеи торнадо

[21]

. Что-то было не так. Нет, что-то неправильное происходило. Очень неправильное.

Когда Ки дошел до лестницы, ведущей к большому залу замка, его телефон внезапно зазвонил, и штормовая сирена в голове загудела сильнее. Он посмотрел на экран и бросился бегом по лестнице, сообщение от Джем мелькало перед глазами, как кровавое послание на месте преступления.

"

Мор напал на БП. Столько убитых…

Ки, он забрал Идесс…

"

Переводчик

:

navaprecious

Редактор

:

natali1875

Глава 25

Танатос оставил Ареса в крепости в качестве еще одного присматривающего за Реган. Теперь же пришло время Тану заняться вампирами, которых он оставил томиться в ожидании, пока разбирался с другим апокалиптическим дерьмом.

Единственное что, ненавидели дневальники – быть запертыми в темноте.

Буквально и в переносном смысле.

Мрачно улыбаясь, Тан шел через внутренний двор. Дневальники наблюдали за ним через щели между планками жалюзи из надворных построек, которые он использовал в качестве хранилищ, мастерских и жилищ для вампиров.

Адский пес охранял вход в крепость, не позволяя кровососам входить туда или, по просьбе Тана, покидать их жилье.

Он немного заставил дневальников потомиться в ожидании и вошел в здание, где жила группа ночных вампиров.

В строение с толстыми стенами, без окон возможность попадания солнечного света сводилась к минимуму, помимо этого внутри была еще одна степень защиты.

Верхняя секция была создана в качестве места всеобщего сбора, там была мебель, бытовая техника, полдюжины видеоигровых систем, и бильярдный стол.

Но, лестница вела глубоко под землю в спальные помещения, где был туннель, который, при необходимости, можно было использовать в качестве пути к отступлению.

Танатос запечатал его после того как Дэрик пытался отравить Реган. У него не было выбора.

Он спустился в темные глубины, и к моменту, когда достиг последней ступени лестницы, все двенадцать ночных вампиров стояли вокруг гигантского стола. Одни моргали, потому что только что проснулись из-за его появления, другие же с ясным взглядом и с опаской смотрели на него.

– Я перейду прямо к сути, – начал Тан. – Что вы знаете о заговоре против меня?

Они все обменялись взглядами, и в итоге Питер покачал головой.

– Мы ничего не знаем, сэр. Дневальники презирают нас. Они точно не делились с нами своими планами убийства.

Танатос все равно сомневался. По правде говоря, он не ожидал найти какого-нибудь ночного вампира, сотрудничающего с дневальником. И это было не просто, не потому что они ненавидели друг друга. А потому, что ни один ночной вампир не хотел бы, чтобы дневальники пришли к власти в пост-апокалиптическом мире Мора.

– Сэр, – сказал Роланд, выступая вперед. – Мы здесь, потому что хотим этого. Если бы вы даже не запретили нам покидать наши дома, мы бы сами этого не делали до тех пор, пока бы все не закончилось. Мы не хотим, чтобы у вас была причина подозревать нас в чем-либо, если что-нибудь еще случится.

Питер кивнул.

– Это было бы честью защищать Реган.

Одновременно вампиры опустились на одно колено, приложив кулаки к сердцу.

– Мы исполним любой ваш приказ.

Вся боль причиной которой стали отступники дневальники померкла в сравнении со смиренной лояльность, проявленную перед ним.

– Спасибо. Это честь для меня. – Он прочистил горло. – Я открою спасательный туннель, но все еще не могу позволить вам быть в крепости. Я не верю, что один из вас участвовал в попытке убить моего сына, но Реган не может различать вас и дневальников. Черт, Лимос и Арес зачастую не могут различить вас. Не могу рисковать, вдруг кто-то проникнет в крепость под видом ночного вампира.

– Мы можем подождать. – Роланд посмотрел на Тана сквозь взлохмаченную рыжую челку, которая все время падала ему на глаза. – Но если мы нужны вам, мы здесь.

Танатос вышел оттуда прежде, чем начал неуклюже обнимать их всех и приготовился к настоящему противостоянию. Он остановился в центре двора в пятне солнечного света и позвал дневальников. Они вышли из своих зданий, моргая в утреннем свете.

– У меня была очень интересная встреча с вашим братьями во Франции, – сказал Тан, останавливая их на полпути. – Кто знает, о чем я говорю? Никто? Так я и думал. Итак, вот в чем дело. У меня нет времени пытать каждого из вас. Но у меня есть время сделать вам новые тату. Классно, правда? Кто-то имеет что-то против новой метки?

– Бладрекс? – Оуэн, коренастый, светловолосый вампир прихрамывая вышел вперед. Он оттянул ворот рубашки, чтобы показать свою тату неразглашения. – Они есть у нас.

– Правильно. Но эта будет другой. Вы помните Орелию, демона Сайлоса, которая делала вам первые. Ну, она сделает каждому личную тату, взяв картинку из ваших воспоминаний. – Танатос ухмыльнулся, позволив своим клыкам показаться. – Поэтому, если вы меня не предавали, вам нечего бояться. Но если… давайте скажем так, можете начинать писаться в свои штанишки.

Он ткнул пальцем в Виктора.

– Давай, дружище. Ты первый. – Пока Виктор подходил ближе, Танатос потерял частичку своего задиристого настроения, ибо правда состояла в том, что он любил своих вампиров, и от убийства предателей ему будет так же больно, как и им.

Почти.

***

Реган. проснулась одна. Ну, одна за исключением огромного адского пса, который лежал у двери.

Зевнув, она села, ожидая увидеть Танатоса, сидящим на стуле в углу. Но там его тоже не было. Разочарование прорвалось сквозь ее еще сонное состояние, но в ее животе заворочался маленький пони, и она улыбнулась. Она могла жаловаться, когда он бушевал в ней как ураган, но ощущать его движения внутри были хорошо, и ей всегда становилось спокойно, когда она чувствовала его.

– Давай-ка найдем твоего папочку, малыш.

Папочка. Ого. Как далеко она ушла от восприятия Танатоса как донора спермы. Сперва он стал отцом, а теперь она называет его папочкой.

Она приняла душ и оделась в один из новых нарядов, который ей привезла Лимос, мысленно поблагодарив всадницу за отсутствие дурного вкуса в одежде. Лимос хоть и одевалась как подросток в яркие наряды, но для Реган она выбрала гораздо менее кричащую одежду.

Чёрные брюки для беременных и оливково-черный топ были аккуратны и практичны, дополняли наряд черные кожаные сандалии, которые добавляли женственности, но без излишней утончённости.

В сопровождении адского пса Реган направилась в гостиную, но встретила ее только тишина.

– Танатос? – позвала она.

– Я здесь, – тихо донеслось из библиотеки, и она поспешно вошла внутрь и нашла Танатоса, согнувшегося в углу над большим непонятным объектом из дерева и кожи.

Адский пес плюхнулся на пол позади нее, когда она подошла ближе к Танатосу.

– Что ты делаешь?

– Работаю над проектом.

Он посмотрел вверх, его глаза загорелись, когда встретились с ее. Она покраснела, вспомнив, что они делали вчера вечером.

– Я сделал тебе немного блинчиков. И вафель. И бекон, и яйца. – Он указал на три накрытые тарелки на столе. – Я не знаю, что ты любишь, и ты сказала, что не умеешь готовить.

В ее животе заурчало.

– Мне все нравится. Спасибо.

Она подняла одну из крышек и бросила полоску бекона адскому псу, а затем взяла и для себя. Блин, она только что покормила демонического пса? Этот ребенок сделал ее мягкой и глупой. Боже, она надеялась, что все это пройдет, как только он родится.

И сразу было бы безопаснее жить с Джем и Кинаном.

От одной мысли, воспринимавшейся раньше легко, теперь все внутри сжималось. Она погладила живот и почувствовала движение под ладонью. Ручка или ножка прижималась к ней с другой стороны, и сердце Реган переполнилось чувствами.

Я бы сделала все возможное, чтобы доказать, что быть со мной – это лучший вариант.

Реган хотела того, что лучше. Но смогла бы она это осуществить?

– Ты не ешь, – пробормотал Тан, не отрываясь от своего дела. Его волосы свисали, скрывая выражение его лица, но его голые руки были согнуты, и он делал гравировку тонким металлическим инструментом на грубой коричнево-красной коже.

– Вызовет ли это у тебя аппетит, если я скажу, что Виктор не причастен к заговору с целью убить нашего сына?

Слава богу. Ей стало спокойно за малыша, и за Танатоса тоже. Он нуждался в этом. Очень сильно.

– Как ты узнал?

– Я отвел его к моей татуировщице, Орелии. Она не нашла обмана в его действиях. Но я не советую тебе использовать свой дар на его татуировке. Судя по всему, он не всегда был хорошим парнем.

Тан посмотрел на нее, и одна косичка зацепилась за его плечо, у Реган возникло желание протянуть руку и накрутить ее на палец.

– Виктор отведет других, по очереди. После этого, ты не откажешься с помощью своего дара прочесть их татуировки? Я был с Виктором, когда ему делали его тату и Орелия смогла рассказать мне о рисунке. Но у меня нет времени, чтобы сидеть со всеми.

– Конечно, – сказала она. – Это замечательно быть полезной. – Взяв кусочек бекона, она вытянула шею, чтобы лучше рассмотреть, что делает Тан. – И часто ты этим занимаешься?

– Да. У меня есть помещение во дворе, где я делаю исторические репродукции. Это помогает мне успокоиться. Мне нужно отвлечься, пока я жду, когда вернуться Виктор с Артуром.

– Если я не ошибаюсь, он много значит для тебя?

Когда Тан не ответил, она протянула руку и провела пальцем по изогнутой деревянной основе проекта, над котором он работал.

– Как красиво. Что это…

Она замолчала, наконец, видя, над чем он работает.

Колыбель. Танатос делал колыбель.

– Что думаешь?

Он говорил это с такой нежностью, ласково проводя ладонью по гладким линиям деревянной основы качалки, а затем по коже с мелким тесненным рисунком, которая была натянута на раму.

Реган не могла говорить. Тишину нарушало только тяжелое дыхание адского пса. Она обратила внимание на рисунки животных, все были выполнены в кельтском стиле.

В итоге, когда к ней вернулась способность разговаривать, теперь она не знала что именно сказать? Неужели он все еще надеется воспитывать ребенка самостоятельно, даже после того как его собственные прислужники пытались убить малыша? Даже если каждое злое существо на планете будет пытаться убить ребенка, чтобы начать Апокалипсис?

Она понимала его теперь… очень хорошо понимала, почему он хочет оставить малыша. Но до тех пор, пока им угрожал Мор, ни один из них не сможет вырастить этого ребенка.

Реган только и смогла сказать:

– Это прекрасно. Удивительно.

Казалось Тан знал о чем она подумала, и очень аккуратно взял ее за плечи и повернул к себе.

– Я знаю, что ты планируешь сделать с нашим сыном. И знаешь, что я ненавижу это. Но мы боролись и так слишком много, так что в оставшееся время до рождения ребенка, мы должны поработать над этим.

– Звучит логично, – Реган слегка ему улыбнулась. – Ты совсем не похож на человека, который штурмовал штаб-квартиру Эгиды и похитил меня.

– Да, – выдохнул он. – Я был немного не в себе.

– Это и понятно, учитывая то, что я сделала с тобой.

– Мы оставили это в прошлом. Ты та, кто сказала, что нам не нужно искать простые решения. Нужно разговаривать об этом.

Реган резко вздохнула. Была ли она готова к разговору? Тан прав, она сказала, что им это нужно. Как нормальным людям. Да потому, что воин Эгиды с демоническими силами и четвертый всадник Апокалипсиса были совершенно нормальными.

– Ладно, – сказала она, подбадривая себя.

– Раз нам нужно поговорить, я хочу, чтобы ты знал, что если с Мором все получится… ну, ты знаешь, мы остановим его…

Она отсчитала три ломтика бекона и скормила их псу. Тан терпеливо ждал, что было странно.

– В любом случае, думаю, возможно, мы могли бы что-то придумать, что делать с малышом.

С трудом сглотнув, Тан закрыл глаза. Когда снова их открыл, будто новые крошечные огоньки зажглись в них.

– Мы победим его, Реган. Мы сделаем это. А сейчас давай сосредоточим наши усилия на прекращении чертового Апокалипсиса. Мы выясним все остальное после.

Он был таким противоречивым иногда. Его неконтролируемая злость могла означать смерть для тысячи людей, но, когда Тан спокоен, являл собой самого разумного, заботливого человека, которого она когда-либо встречала.

Реган не могла поверить, что когда-то думала о нем как о монстре с куском льда вместо сердца. Сейчас же она видела, что это сердце плавилось от возможности иметь семью, и каким-то образом и ее собственное сердце открылось ему и ребенку.

Но что, если слишком поздно выяснять, на какой стадии развития находятся их отношения?

Реган почувствовала боль в животе.

– У нас, возможно, не так уж много времени.

– Никаких "возможно", – сказал он серьезно. – Не надо. Пока я разбираюсь со своими вампирами и пытаюсь тебя защитить, Лимос и Эрик организовывают ловушку для нашего брата, а Арес собирается сделать так, чтобы Идесс препроводила Мора к Азаготу.

Верно. Мрачный Жнец. В прошлом году он заявил, что возможно он их отец, но, насколько ей было известно, данная версия не подтвердилась.

– А что если Азагот не твой отец?

– Мы будем в заднице, если не остановим Мора, когда наш сын родится. Одно лишь точно, то что я узнал от твоих коллег сегодня утром. Эрик сказал Кинану, что доставит твоих хранителей и парализующий яд сегодня.

По какой-то причине, она не была больше уверена в необходимости их присутствия, даже если хранители и были сейчас на пути к ней. Напряженность в отношениях между ней и Танатосом почти сошла на нет, и в этот момент Эгида могла дестабилизировать все. Кроме того, глубоко в душе она хотела, чтобы рядом с ней был только Тан.

– Танатос?

– Да?

– Ты сможешь пережить то, что мы собираемся сделать с твоим братом?

Танатос сглотнул, а его тату дико волнообразно задвигались.

– Мне придется.

– Я бы подумала, что даже с учетом того, что ты сделал и через что тебе пришлось пройти в жизни, если и есть татуировка, которая тебе нужна, это будет именно эта.

– Ты бы расстроилась?

– У меня нет никакого права расстраиваться.

– Это не то, что я спросил.

То, каким тоном было это сказано, превращало утверждение в вопрос.

– Нет. – Реган слегка покраснела. – Ты был прав, когда говорил, что я не должна судить вас и ваши методы решения вопросов.

Он протянул руку и убрал волосы с ее щеки, позволив своей руке задержаться, от чего сердце Реган пустилось вскачь. Успокаивающие прикосновения Тана заставили ее осознать, что он может быть нежным. И с каждым движением пальцев, она страстно желала еще.

– Я точно не говорил этого.

– Не точно, но это, что ты имел в виду. И ты был прав.

Она потерлась о его руку как кошка в течке.

– У меня большой опыт в сражениях с демонами, но я ничего не знаю о нормальной жизни. И у меня нет права судить в любом случае. Я хорошо складываю твои носки в ящике и у меня хорошо получается упражнение на счет.

– Покажи мне.

– Показать тебе как правильно складывать носки?

Он усмехнулся.

– Нет, твое упражнение на счет.

– Ничего особенного. Просто выбери число, которое ты любишь. Я, как правило, выбираю трёхзначные числа.

Она взяла его за руку и положила ее на стол.

– Теперь стучи пальцами и считай.

– Стучать?

– Стучи.

Он приподнял бровь, но его длинные пальцы задвигались под ее. Реган поразило, что по возрасту у него должны были быть более грубые, мозолистые руки. Но кожа была гладкой и упругой, а руки правильной формы и такие… умелые.

– Видишь, – сказала она хрипло. – Разве ты не начинаешь успокаиваться?

Его голос был хриплым, а рот изогнулся в причудливой улыбке.

– Как ни странно, но чувство, которое я испытываю, противоположно спокойствию.

– Ты может и большой, страшный воин, – фыркнула Реган, убрав руку, – но подвержен ОКР.

Тан засмеялся, запрокинув голову – потрясающее зрелище.

– Может когда-нибудь покажешь мне, как навести порядок в носках.

– О, да ты у нас весельчак.

Он пошевелил бровями.

– Иногда бывает.

Все больше и больше появлялось таких моментов, когда им становилось уютно друг с другом, и Реган они нравились. Слишком много плохого было между ними, да и в мире. И пугало ее то, что, без сомнения, впереди их ждали еще более худшие события.

Да, они с Танатосом смогли преодолеть многое в их отношениях, и, возможно, ему удалось обрисовать все так, будто у него и его брата с сестрой наметился прогресс в сотрудничестве с Эгидой. Но по своему опыту Реган знала, что как только все начинало казаться нормальным… тут же начинало к чертям катиться в ад.

Переводчик: Еж, silvermoon

Редактор: natali1875

Глава 26

Слава Богу, Реган изменила свое мнение. Пускай она все еще планировала отдать их сына, если они не смогут остановить Мора, но сейчас он знал, что это было не из-за того, что она не хотела малыша.

Тан видел доказательства, что Реган любила ребенка все время, но теперь уверенности в том, что отдать малыша Джем и Ки правильный поступок, становилось меньше.

Хорошо, потому что Тан не позволит этому случится. Реган могла не верить, что он может обезопасить их сына от Мора и его сил, но как только Тан уладит ситуацию с вампирами, у него появится охрана.

Он попросит у Кары стаю адских псов. Наймет дюжину убийц из логова. Черт, да он построит долбаную крепость, если придется.

У него скоро родится сын и он будет его охранять.

Оставался еще один вопрос. Захочет ли Реган участвовать в жизни их сына? Захочет ли больше этого?

Его сердце пропустило удар, от мимолётной сумасшедшей мысли, что он может получить от жизни больше, чем когда-либо надеялся.

Семью.

Безжалостно оттолкнув эту мысль, Тан вышел из душа. Он работал, пока Реган разделяла завтрак с адской гончей, а теперь настало время встретится с Кинаном и Хранителями, которые могли появиться в любой момент.

Надев черные джинсы и водолазку, Танатос нашел Реган в библиотеке с книгой на коленях, но глаза девушки были прикованы к телевизору.

Она повернулась к Тану, с румянцем на щеках.

– Что это? Порно для вампиров?

Вот, черт. Немного неловко вышло. Но главным образом потому, что теперь Тан хотел бросить Реган на стол и в реальности закончить сцену.

– Ага, – Тан наблюдал, как на экране один вампир трахал человеческую женщину, а второй вгрызался ей в запястье. – Одно из лучших. "Маффи – вампирская потаскушка".

– Похоже, срежиссировано профессионально.

– Так и есть. На такое видео большой спрос.

– А доноры крови… добровольно участвуют? Эта женщина и та, которая сейчас в спальне, лишившаяся доброй части крови, ранее убегали от вампиров.

– Иногда они участвуют доброваольно, – ответил он и закатил глаза, когда Реган возмущённо ахнула. – Что? Половина кайфа для вампиров – когда они преследуют и настигают жертву. Очевидно, что женщины снялись в этом видео добровольно. Они наслаждаются происходящим.

Танатос указал рукой на экран, а другой вскользь поправил стояк.

– Видишь, она достигла оргазма.

Лицо Реган стало цвета кожи возбуждённой демоницы Сора. И если можно было судить по её аромату, то она ещё и возбудилась.

– И ты это смотришь?

Её разгневанный голос возымел бы больше эффекта, если бы на заднем плане женщина не стонала и не выкрикивала: "О да, да, да!". И если бы Реган не затаила дыхание.

И если бы сама Реган не издавала подобных звуков в постели.

Правда её стоны были ниже, с сексуальной хрипотцой.

– Помнится, тебе нравилось ощущение моих клыков, царапающих твою кожу, – пробормотал он.

На экране, один из мужчин вывел женщину из спальни и возбуждал ее склонившись лицом к внутренней стороне ее бедра, его клыки царапали ей кожу, а язык скользил все ближе и ближе к сердцевине.

Когда он накрыл ее своим ртом, Тану пришлось прикусить губу, чтобы заглушить стон. Он не делал такого с Реган, но внезапно захотел… очень сильно. Его рот наполнился слюной, а клыки запульсировали, и да, он собирался попробовать ее, когда она будет кончать.

Тан взглянул на стол и задался вопросом насколько быстро сможет раздеть Реган. С его губ сорвалось эротическое рычание, и он повернулся, сосредоточив на ней свой взгляд, словно лазер.

Он собирался взять ее. Прямо сейчас.

Реган поднялась на ноги и встретила его на пол пути, распластав ладони на груди Тана, и потянулась к его рту.

– Стол? – прошептала она у губ Тана.

– Мы все на той же странице, – тоже шепотом ответил он.

Осторожно но с крайней необходимостью, Тан повернул ее и поднял на деревянную столешницу, не обращая никакого внимания на то, что бумаги, карандаши и посуда, оставшаяся после завтрака, полетели на пол.

В дверном проеме послышалось рычание, и быстро, прежде чем проклятая гончая успела пробраться в комнату и убрать разрушение, Тан захлопнул дверь. За хлопком двери послышалось несчастное тявканье.

Реган выдохнула его имя и потянулась к его штанам, но как только ее пальцы начали расстегивать молнию, через толстые стены имения послышалась вибрация отдаленных хлопков вертолета.

– Иисусе Христе, – рыкнул Тан. – Мать. Твою.

– Определенно та же страница. – Голос Реган был хриплым и яростным, и внутренний воин Тана закричал в одобрении.

– Вы эгидовцы просто ужасно подбираете время.

Он оторвался от Реган, хотя неудовлетворённая похоть сжигала его изнутри. Почти сорвав дверь библиотеки с петель, Тан бросился к входной двери. Привычка и инстинкт заставили его закрыть Реган своим телом, когда он покрытый броней, открыл дверь.

Приблизительно в пятидесяти метрах от его имения приземлился транспортный вертолет. Мужчины выпрыгивали из него один за одним, некоторые в камуфляже и с оружием, другие одеты более небрежно, но несомненно, все они были эгидовцами. Но где же Кинан?

Реган толкнула Тана локтем.

– Можешь спрятать свой меч. Я знаю этих людей.

Тан взглянул на лезвие в своих руках. Он даже не помнил, как вытащил его. Выругавшись, он спрятал меч в ножны.

– Может и от брони избавишься? Она не обязательна, и к тому же заставит их принять оборонительную позицию.

– Хорошо. Так им и следует сделать.

– Танатос. – От досады, Реган постучала ногой. – Мы тебе не враги. Пожалуйста сделай это. Ради меня.

Черт бы ее побрал. Она в точности знала, как получить то чего от него хотела. И это всегда было плохим признаком.

Тан провел пальцами по шраму на горле в форме полумесяца, и вышел на солнце пока исчезала его броня.

– Остановитесь. – Четверо парней впереди замерли на месте, а остальные последовали их примеру. – Представьтесь и озвучьте свои цели.

– О-о, ради Бога, – вздохнула Реган. – Ты что автоматически возвращаешься в средневековье, когда разговариваешь с Хранителями? Это Лэнс, Хуан, Тахуми и Омар. Они Старейшины. Остальных я не узнаю, но это определенно Хранители.

Великолепно. Прекрасно. Но какого черта они все заявились сюда? Он ожидал Кинана ну и возможно Декера. Хотя, Декер поступит умно, если не станет сюда больше являться. Никогда.

– Где Кинан? – спросил он у парней.

Тот которого звали Лэнсом вышел вперед.

– Он занят. Тебе придется иметь дело с нами.

Как, черт возьми, эти люди узнали о местонахождении его имения? Как смогли его увидеть? Тан установил магическую защиту вокруг дома, чтобы сделать невидимым для людей и демонов. Как только кого-то сопроводят через магическое поле, то после этого он может видеть дом, но новые люди… сомнительно.

Он предполагал, что координаты дал им Кинан, но это не объясняло каким образом они смогли увидеть строение.

– Старейшины могут войти, – сказал Тан. – Все остальные… остаются.

Четверо мужчин вышли вперед, и Реган поприветствовала объятьями всех, кроме Лэнса. Ревность и желание защитить почти свели Тана с ума, но в конечном счете, он чертовски сильно гордился тем, что не поотрывал им головы и не скормил их двум адским гончим, которые крались позади них.

Реган стрельнула в Тана испепеляющим взглядом.

– Ты бы не мог сказать гончим не есть моих друзей?

– Извините, парни, – прикрикнул Тан на псов. – Сегодня никаких закусок. Идите патрулируйте Мора. – Псы зло зарычали и убежали, недовольно завывая. Хранители, тем временем, выглядели так, словно нуждались в смене нижнего белья. Смешно.

Тан повернулся к людям, которые стали полукругом в центре его гостиной.

– Объясните. Почему вы видите мое имение?

Лэнс улыбнулся, и Тан незамедлительно его возненавидел. Было в нем что-то… скользкое.

– Это не имеет значения. Важно лишь то, что мы привезли Хранителей и кверес. Мы оставим пехотинцев и все остальные уберутся из диапазона твоей злости, после того как обсудим кое-что с Реган.

Заносчивые сукины дети. В воздухе повисло напряжение, и как бы Тану не хотелось смять этих ребят, он понимал что они пришли сюда, чтобы защитить Реган. Не важно, что он думал об ублюдках, она была о них высокого мнения. Она… нуждалась в них.

Защитник в нём, мужчина, который отдал бы жизнь ради защиты жены и ребенка, болезненно взвыл от самой мысли о том, что эти мужчины для чего-то были нужны Реган, но его более цивилизованная сторона понимала. Вроде как.

Поэтому он пока что позволит им жить.

– Ты в порядке, Реган? – Хуан переступил с ноги на ногу, и Тан уловил дуновение его нервозности. По крайней мере, один был умный. – Он навредил тебе?

Люди постоянно спрашивают об этом. Уже устарело.

– Нет. – Реган встала между ними, и Тан поборол желание оттащить ее обратно. – Поверьте мне, Танатос не угроза.

– Не для тебя. – Танатос встретился взглядом с каждым из четверых Старейшин. – Но я убью любого кто позарится на то, что принадлежит мне.

– Мудак, – пробормотал Лэнс.

Реган издала слабое рычание, которое скорее всего не должно звучать сексуально, но это опять завело Тана и разбудило желание утащить Реган в спальню, в стиле пещерного человека, и закончить то, что они начали в библиотеке.

После того, как он задушит Лэнса его же кишками.

Должно быть, Тан озвучил свои мысли, поскольку Реган повернулась к нему, положила ладонь ему на грудь и взглянула в лицо. Так. Чертовски. Сексуально.

– Манеры, Всадник. Это, то что отделяет нас… ну, от таких людей как Лэнс. – Он стрельнула взглядом в Старейшину и снова повернулась к Танатосу. – Можешь дать нам минутку?

Он знал, что ей необходимо обсудить с представителями Эгиды их профессиональные вопросы, и он понимал, что есть вещи, которые ему знать не положено… если печать сломается, он сможет использовать полученные знания против них. Поэтому да, он все понимал.

Но не значит, что ему это по душе.

– У вас пять минут, – проскрежетал он.

Ему в любом случае необходимо было проверить как там Арес и Лимос. Тан понизил голос и прикоснулся губами к уху Реган, его кровь все еще так бешено бежала по венам, что его клыки царапнули мочку ее уха.

– Но после, мне нужно…

Ее рука хлопнула его по груди, не сильно, но чувственно.

– Я знаю, что тебе надо, Всадник.

О да она знала, разве нет? Что за восхитительная женщина. Из его груди вырвалось урчащее мурлыканье, хоть Тан и скалился на вторгшихся к нему Хранителей. Ага, он сам вверг себя в неистовство, и Реган каким-то образом это поняла.

Кровь или семя… что-то должно пролиться.

После того, как Танатос и его грозовое облако энергии скрылись из виду, Реган повернулась к своим коллегам-старейшинам.

– О чем вы думали, решив появиться здесь без Кинана? Он должен быть единственным, кто имеет дело с всадниками.

– И разве это не было проблемой, – сказал Лэнс, и что он имел ввиду?

Хуан открыл входную дверь и жестом пригласил выйти наружу.

– Давай. Нам нужно немного больше уединения, чем здесь есть.

Дерьмо. Зачем им понадобилось больше уединения, это может быть не хорошо.

– Что происходит?

– Просто доверься нам.

Хуан вышел и Реган последовала за ним, умирая от любопытства.

Хранители, которые сопровождали Старейшин разошлись, все вооружены до зубов, с арбалетами или мечами в руках, а их оружейные ремни были набиты деревянными кольями.

Лэнс повернул голову к вертолету, где настежь была распахнута боковая дверь, являя ряды сидений.

– Запрыгивай.

Беременные женщины никуда не запрыгивают и Реган замерла на месте.

– Зачем?

– Внутри установлено заглушающее звук заклинание, – ответил Хуан. – О чем бы мы ни говорили внутри, снаружи нас никто не услышит. – Он повернулся и взглянул на Омара, который опустился на одно колено прямо перед дверью имения, чтобы завязать шнурки на ботинке. – Я знаю, это кажется крайней мерой, но то, о чем мы должны рассказать тебе чрезвычайно деликатное.

В основании вертолета был установлен пандус, и Реган неуклюже забралась в огромную кабину, которая оказалась модифицирована под военно-десантный транспорт. Хуан, Лэнс и Тахуми последовали за ней внутрь, и когда Хуан захлопнул дверь… и замкнул ее, желудок Реган сжался.

В следующее мгновение, пилот запустил лопасти, и ее сердце присоединилось к опавшему желудку.

– Что ты делаешь?

Успокаивающая улыбка Лэнса не добавила ей уверенности.

– Лопасти помогают глушить звук.

Ей все это совсем не нравилось, как не понравиться и Тану. Через лобовое стекло, она увидела, как он выскочил из имения и бросился к вертолету. Позади него, Омар, который все еще стоял на коленях, вскочил на ноги с пистолетом в руке.

– Танатос! – Закричала Реган, словно он мог ее услышать.

Прозвучал выстрел и Тан грохнулся на землю, из его затылка торчал дротик с алым наконечником. Со стороны двора прибежали вампиры, но Хранители были готовы и когда они начали сминать персонал Тана, Реган закричала. Она попыталась добраться до двери, но Лэнс, Хуан и Тахуми преградили ей путь.

– Это чертово спасение, Реган! – крикнул Лэнс.

– Меня не надо спасать, вы идиоты!

В кабину «птички» запрыгнул Омар, и вертолет поднялся в воздух, замыкая Реган в ловушке.

– О чем, черт бы вас побрал, парни вы думаете? – закричала она, схватившись за поручень, чтобы удержаться. – Верните меня обратно!

Впереди, Омар тряхнул головой.

– Реган, у нас есть план. Так будет лучше.

Встряхнись. Думай. Вертолет в небе, значит сейчас, у Реган не оставалось другого выбора кроме как следовать согласно их плану. Ей это не нравилось, но пока она в точности не узнает, что происходит, нужно сохранять спокойствие. Что было не легко, учитывая, что Реган хотела выбросить их всех из вертолета за то, что они ранили Танатоса.

Она натянуто опустилась на сиденье.

– Каков план? И почему вы не обсудили все до того, как напали на Танатоса и похитили меня? Я устала от постоянных похищений. – И кроме того, Тан до крайности взбесится, когда очнется. – Вы вырубили его слюной адской гончей?

Лэнс покачал головой.

– Кверес. Мы должны были испробовать его, дабы убедиться что он сработает на Море.

– Это глупо, парни. И кроме того, вы наверняка уничтожили наш альянс со Всадниками.

Когда они не стали отвечать, Реган накрыло недовольным подозрением.

– Вы это знали, верно? Вы знали и вам все ровно. Почему?

– Потому, что, – ответил Тахуми, – завтра это уже не будет иметь значения. – Он выглянул в окно и снова посмотрел на Реган. – Реган, ты должна верить нам. Мы желаем только лучшего для тебя, и для мира. Сегодня мы собираемся закончить Апокалипсис.

– Что? – Она по очереди посмотрела на каждого из них. – Как? Мор у вас?

Вертолет тяжело накренился вправо и Реган чуть не соскользнула с сиденья. Когда она выпрямилась, Лэнс склонился вперед и оперся предплечьями о колени.

– Сейчас не время для вопросов, подозрений или сомнений. Пришло тебе время доказать каждому, раз и навечно, что Эгида поступила верно, когда не убила тебя во младенчестве.

– Да как ты смеешь. – Голос Реган дрожал от эмоций. – Как смеешь ты говорить, что я каким-то образом не проявляю лояльности. Я сделала все, о чем просила меня Эгида, включая соблазнение и предательство мужчины, который мог убить меня своим мизинцем. Так что не смей говорить со мной так, будто я опозорила тебя.

– Реган, – мягко сказал Омар, – никто не ставит под сомнение твою преданность. – Он стрельнул в Лэнса взглядом, полным отвращения. – Лэнс просто пытается сказать… скверное… что – то, что сегодня произойдет не будет легко, но ты должна доверять нам так как никогда раньше, и ты должна быть сильной. Мы должны держаться вместе.

Вертолет тряхнуло, Реган выглянула в окно и увидела, что они приземлились на огромном корабле. Когда дверь открылась, она снова повернулась к Омару.

– Я не понимаю.

– Поймешь.

Порывы ветра с соленой водой жалили ее кожу, пока Реган сопровождали от огромной «птички», мимо открытых сундуков, набитых оружием и запасами Эгиды, к двери на палубе. Мужчины вели ее лабиринтом коридоров, пока не подошли к металлической двери, настолько большой что сквозь нее мог пройти носорог.

Реган вошла в то, что напоминало медицинское учреждение. Собратья Старейшины последовали за ней внутрь и закрыли дверь.

В ее крови вибрировал зловещий звон, но Реган почувствовала глупость этого предчувствия когда из смежной комнаты вышел акушер-гинеколог, который лечил ее на протяжении месяцев.

– Реган. – Он тепло улыбнулся. – Рад тебя видеть. Как ты себя чувствуешь?

Вошли две медсестры, а также два здоровенных мужчины-техника, которые несли подносы с медицинскими инструментами, и зловещее ощущение обреченности вернулось.

– Я чувствую себя великолепно, – соврала она, когда увидела шприцы на одном из подносов. – Но я думаю, что пришло время сказать мне, почему я здесь.

Доктор Родански бросил резкий взгляд на Лэнса.

– Вы не сказать ей?

– Не сказали мне что?

Она положила руки на живот защищая, ее сильный природный инстинкт подсказывал ей, что здесь было что-то очень, очень неправильно.

Лэнс сделал рукой жест, который должен был успокоить ее, но провалился в эпическом масштабе.

– Нам нужен ребенок, Реган. Он нам нужен прямо сейчас.

– Это не ребёнок, – огрызнулась она. – Он мой сын. И что это значит, он нужен сейчас? Вы поймали Мора? Нам нужен Танатос и клинок Избавления…

– Не нужен, – прервал её Омар. – Мы думаем, что перевод пророчества, которому вы следуете неправильный. У нас есть новая информация, и она всё меняет.

– Новая информация? Какая?

Врач подошел к ней, держа в руке шприц.

– Просто расслабься, Реган. Я введу тебе наркоз и сделаю кесарево сечение, чтобы извлечь ребёнка.

Они не могли прикоснуться к ней. Реган знала это, но всё же, сердце начало болезненно колотится.

– И что тогда?

– Реган, – мягко произнёс Хуан, – тебе не нужно в этом участвовать. Ты будешь в отключке.

О Боже. Сердце Реган забилось ещё быстрее, к тому же в голове начало пульсировать.

– В отключке?

Лэнс опустил глаза, а когда вновь посмотрел на Реган, в его взгляде горели сочувствие и решимость.

– Чтобы остановить Апокалипсис, нужно принести ребёнка в жертву.

Переводчики

:

silvermoon, navaprecious,

Еж

, inventia,

Редактор

:

natali1875

Глава 27

Звуки битвы проникли сквозь чёрную пелену, застилающую сознание Танатоса. То, что использовал эгидовский ушлепок на нем было явно не слюной адской гончей, иначе Танатос не потерял бы сознание даже на несколько секунд, и из-за этого у него бы не шумело в голове. Нет, когда тебя парализовал яд адских псин, то все оставалось кристально четким.

Должно быть, кверес. Гребные ублюдки вывели его из строя оружием, которое обещали использовать против Мора.

Уёбки.

А Реган… Тело Танатоса задрожало, как стиральная машина в режиме отжима, когда начало приходить в норму. Насколько она вовлечена в это нападение? Тан ждал, что неминуемо появится безумная ярость, гнев из-за обмана, но ничего не происходило. Может потому… нет, он не верил, что после всего, что они разделили за последние несколько дней – совместные разговоры, занятия любовью – она опять его предала.

Ну, Реган он поверит на слово. А вот всех остальных, вовлечённых в это дело, убьет.

Зарычав, Танатос оттолкнулся от земли и поднялся на четвереньки. Вокруг него Хранители сражались с его вампирами, а в ярдах пятидесяти наступала стая адских гончих. Хорошо. Пусть разорвут этих ублюдочных эгидовцев на мелкие кусочки.

– Господин, – начал Виктор, пытаясь помочь Танатосу подняться, хотя у него самого был тяжелый перелом ноги. – Мы подвели тебя…

– Нет, это не так, – Тан с трудом встал на ноги и провёл пальцами по горлу. В ту же секунду на нём появилась броня. – Я потерял грёбаную бдительность и доверился не тем людям.

Виктор хотел ответить, но издал лишь стон, и изо рта полилась кровь. Деревянный болт, на подобии стрелы, пронзил грудь вампира, сделав в нём дыру, и разбился о доспехи Танатоса. В облаке густого дыма Виктор свалился на землю кучей почерневшего пепла

– Нет, – раздался полный боли рёв Танатоса. Он призвал свою косу и одним молниеносным движением обезглавил Хранителя, который убил Виктора. Адские псы напали на оставшихся эгидовцев, но Тан не стал стоять и наслаждаться зрелищем.

– Нам нужно добраться до корабля! – прокричал кто-то еле различимо среди шума работающих лопастей вертолёта, когда Танатос начал приближаться. Блядь, это значило, что он не может использовать Хэррогейт. Вода повлияет на портал с другой стороны, и Тан окажется прямо в океане… откуда не сможет выбраться с помощью Хэррогейта.

Его мысли обуревала жажда мщения. Он освободил Стикса, взобрался на жеребца и направился к своему сыну.

Стикс летел, словно за ним гналась стая адских псов, которых они оставили позади, и с каждым шагом ярость Танатоса нарастала. Он начал глубоко дышать, борясь с желанием убить всех вокруг и пытаясь сохранить контроль. Реган показала ему, как она остается спокойной, и он позаимствовал её трюк, отбивая большим пальцем ритм на передней луке седла. Один, два, три. Вдох-выдох. Один, два, три. Вдох-выдох.

Сработало. Лишь от части, но всё равно сработало. Он собирался разорвать тела эгидовцев на части, но в спокойном и рассудительном состоянии.

И если Реган или ребенок хоть как-то пострадали, то всё его спокойствие мгновенно улетучится. Эгида хотела войны – так она её получит.

***

– Пожертвовать? В смысле убить?

Реган так быстро отшатнулась от коллег, что наткнулась на тележку, опрокинула её, и все инструменты рассыпались по полу.

– Пошли на хуй, – прошептала она. – На хуй всех вас. Вы не тронете моего сына.

– Реган, – произнес Лэнс таким спокойным голосом, что у неё волосы стали дыбом, – ты согласилась. Когда мы в самом начале пришли к тебе, ты согласилась…

– Я согласилась забеременеть. Святой Боже… Я не давала согласия на убийство собственного ребенка!

– Реган, будь благоразумной, это не твой ребёнок. Он принадлежит Эгиде, – Хуан подошел ближе, и комната начала вращаться. – Это ведь даже не ребёнок. А демон. Демон, чья смерть спасёт человечество от непостижимых ужасов.

– От непостижимых ужасов? Ты словно диктор из тех фильмов пятидесятых годов о готовности к ядерным взрывам, – грудь Реган сдавило вокруг бешено колотящегося сердца. Они говорили серьезно. Они не видели никакой проблемы в том, чтобы убить новорождённого младенца. – Вы идиоты! Танатос чувствует своё дитя. Он найдёт нас и перебьёт всех вас без исключения.

Лэнс покачал головой.

– Мы это предвидели. Нам стало известно из надёжного источника, что Всадник не может открыть Хэррогейт, ведущий на корабль.

У Реган закружилась голова, ей стало так плохо, что она опёрлась рукой о стену, чтобы не потерять равновесия.

– Кто вам это сказал? Это ложь.

Она понятия не имела, было ли правдивым их заявление, но прямо сейчас она была готова сказать что угодно, чтобы остановить их безумный план.

– Мы знаем, что это правда, – Омар встал слева от Реган, и теперь она была окружена. – Давай сделаем ситуацию проще для всех. Это единственный путь, Реган.

Ладно, успокойся…

думай…

думай.

– Вы не сможете ко мне прикоснуться, – она сомневалась, что истерические нотки в её голосе помогут делу. – Этот, как вы утверждаете, демон защищает меня.

Лэнс улыбнулся.

– И это мы предвидели, – он подозвал жестом одного из лаборантов, стоящих рядом с доктором. Лаборант открыл шкафчик и достал поднос со свечами, пакетиками какого-то порошка, церемониальной чашей и несколькими другими вещами, которых Реган не узнала. Другой принёс клетку с живым кроликом.

– Кровавая магия? – Реган замутило. – Вы собираетесь нейтрализовать связь тёмным заклинанием? Вы не знаете, сработает ли оно! Это может убить ребёнка!

Реган сразу поняла, какую глупость сморозила, учитывая, что их целью как раз и была смерть её сына.

Они стали одержимыми. Это единственное объяснение. Её коллеги, люди, которых она считала своей семьёй, которые сражались бок о бок с ней, разделяли эгидовскую идеологию, дали крышу над головой просто должно быть попали под влияние зла. Каким-то образом Мор, этот сукин сын, добрался и до них.

Да пошло всё на хер. Развернувшись, Реган впечатала кулак Лэнсу в лицо. Её тело наполнилось силой, и парень, взлетев в воздух, врезался в перегородку и уже без сознания осел на пол. Чьи-то руки схватили её сзади, но опять сила ребёнка словно взорвалась в ней, когда Реган развернулась, то увидела, что Омар отлетел назад прям о к дверному проёму и свалился на землю неподвижной кучей.

– Не походите, – прорычала она. – Вы видели, на что я способна. Следующий, кто попробует причинить мне вред, на себе ощутит мою душевысасующую силу.

Ещё один блеф, потому что она не чувствовала даже искорки, зарождающейся внутри.

Ни с кого не спуская глаз, Реган дотянулась до двери позади, открыла её и со всех ног понеслась по коридору, стараясь поскорее добраться до палубы. Она надеялась заставить пилота вертолёта увезти её прочь с корабля, но когда открыла дверь, разочарование окутало её словно ватное одеяло.

Ах ты ж твою мать! Вертолёта не было.

Позади слышался топот приближающихся шагов.

Так, не паникуй.

Изо всех сил стараясь не терять самообладания, Реган захлопнула дверь, ведущую из коридора и повернула блокирующий затвор. Стоящая рядом швабра стала её лучшим другом. Схватив её, Реган пропихнула ручку через колесо затвора, чтобы его никто не смог повернуть. Надолго это их не удержит, но Реган думала, что ей вполне хватит и нескольких минут. Она побежала к ящикам, в которых Эгида хранила оружие и схватила арбалет. Под оружием лежала огромная деревянная коробка. Внутри, на подставке из акустического поролона стояли пузырьки с жидкостью молочного цвета.

Кверес.

Реган припрятала один. Адреналин придавал ей сил, и она бросилась к моторизованной спасательной шлюпке на правом борту корабля. Ей была видна береговая линия, и, хвала небесам, море не штормило. Значит, миссия выполнима.

Реган неуклюже влезла в надувную лодку, схватила пульт управления и щелкнула переключателем. Из-за звука вращения шестерёнок и тряски у неё перехватило дыхание, пока лодка опускалась сбоку корабля.

Реган слышала голоса сверху, и когда лодка шлёпнулась о воду, то крики превратились в ругательства.

– Блядь! Включите лебёдку на обратный ход. Вытащите шлюпку! – слабый голос принадлежал Лэнсу, и Реган чуть не рассмеялась понимая, что её удар, скорее всего, выбил ему несколько зубов.

– Слишком поздно, – лёгким движением запястья Реган отсоединила крепления от троса, и её маленькую лодку понесло в свободное плаванье. Девушка нацелила арбалет в голову Лэнса, когда он выглянул из-за борта корабля.

– Катитесь в ад, придурки!

Одной рукой всё ещё удерживая оружие, она нажала кнопку зажигания, и маленький дизельный мотор взревел к жизни.

Несколько минут – и Реган отплыла достаточно далеко от корабля Эгиды, чтобы наконец вдохнуть полной грудью. И расслабиться. Правда потом она посмотрела вперёд на сушу и причал, врезающийся в воду, и увидела вырисовывающийся силуэт человека.

Крупный, вооружённый мужчина стоял словно статуя, его волосы развивались на ветру и хлестали по лицу. Танатос. Дышать стало трудно. Господи, Реган отсюда чувствовала его ледяную ярость. Она не верила, что Тан причинит ей боль, даже случайно. Но что если он взорвётся как в тот день, когда истребил большую часть населения острова?

Во рту у неё пересохло, горло сдавило, когда она направила лодку к покосившемуся причалу. Пока Реган поднималась на ноги, сапоги Танатоса отбивали угрожающий ритм. Она не могла сказать с уверенностью, или у неё подкашиваются колени, или шатается шлюпка, но, какова бы не была причина, Реган с трудом удержалась на ногах, пока руки Танатоса не обвились вокруг её плеч, и он без труда поднял её на причал.

Наконец она встретилась с ним взглядом. И сразу же об этом пожалела.

Вся эта ледяная ярость заволокла его глаза убийственным стеклянными блеском. Танатос окинул Реган взглядом с головы до ног, скорее всего, проверяя состояние её здоровья. Закончив осмотр, он открыл портал и повёл её за собой, не проронив ни слова. Когда они вышли на окровавленный двор перед имением Танатоса, события прошедших дней навалились на Реган со всей тяжестью.

Почерневшие останки убитых вампиров смешались с кровью и частями тела мёртвых хранителей. Хранителей, которые, скорее всего, до конца не знали, что планировали старейшины. Они были допустимой потерей в борьбе за великое добро. Кругом адские гончие… делали то, что делали со своими жертвами. Желудок Реган скрутило от вида и смрада смерти.

Слов не было. Лишь ужас и отчаяние и необходимость защитить ребёнка.

Танатос, продолжая крепко сжимать её руку, вошел в имение, даже ни разу не взглянув на Реган. Уже внутри он отпустил её ладонь и прямым курсом направился в библиотеку. Реган последовала за ним, закрыв дверь, словно так она могла отгородится от смерти, предательства, всего мира.

Танатос стоял к Реган спиной, уставившись на колыбель в углу.

– Ты замешана в этом? Ты знала, что Эгида собирается забрать тебя и напасть на моих людей?

– Знала ли я? – она резко втянула воздух. Танатос думал, что она предала его. Опять. – Нет, Боже, нет. Я понятия не имела, что они планируют.

– Даже если так, ты ушла добровольно?

Она опустила взгляд на свой живот, не уверенная, как ответить.

– Реган? – упорствовал Танатос.

– Я села в вертолёт добровольно. Я знаю, ты им не доверяешь, но у меня не было причины сомневаться. Но когда заработал двигатели, а ты выбежал из дома…

– Тогда что? – Тан развернулся, и Реган не нравился его отстраненный взгляд. Они так далеко продвинулись, а это происшествие могло всё уничтожить. – Что ты тогда сделала?

– Постаралась выбраться. А потом мы взлетели, и я ничего не могла сделать. До тех пор, пока мы не оказались на корабле. Тогда я узнала, зачем они меня похитили и смогла убежать.

– Зачем они тебя похитили? – взгляд Танатоса из отстранённого стал ошеломлённым. – Разве не для того, чтобы забрать у меня?

Её пульс подскочил, сердце начало бешено колотится от новой волны паники. Если Танатос узнает, что они намеревались сделать, то может впасть в ярость особо крупного масштаба. Но он должен знать. От него столько утаивали, опасаясь его реакции. Настало время наконец-то отнестись к нему не только как к смертельной бомбе, готовой взорваться в любой момент, а поверить в него.

– Увезти меня от тебя было только частью плана, – тихо сказала она. – Они хотели извлечь ребёнка.

– Зачем? Они поймали Мора?

– Нет, – её голос больше напоминал хриплый стон. – Они хотели… они собирались извлечь нашего сына… и убить.

Из-за внезапной вспышки ярости, из брони Танатоса вырвались души и закружили вокруг него. Сотни душ. Тысячи. Вот чёрт. Реган быстро схватила его за руку и вложила его пальцы себе в ладонь.

– Отбивай ритм, Тан. Ты справишься. Считай со мной.

– Да какое считай! Я просто вне себя от ярости, – закричал он. Тан посмотрел вниз, его челюсти были плотно сжаты, и Реган поняла, что не взирая на все слова, он старался держать себя в руках. Старался… ради неё.

– Танатос? Мне нужно поговорить с Кинаном.

Тан резко поднял голову.

– После всего, что Эгида тебе сделала, ты хочешь привести сюда ещё одного хранителя?

– Мне необходимо понять, почему они это сделали, – слёзы щипали глаза, затуманивая зрение, и Реган ненавидела себя за эту слабость. – Старейшины, которые меня похитили… были одержимы или под влиянием заклинания. Это единственное объяснение. Пожалуйста, я должна во всем разобраться.

– Я тоже. – Танатос усмехнулся, но совсем не весёлой улыбкой. – Нужно узнать, кого убивать.

Переводчик

:

navaprecious

Редактор

:

natali1875

Глава 28

Смерть и сумасшествие вибрировали внутри Танатоса, сотрясая его так, будто он стал эпицентром землетрясения. Повсюду вокруг него лежали мертвые вампиры, мертвые Хранители; а на вершине всего, укоренившаяся ярость из-за похищения Реган жгла словно яд, усиливая его вибрации.

Он почти вышел из себя.

Эгида пыталась убить его сына.

Он слышал жужжание в ушах… голос Реган.

– Танатос. Танатос, послушай меня. Танатос!

Он собирался убить каждого гребаного эгидовца на этой планете. Они заплатят за то, что сделали. На его руке, взбрыкнул Стикс, пытаясь освободиться и начать битву.

– Танатос, остановись.

– Убить.

– Танатос!

Убить.

Кровь в жилах горела словно керосин, а дыхание вырывалось резкими хрипами, пока Тан пытался держать себя в руках. Но эти ублюдки забрали его женщину, собирались разрезать ее, а потом убить его сына. Сквозь мозг пронеслись изображения, разрывая его и его контроль в клочья.

Мышцы его тела подрагивали, а кожу увлажнила лихорадка. Граничащее с эротичным ощущение, схожее на мелкие уколы булавок, вспыхнуло в районе его бедер, отвлекая внимание Тана от смерти. К паху прильнула кровь, а член затвердел.

Реган.

Моргнув, он посмотрел на нее сверху вниз. Она встретила его взгляд и погладила большим пальцем по профилю Стикса, пытаясь успокоить его и привлечь внимание Танатоса. В какой-то момент она, должно быть, сильно ударил пальцем по его шраму, вызывающему броню, потому что он был в джинсах и рубашке, но все, что Тан хотел сейчас – это избавиться от них.

– Ты знаешь, что делаешь? – прохрипел он.

– Да.

Его ещё не настолько поглотили ярость и желание, чтобы не осознавать, что Реган отбросила свою собственную злость и обиду на действия своих коллег, дабы помочь ему сохранить спокойствие.

– Это не справедливо по отношению к тебе.

Тан зашипел, когда она обхватила его и сжала достаточно, давая необходимое количество чувственного давления.

Ее глаза были влажными, а на ресницах блестели капельки слез.

– Мне это тоже нужно, – прошептала Реган – Я так сильно в этом нуждаюсь.

Подавив дикое желание взять ее прямо на полу, Тан поцеловал Реган. Ее язык переплелся с его, заставляя Всадника пылать, не дав даже шанса на предварительный разогрев. Реган схватила Тана за рубашку и удерживала его против себя, но в этом не было никакой необходимости. Он никуда не собирался.

Он также не собирался осторожничать. Дикое желание вернуть то, что мужчины из Эгиды отняли у него, было инстинктом, который он не собирался сдерживать.

Тан прервал поцелуй, чтобы прикусить и пососать ее горло, оставляя небольшие метки, которые невозможно было бы не заметить. Ее тихий шепот "Да", подсказал что Реган это тоже нравилось, а когда Тан вдохнул, очевидный запах ее возбуждения подтвердил это.

Ее кожа на вкус была как соленый океанский бриз, как окончание битвы, и Тан зарычал, вспомнив, через что ей пришлось пройти.

– Все в порядке, – пробормотала она. – Просто останься со мной.

Тан открыл рот поверх ложбинки на ее горле и попробовал еще больше океана, но и этого не было достаточно. Он должен попробовать ее повсюду. В тех местах, где еще не был. В местах, где никогда и никого другого больше не будет. Она принадлежит ему, и Тан собирался предъявить на нее свои права.

Лихорадочным движением, Тан опустился на колени и оказался на одном уровне с ее красивым животом. Он улыбался, когда приподнял широкую блузку и поцеловал Реган чуть ниже пупка.

– Эм… Танатос…

– Шшш. – Он зацепил пальцами эластичный пояс ее штанов и трусиков и потянул вниз. – Обопрись на стол.

– Но…

– Я должен тебя увидеть. Должен попробовать. – И поскольку Реган носила их сына довольно низко, Тану нужно было немного изогнуть ее для лучшего доступа к тому месту, которое он хотел.

– Я никогда раньше такого не делала…

– Я тоже. – Еще несколько дней назад такое признание смутило бы его, но сейчас… сейчас он гордился этим.

После минутного колебания, Реган откинулась назад, опершись руками о стол позади себя. Да. Тан целовал ее все ниже и ниже, поклоняясь каждому дюйму, к которому прикасался, и когда он добрался до внутренней стороны ее бедер, Реган застонала и раздвинула ноги шире.

Тан почти кончил только от одного вида ее женской плоти, блестящей и готовой для него. Когда Тан склонился и провёл языком, по внутренней части сначала одного, а потом другого бедра, его пронзило острое желание. Реган перестала дышать, а потом резко втянула воздух.

– Ты готова? – пробормотал Тан против ее шелковистой кожи. В ответ, Реган схватила его за волосы и притянула ближе к себе.

Он больше не стал тратить ни секунды. Первый раз в жизни, Тан прижался ртом к сердцевине женщины.

Впервые в жизни, он был рад, что пришлось так долго ждать.

Осторожно, пальцами он раскрыл ее сладкую плоть и прижался ртом к сердцевине. Тан, сперва неуверенно, ознакомляясь, начал ласкать ее языком, пробуя и проверяя что заставит Реган сильнее всего извиваться и задыхаться. Но по мере того как нарастало его желание, мужчина становился все более уверенным, а ласки его языка все настойчивей и отчаянней.

На вкус Реган была как сочетание солнца и океана, и Тан решил, что хочет так часто заниматься этим как она позволит. И если судить по тому как она изгибалась возле его рта, Танатос решил, что она позволит ему все и столько, сколько ему захочется.

А ему захочется.

– Тан, – вздохнула она. – Я собираюсь… о-о… да.

Осмелев, Тан проник в нее языком и начал трахать пока Реган не захныкала от желания и не начала умолять его позволить ей кончить. Скрытый тканью джинсов его член подрагивал и молил об освобождении. Не в состоянии больше ждать ни минуты, Тан провел языком по ней пока не достиг набухшего бутончика на вершине. Нежно его всосав, Тан ввел в нее палец и начал двигать им внутри ее скользкого лона.

Сильно вздрогнув, Реган закричала и кончила. Его член снова дернулся, и да, об этом он позаботится через секунду.

Когда она оперлась о стол, Тан схватил пальто, перекинутое через спинку стула, завернул Реган в него и потащил в спальню. Как только всадник поставил Реган на пол, она ухватилась за деревянную рейку в изножье кровати и наклонилась вперед, приподнимая попку.

Танатос не стал раздеваться. Просто разорвал джинсы и вошел в расплавленный жар тела Реган. Когда он начал медленными, протяжными толчками двигаться в ней, оба застонали, но слишком скоро контроль испарился и Тан начал входить в Реган, чередуя глубокие, круговые движения с мелкими, быстрыми проникновениями.

Желая больше прикосновений, Танатос наклонился, прижимаясь грудью к спине Реган и положил свои руки рядом с ее на рейку. Его клыки удлинились и Тан продолжая вбиваться в неё сзади, оцарапал ими шею Реган.

– Прекрасна, – бормотал Тан. – Ты… удивительна. – Его яйца сжались, готовые взорваться. – Давай, Реган.

– Да, – простонала она. – Сейчас.

Тан пропал, когда мышцы ее лона сократились вокруг него, сжимая и лаская. Он с криком перешагнул через край, выплёскивая горячую сперму в неё, в сладких муках оргазма, заставляющего увидеть звёзды. Танатос кончил сильнее, чем когда-либо, и когда первый оргазм пошел на убыль, второй не заставил себя долго ждать.

Эротические молнии собрались внутри Тана, доводя до апогея, а когда ударили, то заставили оргазм до этого казаться посредственным. Запрокинув голову, Танатос взревел от чистого экстаза. Этого он ждал всю жизнь и дело совсем не в сексе.

Это касалось супруги. Семьи.

Семья… вот черт.

Паника нахлынула так же быстро как и оргазм.

– Мы не можем больше этого делать, – прохрипел Тан. – По крайней мере пока не родится ребенок.

Голос Реган был приглушен, поскольку щекой она прижималась к матрасу.

– Почему?

– Тень говорил что-то о том, что секс способствует родам. – Как бы Тану не хотелось наконец-то держать своего маленького сынишку в руках, у него было еще одно незаконченное дело. – Мы не можем рисковать рождением ребенка, пока не поймаем моего брата.

– Это паршиво, – пробормотала Реган, и Тан согласился. Казалось, они часто соглашались в подобных вещах.

Руки Тана дрожали, когда он оттолкнулся от нее не желая раздавить своим весом. Реган казалось даже двигаться не хотела, поэтому Тан поднял ее, поцеловал и стащил с нее топ, затем отнес в кровать.

– Я не устала, – заметила она. А потом зевнула.

Тан забрался в кровать рядом с ней и прижал ее к себе.

– Я тоже.

Через тридцать секунд Реган уже спала.

Танатос поднялся с кровати, оставляя Реган столь необходимому ей сну. Теперь, когда его ярость немного остыла, мозг Тана снова работал нормально, и дерьмо, ему надо распутать нити грязного клубка Апокалипсиса. Эгида окончательно рехнулась, Мор вел себя подозрительно тихо, и он до сих пор не слышал ничего от Ареса, и повезло ли тому хоть немного с Идесс и Азаготом.

Танатос никогда не был приверженцем выражения, что все станет только хуже, потому что так всегда бывает, но сейчас трудные времена, чтобы проверять это.

Выйдя в коридор, он натолкнулся на адского пса, сидящего на страже и уставился на него.

– Где ты, паршивая дворняга, был, когда Эгидовцы ее уносили?

Пес посмотрел на него в ответ, но не объяснился. Не то, чтобы Тан ожидал этого, даже если бы умел с ним разговаривать. Гончая не видела проблемы в присутствии Эгиды, не так, как Тан. А так как Реган добровольно пошла с ними, зверь не действовал, пока не стало слишком поздно.

– А, не беспокойся. Я прибил тех ублюдков. Железнодорожным костылем, – Тан протянул руку и потрепал собачонку по голове. – Припасу тебе руку или ногу.

Оставив Адскую гончую, всадник пошел по коридору, набирая сообщение Аресу.

"Эгида похитила Реган. Попытались убить ребенка. Сейчас оба в безопасности, но где, черт возьми, тебя носит? Хочу знать об обстоятельствах с Азаготом".

Тан нажал кнопку "Отправить" и сунул телефон в карман, выходя на улицу, где сразу же в нос ударил запах крови, внутренностей и смерти. Сердце Танатоса замерло при виде обугленных останков четырех Дневальников, включая Виктора, лежавших среди трупов нескольких Хранителей. Трудно назвать точное число Эгидовцев, так как от них не многое осталось. Адские псы быстро обрабатывали людей.

Трудно поверить, что раньше он ненавидел этих тварей. Теперь же желал обзавестись питомником. Пока не пытаешься подавить их основные инстинкты и соглашаешься дать им полную власть над созданиями, которые сражаются – дозволяешь добраться до останков – церберы – отличные союзники. К тому же они ненавидели Мора, а враг твоего врага бла бла бла.

Слева от Тана что-то шевельнулось и он развернулся, держа в руке косу, но наткнулся на Артура, стоящего с опущенной головой. Кровь и пепел испещрили бледную кожу Артура, в руках которого был кол.

– Я подвел тебя, – выдохнул он. – Столькие из нас… подвели тебя.

Танатос напрягся.

– Если ты говоришь о том, что похитили Реган, это не твоя вина…

– Нет, – Артур сглотнул. – Среди нас были предатели, – он махнул рукой на прах вампиров. – Те, кто умер были лояльны. Но остальные… сбежали.

– Кто, Артур? Где они?

Артур поднял кол.

– Я поймал их. Мне жаль, что они предали тебя, Бладрекс, – Артур помог большинству Дневальников пройти трансформацию, поэтому переживать предательство ему так же тяжело, как и Тану. Дьявол, на протяжении веков Артур помогал выискивать… неосмотрительность Тана… и возвращать их.

– Не надо, – Тан дал себе мысленного пинка, что не замечал боль Артура раньше. Он должен загладить вину перед вампиром. Как-нибудь. – Ты не знал.

Горькая улыбка изогнула губы вампира.

– Но я знал. По крайней мере подозревал. Я также затаил обиду на тебя. Я любил тебя, как отца, Танатос. Всегда любил. Но твоя жесткая власть раздражала. Мы уничтожаем себя, чтобы освободится от нее. Прости.

– За что? – внутри будто что-то оборвалось, и Тана замутило. – О, Боже, Артур. Что ты сделал?

Глаза Артура наполнили слезы и кол в руке задрожал.

– Я нашел одичавших и убедил их напасть. Но клянусь, что не желал смерти твоего сына. Не думал, что они зайдут так далеко.

– Ты? – у Тана было такое ощущение, что его горло содрано от крика. – А Дэрик? Кто его убил?

– Я. Как убил и их всех, Бладрекс. – произнес Артур. – Теперь ты в безопасности.

– Ты убил каждого, кто вступил в заговор против меня?

– Остался один, – прошептал Артур. Протянув руку, он разорвал на себе рубашку. Над сердцем красовалась свежая, покрасневшая татуировка, изображающая Артура, накидывающего петлю на шею Тана. – Вот почему другие бежали. Вскоре ты узнал бы правду. Мне так жаль, Танатос, – Артур поднес кол к груди, к центру татуировки. Кровь потекла по его торсу.

Дыхание Тана застыло в горле.

– Не делай этого, Артур. Послушай меня…

– Я подвел тебя.

Танатос рванул к нему, но Артур оказался быстрее. Он воткнул себе в сердце кол и Танатос беспомощно наблюдал, как старейшее, наиболее надежное, созданное им существо стало не больше, чем почерневшей грудой пепла на земле.

Переводчики:

silvermoon, inventia, Еж

Редактор: natali1875

Глава 29

Реган проснулась с болями в животе. Они были сильнее, чем схватки Брекстона Гикса, которые она испытывала раньше, но не были регулярными. Блин… что, если секс спровоцировал роды? До даты предполагаемых родов оставалось меньше недели, и малыш мог появиться на свет в любое время. При других обстоятельствах Реган только обрадовалась бы такому повороту событий, но прямо сейчас совсем неподходящее время, если они не смогут схватить Мора.

Чувство назойливой безотлагательности заставило Реган вылезти из постели, одеть брюки для беременных и рубашку. Взглянув на часы, она поняла, что спала меньше часа. Ей с трудом верилось, что она заснула в то время, когда столько всего происходило и оставалось так много работы. Малыш словно забрал её способность высасывать души, а в замен наградил нарколепсией

[22]

.

Адский пес, которого она собиралась отныне называть Липучкой, ждал её за дверью. Он последовал за ней, стуча когтями по полу, пока она не дошла до гостиной, в которую в это время как раз входил Танатос. Вместе с ним появилось напряжение, буквально наэлектризовав воздух вокруг.

– Тебе больше не придется беспокоится о моих дневальниках, – сказал он, его голос был безжизненным и ровным. – Они мертвы.

– О Боже, – выдохнула Реган. – Все? Ты что…?

– Эгида уничтожила преданных мне людей, а Артур… он убил предателей. И его тоже больше нет.

Реган не знала, что сказать. Танатос защищал своих вампиров на протяжении тысячи лет, держал их около себя и дал им такой дом, какой мог и какой знал. Они были для него такой же семьей, какой для неё стала Эгида.

– Мне очень жаль, – сказала Реган, и прежде чем она закончила говорить, Тан притянул ее к себе и крепко обнял. В горле образовался ком. В некотором смысле, это был самый интимный момент между ними. Ей хотелось сделать больше, найти способ облегчить его страдания, так же как секс снижал его жажду насилия. Реган было невыносимо видеть его боль. Если бы она могла забрать её, то так бы и сделала.

– И я сожалею о твоих коллегах, – сказал он грубо. Она знала, что в действительности ему не было жаль их, но это было мило с его стороны.

Они стояли так до тех пор, пока Липучка не решил разделить их, сунув нос между ними, и все быстро вернулось на свои места, мир обрушился на них снова.

Реган взглянула на Танатоса.

– Мне нужен твой телефон.

Он ничего не сказал, просто достал телефон из кармана и стал мерить комнату шагами, пока она набирала номер.

Кинан ответил на звонок после второго гудка, но Реган не позволила ему сказать ничего, кроме раздражённого "что?"

– Ки, это Реган. Мне нужно, чтобы ты заткнулся и выслушал меня, а потом тебе лучше рассказать правду.

Она поделилась с ним подробностями о событиях дня, периодически поглядывая на Тана. С каждым словом серое грозовое облако вокруг него всё увеличивалось, и Реган практически ощущала покалывание на своей коже.

К тому времени, когда она закончила говорить, её голос дрожал, и в течение долгого времени Кинан ничего не говорил. Наконец его скрипучий голос, гораздо более надорванный, чем обычно, раздался в трубке:

– С тобой и ребёнком всё в порядке?

Реган смогла лишь произнести слабое "да".

– А Танатос? Он спокоен?

Простое "да" – было ложью, а "нет" – не совсем точным ответом.

– На данный момент.

– Ладно, слушай меня. Если наши люди одержимы или под заклинанием, это могло широко распространиться. Мор знает месторасположение многих региональных штаб-квартир. Блять, это хуже чем…

– Чем что? – выпалила Реган.

– Ничего. Оставайся с Танатосом и успокаивай его. Я приду, как только что-нибудь выясню.

Ки повесил трубку. В этот же момент распахнулась входная дверь, и в дом ворвался Арес.

– Тан, только что прочитал твое сообщение. Блять… Реган, ты в порядке?

Даже от части нет.

Но она кивнула.

Арес перевел взгляд на Тана.

– Наш брат готовит что-то грандиозное. Я направился в Больницу Преисподнии, чтобы найти Идесс…

– Ты нашел её? – перебил Тан.

– Это я и пытаюсь сказать. Мор разрушил заклинание против насилия в больнице. Привел с собой приспешников и превратил место в долбаную мясорубку. Он добрался до Идесс быстрее меня.

– Что значит добрался до неё? – жестко произнес Тан. – Он её убил?

– Он её забрал. Гадес сказал, что Мор пытался уничтожить Шеул-гра. С Идесс он сможет попасть туда, как планировали мы.

Реган не сводила взгляда с Танатоса.

– Думаешь, у него возникла такая же мысль на счёт Азагота? Может Мор хочет убить Азагота, чтобы помешать сломать наши печати и начать, эм, хороший Апокалипсис, – не то, чтобы Апокалипсис может быть хорошим, но, по крайней мере, три Всадника будут сражаться на стороне добра.

– В любом случае, это дурные новости, – гнев пропитал слова Тана. – Мор освободит все души из Шеул-гра. Миллионы душ. Если такое произойдет, будет уже неважно, сломаны ли наши Печати, потому как Земля станет Диснейлендом для демонов.

***

Кинана сотрясала ярость и неверие добрых пять минут после того, как он закончил разговор. Спустя мгновение, из ванной выбежала его жена Джем, её черные волосы с красными прядками были влажные, руками она теребила завязки халата, с нарисованным черепом и костями.

– Я слышала звонок. Кто это был? Есть новости об Идесс?

– Нет, – ответил Ки более низким и хриплым голосом, чем обычно и не только потому, что вернулся домой всего лишь полчаса назад из хаоса ЦБП и страшно устал. – Звонила Реган.

Кинан сбросил полотенце, которое обернул вокруг талии после душа с Джем. Они вернулись домой, чтобы помыться и проверить дочь Дон, которая, слава Богу, находилась здесь с женой Тени – Руной и их тройняшками, когда Мор напал на Больницу. То, что Призрак пару дней назад закрыл детский сад – явно вмешательство судьбы, хотя это не имело ничего общего с тем, что дети находились не там. В больнице требовалось больше пространства для размещения пациентов.

– Она в порядке?

– На данный момент, – Ки натянул джинсы и кофту. – Но мне нужно в Шотландию.

– Зачем? Я надеялась, что ты побудешь с Дон, пока я вернусь в ЦБП.

Он нежно поцеловал Джем в лоб, желая, чтобы так всё и произошло. Прямо сейчас, Ки не хотел ничего большего, только обнять свою дочку и спрятать от всех ужасов, вторгающихся в их жизнь.

– Это срочно. Некоторые Старейшины натворили кое-что действительно хреновое, мне нужно получить ответы прежде, чем Всадники свихнутся и прикончат всех нас.

– Когда их Печати сломаются?

Распахнув дверцы шкафа, Ки повернул замок на сейфе, скрытом внутри.

– Нет. Например сегодня, – сейф открылся, и Ки вынул боевое снаряжение. – Мне нужен маг или экзорцист. Мор убил нашего во время нападения на штаб-квартиру. Не думаю, что ты знаешь кого-нибудь толкового.

Джем опустилась на край матраса, будто ее ноги обессилили. Такое вполне могло случится. Она работала недели напролёт. Ки это претило. Он ненавидел, что они с женой ужасно истощены, и единственное, чем могут заниматься вместе – это спать. Конечно, они только что принимали душ, но двигали они лишь мылом по телам.

– Думаешь кто-то из Эгиды был одержим или находился под вражеским заклинанием?

– Это – единственное объяснение, – и Кинан рассматривал только его, потому как сама мысль, что его друзья и коллеги совсем слетели с катушек, запланировав убийство невинного ребенка, была просто невероятной.

Джем вздохнула.

– Среди персонала ЦБП есть парочка тех, кто пользуется магией, но ты не захочешь, чтобы они знали расположение новой штаб-квартиры.

– Свяжусь с Фантомом. Спустя столько лет поисков всяких артефактов у него должно быть что-то, что в состоянии разрушить заклятье.

Ки закончил вооружаться, проверил дочку, а затем поцеловал Джем на прощание, вкладывая в поцелуй все свои чувства. Боль Лора, когда тот узнал, что Мор забрал Идесс, оставалось все еще свежей в памяти Кинана, а рёв тоски демона ещё звучал в его ушах. Ки не был уверен, что бы сделал, окажись Джем в такой опасности, но даже от одной мысли об этом его сердце начинало болеть.

Кинан звонил Фантому на протяжении пятнадцати минут, пока добирался до ближайшего Хэррогейта, находившегося в малонаселенном пригородном районе Нью-Йорка, и перенесся на удаленный пляж в Шотландии. Фантом появился через пять минут, одетый в потрепанный кожаный плащ, джинсы и военные ботинки. Когда демон вышел из ворот, замаскированных на фоне скалы, указал на рюкзак за плечом.

– Захватил несколько зелий, порошков и металлические безделушки. Что-то должно помочь расколдовать людей.

Ки начал подниматься по каменистой тропе к автомобилю, припаркованному на соседнем поле. Так как Хэррогейт, из которого парни только что вышли, находился ближе всего к замку Эгиды, Кинан никоим образом не собирался топать двадцать миль.

– Уверен?

Фантом пожал плечами.

– Нет, но всегда веселее, когда есть фактор риска, – он блеснул клыком, чуть ухмыльнувшись. – Мы собираемся надрать кому-нибудь зад?

– Чертовски надеюсь, что нет, – обычно Ки любил помахать кулаками, но сейчас не собирался затевать драку с людьми, с которыми работал, и которым доверял в течение многих лет. – Как Лор? Есть успехи в поисках Идесс?

Фантом пнул камень и посмотрел, как тот упал вниз на берег.

– Лор ведет себя именно так, как и можно ожидать. Риз напичкал его успокоительным, но это задержит его ненадолго. У нас нет никакой информации об Идесс.

Они добрались до вершины утеса, и Ки открыл небольшой Вольво.

– Когда мы закончим здесь, сделай то, что должен, чтобы удержать Лора от сумасшедших поступков. Как только я разберусь с ситуацией в имении Тана, неплохо было бы взять туда и Лора. Всадникам нужна любая помощь, чтобы выследить Мора.

Они сели в машину, и Ки вдавил педаль в пол, срываясь с места, чтобы скорее добраться до штаб-квартиры. Чудные наблюдения Фантома о сельской местности помогали Кинану сохранять спокойствие, что, скорее всего, и было целью Фантома. Иногда демон вёл себя, как настоящая заноза в заднице, но он был намного более проницательнее, нежели считали многие люди.

Ки припарковался около замка и вместе с Фантомом, не теряя времени, побежал сквозь утренний туман в сырой замок. И что за идеальное время… все те придурки, которых он искал, собрались вокруг кучи книг в импровизированном офисе. Как ни странно, тут было десять вооруженных до зубов Хранителей, расставленных по всему периметру комнаты в качестве часовых.

– Кто хочет объяснить, что случилось с Реган?

Хуан закрыл книгу, которую в тот момент просматривал.

– И тебе привет, Морган.

Лэнс развернулся, его опухшее, в синяках лицо стало фиолетовым от ярости, когда он увидел Фантома.

– Ты привел демона в нашу штаб-квартиру?

– Ты действительно хочешь устроить гребанные разборки и выяснить, кто нанес наибольшее оскорбление Эгиде за последнее время?

Поморщившись, Такуми замер. Кто-то жестоко избил этих ребят, и Кинан мысленно "дал пять" Реган.

– Мы сделали то, что считали необходимым.

– И вы думали, что необходимо сделать Реган кесарево сечение и убить её невинное дитя?

– Невинное? – усмехнулся Лэнс. – Это демон.

Фантом фыркнул, расстегивая рюкзак.

– Видишь, Ки, вот поэтому я все время хочу убить всех твоих друзей.

Он вытащил стеклянный пузырек, наполненный зеленой жидкостью.

– Без обид.

– Поверь мне, никто и не собирается обижаться.

Кинан посмотрел на четверых мужчин перед собой.

– Парни, вы не хотели бы объяснить, почему не обратились к другим старейшинам Эгиды прежде, чем менять наш план?

Он сомневался, что кто-то будет упоминать об одержимости или чем-то подобном, но игра стоила свеч.

– Мы говорили тебе раньше. Пытались.

Омар наградил Кинана печальным взглядом, будто ему было жаль его.

– Ты и Валерий слишком ослеплены вашими отношениями с демонами, чтобы воспринимать другую точку зрения. И, несмотря на то, что Декер поклялся в верности Сиджилу, он по-прежнему член американской армии, и некоторые из нас не доверяют ему.

– С тобой действительно что-то не так, – сказал Кинан, его гнев нарастал.

Он резко кивнул Фантому, который усмехнувшись, подбросил пузырек в воздух. Лэнс кинулся за ним, но прежде, чем он смог поймать его, тот упал на каменный пол и разбился.

По комнате, корчась и извиваясь как живой, пронёсся ядовито-коричневый туман. Через десять секунд он исчез.

– Какого хрена это было? – выкрикнул Хуан.

Фантом бросил рюкзак на пол.

– Разоблачающий эликсир. Заставит светится любого, кто под воздействием магического заклинания так, словно он искупался в токсичных отходах. Никто из вас не светится, – он пожал плечами. – Хотя, вы все и без этого кретины.

Лэнс повернул голову в сторону Кинана.

– Ты думал, что мы под действием заклинания?

– Иначе зачем ещё тебе поступать так по-идиотски? – ответил Кинан.

– Ублюдок.

Лэнс ринулся к нему, хотя должен был знать, что это бессмысленно. Пока Кинан носил на шее амулет Хеофон, то был неуязвим.

Фантом двигался молниеносно и в мгновении ока впился зубами в горло Лэнса. Часовые Хранители вступили в бой, стреляя из арбалетов и бросая боезаряды, но Фантом был защищен таким же оберегом.

Через несколько секунд демон вытащил свои клыки и отбросил от себя Лэнса.

– Он не одержим демоном, а просто придурок.

– Ты думал, что мы ещё и одержимы?

Голос Лэнса был сдавленным, а глаза на лоб полезли от удивления.

– Я на это надеялся, – сказал Кинан. – Боже, я так на это надеялся.

В висках Кинана стучало, из-за предательства он чувствовал себя так, словно его кожу натянули и истёрли до ран.

– Бога ради, почему вы решили, что делаете все правильно?

– Мы не думали. Мы знали.

Хуан жестом указал на одного из охранников, скрывшегося в коридоре.

– Мы получили новую информацию. Она подтолкнула нас к мысли, что в пророчестве говорилось не о Море, а о том, чтобы пронзить сердце младенца. Мы уверены, что это уничтожит Мора.

– Кто дал вам новую информацию?

– Проверенный источник, – сказал Лэнс. – Это правда, в отличие от всех тех сведений, которые нам удалось собрать за годы и которые оказались либо ложными, либо внедренными, либо неправильными.

Кинан не мог в это поверить. Какого чертового "Кулэйда"

[23]

эти идиоты напились?

– Вы ошибаетесь. Младенец – агимортус Танатоса. Убив ребенка, вы бы сломали печать Танатоса. Вам следовало прийти ко мне и Валу с этим. Мы бы могли утрясти этот вопрос.

– Мы больше не можем доверять ни тебе ни Валу. Ты повел нас по неправильному пути. Работать с демонами? Образовывать альянс с оборотнями? Заключить мир с вампирами для обмена информацией? Какую часть из того, что мы убийцы демонов ты не понимаешь?

– Это называется сменой тактики и обращение врагов в союзников. Это называется прогрессом, Хуан. Создание альянсов в неожиданных местах.

Лэнс, зажимая ладонью место, куда его укусил Фантом, прорычал:

– Нам по душе старый путь. С того дня, как ты появился, связался с этой демонической больницей и женился на проклятом монстре, всё стало хуже, и теперь мы находимся на грани Апокалипсиса. Пиздец какое большое тебе спасибо.

Женился на проклятом монстре?

От ярости глаза Кинана заволокла красная пелена.

– Ах ты сукин сын.

Кинан едва узнал свой собственный голос, искаженный и расплавленный от силы гнева. Он бросился на Лэнса, но Фантом схватил его за талию и оттащил назад.

– Чувак, – приглушённо заговорил Фантом Ки на ухо. – Осмотрись. Я полностью за, чтобы разорвать ушлёпков на куски, но, мужик, оцени позиции. Происходит что-то жуткое.

Кинан втянул воздух через стиснутые зубы, отчаянно желая разделать Лэнса на куски, но демон крепко его держал. Кинан заметил четырех новичков, вошедших в зал, у каждого в руках была колба… один держал мохнатого детёныша демона Слоту, а Такуми держал в руках кинжал и крошечный серебряный амулет, который Ки видел раньше, но не помнил где.

– Что это? – потребовал Кинан. – На хрена здесь демон?

Лэнс возвел глаза к небу.

– Предоставлю тебе заботы о демоне, – он указал на четверых новичков. – А это наши новые Старейшины.

– Новые… кто? – Ки посмотрел на новых Старейшин. Двое из них находились в списке Эгиды для продвижения в Сиджил. Двое других Регенты, руководители отдельных ячеек, один из Торонто, другой из Рио-де-Жанейро. – Ты не можешь продвигать новичков без единодушного голосования всех Старейшин и знаешь об этом.

– Ага, – ответил Лэнс. – Вот в чем дело. Мы проголосовали единодушно, поскольку ты, Вал, Реган и Декеру больше не являетесь частью Сиджил.

Лэнс обвел рукой восьмерых мужчин, стоящих полукругом перед Ки и Фантомом.

– Мы – Сиджил. А ты… тебе здесь больше не рады.

– Ты не можешь так поступить.

– Могу. Уже так поступил. – Такуми опустил взгляд, будто не полностью соглашался с Лэнсом. – Sentinelium angelicus expellum

[24]

, – и вонзил кинжал в маленького демона.

– Членососы! – заорал Фантом.

Четыре колбы вспыхнули с яркостью солнца. В голове Кинана взорвалась боль. Фантом схватился за свою голову и пока агония мучила их обоих, Ки отшатнулся, ведомый необходимостью покинуть замок. Их с Фантомом выталкивала невидимая сила. Восемь Старейшин надвигались на них, а яркий свет образовал между ними стену.

– Какого хрена, – прорычал Фантом, озвучив мысли Кинана.

Шатаясь, они вышли за двери, и как только попали на свежий воздух, боль прекратилась, хотя голова Ки отяжелела, будто по ней настучал боксёр-тяжеловес.

Лэнс с остальными стояли на пороге.

– Не возвращайся. Теперь штаб-квартира защищена от твоих ангельских чар.

– Как? Как ты это сделал?

– Ты не единственный водишь дружбу с ангелом, – усмехнулся Лэнс.

Кинан хотел кулаком стереть дерзость с лица Лэнса… дружба с ангелом? Кто…

– Хайвестер, – теперь Ки вспомнил, где видел серебряный амулет, который держал Такуми. Хайвестер носила его, как украшение. – Иисус Христос, она падший ангел. Зло. Вы убили ребенка демона и использовали долбаную черную магию в стенах замка. Ты знаешь, как хреново это может кончиться?

Выражение лица Лэнса стало веселым.

– Это называется изменением тактики, – издевательски произнес он. – Создаем альянсы с неожиданными союзниками.

– Недальновидные идиоты! Близиться гребаный Апокалипсис. Мы не можем позволить себе вот так разделится. Не сейчас.

– Ты не оставил нам выбора, – сказал Хуан.

– Значит вот так. Вы захватываете штаб-квартиру, набираете новых Старейшин и выгоняете любого, несогласного с вами.

– Мы – новая Эгида, – произнес Омар. – Или, вернее, настоящая Эгида. Возвращаем старые правила.

– Вы не победите, – сказал Кинан. – Мы не позволим.

Лэнс развел руками.

– Оглянись вокруг, зачарованный мальчик. Все игрушки у нас. Мы уже победили.

Самообладание Кинана лопнуло и он двинулся на Лэнса, намереваясь избить придурка до полусмерти, но прежде чем дошел до порога, врезался в невидимую стену, оказавшейся твердой, как сталь. Фантом оттащил его прежде, чем сокрушительная головная боль обрушиться на Ки.

– Знаешь что, приятель? – произнес Фантом. – Они этого не стоят. Не сейчас. Позже… – он ткнул пальцем в Лэнса и обнажил клыки. – Ты – мой. И, чувак, я люблю поиграть с едой.

Переводчики: inventia, Еж

Редактор: navaprecious

Глава 30

Реган чувствовала себя чертовски бесполезной. Арес отправился в Шеул, чтобы передать Гадесу предупреждение о том, что у Мора появилась возможность попасть в Шеул-гра с Идесс. Танатос пытался вызвать Ривера. Реган же… принимала душ. Танатос был твёрдо уверен, что горячая вода и пар улучшат её самочувствие.

Было приятно смыть вонь эгидовского корабля и соль от морской воды, но когда Реган закончила, она всё ещё оставалась напряжённой. Вытираясь, Реган изо всех сил старалась успокоится, потому что боли в животе и пояснице усиливались, когда она нервничала.

Пожалуйста, пожалуйста, пусть это будут не роды

. Да, тот факт, что они пока не поймали Мора заставлял основательно понервничать, но прямо сейчас на поверхность всплывали её собственные страхи. На протяжении восьми месяцев Реган удавалось не думать о материнстве, поскольку ребенка должны были взять Кинан и Джем. Но всё изменилось. Она полюбила ребенка и влюбилась в отца своего сына.

Возможно, это было бы хорошо в нормальном мире. Но вокруг рождения ее сына было столько неопределенности, и вся тяжесть мира уже лежала на его крошечных плечах. Реган надеялась пережить всё это, и чертовски хотела знать, как.

Танатос постучал в дверь и вошел, гремя доспехами. Напряжение заставляло скорпиона на его шее жалить яремную вену.

– Твои друзья здесь. – Он сжал пальцы в кулаки. – Кинан и Декер. Эрик тоже здесь с Лимос и Аресом.

Все в сборе. Как замечательно, учитывая, что она чувствовала себя дерьмово и не была уверена в том, что хочет услышать, что удалось выяснить Кинану.

– Дай мне минутку чтобы одеться.

– Помощь нужна?

– Нет, я…

Реган замолчала, увидев, что он иронично улыбается ей.

– Думаю, – сказала она усмехаясь, – что, если ты мне поможешь, то нам понадобится куда больше времени, чтобы выйти отсюда, и наши гости что-то заподозрят.

– Отлично.

Тан подошел к ней и прижался губами к шее. Слегка урча, он царапнул зубами по ее коже, откровенно заявляя свои права.

– Я хочу, чтобы они опасались. Пусть, блядь, никогда больше не пробуют с тобой шутить… или не хочу, чтобы кто-то даже попытался к тебе сунуться.

Попытался сунуться? Что он хотел этим сказать? Они оба избегали говорить о будущем, потому что по правде, будущее было таким мрачным, таким неопределенным. В случае с Реган, она просто не смела что-то планировать. Ее жизнь столько раз рушилась, каждый раз, когда она думала, что будущее с семьей в безопасности, земля уходила снова из-под ног.

Танатос отошел и направился к двери. Выходя, он обернулся.

– Не важно какие плохие новости принес Кинан, ты моя, хорошо?

Прежде чем она успела ответить, дверь мягко за ним закрылась.

Подавив эмоции, которые, казалось, обжигали всё внутри, Реган закончила одеваться и присоединилась к остальным в гостиной.

Напряжение в комнате было таким же густым, как кровь демона Они. Но Реган обрадовалась, увидев, что вампиры Танатоса вернулись к работе. Питер уважительно склонил голову и ускользнул на кухню.

Кинан и Декер неподвижно сидели на длинной скамейке, которая находилась с одной стороны обеденного стола на козлах. Арес, Лимос и Танатос стояли полностью облачённые в броню, будто ждали, что Ки и Дек нападут. Ривер также был там. Они с Эриком заняли положение между двумя группами, словно готовясь предотвратить начало драки.

Когда Кинан увидел Реган, они с Декером вскочили на ноги. Реган чувствовала на себе взгляд Танатоса, пока подходила к ним. Её ладони вспотели, а внутри всё бурлило. Выражение лиц её товарищей-старейшин были мрачнее некуда.

Она встала рядом с Танатосом и не стала ходить вокруг да около, а сразу перешла к сути:

– Рассказывайте.

Ки и Декер обменялись взглядами.

– Всё плохо, Реган, – сказал Ки. – Они не под заклинанием и не одержимы. Наши коллеги планировали твоё похищение и жертвоприношение ребенка, опираясь на какой-то бредовый перевод пророчества.

– Нет, – она замотала головой так яростно, что мокрые волосы, ударяя по лицу, оставляли на щеках болезненное покалывание. – Я не верю. Наверное, ты ошибся. Поговори с ними снова. Или я поговорю. Это просто не может быть правдой. Они бы не стали делать этого со мной. С нами.

– Мне жаль, – сказал Кинан. – Но это ещё не всё.

Свечение, окружающее Ривера замерцало, когда он переспросил грубым голосом:

– Не всё?

Реган слушала, не веря своим ушам и леденея от ужаса, когда Кинан рассказал о том, что произошло в Шотландии. Всадники никак не реагировали, пока он не добрался до новости о возможной причастности Хайвестер.

Ривер раскрыл крылья.

– Хайвестер помогала им? Но, для Наблюдателя риск… – покачал головой он.

Кинан потер щетину на подбородке.

– Они сказали, что им помогал ангел и что они использовали магию крови для защитного заклинания против меня. Только ангел на стороне зла стал бы использовать такое заклинание. У них так же был серебряный защитный медальон Хайвестер. Она могла рассказать им, как разыскать твоё имение и как найти лазейку в силе ребенка и его способности защищать Реган.

– Как вообще возможно обойти стороной способности ребенка? – спросил Эрик.

Ривер выглядел встревоженным.

– Всегда есть обходные пути. Нужно только подобрать правильную смесь магии, зла, трав, силы, и ещё чего-нибудь.

– Я лишь надеюсь, что они поступили достаточно разумно и не сообщили ей место расположения новой штаб-квартиры, – Кинан также старался держать эту информацию подальше от Всадников, ловко избегая каких-либо упоминаний о Шотландии, или даже о Европе в своих разговорах.

У Реган не было слов. Как могли люди, которых она знала всю свою жизнь, сделать что-то настолько непостижимое?

– Реган? – в голос Декера проникли взволнованные нотки протяжного Техасского говора. – Ты в порядке?

– Я просто… – виски Реган увлажнились капельками пота. Она сосчитала до трёх, изо всех сил пытаясь не впасть в истерику. – Что будем делать теперь?

– Постараемся спасти все, что сможем, – ответил Ки.

– Ты о чём? Постараетесь спасти что?

Декер и Кинан снова переглянулись, и затем Ки заговорил:

– Лэнс и остальные забрали в новую штаб-квартиру всё, что смогли. А потом уничтожили старую. Не знаю, как долго они всё планировали, но эти ребята прекрасно понимали, что делают. Они повысили четырёх хранителей в старейшины Сиджил и очень активно искали поддержки у Регентов по всему миру. Поскольку они теперь заправляют штаб-квартирой – у них и преимущество. Вал старается найти поддержку и для нас, но нам ещё повезёт, если сможем вернуть хотя бы двадцать процентов от всех Хранителей, – он судорожно вздохнул. – Теперь мы – мятежники, а они – Империя. Реган, Эгида раскололась.

Танатос почувствовал, что с Реган что-то не так, наверное ещё до того, как она сама это осознала. Заявление Кинана о том, что Эгида раскололась, повисло в комнате словно густой туман. Но когда все вокруг заматерились, Реган умолкла и застыла, с её лица схлынула краска, а руки обхватили живот с такой силой, что пальцы побелели.

Танатос очень нежно положил ладони ей на плечи и прижал Реган к себе, спиной к своей груди, позволяя опереться на себя. Он наклонил голову, и коснулся губами её уха.

– Ты в порядке?

Реган не ответила. Её трясло так сильно, что стучали зубы. Танатос почувствовал себя так, словно его сердце протащили по свежевыложенному раскалённому асфальту за машиной, несущейся со скоростью 80 миль

[25]

в час.

– Реган?

– Они были моей семьёй, – прошептала она. – Я отдала им всё, а они хотели мне навредить. Попытались убить моего сына.

Да, и кто-то поплатится за это.

– Они ублюдки, Реган. И никогда не заслуживали тебя.

– Я нуждалась в них. Все приёмные семьи, в которых я находилась, оставляли меня. Эгида была всем для меня, – она сглотнула, а потом ещё и ещё, пытаясь сдержать слёзы. – Оставаться частью Эгиды означало, что я больше не буду ненужной.

Танатос развернул Реган лицом к себе, и опустошённое выражение её лица подействовало на него так, словно с него живого сняли кожу. Она посвятила свою жизнь этой организации, блядь, даже предоставила своё тело в распоряжение, когда они отправили её соблазнить его, а вместо благодарности собирались принести в жертву Реган и её ребёнка.

Тан спросил, каков был её личный мотив, когда она пришла соблазнить его. Теперь он знал. Она чувствовала, что должна стать незаменимой и нужной для единственной семьи, которую когда-либо знала. Она не хотела, чтобы её опять бросили.

Вот ублюдки.

– Ты не ненужная, – Реган не смотрела на него, так что Тан взял пальцем её за подбородок и приподнял лицо. – Слышишь меня? Ты нужна мне. Ты и наш сын нужны мне. Когда всё это закончиться, когда Мор будет повержен, и всё в мире вернётся на круги своя – я хочу, чтобы ты осталась рядом со мной.

Они встретились взглядом, и в глазах Реган Танатос увидел удивление, но понятия не имел почему. Разве он недостаточно намекал? Не достаточно чётко объяснил, что она – его? Он не делает колыбели всем детям подряд, и также не похищает кого попало, и уж точно не говорит всяким незнакомцам, что является прародителем целой расы. Теперь Реган часть его жизни, и всё тут.

Она – его.

– Что если мир не станет прежним? Или станет, а я больше не буду тебе нужна, чтобы поддерживать спокойствие? – Она затравленно оглянулась по сторонам, и Тан знал, она ищет, чтобы выровнять или сложить по порядку. – Что если…

Танатос прервал её, приложив палец к губам.

– Ш-ш-ш, – прошептал он. – Считай со мной.

Подождите-ка, что значит

"Если мир станет прежним, но я буду тебе больше не нужна, чтобы поддерживать спокойствие?"

Неужели она и вправду думает, что его чувства зависят от её возможности что-то ему предложить?

Блядь, Эгида действительно повлияла на мышление Реган.

Раздался пронзительный телефонный звонок, но Танатос почти пропустил его мимо ушей из-за неверия, что гулом отдавалось в голове.

Арес провёл пальцами по шее, и его доспехи исчезли. Он выудил телефон из кармана на ноге свободных штанов.

– Кара? Кара…, блядь, – трубка выпала из его дрожащих пальцев, и он, уже опять облачённый в броню несся к двери.

– Арес! – Лимос неслась за ним. – Что случилось?

– Мор у меня. Быстрее!

Кинан махнул рукой Тану.

– Иди. Мы с Деком останемся с Реган.

– Я не могу её оставить.

Когда Лимос и Арес вышли через входную дверь, чтобы открыть портал, Реган потянулась рукой и провела пальцами по щеке Танатоса.

– Иди, останови его. Если хочешь, чтобы мир пришел в норму, ты должен его остановить.

– Когда вернусь – мы поговорим, – он поцеловал её, задержавшись у ее губ лишь на мгновение, а затем повернулся к Кинану.

– Спасибо.

Тан выбежал вслед за братом, сестрой и Эриком надеясь, что это всего лишь незначительная стычка, которую Мор спланировал, дабы их позлить. Но когда он вышел за пределы имения и открыл Хэррогейт, что-то пошло не так. Врата, обычно в виде мерцающего портала, выглядели почерневшими и искривлёнными, на их поверхности расходились круги, как масло в воде.

Тан попытался закрыть портал, бросился назад, но его засосало, как зыбучие пески.

Переводчики: navaprecious, Еж,

Редактор: natali1875

Глава 31

Как только Танатос скрылся за дверью, Реган прямиком направилась в его библиотеку.

Ей даже не пришлось считать, чтобы избавиться от паники, которую она уже начинала чувствовать. Экстренные ситуации всегда помогали мыслить более четко.

И она чертовски сильно надеялась, что с Карой всё в порядке. Реган не очень хорошо знала жену Ареса, но женщина была добра к ней. Ну и тот, кто смог очаровать адских гончих, несомненно обладал способностью располагать к себе других.

– Реган, – Кинан вошел следом, и Декер так же не отставал. – Что ты делаешь? Тебе следует отдыхать.

– И что тебе отвечала Джем, когда была беременна, а ты говорил ей эти слова?

Кинан вздохнул.

– Предлагала запихнуть кое-что тупое поглубже и чтобы было побольнее.

– Ну вот тебе и ответ, – Реган обыскивала полки в поисках нужной книги. И здесь, в коллекции Танатоса, которую составляли почти все священные книги, известные человечеству и миру демонов, находилась " Библия".

Рука Реган дрожала, когда она сняла книгу с полки и положила в колыбель, оставленную Танатосом в углу вместе с заброшенными под неё инструментами для резьбы по коже.

– Эээ… Реган? – спросил Декер. – С тобой всё в порядке?

– Отлично. – Она повернулась к парням. – Ки, я хочу, чтобы ты положил руку на Библию и поклялся мне в кое-чём.

Кинан приподнял темные брови.

– Ты же знаешь, что любая клятва на священной книге несет определенные моральные обязательства, за исключением тех случаев, если это не сопровождается магией.

– Тупица. Именно на это я и рассчитываю. Ты самый принципиальный человек, которого я когда-либо знала.

– Я не понимаю. – Ки посмотрел на нее так, будто ей возможно была нужна смирительная рубашка. – Ты уверенна, что тебе не нужно присесть?

– Просто положи руку на Библию.

Реган была совершенно уверена, что он над ней посмеется, но он сделал то, о чем она его попросила.

– И что теперь?

– Поклянись мне, что, если со мной что-нибудь случиться, ты не будешь бороться с Танатосом за его сына.

Кинан выпрямился.

– Что? Реган, мы решили, что самое лучшее для малыша будет, если его вырастим я и Джем.

– Да, в том то и дело. Мы решили. Не дав Танатосу возможности высказать свое мнение. Мы сделали это ради мира, и мы убеждали его в этом, цепляясь за свою праведную идею, что совершаем великое дело. И были так уверены, что правы. Что оказались не лучше, чем Лэнс и та куча придурков. Сейчас Танатосу нужно принять решение, которое поможет спасти нашего сына. По крайней мере он этого заслуживает.

– А что насчет тебя? Чего достойна ты?

Она посмотрела на колыбель.

– Не уверена в том, чего заслуживаю, но знаю, чего хочу.

– И чего?

– Танатоса и малыша.

Если у них она будет. Танатос сказал, что хочет ее, но и другие люди говорили ей такое. Потом они меняли свое мнение. Или пытались убить Реган.

Она вдруг вспомнила свой ночной кошмар, где Танатос её убивает.

С тех пор как она оказалась здесь, больше не видела этот сон. Но сейчас образ вернулся, такой же яркий каким был каждую ночь в течение месяцев. Реган была убеждена, что кошмар – это предупреждение. Возможно, так, и если это правда, ей нужно принять меры предосторожности.

– Библия, Ки.

Он глубоко и разочаровано вздохнул, но наклонился над колыбелью и еще раз положил свою ладонь на книгу.

– Здесь и сейчас, не важно, что со мной может случиться, не важно, что Танатос сделает мне, поклянись, что ничего не предпримешь, чтобы забрать у него сына.

Она взглянула на Декера.

– И ты не позволишь кому-либо это сделать.

– Я клянусь, – пробормотал Ки.

– Хорошо, – сказала она довольно. – Теперь, я думаю мы должны подготовить несколько кинжалов, покрытых квересом.

– У нас нет квереса. Весь запас квереса у Лэнса и компании.

– Неа. Я стащила флакончик, когда была на их корабле.

Декер усмехнулся.

– Потрясающе.

– А теперь нам осталось только надеяться, что один из Всадников сможет поймать этого мудака.

Реган коснулась пальцами своего живота, почувствовав очередной спазм.

– И что-то подсказывает мне, что им нужно спешить. Вам скорее всего надо поставить Призрака в известность. Я думаю, маленький пони уже хочет появиться на свет.

***

Мор был таким гребаным ублюдком.

Танатос в своей жизни пережил много смертей, но это… было больше чем смерть.

Это была бойня. И как, черт возьми, Мору удалось захватить его Хэррогейт таким образом? Что он такое сделал из-за чего Танатос оказался в ловушке в Финляндии, не в состоянии даже вызвать ворота снова.

Не в состоянии вернуться к Реган.

Без сомнений, все, что происходило у Ареса было уловкой, чтобы заставить Тана воспользоваться испорченным Хэррогейтом, и он также не сомневался, что все, с чем столкнулся Арес было очень реальным и очень жестоким.

Его ярость перемешивалась с ощущением всех смертей вокруг него. Его мысли были настолько хаотичны, напоминая разбитое окно.

Он пытался дозвониться Кинану, чтобы узнать о Реган, но его ярость была настолько всеобъемлющей, что он раздавил телефон в руке. После этого, в его мыслях осталось только желание убивать.

И было так много тех, кого надо убить.

Здесь, на окраине Хельсинки, люди страдали от какой-то болезни, из-за которой сходили с ума и убивали друг друга.

Танатос стоял среди останков семьи, которая погибла от руки собственного отца, в собственном доме. С косы Тана капала кровь.

Тан обезглавил отца, но прежде мужчина успел зарезать свою жену и троих сыновей.

Танатос почувствовал, как волосы на голове встали дыбом, и, обернувшись он увидел, как напротив него, в гостиной, открылся Хэррогейт. Из которого вышел обнажённый и весь в крови Мор. Это было достаточно тревожно, но то, что действительно заставило все внутри у Танатоса похолодеть – внешний вид брата.

Он уже был даже не тем мужчиной, который появился после того как его печать была сломана.

Это был демон. Зверь с темными глазами будто смола, бледной кожей и испещренной прожилками будто мрамор, и длинными когтями, которые могли бы распотрошить касатку.

Ненависть и зло опустошили все, что когда-то был Ресефом, вплоть до его внешности.

Мор зашипел, его клыки стали на целый дюйм больше, чем они когда-либо были. Иисус.

– Ты наслаждаешься этим? Тебе нравится бродить по колено в крови и кишках, ты засранец?

– Ресеф. – Тан предпринял последнюю попытку обратиться к демону, который когда-то был его братом. – Ты должен быть где-то там.

– Его больше нет, – закричал Мор. – Когда же вы, придурки, дойдете до этого своими тупыми мозгами? Он ушел, и я устал от всех чертовых напоминаний о нем, о вас, о всем, о чем он заботился. Я начинаю все сначала, с чистого листа. И твое отродье – следующий в моем списке.

Тан вздрогнул от яростного желания защитить.

– Ты никогда не притронешься к моему сыну.

– О, я это сделаю. Даже если бы мне не нужно было его убить, чтобы сломать твою печать, я бы убил его, чтобы повеселиться. Чтобы разрушить твою долбаную жизнь. – Он резко поднял голову. – Хотя, возможно, мне это и не нужно. С твоим характером, ты, вероятно, убьешь его сам. Это было бы охренительно.

Как бы Тану не хотелось думать, что не клюнет на приманку Мора, он все же вцепился в свою косу так сильно, что она будто стала его продолжением.

Может быть, потому что Мор озвучил беспокойство, которое Танатос пытался отрицать. То, что он мог быть опасен для своего собственного ребенка. Мертвые дети на полу, которые стали жертвами собственного отца, лежали по всему дому, это было как бейсбольной битой по черепу.

Мужчина на полу возможно и был хорошим, любящим отцом, но в своем безумии он зарезал всех, кого любил.

Похоже Танатос обманывался, думая, что способен контролировать себя? Да, с Реган его потребность убийства превратилась в потребность секса, но что делать, если у сына не будет защиты от Танатоса?

И тот факт, что Реган могла дать отпор… ему нравилось это, он даже нуждался в подобном, но, Господи, то, что она сказала тогда у него в имении, давило на него мёртвым грузом.

Пользовался ли он ее способностью успокаивать его также, как Эгида пользовалась ее даром? Он влюбился в нее, влюбился в ее щедрость, ее смех, то как она дралась с ним и как могла постоять за себя, как физически, так и словесно. Но если он использовал Реган, то он – не лучше Эгиды.

Будет ли он использовать своего сына так же? Подвергнуть невинного ребенка опасности, потому что Танатосу было необходимо то, что ребенок мог дать… любовь, ощущение компании, кого-то, кто бы прощал грехи Тана?

– В чем дело, брат? Я сказал что-то, что расстроило тебя?

Танатос отвернулся от существа, которое когда-то было его братом, ему нужна была секунда, чтобы вернуться в игру. Может он и опасен для своего сына, но Мор намного опаснее, и Тан чертовски устал сомневаться из-за злого ублюдка.

Позволь ему говорить.

– Ты не хочешь, чтобы я убил собственного сына, – сказал Тан голосом, будто он задыхался. – Ты хочешь сделать это сам. Возможно в каком-то тщательно продуманном ритуале.

– Я люблю хороший ритуал.

Тан бросил взгляд, стараясь имитировать огорченного брата.

– Ты любишь публику. Даже будучи Ресефом ты любил, когда люди обращали на тебя внимание. Сколько храмов ты уже построил в честь себя, Мор? Скольких идиотов ты одурачил и заставил думать, что просто присутствуя на великом жертвоприношении сына Смерти, они получат власть и богатство?

Мор провел пальцем по забрызганной кровью гранитной столешнице, которая отделяла кухню от гостиной.

– Только немногие избранные смогут присутствовать в зале при умерщвлении твоего сына, но я покажу его еще бьющееся сердце десяткам тысяч.

– Напитки и угощенье для всех, да?

– Тебя будет ждать бокал твоего любимого шампанского, когда ты присоединишься к нам.

– Даже после того как моя печать будет сломана, ты знаешь, что я захочу увидеть своего сына.

– Я на это рассчитываю. – Мор слизнул кровь со своего пальца. – Ты будешь отчаянно избавляться от своего прошлого и от всего личного, что делало тебя унизительно мягким. И когда наши силы зла увидят, как ты смеешься над телом своего сына, остывающем на моем алтаре… – Мор закрыл глаза, будто представил удовольствие от всего этого.

Тан покрепче ухватился за свою косу и приготовился ударить. Но в тот момент, когда он замахнулся, в нескольких футах открылись врата и Мор оказался вне досягаемости как Танатоса так и врат.

Появился Арес, а следом Лимос, оба в доспехах, оба жаждущих схватки.

– Итак, все в сборе, – прорычал Мор. – Арес, ты должно быть нашел мой подарок, который я оставил тебе в Греции.

– Ты больной уёбок. – Арес шагнул вперед, вены на его висках пульсировали. – Ты больной проклятый сукин сын.

Лимос бросила взгляд на Тана.

– Мор убил всех адских псов Кары на острове, кроме одного щенка, потому что он был с ней, и Хэла, потому что тот был с Аресом. А затем он пришел и убил псов у меня. – Ее голос понизился, искаженный яростью. – И весь мой персонал повесил на деревьях.

– Как рождественские игрушки, – подытожил Мор. – Ты же знаешь, как я люблю Рождество. – Он повернулся обратно к Танатосу, который бы поклялся, что у ублюдка глаза стали еще темнее. – Как вам трюк с Хэррогейтом?

– Как тебе это удалось? – потребовал Арес.

– Я стал значительнее сильнее, чем вы можете себе представить. – Тьма в глазах Мора в тот момент начала закручиваться, перемешиваясь с малиновым и белыми пятнами. – В моих силах сделать почти все с заклинанием и с кровавым жертвоприношением.

Чтобы временно нарушить нормальное функционирование ваших Хэррогейтов, все, что мне нужно было это кто-то важный для вас всех. Арес, ты не заметил, что один из ваших Рамрилов пропал? Нет? Тебе стоит сделать перекличку. Лимос, а ты помнишь того сироту, парнишку-оборотня, с которым ты подружилась в Аргентине? Тот, у которого ты взяла обувь и книги в прошлом месяце? – Он повернулся к Тану. – А ты… Я знаю, сколько Орелия значила для тебя.

Черт бы его побрал. Он видел ее менее чем двенадцать часов назад с Виктором. Орелия была в порядке, если бы не ее, вызывающее страх, отсутствие глаз. Она точно не была другом, но Тан знал ее на протяжение тысячи лет, и будет по ней скучать. Он не сомневался, что Орелия не заслуживала то, что, черт возьми, что с ней сделал Мор.

Не говоря уже о том, что без нее его ожидает эмоциональная катастрофа. Татуировки, которые помогали не сойти с ума, уйдут в прошлое.

Сделав быстрый рывок, Тан взмахнул косой, но Мор высоко подпрыгнул, избежав острого лезвия, одновременно ударяя ногой Лимос, чтобы повалить ее на землю.

Арес взмахнул своим мечом по широкой дуге, но и на этот раз, Мор уклонился от удара.

В одно мгновение в его когтистой руке оказался лук, а сам он был одет в броню, и не успев моргнуть Тан увидел как стрела пробила броню Лимос и пригвоздила к стене.

Еще одна стрела пронзила шею Ареса, да с такой силой, что он упал на пол.

Сукин сын… сила и способности Мора достигли такого уровня, о котором Тан и помыслить не мог.

Танатос нырнул к нему, цепляя косой колено Мора, но ублюдок остался стоять на ногах.

Что-то хрустнуло внизу с боку шеи Тана, а боль превратилась в электрический ток, которая как нож резанула вниз по спине и вверх в его череп. Казалось, что каждая кость разрушена в порыве раскаленной агонии.

Он сжал зубы от боли, стараясь не ослепнуть от ярких звезд, вращающихся перед глазами. Теплая, липкая кровь струилась по нему, и была повсюду вокруг него. Тан услышал хрипы, крики, проклятия. А потом голос Мора в своем ухе.

– Твоя женщина увидит смерть твоего сына, – прошептал он. – А затем я ее трахну и отдам своим миньонам, попользоваться ею. А когда устану от ее криков, я ее убью.

Танатос взревел и ударил, но Мор исчез. Неуверенно Тан попытался сесть, желая знать, почему ничего не получалось. Сквозь кровь, застилающую глаза, он увидел Ареса, который лежал на полу, его грудь была повреждена, броня разломана на куски. Как? Как Мору удалось это сделать?

Танатос мотнул головой, складывалось ощущение, что на плечах она держалась на тонкой ниточке. Затем он взглянул на Лимос, которая в тот момент была пришпилена к стене десятком стрел. Она ошеломленно на него смотрела, с трудом пытаясь вытянуть одну из стрел. Но ее рука, перемазанная кровью, соскользнула.

Танатос почувствовал, как подкатила тошнота и сознание стало ускользать от него.

Переводчики

:

Еж, navaprecious

Редактор

:

natali1875

Глава 32

К Танатосу вернулось сознание. Лимос сидела перед ним на корточках, в её фиалковых глазах светилось беспокойство.

– Привет, – она провела мокрой мочалкой по его лицу, что показалось Танатосу странным, поскольку себя Лимос не привела в порядок. – Твоя голова снова на месте.

– Снова… на месте? – прохрипел он.

Лимос скривилась.

– Мор пробовал обезглавить тебя. А Аресу проломил грудную клетку и сделал из внутренних органов болтунью.

– Как… как он?

Лимос подвинулась, чтобы Танатос смог оценить состояние их брата, который сидел спиной к пропитанному кровью дивану. На нём были лишь брюки-карго, и хотя его грудь почти зажила, повреждённые ткани всё ещё затягивались.

– Сколько…

– Возможно около часа.

Тан нахмурился.

– Наши раны были слишком тяжёлыми, чтобы зажить всего лишь за час.

– Я знаю.

– Кто-то исцелил нас.

– Понятное дело, – Лимос поднялась и отбросила мочалку в сторону. – Вот только кто?

Танатос с усилием поднялся на ноги. Он слегка покачнулся и, чтобы удержать равновесие, взялся рукой за плечо Лимос. Каждая мышца, сухожилие и сустав в его теле протестующе заныли, когда он опустился перед братом на корточки. Это будет отстойно.

– Я задолжал тебе извинение, – быстро пробормотал Тан, чтобы не передумать.

Губы Ареса изогнулись в измученной улыбке.

– Это точно. Но за что конкретно ты хочешь извинится?

Вот умник. Танатос проглотил свою гордость и признался.

– За то что, был настолько тупоголовым, желая починить Печать Ресефа, когда он пытался убить Кару. Я его выгораживал. Защищал. Я клялся, что единственный способ, которым мы избавимся от Мора – если сможем вернуть Ресефа. – Танатос приготовился высказать самую трудную часть своего извинения. Он повесил голову. – Мне жаль, Арес. Извини, что не понимал, почему ты тогда был готов уничтожить Мора. Теперь мне всё ясно.

Тан поднял глаза, впиваясь взглядом в Ареса, чтобы его брат понял, насколько он серьёзен.

– Он навредил нашим семьям и друзьям, угрожал моей женщине и сыну. Я клянусь, что прикончу его.

Они обменялись взглядами, не вымолвив ни слова, но и так отлично поняв друг друга. Мору пощады не будет. Они больше не станут говорить о возможностях исправить его Печать. Мор умрёт, поскольку правда стала кристально ясной.

Ресефа больше нет.

Танатос вошёл в имение и напрямую направился в библиотеку, из которой доносились голоса. Но то, что он услышал, заставило Всадника замереть на месте, словно его связали и скрутили по ногам и рукам.

– Мне страшно, Декер, – произнесла Реган слегка хрипловатым голосом. Так бывало, когда она расстраивалась.

Или возбуждалась.

Логика подсказывала Тану, что Реган не могла возбудится. Но всё же, этот интимный тон, который она делила с Декером, тревожил Танатоса. Очень сильно тревожил. И куда подевался Кинан? Если бы он был там, то Реган и Декер не остались бы наедине.

– Ты ждешь ребёнка, который может предотвратить Апокалипсис, – произнёс ушлёпок. – Полагаю, у тебя есть основания для страха.

"Полагаю, у тебя есть основания для страха",

– передразнил мысленно Тан. Да, очень по-взрослому. Ну и что с того.

– Дело не в этом. То есть в этом, но… я не была готова принять ребёнка. Старалась не привязываться, но не получилось. И теперь я его люблю. Если с ним что-нибудь случится… ведь столько всего может пойти не так с родами и с его жизнью, и…

– Эй, – прервал её Декер. – Знаю, мои слова вряд ли помогут, но постарайся не нервничать. Я чертовски уверен – все родители чувствуют то же, что и ты. С тобой всё будет в порядке. И ты ведь знаешь, я здесь ради тебя. Чтобы не потребовалось.

Танатос едва сдержал рычание, но не остановил клыки. Они выдвинулись, и Тан приготовился вонзить их человеку в горло.

– Я знаю. Всегда знала, – Реган затихла так надолго, что в ушах Тана раздавался лишь шум пульсирующей крови. – Прости, если вела себя по отношению к тебе как сука. Я со всеми такая.

– Милая, никто не давал тебе причин вести себя по-хорошему, – голос Декера был низким, каким говорят только с близкими. Глаза Танатоса заволокла красная пелена. Кроваво-красная. Из крови Декера. – Эгида рассматривала тебя как ценное приобретение, а не человека. Мне жаль.

– Только не ты и не Кинан, – ответила она.

– Не могу отвечать за Ки, но моя мама воспитала меня правильно.

Весёлый дразнящий тон Декера был сродни вскинутому заряженному пистолету. Тан изо всех сил сдерживался, чтобы не спустить свой воображаемый курок, ведь если он убьет человека перед Реган, то она, наверняка, не на шутку разозлится.

– Спасибо, Дек. Ты хороший друг.

Танатос услышал шуршание одежды. Казалось, сейчас самое время, чтобы ворваться на эту мини-вечеринку. Он вошел в библиотеку как раз в тот момент, когда Реган и Декер разорвали объятия.

Когда она увидела его, то ахнула.

– Боже мой, Тан, что с тобой случилось?

Точно. Он ведь забыл, что с ног до головы покрыт кровью и выглядит так, словно целую неделю провёл на скотобойне.

– У меня случилась незначительная стычка с Мором.

– Незначительная? – протянул Декер. – Выглядишь так, словно зажимался с аллигатором. Тебе ведь надрали твою сверхъестественную задницу, правда?

Души в доспехах Танатоса закружились, и, ухмыльнувшись, он отыскал самую отвратительную – дух демона Круентоса, которого убил перед похищением Реган.

Призрачное существо вырвалось из доспехов и бросилось прямо на Декера, но лишь одним коротким мысленным "нет" Тан остановил его в футе от парня. Душа демона завизжала от разочарования и заскрежетала зубами.

– Эээ, Декер? – вмешалась Реган – Наверное, тебе стоит уйти.

Декер с трудом сглотнул, не отводя взгляда от духа.

– Я буду снаружи. – Он обошел душу и направился к выходу. – Пробовал научить одну из твоих гончих опрокидываться на спину. Глупую дворнягу интересует только еда.

– Будь осторожен, – предупредил Танатос. – Она может и тебя съесть.

– Тебя бы это порадовало, да?

Танатос улыбнулся и призвал души обратно.

– Да.

Покидая библиотеку, Декер пробормотал что-то про отбросы подземного мира. Как только засранец ушел, Тан позволил себе расслабиться, но не сильно. Он собирался принять самое тяжёлое решение в своей жизни, и раскисать было не время.

– Это было лишним, ты так не считаешь? – отчитала его Реган.

– Нет. А где Кинан?

– Патрулирует снаружи.

Реган подошла к Танатосу. Она выглядела прекрасно, идеально, словно принадлежала этому месту.

– С тобой всё в порядке?

Собравшись с духом сделать то, что необходимо, Тан отошел от неё подальше.

– Всё отлично.

– Не вешай мне лапшу на уши. Что-то не в порядке.

Ещё как. Он хотел схватить её, сжать в объятиях и заниматься любовью, пока всё не образуется. Но так он снова использует её, чтобы ему стало легче, теперь уже ничто и никогда не будет в порядке снова.

– Знаешь, я так долго размышлял, почему у меня, моих братьев и сестры такие особенные судьбы. Теперь всё имеет смысл. Арес был и является воином, который никогда не прекратит сражаться. Война ему подходит. Лимос – Голод, поскольку она всегда чего-то жаждала. Сначала признания и власти, а потом любви и принятия. Ресеф… Мы шутили, что его имя Мор, потому что он такой назойливый*, но оказалось что он истинная чума для человечества, разве нет?

*непередаваемая игра слов. Pestilence /pest

– А ты?

Танатос замолчал, не зная, как пройти по этому ухабистому шоссе, ведущему в Ад.

– Всё потому, что ты хочешь… умереть?

Танатос опустил глаза, и Реган напряглась от того, что увидела в его взгляде.

– В каком-то роде, наверное, я хочу увидеть всему этому конец.

Грубые ругательства Реган поразили Танатоса, а затем она оказалась прямо перед ним, взяла его ладонь и положила себе на живот.

– Смерть – это не вся твоя суть, Танатос. Ты создал этого ребёнка. Сотворил жизнь.

Господи, в груди у него невыносимо ныло.

– Но между ними такая тонкая грань, разве не так?

Реган сжала его ладонь.

– Чтобы не произошло, позволь тебе помочь. Если ты нуждаешься в том, чтобы я обняла тебя, пока ощущение смерти не стихнет, или тебе нужен секс… да что угодно – я помогу.

Поможет? Да, точно. И опять он ею воспользуется. Станет корыстным ублюдком, который подверг свою семью опасности ради собственных эгоистичных потребностей.

Он так хотел упасть на колени и припасть губами к округлому животу, где рос его сын, почувствовать жизнь внутри, боготворить женщину, причастную к этому чуду. Вместо этого, он вырвал свою руку и отступил ещё на шаг назад. Затем произнес то, что хотел, резким и безжалостным тоном.

– Я – Смерть, Реган. И не могу позволить своему сыну расти среди всего этого. Рядом со мной. Если убить Мора не удастся в тот миг, когда наш сын появится на свет, его жизнь всегда будет в опасности. Его нужно укрыть от Мора. Ты была права. Твоя взяла, эгидовка. Отдай ребенка тем, кто сможет уберечь его, как и планировала.

– Что? – Она выглядела шокированной до глубины души. – Танатос, дело не в том, чья взяла. Ты и правда так думаешь? То есть, раньше я делала то, что Эгида считала лучшим, но…

– И ты была права. – Черт подери, Тан хотел обнять её, защитить, но удерживал расстояние. Едва-едва. – Я не предназначен ни для чего другого, кроме убийств. Когда ребенок родится, отдай его родителям, которые воспитают его правильно. И никогда не возвращайся сюда, Реган. Никогда. – А потом он добил её следующими словами. Поскольку это он умел делать зашибись как хорошо. – Я тебя больше не хочу.

Переводчик и редактор

:

navaprecious

Глава 33

Я больше тебя не хочу.

У Реган сдавило грудь. Слова Танатоса жалили, как миллионы пчелиных укусов, резали, как миллионы ножей. Тан и вправду хотел, чтобы Реган с ребенком оставили его, хотя почему, она не знала. После всех его протестов, после всех заявлений, что он хочет быть отцом, теперь, когда она нуждалась в нем больше всего, почему он решил отказаться от прав на сына?

– Танатос, не делай этого.

Скорпион на его горле ударил жалом по яремной вене.

– Почему нет? Это то, что ты хотела.

– Но теперь это не так.

– Ладно, сдаюсь. Что же ты теперь хочешь? Оставить ребенка со мной, а затем сбежать, чтобы присоединиться к своим друзьям из Эгиды? Чтобы сойтись с Декером, не испытывая неудобства из-за нежелательного ребенка?

Ее рот приоткрылся. Потом закрылся. Снова открылся.

– Это то, что ты действительно думаешь? Неужели я была настолько… ужасной?

Смесь эмоций заставила треснуть жесткую маску безразличия на его лице, и хвост скорпиона стал усиленно жалить горло.

– Нет, – кинул он грубо.

Итак, он использовал гнев в качестве щита против эмоций, которые могли причинить ему боль.

Реган понимала. Она так его понимала. Черт, она просто извинилась перед Декером за то, что на протяжении многих лет вела себя как злая сука со своими коллегами. Она думала, что чем больше отгораживается, тем меньше боли ей могут причинить.

Преодолев беспомощность, она стала подбирать слова, которые могли бы облегчить его страхи и изменить мнение, но, если ей и удалось что-то узнать о всадниках за то время, что провела здесь – это то, что Тан – был упёртым как мул с фермы ее приемных бабушки и дедушки.

Не обращая внимания на приступы боли в пояснице, Реган взяла его за руку, безумно желая расставить все по местам.

– Тебе не нужно злиться. Послушай меня. Я не хочу оставлять ребенка тебе и сбегать с Декером. – Это просто смешно. – Я хочу остаться здесь, с тобой, хочу, чтобы мы вырастили ребенка вместе.

– Реган, – прохрипел он, – Я не могу.

– Пожалуйста.

Она слегка ударила пальцем по шраму, который вызывал его броню, а затем прижала ладонь к его сердцу, ощущая комфорт от сильного биения.

– Я потеряла единственную семью, которую когда-либо знала. Потеряла свою работу. Своих друзей. Я не могу потерять и тебя.

– Это невозможно, Реган. Пока жив Мор, ты и наш сын в опасности.

– Твою мать, – рявкнула она, и голова Тана дернулась назад будто от удара. – С приходом Апокалипсиса нигде не будет безопасно. Так в чем же правда?

– Опасность – вот в чем правда.

– Я только что сказала, что нет безопасного места… – она с трудом вздохнула. – Ты беспокоишься о себе. Боишься, что можешь быть опасен для своего сына.

Его горло дёрнулось, когда Тан с трудом сглотнул.

– Я только что видел отца, который убил собственных детей, сойдя с ума от ярости. Мне известно, каким я становлюсь, когда попадаю под влияние одного из своих смертных помутнений. Тогда я не ведаю, что творю. Все, к чему я прикасаюсь – отравлено, Реган.

Он потянул воротник водолазки вниз, разрывая его, чтобы показать всего скорпиона.

– Это… это единственная тату, которая у меня есть и не взята из конкретного события. Я сделал это, чтобы напоминать себе о том, кто я. О том что я приношу тем, кто мне дорог. Не имеет значения, как сильно я стараюсь защитить людей, я убиваю их. Посмотри на моих вампиров. Я задушил их своей сверх защитой. Убил их. Я убил их. Я не могу рисковать, сделать то же со своим сыном. Или с тобой.

– Ты бы не сделал этого. Я знаю.

Реган положила ладонь на скорпиона, и Тан был прав… никаких видений, но его боль присутствовала, перемешавшись с чернилами.

– Роулери тоже это знала.

– Мы знаем как помочь тебе справиться с позывами к насилию. Я могу помочь тебе с ними…

– Нет! – Он отшатнулся от нее. – Разве ты не видишь, Реган? Я буду пользоваться тобой, как делала это Эгида. Разве ты не видишь, что хочешь быть со мной, потому что ты нужна мне? Не потому что я люблю тебя?

Стоп… о чем он говорит? Он думает, что пользуется ей? И… он любил ее? От его признания у нее перехватило дыхание. Никто никогда не любил ее, не говоря уже о том, чтобы любить настолько, чтобы беспокоиться о ее мотивах.

Реган столько потеряла в своей жизни… она ни за что не потеряет Танатоса и сына. Она будет бороться.

– Танатос, когда ты попросил меня остаться, это было потому что я могу помочь тебе справиться с яростным желанием убивать?

Он опустил голову, его плечи поникли, и в один страшный момент Реган подумала, что Тан скажет "да". Но когда он поднял голову, жесткий, упрямый свет сиял в его глазах.

– Блядь, нет. Это потому что ты вернула меня к жизни, которую я потерял, когда был проклят. Ты смелая. Умная. Ты готова умереть чтобы защитить тех, кого любишь. Это намного больше чем секс, Реган.

Она улыбнулась.

– Видишь? Ты не будешь использовать меня. Ты не нуждаешься во мне. Ты хочешь меня. Как и я хочу тебя. Я найду способ убедить тебя и доказать, что права, потому что, черт возьми, не могу позволить тебе уйти.

– У тебя нет выбора. – Он взял ее за руку, нежно, но твердо, и отодвинул ее ладонь от себя. – Я поговорю с Кинаном и Декером, чтобы убедиться, что тебя и ребенка заберут отсюда, даже с применением силы, если понадобится. – Его голос потеплел. – Но я позабочусь, чтобы ты ни в чем не нуждалась.

– Мы ни в чем не будем нуждаться, кроме тебя. – Ощущая боль и раздражение, Реган отступила. – Все деньги мира и комфорт не заменят нам тебя. Ты невероятно упрямый Всадник. И должен был стать одним из наездников мулов этого долбаного Апокалипсиса, чтобы…

Реган замолчала, почувствовав, как теплая жидкость потекла между бедер.

– Ой… ой йо йой.

Танатос нахмурился.

– Что такое?

Почувствовав сильную схватку, она втянула воздух.

– У меня воды отошли, – выдохнула она. – Я рожаю.

***

Ривер появился в Небесном Хранилище, библиотеке Акаши в Небесном Царстве. Он быстро передвигался между бесконечных рядов книжных полок и обнаружил, что объект его поиска склонилась над толстой книгой с обложкой из хрусталя.

– Гетель.

Ангел подпрыгнула, испугавшись, но в мгновение ока пришла в себя и обернулась.

– Ривер. Ты искал меня?

Он с трудом удержался, чтобы не закатить глаза. Он всегда ненавидел это формальное дерьмо. По крайней мере, ненавидел так долго, насколько мог вспомнить.

– Да, я искал тебя. – Итак, хорошо, в его словах была доля сарказма, но он давно перестал пытаться быть хорошим мальчиком. – Когда ты в последний раз была в мире людей?

Гетель приподняла вопросительно идеальную бровь.

– Почему ты спрашиваешь?

Ривер не выносил, когда на вопрос отвечали вопросом.

– Может потому, что Земля на пороге Апокалипсиса?

– Мне не нравится твой тон.

– Мне не нравится, что ты зависаешь в библиотеке, когда люди умирают, – бросил он ей в ответ. Это было несправедливо, нет такого ангела, от которого можно было ожидать, что он будет следить за людьми постоянно.

Но он также был не в настроении устраивать разборки, когда время здесь шло медленнее чем на земле, и к тому моменту, когда он закончит с Гетель, Реган может уже родить.

– Ты в курсе, что Эгида раскололась? И возможно, что Хайвестер влияет на фракцию большинства? Они украли Реган и пытались убить ее ребенка.

Гетель захлопнула книгу.

– Они что? – Ее крылья затрепетали. – За этим стоит Мор. Это должен быть он.

– Старейшины утверждают, что им помогал ангел. Я собираюсь поговорить с Хайвестер об этом.

– Она бы не стала. Иначе обрушит на себя гнев небес и ада.

Ривер кивнул.

– Но если ребенок умрет, начнётся Апокалипсис, и тогда не будет никакого наказания. Все правила просто исчезнут.

– Я всегда ненавидела эту падшую, – произнесла Гетель, будто устроенные ею недавние пытки Хайвестер не были тому доказательством. Гетель распахнула свои крылья, а затем, шурша перьями, сложила их обратно.

– Эгида уже наконец обосновалась в своей новой штаб-квартире в Шотландии?

– Да. Но боюсь, что они рассказали Хайвестер больше, чем следовало.

– А значит и Мору.

Гетель позволила себе легкое ругательство. Ну, легкое для человека. Здесь, в Небесном Хранилище, это вызвало вибрацию пола.

– Это очень плохо, Ривер, – сказала она, озвучив очевидное. – Но ты же Наблюдатель Всадников. Чего же ты хочешь от меня?

– Ничего, что бы касалось Всадников. Но у тебя есть доступ к Совету Архангелов.

Разве это не возмутительно?

Ривер был рядовым ангелом, соответствовал пехотинцу в ангельской иерархии. Ему пришлось бы тратить драгоценное время на прошения об аудиенции у Совета Архангелов, в то время как Гетель могла почти свободно приходить на встречи.

– Им нужно знать об расколе в Эгиде. Самая сильная в истории организация по борьбе с демонами изнутри разорвана на части. И поскольку на горизонте маячит Армагеддон, мы не можем позволить, чтобы они попали вод влияние злых сил.

Последнее, что им нужно, чтобы демоны начали ими манипулировать.

– Посмотрю, что смогу сделать.

– Поторопись. Реган вот-вот родит. У нас мало времени.

Гетель одарила его снисходительной улыбкой.

– Я знаю это, Ривер.

Взмахом руки она вернула книгу, которую читала, обратно на полку.

– Мне нужно идти. Каков план ваших действий со всадниками?

– Я собираюсь найти Хайвестер. Пакостить Эгиде в её праве, но, если она принимала участие в заговоре с целью убийства ребенка Реган – я её уничтожу.

Может быть даже раньше, чем он получит на это разрешение.

Гетель вздохнула.

– Жаль, что Хайвестер стала такой, учитывая кем она была до того, как пала.

Скрытность была больше в стиле Хайвестер, чем Гетель, но Ривер решил подыграть.

– Она говорила, что была вершителем правосудия.

Хайвестер несла много всякой чуши, пока держала Ривера в плену.

– Это то, что она тебе сказала? – переспросила Гетель пожав плечами. – Полагаю, можно выразиться и так. Но поведала ли она тебе остальное?

– Остальное?

– До падения её звали Веррин, и она занимала должность ангела правосудия, как тебе и сказала. Но Хайвестер была также супругой Сатаны.

Ого. Хорошо, Ривер был не в курсе.

– Получается, что когда его изгнали с Небес, она последовала за ним.

– Говорят, что именно она подбила его начать восстание на Небесах. И действительно, когда Сатану изгнали, вскоре и Хайвестер последовала за ним.

– Тогда почему же они не вьют любовное гнездышко в аду?

– Никому не известно. Но ты ведь знаешь, что это именно она составила договор для Лимос и Сатаны? – прежде чем Ривер успел ответить, Гетель улыбнулась. – Разве ты не задавался вопросом, почему в договоре оказалась лазейка?

Хайвестер хотела, чтобы Лимос смогла отвертеться от контракта. Но сделала она это не ради Лимос. А ради себя. Без сомнений, Хайвестер сейчас плетет заговор, чтобы вернуться в кровать Сатаны.

– И убийство ребенка Реган, которое положит начало Апокалипсису, станет верным способом добиться этого. Не в силах Сатаны запустить или остановить Апокалипсис, как и не в силах Бога, но Хайвестер может стать героиней, и Сатана будет ей благодарен за возможность наконец-то управлять и Шеулом и Землей.

– Наверное, она так отчаянно пытается вернуть благосклонность Сатаны, из-за того, что Мор хочет заполучить Хайвестер для себя.

Ривер, слегка удивившись, вскинул голову.

– Ну кто бы мог подумать, что Хайвестер такая деятельная крошка.

Ривер нахмурился, почувствовав, как что-то словно защекотало его вдоль позвоночника. Это была дрожь, подобную которой он ощущал, когда его призывали Всадники, но на этот раз она больше напоминала покалывание при опасности, чем при зове своих подопечных.

– Ребенок.

Ривер хотел бы чувствовать радость, но столько всего могло обернуться катастрофой.

– Пора.

Ривер не стал ждать реакции Гетель. Он перенёсся оттуда, поскольку эти роды не пропустил бы даже ради всего мира.

И правильно, учитывая, как появление на свет младенца могло повлиять на судьбу мира. Вот только изменится всё в лучшую сторону или в худшую, покажет время.

Переводчики: Еж

Редактор: navaprecious, natali1875

Глава 34

Роды быстро прогрессировали. Даже слишком быстро, что Танатосу было на руку. Не успели отойти воды, как Реган уже задыхалась в схватках. Тан опустил ее на диван и бросился к входной двери, за которой метался и матерился Декер.

– Мне нужен Кинан. Сейчас же. Скажи ему пусть свяжется с ЦБП. Реган рожает.

– Считай сделано. – Декер вытащил из кармана мобильник, а Тан набирал номера Ареса и Лимос – с домашнего телефона, поскольку мобильный он уничтожил.

– Давай быстро сюда, – рыкнул он, когда Лимос подняла трубку. – Возьми с собой Ареса и Кару. Эрика. Адских гончих. И всех, кого сможешь привести.

– Ты вляпался в неприятности? – спросила она.

– Я в ожидании Армагеддона, – ответил Тан. – Реган рожает и если сюда заявиться Мор…

Лимос резко вздохнула.

– Мы скоро будем.

Танатос крикнул вампирам, чтобы те подготовили его спальню к предстоящим родам – им нужны чистые полотенца, простыни, огонь и колыбель. Слуги бросились выполнять его приказания, а сам Тан вернулся в библиотеку, где Реган нарезала круги, держа одну руку на животе а вторую на пояснице.

– Ты как? – Он схватил ее за локоть и поддержал, когда девушка покачнулась. – Тебе что-то нужно? Вода? Еда? Блядь, что нужно женщинам для родов?

– Обезболивающие, – простонала она. – Нам нужны обезболивающие.

– Я бы забрал твою боль если бы смог, – поклялся Тан. Он принял бы все ее муки и даже больше.

Реган моргнула прекрасными карими глазами, а потом потянулась и провела пальцами вдоль его челюсти.

– Знаю.

Щеки Тана покрылись румянцем от подобного доверия, хоть он и сказал Реган о желании, чтобы они с ребенком ушли. Внутри он умрет, от него останется только оболочка того мужчины, каким он стал бы с ними в его жизни, но по крайней мере они будут в безопасности от его ярости. Тану просто нужно найти место, которое так же защитит и от Мора.

– Что я могу для тебя сделать? – Он хотел бы сделать что-нибудь прямо сейчас. Что угодно сделать в предстоящее время.

Реган открыла рот но не издала ни звука. Затем, внезапно, весь цвет отхлынул от ее лица. Она вскрикнула и согнулась, почти потеряв равновесие. Тан вовремя успел ее поймать.

– Реган? Дорогая, что такое?

– Что-то не так, – вздохнула она. – Я это чувствую.

Беспомощность стала кровоточащей раной в груди. Проклятие, где же Призрак?

– Я отнесу тебя в спальню. – Он начал было поднимать ее на руки, но Реган качнула головой.

– Я могу идти. – Ее голос был тонким, сплетенным с болью. – Я должна. – Она остановилась, тяжело дыша, пережидая мучительную схватку. – Наш сын заслуживает мать, которая сможет на своих двоих дойти до родильной палаты.

Грудь Тана раздулась от гордости, а сердце забилось быстрее.

– Боже, ты удивительная.

– Я знаю. – Реган слабо улыбнулась ему и начала двигаться к двери.

Когда Тан поддерживая, вёл Реган через большую комнату, дверь распахнулась. Внутрь вбежала большая группа людей, но Тан сфокусировался на Призраке и Тени.

Врач, который нес два больших чемодана, поспешил вовнутрь, вместе с Тенью, медсестрой блондинкой, и Лором, демоном-Семинусом – супругом Идесс. Лор подобно танку двинулся к Танатосу, его правая обтянутая в перчатку рука была сжата в кулак, и Тан приготовился к удару.

Лор остановился в двух футах от него.

– Где твой брат? Где Мор?

– Я понятия не имею, но как только появятся Арес с Лимос, мы расставим наши сети. – Теперь, когда Реган рожала, пришло время подключить ублюдка, и та ужасающая сцена в Финляндии обеспечила Тана чертовски большой подсказкой.

Огромное тело Лора вздрогнуло.

– Он забрал Идесс.

– Знаю, – ответил Тан. – Мы его достанем.

Призрак бросил в Лора сочувствующий взгляд и подошел к Реган.

– Как ты?

– Ей очень больно, – ответил Тан. – Она бледная и дрожит. Сказала – что-то не так.

Призрак наградил Реган ободряющей улыбкой, но взгляд, который он тайком бросил на Тана, был далеко не спокойным.

– Ладно, давай подготовим тебя. Владлена – медсестра. Она поможет тебе переодеться пока мы с Тенью начнем. – Он снова посмотрел на Тана. – У тебя есть готовая комната?

– Моя спальня. Следуйте за мной. – Тан помог Реган добраться до ванной, а потом заартачился, когда Владлена сказала ему уйти.

– Я настаиваю, Всадник. Мне уже сказали, что я не могу к ней прикоснуться, но ей нужно переодеться в больничную сорочку, и мне нужно её осмотреть, насколько смогу, но сделать этого не смогу, если ты тут продолжишь рычать и ворчать.

Тан даже не понимал, что делает пока Реган не похлопала его по груди.

– Все в порядке. Ты должен достать Мора. И тебе нужно найти Идесс.

Проклятие. Он должен быть здесь – с ней. Но она права. Склонившись к Реган, он поцеловал ее, без слов говоря, что скоро вернется.

Реган поцеловала его в ответ, безмолвно уверяя в том, что верит ему.

Переводчик: silvermoon

Редактор: natali1875

Глава 35

Тан ворвался в зал и резко остановился, когда люди прекратили покрывать оружие квересом и бросились к всаднику. Арес, Лимос, Ривер и Кинан были первыми.

В сапфировых глазах Ривера светилось беспокойство.

– Как она?

– Не знаю. И не понимаю, как Призрак собирается ей помочь, если не может к ней прикоснуться.

Ривер в ободряющем жесте положил руку Тану на плечо.

– Кто-кто, а он уж точно сможет помочь.

– Надеюсь, ты прав.

Кожу головы Танатоса начало покалывать, и в то же мгновение появилась Хайвестер. Она спрятала свои блестящие, как у ворона, крылья.

– Ты, – Кинан вскочил и встал прямо перед ней, рыча в лицо: – Ты помогла Эгиде сделать защитное заклинание, чтобы я не смог войти. И собиралась помочь им извлечь и принести в жертву ребёнка Реган.

– Ты совсем спятил, человечишка, – она перебросила волосы через плечо со свойственным ей высокомерием. – Я этого не делала.

Глаза Ривера засияли синим пламенем.

– Если ты помогала в их попытках убить ребёнка, то тебя уничтожат. Ты ведь знаешь.

– Вот тупица. Конечно знаю. Поговорим о нарушениях правил Наблюдателей? Поэтому я этого и не делала. Зачем мне так рисковать?

– Затем, что если бы это сработало, и Печать Танатоса сломалась, то начался бы Апокалипсис, и все правила бы исчезли. А ты клялась, что преуспеешь.

Хайвестер в отчаянии смотрела на всех в комнате, словно искала поддержки, но когда в каждом взгляде, с которым она встретилась, увидела лишь ненависть, то зарычала:

– А вы не думали, что я, возможно, играю по правилам?

По какой-то причине она высокомерно посмотрела на Ривера.

– А ты играла по правилам, когда составляла брачный контракт Лимос и Сатаны?

Она отмахнулась от него рукой.

– Ты несёшь какой-то бред. Отвянь.

– Я знаю, что ты помогла Эгиде, – сказал Кинан. – Никто в штаб-квартире этого не отрицал. И я видел доказательство своими глазами.

– Какое доказательство?

– Твой кулон в виде черепа.

Хайвестер прижала ладонь к шее, и от Танатоса не укрылось, как дрожали её пальцы.

– Я… я его потеряла, – она повернулась к Риверу и произнесла, почему-то задыхаясь: – На складе. Наверное, его взяла Гетель.

Выражение лица Ривера было абсолютно нечитаемым.

– Уверен, она так сильно хотела твою бижутерию, что прибегла к воровству.

– И так, если ты поддерживаешь Мора, значит в ответе за нападение найлов на Эрика в прошлом году? – Лимос проверила кончиком пальца остроту лезвия своего меча, и у Тана сложилось впечатление, что через мгновение этот клинок окажется погруженным в горло Хайвестер. Два клинка, поскольку Тан присоединится к своей сестре. Убить Хайвестер у них не получится, но они смогут подарить ей путёвку в мир боли. – А мы ведь знали, что в наших рядах предатель, и я поклялась, что обезглавлю любого, кто попытается навредить моему мужу.

– Зачем мне использовать этих мерзких тварей для чего бы то ни было? – Взгляд Хайвестер метнулся к Лимос, затем Аресу и Тану. – И если бы я хотела помочь Мору, то зачем исцелила…

Она сжала губы с такой силой, что кожа вокруг рта побелела.

Внезапное подозрение зародилось внутри Тана.

– Это ведь сделала ты, да?

Лимос даже рот открыла от удивления.

– Боже мой, это ты исцелила нас в Финляндии, когда Мор надрал нам задницы.

– Не говори ерунды, – сказала Хайвестер, скрестив руки на груди и расправив крылья. – Ваша боль меня забавляет.

Арес прекратил покрывать свой меч тонким слоем квереса и поднял голову.

– Почему ты здесь, Хайвестер?

– Пришла объявить вам хорошие новости.

– Хорошие новости, – фыркнул Ривер. – От тебя?

Хайвестер выглядела так, будто его слова её обидели, но только мгновение.

– Если бы ты проверял свой небесный почтовый ящик, то узнал бы те же самые новости, придурок, – сказала она и повернулась к Тану. – Весточка от Бога: если Мор будет повержен, то ваши анимортусы освободят от бремени, – она нахмурилась. – Или правильно агиморти? Короче, если остановите Апокалипсис "Демоники", то вам больше не придётся волноваться о том, что Печати опять сломаются. По крайней мере, не из-за агимортусов. Со временем вас ещё ждёт Библейский апокалипсис, но тебе и Аресу не придётся волноваться, что твоего сына и Кару могут убить. А Лимос сможет перестать беспокоится, чтобы кто-то часом не выпил из её чаши.

Хайвестер сверкнула на Ривера злобным взглядом.

– Видишь? Хорошие новости. Подтверди сам. И обломись, – после этих слов, она исчезла.

Арес чертыхнулся.

– Черт подери, она умеет действовать на нервы. Но если информация правдивая, то это лучшая новость за… ну, за всё время.

Это точно. Колени Танатоса почти подогнулись от облегчения, но лишь на мгновение. Они должны остановить Мора, чтобы то, о чем говорила Хайвестер, сбылось.

– И что теперь? – спросил Декер. – Будем сидеть и ждать, пока не объявится Мор?

– Нет, не в наших привычках просто сидеть и ждать, – влез в разговор Лор. – У вас, Всадники, должны быть какие-то предположения, где скрывается этот ублюдок.

Тан коротко кивнул Лору, понимая его беспокойство, хотя ещё неделю назад не имел к подобным чувствам никакого отношения.

– Мы его найдем. Лимос, Арес, вы ведь отыскали места, где ему поклонялись?

– Ага, – подтвердил Арес. – Три из них просто огромные. Размером с Собор Святого Петра

[26]

.

– Одно из них размещено на юге от истока реки Ахерон

[27]

? На острове Стира?

Глаза Ареса округлились.

– Да, а ты откуда знаешь?

Ты бы отчаянно хотел избавиться от прошлого и всего, что делает тебя унизительно мягким. Тан посмотрел на спальню, где Реган переживала схватки, чтобы на свет появился их сын.

– Потому что Ресеф похоронил там свою младшую сестрёнку.

Лимос обеспокоенно хмыкнула.

– Когда-то он каждый год туда наведывался. Однажды я его застала там. Это был единственный раз, когда я видела его плачущим.

Тан кивнул.

– Он захочет всё стереть. И кровь моего сына смоет воспоминания.

– Берём оружие, покрытое квересом и выдвигаемся, – сказала Лимос, направившись к куче приготовленных кинжалов.

– Я с вами, – Лор посмотрел на свою руку, скрытую перчаткой, сгибая и разгибая пальцы. Жестокая улыбка искривила его губы. – Я приберёг немного силы для вашего братца.

Танатос понятия не имел, о чём болтал Лор, но он точно начинал смотреть на братьев-семинусов по-новому, с ещё большим уважением. Они не прятались от драки.

Ривер недолго выслушивал их беседу, а затем произнёс.

– Я скоро вернусь. Нужно проверить кое-что в Небесном Хранилище. Никуда не уходите, пока я не вернусь.

Ривер исчез прежде, чем Тан успел спросить его, что тот задумал.

Ему не нравилось, когда Ривер так делал, но он не стал размышлять о невоспитанности ангелов, а осмотрел комнату.

– Давайте готовится к бою.

Бой? Возможно. Смерть? Однозначно. Поскольку одно умение Танатос отточил идеально – шестое чувство, когда дело касалось смерти.

И он даже не сомневался, что сегодня кто-то умрёт. Оставалось лишь молится, что это будет не Реган и не их сын.

***

Роды – отстой.

Реган решила, что больше не будет рожать. Хватит с неё и пони. Это её первый и последний ребенок.

– Реган, – обратился к ней Призрак с другого краая кровати. – У тебя продолжается кровотечение. Мне нужно, чтобы ты легла.

Кровотечение началось пятнадцать минут назад. Реган думала, что умрёт от боли, но за последние несколько минут она уменьшилась, и девушка посчитала, что и кровотечение тоже прекратилось.

– Это ведь плохо, да?

– Нет, – ответил Призрак. – Не всегда. У некоторых видов наблюдается обильное кровотечение во время родов.

– Но не у людей?

Призрак и Тень обменялись взглядами, что никак не могло быть хорошим знаком.

– Не такое сильное. Но ты производишь на свет ребёнка, который наполовину является демоном и наполовину – ангелом, так что от этих родов нельзя ждать ничего обыкновенного.

Его голос был очень успокаивающим. Жаль, что Реган не верила ни единому слову Призрака. Не то чтобы она сомневались в его компетентности. Просто считала, что он вешает ей лапшу на уши, лишь бы Реган сохраняла спокойствие.

Клееночная простыня заскрипела под Реган, когда девушка вновь опустилась на матрас.

– У кого-нибудь из вас есть дети?

Реган не знала, зачем спросила, разве что она хотела отвлечься от пугающих мыслей, и не думать, сколько всего может пойти не так.

Тень опустил чашку, чтобы Реган смогла достать кубик льда.

– У меня три мальчика. Тройняшки. Им два года.

– Трое? – Господи всемогущий, рожать одного – просто ужасно, но троих? Да попасть под поезд менее болезненно. Реган положила лед в рот и почти застонала от блаженства, когда вода забрала сухость.

– А у тебя, Владлена?

Владлена показала головой.

– Я только недавно вышла замуж. Пройдет много времени, прежде, чем мой супруг и я решимся на усыновление. Мой муж вампир, – объяснила она.

Точно… вампиры не могут производить потомство. То есть забеременеть от них нельзя. Реган выгнула брови и спросила:

– А как на счет вас, доктор?

– Тэйла родила здорового мальчика шесть месяцев назад, – улыбка Призрака была немного грустной. – Надеюсь, расти он будет в достойном мире.

– Я тоже на это надеюсь, – пробормотала Реган.

Призрак полез в свою медицинскую сумку.

– Реган, я снова попробую прослушать утробу. В прошлый раз получилось не очень хорошо, но я надеюсь уловить сердцебиение младенца до того, как меня швырнет через комнату.

Только она хотела сказать ему, чтоб он начинал, когда адская боль взорвалась в её животе. Реган резко села, закричав от боли. Ощущение было такое, словно её резали бензопилой. Сердце бешено колотилось, отдавалось пульсацией в горле, перекрывая доступ воздуха, останавливая остальные крики. В прошлом Реган кусали, разрывали когтями, резали ножом, почти выпотрошили, но ничто, Боже правый, ничто не приносило такой боли как та, которую она переживала сейчас.

Дыша с трудом, словно рыба, выброшенная на сушу, Реган опять упала на кровать, сминая простыни в кулаках и упираясь пятками в матрас, таким образом пытаясь убежать от боли.

Призрак и Тень что-то спрашивали, но она не могла ответить на вопросы. Прямо сейчас, Реган даже не понимала, чего они от неё хотят.

Танатос ворвался в комнату.

– Что стряслось? – В тот же миг он оказался рядом с ней, взял за руку и обхватил ладонью щеку.

Реган не была уверенна, ответил ли кто-нибудь Тану. Боль пронзила её вновь, но на этот раз к ней присоединился поток теплой влаги, хлынувший у Реган между бедер. Девушка услышала множество нецензурной лексики и медицинских терминов, почувствовала, как с помощью полотенец пытаются остановить кровь.

А затем появилось головокружение. И холод. Ей было так холодно. Голос Танатос послышался откуда-то издалека, зовя её по имени, но Реган не могла ответить. Во рту всё пересохло, а может она просто не могла разлепить губы

Ещё одна вспышка боли пронеслась телом Реган, выворачивая её мир наизнанку, на этот раз приступ длился дольше, чем хватило сил кричать. А затем наступила блаженная тьма.

Редактор и переводчик: navaprecious

Глава 36

Никогда в жизни Танатос не был так напуган.

– Призрак? Что случилось? Она потеряла сознание. – И повсюду была кровь. Так много крови.

– Танатос, проверь пульс.

Тан прижал два пальца к горлу Реган – его сердце стучало так же сильно как и ее.

– Сильный. Бешено сильный. Это же хорошо, верно?

– Блять! – Из-за неспособности сделать ничего, кроме как менять мокрые полотенца на сухие, Призрак показал свой нрав. Его обычно карие глаза, сейчас пылали золотым. – Не хорошо. Ее тело пытается компенсировать потерю крови. Думаю, у нее разрыв матки.

Слово "разрыв" хорошим быть не может.

– Что это значит?

– Это значит, что она истекает кровью, а я ни черта сделать не могу. – Призрак снова выругался. – Ребенок защищает ее, и как бы иронично это не звучало, его рождение убьет Реган.

– Нет. – Танатос вскочил на ноги. – Ты должен что-то сделать. Реган говорила, что ублюдки из Эгиды собирались вырезать его. Они нашли способ…

– Если они и нашли способ, то с помощью злой магии, – прервал его Призрак. – Даже если бы у нас было время выяснить их планы, предпринимать что-либо слишком опасно.

– Тогда позволь мне сделать хоть что-нибудь. Пожалуйста.

– Можешь следить за ее пульсом и дыханием. – Призрак бросил промокшее полотенце на пол и мрачно взглянул. – И если случится худшее…

Внутри Тана все похолодело.

– Не говори этого, Док. Не надо.

Призрак все ровно произнес это, ублюдок.

– Тебе придется сделать Кесарево сечение и чертовски сильно надеяться, что она не проснется.

Мысли Танатоса бешено завертелись. Должен же кто-то помочь.

– У вас в ЦБП есть дневальник. Приведи его.

– Блядь, не вешай мне лапшу на уши! Я узнаю дневного вампира с первого взгляда. – Призрак схватил еще больше полотенец. – Клянусь тебе, Всадник, среди моего персонала дневальников нет.

Дерьмо. Ладно, подождите… Ривер был врачом в ЦБП прежде чем вновь обрел свои крылья. Он вернулся из Небесного Хранилища за долю секунды до того, как Реган закричала.

Тан не стал тратить время. Бросился в гостиную.

– Ривер, поторопись.

Уже вдвоем они вернулись в спальню, где в лицо Тану ударил запах крови.

За века своей жизни он научился не замечать этого запаха, но сейчас все было по-другому. Кровь, принадлежащая Реган, с тем же успехом могла вытекать из него.

Как только они оказались внутри, стало ясно, что Ривер ничего не сделает.

– Ривер? – голос Тана сломался. – Ну давай же, она умирает.

– Я не могу к ней прикоснуться.

– Не можешь, – выплюнул он, – или ни станешь. – В это мгновение Тану было плевать на правила Наблюдателей, пророчества и богом проклятые законы, заставляющие крутится эту планету. Он хотел… нуждался… в том, чтобы Реган выжила.

– И то и другое. Поскольку я занимаю пост Наблюдателя – мне не положено помогать, но даже рискни я нарушить правила, это всё равно бы не помогло. Как и Призрак я не могу установить с ней контакт.

– Я могу прикоснуться к ней.

Тан резко повернулся и увидел стоящую в дверях Гетель. Никогда в жизни Танатос не был так рад видеть свою бывшую Наблюдательницу.

– Как?

– Я Ангел, – просто ответила она. – Только Наблюдателям запрещено к ней прикасаться. – Она скользнула к кровати и прижала руку к животу Реган. – С ребенком все в порядке. – Гетель опустилась на кровать и подняла Реган на руки, словно собиралась убаюкать ее. – Бедняжка. Люди так слабы.

Призрак снял перчатки и потянулся за новой парой.

– Не хочу быть грубым, но у нее осталось мало времени. – Он посмотрел на Тана и Гетель. – Если не сможешь остановить внутреннее кровотечение, нам нужно забрать ее в ЦБП и я расскажу вам, как помочь при операции.

Танатосу идея не понравилась, особенно учитывая замечание Реган о том, что она плохо реагирует на медикаменты.

А значит, никаких успокоительных, обезболивающих, ни переливания или коагулянтов.

Призрак не говорил об этом, но Тан знал, что операция не будет для нее безопасной. Она только поможет выйти ребенку.

– Это я смогу, демон, – сказала Гетель, добавляя недовольства при слове "демон". Реган, лежащая в ее руках, вздохнула и открыла глаза.

– Реган. – Тан бросился было к ней, но она закричала от боли, а Гетель медленно кивнула, склонив голову, а потом они обе исчезли во вспышке света.

– Проклятые круги ада, – рыкнул Тень. – Куда она подевалась?

Танатос был близок к гипервентиляции. Он тысячи лет доверял Гетель, но происходящее ему не нравилось. Ему нужно находиться вместе с Реган. Ему нужно присутствовать при рождении сына.

– Всадник? – спросил Призрак. – Что происходит?

– Я не знаю, – прохрипел он. – Ривер, ты что-нибудь об этом знаешь?

Ривер выглядел так, словно получил пулю между глаз. Ошеломленное замешательство в выражении его лица совсем не успокоило Тана

– Ривер?

Ривер резко повернулся к нему.

– Ты можешь чувствовать ребенка?

Тана пронзил страх, холодный и безотлагательный.

– Да.

– Арес! – Каждый позади Ривера подпрыгнул от этого рева, а потом полностью вооруженный и облаченный в броню в дверной проем ввалился Арес. Ривер повернулся к Тану. – Открывай врата к своему сыну.

Лор прошел мимо Ареса, задев его плечом.

– Я тоже пойду.

Чем больше, тем веселее. Все вышли из имения молясь, чтобы врата не врезались в Реган, находящуюся по ту сторону, когда Танатос распахнул их и вошел в какую-то освещенную свечами пещеру.

Его внутренний GPS подсказал, они находятся именно в том месте, куда по мнению Тана, Мор мог забрать ребенка – остров Стира в Шеуле. Но он не предвидел мгновенной ярости и ужаса, просочившихся в него, и подогретых предательством.

Тан нашел Реган. Скорчившись в очередной схватке, она кричала от боли и ужаса. Позади нее, подвешенная к потолку колючей проволокой, вся избитая и окровавленная висела Идесс

Балом правили Гетель, стоящая возле алтаря с рукой, прижатой к животу Реган, и Мор, застывший в ожидании с клинком наготове, готовый вогнать его в младенца, который был в нескольких мгновениях от рождения.

Ворвавшись через Хэррогейт вместе с Аресом и Лором, Ривер не стал тратить время на приветствия.

– Предательская сука.

Он выстрелил в Гетель адским пламенем, слабым оружием, предназначенным для уничтожения низших демонов, поскольку не мог рискнуть воспользоваться чем-то более мощным в непосредственной близости от Реган и Идесс.

Танатос с Аресом набросились на Мора, а Лор кинулся к Идесс, но Ривер не мог помочь никому из них. Его приоритетом была Гетель.

От Всадников исходили звуки битвы и боли. Реган кричала, и Ривер поклялся, что также заставить орать и Гетель.

Он снова выстрелил в нее, но она вернула огонь вместе с раскаленной добела молнией, которая отшвырнула его в каменную стену позади.

– Забери отсюда Реган! – Послышался окрик, выстрел, удар. Когда он перекатился на ноги, то заметил Лора и Танатоса, которые бросились к своим женщинам, и Ареса поднимающего на руки бессознательного Мора.

Облегчение смешалось в нем с чувством страха. Кверес сработал. Но надолго ли?

Две вспышки и все они исчезли.

– Умно, использовать Кверес, – зарычала Гетель, бросая шар голубого огня в голову Ривера.

Ривер увернулся и нанес ответный удар, пламя его огненного шара подпалило ее тунику, прежде чем предательница смогла спрятаться за алтарь, на котором раньше лежала Реган.

– Умно, скрыть свои следы за Хайвестер. Знаешь, сперва я подозревал ее.

Гетель выскочила по другую сторону алтаря.

– Как ты узнал?

Как у боевого ангела, созданного для уничтожения демонов, у Ривера было припрятано несколько козырей в рукаве, и сейчас, сосредоточившись на глазах ангельши и удерживая ее своим взглядом, он вызвал один из них.

– Как? Признаться, я сложил все вместе только несколько минут назад. Недавно, Лимос набросилась на Хайвестер из-за найвов, которые напали на Эрика. Только кто-то очень могущественный мог призвать больше одного-двух, и никто в Шеуле не стал бы использовать низшие виды в качестве убийц. Я вспомнил книгу, которую ты читала в Небесном Хранилище. – Он пододвинулся немного ближе и прищурил свой взгляд, чтобы сфокусировать поток удерживающей силы в более концентрированный лазер. – Это была шеулическая книга призыва, – продолжил Ривер. – Ты слегка нервничала, когда я тебя застукал. Так что, просто из любопытства, я вернулся в Хранилище и нашел ту книгу. Она наполнена заклинаниями призыва найвов.

Гетель фыркнула.

– В ней так же имеются тысячи других заклинаний

– Правда. Вот почему я дал тебе презумпцию невиновности. Ты могла искать ангельскую защиту, которую использовали против Кинана и Фантома в штаб-квартире Эгиды… это заклинание в книге тоже есть. Но потом ты забрала Реган и все кусочки стали на свои места.

– Какие еще кусочки?

– Когда мы были в Небесном Хранилище, ты упомянула, что штаб-квартира Эгиды находится в Шотландии. Ты не должна была знать об этом… если не наняла шпионов. А потом было нападение Мора на штаб-квартиру в Берлине. Ты ведь знала, что Танатос захватил Реган? Ты легко смогла предупредить Мора, чтобы он отследил передвижение Танатоса, пока не остыл след Хэррогейта. И что на счет кулона Хайвестер? Она утверждала, что его забрала именно ты, а я ей не поверил, но это правда. Ты отдала его Эгиде, вместе с неверной информацией… ты убедила их, что если они убьют ребенка Реган то апокалипсис закончится, и эти дураки поверили тебе потому что ты ангел.

Ривер выругался.

– Спорю ты так же освободила вампиров в Берлинской штаб-квартире, так ведь? Ты надеялась, что они убьют Реган. Должно быть ты чертовски сильно разозлилась, когда один из них спас ее.

Гетель улыбнулась.

– Взгляни на себя. Ты должен был стать детективом. Так чертовски умен.

Ривер наступил на кинжал, которым Мор собирался пронзить сердце младенца.

– Взгляни на это, – заговорил он. – Вормвуд. Последнее что я слышал, так это то, что его искал Мор. Должно быть ты знала, что он у Эгиды. Как же ты убедила их отдать его?

Гетель медленно облизнула губы будто наслаждалась своей гениальностью.

– Я обменяла его на талисман Хайвестер. Так просто. Мне пришлось лишь заметить, что кулон сработает только в том случае если за него, дадут что-то равнозначное по ценности.

Хитрая сука.

– Зачем? Ты же говорила, что в нем нет никаких сил. Конечно же, ты большая волосатая лгунья, но все же… каково его предназначение?

Ривер заскрежетал зубами. Теперь она решила заткнуться.

– Вот еще одно, чего я не понял. Зачем посылать найвов за Эриком? Какой смысл убивать его?

– Забавно. Что, ты мне не веришь? – Из-за ее драматического вздоха, Ривер еще сильнее сжал зубы. – Ладно. Это в самом деле было мелочно. Со смертью Эрика, его душа отошла бы к Мору. Его бы пытали и заставили произнести имя Лимос, и она отправилась бы проводить вечность в когтях Сатаны.

Что. За. Сука. Как же он не предвидел происходящего? О-о, верно, может потому, что она была полноценным небесным ангелом, который должен был сражаться на стороне добра.

– Зачем тогда спасла его? – спросил Ривер. – Когда наши с Лимос души забросило в его тело, почему ты спасла его жизнь?

Гетель пожала плечами.

– Они с Лимос к тому времени уже поженились. Его смерть не послужила бы никакой цели, а вот спасение…

– Сделало тебя героиней, и даже если кто-то и сомневался в тебе, то после такого, все сомнения в том, что ты играешь за команду добра, исчезли. – Коварно.

– Видишь? Умно.

– Но зачем, Гетель? – Каким бы злым он ни был, Ривер чувствовал также и грусть. Именно Гетель вернула ему крылья. Она вела его в первые дни после перехода. Ривер чувствовал, как будто был перед ней в неоплатном долгу. – Когда ты отвернулась от нас?

Она зашипела, словно Ривер нажал кнопку, которая выпускала наружу злую суку.

– Ты забрал их у меня, ублюдок. Тебя снова приняли на небесах и дали назначение присматривать за Всадниками.

Опешив, Ривер перестал двигаться в ее сторону.

– Мне сказали, что ты самолично и добровольно сложила свои обязанности.

Гетель зарычала.

– Стал бы ты спорить с Михаилом, если он решил, что возможно пришло время передать обязанности кому-то другому?

Ну, да, он стал бы, но Ривер никогда не был осторожен в своих выражениях. Однако, он видел почему другие не стали бы спорить с архангелом.

– А Всадники, – выплюнула она. – Они не стали на мою защиту. Их не волновало, что меня сместили. – Глаза Гетель вспыхнули. – Я любила их, и после всего, что для них сделала, они даже не пожелали мне приятного путешествия.

На мгновение Ривер испытал к ней симпатию, но это чувство быстро исчезло, когда Гетель обрушила него дождь из крошечных электрических ударов – крошечных по размеру, и все же каждый из них нес в себе мощность атомной электростанции.

Ривера пронзила боль, сжигая и превращая в пепел кожу. И словно одной Гетель было мало, его зрение раздвоилось.

– Твои трюки борца с демонами на мне не действуют, Ривер. – Ее голос был одновременно удивленным и холодным, а смех завис сосульками.

Улыбнувшись столь же холодной улыбкой, Ривер призвал пламенный меч и нанеся низкий удар, позволил себе испытать мрачное чувство удовлетворения, когда лезвие вонзилось в живот Гетель. От ее крика агонии смешанного с яростью загремели цепи, развешанные по всей пещере.

Поднявшись на фут над землей, она закружилась, превращаясь в белый вихрь.

Ривер бросился на пол, когда она освободила бурю искр, которые прожигали дыры во всем, чего касались – в том числе Ривера.

Застонав, с телом испещренным сквозными дырами, которые превратили его в гигантское сито, Ривер поднялся на ноги. Пора сыграть грязно. Время, проведенное с демонами пока он был падшим, сейчас оплатится.

Отбросив боль и превращая ее в гнев, он призвал одно из своих любимых орудий, которые так редко выпадал шанс использовать. Рукоятка изогнутого хлыста обожгла руку, но она была ледяной в сравнении с металлом, из которого состояла сама плеть оружия.

Глаза Гетель расширились.

– Использование этого оружия против другого ангела перечит ангельским правилам!

Ривер оскалил зубы.

– Ты не ангел. Ты Падшая. Тебе просто не хватит благопристойности потерять свои крылья.

Склонившись, он щелкнул хлыстом и с тихим шорохом, оторвал одно из ее крыльев.

– Одно есть. – Он снова щелкнул плетью, врезаясь в ее грудную клетку и разрушая каждую косточку верхней части тела Гетель.

Послышались раскаты грома, словно по камню застучали миллионы копыт буйволов. Демоны, предположительно вызванные Гетель, набросились на него со всех сторон. Они облепили Ривера – сотни когтистых, клыкастых мутантов.

– Ты… не… победишь, – прохрипел Ривер, но узнать услышала ли его Гетель он не мог.

Она уползала прочь, разбитое тело его подвело. Ни за что. Она не сбежит. Она должна либо умереть, либо предстать перед судом за свои преступления против человечества и небес.

Ривер погрузился в резервы своего могущества, тело загудело, когда поток, который начался в основании его черепа замкнулся крыльях.

Ривера сиял золотым свечением, ослепляя окруживших его демонов

Их крики наполнили воздух и обрушились на уже поврежденные барабанные перепонки Ривера. Сжав от боли зубы, он отпустил окружившую его силу.

Он стал суперновой звездой, выстреливая из каждой поры потоками Небесного света. Демоны распались, их крики превратились в отдаленное эхо пока пепел оседал на пол.

Но среди пепла показалось свечение. Вормвуд. Его рукоятка, испещренная словами, которые Ривер не мог разобрать, светилась голубоватым блеском небесного света Ривера. Оказалось, что это ангельское оружие.

Глубоко вдохнув, Ривер оперся на алтарь и наклонился, чтобы поднять кинжал. Когда он прочел слово из шести букв, вырезанное на рукояти рядом с символом звезды, то выронил оружие, и едва успел поймать прежде чем клинок ударился об пол.

СУДЬБА.

Если к крику не успеть – Комета Судьбы один лишь выход.

О-о… ох, проклятье.

Эгида ошибалась на счет Звезды Погибели в пророчестве Тана. Это была не комета Галлея. Это Вормвуд.

Теперь Риверу придется принять решение. Решение, которое по праву принадлежало Всадникам. Но когда он взвесил Вормвуд в ладони, то почувствовал, что знает какое решение они бы приняли. Но сам Ривер хотел не этого.

Закрыв глаза, он решил сделать то, чего поклялся не делать никогда.

Он собирался нарушить правила Наблюдателей.

И милостивый Боже, он за это поплатится.

Переводчик: silvermoon

Редактор: natali1875, skazo4naja, navaprecious

Глава 37

Танатос не смог бы бежать быстрее, даже превратись он в гепарда. Он ворвался в спальню, где ждал Призрак и положил Реган на кровать.

– Она сейчас родит.

Конечно врач знал об этом, но Танатос был в шоке. По крайне мере, кровотечение, казалось, прекратилось, что не могло не радовать.

Реган закричала, будто ее разрывало на части. И его сердце тоже разрывалось.

Хотя у него почти не было времени, он поцеловал ее в покрытый капельками пота лоб. Ее глаза дико и лихорадочно сияли. Реган вцепилась в руку Тана с таким отчаянием, что у него навернулись слезы на глаза.

– Головка показалась. – Призрак обхватил затянутыми в перчатки руками голову ребёнка, стараясь избегать прикосновений с матерью. – Вдохни, а затем тужься еще раз, Ренан.

Тан оторвал взгляд от удивительного зрелища, рождения своего сына, и посмотрел на Реган. Ее взгляд был прикован к его лицу, а рука крепко сжимала его ладонь.

– Мор у нас, – прохрипел он. – Все будет хорошо.

Она слегка кивнула и отпустила его.

– Иди. Спаси нашего сына.

Спаси нашего сына, а не "спаси мир".

Господи, пожалуйста, прошу тебя, помоги Реган и малышу преодолеть это, потому что эта женщина мне нужна как воздух.

Когда вошел Лор с Идесс, Тан бросился к своему шкафу, схватил клинок Избавления и как безумный побежал в гостиную.

Арес и Лимос продолжали удерживать Мора, хотя на данный момент, похоже, он и так не двигался.

Сердце Танатоса колотилось, его пульс грохотал в ушах, когда он бросился к своему брату и уселся на его бедра. Вот он. Вот он, тот самый момент, к которому они все стремились.

Лимос поймала его взгляд.

– Он пошевелил пальцем. Действие проходит.

– Я это тоже вижу, – сказал Арес. – Он шевельнул ступней.

Танатос с трудом сглотнул, в его голове кружились тысячи мыслей. Как там Реган? Как малыш? Страшно ли им? Неужели он действительно собирается убить своего брата?

Над последним вопросом он не слишком задумывался, эта мимолётная мысль, возможно, должна была возникнуть. Но Танатос был готов как никогда ранее сделать все, что нужно. Он убьет любого, чтобы спасти свою жену и ребенка.

Жена? Да, потому что как только они с этим покончат, он собирался на ней жениться.

Пожалуйста, прошу тебя, позволь им пройти через это.

– Блядь.

Шепот Ареса прервал размышления Танатоса. Он опустил голову и посмотрел в глаза Мора… глаза, в которых читалась осведомленность. Насмешка. Даже его рот исказила улыбка. Ноги, зажатые Таном, начали двигаться.

А затем, тишину в замке нарушил чистый, здоровый крик ребенка.

Быстро взмахнув, Танатос опустил клинок Избавления прямо в сердце Мора.

Плач ребенка оборвался. Мор ахнул. Кровь брызнула из его рта. Глаза, в которых светилось так много зла, заволокло, и в этот момент Танатос понял, что Мор ушел. Вместо него на Тана смотрел Ресеф.

– С-спасибо… тебе.

Голос Ресефа был чуть громче шепота, но был наполнен облегчением.

А затем Ресеф исчез.

Под Таном тело Ресефа начало исчезать, оседая до тех пор, пока не осталось ничего кроме одежды. Даже клинок Избавления пропал.

Я убил собственного брата.

Тану стало тяжело дышать. Он не ожидал этого. Он был готов, на самом деле готов, убить Мора. Но не Ресефа.

Господь, только не Ресефа.

Наступила тишина. Гробовая тишина. Должно ли быть так тихо, когда ты только что убил брата, которого любил тысячелетиями? И как он мог ощущать сразу и шок, и облегчение? Боль и оцепенение. Невозможные комбинации.

– Танатос.

Откуда-то донесся голос…

– Танатос.

Он моргнул и повернул голову к Каре. Слезы в ее глазах были не от счастья.

– Тебе нужно торопиться.

Нет. О, Боже, пожалуйста, нет…

Тан бросился в спальню, его сердце бешено колотилось. Споткнувшись, он остановился на пороге, а его сердце ударялось о ребра.

Медсестра, Владлена, держала извивающего сына Тана, было ясно, что с малышом все хорошо. И как бы сильно ему не хотелось подойти к нему, мама ребенка, вот кто вызывал у Тана беспокойство.

Реган лежала на полу в луже крови, в то время как Тень и Призрак лихорадочно пытались ей помочь, родовые знаки светились.

Реган была бледной, лишком бледной.

– Что происходит?

Тан бросился к Реган и опустился на колени рядом с ней.

– Почему она на полу?

– Нам нужно было больше места для работы, – сказал Тень.

– Реган?

Она открыла глаза. Непримиримый и дерзкий блеск в ее взоре, который он привык видеть, был затуманен болью и усталостью. Смерть затаилась в этом тумане, насмехаясь над Танатосом.

– Мы… это… сделали?

– Да, – прохрипел Тан. – Мора больше нет.

Он взял ее за руку. Такая холодная.

– С тобой будет все хорошо. Но тебе нужно бороться.

– Ты можешь… взять меня за руку?

Танатос не сказал ей, что уже сжимает ее ладонь так сильно, что ей должно было быть больно. Он посмотрел на Призрака, чей мрачный взгляд все сказал.

Слезы жгли глаза Тана.

– Мне бы так хотелось, чтобы у нас было больше времени. Мне бы хотелось баловать тебя на протяжении этих девяти месяцев. Я бы заботился о тебе.

– Я знаю, – прошептала она. – Я люблю… тебя.

Она закрыла глаза и ее рука в его ладони обмякла.

– Нет, – прохрипел Тан. – Нет, нет, нет!

Он протянул руку и схватил Призрака за воротник.

– Сделай что-нибудь!

– Мне жаль. Она потеряла слишком много крови до того, как ребенок родился. Внутренних повреждений слишком много, поскольку в ней не осталось крови и даже я не в силах, что-либо сделать.

Отчаявшись, Тан отпустил врача. У Реган еще был пульс, но очень слабый. Десять ударов сердца, может быть. Оставалось только одно решение, и он надеялся, что это, черт, сработает. И что она простит его.

С шипением, Танатос повернул ее голову в сторону и впился зубами в ее яремную вену. Ее пульс был слишком слаб, вены едва сокращались, наполняя его рот кровью.

Крайняя необходимость заставляла его с силой всасывать. Он надеялся, что ее кровеносная система перекачает оставшуюся в ее теле кровь и доставит содержащийся в его слюне фермент, который обратит ее в вампира

Сердце Реган остановилось.

Как и его. Душевная боль превратила воздух в его легких в цемент. Знакомый холод понимания промелькнул в его голове, и внезапно он судорожно вдохнул. Задрожав, Тан посмотрел вверх, зная, что он увидит.

Душу Реган.

Танатос вскочил с кровати и уставился на ее тень. Она растерялась, ее глаза блестели от непролитых слез. Их взгляды встретились, и Тан мог поклясться, что в ее взгляде было обвинение. Или, может быть, это в нем говорило чувство вины. Но это не имело значения.

Он убил ее, и сейчас Реган станет частью его брони. Там ее душу доведут до безумия плен и другие души, пока она, наконец, не освободится и не совершит убийство.

Чтобы потом быть отправленной прямиком в Шеул-гра.

Вместо того, чтобы подарить ей вечную жизнь, он дал ей вечную смерть и обрек женщину, которую любил, на ад.

Переводчик: Ёж

Редактор: natali1875, lera0711, navaprecious

Глава 38

Танатос кричал, пока не охрип, когда его тело впитывало душу Реган. Он не чувствовал боли, по крайней мере, физической, но морально был опустошен. Он убил её. Обрек на судьбу хуже смерти. И теперь Реган страдает.

Он только изредка мог чувствовать души, если на нём не было доспехов, и обычно его это устраивало. Но не в этот раз. Не сейчас. Он должен отыскать её, уцепиться за ощущения, которые принадлежали исключительно жизненной силе Реган.

Возможно Тан не заслуживал того, чтобы найти утешение в присутствии Реган, но он надеялся, что утешит её.

Когда Арес и Лимос ворвались в комнату, перепуганные криками Тана, он призвал свои доспехи. И сразу же вращающиеся колебания душ пронеслось через его тело.

Судорожно вздохнув, он начал перебирать их, зациклившись на поиске Реган, и свалился в кресло рядом с кроватью.

– Танатос? – из-за волнения голос Лимос прозвучал выше обычного, а когда она увидела безжизненное тело Реган, он совсем надломился. – Мне так жаль.

Она встала на колени рядом с креслом и упёрлась лбом о руку Тана.

Танатос смотрел в одну точку, едва замечая, что медперсонал уходил, оставляя его наедине с Аресом и Лимос.

И с его сыном.

Арес взял младенца у Владлены и очень осторожно прижал запененного ребенка к груди Танатоса, заставляя того придержать рукой своего сына.

Сердце Танатоса забилось сильнее, Всадник дёрнулся, словно был мёртв, и кто-то заставил его вернуться к жизни. Кровь внутри становилась теплее, и дух Реган успокоился. Даже дитя, которое до этого плакало, спокойно устроилось на изгибе руки Тана.

Он не удержался и всхлипнул, когда опустил глаза и впервые действительно взглянул на ребёнка, которого сотворили они с Реган. Глаза мальчика были карими, как у Реган, а волосы – такими же светлыми, как у Тана. Идеальная сочетание чёрт их обоих.

– Он прекрасен, – прошептал Тан. Казалось, Реган, словно соглашаясь, погладила его изнутри. – Реган тоже так думает.

После этих слов его голос надломился. Святой Боже, как ему пережить всё это?

Лимос подняла голову и обменялась взглядом с Аресом.

– Эээ, Тан? Реган… не выжила.

Да неужели? Тан провёл пальцем по мягкой бархатистой щечке ребёнка.

– Она в моих доспехах.

– Вот… блин, – сказал Арес, ероша пальцами волосы. – Ты в порядке?

Танатос посмотрел на него и ответил:

– Нет, – он проглотил ком страданий, застрявший в горле, но поганец никуда не собирался исчезать. – Она нужна мне. Я должен что-то сделать.

Но что? Ему не удалось её обратить, и теперь её тело – просто пустая оболочка, а душа находится внутри Тана. Сейчас она была спокойна, но не пройдёт много времени, пока остальные души начнут её терзать, а когда он уберёт доспехи и не сможет контролировать души – всё станет ещё хуже.

Он никогда больше не будет снимать доспехи.

– Может Риверу удастся провести её душу, – предложил Арес. – Тогда тебе не придётся волноваться за неё в этом плане.

Танатос был готов на всё, лишь бы предотвратить попадание души Реган в Шеул-гра, когда та покинет его доспехи. Ему остаётся только надеяться, что Ривер согласится и сможет всё провернуть.

– Стоит попробовать.

– Посмотрю, вернулся ли он, – Арес выбежал из комнаты и вернулся в мгновение ока. – Его здесь нет. Надеюсь, он надирает предательскую задницу Гетель. Как бы то ни было, я отослал призыв.

Танатос не мог ждать. Реган не заслуживала того, чтобы провести хотя бы минуту в аду его доспехов, но кто ещё имеет дело с душами? Подождите-ка…

– Где Идесс? С ней всё в порядке?

Лимос кивнула.

– Призрак её исцелил. Она в холе. А что?

– Мне нужно, чтобы она отвела меня к своему отцу.

К мужчине, который также мог оказаться отцом Всадников.

В комнате повисло молчание, затем глаза Лимос просияли.

– Ты думаешь о том же, о чём я?

– Если ты думаешь, что он Мрачный Жнец, и если кто-то и сможет помочь, так это он, тогда да.

Лимос вскочила на ноги.

– Я сейчас вернусь.

Тан потянулся к Лимос и взял её за руку.

– Спасибо, Ли. Я этого не забуду.

Слёзы навернулись ей на глаза.

– Возможно, сначала Реган мне и не нравилась, но она дала тебе то, чего у тебя не было на протяжении пяти тысяч лет. Ты был счастлив. И она подарила тебе сына. Я сделаю всё, что угодно, ради вас троих.

Закрыв глаза, Тан прислонился к спинке кровати и прижал сына крепче. Слова Тана были правдой, когда он говорил Реган что баловал бы её на протяжении всех месяцев, которые упустил, пока их сын рос внутри неё.

Чёрт, он бы баловал её до конца жизни. Дал бы всё, чего бы она не пожелала.

Теперь же, единственное, что он мог дать её – это успокоение.

Переводчик и редактор: navaprecious

Глава 39

Перед Танатосом из тумана восстал массивный черный греческий храм. Его окружали почерневшие столбы и здания, такие знакомые, и все же Тан не мог вспомнить.

Через несколько шагов, когда туман рассеялся, он понял, что находится в Афинах. Не в настоящих Афинах, а в имитации земли, где все было испорчено злом и смертью.

Танатос должен был чувствовать себя как дома, не так ли – с горечью подумал он.

Идесс с легкостью согласилась помочь ему, и пока Тан нес мертвое тело Реган в своих объятьях, а ее душу в своей броне, Идесс в жесте поддержки и утешения коснулась его спины.

– Спасибо за то, что спас меня от Мора.

Он не хотел это обсуждать, но брат Тана пытал ее и девушка заслуживала большего нежели молчание.

– Извини за то, что он с тобой сделал. Мор так же отчаянно хотел найти нашего отца, как и я. – Хотя цель Мора скорей всего состояла в том, чтобы не столько уничтожить их отца, сколько получить доступ к Шеул-гра. Более того, он хотел избавиться от всего личного.

– Почему ты хотел найти Азагота?

Тан безучастно уставился вперед.

– Теперь это уже не имеет значения. – Да, он хотел встретиться с отцом по многим причинам, но эти причины больше не были столь важны.

Выражение лица Идесс стало жестким.

– Ну, Мор никогда бы не смог его найти. Я бы ни слова ему не сказала. – Ее сила напомнила Тану о Реган, и он чуть запнулся, приближаясь огромными шагами к храму.

– Ты уверена, что мне нужно принести ее тело с нами? – хрипло спросил он.

Грустная улыбка Идесс почти сломала его в очередной раз. Да, он плохо воспринял это, когда она сказала ему, и еще хуже, когда ему пришлось оставить своего сына в имении.

Мальчишка теперь стал частью сердца Тана, и находясь вдали от него оно, казалось, переставало биться.

– Нет, – созналась она, – но если он увидит тебя с ней, твоя боль может стать более… реальной… для него. – Идесс двинулась вперед. – Он не самый добрый человек из всех кого ты встречал, поэтому тебе придется использовать любое преимущество.

Кинг-конговские двойные двери распахнулись перед ними, и насколько мог видеть Тан, впереди простирались бесконечные коридоры. Как и снаружи, здесь все было черным, за исключением того, что внутри храма все поверхности сверкали.

Комнаты и залы были заполнены статуями людей и демонов, запечатленных в момент агонии, а из фонтана, возле которого они проходили в гигантском холле били струи крови.

– У твоего папаши интересный вкус в искусстве, – пробормотал Тан.

– Интересный не то слово. – Идесс провела его лабиринтами однообразных коридоров. – Вы уже выбрали имя?

– Имя?

– Для твоего сына. – Ее улыбка сияла теплотой. – Он прекрасен.

– Ага, – прохрипел Тан. – Он такой. И нет, мы не обсуждали имена.

– Уверена, что бы вы не выбрали, оно идеально ему подойдет. – Идесс остановилась перед дверью – откуда она знала которая из сотен одинаковых дверей мимо которых они прошли была верной, Тан не мог представить – и потянулась к ручке. – Готов?

Словно почувствовав его состояние, Реган напомнила о себе – тепло распространилось от брони к коже Тана.

– Насколько это возможно.

Идесс открыла дверь и они перешагнули порог яркого и красочного подобия офиса.

Высокий черноволосый мужчина стоял перед аркой, которая выглядела так будто была вырезана в стороне тоннеля, и наблюдал как гриминьоны сопровождают души умерших демонов словно на конвейере.

Мужчина поднял руку и парад остановился.

Танатос задержал дыхание, когда парень повернулся к ним.

– Идесс. Дорогая, рад тебя видеть.

– Отец. – Почтительно кивнула она.

Азагот перевел свой льдисто-изумрудный взгляд на Танатоса.

– Смерть. Интересно наконец-то встретится с тобой. – Он махнул на людей в туннеле. – Ты прислал мне столь многих моих подданных.

– Я делаю все, чем могу помочь, – сухо ответил Тан. – И теперь мне нужно от тебя то же самое.

Одна из черных бровей поползла вверх.

– Предполагаю, что это имеет нечто общее с трупом, который ты с собой таскаешь?

Труп. Стикс на руке встал на дыбы, но его действия отображали не внезапную вспышку ярости Танатоса, а его собственную. В какой-то миг, жеребец научился любить Реган, и он не оценил пренебрежительные холодные слова, так же, как и сам Танатос.

Идесс предупреждала Тана на счет парня, поэтому он сдержал свой нрав. Он мог разорвать Азагота на кусочки после того, как получит то, чего хочет.

– Она мать моего ребенка. Она стала бы моей женой. Но я убил ее.

– Почему? – С видом абсолютной незаинтересованности, Азагот сложил руки на груди. – Она предала тебя? Согрела чью-то постель? Может одного из твоих братьев?

Танатос собирался задушить этого мудака.

– Она родила, – прохрипел он. – Я пытался ее спасти.

– Значит, говоришь она теперь в твоей броне. – Он запнулся. – И что ты хочешь, чтобы я с этим сделал?

– Я хочу, чтобы ты убрал ее оттуда и позволил перейти на Другую Сторону, вместо того, чтобы твои гриминьоны забрали ее в Шеул-гра.

– И зачем мне это делать?

Ладно, Тан собрался выложить карту, которая как он надеялся была тузом.

– Потому что ты мой отец.

Идесс резко повернула голову и уставилась на него. Азагот смотрел на него какое-то время, и у Тана сложилось впечатление, что чувак намеренно позволял ему попотеть.

– А у тебя есть яйца, раз уж ты пришел ко мне и ждешь услуги от отца, которого никогда не встречал.

– Значит это правда?

Азагот рассмеялся.

– Нет. Я не ваш отец. Я бы запомнил если бы трахнул Лилит. Эта сука столетиями таскалась за мной.

Чёрт, это был единственный козырь Тана. Крыть больше было не чем. Будь на месте Азагота кто-либо другой, Танатос бы угрожал, пытал, был до тех пор, пока тот бы не согласился помочь.

Но перед ним стоял тот, кто владел силой управлять душами, а это значило, что он мог мучить Реган и всех, кто дорог Танатосу целую вечность.

– Пожалуйста, – Танатос прижал безжизненное тело Реган ближе, словно она могла защитить его от необходимости умолять. – Я сделаю всё, что угодно.

– Все что угодно? Даже сына своего мне отдашь?

Горячий огненный шар осел в желудке Тана, а внутри, он чувствовал будто его избивают кулаками. Кулаки Реган.

– Все, кроме этого, – рыкнул он.

– Но именно этого я хочу.

Внутри доспехов, Реган вцепилась в Тана ногтями. Ей не стоило беспокоится. Никто не заберет их сына.

– Катись к чёрту, Азагот, – Тан направился к двери, пока совсем не обезумел и не замочил ублюдка.

– Танатос, подожди, – Идесс подошла к отцу, сложив руки словно в молитве. – Танатос спас мне жизнь.

Прекрасно. Была веская причина, почему Тан об этом не упоминал. Нет ничего хуже, чем сообщить отцу, что твой брат жестоко пытал его дочь.

Азагот прищурил глаза.

– Объясни.

Танатос замер от такого приказа, но поумерил свою гордость до того, как успел испортить единственный шанс спасти душу Реган.

– Ты ведь знаешь, что Мор пытался уничтожить Шеул-гра.

– Конечно, – ответил Азагот, развернувшись к камину, который горел но не давал жара. – Сюда доходят слухи.

– Отец, – произнесла Идесс, – Мор отлавливал Мемитимов и пытал их, чтобы узнать место расположения твоего царства.

Азагот совершил трюк, напоминающий фильм "Экзорцист". Он повернул голову к Идесс – развернув на 180 градусов, хотя его тело в это время не двигалось. Глаза Азагота почернели, полностью скрыв белки, и тогда он заговорил, опасным, страшным хриплым голосом:

– Он осмелился вредить моим детям? – наконец его тело повернулось за головой. – Он поймал тебя?

Идесс кивнула.

– Если бы не Танатос, Арес, Лор и Ривер, то я бы всё ещё висела на колючей проволоке.

Рык Мрачного Жнеца заставил души и гримионов в тоннеле бросится врассыпную.

– Сбрось свои доспехи, – резко приказал он Танатосу.

– Зачем?

Азагот практически плевался огнём.

– Затем, что я приказал.

Неохотно Тан повиновался.

– Что теперь?

– Снимай одежду.

Тан сжал челюсти чтобы сдержать ругательства. Если Азагот захочет сексуальных услуг… Тан вздрогнул, но осторожно опустил Реган на пол и разделся. Никогда в жизни Танатос не чувствовал себя настолько обнаженным, чем в то время пока Азагот кружил вокруг него, по пути очерчивая пальцем кожу Тана.

По крайней мере, Идесс отвернулась. Интересно, заставит ли отец присутствовать свою дочь при том, что будет происходить.

Тан гадал, позволит ли ему Идесс после всего убить её отца.

– Я знаю твой секрет, Всадник, – произнес Азагот и встал за ним, и, прижавшись телом к спине Тана, прошептал на ухо: – Знаю, что ты праотец всей расы вампиров. Иногда сюда попадали и твои дневальники.

– Это уже больше не секрет, – выдавил он.

– И то правда. А знаешь ли ты, что за мной последнее слово в решении, будет ли истреблён тот или иной вид? – Чёрт побери, нет. Танатос этого не знал. – Но ты знаешь, что я уничтожил все виды, которые не имеют права на существование. Хочешь знать, почему я не истребил вампиров?

– Почему?

– Потому что, как и мои Мемитимы, они являются прекрасным сочетанием добра и зла. Они сбалансированы. Да, они сами выбирают, на какую сторону стать – добра или зла, но это же относится и к людям. И я позволил им существовать, хотя когда о твоей тайне узнают на Небесах, то отдадут приказ уничтожить всех вампиров, а я окажусь по уши в дерьме за то, что знал всё это время.

– И что ты сделаешь тогда?

Вместо ответа Азагот продолжил рассматривать тело Танатос, время от времени останавливаясь, чтобы обрести линии той или иной татуировки. Ну и конечно, больше всего его интересовали рисунки на задницы. Ублюдок.

– Они неповторимы. Я их хочу.

– Я бы привел тебе своего мастера, но она мертва.

– Я знаю, но это бы всё равно не имело значения. Я хочу твои.

– Почему?

Азагота зашипел:

– Пусть тебя не волнуют мои причины. Но уверяю тебя: Ты дашь и не то, что я желал на протяжении очень долгого времени.

Танатос был чертовски уверен, что Азагот мог получить гребаное тату когда бы не пожелал. Очевидно, ему нужно было что-то особенное от рисунков Тана. И отдать их, скорее всего, было очень, ну очень плохой идеей.

Не важно.

– По рукам.

– Эту, – сказал Азагот поглаживая пальцем крылатого змея на бедре Тана.

Агония пронзила Тана когда татуировку вырвало из его плоти, а потом последовали муки от воспоминаний, которые она подавляла.

Образы и эмоции были острыми, резкими, и Тан пошатнулся от взрыва того дня, почти тысячу лет назад, когда он вырезал целый легион мужчин, чьим символом был крылатый змей.

– И эту.

Танатос зашипел, ибо острая боль мук оказалась еще сильнее в этот раз. Азагот забрал лук, который заглушал воспоминания об убийстве его отца.

Азагот забирал татуировки еще с десяток раз, и каждый раз Тан почти падал на колени. Он задавался вопросом, могла ли Реган чувствовать его боль, или все же была ограждена от его эмоций, когда исчезла броня.

Наконец, Азагот шагнул назад и разорвал свою рубашку. Грудь падшего ангела украшали четырнадцать татуировок Тана.

– Вся красота и почти без боли, – задумчиво проговорил Азагот. – Круто.

– Говори за себя.

Азагот наклонил голову, изучая Тана своими оценивающими глазами.

– Представляю как тебе сейчас больно.

– Переживу. – Тан надел штаны.

– Да, будешь. Ты проживешь остаток жизни не сделав себе ни одной татуировки.

Одевая рубашку, Тан замер.

– Почему?

– Потому что ты жульничал на протяжении пяти тысяч лет. Смерти, которые ты сеешь кругом, должны что-то значить. Должны заставлять тебя страдать. Вместо этого, ты хоронишь их глубоко в себе и ничего не чувствуешь. Это меня бесит.

Боже правый, Реган говорила ему то же самое. Тогда он отмахнулся от неё, поскольку как человек, она не могла постичь каково это, убивать на протяжении пяти тысяч лет. Краска стыда залила его лицо.

Азагот поумерил свое гнев, и его голос тоже стал тише.

– Я понимаю почему ты это делал. Ты рос среди миролюбивых людей. Принять смерть и жестокость тебе было особенно трудно. А ты, из всех своих родственничков, больше всех познал и то и другое. Так что возмещал боль единственным путём, которым мог. Но продолжать ты не можешь. Это уговор. И ещё, ты пообещаешь, что больше не будешь создавать дневальников. Когда эти ублюдочные небожители придут ко мне и спросят, почему я не истребил вампиров, то я смогу ответить, что, поскольку убить тебя нельзя, ты всегда сможешь создавать новых дневальников, даже если я сотру с лица земли весь вампирский род. Поэтому ты пообещал больше их не создавать, бла бла бла. Это хорошая сделка, соглашайся, или уходи.

– Я согласен.

Азагот склонил голову.

– Ты так быстро это сказал. Но как ты можешь гарантировать, что не сделаешь больше, если ты обращаешь вампиров во время неконтролируемых приступов смертельной ярости?

Танатос закрыл глаза, попавшись в ловко расставленную паутину Азагота.

– Я смогу. Я стану медитировать или буду путешествовать с адскими гончими, которые могут меня укусить… – Он открыл глаза и встретился с безжалостным взглядом Азагота. – Пожалуйста.

– Дурак. – Фыркнул Азагот. – Разве за свою древнюю жизнь ты ничему так и не научился? Все имеет свою цену. Ты создаешь жизнь, значит плати. Вспомни время, когда ты впервые создал вампира.

Тан порылся в тайниках своего мозга и нашел кучу гадости. Но там было одно воспоминание, искра из которой началось все это.

– На меня наложили проклятие Всадника. У меня появились клыки, и я был зол. Я укусил парня и выпил его. Он же вернулся в качестве дневальника.

– Был ли ты тогда в смертельной ярости?

– Нет. Это еще не началось… – Тан глубоко и сильно вдохнул. – Приступов не было пока я не обратил первого дневальника. Они не… святой ад. Я сам из-за себя временами схожу с ума?

– Откуда мне знать? Я что похож на Бога? – Азагот закатил глаза. – Я просто говорю, что ты должен найти цену каждому своему действию. Сделал дневальника – ушел в убийственную ярость. И так далее. – Азагот пожал плечами. – В любом случае, мне пофигу. Я просто хочу твое проклятое слово, и хочу, чтобы ты его сдержал.

– Оно у тебя есть, – выдохнул Тан. Черт, теперь вся его ярость обрела смысл. Она питалась сама от себя в цикле, который он не знал как разорвать. Превратив вампира, который порождал гнев, в свою очередь порождающий вампиров, которые вызывали ярость… сукин сын.

– Также, ты должен знать, что в будущем эмоции, которые обычно ты подавлял своими татуировками теперь будут переходить к Реган. Она ощутит всю глубину твоей боли.

– Что? Нет! Ты не можешь этого сделать…

– Я могу сделать все, что хочу, Всадник, – рыкнул Азагот. – Все имеет свою цену. Если для тебя это слишком много, забирай свой труп и убирайся отсюда к чертям собачим.

– Ты ублюдок. – Танатос поднял Реган на руки. – Я согласен. – Реган сможет чувствовать его боль, но по крайней мере ее не будут преследовать демоны всю вечность. Она уйдет на Небеса и будет счастлива. Свободна.

– Хороший выбор. – Азагот щелкнул пальцами. – Броня. Сейчас же.

Танатос был так рад, что этот придурок оказался не его отцом. Хотя Азагот был их последней зацепкой, и теперь… им не осталось ничего. Сегодня он потерял брата и отца.

И Реган.

Танатос прикоснулся к своему шраму и костные пластины его брони сложились на место. В то же мгновение он почувствовал Реган и с облегчением вздохнул.

Прощай,

молча сказал он, чувствуя жаркую влагу слез на глазах.

Теперь ты уйдешь на Небеса. Но помни, что я люблю тебя. Надеюсь ты это слышишь. Однажды я найду тебя, Реган. Клянусь тебе, я найду тебя.

– Какого черта ты слюни распустил? – Слова Азагота вылетели потоком отвращения. – Я думал Всадники не такие плаксы. – Он щелкнул пальцами по плечу Тана и ощущение души Реган внутри него исчезло.

Он остался один.

– Теперь убирайтесь. – Азагот повернулся к параду душ в тоннеле и те снова начали двигаться.

На руках Тана, тело Реган дернулось; она всосала глоток воздуха настолько сильно поразив Танатоса, что почти выронил ее.

– Реган?

Она моргнула.

– Где мы?

Тан прижал ее к себе в удушающем объятии, а радостный вопль заставил Азагота повернуться к ним и закатить глаз.

– Почему ты все еще здесь? – Азагот казался серьезно обозленным. – Разве не этого ты хотел?

– Да, – воскликнул Тан. – Боже, да!

– Танатос? – Голос Реган был приглушен его грудью. – Раздавишь… меня.

– Извини, детка. – Тан немного отстранился, ровно на столько чтобы впиться в нее безумным поцелуем. – Не могу поверить, что ты здесь. Ты жива. К тому же идеальна.

– И все еще сплющена.

Улыбаясь словно идиот, Тан опустил Реган на землю, хотя и предпочел бы отнести ее в свое имение на руках. Он не хотел выпускать ее из своих объятий. Реган, казалось, даже не замечала, что все еще одета в, заляпанную кровью и местами разорванную, больничную рубашку.

Тан прижал ее к себе, но Азагот вздохнул, снял свою рубашку и протянул ее Танатосу. Тан держал ее на подобии занавеса, пока Реган снимала свое платье и одевала рубашку, которая повисла до середины ее бедер.

– Спасибо тебе, отец, – поблагодарила Идесс.

Танатос с чувством повторил за ней.

– Спасибо тебе, Азагот. Я твой должник.

– Да, – промурлыкал Азагот, – ты должник. – Он махнул рукой, отпуская их. – А теперь убирайтесь. И будь с ней осторожен. Она бессмертна до тех пор, пока не сломается твоя Печать, но во всех остальных смыслах она обычная. Обычная, слабая человечишка, которая будет страдать от порезов, сломанных костей, и всего такого. Просто она не умрет от них.

– Ты ошибаешься, Жнец, – сказал Танатос. – Она особенная во всех смыслах.

Переводчики: silvermoon, navaprecious

Редактор: natali1875

Глава 40

Танатос не мог перестать улыбаться, когда закрывал за собой, Реган и Идесс портал в своей крепости.

– Я не представляю как отблагодарить тебя, Идесс. Если тебе когда-нибудь что-нибудь понадобится, приходите ко мне, и оно твое.

– Когда-нибудь наверное расплатишься, – сказала она.

– А теперь, какие планы? Я бы хотела взглянуть на твоего сына.

Реган взяла его за руку и практически потащила через входную дверь. Все, кто присутствовал при рождении ребенка, были еще там. Атмосфера депрессии царила вокруг, воздух был настолько густой от печали, что Тан мог есть его ложкой.

– Эй, – позвал он. – Кто-нибудь хочет принести сына его мамочке?

Из ошеломленных их лица быстро стали восторженными, и в одно мгновение Реган и Танатос были окружены. Тут же последовали объятия и смех, кто-то даже передал Реган одежду.

Тан выбрался из этой толпы, чтобы дать ей немного время пообщаться с Кинаном и Декером, но увидел, как Кара принесла ребенка и передала его Реган.

И тогда женщина, которая клялась, что в ней нет материнского инстинкта, взяла младенца на руки и заулыбавшись, расплакалась.

– Мои поздравления.

Произнес громким незнакомым голосом мужчина, который подошел со спины к Танатосу, пока тот наблюдал за Реган.

Он повернулся к вампиру, которого видел в ЦБП. Парень был таким же высоким, как и Тан, поэтому спокойно встретился с ним взглядом. Черные волосы мужчины струились плотной завесой до его талии, а жесткая ироничная улыбка на его лице заставляла подумать, стоило ли шутить по этому поводу. Любого, кроме Тана.

– Если ты пришел сюда, чтобы доставить неприятности, дневальник, то знай, я уничтожу тебя так же легко как и создал.

– Год назад, – сказал он медленно, – неприятности могли бы возникнуть.

Танатос посмотрел на Реган и на душе у него потеплело от вида того, как она держала своего сына, будто делала это на протяжении многих лет.

– Что изменилось?

– Я. – Он протянул руку, это показалось так… странно… учитывая, что Тан в какой-то момент взял его кровь почти наверняка против его воли. – Я пара Владлены. Натан.

Тан замер, как из тумана в памяти всплыло… два века назад?

– Переулок…

Танатос сражался с демоном и в тумане жажды крови, он увидел человека, который в ужасе за ними наблюдал, и Тан напал.

– Да. Я видел тебя в ЦБП в прошлом году и узнал в тебе своего создателя.

– Так значит ты там работаешь? Призрак соврал мне?

Натан покачал головой

– Нет. Я там не работаю. Я хожу в больницу только, чтобы увидеть Лену. Если Призрак и не сказал тебе, что знает меня, то только потому что я попросил каждого, кто знает кто я, сохранить это в тайне. Я рано узнал, что ночные пиявки, кажется, ненавидят дневальников.

– И наоборот, – сказал Тан с иронией, заметив, что вампир использовал термин "ночные пиявки".

Он непринужденно пожал плечами.

– Я был в больнице в качестве пациента, когда в первый раз увидел тебя, и когда Лена сказала мне, что ты Всадник, я решил, что я ошибся на счет тебя.

Его взгляд проникал прямо до чувства вины Тана.

– Затем я снова увидел тебя несколько дней назад, когда приносил Лене обед, и тогда у меня уже не возникло никаких сомнений.

Ну, разве не было это неловко. Тан нашел многих дневальников и извинился перед ними. Ох, он убил тех, кто перешел на сторону Мора и планировал убить его сына, но он хотел начать все с начала с другими. Им больше не надо было бояться, что он убьет их или обратит в рабство.

Тан прочистил горло, но чувство раскаяния никуда не ушло.

– Я сожалею о том, что сделал.

– Я ненавидел тебя так долго, – признался вампир.

– Но сейчас, я хочу сказать спасибо. Я был осчастливлен больше, чем могу выразить

Танатос повернулся обратно к Реган, которая теперь принадлежала ему до того момента как его печать будет сломана, и он молился, чтобы этот миг настал очень-очень не скоро.

– И я тоже, Натан. И я тоже.

***

У Ривера могли возникнуть серьезные проблемы из-за того, что он собирался сделать. Блядь, у него могли возникнуть проблемы только за то, что он оказался здесь.

В Шеул-гра, в сточной канаве, где обитали демоны и злые человеческие души. Здесь в темной, насыщенный парами пещере обитатели были твердыми как камни, жесткими как психически неуравновешенные подростки, и никто не был счастлив.

– Эй, ангел.

Не обращая внимания на шипение и оскорбления, которые полетели в его сторону, от окружавших его демонов, Ривер подошел к представителю, стоявшему на базальтовой платформе. В его руке был кнут, с которого капала кровь.

– Гадес.

Гадес приподнял черную бровь.

– У кого ты отсосал, чтобы получить дозволение прийти сюда? Азагот не из таких. Я пытался.

Когда доходило до грубости, ничего худшего чем падший ангел просто не существовало. Но да, чтобы получить разрешение на вход, Риверу пришлось наведать Азагота. Еще нужно выяснить какую цену потребует Жнец.

– Не имеет значения, как я попал сюда. Не думаю, что у вас появилась новая жительница по имени Гетель.

– А она горячая штучка? – Гадес закатил глаза, увидев равнодушный взгляд Ривера. – Ладно. Нет здесь Гетель.

Черт возьми. Значит она еще жива. И кто знает какие проблемы она успеет создать в человеческой реальности пока не вернется Ривер.

– Следующий вопрос. Где Ресеф?

– Ресеф? – Глаза Гадеса стали столь же безразличными и холодными как оставленный в снегу клинок. – Его тело находится в пещере позади меня. Его разум… я не знаю где он.

Ривер направился к входу в пещеру, который зиял острыми зубами, с которых капала кровь. Услышав злобное рычание, Ривер остановился.

– Скажи ему, чтобы пропустил меня, Гадес.

Гадес появился рядом с Ривером.

– Зайти не проблема, ангел. Фокус в том как оттуда выбраться.

– Почему ты держишь Ресефа здесь?

– Максимальная боль. Приказ Азагота. Ты поймешь, когда его увидишь. Он не похож на те души, которые ты видишь вокруг. Его нельзя возродить. Он такой каким всегда был. Только без здравомыслия.

– Значит хорошие новости умерены плохими.

– Разве не всегда так было?

– Да, Падший, это так. – Ривер шагнул внутрь пещеры, и его мгновенно обволок зловонный запах гнили. Он шел, выбирая свой путь между наполовину съеденными трупами… которые на самом деле мертвыми не были. В Шеул-гра, ничто не умирало.

Создания страдали пока… и? если… не возрождались в новом теле. Определенно, существа, которые здесь находились не могли выбраться и просто медленно переваривались.

Он продолжал идти под стоны жертв, поднимающиеся от болотистой, пропитанной кровью земли. Где-то впереди, воздух пронзили крики, от чего волосы на затылке Ривера поднялись дыбом. Бросившись бежать, он больше не пытался избегать извивающиеся тела под ногами. Его ботинки крушили ребра, конечности и черепа.

Там впереди, Ресеф попал в беду.

Когда он наконец-то увидел Всадника, то понял, что "беда" не то слово, которое нужно было использовать.

Ресеф свернулся на земле в луже того, что скорей всего являлось его собственной кровью, держался за голову и кричал. Один глаз отсутствовал и ясно было, что Ресеф сам его и выколол.

Изо рта Всадника вырвался еще один крик, и он отбросил свое тело о стену позади него так сильно, что повсюду брызнула кровь, а Ривер услышал хруст ломающихся костей.

– Кровь… столько крови… когти, лапы, головы… ебать… я имел их… слёзы, крики, ох, блядь… боль… – Бормотание Ресефа прерывалось криками, ударами об стену и царапаньем собственного тела.

– Ресеф. – Голос Ривера был едва ли громче шепота, пронизанного эмоциями. Он ненавидел Мора, задавался вопросом какого будет снова увидеть Ресефа, и теперь знал. Было… больно. – Ресеф.

Задыхаясь, Ресеф взглянул на Ривера. В залитых кровью глубинах мелькнула растерянность, затем ужас. Ресеф отполз назад, понесся вдоль стены, чтобы уйти подальше.

– Нет, – прохрипел он. – Нет. Ломающиеся кости и вырванные потроха…

Ривер кинулся вперед, схватил Всадника за плечи и заставил остановиться.

– Эй. Прекрати. Это я, Ривер.

– Нет… нет. Я… – Ресеф рванул назад, пытаясь сбежать, но Ривер сжал его сильнее. – Я навредил тебе. Я ранил… столь многих.

– Это был не ты, Ресеф. Это был Мор.

Ресеф схватился за голову и судорожным движением бросился об стену.

– Заставь их остановиться! Заставь их прекратить!

То, что должно быть видел сейчас Всадник, воспоминания, которые он переживал… Ривер мог себе только представить. И так достаточно сложно было видеть то, что натворил Мор, но знать, что за все это ответственный ты должно быть выходило за пределы всего, с чем мог справиться достойный человек.

А Ресеф был достойным. Плейбой и любитель вечеринок с сомнительной моралью, но он никогда не был жестоким. То, что он делал в качестве Мора, выходило за пределы жестокости в совершенно извращенное, больное и злое в невиданных ранее масштабах.

Ривер сжал Ресефа в своих объятьях, используя свое тело, чтобы сдержать метания Всадника. Это было похоже на попытку обнять быка для родео.

– Уничтожь меня, – стонал Ресеф. – Убей меня.

Сердце Ривера дало трещину.

– Я не могу. – Ривер не мог его исцелить, не мог облегчить даже капельку боли. Но кое-что он все же мог сделать.

Ривер поставил Ресефа на ноги и приложил ладонь ему ко лбу.

– Прощай, – прошептал он. – Будь счастлив.

И Ресеф пропал во вспышке серебристого сияния. Пусть мир людей примет его с распростёртыми объятиями, словно новорождённого.

Для того, что сделал Ривер потребовались все его силы, до остатка. И вот он, опустошенный, упал на колени. Его голова поникла, и даже дышал он с трудом.

Азагот пропустил Ривера в Шеул-гра, позволив тому оставить силы при себе. Но теперь Ривер полностью их исчерпал, а подзарядится здесь способа не было. Ангел оказался легкой добычей для любого демона, с которым мог столкнуться.

Но всё, что может случится, покажется мелочью по сравнению с тем, что с ним сделают за грубейшее нарушение правил Наблюдателей, когда всё обнаружится. Хотя, по правде сказать, существовало множество лазеек в правилах, которые касались ангела, попавшего в Шеул-гра.

– Что, во имя адского пламени, ты натворил? – голос Гадес эхом разнёсся по пещере. А разве не понятно? – Где Ресеф?

– Я уничтожил его, – прохрипел Ривер.

Его слова были ложью, но сказать правду – тоже не вариант. Ни для кого. И никто не должен знать, что Танатос использовал не тот нож, чтобы убить Мора.

Какова ирония судьбы. Танатос так долго искал способ исправить Печать Ресефа, а, в конце концов, нашел его, даже не подозревая об этом.

Клинок Избавления – чтобы исправить, Клинок Судьбы (Вормвуд) – чтобы убить.

– Ага, – ответил Гадес, присев на корточки перед Ривером. – Так я тебе и поверил. В любом случае, Азагот сожрёт тебя вместо ужина. Он невероятно зациклен на том, чтобы Ресеф страдал.

Гадес смотрел на Ривера так, словно определял, подходит ли он для ужина… и оказалось, что так оно и есть.

– Запечённые ангельские крылышки под острым соусом. Вкуснотища. – Он ткнул Ривера в грудь пальцем и опрокинул его на спину. – И кажется, кто-то исчерпал свои небесные силенки. Ты хоть понимаешь, что в дерьме по уши?

– Я так понимаю вопрос риторический, – ответил Ривер поднимаясь. Он сидел, оперевшись спиной о стену, об которую сдирал кожу Ресеф.

– От части, – согласился Гадес.

– Не думаю, что смогу убедить тебя вытащить меня отсюда.

Гадес провел рукой по своему плотному синему ирокезу.

– Из пещеры? Может все-таки останешься здесь. Если выйдешь, ты окажешься на милости сотен тысяч демонов и злых людей, которым понравиться по очереди пытать тебя. Буквально. – Гадес запнулся. – С другой стороны, если останешься здесь, ты целую вечность будешь медленно перевариваться. Очень болезненно.

– Из Шеул-гра, идиотина, – процедил сквозь зубы Ривер.

– Идиотина? Прозвучало немного грубо.

Вздохнув, Ривер прислонился затылком к стене. Стоило ему догадаться, что Гадес захочет с ним поиграть. Азагот тоже его предупреждал. Конечно же, Азагот просто сыпал предупреждениями.

Исчерпаешь свои силы, станешь беспомощным в Шеул-гра и останешься там навечно. Не показывай свои крылья, если только не хочешь начать бунт. И так слишком многие знают о том, что ты такое. Никому не позволяй оставить себе перо. Одно единственное ангельское перо может подарить демону силы возродить себя раньше времени.

Если ты попадешь в ловушку Шеул-гра, я не стану тебя спасать. Ели кто-нибудь придет тебя спасать, лучше тебе надеяться, что я буду в хорошем настроении, а они предложат мне нечто удивительное, либо же вообще сюда не войдут.

Азагот был таким придурком. Но Ривер предполагал, что если бы его оставили в этом мрачном царстве, где единственное удовольствие исходило от возможности поторговаться, он наверняка стал бы таким же мудаком.

– Видишь, вот в чем дело, ангел. – Гадес уселся на вытянутые ноги Ривера и оказался прямо перед его лицом. – Мне нравятся Всадники. Мы веками обменивались услугами. Лимос присылает мороженное. Ты – их Наблюдатель, и очень им нравишься. Так что я хочу помочь тебе выбраться. – Гадес похлопал Ривера по щеке, не слишком нежно. – С другой стороны, ты ангел в моем доме. Если я просто увальсирую отсюда и позволю тебе уйти, то потеряю часть уважения к себе. Ты это уже понял, верно?

К сожалению, он понял.

Гадес тряхнул головой, будто и в самом деле сожалел о сложившейся ситуации.

– Я должен превратить твою жизнь в ад, Ривер. Я не любитель такого, клянусь тебе. Но ты не оставляешь мне выбора. – Он похлопал Ривера по плечу. – Не беспокойся, я передам Всадникам словечко, чтобы они пришли и спасли тебя.

Ривер бросился вперед и схватил Гадеса за горло.

– Не надо. Они не должны узнать, что я был здесь и приходил проведать Ресефа. – Они верили, что их брат умер, и сейчас, по крайней мере, так будет лучше.

Улыбаясь, Гадес толкнулся в хватке Ривера, и ангел вспомнил о том как этот парень наслаждается болью.

– Если я не стану с ними связываться, это сузит круг твоих спасителей, не так ли.

Да. Он не мог рассчитывать на помощь ангелов – даже если один из них захочет попытаться пробраться мимо Азагота и перейдет Шеул-гра, Ривер не хотел, чтобы кто-то узнал почему он здесь. Ривер забрал воспоминания Ресефа и закинул его к черту на куличики в надежде что Всадник найдет новую жизнь.

Всадники все еще оставались частью Библейского апокалипсиса, и он нужен им целым – и вменяемым. Ривер надеялся, что несколько сотен лет в качестве нормального человека помогут исцелить урон, нанесенный его разуму и ослабят боль вернувшихся воспоминаний.

Ривер не хотел, чтобы кто-нибудь испортил этот деликатный процесс. Никто не знал, где оказался Ресеф, а Ривер не верил, что его собратья ангелы не найдут его и не вернут воспоминания, просто чтобы понаблюдать за его страданиями из-за ущерба, который он нанес человечеству.

Улыбка Гадеса поблекла, но веселая искорка в его глазах осталась.

– Не беспокойся, ангел. Мы повеселимся вместе. Я не кусаюсь. Много. – Падший оттолкнулся от Ривера. – Надеюсь то что ты сделал с Ресефом стоило того, потому что я уже отправил словечко кое-кому, кто будет очень заинтересован узнать о том, что ты тут застрял.

Черт, это плохо.

– Кому? – Но потом Ривер осознал что ему не нужно спрашивать. – Ты синеволосый ублюдок. Ты послал за Хайвестер?

– Брось Ривер, она будет рада тебя увидеть.

Ага, верно, ей это понравиться. Потому что в мире не было ничего, что черная душа Падшей любила бы больше пыток.

Пытки Ривера.

Переводчики

:

silvermoon, Еж, navaprecious,

Редактор

:

natali1875

Глава 41

Благодаря удивительной целительной силе Призрака, неделю спустя после рождения ребёнка и возвращения с того света (после официального подтверждения смерти) демонский доктор признал, что Реган полностью здорова… и дал добро на секс.

Что было просто отлично, только Танатос казался совсем не заинтересованным. Хотя его нельзя было назвать никак иначе, кроме как воплощением внимательности, защиты и любви с тех самых пор, как они вернулись в имение.

Но он также избегал Реган, когда она пыталась завести разговор о чём-то личном или серьёзном, или когда пыталась сблизиться с ним физически. Он настаивал на том, что Призрак должен признать её полностью здоровой, но Реган казалось, что его тактика откладывания в долгий ящик больше касается уклончивости в плане секса, чем чего-то другого.

Она не стала его об этом расспрашивать. Чёрт, с появлением ребёнка навалилось слишком много хлопот, чтобы заморачиваться и по этому поводу, но сегодня Реган собиралась вытащить из Тана ответы.

Когда они избавились от друзей и родственников, которые пришли на запоздалую вечеринку "бэйби шауэр"

[28]

для Логана-Танатоса, названого так в честь отца Реган и, понятное дело, Тана.

Реган закончила одевать джинсы и кофту, потом проверила Логана, который преспокойненько посапывал в сделанной Таном колыбели, стоящей рядом с их кроватью.

Она задержалась ещё на несколько минут, поправляя крошечную камуфляжную пижамку – подарок от Ки и Джем – чтобы убедится, что маленькие ручки Логана закрыты рукавичками. Потом ещё раз проверила радионяню.

Реган восприняла материнство намного проще, чем ожидала – инстинкты давали о себе знать там, где отсутствовали знания. Кроме того, она любила малыша так сильно, как никогда не считала возможным.

Улыбнувшись, Реган потёрла место, куда укусил Танатос во время неудачной попытки превратить её в вампира. Хотя у него ничего не получилось, но его укус убил Реган, что, в конечном счёте, и дало возможность вернуть её обратно. Она бы никогда не поверила, что будет счастлива чувствовать, как клыки вонзаются ей в вену, но не раздумывая повторила бы это ещё раз.

Какие мысли могут быть об укусах, если Тан даже сексом с ней не занимался.

Она почувствовала тупую боль в груди, но это ощущение ушло прежде, чем она успела узнать о чем подумал Танатос.

Это был один из побочных эффектов сделки с Азаготом – все мучительные эмоции теперь будут вечно проходить сквозь неё, а не через татуировки, которые столько времени наносил на своё тело Танатос. Поначалу, чувства из тех рисунков, которые забрал Азагот, пронеслись сквозь Реган с такой силой, что заставили пролить слёзы, пряча их от Танатоса.

Но теперь они пропали, и Реган придётся ждать следующих, что последуют за сценами смерти, к которым потянет Танатоса. Это будет приносить боль им обоим на эмоциональном уровне, но вместе они справятся.

Время от времени перебирать на себя эмоциональные мучения Тана – слишком незначительная цена за то, чтобы жить вместе с ним и с их сыном.

Приготовившись столкнуться с шумом вечеринки, Реган присоединилась к толпе в большом зале. Обеденный стол ломился от еды, а сбоку стояла большая бочка со льдом, чтобы охлаждать бутылки с пивом и вином. Судя по тому, как шли дела, все наслаждались вечеринкой. На полную катушку.

К ней неторопливо подошел Фантом, ведя под руку свою вампирскую супругу блондинку Серену.

– Поздравляем, эгидовка. Если тебе понадобятся какие-то советы по воспитанию малыша, мы всегда рядом.

– Это так мило с твоей стороны. – Серена похлопала его по руке в универсальном, да-дорогой-я-шучу-над-тобой жесте. – Но, я уверена что Тан сумеет так же разбаловать ребенка как и ты.

– Сомневаюсь в этом. – Фантом поцеловал шею Серены, и прервался только когда Тан толкнул его в плечо.

– Рад, что у тебя получилось. – Тан обвил рукой плечи Реган и начал сканировать толпу. – Рад, что пришли все твои братья и сестра.

– Шутишь? – спросил Фантом. – Вы Лошадники всегда устраиваете отличные вечеринки. Кроме того, здесь обычно можно подраться.

– Не в этот раз, мужик. Только не в этот раз.

Фантом выглядел огорчённым, но взбодрился, когда подошла Син (сегодня её волосы были затянуты в пышный хвост) и протянула ему и Серене два стакана шотландского виски

[29]

.

– Это, – сказала Син подмигнув, – лучший способ его заткнуть.

Когда Фантом и Серена присоединились к другой группе гостей, Син, посерьёзнев, повернулась к Тану.

– Я хочу поблагодарить тебя. Тебя, твоих братьев и сестру.

– За что?

– Я ведь начала всё это, – она переступила с ноги на ногу и облизала губы, чувствуя себя неловко. – По моей вине сломалась Печать Мора. Если бы вы трое не сделали всё возможное, чтобы его остановить, то мы бы встречали Конец Света.

– Ты сломала его Печать ненамеренно, и именно сплочённая работа всех смогла вернуть всё на свои места, – Тан мимолётом улыбнулся Реган, и от этого у неё внутри запорхали бабочки. – ЦБП, Эгида – все помогали остановить Апокалипсис.

Да, Апокалипсис остановили, но сколько вреда нанесено. Смерти людей, упадок правительства стран, на целых континентах всё ещё царил хаос, хотя те земли, на которые заявляли права демоны вернулись обратно во власть людей. Потребуются десятилетия, чтобы всё восстановить.

Арес и Лимос присоединились к ним, также подтянулись и Кара с Эриком, и вот уже остальные гости собрались вокруг. Для Реган было так странно стоять в окружении людей, которые испытывали к ней настоящую привязанность. Странно, но прекрасно, и Реган никогда не чувствовала себя более счастливой.

– Время подарков, – прощебетала Лимос. – У Ареса и Кары лучший из всех.

Арес хмуро посмотрел на неё.

– Ну вот, весь сюрприз испортила.

Лимос поправила цветок в волосах – оранжевый, чтобы соответствовать цвету ее кокетливого платья без бретелек.

– Поверь мне, это все еще сюрприз. – Ее гримаса подсказала Реган, что это будет не обычный подарок на манер манежа или детских качелей. – И для справки, когда у меня появится ребенок, я такой не хочу.

Ну, это привлекло всеобщее внимание. Особенно Эрика. Он побледнел.

– Ты… ты…

– Нет. – Лимос похлопала на него ресницами. – Но может сегодня ночью.

Танатос с Аресом оба застонали.

– Давайте не будем об этом, – попросил Арес и Эрик согласно закивал.

– Итак. – Прервала их Кара, без сомнений чтобы спасти Эрика от невероятно неловкой ситуации. – Хотите уже увидеть свой сюрприз?

– Это будет весело. – Улыбка Ареса была прямо-таки злой.

– Ох… – Танатос провел рукой по лицу, но Реган рассмеялась.

– Конечно. Давайте посмотрим.

Кара поспешно удалилась, а через минуту вернулась с черным извивающимся комком адской гончей в руках.

– Каждому мальчику нужна собака.

Реган даже не знала что сказать. Они хотели подарить ее малышу демоническое животное, которое ест людей. Пушистую наземную акулу. Этого было достаточно, чтобы Реган оказалась на грани гипервентиляции.

– Вообще-то это не совсем собака, – Тан настороженно посмотрел на щенка.

– Ты прав, – подтвердила Кара. – Он безобидный щенок. Мор убил его семью, и ему нужна новая. Если он привяжется к Логану, поверь мне, всю жизнь у малыша будет лучший защитник на планете.

Реган бросила взгляд на Хэла, который не отходил от Кары, если только она не просила его пойти с Аресом. Липучка, цербер, который охранял Реган, так же был внимательным и пугающим, и ладно, звучало это хорошо. Назовите ее сверх защитной мамашей, но Реган предпочитала такого защитника для своего сына, который съест каждого, кто попытается причинить вред ее малышу.

Боже, что за чумовая семейка ей досталась. Но это семья, и она ее.

– Ох, послушай, – заметил Фантом. – Сколько их у тебя? Мой сынишка хочет собаку. Или медведя.

Разговор перешел на щенков адских гончих и детишек, и Реган отошла от них, желая поймать Кинана, прежде чем он уйдет.

Он стоял в одиночестве возле пивной бочки, наблюдал за всеми, но его взгляд, наполненный собственническим жаром, продолжал отслеживать его жену, Джем, чья голова склонилась к сестре близняшке Тэйле. Когда Кинан заметил Реган, он оттолкнулся от стены на которую опирался и обнял ее.

– Никогда не видел, чтобы ты так хорошо выглядела, – заметил он. – Всадник тебе подходит.

– Странно, правда? – Реган украдкой бросила взгляд на Танатоса, что было только честно, поскольку он украл ее дыхание. Сегодня ночью она намерилась затащить его в свою постель. – Ки? Я хочу помочь восстановить и воссоединить Эгиду.

Кинан грустно ей улыбнулся.

– Эгиды больше нет, Реган. Все это началось в тот день когда Тэйла переспала с главным врачом Центральной Больницы Преисподней. То, что она пробудила навсегда изменило курс Эгиды, да и этот раскол назревал уже давно.

– Так что же это ты говоришь? Мы позволим Лэнсу и другим просто забрать Эгиду и сбежать? Дерьмо собачье. – Кроме того, был факта что у Реган остались свои счета с этими придурками. Во всяком случае, если до них сперва не доберется Танатос.

В этот раз, улыбка Кинана была ослепляющей.

– Да это дерьмо собачье. Поэтому я бы сказал, что мы соберем все, что сможем – знания, имущество, Хранителей, которые разделяют наши взгляды… и создадим свою собственную организацию. Новое имя, новые миссии. Эгида движется назад. Я бы сказал, мы станем двигаться вперед.

Сама идея была ужасающей. Реган озябла от одной мысли, чтобы отпустить все с чем выросла и начать заново. Но как ни странно от этой идеи у нее не появлялось безумного желания упорядочить комнату или наесться до отпада и потом все вырвать.

Ого. Так, это что-то новенькое. И чувствовалось оно просто изумительно. Реган ждала стремительное желание что-нибудь сосчитать или трижды щелкнуть выключателем света или чего-то подобного, но нет, ничего не происходило.

Ей захотелось плакать от осознания того, что у нее не было приступа ОКР перед лицом страха. Она прошла стадию где-то между похищением и убийством, и разве не смешно, что все оказалось таким незначительным по сравнению с ее последней эмоциональной травмой.

О, она не сомневалась ее ОКР будет прогрессировать, но Танатос и Логан дали ей столь необходимую стабильность, а смерть дала ей столь необходимую перспективу. Реган не могла все контролировать, но ей это было и не нужно. Жизнь запутанная и непредсказуемая и умение справляться с напряжением – один из способов выживания.

Она кивнула.

– Я говорю, вы правы.

Ее пальцы нашли радионяню, которую она впихнула в карман.

– А у новой организации предусмотрен отпуск по беременности и родам? Потому что пока я не могу себе позволить оставить малыша даже на время.

Ки склонился и поцеловал ее в щеку.

– Будет сделано, детка. Позвони мне на следующей неделе, и мы устроим конференцию с Декером, Эриком, Тэйлой и Валом. Мы дадим делу ход.

– Ки…?

– Что?

На секунду Реган закусила нижнюю губу между зубов, сомневаясь хочет ли говорить об этом. Наконец, она выпалила:

– Я потеряла свою способность высасывать души. Возьмешь ли ты меня если это не…

– Эй. – Он взял ее за плечи и, опустив голову, чтобы одарить самым супер-серьезным взглядом Кинана.

– Ты всегда была ценным сотрудником для Эгиды, со специальными способностями или без. Если бы я знал, как сильно некоторые сотрудники нашей организации обижали тебя, я бы вмешался, но я никогда не прощу себя за то, что не обращал внимания. Они завидовали и думали, что, унижая тебя, они могут заставить тебя чувствовать себя менее значимой чем они. Поэтому забудь про них. – Он подмигнул ей. – Теперь они в своих укрытиях зализывают раны, а ты спасла этот чертов мир.

Улыбнувшись на прощание Кинан ушел, да и остальные гости начали расходиться. Когда остались только Арес, Кара, Лимос и Эрик, они все собрались для последнего тоста с шампанским.

Арес поднял стакан.

– За Логана-Танатоса. Пусть растёт здоровым, сильным и найдёт супругу такую же идеальную, как наши.

– Ну ты и слюнтяй, – сказал Тан. – Но спасибо, братишка.

Последовали звуки цоканья бокалов, и после того, как все выпили первый раз, Кара гордо объявила:

– Рэт сказал свое первое предложение.

– И что же он сказал? – спросил Эрик, прижимая к себе Лимос.

Арес вздохнул.

– А какие три слова чаще всего произносятся в нашем доме?

– Не сегодня, Арес? – предположил Тан.

– Очень смешно, – прорычал Арес. – Кара никогда так не говорит.

– Сегодня могу, – пробормотала Кара.

Рассмеявшись, Лимос хлопнула в ладоши.

– Я знаю. Хэл! Плохой пёс.

– Да, – Кара заулыбалась, словно единственная мама на земле, испытующая чувство гордости за своего отпрыска. И не важно, что их приёмный сын был демоном-Рамрилом. Кару просто-таки распирало от счастья.

Лимос поставила свой стакан на стол с едой, а потом и стакан Эрика.

– Пошли, – произнесла она, беря его за руку.

– И куда же?

– Домой. Теперь, когда Апокалипсис остановлен, мы сделаем мне ребёнка.

На лице Эрика поочерёдно появились все оттенки красного, но он позволил вытащить себя из дома. Арес и Кара вскоре последовали за ними, прихватив Хэла. Они оставили щенка, который устроился на одеяле под колыбелью Логана, словно там всегда было его место.

Танатос, однако, выглядел заметно смущенным пока Реган избавлялась от одежды.

– Схожу проверю не нужна ли моим слугам помощь с уборкой…

– О-о, нет, ты никуда не идешь. – Реган схватила Танатоса за руку и повернула лицом к себе. – Ты избегал меня каждую ночь с момента рождения Логана, но Призрак дал мне зеленый свет, и ты не станешь снова тянуть это дерьмо.

– Я не понимаю о чем ты говоришь.

– Брехня. Ты помогаешь мне добраться до кровати, и потом придумываешь какую-то отговорку, чтобы выйти из комнаты и не возвращаешься пока я не усну. Почему? – Когда Тан отвел взгляд, Реган схватила его за подбородок и заставила посмотреть на себя. – Почему?

– Черт возьми, Реган…

– Почему? – В этот раз она спросила более настойчиво, и настолько громко, что оба, Логан и щенок, заскулили. Немного приглушив свой тон, Реган продолжила: – Пожалуйста, Тан. Не отгораживайся от меня. Что тебя беспокоит? Я сделала что-то не то?

– Нет, – быстро возразил он. – Ох, черт, нет. Это все я. Я… подвел тебя.

– Ты что шутишь? Ты спас мне жизнь.

– После того как убил тебя. И теперь ты вынуждена чувствовать то, что чувствую я. Азагот забрал четырнадцать моих наиболее важных татуировок… через что ты должно быть проходишь…

Реган положила руки на грудь Тана, ощущая под ладонью биение его сердца.

– Что ты чувствуешь?

На какое-то мгновение казалось он вообще не понял вопроса. Наконец, Тан насторожено ответил:

– Ничего. Каждую сцену я помню более ярко чем раньше, но эмоциональная боль так же подавлена, как и тогда когда у меня были тату. Изначально, после того как Азагот забрал татуировки, боль была ужасной, и я знаю, что и для тебя она была плохой. Я видел как ты плакала, Реган.

– Так вот почему ты так отдалился? Ты чувствуешь вину? – После покаянного кивка Тана, Реган бросилась ему в объятья и обернулась вокруг него так сильно, что ему пришлось вдохнуть воздуха. – Не надо. Не смей никогда чувствовать вины из-за этого. Я привыкла переживать эмоции, которые мне не принадлежат. То же самое происходит, когда я прикасаюсь к чернилам на пергаменте. Это всегда так. Первые несколько часов – интенсивно, а потом все уходит и мне остаются лишь воспоминания.

– Но не эмоции, которые их сопровождают?

Посмотрев на Тана, она тряхнула головой.

– Это нормально, Танатос. Ты так долго скрывал под татуировками свое горе, что уже не помнишь какого это быть… человеком. Возможно на это нужно некоторое время, но боль всегда притупляется. Увидишь, и я буду рядом, чтобы помочь тебе через это пройти. Мы поможем друг другу. – Реган очертила резкую линию его челюсти, наслаждаясь тем как постепенно отступает его напряжение. – Нам обоим предстоит научится справляться со своими эмоциями, мне – контролировать мое ОКР, а ты должен стать человеком, которым тебе предназначено было быть. Я рада разделить с тобой твою боль, так что пожалуйста не беспокойся обо мне.

Тан недоверчиво покачал головой.

– Я все еще не понимаю как ты можешь на это соглашаться.

Закатив глаза, Реган драматически вздохнула.

– Ну надо же, какая жертва. Хмм… предпочла бы я умереть, или остаться в живых с прекрасным сыном, любящей семьей и друзьями, и… ну, с тобой.

– Да, – рыкнул он. – Об этом. – Сердце Реган замерло в груди, когда Тан опустился на одно колено. – Выходи за меня. – В его голосе скрывалась такая эмоциональная нотка, которую она прочувствовала до самих глубин своей души. – У меня нет кольца, и я не подготовился как должен был, но я не знал как ты отреагируешь и просто струсил и…

Реган прервала его, прижав палец к губам и тоже опустилась на колени перед ним.

– Да. При одном условии.

– Все, что угодно, – прохрипел Тан.

Склонив голову, Реган провела пальцем по своему горлу, прямо по тому месту, где Тан укусил ее.

– Ты отдал мне все. Свои эмоции, свой характер, и свои желания. Твой голод больше не будет твоей ношей.

– Реган… – Предупреждающее рычание в его голосе заставило кровь Реган прилить жарким потоком к эрогенным зонам, о существовании которых она и не догадывалась. А когда его клыки удлинились, в сердцевине ее существа произошел еще более жаркий ответ. – Ты уверена?

Запретные, пикантные образы из вампирского порно замелькали в голове Реган.

– Уверена. – Ее шаловливые пальчики нашли ширинку его штанов. – Я так уверена.

Размытым движением, Тан опрокинул Реган на пол, и прижал ее сверху своим тяжелым телом. Танатос сорвал с нее одежду так будто та была сделана из бумаги, а потом начал целовать ее тело, царапая клыками ей кожу, а язык ласкал эротические царапины.

Раздвинув ноги Реган, Тан начал опускаться, прокладывая дразнящую дорожку поцелуев по пути вниз, с особой тщательностью оказывая внимание чувствительной коже внутренней стороне бедер. Он начал приближаться ближе к центру, полизывая и удерживая Реган на месте, когда она извивалась от желания и смущения, стараясь отодвинуться от его ищущих губ и прижаться к ним теснее одновременно. Она не могла определиться, чего хочет больше, но когда его язык коснулся самого центра – то сделала выбор.

Их стоны смешались, когда он опять лизнул её, на этот раз более медленно, проводя языком между её лепестков.

– Я могу делать это на протяжении многих часов, – прошептал он, щекоча горячим дыханием кожу настолько чувствительную, что Реган дёрнулась. Смешно, они оба были новичками в плане секса, но такими жаждущими. И, Боже, Тан был невероятно хорош. Вампирская эротика научила его парочке вещей, это уж точно.

Тан вернулся к своему заданию, облизывая, посасывая, осыпая поцелуями её интимное местечко с такой внимательностью, что Реган хотелось плакать. Наслаждение пронеслось её телом обжигающе-сладкими волнами, и затем комната начала вращаться, а Реган выкрикнула имя Тана. Пока судороги оргазма продолжали сотрясать Реган, Тан очутился сверху, целуя её губы, пристроившись у входа в её тело.

– Я тебя люблю, – прошептал он ей в губы. – Хочу тебя. Я не предвидел твоего появления. Ты застала меня врасплох, но я бы не стал ничего менять.

Тан, застонав, вошел в Реган, полностью её заполнив. Завершив полностью, добавив недостающую часть, хотя она и не догадывалась, что её не хватает.

– Ты столько мне подарил, Танатос. И мне пришлось потерять всё, чтобы понять, что у меня это было. – Реган выгнулась, принимая его глубже, и от удовольствия у неё перехватывало дыхание. – Я никогда не чувствовала себя настолько живой.

– Ты заставила меня осознать, что я живой. – Его голос был гортанным хриплым и так чертовски сексуальным.

– Танатос?

– Да?

– Укуси меня.

Тан улыбнулся, сверкнув клыками.

– Ты получишь свое, детка. Ты получишь все, что захочешь.

Когда рот Тана прижался к ее горлу, экстаз достиг своей вершины. Он не был просто физическим. Он был ментальным. Эмоциональным. Идеальное слияние прошлого, настоящего и будущего.

Апокалипсис закончился, а новый мир, ее новый мир, только начинался.

Переводчики

: silvermoon, navaprecious, Еж

Конец книги!!!

Примечания

1

6 футов = 183 см

2

Алмаз Хоупа (Hope Diamond) – самый крупный и дорогой драгоценный камень на нашей планете алмаз весом в 45,52 карата из Музея естественной истории при Смитсоновском институте в Вашингтоне.

4

Фианит – широко распространенный искусственный минерал, имитирующий алмаз. Имеет промышленное название «кубический оксид циркония».

4

"Пляж" или "Пляж Джерси" – это реалити-шоу на MTV, его участники – восемь тусовщиков и тусовщиц, решивших провести лето на пляже Нью-Джерси.

5

Обсессивно-компульсивное расстройство (ОКР, невроз навязчивых состояний) – психическое расстройство. При ОКР у больного непроизвольно появляются навязчивые, мешающие или пугающие мысли (так называемые обсессии). Он постоянно и безуспешно пытается избавиться от вызванной мыслями тревоги с помощью столь же навязчивых и утомительных действий (компульсий).

6

ЕФ-5/Ф5 торнадо – Шкала Фудзиты или просто F-шкала используется для классификации торнадо по скорости ветра и по нанесенному урону. Максимальная категория F5. Скорость ветра 116,5-142,5 м/с (419-512 км/ч). Невероятно мощный торнадо. Полностью разрушает население пункты до основания.

7

ОКР – обсессивно-компульсивнoе навязчивое состояние.

8

50 фунтов = 23 кг

9

Схватки Брэкстона-Хикса – ложные схватки, которые появляются у некоторых женщин после 20-й недели беременности.

10

9 фунтов – 4 кг

11

Клиника Мейо (MayoClinic) – один из крупнейших частных медицинских центров мира. Основной работодатель и градообразующее предприятие американского города Рочестер (штат Миннесота).

12

98.8 по Фаренгейту это 37,11 по Цельсию

13

Тустеп – танец, распространившийся ок. 1900 в США, затем в Европе. Для него характерны быстрый темп, двудольный метр (2/4). Ритм Т. напоминает упрощённый вариант ритма польки. Т. танцевали примерно до 1912, после чего он был окончательно вытеснен уанстепом.

14

Майами Долфинс – профессиональный футбольный клуб из американского города Майами.

15

Национальная футбольная лига (НФЛ) – профессиональная лига американского футбола в США.

16

Обсессивно-компульсивное расстройство – психическое расстройство, при котором появляются навязчивые, мешающие или пугающие мысли (так называемые обсессии). Он постоянно и безуспешно пытается избавиться от вызванной мыслями тревоги с помощью столь же навязчивых и утомительных действий (компульсий). Обсессивно-компульсивное расстройство характеризуется развитием навязчивых мыслей, воспоминаний, движений и действий, а также разнообразными патологическими страхами (фобиями).

17

Энчиладас – традиционнoe блюдо мексиканской кухни. Энчилада представляет собой тонкую лепёшку (тортилью) из кукурузной муки, в которую завёрнута начинка. Начинка чаще всего мясная (обычно из куриного мяса), но может состоять и из яиц или овощей. Свёрнутые энчилады обжариваются на сковороде или запекаются под соусом (и иногда сыром) в духовой печи. Традиционно энчиладу поливают соусом моле из чили и какао.

18

Спок – персонаж научно-фантастического телесериала «Звёздный путь: Оригинальный сериал», анимационного сериала «Звёздный путь: Анимационный сериал», и некоторых эпизодов телесериала «Звёздный путь: Следующее поколение» и следующих полнометражных фильмов.

19

Пина колада – традиционный карибский алкогольный коктейль, содержащий светлый ром, кокосовое молоко и ананасовый сок.

20

М-80 – автомат югославского предприятия Crvena Zastava. Представляет собой слегка модернизированную копию советского автомата Калашникова.

21

Аллея торнадо – неофициальный термин, обозначающий территории США, в которых наблюдается наибольшее количество торнадо. Как правило, с этим понятием ассоциируется территория между Скалистыми горами и горной системой Аппалачи.

22

Нарколепсия – заболевание, характеризующееся кратковременными труднопреодолимыми приступами сонливости и утратой мышечного тонуса.

23

Кулэйд – Товарный знак растворимого порошка для приготовления фруктовых прохладительных напитков; выпускается в нескольких вариантах.

24

Изгони дух ангельский.

25

Около 129 км.

26

Собор Святого Петра – католический собор, центральное и наиболее крупное сооружение Ватикана, крупнейшая историческая христианская церковь в мире. Одна из четырёх патриарших базилик Рима и церемониальный центр Римско-католической церкви.

27

Ахерон – река в эпирской области на северо-западе Греции.

28

Baby shower – американский обычай устраивать вечеринку для будущей матери и праздновать рождение будущего ребёнка.

29

Шотландский виски – виски, произведённый на территории Шотландии, в качестве сырья используется ячмень

Content

Айон Ларисса Смертоносный всадник (ЛП)