Владимир ЛОТА

Секретный фронт генерального штаба. Книга о военной разведке. 1940—1942

60-летию Великой победы посвящается

Сотрудникам военной разведки, с честью выполнившим свой долг накануне и в годы Великой Отечественной войны, посвящается

От автора

Мир в глазах военных разведчиков выглядит четче, конкретнее и в нескольких измерениях одновременно. Главной особенностью этого профессионального зрения является умение увидеть сложные явления политического, военного, военно-экономического или военно-технического характера, одновременно сопоставить их с прошлым и оценить, как они могут повлиять на безопасность государства в будущем. Поэтому отечественная военная разведка всегда имела собственную точку зрения на самые сложные проблемы, где и когда бы они ни возникали. На верхних этажах власти оценки военной разведки учитывались не всегда. В результате — страна, армия и наш народ подвергались суровым испытаниям.

У военной разведки есть свое мнение и о том, как фашистская Германия в 1939–1941 годах готовилась к войне против Советского Союза. Оценки подготовки Германии к нападению на СССР сохранились в документах военной разведки. Некоторые из них были рассекречены накануне 60-летия Победы нашего народа в Великой Отечественной войне.

Какие сведения о подготовке Гитлера к завоеванию России смогли накануне войны добыть сотрудники Разведывательного управления Красной Армии? Что происходило с этими документами в Кремле? В Генеральном штабе? Как действовала военная разведка в ходе обороны Москвы, в Сталинградской битве и на Курской дуге, в операции «Багратион» и в других сражениях? Какие иные сведения, важные для безопасности нашей страны, смогла добыть в те годы советская военная разведка?

Поиск ответов на эти и другие вопросы позволил написать книгу о военной разведке. «Секретный фронт Генерального штаба…» — ее первая часть. Выражаю искреннюю благодарность всем, кто помогал мне в этой трудной работе.

Предисловие

В годы Великой Отечественной войны Ставкой Верховного Главнокомандования было создано около сорока фронтов. Названия их хорошо известны: Ленинградский, Волховский, Карельский, Прибалтийский, Белорусский, Украинский, Западный, Калининский и другие. Они обозначены на картах стратегических наступательных и оборонительных операций, которые проводила Красная Армия. Этими фронтами командовали талантливые полководцы Г. К. Жуков, И. X. Баграмян, М. В. Захаров, К. К. Рокоссовский, Р. Я. Малиновский, К. А. Мерецков, И. С. Конев…

На некогда секретных картах Генерального штаба, сохранивших замыслы стратегических операций Красной Армии в 1941–1945 годах, нет еще одного фронта. Название его до сих пор никому не известно. Имя человека, который на протяжении всей войны командовал этим фронтом, тоже не афишируется. Скупа и разрозненна информация о бойцах этого тайного фронта, до сих пор она хранится за семью печатями в потемневших от времени папках, доступ к которым крайне органичен.

Секретные рубежи этого фронта проходили через Берлин, Прагу, Париж, Софию, Белград, Лондон, Анкару, Стокгольм, Токио, Нью-Йорк и другие крупные города, где решались судьбы народов мира, определялось их будущее. Бойцами этого фронта были офицеры и генералы Разведывательного управления Генерального штаба Красной Армии. Накануне и в годы Великой Отечественной войны военная разведка вела трудные бои. Победы, одержанные военными разведчиками, помогали солдатам и офицерам Красной Армии громить захватчиков под Москвой, в ходе Сталинградской битвы, на Курской дуге, в операции «Багратион». За годы войны более шестисот военных разведчиков были удостоены звания Героя Советского Союза. Подвиги, совершенные в те далекие годы, не забыты. Трое военных разведчиков уже в конце XX века удостоены звания Героя России.

Принято считать, что военная разведка успешно решала крупные военно-политические и военно-технические задачи, обеспечивая советское Верховное Главнокомандование и Генеральный штаб достоверной и своевременной информацией. За этими правильными, но общими словами, которые можно прочесть в воспоминаниях Г. К. Жукова, А. М. Василевского, П. И. Батова, И. X. Баграмяна и других полководцев, скрыты подвиги конкретных разведчиков — офицеров 1 генералов Главного разведывательного управления, имена которых впервые будут названы в книге «Секретный фронт Генерального штаба…».

Очерки, опубликованные в книге, написаны на основе доверительных бесед автора с военными разведчиками, которые принимали участие в боях под Москвой, Сталинградом.

Впервые публикуются новые документы, рассказывающие о деятельности военной разведки накануне и в первые годы войны. За псевдонимами, которые упоминаются в этих документах, более шестидесяти лет были скрыты имена наших соотечественников — настоящих героев, рядом с которыми работали представители военных разведок Чехословакии, Польши, Франции, Бельгии, Голландии, Норвегии и других европейских государств.

КНИГА ПЕРВАЯ. УВИДЕТЬ КРАСНЫЙ СВЕТ

Сам по себе сбор информации — дело очень важное, но самое важное — умение проанализировать материал и дать ему оценку с общеполитической точки зрения.

Рихард Зорге

Трагедия начального периода войны никогда не даст нам покоя. За несколько первых недель кровопролитных боев Красная Армия понесла огромные потери и не смогла остановить продвижение гитлеровских войск по благословенным землям Белоруссии, Украины и России. Почему произошло такое несчастье?

На этот вопрос уже были даны обстоятельные ответы. Но убедили ли они нас? Успокоили ли? Вряд ли. Россия и ее великий народ были подвергнуты суровым испытаниям, стояли на краю пропасти и полного уничтожения. Почему же мы не смогли своевременно увидеть красный свет на одном из самых крутых поворотов Истории?

Новые оттенки к уже известным объяснениям причин трагического для нашего народа начального периода Великой Отечественной войны могут дать рассуждения, основанные на ранее неизвестных документах военной разведки.

ЧАСТЬ I. ЗА КУЛИСАМИ СТРАННОГО ПАКТА

Глава первая. О чем не успел рассказать маршал Голиков

Во второй половине июня 1941 года в Разведывательном управлении Красной Армии и в Управлении внешней разведки НКГБ приблизительно в одно и то же время были подготовлены два секретных документа. Однако впервые эти документы оказались на одном столе только через шестьдесят лет. Их содержание уникально и значительно расширяет сложившееся представление о том, какие сведения о подготовке Германии к нападению на СССР удалось добыть советской разведке накануне Великой Отечественной войны.

Первый документ, подготовленный в НКГБ, называется «Календарь сообщений агентов берлинской резидентуры НКГБ СССР «Корсиканца» и «Старшины» о подготовке Германии к войне с СССР за период с сентября 1940 по 16 июня 1941 года»[1]. «Календарь…», судя по дате, имеющейся на нем, был составлен 20 июня, то есть приблизительно за 40 часов до нападения Германии на Советский Союз.

Документ военной разведки озаглавлен «Перечень донесений военной разведки о подготовке Германии к войне против СССР (январь — июнь 1941 года)»[2].

На «Перечне…» нет даты его исполнения, но по косвенным признакам можно предположить, что он разработан приблизительно в последних числах июня или в начале июля того же рокового для СССР 1941 года.

По форме и содержанию «Календарь…» и «Перечень…» похожи друг на друга. Составители этих документов, систематизируя данные разведслужб НКГБ и Наркомата обороны, зафиксировали даты поступления сообщений, псевдонимы источников и подробно изложили содержание их донесений.

Такое сходство не могло быть случайным. Вероятно, оба документа подготовлены по одному заданию. Заказчиком был руководитель, которому в одинаковой степени подчинялись и НКГБ, и РУ Красной Армии. Таким человеком мог быть только И. В. Сталин. Только он мог дать указание начальнику внешней разведки НКГБ генерал-лейтенанту П. Фитину и руководителю военной разведки генерал-лейтенанту Ф. Голикову представить все разведданные, имевшиеся в их распоряжении, о подготовке Германии к нападению на СССР. Это предположение — лишь гипотеза, еще требующая доказательства, но она вполне может существовать, так же как уже существуют два документа, отвечающие на одни и те же предельно короткие и исключительно важные вопросы.

Возможно, что «Календарь…» и «Перечень…», суммировавшие сведения, добытые советскими разведслужбами о готовящейся агрессии против СССР, появились еще по одной причине. Учитывая особую ответственность за то, что произошло на рассвете 22 июня 1941 года, руководители НКГБ и РУ Красной Армии заранее готовились к серьезным объяснениям в Кремле. Чем такие «объяснения» могли закончиться, в то время было хорошо известно. С 1937 по 1941 год пятеро руководителей военной разведки были репрессированы. Один из них — Герой Советского Союза генерал-лейтенант И. И. Проскуров, отважный советский летчик, отличившийся в годы гражданской войны в Испании. В 1939 году он был назначен начальником военной разведки, а в июне 1940 года снят с этой должности. 27 июня 1941 года, когда немецкая авиация бомбила советские города и села, арестован и приговорен к высшей мере наказания. Именно в это время в двух разведывательных ведомствах и готовились донесения о проделанной работе по вскрытию планов Гитлера против Советского Союза.

Данные, включенные в «Календарь…», принадлежат источникам берлинской резидентуры внешней разведки «Старшине» и «Корсиканцу». Под псевдонимом «Старшина» в резидентуре НКГБ числился обер-лейтенант Харро Шульце-Бойзен. Псевдоним «Корсиканец» принадлежал Арвиду Харнаку. Организация Шульце-Бойзена — Харнака[3], в которую входили антифашисты, боровшиеся против Гитлера и его нацистского правительства, неоднократно предупреждала сотрудников советского посольства в Берлине об опасности со стороны Германии. За период с 6 сентября 1940 по 16 июня 1941 года «Корсиканец» и «Старшина» 30 раз докладывали в Москву о том, что Германия готовится к войне против Советского Союза.

Обратимся к некоторым примерам.

«Корсиканец», руководитель антифашистской организации в Берлине в 1939–1942 годах, активно информировал разведку НКГБ о подготовке Германии к нападению на СССР. Судя по «Календарю…», от «Корсиканца» поступило 21 донесение. 16 июня 1941 года «Корсиканец», например, передал своему советскому другу из русского посольства А. М. Короткову («Степанов»)[4] сведения, о выступлении Розенберга на закрытом собрании немецких хозяйственников, назначенных для управления районами СССР, которые должны были подвергнуться оккупации германскими войсками. «Понятие Советский Союз должно быть стерто с географической карты»[5], — заявил Розенберг на том совещании.

Коротков был сотрудником внешней разведки НКГБ в Германии, через него сведения «Корсиканца» попадали в Москву. Заявление Розенберга отражало мнение руководителей нацистского правительства Германии и по своей силе концентрированной угрозы не могло не привлечь внимание тех, кто отвечал за безопасность СССР.

«Старшина» тоже добывал для «Степанова» важные сведения. 30 апреля 1941 года он встретился с Грегором — офицером связи Геринга, который сообщил ему, что вопрос о выступлении Германии против Советского Союза решен окончательно и начало его следует ожидать со дня на день. Эти сведения «Старшина» сообщил «Степанову» и они тоже, как и многие другие, оказались в Москве.

Через десять дней, а точнее 9 мая 1941 года, «Старшина» еще раз предупредил «Степанова» о том, что в штабе германской авиации проводится усиленными темпами подготовка операции против СССР. По оценке «Старшины», данные говорили о том, что выступление намечено на ближайшее время.

«Старшина» обратил особое внимание на то, что в разговорах среди офицеров штаба часто называется дата 20 мая как дата начала войны. Вместе с тем он сообщил советскому разведчику, что некоторые офицеры штаба германских военно-воздушных сил полагают, что выступление Германии против СССР намечено на июнь 1941 года[6].

Сведения, поступавшие от «Корсиканца» и «Старшины», были устными сообщениями и не подтверждались документами. Им можно было либо верить, либо нет. Все зависело от степени доверия разведчиков «Корсиканцу» и «Старшине». Достоверность данных этих источников стала очевидной 22 июня 1941 года. Честность «Корсиканца» и «Старшины» в отношениях с советской разведкой получила еще одно подтверждение — в 1942 году Харро Шульце-Бойзен и Арвид Харнак были схвачены агентами государственной тайной полиции Германии и казнены[7].

Однако до нападения Германии на СССР эти события еще не произошли и поэтому они не могли использоваться в качестве доказательства достоверности сведений, которые поступали в Москву от этих источников.

Информация, включенная в «Календарь…», ограничена составителями этого документа лишь сведениями, поступившими от этих двух антифашистов.

О существовании «Перечня…» впервые стало известно в конце 2003 года. Этот уникальный исторический документ позволяет сделать вывод: донесения источников НКГБ получали неоднократное подтверждение поступавшими сведениями от источников военной разведки. Точнее, внешняя разведка НКГБ и Разведуправление Красной Армии располагали материалами, свидетельствовавшими о тревожной ситуации, складывавшейся на советско-германской границе.

Сведения, перечисленные в «Перечне…» Разведуправления Красной Армии, поступали от кадровых офицеров военной разведки, действовавших за рубежом, и их источников. В СВЯЗІ с этим «Перечень…» интересен с двух точек зрения.

Во-первых, данные «Перечня…» подтверждали правильность донесений «Корсиканца» и «Старшины». По существовавшей в 1941 году практике в НКГБ и РУ Красной Армии, наиболее важные донесения источников руководители двух разведок направляли И. В. Сталину, министру иностранных дел В. М. Молотову, народному комиссару обороны С. К. Тимошенко и начальнику Генерального штаба К. А. Мерецкову (1940—конец января 1941 года)[8] и Г. К. Жукову (конец января — июль 1941 года)[9].

Кроме первых лиц государства разведывательные сведения часто направлялись и по второму списку, в который были включены еще шесть — семь человек, занимавших высокие должности в советском правительстве. Поэтому регулярные сведения, которые направлялись разведками НКГБ и РУ Красной Армии И. В. Сталину, В. М. Молотову, С. К. Тимошенко и Г. К. Жукову, должны были периодически оказываться на их служебных столах. Единого отдела, предназначенного для обобщения разведывательных сведений стратегического характера и выработки рекомендаций для руководства страны, в СССР в то время не было. Министр иностранных дел, нарком внутренних дел и нарком обороны были главными ответственными лицами за безопасность страны, подотчетными Политбюро ЦК ВКП(б). Однако все судьбоносные для страны решения по этим и другим вопросам принимал только И. В. Сталин.

Маршал Советского Союза Г. К. Жуков в своих неопубликованных воспоминаниях писал: «Кто в то время из нас мог сомневаться в Сталине, его политических прогнозах? Таких не было даже среди старой большевистской гвардии… Сталина все привыкли считать дальновидным и осторожным государственным руководителем, мудрым вождем партии и советского народа»[10].

Второй важной особенностью «Перечня…» является то, что, как оказалось, среди указанных в нем источников кроме антифашистов и интернационалистов названы фамилии советских разведчиков — офицеров и генералов Разведуправления Красной Армии. Находясь в специальных зарубежных командировках, они добывали сведения о подготовке фашистской Германии к нападению на Советский Союз, анализировали их, проверяли на местах и докладывали в Центр. Таким образом, изучение «Перечня…» впервые позволяет по-новому оценить количество, качество и своевременность сведений, поступавших в Москву в январе — июне 1941 года.

Есть еще одна особенность этой проблемы. Многие годы после окончания Великой Отечественной войны научное изучение деятельности советской военной разведки в 1940 — первой половине 1941 года было закрыто. Первым преодолеть этот барьер попытался Маршал Советского Союза Филипп Иванович Голиков, который в 1940–1941 годах возглавлял военную разведку.

В начале 1964 года Ф. Голиков обратился к Первому секретарю Политбюро ЦК КПСС Н. Хрущеву с письмом, в котором сообщал, что он хотел бы «написать книгу о советской военной разведке перед Великой Отечественной войной» и просил Первого секретаря партии разрешить ему подготовку такой рукописи.

Бывший начальник Разведуправления Красной Армии писал Хрущеву о том, что он хотел бы рассказать «советским людям, что она (военная разведка. — В. Л.) сделала, что имела и что дала политическому и военному руководству нашей страны перед нападением гитлеровской Германии»[11].

Далее Голиков обещал, что из всех советских источников он будет «…пользоваться только документами военной разведки и своими личными воспоминаниями»[12], рассчитывал на активную помощь товарищей по разведке и планировал представить рукопись книги на рассмотрение в ЦК КПСС.

Не дожидаясь ответа Хрущева, Голиков приступил к работе над рукописью под условным названием: «Советская военная разведка накануне Великой Отечественной войны». Книга, по замыслу маршала, должна была состоять из введения и четырех глав. Первые три главы рассказывали о важнейших международных событиях, происходивших в 1939 году, то есть накануне Второй мировой войны.

Наибольший интерес представляла четвертая глава «Подготовка гитлеровской Германией нападения на СССР и советская военная разведка». В этой главе автор планировал «в полной степени рассказать о том, как усилия советской военной разведки были… сконцентрированы на выявлении и раскрытии военных планов гитлеровского командования против СССР, как по срокам эта задача осуществлялась, что конкретно было достигнуто и какие конкретные данные давались по времени политическому и военному руководству нашей страны…»[13].

В апреле 1964 года Ф. И. Голиков написал письма начальнику Генерального штаба Маршалу Советского Союза М. В. Захарову, начальнику ГРУ ГШ генералу армии П. И. Ивашутину и заместителю начальника ГРУ ГШ генерал-полковнику X. Д. Мамсурову, в которых рассказал о своих творческих планах и просил содействия.

Н. С. Хрущев, видимо, не одобрил замысла Ф. Голикова. Захаров, Ивашутин и Мамсуров также не поддержали предложение бывшего начальника военной разведки. Для такого решения у них были свои достаточно веские основания.

Замысел Голикова подготовить книгу о деятельности военной разведки накануне войны не удался.

Первая причина провала проекта Голикова состояла в том, что уже к 1960 году в СССР сформировалась официальная точка зрения на то, что произошло 22 июня 1941 года. Она была отражена в «Истории Великой Отечественной войны Советского Союза», выпущенной Воениздатом. В частности, в этом труде констатировалось, что внезапность нападения фашистской Германии на СССР объясняется тем, что «Сталин, единолично принимавший решения по важнейшим государственным и военным вопросам, считал, что Германия не решится в ближайшее время нарушить заключенный с СССР пакт о ненападении, поэтому поступавшие данные о подготовке немецко-фашистских войск к нападению на советскую страну рассматривал как провокационные»[14].

Аргумент внезапности нападения Германии на СССР позволял официальным историкам периода хрущевской «оттепели» возложить всю ответственность за трагедию начального периода войны на И. В. Сталина. Это нашло отражение в учебниках по истории военного искусства, в мемуарах и воспоминаниях советских маршалов, в работах отечественных и зарубежных историков. В частности, в «Истории военного искусства», опубликованной Воен-издатом в 1966 году, говорилось, что «Великая Отечественная война началась внезапным нападением фашистской Германии на нашу страну. Эффект неожиданного нападения врага усугублялся тем обстоятельством что наши Вооруженные Силы были недостаточно готовы к отражению немецко-фашистской агрессии»[15].

Голиков в своей книге хотел сказать нечто иное. Его точка зрения, видимо, не совпадала с уже согласованной и утвержденной и могла бы поставить под сомнение истинность формулировок и аргументов, разработанных официальными историками. Более того, появление книги Голикова, знавшего, какие сведения о подготовке Германии к нападению на Советский Союз и кому он приказывал направлять их в первой половине 1941 года, могло пошатнуть авторитет тех политических и военных деятелей СССР, которые в предвоенные годы отвечали за решение вопросов укрепления безопасности страны, а в 1964 году продолжали руководить советским государством.

Официальная точка зрения об ответственности Сталина за трагедию на іального периода войны для многих была выгодной и удобной. Она позволяла скрыть недостатки в системе государственного управления СССР накануне нападения фашистской Германии на Советский Союз, вывести из-под критики тех политических и военных деятелей, которые в 1941 году вместе со Сталиным руководили страной.

Поэтому стремление маршала Ф. Голикова написать книгу о военной разведке и показать «краткое содержание основных информационных документов ГРУ за этот период» [16] не получило поддержки. Замысел маршала оказался нереализованным.

Тем временем отсутствие объективной информации о реальных действиях советской военной разведки в первой половине 1941 года привело к появлению искажений в серьезных научных трудах и исследованиях, посвященных начальному периоду Великой Отечественной войны. Так, в «Истории военного искусства», в частности, указывалось, что подготовка Германии к нападению на Советский Союз сопровождалась широкой дезинформацией проводившейся германским командованием по стро-го выработанному плану. «Однако гитлеровцам не удалось ввести в заблуждение советских разведчиков, установивших подлинные намерения врага. Выдающаяся заслуга в этом принадлежала Зорге, Маневичу и другим разведчикам»[17].

Имена Рихарда Зорге и Льва Маневича в «Истории военного искусства» оказались рядом случайно.

В 1964 году Зорге было присвоено звание Героя Советского Союза (посмертно). Естественно, его имя включили в «Историю военного искусства». Это оправдано и закономерно. Однако фамилия советского военного разведчика полковника Льва Ефимовича Маневича оказалась в данном конкретном случае рядом с фамилией Р. Зорге случайно. Дело в том, что полковнику Л. Е. Маневичу в 1965 году тоже было присвоено звание Героя Советского Союза и его имя также стало известно в СССР. Однако этот замечательный военный разведчик был руководителем нелегальной резидентуры военно-технической разведки в Италии и к добыванию сведений о подготовке фашистской Германии к войне против СССР отношения не имел. В результате предательства Маневич был арестован 12 декабря 1936 года и в начале 1937 года был приговорен туринским судом к 15 годам тюремного заключения.

Фамилий других кадровых военных разведчиков, которые действительно занимались добыванием сведений о подготовке фашистской Германии к нападению на Советский Союз, в 70-х годах в нашей стране никто не знал. Их псевдонимы и реальные фамилии и сегодня все еще мало кому известны.

В 1970 году была опубликована краткая «История Великой Отечественной войны Советского Союза». В этом фундаментальном труде также отмечалось, что «…без объявления войны фашистские орды внезапно вторглись в пределы нашей страны…» [18]. В этом объемном труде также не было сказано ни одного слова о том, что же было еде-лано советской военной разведкой по предупреждению руководства СССР о грозящей опасности со стороны фашистской Германии.

Многие годы после окончания войны в исторической литературе нападение фашистской Германии на СССР называлось «внезапным», «неожиданным» и «вероломным». Эти характеристики не объясняли, почему же германское вторжение в пределы Советского Союза стало возможным. Однако именно эти однозначные оценки решали важнейшую идеологическую задачу — они не давали возможности детально проанализировать причины трагического для СССР начала Великой Отечественной войны, снимали ответственность с военно-политического руководства СССР за провал первых оборонительных действий Красной Армии и прямо или косвенно возлагали вину за случиві іееся на рассвете 22 июня 1941 года на советскую разведку, к которой относились внешняя разведка НКГБ, Разведуправления Красной Армии и ВМФ, разведка Министерства иностранных дел СССР, разведка Народного комиссариата внешней торговли и разведка погранвойск.

В последнее десятилетие XX века ветераны Службы внешней разведки Российской Федерации подготовили и опубликовали многотомное издание, которое получило название «Очерки истории российской внешней разведки»[19]. Авторский коллектив этих «Очерков…», похожих на энциклопедию Службы внешней разведки, убедительно доказал, что «Корсиканец», «Старшина» и другие источники СВР своевременно, точно и достаточно полно докладывали об опасности, которая грозила Советскому Союзу со стороны фашистской Германии.

Какие же сведения о подготовке Германией войны против СССР, в каком количестве, от кого и когда поступали в Разведуправление Красной Армии? Как начальник военной разведки генерал-лейтенант Ф. Голиков распоряжался этими сведениями? Все ли сведения о подготовке Германии к военному походу на Восток докладывались первым лицам советского государства?

В 1990 году впервые в истории военной разведки начальник ГРУ Герой Советского Союза генерал армии П. И. Ивашутин опубликовал в «Военно-историческом журнале» статью, которая называлась «Докладывала точно». Она начиналась с определения самой важной, как считал П. И. Ивашутин, проблемы. «Прошло много лет со времени окончания Великой Отечественной войны, однако до сих пор не потерял своей научной и практической значимости вопрос о том, было ли внезапным нападение фашистской Германии на Советский Союз…

…Тревожная информация о подготовке фашистской Германии к войне против СССР и о лицемерной политике правящих кругов других западных стран стала поступать в 1938-м и особенно с середины 1939 года. Ценность этой информации заключалась в том, что она добывалась в западных и восточных странах, что позволяло представить во всем объеме назревавшую для Советского Союза опасность… Вся поступавшая разведывательная информация своевременно докладывалась руководству партии, государства, Наркомата обороны и Генерального штаба…»[20].

Проблема добывания советской военной разведкой сведений о подготовке Германии к нападению на СССР составляла лишь часть журнальной статьи генерала армии П. И. Ивашутина, которая в основном посвящалась деятельности сотрудников Главного разведывательного управления.

Важным вкладом в разработку проблемы «внезапности нападения фашистской Германии на Советский Союз» и научное исследование результатов деятельности советской военной разведки в 1939–1941 годах является статья кандидата военных наук генерал-полковника А. Г. Павлова «Военная разведка накануне войны»[21]. В этой статье, богатой фактическим материалом, бывший первый заместитель начальника ГРУ делает вывод: «Разведуправление в начале 1940 года располагало данными о возможном развязывании Германией войны против СССР. А с лета 1940 года, то есть со времени разработки и принятия немцами в июле 1940 года первоначального решения, — конкретными данными о практических мероприятиях немецкого командования в Восточной Пруссии и Польше, свидетельствующими о начале подготовки Германии к войне…»[22]

В статьях П. И. Ивашутина и А. Г. Павлова упоминается доклад бывшего начальника Разведывательного управления генерал-лейтенанта Ф. И. Голикова, подготовленный 20 марта 1941 года. Этот доклад в истории военной разведки предвоенного периода занимает особое место. Выводы, сделанные Голиковым в этом докладе, были ошибочными, что и стало, вероятно, второй причиной неудачной попытки бывшего начальника военной разведки подготовить в 1964–1966 годах рукопись о военной разведке.

Касаясь доклада Ф. Голикова, Маршал Советского Союза Г. К. Жуков в книге «Воспоминания и размышления», опубликованной в 1969 году, писал: «20 марта 1941 года начальник разведывательного управления генерал-лейтенант Ф. Голиков представил руководству доклад, содержащий сведения исключительной важности.

В этом документе излагались варианты возможных направлений ударов немецко-фашистских войск при нападении на Советский Союз. Как потом выяснилось, они последовательно отражали разработку гитлеровским командованием плана «Барбаросса», а в одном из вариантов, по существу, отражена была суть этого плана»[23].

В докладе Голикова действительно говорилось о возможных вариантах военных действий Германии против СССР. Военная разведка докладывала руководству страны о том, что «…для наступления на СССР создаются три армейские группы: 1-я группа под командованием генерал-фельдмаршала Бока наносит удар в направлении Петрограда; 2-я группа под командованием генерал-фельдмаршала Рундштедта — в направлении Москвы и 3-я группа под командованием генерал-фельдмаршала Лееба — в направлении Киева. Начало наступления на СССР — ориентировочно 20 мая».

В итоге Г. К. Жуков делает заключение, что «выводы из приведенных в докладе сведений, по существу, снимали все их значение»[24].

Действительно, в конце своего доклада генерал Ф. И. Голиков писал:

«1. На основании всех приведенных выше высказываний и возможных вариантов действий весною этого года считаю, что наиболее возможным сроком начала действий против СССР будет являться момент после победы над Англией или после заключения с ней почетного для Германии мира.

2. Слухи и документы, говорящие о неизбежности весной этого года войны против СССР, необходимо расценивать как дезинформацию, исходящую от английской и даже, может быть, германской разведки»[25].

Выводы, сделанные Ф. Голиковым, до сих пор удивляют историков. Некоторые из них считают, что разведка не смогла добыть убедительных доказательств подготовки Германии к нападению на Советский Союз, что в немалой степени сказалось на подготовке страны и ее Красной Армии к отражению фашистской агрессии. В частности, академик Академии военных наук, действительный член Академии военно-исторических наук В. Кирсанов считает, что данные разведки о сроках нападения фашистской Германии на Советский Союз «не были достоверны в том плане, что Германия непременно нападет на СССР в соответствии с относительно точно указанной датой»[26].

Со времени окончания Великой Отечественной войны прошло много лет. Тем не менее вопрос о том, было ли внезапным нападение фашистской Германии на Советский Союз, не теряет своей актуальности и сейчас. Некоторые отечественные историки и обществоведы идеологизировали эту сложную проблему. Работы, направленные на объективное исследование сведений советской разведки о подготовке Германии к нападению на СССР, и выводы об игнорировании советским руководством этих данных оцениваются не иначе, как «подрыв авторитета советской власти и советского руководства». Считается, что через «критику И. В. Сталина был проложен путь к критике партии, к развенчанию достижений Советской власти и нашей победы в Великой Отечественной войне»[27].

В 2002 году вышла книга доктора юридических наук Б. Г. Соловьева «Внезапность нападения — орудие агрессии»[28], где автор показывает, «какую огромную роль придавала фашистская Германия достижению внезапности нападения на свои жертвы при развязывании и в ходе Второй мировой войны, в том числе и при подготовке войны против СССР»[29]. Автор проанализировал «коварные способы политической, дипломатической, идеологической, пропагандистской, оперативно-стратегической маскировки и дезинформации, позволившие Германии достигать внезапности нападения на все государства, ставшие объектом ее агрессии»[30].

В интересной работе Б. Г. Соловьева, включающей значительное количество исторических фактов и сравнений, тем не менее практически отсутствуют донесения военной разведки о подготовке Германии к нападению на Советский Союз. Ссылки на сообщения Р. Зорге и Ш. Радо даны без анализа содержания их донесений. Отсутствие других данных разведки тем не менее не остановили Б. Г. Соловьева от вывода, что «военное командование и органы военной разведки не полностью сделали все для того, чтобы убедить Сталина и других руководителей страны в неизбежности близкого столкновения с фашистской Германией». В оценке Б. Г. Соловьева, частично совпадающей с оценкой Г. К. Жукова1, называются два субъекта, которые не смогли «убедить Сталина» в том, что Германия готовится к нападению на Советский Союз. Эти субъекты — «военное командование и органы военной разведки».

Военная разведка в 1941 году имела ограниченные возможности влияния на решения, которые принимал И. В. Сталин. Данные военной разведки в первую очередь направлялись наркому обороны С. К. Тимошенко и начальнику Генштаба Г. К. Жукову, которые были обязаны докладывать обобщенные предложения политическому руководству страны при формировании постановлений правительства, направленных на укрепление безопасности страны. Данные военной разведки должны были также учитываться в Наркомате обороны и Генеральном штабе при разработке директив и приказов, непосредственно влияющих на боеготовность Вооруженных сил. Если Германия смогла внезапно напасть на СССР, то ответственность за то, что страна и ее вооруженные силы оказались не готовы к отражению агрессии, лежит, прежде всего, на политическом и военном руководстве СССР.

22 июня 1941 года Гитлер, игнорировав советско-германский договор 1939 года, напал на Советский Союз, тем самым нарушив международные законы, регулирующие отношения между государствами. Но было ли нападение фашистской Германии на СССР внезапным? Этот вопрос требует всестороннего анализа.

С. И. Ожегов в Словаре русского языка дает объяснение слову «внезапный», как «вдруг, неожиданно наступивший»[31].

Нападение фашистской Германии на СССР тоже можно было бы назвать внезапным, если бы политическое и военное руководство Советского Союза не располагало сведениями о том, что Гитлер готовится к походу на Восток. В первой половине 1941 года советское руководство в оценке состояния советско-германских отношений опиралось ьа многочисленные сведения, поступавшие из Наркомата иностранных дел, внешней разведки Главного управления государственной безопасности, из военной разведки и других организаций. Какое место в этом потоке секретной разведывательной информации, формировавшей представление И. В. Сталина по германскому вопросу, занимали данные военной разведки? Сравнительные оценки сделать пока еще невозможно. Впрочем, они не столь и важны. Важно содержание тех донесений, которые поступали в Кремль, в Наркомат обороны и в Генеральный штаб из Разведуправления Красной Армии. Таким образом, вопрос о внезапности нападения фашистской Германии на СССР правильнее было бы свести к поиску аргументированных ответов на два вопроса. Первый — было ли внезапным германское вторжение на территорию СССР для советского политического руководства (срок нападения, политические и военные цели войны, союзники агрессора). Второй — было ли для советского военного руководства и военной разведки (срок нападения, направление главного удара, силы, выделенные для начала войны) внезапным нападение Германии на СССР?

Тщательное изучение донесений, включенных в «Перечень…», и других многочисленных документов военной разведки 1940 — первой половины 1941 года дает ответ на второй вопрос, который позволяет приблизиться к пониманию причин июньской трагедии 1941 года.

Итак, было ли для советской военной разведки нападение Германии на СССР внезапным?

Длительное время, говоря о деятельности военной разведки накануне Великой Отечественной войны, в лучшем случае вспоминали имена Р. Зорге, Ш. Радо, И. Штёбе, К. Велкиша, Л. Треппера, Г. Кегеля и некоторых других. От них поступали сведения о подготовке Германии к нападению на СССР. Первые донесения о возможном развязывании Германией войны против СССР Разведуправление получило в августе 1938 года. Военная разведка добыла материалы о состоявшемся в Ютерборге секретном совещании высших военных кругов Германии, где говорилось, в частности, о «переводе всего хозяйства Германии на службу военной политике и полной военизации страны», о том, что «Германии нужны колонии, но не в Африке, а на востоке Европы», что «ей нужны территории зерновой Украины», а также о том, что основная цель фюрера сформулирована как «борьба с Советами».

Сценарий войны Германии против СССР разрабатывался в Берлине в строгой тайне, медленно и скрупулезно. Военная разведка в мае 1939 года предупредила советское руководство о том, что Германия готовится к захвату Польши. В феврале 1940 года военные разведчики добыли сведения о завершении подготовки Германии к широкомасштабному наступлению против Франции и замыслах войны против СССР. 8 апреля 1940 года источник из Берлина информировал, что Гитлер «…намерен осуществить разрешение восточного вопроса путем расчленения Советского Союза на несколько отдельных национальных государств».

10 августа 1940 года один из резидентов Разведуправления доложил в Центр о мобилизации в Германии и отправлении на Восток немцев, знающих русский язык, о вербовке русских эмигрантов во Франции и отправке их со специальными заданиями в Польшу к советским границам.

Донесение из Берлина 26 июня 1940 года: «…министерство путей сообщения получило указание подготовить к концу 1940 года план перевозок с Запада на Восток».

С сентября 1940 года в Центр начинают поступать конкретные данные от резидентов военной разведки из Лондона, Стокгольма и Токио о подготовке Германии к войне против СССР.

Донесение из Бухареста 4 сентября 1940 года: «Между Венгрией и Германией заключен военный союз против СССР. Война против Англии уже не актуальна».

Донесение из Парижа 27 сентября 1940 года: «Немцы отказались от наступления на Англию и ведущаяся подготовка к нему является лишь демонстрацией, чтобы скрыть переброску основных сил на Восток. Там уже имеется 106 дивизий».

Донесение из перлина 29 сентября 1940 года: «Источник сообщил, что налицо ухудшение советско-германских отношений, происходящее по вине немцев. Руководство Германии уверено, что СССР не нападет на нее, а Гитлер в свою очередь намерен весной следующего года разрешить все вопросы на Востоке военными действиями».

Подобные сообщения поступали не только из Парижа или Берлина. О подготовке Германии к нападению на СССР из Токио сообщал «Рамзай», из Стамбула — резидент «Зафер», из Тегерана — резидент «Аттила», из Стокгольма — разведчик «Левангер» и другие.

В частности, в марте 1941 года из Токио были получены фотопленки телеграмм Риббентропа германскому послу в Японии генералу Отту о том, что Гитлер планирует вторжение в Россию в мае.

Как свидетельствуют данные, имеющиеся в «Перечне…», основные сведения о военной угрозе Советскому Союзу поступали, главным образом, от кадровых военных разведчиков, добывших в 1941 году неопровержимые доказательства подготовки Германии к нападению на Советский Союз.

Исследование результатов деятельности советской военной разведки накануне нападения Германии на СССР началось только в 1998 году, когда ГРУ передало в Международный фонд «Демократия» ряд рассекреченных документов о деятельности Разведуправления Красной Армии накануне войны. Документы были опубликованы в 2-томном сборнике рассекреченных документов, который получил название «1941 год». Естественно, что в это уникальное издание не могли быть включены все документы, имеющиеся в архивах президента Российской Федерации, Министерства иностранных дел, Службы внешней разведки и Центрального архива Министерства обороны. В издание не попал и «Перечень…».

В «Перечне…» не упоминаются разведчики Рихард Зорге, Лев Маневич, Шандор Радо. В этом документе названы псевдонимы «Арнольд» «Метеор», «Ещенко», «Савва», «Дож», «Марс», «Маро», «АВС», «X» и другие.

Значительная часть документов, зафиксированная в «Перечне…», направлялась в Москву источниками Разведуправления из Берлина, Белграда, Бухареста, Вены, Праги, Софии и других западноевропейских столиц. Всего в «Перечень…» включено 56 документов, поступивших в январе — первой половине июня 1941 года. Из этих 57–37 донесений, то есть более 60 процентов, были доложены И. В. Сталину, В. М. Молотову, С. К. Тимошенко, Г. К. Жукову и другим высшим политическим и военным руководителям СССР. Судя только по «Перечню…», в первой половине 1941 года РУ Красной Армии шесть раз в месяц сообщало руководству страны о нарастании военной угрозы СССР со стороны Германии. Эти донесения направлялись в Кремль, в Наркомат обороны и в Генеральный штаб по мере их поступления в Центр.

33 донесения, включенные в «Перечень…», поступили из Берлина, Белграда, Бухареста, Парижа, Праги, Кенигсберга. Эти донесения были подготовлены военными атташе генералами В. Тупиковым, И. Суслопаровым, полковниками Г. Ереминым, Н. Ляхтеровым, А. Яковлевым, военными разведчиками В. Хлоповым, Н. Скорняковым, Н. Зайцевым, М. Шаровым и другими.

Причины, которые заставили специалистов РУ подготовить «Перечень…», можно связывать только с трагическими событиями, случившимися на рассвете 22 июня 1941 года. Эти события требовали объективной оценки, в которой, прежде всего, нуждалось советское военно-политическое руководство: И. В. Сталин, В. М. Молотов, М. И. Калинин, Г. М. Маленков и другие члены Политбюро. Они должны были объяснить советским людям, почему страна и ее армия оказались не готовы к отражению внешней агрессии, а советско-германский пакт о ненападении, подписанный в Москве 23 августа 1939 года, оказался лишь ширмой, за которой Германия смогла подготовиться к войне против СССР.

Обращаясь к советскому народу по радио 22 июня 1941 года в 12 часов заместитель Председателя Совета Народных Комиссаров СССР, народный комиссар иностранных дел В. М. Молотов сказал: «…Сегодня, в 4 часа утра, без предъявления каких-либо претензий к Советскому Союзу, без объявления войны германские войска напали на нашу страну, атаковали наши границы во многих местах и подвергли бомбежке со своих самолетов наши города — Житомир, Киев, Севастополь, Каунас и некоторые другие… Это неслыханное нападение на нашу страну является беспримерным в истории цивилизованных народов вероломством. Нападение на нашу страну произведено, несмотря на то, что между СССР и Германией заключен договор о ненападении и Советское правительство со всей добросовестностью выполняло все условия этого договора…»[32]

В. М. Молотов обращался к советскому народу от имени Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства. В этом обращении не было сказано ни слова о том, что же пыталось сделать советское руководство, чтобы предотвратить войну с фашистской Германией. В выступлении И. В. Сталина, которое состоялось 3 июля 1941 года, также не получили отражения усилия советского правительства, направленные на предотвращение этой агрессии. Вероломство фашистской Германии, напавшей на СССР, было очевидным. Внезапность этого нападения тоже обозначена в выступлении В. М. Молотова, который сказал, что «без предъявления каких-либо претензий, без объявления войны германские войска напали на нашу страну».

В сентябре 1939 года Германия также без объявления войны напала на Польшу. Без объявления войны Германия захватила Бельгию, Голландию, Данию, Францию. Они имели небольшие территории, и поэтому стратегия блицкрига позволила германской армии быстро и без особых потерь захватить эти государства. Покоряя Европу, Гитлер создавал мощную материальную базу для войны против СССР. Вряд ли Сталин в 1941 году не понимал этого. Многочисленные данные говорят о том, что угрозу СССР со стороны Германии советское руководство воспринимало серьезно и готовило страну и ее Красную Армию к войне против сильного, вероломного и опасного противника. Гипотетическое противоборство политических элит Советского Союза и Германии, начавшееся в 1939 году, завершилось в июне 1941 года, когда отборные силы вермахта нанесли по западным районам нашей страны сокрушительный удар. Могло ли это произойти внезапно?

На «Перечне…» нет отметок о том, что этот документ, как и «Календарь…» НКГБ, был направлен кому-либо из высших руководителей СССР. Генерал-лейтенант Ф. Голиков «Перечень…» И. В. Сталину не докладывал. Или не успел доложить. Впрочем, генерал-лейтенант П. Фитин тоже не докладывал И. В. Сталину «Календарь…» сведений о подготовке Германии к нападению на СССР. В конце июня 1941 года эта информация утратила свою значимость. Вероятно, начавшаяся война отменила визит и Ф. Голикова, и П. Фитина в Кремль. Но вопрос о том, было ли нападение фашистской Германии на Советский Союз внезапным, остается дискуссионным и через шестьдесят лет после окончания войны. В ведущихся спорах в обязательном порядке обсуждаются вопросы: располагала ли советская разведка точными данными о сроках нападения Германии на СССР и как использовались данные, добытые разведчиками, начальником разведки и военно-политическим руководством СССР?

«Перечень…» и другие документы военной разведки этого периода позволяют сделать вывод: Разведуправ-ление располагало данными, свидетельствовавшими о том, что Германия увеличивает численность своих вооруженных сил, оснащает их лучшими по тем временам образцами оружия и военной техники, наращивает производство боеприпасов, целенаправленно создает стратегические резервы, тайно проводит оборудование театра военных действий, сосредоточивает избыточное количество своих войск и боевой техники вдоль советских государственных границ, формирует военно-политический блок государств, направленных против интересов Советского Союза, умышленно ограничивает развитие советско-германских торгово-экономических отношений, активизирует деятельность своих специальных служб, направленных на разведку состояния советских вооруженных сил, их укомплектованности, обученности и оснащенности.

Собранные вместе, эти данные должны были составить основу для принятия политическим руководством СССР серьезных мер, которые могли бы предотвратить агрессию или своевременно подготовить страну, ее армию и народ к защите от вторжения.

Почему же внезапность стала возможной? Можно предположить, что, во-первых, данные советской разведки были неубедительными. Поэтому И. В. Сталин и его окружение не доверяли им. Во-вторых, советское руководство знало о подготовке Германии к нападению на СССР, считало, что это столкновение может произойти, но надеялось его предотвратить или выиграть больше времени для подготовки страны к отражению агрессии. В-третьих, советское руководство не обладало необходимым опытом анализа сложной военно-политической обстановки, сложившейся накануне нападения Германии на СССР. Какая же из этих причин наиболее близка к реальности? Или все вместе они и дают ответ на один интересующий многих вопрос?

Глава вторая. Зачем понадобился Сталину советско-германский пакт о ненападении?

За всю свою более чем тысячелетнюю историю Россия никогда не имела на Западе надежных союзников. В сторону России, евразийского гиганта, всегда были направлены жерла орудий европейских держав и европейских союзов.

Окрепшая после поражения в Первой мировой войне Германия в 1939 году стремилась к восстановлению своего положения в международном сообществе. Попытки советского руководства создать антифашистский блок с участием СССР, Франции, Великобритании и других стран не увенчались успехом. Цивилизационные и социальные различия главных европейских государств — Советского Союза, Британии и Франции — являлись препятствием на пути формирования эффективного антифашистского союза, который бы мог противостоять агрессивным замыслам динамично развивавшейся Германии[33]. Были и другие причины. На дипломатических документах европейских государств, в первую очередь Великобритании, до сих пор стоит гриф «Секретно».

Сталин в августе 1939 года принял важное для безопасности страны решение — заключил с Германией договор о ненападении. К этому договору прилагался дополнительный секретный протокол[34]. В протоколе, оригинал которого до сих пор никто не видел, определена, как считается, сфера геополитических интересов СССР: Финляндия, Эстония, Латвия, Литва, Восточная Польша (включая Западную Белоруссию и Западную Украину), Бессарабия и Северная Буковина. На практике это означало установление границы, до которой германские войска могли двигаться на Восток в случае войны и невмешательство Германии в советские решения относительно указанных государств и территорий, которые ранее входили в состав России[35].

Что дал этот пакт советскому руководству?

Во-первых, Сталину удалось предотвратить создание англо-франко-германского союза. Такой блок, без участия в нем СССР, вполне мог быть создан. Европа всегда страдала от своей блоковой болезни — военные союзы создавали римляне, французы, немцы, англичане и австро-венгры.

Во-вторых, заключив договор с Германией, Сталин предотвратил возможность возникновения войны с Японией, которая уже была союзником Германии.

В-третьих, западные границы СССР были отодвинуты, что создавало стратегический территориальный барьер, прикрывавший СССР с запада.

В-четвертых, советское руководство выиграло время, необходимое для укрепления обороноспособности страны, наращивания экономического потенциала и повышения боеспособности Красной Армии.

С точки зрения военно-политической советско-германский пакт о ненападении был вынужденным, но правильным шагом.

Юридическая оценка этого пакта дана специальной комиссией, созданной в конце 1989 года Съездом народных депутатов СССР. Секретные протоколы к договору были признаны «юридически несостоятельными и недействительными с момента их подписания», а само подписание в Москве в августе 1939 года Молотовым и Риббентропом этого договора подвергнуто резкой критике.

Внешняя разведка НКГБ и военная разведка были созданы для добывания сведений, необходимых для обеспечения эффективной защиты территории, политических и экономических интересов СССР. В распоряжение Сталина и высшего звена политического и военного руководства СССР поступали сведения пяти категорий.

Первая категория — донесения советских послов из Германии и других европейских стран.

Вторая — донесения резидентов внешней разведки НКГБ.

Третья — донесения военных атташе, резидентов военной разведки и разведки ВМФ.

Четвертая — спецсообщения и разведывательные сводки, подготовленные в НКГБ и Разведуправлении Красной Армии.

Пятая категория — донесения агентов разведывательных служб.

Об отношении И. В. Сталина к сведениям НКГБ пятой категории (сведения агентов) рассказал бывший начальник разведки госбезопасности генерал-лейтенант П. Фитин. 17 июня 1941 года нарком госбезопасности В. Меркулов и П. Фитин были вызваны к Сталину для доклада о содержании важных агентурных донесений, полученных разведкой 16 июня из Германии от «Старшины» и «Корсиканца».

П. Фитин так описывает эту встречу: «В кабинете Сталин был один. Когда мы вошли, он сразу обратился ко мне: «Начальник разведки, не надо пересказывать спецсообщение, я внимательно его прочитал. Доложите, что за источники это сообщают, где они работают, их надежность и какие у них есть возможности для получения столь секретных сведений».

Я подробно рассказал об источниках информации. Сталин ходил по кабинету и задавал различные уточняющие вопросы, на которые я отвечал. Потом он долго ходил по кабинету, курил трубку, что-то обдумывал, а мы с Меркуловым стояли у дверей. Затем, обратившись ко мне, он сказал: «Вот что, начальник разведки, нет немцев, кроме Вильгельма Пика, которым можно верить. Ясно?» Я ответил: «Ясно, товарищ Сталин». Далее он сказал нам: «Идите, все уточните, еще раз перепроверьте эти сведения и доложите мне»[36].

Наша военная разведка имела в Германии, Японии и Румынии агентов, которые были немцами. Их имена хорошо известны — Ильзе Штёбе («Альта»), Курт Велкиш («АВС»), Рихард Зорге («Рамзай») и Герхард Кегель («ХВЦ»). Как оказалось после войны, сведения, поступавшие от этих источников о подготовке Германии к войне против СССР, были достоверны и своевременны. Наиболее важные донесения начальник военной разведки генерал-лейтенант Ф. Голиков в 1940 — первой половине 1941 года направлял И. В. Сталину, К. Е. Ворошилову, В. М. Молотову и начальнику Генерального штаба (с февраля 1941 года) Г. К. Жукову. Правда, после войны Г. К. Жуков утверждал, что подобных донесений военной разведки он не видел.

Как относился И. В. Сталин к агентурным сведениям, можно судить по тому, насколько часто начальник военной разведки генерал-лейтенант Ф. Голиков и руководитель внешней разведки НКГБ П. Фитин приглашались в Кремль. За все время пребывания в должности начальника военной разведки Голиков был на приеме у И. Сталина два раза: в ноябре 1940 и в апреле 1941 года. Причем доклады Голикова Сталину проходили в присутствии наркома иностранных дел СССР В. М. Молотова[37].

Чаще на доклад к Сталину приезжал начальник Генерального штаба Г. К. Жуков. Отношение И. В. Сталина к сведениям военной разведки в предвоенный период Г. К. Жуков описал в своей книге «Воспоминания и размышления»: «Сейчас бытуют разные версии по поводу того, знали мы или нет конкретную дату начала и план войны. Я могу сказать точно, правдиво ли был информирован И. В. Сталин, действительно ли сообщалось ему о дне начала войны. Важные данные подобного рода, которые И. В. Сталин, быть может, получал лично, он мне не сообщал. Правда, он сказал мне: «Нам один человек передает очень важные сведения о намерениях гитлеровского правительства, но у нас есть некоторые сомнения… Возможно, речь шла о Р. Зорге, о котором я узнал после войны…»[38]. В данном утверждении Г. К. Жукова обращают на себя внимание два важных обстоятельства.

Первое. Жуков говорит: «Я могу сказать точно, правдиво ли был информирован И. В. Сталин, действительно ли сообщалось ему о дне начала войны. Важные данные подобного рода, которые И. В. Сталин, быть может, получал лично, он мне не сообщал». Из этой оценки трудно сделать вывод о том, получал ли Сталин сведения от разведки «о дне начала войны». Если и получал, то эти сведения Верховный Главнокомандующий с наркомом обороны и начальником Генерального штаба, которым был Г. К. Жуков, не обсуждал. Так ли было дело на самом деле?

Второе. Сталин сказал Жукову, что у него «есть некоторые сомнения» относительно данных, которые поступают от одного человека, который «передает очень важные сведения о намерениях гитлеровского правительства». В воспоминаниях Г. К. Жукова высказана мысль о недоверии Сталина к сведениям, поступавшим от агентов военной разведки. Но кроме сообщений агентов, начальник военной разведки направлял И. В. Сталину, В. М. Молотову, С. К. Тимошенко и Г. К. Жукову донесения резидентов Разведуправления (сведения третьей категории), а также спецсообщения и разведывательные сводки, подготовленные в Разведуправлении (сведения четвертой категории).

Если И. В. Сталин не доверял немецким антифашистам «Корсиканцу», «Старшине», «Альте», «Рамзаю» и другим, то как он относился к сведениям, поступавшим от кадровых военных разведчиков, и к документам, которые готовились в РУ для доклада высшему руководству страны?

Глава третья. О чем докладывали в Москву резиденты военной разведки

К началу 1941 года военная разведка после «сталинской чистки» смогла восстановить свои позиции за рубежом. Резидентуры действовали в Дании, Венгрии, Болгарии, Австрии, Швейцарии, Турции, Югославии и Японии.

Сбором сведений о Германии занимались и военные атташе: в Берлине генерал-майор В. И. Тупиков («Арнольд»); в Париже — генерал-майор И. А. Суслопаров («Маро»); в Стокгольме — полковник Н. И. Никитушев («Акасто»); в Лондоне генерал-майор И. А. Скляров («Брион»); в Тегеране — полковник Б. Г. Разин. В соответствии с Венской конвенцией они имели право собирать сведения о вооруженных силах страны пребывания, используя все легальные возможности, а также получать данные о вооруженных силах соседних государств. Для большинства из советских военных атташе главной задачей был сбор сведений о фашистской Германии.

Военные атташе были профессиональными военными. Генерал-майор В. И. Тупиков, например, окончил в 1926 году курсы «Выстрел», командовал стрелковым батальоном, в 1933 году получил диплом с отличием в Академии имени М. В. Фрунзе. Во время службы в Ленинградском военном округе В. Тупиков руководил работой штаба одного из армейских корпусов, с 1935 по 1937 год был военным атташе СССР в Эстонии. В ноябре 1939 года В. Тупиков получил повышение по службе и был назначен на должность начальника штаба Харьковского военного округа. В непосредственные обязанности генерал-майора В. И. Тупикова входило руководство деятельностью разведывательного отдела этого округа. В декабре 1940 года Тупикова назначили военным атташе СССР в Германии.

Перед поездкой в Берлин В. Тупиков изучил внутриполитическую обстановку в Германии.

Приблизительно так же тщательно готовились к командировкам и резиденты советской военной разведки. Некоторые из них перед убытием из Москвы обучались в различных гражданских высших учебных заведениях. Полковник А. В. Яковлев, например, кроме специальной подготовки к зарубежной командировке обучался в Высшей школе Наркомата иностранных дел СССР. Диплом Высшей школы НКИД дал возможность Яковлеву получить назначение на должность консула в Генеральном консульстве в Праге.

Подобную профессиональную подготовку прошел и полковник Г. М. Еремин, который в августе 1940 года был направлен на дипломатическую должность в Полпредство СССР в Бухаресте.

В ряде европейских стран в предвоенные годы были созданы и к началу 1941 года действовали нелегальные резидентуры военной разведки. Нелегалы работали в Бельгии, Франции, Италии, Швейцарии, Японии и других странах. Этими резидентурами руководили разведчики-нелегалы, которые были офицерами Красной Армии, а также интернационалисты, прошедшие специальную подготовку в Москве. Среди них были Федор Кравченко, Анатолий Гуревич, Михаил Суходрев, Константин Ефремов, Рихард Зорге, Шандор Радо, Леопольд Треппер, Урсула Кучински, Ян Черняк и другие.

У каждого резидента в подчинении находились разведчики — офицеры Красной Армии. В резидентуре военной разведки в Берлине работал полковник Н. Скорняков («Метеор»), который встречался с ценным источником и получал от него важные сведения по вооруженным силам Германии. Сотрудником этой же резидентуры был капитан Н. Зайцев («Бине»). Он руководил работой Ильзе Штёбе, числившейся в РУ под псевдонимом «Альта». Капитан Н. Зайцев получил от «Альты» в декабре 1940—мае 1941 года ценные сведения о подготовке Германии к нападению на Советский Союз. Эти донесения незамедлительно докладывались И. В. Сталину, наркому обороны С. К. Тимошенко и начальнику Генерального штаба Г. К. Жукову.

В резидентуре советской военной разведки в Бухаресте, руководимой полковником Григорием Ереминым («Ещенко»), работал военный разведчик Михаил Шаров («Корф»), Этот разведчик на протяжении 1940—первой половины 1941 года руководил работой источника «АВС». Под этим псевдонимом в военной разведке числился сотрудник немецкого посольства Курт Велкиш, который имел доступ к секретной информации министерства иностранных дел Германии и достаточно широкие связи в немецких и румынских дипломатических кругах. Шаров так профессионально работал с источником «АБС», что ни румынская, ни германская контрразведки не смогли зафиксировать их контакты.

В «Перечень…» включены 10 донесений полковника Г. М. Еремина о подготовке Германии к нападению на Советский Союз. Все сообщения, поступившие от него с января по первую половину июня 1941 года, были доложены И. В. Сталину, С. К. Тимошенко и Г. К. Жукову.

Полковник Григорий Михайлович Еремин в августе 1940 года был направлен резидентом военной разведки в Бухарест. За короткий срок ему удалось восстановить работу резидентуры. Источники «Функер», «Жардан», «Маура», «Доктор», «Лаура» стали передавать разведчикам важные сведения о подготовке Германией нападения на СССР. Наиболее ценными источниками этой резидентуры стали агенты «АВС» и «ЛЦЛ» — Курт и Маргарита Велкиш.

24 марта полковник Г. Еремин сообщил в Центр, что «…в ходе встречи Антонеску с Герингом в Вене обсуждался вопрос о роли Румынии в предстоящей войне Германии с СССР. Геринг дал Антонеску указание согласовать план мобилизации румынской армии с планом мобилизации германской армии, который является планом войны Германии против СССР. Считают, что война должна начаться в мае 1941 года».

Через два дня «Ещенко» уточнил данные о сроках нападения Германии на СССР. 26 марта он сообщил в Центр о том, что «выступление Германии на Украину произойдет через два — три месяца». Сроки указаны ориентировочные. Следует помнить, что окончательное решение о дате начала войны Германии против СССР Гитлер принял только в начале мая 1941 года. Именно в начале мая впервые высшему руководству Германии стало известно, что война начнется на рассвете 22 июня. Для этого была выбрана самая короткая в году ночь и самый длинный день. Гитлер учитывал даже такие детали предстоящего похода на Восток.

С января по апрель 1941 года данные о подготовке нападения Германии на СССР, о наращивании группировки немецких войск вдоль советских границ поступали в Центр от военных разведчиков из Венгрии, Румынии, Германии, Франции, Ирана и Японии. Эти данные были обобщены и легли в основу спецсообщения Разведуправления «О перебросках немецких войск в погранполосе СССР», которое было подготовлено 16 апреля 1941 года[39]. В этом спецсообщении, предназначенном для И. В. Сталина, С. К. Тимошенко и Г. К. Жукова, указывалось, что «с 1 по 15 апреля с. г. из глубины Германии, из западных районов Бостонной Пруссии и генерал-губернаторства[40] германские войска совершают переброски по железным дорогам, автоколоннами и походным порядком в приграничную полосу с СССР. Основными районами сосредоточения являются: Восточная Пруссия, район Варшавы и район южнее Люблина. За пятнадцать дней апреля число германских войск на восточной границе увеличилось на три пехотные и две механизированные дивизии, 17 тысяч вооруженных украинцев-националистов и на один полк парашютистов. Общее количество немецких дивизий всех типов в Восточной Пруссии и генерал-губернаторстве доведено до 78 (без немецких войск в Молдавии)»[41].

В этом же сообщении Голиков докладывал о том, что «с 12 апреля запрещен проезд гражданских лиц по железной дороге на территории генерал-губернаторства. Многими источниками подтверждается эвакуация семей военнослужащих немецкой армии из Варшавы и районов восточнее Варшавы в глубь Германии»[42].

Как правило, все сотрудники резидентур военной разведки были нацелены на добывание сведений об отношении политического и военного руководства Германии к Советскому Союзу, о состоянии и боеспособности частей и соединений германской армии, концентрации войск на советско-германской границе.

Перед убытием в Берлин генерал-майор В. И. Тупиков («Арнольд») изучил задание, которое ему предстояло выполнить во время служебной командировки, где указывались следующие задачи:

«…Точно установить состав каждой группировки германских вооруженных сил на Западном фронте, в северных и скандинавских странах, в Польше и востоке Германии против СССР, номера армейских групп, армий, корпусов, дивизий и полков всех родов войск, их дислокацию, места расположения штабов, фамилии командующих и начальников штабов армейских групп, армий, армейских корпусов, а также танковых и моторизованных корпусов и воздушных соединений.

Докладывать в Центр обо всех перегруппировках войск, о формировании новых групп, воинских соединений и частей, а также сообщать, за счет каких ресурсов производится их формирование.

В первую очередь установить, где находятся армейские группы Бласковца, Рейхенау, Лееба, какие соединения и в каком количестве переброшены с Западного фронта… на восток против СССР[43].

Установить организацию, численный состав и вооружение пехотной и танковой дивизий, полка противотанковой обороны, мотодивизии, кавалерийской дивизии, инженерных и артиллерийских полков, батальонов связи и железнодорожных войск, батальонов химической защиты и транспортных средств, дивизионов бронепоездов.

Выявить аэродромную сеть, оценить пропускную способность железнодорожного транспорта и оборудование театра военных действий, оценить качество подготовки офицерского состава…»

Перед генерал-майором В. И. Тупиковым были поставлены сложные задачи. 7 января 1941 года он узнал, что «имеющиеся в Германии источники в большинстве не располагают серьезными возможностями добывания документальных данных о вооруженных силах Германии».

Чистка 1937–1939 годов нанесла тяжелейший удар по Разведуправлению Красной Армии. Опытные разведчики были отозваны из зарубежных командировок, уволены с работы или подверглись репрессиям, агентурная сеть была фактически уничтожена не только в Германии, но и в других странах Западной Европы. Советское политическое руководство допустило ничем не оправданную ошибку, исправлять которую пришлось Тупикову, Еремину, Суслопарову, Яковлеву и другим офицерам Красной Армии, направленным в зарубежные командировки в 1939–1940 годах.

Во второй половине марта 1941 года генерал-майор В. Тупиков направил в Москву «Доклад о боевом и численном составе развернутой германской армии и ее группировке по состоянию на 15.3.41 г.»[44].

Доклад содержит более 100 листов машинописного текста, 30 схем организационных структур боевых частей германской армии, схему группировки войск германской армии, схему группировки военно-воздушных сил Германии, схемы организации немецкого армейского корпуса, сводные таблицы боевого состава артиллерийских частей вермахта и так далее.

Доклад генерал-майора В. Тупикова по содержанию, оформлению и полноте данных является уникальным свидетельством того, что бывший начальник штаба Харьковского военного округа, получивший навыки разведывательной работы в первой зарубежной спецкомандиров-ке в Таллинне, полностью выполнил информационную часть задания начальника Разведуправления Красной Армии. Данные о состоянии германских вооруженных сил были точны.

В Москве доклад В. И. Туликова был незамедлительно обработан. На его основе в апреле 1941 года подготовлена «Разведывательная сводка по Германии» и направлена в Наркомат обороны, Генеральный штаб и командующим западными военными округами.

Во второй половине апреля начальник военной разведки получил от Тупикова очередной доклад о «Группировки германской армии по состоянию на 25.4.41 г.»[45].

Обращаясь к начальнику военной разведки, В. Тупиков писал: «За три с половиной месяца моего пребывания здесь я послал вам до полутора сотен телеграмм и несколько десятков письменных донесений. Сведения, содержащиеся в этих телеграммах и донесениях, касаются различных областей, различной достоверности и различной ценности. Но все они являются крупинками ответа на основной вопрос: стоит ли, не в качестве общей перспективы, а конкретной задачи, в планах германской политики и стратегии война с нами; каковы сроки начала возможного столкновения; как будет выглядеть германская сторона при этом. Изучение всего, что за эти три с половиной месяца оказалось доступным, привело меня к определенному выводу, который я докладываю вам…»

Анализируя состояние советско-германских политических отношений на фоне завершившегося визита в Москву министра иностранных дел Японии Мацуоки, Тупиков сообщает Голикову, что вопрос столкновения Германии и СССР «вопрос сроков, и сроков не столь отдаленных», так как германское руководство, инициировавшее открытую антисоветскую пропагандистскую кампанию, не может «на долгий период планировать устойчивость германо-советских отношений на антисоветской основе» [46].

Справка

Мацуока Ёсукэ — японский дипломат. С июля 1940 по июль 1941 г. — министр иностранных дел Японии. Настаивал на немедленном начале войны против СССР. Однако японское правительство решило выждать развитие событий на советско-германском фронте.

Оценивая подготовку вермахта к войне против СССР, Тупиков обратил внимание начальника военной разведки на то, что «группировка германской армии с осени 1940 года неизменно смещается на восток. Сейчас на востоке — Восточная Пруссия, Польша, Румыния — до 118–120 дивизий», «качественное состояние вооруженных сил по признакам политико-моральным, обученности и оснащенности сейчас пребывает в зените и рассчитывать, что оно продержится на этом уровне долгое время, у руководителей рейха нет оснований, так как уже теперь чувствуется, что малейшие осложнения, намекающие на возможную затяжку войны, вызывают острую нервозность среди широких слоев населения»[47].

Особую ценность представляла графическая «Схема возможных вариантов действий Германии против СССР», которую Тупиков сам исполнил и прислал в Разведуправление. Один из трех представленных Тупиковым вариантов действий немецких войск точно отражал замысел германского командования нападения на СССР[48].

На основании имевшихся в его распоряжении сведений В. Тупиков пришел к выводам, о которых сообщил начальнику военной разведки:

«1. В германских планах СССР фигурирует как очередной противник.

2. Сроки начала столкновения — возможно более короткие и, безусловно, в пределах текущего года»[49].

В «Перечне…» есть несколько донесений, которые поступили в Центр от военного атташе во Франции генерал-майора артиллерии И. А. Суслопарова («Маро»).

4 марта 1941 года Суслопаров доложил в Центр, что, по данным, полученным им от крупного венгерского чиновника, «в этом году Германия выступит против СССР». 27 марта 1941 года Суслопаров вновь сообщил в Центр о том, что «создаваемая немцами группировка войск направлена главным образом против Украины, которая должна стать продовольственной и нефтяной базой Германии…».

21 июня «Маро» сообщает в Центр о том, что «по достоверным данным, нападение Германии на СССР назначено на 22 июня 1941 года». Это донесение резидента военной разведки во Франции было незамедлительно доложено руководству СССР.

На бланке донесения сохранилась резолюция И. В. Сталина: «Эта информация является английской провокацией. Разузнайте, кто автор этой провокации, и накажите его». Наказывать резидента военной разведки не пришлось: 22 июня, как он и сообщал, Германия напала на Советский Союз[50].

Такая же судьба и у донесений генерал-майора В. Тупикова, которые направлялись И. В. Сталину, В. М. Молотову и часто попадали на стол Л. П. Берии. 21 июня 1941 года в докладной И. В. Сталину нарком внутренних дел писал: «Я вновь настаиваю на отзыве и наказании нашего посла в Берлине Деканозова, который по-прежнему бомбардирует меня «дезой» о якобы готовящемся Гитлером нападении на СССР. Он сообщил, что это нападение начнется завтра. То же радировал и генерал-майор В. И. Тупиков, военный атташе в Берлине. Этот тупой генерал утверждает, что три группы армий вермахта будут наступать на Москву, Ленинград и Киев, ссылаясь на берлинскую агентуру»[51] .

Подобными резолюциями Л. П. Берия сопровождал и доклады резидентов внешней разведки НКГБ. 21 июня 1941 года, когда поток донесений агентов и резидентов советской разведки о нападении фашистской Германии на СССР был наиболее интенсивным, Берия, видимо, выполнял роль своеобразного «информационного фильтра», он определял, что может быть доложено Сталину, а что нет. Менее чем за сутки до германского вторжения Л. П. Берия на одном из донесений внешней разведки НКГБ оставил такую резолюцию: «В последнее время многие работники поддаются на наглые провокации и сеют панику. Секретных сотрудников «Ястреба», «Кармен», «Верного» за систематическую дезинформацию стереть в лагерную пыль, как желающих поссорить нас с Германией. Остальных строго предупредить»[52].

Таким образом, «бериевский информационный фильтр» полностью или в значительной степени лишал Сталина документальной информации о нарастании угрозы войны. Так или иначе, но в архиве Сталина имеются две внушительные стопки донесений советских разведывательных служб периода подготовки Германии к нападению на СССР. В одной стопке — донесения, в которых утверждается о подготовке Гитлера к нападению на Советский Союз, в другой — сообщения разведывательных спецслужб о том, что такого нападения в 1941 году не будет.

На чем базировалось убеждение Берии в том, что Германия не планирует, по крайней мере, в ближайшей перспективе вооруженного нападения на СССР? Вряд ли только на его собственном умозаключении. Должны были быть веские аргументы, такие, как, например, советско-германский пакт о ненападении, подписанный в 1939 году; докладные записки министра иностранных дел СССР В. М. Молотова о результатах его государственного визита в Берлин и переговорах с Гитлером, Герингом и Риббентропом; донесения особо доверенных лиц, которые работали в столице Германии и изнутри оценивали все, что там происходило.

Советско-германский пакт не имел ограничений во времени. Он мог бы служить основой для поддержания отношений между двумя государствами на приемлемом уровне. Однако к 1941 году германская сторона искусственно и целенаправленно сдерживала развитие отношений с СССР, сокращала объемы торгово-экономических сделок и задерживала поставки в СССР технического оборудования, которое могло бы в той или иной степени способствовать развитию советской оборонной промышленности. Не видеть этого в Кремле не могли. Более того, военные разведчики В. Тупиков и К. Леонтьев неоднократно докладывали в Центр о целенаправленных попытках руководителей германских делегаций добиться в ходе подготовки торгово-кредитных соглашений односторонних преимуществ, выгодных Германии. Подобные донесения Разведуправление неоднократно в 1940 — первой половине 1941 года направляло не только И. В. Сталину, В. М. Молотову, но и наркому внешней торговли А. М. Микояну. Эти же документы начальник военной разведки в обязательном порядке направлял и Л. П. Берии.

Результаты визита советской правительственной делегации во главе с В. М. Молотовым в Германию в ноябре 1940 года в Кремле оценили как положительные. Военная разведка придерживалась другой точки зрения. 20 ноября 1940 года Сталин впервые пригласил в себе начальника военной разведки. На докладе Голикова присутствовал нарком иностранных дел В. М. Молотов, возвратившийся из Берлина. Положение Молотова и Голикова в системе существовавшей в те годы в СССР государственной власти были несоизмеримы. Поэтому в политике советского правительства в отношениях с Германией до конца 1940 года и в первой половине 1941 года продолжали доминировать установки И. В. Сталина, которые пытался на дипломатическом фронте реализовывать В. М. Молотов.

Глава четвертая. Показания гестаповца Зигфрида Мюллера

В Берлине резидентом внешней разведки НКГБ был Амаяк Захарович Кобулов (назначен на должность резидента по рекомендации и настоянию Берии). Имел образование в объеме пяти классов тбилисской торговой школы. Однако брат Амаяка, Богдан, был хорошим и давним другом Лаврентия Павловича Берии. Это и сыграло главную роль в назначении в Берлин резидентом своего, но ничего не понимающего в разведке Амаяка Кобулова.

Работая в Берлине, Кобулов направил в Москву наряду с ценной информацией, добытой профессиональными разведчиками, такими, как А. М. Коротков, стратегическую дезинформацию, которую ему лично передавал агент «Лицеист», подставленный Кобулову гестапо.

В мае 1947 года майор германской военной разведки Зигфрид Мюллер на допросе показал: «В августе 1940 года Кобулову был подставлен агент германской разведки латыш Берлинке, который по нашему заданию длительное время снабжал его дезинформационными материалами»[53]. На вопрос, действительно ли им удалось обмануть Кобулова, Мюллер утверждал: «Я твердо уверен, что Кобулов не подозревал об обмане. Об этом свидетельствует тот факт, что в беседах с Берлинксом он выбалтывал ему некоторые данные о политике Советского правительства в германском вопросе… Сведения из бесед с Кобуловым… докладывались Гитлеру и Риббентропу»[54]. Вот такая информация хранилась в памяти гестаповца.

На встречах с «Лицеистом» Кобулов сообщал своему «агенту», что направляет его информацию лично Сталину и Молотову[55].

14 декабря Кобулов на основе данных Берлинкса докладывал в Москву: «…По сообщениям «Лицеиста», внешняя политика Германии строится на следующих основных принципах… Единственный враг нашей страны (Германии. — В. Л.) Англия…. Свои задачи политики Германии видят в том, чтобы… избежать войны на два фронта. При этом важно обеспечить хорошие отношения немцев с Россией…» В примечании к донесению сообщалось, что «данные о готовящемся десанте немцев в Англию «Лицеист» получил от старшего лейтенанта. Это косвенно подтверждается по изменившемуся характеру налетов немецкой авиации на Лондон»[56]. За «старшего лейтенанта», о котором в донесении упоминал Кобулов, выдавал себя ефрейтор Гитлер, руководивший работой «Лицеиста». Через «Лицеиста» и Кобулова Гитлер убеждал Сталина, что Германия не нападет на СССР, и Сталин этой дезинформации, которую сообщал ему Берия, поверил больше, чем всем донесениям резидентов и агентов военной разведки.

В мае 1941 года Берия отозвал Кобулова из Берлина и назначил его наркомом внутренних дел Узбекистана. Информацию о том, что резидент А. Кобулов работал с германским агентом, Берия надолго запрятал в архив. В Ташкенте неудавшийся резидент внешней разведки дослужился до звания генерал-лейтенанта, но в 1952 году был арестован и через некоторое время приговорен к расстрелу…

18 декабря 1940 года Гитлер подписал директиву № 21, в которой указывал: «Приказ о стратегическом развертывании вооруженных сил против Советского Союза я отдам в случае необходимости за восемь недель до намеченного срока операции. Приготовления, требующие более продолжительного времени, если они еще не начались, следует начать уже сейчас и закончить к 15 мая 1941 г.»[57].

29 декабря 1941 года полковник Н. Скорняков («Метеор») сообщил из Берлина в Москву о том, что Гитлер подписал приказ о подготовке к войне против СССР. «Метеор» докладывал: «Альта» сообщш(а), что «Ариец» от высокоинформированных кругов узнал о том, что Гитлер отдал приказ о подготовке к войне против СССР. Война будет объявлена в марте 1941 года. Дано задание о проверке и уточнении этих сведений»[58].

К предупреждениям военной разведки о нарастании угрозы СССР со стороны Германии в Кремле продолжали относиться с недоверием. Встреча Сталина с Голиковым 20 ноября 1940 года не повысила доверия руководства страны к информации Разведуправления. Новое сообщение полковника Н. Скорнякова от 4 января 1941 года, где говорилось, что «Альта» подтвердила: Гитлер готовится напасть на СССР, по данным ее источника, барона фон Шелия («Арийца»), сотрудника министерства иностранных дел Германии, боевые способности Красной Армии оценивались крайне низко, также не получило должного внимания. Нарком обороны С. К. Тимошенко и начальник Генерального штаба К. А. Мерецков вряд ли были удовлетворены содержанием донесения военных разведчиков из Берлина. Критику в свой адрес советские маршалы не любили. Скорее всего, донесение о том, что Гитлер отдал приказ начать подготовку к войне против СССР, не было учтено ни в Кремле, ни в Наркомате обороны, ни в Генеральном штабе. Г. К. Жуков, назначенный на должность начальника Генштаба в конце января 1941 года, должен был изучить донесения военных разведчиков из Берлина. Но в «Воспоминаниях и размышлениях» Г. К. Жукова об этих важных донесениях военной разведки не сказано ни слова. Трудно предположить, чтобы К. А. Мерецков новому начальнику Генштаба об этих донесениях ничего не сказал.

Начальник военной разведки генерал-лейтенант Ф. Голиков, суммируя информацию из Берлина, дал указание начальникам разведывательных отделов Прибалтийского, Западного и Киевского Особых военных округов усилить разведку Германии в зонах ответственности этих разведотделов, «вскрыть военные планы Германии, ее военную и экономическую мощь и мобилизационные возможности на случай войны с СССР»[59].

31 января 1941 года Гитлер одобрил секретную директиву Главного командования сухопутных войск Германии, которая называлась «Директива по стратегическому сосредоточению и развертыванию войск» (план «Барбаросса»), В ней указывалось, что «операции должны быть проведены таким образом, чтобы посредством глубокого вклинения танковых войск была уничтожена вся масса русских войск, находившихся в Западной России. При этом необходимо предотвратить возможность отступления боеспособных русских войск в обширные внутренние районы страны»[60].

Отдельные пункты этого документы, предназначавшегося «только для командования», стали известны «Альте» и были также доложены в Москву.

К марту 1941 года в Разведуправлении накопилось большое количество информации о подготовке Германии к нападению на СССР и поэтому 5 марта 1941 года руководству страны было доложено спецсообщение военной разведки, в котором говорилось: «…в министерствах Берлина…убеждены в предстоящей войне против СССР. Сроком нападения считается 1 мая 1941 г. В последнее время в связи с событиями в Югославии срок начала войны отнесен на 15 июня…»

9 марта 1941 года из Берлина поступило важное сообщение: «…генеральный штаб сухопутных войск Германии отказался от планов вторжения в Англию. В качестве ближайшей задачи является захват Украины и Белоруссии. Осуществление планов намечено на апрель — май 1941 г. К нападению на СССР готовятся также Венгрия, Румыния, Болгария…»

13 и 15 марта 1941 года поступили сообщения из Бухареста: «Группенфюрер С С в беседе с источником заявил, что о марше на Англию нет речи… Более 100 дивизий у нас сосредоточено на восточной границе. Теперь план переменился. Мы идем на Украину и на Балтийский край. Поход на Россию будет военной прогулкой. Губернаторы по колонизации уже назначены в Одессу, Киев и другие города. Теперь главный военный противник Германии — Советский Союз…» При этом отмечалось, что нападение на СССР следует ожидать через три месяца, то есть в июне.

6 мая 1941 года политическому и военному руководству страны было доложено сообщение Р. Зорге из Токио: «Посол Германии в Японии заявил, что Гитлер исполнен решимости разгромить СССР, получить европейскую часть Советского Союза в качестве сырьевой базы и для контроля над всей Европой. Гитлер и его генералы уверены, что война с СССР нисколько не помешает ведению войны против Англии».

11 мая из Бухареста источник передал информацию, полученную из ближайшего окружения Риббентропа: «Германия опасается войны на два фронта и поэтому ей надо покончить с Советским Союзом до выступления Америки против немцев. Военные операции начнутся против СССР в середине июня. Немецкие войска уже через три недели военных действий окажутся перед Москвой. Удар будет неожиданным. Германия должна быть обеспечена с Востока и с таким прикрытием тыла могла бы также победоносно закончить войну против англичан и американцев».

Начавшиеся активные мероприятия по подготовке операции «Барбаросса» отмечались и в донесениях резидента военной разведки в Праге полковника А. В. Яковлева. Его фамилия также названа в «Перечне…», где он упоминается под псевдонимом «Савва».

26 февраля 1942 года Яковлев доложил в Центр, что его источник сообщает: «Немецкие войска, сосредоточиваемые в Румынии, предназначены для действий против СССР. В текущем месяце увеличился поток «туристов»[61] в Финляндию и военных транспортов в Словакию и Галицию. Перебрасываются в основном механизированные части».

Сообщение «Саввы» было учтено в Разведуправлении, но в разряд «доложенных» политическому и военному руководству страны не попало. Голиков лично дал строгое указание «Савве» более тщательно отбирать и оценивать сведения, получаемые от источников. Такие же указания в феврале 1941 года были направлены генералам Тупикову, Суслопарову, Склярову и другим резидентам военной разведки.

20 марта 1941 года «Савва» направил в Центр донесение, в котором сообщал: «По данным работников минисmepcmвa торговли Германии 20 марта отдано секретное распоряжение приостановить выполнение заказов для СССР промышленными предприятиями протектората[62]. Атташе югославского торгового агентства Церовин показывал марки Украинской народной республики, подготовленные немцами. В Кракове генерал Войцеховский формирует славянский антибольшевистский полк».

Отвечая на запрос Голикова о свертывании немцами выполнения советских заказов, «Савва» 24 марта докладывал: «По непроверенным данным, срок выступления Германии против СССР назначен на 15 апреля. Прекращение выполнения наших заказов в протекторате подтверждается».

9 марта резидент РУ в Белграде полковник А. Б. Самохин («Софокл»), военный атташе СССР в Югославии, доложил в Центр: «От министра двора в Белграде получены сведения о том, что германский генеральный штаб отказался от атаки английских островов. Ближайшей задачей поставлено — захват Украины и Баку. К этому сейчас готовятся вооруженные силы Венгрии, Румынии и Болгарии».

В Разведуправлении Красной Армии к донесениям резидентов относились как к исключительно важной информации о приближавшейся угрозе войны. Так же к донесениям военной разведки относилось и руководство Генерального штаба, которое начиная с декабря 1940 года уделяло серьезное внимание подготовке системы военной разведки к действиям в военных условиях. 14 декабря 1940 года начальник Генерального штаба генерал армии Мерецков утвердил новые значительно увеличенные штаты Разведуправления. В это же время было утверждено и новое Положение о военной разведке, в котором подчеркивалось, что Разведуправление Генерального штаба Красной Армии является центральным органом оперативно-стратегической разведки. Сфера ответственности Разведуправления была определена достаточно широко — оно должно было руководить работой зарубежных разведывательных аппаратов, разведывательными отделами  штабов военных округов, подразделениями радиоразведки и другими структурами.

В период с 25 января по 21 февраля 1941 года Развед-управление организовало и провело сборы начальников разведотделов штабов военных округов. Были проведены и другие сложные мероприятия, связанные с организацией перехода военной разведки к работе в чрезвычайных условиях. Под чрезвычайными условиями в Разведуправ-лении понималась только одно — война. В тот напряженный период военным разведчикам удалось сделать немало. По оценке генерал-лейтенанта М. А. Мильштейна, который после войны был начальником кафедры разведки Академии Генерального штаба, военная разведка, несмотря на потери, понесенные в годы репрессий, перед войной «не только восстановила свои прежние связи, но и превратилась в одну из самых сильных, если не сильнейшую военную разведку в мире». М. А. Мильштейн накануне и в годы войны работал в Разведуправлении Красной Армии, представлял интересы ГРУ на совещаниях, которые проводил Л. П. Берия, добиваясь активизации работы советской разведки по добыванию сведений о производстве атомного оружия в США.

Глава пятая. И день, и час вторжения…

Разведуправление регулярно докладывало о наращивании группировки немецких войск вблизи границ с СССР: по данным на 4 апреля 1941 года — до 83–84 дивизий, на 25 апреля — до 95—100 дивизий, на 5 мая — до 103–107 дивизий и на 1 июня — 120–122 дивизии.

17 апреля 1941 года Разведуправление подготовило специальное сообщение для высшего политического и военного руководства страны: «Война между Германией и СССР, судя по ведущейся подготовке, не исключена уже в ближайшее время».

7 мая 1941 года были доложены данные о том, что германское Верховное командование отдало приказ о полной подготовке театра военных действий на Востоке к 1 июня 1941 года.

9 мая 1941 года военный атташе в Германии генерал Тупиков доложил наркому обороны Тимошенко и начальнику Генштаба Жукову о плане возможных действий немецкой армии против СССР. В докладе указывалось, что разгром Красной Армии немцы планируют провести в 1–1,5 месяца с выходом на меридиан Москвы.

31 мая 1941 года Сталину, Молотову, Ворошилову, Тимошенко и Жукову в очередном спецсообщении военной разведки были доложены общий боевой состав германской армии, распределение войск против Англии и СССР, группировка немецких войск против Прибалтийского и Западного военных округов, а также против Киевского Особого военного округа.

Можно сделать только один вывод, что уже к марту 1941 года военная разведка достаточно полно и своевременно сообщала о подготовке Германии к войне против СССР и планы нападения.

Так же последовательно и непрерывно докладывалось о возможных сроках нападения:

— 31 декабря 1940 года из Бухареста — война начнется весной 1941 года.

— 22 февраля 1941 года из Белграда — война начнется в июне 1941 года.

— 15 марта из Бухареста — война начнется в июне 1941 года.

— 19 марта из Берлина — нападение планируется между 15 мая и 15 июня 1941 года.

— 4 мая из Бухареста — начало войны намечено на середину июня 1941 года.

— 22 мая из Берлина — нападение ожидается 15 июня.

— 16 июня из Берлина — нападение назначено на 22–25 июня.

Значительное место в «Перечне…» занимают донесения источника «X». Под этим псевдонимом в данном документе числился сотрудник немецкого посольства в Москве Герхард Кегель[63]. С этим источником работал полковник К. Б. Леонтьев. От источника «X» (в других документах он упоминается под псевдонимом «ХВЦ») было получено более ста донесений, 20 из них включены в «Перечень…» и доложены по мере поступления высшему политическому и военному руководству СССР. Все донесения Герхарда Кегеля, переданные полковнику К. Леонтьеву, должны были привлечь внимание И. В. Сталина, В. М. Молотова, Г. К. Жукова и других членов советского правительства. Вот некоторые из них.

В начале февраля 1941 года Кегель передал Леонтьеву сообщение, где говорилось, что на границе с СССР Германия сосредоточила такое количество «войск, которое больше, чем необходимо для защиты границы». Источник также сообщил, что «в восточных городах Германии идет усиленное укрепление системы противовоздушной обороны».

В конце марта Г. Кегель передал К. Леонтьеву сведения о закрытом брифинге, устроенном Гитлером для особо доверенных редакторов нацистских газет. По данным Кегеля, на этой встрече с журналистами Гитлер «запретил писать что-либо об СССР», заявил, что советско-германский договор уже не соответствует интересам Германии и «надо подготовить общественное мнение к изменению политики Германии в отношении СССР».

Далее Кегель сообщал, что в кругах НСДАП господствует мнение: если «Германия в ближайшее время не достигнет решительной победы над Англией, то Германия выступит против СССР…», «считают, что Германия должна в июне выступить против СССР».

Следует отметить, что это сообщение Кегеля полковник Леонтьев доставил в Центр 27 марта 1941 года.

29 апреля Г. Кегель сообщил К. Леонтьеву о том, что германский военный атташе в СССР убежден, что немцы рассчитывают всю операцию против СССР провести за четыре недели, захватить Москву, Ленинград, Киев и Одессу. Предупреждая К. Леонтьева о грозящей опасности, Г. Кегель говорил о том, что «гитлеровцы совершенно открыто готовят общественное мнение Германии против СССР».

Через день во время очередной встречи с разведчиком Г. Кегель сообщил ему, что германский посол Фридрих фон Шуленбург, побывавший в апреле 1941 года в Берлине, больше часа ждал приема у Гитлера. Беседа протекала холодно. Посол сказал фюреру, что он не может поверить в то, что Россия когда-нибудь нападет на Германию. Гитлер ответил: «Вести войну с Россией я не собираюсь». Обрадованный посол, прибыв в Москву, рассказал дипломатам своей миссии о встрече с фюрером. Наблюдательный и опытный Герхард Кегель сделал другой вывод. Он считал, что Гитлер дезинформировал своего посла. «Точно такая же ситуация, — сказал Кегель советскому разведчику, — сложилась в 1939 году в Варшаве, когда посол Мольтке за шесть недель до вторжения Германии в Польшу был вызван в Берлин. Тогда Гитлер тоже сказал, что он не собирается нападать на Польшу»[64].

Г. Кегель, хорошо знавший особенности дипломатических правил германского министерства иностранных дел, заключил, что «вопрос о войне Германии против СССР окончательно решен».

Сведения, переданные Герхардом Кегелем полковнику К. Б. Леонтьеву, имели исключительную ценность для советской военной разведки, так как отражали истинное отношение руководства министерства иностранных дел и министерства внешней торговли Германии к Советскому Союзу. Кегель изнутри видел все, что скрывалось за кулисами советско-германского пакта 1939 года. Более того, он имел возможность общаться и с Вальтером Шел-ленбергом, руководителем политической разведки Германии. Откровенные высказывания Шелленберга о предстоящей войне Германии против СССР Кегель также сообщил полковнику К. Б. Леонтьеву [65].

Последующие сообщения Герхарда Кегеля только конкретизировали нарастание угрозы. 7 мая он передал Леонтьеву донесение: «Верховное командование отдало приказ закончить подготовку театра войны и сосредоточение войск на Востоке к 2 июня 1941 года».

По данным Кегеля, полученным им от военного атташе Германии в СССР, «количество войск после сосредоточения: Восточная Пруссия — 2 млн человек; бывшая Польша— 3 млн человек; Венгрия и Балканы — 2 млн человек. Таким образом, против СССР должно быть сосредоточено до 7 млн войск».

1 мая полковник К. Леонтьев дважды встречался с Г. Кегелем. На второй встрече источник сообщил о том, что Гитлер принял окончательное решение начать войну против СССР.

В июне 1941 года полковник К. Б. Леонтьев провел с Г. Кегелем 9 встреч. На каждой из них разведчик получал сведения, имевшие особую важность для оценки состояния советско-германских отношений. На основе этих сведений готовились срочные доклады, которые направлялись И. В. Сталину, В. М. Молотову, наркому обороны С. К. Тимошенко и начальнику Генерального штаба Г. К. Жукову.

Ранним утром 21 июня 1941 года Г. Кегель сообщил К. Леонтьеву, что германский посол «получил телеграмму из министерства иностранных дел в Берлине» и, по его сведениям, «война Германии против СССР начнется в ближайшие 48 часов». Прощаясь с Кегелем, Леонтьев попросил его еще раз внимательно проверить все данные и предложил встретиться в 19 часов.

Ровно в 19 часов Кегель сообщил, что посол Шулен-бург получил из Берлина указание «уничтожить все секретные документы» и приказал всем сотрудникам посольства до утра 22 июня упаковать все свои вещи и сдать их в посольство, живущим вне посольства переехать на территорию миссии». В конце встречи Г. Кегель сказал: «Все считают, что наступающей ночью начнется война».

После встречи Леонтьева с Кегелем начальник военной разведки генерал-лейтенант Ф. Голиков приказал офицеру специальной связи срочно доставить донесение

Сталину, Молотову и Тимошенко. На конвертах было указано: «Только адресату. Сотрудникам аппарата не вскрывать». Это специальное сообщение, направленное 21 июня 1941 года в 20 часов высшему политическому и военному руководству СССР, является последним в «Перечне…». До вторжения германских войск оставалось восемь часов…

Глава шестая. Кому же доверял Сталин?

В «Перечень…» включены только 57 донесений советских разведчиков о подготовке Германии к нападению на Советский Союз. Но эти донесения были подготовлены советскими военными атташе и резидентами, работавшими в странах Западной Европы. Как оказалось, подобная информация поступала от резидентов военной разведки из США, Японии, Великобритании, Италии, Турции, Швеции, Финляндии и других государств. С 1 января по 21 июня Центр получил 267 донесений, в которых детально отражалась подготовка Германии к нападению на СССР. По указанию генерал-лейтенанта Ф. Голикова 129 донесений доведены до сведения политического и военного руководства СССР. Практически ежедневно военная разведка докладывала Сталину, Молотову, Тимошенко, Берии и Жукову о нарастании угрозы со стороны Германии.

Как стало известно в послевоенные годы, И. В. Сталин не доверял источникам-немцам «кроме Вильгельма Пика». Не принимались в Кремле во внимание и сообщения резидентов военной разведки.

Трудно сегодня сказать, как руководство СССР относилось к сводкам, которые ежемесячно готовились специалистами Разведуправления.

Все донесения военных разведчиков, агентов, спецсообщения и разведсводки условно можно разделить на три группы документов, в которых достаточно полно отражены основные этапы подготовки Германии к нападению на СССР.

Первая группа. Донесения, отражающие ход планирования войны германским руководством (май 1939—декабрь 1940 года).

За этот период военные разведчики, действовавшие в Берлине, Варшаве, Женеве, Будапеште, Бухаресте и Токио, более 25 раз сообщали в Центр о том, что военнополитическое руководство Германии приступило к планированию войны против СССР.

На основе сообщений резидентов в этот период в Разведуправлении было подготовлено 8 разведывательных сводок, 5 специальных сообщений для руководства страны.

Наиболее важные шифры донесения незамедлительно направлялись политическому и военному руководству СССР — И. В. Сталину, В. М. Молотову, К. С. Тимошенко.

Вторая группа. Донесения, отражавшие непосредственную подготовку Германии к войне против СССР (январь-апрель 1941 года).

В донесениях военных разведчиков этого периода получили отражение следующие мероприятия германского командования:

• подготовка к войне всех государственных структур Германии;

• подготовка к войне вооруженных сил;

• подготовка к войне театра военных действий;

• формирование ударных группировок на театре войны;

• создание стратегических резервов.

Данные о непосредственной подготовке Германии к войне против Советского Союза поступали в Москву от «Арнольда», «Саввы», «Метеора», «Софокла», «Рамзая», «Маро», «Радо» и других разведчиков. Наиболее важные из них также по распоряжению Ф. Голикова докладывались И. В. Сталину, К. Е. Ворошилову, Г. К. Жукову, В. М. Молотову и другим первым лицам советского государства.

Третья группа. Донесения, свидетельствовавшие о принятие Гитлером окончательного решения о начале войны против СССР (май — середина июня 1941 года).

Для работы советской военной разведки этот этап подготовки Германии к нападению на Советский Союз был наиболее сложным. Он проходил в условиях активных мероприятий германского руководства, направленных на дезинформацию советской разведки об истинных планах Гитлера. Германская разведка и внешнеполитическое ведомство третьего рейха распространяли ложные сведения по дипломатическим каналам, в средствах массовой информации, проводили специальные акции, которые должны были ввести в заблуждение представителей советской разведки.

Начиная с середины 1940 года, несмотря на активную дезинформацию, советская военная разведка начала добывать сведения о том, что гитлеровская Германия ведет подготовку к войне против Советского Союза. Офицеры и генералы Разведуправления получали материалы, указывавшие на масштабы этой подготовки.

Глава седьмая. Голиков: «Выводы значения не имеют…»

Почему же руководство Разведуправления Красной Армии не делало прямого вывода о возможном нападении фашистской Германии на СССР по мере нарастания количества немецких дивизий на советско-германской границе, которое фиксировалось резидентами и агентами военной разведки? Убедительным кажется утверждение, суть которого состоит в том, что в первой половине 1941 года Разведуправление считало основной группировку немецких войск, которая располагалась на Западе (186–196 из 286–296 дивизий) и поэтому не торопилось с серьезными выводами о нарастании угрозы войны. Нельзя забывать также, что советская военная разведка в тот период действовала в условиях активной дезинформационной работы германских специальных служб, получивших приказ всеми доступными и возможными силами скрыть подготовку Германии к войне против СССР. Голиков неоднократно предупреждал резидентов военной разведки о возможной дезинформации германских специальных служб и требовал от разведчиков тщательно проверять все сообщения агентов.

Анализ практически всех донесений резидентов и агентов военной разведки этого периода позволяет сделать вывод, что подавляющее большинство из них не было введено в заблуждение усилиями германских специальных служб. Вместе с тем некоторые военные разведчики, в частности резидент РУ в Будапеште «Марс» 1 марта 1941 года сообщал о том, что «выступление немцев против СССР в данный момент считают все немыслимым до разгрома Англии. Военные атташе Америки, Турции и Югославии подчеркивают, что германская армия в Румынии предназначена в первую очередь против английского вторжения на Балканы и как контрмера, если выступят Турция и СССР. После разгрома Англии немцы выступят против СССР»[66].

Изучив это донесение «Марса», Голиков распорядился «использовать его для доклада о германской армии» [67].

13 марта 1941 года советский военный атташе в Будапеште полковник Н. Г. Ляхтеров был приглашен в военное ведомство Венгрии, где ему было сообщено о том, что среди дипломатического корпуса в Будапеште распространяются ложные слухи о подготовке Германии, Венгрии и Румынии к нападению на СССР, о мобилизации в Венгрии и посылке большого количества войск на советско-венгерскую границу. Венгерский представитель заявил Ляхтерову, что эти слухи распространяются английской разведкой, и предложил советскому военному атташе лично убедиться в несостоятельности этих данных и совершить поездку в район Карпатской Украины.

Прибыв в советское посольство, военный атташе направил в Москву донесение, в котором подробно изложил содержание переговоров в отделе внешних сношений венгерского военного ведомства, сообщил, что «венгерская печать также сделала опровержение о мобилизации и концентрации войск» на советской границе, и уведомил начальника военной разведки о том, что он договорился «с военным министерством о поездке в Карпатскую Украину с 17 по 20 марта»[68]. В поездку Ляхтеров отправился вместе со своим помощником. «Проверю личным наблюдением эти слухи», — сообщил в Москву военный атташе.

Этому донесению «Марса» в Москве тоже было уделено особое внимание. Голиков распорядился направить донесение из Будапешта «по списку — № 1 (разослать) в 4 адреса»[69]. Это означало, что донесение «Марса» незамедлительно было направлено Сталину, Молотову, Тимошенко и Жукову. В Москве все ждали от разведки добрых вестей. Никто с Германией воевать не хотел, в Кремле и в Наркомате обороны понимали, что ни страна, ни армия еще не готовы к отражению агрессии столь мощного противника. Так дезинформация, облеченная в розовые одежды желаемого, пробилась сквозь «информационные фильтры» и превратилась в донесение, в котором желаемое принималось за действительное. Германские специалисты по дезинформации были опытными манипуляторами и хорошими психологами.

Содержание сообщения резидента РУ из Будапешта перекочевало (иначе и не могло быть) в первый вывод доклада Голикова от 20 марта 1941 года. Однако следует обратить внимание на то, что последним 16-м пунктом этого доклада было донесение генерал-майора В. И. Тупикова: «По сообщению нашего ВАТ из Берлина, — говорилось в докладе, — начало военных действий против СССР следует ожидать между 15 мая и 15 июня 1941 года»[70].

В докладе Голикова, предназначавшемся для высшего политического и военного руководства СССР, были и другие важные пункты. В частности, в 14-м пункте сообщалось, что «столкновение между Германией и СССР следует ожидать в мае 1941 года», в 15-м пункте: «…шведский ВАТ в подтверждение сведений о подготовке наступления против СССР весной 1941 года подчеркнул, что сведения получены от военного лица и основаны на сугубо секретном приказе Гитлера, который известен ограниченному кругу ответственных лиц…»[71]

Зная желание Сталина не слышать сообщения разведки о подготовке Гитлера к нападению на СССР, Голиков тем не менее внес в доклад донесение Тупикова и другие наиболее важные сообщения военных атташе. Они в первую очередь должны были привлечь внимание и Сталина, и Тимошенко, и Жукова.

Выводы Голикова, по существу, снимали все значение приведенных в докладе сведений. К такому заключению после войны пришел Г. К. Жуков в своих «Воспоминаниях и размышлениях». Этот вывод поддерживает в своей монографии и доктор юридических наук Б. Г. Соловьев [72]. С этим выводом согласиться трудно. К руководителям СССР ежедневно поступали тревожные сведения от советских послов, от резидентов внешней разведки НКГБ, от командования пограничных войск и других источников. И они могли делать собственные выводы, опираясь на эти мощные и разнообразные потоки специальной информации. Мы до сих пор даже приблизительно не представляем общего объема всех документов, которые в январе — июне 1941 года поступали в Кремль и свидетельствовали о подготовке Германии к нападению на Советский Союз. Архивные материалы разведки, на которых должны были сохраниться резолюции И. В. Сталина, до сих пор не рассекречены.

«Соображения Голикова — это угодничество, дань культу «гениального вождя» и страха за свою судьбу», — считает генерал-полковник А. Г. Павлов, работавший первым заместителем начальника Главного разведывательного управления. Такая оценка значительно глубже и точнее. В ней отражается конкретное историческое время, обстановка, в которой работал Голиков, и трудное положение начальника военной разведки, пятеро предшественников которого были уже расстреляны.

В этой оценке видна и трагедия личности генерал-лейтенанта Ф. Голикова, лишенного инициативы и опасавшегося за свою жизнь. В таких условиях, когда даже «старая большевистская гвардия» не осмеливалась спорить со Сталиным, жить и работать было трудно. К старой гвардии относились Молотов, Микоян, Берия, Ворошилов, Буденный, Калинин и другие. Голиков был им неровня.

Выводы в докладе от 20 марта не давали покоя Голикову и после окончания войны. Будучи Маршалом Советского Союза, Голиков 4 февраля 1964 года обратился с письмом к начальнику ГРУ ГІІІ, в котором просил разрешения ознакомиться с письменным докладом РУ за его подписью в адрес инстанции и военного руководства о силах, которые фашистская Германия могла бросить против СССР, и основных операционно-стратегических направлениях наступления немцев против Красной Армии[73].

Начальник ГРУ П. И. Ивашутин разрешил Голикову ознакомиться с этим докладом. В апреле 1963 года Голиков прочитал доклад, составленный им 20 марта 1941 года. После этого бывший начальник военной разведки заметил, что «все правильно изложено». В отношении выводов он сказал, что «они значения не имеют»[74]. Что этим хотел сказать маршал Голиков, неизвестно. Известно другое. В августе 1942 года во время встречи с У. Черчиллем в Москве И. Сталин заметил: «…Мне не нужно было никаких предупреждений. Я знал, что война начнется, но думал, что мне удастся выиграть еще полгода».

Отдельные несоответствия в сроках нападения, в количестве сосредоточиваемых на советско-германской границе немецких дивизий в 1941 году в донесениях военных разведчиков были неизбежны. Но обобщая сведения, поступавшие из столиц западных и восточных стран, можно было сделать вывод: Германия готовится к нападению на Советский Союз и это нападение произойдет не тогда, когда Советский Союз будет готов к отражению агрессии.

Зная отношение Сталина к донесениям, в которых сообщалось о возможности возникновения советско-германского военного конфликта, Голиков приказал направлять Сталину, Берии, Молотову, Тимошенко и Жукову наиболее важные донесения, сохраняя под текстами подписи резидентов.

Когда их поток, а это было в апреле 1941 года, стал наиболее интенсивным и убедительным, Сталин обратился с личным письмом к Гитлеру. Советский руководитель сообщил фюреру о том, что у него сложилось впечатление о подготовке Германии к нападению на СССР. В ответ Гитлер прислал Сталину «доверительное письмо», в котором сообщил, что «в Польше действительно сосредоточены крупные войсковые соединения, но что он, будучи уверен, что это не пойдет дальше Сталина, должен разъяснить, что сосредоточение его войск в Польше не направлено против Советского Союза, так как он намерен строго соблюдать заключенный пакт, в чем ручается своей честью главы государства»[75].

Сталин поверил Гитлеру. Донесения Кобулова из Берлина тоже сыграли свою роль. Таким образом, в апреле — мае советское руководство ориентировалось на то, что в 1941 году советско-германские отношения будут еще строиться на основе договора 1939 года о ненападении. Жуков, вспоминая об этом, писал: «Как-то при личном докладе Сталин говорит, что он вчера получил личное письмо от Гитлера, который его заверяет, что сосредоточение в Польше войск ничего общего не имеет с подготовкой нападения на Советский Союз, что эти войска готовятся совершенно для другой цели, для более крупной Цели на Западе. Авиация, сосредоточиваемая в Польше, на польских аэродромах, тоже выведена из-под удара английской авиации. И я вам скажу, что Сталин этой версии, конечно, поверил. Он был убежден, что Гитлер готовит, с одной стороны, вторжение в Англию, а с другой стороны, имел в виду усилить свою африканскую группировку, где действовал корпус Роммеля. Но оказалось это глубоко ошибочным. Ухватил ли я, как начальник Генерального штаба, глубокую ошибочность в мыслях Сталина? Я бы соврал, сказав, что вполне понимал, что война неизбежна. Я тогда поверил, что вполне удовлетворен ответом Сталина…. У Тимошенко тоже не было никаких сомнений…»[76].

Таким образом, количество и качество донесений военных атташе и военных разведчиков, направлявшихся в Кремль и Генеральный штаб в первой половине 1941 года, были вполне достаточными для принятия руководством страны конкретных мер, направленных на укрепление безопасности страны и приведения вооруженных сил с состояние, адекватное военной угрозе, которая нависла над западными границами СССР. Политическое руководство СССР знало об этой угрозе, но было введено в заблуждение дезинформацией стратегического характера, в распространении которой принимал личное участие Гитлер.

В. М. Молотов после окончания войны вспоминал: «В смысле предотвращения войны все делалось для того, чтобы не дать повод немцам начать войну… Оттяжка была настолько для нас желательна еще на год или на несколько месяцев. Конечно, мы знали, что к этой войне надо быть готовым в любой момент, а как это обеспечить на практике? Очень трудно». Управлять любым государством трудно. Управлять Россией и защищать ее интересы намного труднее, чем управлять Швейцарией или Швецией.

Данные военной разведки, поступавшие в Генеральный штаб, в первой половине 1941 года использовались руководством Красной Армии для разработки серьезных документов, направленных на укрепление безопасности страны и повышения боеготовности вооруженных сил. 11 марта 1941 года в Генеральном штабе был разработан «План развертывания Вооруженных сил СССР на западе и востоке»[77]. В разделе «Наши противники» указывалось: «Сложившаяся политическая обстановка в Европе заставляет обратить исключительное внимание на оборону наших западных границ. Возможное вооруженное столкновение может ограничиться только нашими западными границами, но не исключена вероятность атаки и со стороны Японии наших дальневосточных границ. Вооруженное нападение Германии на СССР может вовлечь в военный конфликт с нами Финляндию, Румынию, Венгрию и других союзников Германии»[78].

Далее в первом разделе «Плана…» говорилось: «…Советскому Союзу необходимо быть готовым к борьбе на два фронта: на западе — против Германии, поддержанной Италией, Венгрией, Румынией и Финляндией, и на востоке — против Японии как открытого противника или противника, занимающего позицию вооруженного нейтралитета, всегда могущего перейти в открытое столкновение».

Читая эти трудные выводы, специалисты и не специалисты в военном деле могут понять, что оценка угрозы со стороны фашистской Германии интересам Советского Союза была в Генеральном штабе Красной Армии правильной. В этом заслуга всех военных разведчиков, добывавших неопровержимые доказательства того, что Германия готовится к нападению на СССР. Более того, на основе данных военной разведки были точно определены союзники Германии, вооруженные силы которых значительно усиливали боевую мощь агрессора. У Советского Союза в первой половине 1941 года таких сторонников, способных сдержать агрессоров, не было. Англия и Франция отказались от создания союза антифашистских государств.

Под «Планом Генштаба Красной Армии о стратегическом развертывании Вооруженных сил» «вымараны» подписи народного комиссара обороны Маршала Советского Союза С. Тимошенко, начальника Генерального штаба генерала армии Г. Жукова и исполнителя генерал-майора А. Василевского. Рукопись «Плана…» заверена только подписью А. Василевского. На титульном листе «Плана…» нет номера. Это означает, что Тимошенко и Жуков «План…» этот не подписали. Докладывался ли этот план Сталину? Видимо, да. Вероятнее всего, это произошло 17 марта в 17 часов 15 минут. В это время в кабинете Сталина были К. Е. Ворошилов, С. К. Тимошенко и Г. К. Жуков. Присутствовали и могли принимать участие в обсуждении С. М. Буденный, Н. С. Хрущев, Г. М. Маленков и некоторые другие государственные деятели. Обсуждение закончилось в 23 часа 10 минут. Предложения наркома обороны и начальника Генштаба не получили поддержки. Вспоминая этот период, Г. К. Жуков писал: «…Сталин, Молотов и другие основные члены Политбюро продолжали верить в то, что у нас еще будет впереди достаточно времени, чтобы провести необходимые мероприятия по обороне страны…»[79]

Ранним утром 22 июня 1941 года советский военный атташе в Берлине генерал-майор В. И. Тупиков приказал шифровальщику направить в Москву радиограмму, в которой было всего одно слово — «ГРОЗА'.». Это было его последнее сообщение в Москву из Берлина.

22 июня на рассвете фашистская Германия напала на Советский Союз…

После разгрома фашистской Германии В. М. Молотов однажды заявил: «Если бы мы верили данным разведки, война с Германией могла бы начаться раньше». Эта оценка результатов работы советской разведки в предвоенные годы, высказанная откровенно одним из советских лидеров образца 1941 года, убедительно говорит о том, что накануне нападения Германии на СССР в Кремле не нашлось ни одного политика, который бы осмелился сказать Сталину правду о надвигавшейся угрозе. Не случайно Маршал Советского Союза Г. К. Жуков с горечью говорил о том, что перечить Сталину никто не смел. Таких руководителей, которые имели бы свою точку зрения и хотели бы ее высказать, по оценке Жукова, «не было даже среди старой большевистской гвардии…»[80]

В июне 1941 года, когда поток донесений от военных разведчиков о приближении часа нападения Германии на СССР был наиболее интенсивным, Тимошенко и Жуков просили Сталина «шире проводить оперативно-стратегические мероприятия на случай войны». Однако Сталин сказал им: «Вы что, толкаете нас на провокацию войны. Сейчас главное — это не спровоцировать военных столкновений, обстановка накалилась, надо быть осторожным»[81]. В этой рекомендации Сталина, высказанной наркому обороны и начальнику Генерального штаба, можно найти ответ и на третий вопрос — советское политическое руководство оказалось не в состоянии в первой половине 1941 года провести качественный анализ всей информации о сложной военно-политической обстановке, создавшейся вокруг СССР, и сделать правильные выводы.

Когда началась Великая Отечественная война, большинство из прибывших в Москву из Берлина, Праги, Бухареста, Белграда, Софии советских военных атташе и разведчиков написали рапорты и попросили направить их на фронт. По-разному сложились их судьбы. В. И. Тупиков, будучи начальником штаба фронта, погиб под Киевом. И. А. Суслопаров был начальником артиллерии 10-й армии, которой командовал Ф. И. Голиков, оставивший пост начальника военной разведки, и участвовал 7 мая 1945 года в подписании предварительного акта о капитуляции германских вооруженных сил. Капитан Н. М. Зайцев воевал во фронтовой разведке…

Какие же выводы напрашиваются после изучения материалов советской военной разведки, которые разрабатывались офицерами и генералами Разведуправления Красной Армии накануне нападения фашистской Германии на СССР? Полагаю, что каждый читатель может сделать собственные заключения. Судить прошлое из настоящего не просто, но можно. И все-таки хочу предложить и свой вариант ответа на вопрос о том, что же произошло в первой половине 1941 года в высших эшелонах советской власти.

Первое, что, видимо, следует признать на основе данных «Перечня…» и других документов Разведуправления Красной Армии, подготовленных в июне 1940—июне 1941 года, — резиденты военной разведки генерал-майоры В. Тупиков и И. Суслопаров, полковники Н. Лихтеров, Л. Середа, А. Самохин, И. Смирнов, Н. Никитушев, М. Еремин, военные разведчики А. Яковлев, Н. Зайцев, М. Шаров и другие в 1940–1941 годах добыли важные сведения о планах германского политического и военного руководства, направленных против интересов СССР.

Нелегальные резиденты советской военной разведки Р. Зорге, Ш. Радо, И. Штёбе получили доступ к государственным секретам Германии.

С марта 1941 года Разведуправление Красной Армии представляло политическому и военному руководству СССР данные о переносе основной группировки германских войск с запада на восток, а с мая 1941 года — о серьезном нарастании угрозы безопасности СССР со стороны Германии.

Второе, обобщенные данные Разведуправления Красной Армии позволяли сделать вывод о том, что немцы планировали проведение против СССР стратегических наступательных операций с конкретными целями взять Москву, Ленинград, уничтожить Советский Союз и захватить все его ресурсы. Германское руководство намеревалось развернуть боевые действия от Финляндии до Румынии. Для вторжения на территорию СССР германское командование создало три группы армий. Кроме того, против СССР германское военное командование планировало использовать немецкие войска, находившиеся в Финляндии, Норвегии, Венгрии и Румынии. Гитлер рассчитывал, что Япония также нападет на СССР. Данные военных разведчиков указывали как на опасность группировок немецких войск и их союзников, так и на противоречия, которые существовали между ними.

Во многих донесениях военных разведчиков, о чем впервые стало известно, детально освещались мероприятия германского военного командования по оборудованию театра военных действий, поступали сведения о строительстве и реконструкции аэродромной сети, железных и автомобильных дорог, строительстве долговременных огневых точек и полевых укреплений, возведении новых казарм для размещения войск, дополнительных госпиталей, складов и хранилищ для боеприпасов и горючего…

Получен и ответ на спорный вопрос: смогла ли военная разведка знать сроки нападения Германии на СССР? В июне 1941 года военный атташе генерал-майор В. И. Тупиков, военные разведчики Рихард Зорге, Михаил Еремин, Константин Леонтьев и другие сообщили направление и сроки нанесения главного удара германских войск по СССР.

Начальник Разведуправления Красной Армии генерал-лейтенант Ф. Голиков своевременно направлял наиболее ценные сведения о подготовке Германии к нападению на Советский Союз высшему политическому и военному руководству СССР. Для этого использовались все присущие разведке того времени формы письменных докладов — шифртелеграммы, спецдонесения, специальные сообщения, доклады по отдельным вопросам и разведсводки. Но пытаясь избежать столкновения с Германией, советское руководство старалось опереться на силу международного права, на советско-германский пакт о ненападении, на личные заверения Гитлера. Это была слабая опора и ненадежная защита. История учит тому, что агрессоры никогда не считались и не считаются с международными законами, попирали и попирают их, изобретая для этого различные причины и устраивая провокации. Об этом, располагая неопровержимыми доказательствами, советская разведка неоднократно предупреждала руководство Советского Союза. Сталин, Молотов и другие советские руководители опасались дать повод Гитлеру для начала войны. Повод Гитлеру был не нужен. Он сам мог придумать его тогда, когда ему это понадобится.

Не доверяя данным собственной разведки, лидеры СССР, облеченные неограниченной и неконтролируемой властью, пытались, но не смогли в 1941 году уберечь страну и ее народы от страшного удара. Последствия катастрофы, которая последовала за этим ударом, мы до сих пор не можем и не имеем права забыть. Внезапным стало нападение фашистской Германии на СССР только для людей, проживавших на территории СССР.

ЧАСТЬ II. ТРУДНЫЕ СУДЬБЫ

Глава первая. «Альта» и «Арбин»

«Альта» и «Арбин» были ценными агентами Разведуправления Красной Армии. Под псевдонимом «Альта» в советской разведке числилась немецкая журналистка Ильзе Штёбе. Псевдоним «Арбин» принадлежал журналисту Рудольфу Гернштадту. В их судьбе тесно переплелись любовь, подвиг и трагедия.

Жизнь Ильзе Штёбе напоминает судьбу библейской героини Эсфирь, самоотверженно защищавшей свой народ. Она родилась в 1911 году в Берлине в семье служащего. Материальное положение семьи Штёбе было сложным, и она не смогла закончить гимназию. После школы Ильзе поступила на курсы секретарей-стеногра-фисток, получила диплом и устроилась на работу в издательский концерн Моссе. В 1930 году она стала сотрудницей газеты «Берлинер тагеблатт», которой более десяти лет руководил известный публицист Теодор Вольф. Он был широко известен в политических кругах Германии периода Веймарской республики. С помощью Вольфа Ильзе Штёбе сделала первые шаги в журналистике.

Редактором одного из отделов газеты был Рудольф Гернштадт. Он родился 18 марта 1903 году в городе Глей-виц в семье крупного адвоката, по настоянию родителей окончил юридический факультет, но в 1924 году увлекся журналистикой. Гернштадт придерживался левых политических взглядов. В это время он начал сотрудничать с советской военной разведкой, искренне веря в то, что, помогая СССР, он помогает немецким рабочим в борьбе за их социальные права.

В 1930 году Гернштадт познакомился с Ильзе Штёбе. Их взгляды на жизнь совпали. Вскоре Ильзе Штёбе и Гернштадт стали жить вместе. Время было тревожное. Они собирались активно бороться за свободную Германию и решили до лучших времен не регистрировать свой брак.

Прошел год, и Рудольф привлек Ильзе к разведывательной работе. Вначале в Центре ей был присвоен псевдоним «Арним». Ильзе занималась сбором и обработкой политической информации.

С мая по ноябрь 1930 года Рудольф Гернштадт находился в командировке в Праге. Руководить разведывательной работой Ильзе Штёбе стал Яков Бронин — резидент советской военной разведки в Германии. В секретной переписке Разведуправления Я. Бронин упоминался под псевдонимом «Абрам».

В 1931 году Я. Бронин докладывал в Центр: «Арним» — выходец из мелкобуржуазной семьи. Отец умер. Имеет мать и брата.

Здесь надо внести некоторое пояснение. У Ильзе Штёбе не было родного брата. После смерти мужа фрау Фрида Штёбе, мать Ильзе, второй раз вышла замуж за некоего Мюллера. У второго мужа был ребенок. Его звали Курт. Ильзе и Курт росли вместе, были очень дружны. Впоследствии Курт тоже принимал участие в борьбе против национал-социалистов.

Далее Бронин писал об И. Штёбе: «Беспартийная, симпатизирует коммунистической партии. Работает с нами по убеждению. По профессии секретарь-машинистка главного редактора «Берлинер тагеблатг» Теодора Вольфа. Связи ограничены составом редакционных работников. Главная связь — хорошие отношения с Вольфом, который ей доверяет и многое рассказывает. В газете работает несколько лет. Возможности ее исчерпываются редакцией. Может давать отдельные, не предназначенные для публикации материалы на основании устных бесед».

Таковы были первые впечатления полковника Я. Бронина об Ильзе Штёбе.

В декабре 1932 года Я. Бронин дал И. Штёбе такую характеристику: «Арним» на работе доказала свою преданность делу… Все данные говорят о том, что при соответствующем политическом влиянии с нашей стороны из нее со временем выйдет хороший работник». Он не ошибся…

Бронин встречался с И. Штёбе один раз в неделю. Она передавала сведения, которые составляла на основании бесед в основном с Вольфом, приносила копии материалов, находившихся в закрытых редакционных папках.

Бронин учил И. Штёбе премудростям разведывательной работы, ставил перед ней конкретные задания, объяснял, как лучше и безопаснее их выполнять, всегда находил время, чтобы провести анализ подготовленных ею донесений, учил выбирать среди соотечественников тех, кто мог бы оказать помощь в борьбе против фашизма. Ильзе Штёбе оказалась талантливой ученицей. Через год под руководством Бронина она завербовала ценного источника политической информации.

В мае 1930 года дороги Рудольфа Гернштадта и Ильзе Штёбе на некоторое время разошлись. После Праги Гернштадт работал в Москве. Но с приходом к власти Гитлера из Германии в ноябре 1933 года были высланы все советские журналисты. В ответ на этот недружественный шаг со стороны германского правительства все немецкие журналисты тоже были высланы из Москвы. Гернштадт оказался в Варшаве, где продолжал работать журналистом. Одновременно он по заданию руководства советской военной разведки приступил к созданию агентурной группы, главными целями которой было добывание сведений об истинных намерениях и планах Германии против СССР.

Ильзе Штёбе некоторое время продолжала работать в Бреслау. Пользуясь положением корреспондента влиятельной газеты, она выполняла различные задания советской военной разведки.

Работа Ильзе Штёбе под руководством Я. Бронина завершилась в середине 1933 года. Именно в это время

Центр принял решение поручить «Абраму» новую работу. Он должен был выехать в Китай и возглавить резидентуру в Шанхае, которой руководил Рихард Зорге. Ян Берзин, начальник Разведуправления Красной Армии, учитывая возрастающую со стороны Японии опасность для СССР, решил направить Р. Зорге в Токио для создания там новой резидентуры.

В 1933 году Я. Бронин выехал в Китай, Рихард Зорге обосновался в Японии. Руководителем нелегальной резидентуры военной разведки в Германии стал Оскар Стигга. Выполняя задания нового резидента, И. Штёбе совершала поездки в Австрию, Швейцарию, Францию, Польшу, Румынию, Чехословакию и другие европейские страны. Постепенно она набиралась опыта разведывательной работы. Однажды возникла возможность устроить И. Штёбе на работу в немецкую военную разведку. Перспектива была интересной. Однако в Центре не пошли на этот многообещающий шаг. Ян Берзин, начальник Разведуправления, не забыл о том, что Ильзе Штёбе работала с Теодором Вольфом, который уже преследовался нацистами за демократические убеждения. Центр не стал рисковать. По заданию Москвы И. Штёбе выехала в Бухарест. Но в столице Румынии ей закрепиться не удалось. У Ильзе не было журналистского образования. Без этого получить хорошую работу оказалось невозможно.

В сентябре 1935 года произошло событие, которое сыграло важную роль в последующей жизни И. Штёбе. После одной из поездок в Прагу, которую «Арним» совершила по заданию разведки, на первой полосе пражской газеты «Лидовы листы» неожиданно была опубликована статья под заголовком «Красивая дама из Берлина — сообщница гестаповского агента Бертольда». В статье говорилось о том, что в обществе германского подданного Бертольда, арестованного за шпионскую деятельность в пользу гестапо, часто можно было видеть молодую даму, которая не является ни его женой, ни женой другого господина, арестованного по тому же делу. Имя этой таинственной красавицы Ильзе Штёбе…

Ильзе случайно попала в поле зрения бдительных прогрессивных немецких эмигрантов, проживавших в Чехословакии, потому что они опасались агентов гестапо, которые вели активную работу в немецких общинах, находившихся в Чехословакии.

Сенсация газеты «Лидовы листы» завершилась 9 ноября 1935 года. Газета опубликовала небольшой материал под заголовком «По поводу статей о фрейлейн И. Штёбе». Выражая извинение по поводу сентябрьской публикации, газета писала: «В сентябре мы поместили публикации, в которых писали о немецкой подданной Ильзе Штёбе в связи с сенсационным делом гестаповского агента Бертольда. Утверждалось, что фрейлейн Штёбе была связана с Бертольдом, что она замешана в его деле, что она с ним встречалась и также работала для гестапо. Мы убедились в том, что фрейлейн Штёбе ничего общего ни с гестапо, ни с Бертольдом не имеет…»

История об Ильзе Штёбе не подорвала, а, наоборот, укрепила ее авторитет в глазах нацистов. Тем не менее в Центре было принято решение направить И. Штёбе не в Берлин, а в Варшаву. В польской столице она встретилась с Рудольфом Герншадтом, которому и стала помогать в разведывательной работе. С ноября 1935 по сентябрь 1939 года они работали вместе, работали успешно и были счастливы.

После прибытия в Варшаву Центр присвоил И. Штёбе оперативный псевдоним «Альта». Она поддерживала связь с лицами, оказывавшими услуги разведке, фотографировала секретные документы, которые добывал «Арбин».

К концу 1936 года «Арбин» создал в Варшаве резидентуру военной разведки. В его организацию входили агенты «ХВЦ», «АВС», «ЛЦЛ», «Ариец» и другие. Наиболее ценными агентами были «Ариец», «ХВЦ» и «АВС».

«Ариец» — барон Рудольф фон Шелия, советник германского посла Мольтке в Варшаве, добывал ценную информацию практически по всем вопросам внешней политики Германии в отношении Польши и Советского Союза. Советник фон Шелия ненавидел фашистский режим, установившийся в Германии, и так же относился к

Советскому Союзу. Для того чтобы привлечь фон Шелия к сотрудничеству, Рудольф Гернштадт под руководством московского Центра военной разведки разработал и осуществил сложную операцию. В результате его усилий фон Шелия согласился передавать секретные документы, как его убедил Гернштадт, британской разведке. Переписка министерства иностранных дел Германии с послом Мольтке в Варшаве стала полностью контролироваться советской военной разведкой.

В конце 1938 года Ильзе получила назначение на должность референта по вопросам культуры женского отдела национал-социалистической организации в Варшаве. «Арбин» 4 января 1939 года докладывал в Центр по этому поводу следующее: «Как референт по культуре «Альта» должна воспитывать немецких женщин в Варшаве в национал-социалистическом духе. К этим женщинам относятся в числе других все жены чиновников и секретарши. Один раз в месяц имеет место совместная встреча, на которой по выбору «Альты» три — четыре женщины должны делать короткие доклады. Так как почти все женщины боятся делать такие доклады, то для «Альты» открываются большие возможности проявления заботы, оказания помощи и в первую очередь — установления личных контактов».

Летом 1939 года обстановка в Европе накалилась до предела. Резко обострились противоречия между Германией, Англией, Францией и Польшей. Дело шло к военному конфликту.

По указанию Центра «Арбин» начал подбирать человека, способного руководить разведывательной группой в Берлине. Еврей Рудольф Гернштадт не имел права проживать на территории Германии. Все остальные члены его резидентуры, успешно действовавшей в Варшаве, «Альта», «Ариец», «ХВЦ», «АВС», «ЛЦЛ» могли возвратиться в Берлин и должны были, как предполагали в Москве, продолжить сотрудничество с советской военной разведкой. Руководить этими людьми мог только человек, знающий тонкости разведывательной работы, пользующийся у этих авторитетных немецких дипломатов и журналистов исключительным доверием и авторитетом, а также не имевший неприятностей с государственной тай-ной полицией третьего рейха. Возникшую проблему Рудольф Гернштадт несколько раз обсуждал с Ильзе Штё-бе. В конце концов они пришли к выводу, что в Берлине работу разведгруппы должна возглавить «Альта». Об этом «Арбин» и написал в Центр. В Москве не сразу поддержали это предложение, однако, обсудив все имевшиеся возможности, согласились с «Арбиным». После этого Гернштадт помог Ильзе Штёбе установить отношения с «Арийцем» и другими членами разведгруппы, которые не знали о ее связях с советской разведкой.

Было совершенно естественно, что И. Штёбе, жена Р. Гернштадта, поддерживала дружеские отношения с сотрудником германского посольства Герхардом Кегелем («ХВЦ»), с журналистом Куртом Велкишем («АВС») и его женой Маргаритой («ЛЦЛ»), а также была знакома с советником посольства Рудольфом фон Шелия («Арийцем»),

14 августа 1939 года «Арбин» предупредил Центр о том, что Германия 30 августа—1 сентября 1939 года нападет на Польшу. К этому времени Ильзе Штёбе уже была готова к самостоятельной работе в Берлине.

В середине августа 1939 года по указанию германского министерства иностранных дел почти все немецкие дипломаты и журналисты выехали из польской столицы. Час трудных испытаний приближался. Прощаясь с Рудольфом Гернштадтом на варшавском вокзале, Ильзе Штёбе сказала мужу: «Нам еще не удалось сказать друг другу все, что мы должны были сказать…»

Поезд с сотрудниками немецкого посольства покинул Польшу. 1 сентября 1939 года германские войска после провокации в Глейвице, устроенной переодетыми гестаповцами, ворвались в Польшу, круша и уничтожая все, что сопротивлялось или могло сопротивляться Германии. Началась Вторая мировая война. Рудольф Гернштадт перешел на нелегальное положение и окольными путями через Прибалтику перебрался в Москву.

Известие о нападении Германии на Польшу застало И. Штёбе в немецком курортном городке Франценсбаде.

Она выехала в Берлин, чтобы приступить к созданию разведгруппы.

Обстановка в Берлине после начала войны была сложной. В условиях военного времени лица, обвиненные в передаче сведений иностранным государствам, приговаривались к смертной казни. Министерство имперской безопасности Германии имело неограниченные права в борьбе с иностранными разведчиками. Агенты гестапо опутали сетью осведомителей всю Германию. Они были везде, знали все и пытались держать под колпаком каждую немецкую семью. В таких невероятно трудных условиях Ильзе Штёбе должна была восстановить связь с друзьями Рудольфа Гернштадта, создать разведывательную группу и организовать добывание секретных сведений.

«Альта» стала ожидать вестей от «Арбина». Прощаясь с ней в Варшаве, Гернштадт сказал: «Жди мое письмо. Привет от меня тебе передаст фрау Вел киш. К ней прибудет человек из Москвы. Назовем его Пауль. Маргарита познакомит тебя с ним, когда это станет возможным…»

Встреча с таинственным Паулем произошла в одном из берлинских пригородных ресторанов в конце декабря 1939 года. Разведчик передал И. Штёбе письмо от Рудольфа, поинтересовался состоянием ее здоровья, вручил деньги, часть из которых «Альта» должна была передать «Арийцу».

Пауль порекомендовал «Альте», как правильно организовать встречу с Рудольфом фон Шелия, какие вопросы выяснить у него.

С Ильзе Штёбе встречался капитан Николай Зайцев, военный разведчик, работавший в Берлине под крышей торгового представительства СССР. Зайцев прибыл в германскую столицу в октябре 1939 года. Это была его вторая специальная командировка в Германию. Он вырос в Саратове среди поволжских немцев, у которых и научился немецкому языку, затем изучал немецкий в артиллерийской школе, на разведкурсах, потом еще два года с преподавателем — немкой, работая в Берлине с 1937 по июнь 1939 года. Ильзе Штёбе и Николай Зайцев хорошо понимали друг друга.

В декабре 1939 года «Альта» встретилась с «Арийцем», передала ему привет от Рудольфа Гернштадта и вручила несколько сотен марок в качестве оплаты за работу, которую он выполнил для «английской разведки» в августе 1939 года.

«Альта» рекомендовала советнику фон Шелия быть осторожным и в первую очередь собирать информацию, которая раскрывала бы планы германского руководства по расширению военных акций как на западе, так и востоке.

Супруги Курт и Маргарита Велкиш (агенты «АВС» и «ЛЦЛ») выехали на работу в Бухарест. В румынской столице Курт сначала был корреспондентом одной из немецких газет, затем стал пресс-секретарем германского посольства в Румынии.

Герхард Кегель («ХВЦ») устроился на работу в министерство иностранных дел Германии. Он принимал участие в советско-германских переговорах в Москве и Берлине, своевременно передавая советской военной разведке письменные указания Гитлера руководителю немецкой делегации советнику Шнурре, который в ходе переговоров должен был точно придерживаться инструкций фюрера.

В 1940 году Г. Кегель получил назначение на должность экономического советника в посольстве Германии в Москве.

К середине 1940 года в Берлине осталась «Альта» и «Ариец», от которого и поступала ценная информация. Документы «Альта» передавала Николаю Зайцеву три раза в месяц.

Ценность любого разведчика заключается в том, какие сведения он смог добыть по указанию Центра. Что же удалось сделать «Альте»?

Самыми трудными для нее и Николая Зайцева стали встречи в декабре 1940—январе и феврале 1941 года. В Берлине стояла суровая зима. Морозы иногда достигали 20 градусов. Как правило, Н. Зайцев, отправляясь на встречу с «Альтой», находился в городе около пяти часов, убеждаясь в отсутствии слежки со стороны агентов гестапо. В одном из отчетов разведчик писал, что его лицо «опухло от мороза» и ему несколько часов пришлось приводить себя в порядок. Непосредственный контакт с «Альтой» в таких условиях продолжался несколько минут.

В конце декабря 1940 года «Альта» получила от «Арийца» сведения о том, что Гитлер подписал директиву, предписывавшую начать тайную подготовку к войне против СССР. Для того чтобы представить степень секретности сведений, которые стали известны «Альте», необходимо назвать только два связанных с ними факта.

Первый — план операции «Барбаросса» был подписан Гитлером 18 декабря 1940 года. Доступ к этому совершенно секретному документу имели только некоторые высшие политические и военные деятели фашистской Германии.

Второй — через десять дней, то есть 28 декабря 1940 года, сведения о плане операции «Барбаросса» стали известны «Альте». 29 декабря 1940 года о них узнал начальник советской военной разведки генерал-лейтенант Ф. Голиков. В этот же день о донесении «Альты» сообщили И. В. Сталину и В. М. Молотову, а также наркому обороны С. К. Тимошенко и начальнику Генерального штаба К. А. Мерецкову.

В конце февраля 1941 года «Альта» на основе данных, полученных от «Арийца», сообщала в Москву: «Подготовка к войне против СССР зашла уже далеко. Руководящие круги, как и прежде, придерживаются точки зрения, что война с Россией начнется в этом году. Формируются три армейские группы под командованием маршалов Бока, Рундштедта и фон Лееба. Армейская группа Кенигсберг будет наступать в направлении на Петербург, армейская группа Варшава — в направлении на Москву, армейская группа Познань — в направлении на Киев. Сроком наступления необходимо считать 20 мая. Запланирована колоссальная битва на окружение Пинской области с участием 120 дивизий с немецкой стороны. Уже построены бронепоезда с русской колеей».

В начале марта 1941 года «Альта» докладывает в Центр: «Имеются основания говорить, что выступление против России состоится в ближайшем будущем (называют сроки 15 мая—15 июня). Говорят о концентрации в Польше 120 дивизий, о размещении бомбардировочной авиации на не занятых ранее аэродромах в Восточной Пруссии, интенсивном создании ПВО в восточных городах Германии, что свидетельствует о подготовке каких-то чрезвычайных событий. Об этом же свидетельствует и перенос совещания советско-германской комиссии по установлению границы. В апреле оно не состоится…»

Далее «Альта» сообщала, что «Ариец» во время встречи с ней утверждал, что «прекрасно информированные круги руководящих политических и военных инстанций сообщают, что наступление на СССР, несомненно, будет в этом году, а именно: до июня».

«Альта» передала Зайцеву несколько личных писем, которые были адресованы Р. Гернштадту, находившемуся в Москве. В одном из писем она сообщала: «…Я часто думаю о том, что, уезжая из Варшавы, я знала, что наше последнее «До свиданья!» станет роковым — «Прощай!». Я довольна, что с таким чувством я тогда протянула тебе руку и сказала мои последние слова. И как глупо, и как безнадежно — остаться со словами, которые я все-таки не успела тебе сказать, и с сожалениями, что я уже никогда, понимаешь — никогда! их уже не могу тебе высказать… А я так хочу говорить с тобой. Обо всем. По деловым вопросам тоже. Обдумай, пожалуйста, быть может мы все-таки сможем вести деловую переписку? С работой я справлюсь. Безусловно, справлюсь. Но вдвоем все-таки лучше, чем одной».

25 апреля 1941 года «Альта» писала «Арбину»: «…Как тяжело наблюдать всю подготовку к предстоящему конфликту, держите глаза открытыми и не обманывайте себя».

На встрече с советским разведчиком 7 июня 1941 года «Альта» еще раз сообщила о том, что в германских правительственных кругах «в центре внимания стоит вопрос о России… На Восток, как и раньше, ежедневно идет 50 составов… Фактом является то, что сроки кампании против России перенесены после 20 июня, что объясняется большими материальными потерями в Югославии. Никто из информированных инстанций не сомневается, что военные действия против России будут проведены».

«Альте» приходилось выполнять задания Центра в тяжелых условиях, в окружении агентов гестапо, контактов с которыми она избегала благодаря своей природной находчивости и приобретенному профессионализму.

Особую трудность для нее представляла и работа с «Арийцем». «Альта» писала Рудольфу Гернштадту: «Я по-прежнему не могу его терпеть. Единственное мое утешение состоит в сознании того, что он сотрудничает с нами…»

20 июня «Альта» в очередной раз встретилась с Рудольфом фон Шелия, который сообщил ей о том, что Германия готова к войне против СССР. Нападение произойдет в ближайшие двое суток.

«Альта» условным сигналом вызвала на встречу советского разведчика, но он не пришел. 21 июня она отправилась к советскому посольству. Когда подошла к представительству, то увидела, что оно находится под усиленным наблюдением тайных агентов гестапо. «Альта» поняла: нападение Германии на Россию произойдет в ближайшее время. 22 июня Ильзе Штёбе услышала сообщение о начале войны Германии против России. Несмотря на то что для нее это сообщение не было неожиданностью, она в присутствии своей матери Фриды Штёбе произнесла: «Все-таки это произошло!» И заплакала. На следующий день «Альта» встретилась с доктором Карлом Хельфрихом, которого привлекла к работе в 1940 году. Хельфрих был известным немецким журналистом, имел множество знакомых, от которых узнавал полезные сведения. Затем передавал их Ильзе. Неожиданно для себя, Ильзе Штёбе полюбила этого человека. Рудольф Герн-штадт, отношения с которым длились около десяти лет, отличался от Карла Хельфриха неиссякаемой энергией, был явным лидером во всем. Вместе они быстро решали самые сложные проблемы. Но «Альта» хотела быть самостоятельной и в семье, и на работе. Два лидера в одной упряжке быть не могут. Все друзья считали их мужем и женой, а они были только лишь верными друзьями, надежными соратниками по трудной работе, которой посвятили свою жизнь.

Карл Хельфрих был человеком, с которым она могла создать семью. Карла удивила красота и физическое совершенство Ильзе, ее глубокий ум, прекрасные манеры и исключительная целеустремленность, которой ему порой не хватало.

Ильзе Штёбе привлекла Карла Хельфриха к сотрудничеству с советской разведкой. В Центре ее выбор одобрили. Карлу был присвоен псевдоним «Хир», который, впрочем, был созвучен с его журналистским псевдонимом «Гер».

23 июня 1941 года Ильзе Штёбе встретилась с Карлом. Она мыслила рационально: война диктует свои правила, значит, эти правила следует соблюдать, а неожиданности, которые могут возникнуть в их работе и жизни, следует постараться упредить.

Во время ужина «Альта» сказала Карлу:

— Я думаю, что гестапо может добраться до нас. Но я не позволю им меня побороть. В случае необходимости я буду отрицать даже собственный почерк…

— Почему ты говоришь о гестапо? — спросил Карл.

— Началась большая война, мой друг, — ответила Ильзе. — Нужно быть ко всему готовыми. Если меня вдруг когда-нибудь арестуют, то подозрения могут коснуться и тебя… Договоримся таким образом: если меня все-таки схватят, чего в новых условиях нельзя исключать, то на допросах я буду говорить, что получала от тебя служебный газетный материал. Запомни: я получала от тебя сообщения иностранных газет о положении в мире. Мне эта информация нужна для работы в рекламном отделе, которым я руковожу. Такая информация сейчас в Германии не каждому доступна. Я использовала твои материалы в работе, о которой ты не имеешь ни малейшего представления…

Карл внимательно слушал Ильзе и она с удовлетворением поняла, что он воспринял ее предупреждение серьезно и запомнил все ее слова…

Ее предчувствие оказалось правильным. 12 сентября 1942 года в одном из берлинских домов, который располагался в районе Шарлотгенбург на Ахорналлее, собралась немногочисленная компания. Гости поздравляли невесту — Ильзе Штёбе и жениха Карла Хельфриха. Несмотря на военное время, жизнь брала свое. Свадьба — в любое время праздник.

Среди приглашенных были сводный брат невесты Курт Мюллер и ее мать фрау Фрида Штёбе, а также несколько друзей. Всего — человек семь.

Гости поздравляли молодых, пили вино и говорили не о любви, а о войне. На Восточном фронте под Сталинградом шли упорные бои. Немецкие дивизии никак не могли захватить этот русский город. Заявления Гитлера и министра иностранных дел Германии Риббентропа о том, что немецкие дивизии скоро уничтожат Сталинград и выйдут к Волге, были похожи на заклинания шаманов, которые хотели, но не могли добиться успеха.

В три часа в дверь постучали. Когда Ильзе вышла в прихожую, вновь раздался громкий стук. Сердце Ильзе сжалось.

«Неужели они?» — подумала она и, подойдя к двери, спросила:

— Кто это?

— Гестапо!

Ответ прозвучал властно и обжигающе.

— Открывайте!

Ильзе повернула ключ в замке. Дверь обреченно распахнулась. Штёбе увидела на пороге троих гестаповцев. Они стояли, словно немецкие овчарки, в любую секунду готовые броситься на жертву и уничтожить ее. Они еще не успели задать ей ни одного вопроса, но Ильзе уже все поняла: за ней пришли.

— Вы Штёбе? — как выстрел коротко прозвучал вопрос офицера.

Ильзе утвердительно кивнула.

Гестаповцы ворвались в квартиру. Началась проверка документов. Некоторым гостям приказали по одному покинуть квартиру, но не всем.

Ильзе успокаивала друзей:

— Спокойно, родные мои, это ошибка.

— Это ошибка, — повторила она еще раз и попросила Курта Мюллера, своего сводного брата, проводить фрау Штёбе домой. Прощаясь с мамой, она сказала, успокаивая ее, что произошло недоразумение, которое скоро выяснится. Она — начальник бюро одного из крупнейших берлинских газетных концернов, который пользуется покровительством германского правительства.

Когда всех гостей проверили, гестаповцы произвели тщательный обыск квартиры, но не нашли ничего, чтобы могло их заинтересовать.

После этого офицер, недовольный результатами обыска, коротко распорядился, обращаясь к Штёбе:

— Одевайтесь!

Ильзе была одета в красивое серое платье с белым воротничком, который мягко облегал ее хрупкие плечи. Поправив перед зеркалом прическу, она спокойно вышла из квартиры. Гестаповцы приказали Карлу также покинуть квартиру.

На лестничной клетке один из солдат грубо вывернул Ильзе руки за спину и надел наручники. Ильзе поняла, что ее жизнь подвергается серьезной угрозе. Эта угроза была реальной. Она стояла рядом с ней в черной форме, словно сама смерть.

Карлу тоже надели наручники. Он не понимал, почему гестаповцы приехали на Ахорналлее и ворвались в их квартиру. Скорее всего, это была ошибка. Другой причины появления таких «гостей» на их свадьбе он не допускал, но вдруг вспомнил о предупреждении Ильзе Штёбе: «Если меня арестуют, то ты должен говорить, что передавал мне только материалы из иностранных газет…» и понял, что произошло то, чего не исключала Ильзе, — они оказались в руках гестапо…

Свадьба была прервана навсегда.

В Берлине не было тюрьмы для женщин, поэтому арестованную доставили в полицейскую тюрьму на Алек-сандрплац. Она использовалась службой безопасности Для изоляции лиц, подозреваемых или обвиняемых в антигосударственной деятельности. Ильзе втолкнули в камеру, она не удержалась на ногах и упала. Железная дверь с грохотом закрылась. Язычок мощного замка со скрежетом занял свою ячейку. В камере было мрачно и холодно. Железные клещи наручников сжимали запястья. Ильзе попыталась приподняться, но не смогла, тогда, собравшись с силами, она медленно подползла к стене и, превозмогая боль, попыталась занять вертикальное положение. Это ей удалось с большим трудом. Надо было обдумать положение, в котором оказались она и ее Карл.

Через час двое охранников повели Ильзе на допрос.

Ильзе попросила снять наручники.

— Хочешь покончить с собой? — спросил один из охранников. И добавил: — Не удастся. Это самый простой выход из этого дворца…

В тюремном коридоре было темно, пахло плесенью и кровью. Ильзе, много лет проработавшая корреспондентом известных немецких газет, подумала, что именно с описания этого страшного коридора она бы начала свой репортаж из каторжной тюрьмы, в которую журналистов никогда не пускали и никому не показывали ее узников.

У каждой диктатуры свои тайны. Гитлер боялся тайн тюрьмы Плётцензее больше всего. Чем больше узников спецслужбы прятали за тюремные стены, тем хуже было для Гитлера. Узниками Плётцензее были немцы, ради которых он начал великую войну в Европе. В 1939 году они верили ему. В 1942-м — сомневались в правильности выбранного им пути…

Следователь некоторое время пристально рассматривал стоявшую перед ним женщину. Ее нарядное платье потеряло свою свежесть, сморщилось грязными складками, правый уголок белого воротничка был оторван и свисал, словно крыло раненой чайки.

Следователь знал, что эта немка хорошо училась в школе и торговом училище, некоторое время работала в берлинском издательском концерне Моссе, была секретарем публициста Теодора Вольфа, придерживавшегося демократических взглядов. Это была зацепка, но очень старая…

Характеристики из МИДа и химконцерна из Дрездена, где работала Штёбе, тоже лежали в папке перед следователем. Он их внимательно изучил. В них были только положительные отзывы. До декабря 1941 года гестапо не располагало никакими компрометирующими данными на эту женщину. А из сведений, полученных из Бельгии в конце 1941 года, следовало, что эта женщина была агентом советской разведки. Но это требовало доказательств.

Следователь понимал, что решить такую трудную проблему будет нелегко. Если Штёбе является агентом русской разведки, то необходимо выяснить, когда и какие сведения она передавала русским? С кем работала в Берлине? Кого знает в Бельгии? Как она поддерживала связь с Москвой? Кому и как она передавала свою информацию?

Допрос начался в 18 часов. Гестаповец разложил на столе фотографии и, предложив арестованной внимательно рассмотреть их, и спросил:

— Кого из этих людей вы знаете?

Ильзе бросила взгляд на фотографии и спросила:

— Почему арестовали меня и моего мужа?

Следователь, не мигая, смотрел ей в глаза и молчал.

— Снимите наручники, — попросила Штёбе.

— Это можно, а теперь продолжим наш разговор. Вы — русская шпионка. У меня есть доказательства. Или вы их опровергните, или… Отвечайте на мои вопросы.

Ильзе не знала ни одного человека, изображенного на фотографиях. Это были немцы, молодые мужчины и женщины, некоторые из них — в военной форме, один или два офицера. Ее обрадовало, что не одна она принимает участие в борьбе против Гитлера и что на этих фотографиях не было ни одного из тех, кого она действительно знала. Значит, ее помощники на свободе.

Что же может предъявить ей следователь? Она твердо решила: ни при каких обстоятельствах не назовет имена своих друзей…

Начался неравный поединок. С одной стороны, молодая женщина. С другой — государственная служба безопасности Германии, в распоряжении которой было все — шантаж, пытки, смертная казнь и… жизнь в награду за предательство. Ильзе без колебаний приняла решение. Несмотря на пытки, она никого не выдала.

Имперский суд Германии приговорил И. Штёбе к смертной казни.

Карл Хельфрих, которому удалось избежать казни, после войны писал: «Ильзе всегда верила в силы Красной Армии. Она считала, что Советский Союз использует свою территорию как основное стратегическое преимущество для последующего контрнаступления и разгрома. Ильзе была стойким и убежденным борцом за справедливость. Потеряв связь с Центром, Ильзе страдала, чувствуя себя отстраненной от борьбы и работы, которые были так нужны именно сейчас. Она все время изыскивала возможности восстановить связь с Центром…

Развитие событий на фронте не давало Ильзе покоя ни днем ни ночью. Мы вздохнули лишь при контрударе Красной Армии и поражении немцев под Москвой. Ильзе удалось услышать и пережить начало победы Красной Армии под Сталинградом». О разгроме немцев под Сталинградом сообщили мать Фрида Штёбе и сводный брат Курт Мюллер, которым разрешили последнее свидание с Ильзе.

В ночь с 23 на 24 декабря 1942 года «Альта» была казнена в каторжной тюрьме Плётцензее. В этот же день казнили барона Рудольфа фон Шелия, не выдержавшего пыток. Он сообщил гестаповцам, что передавал И. Штёбе секретные сведения…

Перед казнью Ильзе Штёбе было разрешено написать завещание. Она, с присущей женщинам скрупулезностью, распределила все свои вещи и имущество между родственниками. Однако гестаповцы конфисковали все, что принадлежало И. Штёбе, арестовали и бросили в концлагерь ее мать Фриду Штёбе. Ее брат, Курт Мюллер, принимавший участие в антифашистской борьбе, был казнен.

После окончания Великой Отечественной войны полковник Я. Бронин, вспоминал об «Альте»: «Когда я ее впервые встретил, ей шел двадцать первый год. Стройная, выше среднего роста, с правильными чертами продолговатого лица и живыми серыми глазами, она была, бесспорно, красивой женщиной. На нее обращали внимание, потому что у нее были заметные черты сходства с популярной тогда в Германии киноактрисой Бригиттой Хелм.

Внешняя красота у Ильзе Штёбе сочеталась с ее личным обаянием, связанным с природным умом и умением расположить к себе людей. Она отличалась наблюдательностью, умела быстро схватывать наиболее характерные черты людей, с которыми сталкивалась, обладала чувством юмора, способностью подмечать смешное в людях и событиях. В общении с людьми она вела себя так, что в центре разговора как-то само собой оказывались интересы собеседников. К ним И. Штёбе проявляла умное, отзывчивое отношение, сопровождавшееся теплой, приветливой улыбкой. Беседовать с ней было приятно и интересно; без всяких видимых усилий она вызывала собеседника на откровенность…»

Судьба Рудольфа Гернштадта сложилась более удачно. В первые годы войны, находясь в Москве, «Арбин» готовился к новой специальной командировке, он должен был встретиться с «Альтой». Она знала об этом, думала о совместной работе и с нетерпением ждала встречи. Однако их мечтам и планам не суждено было сбыться. Спец-командировку «Арбина» отложили на неопределенное время. Он жил в Москве, на конспиративной квартире военной разведки, готовил обзоры немецкой прессы и сообщений немецкого радио, выполнял другие задания. За короткое время подготовил более 20 справок по различным военно-политическим вопросам.

Когда в июле 1943 года на территории СССР был создан антифашистский Национальный комитет «Свободная Германия», Р. Гернштадта назначили главным редактором центрального печатного органа этого комитета. С начала 1944 года Р. Гернштадт вошел в состав Рабочей комиссии Политбюро ЦК Компартии Германии.

В Москве он познакомился с Валентиной Сониной, Учительницей немецкого языка, которая через некоторое время стала его женой. После окончания Великой Отечественной войны они выехали из Москвы в Германию.

С марта 1949 по июль 1953 года Гернштадт был главным редактором центрального органа ЦК СЕПГ «Нойес дойчланд», членом Временной народной палаты ГДР, членом ЦК и кандидатом в члены Политбюро ЦК СЕПГ.

Гернштадт был смелым и принципиальным человеком. Когда руководитель ГДР В. Ульбрихт начал ускоренными темпами строить социализм, повысил налоги, ограничил предоставление кредитов населению, навязывал принудительные меры управления в сельском хозяйстве, ограничивал возможности мелких и средних предпринимателей и лиц свободных профессий, Гернштадт был против такого жесткого курса. Маркус Вольф, 33 года возглавлявший внешнюю разведку ГДР, вспоминая эти годы, писал, «что после 17 июня 1953 года, когда по всей стране прокатились выступления рабочих, подавленные советскими войсками, Ульбрихт расправился с оппозиционерами. В июне 1953-го вместе с Вильгельмом Цайссе-ром, руководителем органов госбезопасности ГДР, Рудольф Гернштадт был обвинен во фракционной деятельности, направленной на раскол партийного руководства, и исключен из ЦК и Политбюро, а в январе 1954 года и из партии». С 1954 года он был научным сотрудником Мерзебургского отделения Немецкого центрального архива, издал несколько своих исторических исследований. Умер Рудольф Гернштадт 28 августа 1966 года.

Такими были «Альта» и «Арбин». Они любили друг друга, бесстрашно боролись против фашизма, не склонили головы перед трудностями и закончили свой земной путь непокоренными.

Глава вторая. В двух шагах от гильотины

Эта история началась давно. Ее участники — немецкий журналист, его жена и их дети.

Журналист самоотверженно боролся против фашистской диктатуры в Германии. Около шести лет он бескорыстно сотрудничая с советской военной разведкой, в которой числился под псевдонимом «АВС».

Начиная с 90-х годов эти три буквы стали появляться в редких статьях, посвященных деятельности советской военной разведки накануне Второй мировой войны.

«АВС» сообщил…» — так начинались некоторые радиограммы, поступавшие в Москву. Они имели большое значение.

Иногда настоящая фамилия этого человека упоминалась среди других имен известных советских разведчиков. Но кем был «АВС» и что он и его жена «ЛЦЛ» сделали в борьбе против германского фашизма, до сих пор было неизвестно…

Казнь «Альты»

В ночь с 23 на 24 декабря 1942 года в берлинской тюрьме Плётцензее на гильотине была казнена немецкая журналистка Ильзе Штёбе. Гестаповцам удалось добыть сведения о связях И. Штёбе с советской разведкой.

Ильзе находилась в тюремной камере с немкой, которую звали Тухола. Зная о том, что она уже приговорена к смертной казни, «Альта» передала Тухоле записку для матери и сказала, что умирает совершенно спокойно, так как никого не выдала, а наоборот, «спасла жизни трем мужчинам и одной женщине…»

Тухола выжила. Передала фрау Фриде Штёбе записку и последние слова дочери. Что означали эти слова, фрау Штёбе не знала, но пересказала приемному сыну Курту Мюллеру. Так они стали известны тем, с кем Ильзе боролась против фашистов.

Одним из трех мужчин, о которых в последние дни своей жизни говорила «Альта», был ее соотечественник «АВС». Женщина, жизнь которой спасла отважная разведчица, его жена. Она тоже сотрудничала с советской военной разведкой и числилась в Разведуправлении под псевдонимом «ЛЦЛ». Кого же ценой собственной жизни спасла «Альта»?

Строки из автобиографии

«АВС» — гражданин Германии Курт Велкиш. В автобиографии он писал: «Родился 29 сентября 1910 года в городе Зорау, в провинции Бранденбург. Отец имел собственную бакалейную лавку. Мать была домохозяйкой, занималась воспитанием детей», которых любила больше, чем все сладости, имевшиеся в магазинчике мужа.

После окончания начальной школы прошел курс обучения в гуманитарной гимназии и в 1929 году поступил на юридический факультет университета в Грайфельде. Затем перевелся в Берлинский университет. Завершил обучение в Бреславском университете».

Политическая кристаллизация Курта Велкиша происходила в сложных условиях — в Германии кипели политические страсти. В стране утверждались фашисты, которых поддерживали влиятельные банкиры, промышленники и землевладельцы. Главный лозунг нацистов, используя который они рвались к власти, гласил: немцы должны управлять миром. Обман был очевидным, но соблазнительным, сулил безбедную жизнь и многим немцам одурманил головы. Предвыборная демагогия тем и сильна, что основывается на сказочных обещаниях, которые никогда не выполняются.

Фашистам противостояла компартия, которая предупреждала своих соотечественников о том, что приход к власти нацистов неизбежно приведет германский народ к катастрофе.

Курт Велкиш разобрался в истинном содержании фашистских лозунгов. Несмотря на молодость, сын бакалейщика в 1931 году создал в Бреславском университете Союз красных студентов. К концу 1931 года Велкиш стал членом Компартии Германии. Летом 1934 года он получил диплом доктора юридических наук.

После прихода фашистов к власти в 1933 году Велкиш работал в компартии нелегально. В 1934 году он также нелегально подготовил и выпустил несколько номеров газеты Бреславского местного отделения КПГ.

В своей автобиографии Курт писал: «Став доктором юридических наук, работал в Зоммерфельде и Губене. В Губене на мой след напало гестапо из-за моей коммунистической деятельности. Поэтому в октябре 1934 года я был вынужден оставить юридическую практику и скрываться от преследования. До января 1935 года был безработным. В январе 1935 года благодаря моему знакомому Кегелю мне удалось устроиться на журналистскую работу в газету «Бреслауер нойес на-хрихтен». В мае 1935 года в качестве корреспондента этой газеты был послан на работу в Варшаву. Находясь в Польше, познакомился с представителем немецкой газеты «Берлинер тагеблатт» Рудольфом Гернштадтом. В Варшаве работал до начала германо-польской войны в 1939 году…

…В августе 1937 года женился на Маргарите Рениш…»

Маргарита Рениш, псевдоним — «ЛЦЛ». После замужества — Маргарита Велкиш. Родилась 3 июня 1913 года в Берлине. Немка. Германская подданная. Отца не помнит. Ее воспитывала мать, работница текстильной фабрики. В поисках работы мать Маргариты из Берлина переехала в город Зорау. В 1923 году Маргарита окончила народную школу и поступила в лицей, в котором завершила обучение в 1931 году. После лицея училась еще два года на вечерних торговых курсах, получила профессию стенографистки. Работала секрета-рем-машинисткой директора местной текстильной фабрики.

Все в том же Зорау симпатичная брюнетка Маргарита Рениш приглянулась Курту Велкишу. Они подружились, участвовали в работе местной ячейки компартии, составляли листовки, разоблачавшие демагогию фашистов, организовывали и проводили собрания рабочих.

В 1936 году Маргарита возвратилась в Берлин. Жила некоторое время в доме своего дяди. В автобиографии она написала: «По совету своего будущего мужа училась в Берлине на курсах фотографов. В январе 1937 года вышла замуж и переселилась в Варшаву, где работал мой муж Курт Велкиш…»

В Варшаве

Велкиш работал корреспондентом в Варшаве с 1935 года. Маргарита приехала в польскую столицу в 1937-м. Они прожили в Польше два года. Это был один из самых интересных периодов в их жизни.

Варшава, расположенная на берегах Вислы, в Мазовецкой низменности, покорила Велкишей своей величественной красотой и изумительной шахматной планировкой улиц и проспектов. Древний город был посредником в торговле русских земель с орденом крестоносцев, важным транспортным узлом на перекрестке дорог из Кракова и Великопольши в Литву и на Русь. Варшава знала себе цену и претендовала на особое положение среди европейских столиц. Однако в конце тридцатых годов XX века Варшаве было суждено превратиться в обычный населенный пункт немецкого генерал-губернаторства. Так Гитлер назвал Польшу после ее оккупации германскими войсками в 1939 году…

«Во время моего пребывания в Варшаве с августа 1937 по август 1939 года я принимала участие в работе моего мужа…» — писала в автобиографии Маргарита Велкиш.

О какой работе идет речь?

Находясь в Варшаве, Курт стал регулярно направлять в свою газету интересные статьи о положении в Польше, о развитии польской экономики, а также о состоянии германо-польских отношений. Журналистика давала неплохой заработок, но денег в семье молодого талантливого корреспондента постоянно не хватало. Курт и Маргарита не унывали. Они были молоды и считали, что еще успеют создать семейный капитал.

В 1935 году Курт познакомился с Рудольфом Гернштадтом, его друг Герхард Кегель помог Велкишу устроиться на должность корреспондента в польской столице. Несомненно, Гернштадт узнал у Кегеля его мнение о новом корреспонденте.

Гернштадт решил привлечь Велкиша к работе на советскую военную разведку. В Разведуправлении Красной Армии это предложение поддержали и рекомендовали предложить Курту вступить в национал-социалистическую рабочую партию Германии. Членство в этой фашистской организации было необходимо для получения доступа к важной информации. По заданию начальника советской военной разведки К. Велкиш стал членом НСДАП.

Курт начал добывать сведения, необходимые Красной Армии, затем привлек к работе свою жену. Так Курт и Маргарита стали выполнять задания Разведуправления Красной Армии. Он — под псевдонимом «АВС». Она — под псевдонимом «ЛЦЛ». Что обозначают эти странные аббревиатуры, никто теперь не знает. Известно другое — за время работы в Варшаве Курт и Маргарита собирали и направляли в Москву важные сведения политического и военного характера.

Работа «АВС» в Варшаве была плодотворной и достаточно успешной. В конце 1935 года Курт завербовал сотрудника германской разведки капитана К., который получил в Москве цифровой псевдоним — «18». В 1936 году Велкиш завербовал еще одного ценного источника, который получил псевдоним «Арно».

В 1938 году Центр поставил перед «АВС» задачу — устроиться на работу в министерство иностранных дел Германии. Членство в НСДАП могло способствовать этому. Велкиш свободно владел польским и французским языками, что было учтено при назначении его в мае 1937 года руководителем немецких журналистов, работавших в Варшаве. Партийная нагрузка по линии НСДАП заключалась в наблюдении за польской печатью, составлении обзоров польских газет, организации контактов немецких журналистов с польским министерством иностранных дел. Велкиш добросовестно выполнял эту партийную задачу, одновременно успешно решая информационные задания из Москвы. В 1939 году «АВС» направил в Центр 32 ценных донесения.

Маргарита Велкиш тоже активно работала в варшавской резидентуре советской военной разведки. Она была профессиональным фотографом. Документы, которые Добывал Курт, Маргарита переснимала, и они отправлялись в Разведуправление.

Рудольф Гернштадт также поручал «ЛЦЛ» фотографировать секретные документы, которые он на время брал у германского посла Мольтке.

«ЛЦЛ» приходилось выполнять и другие задания разведки.

Летом 1939 года завершился «варшавский период» работы разведчика «АВС». Накануне нападения Германии на Польшу всем немецким корреспондентам было приказано выехать из Варшавы.

В октябре 1939 года Курта Вел киша, как хорошо зарекомендовавшего себя журналиста в Варшаве, члена НСДАП, направляют корреспондентом в Литву. Находясь в Вильнюсе, Велкиш выполняет задание МИДа Германии и занимается сбором сведений политического и военно-экономического характера. По итогам командировки в Литву К. Велкиш получил положительную характеристику в ведомстве Риббентропа и назначение на работу в Румынию.

Трудные дни в Бухаресте

Назначение Велкиша на работу в Бухарест соответствовало интересам Разведуправления Красной Армии. Главной целью «АВС» в Румынии становится германское посольство, в котором имелась важная секретная информация. Румыния поддерживала союз фашистской Германии с Италией, Антонеску стал другом и союзником Гитлера. Через германское посольство в Бухаресте решались многие политические и военные вопросы, затрагивавшие интересы СССР на Балканах и в Средиземноморье.

В автобиографии Курт Велкиш так описывает этот период своей жизни: «В феврале 1940 года вместе с женой прибыл в Бухарест, где был сначала журналистом, а потом принят на работу в немецкое посольство в отдел прессы помощником советника посольства Гамилькара Гофмана. После отъезда Гофмана в Париж в августе 1941 года официально стал пресс-атташе посольства.

В этой должности пробыл до августа 1944 года. За время работы в посольстве несколько раз ездил в Берлин, выполняя специальные задания посла…»

Задача Центра была выполнена. Устроившись на работу в немецкое посольство, «АВС» должен был организовать добывание ценных военных, военно-политических и военно-экономических сведений. Доступ к таким сведениям был найден. Теперь требовалось организовать доставку секретов германского посольства из І^мьінии в Москву.

Являясь сотрудником посольства, К. Велкиш поддерживал официальные связи с журналистами различных стран, которые были аккредитованы в Бухаресте. Был среди них и советский журналист Михаил Шаров, корреспондент ТАСС. Он прибыл в румынскую столицу, как и Велкиш, в начале 1940 года. Это не случайное совпадение. Шарова в Бухарест направила советская военная разведка. Он должен был восстановить связь с «АВС».

Михаил Шаров родился в 1907 году в Москве, работал посыльным на Казанском вокзале, потом окончил Московский промышленно-экономический техникум имени Плеханова. В 1934 году поступил на исторический факультет Московского государственного университета. После окончания МГУ отобран для работы в военной разведке. Кроме положительных служебных характеристик он обладал исключительными лингвистическими способностями, знал французский и испанский языки, успешно изучал английский. После прохождения курса специальной подготовки Михаил был назначен на должность корреспондента ТАСС и выехал в Бухарест для восстановления контакта с агентом «АВС».

Можно ли Курта Велкиша назвать агентом? Возможно. Однако Велкиш называл себя сотрудником советской военной разведки, как и другие немцы, боровшиеся против фашистского режима. В 1942 году одновременно с Ильзе Штёбе гестаповцы арестовали более 130 антифашистов. Большинство из них, как и «Альта», работали на советскую разведку. 49 (31 мужчина и 18 женщин) — казнены в берлинской каторжной тюрьме Плётцензее, в Гале, Бранденбурге и на стрельбище в берлинском районе

Тегель. Семеро отважных антифашистов, попавших в руки гестаповцев, были зверски замучены еще в ходе предварительного следствия. Еще семеро отправлены в концлагеря. Более 25 соратников Шульце-Бойзена — Харнака были приговорены фашистами в общей сложности к 130 годам каторги…

Курт Велкиш и его жена Маргарита могли оказаться среди них…

Велкиш помогал советской военной разведке из идейных соображений. В сохранившемся деле «АВС», в графе «Учет выданных сумм» нет ни одной записи. За шесть лет сотрудничества с советской военной разведкой Велкиш не принял от разведки ни одной немецкой марки и ни одного подарка. «АВС» передавал разведсведения «Арби-ну» и Михаилу Шарову бескорыстно. Что же заставляло его рисковать своей жизнью и жизнью Маргариты? Этому может быть только одно объяснение: Курт и Маргарита были патриотами своей страны, они боролись против Гитлера, боролись за будущее Германии.

…Прибыв в Румынию, Михаил Шаров, выросший в Москве, без особого труда освоился в Бухаресте. Корреспондент ТАСС быстро установил контакты с отделом печати министерства иностранных дел Румынии, местными и иностранными журналистами.

Первый контакт с «АВС» был проведен по условиям явки в одном из небольших бухарестских ресторанов. Велкиш сообщил Шарову, что материалы, интересующие Центр, будет передавать ему Маргарита.

Возможности Курта Велкиша по добыванию сведений были значительными. Вот как они охарактеризованы в Центре: «АВС» имеет возможности близко соприкасаться с работой германского посольства в Бухаресте. Он в курсе дел всей проводимой немцами работы в Румынии. Имеет поручение от германской разведки поддерживать связь с украинскими антисоветскими организациями в Румынии и осведомлен об их планах и мероприятиях, направленных против СССР. Имеет в МИДе много знакомых в среде ответственных чиновников и пользуется среди них большим авторитетом.

«АВС» близко знаком с германским военно-воздушным атташе в Румынии Герстенбергом, который выполняет специальные правительственные поручения…»

Учитывая возможности Велкиша, Центр поставил перед ним следующие задачи: «Освещать деятельность Германии в Румынии, а также деятельность англо-французского блока в Италии, следить за деятельностью украинских националистов в Румынии и информировать об усилиях Германии по их использованию в своих интересах против СССР».

Велкиш, имевший опыт разведывательной работы, был предельно осторожен и аккуратен. При организации и проведении встреч с «АВС» или «ЛЦЛ» Шаров учитывал, что за ним, советским корреспондентом, могут одновременно вести наблюдение румынская контрразведка и еще более опытный и сильный противник — гестапо. Сотрудники гестапо чувствовали себя в Бухаресте так же свободно, как в Берлине.

Сколько же документов передал «АВС» Михаилу Шарову? В общей сложности — больше ста. Какую ценность они представляли? На этот вопрос тоже есть ответ — некоторые сообщения «АВС» докладывались лично Сталину, Молотову, Жукову, Берии, Ворошилову…

Резидентом военной разведки в Бухаресте был «Ещенко», начальник Михаила Шарова. Ему Шаров передавал материалы «АВС».

1 марта 1941 года «Ещенко» писал в Москву: «АВС» в своем докладе о поездке в Берлин сообщает, что… много в Берлине говорили о предстоящем выступлении Германии против СССР. В русском отделе немецкого верховного командования интенсивно работают…»

5 мая «Ещенко» направил в Москву новое донесение, основанное на данных К. Велкиша. В донесении говорилось: «АВС» сообщил, что… немецкие войсковые соединения перевозятся с Балкан на театр румынского фронта. Один штабной офицер расположенного в Румынии немецкого авиационного корпуса, который несколько дней назад приехал из Берлина, заявил, что раньше для начала немецких военных акций против СССР предусматривалась дата 15 мая, но в связи с Югославией срок перенесен на середину июня. Этот офицер твердо уверен в предстоящем конфликте…»

28 мая 1941 года «АВС» сообщил: «…Военная акция Германии против СССР продолжает планомерно подготавливаться и, как прежде, является в высшей степени актуальной. Военные приготовления идут, как часовой механизму и делают начало войны еще в июне этого года…

…Немецкие мероприятия для похода против СССР основательно осуществляются во всех областях с большой точностью.

Военное развертывание на… Восточном фронте идет планомерно и с самой большой интенсивностью. Оно будет закончено до середины июня. Главные силы немецких балканских армий возвращены на немецкий Восточный фронт. Военный главный удар против Красной Армии будет проведен при большой массированности…»

Сведения, которые «АВС» направлял в Москву в первой половине 1941 года, интересны тем, что они раскрывали динамику подготовки гитлеровской Германии к войне против СССР, а также поэтапную подготовку к этой войне румынского военного руководства. Румыния планировала с помощью Германии возвратить Бессарабию под свой контроль.

Велкиш был уверен в том, что Румыния будет на стороне Германии воевать против СССР. Он сообщал в Москву: «В Румынии в настоящее время слухи о скорой войне с СССР заметно стихли. Однако ряд руководящих кругов по-прежнему питает надежду на скорое возвращение Бессарабии. В последние три дня (особенно в ночь на 28 мая и днем 28 мая) наблюдалось усиленное движение через Бухарест с юга на родину немецкого автотранспорта с пехотой и бронемашинами…»

Сведения, которые добывал К. Велкиш, использовались в Разведуправлении Красной Армии для подготовки спецсообщений. В одном из них, получившем название «О военных приготовлениях Румынии», разработанном 7 июня 1941 года на основании данных из Бухареста, начальник военной разведки генерал-лейтенант Ф. Голиков докладывал Сталину, Молотову, Жукову, Берии и другим советским руководителям: «В результате мобилизации румынская армия будет доведена до одного миллиона человек, и может быть развернуто до 30 дивизий…»

В 1940 году от Велкиша поступило в Москву 33 донесения военно-политического характера. Все они получили высокие оценки советского военного командования.

В 1941 году на основе данных «АВС» резидент военной разведки в Бухаресте «Ещенко» направил в Москву 9 донесений, которые точно отражали подготовку Германии и Румынии к войне против Советского Союза.

Таковы результаты деятельности разведчика Курта Велкиша и его жены Маргариты в предвоенный период. О качестве его работы можно судить по тому факту, что некоторые из его сообщений докладывались руководству СССР.

После нападения Германии на СССР все сотрудники советского посольства были интернированы. Михаил Шаров навсегда покинул Румынию. Курт Велкиш остался без связи с московским Центром военной разведки. Он продолжал работать в системе министерства иностранных дел Германии, имел доступ к ценной военной и военно-политической информации, но не имел возможности передать эту информацию в Москву.

Центр неоднократно предпринимал попытки восстановить связь в «АВС». В Румынию забрасывались советские разведчики, которые должны были добраться до Бухареста и восстановить контакт с Велкишем. В первой половине 1942 года в Румынию были заброшен разведчик «М». Через некоторое время с таким же заданием — разведчик «И». Но эти операции не принесли успеха. Командиры самолетов, которые выполняли задание Развед-управления, выбрасывали разведчиков в 120–216 километрах от Бухареста. В условиях войны, не имея настоящих документов и пропусков, передвигаться по территории Румынии было невозможно.

В конце 1942 года новая попытка восстановить связь с «АВС» также не увенчалась успехом. На этот раз разведчик оказался на территории Болгарии.

В январе 1943 года в Румынию был заброшен разведчик «Мунте», бывший боец Интернациональной бригады в Испании, преданный и проверенный человек. Он пробрался в Бухарест, устроился на работу, затем попытался установить контакт с «АВС». Но его попытка не увенчалась успехом.

В феврале 1943 года Разведуправление еще раз предприняло попытку восстановить связь с «АВС». Для этой цели была создана разведгруппа «Людмила». Руководителем назначена Рахиль Ильевна Гамбурд, которая до войны проживала в городе Бендеры, хорошо знала Бухарест. В 1940 году привлечена к работе разведотделом штаба Одесского военного округа.

Помощника для этой смелой молодой женщины нашли в Москве. Им оказался Стефан Иванович Киориану. Он родился в Венгрии в городе Марошуиваре, но с 1923 года проживал в Москве и перед войной работал столяром в Союзтехфильме. Стефан Иванович хорошо знал румынский язык. Группа «Людмила» имела все шансы на успех, но и ее постигла неудача. Самолет, экипаж которого выполнял специальное задание военной разведки, попал в трудные метеоусловия. О деталях этого неудачного полета рассказала Рахиль Гамбурд. После войны она стала сотрудником румынской разведки.

«АВС» тоже искал пути восстановления связи с Центром. Велкиш дважды поручал своей жене Маргарите перевозить в Берлин для «Альты» копии документов, которые ему удалось достать в посольстве. Он и сам, приезжая в Берлин по заданию посла Килленгера, тайно встречался с «Альтой». Они обсуждали создавшееся положение. «Альта» собиралась выехать на Восточный фронт в качестве военного корреспондента и перейти линию фронта, чтобы встретиться с представителями военной разведки. Она хотела передать накопившиеся фотопленки и наладить связь с Разведуправлением. На Восточный фронт ее не пустили.

Штёбе пыталась выехать в командировку в Швецию, где было советское представительство, но и это у нее не получилось.

В августе 1942 года Ильзе Штёбе арестовали. Она не знала, что ее схватили из-за провала в работе резидентуры советской военной разведки в Брюсселе в декабре 1941 года. В Бельгии гестаповцы схватили Карлоса Аламо, который был советским разведчиком Михаилом Макаровым. В Москве он имел псевдоним «Хемниц» и был радистом в резидентуре Анатолия Гуревича, известного под псевдоним «Кент».

В руки гестаповцев попал шифр «Кента», с помощью которого были прочитаны перехваченные ранее радиограммы Центра. В одной из них указывалось имя и адрес И. Штёбе в Берлине… В декабре 1942 года Курт Велкиш узнал о казни Ильзе Штёбе и дипломата Рудольфа фон Шелия, с ним Велкиш познакомился во время работы в Варшаве.

Получив это страшное известие, Велкиши поняли: над ними нависла реальная опасность. Если гестаповцам удалось вырвать у Ильзе признание о работе Курта и Маргариты на советскую разведку, им грозила смертная казнь, но они надеялись на чудо. Бежать все равно было некуда.

Курт и Маргарита Велкиш были в двух шагах от гильотины, но, благодаря мужеству Ильзе Штёбе, не попали в «дом смерти» в тюрьме Плётцензее.

Оценивая результаты деятельности К. Велкиша в 1940–1941 годах можно утверждать, что в Москве его донесения служили основой для серьезных политических выводов об отношении фашистской Германии к СССР. Сообщения «АВС» дополняли данные, добытые другими военными разведчиками. В первой половине 1941 года Василий Тупиков, Михаил Еремин, Николай Скорняков, Рихард Зорге, Александр Яковлев, Ильзе Штёбе, Шандор Радо, Герхард Кегель добыли точные сведения о подготовке фашистской Германии к нападению на СССР. Однако советское политическое и военное руководство не воспользовалось информацией, полученной военными разведчиками.

В лабиринте непредвиденных обстоятельств

В 1944 году семья Велкишей оказалась в Москве. Курт согласился продолжить сотрудничество с советской военной разведкой.

Война завершилась разгромом фашистской Германии, территория которой в соответствии с решениями Потсдамской конференции разделялась на зоны оккупации. Курт с таким решением не был согласен. Он заявил, что разделение Германии произошло по требованию СССР и отказался от сотрудничества с военной разведкой. Его ошибку не смог исправить даже давний соратник по борьбе против фашистской диктатуры Рудольф Гернштадт, который в это время тоже находился в Москве.

Семья Велкишей была интернирована в один из временных лагерей. А потом начались их скитания — Стали-ногорск, Минск…

Дальнейшая судьба их сложилась незавидно. Они были осуждены и оказались в Красноярске…

Из мест заключения Велкишей освободили только после смерти И. В. Сталина. Их первый сын Михаил умер в тюрьме. Второй сын Томас, который появился у Велкишей в заключении, в настоящее время проживает в Германии. Он до сих пор считает своих родителей «коммунистами, которые помогали Сталину». Это не так. Курт и Маргарита не были агентами Сталина. Супруги Велкиш боролись против Гитлера, против национал-социализма, против расового и социального неравенства. Они боролись за свободную Германию и помогали советским разведчикам только потому, что Россия в то время была единственной страной, которая могла разрушить планы Гитлера.

Жизненный лабиринт Курта и Маргариты Велкиш оказался сложным и трудным. Идя по этому лабиринту, они никогда не падали духом, не сдавались, до победного конца боролись с обстоятельствами, которые мешали им быть счастливыми и свободными людьми.

Р. S.

В апреле 2003 года мне удалось опубликовать очерк о Курте и Маргарите Велкиш, который назывался «Судьба агента «АВС»». Несколько позже в Минске вышла книга «Забытые агенты Кремля». Эту книгу в сто пятнадцать страниц написали директор Национального архива Республики Беларусь В. Селеменев и журналист В. Шимолин. В основу книги легли рассекреченные в Минске материалы о Курте и Маргарите Велкиш.

Публикация статьи в московской газете и книга, напечатанная в Минске, видимо, привлекли внимание Прокуратуры Республики Беларусь.

Начальник отдела по надзору за исполнением законов о госбезопасности Прокуратуры Республики Беларусь И. И. Суховерх, пересмотрел архивное уголовное дело по обвинению Велкиша Курта и Велкиш Маргариты и установил, что Курт Велкиш «с советской разведкой начал сотрудничать с мая 1935 года по предложению корреспондента газеты в городе Варшаве Рудольфа Гернштадта, собирал сведения военного и политического характера, которые передавал советской разведке. Для достижения большего результата в 1938 году по настоянию Развед-управления Велкиш вступил в нацистскую партию, завязывал знакомства с людьми из канцелярии Риббентропа, военной разведки, МИДа. За передачу ценной информации получал благодарности из Москвы. Неоднократно выезжал в Восточную Пруссию, собирая для советской разведки сведения военного характера через знакомого немецкого офицера.

В 1937 году женился, к разведывательной работе привлек и жену, которая овладела специальностью фотографа и переснимала различные документы, добываемые членами разведгруппы…»

Рассмотрев архивное дело о супругах Велкиш, начальник отдела по надзору за исполнением законов о госбезопасности Прокуратуры Республики Беларусь И. И. Суховерх постановил:

«Постановление Особого совещания при Министерстве государственной безопасности СССР от 16 января 1952 года в отношении Велкиша Курта Рихарда и Велкиш Маргариты, обвиняемых по ст. 8—38 УК БССР, отменить и дело прекратить за отсутствием в их действиях состава преступления.

Велкиша К. Р. и Велкиш М. признать реабилитированными.

Копию постановления направить Генеральному прокурору Республики Беларусь».

27 октября 2003 года заместитель Генерального прокурора Республики Беларусь государственный советник юстиции 3-го класса С. В. Косуха утвердил постановление об отмене постановления Особого совещания при Министерстве госбезопасности СССР по делу Курта Велкиш и Маргариты Велкиш.

Глава третья. Операция «Рамзай»

Судьбы Ильзе Штёбе и Рихарда Зорге в чем-то похожи. Они были профессиональными журналистами, активно боролись против Гитлера и его фашистского режима, часто бывали в Берлине и других германских городах. Ходили по одним и тем же улицам. Возможно, посещали одни и те же кафе и рестораны. Нельзя исключать, что у них были общие знакомые в журналистских кругах Германии.

Ильзе и Рихард были щедро одарены природой: находчивы, сообразительны, обладали исключительной выдержкой и умением находить общий язык с различными людьми. Каждый из них имел опыт подпольной работы.

Ильзе Штёбе и Рихард Зорге никогда не встречались. Они даже не знали о существовании друг друга, хотя каждый из них сотрудничал с советской военной разведкой длительное время.

Их жизненные пути оборвались неожиданно, когда они еще были молоды и полны душевных и физических сил. В разное время в разных странах они были схвачены агентами контрразведки. Ильзе Штёбе арестована в Берлине. Рихард Зорге — в Японии.

«Альту» и «Рамзая» обвинили в сотрудничестве с иностранной разведкой и казнили.

Трагический финал их разведывательной работы, как это ни парадоксально, был предопределен — они слишком долго находились на передовой невидимого фронта, бои на котором не прерывались ни на минуту и были не менее жестокими, чем сражения под Москвой, Сталинградом или Курском. В таких условиях, к сожалению, потери неизбежны. Зорге, отправляясь в опасную служебную спецкомандировку в Японию, попросил Яна Берзина выполнить три его условия. Как считал «Рамзай», условия, необходимые для реализации замысла операции «Рамзай».

Р. Зорге просил Центр подобрать ему помощника японской национальности, предпочтительнее всего из журналистской среды. Это оправдывало бы их частые контакты.

Центр должен был организовать радиосвязь с резидентурой «Рамзая», что позволило бы обеспечить устойчивую связь между «Рамзаем» и Разведуправлением, а также исключить второстепенные звенья в ходе передачи в Москву агентурных материалов.

Р. Зорге просил Я. Берзина исключить связь его будущей организации с сотрудниками резидентуры, которая действовала на территории Японии под крышей одного советского представительства. Эта связь могла устанавливаться только «Рамзаем» и только в исключительных случаях.

Требования простые. Но от их выполнения во многом зависела безопасность и Рихарда Зорге, и сотрудников его организации. Ян Берзин обещал их выполнить.

Свою работу по организации благоприятных условий въезда в Японию и работы в этой восточной стране Р. Зорге начал с того, что в мае 1933 года прибыл в Берлин, добился назначения в Токио в качестве корреспондента нескольких германских газет. Редакции газет «Франкфуртер цайтунг», «Берген курир», «Технише рундшау» и другие согласились с его предложением — им было выгодно иметь собственного корреспондента в Японии.

Находясь в Берлине, Р. Зорге подал заявление о приеме в нацистскую партию. Это был важный ход в его большой игре. Р. Зорге достаточно быстро и легко решил все свои проблемы в Германии. Этот успех позволяет предположить, что советская военная разведка в то время имела в гестапо своего агента, который и помог Зорге. Но вероятнее всего другое — Берзин и Зорге оперативно воспользовались возможностями, которые им предоставила обстановка, сложившаяся в то время в Германии. Нацистская партия, пришедшая к власти в 1933 году, еще не успела создать необходимых институтов для тотальной проверки населения страны, новые структуры не проявляли необходимой бдительности, которая станет характерной для последующих лет гитлеровской диктатуры.

Получив без каких-либо осложнений разрешение на выезд за пределы Германии, Зорге оказался в США, затем в Канаде, где сел на пароход в Ванкувере и 6 сентября 1933 года оказался в Иокогаме. Немецкий журналист, прибывший в Японию, ничем не отличался от других пассажиров океанского лайнера. Он быстро прошел пограничный контроль и таможенный досмотр. Поселился Зорге в фешенебельной гостинице «Тэйкоку». Рихард Зорге посещал немецкий клуб, был любезно принят в немецком посольстве, стал популярным человеком в немецкой колонии в Токио. Все было просто, как и должно было быть…

Р. Зорге много ездил по стране, посмотрел древнюю столицу Японии город Киото, где находится сегунский дворец Нидзе, сделанный древними японскими мастерами из резного дерева. Зорге писал: «Я стремился узнать людей, развить в себе интуицию, без которой невозможно познать страну». Умение увидеть то, чего не замечали другие журналисты, отобрать наиболее интересные факты и толково изложить их, были замечены и в кругах иностранных корреспондентов, аккредитованных в Токио, и в германском посольстве». Зорге понимал, что без должного авторитета и достаточной эрудиции он не смог бы занять «столь прочное положение в германском посольстве. Именно по этим причинам, приехав в Японию, занялся доскональным изучением японских проблем».

Постепенно Р. Зорге достиг того, к чему стремился: он стал лучшим иностранным корреспондентом в Японии. Немецкие газеты и, прежде всего «Франкфуртер цайтунг», публиковали его статьи на своих первых страницах. Японская тайная полиция не могла усомниться в том, что Р. Зорге является профессиональным журналистом высокого класса.

Через некоторое время Рихард получил удостоверение члена нацистской партии. Это укрепило его положение в немецкой колонии в Японии. Он установил вполне дружеские отношения с некоторыми немецкими корреспондентами, которые увидели в Р. Зорге достойного коллегу и непоколебимого приверженца фюрера. Создав условия для журналистской и разведывательной работы, Р. Зорге переехал из отеля «Тэйкоку» в небольшой двухэтажный дом на улице Нагасаки-Мачи, которая находилась в Адзабуку, 30, буржуазном районе японской столицы.

Центр направил в Токио югослава Бранко Вукелича, и Мияги Йотоку. Р. Зорге установил с ними контакты. Постепенно в Токио была создана резидентура, в состав которой входили: доктор Рихард Зорге, резидент, Бранко Вукелич, журналист, владевший десятью иностранными языками, Мияги Йотоку, «благонадежный» японский художник, радист Макс Клаузен и несколько источников.

Рихарду Зорге удалось установить достаточно прочные деловые отношения с германским послом, военным и военно-морским атташе, другими сотрудниками германского посольства. Начальник военной разведки Ян Берзин выполнил все требования «Рамзая». В 1935 году Центр пригласил Рихарда Зорге в Москву для отчета о проделанной работе. Его доклад был высоко оценен командованием военной разведки. Новый начальник Разведуправле-ния Семен Петрович Урицкий перед возвращением «Рамзая» в Токио лично ставил ему задачи по ведению разведки в этой стране на ближайшие годы, определил главные задачи в работе Р. Зорге и его резидентуры.

Если бы Разведуправление Красной Армии в 1940–1941 годах имело в Берлине только одну разведывательную группу, которую возглавляла «Альта», сведения ее вряд ли были бы оценены так высоко. Данные, полученные ею через «Арийца», страдали одним существенным недостатком — они не имели документального подтверждения. То есть от «Альты» военная разведка не получила ни одного документа, подписанного Гитлером, Риббентропом, Герингом или другими политическими и военными руководителями фашистского государства. Резиденты «Мрамор», «Метеор», «Арнольд», работавшие в Берлине, считали сведения «Альты» достоверными и направляли их в Центр.

Перед начальником военной разведки Иваном Иосифовичем Проскуровым, а с середины 1940 года и Филиппом Ивановичем Голиковым, стояла сложная проблема: можно ли доверять тому, что сообщала «Альта», тоже получавшая свои сведения со слов «Арийца».

«Ариец» часто не видел оригиналов секретных документов, касающихся подготовки Германии к нападению на Советский Союз. Он добросовестно и настойчиво собирал данные, которые интересовали «английскую разведку», в беседах с высокопоставленными германскими чиновниками, которые работали с этими документами в МИДе, в ОКБ (Верховном командовании вермахта).

И. Проскуров знал об условиях работы «Альты» несколько больше, чем Ф. Голиков, который стал начальником Разведуправления Красной Армии в середине 1940 года.

Голиков принял должность начальника военной разведки в сложных условиях — пять его предшественников были репрессированы. Вероятно, именно этим можно объяснить его чрезмерную осторожность в оценке результатов работы зарубежных резидентур и агентурных материалов.

Ф. Голиков имел сведения о том, что начиная с 1937 года руководство НКВД не в полной мере доверяло Р. Зорге, но убрать его из Токио не решалось, потому что «Рамзай» был единственным военным разведчиком-неле-галом, внедренным в Японию. Ф. Голиков тщательно изучал все донесения, которые поступали в Центр от «Рамзая». Некоторые из них, не совпадавшие с оценками, в частности, боевой готовности Красной Армии, Ф. Голиков относил «в разряд сомнительных и дезинформационных». Такие сведения не докладывались высшему политическому и военному руководству страны. В частности, когда Зорге сообщал о том, что немецкие генералы считают боеготовность Красной Армии низкой, эта оценка не попала в специальное сообщение Разведуправления. Голиков, который был до назначения начальником Разведупра командующим 6-й армией, не мог согласиться с тем, что его офицеры и солдаты обучены хуже, чем немецкие.

Система обработки агентурных материалов, существовавшая в Разведуправлении, была четкой и исключала проявление субъективизма. В оценке разведсведений И. Проскуров и Ф. Голиков опирались в своей работе на специальное информационное управление, работой которого руководил бригадный инженер А. Панфилов. Он окончил Военно-техническую академию Красной Армии, имел значительный опыт аналитической работы. Офицеры, работавшие под его руководством, занимались обобщением, изучением и анализом политических, военных, военно-экономических и военно-научных сведений, которые поступали в Центр из зарубежных резидентур. Такие специалисты в области разведки, как П. Судоплатов, утверждали, что до начала «Великой Отечественной войны ни разведка НКВД, ни Разведуправление Генерального штаба не имели отделов обработки и анализа поступающей информации, которые были созданы уже в ходе войны».

Подобное утверждение не вполне соответствует действительному положению дел, существовавшему в Разведуправлении Красной Армии. Сила любой разведывательной организации заключается в ее умении организовать обработку добытых сведений и их проверку. Одним из наиболее эффективных способов такой проверки является сравнение полученных данных с подобными сообщениями других источников.

Я. Берзин, С. Урицкий и другие руководители советской военной разведки, готовя Разведуправление к работе в чрезвычайных условиях, особое значение придавали проверке сведений, поступавших от источников. И такая система, несмотря на разгул репрессий 1937–1939 годах., в военной разведке была создана. В предвоенный период и в годы Великой Отечественной войны офицеры-аналитики в Разведуправлении Красной Армии ценились так же высоко, как офицеры-разведчики, добывавшие разведсведения.

В предвоенные годы Разведуправление смогло создать свои резидентуры в странах, которые могли угрожать безопасности России: в Германии, Польше, Румынии, Венгрии, Турции, Финляндии, Венгрии, Италии и Японии. Это способствовало получению важных разведывательных сведений и их проверки.

Значительная часть разведсведений касалась состояния и возможных перспектив развития советско-германских отношений. Германский фашизм угрожал не только европейским государствам. Прежде всего фашистская Германия была угрозой для безопасности СССР. Свое отношение к Советской России Гитлер высказал в известной книге «Моя борьба». Это отношение за годы его пребывания у власти в Берлине никогда не изменялось. Сведения о подготовке Германией войны против СССР, поступавшие от «Альты», подтверждались донесениями «Рамзая» из Токио, агента «АВС» из Бухареста, «Доры» из Женевы, «Мольера» из США…

Но вернемся к «Рамзаю». Исключительный интерес представляют количественные характеристики результативности разведывательной деятельности Рихарда Зорге. В период с января 1936 по октябрь 1941 года он направил в Центр по радио 805 срочных донесений. В 1936 году 49 радиограмм, поступивших от Зорге в Центр, были доложены правительственным инстанциям и руководству НКО СССР. В 1937 году 48 материалов оказались в числе доложенных. В 1938 году — 86 информационных донесений, в 1939 году — 85, в 1940 году — 59 и в 1941 году — 36 донесений направлено правительственным инстанциям.

Скупая фраза «доложены правительственным инстанциям и руководству НКО СССР» была высшей оценкой результатов опасной деятельности Р. Зорге. За 4,5 года 363 донесения «Рамзая» направлены И. Сталину, В. Молотову, Л. Берии, наркому обороны и начальнику Генерального штаба.

Начальник Разведуправления Красной Армии Ф. Голиков не имел основания для неудовольствия результатами работы «Рамзая». Тем не менее 17 февраля 1941 года Ф. Голиков дал «Рамзаю» следующее указание: «…Считаю необходимым сократить расходы по вашей конторе… Платите источникам только за ценные материалы, сдельно…»

«Рамзай» направил в Центр следующее донесение: «…Если вы настаиваете на сокращении наших расходов… Вы должны быть готовы к разрушению того маленького аппарата, который мы создали… Вы должны приказать мне уволить «Джо» и «Жигало», которые были присланы мне в 1937 году распоряжением Центра…»

Под псевдонимом «Джо» в резидентуре «Рамзая» работал Мияги Йотоку. Кличка «Жигало» принадлежала члену разведгруппы Бранко Вукеличу.

26 марта 1941 года Р. Зорге писал в Центр: «…Когда мы получили ваши указания о сокращении наших расходов наполовину, то восприняли их как своего рода меру наказания. Вы уже, вероятно, получили нашу подробную телеграмму, где мы пытаемся доказать, что это сокращение вдвое, без представления нам возможностей расходовать суммы на экстраординарные потребности, равносильно просто уничтожению аппарата».

Все члены группы Рихарда Зорге, так же как и «Альта», «Арбин», источники «АВС», «ЛЦЛ», «ХВЦ» и другие, работали не ради денег, а ради общего дела — они боролись против фашистского режима в Германии. Скромные финансовые средства, выделяемые Центром, шли лишь на оплату арендованных конспиративных квартир, компенсацию транспортных и некоторых других расходов. Личное материальное благосостояние «Альты» и «Рамзая» от этих средств не зависело. Но за информацию, полученную от «Арийца», надо было платить.

Такая же ситуация складывалась и у Рихарда Зорге с его источниками. В большинстве донесений Р. Зорге освещались важные вопросы подготовки Германии и Японии к войне против СССР. Источники, передававшие Р. Зорге такие сведения, рассчитывали на определенное материальное вознаграждение. Зорге беспокоился не о себе. Его волновали интересы дела, которое не могло существовать без определенной финансовой поддержки. Именно об этом и писал «Рамзай» начальнику военной разведки… В середине января 1941 года «Рамзай» сообщил о том, что министр иностранных дел Германии Риббентроп пригласил Мацуоку в Берлин для обсуждения вопросов пакта трех держав. «Возможно, — сообщал «Рамзай», — что Мацуока попытается дать новое развитие вопросу переговоров СССР с Японией».

Анализ отношений в треугольнике СССР — Япония — Германия являлся главной целью специальной миссии Р. Зорге. Он должен был хорошо знать и предвидеть динамику возможного развития отношений в этом непростом политическом треугольнике.

Р. Зорге с этой задачей справлялся успешно. В частности, 2 мая 1941 года «Рамзай» прислал в Центр следующее донесение: «Я беседовал с германским послом Оттом и морским атташе о взаимоотношениях между Германией и СССР. Отт заявил мне, что Гитлер исполнен решимости разгромить СССР и получить европейскую часть Советского Союза в свои руки в качестве зерновой и сырьевой базы для контроля со стороны Германии над всей Европой.

Оба, посол и атташе, согласились с тем, что после поражения Югославии во взаимоотношениях Германии с СССР приближаются две критические даты. Первая дата — время окончания сева в СССР. После окончания сева война против СССР может начаться в любой момент, так что Германии останется только собрать урожай.

Вторым критическим моментом являются переговоры между Германией и Турцией. Если СССР будет создавать какие-либо трудности в вопросе принятия Турцией германских требований, то война будет неизбежна.

Возможность возникновения войны в любой момент весьма велика, потому что Гитлер и его генералы уверены, что война с СССР нисколько не помешает ведению войны против Англии. Немецкие генералы оценивают боеспособность Красной Армии настолько низко, что полагают, что Красная Армия будет разгромлена в течение нескольких недель. Они полагают, что система обороны на германо-советской границе чрезвычайно слаба.

Решение о начале войны против СССР будет принято только Гитлером либо уже в мае, либо после войны с Англией. Однако Отт лично против такой войны, в настоящее время настроен только скептически, что он уже предложил принцу Урах выехать обратно в Германию…»

При подготовке донесения для руководства Наркомата обороны Ф. Голиков приказал убрать пункт о слабости Красной Армии, которая «будет разгромлена в течение нескольких недель». Был изъят пункт о том, что, по оценке германских генералов, «система обороны на германосоветской границе чрезвычайно слаба».

30 мая 1941 года «Рамзай» сообщил в Центр, что «Берлин информировал посла Отта, что немецкое наступление против СССР начнется во второй половине июня. Отт на 95 процентов уверен, что война начнется. Косвенные доказательства к этому в настоящее время таковы: технический департамент воздушных сил в моем городе получил указание вскоре возвратиться. Отт потребовал от ВАТ, чтобы он не посылал никаких важных сообщений через СССР. Транспорт каучука через СССР сокращен до минимума.

Причины для германского выступления — существование мощной Красной Армии не дает возможности Германии расширить войну в Африке, потому что Германия должна держать крупную армию в Восточной Европе. Для того чтобы ликвидировать полностью всякую опасность со стороны СССР, Красная Армия должна быть отогнана возможно скорее. Так заявил Отт…»

Донесение «Рамзая» подтверждалось сведениями, которые «Альта» сообщила в Центр 10 мая 1941 года.

1 июня 1941 года Р. Зорге направил в Центр радиограмму следующего содержания: «Ожидание начала германо-советской войны около 15 июня базируется исключительно на информации, которую подполковник Шолл привез с собой из Берлина, откуда он выехал 6 мая в Бангкок. В Бангкоке он займет пост военного атташе.

Отт заявил, что он не мог получить информацию по этому поводу непосредственно из Берлина, а имеет только информацию Шолла.

В беседе с Шоллом я установил, что немцев в вопросе о выступлении против Красной Армии привлекает факт большой тактической ошибки, которую, по заявлению Шолла, сделал СССР.

Согласно немецкой точке зрения тот факт, что оборонительная линия СССР расположена в основном против немецких линий без больших ответвлений, составляет величайшую ошибку. Она поможет разбить Красную Армию в первом большом сражении. Шолл заявил, что наиболее сильный удар будет нанесен левым флангом германской армии».

На это донесение Р. Зорге начальник военной разведки Ф. Голиков не мог не обратить особое внимание.

Во-первых, «Рамзай» подтверждал сообщения «Альты» о том, что нападение Германии на СССР произойдет «около 15 июня».

Во-вторых, Зорге сообщил в Центр о том, что в немецких верховных штабах уже проведена полная и всесторонняя оценка дислокации советских войск, расположенных вдоль западной границы, обращено внимание на то, что советская оборона построена без учета соответствующих требований (глубина, эшелонирование, создание и укомплектование укрепленных районов, накопление резервов боеприпасов и т. д.).

Шолл, прибывший в Токио из Берлина проездом в Бангкок, выдал в беседе с послом Оттом важные сведения.

Это донесение «Рамзая» вызвало у Ф. Голикова несколько вопросов. Они отражены в резолюции начальника Разведупра.

«Прошу сообщить:

1. Более понятно сущность большой тактической ошибки, о которой вы сообщаете, и

2. Ваше собственное мнение о правдивости Шолла насчет левого фланга.

Голиков. 3.06.41 г.»[82]

Далее Голиков дал указание начальнику 5-го отдела Разведуправления: «В перечень сомнительных и дезинф. сообщений «Рамзая». Голиков».

Шолл убыл в Таиланд. Ошибка, о которой он сообщил Р. Зорге, состояла в том, что группировка войск Красной Армии, выдвинутая к новой государственной границе, по мнению немцев, была слаба и давала им возможность разбить передовые соединения Красной Армии в первом же большом сражении. Сообщение Зорге поступило в Центр 1 июня 1941 года. Оно имело принципиально важное значение. Однако, по указанию Ф. Голикова, оно попало в перечень «сомнительных и дезинформационных сообщений «Рамзая».

4 июня этого же года Совет Народных Комиссаров СССР утвердил специальное постановление «Об укрепленных районах».

С. К. Тимошенко предложил утвердить штатное расписание для вновь строящихся укрепленных районов. Постановлением СНК было установлено закончить формирование этих воинских частей (ПО артиллерийско-пулеметных батальонов, 16 артиллерийско-пулеметных рот, 16 артиллерийских батарей, 13 отдельных саперных рот, 6 артиллерийских дивизионов, и т. д.) к 1 октября 1941 года.

Этим же постановлением предусматривалось увеличить численность Красной Армии по мирному времени на 120 695 человек и по военному времени на 239 566 человек[83]. Но время уже было упущено. До начала вторжения германских армий на территорию СССР оставались считанные дни.

Когда в Токио стало известно, что фашистская Германия 22 июня вероломно напала на СССР, Р. Зорге направил в Центр радиограмму, в которой говорилось следующее: «Выражаем наши лучшие пожелания на трудные времена. Мы все здесь будем упорно выполнять нашу работу…»

«Рамзай» счел необходимым дать разъяснения Ф. Голикову и о том, что же «составляет величайшую ошибку», которая, по оценке немецких генералов, «поможет разбить Красную Армию в первом большом сражении».

Отвечая на запрос Центра, уже после начала Великой Отечественной войны Р. Зорге 3 июля 1941 года докладывал в Центр: «Теперь уже поздно вам отвечать на вопрос в отношении удара левым флангом и некоторых тактических ошибках.

Подполковник Шолл сказал тогда, что первый и главный удар будет нанесен немцами по Красной Армии их левым флангом. Немцы полностью уверены, что главные силы Красной Армии будут сконцентрированы в противоположном направлении от линии, дающей полную возможность для сильного удара. Немцы очень опасались, что Красная Армии в порядке осведомления главного удара отступит на некоторое расстояние, чтобы изучить силы противника и предпринять кое-что в стороне от направления главного удара. Главная цель немцев — это уничтожение Красной Армии охватом ее, как это было с польской армией.

Германский военный атташе сказал мне, что японский генштаб наполнен деятельностью с учетом наступления немцев на большого противника и неизбежностью поражения Красной Армии.

Он думает, что Япония вступит в войну не позднее как через 6 недель. Наступление японцев начнется на Владивосток, Хабаровск и Сахалин с высадкой десанта со стороны Сахалина на советское побережье Приморья. Общее настроение народа против действий Германии и присоединения к ней Японии.

Ваша дипломатическая деятельность должна быть значительно сильнее, чем это делается другой стороной.

Источник Инвест думает, что Япония вступит в войну через 6 недель. Он также сообщил, что японское правительство решило остаться верным пакту трех держав, но будет придерживаться пакта о нейтралитете с СССР.

Решено послать три дивизии в Сайгон Индо-Китай. Даже Мацуока голосовал за это, который перед этим был ориентирован на СССР.

Источники Итери и Ирако сказали, что слышали в отношении укрепления Восточной границы некоторым количеством войск из Сев. Китая, а также усиления войск на Хоккайдо.

Возвращенная в Киото дивизия будет направлена на север».

Содержание радиограмм, поступавших в Центр от Рихарда Зорге, — отражение высокого профессионального мастерства этого разведчика, который умел добывать важные сведения, глубоко анализировал их и без задержек докладывал в Центр.

Содержание резолюций Ф. Голикова на бланках донесений «Рамзая» тоже является характеристикой человека, который некоторое время был начальником военной разведки. На радиограмме Р. Зорге сохранилась резолюция Ф. Голикова. Точнее, Ф. Голиков на бланке радиограммы от 3 июля 1941 года написал несколько резолюций.

Первая — «Подчеркнутое на стр. 1–2 послать выпиской членам Гос. Ком. Обор, и НГШ».

Вторая — «Потребуйте от «Рамзая» сообщить о японских воинских перебросках против СССР из Китая и самой Японии».

Третья — «Доложите, сколько времени он не давал ответа на наше требование о левом фланге и его саму телеграмму…»

Последняя резолюция свидетельствует о том, что Ф. Голиков не доверял Р. Зорге. Истоки этого недоверия были достаточно сильны и глубоки. Голиков находился под влиянием содержания справки, подписанной в те годы начальником 4-го отдела Разведуправления ГШ РККА генерал-майором Колгановым «Истоки политического недоверия Инсону»[84].

В этой справке, похожей на донос, сказано следующее:

«1. В течение продолжительного времени Инсон работал под руководством бывших руководящих работников Разведупра, оказавшихся врагами народа. Отсюда вытекает вывод: если враги народа продались сами иноразвед-кам, то спрашивается, почему же они не могли выдать Инсона. Так, например, бывший начальник 2-го отдела Карин являлся немецким шпионом, и он выдал, по его словам, некоторых наших секретных агентов в Китае. В бытность Карина начальником японского отделения По-кладок являлся японским шпионом.

2. Бывший начальник японского отделения (после Покладока) Сироткин оказался также японским шпионом. Сироткин показал органам НКВД, что он выдал японцам Инсона со всеми его источниками.

По показанию Сироткина, он выдал Инсона в конце 1938 года, и с этого времени Инсон начинает работать плохо, жалуется на усталость, усиленно просит отозвать его домой. Почти весь 1940 год Инсон настаивает на возвращении в СССР.

3. По записям врагов народа видно, что у Инсона имеется жена, которая живет в Берлине, она знает, что он коммунист и где находится.

В 1935 году Инсону Центром был направлен радист Фриц, личность также весьма темная. Известно только, что он сербский офицер, женат на русской белогвардей-ке, и больше ничего. Радиодело знает хорошо, срывов связи не было.

У Инсона нет истории о прошлой работе до партии, как он работал в партии, как попал в партию и затем в Разведупр.

Инсон является секретарем ячейки фашистов в немецком посольстве в Токио. Но когда спрашиваешь Инсона, почему он не поступает на официальную работу в посольстве, всегда следует ответ: «Вы знаете мое прошлое, поступающие на работу в немецкие учреждения тщательно проверяются гестапо, это может меня погубить».

Вопрос Инсона не новый, неоднократно ставился на обсуждение. Основной вопрос: почему японцы или немцы не уничтожат его, если он выдан им как советский разведчик? Всегда делается один вывод: японцы или немцы не уничтожают Инсона с той целью, чтобы отправить его к нам для разведывательной работы.

Информацию Инсона необходимо всегда сопоставлять с данными других источников и общим переживаемым моментом международного положения, а также тщательно ее анализировать и критически к ней относиться.

Инсон самолюбив и большого мнения о себе, что необходимо учитывать при руководстве им».

Р. Зорге пришлось работать в сложных условиях. Он понимал, отношение к нему и его организации изменилось. Но он продолжал работать, несмотря на трудности в Японии и недопонимание в Москве. Он принимал активное участие в борьбе против Гитлера, против германского фашизма, как и «Альта», он работал во имя будущего…

После начала Великой Отечественной войны, когда начальником Разведуправления был назначен генерал А. Панфилов, отношение к донесениям «Рамзая» изменилось. На бланках расшифрованных радиограмм сохранились резолюции А. Панфилова: «По донесениям «Инсона» составить Специальное сообщение», «Направить членам ГКО, начальнику Генштаба»[85], «В спецдонесение поставить сегодня» и другие.

Для того чтобы окончательно изменить отношение сотрудников Разведуправления к Р. Зорге, исполнявший обязанности начальника Разведуправления Генерального штаба Красной Армии генерал-майор танковых войск А. Панфилов 11 июля 1941 года написал резолюцию-распоряжение на одной из радиограмм «Рамзая»: «Учитывая большие возможности источника и достоверность значительной части его предыдущих сообщений, данные сведения заслуживают доверия».

В июле, августе и сентябре 1941 года ежедневно в Центр от «Рамзая» поступали срочные и важные донесения. 15 августа Р. Зорге сообщил, что немцы продолжают по дипломатическим каналам настойчиво оказывать давление на Японию с целью заставить ее вступить в войну против СССР.

14 сентября 1941 года Рихард Зорге направил в Центр два донесения, заслуживавшие особого внимания.

В первом — говорилось о том, что «по сведениям, полученным из МИД, Япония начнет войну на юге для обеспечения себя нефтью и металлами. Немецкий посол Отт потерял всякую надежду на выступление Японии против СССР».

На юге к этому времени у Японии оставался только один главный противник — тихоокеанский флот США, корабли которого базировались в Пёрл-Харборе. Сокрушительный удар по этой военно-морской базе японцы нанесли 7 декабря 1941 года.

После окончания войны, когда американцы без всякой военной необходимости сбросили на японские города две атомные бомбы и взяли под свой контроль японскую территорию, в их руки попали некоторые сохранившиеся документы следствия по делу Рихарда Зорге. В 1948 году по указанию генерала Дугласа Макартура начальник управления разведки штаба армии генерал Чарлз Уиллоуби и его подчиненные подготовили специальное исследование деятельности резидентуры Р. Зорге в Японии. Через  некоторое время этот объемный документ под названием «Меморандум» был рассекречен и передан журналистам. Американские газетчики по-разному оценили документ. Одних заинтересовали отношения Р. Зорге с американской писательницей Агнесс Смедли, которую обвинили в шпионской деятельности в пользу СССР, союзника США по антигитлеровской коалиции. Смедли пришлось долго оправдываться.

Другие журналисты обратили внимание на высокий профессионализм работы разведчика Рихарда Зорге. Корреспондент газеты «Вашингтон пост» Джон Норрис, в частности, писал, что «все девять лет, начиная с 1932 по 1941 год, Москва была полностью информирована о военных планах японского руководства». Американцев удивило то, что «все члены группы Зорге, как это ни покажется необычным, работали ради идеи, ради общего дела, а не ради денег…»

Наиболее опытные журналисты сумели получить полный секретный вариант этого документа. В закрытом варианте этого документа они обнаружили текст радиограммы Р. Зорге о планах японского руководства по нанесению ударов по военным объектам противника на юге. Предупреждение Р. Зорге могло спасти американских моряков от гибели, если бы руководство США поверило, как утверждали американские журналисты, сведениям, полученным от советского разведчика. Как предупреждение Р. Зорге оказалось у американцев, до сих пор остается тайной.

Во втором донесении «Рамзая» от 14 сентября 1941 года говорилось о том, что «по данным секретаря кабинета министров Одзаки, японское правительство решило не выступать в текущем году против СССР, однако вооруженные силы будут оставлены в Маньчжурии на случай выступления весной будущего года при условии поражения СССР к тому времени. После 15 сентября советский Дальний Восток можно считать гарантированным от угрозы нападения со стороны Японии».

По оценке бывшего первого заместителя начальника ГРУ ГШ ВС СССР генерал-полковника Анатолия Георгиевича Павлова, эта информация сделала возможной переброску наших частей с Дальнего Востока под Москву, что позволило зимой 1941 года защитить столицу, осуществить контрнаступление советских войск и сорвать планы германского командования по достижению быстрой победы над Советским Союзом. После разгрома немецких войск под Москвой японское правительство не решилось вступать в войну против СССР.

Не разведчики выигрывают войны, но они могут предупреждать военные конфликты между государствами… В 1941 году 25 донесений Рихарда Зорге были доложены И. В. Сталину. На основании 7 донесений «Рамзая» было подготовлено 7 специальных сообщений для высшего политического и военного руководства страны. Они были важны для безопасности СССР и могли оказать помощь в понимании угрозы, которая уже нависала над западными границами СССР.

Незадолго до ареста «Рамзай» доложил в Центр, что его «дальнейшее пребывание в Японии бесполезно», поэтому он ждет указаний: «возвращаться на Родину или выехать в Германию для новой работы?» Родиной Р. Зорге считал Советский Союз.

18 октября 1941 года японская тайная полиция арестовала Рихарда Зорге и членов его организации…

…Когда в Берлине узнали об аресте немецкого журналиста Рихарда Зорге, рейхсминистр иностранных дел Германии фон Риббентроп направил шифрованную телеграмму германскому послу в Токио. В телеграмме говорилось следующее:

«Послу. Лично.

Телеграммой от 23 марта 1942 года полномочный абвера в германской миссии в Чанчуне направил подробное сведение по вопросу о Рихарде Зорге… В ней отмечено, что Зорге ежедневно бывал в германском посольстве и регулярно, в конфиденциальном порядке, был информирован осведомленнейшим немецким источником. При этом на протяжении долгих лет он работал на Советскую Россию, в частности на Красную Армию, так что нанесен тяжелый ущерб интересам Японии и, прежде всего, интересам Германии…

Прошу вас исчерпывающе изложить в телеграмме, которую следует направить мне лично, вашу точку зрения по этому вопросу. Если Зорге действительно сообщал регулярно в Москву по тайному радиопередатчику информацию, передаваемую ему в посольстве, то мне абсолютно необходимо точно знать, какая это была информация и от кого он ее получал. Вот почему я прошу вас об исчерпывающем докладе: верно ли то, что Зорге постоянно бывал в посольстве, с кем любил беседовать там, каким доверием пользовался. Верно ли то, что Зорге, как докладывали здесь, любил вести также лично с вами конфиденциальные беседы по внешнеполитическим вопросам? Я также прошу вас изложить ваше мнение о том, как это было возможно принять там Зорге, несмотря на его коммунистическое прошлое, в члены партии в 1934 году и по рекомендации членов тамошнего посольства в 1936 году назначить его корреспондентом «Франкфуртер цайтунг…»

Риббентроп был разгневан. Он требовал от немецкого посла ответов на многие вопросы. Он не мог поверить, что в германском посольстве в Токио на протяжении нескольких лет действовал советский разведчик, который был «другом германского посла» Отта.

Риббентроп еще ничего не знал об «Альте» и «Арийце», которые добывали сведения непосредственно из министерства иностранных дел Германии в Берлине. Он не предполагал, что в германском посольстве в Москве советская военная разведка тоже имела своего человека, который передавал ей практически все указания, которые он, Риббентроп, направлял германскому послу в СССР Ф. фон Шуленбергу.

Приложение 1

НАЧАЛЬНИКИ РАЗВЕДЫВАТЕЛЬНОГО УПРАВЛЕНИЯ ГЕНШТАБА КРАСНОЙ АРМИИ НАКАНУНЕ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ

БЕРЗИН ЯН КАРЛОВИЧ

(начальник Разведывательного управления штаба РККА март 1924—апрель 1935 г., июнь — август 1937 г.)

Берзин Ян Карлович (Кюзис Петер Янович). Родился 13 (25) ноября 1889 г. Латыш. Из крестьян. Армейский комиссар 2-го ранга. В Рабоче-Крестьянской Красной Армии с 1919 г. Окончил Пролетарский университет, Академию общественных наук в Москве. Член РСДРП(б) с 1905 г. Участник революций 1905–1907 гг., Февральской и Октябрьской революций. Принимал активное участие в Гражданской войне1.

С мая 1917 г. — редактор коммунистической латышской газеты «Пролетариата Циня»[86] [87].

С декабря 1919 г. — сотрудник аппарата НКВД РСФСР. Был заместителем народного комиссара внутренних дел Советской Латвии (март — май 1919 г.), начальником политического отдела 11 — й Петроградской стрелковой дивизии (июнь — август 1919 г.). С августа 1919 г. назначен на должность начальника Особого отдела 15-й армии.

С 3 декабря 1920 г. служит в Регистрационном (разведывательном) управлении Полевого штаба РККА в должностях начальника сектора, помощника начальника 2-го (агентурного) отдела. С 27 декабря 1920 г. — начальник агентурного отдела.

С 5 марта 1924 г. — начальник разведывательного отдела Управления первого помощника начальника Штаба РККА. С 16 апреля 1924 г. — начальник Разведывательного управления Штаба РККА. С 1 сентября 1926 г. — начальник 4-го Управления Штаба РККА.

В апреле 1935 г. назначен заместителем командующего Особой Краснознаменной Дальневосточной армией. С октября 1936 по 31 мая 1937 г. — находился в командировке в Испании (главный военный советник республиканской армии).

9 июня 1937 г. вновь назначен начальником Разведывательного управления РККА. В этой должности находился до конца августа 1937 г.

В октябре 1937 г. уволен из РККА.

Арестован 27 ноября 1937 г. Приговором Военной коллегии Верховного суда СССР от 29 июля 1938 г. осужден к высшей мере наказания. Расстрелян. Реабилитирован в 1956 г.

Награжден орденом Ленина (1937), двумя орденами Красного Знамени (1928, 1937), монгольским орденом (1931).

УРИЦКИЙ СЕМЕН ПЕТРОВИЧ

(начальник Разведывательного управления штаба РККА апрель 1935—июнь 1937 г.)

Родился 18 марта 1895 г. в г. Черкассы Киевской губернии, в семье служащего. Еврей. Племянник М. С. Урицкого. В РККА с 1918 г. Член РСДРП с 1912 г. Воинское звание — комкор. Владел немецким, французским и польским языками.

В марте 1918 г. — начальник и комиссар кавалерии

3-й армии. В 1918 г. — военный секретарь советского Генерального консульства при гетманском и германском оккупационном управлении (г. Одесса).

В декабре 1918 г. — начальник организационно-инструкторского отдела Особого отдела Московского военного округа. В июне 1919 г. — начальник оперативного отдела 14-й армии. С августа 1919 г. — начальник штаба 58-й дивизии.

С августа 1920 г. — начальник оперативного отдела Разведывательного управления Штаба РККА.

В июне 1921 г. — начальник и комиссар Западного Черноморского укрепрайона и Одесского гарнизона.

С 15 августа 1922 г. — в распоряжении Разведывательного управления РККА. С августа 1922 г. — резидент РУ РККА в Германии.

25 сентября 1922 г. — окончил обучение в Военной академии Генерального штаба.

С 30 апреля 1924 г. — врид начальника Московской пехотной школы.

С 13 января 1925 г. — начальник Одесской пехотной школы. С 25 ноября 1925 г. — начальник Московской пехотной школы. С 1 апреля 1927 г. — командир и военный комиссар 20-й стрелковой дивизии им. Ленинградского губпрофсовета. С 1 января 1929 г. — заместитель начальника штаба Северо-Кавказского военного округа.

С 1 мая 1930 г. — командир и военный комиссар 8-го стрелкового корпуса. С 1 ноября 1930 г. — командир и военный комиссар 6-го стрелкового корпуса. С 10 июля 1931 г. — начальник штаба Ленинградского военного округа. С 29 августа 1932 г. — командир и комиссар 13-го стрелкового корпуса. С 20 января 1935 гг. — заместитель начальника Автобронетанкового управления РККА.

С 15 апреля 1935 г. — начальник Разведывательного управления РККА.

9 июня 1937 г. — освобожден от занимаемой должности и назначен заместителем командующего войсками Московского военного округа.

Арестован 1 ноября 1937 г. Приговором Военной коллегии Верховного суда СССР от 1 августа 1938 г. осужден к высшей мере наказания. Расстрелян. Реабилитирован в 1956 г.

Награжден двумя орденами Красного Знамени.

ГЕНДИН СЕМЕН ГРИГОРЬЕВИЧ (исполняющий обязанности начальника Разведывательного управления штаба РККА сентябрь 1937—май 1938 г.)

Родился в 1902 г. в г. Двинск. Еврей. В РККА с 1918 г., член РСДРП(б) с 1918 г. Старший майор госбезопасности.

Окончил Московские командные артиллерийские курсы (1920) и Высшие военно-химические курсы РККА (1921).

С января 1925 г. — начальник 7-го отделения контрразведки ОГПУ СССР. С апреля 1925 г. — заместитель начальника 6-го отделения КРО ОГПУ. С апреля 1926 г. — заместитель начальника 6-го отделения КРО по Западному краю. С февраля 1929 г. — начальник 9-го отделения КРО ОГПУ. С сентября 1930 г. — сотрудник для особых поручений Особого отдела ОГПУ. С апреля 1931 г. — помощник начальника отделения, затем начальник отделения в Особом отделе ОГПУ. С июля 1934 по май 1935 г. — начальник отделения в Особом отделе ГУГБ НКВД СССР, одновременно с ноября 1934 по сентябрь 1936 г. — помощник начальника Особого отдела ГУГБ НКВД СССР. С сентября 1936 по апрель 1937 г. — начальник УНКВД Западной области, одновременно с декабря 1936 по июль 1937 г. — заместитель начальника Особого отдела Белорусского военного округа.

С 8 сентября 1937 по 22 октября 1938 г. — заместитель начальника Разведывательного управления РККА.

Арестован 22 октября 1938 г. Приговором Военной коллегии Верховного суда СССР от 22 февраля 1939 г. приговорен к высшей мере наказания. Расстрелян. Реабилитирован в 1957 г.

Награжден орденом Ленина, двумя орденами Красного Знамени, медалью «XX лет РККА», двумя значками «Почетный работник ВЧК — ГПУ».

ОРЛОВ АЛЕКСАНДР ГРИГОРЬЕВИЧ

(исполняющий обязанности начальника Разведывательного управления штаба РККА май 1938—апрель 1939 г.)

Родился 18 июля 1898 г. в г. Пермь. Из интеллигенции. Русский. Комдив.

В 1915–1916 гг. — учился на юридическом факультете Московского университета. Мобилизован в армию. В 1917 г. окончил Михайловское артиллерийское училище.

После окончания училища направлен на румынский фронт.

С августа 1918 г. занимал различные должности в артиллерийских частях.

С августа 1922 г. — преподаватель артиллерии Объединенной военной школы ВЦИК.

С июня 1925 г. — помощник начальника юридическо-статистического отдела Главного управления РККА (весной 1925 г. заочно окончил правовое отделение факультета общественных наук МГУ). С ноября 1925 г. — помощник начальника законодательного отдела управления по военному законодательству и статистике ГУ РККА. С сентября 1926 г. — помощник начальника 1-й части 1-го отдела Управления делами Народного комиссариата по военным и морским делам РВС СССР.

С апреля 1928 г. — начальник законодательного отдела там же. С ноября 1930 г. — врид начальника управления делами Наркомата по военным и морским делам, помощник начальника Управления делами. С ноября 1931 г. — начальник Управления военных приборов РККА (одновременно начальник штаба военной части делегации по экспорту сухопутного вооружения на конференции по разоружению в Женеве). В июне 1932 г. — начальник того же управления в составе Главного артиллерийского управления РККА.

С декабря 1933 г. — помощник военного атташе при полномочном представителе СССР во Франции. С декабря 1934 г. — военный атташе при Полпредстве СССР в Германии.

С 8 сентября 1937 г. — заместитель начальника Разведывательного управления РККА.

С октября 1938 г. исполнял обязанности начальника РУ РККА.

13 апреля 1939 г. — зачислен в распоряжение наркома обороны. С апреля 1939 г. — начальник кафедры Академии иностранных языков РККА.

Арестован 30 июня 1939 г. Приговором Военной коллегии Верховного суда СССР от 24 января 1940 г. приговорен к высшей мере наказания. Расстрелян.

Реабилитирован в 1955 г.

Награжден двумя орденами Красного Знамени.

ПРОСКУРОВ ИВАН ИОСИФОВИЧ

(начальник Разведывательного управления Наркомата обороны — заместитель наркома обороны СССР 14 апреля 1939—27 июля 1940 г.)

Родился 18 февраля 1907 г. в с. Малая Токмачка Ореховского района Днепропетровской области, украинец, из рабочих. Генерал-лейтенант авиации, Герой Советского Союза. В Красной Армии с 1931 г. Член ВКП(б) с 1927 г. Окончил рабфак (1927–1930), школу военных летчиков в Харькове (1931–1933), учился в Харьковском институте механизации и электрификации.

С марта 1934 г. — курсант школы военно-морских летчиков им. Сталина (г. Ейск). С мая 1934 г. — командир корабля 23-й авиационной бригады (г. Монино, Московский военный округ). С января 1935 г. — командир отряда там же. С 25 по 30 октября 1935 г. в составе советской делегации участвовал в Международном авиационном состязании в качестве командира самолета (г. Бухарест, Румыния). С января 1936 г. — командир 89-й тяжелой бомбардировочной авиационной эскадрильи. В сентябре 1936 г. совершил рекорд, выполнив по заданию правительства перелет Москва — Хабаровск за 28 часов 10 минут.

С октября 1936 по июнь 1937 г. участвовал в боевых действиях с фашистами в Испании.

С июля 1937 г. — командир 54-й авиационной бригады (г. Белая Церковь, Киевский военный округ). В декабре 1937 г. избран депутатом Верховного Совета СССР. С июня 1938 г. — командующий 2-й отдельной авиационной армией особого назначения (г. Воронеж).

14 апреля 1939 г. назначен заместителем наркома обороны СССР — начальником 5-го Управления РККА. С июня 1939 г. — член Главного военного совета Наркомата обороны.

С 27 июля 1940 г. — в распоряжении наркома обороны СССР. В сентябре 1940 г. — командующий ВВС Дальневосточного фронта. С октября 1940 г. — помощник начальника Главного управления ВВС КА по дальней бомбардировочной авиации. 30 мая 1941 г. снят с должности и назначен начальником ВВС — начальником авиационного отдела 7-й армии.

Арестован 27 июня 1941 г. Расстрелян.

Реабилитирован в 1954 г.

Награжден орденом Ленина, двумя орденами Красного Знамени, двумя орденами Красной Звезды, золотыми часами от наркома обороны[88].

ГОЛИКОВ ФИЛИПП ИВАНОВИЧ

(заместитель начальника Генерального штаба — начальник Разведывательного управления Наркомата обороны СССР июль 1940-ноябрь 1941 г.)

Родился 16 (29) июля 1900 г. в д. Борисово Курганской области. Русский. Маршал Советского Союза.

В Красной Армии с 1918 г. Член компартии с 1918 г. Окончил военно-агитаторские курсы в Петрограде (1919), курсы усовершенствования высшего начсостава (1929), военную школу, Военную академию им. М. В. Фрунзе (1933).

Участник Гражданской войны, был командиром стрелкового полка 61-й стрелковой дивизии Приволжского военного округа, командовал 8-й отдельной механизированной бригадой, 45-м механизированным корпусом Киевского военного округа, был членом Военного совета Белорусского военного округа (1938–1939), командовал 6-й армией.

11 июля 1940 г. — назначен начальником 5-го Управления РККА. С июля 1940 г. — начальник Разведывательного управления Генерального штаба РККА — заместитель начальника Генерального штаба РККА. Эту должность занимал до октября 1941 г.

В начале Великой Отечественной войны возглавлял советскую военную миссию в Англии и США. С октября 1941 г. — командующий 10-й резервной армией, принимал участие в битве под Москвой.

С февраля 1942 г. — командовал 4-й ударной армией. С апреля 1942 г. — командующий Брянским фронтом. С 14 июля 1942 г. — Воронежским фронтом. В тот же день назначен командующим 1-й гвардейской армией. С августа 1942 г. — заместитель командующего войсками Юго-Восточного (с 28.09.1942 г. — Сталинградского) фронта. В октябре 1942 г. — в распоряжении наркома обороны. 13 октября 1942 г. — назначен заместителем командующего войсками Северо-Западного фронта.

16 октября 1942 г. — назначен на должность начальника Главного разведывательного управления Красной Армии.

С 22 октября 1942 г. — командующий Воронежским фронтом. В марте 1943 г. — в распоряжении Ставки Верховного Главнокомандования. С апреля 1943 г. — заместитель наркома обороны по кадрам. С мая 1943 г. — начальник Главного управления кадров.

В 1944–1945 гг. возглавлял Группу по обобщению и анализу сведений о Германии Ставки Верховного Главнокомандования.

27 апреля 1947 г. — уполномоченный Совета Народных Комиссаров СССР по делам репатриации граждан СССР. 28 апреля 1947 г. — начальник Главного управления кадров Министерства обороны СССР. С сентября 1950 г. — командующий отдельной механизированной армией. В апреле 1956 г. — начальник Военной академии бронетанковых войск. В январе 1958 г. — начальник Главного политического управления СА и ВМФ.

С июня 1962 г. — генеральный инспектор группы генеральных инспекторов МО СССР. Исключен из списков офицерского состава в связи со смертью 8 августа 1980 г.

Награжден четырьмя орденами Ленина, орденом Октябрьской Революции, четырьмя орденами Красного Знамени, Суворова 1-й степени, Кутузова 1-й степени, Трудового Красного Знамени, двумя орденами Красной Звезды, орденом «За службу Родине в ВС СССР» 3-й степени.

Приложение 2

ВОЕННЫЕ РАЗВЕДЧИКИ И ВОЕННЫЕ АТТАШЕ (январь — июнь 1941 г.)

Полковник ЕРЕМИН ГРИГОРИЙ МИХАЙЛОВИЧ

(псевдоним — «ЕЩЕНКО»)

Родился в 1904 г. в деревне Эммануйловка Льговского района Курской области, русский, из крестьян.

Образование: общее — сельская школа и школа повышенного типа; военное: пехотная школа и Специальный факультет Военной академии им. М. В. Фрунзе.

В Красной Армии с 1926 г. В военной разведке — с августа 1938 г.

До 1940 г. работал в аппарате РУ РККА. В августе 1940 г. направлен в Румынию на должность сотрудника советского посольства.

Выполнял обязанности резидента военной разведки в Румынии.

После нападения фашистской Германии на СССР возвратился в Москву. Попросился на фронт. Был направлен в действующую армию. Проходил службу на должностях заместителя начальника и начальника разведывательного отдела штаба Южного фронта, начальника разведотдела 12-й армии и начальника разведотдела группы войск.

Уволен в запас в феврале 1961 г.

Генерал-майор ЛЯХТЕРОВ НИКОЛАЙ ГРИГОРЬЕВИЧ

(псевдоним — «НАК»)

Родился 22 апреля 1905 г. в г. Могилев. Белорус. В 1918 г. окончил четыре класса реального училища. В 1928 г. окончил школу командиров РККА, в 1936 г. — Военную академию им. М. В. Фрунзе.

В Красной Армии с 1922 г.

В военной разведке — с 1936 г.

В 1940 г. назначен на должность военного атташе при Посольстве СССР в Венгрии.

С августа 1941 по октябрь 1941 г. был начальником отдела в центральном аппарате Разведуправления.

С октября 1941 по июнь 1945 г. был военным атташе при Посольстве СССР в Турции.

В 60-х гг. работал на руководящих должностях в Главном управлении Генерального штаба.

В 70-х гг. был начальником кафедры военно-дипломатической службы в Академии Советской Армии.

Полковник НИКИТУШЕВ НИКОЛАЙ ИВАНОВИЧ

(псевдоним — «АКАСТО»)

Родился в 1906 г. Русский, уроженец станции Кулицкая Октябрьской железной дороги (Калининская область).

В Красной Армии с 1928 г. Окончил Академию бронетанковых и механизированных войск и Академию Генерального штаба. В 1939 г. зачислен в военную разведку.

В январе 1940 г. назначен на должность военного атташе при Полпредстве СССР в Швеции, где работал до марта 1945 г.

После возвращения из командировки в Москву работал в центральном аппарате военной разведки.

Генерал-лейтенант САМОХИН АЛЕКСАНДР ГЕОРГИЕВИЧ

(псевдоним — «СОФОКЛ»)

Родился 7 августа 1902 г. на хуторе Верхне-Бузиновка Сиротинской станицы 2-го Донского округа (позднее — Сталинградская область) в семье казака-бедняка. Русский. В 1916 г. окончил приходскую школу в г. Казани. С 1916 г. — чернорабочий казанских пороховых заводов.

В РККА вступил в мае 1919 г. В июле 1920 г. направлен на трехмесячные командно-пулеметные курсы. С мая 1921 г. — командир пулеметного взвода. С ноября 1921 г. — слушатель Киевской Высшей объединенной военной школы. После службы в войсках поступил в Военную академию им. М. В. Фрунзе. С октября 1937 г. — начальник Орджоникидзевского пехотного училища. С апреля 1940 г. — заместитель Управления военно-учебных заведений РККА. С сентября 1940 г. — военный атташе СССР в Югославии. В мае 1941 г. выехал из Югославии в связи с отъездом всех сотрудников советского посольства.

С июня по сентябрь 1941 г. — командир 29-го стрелкового корпуса. В декабре назначен на должность заместителя командующего войсками 16-й армии по тылу.

Был помощником начальника РУ ГШ КА и начальником информационного отдела. В мае 1942 г. назначен командующим войсками 48-й армии.

В 1940 г. присвоено воинское звание «генерал-майор». Службу в Вооруженных силах завершил в звании «генерал-лейтенант».

С января 1955 г. был преподавателем общевойсковой подготовки Московского государственного университета.

Полковник СЕРЕДА ЛЕОНИД АНДРЕЕВИЧ

(псевдоним — «ЗЕВС»)

Родился в 1906 г. в с. Александровка Черниговской области, украинец. Образование высшее — окончил Военную академию им. М. В. Фрунзе в 1940 г.

В системе военной разведки работал с 1940 по 1955 г.

С декабря 1940 по ноябрь 1941 г. находился в должности помощика военного атташе Посольства СССР в Болгарии.

Выполнял обязанности помощника главного резидента военной разведки в Софии.

С ноября 1941 по ноябрь 1945 г. работал в центральном аппарате Разведуправления Красной Армии.

С ноября 1945 по март 1948 г. был начальником Военного отдела Специальной консультативной комиссии, а по оперативной линии — главным резидентом военной разведки в Болгарии.

С 1948 по 1955 г. работал на руководящих должностях в Главном разведывательном управлении.

Уволен в запас в 1955 году по состоянию здоровья.

Полковник СКОРНЯКОВ НИКОЛАЙ ДМИТРИЕВИЧ

(псевдоним — «МЕТЕОР»)

Родился в 1907 г. в г. Белгороде Курской области. Русский.

В Красной Армии с 1927 г.

С 1926 по 1927 г. учился в Ленинградской военнотеоретической школе, после окончания которой работал летчиком-инструктором и командиром авиационного отряда.

С 1932 по 1936 г. учился в Военно-воздушной академии им. Жуковского. После окончания обучения до 1937 г. был командиром авиационной эскадрильи Белорусского военного округа.

В 1939 г. окончил Академию Генерального штаба.

В сентябре 1939 г. командирован в Берлин на должность помощника военного атташе по авиации. Находясь в командировке в Германии, исполнял обязанности резидента военной разведки. Руководил операциями по организации связи военного разведчика капитана Николая Зайцева с Ильзе Штёбе («Альта»).

В мае 1941 г. возвратился из командировки в Москву и работал четыре месяца в центральном аппарате Развед-управления. По личной просьбе Н. Скорнякова его направили в распоряжение начальника 3-го Управления Военно-Воздушных Сил Красной Армии. Был инструктором в летном училище в г. Волынске. Длительное время работал на различных должностях в штабе ВВС Прибалтийского военного округа.

Генерал-майор СМИРНОВ ИВАН ВАСИЛЬЕВИЧ (псевдоним — «ОСТВАЛЬД»)

Родился в 1901 г. в д. Ельники Бежецкого района Калининской области. Русский.

В Красной Армии с 1920 г. На командных должностях с 1921 г. В 1924 г. был политруком 155-го и затем 54-го стрелковых полков. В 1925 г. окончил курсы среднего комсостава. В 1926–1929 гг. был командиром роты 54-го стрелкового полка.

В 1934 г. окончил Военную академию им. М. В. Фрунзе. С 1934 по 1937 г. был начальником 1-й части 3-й горнострелковой дивизии.

После окончания в 1939 г. Военной академии Генерального штаба направлен на работу в отдел внешних сношений НКО.

С октября 1939 по июнь 1941 г. был военным атташе при Посольстве СССР в Финляндии. Передал в Москву значительное количество сведений о сосредоточении немецких войск в Финляндии накануне нападения Германии на СССР.

С июля 1941 по январь 1945 г. состоял в распоряжении начальника ГРУ ГШ, в 1943–1944 гг. — был заместителем военного советника СССР в Китае, с января по июнь 1945 г. находился в распоряжении Военного совета 1-го Белорусского фронта. В апреле 1945 г. присвоено воинское звание «генерал-майор».

В период с 22 августа по 6 сентября 1945 г. выполнял специальное задание Верховного Командования по разоружению частей и соединений Квантунской армии на Дальнем Востоке.

В послевоенные годы работал военным атташе при Посольстве СССР во Франции.

Генерал-майор артиллерии СУСЛОПАРОВ ИВАН АЛЕКСЕЕВИЧ

(псевдоним — «МАРО»)

Родился в 1897 г. в д. Крутихин Куменского района Кировской области. Русский.

В 1916–1918 гг. служил в царской армии в чине младшего унтер-офицера. В Красной Армии с октября 1918 г. Участвовал в Гражданской войне, в боях против Колчака и Врангеля, в ликвидации банд Махно. С 1918 по 1932 г. прошел путь от помощника командира взвода до командира дивизиона.

В 1933–1938 гг. обучался в Артиллерийской академии РККА им. Ф. Э. Дзержинского. С сентября 1939 г. — в Разведуправлении Красной Армии.

С сентября 1939 по август 1941 г. — военный и воздушный атташе при Посольстве СССР во Франции.

С августа 1941 по февраль 1943 г. — начальник Главного управления начальника артиллерии Красной Армии, затем — начальник артиллерийских курсов. С февраля 1943 по июнь 1944 г. — заместитель командующего, затем командующий артиллерией одной из армий Западного фронта.

С октября 1944 по сентябрь 1945 г. — начальник военной миссии СССР во Франции.

Вплоть до увольнения в запас в марте 1955 г. занимал командные должности в Военно-дипломатической академии.

Генерал-майор ТУПИКОВ ВАСИЛИЙ ИВАНОВИЧ (псевдоним — «АРНОЛЬД»)

Родился в 1901 г. в г. Курске. Русский.

Образование: общее — двухклассная школа, Тульское техническое училище, военные курсы «Выстрел». В 1933 г. окончил Военную академию им. М. В. Фрунзе.

В Красную Армию вступил в 1922 г. К марту 1935 г. прошел путь от красноармейца до командира полка.

С марта 1935 по июнь 1937 г. был военным атташе при Посольстве СССР в Эстонии. С июля 1937 по июль

1938 гг. был начальником штаба армейского корпуса Ленинградского военного округа. С июля 1938 по апрель

1939 г. был заместителем, а затем начальником штаба Харьковского военного округа. Имел воинское звание «комбриг».

4 июня 1940 г. присвоено воинское звание «генерал-майор».

3 декабря 1940 г. назначен на должность военного атташе при Посольстве СССР в Германии.

Возвратившись в Москву после нападения фашистской Германии на СССР, попросился на фронт. Был назначен начальником штаба Юго-Западного фронта. Погиб в бою летом 1941 г.

Полковник ЯКОВЛЕВ АЛЕКСАНДР ВЛАДИМИРОВИЧ

(псевдоним — «САВВА»)

Родился в 1904 г. с. Хортица Запорожской области. Русский.

В Красной Армии с 1926 г.

Образование: окончил военную школу им. ВЦИК в 1929 г., Оренбургскую военную школу штурманов в 1931 г.

До 1937 г. работал в авиационных частях инструктором, летчиком, командиром звена, был помощником начальника отдела высших учебных заведений ВВС СССР.

В 1937–1938 гг. учился в Высшей дипломатической школе Наркомата иностранных дел.

В 1938–1939 гг. был начальником штаба Краснодарского военного авиационного училища. С 1940 по 1955 г. проходил службу в военной разведке. С июля 1940 по июнь 1941 г. был консулом в Генеральном консульстве СССР в Праге. По линии военной разведки — был резидентом.

С февраля 1942 по март 1946 г. работал в Посольстве СССР в Болгарии.

С 1946 по 1955 г. был преподавателем в Военно-дипломатической академии.

В марте 1955 г. уволен в запас.

Подполковник ЗАЙЦЕВ НИКОЛАЙ МАКСИМОВИЧ (псевдоним — «ВИНЕ»)

Родился в 1910 г. в г. Саратове. После окончания пяти классов общей школы поступил в фабрично-заводское училище. Работал пекарем на хлебозаводе.

В Красной Армии с 1932 г. В 1936 г. окончил Ленинградское артиллерийское училище. Служил на командных должностях. Владел немецким и английским языками. В начале 1936 г. отобран для работы в военной разведке. Окончил курсы. В феврале 1937 г. направлен в командировку в Берлин. Работал курьером охраны и портье в Торговом представительстве СССР в Германии. Одновременно выполнял различные задания военной разведки.

Первая командировка в Германию завершилась в ию-не 1939 г.

Вторая командировка началась с сентября 1939 г. и продолжалась до нападения Германии на СССР.

Во второй командировке Вине руководил работой Ильзе Штёбе («Альта»), проводил с ней агентурные встречи, получал донесения и т. д.

В конце декабря 1940 г. Н. М. Зайцев добыл первые сведения о том, что Гитлер подписал план войны Германии против СССР (директива «Барбаросса»), другие данные о подготовке Германии к войне против СССР. Новые данные, полученные Зайцевым в январе 1941 г., подтвердили первое сообщение «Альты», были достоверны и докладывались высшему политическому и военному руководству СССР.

Капитан Н. М. Зайцев руководил работой «Альты» профессионально, не допустил ни одной оперативной ошибки.

После возвращения в Москву попросился на фронт.

Службу в Вооруженных Силах СССР закончил в звании «подполковник».

Воентехник 2-го ранга ШАРОВ МИХАИЛ СЕРГЕЕВИЧ

(псевдоним — «КОРФ»)

Родился в 1907 г. в Москве. Русский.

С 1920 по 1922 г. работал посыльным на Казанском вокзале Московской железной дороги.

В 1927 г. окончил Московский промышленно-экономический техникум им. Плеханова.

С 1931 по 1933 г. — директор школы фабрично-заводского обучения мясной промышленности.

В 1939 г. окончил исторический факультет Московского государственного университета. Хорошо владел французским и английским языками, знал румынский, немецкий, турецкий и латинский языки.

С 1940 по июнь 1941 г. работал корреспондентом ТАСС в Бухаресте. Был привлечен полковником Г. М. Ереминым к работе на военную разведку в качестве связника. М. С. Шарову был присвоен псевдоним «Корф» и воинское звание «военинженер 1-го ранга».

М. С. Шаров руководил работой источника «АВС».

В первой половине 1941 г. Шаров создал свою агентурную группу, которая добывала важную военно-политическую информацию о фашистской Германии.

После нападения Германии на СССР М. С. Шаров направлен на работу корреспондентом ТАСС в Турцию.

Приложение З

ПОДГОТОВКА ФАШИСТСКОЙ ГЕРМАНИИ К НАПАДЕНИЮ НА СОВЕТСКИЙ СОЮЗ

Документы Разведывательного управления Генштаба Красной Армии (июнь 1940 г. — июнь 1941 г.)

Документ № 1

Из сводки 5-го Управления РККА

«О положении в Германии, Румынии и Латвии»[89]

19 июня 1940 г.

Германия

Усиление германских войск на границе с Литвой

По агентурным данным, в Восточной Пруссии на границе с Литвой в течение 16 и 17 июня происходило быстрыми темпами усиление германских войск. Войска перебрасывались к границе, главным образом в районе Эйдткунена, Тизита и Клайпеды, по грунтовым и железным дорогам.

На границе с Литвой отмечены части в следующих пунктах:

в Доленене (10 км юго-восточнее Шталлупена) — 25 пп;

в Ширвиндте (25 км юго-вост. Пилькаллкена) — пехотный б/н[90].

в Билдервайчене (10 км северо-восточнее Шталлупена) — две роты бронемашин;

в Шталлупене — штаб пехотного полка и две роты бронемашин;

в Эйдткунене — пехотный батальон.

Усиление гарнизона в Кенигсберге и дополнительная мобилизация в Восточной Пруссии

По тем же данным, в Кенигсберг прибыло два транспорта с войсками. Гарнизон Кенигсберга приведен в боевую готовность. В Восточной Пруссии объявлена дополнительная мобилизация.

Румыния

О сосредоточении на севере 4-й и 1-й горнострелковых бригад

По данным РО КОВО[91], 4-я горнострелковая бригада сосредоточена в районе Бырсана (20 км юго-восточнее Сегета), Борта. Штаб Борта.

По тем же данным, штаб 1-й горнострелковой бригады, ранее отмечавшийся в Кымполунге, находится в Яко-бень (20 км юго-западнее Кымполунга).

По непроверенным данным, Румыния развернула в процессе мобилизации армии две горнострелковые бригады, то есть в настояший момент пять бригад, из которых в данном районе находится еше две горнострелковые бригады (в Быстрице), 3-я горнострелковая бригада находится в Синала (южнее Братова), местонахождение 5-й горнострелковой бригады не установлено.

Посещение Кишинева руководящими румынскими офицерами

По данным РО КОВО, 15 июня в Кишинев прибыл министр вооружений Словеску, министр национальной обороны Илкуш и главный инспектор армии (по-ви-димому, генерал Моташ — командуюший Восточным фронтом). Прибывшие были встречены командиром 3-го ак генералом Антонеску и 16 июня выехали в Кишинев.

Выводы

1. Германия усиливает свои войска на границе с Литвой.

2. Переброску на север Румынии 4-й горнострелковой бригады и нахождение в этом районе 1-й горнострелковой бригады, в районе Быстрицы — 2-й горнострелковой бригады можно расценивать как прикрытие специальными горнострелковыми частями горных проходов с севера на юг (от стыка советской и словацкой границ).

Зам. народного комиссара обороны СССР генерал-лейтенант авиации И. Проскуров

Документ № 2

Сводка 5-го Управления РККА по событиям на Западе, адресованная наркому обороны СССР Маршалу Советского Союза С. К. Тимошенко[92]

Совершенно секретно

№ 86/252104 сс

20 июля 1940 г.

Экз. № 5

Германия

Количество и группировка германских войск в Восточной) Пруссии, на территории б(ывшей) Польши и Австрии (на словацко-венгерской границе) (итоговые данные на 16.7.40 г.)

1. Группировка германских войск в Восточной Пруссии и бывшей Польши на 15.6.40 г. до начала переброски войск с запада:

На территории В. Пруссии на 15 июня было установлено до 7 пехотных дивизий и 2 кав(алерийских) полка.

Штабы корпусов находились: в Кенигсберг и Инстербург (нумерация не установлена);

Штабы дивизий: 21 пд в Летцен, 10 пд в Сувалки и неустановленой нумерации: в Кенигсберг, в Инстербург и в Ортельсбург.

В Данциге находился штаб XX ак.

На территории б(ывшей) Польши на 15 июня находилось до 20 пехотных дивизий и 4 кав. полка.

Крупные штабы установлены были в следующих пунктах:

— штаб восточной группы в Лодзь;

— штабы армий: 1-й — в Варшаве и 4-й — в Краков;

— штабы армейских корпусов; XXI в Познань, III в Лодзь, ХХХ11 в Люблин, VII в Краков и неустановленной нумерации в Варшаве;

— штабы пехотных дивизий: 42 в Лохув, 182 и 431 в Лодзь, 530 в Неборов, 218 в Пулавы, 424 в Холм, 28 в Краков, 139 в Новы-Сонч, 2 гсд[92] в Горлице и неустановленной нумерации: в Быдгощ, в Торн, в Познань, в Варшаве, в Серадзь, в Люблин, в Кельцы, в Жешув и Тарное.

2. После капитуляции Франции германское командование приступило к переброскам своих войск с запада на восток и юго-восток, значительное количество которых было переброшено в В(осточную) Пруссию, на территорию б. Польши и в Австрию.

За период с 19.6 по 14.7 агентурой 5-го Управления и РО ЗОВО и КОВО отмечено 860 воинских эшелонов, проследовавших с запада в восточном и юго-восточном направлениях.

В итоге можно считать, что за этот период в Восточную) Пруссию переброшено с Запада до 6 пехотных дивизий (и в них до двух моторизованных, т. к. отмечено до четырех моторизованных полков в двух разных районах), 5 кав. полков, свыше двух танковых бригад (танковая бригада и шесть танковых батальонов) и до 3 000 человек морской пехоты с артиллерией.

На территорию б. Польши за этот же период прибыло следующее количество частей и соединений:

а) Против ЗапОВО — до 3 пехотных дивизий и танкового полка;

б) Против КОВО — до 5 пехотных дивизий, кав. полка и танковой части неустановленной численности. [93]

3. Группировка германских войск на 16.7.40 с учетом вновь прибывших частей:

В В(осточной) Пруссии — до 13 пехотных дивизий, из них до двух дивизий моторизованных, танковая бригада, 6 танковых батальонов и 7 кав. полков.

— Штабы корпусов отмечены в Кенигсберг и Инстер-бург и в Ортельсбург.

— Штабы дивизий: 21 пд в Летцен, 10 пд в Сувалки и 161 пд в Кенигсберг; неустановленной нумерации — в Тильзит, в Рагнит, в Инстербург и в Ортельсбург.

— В районе Данцига установлено свыше пехотной дивизии, штаб XX ак и штаб 18 пд.

Из указанного количества соединений непосредственно на германо-литовской границе сосредоточено до 9— 10 пехотных дивизий (в том числе до двух дивизий моторизованных), 6 танковых батальонов и до 4 кав. и 9 артиллерийских полков, а на границе с СССР на участке Сувалки, Йоганнесбург — 1–2 пехотные дивизии и кавалерийский полк.

На территории б. Польши — до 28 пехотных дивизий, танковый полк, танковая часть неустановленной численности и нумерации и 5 кав(алерийских) полков. Кроме того, по данным НКВД, требующим проверки, в район Варшавы прибыло с 1 по 7.7 до 7 пех. дивизий.

Крупные штабы установлены в следующих пунктах:

— штаб восточной группы в Лодзь;

— штабы армий: 1-й в Варшаве и 4-й в Кракове;

— штабы армейских корпусов: XXI в Познань, III в Лодзь, XXXII в Люблин, VII в Краков и неустановленной нумерации в Варшаве;

— штабы пехотных дивизий: 42 в Лохув, 182 и 431 в Лодзь, 530 в Неборов, 218 в Пцулавы, 424 в Холм, 28 в Краков, 139 в Новы-Сонч, 2 гсд в Горлице и неустановленной нумерации: Быдгощ, в Торн, в Познань, в Варшаве, в Серадзь, в Радом, в Люблин, в Кельцы, в Замостье, в Жушев и Тарное.

Группировка германских войск на территории б. Польши по направлениям распределяется следующим образом:

Против ЗОВО — до 13 пехотных дивизий (без учета до сих пор не подтвердившихся 7 пех. дивизий в районе Варшавы), танковый полк и 2 кав. полка. Из них непосредственно в приграничных районах с СССР на участке Остроленка, Бяла-Подляска — до 8 пех. дивизий, танковый полк и 2 кав. полка.

Против KQBO — до 15 пех. дивизий, танковая часть неустановленной численности и нумерации и 3 кав. полка. Из них непосредственно в приграничных районах с СССР на участке Владова, Томашев — до 4 пех. дивизий, 2 кав. полка и танковая часть неустановленной численности и нумерации; в районе Лежайск, Санок, Крыница и Домброва — до 8 пехотных дивизий и кав. полк.

В Австрии — на словацко-венгеро-югославской границе 12–13 дивизий, из них 2 танковые.

Кроме того, в районе Зволен (Словакия) отмечена танковая часть неустановленной численности и нумерации и в районе Спишке Подграде, Прашов — скопление пехоты и артиллерии неустановленной численности.

Вывод:

Переброска германских войск в В. Пруссию и на территорию б. Польши подтверждается рядом агентурных источников, данными иностранной прессы и заявлением германского военного атташе в Москве от 5.7.40, предупредившим о предстоящих перебросках, мотивируя их как возвращение частей на старые места расквартирования.

За период с 15.6 по 16.7.40 германские части усилились в В. Пруссии на 6–7 дивизий, а в б. Польше — на 8 дивизий (без учета 7 пех. дивизий в районе Варшавы). Переброска продолжается.

Приложение: Перечень перебросок на 4 листах и схема[94] группировки германских войск.

Начальник 5-го Управления Красной Армии

генерал-лейтенант (Голиков)

Приложение

Перечень перебросок германских войск на восток и юго-восток, засеченных агентурой 5-го Управления и РО ЗапОВО и КОВО за период с 15.6 по 14.7.40 г.

В В. Пруссию:

прибытие в Мемель 15.6 3 000 человек морской пехоты с артиллерией;

прибытие 16 июня в Допенен (10 км ю.-в. Сталлпе-нен) — 206 пп;

прибытие 18 июня в Погеген (10 км сев. Тильзит) — 3 эшелона с войсками и в Ширвиндт танковой части неустановленной численности;

прибытие 18 июня в район между Хейдекруг и Погеген (10 км с.-в. Тильзит) 61-го пехотного полка, моточасти и артиллерии неустановленной численности, и в Мемель до пехотного полка;

прибытие в Мемель с 18 по 29 июня двух пехотных полков;

сосредоточение 21.6 в лесу в районе Кальвелен (37 км восточнее Тильзит) до пехотной дивизии с танками;

прибытие в Сувалки в ночь с 29 на 30 июня двух полков моторизованной пехоты;

прибытие в Хейдекруг из Тильзита 4, 5 и 6 июля по одному эшелону войск;

проследование 7 июля через Тильзит на Погеген колонны танков глубиной до 10 км;

прибытие в Кенигсберг танковой бригады; установление на 12.7 в Мариенвердер 276 пп и кавалерийского полка;

прибытие с 9 по 13 июля в Гумбинен 26, 44 и 204-го пп; проследование в район Сейны 10–11.7 до 8 эшелонов войск;

установление на 13.7 в районе Мемель до 2-х пехотных полков и танкового батальона и в Каукемене (20 км с.-з. Тильзит) до моторизованного пехотного полка;

прибытие 13.7 в Приекуле (ю.-в. Мемель) до двух полков моторизованной пехоты;

прибытие 15.7 в лес (3 км сев. Мемель) 167-го пехотного полка и в г. Мемель —8, 10 и 306-го кавалерийских полков, прибытие 15.7 в район Данцига 18 пд, 6 ап и 26 ап.

На территорию б. Польши

проследование 17.6 из Варшавы на Седлец части 180 пп; проследование 19.6 через Берлин на Восток 2 эшелонов войск с артиллерией и машинами;

проследование 25.6 из Варшавы на Седлец 3 эшелонов войск;

проследование 25.6 через Седлец на Янув-Подляски частей 635-го пехотного полка;

прибытие 27.6 в Варшаву 200 мотоциклистов; проследование 27.6 через Варшаву в восточном направлении части 6-го пехотного полка;

проследование 28.6 из Соколув через Острув на Ост-роленки 2 воинских эшелонов;

проследование 29.6 через Прасныш на Остроленки части 662-го пехотного полка;

прибытие с 1 по 7.7 в Варшаву и ее окрестности семи пехотных дивизий;

проследование с 5 по 7.7 через Берлин по железной дороге Берлин — Франкфурт на О(дере) и Берлин — Котбус по 6 эшелонов в сутки;

проследование 5.7 через Остроленка 3 эшелонов преимущественно с пехотой;

прибытие 20.6 в район Ярослав, Дубецко до пехотного полка;

проследование 28.6 через Краков на Бохня и далее на юг 4 воинских эшелонов;

проследование 6–9.7 через Краков на Бохня 55 эшелонов с войсками;

прибытие за то же время в Краков моторизованного полка, 33 орудий, ПТО, 220 полевых орудий, 90 зенитных орудий, 180 танков и 6 бронепоездов;

проследование 6—14.7 по железной дороге Пршеров, Моравска-Острава в Польшу около 307 эшелонов;

прибытие в период с 1.7 по 7.7 следующих частей: в Люблин танковой части;

в г. Кросно 647-го, 438-го, 289-го, 134-го и 36-го пехотных полков;

в г. Ярослав 39-го пехотного полка и 116-го арт. полка; в г. Пшеворск 192-го пех. полка, 44-го тяж. арт. полка и 16-го отдельного пулеметного батальона.

На территорию Протектората:

проследование с 3 по 5.7 через Протекторат на восток 298 эшелонов с войсками;

проследование 4–5.7 через Оломуц 62 эшелонов с войсками;

проследование с 10 по 13.7 через Колин на Пардуби-це 60 эшелонов с войсками.

На территорию Австрии:

прибытие 30.6 в Вену 600 человек парашютистов; прибытие с 7 по 13.7 в Вену двух моторизованных дивизий;

проследование 9—10.7 через Пильзен на Чешске-Бу-деевице 46 эшелонов с войсками;

установление в Австрии на словако-венгро-югослав-ской границе до 12–13 пехотных дивизий, в число которых, очевидно, входят две мотомеханизированные дивизии, прибывшие в район Вены с 7 по 13 июля.

Начальник 1-го отделения 5-го Отдела

5-го Управления Красной Армии

подполковник (Костомаха)

Документ № 3

Донесение Рамзая из Токио

начальнику Разведуправления Генштаба Красной Армии 17 августа 1940 г.

Острова, 17 августа 1940 г.

Посол Отт получил указание информировать японцев о том, что немецкие войска, которые были посланы к восточной границе, не имеют какого-либо отношения к СССР.

Они были посланы туда потому, что в них нет большой нужды во Франции, а время роспуска еще не настало.

Рамзай

Документ № 4

Указание штаба Оперативного руководства ОКБ руководству абвера о мероприятиях по дезинформации советского военного командования[95] 6 сентября 1940 г.

В ближайшие недели концентрация войск на востоке значительно увеличится. К концу октября необходимо добиться положения, указанного на прилагаемой карте[96].

Из этих наших перегруппировок у России ни в коем случае не должно сложиться впечатление, что мы подготавливаем наступление на восток. В то же время Россия должна понять, что в Генерал-губернаторстве, в восточных провинциях и в протекторате находятся сильные и боеспособные немецкие войска, и сделать из этого вывод, что мы готовы в любой момент и достаточно мощными силами защитить наши интересы на Балканах против русского вмешательства.

Для работы собственной разведки, как и для возможных ответов на запросы русской разведки, следует руководствоваться следующими основными принципиальными положениями.

1. Маскировать общую численность немецких войск на востоке по возможности распространением слухов и известий о якобы интенсивной замене войсковых соединений, происходящей в этом районе. Передвижение войск обосновать их переводом в учебные лагеря, переформированием и т. п.

2. Создать впечатление, что основное направление в наших перемещениях сдвинуто в южные районы Генерал-губернаторства, в протекторат и Австрию и что концентрация войск на севере сравнительно невелика.

3. Преувеличивать состояние и уровень вооружения соединений, особенно танковых дивизий.

4. Распространять соответствующим образом подобранные сведения для создания впечатления, что после окончания западного похода противовоздушная оборона на востоке серьезно усилилась за счет трофейной французской техники.

5. Работы по улучшению сети шоссейных и железных дорог и аэродромов объяснять необходимостью развития вновь завоеванных восточных областей, ссылаясь при этом на то, что они ведутся нормальными темпами и служат главным образом экономическим целям.

В какой мере отдельные подлинные данные, например, о нумерации полков, численности гарнизонов и т. п. могут быть переданы абверу для использования их в контрразведывательных целях, решает Главное командование сухопутных войск.

За начальника штаба

Верховного главнокомандования Йодль

Kriegstagebuch des Oberkommandos der Wehrmacht (Wehrmachtuhrunlsstab). 1940–1945 (далее KTB — OKB). Munchen, 1982, Bd. 1. S. 973.

Документ № 5

Директива № 21

Верховного командования вооруженными силами Германии (Операция Барбаросса)[97]

Фюрер Ставка фюрера

и Верховный 18 декабря 1940 г.

главнокомандующий Отп. 9 экз.

вооруженными силами Экз. № 2

Штаб оперативного Совершенно секретно

руководства Только для командования

Отдел обороны страны № 33408

Германские вооруженные силы должны быть готовы разбить Советскую Россию в ходе кратковременной кампании еще до того, как будет закончена война против Англии (Операция Барбаросса).

Сухопутные силы должны использовать для этой цели все находящиеся в их распоряжении соединения, за исключением тех, которые необходимы для защиты оккупированных территорий от всяких неожиданностей.

Задача военно-воздушных сил — высвободить такие силы для поддержки сухопутных войск при проведении Восточной кампании, чтобы можно было рассчитывать на быстрое завершение наземных операций и вместе с тем ограничить до минимума разрушения восточных областей Германии вражеской авиацией. Однако эта концентрация усилий ВВС на Востоке должна быть ограничена требованиями, чтобы все объекты военных действий и районы размещения нашей военной промышленности были надежно прикрыты от налетов авиации противника и наступательные действия против Англии, особенно против ее морских коммуникаций, отнюдь не ослабевали.

Основные усилия военно-морского флота должны во время Восточной кампании, безусловно, сосредоточиваться против Англии.

Приказ о стратегическом развертывании вооруженных сил против Советского Союза я отдам в случае необходимости за восемь недель до намеченного срока начала операции.

Приготовления, требующие более продолжительного времени, если они еще не начались, следует начать уже сейчас и закончить к 15 мая 1941 г.

Решающее значение должно быть придано тому, чтобы наши намерения напасть не были распознаны.

Подготовительные мероприятия высших командных инстанций должны проводиться, исходя из следующих основных положений.

I. Общий замысел

Основные силы русских сухопутных войск, находящиеся в западной России, должны быть уничтожены в смелых операциях посредством глубокого, быстрого выдвижения танковых клиньев. Отступление боеспособных войск противника на широкие просторы русской территории должно быть предотвращено.

Путем быстрого преследования должна быть достигнута линия, с которой русские военно-воздушные силы будут не в состоянии совершать налеты на имперскую территорию Германии.

Конечной целью операции является создание заградительного барьера против азиатской России по общей линии Волга — Архангельск. Таким образом, в случае необходимости последний индустриальный район, остающийся у русских на Урале, можно будет парализовать с помощью авиации.

В ходе этих операций русский Балтийский флот быстро потеряет свои базы и окажется, таким образом, неспособным продолжать борьбу.

Эффективные действия русских военно-воздушных сил должны быть предотвращены нашими мощными ударами уже в самом начале операции.

II. Предполагаемые союзники и их задачи

1. В войне против Советской России на флангах нашего фронта мы можем рассчитывать на активное участие Румынии и Финляндии.

Верховное главнокомандование вооруженных сил в соответствующее время согласует и установит, в какой форме вооруженные силы обеих стран при их вступлении в войну будут подчинены германскому командованию.

2. Задача Румынии будет заключаться в том, чтобы отборными войсками поддерживать наступление южного фланга германских войск хотя бы в начале операции, сковать противника там, где не будут действовать германские силы, и в остальном нести вспомогательную службу в тыловых районах.

3. Финляндия должна прикрывать сосредоточение и

развертывание отдельной немецкой северной группы войск (части 21-й армии), следующей из Норвегии. Финская армия будет вести боевые действия совместно с этими войсками.

Кроме того, Финляндия будет ответственна за захват полуострова Ханко.

4. Следует считать возможным, что к началу операции шведские железные и шоссейные дороги будут предоставлены для использования немецкой группе войск, предназначаемой для действий на севере.

III. Проведение операций

А. Сухопутные силы. (В соответствии с оперативными замыслами, доложенными мне.)

Театр военных действий разделяется Припятскими болотами на северную и южную части. Направление главного удара должно быть подготовлено севернее Припятских болот. Здесь следует сосредоточить две группы армий.

Южная из этих групп, являющаяся центром общего фронта, имеет задачу наступать особо сильными танковыми и моторизованными соединениями из района Варшавы и севернее ее и раздробить силы противника в Белоруссии. Таким образом, будут созданы предпосылки для поворота мощных частей подвижных сил на север, с тем чтобы во взаимодействии с северной группой армий, наступающей из Восточной Пруссии в общем направлении на Ленинград, уничтожить силы противника, действующие в Прибалтике. Лишь после выполнения этой неотложной задачи, за которой должен последовать захват Ленинграда и Кронштадта, следует приступить к операции по взятию Москвы — важного центра коммуникаций и военной промышленности.

Только неожиданно быстрый развал русского сопротивления мог бы оправдать постановку и выполнение этих обеих задач одновременно.

Важнейшей задачей 21-й армии в течение Восточной кампании остается оборона Норвегии.

Имеющиеся сверх того силы (горный корпус) следует использовать на севере, прежде всего, для обороны области Петсамо и ее рудных шахт, а также трассы Северного Ледовитого океана. Затем эти силы должны совместно с финскими войсками продвинуться к Мурманской железной дороге, чтобы нарушить снабжение Мурманской области по сухопутным коммуникациям.

Будет ли такая операция осуществлена силами немецких войск (две — три дивизии) из района Рованиеми и южнее его, зависит от готовности Швеции предоставить железные дороги в наше распоряжение для переброски войск.

Основным силами финской армии будет поставлена задача в соответствии с продвижением немецкого северного фланга наступлением западнее или по обеим сторонам Ладожского озера сковать как можно больше русских войск, а также овладеть полуостровом Ханко.

Группе армий, действующей южнее Припятских болот, надлежит посредством концентрических ударов, имея основные силы на флангах, уничтожить русские войска, находящиеся на Украине, еще до выхода последних к Днепру.

С этой целью главный удар наносится из района Люблина в общем направлении на Киев. Одновременно находящиеся в Румынии войска форсируют Прут в нижнем течении и осуществляют глубокий охват противника. На долю румынской армии выпадает задача сковать русские силы, находящиеся внутри образуемых клещей.

По окончании сражений южнее и севернее Припятских болот в ходе преследования следует обеспечить выполнение следующих задач:

на юге — своевременно занять важный в военном и экономическом отношениях Донецкий бассейн;

на севере — быстро выйти к Москве. Захват этого города означает как в политическом, так и в экономическом отношении решающий успех, не говоря уже о том, что русские лишатся важнейшего железнодорожного узла.

Б. Военно-воздушные силы. Их задача будет заключаться в том, чтобы, насколько это будет возможно, затруднить и снизить эффективность противодействия русских военно-воздушных сил и поддержать сухопутные войска в их операциях на решающих направлениях.

Это будет, прежде всего, необходимо на фронте центральной группы армий и на главном направлении южной группы армий.

Русские железные дороги и пути сообщения в зависимости от их значения для операции должны перерезаться или выводиться из строя посредством захвата наиболее близко расположенных к району боевых действий важных объектов (речные переправы) смелыми действиями воздушно-десантных войск.

В целях сосредоточения всех сил для борьбы против вражеской авиации и для непосредственной поддержки сухопутных войск не следует во время операции совершать налеты на объекты военной промышленности. Подобные налеты, и прежде всего против Урала, встанут на порядок дня только по окончании маневренных операций.

В. Военно-морской Флот. В войне против Советской России ему предстоит задача, обеспечивая оборону своего побережья, воспрепятствовать прорыву военно-морского флота противника из Балтийского моря. Учитывая, что после выхода к Ленинграду русский Балтийский флот потеряет свой последний опорный пункт и окажется в безнадежном положении, следует избегать до этого момента крупных операций на море.

После нейтрализации русского флота задача будет состоять в том, чтобы обеспечить полную свободу морских сообщений в Балтийском море, в частности снабжение по морю северного фланга сухопутных войск (траление мин).

IV

Все распоряжения, которые будут отданы главнокомандующими на основании этой директивы, должны совершенно определенно исходить из того, что речь идет о мерах предосторожности на тот случай, если Россия изменит свою нынешнюю позицию по отношению к нам.

Число офицеров, привлекаемых для первоначальных приготовлений, должно быть максимально ограниченным. Остальных сотрудников, участие которых необходимо,   следует привлекать к работе как можно позже и знакомить только с частными сторонами подготовки, необходимыми для исполнения служебных обязанностей каждого из них в отдельности. Иначе имеется опасность возникновения серьезнейших политических и военных осложнений в результате раскрытия наших приготовлений, сроки которых еще не назначены.

V

Я ожидаю от господ главнокомандующих устных докладов об их дальнейших намерениях, основанных на настоящей директиве.

О намеченных подготовительных мероприятиях всех видов вооруженных сил и о ходе их выполнения докладывать мне через Верховное главнокомандование вооруженных сил (ОКВ).

Адольф Гитлер

Документ № 6

Донесение Метеора из Берлина начальнику Разведуправления Генштаба Красной Армии[100]29 декабря 1940 г.

Совершенно секретно

«Альта» сообщила, что «Ариец» от высокоинформированных кругов узнал о том, что Гитлер отдал приказ о подготовке к войне с СССР. Война будет объявлена в марте 1941 г.

Дано задание о проверке и уточнении этих сведений.

Метеор

Документ № 7

Донесение Метеора из Берлина начальнику Разведуправления Генштаба Красной Армии[101]4 января 1941 г.

«Альта» запросила у «Арийца» подтверждения правильности сведений о подготовке наступления весной 1941 г. «Ариец» подтвердил, что эти сведения он получил от знакомого ему военного лица, причем это основано не на слухах, а на специальном приказе Гитлера, который является сугубо секретным и о котором известно очень немногим лицам.

В подтверждение этого он приводит еще некоторые основные доводы:

1. Его беседы с руководителем Восточного отдела Министерства иностранных дел Шлиппе, который ему сказал, что посещение Молотовым Берлина можно сравнивать с посещением Бека. Единомыслия не было достигнуто ни по одному важнейшему вопросу — ни в вопросе о Финляндии, ни в вопросе о Болгарии.

2. Подготовка наступления против СССР началась много раньше, но одно время была несколько приостановлена, так как немцы просчитались с сопротивлением Англии. Немцы рассчитывают весной Англию поставить на колени и освободить себе руки на востоке.

3. Несмотря на то что Германия продает СССР военные материалы, предала забвению занятие Буковины, «не замечает» пропаганды СССР в Болгарии, Гитлером враждебные отношения к СССР не были изменены.

4. Гитлер считает:

а) состояние Красной Армии именно сейчас настолько низким, что весной он будет иметь несомненный успех;

б) рост и усиление германской армии продолжается.

Подробное донесение «Альты» по второму вопросу —

очередной оказией.

Метеор

Документ № 8

Спецсообщение Разведуправления Генштаба Красной Армии «О мобилизационных мероприятиях в сопредельных с СССР капиталистических странах»[102]14 февраля 1941 г.

Совершенно секретно

№ 660159 сс

14 февраля 1941 г.

Докладываю:

Агентурными данными установлено некоторое оживление в предвесенний период мобилизационных мероприятий в сопредельных с нами капиталистических странах.

Германия.

Германское командование изыскивает все меры к максимальному увеличению уже имеющейся 8 млн армии. Основной контингент для новых формирований берется из лиц, работающих в военной промышленности и имевших ранения на войне с Польшей и на Западе.

Призываемые в армию рабочие из военной промышленности заменяются рабочими из оккупированных областей и Италии.

Начиная с октября 1940 г. должно быть дополнительно мобилизовано около 1 1/2 млн человек, из них 750 тыс. человек в армию, остальные для военной промышленности.

В январе 1941 г. в собственно Германии проведен призыв в возрасте от 40 до 45 лет, а также лиц, выздоровевших после ранения.

Имеются сведения о дополнительном формировании 25 пехотных, 5 танковых и 5 моторизованных дивизий, окончательное формирование которых должно быть закончено к 1 марта, кроме того, формируются экспедиционные корпуса (количество неизвестно) из лиц, участвовавших в войне в Испании и годных к несению военной службы в африканских условиях.

Румыния.

По агентурным данным, в Румынии происходит призыв резервистов. Целью призыва якобы является переобучить под руководством германских офицеров запасных и тем самым усилить румынскую армию. Всего предполагается призвать на переобучение 15 возрастов (1931–1917) общей численностью около 600 тыс. чел. Призыв разбит на три очереди (по пять призывных возрастов). Призыв первой очереди начался с 1.02.41 г., второй предполагается с 15.02.41 г. и третий — с 1.03.41 г.

По тем же данным, в ряде румынских городов призываются лица призыва 1937–1936 гг.

Численность румынской армии на 1.02.41 г. определялась в 400–450 тыс. человек, с призывом 15 возрастов резервистов, общая численность армии будет доведена до 1 млн человек. По последним данным якобы уже сформировано 8 новых дивизий.

Турция.

По имеющимся сведениям, турецкое командование призывает граждан рождения 1921 г. и граждан рождения 1920 г., не призванных по различным причинам в 1940 г. Одновременно якобы увольняются в запас возраста с 1911 по 1913 г. Это, по-видимому, объясняется напряженным финансовым состоянием страны, так как производимый в данное время призыв молодых возрастов без увольнения соответствующего количества в запас увеличил бы численность армии дополнительно на 170 тыс. человек. Увольнение в запас сравнительно молодых возрастов-1911, 1912, 1913 г. объясняется, по-видимому, тем, что старые возраста 1901–1910 гг. ранее полностью не призывались, за исключением специалистов, которые остаются в армии.

Иран.

По указу шаха в марте 1941 г. призываются на месячные сборы запасные 1908, 1911, 1913, 1915 и 1917 г. Общее количество призываемых составит 165 тысяч человек. Издан приказ о дополнительном формировании шести смешанных бригад при 4, 5, 6, 7, 8 и 11-й пех. дивизиях в составе одного пехотного, одного кавалерийского и одного артиллерийского полков; кроме этого, установлены: одна смешанная бригада в Маку — подчиненная 9-й пех. дивизии (указом шаха не предусматривалась).

По документальным данным, на 15.01.41 г. отмечено развертывание при первой и второй гвард. дивизиях по одной саперной бригаде и по одной инженерной бригаде. Развертывание этих бригад произведено на базе полков «Эстекамат» (фортификационных) и инженерных батальонов этих дивизий.

Финляндия.

1. В декабре месяце финское командование провело частичный призыв резервистов, которые направлялись в части, стоящие на советско-финской границе. Возраст рядового состава не установлен, а офицерский и унтер-офицерский состав призывался в возрасте до 30 лет. Призванные офицеры резерва назначались на должности командиров взводов.

По имеющимся данным, в период с 27–31 декабря 1940 г. прибывало пополнение в подразделения 4-х пех. бригады.

В конце декабря и начале января отмечался скрытый частичный призыв рядового и унтер-офицерского состава преимущественно артиллеристов для ознакомления с новой материальной частью и главным образом противотанковой. Призванные направлялись для обучения в район Миккели.

По данным РО ЛВО[103], в г. Турку призваны на сбор резервисты-артиллеристы.

По тем же данным, в Финляндии в настоящее время производится призыв контингентов рождения 1905–1910 гг. для прохождения сборов.

Таким образом, в настоящее время призваны в финскую армию:

а) полностью контингенты 1919–1921 г. рождения, что составляет 36 тыс. человек;

б) контингенты 1900–1918 г. рождения, не служившие в армии, что составляет около 30 процентов или 70 тыс. человек;

в) призванные резервисты контингентов 1905–1910 гг. рождения, что составит 60–70 тыс. человек.

Если к перечисленному рядовому составу в количестве 167–177 тыс. прибавить унтер-офицерский и офицерский состав, находящийся в армии в количестве соответственно 44 700 и 10 000, то общая численность финской армии на сегодня составляет около 222 тыс. человек.

2. По поступившим данным, в январе месяце проходил переучет конского состава и упряжи.

У крестьян, имеющих более 7 га земли, конфискованы все запасы хлеба и сена.

Япония.

С января месяца начался очередной призыв новобранцев. Призыв, по-видимому, будет проходить на протяжении 3-х месяцев (январь — март). Данных о количестве призываемых нет, но, исходя из ежегодного призывного контингента, будет призвано в армию не менее 300 тыс. человек.

Маньчжурия.

С 1.02.41 г. впервые начался призыв новобранцев в армию МЧГ по всей Маньчжурии на основе недавно принятого закона об обязательной воинской повинности. Призыв продлится до середины апреля. Предполагается, что будет призвано около 35–45 тыс. человек.

Одновременно с этим идет формирование новых пехотных, танковых и авиационных соединений.

По непроверенным данным, в собственно Японии сформированы 81-я и 90-я пех. дивизии и одна танковая дивизия.

В Маньчжурии сформированы пятая авиационная дивизия, танковая бригада и пехотная дивизия неустановленной нумерации.

Вывод:

В связи с приближающимся весенним периодом во всех сопредельных с СССР капиталистических странах отмечается усиление мобилизационных мероприятий, направленных на увеличение своих армий.

Начальник Разведывательного управления

Генштаба Красной Армии

генерал-лейтенант Голиков

Документ № 9

Донесение Доры из Швейцарии начальнику Разведуправления Генштаба Красной Армии[104]21 февраля 1941 г.

По сообщениям начальника разведслужбы швейцарского генштаба Германия имеет сейчас на востоке 150 дивизий.

По его мнению, выступление Германии начнется в конце мая.

Дора

Документ № 10

Донесение Арнольда из Берлина начальнику Разведуправления Генштаба Красной Армии[105]27 февраля 1941 г.

1. О новом формировании 40 мотодивизий у меня данных нет, но сейчас идет штатно-организационная перестройка большого количества пех. дивизий в сторону увеличения мотомеханизации. В чем конкретно выражается реорганизация и каковой облик новых дивизий, доложить не могу.

2. Общее количество моторизованных дивизий, по имеющимся у нас данным, сейчас 22.

3. Часть танковых дивизий также реорганизуется. В выборке новых штатов принимает участие генерал-майор Функ — командир дивизии, находящейся в Ливии. По имеющимся данным, реорганизация преследует цель — сделать более самостоятельными части и даже подразделения и обеспечить более широкое взаимодействие танков, пехоты и артиллерии в звене подразделения.

4. По полученному сегодня сообщению, завод «Ал-кид» утроил в феврале выпуск танков в сравнении с январем. Эти сведения в ближайшее время будут уточнены, но программа танкостроения повышается из месяца в месяц: в декабре 80, в январе 100, в феврале значительно больше 100. Танки, по тому же сообщению, транспортируются с завода в Генерал-губернаторство.

5. Каких-либо конкретных признаков готовящейся против нас близкой агрессии в моем распоряжении нет, но известно лихорадочное дорожное строительство, оборонительных укреплений и содержания большого количества войск в бывшей Польше. На днях я в Варшаву пошлю своего человека.

6. От военных атташе известно, что немцы не стесняются с ними говорить о том, что черноморские проливы могут оказаться гордиевым узлом во взаимоотношениях с нами. Это мне еще вчера сказал швед.

Арнольд

Документ № 11

Из донесения Альты из Берлина начальнику Разведуправления Генштаба Красной Армии[106]28 февраля 1941 г.

…Посвященные военные круги по-прежнему стоят на той точке зрения, что совершенно определенно война с Россией начнется уже в этом году. Подготовительные мероприятия для этого должны быть уже далеко продвинуты вперед. Большие противовоздушные сооружения на востоке указывают на будущий ход событий. («Ариец» не знал по тому поводу ничего конкретного. Он сообщил, однако, что бомбоубежища, которые расположены по всей Германии, на востоке могли бы быть предназначены, само собой разумеется, для защиты от русских, а не от английских самолетов.)

Сформированы три группы армий, а именно: под командованием маршалов Бока, Рундштедта и Риттера фон Лееба. Группа армий «Кенигсберг» должна наступать в направлении ПЕТЕРБУРГ, группа армий «Варшава» — в направлении МОСКВА, группа армий «Позен» в направлении КИЕВ.

Предполагаемая дата действий якобы 20 мая. Запланирован, по всей видимости, охватывающий удар в районе Пинска силами 120 немецких дивизий. Подготовительные мероприятия, например, привели к тому, что говорящие по-русски офицеры и унтер-офицеры распределены по штабам. Кроме того, уже строятся бронепоезда с шириной колеи, как в России…

…Гитлер намерен вывести из России около трех миллионов рабов, чтобы полностью загрузить производственные мощности. Если еще осенью Гитлер хотел окончить войну как можно быстрее, чтобы посвятить себя опять своему любимому занятию, строительству новых сооружений, то сейчас он якобы склоняется больше к тому, чтобы продолжать поддерживать состояние войны в Европе. При этом он, видимо, исходит из той точки зрения, что всеобщее недовольство приведет к свержению авторитарного режима. Он намерен разделить российского колосса якобы на 20–30 различных государств, не заботясь о сохранении всех экономических связей внутри страны, чтобы и там вызвать недовольство на долгое время.

Информация о России принадлежит человеку, с которым разговаривал «Ариец».

Альта

Документ № 12

Донесение Ещенко из Бухареста начальнику Разведуправления Генштаба Красной Армии[107]2 марта 1941 г.

«АВС» в своем докладе о поездке в Берлин сообщает, что в кругах министерства иностранных дел и главной квартире немецкого командования, где он имел возможность говорить с некоторыми, царит неуверенность в политическом и военном положении Германии, равно как и неизвестность в будущих намерениях Германии в политической и военной областях. Каждый, с кем он беседовал, выражает различное мнение о планах и перспективах дальнейшего хода настоящей войны. Однако из этих различных суждений удалось установить следующую линию: «Военная операция большого масштаба против английского острова, которая должна была бы закончиться вторжением на него немецких войск — считается маловероятной потому, что это мероприятие слишком рискованно и связано со слишком большими жертвами. В отношении блокады английского острова, Берлин возлагает очень большие надежды на предстоящую активизацию подводной войны и на атаки авиацией. Проводившиеся до сих пор действия против Англии не имели того решающего успеха, который ожидался немцами. Констатируют, что силы английского сопротивления были недооценены, особенно немцы отдают должное в способности английских военных летчиков».

Неуспех итальянцев больше не скрывается в греческих[98] кругах. В верховном командовании признают, что поражение Италии на всех фронтах привело бы к необходимости внести существенные поправки в немецкие военные планы. По мнению Берлина, Германия должна прийти на помощь Италии всеми силами, чтобы помешать английской победе в Средиземноморском районе и Африке, а этим и на дальнейший ход военных операций большого масштаба, так как, благодаря продвижению армий Уэйвиля, итальянское Триполи подвергается опасности, и немецкое руководство недавно решило бросить в Северную Африку одну часть со специальной подготовкой для ведения войны в колониях, придав ее армии Грациани.

Полным ходом идет подготовка для создания большой немецкой армии с целью использования в африканской войне.

От установления немецко-французских отношений, хотя о них в Берлине высказываются пессимистично, все же ожидают получить дальнейшую возможность для богатого перспективами ведения войны держав «оси» против Англии в Средиземноморье и Северной Африке. Передача военных оборонительных пунктов во французской Северной Африке, разрешение на проход через французские колонии в Северную Африку, мобилизация французского флота для борьбы против Англии являются темами, которые неоднократно затрагивает посол Парижа Абец в своих донесениях.

«АВС» выразил мнение, что ему, может быть, удастся мирным путем добиться от Дарлана осуществления этих немецких требований, однако в Берлине не уверены в том, что добьются от правительства Виши таких, столь далеко идущих обязательств в пользу немцев. Вступление Испании в войну маловероятно, так как она не в состоянии принять активного участия в настоящей войне. Слухи о перевозках немецких войск в Испанию и Португалию опровергаются. Концентрация немецких войск в Италии и Сицилии тем временем увеличивается. В Берлине утверждают, что потери немецких самолетов «Стукус» в операциях на Средиземном море довольно значительны, ввиду их незначительной скорости. Большой интерес в Берлине проявляют к Балканам — третьему маршруту наступления держав «оси» на английские позиции в районе Средиземного моря. Констатируется непосредственный предстоящий переход на болгарскую территорию немецких войск в 600 тыс. человек, сконцентрированных в Румынии. Многочисленные задержки в проведении этой операции сводятся к некоторым политическим и климатическим моментам. Первый политический момент — это попытка склонить Грецию к капитуляции перед угрожающим немецким вторжением, второй — это выяснение позиции Турции. Турцию хотели привести к тому, чтобы она не предприняла военных действий на Болгарию с Англией. При проходе немецких войск Болгарии — цель теперь достигнута.

Все вопросы в связи с проходом немецких войск через Болгарию с ней уже обсуждены и выяснены. Для соблюдения видимости болгарское правительство ограничится слабым протестом против вступления немецких войск и будет успокоено немцами с уверением в соблюдении болгарского суверенитета. Не исключено, что Болгария присоединится к тройственному пакту. Активной военной поддержки со стороны болгарской армии не предусматривается. Переговоры Гитлера с югославскими государственными деятелями имели целью выяснить позицию Югославии к предстоящим военным операциям на юго-востоке Европы. Переговоры окончились положительно для немцев. От нее требовалось также, чтобы она представила в распоряжение Германии свою жел. дорожную сеть на юге страны для переброски немецких войск против Греции и чтобы разрешила перевозки военного характера на югославской части Дуная, также и в этом отношении она должна согласиться с немецкими желаниями. Как только климатические условия будут благоприятны и закончится политическая подготовка на юго-востоке, начнется немецкое вступление через Болгарию в Грецию. Концентрация войск в Румынии в основных чертах закончена. В течение последних дней на линии жел. дорог Вена — Будапешт — Лекосхасса, Куртич — Арад — Тимишоара, Арад — Тимишоара — Бухарест можно было видеть значительные перевозки немецких войск и военных материалов. Как объясняют в Берлине, сконцентрированные в Румынии 600 тыс. человек будут предназначены — 300 тыс. против Греции и 300 тыс. для сковывания турецкой армии во Фракии. В настоящем этапе немцы, кажется, еще не думают о выступлении против Турции. Более вероятно, что выступление против Турции развернется только осенью. На вопрос, почему такое большое концентрирование на юго-востоке, отвечают, что, во-первых, для быстрой гарантии успеха в Греции, прежде чем вмешательство Англии примет более значительные меры, во-вторых, имеют в виду возможность столкновения с турецкой армией, поскольку нельзя пренебречь изменением границы Турции.

Много в Берлине говорили о предстоящем выступлении Германии против СССР. В русском отделе немецкого верховного командования интенсивно работают. Однако на ближайшее время немецкое продвижение на восток якобы исключается, и что слухи о немецких планах войны против СССР распространяются сознательно с целью создать неуверенность в Москве и заставить политику СССР и впредь служить для реализации немецких военных целей. Возможность выступления немецких войск, сконцентрированных в Румынии против СССР, в Берлине решительно исключают.

Ещенко

Документ № 13

Донесение Софокла из Белграда начальнику Разведуправления Генштаба Красной Армии[108]9 марта 1941 г.

Рыбникарь сообщил сведения, исходящие от министра двора:

1. Германский Генштаб отказался от атаки английских островов, ближайшей задачей поставлено — захват Украины и Баку, которая должна осуществиться в апреле — мае текущего года, к этому сейчас подготавливается Венгрия, Румыния и Болгария.

2. Через Берлин, Венгрию идет усиленная переброска войск в Румынию.

Важный доложил, что с 7.3 фактически власть в Югославии принадлежит генштабу, без него министерский совет ничего не предпринимает.

Софокл

Документ № 14

Донесение Ещенко из Бухареста начальнику Разведуправления Генштаба Красной Армии[109]15 марта 1941 г.

14 марта Корф имел встречу с адвокатом Сокор, который сообщил:

1. Один немецкий майор, который живет на квартире друга Сокора, в беседе с этим другом заявил: «Мы полностью меняем наш план. Мы направляемся на восток, на СССР. Мы заберем у СССР хлеб, уголь, нефть. Тогда мы будем непобедимы и можем продолжать войну с Англией и Америкой».

2. Полковник Риошану, бывший товарищ министра, друг Антонеску, в личной беседе с Сокором заявил: «Главштаб румынской армии вместе с немцами занят сейчас разработкой плана войны с СССР. Что эту войну следует ожидать через три месяца».

3. Из ряда мнений Сокор делает следующий вывод: «Немцы опасаются выступления в тот момент, когда они пойдут в Турцию. Желая предупредить опасность со стороны СССР, немцы хотят проявить инициативу и первыми нанести удар, захватив наиболее важные экономические районы СССР, и прежде всего Украину».

4. В Бухаресте встречается много вновь прибывших немецких солдат, особенно много 17—18-летних парней, имеющих отличительный знак авиации (авиационный знак на малиновом поле).

5. Циркулируют слухи о приезде Гитлера в Бухарест. Что в Бухарест уже прибыла часть личной охраны Гитлера.

Грат сообщает: в Молдавии введена цензура на всю переписку. Немцы в большом количестве находятся на югославской границе.

Главное управление румынских жел. дорог заключило с немецким обществом Тодт контракт, по которому все инженерные работы на жел. дорогах будут производиться обществом Тодт.

Ещенко

Документ № 15

Доклад

начальника Разведуправления Генерального штаба Красной Армии в Народный Комиссариат обороны СССР, в Совет Народных Комиссаров и ЦК ВКП(б) «Высказывания (оргмероприятия) и варианты боевых действий германской армии против СССР»[110]20 марта 1941 г.

б/н

20 марта 1941 г.

Большинство агентурных данных, касающихся возможностей войны с СССР весной 1941 г., исходит из англо-американских источников, задачей которых на сегодняшний день, несомненно, является стремление УХУДШИТЬ отношения между СССР и Германией. Вместе с тем, исходя из природы возникновения и развития фашизма, а также его задач — осуществление заветных планов Гитлера, так полно и «красочно» изложенных в его книге «Моя борьба», краткое изложение всех имеющихся агентурных данных за период июль 1940—март 1941 г. заслуживают в некоторой своей части серьезного внимания.

За последнее время английские, американские и другие источники говорят о готовящемся якобы нападении Германии на Советский Союз. Из всех высказываний, полученных нами в разное время, заслуживают внимания следующие:

1. Геринг якобы согласен заключить мир с Англией и выступить против СССР.

2. Японский ВАТ передает, что якобы Гитлер заявил, что после быстрой победы на западе он начинает наступление против СССР.

3. В Берлине говорят о каком-то крупном разногласии между Германией и СССР. В связи с этим в германском посольстве говорят, что после Англии и Франции наступит очередь за СССР.

4. Турецкая газета «Сон поста» сообщает, что германский командующий войсками в Австрии, обращаясь к войсковым частям, заявил, что главным врагом Германии являются русские и что на германских солдат может быть возложена задача еще большего расширения границ Германии.

5. Американский посол в Румынии в своей телеграмме в Вашингтон сообщает, что Джигуржу имел беседу с Герингом, в которой последний сказал, что если Германия не будет иметь успеха в войне с Англией, то она вынуждена будет перейти к осуществлению своих старых планов по захвату Украины и Кавказа.

6. Германский ВАТ высказал, что после окончания войны с Англией немцы помогут Финляндии получить обратно потерянную территорию

7. Гитлер намерен весной 1941 г. разрешить вопрос на Востоке.

8. В беседе с югославским ВАТ в Москве, последний говорил, что Финляндия — это зона интересов СССР. Недавно советник германского посольства в Москве Пильгер[111] прямо сказал, что финны храбро дрались зимой и они их русским не отдадут. За последнее время немцы подстрекают финнов против русских. Финны уже поговаривают о том, что «граница с СССР еще не окончательная, посмотрим, что будет после заключения мира в Европе».

9. Югославский ВАТ считает, что среди немцев имеются два течения: первое — СССР в настоящее время слаб в военном и внутреннем отношениях и настаивают на том, чтобы использовать удобный момент и вместе с Японией покончить с СССР и освободиться от пропаганды и домоклова меча, висящего все время над Германией; второе — СССР не слаб, русские солдаты сильны в обороне, что доказано историей. Рисковать нельзя. Лучше поддерживать с СССР хорошие отношения.

10. Английские и французские журналисты утверждают. что в Германии происходит какая-то расстановка сил. В Стокгольме велись переговоры между Германией и Англией, представителем от Англии был Ллойд Джордж, но эти переговоры ни к чему не привели. Греческий журналист сообщил, что в Мадриде в июле 1940 г. имели место переговоры между Германией и Англией и что Германия недовольна СССР, так как последний предъявляет какие-то новые требования.

11. Данные Германией и Италией гарантии о границе Румынии направлены исключительно против СССР. Эти гарантии дополнены военным соглашением между Германией и Румынией. Этими гарантиями проникновению СССР на Балканы будет положен конец.

12. Министр иностранных дел Румынии Студза старался убедить Гитлера внести предложение Рузвельту о мире между Германией и СССР. Гитлер хочет мира, так как его терпение к СССР почти истощилось и что СССР полностью будет готов к войне только в 1942 году. Он же сказал, что неофициально мирные переговоры ведутся в Стокгольме, Мадриде и Ирландии.

13. Среди немецких офицеров ходят слухи о том, что в феврале 1941 г. в своем выступлении в «Спортпаласе» на выпуске офицеров Гитлер сказал, что у Германии имеются три возможности использования своей армии в 228 дивизий: для штурма Англии; наступления в Африку через Италию и против СССР.

14. Столкновение между Германией и СССР следует ожидать в мае 1941 г. Источником подчеркивается, что это мнение высказывается как в военных кругах, так и в кругах министерства иностранных дел. Никто не реагирует одобрительно на эти планы. Считают, что распространение войны на СССР только приблизит конец национал-социалистического режима. Это мнение высказывает и племянник Браухича, который занимает пост в министерстве иностранных дел.

15. Шведский ВАТ в подтверждение сведений о поп-готовке наступления против СССР весной 1941 г. подчеркнул. что сведения получены от военного липа и основаны на сугубо секретном приказе Гитлера, который известен ограниченному кругу ответственных лип.

Руководитель восточного отдела министерства иностранных дел Шлиппе сказал, что посещение Молотовым Берлина можно сравнить с посещением Бека. Единомыслия достигнуто не было ни в вопросе о Финляндии, ни о Болгарии.

Подготовка наступления против СССР началась значительно ранее визита Молотова, но одно время была приостановлена, так как немцы просчитались в своих сроках победы над Англией. Весной немцы рассчитывают поставить Англию на колени, развязав тем самым себе руки на Востоке.

16. Для борьбы с Англией достаточно тех сил, которые сосредоточены на канале[112], а остальные силы свободны для борьбы против СССР. Выступление необходимо для того, чтобы создать ясность на Востоке и ликвидировать постоянную опасность того, что СССР может выступить на стороне Англии, а также захватом Украины обеспечить Европу продуктами питания.

Из наиболее вероятных вариантов действий, намечаемых против СССР, заслуживают внимания следующие:

1. Вариант № 1 по данным анонимного письма, полученного нашим полпредом в Берлине от 15 декабря 1940 г. (приложение № 1):

«…основное направление удара: а) от Люблина по Припяти до Киева; б) из Румынии между Яссы и Буковиной в направлении Тетерев, и в) из Восточной Пруссии на Мемель, Виллинг, р(ека) Березина и далее вдоль Днепра на Киев»;

2. Вариант № 2 по данным КОВО от декабря 1940 г. (приложение № 2):

«…Три главных направления удара: а) из Восточной Пруссии в направлении Литвы, Латвии и Эстонии. Этот удар имеет преимущества, что Литва, Латвия и Эстония сразу же становятся союзниками Германии. Кроме того, Финляндия сразу же присоединяется к Германии, чтобы отнять забранную территорию; б) через Галицию и Волынь. Эта группа войск будет иметь поддержку украинцев и в(ойск) из Румынии, которая будет стремиться захватить отобранную у нее территорию.

Группа войск 2-го и 3-го направлений окружает войска противника в Мало-Польше. На остальном участке наносятся вспомогательные удары на фронтальном направлении с целью очищения всей остальной территории.

На востоке СССР будет связан с Японией, что является для Германии плюсом, так как противник должен создать сразу два фронта, а поэтому концентрация его сил против Германии невозможна».

3. Вариант № 3 по данным нашего агентурного донесения на февраль 1941 г. (приложение № 3):

«…Для наступления на СССР создаются три армейские группы: 1-я группа под командованием генерал-фельдмаршала Бок наносит удар в направлении Петрограда, 2-я группа под командованием генерал-фельдмаршала Рунштудт[113] — в направлении Москвы и 3-я группа под командованием генерал-фельдмаршала Лееб — в направлении Киев.

Начало наступления на СССР ориентировочно 20 мая».

Кроме этих документов, по данным других источников, известно, что план наступления против СССР будет заключаться в следующем:

а) после победы над Англией Германия, наступая против СССР, предполагает наносить удар с двух флангов: охватом со стороны севера (имеется в виду Финляндия) и со стороны Балканского полуострова;

б) коммерческий директор германской фирмы «Трен-ча майне лимитид» (заявил, что) нападение на СССР произойдет через Румынию. Для этого Германия строит шоссе из Протектората через Словакию в Венгрию с целью переброски войск к советской гоанине. Венгрия и Румыния разрешили Германии пользоваться всеми путями сообщения для переброски войск, а также разрешили ей строить новые аэродромы, базы для мотомехчастей и склады для амуниции. Венгрия разрешила Германии пользоваться частью своих аэродромов. Все румынские войска и военно-технические сооружения находятся в распоряжении германского командования;

в) югославский в(оенный) ат(таше) Смидович заявляет, что, разрешая балканский вопрос, трудно представить, куда немцы направят свое острие, но он лично убежден, что все это предшествует нападению на СССР. Сам факт выхода немцев в Дарданеллы является прямым актом против СССР. Вообще Гитлер никогда не изменял своей программе, изложенной в книге «Моя борьба», и эта программа является основной целью войны. Дружбой Гитлер пользуется как средством, дающим ему возможность разрешить задачу переустройства Европы;

г) по сообщению нашего ВАТ от 14 марта, в Румынии упорно распространяются слухи о том, что Германия изменила свой стратегический план войны. В разговоре с нашим источником немецкий майор заявил: «Мы полностью изменяем наш план. Мы направляемся на Восток. на СССР. Мы заберем v СССР хлеб, уголь, нефть. Тогда мы будем непобедимыми и можем продолжать войну с Англией и Америкой». Полковник Риошану, бывший товарищ министра в Румынии, в личной беседе с нашим источником сказал, что главный штаб румынской армии вместе с немцами занят сейчас разработкой плана войны с СССР, начало которого следует ожидать через три месяца.

Немцы опасаются выступления СССР в тот момент, когда они пойдут в Турцию. Желая предупредить опасность со стороны СССР, немцы хотят предпринять инициативу и первыми нанести удар, захватить наиболее важные экономические районы СССР, и прежде всего Украину.

д) по сообщению нашего ВАТ из Берлина, по данным вполне авторитетного источника, начало военных действий против СССР следует ожидать между 15 мая и 15 июня 1941 г.

Вывод:

1. На основании всех приведенных выше высказываний и возможных вариантов действий весною этого года считаю, что наиболее возможным сроком начала действий против СССР являться будет момент после победы над Англией или после заключения с ней почетного для Германии мира.

2. Слухи и документы, говорящие о неизбежности весной этого года войны против СССР необходимо расценивать как дезинформацию, исходящую от английской и даже, быть может, германской разведки.

Начальник Разведывательного управления Генерального штаба Красной Армии генерал-лейтенант Голиков

Документ № 16

Донесение Софокла из Белграда начальнику Разведуправления Генштаба Красной Армии1 4 апреля 1941 г.

Блок сегодня беседовал со Смеляничем, последний высказал большую тревогу, сообщив ему следующие сведения:

1. Немцы перебрасывают в Финляндию войска.

2. По сообщению военного атташе Югославии в Берлине, немцы перебрасывают из Австрии в Венгрию 10 пехотных и 3 бронетанковые дивизии в район Печуй-Сеге-

1 ЦА МО РФ. On. 24119. Д. 4. Л. 281–282. Пометы: «НО-1. 1. Запрос Смирнову по п. 1. 2. Запрос Арнольду по п. 3, где эти генералы? 3. Инф. Учесть по п. 2. Голиков. 04.04.41». «Исполнено».

дин, он же сообщает, что немцы готовятся в мае напасть на СССР, исходным пунктом для этого будет требование к СССР присоединения к тройному пакту и оказывать экономическое содействие.

3. Против СССР немцы имеют три группировки: Кенигсбергская — генерал Рундштейн Краковская — генерал Бласковиц или Лист Варшавская — генерал Бек.

4. Румынские мониторы на Дунае имеют немецкие экипажи.

5. В Праге немцы изготовляют большое количество тракторов, предназначаемых для «Украины».

Софокл

Документ № 17

Спецсообщение Разведуправления Генштаба Красной Армии «Об усилении группировки немецких войск на границе с СССР»[114]4 апреля 1941 г.

№ 660370сс

4 апреля 1941 г.

В течение всего марта немецким командованием осуществлялись усиленные переброски войск в пограничную полосу с СССР. Начались они еще с конца января 1941 г.

Переброска войск производилась как с западного фронта, так и из центральных районов Германии.

Подвозились:

1. Полевые войска (пехотинские и мотодивизии).

2. Танковые полки и дивизии.

3. Артиллерия усиления.

4. Саперные и строительные части.

5. Войска связи.

6. Тыловые эшелоны боевой авиации.

7. Огнеприпасы и горючее.

В результате анализа всех поступивших данных получается общее усиление Восточного германского фронта против СССР от Балтийского моря для Словакии за февраль и март месяцы на шесть пехотных и три танковых дивизии, из них:

против ПрибОВО увеличилось на три пех. дивизии против ЗапОВО на две пех. дивизии и одну танковую дивизию

против КОВО на одну пех. дивизию в три танковых полка (около двух танковых дивизий).

Общее количество германских войск на границе с СССР до Словакии выражается:

Пехотных дивизий 61

Моторизованных дивизий 6 Танковых дивизий 6—7

Всего: 72–73 дивизии.

Кроме того, выявлено два новых штаба армии: один (номер не установлен) в Алленштейн (Восточная Пруссия); другой, имеющий № 12, в Закопане (85 км южнее Краков).

Районами сосредоточения огнеприпасов и горючего являются: Клайпеда (Мемель); Сувалки; Седлец; Остров; Ярослав и Белжец.

К этому составу немецких войск нужно добавить немецкие войска в Молдавии и Северной Добрудже в общем количестве около 9 пехотных и одной моторизованной дивизий. С ними общее количество немецких дивизий всех типов в приграничной полосе с СССР достигает 83–84 дивизий, не считая войск, сосредоточенных в Чехии, Моравии и в центре Румынии.

Приложение: Схема[115]

Начальник Разведывательного управления Генштаба Красной Армии

генерал-лейтенант Голиков

Документ № 18

Спецсообщение Разведуправления Генштаба Красной Армии «О перебросках немецких войск в погранполосе

СССР»[116]

16 апреля 1941 г.

№ 660406 сс

16 апреля 1941 г.

С 1 по 15 апреля с. г. из глубины Германии, из западных районов В. Пруссии и Генерал-губернаторства германские войска совершают переброски по железным дорогам, автоколоннами и походным порядком в приграничную полосу с СССР.

Основными районами сосредоточения являются: В. Пруссия, район Варшавы и район южнее Люблин. За пятнадцать дней апреля германских войск на восточной границе увеличилось на три пехотных и две моторизованных дивизии, 17 тыс. вооруженных украинцев-национа-листов и на один полк парашютистов. Общее количество немецких дивизий всех типов в В. Пруссии и Генерал-губернаторстве доведено до 78 (без немецких войск в Молдавии).

Кроме того, заслуживает внимания прибытие:

а) в район Янув-Подляски (20 км с.-в. Бяла-Подляска), Терасполь (15 км ю.-в. Брест), Михалки (15 км с.-в. Бяла-Подляска), Кодень (20 км ю.-в. Брест) переправочных средств, понтонов и разнообразных деревянных мостов.

В районе Ярослав отмечается также сосредоточение понтонных частей.

б) усиленное движение из района Летцен на Лик; передвижение совершается походным порядком и только ночью;

в) погрузка войск в Штеттинском порту якобы для отправки в Финляндию и Швецию, численностью до шести дивизий.

За этот же период отмечено усиленное накопление в приграничных с СССР районах боеприпасов и горючего, подвоз которых начался в конце 1940 г.

В 1941 г. учтен подвоз 6 995 вагонов боеприпасов (в том числе 16 вагонов авиабомб) и 993 вагона с горючим.

По районам подвоз распределяется следующим порядком:

В этих же районах отмечается усиленное строительство складов.

С 12 апреля запрещен проезд гражданских лиц по железной дороге на территории Генерал-губернаторства.

Многими источниками подтверждается эвакуация семей военнослужащих немецкой армии из Варшавы и районов восточное Варшавы в глубь Германии.

Вывод:

1. Продолжается переброска войск, накопление боеприпасов и горючего на границе с СССР.

Начальник Разведывательного управления

Генштаба Красной Армии

генерал-лейтенант (Голиков)

Документ № 19

Записка советского военного атташе в Германии начальнику Разведуправления Генштаба Красной Армии[117]25 апреля 1941 г.

За 3,5 месяца моего пребывания здесь я послал Вам до полутора сотен телеграмм и несколько десятков письменных донесений, различных областей, различной достоверности и различной ценности. Но все они являются крупинками ответа на основной вопрос. Стоит ли, не в качестве общей перспективы, а конкретной задачи, в планах германской политики и стратегии война с нами, каковы сроки начала возможного столкновения, как будет выглядеть германская сторона при этом?

Я привел количество посланных донесений. Вы не заподозрите, что я плодовитость на донесения отождествляю с чем-то положительным в работе. Но изучение всего, что за 3,5 месяца оказалось допустимым, привело меня к определенному выводу, который и докладываю Вам.

Если окажется, что с изложением этих моих выводов я ломлюсь в открытую дверь — меня это никак не обескуражит.

Если я в них ошибаюсь и Вы меня поправите — я буду очень благодарен.

Советско-японский пакт о нейтралитете, на мой взгляд, явился своего рода проявителем курса германской политики в адрес Советского Союза.

Приезду Мацуока предшествовали:

а) Распространение среди всех слоев населения и иностранных политиков и разведчиков утверждений, что война между СССР и Германией неизбежна.

б) Действительное сосредоточение войск на востоке, действительная инженерная подготовка восточного театра, действительная эвакуация немецкого населения из восточных районов.

в) Открыто подчеркнутое игнорирование наших интересов в своей балканской политике.

г) Толкование визита Мацуока в Москву только как транзитной неизбежности, а его визита тт. Молотову и Сталину как визита признательности за представленный ему вагон или поезд от Владивостока до германской границы.

Приезд Мацуока сопровождался:

а) Продолжением той же пропаганды неизбежности столкновений Германии с СССР, и в этот период пропаганда достигала размеров ажиотажа.

б) Пропагандой, что содержанием переговоров с Мацуока является установление контакта между Германией и Японией в одновременном выступлении этих стран против Советского Союза.

в) Продолжением сосредоточения войск на востоке и демонстративной популяризацией этих мер.

Второе пребывание Мацуока в Москве, до того как появился пакт, не освещалось никак, кроме минимально необходимых хроникерских сообщений.

Появление пакта, видимо, ошеломило германские круги, так как надо было изобретать новую трактовку европейским миссиям Мацуока.

Надо отдать справедливость — новая трактовка была сформулирована очень быстро:

а) Берлинские и римские встречи Мацуока вооружили его столь широкими политическими перспективами, что Московский пакт является лишь первой ласточкой грядущих побед держав «оси».

б) Блестящая победа Мацуока в Москве. (Над кем победа и за что шла борьба?)

в) Советско-японский пакт продиктован Москве Берлином. Этот пакт знаменует собой новый этап отношений между Германией и СССР и характеризуется капитуляцией последнего.

Среди корреспондентов, штатских и военных дипломатов, среди всех кругов своего населения с немецкой энергией начинается пропаганда версии, будто угроза столкновения отдалена тем, что СССР капитулировал и теперь вряд ли попытается проводить свою политику там, где уже присутствует политика Германии.

18.4. я в ресторане встретился с известным Вам «Хозяйственником». Он мне сказал, что очень рад, что сейчас германо-советская атмосфера неизмеримо лучше, чем в период последней нашей встречи (а последняя встреча была в период, когда слухи о войне с нами текли со всех сторон широким потоком. Он тогда говорил, что он всем этим удивлен, поражен, не хочет этому верить, не знает, что все это значит, и т. д. в этом духе). Теперь, заявил он, угроза столкновения снята.

На мою реплику — разве она была реальной? — он ответил утвердительно и продолжал, что заключением пакта с Японией СССР вновь стабилизировал свои отношения с Германией.

Я сказал, что мне непонятно все, что он говорил, т. к. я считал и считаю, что отношения между СССР и Германией определены договорами между ними самими непосредственно и пакт с третьей стороной не может играть роль барометра.

Ответ он начал с заявления, что авторство всего, что он сейчас скажет, принадлежит не его домыслам, а человеку, который фактически почти единолично решает судьбы Германии. (Я понял, что речь идет о Геринге.)

Прямо на высказанную мною мысль он не ответил, но изложил буквально программную тираду.

1. Взаимоотношения СССР и Германии мыслимы лишь как хозяйственный контакт. Контакта политического быть не может из-за контрастности социальных систем.

2. Германия в ведущейся войне борется за жизненно необходимое ей пространство. У СССР этого пространства с избытком в пределах его границ и, следовательно, вмешательство СССР в зоны интересов Германии может объясняться не жизненными интересами, а агрессивной противогерманской политикой, как политикой одной системы против другой системы.

Попытка СССР противопоставить жизненным интересам Германии свою политику в недавнем прошлом привела к обострению, которое сейчас рассеялось благодаря пакту. (Почему благодаря пакту, он и здесь не сказал.)

3. Сейчас перед Германией стоит задача добить Англию на внеевропейских театрах.

Для этого Германии нужна Турция. При сегодняшней ситуации на Балканах о позиции Турции не может быть двух мнений: она пойдет на все, что ей продиктует Германия, т. к. Англия утратила все остатки своего авторитета, а СССР не будет вмешиваться.

4. В хозяйственных взаимоотношениях СССР должен учитывать интересы Германии и обеспечивать эквивалентность обмена так же, как это учитывает Германия. Германии нужен хлеб в таком количестве, которое обеспечивает ей победоносное ведение войны.

Далее он применил аллегорию следующего порядка. «Крысы, когда они голодны, прогрызают стальную броню, чтобы проложить дорогу к хлебу». Немцы же уже дошли до того, что их химики работают над тем, чтобы содержимое канализационных котлованов вновь сделать пригодным для обедов и ужинов.

Такова суть высказываний «Хозяйственника», заявившего, что это не его домыслы, а лица, государственную власть преимущего.

Что означает все вышеприведенное?

По-моему, оно означает, что немцы в программе своей политики каких-то не весьма отдаленных сроков имели выступление против нас. Япония по этой программе должна была выступить одновременно с Германией.

Московский пакт опрокинул генеральную суть этой программы (второй фронт).

Немцы, чтобы провал их этой политики не стал всеобще очевидным, толкуют пакт как победу Берлина и чуть ли не поражение Москвы. Избежать огласки этого провала Германия должна была прежде всего по мотивам внутриполитического порядка. Ведь неизбежность войны в самые близкие сроки вдалбливалась всерьез широким слоям населения и вдруг отсрочка. Этим именно и объясняются молниеносность, с какой берлинская версия Московского пакта охватила широкие слои населения, и антисоветская сущность самой версии. Итак, если признать, что нападение действительно готовилось в близкие, конкретные сроки, то пакт, разрушив важнейший участок этих приготовлений, действительно отсрочил столкновение. Он отсрочил столкновение просто потому, что поставил перед необходимостью перерасчета сил и создание возможной другой коалиции.

Однако и после пакта германская трактовка взаимоотношений Германии с СССР осталась ярко выраженной антисоветской. СССР в ней фигурирует чем-то в виде доминиона. В силу этого вопрос столкновения — вопрос сроков, и сроков не столь отдаленных, так как, будучи столь зависимой от нормальных отношений с нами, Германия едва ли сочла бы возможным на долгий период планировать устойчивость германо-советских отношений на антисоветской основе.

Это данные общеполитического порядка.

Данные состояния вооруженных сил также говорят о том, что Германия проедается, но держит армию такой численности, которую, кроме нашего театра, негде применить. Сейчас под ружьем вместе с апрельской мобилизацией резервистов и призывом новобранцев больше 9 млн человек. Против англо-французов Германия выступила с семью миллионами человек.

Группировка германской армии с осени 1940 г. (не считая первой партии войск после разгрома англо-французов) неизменно смещается на восток. Сейчас на востоке — Восточная Пруссия, Польша, Румыния — до 118–120 дивизий.

Против англо-французов Германия выступала, имея на западном фронте 150–160 дивизий.

Сосредоточение на восток продолжается.

Качественное состояние вооруженных сил по признакам — политико-моральным, обученности и оснащенности — сейчас пребывает в зените, и рассчитывать, что оно продержится на этом уровне долгое время, у руководителей рейха нет оснований, т. к. уже теперь чувствуется, что малейшие осложнения, намекающие на возможную затяжку войны, вызывают острую нервозность среди широких слоев населения.

В своей внешней политике Германия не только игнорирует интересы СССР там, где интересы обеих стран якобы сталкиваются естественным ходом событий (Балканы). Она изыскивает свои интересы и устремляет их прямо, ярко, антисоветски, больше того — открыто военно-антисоветски и там, где эти интересы, кроме военноантисоветских, отсутствуют (Финляндия).

Потоки военных транспортов из Германии в Финляндию идут непрерывно, а в последнее время получаются сведения о транспортировке войсковых частей.

Наконец состояние наших вооруженных сил.

Немцы несомненно в курсе слабых сторон подготовленности Красной Армии в период по 1939 г. включительно. Но они также несомненно в курсе и того, какими темпами идет перестройка в армии и какая именно. А эти данные весьма весомые для выбора сроков ведения с нами войны.

Вывод:

Я оговорил вначале, что рассуждения в этом докладе я веду на основе различных конкретных данных, в разное время и в разных документах, доложенных Вам. Все эти данные приводят меня к убеждению, что:

1. В германских планах сейчас ведущейся войны СССР фигурирует как очередной противник.

2. Сроки начала столкновения — возможно более короткие и, безусловно, в пределах текущего года. Другое дело, что эти планы и сроки могут натолкнуться на нечто подобное поездке Мацуока «в Москву через Берлин и Рим», как ее здесь в дипломатических кругах называют. Но это уже не по доброй воле немцев, а вопреки ей.

3. Очередные, ближайшие мероприятия немцев мне представляются такими:

а) Оседлание Турции пактом трех или каким-либо ему аналогичным.

б) Присоединение к пакту трех Швеции, а следовательно, и Финляндии, так как последняя давно готова к нему присоединиться.

в) Усиление перебросок войск на наш театр.

г) Планируют ли немцы широкие операции на Ближнем Востоке и в Африке, с применением такого количества войск, которое ослабило бы их европейскую группировку, сказать трудно, хотя официально прокламируются такие цели, как Суэц, Моссул, разгром англичан в Абиссинии.

Военный атташе СССР в Германии генерал-майор В. Тупиков

Приложение

Группировка германской армии на 25.4.41 г.

Германская армия имеет в настоящее время 5 основных группировок:

1. Западная группировка

2. Восточная группировка у границ СССР

3. Балканская группировка

4. Африканская группировка

5. Резерв внутри страны.

Кроме того, с апреля месяца начата подготовка новой партии резервистов. Количество дивизий точно неизвестно. Есть сведения 40 дивизий, но они подлежат проверке. 270–280 германск. дивизий распределяются по этим группировкам следующим образом: [118]

2. Восточная группировка

Включает в себя до 95 дивизий, т. е. 35 % общего числа дивизий германской армии, из них 1–2 дивизии в Финляндии, 20–25 в Восточной Пруссии, 12–16 Люблинская армия, 20 Южно-Польская (Тарнов), 20 в Варте-гау и 12 дивизий в Молдау. По имеющимся данным, в последнее время начались переброски германских войск из Норвегии в Финляндию, т. е. восточная группировка увеличивается.

3. Балканская группировка

Включает в себя до 50 дивизий, т. е. 18 % всей армии, ведущих боевые операции на Балканах, из них 32 пехотных, 6 танковых, до 6 моторизованных и 4 горных дивизий.

4. Африканская группировка

В Африку немцами переброшено морем больше 20 эшелонов своих войск, что составляет 8—10 дивизий, преимущественно танковых и моторизованных.

5. Внутри страны

Внутри страны расположено до 45 дивизий т. е. 16 % всей армии. В этой группировке заслуживает внимания Штеттинская группа, включающая в себя до 5 дивизий, по некоторым данным предназначенная к переброске в Восточную Пруссию, а часть из нее в Финляндию.

Изменения в группировке, происшедшие в течение полугола, выглядят так:

Выводы:

Как видно из этой таблицы, восточная группировка германской армии у наших границ систематически росла и растет. В настоящее время имеются сведения, что восточная группировка еще больше увеличивается за счет следующих перебросок:

а) В Восточную Румынию производится переброска частей германских дивизий, принимавших участие в боях против Югославии, с Румынского театра военных действий.

б) Производится переброска германских войск в Воет. Румынию и Южную Польшу, принимавших участие в боях против Югославии на бывшем Австро-венгерском фронте.

в) В Финляндию производится переброска из Норвегии и из Германии не только отдельных групп солдат, но и целых воинских частей.

Таким образом, есть основания установить, что восточная группировка германской армии продолжает возрастать и вместе с войсками в Румынии уже сейчас составляет до 40 % всех дивизий германской армии — 118–120 дивизий.

Документ № 20

Спецсообщение Разведуправления Генштаба Красной Армии «О распределении вооруженных сил Германии по театрам и фронтам военных действий по состоянию на 25.04.41 г.»[99]

Совершенно секретно

№ 660448сс 26 апреля 1941 г.

Массовые переброски немецких войск из глубинных районов Германии и оккупированных стран Западной Европы продолжаются непрерывно.

Основные потоки перебросок следуют в двух направлениях:

— к нашей западной границе и

— на Балканы.

В результате учета и сопоставления поступивших данных, общее распределение вооруженных сил Германии по границам и фронтам на 25.4 представляется в следующем виде:

1. В приграничной зоне с СССР:

Общее количество германских войск на нашей западной границе с Германией и Румынией (включая Молдавию) — 95—100 дивизий (без кав. частей), из них:

а) на Восточно-Прусском направлении (против ПрибОВО) 21–22 дивизии, из них: 17–18 пехотных дивизий, 3 моторизованных, 1 танковая дивизия и 7 кав. полков.

б) На Варшавском направлении (против ЗапОВО) — 28 дивизий, из них: 23 пехотных, 1 моторизованная и 4 танковых дивизии. Кроме этого 1 мотокавдивизия.

в) В Люблинско-краковском районе (против КОВО) — 29–32 дивизии, из них: 22–25 пехотных, 3 моторизованных, 4 танковых дивизии и 3 кав. полка.

г) В районе Данциг, Познань, Торн — 6 пех. дивизий, 1 кав. полк.

д) На Ужгородском направлении (против КОВО) — общее количество немецких войск в районе Прикарпатской Украины составляет 3 дивизии предположительно в районе Ужгород, Мукачев, из них 2 пехотных и 1 горнострелковая.

е) На Молдавском направлении (против ОдВО) — 8–9 дивизий, из них: 7–8 пехотных и горнострелковая.

2. В составе действующих армий в Югославии. Греции и Египте:

Общее количество германских войск — 55–58 дивизий, из них:

а) действовавших из Австрии на загребском направлении — 14 дивизий, из них: 13 пехотных и 1 танковая;

б) действовавших из Венгрии на белградском направлении — 6 дивизий, из них: 3 пехотных и 3 моторизованных;

в) действовавших из Румынии — 3–4 дивизии, из них: 2–3 пехотных и 1 танковая;

г) действовавших из Болгарии — против Югославии и Греции — 25–27 дивизий, из них: 9—11 пехотных, 6 горнострелковых, 5 моторизованных и 5 танковых дивизий;

д) в Египте — 7 дивизий африканской армии, из них: 3 пехотных, 3 танковых и 1 моторизованная.

3. В составе Фронтовых резервов насчитывается 30 дивизий, из них:

а) в Австрии — 7 дивизий;

б) в Венгрии — 4 дивизии;

в) в Румынии — 6 дивизий;

г) в Болгарии — 12 пехотных и 1 танковая дивизия, из которых 8 дивизий уже сосредоточены на болгаро-турецкой границе.

За счет резервов, подвозимых в Болгарию, и освобождения немецких частей в Югославии создается армия против Турции.

4. В оккупированных странах Западной Европы — 72 дивизии, из них:

а) в Норвегии и Дании — 10 дивизий, из них: 6 пехотных и 4 горнострелковых (в Норвегии);

б) северо-западное побережье Франции — 44 дивизии, из них: 42 пехотных, 1 танковая и 1 моторизованная. Кроме этого, 3 мотокавдивизии;

в) на границе с Испанией — 9 дивизий, из них: 5 пехотных, 3 горнострелковых и 1 танковая;

г) внутри оккупированной части Франции — 9 дивизий, из них: 8 пехотных и 1 моторизованная.

5. В Италии — 9 пехотных дивизий.

6. В Финляндии — около одной дивизии.

7. Резервы главного командования — в центре страны составляют около 12 дивизий, из них: 10 пехотных и 2 моторизованных.

Кроме того, в германской армии имеется в составе ВВС подготовленных 8—10 парашютно-десантных дивизий (точная дислокация их не выяснена).

Таким образом, общая численность германской армии на 25.04.41 г. составляет 286–296 дивизий, из них:

— пехотных — 199—207

— горнострелковых — 15

— моторизованных — 20

— танковых — 22

— мотокавалерийских — 4 и 19 кав. полков

— парашютно-десантных — 8—10

— дивизий «СС» — 18 (из них до 10 моторизованных).

По имеющимся данным, с 1 апреля немецкое командование приступило к формированию до 40 дивизий, что требует дополнительной проверки.

Начальник Разведывательного управления

Генштаба Красной Армии

генерал-лейтенант Голиков

Документ № 21

Донесение Саввы из Праги

начальнику Разведуправления Генштаба Красной Армии[119]26 апреля 1941 г.

1. Сведения Режиссера о прекращении с 7 на 8 апреля приема грузов в адрес Москвы не подтвердились.

2. На прошлой неделе в Праге был полковник немецкой разведки Berchtold, который своим друзьям сообщил:

а) Действия против нас начнутся 15 мая.

б) В середине июня немецкие войска должны быть в Москве.

в) Подготовлено восстание на Украине в момент возникновения конфликта.

г) В Москве немцы имеют сильную «пятую колонну».

д) Подготовка акции против СССР маскируется дружественными отношениями, с тем чтобы внезапностью операции обеспечить успех.

3. В немецких политических кругах говорят о готовящемся ультиматуме Москве на присоединение к пакту трех, отделением Украины. Швеция подготовлена присоединиться к государствам Оси, немцы угрожают Турции войной в случае отказа от присоединения к пакту трех. Швейцарию предполагают оккупировать, якобы готовится комбинация отстранения Гитлера, с приходом к власти военно-юнкерской клики, которая заключит мир с Англией и проведет подготовленную акцию против СССР.

4. Украинские националисты располагают организованной и обученной немцами армией в 100 тысяч человек, укомплектованной пленными солдатами украинской национальности.

5. Немецким чиновникам различных учреждений выданы назначения в Киев, Харьков, Одессу для выполнение обязанностей по особому назначению.

Все сведения получены от Рули.

Савва

Документ № 22

Донесение Зевса из Софии

начальнику Разведуправления Генштаба Красной Армии[120]27 апреля 1941 г.

Митрополит Стефан сообщил Гюго, что 25 апреля на обеде в Кюстендиле он имел разговор с одним немецким генералом, который сказал:

1. Немцы готовят удар против СССР, используя сперва положение в армии и внутри страны.

2. Офицеры армии Листа, знающие русский язык, отзываются в Берлин для спецподготовки, затем они будут назначены на границу СССР. В помощь им будут прикомандированы белогвардейцы, знающие Украину.

3. Немецкая разведка в СССР дает полные информации по всем вопросам.

4. Германия не допустит заключения договора СССР с Турцией.

Зевс

Документ № 23

Из протокола совещания

у начальника отдела обороны страны штаба ОКВ 1 мая 1941 г.[121]

Отдел обороны страны

Ставка фюрера 1.5.41 г.

Совершенно секретно Только для командования Передавать только через офицера

1. График «Барбаросса».

Фюрер решил:

Начало «Барбаросса» — 22 июня.

С 23 мая — введение в действие плана максимальных перевозок войск.

К началу операции резервы главного командования сухопутных войск в предназначенные районы еще не прибыли.

2. Соотношение сил по плану «Барбаросса»:

Полоса «Север»: германские и русские силы примерно равны.

Полоса «Центр»: сильное германское превосходство.

Полоса «Юг»: русское превосходство.

3. Русское сосредоточение и развертывание: дальнейшие крупные передвижения войск к германо-русской границе.

4. Оценка реализации плана «Барбаросса» главнокомандующим сухопутными войсками[122].

Предположительно, ожесточенные приграничные сражения, продолжительность — до 4 недель. В дальнейшем же ходе операции можно рассчитывать только на более слабое сопротивление.

Оценка русского солдата:

Русский солдат будет обороняться там, где он поставлен, до последнего.

5. Совещания с Финляндией:

Результаты утверждены фюрером согласно документу от 28.4.1941 г.

6. Совещания с Венгрией возможны лишь в последней декаде мая. Фюрер считает, что Венгрия готова к оборонительным мерам на русской границе, но использование германских войск с венгерской территории не допускается.

7. Совещания с Румынией станут возможны только впоследствии.

8. Маскировка на совещаниях с дружественными странами: якобы речь идет о намеченном германском наступлении на Западе, а потому на Восточном фронте должны быть приняты меры предосторожности. Участие дружественных стран в чисто оборонительных мерах.

9. Иберийский полуостров:

Фюрер рассчитывает на высадку англичан в Португалии, расширение предполья в Гибралтаре и, эвентуально, создание авиационных баз в Марокко.

10. Распределение сил:

Предусмотрено:

для Греции — 3 дивизии, из них 1 для захвата Крита.

для Югославии — 4 охранные дивизии 15-го эшелона.

для Запада — 30 дивизий и 5 охранных дивизий 15-го эшелона.

(…) 13. Затребовать через отдел обороны страны (L IV) предложения главного командования сухопутных войск по оккупации Греции; при этом Афины будут временно находиться в немецких руках. (…)

Документ № 23

Донесение Марса из Будапешта начальнику Разведуправления Генштаба Красной Армии[123]

1 мая 1941 г.

1. Немецкие войска из Белграда уходят в Польшу, а из Виша в Румынию к советской границе.

2. Немецкие офицеры пропагандируют среди населения Югославии, что Германия не заинтересована в Югославии и к концу войны последняя будет протекторатом СССР. Среди немецких войск муссируются слухи, что через 20 дней Англия снимется со счета как военный фактор и неизбежность войны против СССР в ближайшее время…

Марс

Документ № 24

Донесение Рамзая из Токио, начальнику Разведуправления Генштаба Красной Армии[124]

2 мая 1941 г.

Я беседовал с германским послом Отт и морским атташе о взаимоотношениях между Германией и СССР. Отт заявил мне, что Гитлер исполнен решимости разгромить СССР и получить европейскую часть Советского Союза в качестве зерновой и сырьевой базы для контроля со стороны Германии над всей Европой.

Оба, посол и атташе, согласились с тем, что после поражения Югославии во взаимоотношениях Германии с СССР приближается две критические даты.

Первая дата — время окончания сева в СССР. После окончания сева война против СССР может начаться в любой момент, так что Германии остается только собрать урожай.

Вторым критическим моментом являются переговоры между Германией и Турцией. Если СССР будет создавать какие-либо трудности в вопросе принятия Турцией германских требований, то война будет неизбежна.

Возможность возникновения войны в любой момент весьма велика потому, что Гитлер и его генералы уверены, что война с СССР нисколько не помешает ведению войны против Англии.

Немецкие генералы оценивают боеспособность Красной Армии настолько низко, что они полагают, что Красная Армия будет разгромлена в течение нескольких недель. Они полагают, что система обороны на германосоветской границе чрезвычайно слаба.

Решение о начале войны против СССР будет принято только Гитлером либо уже в мае, либо после войны с Англией.

Однако Отт, который лично против такой войны, в настоящее время настроен настолько скептически, что он уже предложил принцу Урах выехать в мае обратно в Германию.

Рамзай

Документ № 25

Спецсообщение Разведуправления Генштаба Красной Армии «О распределении вооруженных сил по театрам войны и фронтам военных действий по состоянию на 15.05.41 г.»[125]

№ 660506сс 15 мая 1941 г.

Перегруппировка немецких войск за первую половину мая характеризуется продолжающимся усилением

группировки против СССР на протяжении всей западной и юго-западной границы, включая и Румынию, дальнейшим усилением сил для действий против Англии на Ближнем Востоке, в Африке и на территории Норвегии.

Учет и сопоставление поступивших данных дают следующее распределение вооруженных сил Германии по границам и фронтам на 15 мая 1941 г.:

1. В приграничной зоне с СССР.

Общее количество немецких войск против СССР достигает 114–119 дивизий, включая 6 дивизий, находящихся в районе Данциг — Познань — Торн. Из них пехотных — 82–87, горных — 6, танковых—13, моторизованных — 12, кавалерийских — 1.

Усиление группировки произошло по следующим направлениям:

на Варшавском направлении — до 1 дивизии,

на Краковском направлении — в районе Замостье прибыли две моторизованные дивизии и в район Тома-шев — 5 артиллерийских полков, из них 2 тяжелых, на Прешовском направлении в район Зборов, Прешов, Вранов (Словакия) сосредоточено до 5 дивизий, в Молдавии — 3 дивизии.

Германские вооруженные силы на нашей границе распределяются:

а) в Восточной Пруссии — 23–24 дивизии, в том числе 18–19 пехотных, 3 моторизованных, 2 танковых и 7 кавалерийских полков;

б) на Варшавском направлении против ЗапОВО — 30 дивизий, в том числе 24 пехотные, 4 танковые, 1 моторизованная, 1 кавалерийская и 8 кавалерийских полков;

в) в Люблинско-Краковском районе против КОВО — 33–36 дивизий, в том числе 22–25 пехотных, 5 моторизованных, 6 танковых дивизий и 5 кавалерийских полков;

г) в районе Данциг, Познань, Торн — 6 пехотных дивизий и 1 кавалерийский полк;

д) в Словакии (район Зборов, Прешов, Вранов) — пять горных дивизий;

е) в Прикарпатской Украине — 4 дивизии;

ж) в Молдавии и Северной Добрудже — 13–14 дивизий, в том числе 3 моторизованные, 1 горная, 1 танковая.

2. На Балканском полуострове.

Общее количество германских войск на Балканском полуострове достигает 47–49 дивизий, из которых:

в Румынии — 6 дивизий (без Молдавии),

в Югославии — 9 дивизий,

в Греции — 17–18 дивизий, из них непосредственно на турецкой границе 6 дивизий,

в Болгарии — 15–16 дивизий, из них непосредственно на турецкой границе 6 дивизий.

Созданная армия в Болгарии за счет резервов и частей из Югославии против Турции возглавляется якобы генералом Рейхенау. В то же время отмечается перевооружение болгарской армии за счет материальной части (видимо, трофеи), переданной ей Германией.

По данным источников, Германия передала Болгарии 1200 орудий, некоторое количество самолетов, танков и 2000 автомашин.

3. На африканском фронте.

На африканском фронте военных действий находится 7 германских дивизий.

Имеются сведения, что часть дивизий, находящихся в Греции, должна быть использована против Англии также в Африке.

4. В оккупированных странах Западной Европы.

а) На северо-западном побережье Франции, Бельгии, Голландии и Дании — 46 дивизий.

б) Внутри оккупированной части Франции — 9 дивизий.

в) На границе с Испанией — 9 дивизий.

По поступившим последним данным, 4–5 дивизий подготавливаются для переброски через Испанию для действий против Гибралтара.

г) В Норвегии, как на севере страны, так и на юге за счет перебросок через Швецию и Финляндию, произошло увеличение на одну дивизию, в результате численность дивизий в Норвегии доведена до 14, из которых 5 в северонорвежской группировке (на 5 мая было 4), в том числе 3 горные.

5. В Финляндию продолжают прибывать немецкие воинские части, боеприпасы, снаряжение идр. материалы. Выгружающиеся в портах Финляндии войска (пехота, артиллерия, саперы и связь) следуют автотранспортом на север, однако из прибывших войск по одной дивизии оставлено внутри страны.

6. В Италии — 9 дивизий.

7. Резерв Главного Командования.

а) В центре страны — около 12 дивизий,

б) На территории Австрии и Протектората — 11 дивизий, а всего 23 дивизии.

Кроме того, в составе ВВС имеется 8—10 парашютно-десантных дивизий, из которых 1–2 дивизии в Греции, 5–6 дивизий на северном побережье Франции и Бельгии, 2 дивизии внутри страны.

Вывод:

Увеличение германских войск на границе с СССР продолжается. Основными районами сосредоточения являются южная часть Генерал-губернаторства, Словакия и северная часть Молдавии.

Начальник Разведывательного управления

Генштаба Красной Армии

генерал-лейтенант (Голиков)

Документ № 26

Записка Разведуправления Генштаба Красной Армии в НКГБ СССР с оценкой полученных разведывательных данных о передвижении немецких войск[126] 21 мая 1941 г.

№ 660533 21 мая 1941 г.

Германское командование усиливает группировку войск в пограничной с СССР полосе, производя массовые переброски войск из глубинных районов Германии, оккупированных стран Западной Европы и с Балкан. Это усиление не вызывает никакого сомнения. Однако наряду с действительным увеличением войск в пограничной полосе германское командование одновременно занимается и маневрированием, перебрасывая отдельные части в приграничном районе из одного населенного пункта в другой, с тем чтобы в случае их оценки у нас создалось нужное германскому командованию впечатление.

Кроме того, в последнее время германским командованием в пограничной с СССР полосе проводится ряд учений войсковых частей, которые также связаны с передвижением войск. Поэтому, для того, чтобы не допустить ошибки в оценке группировки и легче разобраться, какие части, откуда и куда прибывают, убедительно прошу в ваших разведсводках указывать:

1) откуда идут войска (из Франции, Бельгии, Югославии, Германии и т. д.);

2) когда и через какие пункты проходят войска;

3) какие войска (пехота, артиллерия, танки и т. д.);

4) в каком количестве (полк, дивизия);

5) нумерацию этих частей (№ полка, дивизии);

6) в состав каких корпусов и армий входят обнаруженные войска;

7) когда и куда они прибывают.

Что же касается ваших данных о том, что якобы генеральный штаб по руководству войсками на советской границе расположен в м. Вавер (предместье Варшавы), то они вызывают сомнение, так как штаб Восточной группы, по данным других источников, расположен в Спала (юго-восточнее Лодзи), а в м. Вавер отмечается штаб 8-й армии. Наличие штаба 9-й армии в районе Люблина также вызывает сомнение, так как, по данным других источников, штаб 9-й армии дислоцируется в Алленштейне (Восточная Пруссия).

Наличие на аэродроме Раковицы бомбо- и бензохранилищ, а также авиамастерских подтверждается сообщениями, поступившими ранее из других источников. Подтверждаются также сведения о расширении аэродромов в Люблине и Модлине.

Данные других источников подтверждают наличие до 150 бараков, хранилищ боеприпасов и горючего в лесу, что в 5–6 км севернее г. Томашова, и в г. Замостье.

Сведения о строительстве нового аэродрома у дороги Бохня — Тарнув (25 км. зап. Тарнув), так же как и о строительстве бетонных бомбохранилищ в с. Пустково (16 км сев. — вост. Тарнув) и в д. Вишневицы (под Кросно), поступают впервые и требуют дополнительной проверки.

Данные о строительстве автострад в приграничной полосе также поступают впервые и нуждаются в проверке и уточнении, в частности:

1) какая ширина проезжей части автострады,

2) примерная толщина покрытия — бетона,

3) в какой степени применяются машины на строительстве автострад.

Желательно уточнить, через какие пункты проходит строящаяся узкоколейная железная дорога Краков — Розвадув.

Сведения о группировке 20 тыс. войск в Бельско-Бя-ла требуют уточнения. Желательно ориентировать и уточнить количество аэродромов вокруг Бельско-Бяла. По нашим данным, там имеется два аэродрома.

Документ № 27

Донесение Боевого из Софии начальнику Разведуправления Генштаба Красной Армии[127]27 мая 1941 г.

Германские войска, артиллерия и амуниция непрерывно переправляются из Болгарии в Румынию через мост и Ферибот у Руссе, через мост у Никополя и на баржах около Видима.

Войска идут к советской границе.

Боевой

Документ № 28

Донесение Ещенко из Бухареста начальнику Разведуправления Генштаба Красной Армии1 28 мая 1941 г.

«АВС» сообщает, что Март из Берлина остановился в Бухаресте, сообщает на основании своих личных сведений следующее:

«В отношении прошлой недели в немецко-русских отношениях ничего не изменилось. Военная акция Германии против СССР продолжает планомерно подготовляться и, как прежде, является в высшей степени актуальной.

Военные приготовления идут как часовой механизм и делают вероятным начало войны еще в июне этого года. Является ли этот огромный механизм, который работает против СССР, только маневром или прелюдией к уже решенной войне, никто не знает, кроме Гитлера и его ближайшего окружения. Ведущие военные немецкие круги тем временем придерживаются мнения, что нужно, безусловно, считаться с немецко-русской войной в этом году. Если эта война не наступит, то это должно быть чудом или Гитлер должен играть какую-то совершенно утонченную игру. При военных и своих доверенных людях Гитлер избегает по возможности всякого выражения, которое могло бы позволить сделать точный вывод о его конкретных планах по отношению к Москве. Немецкому послу в Москве Шуленбургу перед его последним отъездом в Москву Гитлер заявил, что он должен себя обеспечить в военном отношении от СССР, однако дальнейшая развязка (событий) содержит в себе много возможностей. Подобным же неопределенным образом Гитлер также высказался и при немецком военном атташе в Москве Кастринг. Гитлер до сих пор также воздерживается от ведения переговоров относительно военных планов со странами, граничащими с СССР на западе. Также и с Японией не велось никаких разговоров о будущей войне против СССР и обсуждения позиции, которую при этом должна занять Япония. Единственным исключением является Финляндия, военное и государственное руководство которой твердо и определенно вовлечены в военные приготовления против СССР.

Немецкие мероприятия для похода против СССР основательно осуществляются во всех областях с большой точностью. По распоряжению Гитлера, Риббентроп исключен в политическом отношении из всего «русского комплекса» и на его место поставлен Розенберг. Розенберг с недавних времен уже работает совместно с генерал-полковником Йодль в ставке Гитлера и принимает активное участие в приготовлении кампании против СССР. Насколько далеко зашли эти приготовления, можно видеть из того, что в складах немецкого восточного фронта заготовлено громадное количество ручных часов и других редких в СССР товаров широкой потребности, которые будут посылаться за продвигающимися вперед немецкими войсками и с пропагандными целями будут распределены среди русского населения. Военное развертывание на немецком восточном фронте идет планомерно и с самой большой интенсивностью. Оно будет закончено до середины июня. Главные силы немецких балканских армий возвращены на немецкий восточный фронт. Военный главный удар против Красной Армии будет проведен при большой массированности и, по мнению немецкого военного руководства, в благоприятном для Германии исходе бой будет в пределах трех недель. Жел. дороги, шоссе, телефонная и телеграфная связь будут выведены из строя немецкой авиацией в кратчайший срок, а это будет иметь своим следствием то, что Красная Армия, дезорганизованная и отрезанная от московского центра, будет не способна к дальнейшим военным действиям. Разрушение всякой связи в большом русском государстве должно автоматически иметь своим следствием распад советской системы.

Обобщая, можно сказать, что война против СССР вообще не представляет проблемы с военной точки зрения. В два-три месяца немецкие войска будут стоять на Урале. Механизированная русская армия поставит себя под удар немецкого наступления в западной части СССР и будет там разбита наголову в кратчайший срок, так как Красная Армия со своими устаревшим броневым оружием и устаревшей авиацией не будет в состоянии устоять перед выступающим и превосходящим количественно немецким оружием, которое далеко ее превосходит. В немецких посвященных кругах нет ни одного человека, который имел хотя бы малейшее сомнение в немедленной победе над СССР.

В политическом отношении акции против СССР выглядят труднее. По немецким планам нельзя ожидать восстановления частной собственности в СССР после вступления немцев. Русские крестьяне, как и до сих пор, должны будут производить все в общественных формах для того, чтобы предотвратить полную дезорганизацию русской хозяйственной жизни. Предусматривают разделение СССР на отдельные государства, однако с немецкой стороны будут избегать по возможности привлечения эмигрантов и вообще не будут спешить при установлении нового политического положения СССР. План создания самостоятельной Украины с собственным национальным правительством является в настоящее время неактуальным. Военная оккупация и управление всех нынешних частей СССР стоит гораздо ближе на переднем плане, чем все политические проекты. Войска для умиротворения СССР и для обеспечения немецкого господства в занятых русских областях имеются в достаточном количестве. Как Германия должна получить в свои руки больше всего ее интересующую русскую нефть Баку и Батуми — это не совсем ясно. С немецкой стороны готовится нелегальное действие в Кавказской области, а также десантно-парашютные войска для того, чтобы предотвратить уничтожение промышленных установок в нефтяных областях путем саботажа. Вообще с немецкой стороны считаются с тем, что Германия должна получить Россию разрушенной саботажем. Переходное время до реставрации будет ставить немецкое управление перед самой тяжелой задачей. Однако также и в этом отношении с немецкой стороны сделаны все приготовления. По моему мнению, война против СССР предстоит определенно и наши войска будут стоять в Москве скорее, чем мы можем себе представить. В военном отношении мы стоим перед нетяжелой задачей, в политическом же положении, напротив, — перед самыми тяжелыми проблемами».

«АВС» частично повторяет то, что передал ранее. Считаю, что это заслуживает внимания.

В Румынии в настоящее время слухи о скорой войне с СССР заметно стихли. Однако ряд руководящих кругов по-прежнему питает надежду на скорое возвращение Бессарабии. В последние три дня (особенно в ночь на 28 мая и днем 28 мая) наблюдалось усиленное движение через Бухарест с юга на родину немецкого автотранспорта с пехотой и бронемашинами (три из них четырехосные). Терри и ряд посетителей метро утверждают, что эти войска двигаются в Молдавию.

27 мая выезжал в Плоешти под предлогом просмотра нашего кинофильма. Наблюдал, что часть транспорта остановилась в бараках на южной окраине Плоешти и часть прошла через Плоешти. Установить, куда, нельзя, так как нас сопровождали друзья.

В заключение должен сказать, что заметно «затишье», неясность с Гессом и молчание прессы по этому вопросу, усиленное движение немцев и нахальное поведение румынской прессы — дает право думать о все продолжающейся подготовке немцев к войне с нами.

Ещенко

Документ № 29

Донесение Рамзая из Токио

начальнику Разведуправления Генштаба Красной Армии[128] 1 июня 1941 г.

Ожидание начала германо-советской войны около 15 июня базируется исключительно на информации, которую подполковник Шолл привез с собой из Берлина, откуда он выехал 6 мая в Бангкок. В Бангкоке он займет пост военного атташе.

Отт заявил, что он не мог получить информацию по этому поводу непосредственно из Берлина, а имеет только информацию Шолла.

В беседе с Шоллом я установил, что немцев в вопросе о выступлении против Красной Армии привлекает факт большой тактической ошибки, которую, по заявлению Шолла, сделал СССР.

Согласно немецкой точки зрения тот факт, что оборонительная линия СССР расположена в основном против немецких линий без больших ответвлений, составляет величайшую ошибку. Она поможет разбить Красную Армию в первом большом сражении. Шолл заявил, что наиболее сильный удар будет нанесен левым флангом германской армии.

Документ № 30

Спецсообщение Разведуправления Генштаба Красной Армии «О подготовке Румынии к войне»[129]5 июня 1941 г.

№ 660586

5 июня 1941 г.

Румынская армия приводится в боевую готовность. С середины апреля румынское командование приступило к увеличению численного состава армии. Начавшийся 21 апреля призыв резервистов и офицеров запаса на сборы сейчас принял характер скрытой всеобщей мобилизации. Повестки о мобилизации в короткий срок были вручены непосредственно мобилизованным. Повестки вручались специально подготовленными командами. За отправкой мобилизованных установлено особое наблюдение со стороны полиции.

Общий состав румынских войск на 1 июня 1941 г. следующий:

Из этого состава в Молдавии находится 9 пехотных дивизий, 2 кавалерийские дивизии, 2 горнострелковые бригады и, по непроверенным данным, в Пятра отмечается мотомеханизированная бригада.

К этой же группировке можно отнести добруджан-скую группировку, состоящую из 2 пехотных дивизий и 1 кавалерийской бригады.

Таким образом, против СССР сосредоточено 11 пехотных дивизий, 2 кавалерийские дивизии, механизированная бригада, 2 горнострелковые бригады и 1 отдельная кавалерийская бригада.

При использовании всех людских ресурсов и при немецком вооружении румынская армия может быть доведена до 40 пехотных дивизий, общей численностью до 1800 тыс. человек.

За последние полгода румынское командование уделяло особое внимание авиационным, танковым и инженерным частям. Под руководством немецких офицеров при 1-м и 2-м танковых полках, а также и в авиационной школе в г. Текуче офицерский состав румынской армии проходил и проходит усиленную подготовку. 380 офицеров, окончивших учебу, направлены в части, расположенные в Молдавии.

Отмечается наличие кавалерийского корпуса, тогда как ранее кавалерия в корпуса не сводилась.

Вооружение для румынской армии поступает с заводов Шкода и Германии. Офицерам румынской армии в мае месяце выданы топографические карты южной части СССР.

В Молдавии в настоящее время сокращены пассажирские поезда на 10 дней. По официальным сведениям, войска концентрируются в северной части Румынии.

В приграничной полосе с СССР отмечалось занятие окопов первой линии полевыми войсками.

Подтверждается эвакуация государственных учреждений из городов Молдавии, а также местного населения из приграничной зоны. Румынский государственный банк эвакуировал свои архивы из Бухареста в Предеал. Имеется распоряжение о постройке в городах и селах своими средствами каждой семьей траншеи или примитивного бомбоубежища к 15 июня. Министерство спустило указание о досрочных экзаменах в школах с тем, чтобы здания подготовить под казармы и госпитали. Экзамены должны быть закончены к 10 июня. Отмечен призыв на сборы студентов последних курсов медицинских факультетов, а также студентов других специальностей.

Офицеры румынского генштаба настойчиво утверждают, что, по неофициальному заявлению Антонеску, война между Румынией и СССР должна скоро начаться.

Начальник Разведывательного управления

Генштаба Красной Армии

генерал-лейтенант Голиков

Документ № 31

Распоряжение Главнокомандующего сухопутными войсками Германии о назначении срока нападения на

СССР[130]

10 июня 1941 г.

На основе предложения, представленного главным командованием сухопутных войск, Верховное главнокомандование вооруженных сил назначило для приготовления к военным действиям следующие сроки:

1. Днем «Д» операции «Барбаросса» предлагается считать 22 июня.

2. В случае переноса этого срока соответствующее решение будет принято не позднее 18 июня. Данные о направлении главного удара будут в этом случае по-прежнему оставаться в тайне.

3. В 13.00 21 июня в войска будет передан один из двух следующих сигналов:

а) сигнал «Дортмунд». Он означает, что наступление, как и запланировано, начнется 22 июня и что можно приступать к открытому выполнению приказов;

б) Сигнал «Альтона». Он означает, что наступление переносится на другой срок; но в этом случае уже придется пойти на полное раскрытие целей сосредоточения немецких войск, так как последние будут находиться в полной боевой готовности.

4. 22 июня, 3 часа 30 минут: начало наступления сухопутных войск и перелет авиации через границу. Если метеорологические условия задержат вылет авиации, то сухопутные войска начнут наступление самостоятельно.

По поручению: Гальдер

Документ № 32

Донесение Оствальда из Хельсинки начальнику Разведуправления Генштаба Красной Армии1 15 июня 1941 г.

Точно установлено: в период 5—15 июня в портах Вааза, Оулу, Кеми выгрузилось не менее двух моторизованных дивизий, следующих железнодорожными эшелонами, темп 12–16 и походным порядком в районы Северной Финляндии. Выгрузка в портах и транспортировка с конечных районов выгрузки в Рованиеми продолжается.

Одновременно с этим проводится мобилизация резервистов финской армии, усилен полицейский режим населенных пунктов Финского и Западного заливов, объявлены запретные зоны.

Личным наблюдением установлено. Рованиеми и прилегающие районы: не менее 2 тыс. транспортных, легковых и специальных машин, не менее 10 тыс. мотопехоты и спец, части. Большое количество офицеров. Установлено: солдаты и офицеры с номерами 6, 17, 80.

Оствальд

Документ № 33

Перечень донесений

о военной подготовке Германии против СССР (январь — июнь 1941 г.)[131]

КНИГА ВТОРАЯ. УПРЕЖДАЯ «ТАЙФУН»

В период битвы под Москвой мы знали… о противнике достаточно много, чтобы точно определить замысел, характер и направления его действий. Нам была известна степень напряжения сил немецко-фашистских войск на всем фронте их наступления. Поэтому советское Верховное Главнокомандование приняло решение на переход в контрнаступление под Москвой в наиболее подходящий для этого момент…

Генерал армии С. М. Штеменко[132]

В октябре 2001 года в Москве произошел парадоксальный случай. По предложению правительства российской столицы проводилась научная конференция, посвященная 60-летию разгрома немецко-фашистских войск под Москвой. В работе конференции принимали участие видные историки, политики, ветераны Вооруженных сил и советской дипломатии. Было сделано много интересных докладов. Одна тема, предложенная организаторами конференции для научного анализа, осталась не раскрытой. Ее название звучало приблизительно так: «Роль военной разведки в разгроме немецко-фашистских войск под Москвой». Желающих сделать сообщение по этой теме не нашлось. Скорее всего, не нашлось специалиста, который бы мог убедительно и доказательно рассказать о том, что же делала советская военная разведка накануне и в ходе битвы под Москвой.

Разведчики, как и все, смертны. Но разведки — вечны. Слава богу, в живых оказались и разведчики, которые сражались под Москвой, и документы, в которых были отражены усилия военной разведки в этой неимоверно трудной битве.

С первых дней войны Германии против Советского Союза Гитлер придавал первостепенное значение захвату Москвы. Когда блицкриг провалился, немецкое военное командование разработало новый план, который получил кодовое название «Тайфун». Главная цель «Тайфуна» — захват советской столицы. Осуществить этот план должна была группа армий «Центр», которой командовал генерал-фельдмаршал Федор фон Бок. В конце сентября группа армий «Центр» была значительно укреплена за счет группировок армий «Север» и «Юг».

На московском стратегическом направлении германское командование создавало усиленную группировку. Действия группы армий «Центр» поддерживал 2-й германский воздушный флот. Германская авиация контролировала воздушное пространство. Линия советско-германского фронта на московском направлении имела сильно изогнутое начертание длиной около 700 километров[132].

Немецкое командование держало план операции «Тайфун» в строжайшей тайне. Директиву о наступлении на московском направлении Гитлер подписал 16 сентября. Приказ командующему группой армий «Центр» генерал-фельдмаршалу фон Боку был отдан 26 сентября. Московская оборонительная операция началась 30 сентября 1941 года. У немцев было больше войск, они были лучше вооружены и имели значительный опыт ведения боевых действий.

Под Москвой складывалась критическая ситуация…

ЧАСТЬ I. ПЛАН «Z» ОТМЕНЯЕТСЯ НАВСЕГДА

Глава первая. «Рамзай», «Морис» и «Дора» против Риббентропа

Темной сентябрьской ночью 1941 года немецкий бомбардировщик «Юнкерс-88» приближался к Москве. Командир боевого самолета 2-го воздушного флота германских военно-воздушных сил капитан Ганс Мессершмитт вел свою боевую машину к советской столице. Он не первый раз выполнял подобное задание на Восточном фронте. Ночные полеты были безопаснее дневных. Русские зенитки уже подбили несколько немецких бомбардировщиков, которые днем пытались бомбить советскую столицу и прилегавшие к ней западные районы. Тем не менее воздушное пространство перед Москвой уже контролировали германские военно-воздушные силы. Оборонительные позиции частей Красной Армии, прикрывавшие Москву, несли тяжелые потери. Однако, медленно отступая, они продолжали из последних сил сдерживать мощную лавину германских войск, которой не смогла или не хотела противостоять год тому назад умудренная опытом военных конфликтов Западная Европа.

По команде Мессершмитта члены экипажа бомбардировщика Ю-88 сбрасывали авиационные бомбы на русские объекты, которые ночью не были видны с высоты полета. На этот раз Мессершмитт получил в штабе точные инструкции и действовал по карте, составленной немецкой разведкой. А это означало, что бомбы должны точно попасть в цель.

Выполнив задание, Ю-88 обычно благополучно возвращался на базу. На такое завершение очередного полета за линию фронта капитан рассчитывал и в этот раз, однако Гансу Мессершмитту крупно не повезло…

Яркая вспышка ослепила капитана в районе населенного пункта Голицыно. До Москвы оставалось рукой подать. Самолет вздрогнул, словно зацепился правым крылом за невидимую скалу, накренился и стал терять высоту. Капитан попытался вывести машину из опасного крена. Рули не подчинялись. Самолет горел и падал. Положение было безвыходным. Мессершмитт открыл фонарь кабины и вывалился в черную пустоту. У него хватило сил раскрыть парашют.

Самолет упал в районе поселка Голицыно. Весь экипаж Ю-88 погиб. В живых остался только капитан. Раненый Мессершмитт опускался на русскую землю в темноте, озарявшейся вспышками зенитных снарядов, плотной стеной прикрывавших путь немецким бомбардировщикам. Мессершмитт подумал о том, что, видимо, русские заблаговременно узнали о том, что их эскадрилья будет на этом направлении совершать рейд на советскую столицу. Откуда и как они могли получить такие сведения? Приближаясь к земле, Мессершмитт надеялся на лучшее…

Приземлившегося парашютиста задержали местные жители. Утром его отправили в Москву. С 3 августа 1941 года в войсках фронтов московского направления действовала строгая директива Ставки и приказ начальника Генерального штаба об обязательном и немедленном направлении в Разведуправление Генерального штаба всех пленных офицеров, летчиков и унтер-офицеров. В допросе пленного летчика принимал участие офицер военной разведки лейтенант Виктор Бочкарев. После безрезультатного разговора Бочкарев решил еще раз ознакомиться с содержанием записной книжки немецкого капитана. На нескольких страницах он обнаружил стенографическую запись. Причудливыми значками был зашифрован какой-то текст. Бочкарев знал немецкий вариант стенографии, которую изучал в Киеве в Украинском институте лингвистического образования (УИЛО). Этот институт в предвоенные годы считался одним из лучших в стране. В его стенах готовились специалисты в области языкознания и переводчики, способные делать сложные литературные переводы художественных произведений. Основы литературоведения в институте преподавали известные в то вре-мя писатели и поэты Максим Рыльский, Мыкола Бажан, Павло Тычина и другие. В этом же институте студенты изучали стенографию. В дипломе В. Бочкарева было записано, что он, обучаясь в УИЛО, изучил английский и немецкий (полный курс обучения), итальянский, французский и румынский (один год обучения), украинский, латынь и стенография (краткий курс), испанский и эсперанто (факультативно). В 1941 году под Москвой знания по русской и немецкой стенографии, приобретенные в УИЛО, помогли Виктору Бочкареву добыть разведывательные сведения исключительной важности.

Расшифровывая заметки из книжки немецкого летчика, Бочкарев пришел к выводу, что капитан Мессер-шмитт сделал их, находясь на каком-то оперативном совещании офицеров. Около трех часов лейтенант изучал витиеватую и мало кому понятную запись. Постепенно разведчик разобрался в смысле зафиксированного сообщения. Оказалось, что капитан Мессершмитг присутствовал на совещании, где речь шла о новом наступлении на Москву, назначенном на 30 сентября — 1 октября. У каждой армии группы «Центр» была своя задача. 2-му воздушному флоту предстояло закрепить успех группы армий «Центр». Москва, в соответствии с этим планом, оказывалась в руках генерал-фельдмаршала Ф. фон Бока. Долгожданная мечта Гитлера сбывалась.

Второй допрос был результативнее первого. Пленный летчик рассказал о совещании, на котором он присутствовал, и подтвердил, что генеральное наступление немцев на Москву начнется 30 сентября.

Сведения, полученные от капитана Мессершмитта, подтверждались и другими источниками Разведуправления.

Начавшаяся война внесла серьезные коррективы в работу советской военной разведки. В Германии и в странах гитлеровской коалиции значительная часть источников военной разведки оказалась без разведчиков-руководите-лей и без связи с Центром. Некоторые источники были не готовы к работе в чрезвычайных условиях и отказались от сотрудничества. В ряде резидентур произошли провалы. Военная разведка потеряла источники в 11 европейских странах. Попытки наладить связь с ними в ряде европейских стран завершались безрезультатно. В некоторых случаях попытки восстановить контакты с бывшими агентами проводились в спешке, нарушались меры предосторожности и конспирации, что также вело к провалам и дополнительным потерям.

Нападение фашистской Германии на СССР резко обострило обстановку в Европе. Советскому руководству и командованию Красной Армии требовалась информация по широкому кругу военно-политических и военных вопросов. Начальником Генерального штаба перед Разведывательным управлением были поставлены новые задачи.

В военно-политической области:

— вскрыть сроки возможного нападения Японии на СССР;

— определить истинное отношение правящих кругов США и Великобритании к СССР, Германии и Японии.

В военной области:

— добыть сведения о планах германского военно-политического руководства по ведению войны на Восточном фронте;

— выявить группировки немецких войск и союзников Германии на Восточном фронте, их боевой состав, вооружение, резервы и потери;

— определить состояние морального духа германских войск.

В военно-экономической области:

— добыть точные сведения о состоянии экономики Германии, оценить ее способности по обеспечению вооруженных сил оружием, военной техникой, боеприпасами и продовольствием;

— выявить наиболее уязвимые сферы германской военной промышленности;

— следить за разработкой в Германии новых видов оружия и военной техники, заблаговременно выявлять поступление новых образцов оружия в германскую армию.

В конце сентября 1941 года немецкие войска вышли на линию Ярцево — Ельня — Полтава — Запорожье и создали угрозу Ленинграду, Москве и Донбассу. В Берлине были убеждены, что главные силы Красной Армии на основных направлениях уже разгромлены, подготовленных резервов у Сталина нет и поэтому созданы реальные условия для нанесения решающего удара и завершения войны против СССР до наступления зимы.

В ставке фюрера были разработаны наступательные операции на трех важнейших стратегических направлениях советско-германского фронта. Группа армий «Центр», которой командовал генерал-фельдмаршал Федор фон Бок, действовала на центральном участке фронта и должна была захватить Москву. На этом участке германское военное руководство создало подавляющее превосходство сил и средств по сравнению с оборонявшимися советскими войсками. Гитлер считал, что с падением Москвы Советский Союз перестанет существовать[133].

Для безусловного достижения победы над Россией Гитлер потребовал от министра иностранных дел Германии Риббентропа добиться безотлагательного вступления Японии в войну против СССР. Действия Японии на советском Дальнем Востоке, как полагали в Берлине, должны были ускорить падение России.

Угроза со стороны Японии не давала покоя Генеральному штабу. Начиная с 1938 года в планах штаба по стратегическому развертыванию сил Красной Армии предусматривалось отражение японского вторжения на территорию СССР. В ноябре 1938 года на заседании Главного военного совета был доложен доклад начальника Генерального штаба РККА Б. М. Шапошникова о стратегическом развертывании Красной Армии. Доклад состоял из шести разделов, в которых рассматривались наиболее вероятные противники, их вооруженные силы и возможные оперативные планы, а также основы стратегического развертывания Красной Армии на западе и востоке. В последующем эти положения, с учетом новых данных, добытых военной разведкой, были уточнены.

На западе главным вероятным противником СССР являлся фашистский блок — Германия и Италия, который поддерживали другие государства, оказавшиеся в сфере влияния фашистской Германии.

Считалось, что на востоке угроза безопасности СССР исходила от Японии. В докладе Б. М. Шапошникова делался вывод о том, что Советскому Союзу надо быть готовым к войне на два фронта: на западе — против фашистской Германии, Италии, Польши и тяготевшим к ним Румынии, Финляндии, Эстонии, Латвии и Литвы, а на востоке — против Японии[134].

После начала Второй мировой войны обстановка на Дальнем Востоке и в Юго-Восточной Азии обострилась. Япония готовилась к войне против США и Великобритании. В германо-японских отношениях тоже еще не было особой ясности. В Токио также не исключалась возможность войны против Советского Союза. Скрывая свои истинные намерения, японское правительство прибегло к такой же тактике, как и Гитлер, — инициировало переговоры с СССР о заключении пакта о нейтралитете. С июля 1940 года в Москве начались переговоры с японским послом Того Сигенори. В апреле 1941 года, учитывая значительное количество донесений военной разведки о подготовке Германии к войне против СССР, советское правительство, провело в Москве переговоры с министром иностранных дел Японии Ё. Мацуока. Его визит в советскую столицу завершился подписанием советско-японского пакта. Япония и Советский Союз обязались «поддерживать мирные и дружественные отношения между собой и взаимно уважать территориальную целостность и неприкосновенность друг друга». В случае, если одна из сторон «окажется объектом действий со стороны одной или нескольких третьих держав», другая сторона обязывалась «соблюдать нейтралитет в продолжение всего конфликта». Советско-японский пакт был заключен сроком на пять лет[135].

Япония вскоре нарушила условия договора — начала войну против США и Великобритании, которые были союзниками СССР по антигитлеровской коалиции, а также держала на границах с СССР крупную армейскую группировку, сковавшая действия Советского Союза в войне против Германии. Японские войска могли в любой момент начать боевые действия против СССР. Многое тогда зависело о того, как будет складываться обстановка на советско-германском фронте на подступах к Москве.

К началу наступления немецко-фашистских войск на московском направлении на дальних подступах к столице оборонялись три фронта: Западный (командующий генерал-полковник И. С. Конев), Резервный (командующий Маршал Советского Союза С. М. Буденный) и Брянский (командующий генерал-лейтенант А. И. Еременко). Всего в боевых войсках этих фронтов в конце сентября насчитывалось 1 млн 250 тысяч человек, 990 танков, 7 600 орудий и минометов, 667 самолетов [136].

Противник, произведя перегруппировку своих сил на московском направлении, превосходил все три советских фронта, вместе взятые, по численности войск — в 1,4 раза, по танкам — в 1,7 раза, по орудиям и минометам — в 1,8 и по самолетам почти в 2 раза. Состояние советских войск, оборонявшихся на Московском направлении, было различным и не безупречным. Войска Западного фронта успели накопить фронтовой опыт. Дивизии Брянского фронта и часть войск Резервного фронта также уже принимали участие в боевых действиях. Однако основная часть сил Резервного фронта была слабо подготовлена, недостаточно вооружена и в боевых действиях против немцев еще не принимала участия. В сложном положении находились войска Калининского фронта.

Так же характеризовалось и состояние сил разведывательных отделов штабов этих фронтов. На усиление органов разведки фронтов, прикрывавших Москву, были направлены офицеры из состава центрального аппарата Разведуправления Красной Армии. В июле 1941 года начальником разведывательного отдела штаба Западного фронта был назначен полковник Тарас Федотович Корнеев, прибывший на фронт сразу же после окончания обучения в Академии Генерального штаба.

Начальником разведывательного отдела Юго-Западного фронта назначен полковник Илья Васильевич Виноградов, который был начальником отдела Разведуправления Генерального штаба. В период Московской битвы начальниками разведывательных отделов Брянского и Калининского фронтов назначены соответственно полковники М. А. Кочетков и Е. В. Алешин.

Нападение фашистской Германии на Советский Союз резко сократило возможности резидентур военной разведки, которые действовали до начала войны в Берлине, Бухаресте, Будапеште, Софии, Праге и в других столицах европейских государств. Офицеры этих резидентур оказались среди интернированных сотрудников советских дипломатических представительств. На некоторое время поток разведывательных сведений о фашистской Германии, ее военном потенциале и вооруженных силах сократился. Военная разведка стремилась быстро перестроить свою работу с учетом условий военного времени. Однако процесс этот оказался сложным, трудоемким и требовал времени, которого в распоряжении начальника военной разведки уже не было.

Зарубежные структуры военной разведки, созданные в странах, противостоявших фашистской Германии или занимавших нейтралитет, продолжали успешно работать. В самый трудный и опасный период Великой Отечественной войны, когда немецкие дивизии приблизились к Москве и готовились к последнему броску, стремясь захватить советскую столицу, эти резидентуры военной разведки смогли добывать важные сведения о противнике.

Во второй половине 1941 года вопрос о том, начнет ли Япония войну против СССР, был одним из самых важных для советского руководства. Не менее серьезной была задача: выяснить, не присоединятся ли к Германии и не начнут ли войну против Советского Союза Турция и Швеция?

В июле — октябре 1941 года важные сведения поступали в Москву от резидента советской военной разведки в Токио Рихарда Зорге. 23 июня начальник военной разведки генерал-лейтенант Ф. И. Голиков направил Зорге новое срочное задание. Все содержание этого задания по-военному строго и лаконично бьшо сформулировано в одном предложении: «Сообщите ваши данные о позиции японского правительства в связи с войной Германии против Советского Союза. Директор».

Задание поставлено перед военной разведкой высшим политическим руководством СССР. Генеральный штаб также был крайне заинтересован в получении точных и достоверных сведений о том, какую позицию планирует занять японское правительство в связи с нападением Германии на СССР. Война на два фронта, о возможности возникновения которой говорилось в докладе начальника Генерального штаба Б. М. Шапошникова, могла стать реальностью. В Москве понимали, что такое развитие событий представляет особую опасность для Советского Союза.

Через три дня Зорге направил начальнику военной разведки первый ответ: «Германский посол Отт не имеет приказа давить на Японию вступать в войну. Источник Отто сказал, что японский флот в отношении вступления в войну будет наблюдать и выжидать…»[137] В этот же день Зорге, видимо, побеседовав с германским послом в Токио, получил дополнительные сведения, о которых сообщил в Москву: «…Мацуока сказал германскому послу Отт, что нет сомнений, что после некоторого времени Япония выступит против СССР».

В начале июля в Токио из Разведуправления была направлена еще одна срочная телеграмма: «Рамзаю. Сообщите, какое решение принято японским правительством в отношении нашей страны в связи с войной между СССР и Германией. О случаях перебросок войск к нашим границам немедленно сообщайте».

Настойчивое напоминание Центра Рихарду Зорге о необходимости добывания сведений об отношении Японии к войне против СССР на стороне Германии свидетельствовало о том, что в Москве не исключали нападения Японии на советский Дальний Восток. Несомненно, задание Центра имело особую важность. Зорге это понимал и сделал все возможное, чтобы добыть достоверные сведения. Как оказалось, это было последнее задание, которое Рихард Зорге полностью выполнил.

3 июля Зорге сообщил в Москву: «Японское правительство решило остаться верным пакту трех держав, но будет придерживаться пакта о нейтралитете с СССР». Зная о том, что немецкий посол активно пытается склонить японское руководство к вступлению Японии в войну против СССР на стороне Германии, Зорге рекомендует: «Ваша дипломатическая деятельность должна быть значительно сильнее, чем это делается другой стороной».

10 июля Зорге сообщает в Москву о том, что «германский посол Отт получил приказ от Риббентропа толкать Японию в войну как можно скорей»[138].

В тот же день Зорге направляет второе донесение начальнику военной разведки: «Источник Инвест сказал, что на совещании у императора решено не изменять плана действий против Сайгона (Индо-Китай), но одновременно решено и подготавливаться к действиям против СССР на случай поражения Красной Армии. Германский посол Отт сказал то же самое, что Япония начнет воевать, если немцы достигнут Свердловска.

Германский военный атташе телеграфировал в Берлин, что он убежден в том, что Япония вступит в войну, но не ранее конца июля или начала августа и она вступит в войну сразу же, как только закончит подготовку.

Мацуока в разговоре с Оттом сказал, что японский народ будет ощущать авиационные налеты на жизненные центры Японии. На это Отт ответил, что это невозможно потому, что СССР имеет только 1 500 первоклассных самолетов на Дальнем Востоке, из которых только 300 тяжелых бомбардировщиков будут в состоянии прилететь в Японию и вернуться обратно. Этими разговорами Отт старался влиять на Мацуока за вступление в войну Японии…»

Разведывательная деятельность Рихарда Зорге в июле 1941 года была чрезвычайно интенсивной. В один и тот же день он успевал проводить встречи с агентами, членами своей разведывательной организации, встречаться с германским послом генералом Оттом, посещать германского военного атташе, который имел достаточно широкие связи во влиятельных японских военных и политических кругах.

«Германский военный атташе, — докладывал Зорге начальнику Разведуправления Красной Армии, — уверен, что конец советского режима наступит вместе с оккупацией Ленинграда, Москвы и Харькова, в противном случае немцы начнут крупные воздушные операции вдоль железнодорожных линий из Москвы через Сибирь.

…Японские власти начали преследование лиц, не одобряющих германо-советскую войну, и, наоборот, держатся в стороне от народа, который с энтузиазмом за вступление в войну на стороне Германии…»[139]

Изучив донесение Р. Зорге от 10 июля 1941 года, генерал-майор А. Панфилов, который после убытия Ф. И. Голикова в командировку в Лондон стал исполнять обязанности начальника Разведуправления, написал на бланке шифртелеграммы две резолюции. Первая — «включить в донесение. Подготовить сегодня». Вторая: «Учитывая большие возможности источника и достоверность значительной части его предыдущих сообщений, данные сведения заслуживают доверия» [140].

30 июля Зорге докладывает в Центр: «Источники Инвест и Интари сказали, что в порядке новой мобилизации в Японии будет призвано более чем 200 тысяч человек. Таким образом, к середине августа в Японии будет под ружьем около 2 миллионов человек. Начиная со второй половины августа, Япония может начать войну, но только в том случае, если Красная Армия фактически потерпит поражение от немцев, в результате чего оборонительная способность на Дальнем Востоке будет ослаблена. Такова точка зрения группировки Коноэ, но как долго намерен выжидать японский генштаб, трудно сейчас сказать. Источник Инвест убежден, что, если Красная Армия остановит немцев перед Москвой, в этом случае японцы не выступят против СССР»[141].

Эти донесения Рихарда Зорге по указанию генерал-майора танковых войск А. П. Панфилова направлялись И. Сталину, В. Молотову, К. Ворошилову, Г. Маленкову, Л. Берии, Л. Мехлису. Панфилов имел на это право. По заданию И. В. Сталина начальник Разведуправления Красной Армии генерал-лейтенант Ф. И. Голиков 6 июля подписал приказ о передаче дел А. Панфилову и убыл в командировку в Лондон, где он должен был организовать работу советской военной миссии.

В августе тайная война германской дипломатии по втягиванию Японии в войну против СССР вступила в новую фазу. Она стала более активной и настойчивой. 12 августа Зорге сообщает: «С целью воздействия на Японию, чтобы она выступила, Риббентроп посылает ежедневно телеграммы. По этому поводу уже имелись разговоры с генералами Доихара и Окамура. Посол Отт думает, что японцы выжидают момента, пока Красная Армия ослабнет, так как без этих условий вступление в войну будет небезопасно…»

Несомненно, что в Токио в это время тщательно изучался вопрос о целесообразности вступления на стороне Германии в войну против СССР. В японском руководстве, видимо, не было единого ответа на этот вопрос, однако возможность выступления против СССР не исключалась. Главным условием такого выступления должны были стать необратимые победы германских войск на Восточном фронте. Японцы выжидали. Они хотели получить существенные доказательства того, что Германия разгромила или в значительной степени ослабила Красную Армию. Главным доказательством успеха немецких армий на Восточном фронте должно было стать падение Москвы. Битва за Москву имела принципиальный характер для хода и исхода всей войны Германии против СССР.

12 августа 1941 года Зорге докладывает в Центр: «Немцы ежедневно давят на Японию за вступление в войну. Факт, что немцы не захватили Москву к последнему воскресенью, как это они обещали высшим японским кругам, понизил энтузиазм японцев…»[142] На этом донесении Р. Зорге генерал-майор А. Панфилов оставил резолюцию: «Членам ГКО, тов. Мехлису». Эта информация Зорге была доложена И. В. Сталину, В. М. Молотову, К. Е. Ворошилову, Г. М. Маленкову и Л. П. Берии.

Стремясь убедить японское руководство в необходимости и целесообразности вступления в войну против Советского Союза и убедиться в том, что японские власти готовятся к такой войне, германский военный атташе посетил японские войска в Корее и Маньчжурии. Возвратившись в Токио, немецкий военный атташе доложил в Берлин о результатах своей поездки. Зорге читал это донесение, обсуждал его содержание с германским военным атташе, который направил свое сообщение в Берлин. Зорге в этот же день направил свое донесение в Центр. В нем сообщалось: «Военный атташе сказал мне, что шесть дивизий прибыли в Корею для возможного наступления на Владивосток. В Маньчжурию прибыли 4 дивизии. ВАТ точно узнал, что японские силы в Маньчжурии и Корее вместе насчитывают 30 дивизий. Подготовка к операциям закончится между 20-м числом и концом августа, но ВАТ лично телеграфировал в Берлин, что решение на выступление японцев еще не принято. Если Япония выступит, то первый удар будет нанесен на Владивосток, куда и нацелено большинство японских сил. Против Благовещенска направлены 3 дивизии…»[143]Это донесение Р. Зорге было использовано для подготовки срочного специального донесения Разведуправления. Оно тоже было доложено И. В. Сталину, В. М. Молотову, К. Е. Ворошилову, Г. М. Маленкову, Л. П. Берии и начальнику Генерального штаба Б. М. Шапошникову.

14 сентября Зорге передал в Москву: «По данным секретаря кабинета министров Одзаки, японское правительство решило не выступать против СССР в текущем году, но вооруженные силы будут оставаться в Маньчжурии на случай возможного выступления будущей весной в случае поражения СССР к тому времени. После 15 сентября советский Дальний Восток можно считать гарантированным от угрозы нападения со стороны Японии».

В последнее время на фоне позитивных демократических перемен, которые произошли в России, некоторые исследователи в области отечественной военной истории стали утверждать, что донесения Рихарда Зорге не представляли для И. В. Сталина практической ценности. Они полагают, что Сталин и без донесений Зорге принял бы решение о переброске из Сибири под Москву отдельных дивизий, так как, стремясь спасти советскую столицу, Верховный Главнокомандующий должен был укрепить оборону Москвы за счет новых боеготовых воинских соединений, ослабив оборону Дальнего Востока.

Подобное утверждение не лишено оригинальности, но построено только на основе логических умозаключений. В этом его безнадежная слабость. Более того, в истории России есть печальные примеры, когда русским войскам приходилось сдавать Москву для того, чтобы сохранить армию и в конечном счете спасти страну. Москва уже горела в 1812 году, встречая Наполеона. Однако позже русские войска, разгромив французские армии, праздновали победу над агрессором в Париже. Сталин знал историю России. В один из самых критических моментов обороны столицы он позвонил Г. К. Жукову и спросил:

«— …Вы уверены, что мы удержим Москву? Я спрашиваю вас об этом с болью в душе. Говорите честно, как коммунист.

— Москву, безусловно, удержим. Но нужно еще не менее двух армий и хотя бы двести танков.

— Это неплохо, что у вас такая уверенность. Позвоните в Генштаб и договоритесь, куда сосредоточить две резервные армии, которые вы просите. Они будут готовы в конце ноября. Танков пока у нас нет…»[144]

Вопрос о том, оборонять или нет Москву, видимо, для Сталина не существовал. Он планировал оборонять советскую столицу и решил остаться в Москве в самое трудное, критическое время, когда основные министерства были эвакуированы в Куйбышев, Казань, то есть в глубокий тьш. По указанию Сталина основные подразделения Разведывательного управления Красной Армии тоже были отправлены в Куйбышев. В Москве остался начальник Разведупра и группа офицеров, отвечавших за сбор и обработку информации о Германии и ее вооруженных силах.

Рисковал ли И. В. Сталин, перебрасывая резервы из Сибири и Дальнего Востока? Несомненно. Однако, принимая такое решение, Верховный Главнокомандующий был убежден, что Япония не выступит против СССР до тех пор, пока фашисты не захватят Москву. Поэтому падения Москвы Сталин допустить не мог. Он внимательно изучал донесения Рихарда Зорге и донесения других военных разведчиков по японской проблеме.

В критический период войны отношение Японии к проблеме вступления в войну против СССР привлекало пристальное внимание не только советского и германского руководства. Проблема вступления Японии в войну против СССР находилась в центре внимания политических и военных руководителей США, Великобритании и других государств. Вступление Японии в войну против СССР могло бы означать, что Япония не начнет боевых действий против США или Великобритании на Дальнем Востоке и в Юго-Восточной Азии. Разведки США и Великобритании и их достаточно сильные аналитические службы тщательно изучали любые признаки, которые приоткрывали плотную завесу секретности в отношениях японского руководства к событиям на советско-германском фронте. Большой заслугой советской военной разведки в критический период, сложившийся под Москвой, является то, что наши разведчики смогли добыть сведения, которые были в распоряжении британских, американских, шведских и других разведывательных служб.

Одним из тех, кто смог получить такую информацию, был Шандор Радо. Он действовал в Швейцарии, где еще накануне войны по заданию Разведуправления Красной Армии создал хорошо законспирированную нелегальную резидентуру. В ее составе было три группы источников информации, которые действовали в Женеве, Цюрихе и Лозанне. В состав резидентуры входило 77 человек, имена и фамилии большинства которых до сих пор неизвестны.

7 августа Радо доложил в Центр: «Японский посол в Швейцарии заявил, что не может быть и речи о японском выступлении против СССР до тех пор, пока Германия не добьется решительных побед на фронтах».

Важные сведения об отношении японского руководства поступали в Центр от «Мориса». Под этим псевдонимом в военной разведке в 1941 году работал полковник Лев Александрович Сергеев. 16 июля «Морис» докладывал: «…Позиция Японии относительно СССР — ждать и смотреть. Японских сил в Маньчжурии достаточно только для обороны, и только распад СССР, из которого японцы получили бы пользу без большой войны, мог бы спасти положение Мацуоки».

19 июля «Морис» передал в Центр: «…Было бы нелепо рассматривать японскую атаку СССР пока советские войска останутся сильными в Сибири и пока война в Китае не закончится. Более вероятно, ближайшее движение японцев будет направлено на дальнейшую оккупацию Индокитая».

«Морис» оказался проницательным аналитиком. Источники передавали ему документальные сведения о политике японского руководства в отношении СССР, Индокитая и США. Эти источники имели доступ к важным документам. Динамика формирования отношения японского руководства к проблеме вступления в войну против СССР на стороне Германии докладывалась «Морисом» в Центр в июле, августе и сентябре 1941 года.

7 августа 1941 года «Морис» сообщил в Центр о содержании беседы японского посла с высокопоставленным западным дипломатом. В ходе этой конфиденциальной встречи японский посол заявил: «…Не может быть и речи о японском выступлении против СССР до тех пор, пока Германия не добьется решающих побед на фронте…».

У военного разведчика майора Сергеева Льва Александровича («Морис»)[145] уникальная биография. Родился он в 1906 году в городе Закаталы Азербайджанской ССР. В 1929 году поступил на службу в Красную Армию. В 1936 году окончил Орловскую бронетанковую школу. После окончания обучения в течение одного года проходил службу в должности командира взвода в той же бронетанковой школе.

Видимо, Лев Сергеев обладал хорошими лингвистическими способностями, из-за которых он и был отобран в военную разведку. В июне 1940 года Сергеев направлен в Вашингтон для работы в аппарате советского военного атташе. Должность, которую он занимал, — шофер военного атташе. На самом деле Лев Сергеев руководил резидентурой советской военной разведки, которую он сам и создал, находясь за океаном [146].

Резидентура майора Л. Сергеева работала успешно несколько лет.

Данные Рихарда Зорге из Токио, Шандора Радо из Женевы, Льва Сергеева из Вашингтона и других военных разведчиков об отношении японского руководства к войне против СССР поступали в Центр в августе — октябре 1941 года. Эти донесения докладывались высшему советскому политическому руководству. Были ли они учтены при выработке важного решения о переброске сибирских дивизий для укрепления обороны Москвы, определенно сказать нельзя. Такой вывод мог бы сделать начальник Генерального штаба Б. М. Шапошников или Г. К. Жуков, который в период битвы под Москвой был членом Ставки Верховного Главнокомандования и командующим Западным фронтом, или А. М. Василевский, который в августе 1941 года был заместителем начальника Генерального штаба — начальником оперативного управления. В мемуарах военачальников нет свидетельств о том, на основании чего принималось решение о переброске сибирских дивизий для укрепления обороны Москвы. Тем не менее можно определенно сказать, и это является историческим фактом, что оборона Москвы была значительно усилена, сибирские и дальневосточные дивизии сыграли исключительно важную роль в укрощении «Тайфуна».

Под Москвой германским войскам было впервые нанесено серьезное поражение. Следовательно, военные разведчики Рихард Зорге, Шандор Радо и Лев Сергеев, упреждая «Тайфун», своевременно передали в Центр важные сведения, которые способствовали принятию Ставкой Верховного Главнокомандования решения о передислокации войск с Дальнего Востока на западное направление, в том числе под Москву.

Опасность вступления Японии в войну против СССР не снижалась и после разгрома немцев под Москвой. На протяжении всей Великой Отечественной войны Гитлер требовал от Риббентропа втянуть Японию в войну против Советского Союза. Все усилия Риббентропа были известны советской военной разведке, которая регулярно докладывала о состоянии «японской проблемы» И. В. Сталину и его ближайшему окружению. В частности, в феврале 1942 года «Морис» сообщил в Центр о содержании переговоров Геринга с японским полом в Берлине генералом Осима. Готовясь к летнему наступлению на

Восточном фронте в 1942 году, Германия настойчиво убеждала японского посла в том, что «…в весеннем наступлении немцам помощь Японии будет желательна».

Осима придерживался строгих инструкций своего правительства и сообщил Герингу: «В настоящее время для Японии лучше сил не разбрасывать, а концентрировать их против США и Англии, их флотов».

В 1943 году «Морис» докладывал, что, по имеющимся в его распоряжении данным, «японское правительство будет пытаться сохранить нейтралитет с СССР». 21 июля 1943 года он сообщил, что японский посол назвал «…предотвращение войны с СССР краеугольным камнем текущей политики Японии».

От «Мориса» в период Московской битвы и в последующие годы Великой Отечественной войны поступали в Центр точные, полные и своевременные сведения об отношении Турции и Швеции к войне против СССР. «Морис» докладывал начальнику военной разведки: «…Турки довольны советско-германской войной и, как говорят, будут стараться сохранить нейтралитет… Швеция останется нейтральной…»

Московская оборонительная операция войск Красной Армии началась на фоне интенсивных закрытых переговоров, которые проводили между собой представители США и Великобритании. Эти переговоры были похожи и на консультации, и на политические торги. Несмотря на то что президент США Ф. Рузвельт 24 июня 1941 года заявил о готовности предоставить помощь Советскому Союзу, а 12 июля того же 1941 года было заключено советско-английское соглашение о совместных действиях в войне против Германии, до практической реализации обещаний союзников СССР было далеко. Разумная, единственно правильная позиция, которую занял американский президент, встретила жесткое противодействие со стороны влиятельных чиновников американского государственного департамента, военного министерства и ряда влиятельных сенаторов. Среди сенаторов «отличился» Трумэн, будущий президент США. 24 июня 1941 года газета «Нью-Йорк тайме» опубликовала заявление Трумэна, отражавшее точку зрения влиятельных в США сил: «Если мы увидим, что побеждает Германия, мы должны помочь России. Если побеждает Россия, мы должны помочь Германии, и пусть они убивают друг друга как можно больше».

Несколько иную позицию занял помощник государственного секретаря США Беркли. По мнению этого высокопоставленного сотрудника американского внешнеполитического ведомства «политика США — помочь поражению Гитлера, но ничего не делать, что служило бы укреплению СССР в будущем». Против оказания помощи Советскому Союзу в войне против Германии выступил и американский военный министр Стимсон. Об этом «Морис» и другой резидент советской военной разведки «Мольер» (полковник ГРУ П. П. Мелкишев) в августе и сентябре 1941 года докладывали в Центр.

Военная разведка добыла сведения о том, с какими целями выехал из Вашингтона в Лондон Гарри Гопкинс, личный представитель президента США Ф. Рузвельта. «Морис» сообщал начальнику советской военной разведки: «Поездка Гопкинса в Лондон имеет, в частности, следующие цели:

— договориться с Черчиллем, сколько нужно дать СССР, чего дать, каким способом и на каких условиях. Лично Гопкинс склонен предоставить помощь СССР, тогда как кабинет министров пока настроен отрицательно;

— выработать план разгрома Гитлера и изоляции европейских стран, завоеванных Германией, от большевизации…»

Из Лондона после трудных переговоров с Черчиллем представитель американского президента прибыл в Москву. Визит Г. Гопкинса проходил с 29 июля по 1 августа и остался в истории международных отношений как «миссия Гопкинса». Он был принят Председателем Совета Народных Комиссаров И. В. Сталиным. В ходе переговоров обсуждался в основном один вопрос — оказание помощи Советскому Союзу в его единоборстве с фашистской Германией. Впервые представители СССР выдвинули предложение об открытии второго фронта в Европе.

Гопкинс к обсуждению этого вопроса не был готов. Поэтому американский представитель вел в основном разговор лишь о возможностях предоставления Советскому Союзу оружия и военного снаряжения.

На переговорах в Москве обсуждались вопросы о способах и маршрутах доставки военных материалов из США в СССР. Сославшись на неофициальный характер своей миссии, Г. Гопкинс предложил отложить заключение соглашения об оказании помощи СССР до созыва конференции представителей СССР, США и Великобритании. Такая конференция проходила в Москве с 28 сентября по 1 октября 1941 года. Именно в это время германские войска группы армий «Центр» под командованием генерал-фельдмаршала фон Бока начали операцию «Тайфун», основные цели и параметры которой уже были известны советскому военному командованию.

Глава вторая. Что же Гесс «прощупывал» в Англии?

Когда фашистская Германия напала на Советский Союз, англичане первыми выразили готовность оказать помощь России в борьбе против агрессора. 22 июня 1941 года, когда стало известно о начале войны на Востоке, премьер-министр Великобритании У. Черчилль распорядился, чтобы британская радиостанция Би-би-си подготовилась к передаче его речи, с которой он был намерен выступить в 9 часов вечера.

Черчилль целый день готовил свою речь. Основные положения выступления о России британского премьер-министра, как ни странно, заранее были одобрены американским президентом. Об этом Черчиллю 21 июня сообщил на уик-энде американский посол Уайнант, который был приглашен британским премьером в Чекере, где Черчилль отдыхал по выходным дням. 21 июня в Чекере были также приглашены Иден, Стаффорд Криппс, лорды Бивербрук и Крэнборн. Американский посол привез Черчиллю сообщение от Рузвельта, в котором говорилось, что президент поддержит «любое заявление, которое может сделать премьер-министр, приветствуя Россию как союзника».

Выступая вечером 22 июня по радио Черчилль сказал: «…Я вижу русских солдат, стоящих на рубеже родной страны, охраняющих землю, которую их отцы населяли со времен незапамятных, я вижу нависшую над ними немецкую военную машину, тупую, вымуштрованную, послушную, жестокую армаду нацистской солдатни, надвигающуюся как стая саранчи. И за ними я вижу ту кучку негодяев, которые планируют и организовывают весь этот водопад ужаса, низвергающегося на человечество. У нас, в Великобритании, только одна цель. Мы полны решимости уничтожить Гитлера и малейшие следы нацистского режима… Мы поможем России и русскому народу всем, чем только сможем. Опасность для России — это опасность для нас и для Америки, и борьба каждого русского за свой дом и очаг — это борьба каждого свободного человека в любом уголке земного шара»[147].

Эти слова были услышаны в Москве. Ночью 22 июня в Кремле поняли, что Великобритания наконец-то определила свою позицию и не вступила в тайный сговор с фашистской Германией, направленный против интересов СССР. Опасность такого сговора беспокоила Сталина начиная с 11 мая 1941 года, когда в Великобритании оказался Рудольф Гесс, заместитель Гитлера по руководству фашистской партии.

…Весной 1941 года, когда в Москве все еще не верили, что Германия в 1941 году может напасть на Советский Союз, в Лондоне тщательно оценивали возможности Германии и СССР в случае их военного столкновения. Британская разведка прогнозировала быстрое поражение русских. В Лондоне опасались эскалации войны Германии против Великобритании и поэтому видели в столкновении Германии и Советского Союза спасение от германского нашествия на Британские острова.

В это же время в Берлине разрабатывались активные меры по втягиванию Англии в войну против СССР. Кульминацией этих тайных интриг стал секретный перелет из Германии в Великобританию Рудольфа Гесса. Это произошло в субботу 11 мая 1941 года. Гесс, пилотировавший частный самолет, выбросился с парашютом вблизи поместья герцога Гамильтона, с которым он и планировал провести переговоры.

О прибытии Гесса в Шотландию и начале секретных переговоров стало известно резиденту советской военной разведки в Лондоне генерал-майору И. А. Склярову.

До нападения фашистской Германии на СССР оставалось сорок дней.

Лондонская резидентура военной разведки доложила в Центр данные о характере некоторых бесед Гесса с влиятельными английскими руководителями. Гесс предложил Англии не мешать предстоящему блицкригу против Советского Союза, после разгрома которого Берлин и Лондон могли бы договориться о сохранении колониальной Британской империи. По данным этой же резидентуры, на переговорах речь шла и о возможном разделе территории, как в мае 1941 года считали в Берлине, поверженной России и определении сфер влияния. Официальных сообщений британского правительства о переговорах не было, поэтому в Москве миссия Гесса вызвала вполне обоснованную тревогу. Публичное выступление У. Черчилля по радио 22 июня внесло некоторую ясность в вопрос о том, на какой стороне фронта будет Великобритания. Однако даже после выступления Черчилля сомнения не покидали Сталина.

Разведывательное управление Красной Армии летом и осенью 1941 года продолжало целенаправленно искать возможности по добыванию сведений о переговорах Гесса и их вероятном влиянии на обстановку, складывавшуюся на советско-германском фронте.

7 июля 1941 года в секретариат В. М. Молотова, наркома иностранных дел, из военной разведки было направлено специальное сообщение, которое имело следующее название: «Данные об изменениях в боевых действиях Германии и Англии в связи с пребыванием Гесса в Англии»: «Усиленная переброска немецких войск в погранзону СССР началась с первых чисел апреля. Эта переброска производилась за счет освободившихся немецких частей в Греции, Болгарии и Югославии (32–33 дивизии) и уменьшения общего количества дивизий, расположенных против Англии и оккупированной части Франции (до 14–15 дивизий). Имеющиеся в распоряжении Разведывательного управления данные говорят, что только за март и апрель 1941 года общее количество немецких дивизий в пограничной зоне против СССР увеличилось на 37 дивизий (с 70 до 107), из них число танковых дивизий возросло с 6 до 12 дивизий, а к 15 мая мы уже имели перед СССР до 114–119 дивизий. Приведенные факты позволяют нам сделать вывод, что вооруженное выступление против СССР было предрешено еще задолго до перелета Гесса в Лондон для прощупывания почвы о возможности мирных переговоров между Англией и Германией, что подтверждается имеющимися агентурными материалами.

Перелет Гесса в Англию нужно рассматривать, как попытку Гитлера склонить Англию на заключение мира, поставив ее перед совершившимся фактом уже законченного сосредоточения основной группировки сил против СССР. По имеющимся данным, эта попытка склонить на мир Англию не увенчалась успехом, но в известной степени получила отражение в дальнейшем ходе военных действий между Германией и Англией в сторону их ослабления. Для подтверждения такого вывода необходимо привести следующие конкретные факты:

а) Переброска всех родов войск немецкой армии на Восток продолжается за счет ослабления группировки немецких войск на северо-западном побережье Франции.

б) Усиление Восточного фронта германской авиацией продолжается. Захваченные пленные неоднократно показывают, что их соединения за 3–4 дня до начала войны и даже в процессе войны переброшены из Франции.

в) Для действий английской и германской авиации на Западном фронте характерно резкое снижение активности, начиная с середины мая».

По данным военной разведки, которые поступали из Франции, Германии, Дании и Великобритании, германская авиация снизила интенсивность своих налетов на британские морские порты и аэродромы. Уменьшилось количество самолетов, принимавших участие в налетах на важные объекты и морские коммуникации. По данным резидентуры генерал-майора И. Склярова, с 22 июня над Лондоном стали появляться одиночные немецкие самолеты, бомбардировки которых причиняли британцам незначительный ущерб. «В последнее время, — сообщалось в донесении военной разведки в Наркомат иностранных дел, — с английского на наш фронт переброшены следующие части германских ВВС:

— 4-й авиационный корпус;

— 5-й авиационный корпус;

— 8-й авиационный корпус;

— 38-я бомбардировочная эскадра;

— 25-я авиационная эскадра;

— 6-я дальнеразведывательная эскадра…»

Оценивая действия английской авиации против Германии, военная разведка докладывала в Наркомат иностранных дел, что английская авиация в течение мая — июня 1941 года продолжала наносить удары по немецким промышленным объектам, аэродромам, морским портам и кораблям в море. Однако эти налеты «проводились незначительным количеством самолетов… В налетах отмечается участие не более 200 самолетов, тогда как при полном напряжении англичане смогли бы использовать до 1500 самолетов».

Донесение Разведуправления о возможном влиянии результатов переговоров Гесса в Великобритании на обстановку на советско-германском фронте, насыщенное конкретными фактами и примерами, и сегодня заставляет задуматься о том, какие же конкретные проблемы Гесс обсуждал с представителями Великобритании и почему содержание этих переговоров до сих пор остается в тайне? Видимо, проблемы обсуждались действительно деликатные.

Глава третья. У истоков разведсотрудничества

27 июня 1941 года в Москву прибыла английская военно-экономическая миссия. Возглавлял ее посол Стаффорд Криппс.

Справка

Криппс Стаффорд (1889–1952), английский государственный и политический деятель, дипломат. В 1940–1942 годах посол в СССР. Подписал соглашение о совместных действиях СССР и Великобритании в войне против Германии (12 июля 1941 года), а также участвовал в советско-английских переговорах в Москве в декабре 1941 года. Неоднократно занимал министерские посты в правительстве Великобритании.

В Москве он был принят наркомом иностранных дел В. М. Молотовым. Посол заявил, что правительство Великобритании готово сделать все, чтобы оказать СССР военно-техническую и экономическую помощь. Советское правительство было заинтересовано в получении такой помощи, но рассчитывало и на то, что англичане откроют на севере Франции второй фронт против Германии. Об этом 29 июня 1941 года В. М. Молотов сообщил С. Криппсу. Британский посол не мог дать определенный ответ на вопрос советского наркома. Он сказал, что на данном этапе создание военных миссий является наиболее реальным шагом по пути укрепления англо-советского сотрудничества.

Члены британской делегации генерал-лейтенант М. Макфарлен и контр-адмирал Дж. Майлс были приняты наркомом Военно-морского флота Н. Г. Кузнецовым.

В ходе встреч англичан с Молотовым и Кузнецовым сформировалась идея обмена между СССР и Великобританией военными миссиями, которым предстояло решать все вопросы советско-британского сотрудничества в военной области. Главная задача миссий состояла в содействии усилиям, направленным на открытие второго фронта.

12 июля 1941 года в Москве было подписано «Соглашение о совместных действиях Правительства Советского Союза и Правительства Его Величества в Соединенном Королевстве в войне против Германии». При подписании этого соглашения присутствовали И. В. Сталин, заместитель наркома обороны Маршал Советского Союза Б. М. Шапошников, нарком Военно-морского флота адмирал Н. Г. Кузнецов. По поручению английского правительства соглашение подписал британский посол Стаффорд Криппс, которого сопровождали сотрудники посольства и весь состав британской военно-экономической миссии.

В соглашении были обозначены следующие пункты:

1. Оба правительства обязуются оказывать друг другу помощь и поддержку всякого рода в настоящей войне против гитлеровской Германии.

2. Они обязуются, что в продолжение этой войны не будут ни вести переговоров, ни заключать перемирия или мирного договора, кроме как с обоюдного согласия.

«Поддержка всякого рода» предполагала и обмен разведывательной информацией о Германии и ее вооруженных силах между правительствами СССР и Великобритании.

Согласно московскому протоколу Великобритания в четвертом квартале 1941 года обязалась поставить в Советский Союз 800 самолетов, 1 000 танков и 600 танкеток. Британские союзники приняли на себя обязательство передавать руководителю советской миссии сведения о замыслах противника, направленных против СССР, которые станут известны англичанам.

Ценность этого соглашения состояла и состоит в том, что оно отражало стремление правительства У. Черчилля и большинства англичан, которые хотели оказать русским помощь в борьбе с сильным, коварным и опасным противником. Консервативные британцы, спокойную жизнь которых нарушила война, искренне желали успехов Красной Армии. Они даже начали сбор пожертвований на приобретение для Красной Армии военной техники и медикаментов. Англичане были готовы оказывать русским и другую помощь. Поэтому заявление У. Черчилля, прозвучавшее 22 июня 1941 года, где он от имени всех англичан сказал: «Мы окажем России и русскому народу всю помощь, какую только сможем», было воспринято в Англии как обязательство, выполнение которого должно было способствовать достижению победы над Гитлером. В этом были кровно заинтересованы жители Лондона и других английских городов, которые уже страдали от налетов немецкой авиации.

Договоренности, достигнутые в июле 1941 года, продолжали действовать до конца Второй мировой войны.

Главой советской военной миссии в Великобритании был назначен генерал-лейтенант Ф. И. Голиков, в тот период он являлся и начальником советской военной разведки. Заместителем начальника миссии назначен контр-адмирал Н. М. Харламов. В составе миссии было восемь человек. Среди них — полковники Н. И. Пугачев, В. М. Драгун, майор А. Ф. Сизов, военный инженер 2-го ранга П. И. Баранов и другие.

Голиков и Харламов были приняты наркомом обороны С. К. Тимошенко, наркомом внешней торговли А. И. Микояном, заместителем наркома обороны Маршалом Советского Союза Б. М. Шапошниковым.

Перед отъездом в Лондон руководитель военной миссии генерал-лейтенант Ф. И. Голиков был вызван в Кремль. И. В. Сталин поручил ему передать британскому премьер-министру и членам его правительства, что Советский Союз будет драться до конца и немецко-фашистским захватчикам не удастся сломить советский народ.

По указанию Сталина, прибыв в Англию, Голиков должен был добиться решения следующих задач:

1. Убедить англичан в необходимости открытия второго фронта на севере Европы. Союзники должны были занять острова Шпицберген и Медвежий, что являлось необходимым для обеспечения морских коммуникаций между СССР и Англией, СССР и США.

2. Добиться, чтобы англичане высадили значительный контингент своих войск на севере Франции. Советское руководство считало проведение «французской операции» важной военной акцией, которая должна состояться «если не сейчас, то хотя бы через месяц»[148].

3. Обсудить вопрос о начале боевых действий английских войск на Балканах.

По срокам и выделенным средствам этой операции отводилось второстепенное место, но и она признавалась целесообразной.

Уровень должностных лиц, которые инструктировали руководителей миссии, говорит о том, какое большое значение ей придавало советское руководство. Миссия была аккредитована при имперском генеральном штабе.

Голиков находился в Лондоне четыре дня. Он решил все организационные вопросы, связанные с размещением и работой миссии в британской столице. Визиты к министру иностранных дел Антони Идену, беседы с военным министром Моргенсоном и начальником имперского генерального штаба английских вооруженных сил генералом Диллом, встречи с первым морским лордом начальником штаба военно-морских сил адмиралом флота Паундом и с морским министром Великобритании Александером прошли успешно. Голиков всюду видел готовность британцев оказывать СССР помощь в войне против общего врага.

В это время обстановка на советско-германском фронте становилась все сложнее и сложнее. Голиков, который до назначения на должность начальника военной разведки командовал Винницкой армейской группой войск Киевского Особого военного округа, а затем 6-й армией, написал И. В. Сталину личное письмо: просил отозвать его из Лондона и направить на фронт.

Сталин вызвал Голикова в Москву. Однако вместо назначения в действующую армию начальник военной разведки был направлен в Вашингтон для ведения переговоров с американским руководством о закупках вооружения, о займе, о способах доставки в СССР приобретенных материалов. Голиков также должен был выяснить отношение американского руководства к идее антигитлеровской коалиции.

После того как Голиков покинул Лондон, руководителем советской военной миссии в Великобритании назначается 35-летний контр-адмирал Николай Михайлович Харламов — профессиональный морской офицер.

В ходе советско-британских переговоров в Москве и в Лондоне затрагивались и вопросы обмена разведывательной информацией о фашистской Германии и ее сателлитах. 30 июня британский посол в СССР С. Криппс обратился к первому заместителю народного комиссара иностранных дел СССР А. Я. Вышинскому с просьбой передать британской стороне для просмотра и изучения всю почтовую корреспонденцию, которая могла оказаться в советских почтовых учреждениях по пути в Германию и в оккупированные немцами страны. Информация, которую британские специалисты надеялись получить из этих писем, представляла, вероятно, значительный интерес для английской разведки и особенно для министерства экономической войны (МЭВ). В 1941 году о существовании такого британского министерства в Москве мало что знали. Военная разведка располагала сведениями о том, что МЭВ занимается выявлением важных в военном отношении промышленных объектов в Германии и захваченных ее войсками европейских странах. Данные МЭВ передавались в штаб британских ВВС. Они учитывались при выборе первоочередных целей для поражения британской бомбардировочной авиацией.

Через несколько дней Вышинский заявил британскому послу, что советская почтовая служба уже накопила несколько вагонов писем, которые должны были оказаться в Германии, Франции, Голландии, Бельгии, Польше и в других странах. Все эти письма собраны и находятся под охраной. Сообщение Вышинского, вероятно, еще больше заинтересовало С. Криппса. После очередных консультаций с Лондоном он направил Вышинскому письмо, в котором просил позволить британским специалистам изучить задержанную частную и деловую корреспонденцию.

В советском Министерстве иностранных дел, видимо, не возражали. Однако англичане пришли к выводу, что направление в СССР одного или нескольких специалистов не позволит им качественно и быстро обработать задержанную корреспонденцию. На эту работу ушло бы несколько лет. Учитывая это, Криппс попросил Вышинского передать всю задержанную корреспонденцию британцам и направить ее в Ванкувер, так как это был в то время единственный безопасной путь.

18 июля 1941 года переписка между британским послом и А. Вышинским продолжилась. На этот раз Криппс направил заместителю наркома иностранных дел послание: «…Я попросил от Правительства Его Величества более точную информацию, чем та, которую я имел, когда первый раз писал относительно подробностей, интересующих английские органы власти. В этих новых указаниях говорится, что кроме сведений, относящихся к деятельности в области военной, военно-морской и военно-воздушной на всех действующих или возможных театрах войны, правительство Его Величества весьма заинтересовано вопросами, связанными с экономической войной, особенно вопросами, затрагиваемыми в переписке, имевшей место между державами оси и оккупированными ими территориями, с одной стороны, и Северной и Южной Америкой с Ближним и Дальним Востоком — с другой. Особенно это касается французских владений на Дальнем Востоке…

…Для того чтобы характер просимой информации был совершенно ясен и легко понят, я прилагаю отдельную памятную записку, поясняющую те вопросы, которые особенно интересуют правительство Его Величества.

Я уверен, что при данных обстоятельствах Советское правительство будет готово переслать подобную корреспонденцию по мере того, как она будет отобрана. Я полагаю, что пересылку корреспонденции можно было бы начать с того, что уже отобрано, и продолжить ее в дальнейшем по мере того, как будет подбираться подобного рода корреспонденция…

…Я считаю, что это тем более легко сделать, так как эта часть корреспонденции, представляющая постоянный интерес и имеющая важное значение для правительства Его Величества, имеет в значительной части или небольшую ценность, или не представляет интереса для Советского правительства. Правительство Его Величества в особенности просит, чтобы все… материалы направлялись в Ванкувер по возможности без задержек. Я был бы очень признателен за все то, что Ваше Превосходительство могло бы сделать в разрешении этого вопроса».

Чем завершилась эпопея с «вагонами писем», оказавшихся в распоряжении советской почтовой службы и НКВД, неизвестно. Известно другое. Готовясь к передаче собранной корреспонденции англичанам Наркомат иностранных дел, учитывая готовность британского правительства оказывать России «поддержку всякого рода», обратился к начальнику Разведывательного управления Красной Армии с просьбой подготовить перечень вопросов, которые интересуют советскую военную разведку. Заведующий 2-м Западным отделом Народного комиссариата иностранных дел Гусев направил генерал-майору А. П. Панфилову письмо: «По указанию тов. Вышинского препровождаю вам копии переводов письма и записки, присланных 18 июля с. г. английским послом С. Крипп-сом тов. Вышинскому, относительно взаимного обмена информацией между Правительством СССР и Правительством Великобритании. По поручению руководства НКИД, с нашей стороны необходимо установить перечень вопросов, на которые нам желательно получить информацию от англичан. Мне сообщил тов. Вышинский, что указанный список вопросов необходимо составить с вашим участием, а также с участием НКВД».

Запрос из НКИД поступил в Разведуправление 28 июля. На следующий день перечень вопросов по Германии, интересовавших советскую военную разведку, был направлен заведующему 2-м Западным отделом Наркомата иностранных дел. Военная разведка просила передать в ее распоряжение сведения о «количестве, дислокации и нумерации крупных соединений германских войск, находящихся собственно в Германии, во Франции, Бельгии, Голландии, Дании, Норвегии, Италии, Болгарии, на Балканском полуострове, а также в глубине Западной Польши, в Словакии, Венгрии и Румынии». Панфилов сообщал, что значительный интерес для военной разведки представили бы сведения о том, «производятся ли новые формирования для германской армии, где и что именно формируется и за счет каких ресурсов», «какие перевозки германских войск и вооружения отмечаются в направлении Восточного фронта и в Финляндию», «кто возглавляет армейские группировки на Восточном фронте и изменения в связи с происшедшими перемещениями высшего командного состава», «местонахождение Главной Ставки командования вооруженными силами Германии и лично самого Гитлера» и другие военные и военно-технические вопросы.

Блок военно-экономических проблем, интересовавших военную разведку и, естественно, Генеральный штаб, был тоже достаточно объемен. Панфилов просил по возможности передать военной разведке сведения об «общей производственной мощности германской авиационной и танкостроительной промышленности, об общей производственной мощности германских нефтеперерабатывающих заводов и заводов по производству синтетического горючего».

В перечне было обозначено около сорока крупных проблем. В Разведуправлении имелись материалы, позволявшие в той или иной степени дать ответы на эти вопросы. Однако дополнительные сведения, полученные от британской разведки, могли, видимо, внести уточнения и дополнения в данные, которыми располагало Развед-управление Красной Армии, а также сопоставить их с информацией, которой обладала британская разведка. Война требовала от разведки только точных, проверенных, полных и достоверных данных о противнике, его планах и его возможностях. Военная разведка не имела права допускать ошибки в своих расчетах и донесениях и настойчиво стремилась докладывать политическому руководству и военному командованию многократно проверенную информацию.

Так начиналось сотрудничество между СССР и Великобританией в области обмена разведывательной информацией о фашистской Германии и ее сателлитах. В 1941 году генерал-майор танковых войск А. П. Панфилов надеялся получить от британских коллег ответы на интересовавшие его вопросы. Получил ли он эти ответы?

Глава четвертая. «Дабы… иметь… точную картину военного могущества… государства»

Николай Николаевич Обручев, генерал от инфантерии, который в 1881–1897 годах был начальником Главного штаба русской армии и председателем Военноученого комитета, в докладе военному министру писал: «…Одно из основных назначений военно-ученого комитета заключается в собирании возможно полных военностатистических сведений об иностранных государствах и постоянной систематической обработке этих сведений, дабы в каждое данное время можно было иметь совершенно точную картину военного могущества того или иного государства».

Справка

Обручев Николай Николаевич (1830–1904), окончил Академию Генерального штаба (1854). В 1856–1867 годах профессор и начальник кафедры военной географии Академии Генерального штаба. В 1876–1881 годах — управляющий и член Военно-ученого комитета Главного штаба, участвовал в проведении военной реформы в 1860–1870 годах и подготовке плана войны против Турции. В 1881–1897 годах начальник Главного штаба и председатель Военно-ученого комитета. Похоронен в Санкт-Петербурге.

Военно-ученый комитет, работой которого руководил Н. Н. Обручев, был прообразом информационной службы отечественной военной разведки. Как бы ни изменялась и ни реформировалась структура разведки, в ее составе всегда был отдел, который занимался оценкой, проверкой, обобщением сведений и подготовкой разведывательных документов для высшего политического руководства России и командования ее вооруженных сил.

В 1918 году в составе созданного Регистрационного управления Полевого штаба Революционного военного совета был также сформирован специальный Информационный отдел. По мере нарастания угрозы военного нападения фашистской Германии на СССР Информационный отдел Разведывательного управления Генерального штаба Красной Армии усиливался. В его составе были специалисты, которые в различных военных академиях изучали бронетанковую технику, артиллерию, авиацию, связь и другие рода войск. Накануне войны Информационным отделом РУ ГШ Красной Армии руководил генерал-майор Николай Сергеевич Дронов. Он был назначен на должность помощника начальника Разведывательного управления 12 февраля 1941 года. До службы в военной разведке был начальником Управления боевой подготовки Красной Армии. Заместителем начальника информации был полковник Л. В. Онянов.

Справка

Дронов Николай Сергеевич (1897—?), генерал-майор. В Красной Армии с 1918 года. Окончил Военную академию им. М. В. Фрунзе (заочно), был командиром роты, батальона, полка. С августа 1937 года командовал 81-й стрелковой дивизией. В августе 1938 года назначен на должность начальника штаба 12-й армии. С августа 1940 по февраль 1941 года — начальник Управления боевой подготовки Красной Армии.

Онянов Леонид Васильевич (1898–1966), генерал-лейтенант. В Красной Армии с 1918 года. Окончил Высшую стрелковую школу в Москве (1920–1921), Высшую военно-педагогическую школу (1922–1924), курсы усовершенствования командного состава при Военно-топографической школе РККА (1931), специальный факультет Военной академии им. М. В. Фрунзе (1934–1937). Владел немецким языком. В военной разведке с 1937 года. В годы войны возглавлял Информационный отдел РУ ГШ КА. После войны продолжал службу в ГРУ. Был начальником факультета Военной академии им. М. В. Фрунзе.

В первой половине 1941 года Информационный отдел Разведуправления Красной Армии решал чрезвычайно сложные задачи по военным, военно-политическим, военно-техническим и военно-экономическим вопросам. Аналитики Информационного отдела собирали и тщательно обрабатывали сведения о фашистской Германии и ее союзниках. В этот период сотрудниками подготовлено пять разведывательных сводок по Западу, разведывательные сводки по Ирану, Дальнему Востоку и другим странам и регионам, а также множество других документов, инструкций и справочников. В целом за первое полугодие 1941 года Информационным отделом Разведывательного управления Генерального штаба Красной Армии было подготовлено и издано более двадцати справочников по вооруженным силам Германии, Венгрии, Румынии, Финляндии, Японии и других государств общим объемом около 600 печатных листов. Тираж этих справочников, рассылавшихся в штабы соединений и объединений Красной Армии, составил 600 тысяч.

Для всех войск Красной Армии были подготовлены и изданы справочники по вооруженным силам Германии, Финляндии, Румынии, Японии, а также описание всех возможных театров военных действий. Для штабов соединений Красной Армии силами Информационного отдела

Разведуправления издавались оперативно-тактические справочники по иностранным армиям. Военная разведка издавала военно-экономические сборники по Германии, Румынии, Японии, Венгрии, Италии и другим государствам. Одной из важнейших особенностей работы Информационного отдела Разведуправления Красной Армии на 1941 год, утвержденного генерал-лейтенантом Ф. Голиковым 19 февраля 1941 года, являлось то, что справочные материалы и сборники по Германии, Японии, Италии, Венгрии, Румынии и Финляндии намечалось издать к 1 мая 1941 года. По остальным странам — к 1 августа 1941 года. Этот факт свидетельствует: в военной разведке были твердо убеждены — войны с фашистской Германией избежать в 1941 году не удастся и поэтому годовой план выпуска справочников и сборников по информационному обеспечению Генерального штаба и войск Красной Армии спланировали и выполнили в первом полугодии 1941 года.

Одним из наиболее важных информационных документов, которые готовились в военной разведке, была ежемесячная разведывательная сводка. Такие сводки готовились по Западу, Ближнему Востоку и Дальнему Востоку.

В разведсводках по Западу освещались вопросы состояния германских вооруженных сил, описывалась группировка немецких войск вдоль советской границы, давалась оценка состояния военной промышленности Германии. Эти сводки направлялись в Генеральный штаб, а также командующим западных военных округов. В разведсводке по Западу № 1, в частности, отмечалось: «…Общая группировка германских войск в Восточной Пруссии (без Данцига) на 1 февраля 1941 года составляет тринадцать пехотных дивизий, две танковые дивизии, одна моторизованная дивизия и до трех кавалерийских бригад…»[149]

Далее в разведсводке указывались группировки немецких войск против Киевского и Западного Особых во енных округов. «Общая группировка германских войск против ЗапОВО (без Восточной Пруссии) на 1 февраля 1941 года составляет: восемнадцать пехотных дивизий, две танковые дивизии, одна моторизованная дивизия и семь кавалерийских полков»[150]. Против КОВО немцы сосредоточили «девятнадцать пехотных дивизий, три моторизованные дивизии, одну танковую дивизию, одну горнострелковую дивизию и семь кавалерийских полков».[151]

В разделе этой же сводки «Изменения в группировке германских войск в Восточной Пруссии и на территории бывшей Польши за период с 15 ноября 1940 по 1 февраля 1941 года» были сделаны следующие выводы: «Общее уменьшение группировки германской армии в генерал-губернаторстве на пять — семь пехотных дивизий, одну моторизованную дивизию, две — три танковые дивизии, две горнострелковые дивизии (данные о горнострелковых дивизиях требуют дополнительной проверки) связано, по-видимому, с мероприятиями немцев на Балканах. Однако это уменьшение не говорит о том, что германское командование ослабляет свое внимание к восточным границам, наоборот, за указанный период с большой интенсивностью продолжаются работы по инженерной подготовке театра против СССР, а на смену убывших частей прибывают новые части и соединения»  [152].

Эти выводы не требуют развернутых комментариев. Достаточно только вспомнить, что в этот период Гитлер действительно готовился захватить Югославию и тайно сосредоточивал силы на Балканах. Выводы аналитиков Информационного отдела военной разведки настораживали и призывали к максимальной бдительности: «…за указанный период с большой интенсивностью продолжаются работы по инженерной подготовке театра против СССР…»

В Разведывательной сводке по Западу № 2, подготовленной в апреле 1941 года, указывалось, что «по сведениям, заслуживающим внимания, с 16 марта 1941 года Германия вновь начала производить переброску частей в Румынию. Темп перебросок увеличен до 50 эшелонов в сутки»[153]. В разделе сводки, озаглавленном «Состав и численность германских войск в Румынии и Болгарии по состоянию на 20 марта», указывалось, что состав германских войск в этих странах «определялся в тридцать шесть — тридцать восемь дивизий, общей численностью в 720–780 тысяч человек». В этой же разведсводке на основе данных, добытых агентурными путями, раскрыт порядок формирования и подготовка новых дивизий германской армии, нумерация дивизий и полков, отдельные направления боевой подготовки войск, а также подробный отчет о подготовке восточно-германского театра к войне.

На основе данных этой разведсводки 4 апреля 1941 года было подготовлено специальное сообщение «Об усилении группировки немецких войск на границе с СССР». В этом сообщении руководству страны докладывалось о том, что «в течение всего марта немецким командованием осуществлялись усиленные переброски войск в пограничную полосу с СССР. Начались они еще с конца января 1941 года. Переброска войск проводилась как с западного фронта, так и из центральных районов Германии»[154]. Это спецсообщение было направлено Сталину, Ворошилову, Молотову, Тимошенко, Берии, Кузнецову, Буденному, Кулику, Шапошникову, Мерецкову, Жукову, Жданову, Запорожцу и Ватутину.

В последующих разведывательных сводках, подготовленных аналитиками Информационного отдела РУ ГШ КА, неизменно делался вывод о том, что «немецким командованием проводилась усиленная переброска войск в пограничную полосу с СССР. Подвозились полевые войска (пехотные и мотодивизии), танковые части, артиллерия, саперные и строительные части, войска связи, огнеприпасы и горючее»[155].

Информационным отделом Разведуправления было сделано все, чтобы обратить внимание руководства СССР на усиливавшуюся угрозу нападения Германии на Советский Союз. 22 июня, когда началась война, аналитики Информационного отдела не могли понять, что же произошло? Почему же их своевременные предупреждения об опасности не были учтены? Никто в тот момент не думал о том, на каком именно уровне не учитывались донесения военной разведки, почему войска Красной Армии оказались не готовы к отражению агрессии?

Тем не менее не все усилия аналитиков военной разведки пропали даром. Анализ приказов Народного комиссариата обороны 1940–1941 годов позволяет сделать вывод о том, что во многом благодаря усилиям военной разведки, и в частности сотрудников Информационного отдела РУ ГШ КА, политическое и военное руководство СССР стало более реально оценивать состояние советско-германских отношений. Благодаря своевременным предупреждениям разведки были приняты важные решения по укреплению обороны страны, оснащению армии новыми образцами оружия, принимались меры по совершенствованию организационной структуры армии, укреплению единоначалия и повышению профессиональной подготовки командиров всех степеней. Агрессор всегда подготовлен к войне лучше и всестороннее. Эта старая военная истина в июне 1941 года получила еще одно подтверждение.

С началом Великой Отечественной войны перед подчиненными генерал-майора Дронова встали новые задачи и резко повысились требования к качеству их выполнения. На основе сведений, поступивших в Центр из зарубежных резидентур, в Информационном отделе проводилось уточнение численности развернутой немецкой армии и ее союзников, их возможностей, оценивались реальные стратегические запасы сырья в Германии, оружия, боевой техники, снарядов и патронов и другого необходимого для ведения войны снаряжения. Точность расчетов была исключительно высокой. Например, по данным Информационного отдела РУ ГШ КА, численность призванного мобилизационного контингента немцев в армию могла составить 15–16 млн человек. В действительности, как стало известно после окончания войны, мобилизационный контингент Германии оказался равен 16,3 млн человек.

В период подготовки генерал-фельдмаршала Федора фон Бока к решительному наступлению на Москву главная задача Информационного отдела Разведуправления ГШ КА состояла в анализе и обработке всех данных о составе, действиях и намерениях немецких войск. В этот период в отделе работали аналитики В. Е. Хлопов, М. Ф. Панфилов, Н. И. Исаев, К. Л. Клименко, П. Г. Яковлев, И. И. Судаков, В. С. Веточкин, Н. П. Газаринская, 3. А. Ильина и другие. Вместе с кадровыми офицерами военной разведки трудились вольнонаемные филологи, учителя и представители других профессий, которые свободно владели иностранными языками, специалисты, знавшие германскую экономику, ее армию и военно-морской флот.

Глава пятая. Поражение фельдмаршала фон Бока

Начальный период войны вскрыл целый ряд изъянов в организационной структуре центрального аппарата военной разведки, недостаточную подготовленность Центра к действиям в военных условиях. В первые же дни войны остро проявилось слабое материально-техническое обеспечение Центра, зарубежных структур и разведывательных отделов штабов военных округов. В распоряжении Разведуправления не оказалось ни одного самолета, необходимого для заброски разведчиков в тыл противника. Главным недостатком все же было отсутствие достаточного количества подготовленных военных разведчиков. Их не хватало в Центре, на фронте и за рубежом.

Несмотря на большие трудности, все три составляющие военной разведки — зарубежная, оперативная и тактическая были нацелены на добывание сведений, которые могли бы своевременно вскрыть замыслы германского командования по окружению и захвату Москвы.

Зарубежная разведка непрерывно добывала сведения о секретных переговорах Гитлера с Муссолини, Антонеску и послом Японии в Берлине.

Усилиями военной разведки добывались ценные сведения о состоянии группы армий «Центр», о составе румынских и венгерских войск на советско-германском фронте. Радиотехническая разведка вскрывала переброски войск, стратегических резервов, сосредоточение ударных сил на московском направлении, базирование и маршруты налетов немецкой бомбардировочной авиации. Во вражеском тылу действовали разведывательные, разведывательно-диверсионные и диверсионные группы и отряды оперативной и тактической разведки. Напряжение в противостоянии достигло максимального предела. Обстановка складывалась не в пользу Советского Союза. По личному указанию И. В. Сталина посол СССР в Лондоне И. М. Майский передал 3 сентября премьер-министру У. Черчиллю послание, в котором содержалась просьба советского правительства, во-первых, открыть в 1941 году театр военных действий «где-нибудь на Балканах или во Франции, что отвлекло бы 30–40 германских дивизий с Восточного фронта». Во-вторых, предоставить Советскому Союзу к началу октября 30 тысяч тонн алюминия и ежемесячную минимальную помощь в 400 самолетов и 500 танков. «Без этих двух форм помощи Советский Союз будет либо разбит, либо ослаблен до такой степени, что надолго потеряет возможность помочь своим союзникам активными операциями на фронте борьбы с гитлеризмом»[156].

Ответ Черчилля поступил в прифронтовую Москву 6 сентября. Британский премьер-министр сообщал Сталину, что «в настоящее время нет никакой возможности осуществить такую британскую акцию на Западе (кроме акции в воздухе), которая позволила бы до зимы отвлечь германские силы с Восточного фронта. Нет также никакой возможности создать второй фронт на Балканах…»[157].

13 сентября Сталин предлагает англичанам «высадить 25–30 дивизий в Архангельске или перевести их через Иран в южные районы СССР для военного сотрудничества с советскими войсками» подобно тому, «как это делалось в последней войне во Франции. Это была бы большая помощь» [158]. Британцы по-своему оценили предложение Сталина и от высадки своих войск в Архангельске тоже отказались.

В конце сентября 1941 года Москва стала прифронтовым городом. 7 октября 1941 года танковые и моторизованные корпуса противника подошли к Вязьме: 56-й с направления Холм-Жирковский, а 46-й и 40-й с направления Спас-Деменск. Хотя войска отступали в основном организованно, без паники, как об этом после войны писал Маршал Советского Союза И. С. Конев[159], в этой сложной обстановке выполнить маневр отхода оказалось крайне затруднительно. Поскольку артиллерия и все обозы Западного фронта… имели только конную тягу, отходить в высоком темпе советские войска не могли. Обстановка усугублялась еще и тем, что на плечах отходящих войск враг легко бы мог ворваться в Москву. Превосходство в подвижности было явно на стороне противника. Быстро продвигавшиеся немецкие корпуса отрезали путь частям Красной Армии. 7 октября в окружении оказались дивизии 19-й и 20-й армий Западного фронта, войска 24-й и 32-й армий Резервного фронта и другие части Красной Армии.

12 октября, в связи с предполагаемым взятием Москвы, немецкое Верховное командование направило генерал-фельдмаршалу Ф. фон Боку распоряжение № 1571/41. В приказе указывалось: «Фюрер вновь решил, что капитуляция Москвы не должна быть принята, даже если она будет предложена противником. Моральное основание этого мероприятия совершенно ясно в глазах всего мира. Так же как и в Киеве, для наших войск могут возникнуть чрезвычайные опасности от мин замедленного действия. Поэтому необходимо считаться в еще большей степени с аналогичным положением в Москве и Ленинграде. То что Ленинград заминирован и будет защищаться до последнего бойца, объявлено по русскому радио. Необходимо иметь в виду серьезную опасность эпидемий. Поэтому ни один немецкий солдат не должен вступать в эти города. Всякий, кто попытается оставить город и пройти через наши позиции, должен быть обстрелян и отогнан обратно. Небольшие незакрытые проходы, предоставляющие возможность для массового ухода населения во внутреннюю Россию, можно лишь приветствовать. И для других городов должно действовать правило, что до захвата их следует громить артиллерийским обстрелом и воздушными налетами, а население обращать в бегство. Совершенно безответственным было бы рисковать жизнью немецких солдат для спасения русских городов от пожаров или кормить их население за счет Германии. Чем больше население советских городов устремится во внутреннюю Россию, тем легче будет управлять оккупированными восточными районами и использовать их. Это указание фюрера должно быть доведено до сведения всех командиров.

Дополнение главного командования сухопутных сил. Следует как можно скорее отрезать город от коммуникаций, связывающих его с внешним миром. Дальнейшие указания будут даны позже»[160].

19 октября И. В. Сталин подписал Постановление Государственного Комитета Обороны «О введении в Москве осадного положения». В постановлении указывалось: «Сим объявляется, что оборона столицы на рубежах, отстоящих на 100–200 км западнее Москвы, поручена командующему Западным фронтом генералу армии Жукову, а на начальника гарнизона г. Москвы генерал-лейтенанта Артемьева возложена оборона Москвы на ее подступах. В целях тылового обеспечения обороны Москвы и укрепления тыла войск, защищающих Москву, а также в целях пресечения подрывной деятельности шпионов, диверсантов и других агентов немецкого фашизма Государственный Комитет Обороны постановил:

1. Ввести с 20 октября 1941 года в г. Москве и прилегающих к городу районах осадное положение.

2. Воспретить всякое уличное движение как отдельных лиц, так и транспорта с 12 часов ночи до 5 часов утра, за исключением транспорта и лиц, имеющих специальные пропуска от коменданта г. Москвы, причем в случае объявления воздушной тревоги передвижение населения и транспортов должно происходить согласно правилам, утвержденным московской противовоздушной обороной и опубликованным в печати.

3. Охрану строжайшего порядка в городе и пригородных районах возложить на коменданта г. Москвы генерал-майора тов. Синилова, для чего в распоряжение коменданта предоставить войска внутренней охраны НКВД, милицию и добровольческие отряды.

4. Нарушителей порядка немедля привлекать к ответственности с передачей суду Военного трибунала, а провокаторов, шпионов и прочих агентов врага, призывающих к нарушению порядка, расстреливать на месте.

Государственный Комитет Обороны призывает всех трудящихся столицы соблюдать порядок и спокойствие и оказывать Красной Армии, обороняющей Москву, всяческое содействие.

Председатель Государственного Комитета Обороны И. Сталин»[161].

Москва готовилась к упорной обороне. Группа немецких генералов во главе с генерал-фельдмаршалом Ф. фон Боком была уверена в близкой победе. Гитлер с нетерпение ожидал победного рапорта с Восточного фронта. Ко-мандуюший группой армий «Центр» генерал-фельдмаршал Федор фон Бок был доволен тем, что именно ему судьба вручила право покорить Москву.

Бок был потомственным военным. Его прадед служил в армии Фридриха II, дед сражался в наполеоновские времена под Иеной, отец командовал дивизией. Мать фон Бока, урожденная фон Фалькенхайн, тоже происходила из известной прусской помещичьей фамилии. Ее отец был военным министром кайзера Вильгельма. Другие родственники фон Бока владели крупными поместьями в Восточной Пруссии и имели родственные связи с русской аристократией. Поэтому многие в роду Фалькенхайнов носили русские имена, и очередной отпрыск древнего немецко-русского рода получил имя Федор.

В 17 лет Федор фон Бок уже умел первое офицерское звание[162]. Он окончил академию генерального штаба, где учился с будущими фельдмаршалами Рундштедтом и Браухичем. В годы Первой мировой войны фон Бок воевал под Верденом, командовал батальоном при Сомме и Камбрэ. К 1941 году стал генерал-фельдмаршалом.

Самолюбивый и надменный фон Бок, одаренный военным талантом, быстро сделал военную карьеру и был одним из лучших полководцев германской армии. Он принимал личное участие в разработке плана войны Германии против СССР, был убежденным сторонником плана «Барбаросса». Именно ему, Федору фон Боку, Гитлер поручил взять Москву.

7 сентября 1941 года фельдмаршал фон Бок, который вел дневник на протяжении всей войны, сделал такую запись: «Согласно директиве фюрера, наконец, исполняется мое давнее желание: начать наступление против главных русских сил».

Наступление на Москву началось именно в те сроки, которые были записаны в личной книжке германского летчика Ганса Мессершмитта (его самолет был сбит в районе Голицына). На московском стратегическом направлении немецкое командование сосредоточило свои лучшие силы. Гитлер в приказе по Восточному фронту отмечал: «Создана, наконец, предпосылка к последнему огромному удару, который еще до наступления зимы должен привести к уничтожению врага…»

Москва стала прифронтовым городом. Многие наркоматы и комитеты были эвакуированы в глубокий тыл: в Горький, Астрахань, Владимир, Новосибирск, Омск, Уфу, Саратов. Разведуправлению Красной Армии было приказано обосноваться в Куйбышеве.

В Москве продолжал работать Государственный Комитет Обороны и И. В. Сталин. В столице оставалась и оперативная группа Генерального штаба в составе восьми человек, которой руководил генерал-лейтенант А. М. Василевский. Обеспечением Ставки Верховного Главнокомандования и оперативной группы Генштаба разведывательной информацией о противнике должен был заниматься начальник военной разведки и 20 офицеров-разведчиков. Эту группу офицеров возглавлял полковник Иван Большаков. Его заместителем был военинженер 2-го ранга Константин Леонтьев, который накануне войны получал информацию о подготовке Германии к нападению на СССР от советника германского посольства в Москве Герхарда Кегеля. В группу также входили представители основных отделов Разведуправления В. В. Бочкарев, X. Д. Мамсуров, Н. К. Патрахальцев, М. И. Полякова, Л. Эпштейн и другие. Оперативная группа военной разведки располагалась в помещениях дома № 6 по Гоголевскому бульвару.

Гитлеровские дивизии приближались к Москве. После того как 19 октября Государственный Комитет Обороны ввел в Москве и прилегающих к ней районах осадное положение, полковник И. Большаков пригласил к себе К. Леонтьева, Л. Эпштейна, М. Полякову и еще четырех офицеров разведки и сообщил им, что в Разведуправлении утвержден план «Z». Он предусматривает создание пяти нелегальных резидентур военной разведки, которые будут действовать в Москве в случае захвата ее фашистами. Каждая резидентура состояла из надежных и проверенных москвичей — рабочих, инженеров, учителей, артистов. В одну из групп входила Анна Серова — сотрудница киностудии «Мосфильм», в другую — работница Центрального телеграфа Нина Короленко. В третьей группе был артист Московского цирка Михаил Румянцев (Карандаш). Нелегальную резидентуру «Центр» возглавила капитан М. Полякова, самый опытный специалист германского отдела Разведуправления. Радисткой в этой группе была Лидия Щербинина.

Резидентуру «Запад» должен был возглавить старший лейтенант С. Куроедов. Резидентуру «Север» — старший лейтенант П. Романенко.

После совещания у полковника Большакова план «Z» вступил в силу. Военные разведчики М. Полякова, В. Бочкарев, С. Куроедов, П. Романенко, В. Медведев, В. Роттер работали практически без отдыха. Каждый офицер разведки должен был подобрать еще несколько москвичей, которые согласились бы выполнять задания военной разведки в случае оккупации Москвы немцами. Капитан Мария Полякова занималась подбором квартир для размещения разведчиков и легализацией подготовленных специалистами разведки девушек-радисток.

Виктор Бочкарев с помощью железнодорожников, проживавших в Подмосковье в западном направлении, забазировал агентурные радиостанции. Он поручил двум железнодорожникам собирать и передавать в Центр сведения о немецких воинских эшелонах, которые будут следовать в направлении Москвы[163].

Накануне и в ходе Московской битвы военная разведка максимально активизировала свои действия, добывая разведсведения о противнике и проводя диверсионные акты. 29 июня 1941 года Совет Народных Комиссаров и ЦК ВКП(б) утвердили директиву, определившую основные направления работы военной разведки в условиях войны. В пятом пункте этой директивы говорилось: «В занятых врагом районах создавать партизанские отряды и диверсионные группы для борьбы с частями вражеской армuu, для разжигания партизанской борьбы всюду и везде, для взрывов мостов, дорог, порчи телефонной и телеграфной связи, поджога складов и т. д.»[164].

В соответствии с требованием этой директивы военная разведка с первых же дней войны начала проводить работу по подготовке и заброске в тыл противника разведывательно-диверсионных групп и отрядов, а также по развертыванию в тылу у немцев партизанского движения. Специальные группы и мобильные отряды военной разведки взрывали мосты и эшелоны противника, уничтожали его живую силу и боевую технику. Диверсанты-разведчики поджигали дома, в которых размещались немцы, уничтожали небольшие гарнизоны, собирали сведения о дислокации штабов, аэродромов и складов. Эти сведения использовались для организации налетов советской авиации. Нанесение противнику максимально большого материального ущерба было одной из основных задач подразделений военной разведки в ходе подготовки немцев к наступлению на Москву.

17 ноября 1941 года был издан приказ Ставки ВГК «О создании специальных команд по разрушению и сжиганию населенных пунктов в тылу немецких войск». К выполнению этой задачи стали активно привлекаться не только мужчины, но и женщины, в основном молодые москвички. Они проходили ускоренную специальную разведывательно-диверсионную подготовку и направлялись в тыл противника. По инициативе женщин-разведчиц, составлявших 30 процентов личного состава всех разведывательно-диверсионных подразделений разведки, начиная с октября 1941 года стали создаваться женские разведывательно-диверсионные группы. Успешно в тылу противника действовали разведгруппы, которыми командовали Е. Ф. Колесова, Е. Я. Пожарская и В. И. Степанова.

В сохранившемся журнале учета операций разведгрупп разведывательного отдела штаба Западного фронта можно найти запись о том, что 21 ноября 1941 года задания на проведение диверсионных акций в тылу противника получили 15 разведывательно-диверсионных групп войсковой части № 9903. В состав одной из таких групп входили Зоя Космодемьянская и Вера Волошина. При выполнении задания в тылу противника они были схвачены немцами, подвергнуты жестоким публичным пыткам, которые проводились с целью устрашения местного населения, и казнены.

16 февраля 1942 года разведчице Зое Космодемьянской присвоено знание Героя Советского Союза. Звание Героя России Вере Волошиной присвоено 6 мая 1994 года.

В октябре 1941 года разведгруппа штаба Западного фронта, находясь в тылу противника в районе станции Северная Мостовая, убила немецкого-офицера. Он был начальником отдела штаба 129-й пехотной дивизии группы армий «Центр». У немца был изъят документ, который назывался «О вражеском шпионаже». В этом документе отмечалось, что «…противник покрыл занятые нами районы густой сетью шпионажа, его агентам и агенткам удается переходить через линию фронта и скрываться у местного населения. Для этой цели противник использует большей частью юношей и прежде всего молодых девушек… которых он засылает, особенно туда, где он намеревается вести наблюдение. Ущерб, наносимый вследствие этого, колоссальный»[165].

Активная деятельность в тылу немцев разведгрупп вызвала серьезную обеспокоенность даже главного командования сухопутных войск вермахта. 17 сентября 1941 года, то есть на следующий день после утверждения Гитлером плана немецкого генерального наступления на Москву, главное командование сухопутных войск направило в штабы групп армий «Центр», «Юг» и «Север» специальную директиву. В ней требовалось производить «…перегруппировки войск…необходимые для проведения операции. «Тайфун», скрытно от русских… с применением мероприятий по дезинформации противника» [166].

Несмотря на меры, направленные на маскировку перегруппировки войск на московском направлении, военные разведчики своевременно замечали любые маневры противника. Силами разведывательного отдела Ленинградского фронта была вскрыта переброска из-под Ленинграда на Калининский фронт 41-го армейского корпуса противника.

Разведывательным отделом штаба Западного фронта с 1 июля по 1 августа 1941 года в тыл противника было переброшено около 500 специально подготовленных разведчиков, способных добывать сведения о противнике и проводить диверсионные акты. В это же время за линию фронта разведотдел направил 17 партизанских отрядов и 29 разведывательно-диверсионных групп.

В августе в тыл к немцам был направлен парашютно-десантный отряд во главе с И. Ф. Ширинкиным. В отряд входило 27 разведчиков. С 7 сентября по 1 ноября этот отряд успешно действовал в Смоленской, Витебской, Псковской и Новгородской областях. После возвращения с задания И. Ф. Ширинкин докладывал о проведенных операциях в тылу противника командующему Западным фронтом Г. К. Жукову. О действиях отряда Ширинкина в ноябре 1941 года писала газета «Комсомольская правда».

На протяжении всей Московской битвы в тылу противника успешно действовали разведывательные отряды и группы «Огонь», «Ястреб», «Абрам», «Игорь», «Профессор», «Бравый», «Рябчик», «Смелый» и многие другие. Бойцы этих разведывательных отрядов и групп добывали сведения о противнике, которые позволяли своевременно вскрывать замыслы фельдмаршала фон Бока, Гудери-ана, Клюге и других германских полководцев.

Активно действовали в тылу противника и разведывательные группы, подготовленные разведывательными отделами штабов Калининского, Брянского и Юго-Западного фронтов. Они собирали сведения о противнике, разрушали шоссейные дороги, взрывали мосты, выводили из строя железнодорожные перегоны, уничтожали линии телефонной связи, нападали на немецкие гарнизоны и отдельные патрули. Под откос были пущены сотни эшелонов противника с боевой техникой, личным составом и боеприпасами, которые направлялись немецким командованием для усиления группы армий «Центр».

Поскольку немцы наступали вдоль основных шоссейных дорог, ведущих к Москве, и не были подготовлены для боевых действий в условиях зимы, разведке было приказано вести тщательное наблюдение за передвижением противника по этим дорогам, разрушать их, осуществлять ночные нападения на немецкие колонны и населенные пункты, в которых останавливались германские солдаты и офицеры.

В результате ноябрьского наступления на Москву немецко-фашистской армии удалось за 20 дней ожесточенных боев продвинуться вперед северо-западнее Москвы на 80—120 километров, юго-западнее Москвы на 40–90 километров. Однако это продвижение стоило врагу огромных потерь в живой силе и технике. Только за ноябрь немецкая армия потеряла под Москвой 73 782 человека убитыми, свыше 100 тысяч раненными и обмороженными, 1 258 танков, 772 орудия и миномета, 628 пулеметов и свыше 5 тысяч автомашин.

К началу декабря 1941 года в результате упорного сопротивления войск Красной Армии на московском направлении продвижение групп армий «Центр» было остановлено. Несколько раньше немцев остановили и на других участках советско-германского фронта. Под Рос-товом-на-Дону и Тихвином советские войска захватили инициативу и в ноябре 1941 года перешли в контрнаступление. Это облегчило переход к наступательным действиям Красной Армии под Москвой.

Основательно потрепанная в боях на дальних и близких подступах к Москве, группа армий «Центр» все еще была сильна. Военная разведка смогла установить, что в составе войск фельдмаршала фон Бока около 75 дивизий, в том числе 22 танковые и моторизованные дивизии. Однако тылы германской группировки были растянуты в глубину и по фронту на тысячу километров. Диверсионные группы военной разведки и партизанские отряды, многие из которых тоже были созданы Разведуправлением Красной Армии, срывали снабжение немецких войск. Усилиями диверсантов и партизан суточный подвоз боеприпасов, провианта и горючего для всей группы армий «Центр» был сокращен до 23 эшелонов в сутки, в то время как войскам, стремившимся захватить Москву, требовалось для обеспечения наступательных боевых действий до 70 эшелонов ежедневно.

Несмотря на неблагоприятную обстановку, германское командование в ноябре 1941 года все еще рассчитывало захватить Москву и пыталось продвигать свои войска к советской столице. В 25–30 километрах от Москвы войска 3-й и 4-й танковых групп противника предпринимали отчаянные попытки прорвать оборону русских войск, вражеская авиация совершала постоянные полеты в сторону советской столицы.

В битве под Москвой отличилась и отечественная радиоразведка. В сентябре 1941 года из Ташкента в Москву был переброшен 490-й радиодивизион. Он станет радиодивизионом ОСИ АЗ Ставки Верховного Главнокомандования. Дивизион успешно выполнял задачи по разведке немецкой бомбардировочной авиации, устанавливал, с каких аэродромов, какие самолеты и в каком количестве поднимались в воздух для совершения налетов на Москву и другие крупные промышленные центры. С первых же дней участия в Московской битве командование дивизиона установило прямую связь со штабом противовоздушной обороны Москвы и за один — два часа предупреждало зенитчиков о возможных налетах немецкой авиации. Так что бомбардировщик Ю-88, которым управлял капитан Мессершмитт, не случайно был сбит в районе Голицына. Советские зенитчики знали о его приближении к Москве…

В ноябре — декабре 1941 года все попытки немцев прорвать оборону в районе Москвы оказались безуспешными. Ни с запада, ни с юга немцам не удалось ворваться в Москву. В начале декабря силы Западного, Калининского и Юго-Западного фронтов перешли в контрнаступление. Началась наступательная операция советских войск, в которой военная разведка продолжала активно добывать сведения о противнике. Военные разведчики проводили диверсии в тылу у немцев. В одном из архивных документов разведотдела штаба Западного фронта отмечалось, что в тыл к немцам «была направлена 71 диверсионная группа общей численностью 1 194 человека». В документах разведывательного отдела штаба Калининского фронта, подготовленных на завершающем этапе битвы за Москву, указывалось: «Путем резкой активизации диверсий сократить до минимума перевозки войск и грузов противника по важным магистралям, и особенно на Смоленском направлении, с тем чтобы помочь передовым частям, перешедшим в наступление на этом участке фронта…»

Подготовкой к работе во вражеском тылу юношей и девушек из Москвы, Смоленска, Ярославля и других городов напряженно занимался разведывательный отдел штаба Западного фронта, которым командовал полковник Т. Ф. Корнеев. Разведчики готовились в школе майора А. К. Спрогиса. В этой школе проходили подготовку Зоя Космодемьянская и Вера Волошина, погибшие во время выполнения боевого задания. До сих пор нет даже приблизительных данных о количестве разведчиков, которые погибли, выполняя задания командования, во время Московской битвы. В 2004 году впервые были приблизительно установлены потери оперативной и тактической разведки Западного, Калининского и Брянского фронтов. Обеспечивая боевые действия войск Западного фронта, 43 процента военных разведчиков оперативного и тактического звена погибли в бою или умерли от ран. 56 процентов — пропали без вести или попали в плен к немцам. 1 процент был откомандирован или арестован органами НКВД. Военная разведка понесла в битве за Москву значительные потери, однако, несмотря на это, успешно выполнила одну из своих главных задач.

С началом контрнаступления Красной Армии сотрудники Разведуправления, эвакуированные в Куйбышев, возвратились в столицу. Начальник Разведуправления Генерального штаба подписал приказ, в соответствии с которым всему личному составу управления предписывалось к 25 января 1942 года приступить к работе в Москве.

Основные отделы Разведуправления разместились в:

• здании по Гоголевскому бульвару, д. 6 — начальник военной разведки, секретариат, политический отдел и дежурный по Разведывательному управлению;

• зданиях по Знаменскому переулку, д. 19 — Информационный отдел (в корпусах «А» и «Б») и административно-хозяйственный отдел (в корпусе «В»);

• 5-этажном корпусе по Знаменскому переулку, д. 19 — отдел фронтовой разведки, типография, контрольно-финансовый отдел и другие подразделения.

Вспоминая дни, связанные с Московской битвой, ветеран военной разведки М. И. Полякова писала: «Возвратившийся из Куйбышева аппарат Разведуправления заработал в полную силу. В его работе исчезла нервозность, характерная для первых месяцев войны. Домой мы уходили только для того, чтобы привести себя в порядок и немного поспать. Выходных дней у нас, как правило, не было».

Битва под Москвой продолжалась 203 дня. На огромном пространстве, по размерам равном территории Франции, которую немцы завоевали всего за неполных два месяца, советские генералы Г. К. Жуков, К. К. Рокоссовский, И. С. Конев, А. И. Белов, Л. А. Говоров укротили фельдмаршала фон Бока, Гудериана, Гепнера, Штрауса и других немецких полководцев.

После провала операции «Тайфун» Гитлер 19 декабря 1941 года снял фельдмаршала фон Бока с должности командующего группой армий «Центр». Его место занял фельдмаршал Г. Клюге. Но и он не смог изменить ситуацию. Немецкие войска были отброшены от Москвы на 250 километров, 60 городов и населенных пунктов освобождены от немецко-фашистских захватчиков.

…В феврале 1942 года полковник Большаков проводил очередное совещание с офицерами 1-го отдела Разведуправления. Совещание было коротким. Большаков дал краткую характеристику ситуации, сложившейся на советско-германском фронте после разгрома немцев под Москвой. Завершая совещание, Большаков сказал, что план «Z» отменяется. Когда кто-то из офицеров спросил, на какое время отменяется этот план, Большаков громко и торжественно уточнил: «План «Z» отменяется навсегда».

Присутствовавшие на совещании К. Леонтьев, М. Полякова, Л. Эпштейн и другие офицеры поняли, что в Великой Отечественной войне наступает новый этап. Они не знали, как будут развиваться события на советско-германском фронте, не предполагали, что после поражения под Москвой Гитлер прикажет гестапо во что бы то ни стало выявить и уничтожить все организации советской военной разведки в Германии, Франции, Бельгии, Польше и в других оккупированных немцами государствах. В то время трудно было предположить, что немцы захватят и казнят многих советских разведчиков, уничтожат резидентуру «Дора» в нейтральной Швейцарии.

В ходе битвы под Москвой советская военная разведка приобрела опыт специальной работы в условиях войны. Стало очевидно, что структура Разведуправления не в полной мере соответствует тем жестким требованиям, которые предъявляет к разведке война. 31 января 1942 года комиссар Разведуправления И. Ильичев подготовил докладную записку в Государственный Комитет Обороны с предложением провести реорганизацию Разведывательного управления, усилить его материальную базу.

В октябре 1942 года исполнилась первая годовщина начала битвы за Москву. Она прошла незаметно…

В 1956 году подполковник Виктор Бочкарев работал старшим помощником военного атташе СССР в Австрии. Однажды в мае он выехал на автомашине из Вены в Зальцбург для выполнения важного задания. На дороге, ближе к Зальцбургу, Бочкарев сделал остановку и направился к местному ресторанчику, чтобы пообедать. В это же время недалеко от места, где была припаркована его автомашина, остановился темный «фольксваген», который двигался из Зальцбурга в Вену. Из машины вышел пожилой мужчина и тоже направился в ресторан. Когда подполковник Бочкарев остановился у входной двери ресторанчика, он обратил внимание на незнакомца, прибывшего из Зальцбурга. Тот тоже посмотрел на Бочкарева, одетого в добротный костюм и похожего на местного австрийца. Незнакомец как-то не совсем уверенно подошел к Бочкареву, поздоровался и сказал, что в 1941 году они встречались в Москве.

— Мессершмитт. Капитан Мессершмитт, — настойчиво напоминал Бочкареву незнакомец. — Я вас узнал. Вы допрашивали меня в Москве в сентябре 1941 года, когда я оказался в плену у русских…

Бочкарев внимательно посмотрел на незнакомца. Около него действительно стоял бывший капитан германских военно-воздушных сил Ганс Мессершмитт. В это трудно было поверить, но это было действительно так! Бочкарев узнал бывшего командира Ю-88, несмотря на то, что после тех встреч в Разведуправлении Красной Армии прошло около пятнадцати лет.

Бочкарев улыбнулся, сказал, что, возможно, они где-то и встречались.

Через несколько минут старший помощник советского военного атташе в Австрии уже мчался по трассе в Зальцбург. Герр Мессершмитт ехал в противоположном направлении. На этот раз они расстались навсегда. Они уже не были врагами, но в тот майский день каждый из них, видимо, думал о том, как удивительно мал мир, в котором они живут…

ЧАСТЬ II. ТРУДНЫЕ СУДЬБЫ

Глава первая. Особо одаренная особа

Мария Полякова мечтала стать детским врачом. Но поступить в медицинский институт ей помешали непредвиденные обстоятельства…

В первых числах июня 1932 года Машу Полякову, молодого и активного сотрудника КИМа (Коммунистического интернационала молодежи), пригласили в ЦК комсомола и… предложили пойти работать в военную разведку. Дали двое суток на раздумья и предупредили, что она ни с кем не должна советоваться…

Ей трудно было принимать такое решение. Она долго не могла найти ответ на другой вопрос, который помог бы принять окончательное решение. Мария впервые узнала о том, что существует такая организация — военная разведка. Почему предложили именно ей работать в этой разведке? Конечно, она свободно владела немецким и английским языками. Несмотря на молодость, успела пожить в Праге, Берлине и Лондоне. Жила она в тех далеких от Москвы городах с мамой, которая была сотрудницей советских торговых представительств. В Берлине Мария Полякова даже несколько лет занималась в реальном училище.

Возвратившись в 1927 году в Россию, стала референтом Информационного отдела в Исполкоме КИМа. Работалось ей легко и интересно. Она умела находить общий язык со всеми, с кем приходилось сталкиваться по различным молодежным делам. Более того, Маша была очень красива, стройна, элегантна. Она привлекала к себе внимание и сотрудников КИМа, и тех, кто посещал эту организацию. Вскоре она вышла замуж за чеха Иосифа Дицку, который работал в соседнем отделе. У них родилась дочь. Молодые родители дали ей удивительное имя — Златана. Так что к лету 1932 года Мария Полякова, которой в марте исполнилось двадцать четыре года, была уже человеком достаточно самостоятельным. Но обладала ли она способностями для работы в военной разведке? И хотела ли она там работать?

— Сейчас не военное время. Служба в армии для женщин — дело добровольное, — вспоминала Мария слова Саши Косарева, ответственного работника ЦК комсомола, который беседовал с ней о работе в разведке. — Ты можешь отказаться. Но такие, как ты, там сегодня очень нужны…

Через два дня в ЦК комсомола тот же Саша Косарев вручил ей направление в Разведуправление Красной Армии, куда она должна была прибыть в ближайшую пятницу в 22 часа. Оказалось, что именно Косарев и рекомендовал Полякову на работу в военную разведку.

— Уверен, ты справишься с этой работой, — сказал он прощаясь. — Врачи у нас в стране есть, а разведчиков мало…

Мужу Мария сказала, что ее, возможно, скоро пригласят на новую, более сложную работу. Иосиф не стал расспрашивать. Косарева он тоже хорошо знал. Решили обсудить все после беседы в Разведуправлении. Дицка, свободно владевший русским, немецким, французским, испанским и, естественно, чешским языками, сам часто выезжал в зарубежные командировки, поддерживал связи Исполкома КИМа с различными молодежными организациями в Австрии, Бельгии, Франции, Чехии. Он прекрасно знал обстановку в европейских странах.

Ровно в 22 часа в назначенный день Полякова прибыла в 4-е управление Красной Армии (так называлось тогда Разведуправление). Получила пропуск и вошла в здание, которое располагалось в центре Москвы, на Гоголевском бульваре. Встретила Полякову симпатичная девушка с большими черными и внимательными глазами. Одета она была в строгую военную форму. Она и провела Марию мимо дежурного офицера в приемную начальника управления. Полякова находилась в приемной не более двух минут. Вскоре ее пригласили войти в кабинет начальника военной разведки.

За большим письменным столом, покрытым зеленым сукном, сидел седой, но не старый человек в военной форме. В руках он держал направление Поляковой, которое передала ему встречавшая Марию девушка.

Начальник разведки пригласил Марию сесть.

— Давайте знакомиться, — сказал он, — меня зовут Павел Иванович.

Когда Мария присела на краешек стула, Берзин продолжил:

— Кое-что я о вас уже знаю. Но хотел бы узнать побольше и от вас лично. Вы дали согласие работать у нас. Понимаете ли вы, что вас ждет? Готовы ли вы вступить в Красную Армию, безоговорочно выполнять приказы командования, строго соблюдать воинскую дисциплину. Нам нужен не сотрудник за письменным столом, а верный человек для выполнения специальных заданий. Главное, чтобы этот боец был думающим товарищем. Это, дорогой товарищ, краткая преамбула того, что мы от вас хотели бы. Ну как, не испугались? Не боитесь?

— Нет, — тихо ответила Мария.

Она действительно не боялась того, что ее ожидало, хотя еще не понимала, почему она привлекла внимание военной разведки и чем она может быть полезна в этой серьезной, как она уже поняла, организации. Мария взглянула на нового знакомого. Заметила, что после ее честного ответа глаза его стали добрее и он как-то очень хорошо улыбнулся ей:

— Вижу, вы не из пугливых. Это хорошо. Рассказывайте о себе. Когда были в Германии, где учились? Говорите по-немецки, — неожиданно предложил Павел Иванович, — я послушаю ваше произношение…

Они беседовали около часа. В конце беседы Берзин сказал, что, благодаря ряду своих данных и хорошему знанию немецкого языка Мария отобрана для нелегальной работы за рубежом. И уточнил:

— Вам предстоит работать в Германии, обстановка в которой нас очень беспокоит…

После нескольких месяцев специальной подготовки Полякова прибыла в берлинскую резидентуру военной разведки в качестве заместителя резидента по связи. Она изучила шифровальное дело, освоила технику использования фотоаппаратуры для копирования документов, научилась конспиративно встречаться с агентами.

Обстановка в Германии в то время становилась все сложнее и сложнее. Нацисты при попустительстве полиции устанавливали в городе свои порядки. Они не нравились многим немцам, но постепенно большинство из них стало привыкать к лозунгам и обещаниям руководителей нацистской партии. На улицах Берлина появились молодые люди в спецформе, которым было многое позволено. В это же время Поляковой, молодой и обаятельной женщине, приходилось встречаться с агентами, получать от них секретные документы, оплачивать их тайные услуги разведке…

Агенты проживали не только в Берлине. Поэтому ей приходилось бывать в соседних с Германией странах. Только со своим мужем, который в те годы тоже бывал в Бельгии, Франции и Австрии, она ни разу не встретилась: жесткие правила конспирации в военной разведке Полякова никогда не нарушала.

К 1933 году Мария уже успела поступить в Берлинский университет, подыскать приличную однокомнатную квартиру, получить в полиции разрешение на проживание в германской столице. Безупречный немецкий, хорошее знание местных нравов и обычаев — все это позволяло ей быть незаметной. Немцы считали ее своей.

В квартире, где она проживала, стоял чудесный шахматный столик. Он был ее единственной собственностью. Мария купила его в антикварном магазине. Резидент помог ей оборудовать в ножках стола тайник, где хранились наличные деньги резидентуры и некоторые средства оперативной техники.

Мария выдавала себя за единственную дочь обеспеченной датчанки. Она вела внешне размеренный образ жизни: посещала театры, музеи, засиживалась в библиотеках. Иногда, как она говорила своим немногочисленным друзьям, выезжала к матери в Данию. А на самом деле занималась активной разведкой: добывала секреты по технологии производства крупповской стали, чертежи образцов нового вооружения, которое разрабатывалось в некоторых конструкторских бюро крупнейших германских военных фирм. Полякова добросовестно выполняла указания Берзина, и успех сопутствовал ей.

Однако незамужняя датчанка привлекла все-таки внимание полиции, контролировавшей жизнь молодых женщин, проживавших в отдельных квартирах. И в датское посольство поступила информация, что в Берлине проживает некая молодая особа из Копенгагена. Посольские работники, естественно, решили взять свою соотечественницу под опеку. Об этом Полякова узнала, обнаружив в своем почтовом ящике приглашение на воскресное богослужение, а затем на встречу за чашкой чая в датское посольство. Естественно, принять предложение она не могла.

Через некоторое время сотрудник датского посольства посетил дом, где жила Полякова, и оставил свою визитную карточку. Пришлось «в связи с неожиданным заболеванием любимой матери срочно выехать на родину». Мария сменила жилье и паспорт. Она стала австрийской подданной и поселилась в тихом пансионате в другом районе Берлина.

Так прошло два года. Мария успешно выполняла задания разведки. Но летом 1934 года командование Развед-управления отозвало ее в Москву. Мария опять хотела поступить на учебу в медицинский институт, но у Берзина были другие планы…

«027» предпочитает «Мартель»

Вместо учебы в мединституте Мария прошла новый курс специальной подготовки в разведшколе и в 1936 году отправилась во вторую нелегальную спецкомандировку. В ее личном деле сохранилась уникальная запись: «Особо одаренный, ценный и серьезный разведчик, обладающий необходимой подготовкой и всеми данными для зарубежной работы. При наличии умного руководства и правильного воспитания может вырасти в крупного агентурного работника…»

На этот раз Иосиф не смог проводить свою жену. Он воевал в Испании против путчистов Франко. Был начальником штаба 35-й дивизии республиканской армии, участвовал в боях под Сеговией, Сарагосой…

Мария Полякова стала англичанкой Маргарет Ли. Под этим именем она и прибыла в Женеву. Что привело ее в Швейцарию? Она хотела оправиться от горя, постигшего ее в связи со смертью мужа — канадского бизнесмена.

Маргарет Ли поселилась в одном из тихих районов Женевы, в пансионате на берегу красивого озера, недалеко от конечной остановки городского трамвая. Пансионат принадлежал Полю Бертье, который работал в этом же заведении поваром, а его жена выполняла роль главного, и единственного, администратора. Маргарет быстро нашла общий язык с этой семейной парой и особенно подружилась с их десятилетним сыном Жаном. Бездетная вдова часто баловала мальчишку — дарила ему различные игрушки.

Поскольку Жан любил кататься на горных лыжах, а в окрестностях Женевы снега было мало, то с благословения родителей Маргарет по воскресеньям отправлялась с ним во Франции. Там она определяла Жана на детскую площадку, а сама встречалась с представителями Центра и агентами, передавала в Москву добытые материалы, получала деньги от курьеров из Москвы.

Мария стала руководителем швейцарской резидентуры военной разведки. Прежний ее резидент, которого звали Виктор, уехал в Москву из-за серьезной болезни. Берзин поручил Поляковой возобновить деятельность этой маленькой тайной ячейки военной разведки. У начальника Разведупра Красной Армии уже было свое видение развития событий в Европе, и в середине 30-х годов он настойчиво сосредоточивал силы своей службы на главном направлении — разведке Германии и ее вооруженных сил.

У Поляковой первое время было немного помощников. Наибольший интерес представляли агенты Макс и Пауль, проживавшие в Базеле, Клемент и Фалькон, работавшие в Цюрихе, а также «027» — германский офицер, который когда-то передавал Виктору ценную информацию о немецкой армии.

Когда Полякова уезжала во вторую спецкомандиров-ку, в Центре ей был присвоен необычный оперативный псевдоним — «Гизеля». Это было ее тайное имя, которое использовалось руководством Разведуправления для переписки с Поляковой. Все свои радиограммы Мария подписывала также «Гизеля». Что оно означает, до сих пор никто не знает.

Накануне встречи с «027» Центр предупредил Полякову, что немец награжден Железным крестом, информацию передает только за деньги. Властен. Самолюбив. Расчетлив. Предельно осторожен. Как он поведет себя во время первой встречи с новым руководителем — женщиной, предположить трудно…

Центр рекомендовал Марии на первой же встрече с этим агентом проявить твердость, передать ему 25 франков на оплату ужина в ресторане под предлогом того, что ей, женщине, неудобно будет расплачиваться с официантом…

Центр также сообщил «Гизели», что «027» любит дорогой французский коньяк «Мартель».

Полякова не курила и никогда не употребляла спиртного. Так что ее первая встреча с этим агентом не обещала ничего хорошего. Это она поняла сразу, как только закончила изучать указания Центра. Но Мария знала и другое — агент был источником ценной военной и военно-политической информации по Германии. Связь с ним необходимо не только сохранить, но и закрепить. Сведения о том, что происходит в вермахте, представляли для Центра особую ценность.

Встреча с «027» состоялась вечером в обусловленное время недалеко от дорогого ресторана. После обмена паролем и отзывом Мария заметила на лице немца недоброжелательную ироническую улыбку, но не растерялась и тут же предложила ему деньги для оплаты ужина в ресторане. Настроение «027» несколько изменилось, а после нескольких порций «мартеля» — заметно улучшилось. Позже в их деловых отношениях бывали и критические ситуации. Но особый талант руководителя, который был не случайно отмечен в служебной характеристике Поляковой, помогал ей выходить из трудных ситуаций.

19 декабря 1936 года «Гизеля» получила из Москвы указание, в котором говорилось: «Материалы «027» важны. Особую ценность представляет доклад о состоянии боеспособности германской армии. Это и есть результат вашего правильного руководства его работой. Отблагодарите «027». Желательно было бы получить от него такой же доклад о материально-техническом обеспечении армейских частей, тактико-технических данных основных видов бронетанковой техники, а также о ежемесячной производительности германских заводов, выпускающих такую технику…»

Патроны в редикюле

В один из воскресных дней на лыжной прогулке Мария познакомилась с молодым швейцарцем (назовем его Иоганн). Как оказалось, он имел высшее инженерно-техническое образование и широкий круг знакомых в среде местной технической интеллигенции. Вскоре Иоганн стал помощником «Гизели». По ее просьбе он привлек к разведывательной работе своего друга, работавшего на крупном военном заводе, и тот стал передавать чертежи оружия, которое изготавливалось на заводе. В частности, он передал Иоганну чертежи автоматической башни Р-5, разрабатываемой пушки для установки на самолете, авиационного прицела Цейса, различных взрывателей, полный комплект документации и образец пулемета системы «штанге», а также чертежи нового противотанкового ружья.

Успех в разведке приходит к тем, кто хорошо знает все тонкости этой опасной работы…

Однажды «Гизеля» была в театре на опере Рихарда Вагнера «Золото Рейна» и во время антракта познакомилась с молодой женщиной Рашель Дюбендорфер, сотрудницей Международного бюро труда Лиги Наций. Их оценки восприятия оперы Вагнера неожиданно совпали, и они подружились.

Изучая свою новую знакомую, Полякова установила все ее связи, узнала, что Рашель была платным корреспондентом двух социалистических газет, жила со вторым мужем, а от первого брака у нее была дочь Тамара. Мария и предложила Центру привлечь Дюбендорфер к работе на военную разведку. Предложение поддержали. Рашель Дюбендорфер получила псевдоним «Сиси». Через несколько лет эта женщина станет легендой в мире шпионажа и сыграет важнейшую роль в добывании секретных данных из важнейших штабов германских вооруженных сил…

В 1937 году «Гизеля» привлекла к работе на военную разведку еще одного агента, которого звали Брудер. Он был шлифовальщиком на заводе «Эрликон».

Выбор Поляковой оказался правильным. Брудер регулярно передавал информацию об артиллерийских системах и снарядах к ним. От него и его друзей «Гизеля» узнала о поставках зенитной пушки фирмы «Эрликон» в Германию. Немцы закупали эту систему для последующей отправки ее в Испанию сторонникам Франко. Полякова получила полный комплект документов на эту пушку.

Как же доставлялись материалы, добытые резидентурой Поляковой в Москву? Это была особая проблема в работе «Гизели». Дело в том, что между СССР и Швейцарией в те годы не было дипломатических отношений, а это означало, что в Берне не существовало каких-либо советских представительств. Так что добытые материалы приходилось переправлять в Центр по разным каналам. Использовались для этого и возможности, которые были у военной разведки во Франции. Часто добытые разведчиками материалы приходилось отправлять в Центр через Париж. Это был длинный, а иногда и опасный путь.

По рекомендации Поляковой «Сиси» окончила курсы водителей, получила права, и разведчицы для перевозки своих секретных грузов стали брать напрокат в разных фирмах легковые автомобили.

Но с чертежами «эрликоновской» пушки возникли большие трудности. Их было много — два чемодана средних размеров. Полякова получила их от источника вечером на одном из горных перевалов. Кроме чемоданов, агент передал ей еще и два боевых патрона. Женщины погрузили чемоданы в багажник машины, а патроны, обмотав ветошью, Полякова спрятала в дамскую сумку. Но ехать по горной дороге не решились, опасаясь, что в случае какого-нибудь толчка снаряды взорвутся.

Найдя безопасную парковку в горах, они дождались восхода солнца и двинулись в Базель, где и спрятали груз на конспиративной квартире у «Анны» — еще одного агента резидентуры «Гизели».

Сделана была только половина дела. Чтобы доставить ценный груз в Париж, нужно было пройти контрольнопропускной пункт на франко-швейцарской границе, избежать досмотра вещей. Такой привилегией пользовались только дипломаты. У «Гизели» и «Сиси», естественно, дипломатических паспортов не было. Но необходимые документы были у знакомых «Сиси» — сотрудников Международного бюро труда Лиги Наций. С одним из них, австрийцем, «Гизеля», одетая в дорогое манто и прелестную шляпу, отправилась во Францию. В багажнике машины лежали два чемодана с секретными документами, а в сумочке на коленях у «Гизели»… под коробочками с пудрой, пилочками для ногтей, флакончиками духов, пачкой сигарет и другой мелочью, без которой не может обойтись ни одна молодая красивая женщина высокого круга, были спрятаны патроны. Конечно, она очень боялась, что офицер-пограничник потребует открыть сумку. Но этого не произошло. Офицер проверил документы водителя-дипломата, вежливо улыбнулся и не стал проверять сумочку его спутницы.

Такие же «эрликоновские» патроны Полякова перевозила еще дважды. Один раз этот путь она проделала на автобусе вместе с маленьким Жаном. Это было весной. Полякова купила два или три килограмма красной черешни. Патроны положила в бумажный мешочек и сверху засыпала их черешней. Устроившись поудобней в автобусе, они с Жаном ели черешню даже тогда, когда автобус осматривал пограничник. «Гизеля» любезно угостила пограничника черешней. Он взял несколько сочных ягод и стал проверять других пассажиров.

Через несколько дней патроны были доставлены в Москву.

Решением Клемента Ворошилова

Жизнь разведчицы опасна, требует особого мужества и изобретательности. После «датского инцидента» Полякова понимала, что за ней может наблюдать не только полиция или, что значительно хуже, контрразведка, да и господин Бертье, как считала Полякова, сотрудничал с полицией и информировал ее о том, что и как делает постоялица пансионата Маргарет Ли. Но не это могло выдать Маргарет Ли. Молодая женщина не может быть одна. У нее должны быть поклонники, но их «Гизеля» избегала, потому что они могли только мешать ее разведывательной работе. Думы о маленькой Златане и муже, который воевал в Испании, тоже не позволяли ей заводить поклонников. Но они должны были существовать. И «Гизеля» прибегала к маленьким, только ей одной известным хитростям. Отправляясь в театр, она по дороге посещала один из цветочных магазинов, которых в Женеве, к счастью, было очень много, покупала цветы и просила доставить их в пансионат, в котором она прожи-вала. Среди орхидей или лилий, которые она любила, Полякова помещала небольшую записочку с обычным и понятным текстом: «С уважением… целую» и так далее. Потом отправлялась в театр. Когда она возвращалась в пансионат, горничная сообщала ей о том, что для Маргарет доставлен очередной роскошный букет. Ни Бертье, ни его жена, ни кто другой не сомневался, что у Маргарет Ли есть внимательный и обеспеченный кавалер…

В конце 1937 года Полякову из командировки отозвали. Прибыв в Москву, она на следующий день приехала на знакомый Гоголевский бульвар в дом № 6. Получила разовый пропуск. Поднялась на второй этаж и направилась к кабинету, где всегда работал неутомимый и уважаемый начальник отдела Оскар Стигга. Постучалась в дверь. Попросила разрешения войти. В кабинете ее встретил незнакомый молодой офицер с двумя шпалами на петлицах. Он представился. Спросил, как она доехала до Москвы, поинтересовался самочувствием. Потом сообщил, что завтра в 12 часов Мария в военной форме должна быть в Кремле, где ей будет вручен орден Красной Звезды.

Возвращаясь домой после беседы с новым начальником отдела, М. Полякова думала о том, почему она не встретила в Разведуправлении никого их тех офицеров, которые дважды направляли ее в спецкомандировки. Не было не только сотрудников отдела, но и Яна Карловича Берзина, которого она по привычке после первой встречи в 1932 году называла Павлом Ивановичем.

Свой орден Мария получала в Малом зале Кремлевского дворца. Это был волнительный и запоминающийся день. Награду разведчице вручал М. И. Калинин, Председатель ВЦИК.

— Товарищи, — сказал он, обращаясь к присутствовавшим членам ВЦИК и приглашенным, — представляю вам Полякову Марию Иосифовну. За выполнение особого задания Родины она награждена орденом Красной Звезды. Давайте поздравим ее.

Выходя с территории Кремля, Мария услышала бой курантов.

Она не знала, что приветливый и доброжелательный М. И. Калинин, которого все называли Всесоюзным старостой, с огромным трудом выполнял свои обязанности. Его жена Екатерина Ивановна уже была арестована НКВД. Он знал, что вырваться из следственного изолятора она уже не сможет. В стране не по его воле шла жестокая борьба с «врагами народа». Полякова не относилась к ним. Не относилась к «врагам» и его жена Екатерина, которая в 1938 году будет приговорена «к лишению свободы в исправительно-трудовых лагерях сроком на пятнадцать лет с поражением в политических правах на пять лет».

В 1937 году возвратился из Испании Иосиф Дицка. За мужество в боях против испанских фашистов он тоже был награжден орденом Красной Звезды.

Наконец-то вся семья была в сборе. Златана хорошо училась в школе. Мария была счастлива. Но это счастье оказалось недолгим. Отец Поляковой, работавший в Горьком на строительстве автозавода, был арестован органами НКВД, старший брат, слушатель пятого курса Военно-воздушной инженерной академии имени Жуковского, мастер спорта по альпинизму, тоже арестован.

В конце 1938 года Полякову неожиданно пригласил на беседу бригадный комиссар И. Ильичев, заместитель начальника управления. Он задал разведчице несколько вопросов: откуда прибыла в Разведуправление, с кем работала в КИМе (Косарев к тому времени уже тоже был арестован), что думает об аресте отца и брата… Потом приказал дать письменные ответы на все его вопросы и добавил:

— Все дела в отделе передайте майору Большакову. Мы будем увольнять вас из армии…

После мучительных раздумий Полякова решила написать личное письмо наркому обороны К. Е. Ворошилову. Она могла это сделать, так как имела доступ к литерной почте.

Через несколько дней в кабинете Поляковой раздался телефонный звонок. Мария подняла трубку. Помощник Ворошилова сообщил: «Клемент Ефремович прочитал ваше письмо, просит не волноваться и продолжать работать…»

А вскоре Ворошилов посетил Разведуправление Красной Армии и представил личному составу нового начальника военной разведки, молодого летчика, Героя Советского Союза, воевавшего в Испании, И. И. Проскурова.

В тот же день решилась и судьба Марии Поляковой: Ворошилов разрешил оставить ее в разведке…

В трудные дни битвы под Москвой капитан Мария Полякова работала, вернее и точнее, — жила и работала на Гоголевском бульваре. Дома бывала редко.

Иосиф Дицка, который тоже служил в военной разведке, 9 августа 1941 года вместе с секретным работником Разведуправления, действовавшим под псевдонимом «Келлер», убыл в зарубежную командировку, как он сказал Марии. На самом деле Дицка был десантирован из самолета с двумя товарищами в районе захваченного немцами польского города Чекольтин. Это был первый и последний прыжок с парашютом Иосифа Дицки.

Об обстоятельствах гибели мужа Мария узнала только после окончания войны. «Келлер» сообщил, что Иосиф, поломав при приземлении ноги и не желая попасть в плен, застрелился…

После войны подполковник Мария Полякова работала в центральном аппарате военной разведки, была преподавателем специального учебного заведения, в котором обучались военные разведчики…

Глава вторая. О подвиге и подлости

В оперативной сводке Генерального штаба Красной Армии, составленной к 8 часам утра 22 ноября 1941 года, сообщалось, что войска «Западного фронта в течение 21.11 вели ожесточенные бои с пехотой и мото-мехчастями противника на волоколамском, можайском, сталиногорском направлениях, противодействуя развитию прорыва его мотомехчастей в направлениях: Клин, Сталиногорск…»

Сводка подписана заместителем начальника оперативного управления Генштаба Красной Армии генерал-майором Курасовым. В ней, конечно, не было ни слова о том, что ночью с 21 на 22 ноября две группы советских разведчиков-диверсантов перешли линию фронта и направились в тыл противника. Им предстояло выполнить особое задание.

Одной группой разведчиков командовал Павел Проворов. В свои 18 лет он уже справлялся с обязанностями командира.

В состав группы входило десять человек: шесть мужчин и четыре девушки. Самым молодым был москвич Николай Морозов. Ему едва исполнилось 16 лет. Остальные — Алексей Голубев, Иван Емельянов, Иван Кирюхин и Василий Клубков 1923-го года рождения.

Девушки были чуть постарше. Вере Волошиной, комсоргу группы, было 22 года. Клава Милорадова родилась в 1920 году. Самой молодой среди девушек-разведчиц была москвичка Зоя Космодемьянская. Ей было 18 лет. Четвертой девушке — Наташе Обуховской — 23 года.

В тыл противника разведчиков отправлял майор Артур Спрогис, специальный уполномоченный Государственного Комитета Обороны на Западном фронте по диверсионной работе в тылу противника.

Майор хорошо знал каждого бойца.

Вера Волошина — студентка второго курса Московского института кооперативной торговли. На боевой работе уже не первый месяц. Опытный разведчик. Комсорг группы. Ее любят и уважают разведчики. Красива, умна, училась в Московском институте физической культуры. Потом решила поменять профессию и поступила в другой институт. Война не позволила ей получить высшее образование. Планирует завершить обучение после разгрома немцев.

Зоя Космодемьянская — школьница. Направлена в разведшколу Московским городским комитетом комсомола. Воюет второй месяц. Обладает удивительными качествами. Самостоятельна, внимательна, имеет отличную память. Быстро изучила приемы и методы диверсионной работы. Обладает твердым характером.

Клавдия Милорадова — комсомолка, прибыла в отряд со станции Подгорная Юго-Восточной железной дороги. Смелая, находчивая, самостоятельная, одна из самых авторитетных девушек в отряде.

Василий Клубков родился в Рязанской области. Образование семь классов, беспартийный. До призыва в армию работал сортировщиком писем в одном из почтовых отделений Москвы. Жизненный опыт крайне мал. В отряд прибыл в октябре 1941 года.

Павел Проворов — командир разведгруппы, прирожденный разведчик. Спрогис доверял ему выполнение самых сложных диверсионных заданий.

Прибывшие в распоряжение разведывательного отдела штаба Западного фронта Алексей Голубев и Иван Емельянов из Ярославской области тоже были надежными и смелыми ребятами.

Вторая группа также состояла из десяти человек. Командовал этой группой Борис Крайнов. В состав группы входили ребята из Москвы и Ярославля. Двоим из них — москвичам Петру Смирнову и Илье Брюкеру было по 16 лет, остальным — не больше 21 года.

Что заставляло командование разведотдела штаба Западного фронта подбирать и направлять в тыл к немцам для выполнения спецзаданий «зеленую» молодежь? Майор Спрогис считал, что у разведчиков такого возраста больше шансов выполнить задание и вернуться на базу живыми и невредимыми.

Спрогис знал своих людей. Он как никто другой понимал, какой серьезной опасности подвергают себя эти парни и девушки — фронтовые разведчики, уходя в тыл противника.

Особенно трудно майору Спрогису было направлять за линию фронта девушек. В другое время он бы никогда не послал их в тыл к немцам. Всегда считалось, и это справедливо, что война — мужская работа.

Спрогис был готов сам отправиться за линию фронта и выполнить любое задание, лишь бы сохранить жизнь другим. Когда командование разведотдела разрешало, он так и делал. С фашистами начал воевать еще в 1935 году в Испании.

Майор знал, что Проворов и Крайнов, уходившие за линию фронта, хорошо изучили обстановку, им были знакомы все тайные лесные тропы. Однако на этот раз обстановка усложнялась тем, что целый день шел снег, поэтому разведгруппам предстояло передвигаться и действовать по ночам.

Группа Павла Проворова должна была проникнуть за линию фронта с задачей сожжения населенных пунктов в тылу противника, в которых находятся немцы.

«Вы обязаны, — говорилось в письменном задании группе, — сжечь следующие населенные пункты, занятые немцами: Анашкино, Петрищево, Ильятино, Пушкино, Бу-гайлово, Грибцово, Усатково, Грачево, Михайловское, Коровино.

…После уничтожения этих пунктов задание считается выполненным. Срок выполнения задания 5–7 дней с момента перехода линии фронта».

Второй пункт задания обязывал группу по прибытии в расположение частей Красной Армии доложить обо всем, что известно о противнике. «О своей работе, — требовал Спрогис, — не докладывайте. После чего просите, чтобы оказали содействие в доставке вас в разведотдел Западного фронта к майору Спрогису…»

Подобное задание получила и разведывательная группа Бориса Крайнова. Разведчикам предстояло сжечь 9 деревень, в которых «находятся или могут находиться части неприятеля». Среди этих деревень были Ястребово, Никольское, Богородское, Архангельское, Златоусово и другие.

Каждый разведчик получил по три бутылки с зажигательной смесью КС, продовольственный паек. Мужчинам выдали по бутылке водки. Кое-кто взял две. Это не запрещалось. Водка использовалась в походе для медицинских целей. По ночам лес трещал от сильного мороза.

На этот раз реальные события развивались не так, как планировал майор Спрогис. Немцы усиленными нарядами охраняли не только дороги, но и деревушки, где расположились солдаты и офицеры.

В районе дороги Дютьково — Маурино группа Павла Проворова была обстреляна немецким патрулем. Автоматный огонь противника был настолько интенсивным и плотным, что группе пришлось разделиться на две части. Морозов, Воронина и Брюкер отстали.

Группа Бориса Крайнова оказалась в таком же положении. Все лесные дороги контролировались немцами. Деревни, где располагались фашисты, усиленно охранялись. 25 ноября в разведку ушли и не вернулись Лидия Булгина и Клавдия Милорадова. Проворов и Крайнов решили объединиться в одну группу. В ней оказалось всего восемь человек.

В районе деревни Усатново объединенная группа вновь наткнулась на засаду немцев. Отбиваясь от фашистов, разведчики ушли в лес. Проворов решил прервать выполнение задания и возвратиться на базу за линию фронта. К нему присоединились Лебедева, Щербаков, Кирюхин и Обуховская. После минутного прощания они исчезли среди густых зимних елей.

Борис Крайнов решил остаться в тылу противника и продолжить выполнение задания, поставленного майором Спрогисом.

С командиром группы остались Зоя Космодемьянская и Василий Клубков.

Примерно к полуночи 27 ноября они вышли в район деревни Петрищево. После длительного перехода разведчики решили немного отдохнуть и изучить обстановку. Крайнов, Клубков и Космодемьянская попытались определить, где именно могут находиться немецкие часовые. Чтобы поджечь дома, в которых ночевали немцы, нужно было незаметно к ним подобраться, забросать бутылками с зажигательной смесью. Затем поджечь боевую технику фашистов… Никто из разведчиков, даже Крайнов, не знал, что приказ, в соответствии с которым специальные разведгуппы должны были заниматься поджогом уцелевших после бомбежек деревенских домов, был подписан И. В. Сталиным. Для защиты Москвы приходилось использовать все средства…

Примерно в 2 часа ночи Крайнов распределил участки деревни, для каждого из бойцов уточнил задачи, еще раз напомнил, что и как делать, где группа должна собраться после выполнения задания. Напомнил, в каком направлении необходимо двигаться к своим, если возникнут непредвиденные обстоятельства. Пожелав всем удачи, командир разведгруппы приказал начать операцию.

Первые дома в деревне, где стояли две или три немецкие автомашины, должен был поджечь Крайнов. Разведчики полагали, что именно в этих домах находится штаб временного немецкого гарнизона. Зое предстояло поджечь дома на южной окраине деревни. В северной части действовал Клубков.

Первыми загорелись дома в секторе Крайнова. В это время Зоя только приблизилась к деревенскому дому. Находившиеся в нем фашисты спали. Рядом с домом стояла грузовая машина и мотоцикл. Девушка вытащила из сумки бутылку с зажигательной смесью, подожгла ее и бросила в двери дома. Бутылка разбилась. Пламя охватило крыльцо. Другой бутылкой Зоя подожгла автомашину, третьей — еще один дом. Все. Задание выполнено. Дома пылают. Девушка побежала к лесу, к тому месту, где она должна была встретиться с Крайновым и Клубковым.

Когда на участках Крайнова и Космодемьянской запылали четыре дома, Василий Клубков тоже бросил бутылку с жидкостью КС на крыльцо ближайшего от него строения. К его ужасу, бутылка не взорвалась. Нужно было бросать вторую, но Клубков, увидев недалеко от себя двух немецких солдат, забыл о револьвере, спрятанном в кармане, и бросился к лесу. На опушке немцы свалили его на снег, связали руки и повели к деревне, где яркими кострами пылали несколько домов.

Вскоре Клубков стоял перед немецким офицером. Револьвер, бутылки с горючей смесью, сумка с продуктами… Все это выдавало в Клубкове диверсанта. Допроса парень не выдержал и рассказал о том, где разведчики собирались встретиться после выполнения задания. Офицер приказал солдатам прочесать лес в указанном направлении. Спустя некоторое время солдаты возвратились с захваченной в лесу девушкой.

— Ты знаешь эту женщину? — спросил офицер у Клубкова.

Тот ответил утвердительно. Далее он сообщил немцам ее имя и фамилию, сказал, что она должна была поджечь южную окраину деревни…

Зоя Космодемьянская на вопросы гитлеровцев не отвечала. Зою избивали, требуя рассказать все, что она знает о своем командире, об отряде, где училась стрелять… Издевательства продолжались до рассвета.

Когда полуживую девушку фашисты вытащили на мороз, офицер вновь обратился к Клубкову:

— Вы будете работать на немецкую разведку?

Клубков торопливо в знак согласия кивнул головой.

27 ноября 1941 года Клубков в сопровождении двух немецких солдат был отправлен на машине в Можайск. В течение 13 дней его содержали в каком-то большом городском доме, где находились еще несколько пленных из числа тех, кто согласился сотрудничать с оккупантами.

11 декабря «добровольцев» отправили под охраной в Смоленск. Через несколько дней Клубков оказался в немецкой разведшколе, разместившейся в местечке Красный Бор. До 3 января Клубков прошел ускоренный курс подготовки. Немецкий инструктор обучал его действовать на советской территории и воевать против своих.

В первых числах января 1942 года Клубков дал подписку, что он обязуется работать на «благо непобедимой германской армии». Его задание состояло в том, чтобы вернуться в разведчасть майора Спрогиса. Устроиться в ней и сообщать о том, когда и какие операции Спрогис готовит против немцев на данном участке Западного фронта.

Начальник немецкой разведшколы, который инструктировал Клубкова, приказал ему передавать сведения агенту немецкой разведки Николаю Музыченко. Легенду предложил такую: Клубков должен был сказать, что немцы схватили его после поджога деревни, что Зои Космодемьянской он не видел, а из плена бежал в конце января…

На всякий случай Клубкову сообщили, что Космодемьянской опасаться не следует — она повешена в деревне Петрищево. Напомнили, что арест девушки стал возможен только с его помощью.

К линии фронта Клубков был доставлен 7 февраля вместе с новым «начальником» Музыченко. На рассвете в районе населенного пункта Ерши, что в 20 километрах юго-восточнее районного центра Борятино, они перешли линию фронта и оказались на советской территории. Расставаясь, Музыченко сказал Клубкову:

— Соберешь сведения, приходи в Каменку, я буду в первом доме. Он расположен справа от дороги.

Немецким агентам больше встретиться не пришлось…

В начале февраля 1942 года А. Спрогис направил письмо секретарю Московского комитета ВЛКСМ. В нем майор сообщал о том, что «комсомолка Космодемьянская Зоя Анатольевна при выполнении специального задания командования разведотдела штаба Западного фронта 30 ноября — 1 декабря 1941 года в деревне Петрищево Верейского района была казнена немецкими фашистами.

…Зоя Анатольевна умерла смертью героя с лозунгами «Смерть немецким оккупантам! Да здравствует социалистическая Родина! Да здравствует товарищ Сталин!»

16 февраля 1942 года указом Президиума Верховного Совета СССР Зое Анатольевне Космодемьянской было присвоено звание Героя Советского Союза (посмертно).

А Клубков еще жил. Узнав новый адрес разведотдела штаба Западного фронта, он явился с докладом к подполковнику Спрогису. Рассказал все, как его учили в немецкой разведшколе. Но ему не поверили. 28 февраля Клубков был задержан офицером особого отдела НКВД.

11 марта 1942 года обвиняемого в предательстве Клубко-ва Василия Андреевича подвергли первому допросу. Проводил его следователь особого отдела НКВД Западного фронта лейтенант госбезопасности Сушко.

Первый вопрос был задан Клубкову в 22 часа. Лейтенант, который был года на два старше Клубкова, попросил детально рассказать об обстоятельствах, при которых Клубков был схвачен немцами. Клубков рассказал, что он выдал немцам сведения о расположении разведывательного отдела фронта, о войсковой части, в которой он проходил подготовку, рассказал о заданиях, которые выполняли в тылу у немцев разведчики этой части, и о тактике их действий.

Один из вопросов следователя звучал так:

«— К вам обращались за помощью в получении признания от Космодемьянской?»

Ответ:

«— Да, офицер у меня спросил, она ли это. Я сказал, что эта девушка действительно Космодемьянская Зоя. Она вместе со мной прибыла в деревню и поджигала южную окраину деревни.

Космодемьянская на вопросы офицера не отвечала…»

Далее в протоколе допроса записано: «Видя, что Зоя упорно молчит, несколько офицеров раздели ее догола и в течение 2–3 часов сильно избивали резиновыми палками, добиваясь показаний. Космодемьянская заявила офицерам: «Убейте меня, я вам ничего не расскажу». После чего ее увели, и я ее больше не видел…»

Протокол признания предателя составил одиннадцать страниц. На последней из них напечатано: «Записано с моих слов, лично мною прочитано, в чем и расписываюсь».

Было это в 5 часов утра 12 марта 1942 года. Немцев к тому дню уже отбросили от Москвы на сотню километров. Советское контрнаступление успешно развивалось. Однако до победы было еще далеко…

В конце ноября 1941 года майор А. Спрогис потерял не только Зою Космодемьянскую, но и вторую разведчицу — Веру Волошину.

Вера и Зоя познакомились в конце октября 1941 года.

Когда Зоя прибыла в разведшколу Спрогиса, койки девушек оказались рядом. Зоя искренне восхищалась Верой, которая уже неоднократно бывала в тылу противника, успешно выполняя разведывательно-диверсионные задания. Вера всячески старалась помочь новой подруге освоиться с условиями жизни на фронте, овладеть личным оружием. Она, видимо, понимала, что рано или поздно настанет время, когда им придется идти в тыл к фашистам в составе одной группы. Так и случилось 21 ноября 1941 года.

17 ноября Зоя написала своей матери Любови Тимофеевне:

«Дорогая мама!

Как ты сейчас живешь, как себя чувствуешь, не больна ли? Мама, если есть возможность, напиши хоть несколько строк. Вернусь с задания, так приеду навестить домой…»

Боевое крещение Зоя проходила в районе населенных пунктов Шаховская и Княжьи Горы, захваченных фашистами. Группа минировала дороги, уничтожала отдельные автомашины с немцами. Группе ставилась задача уничтожать склады с боеприпасами, горючим и продовольствием.

В разведзадании, как всегда, имелся особый пункт. Задание считалось выполненным, если группа уничтожила 5–7 автомашин и мотоциклов; разрушила 2–3 моста; подожгла 1–2 склада с горючим и ликвидировала до 15–20 немецких офицеров и солдат. В тот раз задание полностью выполнить не удалось, но и то, что успели сделать разведчики в тылу противника, прибавило немцам немало хлопот.

Когда в ноябре сорок первого Зоя Космодемьянская действовала в районе Петрищева, где, по данным разведки, находился штаб немецкой воинской части, Вера Волошина выполняла задание с бойцами второй подгруппы в районе деревни Головково.

Что там случилось с Верой Волошиной, было достоверно установлено лишь в середине 1994 года.

Когда началась война, Вера вместе с другими студентами принимала участие в строительстве оборонительных сооружений на западных подступах к Москве. Об этом она и писала своей матери Клавдии Лукьяновне и родственникам, которые проживали в Кемерове:

«Дорогие!

Вы, наверное, в последнее время очень беспокоились обо мне. Я ездила по специальному заданию, как и все комсомольцы Москвы. Мы строили укрепления.

Сейчас, когда идешь по Москве и видишь лозунг: «Что ты сделал для фронта?» — то чувствуешь удовлетворение от того, что что-то сделал…

18. VIII.41 г.»

Вскоре Вера попала в военную разведку, прошла специальную подготовку и стала выполнять задания за линией фронта.

В начале ноября 1941 года, после возвращения с очередного боевого задания, группа получила возможность несколько дней передохнуть. В эти дни Вера написала домой очередное письмо.

«Дорогая мама!

Я жива-здорова, пожалуйста, будьте спокойны. Денег не высылайте.

Я вернулась с первого задания из тыла противника, теперь неделю отдыхаю…

Мамочка, если можно где-нибудь достать валенки, рукавички (те у меня порвались), если не трудно, пошлите, а то мне будет очень холодно в наших необъятных лесах. Если от кого получите письмо, — отвечайте, я всем дала наш адрес.

В Москве все спокойно, она крепко охраняется, я сегодня туда поеду.

Мамочка, пожалуйста, поменьше думайте обо мне, со мной ничего не случится, я же родилась в рубашке, буду жить сто лет…

12. XI.41 г.»

19 ноября Вера пишет еще одно письмо родным в Кемерово. Оно оказалось последним…

«Мои милые!

Я все еще отдыхаю. Дня через два пойду. Писем от меня долго не будет, вы не беспокойтесь.

У нас наступила настоящая зима. О валенках не беспокойтесь, я их получила, так что будет тепло. Денег не высылайте.

Мамочка, вы меньше обо мне думайте.

Как у вас с продуктами? Как живете? Пишите чаще.

Не беспокойтесь!

Крепко целуют всех.

Вера.

19. XI.41 г.»

Через два дня Вера Волошина была в тылу у немцев…

У деревни Головково группа наших разведчиков попала в засаду. Отстреливаясь, разведчики стали отходить к лесу. Вера Волошина прикрывала отход группы. Раненная в плечо, она отстреливалась до последнего патрона…

В феврале 1942 года Клавдия Лукьяновна Волошина, мама Веры, получила с фронта письмо, в котором сообщалось, что «Волошина Вера Даниловна пропала без вести при выполнении боевого задания в тылу врага…»

Только в восьмидесятые годы судьба Веры прояснилась. Раскрыть тайну ее гибели смогли писатель Георгий Фролов, студенты Московского университета потребительской кооперации, работники института полковник запаса Николай Анохин, бывший штурман Авиации дальнего действия, директор музея этого учебного заведения Антонина Булгакова. Они нашли свидетелей последнего боя Веры Волошиной с фашистами…

В конце ноября 1941 года на рассвете женщины деревни Головково пробирались лесом к колхозному полю, где под снегом искали оставшуюся свеклу и картофель. И вдруг на одинокой старой осине они увидели повешенную девушку. На теле болтались клочья изорванного платья. На прострелянном плече ледяным швом застыла кровь. На теле и оголенных плечах были видны многочисленные кровоподтеки от ударов, видимо, от сапог или прикладов. Имени девушки в деревне никто не знал…

В середине декабря 1941 года немцы отступили. И только тогда жители деревни смогли снять труп девушки с дерева и похоронить в братской могиле в селе Крюково. Среди тех, кто провожал ее в последний путь, были Нина Зотова, Полина Румянцева, Наталья Гаврилова, Анастасия Кудряшова, Иван Хватский, Александр Новиков и многие другие.

С тех пор прошло много лет. Однажды в деревню приехал писатель Георгий Фролов. Он привез фотографии, по которым жители деревни опознали девушку.

…30 ноября 1941 года немецкий солдат Вильгельм Эльман послал из одной подмосковной деревушки своей девушке письмо в Германию, в котором жаловался на судьбу: «Моя любимая Цылла. Это странное письмо никакая почта никуда не доставит, и я решил отправить его со своим раненым земляком, ты его знаешь — это Фриц Заубер. Мы вместе лежали в полковом лазарете, и теперь я возвращаюсь в строй, а он едет на родину. Пишу письмо в крестьянской хате, все мои товарищи спят, а я несу службу. На улице страшный холод, русская зима вступила в свои права, немецкие солдаты очень плохо одеты, мы носим в этот ужасный мороз пилотки, и все обмундирование у нас летнее. Каждый день приносит нам большие жертвы. Мы теряем наших братьев, а конца войны не видно и, наверное, не видеть мне его. Я не знаю, что со мной будет завтра, я уже потерял все надежды возвратиться домой и остаться в живых. Я думаю, что каждый немецкий солдат найдет себе здесь могилу. Эти снежные бури и необъятные поля, занесенные снегом, наводят на меня смертельный ужас. Русских победить невозможно…»

Звание Героя России (посмертно) Вере Волошиной было присвоено уже в наши дни — 6 мая 1994 года. В уютном сквере института, в котором училась отважная разведчица, установлен мраморный бюст Веры Волошиной. Скульптор Ж. Канаканян воссоздал в розовом камне черты лица этой прекрасной русской девушки.

Антонина Булгакова, директор музея, рассказала мне, что Вера Волошина до войны училась в Кемерове в средней школе. За одной партой с ней сидел Юра Двужильный. Они любили друг друга.

Вера с первых дней войны оказалась в военной разведке. Юрий окончил военное училище и стал командиром взвода. Потом командовал ротой, батальоном.

В районе деревни Хорошки в Белоруссии батальон капитана Ю. Двужильного выполнял сложную задачу. В том трудном бою 25 июня 1944 года Юрий Двужильный погиб смертью храбрых. Ему было присвоено звание Героя Советского Союза. Тоже — посмертно…

Россия — особое государство. Она похожа на крепость, которая держится на великой нравственной силе нашего народа. Тайный секрет этой силы заключается в том, что каждое поколение чтит историю России, любит свою Родину и помнит имена ее Героев. Овладеть такой крепостью невозможно.

У нового времени — новые Герои. Несмотря ни на что, подвиги солдат и офицеров новой Российской армии нравственно похожи на подвиги Героев Великой Отечественной войны. Пока существует эта взаимопреемствен-ность, у России всегда будет своя земля, свой народ, свои песни и свои победы…

Глава третья. Казнь на Солдатской площади

По заданию разведывательного отдела штаба Западного фронта 4 ноября 1941 года в тыл к немцам была направлена группа разведчиков, которую возглавлял Константин Пахомов.

В группу входило восемь человек. В тылу противника разведчики-диверсанты должны были вести активную разведку, то есть осуществлять диверсионные акты во вражеском тылу. В задании группы были определены четкие, но трудновыполнимые задачи, которые имели особое значение для сдерживания натиска немецких войск в полосе Западного фронта. Разведчики должны были осуществлять минирование шоссейных дорог, устраивать засады, нарушать подвоз к линии фронта живой силы противника и боеприпасов. Группа Константина Пахомова не первый раз уходила на боевое задание. Командир группы был уверен, что разведчики смогут успешно выполнить новые сложные задачи, которые им поставлены майором Артуром Спрогисом.

Темной ноябрьской ночью разведчики перешли линию фронта у деревни Ченцы (волоколамское направление) и направились в район населенного пункта Теряева Слобода.

Выполнив часть задания, разведчики планировали перебазироваться в другой район, но столкнулись с усиленной группой немецких солдат. Завязался неравный бой. Через некоторое время к немцам подошло подкрепление. Разведчики же могли рассчитывать только на свои силы. Группу окружили. В плен фашистам сдаваться никто не хотел, отстреливались до последнего патрона, но боеприпасы закончились. В руки фашистов попали Константин Пахомов и его товарищи — Павел Кирьяков, Николай Галочкин, Виктор Ординарцев, Иван Маленков, Александра Луковина-Грибкова, Евгения Полтавская и Николай Каган.

Захваченных разведчиков немцы доставили в Волоколамск и устроили допрос с пытками. Не добившись от них никаких сведений, фашисты решили устроить показательную казнь для жителей города.

Утром 6 ноября 1941 года, накануне очередной годовщины Великой Октябрьской социалистической революции, восьмерых разведчиков вывели под конвоем автоматчиков на площадь и в присутствии местных жителей расстреляли. Герои падали на окровавленный снег, выкрикивая слова: «Да здравствует Родина!»

На этом казнь не закончилась. Некоторые разведчики были тяжело ранены, но еще живы. Германский офицер, командовавший казнью, приказал всех восьмерых советских патриотов повесить.

В январе 1942 года Волоколамск был освобожден от фашистов. Для установления имен погибших и обстоятельств их казни была создана специальная комиссия.

Эта авторитетная комиссия приступила к работе и составила акт «Об осмотре и опознании товарищей, повещенных в г. Волоколамске», где говорилось:

«1. При опросе очевидцев граждан Волоколамска П. Д. Зиминой и ее дочери установлено, что в первых числах ноября в доме, где они проживают (Волоколамск, Н. Солдатская, дом 32), проводился допрос германскими офицерами восьми советских граждан. После допроса все восемь в тот же день были расстреляны из автоматов и повешены на площади г. Волоколамска, причем некоторые товарищи при повешении были еще живы…»

Офицер разведотдела штаба Западного фронта представил Зиминой и ее дочери, а также жителям города Бурдину, Брызгалову и Мыларщикову фотографии разведчиков, о судьбе которых в разведотделе не было сведений. Опрашиваемые опознали, что среди повешенных были Константин Федорович Пахомов, Павел Васильевич Кирьяков, Николай Александрович Галочкин, Виктор Васильевич Ординарцев, Иван Александрович Маленков, Александра Васильевна Луковина-Грибкова, Евгения Яковлевна Полтавская и Николай Семенович Каган.

В ходе расследования комиссия произвела вскрытие братской могилы, где были похоронены разведчики. Осмотр трупов подтвердил показания свидетелей.

Далее в акте комиссии говорилось, что «комиссия на основании показаний очевидцев допроса и казни установила, что тт. Пахомов, Кирьяков, Галочкин, Ординарцев, Маленков, Грибкова и Полтавская вели себя героически, как истинные патриоты своей Родины. При расстреле выкрикивали лозунги «Да здравствует Сталин!», «Да здравствует Родина!» и т. д., а гражданин Каган на допросе вел себя трусливо, просил пощады.

О чем и составлен настоящий акт…»

Далее следуют подписи всех членов комиссии, место и дата составления этого страшного документа — город Волоколамск, 9 января 1942 года.

На основании этого акта, свидетельствовавшего о стойкости, мужестве и героизме разведчиков, волею судьбы оказавшихся в плену у фашистов, особо уполномоченный представитель Военного совета Западного фронта майор Спрогис и полковой комиссар Дронов сообщили секретарю Центрального Комитета ВЛКСМ Михайлову о том, что мобилизованные на фронт комсомольцы К. Ф. Пахомов, П. В. Кирьяков, Н. А. Галочкин, В. В. Ординарцев, И. А. Маленков, А. В. Луковина-Грибкова, Е. Я. Полтавская и Н. С. Каган «6 ноября 1941 года были расстреляны, а затем повешены врагами на Солдатской площади в г. Волоколамске».

Спрогис и Дронов представили к посмертному присвоению звания «Герой Советского Союза» разведчиков К. Ф. Пахомова, П. В. Кирьякова, Н. А. Галочкина, В. В. Ординарцева, И. А. Маленкова, А. В. Луковину-Грибкову и Е. Я. Полтавскую.

Н. С. Каган к такой высокой награде представлен не был: Герои пощады у врага не просят.

Чем завершилась эта героическая трагедия?

Спрогис и Дронов направили наградные листы на семерых героев начальнику разведывательного отдела штаба Западного фронта полковнику Т. Корнееву.

В январе 1942 года подробный отчет о подвиге геро-ев-разведчиков был представлен члену Военного совета Западного фронта Н. Булганину. Трудно сказать, чем руководствовались те, от кого зависело заслуженное награждение московских комсомольцев, казненных фашистами, но не предавших Родину. Кто-то занизил значимость подвига дважды казненных героев. Семеро молодых патриотов были награждены орденами Ленина (посмертно).

Светлая им память.

Глава четвертая. Леля

Накануне Великой Отечественной войны Елена Колесова окончила Московское педагогическое училище и работала в школе. Война заставила ее сменить профессию. Елена добровольно вступила в Красную Армию.

В сентябре 1941 года Е. Колесова прошла курс специальной подготовки и стала разведчицей. В разведотделе штаба Западного фронта ее ласково называли Леля.

Первое боевое задание разведчица Елена Колесова выполнила в октябре 1941 года. В это время немцы с трех сторон рвались к Москве.

28 октября 1941 года Леля в составе группы разведчиков была направлена в тыл противника в районе Руза— Можайск. Бойцы группы, такие же, как Е. Колесова, молодые москвичи, в тылу противника действовали смело, осмотрительно и отважно. Несколько раз им пришлось вступать в бой с мелкими группами немцев. Они смогли взорвать мост и уничтожить склад боеприпасов. Выполнив задание, группа в полном составе возвратилась на базу.

В ноябре 1941 года в тыл противника направлялась новая разведгруппа. Командиром ее была назначена Елена Колесова. В состав группы входили девять человек. 20 ноября пересекли линию фронта в районе деревни Акулово и около двух недель действовали в тылу врага. За образцовое выполнение задания командования и проявленные при этом мужество и героизм Елена Федоровна Колесова была награждена орденом Красного Знамени.

Во время битвы под Москвой Леля несколько раз успешно выполняла разведывательные и диверсионные задания, находясь в тылу врага.

Когда немцы были отброшены от Москвы, Елена Колесова могла вернуться в родную деревню Колесово, что в Ярославской области, и продолжать учительствовать, но она осталась в разведке. Леля приобрела ценный опыт выполнения специальных заданий в тылу противника и хотела до конца бороться с немецкими захватчиками.

29 апреля 1942 года группа разведчиц-москвичек была выброшена в район деревни Миговщина Крупского района Минской области. До начала операции советских войск «Багратион» по освобождению Белоруссии было еще далеко, но советские военные разведчики после успешной битвы под Москвой уже выполняли специальные задания в глубоком тылу противника.

За период действий в Минской области группа Елены Колесовой разгромила шесть полицейских участков, сожгла шесть автомашин с различными военными грузами, уничтожила 30 солдат и полицейских. В результате подрывов железнодорожного полотна было пущено под откос четыре вражеских эшелона с живой силой и боевой техникой. Один железнодорожный эшелон был пущен под откос лично Еленой Колесовой.

Леля была не только отважной разведчицей, но и хорошим агитатором. Она умела говорить с людьми, возвращать им веру в собственные силы и поддерживать надежду на скорую победу над фашистами.

В районе города Борисов и его окрестностях Елена Колесова умело организовала разведку гарнизонов противника, привлекла к этой опасной работе нескольких местных жителей. Леля и девушки-разведчицы из Москвы проводили беседы с местными жителями, рассказывали им о победах Красной Армии и своих делах. После таких бесед местные жители охотно помогали разведчицам в сборе сведений о противнике.

Действия группы девушек-разведчиц Елены Колесовой наносили ощутимые потери фашистам. Гитлеровцы решили расправиться с «разведчицей Лелькой». В деревнях стали расклеиваться приказы, в которых немецкое командование обещало: «За поимку атамана-десантницы Лельки дается вознаграждение 30 тысяч немецких марок, две коровы и литр водки».

Эти посулы немцев не прельщали местных жителей. Отряд Елены Колесовой продолжал успешно воевать против захватчиков.

11 сентября 1942 года в бою с немецкими карателями в районе деревни Выдрица Борисовского района Елена Колесова погибла смертью храбрых. Ей было всего 22 года. Она могла стать хорошим учителем…

21 ноября 1944 года указом Президиума Верховного Совета Союза ССР Колесова Елена Федоровна удостоена звания Героя Советского Союза (посмертно).

Приложение 1

НАЧАЛЬНИКИ РАЗВЕДЫВАТЕЛЬНЫХ ОТДЕЛОВ ШТАБОВ ФРОНТОВ, ПРИНИМАВШИХ УЧАСТИЕ В БИТВЕ ПОД МОСКВОЙ

КОРНЕЕВ ТАРАС ФЕДОТОВИЧ

В период битвы за Москву был начальником разведотдела штаба Западного фронта.

Родился в 1901 г. в деревне Хлебодаровка Куйбышевского района. Русский. Из рабочих. В Красную Армию вступил в 1920 г. В июне 1941 г. после окончания Академии Генерального штаба был назначен на должность начальника разведывательного отдела штаба Западного фронта.

В годы войны службу проходил на должностях в центральном аппарате Разведуправления, был начальником разведывательных отделов штабов Воронежского и Южного фронтов.

Закончил войну в Иране в составе 4-й армии в звании «генерал-майор».

ВИНОГРАДОВ ИЛЬЯ ВАСИЛЬЕВИЧ

В период битвы за Москву был начальником разведывательного отдела Юго-Западного фронта.

Родился в 1906 г. в поселке Нижний Авзян Башкирской АССР. Русский. Из рабочих. В Красной Армии с 1918 г. Окончил 1-ю Советскую объединенную военную школу им. ВЦИК (1929), основной факультет Военной академии им. М. В. Фрунзе (1936) и Высшую военную академию им. К. Е. Ворошилова.

Участник советско-финляндской войны 1939–1940 гг. Был начальником разведывательного отдела штаба Ленинградского военного округа. Работал в центральном аппарате Разведуправления Красной Армии.

Участник Великой Отечественной войны. Начальник разведотдела штаба Юго-Западного (1941–1942), Сталинградского (с мая 1942), Донского (декабрь 1942—февраль 1943) фронтов, заместитель начальника Разведуправления Генерального штаба Красной Армии (апрель — июль 1943), начальник РО штаба Воронежского (июль — октябрь 1943), 1-го Украинского, Белорусского, 1-го и 2-го Белорусских фронтов.

После войны — на руководящей работе в центральном аппарате Министерства обороны, работал в Военной академии им. М. В. Фрунзе (1945–1955).

Был военным и военно-воздушным атташе при Посольстве СССР в Финляндии (1955–1957) и военным, военно-воздушным и военно-морским атташе при Посольстве СССР в ГДР (1967–1975).

Генерал-лейтенант.

КОЧЕТКОВ МИХАИЛ АНДРЕЕВИЧ

В период битвы за Москву был начальником разведывательных отделов штабов Центрального и Брянского (с 28.12.1941) фронтов.

Родился в 1904 г. в городе Балашов Саратовской области. Русский. Из рабочих. В Красную Армию вступил в 1921 г. Окончил пехотное отделение 1-й Советской объединенной военной школы имени ВЦИК (1924), восточный факультет Военной академии им. М. В. Фрунзе (1934), курсы усовершенствования комсостава по разведке РУ штаба РККА (1935), Военную академию Генерального штаба (1951).

Помощник начальника приграничного разведывательного пункта РО штаба Украинского, Киевского военных округов (1934–1938), командир разведывательного дивизиона 6-й стрелковой дивизии, был начальником учебной части Хлебниковских курсов усовершенствования командного состава запаса. Преподавал тактику в Военной академии им. М. В. Фрунзе.

С сентября 1940 по май 1941 г. был начальником 2-го факультета Высшей разведывательной школы.

Участник Великой Отечественной войны. Начальник разведывательного отдела штаба Центрального, Брянского Сталинградского и Воронежского фронтов (1941–1943).

С 1943 г. — начальник Высшей разведывательной школы при Генеральном штабе Красной Армии.

После войны — начальник Высших академических курсов офицеров разведки при Генеральном штабе Красной Армии, был начальником управления в ГРУ, работал в Военно-дипломатической академии, был военным атташе при Посольстве СССР в ГДР.

Генерал-лейтенант.

АЛЕШИН ЕВГЕНИЙ ВАСИЛЬЕВИЧ

В период битвы за Москву был начальником разведывательного отдела штаба Калининского фронта.

Родился в 1901 г. в деревне Зверевка Рассказовского района Тамбовской области. Русский. Из крестьян.

В Красную Армию вступил в 1918 году.

Окончил два курса технического училища, сдал экстерном экзамены за полный курс Высшего начального училища (1917), окончил специальный факультет Военной академии им. М. В. Фрунзе (1937). Окончил курсы усовершенствования комсостава (1934).

Помощник начальника отделения РО штаба ОКДВА (1937–1938), начальник РО штаба 1-й Отдельной Краснознаменной армии (1938–1939), Читинской фронтовой группы (1939–1940), Дальневосточного фронта (1940–1941).

Участник Великой Отечественной войны.

Начальник спецотделения № 2 Разведывательного управления Генштаба Красной Армии (июнь — ноябрь 1941), начальник РО штаба Калининского (ноябрь 1941-декабрь 1942), Западного (декабрь 1942—апрель 1944), 3-го Белорусского (апрель 1944—июнь 1945), Дальневосточного (1945) фронтов.

Начальник кафедры разведки Военной академии им. М. В. Фрунзе (1949–1952).

Генерал-майор.

Приложение 2.  ВОЕННАЯ РАЗВЕДКА И БИТВА ЗА МОСКВУ

Документы Разведывательного управления Генштаба Красной Армии (июнь 1941 г. — январь 1942 г.)

Документ № 1

Донесение Инсона из Токио начальнику Разведуправления Красной Армии[167] 26 июня 1941 г.

Совершенно секретно

Германский посол Отт не имеет права давить на Японию вступать в войну.

Источник Отто сказал, что японский флот в отношении вступления в войну будет наблюдать и выжидать.

Второй месяц — два германских корабля с военными материалами для Германии стоят в Японии. Названия этих кораблей: «Oven Wald» и «Reihland».

Мацуока не имеет надежд на какие-либо взаимопонимания с Америкой.

Инсон

Документ № 2

Донесение Инсона из Токио начальнику Разведуправления Красной Армии [168] 26 июня 1941 г.

Совершенно секретно

Выражаем наши лучшие пожелания на трудные времена. Мы все здесь будем упорно выполнять нашу работу.

Мацуока сказал германскому послу Отту, что нет сомнений, что после некоторого времени Япония выступит против СССР.

Инсон

Документ № 3

Донесение Маро из Виши начальнику Разведуправления Красной Армии[169]26 июня 1941 г.

Молния Совершенно секретно

Адъютант сообщил:

1. Два дня тому назад переброшено из Франции и Бельгии на наш фронт — пятнадцатая, пятьдесят вторая и восемьдесят шестая — всего три пехдивизии немцев.

2. Финляндия. В город Rovaniemi прибыла из Норвегии сто девяносто шестая пех. дивизия под командованием генерала Rellanger. В город Петсамо прибыла из Норвегии третья горная дивизия.

3. Генерал Diot командует немецкими силами в Петсамо.

4. У Адъютанта имеются сведения, что авиационные силы немцев в Финляндии состоят из ста самолетов.

5. Во Франции, Бельгии и Голландии осталось в данный момент всего сорок дивизий немцев. Большинство — старые возраста и несколько полков или батальонов Randesschutzen. Танковых дивизий нет. Имеются только танковые батальоны.

6. Адъютант сообщил, что Англия готовит кое-что для десанта в Норвегии. Французское командование тоже некоторые силы против немцев.

Маро

Документ № 4

Донесение Рамзая из Токио начальнику Разведуправления Красной Армии[170]3 июля 1941 г.

Совершенно секретно

Теперь уже поздно вам отвечать на вопрос в отношении удара левым флангом и некоторых тактических ошибках.

Подполковник Шолль сказал тогда, что первый и главный удар будет нанесен немцами по Красной Армии их левым флангом. Немцы полностью уверены, что главные силы Красной Армии будут сконцентрированы в противоположном направлении от линии, дающей полную возможность для сильного удара. Немцы очень опасались, что Красная Армия в порядке осведомления главного удара отступит на некоторое расстояние, чтобы изучить силы противника и предпримет кое-что в стороне от направления главного удара. Главная цель немцев — это уничтожение Красной Армии, охватом ее как это было с польской армией. Германский военный атташе сказал мне, что японский генштаб наполнен деятельностью с учетом наступления немцев на большого противника и неизбежностью поражения Красной Армии.

Он думает, что Япония вступит в войну не позднее как через 5 недель. Наступление японцев начнется на Владивосток, Хабаровск и Сахалин с высадкой десанта со стороны Сахалина на советском побережье Приморья. Общее настроение народа против действий Германии и присоединения Японии.

Ваша дипломатическая деятельность должна быть значительно сильнее, чем это делается другой стороной.

Источник Инвест думает, что Япония вступит в войну через 6 недель. Он также сообщил, что японское правительство решило остаться верным пакту трех держав, но будет и придерживаться пакта о нейтралитете с СССР.

Решено послать три дивизии в Сайгон (Индо-Китай). Даже Мацуока голосовал за это, который перед этим был за ориентацию на СССР.

Источники Итери и Ирако сказали, что слышали в отношении укрепления восточной границы некоторым количеством войск из Сев(ерного) Китая, а также усиления войск на Хоккайдо.

Возвращенная в Киото дивизия будет направлена на север.

Рамзай

Документ № 5

Донесение Рамзая из Токио начальнику Разведуправления Красной Армии[171]10 июля 1941 г.

Совершенно секретно

Германский посол Отт получил приказ от Риббентропа толкать Японию в войну как можно скорей.

Отт удивлен такой спешкой Риббентропа, который должен знать, что Япония еще не готова и что это была бы видимость войны, если она начнется теперь.

Ист. Инвест сказал, что около дивизии уже направлено для действий на юге.

37 транспортных пароходов с войсками находятся в пути в направлении Формозы.

Имеются слухи, что 16-я дивизия находится в пути на север.

Я послал человека специально разузнать в Киото.

Инсон

Документ № 6

Донесение Мориса из США начальнику Разведуправления Красной Армии[172] 10 июля 1941 г.

Совершенно секретно

…Информация…о японском нападении в ближайшее время на СССР была основана только на заявлении Чан Кай-ши. По заявлению источника нет никаких добавочных данных о намерениях Японии.

Хелл до сих пор думает о заключении соглашения с Японией, но ожидает дальнейшего развития событий.

Морис

Документ № 7

Донесение Доры из Женевы начальнику Разведуправления Красной Армии [173] 11 июля 1941 г.

Совершенно секретно

Настроение французского населения в граничащих с Швейцарией районах является сильно прорусским.

Немцы немилосердно расстреливают сейчас французов по малейшему подозрению в работе против них.

Дора

Документ № 8

Донесение Мориса из США начальнику Разведуправления Красной Армии[174] 14 июля 1941 г.

Совершенно секретно

Позиция США по отношению нас на сегодняшний день не является единой. Рузвельт и ряд членов (Морген-тау, Икее) за помощь нам, государственный департамент настаивает на позиции объединенного развития войны, военный департамент настроен антисоветски и против помощи.

2. Японский посол говорил о позиции Японии относительно СССР: «Ждать и смотреть», что японских сил в Маньчжурии достаточно только для обороны и что только распад СССР, из которого японцы получили бы пользу без большой войны, мог бы спасти положение Мацуока.

Морис

Документ № 9

Донесение Мориса из США начальнику Разведуправления Красной Армии[175] 19 июля 1941 г.

Совершенно секретно

…Мобилизация, проводимая японцами, наиболее вероятно, осуществляется с целью нанесения окончатель-ного удара по Китаю, однако совершенно ясно, что все мероприятия, проводимые Японией, предусматривают возможность действий в Сибири в случае неудачи СССР. Было бы нелепо рассматривать японскую атаку СССР возможной, пока советские силы остаются там сильными и пока война в Китае не закончена.

Морис

Документ № 10

Донесение Инсона из Токио начальнику Разведуправления Красной Армии[176]30 июля 1941 г.

Совершенно секретно

Источники Инвест и Интари сказали, что в порядке новой мобилизации в Японии будет призвано более чем 200 000 человек. Таким образом, к середине августа месяца в Японии будет под ружьем около 2 миллионов человек. Начиная со второй половины августа Япония может начать войну, но только в том случае, если Красная Армия фактически потерпит поражение от немцев, в результате чего оборонительная способность на Дальнем Востоке будет ослаблена.

Такова точка зрения группировки Коноэ, но как долго намерен выжидать японский генштаб, это трудно сейчас сказать.

Источник Инвест убежден, что, если Красная Армия остановит немцев перед Москвой, в этом случае японцы не выступят.

Инсон

Документ № 11

Донесение Доры из Женевы начальнику Разведуправления Красной Армии[177] 1 августа 1941 г.

Совершенно секретно

От одного представителя французской химической промышленности, только что вернувшегося из Германии, узнал следующее:

— немцы транспортируют на Восточный фронт большие запасы фосгена и иприта, которые они получили во Франции после оккупации;

— французская промышленность поставляет для Германии большое количество дифиниламина, главным образом для высокобризантных веществ. Немцы испытывают особенный недостаток хинина, кофеина и витамина С.

Дора

Документ № 12

Донесение Доры из Женевы начальнику Разведуправления Красной Армии [178] 7 августа 1941 г.

Совершенно секретно

Японский посол в Швейцарии заявил, что не может быть и речи о японском выступлении против СССР до тех пор, пока Германия не добьется решающих побед на фронтах.

Дора

Документ № 13

Донесение Доры из Женевы начальнику Разведуправления Красной Армии[179] 8 августа 1941 г.

Совершенно секретно

Швейцарский атташе из Берлина сообщает:

— по официальным секретным немецким данным, потери за 1 месяц войны на Восточном фронте составляют 1 миллион убитых и раненых.

— в немецком главном командовании наблюдается подавленность. Престиж генерала Кейтеля растет в связи с тем, что он, как известно, был против восточной войны.

Дора

Документ № 14

Донесение Инсона из Токио начальнику Разведуправления Красной Армии [180] 12 августа 1941 г.

Совершенно секретно

Немцы ежедневно давят на Японию за вступление в войну.

Факт, что немцы не захватили Москву к последнему воскресенью, как это они обещали высшим японским кругам, понизил энтузиазм японцев.

И неон

Документ № 15

Донесение Инсона из Токио начальнику Разведуправления Красной Армии[181] 12 августа 1941 г.

Совершенно секретно

Военный атташе германского посольства в Токио совершил поездку в Корею и Маньчжурию и сказал мне, что шесть дивизий прибыли в Корею для возможного наступления на Владивосток. В Маньчжурию прибыли 4 дивизии. ВАТ точно узнал, что японские силы в Маньчжурии и Корее вместе насчитывают 30 дивизий. Подготовка к операциям закончится между 20-м числом и концом августа месяца, но ВАТ лично телеграфировал в Берлин, что решение на выступление японцев еще не принято. Если Япония выступит, то первый удар будет нанесен на Владивосток, куда нацелено большинство японских сил. Против Благовещенска направлены 3 дивизии.

Инсон

Документ № 16

Донесение Инсона из Токио начальнику Разведуправления Красной Армии [182] 12 августа 1941 г.

Совершенно секретно

С целью воздействия на Японию, чтобы она выступила, Риббентроп посылает ежедневно телеграммы. По этому поводу имелись разговоры с генералами Доихара и

Окамура. Посол Отт думает, что японцы выжидают момента, пока Красная Армия ослабнет, так как без этих условий вступление в войну будет небезопасно, тем более что их ресурсы горючего очень малы.

Инсон

Документ № 17

Донесение Инсона из Токио начальнику Разведуправления Красной Армии[183] 15 августа 1941 г.

Совершенно секретно

Германский военный атташе уверен, что в связи с успехом германских войск на Украине, безусловно, последует новый удар на Ленинград и новое наступление на Москву. Захват этих двух городов крайне необходим, с целью воздействия на Японию. Он сказал, что созданные немцами воздушные дивизии еще не использованы. Он думает, что эти дивизии будут использованы для захвата Ленинграда, Москвы и Бакинского нефтяного района. ВАТ думает, что успехи немцев на юге начали оказывать свое влияние на японский генштаб.

Инсон

Документ № 18

Донесение Инсона из Токио начальнику Разведуправления Красной Армии [184] 23 августа 1941 г.

Совершенно секретно

Инвест сообщил, что Доихара и Тодзио считают, что для Японии еще не наступило время вступать в войну.

Немцы очень недовольны таким поведением Японии. Коноэ указал Умэдзу, чтобы избегать каких-либо провокационных действий. Одновременно обсуждение вопросов оккупации Таи и затем Борнео в правительственных кругах происходят более серьезно, чем это было раньше.

Работник Гаймусио (министерство иностранных дел) сказал, что, учитывая явно антияпонскую позицию Америки, вступление Японии в войну в текущем году может и не быть, хотя этот вопрос еще не решен.

Инсон

Документ № 19

Донесение Доры из Женевы начальнику Разведуправления Красной Армии[185]23 августа 1941 г.

Совершенно секретно

Сообщение только что возвратившегося из Германии представителя швейцарского Красного Креста.

По официальным секретным данным немецкого Красного Креста, на 3 августа немцы имели на Восточном фронте 630 тысяч убитых и пропавших без вести, к этому нужно добавить 400 тысяч убитых и пропавших без вести с сентября 1939 по июль 1941 г.

Швейцарский представитель Красного Креста был в Гамбурге, видел там ужасные разрушения, производимые английской авиацией.

В Гамбурге ярко выраженное антифашистское настроение.

Дора

Документ № 20

Донесение Доры из Женевы начальнику Разведуправления Красной Армии[186] 23 августа 1941 г.

Совершенно секретно

В Германии формируются 28 новых дивизий, которые должны быть готовы к сентябрю.

Дора

Документ № 21

Донесение Инсона из Токио начальнику Разведуправления Красной Армии [187] 11 сентября 1941 г.

Совершенно секретно

Германский посол Отт потерял всякую надежду на выступление Японии против СССР. Сиратори[188] сказал Отту, что если Япония начнет войну, то только на юге, где они смогут получить сырье — нефть и металлы. На севере они (предполагаются немцы) не смогут получить достаточно помощи.

Один из друзей в(оенно) — морского флота сказал Паула (морской атташе германского посольства в Токио), что выступление Японии против СССР больше не является вопросом. Моряки не верят в успех переговоров Коноэ с Рузвельтом и подготавливаются к выступлению против Тай и Борнео. Он думает, что Манила должна быть взята, а это означает войну с Америкой.

Инсон

Документ № 22

Донесение Отто и Кента из Брюсселя начальнику Разведуправления Красной Армии[189] 13 сентября 1941 г.

Совершенно секретно

1. Начиная с 21 августа идет непрерывная переброска материалов из Франции на Восточный фронт.

2. По нашим наблюдениям, на железнодорожном участке Bourge, недалеко от демаркационной линии Vierzon в ночь с 21 на 22 уходили два транспорта в час: лошади, легкие танкетки и грузовики.

3. В ночь на 23 ушел крупный транспорт в 50 вагонов летчиков и обслуживающего персонала — это первый транспорт этого рода. Они взяты из различных частей, расположенных во Франции.

4. Непонятно, почему эта станция огромного значения не подверглась ни разу английской бомбардировке.

Отто, Кент

Документ № 23

Донесение Инсона из Токио начальнику Разведуправления Красной Армии [190] 14 сентября 1941 г.

Совершенно секретно

По мнению посла Отта выступление Японии против СССР теперь уже вне вопроса. Япония сможет выступить только в случае, если СССР перебросит в большом масштабе свои войска с Дальнего Востока.

В различных кругах начались резкие разговоры об ответственности за мобилизацию в большом масштабе и по поводу содержания огромной Квантунской армии, которое несомненно принесет стране большие экономические и политические затруднения.

Инсон

Документ № 24

Донесение Инсона из Токио начальнику Разведуправления Красной Армии[191] 14 сентября 1941 г.

Совершенно секретно

Паула (морской атташе германского посольства в Токио) сказал мне, что он уверен, что очередное большое наступление немцев будет направлено на Кавказ…

Паула думает, что если немцы не получат нефти в ближайшее время, то дальше они должны проиграть войну. Поэтому бои около Ленинграда и Москвы являются более или менее для показа, а главная атака должна быть на Кавказ.

Инсон

Документ № 25

Донесение Бриона из Лондона начальнику Разведуправления Красной Армии [192] 23 сентября 1941 г.

Совершенно секретно

По вопросу о дальнейших планах фашистского командования Миткевич и Гано сообщили, что они имеют сведения о плане Гитлера выйти к концу 1941 г. на линию Вологда и далее на юг по Волге. По их личному мнению Гитлер в начальный период войны имел замысел активными действиями привлечь наши главные силы и резервы на центральный и северо-западный фронт, а затем главный удар нанести на южный фронт, захватить Украину и Кавказ. Они считают, что в течение ближайших

4—6 недель Гитлер рассчитывает закончить выполнение этой основной задачи — захват Крыма как базы для захвата Кавказа. Для выполнения этой задачи немцы якобы бросают последние их людские резервы. Миткевич обещает развернуть работу в соответствии с нашей задачей и ускорить передачу информации.

Брион

Документ № 26

Донесение Бриона из Лондона начальнику Разведуправления Красной Армии[193]24 сентября 1941 г.

Совершенно секретно

(В дополнение к № 562) 23 сентября Миткевич сообщил:

1. По сведениям от 18 августа, требующим проверки, окончательной целью немецкого главного командования являются достижение линии Онежское озеро — Волга— Астрахань. После достижения этой линии планируется перенос действий в район Суэцкого канала.

2. (По) данным достоверного источника от 18 августа — главное наступление будет продолжаться в юго-восточном направлении, где немцы стремятся во чтобы то ни стало разбить войска маршала Буденного и выйти в район Баку, Батуми. По достижении линии Архангельск — Волга немцы имеют намерение организовать четыре административных округа: Нордланд, Москва, Киев и Тбилиси.

3. По данным достоверного источника от 20 августа — немцы имеют намерения к концу сентября достигнуть какой-то линии западнее Уральских гор, после этого перейти к обороне. В октябре выступить против Англии. Весной решительное наступление против СССР.

Брион

Документ № 27

Донесение Доры из Женевы начальнику Разведуправления Красной Армии[194]25 сентября 1941 г.

Совершенно секретно

От берлинского представителя японского агентства Домей получил следующую информацию:

«В высоких кругах немецкого офицерства все больше укрепляется точка зрения, что ввиду провала планов молниеносной войны, победа невозможна, и нужно ждать поражения и большевизации всей Европы, если не удастся заключить сепаратный мир с Англией. Но для этого нужно сначала ликвидировать Гитлера и установить военную диктатуру. Большая часть генералитета все же еще пока за Гитлера и согласна на переворот в Германии только в том случае, если победа не будет достигнута весной 1942 г.».

Дора

Документ № 28

Донесение Мориса из США начальнику Разведуправления Красной Армии[195] 26 сентября 1941 г.

Совершенно секретно

Военный атташе из Будапешта телеграфировал: армейская группа фон Либа: 16-я армия — командует генерал-полковник Busch, 18-я армия — Von Kuchler, первая авиационная армия — Keller, механизированная армия — Holppney.

Армейская группа фон Бока: 2-я армия — Von Wlicks [196], 4-я — Klude, 9-я — Strauss, вторая авиационная — Kesse-breng, механизированная — Гудериан,

Армейская группа Рундштедта: 6-я армия —

Reichenau, 11-я — Schebert, 17-я — Stulpnogel, четвертая авиационная — Lohr, механизированная — Kleist. Бывшая 7-я авиационная армия и 5-я или 3-я авиационные армии тоже на этом фронте.

6 сентября военный атташе из Лондона телеграфировал: Маннергейм посылал представителя к Гитлеру с заявлением: после захвата старой территории Финляндия прекращает войну.

17 сентября из Берна телеграфировал — в Финляндии семь германских дивизий, недавнее подкрепление, посланы разоружить в случае необходимости финнов. Русские тяжелые танки не поддаются разрушению лучшими немецкими противотанковыми орудиями Flak.

Из-за больших потерь командного состава офицеров выписывают из госпиталя до выздоровления.

Немцы произвели в 1940 г. 1490 тысяч тонн нефти, в 1941 г. — 2160 тысяч тонн.

Морис

Документ № 29

Донесение Инсона из Токио начальнику Разведуправления Красной Армии[197]4 октября 1941 г.

Совершенно секретно

Ввиду того, что не будет войны против СССР в этом году, небольшое количество войск было переброшено обратно на Острова. Так, например, один полк 14-й дивизии остался в районе Уцуномия, а другой отряд был возвращен из района между Дайреном и Мукденом, где он располагался в новых бараках. Концентрация главных японских сил по-прежнему остается в секторе Владивосток — Ворошилов.

В сентябре месяце управление жел. дор. компании получило приказ — в секретном порядке установить жел. дор. связь между Цицикаром и Сону (напротив советского города Ушумун). Японцы намереваются развить этот район с целью наступательных действий в случае возникновения войны, которая может начаться в марте следующего г., если развитие военных действий между СССР и Германией создаст такую возможность японцам, чтобы начать эту войну.

Известно также, что из Северного Китая в Маньчжурию японцы своих войск не перебрасывали.

Инсон

Документ № 30

Донесение Доры из Женевы начальнику Разведуправления Красной Армии[198] 4 октября 1941 г.

Совершенно секретно

От химэкспертов швейцарского генштаба:

1. В течение сентября несколько сот вагонов с химическими боеприпасами были дополнительно отправлены на Восточный фронт. Немцы говорят, что применят химию всюду, там, где встретят упорное сопротивление русских.

2. Германия исключительно тщательно подготовила химическую войну. Химия будет применяться с воздуха, при помощи химснарядов, артиллерии и выливными приборами.

3. У немцев нет, видимо, совсем новых средств химической войны. Но у них есть много новых химических соединений, главным образом общеядовитых (отравляющих кровь), более сильно действующих, чем подобные им во время мировой войны.

Дора

Документ № 31

Донесение Джима из Лозанны начальнику Разведуправления Красной Армии [199] 8 октября 1941 г.

Совершенно секретно

Все хорошо информированные круги Швейцарии считают, что новое наступление немцев на Москву гораздо

менее основательно подготовлено, чем все предыдущие операции, и хуже обеспечено. У немцев нет средств хорошо прикрыть свои фланги, и это наступление тяжело отразится на германском народе и армии, которые еще верят в то, что победа на Востоке возможна в 1941 г.

Из Франции в большом количестве продолжается переброска резервов на Восток.

Джим

Документ № 32

Донесение Гарри из Парижа начальнику Разведуправления Красной Армии[200] 13 октября 1941 г.

Совершенно секретно

Немцы заказали фирме «Manufacturt Nationale d’armes» в Лилль для зенитной пушки «Гочкинс-25» — 40 000 стволов. Пушка находится в стадии испытания. 59 200 отдельных деталей Сестанта и 1 комплект контрольного прибора по производственным чертежам.

Гарри

Документ № 33

Донесение Доры из Женевы начальнику Разведуправления Красной Армии [201] 27 октября 1941 г.

Совершенно секретно

Согласно приказу Гитлера взятие Одессы и Ленинграда намечалось до 15 сентября. Эти сведения швейцарского штаба исходят от одного германского офицера, находящегося в ставке верховного командования вооруженными силами Германии.

В дальнейшем я буду называть разведывательный отдел швейцарского штаба «Луиза».

Дора

Документ № 34

Донесение Кента из Брюсселя начальнику Разведуправления Красной Армии[202] 23 ноября 1941 г.

На поставленные мною вопросы Хоро [203] дал следующие ответы:

1. Ставка Гитлера чрезвычайно часто меняет свое пребывание и о месте мало кто знает. Предполагает, что сейчас Гитлер находится в районе Instenburg.

2. Ставка Геринга находится в районе Instenburg.

3. Части воздушного десанта немцев потерпели крупные потери при занятии острова Крит, часть этих частей сосредоточена в Болгарии. Эта часть, очевидно, предназначается для высадки с самолетов в Крыму. Остальные части так называемого воздушного десанта находятся на фронтах под Ленинградом и Москвой, солдаты употребляются как обычные пехотинцы.

Кент

Документ № 35

Донесение Доры из Женевы начальнику Разведуправления Красной Армии[204] 26 ноября 1941 г.

Совершенно секретно

Немцы к концу июня имели 22 танковых дивизии и 10 резервных танковых дивизий.

К концу сентября из 32 дивизий 9 полностью уничтожены, 6 потеряли 60 процентов своего состава, из них была доукомплектована только половина. 4 дивизии потеряли 30 процентов материальной части и также были восполнены.

Дора

Документ № 36

Указания начальника Разведуправления Красной Армии Бриону [205] 26 ноября 1941 г.

Совершенно секретно

Прошу срочно установить через Барона, Гано, Дюбуа:

Какими самолетами, в каком количестве вооружены 1, 2, 4 и 5 флоты, действующие против СССР.

Сколько, каких самолетов выпускает германская промышленность в месяц.

Сколько, какие самолеты находятся в резерве, какие имеются запасы горючего, добыча в месяц и месячное потребление.

Ответ срочите[206].

Директор

На подступах к Москве

Акт о казни разведчиков на Солдатской площади в Волоколамске

Герой России Волошина Вера Даниловна. Осень 1940 г.

Указ Президента Российской Федерации о присвоении звания Героя Российской Федерации Волошиной В. Д.

Разведчики в тылу врага

На Юго-Западном фронте.

М. П. Кирпонос, М. А. Бурмистенко и В. И. Тупиков. Сентябрь. 1941 г.

Герой Советского Союза Колесова Елена Федоровна («Леля»)

Главнокомандующий группой армий «Центр» генерал-фельдмаршал Ф. фон Бок

В штабе Западного фронта.

Командующий генерал армии Г. К. Жуков, член военного совета Н. А. Булганин, начальник штаба генерал-лейтенант В. Д. Соколовский.

Осень 1941 г.

Зенитное орудие в одном из районов Москвы

С парада — на фронт

Постановление ГКО о введении в Москве осадного положения

Производство снарядов на одном из московских предприятий

Генерал-майор И. А.Большаков, начальник отдела Разведуправления Красной Армии

Торжественное заседание Моссовета с партийными и общественными организациями г. Москвы.

Станция метро «Маяковская». 6 ноября 1 94 1 года

Перед визитом к минитру иностранных дел Великобритании А. Идену. Слева направо: полпред СССР в Великобритании И. М. Майский, генерал-лейтенант Ф. И. Голиков и контр-адмирал Н. М. Харламов

Майор В. А. Никольский, начальник отделения разведотдела Сталинградского фронта. 1942 г.

Москва, Гоголевский бульвар, 6. В этом здании в годы войны располагалось Разведуправление Генштаба Красной Армии

Мария Полякова перед отъездом в первую спецкомандировку

Военный разведчик Иосиф Дицка (муж М. Поляковой)

Златана, дочь М. Поляковой и И. Дицки

Генерал армии Г. К. Жуков в дни Сталинградской битвы

Полковник Позняк Иван Михайлович

Шандор Радо («Дора»), резидент советской военной разведки в Швейцарии

И. А. Скляров («Брион»), советский военный атташе в Великобритании

Начало операции «Уран». 19 ноября 1942 г.

Документ № 37

Донесение Доры из Женевы начальнику Разведуправления Красной Армии[207]  27 ноября 1941 г.

Совершенно секретно

Сотрудник бюро Риббентропа сообщает по телефону из Берлина редактору «Neue Zuricrer Zeitung».

В дальнейшем я буду называть его «Гнес».

1. Танки роты пропаганды стоят в Бринеке в ожидании вступления в Москву. Вступление намечалось на 14, а затем на 20 октября.

2. 17 октября — распоряжения (предписания) на случай, возможно, длительной осады Москвы. Тяжелая береговая артиллерия и артиллерия с линии Мажино уже несколько дней находится в пути от Кенигсберга «Бре-славля» на московский фронт.

3. Германской прессе запрещено писать о боях за Москву (о захвате Москвы).

Дора

Документ № 38

Донесение Гарри из Парижа начальнику Разведуправления Красной Армии[208] 28 ноября 1941 г.

Совершенно секретно

1. Получил Ваши указания от 2 ноября. Работал 3 и 5 ноября с. г. Вас не слышал.

Получили ли вы телеграммы № № с 1—11.

2. 20 поездов с войсками, которые участвовали в боях под Белостоком, после отдыха в Манслен (зап. Франция) днем 30 октября отправились на Восток.

Гарри

Документ № 39

Донесение Доры из Женевы начальнику Разведуправления Красной Армии[209]6 декабря 1941 г.

Совершенно секретно

От берлинского морского атташе через Лонга:

1. Из 300 германских дивизий до конца сентября развернулись в боях несколько более 200, которые в большей или меньшей степени потрепаны. Из остальных дивизий — 2 в Греции, от 12 до 14 — во Франции, 6 — в Африке, 6 — в Норвегии, 20 — в Германии в качестве резерва, 2 — в Болгарии, 1 — в Югославии.

2. Потери до конца августа составляли ежедневно 5 тысяч убитыми, а после — значительно больше. Ранеными на 20 сентября от 1,3 до 1,5 миллионов, из них одна четверть уже не боеспособны в дальнейшем, другая четверть через 6–8 месяцев может снова идти на фронт. Остальные могут быть использованы через 3 месяца.

В Германии повсюду открываются новые больницы и госпитали.

Дора

Документ № 40

Донесение Моргана из США начальнику Разведуправления Красной Армии[210] 7 декабря 1941 г.

Молния Совершенно секретно

Япония два часа тому назад начала военные действия против Америки. Японская авиация в количестве 50—100 самолетов бомбардирует американскую морскую базу Purl Harbor. (На) острове Owaho зажжено бензохранилище. (В) океане в 700 милях западнее Сан-Франциско торпедирован американский лесовоз.

Морган

Документ № 41

Донесение Доры из Женевы начальнику Разведуправления Красной Армии[211] 9 декабря 1941 г.

Совершенно секретно

Через Лонга, от директора швейцарского авиационного акционерного общества, который только что вернулся из Мюнхена, где он вел переговоры с «Люфтганза», узнал:

1. Немецкие ВВС сейчас имеют 22 000 самолетов первой и второй линии, к этому прибавить 6 000— 6 500 транспортных самолетов Ю-52.

2. В настоящее время в Германии ежедневно изготовляют от 10 до 12 самолетов «Штука».

3. Истребительные авиаэскадрильи, находящиеся до последнего времени на острове Крит, посланы сейчас на Восточный фронт. Из них одна часть послана в Крым, остальные распределены на других участках фронта.

4. Потери немцев на Восточном фронте с 22 июня до конца сентября в среднем составляли 45 самолетов в день.

5. Новый самолет Мессершмитт снабжен двумя пушками и двумя тяжелыми пулеметами, все вооружение смонтировано в крыльях, скорость 600 км в час.

Дора

Документ № 42

Донесение Доры из Женевы начальнику Разведуправления Красной Армии[212] 9 декабря 1941 г.

Совершенно секретно

От Луизы из Берлина.

Новое наступление на Москву не является следствием стратегических планов, а объясняется господствующим в германской армии недовольством — тем, что с 22 июня не было достигнуто ни одной из первоначально поставленных целей. Вследствие сопротивления советских войск немцы были вынуждены отказаться от плана № 1 — Урал, плана № 2 — Архангельск — Астрахань, плана № 3 — Кавказ. Тыл вооруженных сил страдает больше всего от этих изменений планов.

Дора

Документ № 43

Задание начальника Разведуправления Красной Армии Бриону в Лондон[213] 11 декабря 1941 г.

Совершенно секретно

Немедленно узнайте у Барона и Гано, что им известно о немецких соединениях (нумерация, дислокация), составляющих войсковой резерв групп Бока, Рундштедта, Лееба, Фалькен-Горста.

Особенно важно, чтобы передали, какие имеются данные о немецких стрелковых и танковых дивизиях в глубинных районах Белоруссии и Украины.

Ответы молнируйте.

Директор

Документ № 44

Донесение Доры из Женевы начальнику Разведуправления Красной Армии[214] 12 декабря 1941 г.

Совершенно секретно

От офицера из Мюнхена, через Луизу.

Зимовка германской армии в начале ноября была предусмотрена на линии между Смоленском и Вязьма — Ленинград. Германская армия в боях за Москву и Крым ввела в действие все имеющиеся материальные и людские ресурсы. Все лагеря и казармы в Германии почти полностью опустели. Срок боевой готовности пехоты сокращен на 8 недель.

Для наступления на Москву и Севастополь немцы подвезли тяжелые мортиры и дальнобойные пушки, взятые из крепостей Германии и доставленные специальными тракторами и бронированными автомобилями. Верховное командование германской армии уже в начале ноября опасалось неуспеха операции, потому что оно тогда столкнулось с фактом приостановления отступления советских войск под Москвой.

Дора

Документ № 45

Донесение Доры из Женевы начальнику Разведуправления Красной Армии[215] 21 декабря 1941 г.

Совершенно секретно

Офицер связи верховного командования германской армии передал Лонгу:

1. В Германии предполагается подготовить 650–700 тысяч молодых солдат 19—20-летнего возраста.

2. Нас беспокоят не столько сами огромные потери на Восточном фронте, сколько качество этих потерь, ибо разбиты лучшие, с боевым опытом, части германской армии, которые до сих пор выигрывали сражения.

3. Мы нуждаемся в 2—3-месячной передышке, чтобы весной нанести решающий удар. Мы боимся, что русские нам этой передышки не дадут.

Дора

Документ № 46

Донесение Доры из Женевы начальнику Разведуправления Красной Армии[216] 22 декабря 1941 г.

Совершенно секретно

Через Зальтера от местного французского военного атташе.

1. Немецкие потери на Восточном фронте с 15 ноября считают до 10 000 человек в день. Немцы умерщвляют своих собственных тяжелораненых и контуженых путем впрыскивания им веществ, мешающих доступу воздуха в организм.

2. Программа строительства самолетов на январь 1942 г. намечена немцами в 3 100 штук, из них в Германии и оккупированных ею странах — 2 400, в Италии 300 и в неок-купированной Франции 400. Производственная способность авиапромышленности Виши — 15 самолетов в день.

Дора

Документ № 47

Донесение Доры из Женевы начальнику Разведуправления Красной Армии [217] 31 декабря 1941 г.

Совершенно секретно

Немцев зима захватила неподготовленными, они рассчитывали покончить с Красной Армией до конца октября. Когда верховное командование осознало необходимость подготовки к войне в зимних условиях, то было уже поздно. Кроме того, этой подготовке помешало новое наступление на Москву и Крым, которое предполагалось успешно осуществить к концу октября.

215 км восточнее Смоленска подготовлены большие убежища (блиндажи), предназначенные для зимовки многих сотен солдат. Такие убежища вырыты вдоль всего фронта.

Дора

Документ № 48

Донесение Доры из Женевы начальнику Разведуправления Красной Армии[218] 1 января 1942 г.

Совершенно секретно

Через Лонга из Рима.

Доклад представителя иезуитского ордена Ледохов-ского о беседе с кардиналом Маглионе, штат-секретарь Ватикана.

1. Во время последнего визита американского посла Мирона Тейлора к папе, папа захотел услышать объяснение по пункту разоружения Атлантики и о позиции Соединенных Штатов к Советскому Союзу. Папа предостерег Рузвельта от политического соглашения с СССР, идущих дальше военной помощи, так как, вероятно, скоро наступит момент, когда нужно будет делать выбор между Германией и большевизмом.

В этом случае папа предпочтет Германию, и хотел бы, чтобы между Германией и Англией был заключен компромиссный мир.

Новая Европа будет создана в виде авторитарных государств на базе корпораций.

На заключение компромиссного мира сегодня уже согласны Франция, Испания, Италия, Япония, Венгрия и Турция.

Если бы США и Англия неожиданно для Германии заключили сепаратный мир с указанными странами, то согласно этому плану папы, Гитлер оказался бы в полной изоляции, что дало бы возможность сместить его и поставить у власти представителей армии или их друзей.

2. Основные условия компромиссного мира следующие:

а) Германия не должна быть разоружена с тем, чтобы создать барьер между Красной Армией и Европой.

Италия займет Ливию, Эритрею и получит Долмацию, Албанию и часть Туниса.

б) Муссолини дал знать, что между ним и Гитлером не существует никакого соглашения об общих целях мира и об обоюдном заключении мира.

3. Испания получит экономические преимущества, а также что-нибудь в Китае.

Франция, Бельгия, Голландия, Норвегия полностью восстанавливаются, Югославия в форме союзного государства, Польша в форме, которая будет еще определена. О Чехословакии и Австрии еще не говорили.

4. Тейлор просил папу отказаться от оппозиции против Рузвельта, что папа отклонил.

Папа обещал ничего не предпринимать против союза англосакских стран с СССР.

5. Позиция Ватикана в основном профашистско-германская, антирусская.

За действиями папы стоят Муссолини, Петэн, британский посол в Мадриде и сам Мирон Тейлор, который является в США сторонником корпоративной организации мирового хозяйства.

Дора

Документ № 49

Донесение начальника разведотдела штаба Западного фронта начальнику Разведуправления Красной Армии[219] 4 августа 1941 г.

Совершенно секретно

А. Агентура

1. В период с 10 июля по 1 августа отделом и тремя оперпунктами (22-й и 20-й армий) проделано следующее: всего заброшено на территорию противника 489 человек. Это количество распределяется: маршрутных агентов — 349, нерадиофицированных резидентур 15 с общим количеством 75 человек, радиофицированных резидентур 8 с общим количеством в 40 человек. Кроме того, в районах Смоленск, Вязьма, Ржев, Зубцов подготовлено 5 резидентур с общим количеством в 25 человек.

2. Маршрутные агенты

Как сказано выше, всего послано 349 маршрутных агентов. Из них вернулось в срок и выполнили задания 128. Такой сравнительно небольшой процент возвращения агентов объясняется:

а) пункты встречи агентов в результате нашего отхода оказываются захваченными противником и агенты не могут нас разыскать;

б) агентам не удается при обратном движении пройти через линию войск противника. В среднем оперативный пункт ежедневно выбрасывает 8—10 маршрутных агентов. Маршагенты выбрасываются пешком и иногда на велосипедах. Маршрутные агенты направляются в полосу действия той или иной армии. В полосу действия 22-й армии маршрутные агенты посланы в направлении Опоч-ка, Идрица, Дретунь, Юровичи, Невель, Россоны, Велиж, Полоцк и др. В полосу действия 20-й армии агенты посланы в направлении Лепель, Обольцы, Краснолуки, Ко-марово, Смоляны, ст. Лемницы, Толонин, Крупки, Борисов, Бобр, Орша, Шарк, Бесонно и др.

Перед маршагентами ставятся в основном следующие задачи:

— разведка войск и передвижение их к линии фронта, состав противника, места расположения штабов и аэродромов, складов, наличие танков и химических средств борьбы;

— политико-моральное состояние как населения на оккупированной территории, так и немецких солдат.

3. Резидентуры:

Радиофицированных резидентур создано 8, из них непосредственно отделом 5 и тремя оперпунктами. Радиофицированные резидентуры отделом созданы в следующих районах: Лепель, Борисов, Березино, Бобруйск, ст. Дороги.

Оперпунктами — Витебск — Рудня — Орша.

Нерадиофицированные резидентуры созданы в полосе действия 22-й и 20-й армий в тех же районах, куда направляются маршагенты.

Собранные данные маршагентами и агентурой отражены в разведсводках штаба Западного фронта за № 32, 34, 37, 39, 41, 42, 47, 48, 49, 51, 52, 56, 58.

Б. Активная разведка

Всего за период с 20.7 по 1.8.1941 организовано и переброшено на территорию, занятую противником, 17 партизанских отрядов, с общим количеством 469 человек. Мелких диверсионных групп — 29, с общим количеством 255 человек и 4 партизанских отряда, организованные в прифронтовой полосе (Вяземский район) с общим количеством 350 человек.

Радиофицированных отрядов — 2. С тремя отрядами разработана связь самолетом, с остальными отрядами и диверсионными группами связь живая — связниками.

Выброска партизанских отрядов и диверсионных групп производилась по всем направлениям фронта.

1. Отряд лейтенанта госбезопасности тов. Иванова, в составе 73 человек направлен в район Полоцка 23.7.41 с задачей разгромить штаб 9-й армии противника, уничтожить самолеты на аэродроме в районе Полоцка, организовать крушение поездов на перегонах Полоцк — Невель, Полоцк — Витебск, своевременно давать сведения о противнике. Отряд радиофицирован. От отряда тов. Иванова прибыли люди для связи.

2. Отряд под командованием тов. Булавского в составе 74 человек направлен в район Витебска и в г. Витебск

29.7.41 с задачей: разгром армейского штаба в г. Витебске, разрушить радиоузел противника в г. Витебск, систематически осуществлять налеты на Витебский аэродром, организовывать крушения поездов на перегоне Витебск — Невель, Витебск — Смоленск.

3. Дретуньский партизанский отряд в составе 25 человек с задачей организации крушения поездов, налетов на мелкие группы противника, уничтожение отдельных лиц офицерского состава, поджог складов и бензохранилищ, нарушение подвоза горючего и боеприпасов Дретунь— Невель, Дретунь — Полоцк. С отрядом установлена постоянная живая связь. Отрядом проделано: не дает возможности нормально курсировать поездам по линии Полоцк — Невель, неоднократно перерезал провода, связывающие штабы в Невеле, Полоцке и Витебске, проводилось замыкание телеграфных и телефонных линий между Дретунь — Невель.

4. Отряд тов. Голубовского в составе 13 человек переброшен в район Чашники (30–35 км восточнее Ле-пель) 27.7.41 с задачей систематически производить крушения поездов на линии Лепель — Орша, уничтожение самолетов и бензохранилищ на аэродроме г. Лепель, нарушение подвоза горючего и боеприпасов по дорогам, идущим на восток, проведение доукомплектования отряда из местного населения (Голубовский — местный житель). Связь — самолетом 9, 19, 29-го каждого месяца.

5. Отряд тов. Иванова в составе 24 человек, переброшен 24.7.41 в район Догомск — Минск с задачей организации крушений поездов на перегоне Минск — Борисов, уничтожения самолетов на минском аэродроме, проведения налетов на мелкие группы противника, нарушения подвоза боеприпасов и горючего. Отряд радиофицирован.

Связь по радио — нормальная. От отряда получены ценные сведения.

6. Отряд тов. Подловченко в составе 16 человек, переброшен в район Лиозно с задачей уничтожения мелких групп противника, нарушения подвоза горючего и боеприпасов, установления точного местонахождения штаба армейского корпуса в районе Лиозно и проведения на него налета, осуществления крушений поездов на перегоне Витебск — Орша. Связь — самолетом 7, 17, 27-го каждого месяца. Связь дублируется связниками.

7. Отряд младшего политрука Мруз в составе 18 человек выброшен в район ст. Плосская — Архиповка — ст. Гу-сино (35–40 км зап. Смоленска) 23.7. С целью нарушать подвоз по дорогам на восток боеприпасов и горючего, производить налеты на мелкие группы противника, разрушать линии связи, осуществлять подрыв мостов и ж.-д. путей.

8. Отряд тов. Моргая в составе 13 человек переброшен в район Крупки — Борисов с задачами: организация крушения поездов на перегоне Борисов — Орша, уничтожения склада с боеприпасами и горючим, нападение на мелкие группы противника и уничтожение отдельных лиц офицерского состава.

9. Отряд тов. Жучкова в составе 13 человек переброшен в район Круглое — Мернявки — Смолевичи с задачей: производить налеты на мелкие группы противника, уничтожать склады с боеприпасами, осуществлять поджоги самолетов на площадках.

10. Отряд тов. Лозовского в составе 13 человек переброшен в район Копиль — Минск с задачей: за счет местного населения организовать в этом районе партизанский отряд, осуществлять нападение на мелкие группы противника, нарушать подвоз боеприпасов, горючего и пр., уничтожать отдельных лиц противника и в первую очередь лиц офицерского состава.

11. Отряд, организованный капитаном Азаровым, в количестве 35 человек в районе г. Бобруйска. С отрядом установлена тесная связь — живая. Отряд в результате действий имеет ряд успехов, а именно — сожжены 2 танка, один выведен из строя, убито 4 немецких солдата, произведен налет на 30 спящих немецких солдат, порвана в нескольких местах телефонная и телеграфная связь.

12. Отряд тов. Жуковского в количестве 50 человек отправился 31.7.41 в район ст. Ярцево с задачей охранять ж.-д. линию на участке ст. Присыпская — Ярцево, охранять линейную связь на этом направлении, уничтожать мелкие отряды противника и отдельных лиц офицерского состава, организовывать крушения поездов и т. д.

13. Отряд тов. Носовца в составе 5 человек выброшен в район Ермичи 27.7.41 с задачей организовать из местного населения партизанский отряд, производить систематически крушение поездов на перегоне Кричев— Смоленск, нападать на отдельные мелкие отряды противника и уничтожать отдельных лиц офицерского состава.

14. Отряд тов. Самусенко в составе 37 человек в район Пропойск выслан с задачей — уничтожать мелкие отряды — группки противника и отдельных лиц, в особенности лиц офицерского состава, производить поджоги складов с военным имуществом, нарушать нормальные перевозки горючего, боеприпасов и т. д.

15. Отряд тов. Ермакова в составе 26 человек выслан в район Прудок южнее Пропойска с задачей организовать из местного населения партизанский отряд, нарушать нормальные перевозки по дорогам горючего, боеприпасов и т. д., нападать на мелкие отряды противника и обозы, производить поджоги складов противника, уничтожать отдельных лиц противника и в особенности лиц офицерского состава.

16/17. Два отряда, организованные майором тов. Спрогис выброшены в район Толочин — ст. Кожано-во — Славное — Тишино в составе 34 человек с задачей нарушать нормальные перевозки горючего, боеприпасов идр., производить поджоги складов противника, производить нападение на мелкие группы противника, осуществлять уничтожение отдельных лиц, в особенности офицерского состава.

В. Диверсионные группы

12 мелких диверсионных групп с общим количеством в 164 человека переброшены в районы Опочка, Идрица, Дретунь, Витебск, Пустошки, Юровичи, Невель, Рассо-ны, Велиж и др. с задачей разрушать линии связи в тылу противника, осуществлять нападение на мелкие группы, нарушать нормальные перевозки противником по дорогам горючего, боеприпасов и пр., организовывать крушение поездов, осуществлять поджоги складов противника И т. д.

4 мелкие диверсионные группы с общим количеством 35 человек выброшены в район Обольцы — Коханов — Борисов— Орша с задачей организовывать крушение поездов, осуществлять нападение на мелкие группы противника, осуществлять поджоги складов противника, проводить сбор сведений о противнике.

4 мелкие диверсионные группы общей численностью 14 человек выброшены в район г. Минска с задачей организации партизанских отрядов из местного населения, поджогов складов противника, уничтожения отдельных лиц противника, в особенности офицерского состава, создания паники в тылу противника и распространения провокационных слухов.

9 мелких диверсионных групп общим количеством 42 человека выброшены в районы Смоленска, Могилева и Бобруйска с задачей организации партизанских отрядов из местного населения, нападения на мелкие группы противника, поджоги складов противника, убийство лиц офицерского состава.

Все партизанские отряды и диверсионные группы вооружены винтовками, гранатами, частью ППД, ЗВ, бронебойными и зажигательными патронами, несколько отрядов с пулеметами.

Основными недостатками в работе считаю:

1. До сего времени продолжает оставаться слабым местом в налаживании всех видов связи как технической, так и живой.

2. Еще не на должной высоте находится войсковая разведка, в особенности ночная, по добыче «языков».

3. Глубина разведки противника недостаточная. Такие районы, как Белосток, Ломжа, Волковыск, Гродно, Вильно, Брест, нами не освещаются, не говоря о Восточной Пруссии и польском Губернаторстве.

В качестве мероприятий по изжитию вышеперечисленных недостатков предпринято следующее:

а) материальная часть радиоаппаратуры перед отправкой в тыл противника специальной комиссией проверяется тщательно;

б) все отправляемые радисты тщательно инструктируются и, прежде чем отправлять их, на месте проверяется на действительное расстояние работоспособность радиоаппаратуры и навыки радистов;

в) выслан зам. начальника разведотдела подполковник тов. Ильницкий в армии по налаживанию войсковой разведки;

г) в ближайшие дни посылаю группу с рацией в район Полоцка.

Начальник разведотдела

штаба Зап. фронта

Полковник Корнеев

Воен, комиссар разведотдела

штаба Зап. фронта

ст. батальон, комиссар Стебловцев

Зам. начальника разведотдела

штаба Зап. фронта

Полковник Свирин

Документ № 50

Докладная записка начальника Разведуправления Красной Армии[220]

И. В. Сталину и Б. М. Шапошникову 24 сентября 1941 г.

№ 592134сс

24 сентября 1941 г.

Тт. Сталину, Шапошникову

Войсковая разведка на фронте поставлена неудовлетворительно.

Руководство ею со стороны какого-нибудь органа в системе НКО отсутствует на протяжении многих лет. Внимание к войсковой разведке в войсковых штабах недостаточно.

Учитывая огромную важность войсковой разведки для боевых действий и войны, в целях ее поднятия на должную высоту прошу:

1. Возложить руководство войсковой разведкой на Разведывательное управление Генерального штаба.

2. Для практического проведения этой работы создать отдел Войсковой разведки в составе Разведуправления.

3. В составе стрелковых полков создать команды пеших разведчиков-охотников из отборного состава штатной численностью не менее 100 человек, вместо существующих сейчас по штату взводов пеших разведчиков 53 человека.

4. В составе стрелковых батальонов сформировать взводы пеших разведчиков-охотников из отборного состава.

5. Для создания кадров командного состава войсковой разведки:

а) развернуть войсковое отделение разведывательных курсов Разведуправления на 200 человек вместо 70 человек;

б) организовать при штабах фронтов постоянно действующие краткосрочные (месячные) разведывательные курсы по подготовке войсковых разведчиков из числа младших командиров, командиров взводов и начальников команд (командиров рот) численностью в 200–250 человек среднего командного состава и 500—1 000 человек младшего командного состава.

6. В составе всех пехотных училищ 5 % курсантского состава за 2 месяца до выпуска готовить со специальным уклоном войсковых разведчиков для укомплектования ими начальников команд, командиров взводов войсковой разведки, адъютантов штабов батальонов.

7. Укомплектовать в течение двух недель энергичными командирами все штатные должности войсковой разведки в штабах всех степеней, начиная со штабов фронтов до штабов батальонов включительно, а также командиров подразделений войсковой разведки.

Закрепить этот состав командиров за войсковой разведкой и запретить их использование не по назначению.

8. Для поощрения боевой работы войсковых разведчиков установить:

а) командному и рядовому составу полковых команд разведчиков-охотников, батальонных взводов пеших разведчиков, полковых взводов конных разведчиков, стрелковых разведывательных рот, дивизий — денежные оклады содержания на одну категорию выше. Например: бойцу — оклад ефрейтора; ефрейтору — командира отделения и т. д.;

б) разрешить командирам дивизий для поощрения разведчиков, выделившихся отличным выполнением ряда разведывательных заданий, предоставлять им краткосрочный отпуск сроком до 30 дней по персональному представлению командиров полков.

9. Ввести представления к правительственным награждениям войсковых разведчиков и всех военнослужащих, выполняющих задачи войсковой разведки:

а) за трехкратное выполнение разведывательных поисков с приведением пленных — медаль «За боевые заслуги»; за пятикратное выполнение этих заданий — медаль «За отвагу»; за семикратное — орден Красной Звезды; за десятикратное — орден Красного Знамени;

б) разведчиков, приведших в результате своих поисков офицерский состав, представивших ценные оперативные документы или новые образцы вооружения, представлять соответственно на одну ступень выше;

в) разведывательные партии, выполнившие задачи по захвату ценных оперативных документов штабов батальонов, представлять к ордену Красной Звезды; по захвату ценных оперативных документов штабов полков — к ордену Красной Знамени; по захвату ценных оперативных документов штабов дивизий и корпусов — к ордену Ленина.

Лиц, выделившихся в результате своей разведывательной деятельности особо ценными сведениями, пленными или образцами боевой техники и проявивших особую воинскую хитрость, отвагу и выдержку, представлять к званию Героя Советского Союза.

Начальник Разведуправления Генштаба Красной Армии генерал-лейтенант Голиков

И. д. военкома РУ Генштаба Красной Армии

полковой комиссар Мальков

Документ № 51

Донесение разведывательного отдела Западного фронта[221] 10 октября 1941 г.

НКО СССР

Разведывательный отдел Западного фронта 10 октября 1941 г.

№ 389/РО

Начальнику Разведывательного управления Генштаба РККА генерал-лейтенанту тов. Голикову

По поступившим сведениям в разведотдел штаба Западного фронта от некоторых партизанских отрядов и диверсионных групп (через радио, связников), действующих в тылу противника на 10.10.1941 г., ими проделана

следующая работа:

15. Убито, ранено немецких солдат и офицеров 993

Отмечено много случаев уничтожения телеграфно-телефонной связи нашими отрядами и диверсионными группами в важных пунктах.

Помимо выполнения поставленных спецзадач, отрядами и диверсионными группами даются сведения о противнике, которые сообщались в штабы войсковых соединений и включались в разведсводки.

С отрядами тов. Радцева, Худякова, Шевченко, Алексеева, Шепшелевича и Кусова связь осуществляется по радио.

Отряд тов. Иванова (Полоцк), Иванова (Логойск) с 28.8.1941 г. связи по радио нет.

С отрядами тт. Мороза (Дретунь), Петрова и Долгорукова (В. Луки), Бурова (Плоскаш), Покаместова (Локня) связь до сего времени осуществляется при помощи связников, к ним были посланы связники тт. Соснов, Докучаев, Поляков, которые доставили от них донесения о проделанной работе.

С другими отрядами и диверсионными группами связи нет. В августе месяце была попытка установить связь самолетами по разработанной схеме с отрядом Голубовского (Чашники), Подловченко (Лиозно), Иванова (Ло-гойск), но после трех полетов самолетов в район встречи вынуждены были отказаться — связь не состоялась, так как в указанных районах и условленных пунктах их не обнаружили.

Наиболее характерные факты деятельности отдельных партизанских отрядов и диверсионных групп, работающих на территории, временно занятой противником:

1. Партизанский отряд тов. Долгорукова (Великие Луки) несколько раз принимал бой, взаимодействовал с частями РККА, захватил 2 орудия ПТО, 160 снарядов, уничтожил 6 машин, убил около 100 человек солдат и офицеров.

2. Отряд тов. Тюленева (ст. Новохванск) уничтожил 4 автомашины с двумя офицерами и 16 солдатами, 9 мотоциклистов, 6 велосипедов, разобрал жел. дор. путь на участке Полоцк — Невель.

3. Отряд тов. Мороз (ст. Дретунь) повредил взрывами жел. дор. мост, произвел 3 взрыва железной дороги на участке Полоцк — Невель, вывел из строя 7 проходивших поездов, произвел налет на ст. Клястицы, 4 раза разрушал линии связи Полоцк — Невель, Невель — Витебск.

4. Отряд тов. Бурова (Плоскаш) уничтожил два склада с оружием и боеприпасами, взорвал мост через реку Сержа, уничтожил 13 транспортных автомашин и около 100 солдат и офицеров, захватил два станковых пулемета.

5. Отряд тов. Покаместова (ст. Локня) в боях уничтожил одну автомашину, убил 23 солдата, захватил 11 винтовок, систематически рвет связь в районе Локня, взорвал деревянный мост на дороге из Новосокольники на ст. Локня.

6. Отряд тов. Радцева (воет. Великие Луки) 29.9.41 г. в Нишевицах уничтожил 8 транспортных машин, 6 мотоциклов, одну бронемашину, 35 немцев. В дер. Пчелино убили 4 фашистских главаря, проводивших собрания с местным населением.

4.10.1941 г. на ст. Назимово разбил казарму и блокпост. Взорвал железную дорогу, перерезал связь, в стычке с противником уничтожил одну транспортную машину и 27 немцев. Отряд имеет очень много ценных сведений о войсках противника. Связь с ним постоянная, по радио.

7. Отлично действует отряд тов. Кусова:

3.10.41 г. в районе дер. Кукуево уничтожил 50 немцев, 80 лошадей, 20 повозок, мотоциклиста.

7.10.41 г. в районе озера Дго в стычке с немцами убили 6 солдат, несколько лошадей, а остальных немцев обратили в бегство. В бою погиб командир отряда тов. Кусов, после чего отряд поклялся еще больше мстить немецким захватчикам. Командование отрядом принял тов. Червинский.

10.10.41 г. отряд в дер. Красный Луг Велижского района после тщательной разведки, ночью поджег здание школы, где находилось около 60 немцев, которые все сгорели. При этом захвачено: легковая машина и 3 полковых миномета, две 7-тонные машины с минами, кухня, много патронов и другого имущества. Связь с отрядом постоянная — по радио.

8. Отряд тов. Алексеева 10.10.41 г. 4 км сев. — зап. населенного пункта Городище уничтожил 26 немцев, 2 транспортные машины, одну легковую и 3 офицера. Отряд дает ценные сведения о противнике. Связь постоянная, по радио.

9. Диверсионная группа тов. Герчика в составе 10 человек, действовавшая с 17.7 по сентябрь месяц в районе Орша, Смоленск, уничтожила и вывела из строя до 140 транспортных и других машин, 2 мотоцикла, 4 танка и около 400 человек немецких солдат и офицеров, забрала трофеи: 3 грузовых и 1 легковую машину, 1 станковой пулемет, 8 ручных пулеметов, 6 винтовок.

10. Диверсионная группа тов. Герасимчука в составе 9 человек, действовавшая в районе Великие Луки, взорвала жел. дор. мост через р. Пузна, организовала крушение поезда с горючим и боеприпасами на жел. дор. ветке Новосокольники, ст. Локня. После чего немцы сожгли 3 деревни Локнянского района. Кроме того, отряд уничтожил одну транспортную машину с немецкими солдатами и установил связь с Локнянским и Великолукским партизанскими отрядами.

11. Диверсионная группа тов. Никифорова в составе 10 человек, действовавшая в районе Торопец, уничтожила 3 транспортные машины, обстреляла колонну автомашин, создав среди нее панику, в результате колонна простояла на месте около двух часов. На ст. Мартисово убили 6 солдат и 2 офицеров, забрали 6 винтовок, через реку Смердель взорвали жел. дор. мост. В районе своего действия систематически перерезала телефонно-телеграфные провода.

12. Диверсионная группа тов. Юденкова в составе 7 человек, действовавшая в районе Ельня, уничтожила сарай с 16 немцами, 10 немецких разведчиков. При выходе вывела из окружения 20 человек танкистов-красно-армейцев и одного командира.

Таких фактов деятельности наших отрядов и диверсионных групп, работавших в тылу противника, с каждым днем становится все больше и больше.

В августе месяце тт. Шаповалов В. И. и Гусарев С. В. были переправлены в район г. Смоленск с задачей установить связь с нашим радиоосведомителем тов. Захаровым П. Г., находившемся в дер. Цыбульники (11 км юго-вост. г. Смоленск), с которым отсутствовала связь. После их возвращения было установлено, что хата тов. Захарова с радиостанцией сгорели.

Начальник разведотдела

штаба Зап. фронта

Полковник Корнеев

Воен, комиссар разведотдела

штаба Зап. фронта

ст. батальон, комиссар Стебловцев

Майор

Спрогис

Документ № 52

Донесение разведывательного отдела Западного фронта[222] 12 октября 1941 г.

НКО СССР

Разведывательный отдел Западного фронта

12 октября 1941 г.

№ 389/РО

Начальнику Разведывательного управления Генштаба РККА генерал-лейтенанту тов. Голикову

В дополнение к нашему донесению № 208/РО от 24.8.41, за период с 20.8 по 10.10.41 организовано, подготовлено и переправлено для работы на территории, занятой противником, 20 партизанских отрядов с общим количеством 1 218, из них 6 отрядов военнослужащих — 574 чел. и 22 диверсионные группы, с общим количеством 193 чел.

Радиофицированных партизанских отрядов — 6, с остальными партизанскими отрядами и диверсионными группами связь разработана при помощи связников.

Отряды и диверсионные группы выбрасывались по основным направлениям Западного фронта.

1. Партизанский отряд в составе 12 чел. под командованием т. Гуля переправлен в район Великие Луки с задачей:

а) уничтожение складов с горючим, боеприпасами и продовольствием в районе Великие Луки;

б) разрушение телефонно-телеграфной связи;

в) устройство засад на мелкие группы противника, их уничтожение;

г) организация крушений жел. дор. поездов на участке Невель, Великие Луки, ст. Назимово;

д) убийство немецких властей и их актива и срыв всех мероприятий, проводимых немцами среди местного населения.

Связь с отрядом установлена при помощи связников.

2. 15 диверсионных групп с общим количеством 135 чел. направлены в район Великие Луки, Невель, Но-воржев, Торопец, Великополье, Понизовье и т. д.

3. 7 диверсионных групп общим количеством 58 чел. переправлены в район Велиж, озеро Щучье…Духовщи-на, Демидов, Рябшево и др.

Кроме того, с 25.8. по 12.10.41 г. на учебном пункте разведотдела подготовлено для работы в тылу противника и передано в распоряжение Смоленского обкома ВКП(б) 287 чел.; Калининского обкома ВКП(б) 249 чел.; Можайского горкома ВКП(б) 87 чел. Всего — 623 чел.

Согласно указанию ЦК ВКП(б) руководство всеми этими партизанами переходит обкомам ВКП(б) через 4-й отдел НКВД.

Начальник разведотдела

штаба Зап. фронта

Полковник Корнеев

Воен, комиссар разведотдела

штаба Зап. фронта

ст. батальон, комиссар Стебловцев

Майор Спрогис

Документ № 53

Приказ Ставки ВГК

«О создании специальных команд по разрушению и сжиганию населенных пунктов в тылу немецких войск»[223]

№ 0428

17 ноября 1941 г.

Самонадеянный до наглости противник собрался зимовать в теплых домах Москвы и Ленинграда. На обширных участках фронта немецкие войска, встретив упорное сопротивление наших войск, вынужденно перешли к обороне и расположились в населенных пунктах вдоль дорог на 20–30 км по обе их стороны. Немецкие солдаты живут, как правило, в городах, в местечках, в деревнях, в крестьянских избах, сараях, ригах, банях близ фронта… Советское население этих пунктов обычно выселяют и выбрасывают вон немецкие захватчики.

Лишить германскую армию возможности располагаться в селах и городах, выгнать немецких захватчиков из всех населенных пунктов на холод, в поле, выкурить из всех помещений и теплых убежищ и заставить мерзнуть под открытым небом — такова неотложная задача.

Ставка Верховного Главнокомандования приказывает:

1. Разрушать и сжигать дотла все населенные пункты в тылу немецких войск на расстоянии 40–50 км в глубину от переднего края и на 20–30 км вправо и влево от дорог.

Для уничтожения населенных пунктов в указанном радиусе действия бросить… команды разведчиков, лыжников и партизанские диверсионные группы, снабженные бутылками с зажигательной смесью, гранатами и подрывными средствами.

2. В каждом полку создавать команды охотников по 20–30 человек каждая для взрыва и сжигания населенных пунктов, в которых расположены войска противника… Выдающихся смельчаков за отважные действия по уничтожению населенных пунктов, в которых расположены немецкие войска, представлять к правительственной награде…

При вынужденном отходе наших частей на том или ином участке обязательно уничтожать все без исключения населенные пункты, чтобы противник не мог их использовать. В первую очередь для этой цели использовать выделенные в полках команды охотников…

Ставка Верховного Главнокомандования

И. Сталин Б. Шапошников

Документ № 54

Задание группе разведчиков П. Проворова[224] 21 ноября 1941 г.

Сов. секретно

Задание

группе в составе-чел. под командованием

ст. группы т. Проворова и зам. Голубева

I

Вам предлагается проникнуть за линию фронта с задачей сожжения населенных пунктов в тылу противника, которые занимаются или в которых могут находиться части противника.

Вы обязаны сжечь следующие населенные пункты, занятые немцами:

1. Анашкино

2. Петрищево

3. Ильятино

4. Пушкино

5. Бугайлово

6. Грибцово

7. Усатково

8. Грачево

9. Михайловское

10. Коровино

После уничтожения этих пунктов задание считается выполненным. Срок выполнения задания 5–7 дней с момента перехода линии фронта.

II

По прибытии в расположение частей Красной Армии в штабе докладывать все, что вам известно о противнике. О своей работе не докладывайте. После чего просите, чтобы вам оказали содействие в доставке вас в РО штаба фронта к майору Спрогису.

Список группы Проворова П. С.[225]

Документ № 55

Отчет Проворова П. С.[226] (группа 10 человек)

В районе Усатково я решил, не выполнив задания, с больными идти на выход (27.11.41.) — Крайнов решил со здоровыми людьми выполнять задачу.

Со мной остались Кирюхин, Обуховская, из группы Крайнова — Щербаков, Лебедева. С Крайновым: Космодемьянская, Клубков.

27.11.41 ночью мы заминировали шоссе Дорохово— Симтухово, поставив 8 мин на участке Усатково — Голо-винка. В эту же ночь решил идти на выход. Линию фронта перешли в районе Б. Семенечи.

Кирюхин ночью с 30.11 на 1.12. наскочил на мину. Ему оторвало ступню левой ноги. Отправлен в госпиталь.

Задачу, которая была мне поставлена по уничтожению населенных пунктов, не выполнил.

3.12.41

Подпись: Проворов

Документ № 56

Отчет Крайнова Б. С.[227] (группа 10 человек)

При обстреле в р-не дороги Дютьково — Маурино кроме

……..отстали 4 чел. (Брукер, Воронина, Смирнов, Морозов).

В моей группе остались Крайнов, Булгина и Щербаков. Задачу, которую мне поставили, с этим составом выполнить не мог. Решил соединиться с гр(уппой) Проворова, в которой было 6 человек. Итого нас было 10 человек.

Было решено выполнить задачу этой сборной группой (24.11.41, район Выглядовка).

25.11.41 в районе Анашкино из разведки не вернулись Булгина (гр. Крайнова) и Милорадова (гр. Проворова). Осталось нас 8 человек.

В районе Усатково Проворов решил, не выполнив задачу, вернуться. К нему присоединились Лебедева, Щербаков (гр. Крайнова), Кирюхин, Обуховская. Со мной остались Космодемьянская, Клубков.

Проворов должен был заминировать дорогу Верея— Дорохово и на обратном пути жечь деревни.

Я решил с 2 товарищами поджигать объекты. Дошли до Петрищево и зажгли 4 дома. На место сбора Клубков и Космодемьянская не явились. Ждал до утра. После решил идти до части. В районе дер. Коммуны, Мякишево перешел линию фронта 29.11.41.

1.12.41

Подпись Крайнов

Документ № 57

Донесение майора Спрогиса А. К.[228]

начальнику разведотдела штаба Западного фронта полковнику т. Корнееву

При сем представляю наградные листы на посмертное присвоение звания Герой Советского Союза на тт. Пахомова Константина Федоровича, Кирьякова Павла Васильевича, Галочкина Николая Александровича, Орди-нарцева Виктора Васильевича, Маленкова Ивана Александровича, Луковину-Грибкову Александру Васильевну, Полтавскую Евгению Яковлевну.

Приложение: Материал на 7 наградных листах.

января 1942 г.

Майор Спрогис

Полк, комиссар Дронов

Документ № 58

Акт

опознания разведчиков, казненных фашистами в Волоколамске 4 ноября 1941 г.[229]

Мы, нижеподписавшиеся члены комиссии в составе: полкового комиссара тт. Дронова Н. Д., ст. лейтенанта Клейменова М. А. (от разведотдела Зап. фронта), тт. Сизова Н. Т. и Шелепина А. Н. (от МК и МГК ВЛКСМ), Мыларщикова В. П. (от Волоколамского Райисполкома), Брызгалова Н. В., (от райвоенкома г. Волоколамска), Петрова И. И. (сержант от Волоколамского горотдела НКВД), Люктюшина И. Д. (от секретаря Волоколамского РК ВЛКСМ), составили 9 января 1942 г. настоящий акт по осмотру и опознанию товарищей, повешенных в г. Волоколамске.

Установлено следующее:

1. При опросе очевидцев граждан Волоколамска Зиминой П. Д. и ее дочери установлено, что в первых числах ноября в доме, где они проживают (Волоколамск, Н. Солдатская, 32), производился допрос германскими офицерами 8 советских граждан.

После допроса все 8 человек в тот же день были расстреляны из автоматов и повешены на площади г. Волоколамска, причем некоторые товарищи при повешении были еще живы.

Гражданка Зимина, ее дочь, а также тт. Бурдин, Брызгалов и Мыларщиков по представленным фотографиям разведотделом Западного фронта опознали, что среди повешенных были тт. Пахомов К. Ф., Кирьяков П. В., Га-лочкин Н. А., Ординарцев В. В., Маленков И. А., Грибкова А. В.[230], Полтавская Е. Я., Каган Н. С.

2. Комиссия произвела раскопку братской могилы, где похоронены 8 повешенных граждан. Осмотр трупов подтвердил показания вышеуказанных товарищей, еще раз подтвердил, что повешенными являются тт. Пахомов, Кирьяков, Галочкин, Ординарцев, Маленков, Грибкова, Полтавская и гр-н Каган.

3. Комиссия на основании показаний очевидцев допроса и казни установила, что тт. Пахомов, Кирьяков, Галочкин, Ординарцев, Маленков, Грибкова и Полтавская вели себя героически, как истинные патриоты своей Родины. При расстреле выкрикивали лозунги: «Да здравствует Сталин!», «Да здравствует Родина!» и т. д., а гражданин Каган на допросе вел себя трусливо, просил пощады.

О чем и составлен настоящий акт.

Подписи

Г. Волоколамск, 9/1.1942 г.

Документ № 59

Письмо Спрогиса А. К. секретарю ЦК ВЛКСМ[231]

Сообщаю, что мобилизованные на фронт Московским Комитетом ВЛКСМ комсомольцы тт. Пахомов Константин Федорович, Кирьяков Павел Васильевич, Галочкин Николай Александрович, Ординарцев Виктор Васильевич, Маленков Иван Александрович, Луковина-Грибкова Александра Васильевна, Полтавская Евгения Яковлевна и Каган Николай Семенович 4 ноября 1941 г. в составе группы партизан (в количестве 8 человек) под командованием т. Пахомова К. Ф. по заданию разведотдела штаба Западного фронта с задачами активной разведки, т. е. для диверсионно-партизанской работы в тылу немцев, с целью перерезать коммуникации посредством минирования шоссейной дороги, устройства засад, нарушения подвоза живой силы, боеприпасов и горючего к фронту переправлены на участке Западного фронта — дер. Ченцы (Волоколамское направление) в район Теряева Слобода.

При выполнении указанного задания группа в тылу противника попала в окружение и после того, как многие ее члены в результате боя были ранены, оказалась захваченной немцами.

Оставаясь до конца преданными делу Ленина — Сталина и социалистической Родине, группа на допросе и во время казни вела себя героически, как истинные патриоты Родины и погибла смертью храбрых с лозунгами: «Да здравствует Сталин!», «Да здравствует Родина!». 6.XI.41 г. была расстреляна, а затем повешена на Солдатской площади в г. Волоколамск. О чем и сообщаю.

Майор Спрогис

Полковой комиссар Дронов

«_» января 1942 г.

Документ № 60

Письмо начальника разведывательного отдела западного фронта полковника Корнеева Т. Ф. члену Военного совета Западного фронта Булганину Н. А.[232]

Доношу, что мобилизованные на фронт Московским Комитетом ВЛКСМ комсомольцы тт. Пахомов Константин Федорович, Кирьяков Павел Васильевич, Галочкин Николай Александрович, Ординарцев Виктор Васильевич, Маленков Иван Александрович, Луковина-Грибкова Александра Васильевна, Полтавская Евгения Яковлевна и Каган Николай Семенович 4 ноября 1941 г. в составе группы партизан (в кол. 8 человек) под командованием Пахомова К. Ф. по заданию разведывательного отдела штаба Западного фронта с задачами активной разведки, т. е. для диверсионно-партизанской работы в тылу немцев с целью перерезать коммуникации посредством минирования шоссейной дороги, устройства засад, нарушения подвоза к фронту живой силы, боеприпасов горючего были переправлены на участке Западного фронта — деревня Ченцы (Волоколамское направление) в район Теряева Слобода.

При выполнении задания группа в тылу противника попала в окружение и после того, как многие ее члены в результате боя были ранены, оказалась захваченной немцами.

Все перечисленные лица группы т. Пахомова К. Ф. (за исключением Кагана Николая Семеновича), оставаясь до конца преданными делу Ленина — Сталина и социалистической Родине, на допросе и во время казни вели себя геройски, как истинные патриоты Родины, погибли смертью храбрых с лозунгами: «Да здравствует Сталин!», «Да здравствует Родина!».

6 ноября 1941 г. группа была расстреляна, а затем повешена немцами на Солдатской площади в г. Волоколамск.

Начальник разведотдела штаба Зап. фронта полковник

Корнеев

Комиссар разведотдела штаба Зап. фронта полк, комиссар

Стебловцев

Майор

Спрогис

Полк, комиссар Дронов

января 1942 г.

КНИГА ТРЕТЬЯ. ОБЕСПЕЧИВАЯ ОПЕРАЦИЮ «УРАН»

…При нынешних обстоятельствах мне непременно нужно, чтобы доставляли как можно чаще сведения о неприятеле, ибо, не имея скорых и верных известий, армия сделала один марш совсем не в том направлении, как бы ей надлежало, отчего весьма вредные следствия произойти могут…

Фельдмаршал М. И. Кутузов

1942 год одновременно является наиболее трагичным и успешным периодом в деятельности советской военной разведки в годы Великой Отечественной войны.

В 1942 году гестапо выявило резидентуры ГРУ в Германии, Франции и Бельгии. Многие военные разведчики были арестованы и казнены.

В 1942 году военная разведка своевременно добыла сведения о стратегическом замысле германского командования по ведению войны на Восточном фронте. Военные разведчики установили направление главного удара противника, выявили состав сил и средств немецких группировок, их планы и задачи.

Данные, добытые военной разведкой, помогли Генеральному штабу успешно завершить крупнейшую операцию по дезинформации противника.

Сведения, добытые военной разведкой, были учтены при планировании стратегической операции по окружению и уничтожению немецких армий между Волгой и Доном.

Каким же образом, несмотря на потери, советская военная разведка смогла добыть наиболее охраняемые секреты Гитлера и его генералов?

ЧАСТЬ I. И ЗА РУБЕЖОМ, И НА ФРОНТЕ

Глава первая. Когда мир застыл, выжидая…

Потерпев поражение под Москвой, Гитлер пришел в ярость. Его иллюзии о скором и неизбежном захвате советской столицы развеялись. Его планы о захвате кавказской нефти оказались нереализованными. Его приказание перекрыть поступление в Москву военных грузов по Волге из южных районов, оказалось невыполненным.

Гитлер также был недоволен своими фельдмаршалами. Впервые за годы войны германские войска потерпели поражение и впервые они были вынуждены отступать. Гитлер не мог поверить, что его блистательный генерал-фельдмаршал Федор фон Бок, обеспеченный всем необходимым, не смог добиться победы. Он пытался выяснить, почему это произошло, и не мог понять причину поражения.

Провал немецкого наступления под Москвой был не единственным срывом планов Гитлера. В донских степях группа армий «Юг», которой командовал фельдмаршал фон Рундштедт, сначала добилась большого успеха. 19 ноября передовые дивизии 1-й танковой группы Клей-ста, прорываясь сквозь сильный снегопад, захватили Рос-тов-на-Дону.

Читая победное донесение Рундштедта о взятии города, Гитлер уверовал в то, что ворота на Кавказ открыты и находятся в его руках. Однако через некоторое время Гитлеру доложили, что в результате неожиданного и стремительного натиска войск Юго-Западного фронта, под командованием С. К. Тимошенко, Клейст был вынужден отступить. Гитлер не мог поверить, что Рундштедт не нашел сил для закрепления успеха Клейста и продолжения наступления. Не понимая, что произошло под Ростовом, Гитлер не дал согласия на отведения войск Клейста на рубеж реки Миус.

30 ноября Рундштедт сообщил Гитлеру, что он готов освободить пост командующего группой армий «Юг». Гитлер, занимавшийся анализом реализации плана операции «Тайфун», незамедлительно принял отставку престарелого фельдмаршала и приказал командующему 6-й армией Рейхенау, сражавшейся в донских степях, немедленно прекратить отход. Рейхенау попытался выполнить приказ Гитлера, но не смог этого сделать. В штаб-квартиру фюрера поступило сообщение, что отступление за Миус необходимо.

Сообщение Рейхенау из Полтавы, где находился штаб 6-й армии, вызвало у Гитлера очередной приступ ярости. 3 декабря фюрер на своем самолете «Кондор» вылетел на Украину, чтобы на месте оценить обстановку и разобраться с командующими, которые осмелились не выполнить его приказание.

В Полтаве, где в 1709 году Петр 1 разгромил войска шведского короля Карла I, находился не только штаб Рейхенау, но и управление войсками фельдмаршала Рундштедта, который уже собирался отправиться в Берлин.

Подтвердив собственное решение об отставке Рундштедта, Гитлер примирился с фельдмаршалом. Через девять дней фюрер направил Рундштедту чек на 250 000 рейхсмарок в качестве подарка ко дню рождения.

Находясь в Полтаве, Гитлер предложил Рейхенау возглавить штаб группы армий «Юг» и одновременно командовать 6-й армией. Рейхенау отказался от этого предложения и порекомендовал назначить командующим 6-й армией своего бывшего начальника штаба генерала Паулюса.

В первый день нового 1942 года Фридрих Вильгельм Эрнст Паулюс стал командующим 6-й армией. Через несколько месяцев Гитлер прикажет Паулюсу захватить Сталинград и закрыть поступление военных грузов и резервов с юга России в Москву.

Весной сорок второго года обстановка на Восточном фронте продолжала накаляться. После зимнего поражения под Москвой гитлеровское командование планировало вновь захватить инициативу. От Кольского полуострова до Крыма немцы стремились добиться успеха. Они полагали, что поражение в Московской битве было для них серьезной, но случайной неудачей, которая произошла по вине суровых морозов, внезапно нахлынувших на подмосковное пространство в декабре 1941 года. Летом 1942 года немцы хотели наверстать упущенное. Солдаты и генералы вермахта верили в победу.

Гитлеровское руководство серьезно готовилось к летнему наступлению. На Восточном фронте, протянувшемся от Баренцева до Черного моря, штаб Верховного командования (ОКВ) сосредоточил около 217 дивизий и 20 бригад. По количеству войск и по качеству вооружений группировки германских армий на Восточном фронте значительно превосходили силы, которые были стянуты немцами к советской границе в июне 1941 года.

Группировки советских войск, объединенные в несколько фронтов, сдерживали попытки германских армий перейти в генеральное наступление. Наиболее важными фронтами были Ленинградский, Брянский, Западный, Юго-Западный, Воронежский, Крымский и другие. Одни фронты образовывались по мере возникновения угрозы на том или ином стратегическом направлении, другие существовали с первых дней войны.

В генеральных штабах вооруженных сил СССР и Германии разрабатывались планы дальнейшего смертельного противоборства. Одни основывались на указаниях Гитлера, другие — строились на решениях Сталина.

Гитлер требовал от своих генералов разгрома Красной Армии, захвата Кавказа и дальнейшего активного продвижения на восток.

На московском и ленинградском направлениях сохранялись крупные группировки немецких войск, которые реально угрожали безопасности двух столиц Российского государства. Какая из них должна была пасть первой, твердо сказать никто бы не смог. Гитлер готов был уничтожить и Москву, и Ленинград одновременно. Немецкий генералитет понимал своего ефрейтора, верил ему и все еще не сомневался в победе немецкого оружия.

Новый замысел Гитлера базировался на старых расчетах военно-экономического характера: захватить нефтяные районы Кавказа и перерезать связь СССР с союзниками через Иран. Несомненно, Гитлер полагал, что армия Роммеля, добившаяся успеха в Северной Африке, в перспективе должна соединиться с войсками группы армий «Юг», которая должна была захватить Кавказ и Иран.

Гитлер приказал разработать план новой стратегической операции, в результате осуществления которого его замысел должен непременно быть реализован.

Сталин, ободренный первым успехом советских войск в битве под Москвой, думал об освобождении оккупированных немцами советских территорий. В это время, однако, силы наступавших войск Красной Армии иссякли. Фронт стабилизировался. Для советского Верховного Главнокомандования настало время принять решение, как действовать во время летнего периода — обороняться или наступать? Начальник Генерального штаба Б. М. Шапошников, понимая, что для накопления резервов нужно выиграть время, считал, что по всему фронту следует перейти к стратегической обороне.

Сталин и Жуков согласились с необходимостью перехода к стратегической обороне, но предложили провести несколько небольших наступательных операций. В конечном счете было выработано компромиссное решение — в качестве главного вида действий Красной Армии на лето 1942 года была принята стратегическая оборона, дополненная, в соответствии с рекомендациями Сталина, частными наступательными операциями.

Офицеры Оперативного управления Генштаба, занимавшиеся планированием операций, хорошо знали, что в стране чрезвычайно остро ощущался недостаток в подготовленных резервах и материально-технических средствах. Планировать даже частные наступательные операции было бесперспективно. Однако со Сталиным никто спорить не стал. Время было военное.

В первом квартале 1942 года в Генеральном штабе пытались определить, где германское командование может нанести главный удар. Мнения разошлись, но превалировало одно — главная цель германских войск — Москва.

У Гитлера были более обширные секретные планы. Второй его замысел о летнем наступлении на Восточном фронте был оформлен в виде плана новой кампании. 28 марта начальник генерального штаба сухопутных войск прибыл в ставку Гитлера и доложил ему план, под условным названием «Блау». Гитлер несколько дней тщательно изучал проект плана новой операции, он подверг предложение генштаба сухопутных войск уточнениям и корректировке. 5 апреля план был утвержден в качестве директивы № 41.

Цель летнего наступления 1942 года германских войск на Восточном фронте заключалась в том, чтобы «вновь захватить инициативу и навязать противнику свою волю». Главный удар намечался на южном участке фронта с «целью уничтожить противника западнее реки Дон и в последующем захватить нефтяные районы Кавказа и перевалы через Кавказский хребет».

В ходе операций на этом стратегическом направлении планировалось овладеть Сталинградом, на чем Гитлер настаивал. Чтобы создать предпосылки для успешной реализации плана «Блау», предполагалось первоначально овладеть Севастополем, Керчинским полуостровом, срезать выступ советского фронта в районе Барвенково, также провести операции на некоторых других участках Восточного фронта.

Для достижения этих целей Гитлер приказал министру иностранных дел Германии Риббентропу добиться втягивания в войну против СССР Японии и Турции.

Несмотря на все меры предосторожности, которые предпринимались службой безопасности (СД) и военной разведкой и контрразведкой (абвер), советские военные разведчики смогли добыть сведения о замыслах германского командования еще до того, как Гитлером была подписана директива № 41. Первые сведения о замыслах германского командования поступили в Москву в марте 1942 года.

В то время в Разведуправлении Красной Армии происходила радикальная структурная перестройка. Она началась в феврале, после того, как военком Разведуправ-ления бригадный комиссар Иван Ильичев провел комплексный анализ действий военной разведки в ходе начального периода войны. В работе военной разведки выявились серьезные недостатки. И. Ильичев подготовил докладную записку и направил ее членам Государственного Комитета Обороны. Это было похоже на представление к собственной смертной казни. Судьбы пятерых начальников военной разведки, которые были репрессированы в 1937–1940 годах за меньшие просчеты в работе, еще были свежи в памяти тех, кто работал в Разведуправлении.

В записке Ильичева говорилось о том, что «организационная структура военной разведки не приведена в соответствие с условиями войны и является тормозом в разведывательной работе», отмечалось, что на протяжении начального периода войны «не было начальника Развед-управления, а также руководителя, возглавляющего агентурную работу». Серьезной критике был подвергнут и Генеральный штаб, который, по словам Ильичева, «не руководил работой Разведуправления».

Назывались и другие проблемы, мешавшие повышению эффективности работы военной разведки. В частности, отмечалось, что «материальная база РУ является очень узкой». В Разведуправлении не было ни одного самолета для переброски агентов в тыл противника, отсутствовали возможности по экипировке и продовольственному обеспечению агентурных работников, забрасываемых за линию фронта, в составе РУ не было «важных в условиях войны отделов для проведения диверсий» в тылу противника, а также управления или, по крайней мере, отдела войсковой разведки.

Ильичев просил «немедленно назначить начальника военной разведки, обязать Генштаб конкретно руководить разведкой или же возложить общее руководство Раз-ведуправлением на одного из заместителей наркома обороны».

В той докладной были и другие конкретные предложения по улучшению работы военной разведки, например, предлагалось безотлагательно «перестроить организационную структуру центрального аппарата в соответствии с условиями войны», утвердить положение о военной разведке, включить в штаты РУ «три самолета типа «Дуглас», приказать начальнику тыла Красной Армии без проволочек выделять по заявкам военной разведки «экипировку и продовольствие», необходимые для обеспечения агентов.

Несмотря на предельно острый характер докладной записки, Ильичева не наказали «за упущения в работе». Более того, докладная записка без задержки была рассмотрена на заседании ГКО. Большинство предложений И. Ильичева было одобрено. 16 февраля 1942 года И. В. Сталин подписал приказ, в соответствии с которым Разведуправление ГШ Красной Армии было реорганизовано в Главное разведывательное управление ГІІІ КА. В ГРУ были созданы новые региональные отделы. В частности, в Западном отделе нового управления были образованы два самостоятельных отдела — германский и европейский. Сотрудники этих отделов и занимались организацией работы зарубежных структур военной разведки.

Ильичев был доволен тем, что ему удалось сделать в столь короткий срок. От направления докладной в ГКО до подписания приказа Сталина о реорганизации Разве-дуправления прошло всего шестнадцать дней! На сохранившейся копии докладной записки рукой Ильичева написано: «В дело. Все решено!»

Начальником ГРУ был назначен генерал-майор А. П. Панфилов. Военным комиссаром Разведуправления вновь утвержден бригадный комиссар И. И. Ильичев.

В Главном разведуправлении было сосредоточено руководство всеми видами разведки — зарубежной и войсковой.

Сделано было действительно много, но решено далеко не все.

В соответствии с решением И. В. Сталина, генерал-майор А. Панфилов стал заместителем начальника Генерального штаба. Это означало, что Генштаб улучшит свою работу по руководству ГРУ, что и произошло.

Так начался для военной разведки 1942 год…

Военная разведка принимала активное участие в боевых действиях под Москвой, Ленинградом и на других участках советско-германского фронта. Она достаточно успешно проводила свои тайные операции. Они были небольшими по масштабам, но имели особое значение для Генерального штаба Красной Армии, который готовился к новым операциям.

Военная разведка не разрабатывала планы стратегических операций. Этим занимались офицеры Оперативного управления Генерального штаба. Но сведения, которые добывались военными разведчиками, тщательно изучались, анализировались и учитывались офицерами Генерального штаба при оценке обстановки на фронтах, раскрытии замыслов противника.

Военная разведка добывала сведения о планах командования германских вооруженных сил, о состоянии группировок войск противника, о переброске его частей и соединений, о производственных возможностях военной промышленности Германии и ее союзников.

Постоянный интерес к данным военной разведки проявляли Наркоматы химической и авиационной промышленности, Главное санитарное управление Красной Армии, крупнейшие конструкторские бюро и заводы, на которых разрабатывались новое оружие и боевая техника для нужд Красной Армии. Данными и образцами, добывавшимися Разведуправлением Красной Армии, интересовались руководители научно-исследовательских институтов, известные академики и доктора технических наук. Но все же главным «потребителем» сведений был Генеральный штаб.

Во время Великой Отечественной войны Генеральный штаб был рабочим органом Ставки. В 1941–1945 годах Генштабом руководили такие военные деятели, как Г. Жуков, Б. Шапошников, А. Василевский и А. Антонов.

Для бесперебойной и эффективной работы Генерального штаба его офицерам постоянно требовались сведения по широкому кругу вопросов. С. М. Штеменко, который в 1942 году работал в Генштабе, высоко ценил усилия разведки по добыванию этих сведений о противнике и считал, что наиболее важным направлением работы штаба являлась организация активной и эффективной разведки.

В книге «Генеральный штаб в годы войны» С. М. Штеменко писал:

«Разведка ведется непрерывно с первого до последнего дня войны, всегда и всюду — в бою, в походе и на отдыхе, на земле, в воздухе и на воде, в ближайшем и глубоком тылу, ведется всеми возможными путями и средствами — наблюдением, засылкой специальных групп и агентуры, подслушиванием, засечкой координат объектов противника, радиоэлектронными и другими средствами, фотографированием и, наконец, боем. Недаром главными требованиями к разведке являются непрерывность ее ведения, своевременность и достоверность. Чем выше штаб, тем больше сил и средств, разнообразнее способы ведения разведки. Самый высокий штаб организует и ведет разведку всеми силами и средствами ему доступными».

Эта оценка военной разведки больше похожа на цитату из учебника по стратегии одной из академий, чем на личную оценку генерала армии Штеменко. Опытный работник Генштаба, которому довелось после войны некоторое время быть начальником ГРУ, С. М. Штеменко знал цену разведывательным данным. Он справедливо отмечал, что полученные разведкой данные нередко были противоречивы, порой преувеличены или преуменьшены, а иногда и просто неправильны. Тем не менее из большого количества данных, поступавших от военной разведки, после тщательной их фильтрации, скрупулезного исследования и анализа в Генштабе отбиралось все ценное, достоверное, на основе чего и делались выводы. В ходе битвы под Москвой и во время Сталинградского сражения, по оценке Штеменко, военная разведка добывала достаточно сведений о противнике.

Как же работал в 1942 году этот «механизм» добывания, изучения, оценки и использования информации?

Справлялась ли военная разведка с решением возложенных на нее задач? Насколько точными и важными были полученные сведения? Что конкретно сделано военными разведчиками для обеспечения разгрома немецких войск под Сталинградом?

Эти вопросы до сих пор вызывают интерес. Трудно сказать почему, но в истории разгрома немецко-фашистских войск под Сталинградом роль и место военной разведки четко не определены. Этот пробел, видимо, был бы заполнен, если бы кто-либо из начальников ГРУ военного периода написал свои мемуары. Однако генералы Ф. Голиков, А. Панфилов, И. Ильичев и Ф. Кузнецов подготовкой своих «воспоминаний и размышлений» не занимались. Не написал мемуары и участник Великой Отечественной войны, патриарх военной разведки генерал армии П. И. Ивашутин, около четверти века руководивший работой ГРУ. Однажды, когда мне довелось брать первое и последнее интервью у Петра Ивановича, я спросил у него, пишет ли он книгу о своей работе в разведке? Генерал на мой вопрос ответил коротко: «Начальники военной разведки мемуаров не пишут».

В разведке все составляющие успеха ее работы непостоянны, зависят от многих обстоятельств, которые возникают независимо от воли и желания самих разведчиков и их руководителей. Хорошо известно, что конечный результат, получаемый при решении любой математической задачи, ожидаем, проверяем и достоверен.

Разведка стремится добывать достоверные сведения и во многих случаях добивается успеха. Но результаты ее работы только тогда имеют смысл, когда они находят практическое применение. Военные разведчики Василий Тупиков, Григорий Еремин, Николай Скорняков, Рихард Зорге, Ильзе Штёбе, Шандор Радо, Лев Сергеев, Герхард Кегель и другие своевременно предупреждали советское руководство о готовящемся нападении Германии на Советский Союз. Эти сведения докладывались И. В. Сталину, С. К. Тимошенко, Г. К. Жукову, Л. П. Берии и другим руководителям СССР. Они были своевременно проинформированы о том, что Гитлер утвердил план войны с Россией. Они знали точные сроки начала войны. Знали, но не приняли соответствующих мер.

Отношение руководства страны к военной разведке не всегда было ровным и объективным. Разгром, учиненный в военной разведке в 1937–1939 годах, оставил глубокие шрамы. После этого военная разведка долго восстанавливала кадровый состав центрального аппарата и свои секретные позиции за рубежом. Война застала Разведуправ-ление Красной Армии не в лучшей боевой форме. В феврале 1942 года члены ГКО и Ставка Верховного Главнокомандующего прислушались к мнению руководства военной разведки и приняли конкретные меры по реорганизации ее структуры. В период подготовки и организации оборонительных и наступательных действий советских войск под Сталинградом изменения в структуре разведки, проведенные в начале 1942 года, позволили активизировать деятельность и результативность работы всех организационных структур военной разведки.

Положительный опыт мы приобретали в муках.

Все же в 1942 году военная разведка с ее зарубежными резидентурами, разведотделами штабов фронтов, приграничными разведпунктами и техническими службами имела достаточно прочные позиции. Образно говоря, в 1942 году система ГРУ представляла собой прочный секретный фронт Генерального штаба Красной Армии. На этом фронте, линия которого проходила через столицы многих иностранных государств, через советские города и села, временно оккупированные фашистами, никогда не было передышек. Бои на этом фронте не прекращались ни на минуту. В тех жестоких боях погибли многие разведчики. Светлая им память. Они постоянно рисковали собой, шли впереди действующей армии, прокладывая ей путь к победе.

Человечество научилось измерять практически все — расстояние, вес, скорость света, силу звука, объем памяти компьютера, мощность артиллерийского снаряда. Разработаны и различные единицы измерения — метры, килограммы, амперы, байты, рубли. Но какой единицей измерить информацию, которую военная разведка добывала в годы Великой Отечественной войны о противнике? Рублями? Долларами? Спасенными человеческими жизнями? Квадратными километрами освобожденной от противника территории?

В ходе Сталинградского сражения самоотверженно работали все виды военной разведки — войсковая, оперативная, радио и радиотехническая, авиационная, морская и агентурная. Если войсковая, авиационная и радиотехническая разведки добывали сведения в основном о состоянии войск противника вдоль линии германо-советского фронта и его оперативной глубине, то агентурная зарубежная разведка добывала сведения о стратегических замыслах противника.

Офицеры войсковой разведки — сотрудники разведотделов Сталинградского, Донского, Юго-Западного и других фронтов добывали разведывательные сведения по крупицам — на передовой, в тылу врага, в ходе допросов захваченных в плен германских солдат и офицеров, с использованием средств радиотехнической разведки. По утвержденному Генеральным штабом и начальником ГРУ положению один раз в сутки разведотдел каждого фронта должен был к 20.00 текущих суток направить в Центр разведдонесение обо всем новом, что замечено за линией фронта на стороне противника. К 3.00 следующих суток начальник РО штаба фронта был обязан подготовить и направить в ГРУ разведсводку о частях и соединениях противника в пределах линии фронта.

Кроме этого все разведотделы фронтов были обязаны направлять в Москву так называемые «декадные разведсводки» к 9.00 9, 19 и 29-го числа каждого месяца. Более того, начальник ГРУ требовал от всех подчиненных ему разведорганов штабов фронтов представлять месячные отчеты о работе разведотделов к 10-му числу следующего месяца.

При самом приблизительном подсчете получается, что разведотдел штаба каждого фронта в течение 1942 года направил в Центр около 780 донесений и разведсводок. Если учесть, что в 1942 году Ставкой было образовано 17 фронтов, то получается, что в Главное разведывательное управление с 1 января по 31 декабря 1942 года поступило более 13 тысяч различных разведдокументов! Конечно, их было значительно больше, так как невозможно подсчитать количество отчетов о допросах немецких военнопленных, не поддаются количественному подсчету доклады разведчиков-маршрутников, возвратившихся после выполнения задания за линией фронта. Невозможно получить сведения о количестве перехваченных радиоразведкой сообщений, исходивших из различных германских штабов или поступавших в эти штабы.

В 1942 году войсковая радиоразведка работала напряженно, но не всегда удачно. Во время отступления наших войск на южном крыле советско-германского фронта радиоразведка оказалась не вполне подготовленной к действиям в сложной и быстро меняющейся обстановке. К началу перехода немцев в наступление радиоразведка не смогла добыть данные о создании германским командованием трех ударных группировок: 2-й полевой и 4-й танковой армий — для нанесения удара на воронежском направлении; 6-й полевой армии, усиленной танковыми соединениями, — для нанесения удара на сталинградском направлении; 1-й танковой и 17-й полевой армий — для нанесения удара на Северном Кавказе.

К началу оборонительного сражения Сталинградской битвы 394-й и 561-й радиодивизионы Сталинградского фронта улучшили свою работу и смогли непрерывно наблюдать радиосвязь группы армий «Б» и входивших в ее состав 6-й полевой и 4-й танковой армий. В это время были получены очень важные сведения о перемещении узлов связи штаба 4-й танковой армии и входивших в ее состав 48-го танкового, 4-го армейского и 6-го румынского корпусов с воронежского направления на юг, в район Сталинграда. Были получены сведения об усилении 6-й полевой армии 14-м и 24-м танковыми корпусами.

До середины ноября 1942 года фронтовая радиоразведка вела наблюдение за большинством корпусов штабов 6-й полевой и 4-й танковой армий, а также за штабами около 50 процентов немецких дивизий. Радиоразведка сумела вскрыть выход итальянских и румынских войск к

Дону и переброску ряда немецких частей к Сталинграду. Правда, радиоразведка не смогла вскрыть осуществленный 23 августа прорыв танковых и моторизованных войск немцев к Волге у северной окраины Сталинграда. Тем не менее радиоразведка в ходе Сталинградской битвы впервые показала, что она является новым важным видом военной разведки[233].

1942 году активно действовала морская разведка. Ее сотрудники и на море, и на суше добывали достоверные сведения о перебросках немецких войск на южный участок советско-германского фронта.

Важным источником сведений о противнике была авиационная разведка. Об эффективности ее работы можно судить только по одному малоизвестному факту. В боях под Сталинградом заместитель командира эскадрильи 8-го отдельного разведывательного авиационного полка 8-й воздушной армии Южного фронта капитан Василий Балашов произвел 45 боевых вылетов, сфотографировал территорию, на которой находились войска противника, общей площадью 14,5 тысячи квадратных километров. Всего же за годы войны этот воздушный разведчик произвел 210 боевых вылетов на разведку войск противника. В августе 1943 года капитану В. Балашову было присвоено звание Героя Советского Союза.

Все сведения о противнике, поступавшие в Центр, тщательно анализировались. На их основе, а также с использованием сведений, поступавших от зарубежных органов разведки, офицеры ГРУ разрабатывали информацию для представления в вышестоящие инстанции. Существовал строгий порядок подготовки этих документов. Нарушить этот порядок никто не имел права. Объяснялось это условиями военного времени, требованиями командования Генерального штаба и вышестоящих руководящих органов управления действующей армией.

Ежедневно в ГРУ во второй половине дня за истекшие сутки готовились разведывательные сводки о положении на фронтах. Ежедневно эти разведсводки представлялись

Председателю ГКО И. В. Сталину, членам ГКО, начальнику Генерального штаба и начальнику его Оперативного управления.

Не реже одного раза в неделю к разведсводке прилагались специальные карты, изготовленные в военной разведке, на которых отражалась группировка сил противника.

К 7, 15, 22 и 30-му числу каждого месяца ГРУ нужно было представить И. В. Сталину, всем членам ГКО, начальнику Генерального штаба и начальнику Оперативного управления ГШ особый документ — «Боевое расписание сил противника». В нем указывалась группировка противника по всем фронтам и направлениям до дивизии, отдельной бригады, полка и батальона.

Во многих случаях по мере поступления сведений особой важности в ГРУ разрабатывались специальные сообщения, которые незамедлительно направлялись И. В. Сталину, Л. П. Берии, Г. К. Жукову, Б. М. Шапошникову, А. М. Василевскому. Часто такие спецсообщения адресовались В. М. Молотову, Г. М. Маленкову, начальнику Главного политического управления и другим государственным деятелям.

Естественно, ценность разведдонесений ГРУ определялась не их количеством, а содержанием сведений, которые смогли добыть сотрудники военной разведки в столицах иностранных государств в Европе, Северной и Южной Америке, в Юго-Восточной Азии, на Ближнем и Среднем Востоке и в странах Дальневосточного региона.

Информационные документы, подготовленные сотрудниками ГРУ в 1942 году, исчислялись тысячами. Но не этот «ворох разведсведений» важен для понимания значимости вклада военной разведки в разгром группировки германских войск под Сталинградом. Важно их содержание, полнота и своевременность полученных сведений.

Главные задачи по добыванию сведений о стратегических замыслах вермахта решала зарубежная разведка ГРУ. Какие же сведения удалось добыть в 1942 году военным разведчикам, действовавшим далеко от Восточного фронта?

Вспомним о директиве Гитлера № 41 («Блау»), подписанной 5 апреля 1942 года. В директиве содержался стратегический замысел германского командования по ведению войны на Восточном фронте в 1942 году и определены направления главных ударов немецких войск. Кроме общих задач, перед командованием немецких войск ставились и конкретные цели, приказывалось «сосредоточить все имеющиеся силы для проведения главной операции на южном участке фронта с целью уничтожить противника западнее Дона и в последующем захватить нефтяные районы Кавказа и перевалы через Кавказский хребет».

Гитлер планировал нанести удар и на сталинградском направлении. В директиве № 41 об этом сказано следующее: «Попытаться достигнуть Сталинграда или, по крайней мере, подвергнуть его воздействию тяжелого оружия с тем, чтобы он потерял свое значение как центр военной промышленности и узел коммуникаций».

Отдавая такое распоряжение, Гитлер надеялся на то, что, захватив Кавказ, он может позволить себе разрушить город, который носил имя Сталина, руководителя того государства, с которым он вел войну на тотальное уничтожение. Приказ разрушить Сталинград с помощью «тяжелого оружия» многие историки оценивают как явное желание Гитлера дать пощечину Сталину и тем самым оказать на него фатальное психологическое воздействие. На самом деле замысел Гитлера был значительно серьезнее. После захвата Сталинграда Гитлер планировал повернуть основную ударную группировку немецких войск на север, отрезать Москву от тыла, а затем осуществить генеральное наступление на советскую столицу с востока и запада.

Уже упоминалось о том, что директива Гитлера № 41 носила секретный характер. Смогла ли военная разведка узнать об этом документе?

Любой важный документ проходит несколько стадий оформления в процессе его разработки до утверждения высшим должностным лицом государства. Директива № 41 не являлась исключением. Она не родилась в голове Гитлера 3 или 4 апреля, а тщательно обдумывалась и просчитывалась в генеральном штабе сухопутных войск. Это неизбежный процесс разработки любых военных документов стратегической важности. Сохранить в тайне разработку и содержание любых военных документов, в том числе и директиву № 41, —такой была задача сотрудников абвера и СД.

Трудно сказать, когда точно в генштабе сухопутных войск приступили к разработке этой директивы, но первое донесение о планах Гитлера по весеннему наступлению на Восточном фронте поступило в Москву из Лондона 3 марта 1942 года. В нем сообщалось о том, что, по данным агента Гано, Германия «планирует весной 1942 года начать наступление в направлении Кавказа. Для этих целей Берлин добился договоренностей о направлении на Восточный фронт 16 новых румынских, 12 итальянских, 10 болгарских, 2 словацких и несколько венгерских дивизий полного состава…»

В этот же день, 3 марта 1942 года, другой агент военной разведки «Долли» доложил: «Болгарский военный атташе в Турции сообщил из Анкары в Софию следующее:

а) Германия начнет свое новое наступление против СССР между 15 апреля и 1 мая;

б) наступление немецких войск не будет иметь характера блицкрига. Немцы намерены действовать медленно, но успешно;

в) турки опасаются, что советский флот попробует спастись через Босфор. Против этого планируется принять следующие меры:

1) Как только начнется германское наступление, турки начнут перегруппировку своих сил, концентрируя их на кавказском направлении и в Черном море.

2) С этого же момента возможна ориентация внешней политики Турции в сторону Германии.

3) Турки не ожидают нажима ни с той ни с другой стороны до июля или августа 1942 года. К этому времени, они считают, что победа немцев будет достигнута и они открыто перейдут на сторону Германии».

12 марта 1942 года руководитель резидентуры советской военной разведки в Швейцарии Шандор Радо («Дора») направил в Москву шифрованную радиограмму: «Основные силы немцев будут направлены против южного крыла Восточного фронта с задачей достигнуть рубежа реки Волга и Кавказа, чтобы отрезать армию и население центральной части России от нефтяных и хлебных районов».

15 марта агент «Долли» из Лондона передал содержание бесед японского посла в Берлине с министром иностранных дел Германии Риббентропом, состоявшихся 18, 22 и 23 февраля. В этих беседах Риббентроп заявил, что Восточный фронт стабилизирован. На вопрос японского посла, когда следует ожидать весеннего наступления на Восточном фронте, немецкий министр ответил, что «план летней кампании разрабатывается генштабом. Пока точную дату начала наступления он сообщить не может, но в общих чертах план тот же, о котором японскому послу говорил Гитлер в личной беседе. В операциях Германии против СССР в 1942 году первостепенное значение будет играть южный сектор Восточного фронта. Именно там начнется наступление, а сражение развернется к северу».

Далее агент сообщал о том, что, по данным японского посла в Берлине, немцы планируют отрезать СССР от внешней помощи, расширить наступление на юге, включая весь Донбасс и Кавказ. Если же не удастся, как заявил Риббентроп, совершенно сломить советский режим, то после летнего наступления СССР потеряет всякое значение и силу…

В 1942 году продолжала активно работать резидентура военной разведки в Швейцарии, руководимая Шандором Радо. Она добывала сведения о стратегических замыслах германского командования по ведению войны на Восточном фронте, о формировании и перебросках частей противника с запада на восток. Большую ценность представляли добытые сотрудниками этой резидентуры сведения о военно-экономических мероприятиях Германии, выпуску танков, боевых самолетов, артиллерии, химических боеприпасов, использование которых не исключалось гитлеровским военным командованием в случае возникновения критического момента на Восточном фронте. Ценные сведения поступали в этот период от помощников Шандора Радо — «Пакбо», «Сиси», «Люди», «Лонга», «Зальтера» и других.

Оценивая этот период в своей жизни, Шандор Радо после войны писал: «Можно сказать, что и в сорок первом, и в сорок втором годах наша организация оправдала свое назначение, несмотря на отдельные промахи. Что же касается такой крупной акции, как подготовка германской армии к летнему наступлению сорок второго года, то переданная нами информация в основе своей оказалась верной… Так или иначе, планы противника своевременно были разгаданы»[234].

Активно работали в 1942 году и другие резидентуры военной разведки. Сведения, поступавшие от них, позволили Разведуправлению Красной Армии подготовить в марте 1942 года спецсообщение в Генеральный штаб:

«Подготовка весеннего наступления подтверждается переброской немецких войск и материалов. За период с 1 января по 10 марта 1942 года переброшено до 35 дивизий, непрерывно идет людское пополнение действующей армии. Ведутся интенсивные работы по восстановлению железнодорожной сети на оккупированной территории СССР, идет усиленный завоз боевых и транспортных машин… Центр тяжести весеннего наступления будет перенесен на южный сектор фронта со вспомогательным ударом на севере, при одновременной демонстрации на центральном фронте против Москвы.

Для весеннего наступления Германия вместе с союзниками выставит 65 новых дивизий… Наиболее вероятный срок весеннего наступления — середина апреля или начало мая 1942 года».

Об этом специальном донесении военной разведки знали И. В. Сталин, Г. К. Жуков и другие члены Ставки ВГК. Были ли учтены эти данные разведки?

На этот ответ даже сегодня, когда практически каждое решение советского Верховного Главнокомандования и Генерального штаба, разработанное в годы Великой Отечественной войны, тщательно изучены, дать однозначный ответ невозможно. В обязанности сотрудников военной разведки всегда входило и, видимо, сегодня входит только своевременное, полное и точное информирование политического руководства страны и командования ее вооруженных сил о потенциальных угрозах. Сведения о том, что главный удар немцы летом 1942 года нанесут на южном участке советско-германского фронта, в марте были доложены военной разведкой тем первым лицам государства, которые отвечали за разработку планов операций войск Красной Армии в ходе летней кампании 1942 года.

Ставка (а это — И. В. Сталин, В. М. Молотов, С. К. Тимошенко, С. М. Буденный, К. Е. Ворошилов, Б. М. Шапошников и Г. К. Жуков) приняла к сведению сообщение военной разведки. Однако, исходя из наличия крупной вражеской группировки, которая все еще существовала на подступах к Москве, Ставка пришла к выводу, что наиболее вероятно немцы нанесут главный удар с юга во фланг центральной группировки советских войск с целью овладения советской столицей. Поэтому, несмотря на предупреждение военной разведки, добывшей достоверную информацию о замыслах Гитлера на Восточном фронте летом 1942 года, советское командование не сосредоточило достаточных сил на юге, а продолжало укреплять центральный участок фронта.

В конце марта военная разведка продолжала докладывать членам Ставки и в Генеральный штаб: «Наиболее вероятным направлением главного удара немцев на Восточном фронте будет ростовское направление. Цель военного наступления — овладеть нефтеносной базой СССР и в последующем, ударом на Сталинград, выйти к р. Волга».

В конце марта, в апреле и мае Разведуправление продолжало получать уточняющую информацию из своих зарубежных резидентур о планах немцев.

31 марта агент Гано сообщил в Москву:

«По данным источника, заслуживающего доверия, из Берлина, план немецкого наступления на Восточном фронте предусматривает два направления:

1) Удар на Ленинград для подкрепления Финляндии и разрыва связей и поставок в СССР через Белое море.

2) Наступление на Кавказ, где главное усилие предвидится в направлении на Сталинград и второстепенное — на Ростов и, кроме того, после захвата Крыма — на Майкоп. Главная цель наступления — захват Волги на всем ее протяжении. На западном берегу немцы намерены поставить сильные укрепления.

Относительно действий на Центральном участке фронта в немецком штабе были разногласия. Одни предпочитают нанести лобовой удар, другие — ликвидировать Москву путем обхода».

В конце донесения агент назвал приблизительный срок начала немецкого наступления, которое может развернуться после 15 апреля.

5 апреля Гитлер утвердил директиву № 41. Основные ее положения стали известны в Москве значительно раньше. Такие парадоксы могут происходить только в разведке.

Это достижение военной разведки было отмечено генералом армии С. М. Штеменко, который в 1942 году продолжал работать в Генеральном штабе. В своих воспоминаниях он подчеркнул: «Летом 1942 года замысел врага захватить Кавказ тоже был раскрыт достаточно быстро. Но и на этот раз у советского командования не было возможности обеспечить решительные действия по разгрому наступающей группировки противника в короткий срок».

Так и было. Это произошло, как представляется, потому, что на лето 1942 года Ставка планировала с учетом указаний И. В. Сталина широкие наступательные операции с целью разгрома противника под Харьковом, прорыв блокады Ленинграда, освобождение Донбаса, изгнание немцев из Крыма. Эти планы были далеки от реальности. В них не учитывались донесения разведки о противнике, они не опирались на достаточную материальную базу. Вести наступательные операции от Ленинграда до Крыма в 1942 году Красная Армия не могла. Она не имела для этого ни материальных возможностей, ни духовных сил. Успех под Москвой возродил надежду, которую следовало сохранить, закрепить и превратить в уверенность в победе над сильным и хорошо вооруженным противником.

В начале мая 1942 года на советско-германском фронте начала складываться критическая обстановка. С одной стороны, германские войска готовились к наступлению на южном участке фронта, о чем сообщала оперативная и тактическая разведка, с другой стороны, Ставка ВГК укрепляла оборону там, где немцы демонстрировали угрозу, и готовила проведение отдельных наступательных операций.

8 мая 1942 года немецко-фашистские войска начали наступление на Керченском полуострове. Крымский фронт, которым командовал генерал-лейтенант Д. Т. Козлов, участник Первой мировой войны, оказался неподготовленным к отражению наступления немцев. Разведотдел штаба фронта и подчиненные ему подразделения разведки в частях и соединениях также не смогли убедить командование фронта в том, что на Керченском и Таманском полуостровах, а также в районе Краснодара складывается опасная обстановка.

В Крыму вела тяжелые бои наша 51-я армия. Она несла большие потери. Остатки армии были вынуждены отступать на Керченский полуостров. В одном из боев погибли командующий армией генерал-лейтенант В. Н. Львов и много офицеров. В Москве было принято решение из состава офицеров управлений Генерального штаба срочно сформировать новый штаб армии. Начальником агентурного отделения разведывательного отдела этого штаба был назначен капитан Иван Позняк. 51-я армия позже была передана Сталинградскому фронту.

Обстановка на южном участке советско-германского Фронта была крайне неустойчивой. Советские и германские войска вели эпизодические боевые действия с переменным успехом, то захватывая, то теряя те или иные территории и населенные пункты. Организовывать и вести разведку в таких условиях было крайне трудно. О том, насколько сложна была обстановка на этом участке фронта, можно судить по чрезвычайному происшествию, которое произошло с генерал-майором А. Г. Самохиным.

В середине апреля 1942 года начальник Информационного отдела ГРУ — помощник начальника военной разведки генерал-майор А. Г. Самохин был назначен командующим войсками 42-й армией. Армия действовала под Харьковом. Самохин, находившийся на службе в военной разведке около двух месяцев, вместе со своим адъютантом вылетел в действующую армию. Получив указания в штабе фронта, генерал пересел на другой самолет и вылетел к месту назначения, однако в штаб 42-й армии не прибыл. Поиски Самохина никаких результатов не дали. 10 февраля 1943 года в Главном управлении потерь личного состава подписан приказ № 0194, в соответствии с которым Самохин А. Г. числился пропавшим без вести. Этот приказ был отменен 19 мая 1945 года, когда выяснилось, что же произошло с самолетом…

Самохин вылетал из штаба фронта, вечерело, разбушевалась метель. Обстановка на фронте тоже была сложной: наступление войск Юго-Западного фронта на харь-ковско-барвенковском направлении захлебнулось и немцы перешли в наступление.

Через некоторое время самолет с группой генерал-майора Самохина приземлился на полевом аэродроме. Когда генерал и сопровождавшие его офицеры вышли из самолета, их окружили немецкие солдаты. Захват произошел неожиданно и быстро. Оказалось, что аэродром был захвачен передовой группой наступавших немецких войск.

Справка

Самохин Александр Георгиевич. С сентября 1940 года был военным атташе СССР в Югославии. В мае 1941 года прибыл в Москву в связи с отзывом советского полпредства.

С 3 июня по 23 сентября был командиром 29-го стрелкового корпуса. С 7 декабря 1941 года — заместитель командующего войсками 16-й армии по тылу. Затем — помощник начальника Разведуправления Генштаба Красной Армии — начальник информационного отдела. С 21 апреля 1942 года числился пропавшим без вести.

2 декабря 1946 года уволен в запас. 28 августа приказ об увольнении отменен. Самохин был зачислен слушателем Высших академических курсов при Военной академии Генерального штаба. С января 1955 года — преподаватель общевойсковой подготовки военной кафедры Московского государственного университета им. М. В. Ломоносова.

Генерал-лейтенант.

То, что произошло с генерал-майором Самохиным, выяснилось в городе Елабуге уже после Сталинградской битвы. Советские разведчики захватили в плен старшего лейтенанта вермахта. Допрашивали его капитан И. Ф. Дем-ский и старший лейтенант В. В. Бочкарев. Немец прилично знал русский язык. Как выяснилось, он принимал участие в допросах генерал-майора Самохина, самолет которого по ошибке приземлился на захваченном немцами аэродроме.

Во время допросов Самохин скрыл свою непродолжительную службу в Главном разведывательном управлении Красной Армии, выдал себя за армейского генерала, служившего всю жизнь в войсках. Как сообщил захваченный в плен немецкий офицер, Самохин на допросах вел себя достойно. Ничего особенного немцам не сообщил, ссылаясь на то, что был назначен на должность в середине марта и только что прибыл на фронт.

Все сведения, полученные в ходе допроса старшего лейтенанта, В. В. Бочкарев, прибыв в Москву, доложил начальнику ГРУ. Эти данные способствовали тому, что после окончания войны А. Г. Самохин был реабилитирован.

Реализуя стратегию Сталина — Жукова «наступать и обороняться», войска Юго-Западного фронта, которыми командовал Маршал Советского Союза С. К. Тимошенко, начали наступление на харьковском направлении. Однако они были встречены ударами из районов Краматорска и севернее Харькова. Операция под командованием Тимошенко в районе Харькова закончилась для войск Красной Армии тяжелым поражением. В результате этих действий южное крыло советского фронта было ослаблено, что позволило немцам значительно активизировать свои действия на кавказском направлении. План Гитлера о захвате Кавказа, о чем своевременно сообщила в Ставку военная разведка, реализовывался. Стратегическая инициатива вновь переходила в руки германского командования. Мир застыл, выжидая, кто же из воюющих сторон окажется прозорливее, сильнее и настойчивее в достижении основной цели войны на Восточном фронте.

Прозорливее оказалась военная разведка Красной Армии.

После тяжелых поражений Красная Армия на всех участках фронта была вынуждена перейти к стратегической обороне, о необходимости которой говорил Б. М. Шапошников.

Временная стабилизация обстановки позволила разведывательным отделам фронтов систематизировать свою работу, направленную на создание в тылу противника разведывательных и разведывательно-диверсионных групп.

Когда возникла угроза окружения Южного фронта в районе Ростова в результате обхода его 1-й танковой армией немцев с востока, 6-я немецкая армия, под командованием генерал-лейтенант Паулюса, вырвалась к Сталинграду. В то время резервы Ставки еще формировались в центральных областях страны и не были готовы. Нельзя было перебросить войска и с Северного Кавказа. Красной Армии вновь пришлось оставить Ростов-на-Дону.

Обстановка на южном фланге советско-германского фронта продолжала складывалась для немцев вполне благоприятно. Министр иностранных дел Германии Риббентроп решил незамедлительно воспользоваться этой ситуацией и предложил японскому послу генералу Осима посетить южный сектор Восточного фронта. О поездке японского посла на фронт стало известно советской военной разведке. Более того, разведка смогла добыть полный отчет о поездке японского посла, который Осима направил в Токио после возвращения в Берлин. Эти сведения заслуживали особого внимания, поэтому в ГРУ было подготовлено специальное сообщение, которое было незамедлительно 19 августа направлено И. В. Сталину, В. М. Молотову, Г. М. Маленкову, Л. П. Берии, а также начальнику Генерального штаба А. М. Василевскому.

«По агентурным данным, заслуживающим доверия, — говорилось в специальном сообщении ГРУ, — японский посол в Берлине генерал Осима донес в Токио о своем посещении по приглашению германского командования южного сектора Восточного фронта. Поездка была совершена с 1 по 7 августа 1942 года на самолете по маршруту: Берлин — главная ставка, Одесса, Николаев, Симферополь, Ростов-на-Дону, Батайск, Киев, Краков, Берлин…»

Только один перечень городов, захваченных немцами, которые генерал Осима посетил в ходе «инспекционной» поездки, свидетельствует о том, что японское правительство хотело убедиться, насколько велики успехи германской армии на Восточном фронте, выяснить, в какой степени была ослаблена Красная Армия, и спрогнозировать возможные перспективы развития обстановки на советско-германском фронте. Эти параметры были основными для принятия японцами решения о вступлении в войну против СССР на стороне Германии. Германское министерство иностранных дел и военное командование сделали все возможное, чтобы убедить японского посла в целесообразности и своевременности вступления Японии в войну против Советского Союза.

В спецсообщении начальника ГРУ высшему политическому руководству СССР говорилось: «В своем донесении Осима оценивает поездку на Восточный фронт, ход операций и намерения Германии».

В разделе спецсообщения «Общие впечатления» Оси-ма докладывал: «Германские генералы и офицеры очень любезны. Открыто и искренне объясняли план действий и показывали расположение своих войск. Настроены они очень оптимистично и уверены, что дела идут лучше и быстрее, чем ожидали. Сопротивление советских войск, кроме танковых, сильно понизилось по сравнению с прошлым годом, особенно стрелковых дивизий».

Сообщая о замыслах немцев, японский генерал докладывал в Токио, что Северная и Центральная группы армий должны сковать «…советскую армию и, в случае переброски больших сил Красной Армии с центра на юг, начать наступление на Москву. Южная группа армий должна разгромить армии Тимошенко, быстро захватить Кавказ и Сталинград».

Далее следовала оценка реализации плана немецкой летней кампании 1942 года: «…План выполняется быстрее, чем ожидалось, хотя русские, в общем, поняли намерения немцев, но резервы их (примерно 60 дивизий) были слишком разбросаны по фронту. В ходе боев под Харьковом русские потеряли половину резерва южной части. На кавказском направлении германская армия состоит из следующих сил: 3-я румынская армия — 2 румынские и 1 германская стрелковые дивизии; 17-я германская армия—9 германских стрелковых дивизий и 2 германские бронедивизии, 1-я бро-неармия — 3 германские стрелковые дивизии и 10 бронедивизий. Всего —27 дивизий. В Крыму — свежая 11-я армия — 7 германских и 3 румынских стрелковых дивизий».

Можно предположить, что такой подробный доклад о составе немецких войск, сосредоточенных на кавказском направлении, осторожный политик и опытный военный специалист генерал Осима послал в Токио только с одной целью — убедить японское руководство в том, что час наступления японцев на советском Дальнем Востоке приближается, если уже не настал. Но такие выводы и решения японский разведчик генерал Осима принимать не имел права. Он должен был точно информировать свое правительство о том, как складывалась обстановка на советско-германском фронте. И эту задачу Осима решал успешно, имея возможность собственными глазами увидеть и оценить ситуацию:

«Германский генштаб считает, что силы Красной Армии на Кавказе вместе с отступившими в июне, не превышают 40 дивизий. В направлении на Сталинград действует 6-я армия — приблизительно 10 дивизий. Русские под Сталинградом имели всего до 4 дивизий, а теперь — около 8 дивизий. Несколько дивизий переброшено с Дальнего Востока».

Сообщая о переброске советских дивизий с Дальнего Востока и давая, таким образом, японскому руководству понять, что силы Красной Армии на Дальнем Востоке ослаблены, Осима далее докладывал: «…Намерения немцев: 1. Захватить Кавказ, на что потребуется не более месяца…. 2. Захватить Сталинград. 3. В зависимости от хода этих операций начать наступление на Москву. 4. До начала зимы в основном уничтожить главные силы Красной Армии и захватить большую часть европейской части СССР. 5. По завершении этих операций небольшие силы оставить следить за остатками Красной Армии, остальные силы перебросить на зимовку в Европу или на другие фронты».

В реализации плана германского военного командования Осима увидел и затруднения. Однако они были так незначительны, что не могли оказать существенного влияния на ход боевых действий германской армии. Осима к затруднениям немцев относил: «…1. Отсутствие господства на Черном море. 2. Большие расстояния, плохие дороги для подвоза бензина и боеприпасов…»

Завершил свое донесение Осима по-восточному лаконично: «…питание и боеприпасы у немцев всегда были в достаточном количестве».

Изучая донесение своего посла, японское руководство должно было принять одно решение — час нападения на СССР настал. Победа немцев под Сталинградом должна была стать рубежом, за которым японские войска должны начать боевые действия на советском Дальнем Востоке.

Начальник ГРУ, завершая специальное сообщение высшему руководству СССР, тоже дал оценку, складывавшуюся на южном участке советско-германского фронта: «По данным Главного Разведывательного управления Генштаба Красной Армии перед Северо-Кавказским фронтом, включая немецкую 11-ю армию в Крыму, всего действует 39 дивизий, из них немецких — 26, румынских — 11 и словацких — 2, в том числе: 3 танковые дивизии, 3 моторизованные дивизии (2 из них с танковыми полками), 4 кавалерийских и 3 горнострелковые дивизии.

…Против Сталинградского и Юго-Восточного фронтов действует 40 дивизий, из них 27 немецких, 6 итальянских и 7 румынских, в том числе 4 танковые и 3 моторизованные (1 из них с танковым полком) дивизии. Таким образом, на сталинградском и кавказском направлениях действует всего 79 дивизий, из них танковых — 7, кроме того, 3 моторизованных с танковыми полками».

Специальное сообщение военной разведки о результатах поездки японского посла на южный участок советско-германского фронта, а также целенаправленное сосредоточение германских ударных сил на кавказском направлении заставило Ставку обратить пристальное внимание на обстановку, складывавшуюся на юге. Эта ситуация была еще коварнее, чем накануне битвы под Москвой. Тогда Осима еще не пытался убедить японское руководство в целесообразности выступления против СССР. Это безуспешно делал по поручению Риббентропа германский посол в Токио генерал Отт. Отт не знал, что японцы не принимают в расчет аргументы, которые им предлагают представители других, даже союзнических государств. Они учитывают рекомендации, высказываемые только своими. Генерал Отт был чужим союзником. Генерал Осима — представителем японского правительства в Берлине. К его рекомендациям в японской столице относились с большим вниманием.

Какие рекомендации предложило Ставке ВГК Главное разведывательное управление? Обратимся еще раз к специальному сообщению ГРУ от 19 августа 1942 года: «Из донесения генерала Осима видно, что немцы ставят задачей в этом году захватить Сталинград и Кавказ. Особую роль в этой операции немцы отводят 11-й танковой армии в составе 7 пехотных немецких дивизий и 3 румынских. Немцы, вероятно, в ближайшем будущем попытаются предпринять десантные операции непосредственно в Закавказье как морем, так и воздухом. За последнее время немцы перебрасывают плавсредства в район Крыма. Кроме того, немцы имеют в южном секторе нашего фронта до 200 транспортных самолетов».

Через некоторое время эти прогнозы, основанные на агентурных данных, почти что полностью обретут вполне реальные очертания.

В спецсообщении была четко сформулирована и цель наступления немцев: «…сковать наши силы на Западном фронте и удержать наши войска от помощи югу. Кроме того, вынудить нас к израсходованию наших резервов».

Как влияло специальное сообщение Главного разведывательного управления от 19 августа 1942 года на решения Ставки ВГК? Свидетельств членов Ставки по этой проблеме не осталось. Только факты. Обратимся к некоторым из них.

По меньшей мере 20 августа И. В. Сталин имел возможность изучить это донесение советской военной разведки. Его содержание должно было произвести на Верховного Главнокомандующего соответствующее впечатление. Генерал Осима увидел на Восточном фронте достаточно много. Еще больше он узнал о планах германского военного командования. У Сталина была важнейшая информация противника о его планах, замыслах и сосредоточении войск для нанесения главного удара.

Можно сказать, и это будет правильным, что 20 августа у Сталина в руках оказался уникальный документ, который раскрыл новые обстоятельства в ситуации на советско-германском фронте. До генерального наступления немцев на Кавказ оставались считанные недели. Сталин, с его богатым кавказским воображением, мог легко представить, что произойдет, если немцы захватят Кавказ и «перережут» связь Москвы с югом страны по Волге. Необходимо было принимать срочные меры. И Сталин начал действовать.

27 августа 1942 года Верховный Главнокомандующий подписал постановление, в соответствии с которым С. М. Буденный был освобожден от занимаемой должности первого заместителя наркома обороны. На эту должность назначен Г. К. Жуков, командовавший Западным фронтом. Жуков стал первым заместителем Верховного Главнокомандующего. Заместителем Сталина.

Поздно вечером 27 августа Г. К. Жуков был приглашен в Кремль. В ходе беседы И. В. Сталин сообщил ему о том, что на юге сложилась опасная обстановка, возникла угроза того, что немцы могут захватить Сталинград и выйти к Волге, резко осложнилась обстановка и на Северном Кавказе.

Сталин приказал Жукову вылететь в район Сталинграда и на месте изучить обстановку.

Назначение Г. К. Жукова на должность первого заместителя Верховного Главнокомандующего было своевременным и символичным. Своевременным — потому что положение на советско-германском фронте было тяжелым и развивалось не в пользу Красной Армии. Символичным — потому что назначение Жукова первым заместителем наркома обороны означало смену поколений в военном руководстве страны. Стратегия сабельных атак уходила в прошлое. Она передала эстафету управления войсками новой стратегии танковых сражений, взаимодействию авиации, артиллерии и пехоты, активному использованию всех видов военной разведки для добывания сведений о противнике.

Через два дня Жуков прибыл в район Камышина, где его встретил начальник Генерального штаба генерал Василевский. После короткого доклада генерала Василевского они направились на командный пункт 1-й гвардейской армии, которой командовал генерал Москаленко. Командующий Сталинградским фронтом генерал Гордов в то время тоже находился на КП 1-й гвардейской армии.

Жуков внимательно выслушал доклады генералов о дислокации сил противника на Сталинградском фронте. Доклад Гордова позволял сделать вывод о том, что разведотдел штаба Сталинградского фронта хорошо знает обстановку перед линией фронта, добывает достаточное количество сведений о противнике.

Но разведка фронта не могла добыть сведения о том, где, когда и какими силами противник перейдет в генеральное наступление. Эти сведения добывали резиденты Главного разведывательного управления, действовавшие в столицах некоторых европейских государств и находились далеко от Сталинградского фронта.

Около двух недель Г. К. Жуков находился в войсках генерала В. Н. Гордова, изучал обстановку, данные военной разведки, объехал все части и соединения. 10 сентября Жуков связался с Москвой и доложил Сталину свои выводы. Они были неутешительными. По его мнению, силами, которыми располагал Сталинградский фронт, ликвидировать опасную обстановку в районе Сталинграда было невозможно. По данным разведотдела штаба фронта, немцы значительно укрепили свои позиции за счет резервов.

3 сентября Жуков получил телеграмму из Москвы за подписью Сталина. В ней говорилось: «Положение под Сталинградом ухудшилось. Противник находится в трех верстах от Сталинграда. Сталинград могут взять сегодня или завтра, если северная группа войск не окажет немедленную помощь. Потребуйте от командующих войсками, стоящими к северу и северо-западу от Сталинграда, немедленно ударить по противнику и прийти на помощь к сталинградцам. Недопустимо никакое промедление. Промедление теперь равносильно преступлению. Всю авиацию бросьте на помощь Сталинграду. В самом Сталинграде авиации мало».

Прочитав телеграмму, Жуков позвонил Сталину, доложил, что войска Сталинградского фронта смогут вступить в бой с противником только вечером 4 сентября. К этому времени Жуков планировал увязать взаимодействие частей с артиллерией, танками и авиацией. Без этого, считал Жуков, контрудара не получится.

Сталин настаивал на необходимости немедленной атаки противника в том случае, если немцы начнут общее наступление на город. Верховный определил Жукову задачу, которая состояла в необходимости всеми силами отвлечь немцев от Сталинграда и, если удастся, ликвидировать немецкий коридор, разделяющий Сталинградский и Юго-Восточный фронты…

На рассвете 5 сентября Жуков приступил к выполнению указания Сталина. Была проведена артиллерийско-минометная и авиационная подготовка. Однако плотность огня была небольшой и не дала необходимых результатов. На ряде участков противник остановил продвижение наших войск и провел несколько успешных контратак. Авиационная разведка установила, что из района Гумрак — Орловка — Большая Россошка на север движутся большие группы танков, артиллерии и мотопехоты противника.

Весь день шел напряженный бой. В ходе его офицеры разведотделов штабов 24, 1 и 66-й армий, а также авиационная разведка выявляли основные районы сосредоточения сил противника, его танков, артиллерии и мотопехоты.

Исключительно трудные задачи в этот период решала войсковая разведка. Методы для добывания сведений о противнике приходилось использовать нестандартные. В частности, начальник агентурного отделения разведывательного отдела штаба 51-й армии капитан И. М. Позняк активно привлекал для сбора сведений о противнике подростков, девушек и парней от 13 до 17 лет. Позняк исходил из того, что вряд ли немцы смогут заподозрить в них разведчиков, добывающих сведения в интересах разведотдела штаба армии. Расчет капитана Позняка оказался правильным.

Среди наиболее удачливых разведчиков, о которых мне рассказывал Иван Михайлович, проживающий в Москве недалеко от Белорусского вокзала, был Николай Яковлевич Задорожный. В разведотделе штаба армии его называли Коля-«Пан».

В разведку Коля Задорожный попал случайно. Однажды капитан Позняк, выполнявший задание начальника разведки армии, ехал по делам штаба. В одном из районов машина обогнала группу девушек. Позняк остановил машину. Девушки оказались сотрудницами местного райкома комсомола. Они уходили от немцев к нашим войскам.

Позняк стал расспрашивать, кто они, куда идут, не желают ли работать в разведотделе штаба армии.

Секретарь райкома поговорила со своими подругами и дала согласие, но при одном непременном условии. Она попросила принять вместе с ними в разведку и мальчика Колю, который был с ними. Так в агентурном отделении разведотдела штаба 51-й армии стал числиться Николай Задорожный. А кличку «Пан» он придумал себе сам, когда узнал, что все разведчики, которые направляются для выполнения заданий в тыл противника, имеют оперативные псевдонимы. Н. М. Позняк тоже имел оперативный псевдоним. Его называли «Капитан Валерий».

В начале августа 1942 года штаб армии находился в Зимовниках. Так называлась железнодорожная станция на линии Сталинград — Кавказ. Находилась станция в глубокой лощине. По обе стороны железной дороги и населенного пункта были довольно высокие степные курганы.

Однажды утром Позняк и его товарищи заметили, что на западные высоты вышла немецкая разведка — десять танков выстроились на горе перед Зимовниками, где находился штаб 51-й армии. Командарма в штабе не было. Поэтому начальник штаба полковник А. М. Кузнецов приказал всем отделениям штаба погрузиться в машины и выдвинуться в восточном направлении. Через полчаса все машины остановились восточнее Зимовников на полевом стане какого-то колхоза.

Настало время разобраться в том, какие танки были замечены на высоте в районе Зимовников? Надо было кого-то направить в оставленный населенный пункт. Оказалось, что все разведчики на заданиях. Позняк решил направить в разведку Колю. Группа, в которую вошли капитан Позняк, радист и Коля, погрузилась на машину и отправилась в Зимовники.

В километрах трех от населенного пункта Позняк остановил машину, так как заметил, что танки все еще находились на высотке. На этот раз их оказалось значительно больше.

Позняк решил, что Зимовники немцы еще не захватили, и разведчики въехали в город. На улицах не было ни души. Капитан нашел небольшой брошенный сарай, где и решил оставить своего юного разведчика. Он проинструктировал Колю, объяснил ему, что и как делать. Если немцы войдут в город, Коля должен был заметить, где будет размещаться штаб, сколько танков войдет в населенный пункт. Если танки уйдут, Коля должен был запомнить направление их движения и сообщить об этом в штаб армии.

Коля получил буханку хлеба, кусок сала и кое-что еще из продуктов. Когда немцы открыли огонь по Зимовникам, капитан Позняк, оставив Колю, уехал. С большими трудностями машина разведчиков, минуя колонну немецких танков, прорвалась к своим.

В штабе о передвижении немецких танков уже знали. Об этом сообщили летчики, которые наносили бомбовый удар по войскам противника. Один из пилотов доложил о передвижении танковой колонны. Но что это были за танки и куда они двигались, предстояло еще выяснить. Начальник штаба армии приказал капитану Позняку найти ответы на эти вопросы.

Позняк отдал указание воспользоваться штабным «кукурузником» и провести разведку.

Самолет возвратился через полчаса. Крылья были пробиты — значит, попал под обстрел. Это обстоятельство позволяло сделать вывод, что танки были немецкие. Откуда они взялись? Куда направляются?

Пока Позняк решал эту и другие задачи, прошло два дня. Он встречался с разведчиками, возвращавшимися с заданий, писал донесения. На четвертый день в полдень вестовой вызвал капитана к командарму. Когда Позняк направился в штаб, вестовой сказал ему, что командующий армией находится на дороге у леса.

Капитан побежал к машине командарма, около которой увидел своего разведчика Колю, четырех немецких офицеров, окруженных солдатами и офицерами штаба.

Когда Позняк доложил командарму генералу Т. К. Ко-ломийцу о прибытии, тот спросил, показывая на мальчишку:

— Твой разведчик?

Позняк ответил утвердительно и после этого узнал, что же произошло.

Коля пробыл в Зимовниках три дня. Запомнил все, что ему приказал разведать капитан Позняк, и решил возвратиться в штаб армии. На одном из перекрестков полевых дорог, вдоль которых густо росла кукуруза, его остановил офицер из проезжавшей легковой машины. Немец спросил, где дорога на Куберле. Коля знал, что эта железнодорожная станция находится километрах в двадцати от Зимовников. Но разведчик указал немцам другую дорогу, которая вела в штаб 51-й армии. Немцы прихватили мальчишку с собой в качестве проводника.

Когда машина с немецкими офицерами проезжала около какого-то перекрестка, она была обстреляна нашими автоматчиками. А через несколько минут машина уперлась в советский танк КВ. Немцы безропотно подняли руки и сдались в плен. Во время допроса они сообщили много сведений, ценных для командования 51-й армии.

Обнаружение колонны немецких танков 4-й танковой армии позволило нашему командованию своевременно принять необходимые меры против сил генерала Гота под Сталинградом.

Коля Задорожный за смелость и находчивость, проявленные при выполнении разведывательного задания, был награжден орденом Красной Звезды. Ему было в ту пору около 13 лет…

Так же самоотверженно и смело действовали и другие войсковые разведчики. Их данные, добытые в тылу противника, позволяли командирам и командующим принимать оперативные решения.

По всей линии Сталинградского фронта, силы которого были не в состоянии прорвать коридор и соединиться с войсками Юго-Восточного фронта, продолжались бои. Немцы значительно укрепили свои позиции, на ряде господствующих высот зарыли в землю танки и штурмовые орудия, организовав сильно укрепленные опорные пункты.

10 сентября Жуков еще раз объехал части и соединения Сталинградского фронта и окончательно пришел к выводу, что добиться успеха наличными силами и в той же группировке невозможно. Об этом он еще раз доложил Сталину, который предложил Жукову вылететь в Москву и подробно доложить об обстановке.

12 сентября 1942 года Г. К. Жуков вылетел в Москву. Так неутешительно завершилась его первая поездка на Сталинградский фронт. Однако изучение обстановки на месте, посещение боевых порядков войск, тщательное изучение донесений разведотделов штабов трех фронтов позволили Жукову увидеть контуры будущей контрнаступательной операции, о которой в Ставке никто и не думал, так как для проведения такой операции Ставка не располагала в тот момент необходимыми силами.

По случайному стечению обстоятельств 12 сентября 1942 года командующий 6-й германской армией генерал Паулюс вылетел из-под Сталинграда и прибыл в Винницу. Паулюса вызвал Гитлер, который в это время был на Украине и находился в своем секретном бункере. В ходе обсуждения стратегии битвы на Волге Гитлер приказал Паулюсу решительным штурмом взять Сталинград.

Прибыв в Москву, Жуков вызвал начальника Генерального штаба генерала Василевского, назначенного на эту должность в июне 1942 года. Они детально обсудили обстановку, которая сложилась в районе Сталинграда и Кавказа. После этого Жуков доложил Сталину по ВЧ о том, что вместе с Василевским они готовы доложить обстановку под Сталинградом.

Глава вторая. Установить, выявить, добыть, определить…

Георгий Константинович Жуков работал в тесном контакте с начальником Генерального штаба, анализируя обстановку на сталинградском направлении. Недостатка в разведданных не было. Все органы военной разведки работали как единая система. Задачи, которые решались по Германии, определялись Генеральным штабом. О том, какие это были задачи, можно судить по «Плану работы 1-го отдела 1-го Управления Главразвед-управления Генерального штаба Красной Армии на период октябрь — декабрь 1942 года». Этот документ подготовил начальник отдела полковник Иван Большаков. Офицеры отдела руководили всей агентурной сетью, которую имела военная разведка накануне и в период Сталинградской битвы в Германии и в других европейских странах. От профессионального мастерства сотрудников Центра во многом зависела эффективность работы зарубежных аппаратов военной разведки по добыванию необходимых сведений и безопасность агентурных работников — разведчиков и агентов.

В подчинении Большакова было 12 офицеров: полковой комиссар Л. Эпштейн, военинженер 2-го ранга К. Леонтьев, майоры В. Коновалов, Н. Трусов, старший лейтенант В. Бочкарев и другие разведчики. Среди них одна женщина — капитан Мария Полякова, опытный разведчик, она хорошо знала Германию, работала в Берлине на нелегальном положении, в совершенстве владела немецким и английским языками.

В четвертом квартале 1942 года отдел Большакова должен был через существующую и вновь создаваемую агентурную сеть в Германии, генерал-губернаторстве, протекторате, Словакии и Швейцарии вести разведку вооруженных сил Германии, добывать сведения о «детальных планах и намерениях германского командования, непрерывно освещать группировки и передвижения германских войск, выявлять резервы противника и районы их сосредоточения».

В условиях войны добывать точные сведения о «детальных планах и намерениях германского командования» означало многое. Зная намерения противника, советское командование могло заблаговременно подготовить и нанести по его группировке неожиданный контрудар или, правильно организовав свою оборону, нанести противнику существенное поражение. Но как добыть такие сведения? Как убедиться в том, что добытый материал не является дезинформацией?

Перед подчиненными Большакова стояла и другая не менее важная задача — добыть сведения о дипломатических комбинациях военно-политического руководства фашистской Германии как в оккупированных немцами странах, так и в странах, которые поддерживали с СССР нормальные отношения. Особое внимание уделялось добыванию точных сведений об отношении Японии и Турции к событиям на Восточном фронте. При неблагоприятных для СССР условиях эти государства могли оказаться на стороне Германии. В Москве было известно, что министр иностранных дел Германии Риббентроп убедил германских генералов в том, что Япония в 1942 году начнет военные действия против СССР.

Полковник Большаков и его подчиненные планировали организовать заброску новых резидентур в Германию, Польшу и Чехословакию с целью создания в этих странах развернутой агентурной сети, способной полностью обеспечить Центр разведданными о противнике.

Какие же сведения о противнике интересовали Центр? Военная разведка в период подготовки плана контрнаступления советских войск должна была:

«Установить:

1) количественный и качественный состав и районы сосредоточения резервов германской армии;

2) планы германского командования на зиму 1942/43 года;

3) использование сил союзников (Венгрии, Румынии, Словакии, Италии) на Восточном фронте;

4) ход мобилизации в Германии и отношение к ней населения;

5) результаты формирования новых частей и соединений, особенно танковых и авиационных.

Выявить:

1) точную группировку войск противника на территории Германии, какие дивизии и где дислоцированы, их организацию, вооружение, командный состав, политико-моральное состояние;

2) переброски войск и военных материалов из Германии на Восток, маршруты и направления их движения, нумерацию перебрасываемых частей, их численный состав;

3) количество вновь формируемых танковых и моторизованных дивизий, их вооружение и организацию. Какие новые типы танков предполагается применить на Восточном фронте, их тактико-технические данные, расположение ремонтных баз в тылу противника;

4) дислокацию учебных центров автобронетанковых войск.

Побыть сведения:

1) о подготовке германских вооруженных сил к ведению химической войны, о производстве и подвозе на Восточный фронт отравляющих веществ, их химические и условные названия, количество и типы химических боеприпасов;

2) о численности и организации химических войск, их оснащении специальной техникой, о работе химических предприятий и разработке новых типов отравляющих веществ;

3) о состоянии важнейших отраслей военной промышленности Германии и ее союзников, о железнодорожном транспорте и его пропускной способности, о новых военных заводах, особенно предприятий по созданию синтетического каучука и бензина, о положении с сырьем и его запасами, а также о положении с рабочей силой;

4) о дислокации и емкости складов с горючим, боеприпасами, продовольствием, запасными частями и военно-хозяйственным имуществом.

Определить:

1) важные объекты для воздушных налетов и систему их противовоздушной обороны.

Регулярно сообщать:

1) потери германской армии на Восточном фронте в личном составе и боевой технике;

2) сводки погоды;

3) результаты бомбардировок германских военных объектов советской авиацией».

Планировалось также обеспечить заброску в Германию отдельных разведчиков и несколько разведгрупп для организации разведки в Берлине, Кельне, Вене, Гамбурге, Лейпциге, Мюнхене и других городах.

Ответственными за выполнение этих задач назначены старший помощник начальника отдела военинженер 2-го ранга К. Леонтьев, помощник начальника отдела старший лейтенант В. Бочкарев, помощник начальника отдела капитан М. Полякова и другие офицеры.

Одна из главных задач отдела состояла в восстановлении связи с резидентурой в Берлине, которой руководила «Альта». Но сделать этого отдел Большакова не смог.

12 сентября 1942 года Ильзе Штёбе была арестована гестаповцами и обвинена в сотрудничестве с советской разведкой. Позднее арестован и ее главный источник барон Рудольф фон Шелия. 14 декабря 1942 года Ильзе Штёбе была приговорена имперским военным судом к смертной казни.

Гитлер внимательно следил за ходом этого процесса. 21 декабря 1942 года он утвердил распоряжение по приговору военно-полевого суда в отношении членов групп А. Харнака — X. Шульце-Бойзена и И. Штёбе — Р. фон Шелия. В распоряжении Гитлера говорилось: «Я утверждаю приговор имперского военного суда от 14 декабря 1942 года в отношении бывшего советника посольства Рудольфа фон Шелия и редактора Ильзе Штёбе, а также приговор имперского военного суда в отношении старшего лейтенанта Харро Шульце-Бойзена и других. Ходатайство о помиловании я отклоняю. Приговоры привести в исполнение, а именно: в отношении Рудольфа фон Шелия, Харро Шульце-Бойзена, Арвида Харнака, Курта Шумахера и Иоганнеса Грауденца — путем повешения. Остальные смертные приговоры привести в исполнение путем отсечения головы…»

Подпись под этим документом, кроме Гитлера, поставил начальник штаба верховного главнокомандования вермахта Кейтель.

В ночь с 23 на 24 декабря 1942 года Ильзе Штёбе была казнена на гильотине в тюрьме Плётцензее. За несколько дней до казни отважная разведчица смогла передать на волю короткое письмо. Оно было адресовано ее брату: «Я ничего другого не ждала от них. Теперь я довольна и совершенно спокойна… Все, кто меня знал, будут одного мнения — я честна…»

В декабре 1942 года гестаповцы разгромили резидентуру «Отто». Были арестованы разведчики Л. Треппер и Г. Робинсон. В Брюсселе гестаповцы захватили советских военных разведчиков А. Гуревича («Кент»), М. Макарова («Хемниц») и других. Большинство их них, как Ильзе Штёбе, были казнены. Л. Трепперу и А. Гуревичу удалось бежать из гестапо.

В это же время активно действовали другие резидентуры военной разведки. В Швейцарии работала резидентура «Дора», в Лондоне — «Брион», «Эдуард» и «Соня». В Турции — резидентура «Нак», из Швеции поступали сведения от резидента «Акасто».

Значительный вклад в подготовку Сталинградской операции внесла резидентура «Дора» и ее руководитель Шандор Радо.

Сталиным, Жуковым и Василевским в середине сентября 1942 года было принято решение о подготовке контрнаступления советских войск под Сталинградом. Суть замысла этой операции сводилась к тому, чтобы из района Серафимовича и из дефиле озер Цапа и Барман-цак в общем направлении на Калач, лежащий западнее Сталинграда, нанести мощные удары по флангам втянувшихся в затяжные бои за город Сталинград вражеских сил, а затем окружить и уничтожить части и соединения 6-й полевой и 4-й танковой немецких армий. Сталин ввел режим строжайшей секретности на всю начальную стадию подготовки операции, о которой ничего не сообщалось даже членам ГКО. Начать наступление на Юго-Западном и Донском фронтах планировалось 19–20 ноября, а на Сталинградском — 20 ноября.

Глава третья. Достигла ли дезинформация цели?

Важным элементом в плане подготовки контрнаступления под Сталинградом стало проведение отвлекающей операции на Калининском и Брянском фронтах. Ответственным за эту операцию был назначен Г. К. Жуков.

Жуков мастерски организовал операцию по дезинформации противника, о реальном предназначении которой знали еще два человека — И. В. Сталин и начальник Генерального штаба А. М. Василевский.

В войсках Калининского и Брянского фронтов проводились различные мероприятия, свидетельствовавшие о том, что советские войска готовят крупное наступление на этом участке Восточного фронта. В конечном итоге германская военная разведка была ведена в заблуждение. Обобщенные данные о подготовке советского контрнаступления доложили Гитлеру, который готовил удар на Кавказ. Но до какой степени противник поверил серьезности намерениям советских войск на центральном участке фронта? Как и где можно было получить доказательство того, что мероприятия по дезинформации достигли цели и тем самым внезапность контрнаступления советских войск в районе Сталинграда будет достигнута? Без ответа на этот важный вопрос подготовительного этапа контрнаступления операцию под Сталинградом начинать было нельзя. Провал контрнаступления под Сталинградом неминуемо привел бы к поражению СССР в войне.

В Генеральном штабе тщательно изучались все сообщения военной разведки, которые могли бы свидетельствовать о том, что противник знает, где находится Г. К. Жуков, и принимает всерьез то сосредоточение войск, которое происходило на центральном участке советско-германского фронта.

До начала контрнаступления под Сталинградом оставалось менее двух недель. И наконец, 7 ноября 1942 года в ГРУ была получена срочная радиограмма от «Доры» следующего содержания:

«Молния. Начальнику Главного разведывательного управления Красной Армии. ОКБ ожидает большое зимнее наступление Красной Армии на участке между Великими Луками и Ржевом. В ОКБ считают, что главную опасность для немецкой армии нужно ожидать именно в этом направлении…»

Эта короткая радиограмма произвела на начальника военной разведки особое впечатление. Видимо, генерал И. Ильичев, который с августа 1942 года стал исполнять должность начальника военной разведки, был в числе немногих посвященных в замысел Ставки по организации отвлекающей операции советских войск. Только этим можно объяснить характер резолюции И. Ильичева на бланке радиограммы. Крупными буквами размашисто, как бы торопя исполнителей, генерал Ильичев написал: «Тов. Сталину, тов. Жукову, тов. Василевскому, тов. Оня-нову».

Сообщение «Доры», который уже неоднократно доказывал, что направляет в Центр только достоверную и важную информацию по военным и военно-политическим вопросам, свидетельствовало о том, что в германском генеральном штабе поверили донесениям немецкой военной разведки и считают, что Красная Армия готовит наступление на центральном участке фронта.

Таким образом, можно было сделать вывод, что усилия по организации и проведению отвлекающей операции завершились успешно. Кстати, Жуков в этой дезинформационной отвлекающей операции был одним из главных «признаков» ее достоверности. Немецкая разведка внимательно следила за передвижениями по фронтам Г. К. Жукова и считала, что там, где он находится, необходимо ожидать наступления со стороны Красной Армии.

Немцы извлекли большие уроки из поражения, которое они потерпели под Москвой.

9 ноября от «Доры» поступило еще одно срочное донесение. «Молния. Начальнику Главного Разведуправления Красной Армии. ОКБ считает, советские армии в центральном секторе фронта будут намного лучше оснащены и подготовлены, чем зимой прошлого года, и что минимум половина армий будет находиться под руководством тех генералов, которые отличились зимой прошлого года, в частности Говоров, Белов, Рокоссовский, Лелюшенко.

ОКБ считает, что сильно оснащенная боевой техникой советская армия сконцентрирована у Можайска и вторая, не уступающая ей, у Волоколамска и что значительные силы готовятся для наступательных действий у Торопца и северо-восточнее Торопца, а также между Старицей и озером Селигер».

Это донесение «Доры» также было срочно доложено Сталину, Жукову и Василевскому.

К концу октября общий план Ставки по разгрому немцев под Сталинградом был сверстан. Чтобы разработать такой крупнейший план контрнаступления, как план взаимодействия трех фронтов в районе Сталинграда, Генеральный штаб должен был основываться не только на оперативных выводах, но и на конкретных материально-технических расчетах. Все сведениями о количестве, составе, вооружении и резервах войск Красной Армии Генштаб имел в своем распоряжении. Подобные сведения о германских вооруженных силах должна была добыть военная разведка.

Вспоминая этот напряженный и ответственный период Великой Отечественной войны, Маршал Советского Союза Г. К. Жуков писал: «Вполне естественно, что Ставка и Генштаб в процессе боевых действий тщательно изучали разведывательные данные о противнике, поступавшие от фронтов и войск, анализировали их и делали выводы из характера действий противника и своих войск. Они изучали соображения штабов, командующих фронтами, видами вооруженных сил и родами войск и, анализируя все эти данные, принимали то или иное решение».

В результате длительных совместных усилий всех штабов, командиров частей и соединений, командующих фронтами и родами войск, а также Главного разведывательного управления, основного источника сведений о противнике, Генеральный штаб Красной Армии разработал план Сталинградской операции — операции стратегического характера под кодовым названием «Уран». Накануне этой операции и в ходе ее проведения все виды военной разведки смогли добыть значительное количество сведений о противнике, которые в определенной мере обеспечили успех Красной Армии в боях под Сталинградом и на других участках советско-германского фронта осенью и зимой 1942 года. В частности, при разработке плана операции «Уран» были учтены сведения военной разведки, благодаря которым вскрыты дезинформационные мероприятия штаба немецкой группы армий «Центр», проводившиеся под кодовым название «Кремль».

Цель операции состояла в том, чтобы всеми силами убедить советское военное командование в том, что главный удар в летней кампании немцы нанесут в направлении Москвы.

Вскрыв суть стратегических замыслов германского командования на первое полугодие 1942 года, военная разведка продолжала добывать сведения о дальнейших намерениях и планах германского командования по ведению военных действий на южном участке Восточного фронта и о переброске резервов германской армии в район будущего Сталинградского сражения.

Глава четвертая. Сталин дает добро

В донесениях руководителя резидентуры советской военной разведки генерал-майора танковых войск И. А. Склярова («Брион»), которые начали поступать в Центр из Лондона в конце 1941 года, появился источник Гано. Сведения, передаваемые «Брионом», всегда были лаконичны и своевременны. Центр неоднократно проверял эти донесения и убедился, что они точны. Постепенно Гано попал в разряд ценных источников.

В трудные дни Московской битвы Центр 11 декабря просил Бриона: «Немедленно узнайте у «Барона» и Гано, что им известно о немецких соединениях (номера, дислокация, составляющих боевой резерв групп Бока, Рундштедта, Лееба… Особенно важно, чтобы передали, какие имеются данные о немецких стрелковых и танковых дивизиях в глубинных районах Белоруссии и Украины. Данные молнируйте».

Такое персональное обращение Центра к источнику Гано, с одной стороны, вызывает удивление. Действительно, просить «немедленно узнайте» и «данные молнируйте» Центр мог только у того, кому он полностью доверял. Кем же был Гано? Как он, находясь в Лондоне, мог добывать достоверные сведения о немецких соединениях, составлявших боевой резерв ударных армий третьего рейха в глубинных районах Белоруссии и Украины? До Белоруссии и Украины от Москвы, где находился Центр, было значительно ближе, чем из Лондона до тех же «глубинных районов».

В 1942 году авторитет Гано в Центре возрос еще больше. Сообщения Склярова, начинавшиеся: Гано сообщил», «По данным Гано, неоднократно докладывались в Генштаб.

Кем же был этот таинственный Гано? Найти сведения о том, где родился, вырос или учился Гано, к сожалению, пока не удалось. Тем не менее удалось установить, что Гано был польским офицером, подполковником, сотрудником польской военной разведки. В годы Второй мировой войны он находился в Лондоне при польском правительстве в эмиграции, которое оказалось на территории Великобритании после того, как фашистская Германия захватила Польшу.

Гано начал сотрудничать с советской военной разведкой практически в первые месяцы Великой Отечественной войны. К решению вопроса о развитии сотрудничества между советской и польской военными разведками имели отношение начальник Разведуправления Генштаба Красной Армии Голиков и начальник польской разведки.

Поляки, попавшие в сентябре 1939 года под молох немецкой военной машины и потерявшие самостоятельность, поняли, что ни Англия, ни Франция, ни США не намерены помогать им в борьбе против германского нашествия. Польша даже перестала называться Польшей. Гитлер назвал ее генерал-губернаторством.

В первые месяцы Второй мировой войны поляки также не могли обратиться за помощью к Москве. Войска Красной Армии заняли Западную Украину и часть Белоруссии, которые до этого находились под польским контролем.

В июне 1941 года, когда Германия напала на Советский Союз, отношение поляков к Москве изменилось. Гитлер стал врагом и России, и Польши.

Поляки увидели в России государство, которое может не только выстоять в смертельной схватке с германским фашизмом, но и одолеть его. Поэтому они решили приблизить час, который открыл бы им путь к возрождению и восстановлению национального суверенитета.

В сентябре 1941 года в Лондоне состоялась необычная встреча. На прием к советскому военному атташе прибыл представитель польской военной разведки майор Борт-новский. Несмотря на невысокое воинское звание, польский майор имел достаточно большие полномочия. Беседа Склярова и Бортновского, который хорошо владел русским языком, длилась несколько часов. Она касалась возможных перспектив сотрудничества польской военной разведки с военной разведкой Наркомата обороны СССР. Беседа носила предварительный характер. Майор предложил провести официальные переговоры с участием представителя генерального штаба польской армии. Цель переговоров — организация взаимовыгодного сотрудничества в области обмена информацией о Германии, ее вооруженных силах и ее союзниках.

Предложение Бортновского в Разведуправлении оценили по достоинству — некоторые резидентуры советской военной разведки в европейских странах после нападения Германии на СССР прекратили свое существование. Поток разведывательной информации о противнике сократился.

После обсуждения результатов первой встречи с Борт-новским было принято однозначное решение — переговоры с поляками продолжить.

Второй контакт с представителями польской военной разведки состоялся во второй половине сентября 1941 года. Вместе с Бортновским на встречу прибыл начальник польской военной разведки полковник Миткевич. Он предложил стройную, рациональную и, несомненно, взаимовыгодную программу сотрудничества советской и польской военных разведок в области обмена информацией о противнике.

Поляки просили назначить советского представителя для постоянной связи с польским генеральным штабом в Лондоне. Кандидатура майора Бортновского была предложена Миткевичем для поддержания связи с советским Генеральным штабом и военной разведкой в Москве. Бортновский мог быть направлен в Москву в качестве сотрудника польской военной миссии. Он мог получать срочные разведывательные задания от представителя Раз-ведуправления Красной Армии, выполнять их через нелегальный Центр польской военной разведки, который действовал на территории Польши, оккупированной немецкими войсками.

Представитель польского генерального штаба предлагал создать агентурную сеть польской военной разведки в тыловых районах немецких войск, на территориях, лежащих к востоку от бывшей польско-советской границы.

Польские разведывательные посты в соответствии с планом Миткевича могли быть созданы в Риге, Двинске, Минске, Мозыре, Житомире, Виннице и других центрах. Предлагалось, что эти разведпосты будут иметь прямую радиосвязь с польским центром в Москве. Руководить этой группой поручалось майору Бортновскому.

Представитель польского генерального штаба просил оказать помощь в переброске разведчиков в указанные города, содействовать им в доставке необходимых технических средств, в первую очередь средств радиосвязи, а также стрелкового оружия, боеприпасов и других необходимых материалов.

Во всех пунктах программы Миткевича о сотрудничестве в области обмена развединформацией было две особенности. Первая — представители польского генерального штаба предлагали передавать разведсведения о Германии советской военной разведке, не требуя взамен каких-либо сведений для себя. И второе — поляки предлагали передавать советской военной разведке любые доступные им сведения о фашистской Германии бескорыстно и принимали на себя все расходы по организации разведывательной сети на оккупированных немцами территориях.

Были в этих предложениях и пункты, с которыми советское военное командование даже в условиях войны не могло согласиться. В частности, неприемлемым было создание в Москве неконтролируемого польского приемопередающего радиоцентра. Польские представители еще не могли выдавать себя в качестве страны, являющейся союзником СССР в борьбе против фашистской Германии. Это было еще впереди. Разведуправление также считало неприемлемым создание польских радиофицированных разведывательных групп на советских территориях, временно оккупированных немцами. Все остальные предложения Миткевича генерал-майор Скляров поддержал и доложил о результатах переговоров с польскими офицерами начальнику Разведуправления Красной Армии.

Для осуществления связи с представителями польской военной разведки генерал-майор И. А. Скляров назначил сотрудника аппарата военного атташе майора Александра Сизова («Эдуард»), жена которого была польского происхождения и знала польский язык. В перспективе это могло создать благоприятные условия для установления хороших дружеских отношений с польскими военными разведчиками.

Майор А. Ф. Сизов 12 сентября 1941 года посетил представительство польской военной разведки в Лондоне на Букингем Палас роуд, в гостинице «Рубенс». В ходе длительной беседы полковник Миткевич сообщил Сизову о том, что поляки имеют свою хорошо законспирированную агентурную сеть в Польше и почти во всех странах Европы, а также на бывших польских территориях, которые в 1939 году были заняты войсками Красной Армии, а в 1941 году захвачены немцами.

Миткевич также сообщил, что центр польской разведки в Лондоне имеет устойчивую радиосвязь со всеми своими резидентурами во всех странах Европы, кроме Турции. Польские разведчики осуществляют постоянное наблюдение за всеми перебросками немецких войск на линии Кенигсберг — Варшава — Краков — Будапешт.

Миткевич еще раз выразил желание организовать обмен разведывательной информацией о Германии, просил проинформировать о его предложении советское военное командование, а окончательно решить вопрос о сотрудничестве во время визита в Лондон генерала армии Г. К. Жукова, который, как считал Миткевич, был начальником советской военной разведки.

26 сентября 1941 года начальник РУ ГШ КА генерал-лейтенант Ф. И. Голиков подготовил подробную докладную записку на имя И. В. Сталина и начальника Генерального штаба генерала армии Б. М. Шапошникова. В записке были изложены предложения польского генштаба о сотрудничестве в области обмена разведывательной информацией и предложения Разведуправления по этому вопросу.

Генерал армии Шапошников поддержал предложения Голикова. И. В. Сталин их также одобрил.

12 января 1942 года майор Александр Федорович Сизов был назначен военным атташе СССР при полномочных представительствах Югославии, Чехословакии и Польши в Лондоне. Однако задолго до официального назначения на должность военного атташе майор Сизов стал получать сведения от польских разведчиков. Первые данные по германской армии поляки передали Сизову в начале октября 1941 года. Для поддержания постоянных контактов с майором Сизовым начальник польской военной разведки назначил подполковника Станислава Гано.

Сотрудничество между советской и польской военными разведками в области обмена информацией о противнике в годы Великой Отечественной войны прошло несколько стадий. На первом этапе стороны присматривались друг к другу, разрабатывали оптимальные формы сотрудничества, которые не должны были поставить под удар, в случае утечки информации, агентурные источники. Этого требовал Ф. И. Голиков, об этом говорил Миткевич, об этом также просил подполковник С. Гано. 30 октября 1941 года в личном письме, адресованном майору А. Сизову, подполковник С. Гано, касаясь уже переданных советской военной разведке материалов, просил: «В случае использования переданных вам материалов прошу изменить их форму, чтобы не создать опасности для источника».

Как оказалось, поляки действительно обладали хорошими агентурными возможностями и могли добывать разнообразные сведения о передвижении германских войск через польскую территорию. Однако к такому выводу в Разведывательном управлении Красной Армии пришли не сразу. Вначале была организована тщательная проверка всех сведений, которые польская разведка стала передавать майору Сизову.

В этот же период Сизов установил контакты с руководителем чехословацкой военной разведки в Лондоне полковником Франтишеком Моравцем, которому в Развед-управлении был присвоен псевдоним «Барон». Сведения о германской армии, которые стали поступать от «Барона», также были подвергнуты в Москве тщательной и многократной проверке. Оценивая материалы С. Гано и Ф. Моравца уже в начале ноября 1941 года, специалисты Разведуправления пришли к выводу, что «Барон» и «его группа дает обширный и в большинстве случаев ценный и правдоподобный материал. Некоторые сведения требуют уточнения и доработки. При соблюдении этого условия и сохранения преемственности в сообщаемых данных и выполняемых заданий, работа «Барона» и его группы может оцениваться более высоко. Из других источников в лучшую сторону выделяется Гано…»

Выполняя просьбы и задания советской военной разведки, польские разведгруппы, действовавшие в тылу у немцев, стали направлять в Лондон для Миткевича большое количество сведений о германской армии, ее резервах и перебросках войск. Эти данные Гано передавал майору А. Ф. Сизову. Так оформилось сотрудничество советской, польской и чехословацкой военных разведок в области обмена сведениями о фашистской Германии, ее вооруженных силах и ее сателлитах.

В 1942 году начался второй этап сотрудничества совет-ской и польской военных разведок. В период подготовки плана операции «Уран» данные С. Гано несомненно учитывались в советском Генеральном штабе. В ходе Сталинградской битвы от Гано также поступали важные сведения. 6 октября, например, Гано передал Сизову полные сведения о количестве и дислокации резервных частей немецкой армии на Восточном фронте. Центр попросил добыть сведения о дислокации всех румынских частей и их боевом составе. Гано выполнил это и многие другие задания советской военной разведки.

Сотрудничество советской и польской военных разведок успешно продолжалось до середины 1943 года, а потом было прекращено польскими разведчиками по политическим мотивам.

Сотрудничество советской и чехословацкой военных разведок успешно продолжалось до конца Второй мировой войны.

В 1942 году в период скрытной подготовки германских войск к наступлению на Кавказ генерал-майор И. А. Скляров попытался начать сотрудничество в области обмена сведениями с американским военным атташе в Лондоне. Скляров мыслил рационально — союзники должны помогать друг другу в борьбе против общего врага. Однако первый же опыт такого сотрудничества с американцами принес Склярову разочарование.

7 июня 1942 года «Брион» получил от американского военного атташе сведения о дислокации и группировке частей и соединений германской армии и передал их в Центр. Он также направил в Москву сведения о группировке немецких войск на Восточном фронте. Однако через некоторое время из Москвы пришла оценка переданных материалов. Начальник военной разведки сообщал: «Количество и качество материалов по состоянию и вооружению германской армии и армий стран «оси», а также планам и намерениям командования противника по-прежнему совершенно недостаточно. Информация по этим вопросам ограничивается в основном материалами, получаемыми вами официально от англичан и американцев. Вы получаете от них далеко не все, что они нам могут дать».

То, что не передавали Склярову представители разведок союзников, ГРУ получало из других источников.

В годы Великой Отечественной войны в Швеции успешно работал советский военный атташе полковник Н. И. Никитушев. У него было несколько ценных агентов, которые передавали важные сведения по фашистской Германии и ее вооруженным силам. В период подготовки к битве за Сталинград от Никитушева также поступали сведения, раскрывающие замыслы немецкого командования. В частности, 31 августа Никитушев сообщал начальнику советской военной разведки: «Шведский генеральный штаб считает, что на Украине началось основное немецкое наступление. План немцев — прорыв линии Курск — Харьков с развитием наступления через Дон к Сталинграду на Волгу. Затем — установление заслона на северо-востоке и продолжение наступления свежими силами на юг через Ростов на Кавказ».

Учитывая справедливые замечания начальника военной разведки и понимая, что Генеральный штаб постоянно нуждается в большом количестве разнообразных сведений о противнике, генерал-майор А. И. Скляров активизировал работу с агентом «Долли».

Сотрудничество этого источника с советской военной разведкой началось в начале 1942 года не случайно. «Долли» (он или она) придерживался левых политических взглядов. Когда Черчилль пообещал оказать Советскому Союзу помощь в борьбе против фашистской Германии, «Долли» и другие подобные ему прогрессивно мыслящие англичане по достоинству оценили добрые намерения британского премьер-министра. Немецкая авиация систематически и массированно бомбила Лондон и другие английские города. Самолюбивые и привыкшие к достатку и тишине жители некогда крупнейшей в мире колониальной империи готовы были пойти на любые материальные жертвы, чтобы прекратить налеты немецкой бомбардировочной авиации.

Обещания Рузвельта и Черчилля об открытии второго фронта в Европе в 1942 году не выполнялись. Об истинных причинах такого положения могли не знать британские обыватели, но сотрудники британского министерства иностранных дел, военного ведомства хорошо понимали политику своего премьер-министра. Они принимали активное участие в ее формировании.

Одни англичане одобряли действия Черчилля, другие к политике премьер-министра относились безразлично, третьи понимали, что затягивание реализации обещаний об открытии в Европе второго фронта не имеет ни моральных оправданий, ни технических объяснений. Волны на Ла-Манше всегда были и не они были причинами, сдерживавшими высадку экспедиционного корпуса союзников в Нормандии или в других районах Франции.

«Долли» был авторитетным человеком. Он многое знал, многое видел и поэтому понимал, что происходит в британском правительстве. Имея доступ к сведениям, которые британцы получали в результате радиоперехвата и дешифрования переписки германских министерств и штабов, «Долли» не мог понять, почему Черчилль не передает эти сведения советскому руководству: они бы очень пригодились для отражения натиска германских армий на Восточном фронте.

Сведения, доступ к которым имел «Долли», действительно были важны для командования Красной Армии. Британцы получили доступ к этим сведениям благодаря случайной удаче весной 1941 года. Вспомним некоторые подробности этого уникального успеха британской разведки.

В мае 1941 года немецкая подводная лодка U-110, которой командовал капитан-лейтенант Юлиус Лемп, южнее Гренландии атаковала конвой ОВ-318, который вышел из Англии. Корабли охранения засекли немецкую субмарину и атаковали ее. Подлодка получила повреждения, что заставило Лемпа дать команду на всплытие. Командир кораблей охранения капитан британского флота Бэкер Крессвел приказал захватить немецкий боевой корабль. Высадившийся на подлодку десант, которым командовал лейтенант Дэвид Болме, предотвратил затопление немецкой субмарины и захватил шифровальную машину («Энигму») со всей секретной документацией, находившейся на борту.

Арест U-110 англичане держали в строгой тайне. Немцы считали, что подводная лодка погибла в водах Атлантического океана. Поскольку все инструкции по использованию «Энигмы» были отпечатаны на растворимой в воде бумаге, в Берлине полагали, что они были уничтожены вместе с лодкой, ее экипажем и шифровальной машиной. Они ошиблись. И шифровальное техническое чудо, и вся секретная документация попали в руки британской разведки.

Германские криптографы тоже пытались «расколоть» британские и советские шифры. Гитлер в связи с этим даже издал специальный приказ, в котором говорилось: «…Кто захватит в плен русского шифровальщика либо шифровальную машину, будет награжден Железным крестом, будет обеспечен работой в Берлине, а после окончания войны получит поместье в Крыму».

Шифр — это язык разведчиков, которые ведут свои разговоры шепотом. Секретный «шепот» из Берлина вскоре отчетливо был услышан в Лондоне. С мая 1941 года англичане начали читать шифровки немцев. Этим трудным делом занимались тысячи британских криптоаналитиков в Блечли-парк. Уровень секретности был высочайший. Перехваченные и расшифрованные немецкие радиограммы докладывались Черчиллю, военному министру, начальнику британской военной разведки и некоторым чиновникам британского правительства. Англичане передавали перехваченные и дешифрованные радиограммы своим союзникам — американцам. Помогало ли это Рузвельту управлять военными действиями на Дальнем Востоке и в зоне Тихого океана, трудно сказать. Советским разведслужбам англичане результаты своих радиоперехватов не предоставляли, несмотря на то, что между СССР и Великобританией существовало соглашение об обмене развединформацией о противнике. Если в годы Великой Отечественной войны и были такие случаи, то они происходили крайне редко.

Сотрудникам Блечли-парка, посвященным в этот секретный проект, объясняли, что в Генштабе Красной Армии есть немецкие шпионы. Если передавать русским расшифрованные немецкие радиограммы, то немцы смогут узнать о том, что их переписка контролируется, и заменят шифры. Доводы внешне серьезные, но не обоснованные. «Долли» этим доводам не поверил.

Зная о том, что перехваченная информация передается американцам, которые были далеки от Западного театра войны, а Советскому Союзу доступ к этой информации преднамеренно закрыт, «Долли» решил устранить несправедливость. В январе 1942 года он познакомился с сотрудником аппарата советского военного атташе в Лондоне капитаном И. М. Козловым. После непродолжительного «выяснения отношений» Козлову было разрешено поддерживать контакты с «Долли». И, как оказалось, кстати. Начиная с января 1942 года «Долли» стал передавать советской военной разведке копии расшифрованных британцами немецких радиограмм.

Материалы «Долли» часто имели очень важное значение. Сведения, которые передавал этот источник, учитывались при организации контрнаступления советских войск под Сталинградом.

О существовании источника «Долли» в 1942 году в Разведуправлении знал крайне ограниченный круг должностных лиц. Сегодня фамилию этого источника не знает никто.

О том, какую ценность представляли сведения, передаваемые «Долли» капитану И. М. Козлову, можно судить из донесения генерал-майора И. А. Склярова, подготовленного в 1942 году.

3 октября Скляров доложил в Центр: «Долли» сообщил о том, что на очередном совещании в британском военном ведомстве начальник разведки генерал-майор Дэвидсон сделал сообщение о положении дел на Восточном фронте. По его оценке, русские выигрывают войну для англичан. У русских получается все гораздо лучше, чем мы предполагали».

Накануне Сталинградского сражения, точнее 5 ноября 1942 года, «Долли» передал нашему военному разведчику сводку оценки СССР и Красной Армии, подготовленную совместно специалистами генеральных штабов Германии и Венгрии:

«Советы не могут рассчитывать ни на какую эффективную помощь со стороны союзников и вынуждены полагаться только на собственные ресурсы.

Неопределенность обстановки на Дальнем Востоке продолжает тревожить Москву, которая опасается вступления Японии в войну против СССР.

Боеспособность Красной Армии, в общем, ниже из-за недостатка самолетов, танков, орудий и низкого качества подготовки высшего военного командования.

Красная Армия не может быть полностью разбита в 1942 году, но она не способна на какое-либо большое наступление зимой и не будет в дальнейшем угрозой для стран «оси».

По оценке и прогнозам аналитиков германского и венгерского генеральных штабов, целями СССР до конца 1942 года оставались: «оборона Кавказа, оборона (освобождение) Сталинграда, освобождение Ленинграда». В заключение сводки был сделан вывод: «Наступление войск Красной Армии в большом масштабе в 1942 году невозможно».

Такая оценка ситуации на фронте более всего устраивала Генштаб Красной Армии. Противник глубоко ошибался. В Ставке ВГК уже существовали другие планы.

Благодаря усилиям военных разведчиков до начала наступательной операции советских войск под Сталинградом была вскрыта вся группировка войск противника первой линии с точностью до батальона, силы и система обороны многих соединений противника перед фронтом наших войск. Были добыты точные сведения о дислокации основных ударных частей гитлеровских войск 6-й полевой и 4-й танковой армий, 3-й румынской и 8-й итальянской армий, о задачах и численности 4-го воздушного флота германских ВВС.

В этот период успешно работала в Швейцарии резидентура «Дора», которой руководил Шандор Радо. Во время Сталинградской битвы Радо доложил в Центр о том, что германское командование полагает, что «концентрация советских войск в районе полупустынных земель юго-восточнее Сталинграда маловероятна и поэтому фланг немецкой группировки в этом районе не имеет укрепленной линии обороны и достаточной огневой зашиты».

Эта информация тоже была учтена Генеральным штабом Красной Армии при выборе исходного рубежа для контрнаступления левого крыла Сталинградского фронта, которое началось 19 ноября 1942 года.

Во второй половине 1942 года резидентуры ГРУ добывали сведения о противнике, в основном отвечая на многочисленные запросы Центра. Естественно, что эти задания разрабатывались в Генеральном штабе, который был заинтересован в получении точных данных о тыловых оборонительных рубежах немцев юго-западнее Сталинграда, о резервах германского командования, о планах немцев в связи с наступлением Красной Армии и т. д.

Накануне и в ходе Сталинградской битвы советские военные разведчики смогли найти верных и бескорыстных друзей среди польских и чехословацких разведчиков. Союзники в это время обещали открыть второй фронт, что тоже придавало силы бойцам и офицерам Красной Армии, которые вели трудные бои от Баренцева до Черного моря против лучших германских армий.

Глава пятая. Русский ключ к «Энигме»

В 1942 году советская военная разведка добывала сведения о политических интригах, которые велись в Лондоне, Вашингтоне, Берлине, Анкаре и Токио.

Благодаря усилиям источника, который имел символический псевдоним «Знаток», в Москве стало известно о переговорах, которые провел в Лондоне в апреле 1942 года начальник американского генерального штаба генерал Маршал. «Знаток» сообщил, что Маршал «согласовал с английским правительством следующие вопросы:

1. До весны 1943 года второго фронта в Европе не открывать.

2. В случае усиления требований второго фронта населением страны, проводить отдельные налеты небольшого масштаба на континент и в случае успеха захватить плацдарм для будущих действий…»

До середины 1944 года американцы и британцы действовали так, как договорились в конце апреля 1942 года.

Особое беспокойство в Москве вызывали политические и дипломатические усилия Германии, направленные на втягивание Японии в войну против СССР. Было известно, что министр иностранных дел Германии Риббентроп вел активные переговоры с японцами по этому вопросу.

Риббентроп прилагал максимум усилий, чтобы убедить посла Японии генерала Осима в необходимости выполнять свои союзнические обязательства, а не ждать для этого благоприятного момента.

Риббентроп знал, что все его заявления посол тщательно фиксирует и направляет в Токио. Министр иностранных дел Германии хотел бы знать, какими комментариями посол сопровождает свои послания. Риббентроп также не знал, что содержание его переговоров с японским послом и его комментарии к предложениям немцев становятся известны военной разведке Великобритании и, что удивительнее всего, И. В. Сталину, В. М. Молотову, Г. К. Жукову и начальнику Генерального штаба А. М. Василевскому.

Многие годы зарубежные исследователи восхваляли германскую машинку для шифрования текстов «Энигму» («Загадку»), которую создал немецкий изобретатель доктор наук Артур Шербиус. Немало было опубликовано статей о том, что британские криптоаналитики смогли раскрыть содержание перехваченных немецких радиограмм, зашифрованных с помощью этой «Энигмы». Но никогда и нигде не говорилось о том, что приблизительно таких же успехов в 1942 году добились сотрудники советской дешифровальной службы Главного разведывательного управления. Они нашли возможность прочитать немецкие телеграммы, зашифрованных все той же «Эниг-мой», и приступили к конструированию специальных механизмов, ускоряющих эту операцию.

Вокруг «Энигмы», как известно, существуют различные мифы. Один из них состоит в том, что британцы смогли разгадать секрет шифра, но премьер-министр Великобритании У. Черчилль, считавший, что в русском Генштабе якобы есть немецкие шпионы, не передавал Сталину сведения, которые в большом количестве добывала британская разведка. Так ли думал премьер Черчилль или не так, теперь сказать трудно. Но то, что, несмотря на союзнические обязательства, британцы действительно не передавали советскому руководству важные сведения, добытые английской разведкой, является исторической правдой, не подлежащей сомнению.

К легендам об «Энигме» можно добавить еще несколько существенных штрихов. Например, 29 ноября 1942 года в разгар Сталинградской битвы к наградам были представлены 14 офицеров-дешифровалыдиков военной разведки: полковник Малышев Ф. П., подполковник Тюменев А. А. и капитан Яценко А. Ф. — к ордену Красного Знамени; майор Уханов И. И., военинженеры 3-го ранга Одноробов М. С. и Баранов А. И., капитан Шмелев А. И. — к ордену Красной Звезды. Были награждены и другие офицеры. Они смогли прочитать более 50 тысяч перехваченных немецких шифртелеграмм.

Полученные таким путем сведения о противнике позволили установить дислокацию более ста штабов соединений немецкой армии, раскрыть нумерацию двухсот отдельных батальонов и других частей вермахта, добыть ценные сведения о боеспособности и укомплектованности частей противника.

Благодаря таланту радиоразведчиков и дешифровальщиков военной разведки в 1941–1942 годах были прочитаны сообщения десятков немецких агентов, которые действовали в тыловых районах Красной Армии. Данные о них передавались военной разведкой силам НКВД. Выявленные германские агенты были арестованы.

В конце 1942 года Л. П. Берия, узнавший о достижениях дешифровальной службы ГРУ, изменил ее судьбу. Дешифровальная служба военной разведки была передана в НКВД.

Второй факт, дополняющий историю об «Энигме», тоже связан с советской военной разведкой. Дело в том, что в годы Второй мировой войны в британском военном ведомстве работал агент ГРУ, имевший доступ к материалам британской дешифровальной службы и передававший их советскому разведчику. Псевдоним агента «Долли». В Лондоне его работой руководил военный разведчик капитан Иван Макарович Козлов («Билтон»).

В 1942 году «Долли» передавал «Билтону» ежемесячно от 20 до 38 расшифрованных немецких, японских и турецких радиограмм. К тому времени британская дешифровальная служба смогла «расколоть» дипломатические и военные шифры не только Германии, но Японии и Турции.

Данные от «Долли» поступали в таком количестве, что вынудили резидента военной разведки в Лондоне «Брио-на» обратиться в Центр с таким необычным запросом:

«Прошу дать оценку сообщениям Долли. Разрешите направлять их очередной почтой, чтобы не загружать радиосвязь. Вашими планами по информации эти материалы не предусмотрены. Прошу дать указание по задачам Долли.

Брион».

Через день резидент «Брион» получил следующее указание из Центра:

«Данные Долли очень ценны. Их надо обязательно посылать полностью. Пусть Долли дает больше этого материала. Усильте меры безопасности и конспирации при проведении встреч с Долли.

Директор».

Почему начальник ГРУ так отнесся к материалам «Долли»?

Во-первых, потому, что этот агент передавал содержание всех важных переговоров, проводимых Риббентропом с послами стран «оси». Таким образом, политические замыслы германского руководства становились достоянием И. В. Сталина и В. М. Молотова и учитывались при проведении внешнеполитических акций СССР.

Во-вторых, «Долли» передавал содержание многих приказов, которые гитлеровское командование направляло своим генералам, действовавшим под Сталинградом и на кавказском направлении. Донесения «Долли» поступали в Москву и в германские штабы на Восточном фронте, можно сказать, одновременно. Сопоставление данных агента и сведений, добытых дешифровальной службой военной разведки, позволяло уточнять и проверять многие факты.

Вот несколько сведений, которые передавал «Долли» советской военной разведке в ноябре 1942 года.

16 ноября: «Перехваченные британцами сообщения из Берлина свидетельствуют о том, что, возможно, 11-я армия Манштейна не будет использоваться на центральном участке Восточного фронта, где она находится в настоящее время, а в южном его секторе».

18 ноября «Долли» сообщил, что германские ВВС испытывают значительный недостаток горючего в частях, действующих на южном фронте от Сталинграда до Кавказа.

19 ноября: «Немецкая артиллерия испытывает недостаток в фугасных и шрапнельных снарядах для полевых 105-мм орудий. Этим объясняется ее слабая интенсивность под Сталинградом».

22 ноября: «Геринг приказал 4-му воздушному флоту обратить особое внимание на концентрацию русских танков в районе Бекетовки».

22 ноября «Долли» передал расшифровку радиоперехватов приказов 6-й армии от 20 ноября. Из этих данных следовало, что немцы намерены «прекратить атаки на Сталинград, силы будут выведены из города и использованы для усиления обороны позади западного крыла армии Паулюса».

30 ноября «Долли» передал содержание приказа Геринга, в соответствии с которым «все имеющиеся в районе Сталинграда силы ВВС будут брошены в район дуги реки Дон для бомбардировки концентрации советских войск около Павловска, особенно в районе стыка 8-й венгерской и 9-й итальянской армий». В этом же донесении говорилось о том, что «фельдмаршал Манштейн принял 27 ноября командование группой армий «Дон».

Эти и другие подобные донесения «Долли», раскрывавшие положение немецких войск, окруженных под Сталинградом, начальник военной разведки докладывал И. В. Сталину, Г. К. Жукову и А. М. Василевскому.

«Долли» сотрудничал с советской разведкой на бескорыстной основе. Он понимал, какую опасность представляет фашизм, и старался всячески помочь Красной Армии, на долю которой выпало тяжелое испытание — практически в одиночку вести борьбу с опытным, хорошо оснащенным и жестоким врагом.

Глава шестая. Реорганизация продолжается…

В начале 1942 года Главное разведуправление планировало создать в тылу противника 158 разведывательных групп общей численностью 780 разведчиков. Планировалось выбросить на оккупированную противником территорию СССР в апреле — мае 1942 года 68 диверсионных групп (325 человек), в июне — июле 53 мелкие диверсионные группы, по 3–5 человек в каждой. Намечалось заслать в тыл к немцам не менее 5 террористических групп для ликвидации в крупных городах представителей власти оккупантов и изменников Родины.

Не все эти планы удалось выполнить. За период с 20 февраля по 31 июля 1942 года ГРУ забросило в тыл к немцам 54 диверсионные группы в составе 260 человек. 32 группы имели в своем составе радистов, что значительно повышало качество управления их действиями в немецком тылу.

В большинство разведотделов фронтов и армий северо-западного и южного направлений были направлены офицеры ГРУ с целью оказания помощи в организации разведки противника и агентурной работы.

Накануне и в ходе Сталинградского сражения разведчики действовали и сражались самоотверженно. Они смело уходили в тыл противника, собирали разведсведения и, часто с риском для жизни, возвращались на свои базы.

Генеральный штаб Красной Армии уделял развитию всех форм и методов добывания сведений о противнике постоянное внимание. Неоднократно успехи и неудачи военных разведчиков анализировались исполнявшим в то время обязанности начальника Генерального штаба генерал-лейтенантом А. М. Василевским, который приказывал направлять в войска действующей армии строгие директивы. 23 мая 1942 года Генштаб за подписью Василевского направил начальникам разведотделов фронтов и отдельных армий директивное указание, в котором, в частности, указывалось на необходимость активизации агентурной разведки штабами дивизий: «Опыт ведения этого рода разведки при умной ее организации себя оправдал и дает хорошие результаты».

Отмечая, что «командиры соединений, кроме сведений о противнике, добытых силами войсковой разведки, стали получать ценные сведения и от своей агентуры», Василевский предлагал:

«1. Агентурную разведку организовывать и вести всем разведотделениям штабов дивизий, действующим по фронту.

2. Вербовать и посылать в разведку проверенных в боях бойцов и командиров из частей дивизии, переодевая их в гражданскую одежду…»

Начальник Генштаба требовал, чтобы «…агентурная разведка не подменяла работу войсковой», чтобы «штабы дивизий свою агентурную разведку вели исключительно маршагентами на глубину 10–30 километров».

Директивой начальника Генштаба ответственность «за вербовку агентов, их подготовку, экипировку, отправку и прием после выполнения задания» возлагалась на начальников разведотделений.

Усилия и начальника Генштаба, и начальника ГРУ в конце концов создали условия для активизации агентурной разведки. В конце октября 1942 года сведения для разведотдела штаба Сталинградского фронта в тылу противника добывали 11 агентурных групп, 68 самостоятельно действовавших разведчиков, 91 разведчик-маршрут-ник, 17 специально подготовленных связников, которые направлялись в тыл к немцам, получали сведения от разведчиков и возвращались в штаб фронта. Однако несмотря на некоторое улучшение материального обеспечения подразделений военной разведки, о состоянии которого в начале года генерал-лейтенант И. Ильичев докладывал И. Сталину, техническое обеспечение добывающих подразделений в войсковой разведки продолжало оставаться на низком уровне. Из-за этого агентурная сеть Сталинградского фронта в период активной подготовки к генеральному сражению не имела в тылу противника радиофицированных резидентур или разведывательных групп. Разведзадачи выполнялись разведчиками-маршрутниками. Об их подвигах рассказывали мне участники Сталинградской битвы военные разведчики, Герой Советского Союза полковник в отставке Александр Григорьевич Попов и кавалер четырех орденов Красного Знамени полковник в отставке Иван Михайлович Позняк. Это был надежный, но древний способ собирания сведений о противнике.

В агентурной сети разведывательного отдела штаба Донского фронта в тылу противника действовало 105 разведчиков и источников. Но связь с ними тоже поддерживалась через маршрутников. Так русская военная разведка воевала еще в годы Отечественной войны 1812 года.

Не имея в достаточном количестве средств радиосвязи, разведотделы штабов фронтов систематически направляли в тыл вражеских войск разведывательные группы, разведчиков-маршрутников, связников. Руководство военной разведки неоднократно докладывало о слабом техническом обеспечении разведотделов фронтов. Летом 1942 года положение в этой области стало заметно улучшаться. К началу наступления войск Юго-Западного, Донского и Сталинградского фронтов, которое началось 20 ноября 1942 года, в тылу противника уже действовало несколько десятков радиофицированных групп. Разведотделы фронтов ежедневно стали получать до 30 радиограмм с ценными сведениями о противнике.

До начала наступательной операции советских фронтов агентурная разведка вскрыла всю группировку войск противника первой линии с точностью до батальона, систему их обороны, установила состав и боевой порядок многих немецких соединений перед фронтом наших войск. Были добыты сведения о боевом составе, численности и вооружении, дислокации основных частей немецких 4-й танковой и 6-й пехотной армий, 3-й румынской и 8-й итальянской армий, а также о боевом составе 4-го воздушного флота противника. В те трудные дни в тылу противника действовала агентурно-разведывательная группа, под командованием С. В. Григорьева, которая длительное время передавала сведения о переброске немецких резервов в район Сталинграда. Смелые и дерзкие операции в тылу противника проводила разведывательнодиверсионная группа, которой руководил К. С. Гнидаш. Отличилась в те суровые дни и разведчица-радистка Л. А. Донская, которая действовала самостоятельно и передавала из-под Харькова сведения о переброске войск и техники противника в направлении Сталинграда.

В 1942 году практически во все крупные партизанские соединения и отряды были направлены опытные военные разведчики из центрального аппарата военной разведки. Как правило, они становились заместителями командиров партизанских отрядов по разведке, имели радиосвязь с Москвой и выполняли указания Центра по срыву военных перевозок, направлявшихся из Германии, Венгрии и других стран «оси» на Восточный фронт. Многие из военных разведчиков, действовавших в составе партизанских отрядов, стали Героями Советского Союза за успешное выполнение заданий командования. Среди них были Петр Вершигора, Федор Кравченко и другие.

Во время Сталинградской битвы военная разведка не ослабляла свою активность и на других участках Восточного фронта. Ее сотрудники напряженно трудились на карельском и ленинградском направлениях, в Закавказье и на Дальнем Востоке. Повсюду, где существовала реальная угроза безопасности нашей страны, военные разведчики были на десятки, а иногда и сотни километров впереди войск действующей армии, своей нелегкой и опасной работой обеспечивая успех в боях с коварным и все еще сильным противником…

В конце октября 1942 года народный комиссар обороны СССР И. В. Сталин подписал постановление ГКО об очередной реорганизации системы военной разведки. Было создано два центральных органа военной разведки. Для руководства деятельностью зарубежными структурами разведки — Главное разведывательное управление во главе с генерал-лейтенантом И. И. Ильичевам. Все подразделения войсковой разведки подчинялись Разведывательному управлению Генерального штаба Красной Армии, которое возглавил генерал-лейтенант Ф. Ф. Кузнецов. До победы было еще далеко. Война — полигон для трудных испытаний — должна была определить: правильно ли проведена реорганизация военной разведки?

ЧАСТЬ II. ТРУДНЫЕ СУДЬБЫ

Правда о Шандоре Радо

Советский Генеральный штаб использовал для разработки стратегического плана разгрома немцев под Сталинградом значительное количество разведывательной информации, которая поступала от Главного разведывательного управления Красной Армии в течение 1942 и в начале 1943 года. Эта информация позволила точно определить стратегические резервы Германии, количественный состав всех германских соединений, которые находились на Восточном фронте, их вооружение, замысел весеннего и летнего наступлений германского Верховного командования, направление главного удара.

Военная разведка добыла сведения о количестве и боевом составе румынских, венгерских и итальянских частей, привлеченных Гитлером для осуществления операции «Блау» по захвату Кавказа и его нефтяных месторождений.

Одной из резидентур, которые добывали сведения о планах Гитлера по ведению войны на Восточном фронте в 1942 году, была нелегальная разведывательная организация «Дора», действовавшая в 1939–1943 годах на территории Швейцарии.

Руководил работой резидентуры «Дора» венгерский антифашист Шандор Радо.

Война в эфире

Июньские дни 41-го года в Женеве были безоблачными. Маленькая нейтральная Швейцария, опасавшаяся вторжения гитлеровских дивизий, жила внешне спокойной жизнью, в которой тем не менее бушевала тайная борьба разведок ведущих мировых держав — СССР, США, Великобритании, Франции, Германии и Италии.

В эфире над Швейцарией днем и ночью пересекались потоки радиоволн, по которым неслись тысячи секретных радиограмм в Москву, Лондон, Вашингтон, Берлин, Рим.

Посты германской радиоконтрразведки следили за эфиром, знали почерки многих радистов, их позывные. Отдельные радиограммы им удавалось дешифровать.

В ночь с 16 на 17 июня 1941 года пост перехвата в Кранце отметил, что неизвестный радист дважды выходил в эфир с одним и тем же сообщением. Взаимодействуя со специалистами другого такого же поста в Бреслау, немцы определили место нахождения «пианиста» (так немецкие спецслужбы называли советских разведчиков-ра-дистов). Он выходил в эфир в районе Женевского озера. По характеру позывных установили, что он и раньше давал о себе знать, но делал это нечасто.

О неожиданной активности женевского корреспондента утром узнали начальник дешифровальной службы генерал Тиле, шеф гестапо Мюллер и бригадефюрер СС Вальтер Шелленберг — начальник разведывательного отдела Главного управления имперской безопасности. Специалисты Тиле не смогли раскрыть содержание радиограммы. Но Шелленберг понял, что женевский «пианист» проявил необычную активность в эфире не случайно. До нападения Германии на Советский Союз оставались считанные дни.

Утром 17 июня расшифрованная радиограмма радиста из Женевы легла на стол начальника Разведуправления Красной Армии генерала Ф. Голикова. Руководитель швейцарской резидентуры Шандор Радо («Дора») сообщал об опасном наращивании немецкой группировки войск на советско-германской границе и завершении переброски в Польшу немецких дивизий из Греции.

На рассвете 22 июня гитлеровцы без объявления войны перешли советские границы. Началось осуществление гитлеровского плана войны на Востоке, который имел кодовое название «Барбаросса».

Война между радистами Шандора Радо и сотрудниками подразделений немецкой радиоконтрразведки началась несколько раньше.

В 1942 году немцам удалось уничтожить резидентуры советской военной разведки в Германии, Бельгии и Франции. Однако из Швейцарии, Женевы, Лозанны, постоянно выходили в эфир сначала два, а потом и три радиокорреспондента. Шелленберг был уверен, что они работают на Москву. Он хотел во что бы то ни стало уничтожить эту «красную тройку». От этого зависели успехи немецких армий на Восточном фронте…

Действительно, у Шандора Радо было три радиста. Швейцарцы супруги Хамель Эдуард и Ольга, выходили в эфир из Женевы, англичанин Александр Фут («Джим») работал в Лозанне. К началу нападения Германии на Советский Союз опытный конспиратор и талантливый организатор Шандор Радо создал две линии связи с Москвой. Они работали четко и бесперебойно, обеспечивая ему устойчивую связь с Центром.

После нападения Германии на СССР поток разведывательной информации из резидентуры в Разведуправле-ние Красной Армии начал нарастать. Поэтому Радо привлек к работе сначала в качестве связника, а потом и радиста швейцарскую девушку Маргарет Болли. Э. Хамель, радиоинженер по профессии и владелец радиомагазина в Женеве, сделал для нее радиостанцию собственной конструкции. «Дора» присвоил новой радистке оперативное имя «Роза». Возможно, потому, что она была хороша собой. Ей было всего двадцать два года.

«Джим», супруги Хамель и «Роза» были, как воздух, необходимы Радо. Без надежной связи с Центром работа разведчика теряет смысл. Для Радо этот смысл был изложен в радиограмме, которую он направил из Лозанны в Центр 23 июня. В ней говорилось: «В этот исторический час с неизменной верностью, с удвоенной энергией будем стоять на передовом посту…»

Оценивая работу резидентуры Ш. Радо, некоторые специалисты говорили, что «Вторая мировая война была выиграна в Швейцарии». Сам Ш. Радо такую оценку отвергал и считал, что не разведчики выигрывают войны, а солдаты и полководцы.

Сколько же разведдонесений направил «Дора» в Москву? Откуда он брал сведения для своих радиограмм?

Более пятидесяти лет на эти вопросы не было ответов.

Идея создания разведывательной организации, способной вести разведку Германии в случае возникновения чрезвычайных обстоятельств, принадлежала начальнику Разведупра Красной Армии Яну Берзину. В Швейцарии реализовывал этот план разведчик-нелегал майор Л. Ану-лов («Костя»),

В 1936 году в Женеву прибыл респектабельный гражданин Венгрии Шандор Радо. Вместе с ним в этом городе поселилась и его семья — жена Елена, двое сыновей подросткового возраста и мать жены. Не прошло и трех месяцев, как Радо смог организовать собственное дело — картографическое издательство «Геопресс».

Постепенно дело наладилось. Работа стала приносить небольшую прибыль, что позволяло семье Радо считаться обеспеченными и благонадежными иностранцами. Ни соседи, ни полицейские чины не знали, что «Геопресс» — это прикрытие для нелегальной резидентуры военной разведки, а Ш. Радо — руководитель этой тайной организации. Он достаточно быстро и умело реализовал план, который совместно с руководством Разведуправления Красной Армии разработал в Москве еще в 1935 году.

Создав надежное прикрытие для своей разведывательной работы, Ш. Радо в 1938 году по указанию Центра встретился с разведчиком-нелегалом Л. Ануловым, который передал ему руководство своей небольшой резидентуры.

В том же году майор Л. Анулов убыл в Москву. Как и многие другие опытные военные разведчики, длительное время работавшие за рубежом, он был арестован органами НКВД, обвинен в каких-то смертных грехах и расстрелян.

Л. Анулов оставил своему преемнику хорошее «наследство» — двух очень толковых и преданных помощников. Оба — швейцарские журналисты, имели много влиятельных знакомых. Среди них были известные политики, военные, бизнесмены. Более того, эти журналисты крайне отрицательно относились к приходу нацистов к власти в Германии.

Отто Готфрид Пюнтер («Пакбо») имел широкий круг знакомых в политических, дипломатических и военных кругах Швейцарии. Пьер Николь («Пьер») был сыном известного швейцарского политического деятеля левого толка, располагал обширными связями в правительственных учреждениях, научных центрах и деловых кругах. С его помощью удалось привлечь к работе пресс-секретаря французского посольства в Берне Луи Зюсса, сотрудника французской разведки. «Пьер» нашел и завербовал супругов Хамель. Он был человеком честным и бескорыстным. За свои услуги русской военной разведке вознаграждений не принимал.

Перед началом Второй мировой войны Разведуправ-ление Красной Армии подчинило Шандору Радо агентурную группу «Севилья». Этой маленькой разведывательной организацией РУ Красной Армии руководила Рашель Дюбендорфер («Сиси»). Дюбендорфер — журналистка и стенографистка, польская еврейка, работала в Международном бюро труда и сотрудничала с советской военной разведкой с 1935 года. Привлекла ее к разведывательной работе разведчик-нелегал Мария Полякова.

Члены агентурной группы «Севилья» тоже имели широкие связи в дипломатических и военно-промышленных кругах Швейцарии. Эта маленькая разведывательная организация стала основным ядром резидентуры Шандора Радо, сотрудники которого добывали важные секреты германского военного командования по ведению войны на Восточном фронте.

Многие источники «Доры», «Пакбо», «Сиси» и «Пьера» были связаны с важными политическими и военными деятелями Швейцарии и Германии. Они имели надежных информаторов и в некоторых оккупированных немцами странах. В состав резидентуры входило 77 человек!

В Женеве работали 19 помощников «Доры». В Берне было 15 его тайных агентов. В Цюрихе — 9. В других городах Швейцарии еще 27 человек. В Германии для Радо добывали информацию 17 человек, в Италии — 2, в Австрии — 3, во Франции — 5. Наиболее крупными агентурными группами были организации «Сиси» — 20 человек и «Пакбо» — 34 агента. В группу «Джима» входили 9 человек. В группу «Пьера» — 4 источника информации.

В состав резидентуры входили австрийцы, англичане, венгры, евреи, немцы, швейцарцы, французы и представители других национальностей. Все они были людьми высокообразованными и достаточно обеспеченными, владели двумя — тремя иностранными языками. Их объединяло твердое намерение не допустить германского мирового господства. В те времена политики были более откровенными и вещи назывались своими именами.

Руководил работой этой организации Шандор Радо, убежденный социалист, активный участник «революции осенних роз» в Венгрии 1918 года, талантливый ученый, географ и картограф, свободно владевший немецким, венгерским, русским, английским и французским языками. Его сотрудничество с Разведуправлением Красной Армии началось в 1929 году.

Что же удалось сделать этой резидентуре? Вот некоторые обобщенные данные.

В 1942 году «Дора» направил в Центр 800 шифрованных радиограмм (около 1 100 листов). С 1 января по 15 июня 1943 года — 750 телеграмм.

Общий объем представленных швейцарской резидентурой донесений только за 1942–1943 годы составляет более 3 000 листов. Таков вклад резидентуры «Дора» в разгром немецких войск под Сталинградом.

Руководство резидентурой требовало от «Доры» огромного напряжения. Он почти ежедневно встречался со своими групповодами, принимал от них донесения, давал различные указания, беспокоился о безопасности организации. Он лично обрабатывал все сообщения источников, составлял информационные донесения, сам шифровал и дешифровал всю переписку с Центром. Чем больше его радисты передавали информации в Центр, чем чаще выходили в эфир, тем уязвимее становилась разведывательная организация Радо. В Разведуправлении понимали грозящую опасность, но изменить ничего не могли. Генштабу нужна была оперативная информация о планах немецкого Верховного командования и обо всех перебросках германских войск на Восточный фронт.

«Дора» и его помощники добросовестно делали свое трудное дело. Опасности поджидали их на каждом шагу. Разведка — это разумный риск, помноженный на профессиональное мастерство и везение.

В августе 1942 года Рашель Дюбендорфер привлекла к работе на военную разведку своего знакомого Христиана Шнейдера. Они знали друг друга еще с 1935 года, работали в Международном бюро труда Лиги Наций. Но в 42-м вдруг оказались вместе в одном звене швейцарской резидентуры военной разведки, а после окончания войны стали героями одной из основных легенд резидентуры «Дора». Как оказалось, у Шнейдера («Тейлор») был давний и очень хороший знакомый Рудольф Ресслер («Лю-ци»). Сын англичанки и немца, он получил прекрасное образование, жил и работал в Берлине, но после прихода к власти нацистов перебрался в Швейцарию и поселился в пригороде Люцерна, владел небольшим издательством «Вита-нова ферлаг» и книжной лавкой. Но это было только прикрытие. Ресслер активно сотрудничал со швейцарской разведкой. У него даже было удостоверение, которым генштаб швейцарской армии предписывал всем властям и частным лицам оказывать Ресслеру помощь и всякое содействие в выполнении его миссии.

Руководство Швейцарии опасалось непредсказуемой внешней политики фашистской Германии и хотело знать политические и военные планы Гитлера. Ресслер был для швейцарцев редкой находкой. Во время проживания в Берлине он поддерживал дружеские отношения с некоторыми высокопоставленными чиновниками из германского министерства иностранных дел и генералами. Он придерживался демократических взглядов. Его знакомые в Берлине тоже были тайными противниками нацизма.

Когда Гитлер начал войну против всей Европы, берлинские антифашисты стали через Ресслера информировать швейцарцев, англичан и американцев о планах фюрера. Они хотели предотвратить крушение Европы и свалить Гитлера, однако этим планам не суждено было свершиться до тех пор, пока Германия вероломно не напала на Советский Союз.

В 1941–1942 годах большие политики и простые клерки поняли, что судьба Европы решалась на Восточном фронте. России было тяжело и ей нужно было помогать.

«Сиси», «Люци» и новые имена

Считается, что «Сиси» без разрешения Центра завербовала X. Шнейдера и доложила об этом как об уже свершившемся факте. В разведке такое бывает очень редко и только с теми, кому Центр предоставляет право вербовать ценных агентов без согласования с Разведуправ-лением. «Сиси» такого права не имела. Но действительно ли то, что «Сиси» завербовала Шнейдера? Скорее всего, Шнейдер сам вышел на Р. Дюбендорфер в поисках контакта с русской разведкой. Это произошло тогда, когда берлинские антифашисты поняли, что информация, которую они передают разведкам США и Великобритании, не попадает в русский Генеральный штаб.

X. Шнейдер знал, каких политических взглядов придерживалась Р. Дюбендорфер. Известно также, что Шнейдер поддерживал деловые связи с Ресслером. Поэтому можно предположить, что когда в сентябре 1942 года гестапо арестовало в Берлине членов организации А. Харнака — X. Шульце-Бойзена, активно работавших на советскую разведку, немецкие антифашисты, занимавшие влиятельные посты в «администрации» Гитлера, стали искать тайные контакты с представителями русской разведки. Видимо тогда-то Шнейдер и раскрыл свои возможности Рашель Дюбендорфер, полагая, что у нее есть выход на Москву.

Так в середине 1942 года образовался тайный канал поступления важной разведывательной информации из Берлина в советский Генштаб. Она шла по агентурной цепочке: источники в Берлине — Ресслер — Шнейдер — Дю-бендорфер — Радо — Разведуправление Генштаба в Москве. Главным условием такого тайного сотрудничества была полная анонимность источников информации в Германии. Это требование было выдвинуто Ресслером. Оно жестко соблюдалось всеми. Все эти источники в переписке Центра с Радо упоминались только под условными именами — «Вертер» (источник в генштабе германской армии), «Ольга» (подполковник в штабе связи между верховным командованием вооруженных сил Германии и одной армейской группой), «Анна» (группа источников в германском министерстве иностранных дел), «Тедди» (офицер при ОКВ) и т. д.

Центр неоднократно требовал от Радо установить имена и фамилии агентов, но получить ясного ответа так и не смог. Поэтому на очередном донесении «Доры» о невозможности добиться данных об источниках «Люци» начальник европейского управления ГРУ поставил резолюцию «Пока прекратите расспросы».

Удивительным в этой истории является то, что после разгрома фашистской Германии, когда все антифашисты, боровшиеся против Гитлера и его сообщников, по праву пользовались заслуженным уважением во всех европейских странах, тайные источники Ресслера не назвали свои имена. Почему?

Причин тому могло быть несколько.

Близким к истине может быть предположение, что наиболее важные источники информации «Люци» были арестованы и казнены после неудачного покушения на Гитлера в июле 1944 года. Возможно, берлинские информаторы «Люци» погибли в последние дни войны, когда Берлин и другие крупнейшие административные центры фашистской Германии подвергались массированным авиабомбежкам и артобстрелам. Однако в то, что они могли погибнуть, трудно поверить.

Не исключено, что дипломаты и генералы, передававшие информацию «Люци», были выходцами из самых высоких слоев германской интеллектуальной элиты. Они не страдали звездной болезнью. Более того, они не предполагали, что после поражения Гитлера на территории Германии образуются два враждебных друг другу немецких государства. Вряд ли они боролись с Гитлером за такую национальную перспективу.

Вероятно, существуют и другие причины, из-за которых источники информации «Люци» не раскрыли свои имена. В результате изучения архивных материалов некоторые имена все же удалось установить.

Длительное время считалось, что «Люци» тоже унес свою тайну в могилу и не назвал ни одной фамилии. Но оказалось, что это не совсем так. Один раз «Люци» все-таки нарушил собственное правило. И это было зафиксировано в докладах «Доры» в Центр.

Вот эти документы.

19 марта 1943 года «Дора» доложил в Центр о том, «что «Вертер» посетил «Люци». В беседе с ним он сказал, что одним из его источников получения важных документов является генерал Томас. Документы от генерала поступают через офицера его отдела».

«Вертер» был и курьером, и источником информации. Немецкий офицер, о котором идет речь в сообщении Радо, числится в сети резидентуры «Дора» под псевдонимом «Тедди».

В этой же радиограмме Радо сообщил в Москву о том, что в «качестве источника информации по Италии и Африке «Вертер» назвал майора Кайзера, находящегося при немецком посольстве в Риме». Далее Ш. Радо сообщил руководителям Центра, что «информация, поступающая ему из Берлина, бывает в пути от одного — двух дней, но не более пяти суток».

Данное сообщение Радо разрушает устоявшиеся предположения о наличии у Ресслера двусторонней радиосвязи с Берлином, о тайном использовании дипломатических каналов для передачи информации из объединенного командования вермахта в швейцарский городок Люцерн, об использовании служебной радиосети швейцарской федеральной полиции для этих же целей.

22 марта «Дора» был вынужден направить в Центр донесение, в котором говорилось: «После того как «Сиси» сообщила мне, что к источникам «Вертера» относится, как ей удалось установить, генерал Томас и майор Кайзер, она на следующий день заявила мне, что «Люци» не разрешал сообщать нам эти сведения и эти фамилии. «Сиси» сказала, что она сожалеет о том, что нарушила эту просьбу «Люци». Я постарался доказать «Сиси», что наши интересы должны быть для нее важнее, чем слово, данное «Тейлору», и что информация, полученная от агента при указании источников является более ценной».

Достоверность имени генерала Томаса еще раз подтверждается и содержанием письма Шандора Радо, которое он направил в Центр 1 июня 1943 года. Это уникальный документ. «По данным «Люци», — писал Шандор Радо, — источник «Тедди» является экспертом при ОКБ по вопросам румынской армии и работает в отделе генерала Томаса. В прошлом «Тедди» был дипломатом в США и работает для американской разведки, а материалы, которые попадают нам, передаются им для швейцарской разведки».

Пока не удалось найти документального подтверждения того, что в годы Второй мировой войны американская или английская разведки делились разведывательной информацией, поступавшей к ним из берлинских источников, с Разведывательным управлением Красной Армии.

Официальная оценка разведывательной деятельности резидентуры Ш. Радо дана 2-м информационным управлением ГРУ ГШ КА: «Группа «Доры» располагала широкой сетью и солидными возможностями. Она поставляла обширный материал по следующим вопросам: планы и намерение военно-политического руководства Германии и командования ее вооруженных сил, резервы армии, переброска войск по странам Европы и на Восточный фронт, возможности Германии по производству танков, самолетов, артиллерии, сведения о возможностях развязывания Германией химической войны против Советского Союза.

На основе некоторых материалов Радо были составлены специальные сообщения для высших правительственных и военных органов СССР. К числу таких ценных сведений «Доры» следует отнести:

— сообщения о стратегическом плане германского командования на лето 1942 года;

— анализ причин задержки немецкого наступления на Восточном фронте;

— ряд сообщений о планах германского командования в отношении ведения химической войны, о новых немецких отравляющих веществах и способах их применения, об опытах использования внутриатомной энергии урана для производства атомных бомб…»

Сталинград

Трудная победа на поле боя приходит к солдату не только благодаря его смелости и умению воевать. Она предопределяется и способностью военной разведки получить точные сведения о планах противника и без задержки сообщить о них в Генштаб.

Уникальность резидентуры «Дора» состояла в том, что добровольные помощники Ш. Радо были честными, порядочными и бесстрашными людьми. Они боролись против германского фашизма, стремившегося к мировому господству. Они работали на советскую военную разведку не за материальное вознаграждение, а во имя спасения человечества. Они занимали в Берне, Вене, Риме, Париже и Берлине высокие посты. В апреле 1943 года Ш. Радо сообщил в Центр о том, что группа генералов, «которая еще в январе хотела устранить Гитлера, теперь исполнена решимости ликвидировать не только Гитлера, но и поддерживающие его круги…»

Реальное покушение на Гитлера произойдет через год. Радо сообщил в Москву о подготовке этого акта за пятнадцать месяцев.

Добывание упреждающей информации было главной особенностью деятельности резидентуры Шандора Радо.

Полученные нашим нелегалом сведения учитывались при разработке плана разгрома группировки фашистских войск под Сталинградом.

Резидентура «Дора» прекрасно справлялась и с решением задач по военно-технической разведке. Помощники Радо добыли сведения о новом немецком танке «тигр» и сроках появления его на Восточном фронте. Благодаря усилиям Ш. Радо советское командование знало о типах боевых отравляющих веществ, производимых на германских заводах. Были добыты и рецептуры этих ОВ. Это позволяло советскому верховному командованию быть в курсе возможностей Гитлера по применению боевых ОВ на советско-германском фронте.

Помощники Ш. Радо добывали информацию о состоянии дел в авиационной промышленности Германии. Эти сведения представляли значительный интерес для тех, кто разрабатывал военные операции на германском фронте. Для того чтобы победить противника, нужно точно знать, чем вооружены его войска.

В чем же конкретно состоит вклад резидентуры Шандора Радо в разгром немцев под Сталинградом? О количестве переданных «Дорой» донесений в Центр в период оборонительной и наступательной фаз Сталинградской операции уже было сказано. За 1942 год и начало 1943 года, то есть за период, когда решалась судьба группировки гитлеровских войск под Сталинградом, Ш. Радо направил в Москву 1 550 секретных донесений. В них подробно освещалась группировка германских войск на Восточном фронте, точная нумерация частей и соединений, переброски войск с Западного на Восточный фронт, производительность танковых и авиационных заводов Германии и ее союзников и многое другое. Информация III. Радо докладывалась И. В. Сталину, Г. К. Жукову и начальнику Генерального штаба А. М. Василевскому, которые разрабатывали и утверждали план операции «Уран» — операции по разгрому немцем под Сталинградом.

Важность информации, поступавшей от Ш. Радо, невозможно переоценить, она способствовала успеху советских войск под Сталинградом.

Провал

Разгром немецких войск под Сталинградом убедил Гитлера в том, что еще не все советские разведывательные организации уничтожены и существует утечка из высших эшелонов германского военного командования важной информации, имеющей стратегическое значение. Министерству имперской безопасности была поставлена задача в кратчайший срок выявить и уничтожить последние русские разведгруппы, действовавшие, как считал Гитлер, в Германии, на территориях оккупированных стран и даже в нейтральной Швейцарии. Над резидентурой Шандора Радо был занесен тевтонский меч.

К началу 1943 года бригадефюрер СС В. Шелленберг имел достаточно сведений о деятельности радистов «красной тройки». По его личной просьбе в августе 1943 года Берлин посетил комиссар полиции Швейцарии Маурер, его ознакомили с досье на три радиостанции, действовавшие с территории Швейцарии. Все, что узнал и прочитал Маурер, было убедительно.

Шелленберг был категоричен. Он сказал Мауреру, что дальнейшая деятельность этих радистов ставит под угрозу германо-швейцарские отношения. В заявлении Шел-ленберга чувствовалась угроза независимости Швейцарии. За независимость надо платить, а нейтралитет доказать конкретными действиями.

Политическая полиция Швейцарии приступила к работе. Она еще не знала, что в ее сети попадет ее же собственный агент Рудольф Ресслер. Охота шла за неизвестными радистами.

Вести поиск «красной тройки» было поручено радиоотряду, которым командовал лейтенант Трейер. Пеленга-ционные машины 9 сентября выехали на улицы Женевы.

Подчиненные лейтенанта Трейера, двигаясь по улицам швейцарской столицы, последовательно отключали подачу электроэнергии в городские кварталы. Затем лишали источника электроэнергии отдельные дома. Так они установили, что неизвестный радист работает на вилле, расположенной на шоссе Флорисан. В этом доме жили владелец радиомагазина Эдуард Хамель и его жена Ольга.

К 25 сентября стало известно и место, где располагалась радиостанция «Розы».

За домом Хамелей и квартирой М. Болл и было установлено скрытное наружное наблюдение. Несмотря на принятые полицией чрезвычайные меры предосторожности, М. Болли отметила появление подозрительных личностей около ее дома и сообщила об этом Шандору Радо. Резидент приказал ей прекратить сеансы связи и поручил Эдуарду Хамелю вывезти с квартиры «Розы» радиостанцию. 10 октября «Дора» сообщил о своих подозрениях в Центр.

Далее события развивались очень стремительно. В очередной сеанс связи с Центром, в 00 часов 14 октября, Ольга Хамель вышла в эфир. В 1 час 30 минут полицейские, взломав двери, ворвались в дом Хамелей и застали радистов врасплох. Были захвачены только что работавшая радиостанция, отправленные и полученные радиограммы, страницы шифровальной книги.

В захвате первых радистов «красной тройки» принимало участие 70 полицейских, большое количество служебных собак. Операцией руководил начальник полиции Женевы. Ему помогали командир штаба жандармерии и начальник политической службы полиции.

Второй отряд полицейских произвел обыск в радиомагазине Хамелей, где была обнаружена радиостанция «Розы».

На рассвете полицейские ворвались и в квартиру М. Болли, но ее дома не оказалось. Полиция нашла Маргарет в квартире ее любовника Ганса Петерса, который оказался тайным агентом гестапо.

В этот раз Шелленберг и Мюллер действовали согласованно. Они выполняли строгое указание рейхсфюрера СС Генриха Гиммлера — уничтожить русскую разведгруппу в Швейцарии.

В конце ноябре швейцарская полиция арестовала и радиста Александра Фута («Джим»). Последний канал радиосвязи резидентуры «Дора» с Центром замолчал навсегда.

Позже были арестованы Р. Дюбендорфер, ее муж Пауль и некоторые другие члены группы, в том числе и Рудольф Ресслер.

Война в эфире, которую вели резидентура Шандора Радо и имперская служба безопасности Германии, завершилась победой Вальтера Шелленберга.

Дальнейшая судьба самоотверженных помощников Ш. Радо складывалась не по правилам военного времени, а по принципам большой политики. Начальник службы федеральной безопасности Швейцарии полковник Роже Массон смог проинформировать Шелленберга о том, что его правительство выполнило обязательства и обезвредило группу иностранных разведчиков, работавших на территории федерации. В Берне уже понимали, что ход Второй мировой войны предрешен, и не хотели осложнять свои отношения с будущими победителями — СССР, Великобританией и США. Какой из этих трех стран принадлежали арестованные разведчики, станет известно позже. Поэтому все задержанные были выпущены на свободу под залог до суда с единственным условием — не покидать страну. Но и это требование было простой формальностью.

Нейтральная Швейцария в годы Второй мировой войны была действительно нейтральной.

Шандору Радо удалось скрыться.

Суд над захваченными советскими разведчиками все же состоялся. Он прошел уже после войны и до сих пор непонятно, было ли это свидетельством желания швейцарских властей соблюсти букву демократической законности или это был акт солидарности Берна с Вашингтоном и Лондоном, которые уже начинали «холодную войну» против СССР.

22 октября 1945 года военный суд в Берне рассмотрел дело по обвинению в незаконной разведывательной деятельности против Германии в пользу объединенных наций группу разведчиков резидентуры «Дора». «Сиси» была приговорена к двум годам лишения свободы и штрафу в 5 тысяч франков. Ее муж Пауль Бетчер получил тоже два года тюремного заключения. X. Шнейдер приговорен к одному месяцу тюрьмы, а самый главный источник информации этой резидентуры Рудольф Ресслер швейцарским судом оправдан.

В октябре 1947 года в Женеве состоялся второй суд. Шандор Радо был заочно приговорен к одному году тюремного заключения. Ему также запрещалось посещать Швейцарию в течение десяти лет. Вместе с ним были осуждены радисты А. Фут, супруги Хамель и М. Болли.

Судебный процесс над III. Радо еще раз показал, что швейцарская полиция ликвидировала тайную разведывательную организацию Ш. Радо по требованию Германии.

После войны Ш. Радо стал доктором географических и экономических наук, профессором Будапештского университета, начальником отдела Государственного управления геодезии и картографии Венгрии, председателем Географического комитета Венгерской академии наук. Его знали и уважали географы СССР, США, Великобритании, Франции, Германии и других стран.

В ГРУ он работал под псевдонимом «Дора».

В Будапеште его называли Шандор-бачи, что означает дядюшка Шандор.

Приложение 1. СТАЛИНГРАДСКАЯ ЭПОПЕЯ ВОЕННОЙ РАЗВЕДКИ

Документы Разведывательного управления Гэнштаба Красной Армии (январь 1942 г. — февраль 1943 г.)

Документ № 1

Донесение Эдуарда из Лондона начальнику Разведуправления Генштаба Красной Армии[235] 3 марта 1942 г.

Совершенно секретно

Докладываю о подготовке немцев к весеннему наступлению, по польским данным:

1. Германия получила от союзников уверения о высылке до весны на Восточный фронт новых дивизий в количестве: Румыния — 16, Италия — 12, Болгария — 10, Словакия — 2 и Венгрия —?

2. Весеннее наступление на Кавказ будет поддерживаться десантом на Батум. Болгарские войска под немецким командованием займут турецкие проливы с выходом на линию Сарай, Смирна для пропуска итальянского военного флота и транспортеров в Черное море.

3. На греческих островах Эгейского моря строятся морские и авиационные базы с целью не допустить в этот район английский военный флот.

4. Наблюдалась концентрация немецких и итальянских частей на островах Хиос и Милитена, у берегов которых сосредоточено много кораблей и барж. Два итальянских полка парашютистов находятся на островах Эгейского моря, один на острове Родос.

Сведения от 15 февраля 1942 г., источник заслуживающий доверия, из нейтральной страны, связанный с крупными торговыми и другими деятелями.

Эдуард

Документ № 2

Донесение Бриона из Лондона начальнику Разведуправления Генштаба Красной Армии[236]4 марта 1942 г.

Совершенно секретно

3 марта Долли сообщил следующее:

а) Германия начнет свое наступление против СССР между 15 апреля и 1 мая.

б) Наступление не будет иметь характер молниеносного, а будет медленное, но успешное.

в) Турки опасаются, что советский флот попробует спастись через Босфор. Против этого будут приняты следующие меры:

как только начнется германское наступление, турки начнут перегруппировку сил, концентрируя их на Кавказе и на Черном море.

С этого момента начнется ориентировка политики в сторону Германии.

г) Отвод войск с болгарской границы докажет, что турки не боятся нападения с этой стороны.

д) Турки не ожидают нажима, чтобы они выступили в борьбе ни с той ни с другой стороны до июля или августа. К этому времени, они думают, что будет германская победа, и они открыто перейдут на сторону Германии.

Брион

Документ № 3

Донесение Бриона из Лондона начальнику Разведуправления Генштаба Красной Армии[237]5 марта 1942 г.

Совершенно секретно

Японский посол в Берлине сообщил в Токио:

«…В весеннем наступлении Германия использует 300 дивизий. Главное усилие будет на южном участке советско-германского фронта, а также возможны операции на Ближнем Востоке. Время начала будет зависеть от погоды. Если нормально — после середины апреля на юге России и как можно быстрее на Ближнем Востоке».

Венгрия дает 20 дивизий. Румыния противится нести большие жертвы, так как она потеряла 56 тысяч человек убитыми.

Турецкий посол из Берлина 20 февраля 1942 г. сообщил в Анкару: «Слышал, что 30 дивизий сосредоточено вдоль Балтики, чтобы оккупировать Щвецию в марте, с целью предотвращения возможности оккупации Норвегии Англией и Америкой. Это является причиной перевода кораблей из Бреста. Это маловероятно, но я посылаю это для вашего сведения».

Примечание. За последнее время разведка англичан имеет ряд донесений об этом, но они сомневаются в их правдоподобности.

Брион

Документ № 4

Донесение Бриона из Лондона начальнику Разведуправления Генштаба Красной Армии[238] 5 марта 1942 г.

Совершенно секретно

В составе военного министерства Англии имеется отдел «Departament[239] of Political Warfare» — это странная организация, она никому не подчинена и имеет свой штаб в поместье Duke of Bedford в 60 милях от Лондона. Кроме того, это учреждение имеет свое отделение в Elecya House в Лондоне. Начальник этого департамента канадский реакционер Campbele — Stuart…

Департамент обрабатывал советскую прессу, в этом департаменте готовились планы по подрыву советского строя…

Черчилль и новый кабинет приказали закрыть весь антисоветский отдел. Вскоре был уволен из этого департамента начальник отдела Stuart. Этот департамент и теперь продолжает работать, но неизвестно, имеет ли он в своем составе антисоветский отдел.

Брион

Документ № 5

Донесение Бриона из Лондона начальнику Разведуправления Генштаба Красной Армии[240]12 марта 1942 г.

Совершенно секретно

От японского посла из Берлина в Токио по поводу беседы с Риббентропом 18, 22 и 23 февраля 1942 г.:

1. «Он заявил, что Восточный фронт стабилизирован — большинство наступающих советских частей окружены, нет надобности беспокоиться.

На вопрос, когда можно ожидать начало весеннего наступления и зависит ли это исключительно от состояния погоды или также от срока, необходимого для сосредоточения сил в тылу для удара, он ответил, что планы кампании теперь разрабатываются штабом, и точно хронологию он передать не может, но в общих чертах это тот план, который Вам (японскому послу. — В. Л.) начертил (набросал) Гитлер в конце января, а именно: во всех операциях против СССР наибольшее значение должен играть южный сектор — там и начнется наступление, а сражение развернется к северу. Когда узнаю число, передам вам.

Во всяком случае, если удастся отрезать СССР от внешней помощи, продолжал Риббентроп, и расширить захват на юге, включая весь Донбасс и Кавказ, то даже если не удастся совершенно сломить советский режим, то все же СССР потеряет всякое значение и силу…

На вопрос — когда начнется операция против Среднего Востока, он ответил: «Последует после операции против Кавказа».

2. Риббентроп продолжал: так как англо-французский план войны исходит из огромных производственных возможностей США, для того, чтобы снабжать другие страны и Турцию вооружением и боеприпасами и тем самым затянуть войну, то нам необходимо в первую очередь отрезать СССР от возможной внешней помощи — даже если вместе с финнами придется захватить Архангельск.

Англия и Америка смогут попробовать высадить десант в Норвегии для того, чтобы обеспечить путь сообщения с СССР. Для этого мы перевели «Гнейзенхау» и другие корабли в норвежские воды.

Я напомнил ему, пишет японский посол, что в прошлом году он сказал, что Испанию решили оставить в покое из-за ее серьезного экономического положения, но в настоящее время США в войне, и Испания от США ничего не сможет получить, нельзя ли вовлечь Испанию в войну для операций против Гибралтара и Северной Африки. Он ответил, что Франко все колеблется — боится английского десанта.

3. На Виши они не нажимают больше, несмотря на то, что их заигрывание с США хорошо известно, потому что французы потихоньку хорошо помогают в экономическом отношении, и не стоит их возбуждать против себя. Он заявил, что США невозможно победить быстрым ударом. Придется обождать и в конце концов с двумя большими флотами и через Южную Америку можно будет и Америку разгромить.

Японский посол спросил — не лучше ли после войны избежать мирной конференции, а просто теперь союзникам государств «оси» договориться о требованиях, а по окончании военных действий потребовать от каждого побежденного по очереди и диктовать им условия.

Риббентроп ответил, что повторение Версаля, во всяком случае, не будет, а что-нибудь в этом духе следует заблаговременно выработать.

Брион

Документ № 6

Донесение Доры из Женевы начальнику Разведуправления Генштаба Красной Армии[241] 25 марта 1942 г.

Совершенно секретно

Еще от генерала «Н…»:

а) Последний срок для подготовки весеннего наступления — 22 мая. Наступление должно начаться между 31 мая и 7 июня.

б) По чистым расчетам немцев, для устранения недостатка в бензине и полного использования богатств Украины будет достаточно захватить северокавказские нефтяные источники. Подготовлены специальные парашютные части, которые должны не допустить разрушение нефтяных источников. Считают также, что разрушенные нефтяные вышки, бурение новых скважин можно будет восстановить в течение 6 месяцев.

Оборудование для бурения и технический персонал уже подготовлены. Это тот же технический корпус, который был организован в июле 1941 г.

в) Недостатка в авиационном бензине немцы не ощущают. Ежемесячно расходуется 95 000 тонн авиагорючего.

г) Гитлер приказал повысить ежемесячную продукцию самолетов до 3 500 штук.

д) На Восточном фронте на участках 1, 2, 3, 6, 12, 13 корпусов на каждую эскадрилью средние потери составляют 35 самолетов, из них 6 самолетов от огня зенитных батарей и воздушных боев, а остальные уничтожены на земле, особенно из-за аварий при посадке.

Дора

Документ № 7

Донесение Эдуарда из Лондона начальнику Разведуправления Генштаба Красной Армии[242]29 марта 1942 г.

Совершенно секретно

Барон сообщил:

1) Надежный источник из немецкого генштаба сообщает, что самое сильное наступление ожидается на Кавказ, Баку. Свежие части будут готовы к апрелю. В течение всей зимы продолжался призыв в очень широком масштабе. Призваны все мужчины в возрасте от 18 до 44 лет, включая ранее освобожденных для работы в других отраслях и имеющих физические недостатки.

Положение на Восточном фронте немецким высшим командованием оценивается в целом как удовлетворительное.

Только что в Берлине состоялось важное германско-японское совещание, на котором обсуждали, среди других вопросов, проблемы Индии и Австралии.

Присутствовали: Гитлер, Риббентроп, представители немецкого генштаба, японский посол со специальными полномочиями и японский военный атташе.

2. Согласно подтвержденным сведениям:

а) 10.3—17.3 из района Париж через Штрасбург[243] на восток прошло несколько эшелонов войск, предполагается моторизованная или легкая дивизия. Указывается станция назначения Киль (не конечная).

Не исключена возможность, что эти транспорты связаны с концентрацией в различных портах Балтийского моря, о которой сообщалось раньше.

б) 5.3—10.3 наблюдались значительные переброски немецких частей из центральной Германии на восток вместе с военными материалами.

в) С середины марта в оккупированную Францию прибывают немецкие резервные части для дальнейшего обучения.

г) С начала марта ежедневно прибывают в Бельгию и Северную Францию потрепанные немецкие части с Восточного фронта.

д) Количество итальянских дивизий в Италии не изменилось, но их численный состав увеличился в связи с призывом резервистов.

Во всех частях и всюду по Италии наблюдается оживленное обучение резервистов.

Все гарнизоны южнее линии Рим, Chieti переполнены итальянскими и немецкими частями, которые готовятся к боевым действиям. За последнее время переброска итальянских войск на Восточный фронт значительно увеличилась. Общее количество итальянских войск на восточном фронте оценивается 100 000 человек. Устно Барон заявил, что в настоящее время всюду наблюдается усиленная подготовка всех средств транспорта для массовой переброски войск на Восток.

3. На Карельском перешейке недавно введены в бой, кроме финских, также и немецкие части. Участие немцев на фронте Петсамо, Мурманск значительно уменьшилось. Немецкое верховное командование считает более важным продолжать окружение Ленинграда, чем перерезать мурманскую железную дорогу.

4. Хорошо информированный источник сообщил: авиационные немецкие потери с начала войны с нами по 1 марта 1942 г. оцениваются в 8 500 самолетов, из них 30 процентов бомбардировщиков. Средние потери в месяц — 1 000 самолетов. Кроме того, примерно столько же самолетов они потеряли на других фронтах за всю войну.

5. Источник из Афин 18.3 сообщил: немцы выгнали итальянцев с островов Греции. Крит и Лемнос оккупированы исключительно немцами. Кроме того, немецкие части находятся: в пограничной зоне северной части Dede Agachkan, Корфу, на островах Nitylene and Ohiks в южной части Пелопоннес (совместно с итальянскими частями). Итальянский Додеканес и Грецию (за исключением Салоники) занимают итальянские войска. Через Афины в Пелопоннес и Крит проходили немецкие части. Осведомитель наблюдал танки в Афинах на площадях Acropolis. Он считает, что войск прибыло больше, чем убыло.

Эдуард

Документ № 8

Донесение Эдуарда из Лондона начальнику Разведуправления Генштаба Красной Армии[244] 31 марта 1942 г.

Совершенно секретно

Гано сообщил:

Источник, заслуживающий доверия, из Германии сообщил, что план немецкого наступления на Восток предвидит два направления:

1. Удар на Ленинград для подкрепления Финляндии и разрыва сообщения с Белым морем.

2. Наступление на Кавказ, где главное усилие предвидится в направлении на Сталинград и второстепенное — на Ростов и, кроме того, через Крым на Майкоп. Последовательность захвата Сталинграда и наступление на юге. Главная цель наступления является захват Волги на всем ее протяжении, немцы намереваются организовать предмостья и строить сильные укрепления на западном берегу. Относительно действий на центральном секторе в немецком штабе были разногласия. Одни предлагают лобовой удар, другие ликвидацию Москвы путем обхода. В связи с отставкой Браухича, будто уволено 30 командиров дивизий, которых заменят высшие офицеры охранных отрядов. Кроме того, Гано устно сообщил, что он сегодня получил информацию о наличии на всем Восточном фронте 80 дивизий, из них 25 танковых. Эти дивизии не принимали участия в зимней кампании и являются ударной силой для весеннего наступления. Согласно другой информации известно, что немцы в основном завершают группировку войск и намерены начать раньше наступление, чем предполагалось.

Гано указал срок 10–15 апреля (по заявлению Гано, источник связан с авторитетными кругами в Германии и даже с Генштабом).

Эдуард

Документ № 9

Донесение Доры из Женевы начальнику Разведуправления Генштаба Красной Армии[245] 2 апреля 1942 г.

Совершенно секретно

От Шлостетейна: сообщение его знакомого немецкого полковника Гамерштейна, сына наци генерала.

а) ОКВ начнет весеннее наступление с 9 миллионами немцев и 1 миллионом союзников. ОКВ рассчитывает на равенство сил в воздухе и на 30 % перевес Германии в танках.

б) По расчетам ОКВ у СССР под ружьем 20 миллионов человек. Из них: 5 миллионов уничтожено, а 5 миллионов занято на границе против Японии и нуждается в отдыхе. Таким образом, СССР выставит против Германии не больше 10 миллионов, что уравнивает силы к наступлению.

в) ОКВ считает, что СССР после весеннего наступления будет настолько ослаблен, что не будет представлять опасности для Германии, но и Германия будет не в состоянии продолжать наступление на других фронтах. Такое положение передает в руки англосаксов решение развязки войны.

г) Наступление пойдет по двум основным направлениям:

1. Центральный сектор и Москва. Против Ростова на Кавказ и Каспийское море.

2. Удар по Ленинграду со стороны Мурманской железной дороги.

Дора

Документ № 10

Донесение Доры из Женевы начальнику Разведуправления Генштаба Красной Армии[246] 3 апреля 1942 г.

Совершенно секретно

1. От Сиси:

На аэродроме Маригнь около Марселя сейчас 120 французских и 10 немецких самолетов. Немецкие самолеты несут службу наблюдения на аэродромах на оккупированной Франции, составляя приблизительно всегда одну десятую числа французских самолетов.

Один из французских военных летчиков из Марселя сообщил, что часть французского флота и воздушного флота предназначена для поддержки немецких операций в Сирии и на Ближнем Востоке.

2. От Луизы:

В начале марта вся восточная Германия, Балтика, Польша и территория СССР, оккупированные Германией, в особенности в южном секторе, начали наполняться войсками, подготовленными для весеннего наступления. Сейчас можно говорить о переполнении войск на этих участках. Количество войск, а главное количество материалов, несомненно, больше, чем в июне 1941 г. Транспорт воздушным путем применяется шире, чем в 1941 г., и гораздо лучше охраняется. Количество артиллерии больше, чем в июне 1941 г., особенно в южном секторе. Все дороги к южному сектору загружены перевозкой материалов.

Дора

Документ № 11

Донесение Доры из Женевы начальнику Разведуправления Генштаба Красной Армии[247] 5 апреля 1942 г.

Совершенно секретно

Еще от Луизы.

а) В Одессу и Николаев ежедневно прибывают парашютисты, части СС и танковые части.

б) Кенигсберг, Варшава, Инстербург переполнены войсками для наступления. Эти районы усиленно охраняются от воздушных налетов. В Вартенбург в Восточной Пруссии район сосредоточения кавалерии и учебные кавалерийские лагеря. В Запорожье большая концентрация транспортных самолетов. В Сталино (искажено) — особо сильные места сосредоточения танков. В Смоленске многочисленные ж. д. эшелоны, большой лагерь инженерных войск. В Миргороде — сборный пункт транспортных самолетов, которые применяются в случае транспортных затруднений. Из Смоленска и Харькова поэтапно вывозится поврежденная мат. часть.

в) в…… (пункт искажен) железнодорожные мастер

ские выпускают вагоны. В том же пункте пущен новый паровозный завод. В Брест-Литовске построен новый завод для транспортных самолетов.

Дора

Документ № 12

Донесение Доры из Женевы начальнику Разведуправления Генштаба Красной Армии[248] 5 апреля 1942 г.

Совершенно секретно

Продолжение телеграммы 159.

б) Основное количество материалов для огнеметов и парашютно-десантных частей идет в Николаев, Одессу и Запорожье. Обращает внимание применяемый новый тип моторных лодок из легкого металла.

в) В южном секторе сконцентрировано в три раза больше войск, материалов и моточастей, чем на других частях фронта.

г) В Брест-Литовске и Люблине построены большие укрепления — как исходные позиции для наступления и оборонительных боев.

д) В Торне и Бромберге построены новые аэродромы.

е) Танковые и саперные части усиленно вооружаются огнеметами. Все танки вооружаются ручными огнеметами для ближних боев.

ж) Новая тактика для танковых частей к весеннему наступлению: подбитые танки выпускают дымовую завесу, под прикрытием которой экипаж, вооруженный ручными огнеметами, пулеметами-пистолетами и гранатами, покидает танк и вступает в бой.

Дора

Документ № 13

Донесение Доры из Женевы начальнику Разведуправления Генштаба Красной Армии[249] 15 апреля 1942 г.

Совершенно секретно

От Луизы:

1. Между Цешин и Бяла (юго-западнее Кракова) в начале апреля сконцентрировано 7 немецких армий, численностью всего до 700 человек.

2. По информации приезжавшего сюда в начале апреля из Берлина старшего советника министерства воздушных сил:

а) немецкое наступление начнется в ночь с 8 на 9 мая, может быть в ночь с 2 на 3 мая, не раньше.

Направление главного удара: на центральном секторе к югу и западу от Москвы и на юге в направлении Ростова — Баку — Ирана — Индии, где немцы собираются соединиться с японцами;

б) переговоры с турками о свободном проходе через Дарданеллы пока ни к чему не привели, и в ОКБ царит большая нервозность по поводу этого. Сторонники вооруженного нападения на Турцию в ОКБ в меньшинстве. Большинство считает, что время для подготовленного [250] удара не хватит. Необходимо срочно добиться занятия Баку и сохранить силы для главного противника, не распыляя их и не теряя понапрасну драгоценного времени;

в) у немцев сейчас 40 бронетанковых дивизий и 30 000 танков, из них только небольшая часть отправлена на запад и в Норвегию, остальные на Восточный фронт. Некоторая часть бронетанковых сил останется в Германии на случай внутренних волнений;

г) воздушный флот насчитывает к наступлению на 10 % больше материальной части, чем летом 41-го г. Состояние летного состава плохое, он сильно переутомлен и потерял уверенность в своих силах.

Дора

Документ № 14

Докладная записка

начальника Разведывательного управления Генштаба Красной Армии

членам Государственного Комитета Обороны[251] 15 апреля 1942 г.

№ 50239 с 15 апреля 1942 г.

Докладываю:

Глава Британской Военной Миссии в СССР генерал-лейтенант Макфарлан прислал в Отдел Внешних Сношений НКО письмо, в котором просит Маршала Советского Союза тов. Шапошникова назначить ему свидание для обсуждения следующих вопросов:

1. Мнение Британских начальников штабов относительно вероятных намерений Германии и Японии.

2. О возможности применения немцами ОВ.

3. О поездке советской военной миссии в Ливию.

4. Об организации воздушной линии между Англией и СССР.

5. О взаимном содействии между Британской Военной Миссией и Генштабом КА.

6.О предоставлении Британской Военной Миссии посещений одинаковых с предоставлением советской Военной Миссии в Лондоне.

Начальник

Главного разведуправления

Генштаба Красной Армии

генерал-майор танковых войск Панфилов

Военный комиссар Главного РУ

Генштаба Красной Армии

бригадный комиссар Ильичев

Документ № 15

Донесение Мориса из США начальнику Разведуправления Генштаба Красной Армии[252] 21 апреля 1942 г.

Совершенно секретно

…Главный удар на юге немцы планируют на Сталинград для обеспечения флангов, с последующим ударом на Ростов.

Новые бомбы и тяжелые снаряды немцев при разрыве уничтожают все живое в радиусе 150–200 метров силой воздушного давления.

По данным французского генштаба, немцы потеряли убитыми 1 млн., тяжелоранеными полтора миллиона и легкоранеными 2,5 млн.

Морис

Документ № 16

Указание начальника Генштаба Красной армии

об организации войсковой агентурной разведки[253] 23 мая 1942 г.

Начальникам разведотделов фронтов и отдельных армий

НКО СССР ГРУ Генштаба КА

июня 1942 г.

№ 147263 сс

г. Москва

В настоящее время отдельные штабы дивизий организовали и ведут агентурную разведку.

Опыт ведения этого вида разведки при хорошей ее организации полностью себя оправдал и дает положительные результаты.

Командиры соединений, кроме сведений о противнике, полученных от войсковой разведки, получают ценные сведения от своей агентуры о местах расположения резервов и перегруппировке противника.

Предлагаю:

1. Агентурную разведку организовывать и вести всем разведотделениям штабов дивизий, действующих на фронтах.

2. Вербовать и посылать в разведку проверенных в боях бойцов и командиров из частей дивизий, переодевая их в гражданскую одежду, под крышу местных жителей.

3. Агентурная разведка ни в коей мере не должна подменять работу войсковой разведки.

4. Штабам дивизий свою агентурную разведку вести исключительно маршагентами на глубину 10–30 км, имея не более 3–6 маршрутников.

5. За вербовку агентов, подготовку, экипировку, отправку и прием ответственность возложить в штабе дивизии на начальника разведотделения.

6. Начальникам разведотделов армий провести поочередно занятия по агентурным вопросам с начальниками разведотделений дивизий. Систематическим инструктажем и контролем развивать дело агентурной разведки в дивизиях.

И. о. начальника

Генштаба КА

генерал-лейтенант Бобков

Военный комиссар

Генштаба КА Василевский

Документ № 17

Донесение Бриона из Лондона начальнику Разведуправления Генштаба Красной Армии[254]3 июня 1942 г.

Совершенно секретно

Знаток передал серию информаций Эдварда: генерал Маршалл во время его пребывания в Лондоне в конце апреля согласовал с английским правительством следующие вопросы:

1. До весны 1943 г. второго фронта в Европе не открывать.

2. В случае усиления требования второго фронта населением страны проводить отдельные налеты небольшого масштаба на континент и в случае успеха захватить плацдарм для будущих действий…

Брион

Документ № 18

Докладная записка

начальника Разведывательного управления Генштаба Красной Армии

Молотову В. М. и Василевскому А. М.[255] 25 июня 1942 г.

Тов. Молотову, тов. Василевскому

№ 50325 с 25 июня 1942 г.

Докладываю:

25 июня с. г. в 19.30. Глава Британской Военно-воздушной Миссии в СССР полковник Чешаир прибыл в отдел Внешних Сношений НКО и сообщил следующее:

1. Из весьма секретных и достоверных источников нам известно, что немцы перебрасывают авиацию из Крыма в район Харьков — Курск.

2. Точно известно, что Гитлер находится на Южном фронте, предположительно в Полтаве.

Начальник

Гл. Разведуправления Генштаба Красной Армии

генерал-майор танковых войск Панфилов

Военный комиссар

Генштаба Красной Армии

бригадный комиссар Ильичев

Документ № 19

Донесение Эдуарда из Лондона начальнику Разведуправления Генштаба Красной Армии[256] 25 июня 1942 г.

Совершенно секретно

Барон сообщил сведения, полученные от хорошо информированного источника из Берлина:

1. После захвата Севастополя немцы предпримут атаку под названием «Temehmen». Бок рассматривает действия на главном направлении Ростов и Кавказ невозможными, пока северный фланг южной наступательной группы не будет достаточно обеспечен.

Наступлению против Ростова должны предшествовать действия на Харьковском фронте.

2. Высшие партийные круги Берлина надеются и уверены, что Япония начнет войну против нас через несколько недель.

Мотивы нападения следующие:

а) Япония считается с тем, что в случае победы Красной Армии над Германией наша авиация может напасть на жизненно важные центры Японских островов;

б) Япония видит постоянную угрозу своему рыболовству со стороны восточносибирского флота, который имеет 70—100 подводных лодок.

Существует мнение, что эта опасность может быть устранена успешной атакой баз подводных лодок во Владивостоке и Николаевске.

Эдуард

1 ЦА МО РФ. Оп. 24156. Д. 2. Л. 263. Пометы: 1. «НГШ и Нач. Опер. Упр. Панфилов». 2. «Запросить дополнительные данные у Барона о подготовке противника к Волчанской операции. Панфилов». 3. «Т. Леонтьев. Запросите».

Документ № 20

Донесение Эдуарда из Лондона начальнику Разведуправления Генштаба Красной Армии[257] 25 июня 1942 г.

Совершенно секретно

Гано сообщил:

Немецкий план наступления на Кавказ (источник заслуживает доверия):

а) после захвата Севастополя предвидится крупное наступление в направлении: Батуми, Сухуми, Майкоп, при участии авиации, дивизий люфтландегруппен и сухопутных войск;

б) общее количество корпусов люфтланде (воздушно-посадочных) увеличено с трех до четырех (корпус — две дивизии), из них пять — шесть дивизий сконцентрированы в районе черноморских городов — Николаев, Одесса, Констанца, Варна, Бургас.

Гано заявил, что эти сведения исходят от источника, получающего сведения от немецких высших кругов, сведения которого до сих пор были правдивы, но они уменьшены — это не подтверждено с мест сосредоточения;

в) Гано считает, что с успешными продвижениями Роммеля возможно изменение первоначального немецкого плана — перейдя к обороне на нашем фронте, во взаимодействии с Роммелем заставить Турцию пропустить войска и корабли через Дарданеллы и предоставить базы на Черном море для захвата Кавказа с юга;

г) Барон по данному вопросу сообщил сведения от источника, связанного с турецким консульством в Будапеште и Бухаресте, цель немцев в этом году — захватить Ирак через Египет и Россию (через Кавказ). Если Турция не пропустит немцев после того, как они атакуют Кавказ, Турция будет вовлечена в войну.

Эдуард

Документ № 21

Донесение Бриона из Лондона начальнику Разведуправления Генштаба Красной Армии[258]28 июля 1942 г.

Радио-молния Совершенно секретно

…Источник передал информацию, полученную им лично от японского военного атташе в Стокгольме после его поездки в Берлин для разговора с послом Осима и германским ген. штабом.

1. Германия требует, чтобы Япония или напала на СССР, или увеличила угрозу нападения.

2. Германия заявила Японии, что она делает все усилия, чтобы добиться следующего:

а) Захватить Кавказ и достигнуть Персидского залива;

б) Захватить Египет и достигнуть Красного моря до осени.

3. Осима ожидает, что если немцы выполнят одно или другое, то постараются заставить Турцию примкнуть к «оси».

4. Осима заявил, что до 6.7.42 Япония еще не давала обещания выполнить германские требования и вообще Япония находит трудным полностью включиться в оперативные планы «оси»…

5. Из разговоров с германским ген. штабом военный атташе заключил, что немцы не считают возможным открытие второго фронта в 1942 г., поэтому они сочли возможным перевести все войска с Запада на Восток, оставив 30 дивизий во Франции, Бельгии и Голландии, причем эти дивизии состоят из частей, потрепанных на Восточном фронте, и из новых формирований из стариков.

6. Английская разведка считает, что усиливаются признаки скорого нападения Японии на СССР.

Брион

Документ № 22

Донесение Доры из Женевы начальнику Разведуправления Генштаба Красной Армии[259]8 августа 1942 г.

Совершенно секретно

Продолжение. От Тейлора.

…По данным вермахта с сентября 39 г. до 18 июля 1942 г. потери немецкой армии составляют 3 147 741 человек. Из них убитых и пленных 1 343 647 человек. В это число якобы входят и умершие в госпиталях от ран и болезней.

Невозвратные потери вермахта составляют, по данным вермахта на 18 июля 1942 г., 1 980 000 человек.

С 1 марта 1942 г. в немецкую армию были призваны 240 000 поляков, латышей, литовцев и эстонцев.

С июня 1942 г. в Польше призываются возраста 1921 г. до 1924 г. рождения, если они 1 сентября 1939 г. находились на той территории, которая сейчас включена в состав Германского государства.

Дора

Документ № 23

Донесение Доры из Женевы начальнику ГРУ Генштаба Красной Армии[260]15 августа 1942 г.

Совершенно секретно

От Тейлора:

а) Нумерация почти всех немецких частей, которые, начиная с первого мая, были в бою на южном секторе Восточного фронта, особенно между Доном и Донцом, а также в Донбассе и Крыму:

танковые дивизии: 3, 7, 11, 14, 16, 22;

моторизованные дивизии: 18, 60, 70;

подвижные дивизии: 5, 99, 100, 101;

горные войска: 49-й армейский корпус, состоящий из 2 горных дивизий;

пехотные дивизии: 15, 22, 24, 28, 35, 50, 57, 62, 68, 75, 79, 95, 111, 113, 132, 164, 170, 208, 211, 216, 221, 254, 255, 257, 262, 298, 312.

61-й танковый полк, принадлежащий крупному разведывательному подразделению.

Одна баварская бригада войск СС, одна артиллерийская бригада, в состав которой входит 20-й тяж. арт. полк из Кострина, смешанная часть войск СС, силою до полка, состоящая из датских и норвежских «добровольцев» и немецких подразделений войск СС.

б) Число немецких военнопленных в СССР сейчас 151 000 человек.

Дора

Документ № 24

Специальное донесение

начальника Главного разведывательного управления Генштаба Красной Армии И. В. Сталину и В. М. Молотову[261] 19 августа 1942 г.

Сов, секретно Экз. №

ГКО тов. Сталину, Молотову, Маленкову, Берия Генштаб тов. Василевскому Политуправление тов. Щербакову

19 августа 1942 г.

№ 50370 сс

Докладываю:

1. По агентурным данным, заслуживающим доверия, японский посол в Берлине генерал-лейтенант Осима донес в Токио о своем посещении по приглашению германского командования южного сектора Восточного фронта.

Поездка была совершена с 1 по 7 августа 1942 г. на самолете по маршруту: Берлин, Главная ставка, Одесса, Николаев, Симферополь, Ростов, Батайск, Киев, Краков, Берлин.

В этом донесении Осима оценивает поездку на Восточный фронт, ход операций и намерения Германии.

Общее впечатление Осимы:

Германские генералы и офицеры очень любезны. Открыто и искренне объясняют план действий и расположение своих войск. Настроены они очень оптимистично и уверяли, что дела идут лучше и быстрее, чем ожидали. Сопротивление советских войск, кроме танковых, сильно понизилось по сравнению с прошлым годом, особенно стрелковых соединений.

Первоначальный план немцев:

а) Северная группа (от Валдая на север) — укрепления и оборона;

б) Центральная группа (от Валдая до Курска) — сковать советскую армию, но при переброске больших сил Красной Армии с центра на юг начать наступление на Москву;

в) Южная группа — разгром армии Тимошенко, быстро захватить Кавказ и Сталинград.

Выполнение плана:

а) План выполняется быстрее, чем ожидалось, хотя русские в общем поняли намерения немцев, но резервы (примерно 60 дивизий) были слишком разбросаны по фронту. В ходе боев под Харьковом русские потеряли примерно половину резервов южной части.

б) На кавказском направлении германская армия состоит из следующих сил: 3-я румынская армия — 2 румынские и 1 германская стрелковые дивизии; 17-я германская армия — 9 германских стрелковых дивизий и 2 германские бронедивизии, 1-я бронеармия — 3 германские стрелковые дивизии и 10 бронедивизий. Всего — 27 дивизий.

В Крыму — свежая 11-я армия — 7 германских и 3 румынских стрелковых дивизий.

Германский штаб считает, что силы Красной Армии на Кавказе вместе с отступившими в июне не превышают 40 дивизий;

в) По направлению на Сталинград действует 6-я армия — приблизительно 10 дивизий. Русские под Сталинградом имели всего до 4 дивизий, а теперь — около 8 дивизий. Несколько дивизий переброшено с Дальнего Востока.

Намерения немцев:

1. Захватить Кавказ, на что потребуется не более месяца.

Решающее влияние в этой операции будет иметь 11-я армия (в Крыму), которая будет переведена в Закавказье.

2. Захватить Сталинград.

3. В зависимости от хода этих операций начать наступление на Москву.

4. До начала зимы считают возможным в основном уничтожить главные силы Красной Армии и захватить большую часть европейской части СССР.

5. По завершении этих операций небольшие силы оставить следить за остатками Красной Армии, остальные силы перевести на зимовку в Европу или на другие фронты.

Затруднения.

1. Нет господства на Черном море.

2. Большие расстояния, плохие дороги для подвоза бензина и боеприпасов (главное — бензина, так как питание и боеприпасы всегда были в достаточном количестве).

По данным Главного Разведывательного управления Генштаба Красной Армии перед Северо-Кавказским фронтом, включая немецкую 11-ю армию в Крыму, всего действует 39 дивизий, из них немецких — 26, румынских — 11 и словацких — 2, в том числе: 3 танковые дивизии, 3 моторизованные дивизии (2 из них с танковыми полками), 4 кавалерийских и 3 горнострелковые дивизии.

На сталинградском направлении.

Против Сталинградского и Юго-Восточного фронтов действует 40 дивизий, из них 27 немецких, 6 итальянских и 7 румынских, в том числе 4 танковые и 3 моторизованные (1 из них с танковым полком) дивизии.

Таким образом, на сталинградском и кавказском направлениях действует всего 79 дивизий, из них танковых — 7, кроме того, 3 моторизованных с танковыми полками.

Из донесения Осимы видно, что немцы ставят задачей в этом году захватить Сталинград и Кавказ. Особую роль в этой операции немцы отводят 11-й немецкой армии в составе семи пехотных немецких дивизий и трех румынских. Немцы, вероятно, в ближайшем будущем попытаются предпринять десантные операции непосредственно в Закавказье как морем, так и воздухом. За последнее время немцы перебрасывают плавсредства в район Крыма.

Кроме того, немцы имеют в южном секторе нашего фронта до 200 транспортных самолетов.

3. Наше наступление на ржевском и сычевском направлениях внесло коррективы в планы и намерения немцев на западном направлении. Немцы вынуждены были без соответствующей подготовки операции начать наступление из района Волхов составом двух (11-й и 19-й) тд, полностью не укомплектованных, и трех-четырех пехотных дивизий, с последующим вводом снятых из резерва и не пополненных материальной частью 20-й и 17-й тд и вводом, предположительно, 9-й тд, переброшенной с Брянского фронта, без достаточных резервов в глубине западного направления.

Цель наступления немцев — сковать наши силы на Западном фронте и удержать наши войска от помощи югу. Кроме того, вынудить нас к израсходованию наших резервов.

За последнее время обращает на себя внимание усиление войск противника перед Западным фронтом за счет перегруппировки сил с других фронтов. На 18.8. всего перед Западным фронтом находится не полностью укомплектованных десять немецких танковых (что составляет 50 % всех танковых дивизий, находящихся перед фронтом СССР), три моторизованные и тридцать пять пехотных дивизий.

По данным радиоразведки за последнее время немцы резко усилили количество авиации на западном направлении. Если на 3.8. перед Западным фронтом всего насчитывалось 320 самолетов, то за последние три дня — 15, 16 и 17 августа — количество самолетов перед Западным фронтом увеличилось до 515. Из них: бомбардировщиков 385, истребителей 90, разведчиков 40.

По данным ВВС, количество самолетов на западном направлении насчитывается до 800.

Начальник

Гл. Разведуправления Генштаба

Красной Армии

генерал-майор танковых войск Панфилов

Военный комиссар

Генштаба Красной Армии

бригадный комиссар Ильичев

Верно: Головинов Рассылка:

1 экз. — т. Сталину

2 экз. — т. Молотову

3 экз. — т. Маленкову

4 экз. — т. Берия

5 экз. — т. Василевскому

6 экз. — т. Щербакову

7 экз. — в дело 19.8.42.

Документ № 25

Донесение Мирона из США начальнику ГРУ Генштаба Красной Армии[262] 17 сентября 1942 г.

Совершенно секретно

«С…» сообщил:

1. Силы немецких войск на нашем фронте на 1.9. определены разведкой США следующие:

— Северный фронт — 28-я пех. дивизия, 3-я моторизованная дивизия, 2-я СС дивизия и 2-я танковая дивизия;

— Центральный фронт — 65-я пех. дивизия, 4-я моторизованная дивизия, 33-я СС дивизия и 7-я танковая дивизия;

— Южный фронт — 66-я пех. дивизия, других дивизий «С…» записать не смог (данные взяты с карты в генеральном штабе и немецкого боевого приказа, помеченного 1.9., который «С…» видел в комнате тактики ген. штаба).

2. Гос(ударственный) департамент США получил секретное сообщение из Берна, основанное на данных венгров, в котором общие потери немцев на фронте определены: убитых 1 692 000, раненых — 2 938 000 (из них вернулось в строй 790 000) и пленных —298 000. В данные о потерях немцев не включаются потери союзников Германии.

3. Работник ОСС[263] «_», который в Лон

доне изучал данные английской разведки по Германии, сообщил, что:

а) По данным англичан, немцы имеют 35 танковых дивизий (из них 2 в Ливии). В течение последней зимы 7 танковых дивизий отдыхали и были заново оснащены, сформированы 2 новые танковые дивизии и переформированы 12 пех. дивизий.

б) Недостатка снаряжения Германия не имеет. Имеются большие запасы новых танков и артиллерии, но ощущается острый недостаток мототранспорта.

в) Немецкое высшее командование превосходит командование Красной Армии. Подготовка танковых войск Германии лучше наших.

г) Промышленность Германии производит 1200–1400 боевых самолетов в месяц. Немецкая авиация и летный состав лучше нашего.

д) Дальнейшая мобилизация в Германии может повлечь к понижению военного производства на 10 % в летние месяцы, однако это не отразится на поставках для фронта.

е) Германия имеет серьезный недостаток локомотивов и мототранспорта. Ремонт локомотивов затруднен недостатком квалифицированной рабочей силы. Производство автомашин значительно сокращено из-за перевода этих заводов на производство вооружения. Гражданское потребление нефти в Германии сокращено на 25 % по сравнению с прошлым годом.

Мирон

Документ № 26

Донесение Мирона из США начальнику ГРУ Генштаба Красной Армии[264]10 октября 1942 г.

Совершенно секретно

«С…» сообщил:

1. Джонсон, американский посол в Швеции, телеграфировал 12.9, что финны согласились с требованиями немцев начать новые атаки против СССР. Рюти и Таннер были против.

По-видимому, финны поведут наступление на Ленинград с рубежа Свирь и на Сороку с целью перерезать мурманскую железную дорогу.

Карельский перешеек для атаки с фронта сильно укреплен. Наступление на Ленинград будет одновременно с немецкими атаками города с юга.

2. Шоенфельд, американский посол в Финляндии, 14.9 сообщил:

а. На север Финляндии прибыло около 16 000 молодых немцев с юга Германии. Моральное состояние прибывших хорошее. Более старые солдаты подавлены. Переброска немцев в Финляндию идет через порты Ботнического залива, материалы поступают через Котка.

б. Очередное немецкое наступление будет с рубежа Свирь на Вологду. Начнется примерно спустя 7 недель после падения Сталинграда. Финны или будут наступать совместно с немцами, или же блокировать Ленинград.

в. Одна треть из 18 000 эстонского корпуса СС на советском фронте убиты, ранены и взяты в плен.

3. Шоенфельд телеграфировал: 20.9 финны призывают в армию родившихся между 1.1 и 30.6 1924 г., что даст примерно 17 500 новобранцев (согласно статистики 1924 г., родилось 40 300 детей мужского пола). С новобранцами будет проводиться 6—9-месячная подготовка.

4. 19.9 Шоенфельд: немцы перевозят на северо-восток тяжелые орудия, которые использовались у Севастополя. Большое наступление немцев на Ленинград начнется в течение нескольких недель.

5. 20.9 Шоенфельд: военный атташе США в Хельсинки подполковник Huthsteier совершил поездку в Петрос-кой (очевидно, Петрозаводск), вдоль западного берега Онежского озера установлены береговые орудия, офицеры финской армии не разделяют мнение с гражданскими финнами, что финны прекратят воевать, если возьмут Ленинград. Наоборот, сопровождавшему атташе финны высказались, что война будет длительной.

6. 24.8 Гарисон, американский посол в Берне, телеграфировал: немцы считают, что Финляндия является единственным реальным местом для второго фронта. При наличии войск США на севере России поведение Финляндии — народа и армии в отношении немцев станет непрочным. Поэтому немцы атакуют конвои в Мурманске, а также пытаются не допустить получение Россией материалов. Теперь опасность их кажется меньшей. По сообщению Шоенфельда, военный корреспондент хельсинского «Саномата», беженец из Эстонии, является хорошим для него источником, поскольку использует многих эстонских шоферов, работал у немцев в Финляндии. Фамилия корреспондента неизвестна.

Мирон

Документ № 27

Донесение Доры из Женевы начальнику ГРУ Генштаба Красной Армии[265]13 октября 1942 г.

Совершенно секретно

Выдержка из секретного сообщения, сделанного членом комиссии Геринга по «4-летнему плану Геринга» — Глобусу.

Экономическое положение Германии в конце третьего года войны[266].

1. Промышленность:

Рационализация производства продолжается всеми мерами. Главное внимание в этом году будет обращено на производство горючего и машин. Сокращение производства для нужд гражданского населения достигло следующих границ:

Текстильная промышленность: работает — 30 % для армии, 30 % для гражданского населения и 40 % — для нужд промышленности.

Обувная промышленность в состоянии покрывать сейчас не более половины потребности гражданского населения.

Добыча угля по сравнению с довоенным уровнем повысилась на 2 %, благодаря сверхурочному рабочему времени, воскресной работе и временной посылки 60 000 горняков из армии. Но сейчас ясно, что такой темп в угольной промышленности долго держаться не сможет.

Гражданская промышленность получила за последний год всего 27 % от предназначенного ей угля, экспорт угля упал по сравнению с довоенной цифрой намного ниже нуля. Производство синтетического горючего и синтетического каучука требует в этом году 32 миллиона тонн жирного угля и 41 миллион тонн другого угля. По сравнению с довоенной производительностью сейчас от промышленности требуется: по углю — прирост до 170 % довоенного уровня, по магнезию до 200 % довоенного уровня, по коже — 250 % довоенного уровня…

2. Рынок труда. В Германии недостает: в военной промышленности свыше 500 000 рабочих, в сельском хозяйстве до 300 000 рабочих, в органах управления и на транспорте до 150 000 рабочих и не менее 60 000 горняков. Советские военнопленные незначительно используются в промышленности и в качестве квалифицированной рабочей силы не могут быть приняты в расчет. Пленные и рабочие из западноевропейских стран разочаровали руководителей германской промышленности. Резервы женской рабочей силы в Германии исчерпаны, и на них больше нельзя рассчитывать как на источник пополнения рабочей силы.

3. Продовольственное положение: оно лучше, чем к концу третьего года Первой мировой войны, но ввиду тяжелой зимы и неурожая немцы были вынуждены пустить в продажу резервы, приготовленные на четвертый год войны. Главный недостаток терпит Германия в кормах, в результате чего крестьянство вынуждено резать скот, что вызывает также перегруз холодильников.

4. Транспорт. Германии недостает до 15 000 паровозов. Для перевозки продовольствия внутри страны отпускается только от 2 до 4 % вагонного парка, остальные вагоны полностью обслуживают фронт. 100 000 немецких вагонов используются за рубежом, в то время, как только 20 000 иностранных вагонов циркулируют в Германии.

5. Использование завоеванных советских областей. Все, что можно сейчас получить в восточных областях, не может быть вывезено из-за транспортных затруднений. Когда удастся восстановить русские источники нефти, они должны покрыть только огромные потребности армии. Что касается завоеванных центров русской промышленности, то они дадут не раньше чем через 2 года только около 10 % нормальной своей продукции.

6. Результаты борьбы за рационализацию производства. Вся гигантская работа по рационализации в промышленности не дала ожидаемых результатов. Закрытие ряда гражданских предприятий с целью освобождения рабочих для военной промышленности также полностью себя не оправдало, так как оказывалось, что многие из них не могли выдержать физически тех требований, которые предъявляла к ним военная промышленность.

7. Финансовое положение страны. Внутренняя задолженность в Германии за первое полугодие 1942 г. возросла на 28 миллиардов марок. Текущий доход из оккупированных стран должен якобы в этом году дать 49 миллиардов марок, из них 35 миллиардов за счет налогов.

8. Результаты налетов английской авиации. До сих пор бомбардировки в Германии вызывали только периодические нарушения отдельных участков промышленности, что не оказывало существенного влияния на потенциал всей германской военной промышленности. Интересно отметить, что воздушные бомбардировки оказывают, как правило, гораздо более пагубное влияние на психику и работоспособность населения, чем материальный ущерб. Особенно если налеты на промышленные центры приводят к разрушениям рабочих кварталов. Рабочее население, кроме потерь, выбивается надолго из колеи, зачастую остается без крова и, кроме того, часто нуждается в полном восстановлении своего платья и предметов первой необходимости. Напряженное положение со снабжением населения усугубилось необходимостью иметь особые склады для снабжения населения, пострадавшего от бомбардировок.

Дора

Документ № 28

Донесение Мориса из США начальнику ГРУ Генштаба Красной Армии[267]14 октября 1942 г.

Совершенно секретно

5.10. ВАТ из Стокгольма телеграфировал: источник, заслуживающий полного доверия, доносит — увольнение генерала Гальдера подтверждается, источник полагает, что фон Боку и Гальдеру выйти в отставку не разрешено, они уволены.

Того же числа ВАТ из Берна, ссылаясь на агентурные данные, подтверждает увольнение упомянутых лиц.

8.10 ВАТ из Берна доносит, по секретному сообщению, штаб Гитлера на Восточном фронте находится в Житомире на окраине леса вдоль хорошо замаскированного железнодорожного пути…

Морис

Документ № 29

Донесение Доры из Женевы начальнику ГРУ Генштаба Красной Армии[268] 18 октября 1942 г.

Совершенно секретно

От Тейлора: ОКБ и немецкий посол в Софии потребовали в сентябре от Болгарии ясного решения по поводу активного участия Болгарии в войне. При этом был оставлен открытым вопрос о пункте немецко-болгарского соглашения, говорящего о том, что Болгария имеет право отказаться от применения своей армии на Восточном фронте против СССР и что болгарская армия действует только на Крите и в Греции и возьмет на себя задачи итальянских войск, освободив последние для участия в операциях на Восточном фронте. Это последнее предложение было, между прочим, сделано немцами без всякого предварительного обсуждения его с Италией.

Ввиду болгарской болтливости, итальянцы узнали о нем со стороны. После вышеуказанного представления немцев начальник болгарского генштаба Лукаш в конце сентября посетил главную квартиру Гитлера, но без полномочий дать или не дать согласие Болгарии на ее участие в войне.

В знак протеста Гитлер не принял Лукаша. Его приняли Кейтель и Геринг. Оба просили через Лукаша болгарское правительство принять срочно ясное решение по предложению Германии об обязательном включении Болгарии в войну.

Дора

Документ № 30

Донесение Доры из Женевы начальнику ГРУ Генштаба Красной Армии[269] 18 октября 1942 г.

Совершенно секретно

Еще от Тейлора:

а) Немецкие потери между 19 июля и 26 сентября 1942 г. составляют 508 631 убитый, раненый и пропавший без вести.

Из них 92 % относятся к Восточному фронту и охватывают потери всех родов войск.

б) Общие потери вермахта с 1 сентября 1939 г. по 26 сентября 1942 г. составляют 3 656 372 человека. Из них, убитых и пленных — 1 548 000.

в) Безвозвратных потерь вермахта на 27 сентября 1942 г. 2 300 000 человек (убитых, инвалидов и пленных).

г) На 26 сентября процент общих потерь вермахта с 1 сентября 1939 г. составляет 70 % потерь Германии за всю Первую мировую войну.

Дора

Документ № 31

Донесение Доры из Женевы начальнику ГРУ Генштаба Красной Армии[270] 26 октября 1942 г.

Совершенно секретно

От Тейлора:

В руководящих берлинских кругах ОКВ в середине октября рассчитывали на скорую отставку фон Гальдера.

Считалось даже, что фон Гальдер уже снят с поста, но остается еще на месте до прибытия замены.

Около 10 октября фон Гальдер заявил Гитлеру, что ввиду обещанной помощи со стороны японской армии наступление летом 1942 г. на Восточном фронте нужно рассматривать как ошибку, так как «японская помощь» фигурировала во всех планах ОКВ как твердо решенное дело.

Требуемая сейчас Гитлером перегруппировка посредством предоставления достаточного количества резервов одновременно на Восточном фронте и в Африке рассматривается фон Гальдером как невыполнимая и он отказывается нести за нее ответственность.

Кроме этого Гальдер отклонил предложение о новой реформе офицерского корпуса путем массового производства офицеров из унтер-офицерского состава Вафен СС. В этом вопросе фон Гальдера поддержали почти все высокие офицеры и также генерал-полковник Фромм (начальник управления резервов), который считал, что Гиммлер таким образом добьется сильного влияния в армии.

От Лили (французский атташе в Берне):

Немцы ожидают открытия второго фронта англосаксами в начале октября в Западной Африке.

Дора

Документ № 32

Донесение Доры из Женевы начальнику ГРУ Генштаба Красной Армии[271]7 ноября 1942 г.

Молния Совершенно секретно

От Вертера (группа Тейлора):

ОКВ ожидает большое зимнее наступление Красной Армии на участке между Великими Луками и Ржевом.

В ОКВ считают, что главную опасность для немецкой армии нужно ожидать именно на этом направлении, с востока, а не с севера, как по указанию ОКВ 30 октября было, в целях маскировки, сообщено в немецкой прессе.

ОКВ считает, что Советское Главное Командование готовит наступление сравнительно небольшими, но подвижными армиями, так же как зимой прошлого года.

Дора

Документ № 33

Донесение Доры из Женевы начальнику ГРУ Генштаба Красной Армии[272]9 ноября 1942 г.

Молния Совершенно секретно

ОКВ считает, что красные армии в центральном секторе фронта будут намного лучше оснащены и подготовлены, чем зимой прошлого года, и что половина армий будет находиться под руководством тех генералов, которые отличились зимой прошлого года, в частности: Говоров, Белов, Рокоссовский, Лелюшенко.

ОКВ считает, что сильно оснащенная боевой техникой советская армия сконцентрирована у Можайска и вторая, не уступающая ей, у Волоколамска и что значительные силы готовятся для наступательных действий у Торопца и северо-восточнее Торопца, а также между Старицей и озером Селигер.

Немецкая оборона будет затруднена, по мнению немецкого главного командования, вследствие наличия у советской армии новой авиации дальнего действия, которая, по-видимому, будет применена на Центральном секторе для систематических налетов на немецкие тылы в Двинске и Смоленске, а также по подтянутым депо снабжения. Для немецкой обороны на этом фронте не так опасно быть временно отрезанными от тыла, как потерять именно эти подтянутые депо боеприпасов и провианта в так называемых фронтовых крепостях, как Гжатск или Вязьма, где в каждой находится много тысяч тонн провианта. По поводу численности советской авиации дальнего действия у немцев пока данных не имеется и ОКВ базируется только на предположениях.

Дора

Документ № 34

Донесение Доры из Женевы начальнику ГРУ Генштаба Красной Армии[273]10 ноября 1942 г.

Совершенно секретно

Информация получена от Питера (группа Лонга), прибывшего из Германии в Швейцарию.

В конце октября Питер беседовал с фон Гальдером в Берлине. Фон Гальдер сказал следующее:

1) Он (Гальдер) с 21 сентября находится официально в отпуске. Он больше не бывает в штабе, но должен принимать участие во всех совещаниях. Причины разногласий между ним и Гитлером следующие:

а) генералитет во главе с Гальдером выступал за временный переход к обороне на Восточном фронте. Гитлер же и руководство фашистской партией требовали из престижа продолжения наступательных действий на Востоке.

б) уже в начале сентября Гальдер предложил приостановить наступательные действия на Восточном фронте, послать значительные подкрепления Роммелю и начать

воздушные налеты на Англию. Гитлер же обещал Роммелю прислать подкрепление в составе 2 танковых и 3 легких моторизованных дивизий, даже не подумав, откуда он их возьмет.

2) Осима посетил Сталинградский фронт, провел там 14 дней и, вернувшись, послал очень неблагоприятный для немцев доклад в Токио. В особенности отметив, как неразумно немцы расходуют огромное количество живой силы.

3) Цайтлер авантюрист и, конечно, сначала попытается проводить в жизнь наступательные планы Гитлера. Но одновременно необходимо отметить, что у него ярко выраженные бонапартистские амбиции и что он очень презрительно говорит о Гитлере. Он в плохих отношениях с Гиммлером.

Дора

Документ № 35

Донесение Альберта из Женевы начальнику ГРУ Генштаба Красной Армии[274] 13 ноября 1942 г.

Совершенно секретно

От Тейлора:

А. До августа 1942 г. Англия дала разрешение на нелегальный вывоз в Германию из стран Южной Америки до трех миллионов кг овечьей шерсти.

Б. Между январем и июнем в Швеции, с ведома берлинского министерства иностранных дел и английского правительства, происходили переговоры между Англией и Германией, организованные при помощи шведского наследника и концерна Гренгесбург.

Подобные же переговоры происходили одновременно в Лиссабоне между немецким графом Хенкельдоннерсма-ром и испанским послом в Лондоне герцогом Альба.

Целью этих переговоров в то время являлось установить относительное затишье на англо-немецком фронте, а именно:

1. Немцы обязывались прекратить налеты на Англию, не угрожать островам и Британскому Востоку и отказывать Японии в помощи в вооружении ее фронтов против Англии.

2. Англия должна была не допустить американского наступления в Европе и не выполнять своих обязательств по англо-советскому соглашению, в особенности на самых опасных для Германии участках — в Норвегии и Финляндии.

Вне всяких сомнений, что эти переговоры с обеих сторон носили и осведомительный характер, обе стороны хотели прощупать действительные намерения противника.

Правда, английские круги, в частности круги вокруг лорда Галифакса, маршала Дилла, и руководящие круги из Индии надеялись на эти переговоры. Эти круги провели весною оставление Бирмы совершенно сознательно, боясь контакта между Индией и Китаем, в результате которого могли произойти волнения в Индии.

Альберт

Документ № 36

Специальное сообщение начальника ГРУ Генштаба Красной Армии И. В. Сталину[275] 29 ноября 1942 г.

Совершенно секретно

НАРОДНОМУ КОМИССАРУ ОБОРОНЫ СОЮЗА ССР тов. СТАЛИНУ

Радиоразведка и дешифровальная служба Красной Армии за время Отечественной войны достигла больших успехов.

Радиоразведывательные части обеспечили дешифровальные службы Красной Армии и НКВД СССР материалами перехвата открытых и шифрованных телеграмм противника и сопредельных стран.

Пеленгацией радиостанций немецкой армии добывались ценные сведения о группировках, действиях и намерениях противника, вскрыта группировка японской армии на Дальнем Востоке.

Дешифровальной службой Главного Разведывательного Управления Красной Армии раскрыты основные немецкие и японские шифрсистемы общевойсковых, полицейских и дипломатических шифров, 75 шифров немецкой разведки, свыше 220 ключей к ним, прочитано свыше 50 000 одних только немецких шифртелеграмм.

По прочитанным шифртелеграммам установлена дислокация свыше ста штабов соединений немецкой армии, раскрыта нумерация двухсот отдельных батальонов и других фашистских частей; добыты ценные сведения о боеспособности наших партизан на оккупированной немцами территории.

Добыты сведения о деятельности антисоветских групп, свыше 100 немецких агентов в СССР и до 500 изменников Родины, перешедших на службу в немецкую разведку.

Установлено также, что немецкой агентуре удалось получить сведения о двухстах наших частей и соединений, о перебазировании фабрик и заводов нашей промышленности. Все эти материалы своевременно докладывались Высшему командованию и органам НКВД для принятия мер.

Научная группа управления выявила возможность расшифровки немецких телеграмм, зашифрованных машинкой «Энигма», и приступила к конструированию механизмов, ускоряющих расшифровку.

Передавая радиоразведывательную и дешифровальные службы в Генеральный штаб Красной Армии и органы НКВД СССР, прошу Ваших указаний о представлении к правительственным наградам лучших командиров и сотрудников 3-го управления ГЛАВРУ Красной Армии, проделавших большую и ценную работу в деле укрепления обороны страны.

Приложение. Список командиров и сотрудников 3-го Управления ГЛАВРУ КА, представляемых к правительственным наградам.

Начальник Главного Разведывательного Управления Красной Армии дивизионный комиссар Ильичев

«_» ноября 1942 г.

Документ № 37

Донесение Доры из Женевы начальнику ГРУ Генштаба Красной Армии[276] 8 декабря 1942 г.

Совершенно секретно

От Вертера (группа Тейлора):

1. Обстановка на юге по данным ОКВ на 23 ноября в 16 часов. Между Чир и Доном и южнее нас. пункта Кар-повка и дальше южнее до Чутово немецкие соединения и соединения их союзников были разъединены и способны только к отдельным местным контратакам. К утру бьши попытки активизировать сопротивление и создать оборону (фронт). Дело в том, что Гитлер до сих пор в отношении этого участка считал, что ввиду большого пространства создание неразрывной линии фронта невозможно и не нужно, так как якобы Красная Армия все равно разваливается. Гитлер считал, что оборону на этом участке фронта нужно построить только на системе отдельных укрепленных пунктов и узлов сопротивления. Эта система потерпела крах при сильном ударе Красной Армии в степи южнее Сталинграда, в северо-восточной излучине Дона и дальше восточнее в направлении Городищево.

2. Сведения, появившиеся через Анкару и Истамбул относительно больших перебросок, которые предполагают провести немцы с Восточного фронта в район Средиземного моря, были специально пущены немецкой разведкой по приказанию ОКВ. Они были преподнесены всем нейтральным странам и их разведкам. Данные о количестве немецких перебросок с Восточного фронта в этой ложной информации во много раз превышают действительность.

3. 13-я пехотная дивизия, которая до сих пор была на Восточном фронте, распускается.

106-я пехотная дивизия с начала октября убыла из Франции, 706-я дивизия в конце сентября убыла из Каен, возможно, что она была распущена.

Дора

Документ № 38

Донесение Бриона из Лондона начальнику ГРУ Генштаба Красной Армии[277] 8 декабря 1942 г.

Совершенно секретно

1. Перехваченный приказ германским ВВС указывает на следующее:

а) в связи с тем, что аэродром в Морозовском сделался базой для воздушного снабжения 6-й армии, его ПВО усилить;

б) первой главной задачей для 8-го воздушного корпуса — поддерживать 6-ю армию северо-западнее и южнее Сталинграда, вторая задача — поддержать войска в секторе реки Чир и патрулирование истребителями над предмостными укреплениями у Нижне-Чирской, которая будет удерживаться любой ценой;

в) ВВС должны помочь неземным войскам помешать русской кавалерии проникнуть в Котельниково и из него на Дон;

2. За 27–28.11. Для снабжения 6-й армии немцы использовали 63 самолета «Юнкерс-52».

30.11. Видел приказ немецким ВВС — послать все имеющиеся в распоряжении, в районе дуги Дона, самолеты для бомбардировки концентрации советских войск около Павловска, особенно против стыка 2-й венгерской и 8-й итальянской армий.

3. Сообщается немецкому морскому офицеру связи с армейской группой «А» от 27.11:

а) Маршал Манштейн принял 27.11 командование над Stab Дон. Район — дуга Дона от места примерно 20 миль юго-восточнее Казанской, Сталинград — Маныч;

б) 2-я броневая дивизия и другие соединения брошены для очищения вторгнувшихся сил южнее Сталинграда;

в) тыловая линия армейской группы «А» готовится на реке Маныч;

г) дается линия фронта вдоль реки Чир, впереди Котельниково и у Сталинграда.

Брион

Документ № 39

Донесение Доры из Женевы начальнику ГРУ Генштаба Красной Армии[278] 4 декабря 1942 г.

Совершенно секретно

От Вертера (группа Тейлора):

По 22 ноября включительно ОКВ не разгадало размах русского наступления и планы окружения, задуманные командованием Красной Армии. В особенности была недооценена ударная сила той группы Красной Армии, которая выдвинулась с нижней Волги на запад.

Немецкое Главное командование считало невозможным организацию такой сильной и такой подвижной армии на нижней Волге. Немецкому Главному командованию было известно довольно давно о сосредоточении больших резервов Красной Армии в районе Владимирова и Баскунчак.

Но ОКВ не рассчитывало, что эти резервы двинутся через калмыцкие степи против железной дороги Котель-никово — Сталинград, прямо в западном направлении. ОКВ считало, что эти резервы пойдут вверх по Волге и начнут действовать у изгиба Волги южнее Сталинграда.

ОКВ недооценило вначале моторизованные и транспортные средства Красной Армии в излучине Дона и в Калмыцких степях.

27 ноября немецкие войска, занимающие позиции восточнее реки Дон, смешались с остатками войск, отброшенных от Калача и из района южнее Сталинграда, потерявших свое вооружение и технику и ввиду этого ставших небоеспособными.

Дора

Документ № 40

Донесение Доры из Женевы начальнику ГРУ Генштаба Красной Армии[279] 13 декабря 1942 г.

Совершенно секретно

Продолжение № 739 — положение на Восточном фронте.

Достаточно хорошо снаряженные на зиму резервы имеются только в Кавказских горах и в районе Верхнего Дона.

Венгры отвели половину своих снаряженных на зиму войск и поставили их в резерв.

В связи с недостатком резервов остался без последствий маневр 16-й армии между Ловат и Пола в направлении Демьяновска.

Почти все армейские командования сообщают в ОКВ о превосходстве Красной Армии в ударных частях, в зимних средствах транспорта, в подвижных тяжелых орудиях и, наконец, в качестве боевой подготовки и духа советских войск.

Армейские командования в своем большинстве считают, что оборона возможна для немецкой армии только при условии освобождения значительных территорий. Но ОКВ отказывается идти по этой линии и собирается действовать от случая к случаю, в зависимости от создавшейся обстановки на том или ином участке фронта. Армейские командования опасаются наступления Красной Армии также и на участках Волхов, между Ливны и Воронежем, на нижнем Тереке, около Грозного и Орджоникидзе.

Дора

Документ № 41

Донесение Доры из Женевы начальнику ГРУ Генштаба Красной Армии[280] 18 декабря 1942 г.

Совершенно секретно

От Ольги:

ОКВ издало 28 ноября приказ об отправке всей наличной транспортной авиации, включая и вспомогательные транспортные самолеты гражданского предназначения (старые машины), на аэродромы в излучине Дона и Северного Кавказа.

Это мероприятие необходимо для снабжения окруженной армии между Доном и Волгой и в районе Сталинграда.

Исключение было сделано только для транспортной авиационной службы между Италией и Африкой и транспортной службы морского флота, самолеты которого еще не использовались.

От Вертера:

Немцы потеряли в Средиземном море 113 транспортных самолета, из них 40 Ю-52. Эти данные даются за время с 22 октября по 21 ноября, причем при учете считаются только потери, происшедшие на территории противника.

Потери немецкой транспортной авиации ровно вдвое превышают производство транспортных самолетов на то же самое время.

С 22 по 28 ноября было потеряно еще 15 транспортных самолетов.

Недостаток воздушного транспорта является очень острым и оказывает сковывающее действие на армию.

Дора

Документ № 42

Донесение Доры из Женевы начальнику ГРУ Генштаба Красной Армии[281] 19 декабря 1942 г.

Совершенно секретно

От Анны (группа Тейлора):

6 декабря Риббентроп по приказанию Гитлера сообщил японскому послу в Берлине, что на Восточный фронт прибыли крупные соединения из Дальневосточной советской армии.

Одновременно в этой же беседе было заявлено, что японские союзники в Европе сильно разочарованы тем, что японская армия ничего не предпринимает для выполнения своего долга и сковывания частей англосакской армии и транспортных средств англосаксов. Италия, Финляндия и Румыния особенно остро нуждаются сейчас в ободрении.

При подготовке этой беседы берлинское министерство иностранных дел направило в финскую печать критические статьи о японской пассивности.

Немецкое заявление о прибытии крупных соединений Дальневосточной советской армии на Восточный фронт базируется исключительно на показаниях 2 пленных из 2 советских пехотных полков. Эти показания были ОКВ значительно преувеличены, специально обработаны и преподнесены японцам как важное сообщение.

Дора

Документ № 43

Донесение Эдуарда из Лондона начальнику ГРУ Генштаба Красной Армии[282] января 1943 г.

Совершенно секретно

Барон сообщил:

1. Немцы готовят контрнаступление в районе Дона. С этой целью из Харькова перебрасывают многочисленные резервы в район Каменска. Группировка войск намечается вдоль железной дороги Донбасс — Сталинград. Для обеспечения этого контрнаступления Миллерово будет удерживаться любой ценой.

2. В Севастополе немцы устанавливают большую базу снабжения для армий Кавказа на случай, если сухопутные коммуникации и базы снабжения, размещенные западнее Дона, будут отрезаны.

3. В румынских портах немецкие военные власти уже начали конфискацию судов водоизмещением свыше 200 тонн. Большинство судов со снабжением будут направлены из Севастополя в Новороссийский порт.

4. В середине декабря 75-я и 299-я пехотные дивизии, которые перебрасывались с Восточного фронта на Балканы, получили приказ вернуться на наш фронт. (Источник хорошо информированный.)

Эдуард

Приложение 2. РАСШИФРОВАННЫЕ РАДИОГРАММЫ

Вместо послесловия

Много лет минуло с тех пор, как на подступах к Москве, под Сталинградом и на других участках советско-германского фронта шли жестокие бои. Давно уничтожен фашистский режим в Германии. Уже не существует и той страны — СССР, армия которой ценой невероятных усилий разгромила отборные немецкие армии. Но не исчезли в пучине времени подвиги военных разведчиков, совершенные в те трудные годы. Хотелось бы верить, что факты о деятельности отечественной военной разведки, о которых рассказано в этой книге, дополнят военную историю России и ее Вооруженных Сил.

Рассказать обо всех операциях советской военной разведки в одной книге невозможно. Но даже то, что стало известно, позволяет сделать только один вывод: несмотря на огромные трудности предвоенных и военных лет, отечественная военная разведка в 1940–1942 годах выполнила поставленные перед ней задачи. Она одерживала блистательные победы, терпела поражения, теряла в трудных и опасных битвах своих бойцов.

Принято считать, что разведка ведет «войну без выстрелов». В этой краткой образной характеристике деятельности разведки и условий, в которых она выполняет свои задачи, не учтено то, что в «войне без выстрелов» сражается только зарубежная разведка, которая является лишь одной из важных частей военной разведки. Вторая ее часть, и тоже очень важная, — фронтовая разведка. В годы Великой Отечественной войны фронтовая разведка умело добывала сведения о противнике, захватывала в плен германских солдат и офицеров, которые переправлялись за линию фронта в штабы соединений Красной Армии. Такие «языки», как их называли фронтовые разведчики, сообщали советским командирам много ценных сведений о германской армии, раскрывали замыслы противника, вскрывали районы сосредоточения его войск, готовившихся к наступлению или к обороне.

Подавляющее большинство военных разведчиков, которым за мужество и героизм было присвоено высокое звание Героя Советского Союза, были представителями фронтовой разведки. Они умели и стрелять, и взрывать. Что заставляло их рисковать своими жизнями? Страх? Совесть? Любовь к Отечеству? Многие из них погибли, выполняя задания советского командования в тылу противника. Что удивительно, ряды военных разведчиков, несмотря на большие потери, всегда восстанавливались. Работа в военной разведке привлекала наших лучших соотечественников.

В Курской битве, в ходе операции «Багратион» и других сражениях Великой Отечественной войны советская военная разведка действовала активно, целенаправленно и результативно.

Об операциях военных разведчиков будет рассказано в книгах «Без права на ошибку», «Первой сражалась разведка», «Приближая час Победы», «Ключи от ада», которые готовятся к печати в издательстве «Молодая гвардия».

Фотоматериалы

Ян Карлович Берзин, начальник Разведуправления(03. 1924-04. 1935; 06. 1937-09. 1937)

Семен Петрович Урицкий, начальник Разведуправления (04. 1935-06. 1937)

Семен Григорьевич Гендин, исполняющий обязанности начальника Разведуправления (09. 1937- 10. 1938)

Александр Григорьевич Орлов, исполняющий обязанности начальника Разведуправления (10. 1938-04. 1939)

Иван Иосифович Проскуров, начальник 5-го (разведывательного) управления РККА (04. 1939-07. 1940)

Военный атташе СССР в Германии А. Г. Орлов (крайний справа) с женой Л. В. Орловой (в центре) на официальном приеме.

Берлин. 1936 г.

Филипп Иванович Голиков, начальник 5-го (разведывательного) управления РККА (07. 1940- 11. 1941)

Алексей Павлович Панфилов, начальник Разведуправления (11. 1941 -08. 1942)

И. В. Сталин и Е. Мацуока в Кремле. Апрель 1941 г.

Подписание пакта о нейтралитете между СССР и Японией.

13 апреля 1941 г.

Неожиданный приезд И. В. Сталина на Ярославский вокзал для проводов Е. Мацуока. Апрель 1941 г.

И.В. Сталин и Г. Гопкинс в Кремле. Июль 1941 г.

Рихард Зорге в Токио

Г. М. Еремин («Ещенко»), резидент советской военной разведки в Бухаресте

Н. Г. Ляхтеров («Нак»), военный атташе при Посольстве СССР в Венгрии

Н. И. Никитушев («Акасто», «Орн»), военный атташе при Полпредстве СССР в Швеции

А. Г. Самохин («Софокл»), военный атташе при Посольстве СССР в Югославии

Л. А. Середа («Зевс»), главный резидент советской военной разведки в Болгарии

Н. Д. Скорняков («Метеор»), помощник военного атташе по авиации. Работал в Германии

И. В. Смирнов («Оствальд»), военный атташе при посольстве СССР в Финляндии

И. А. Суслопаров («Маро»), военный и воздушный атташе при Посольстве СССР во Франции

В. И. Тупиков («Арнольд»), военный атташе при Посольстве СССР в Германии

А. В. Яковлев («Савва»), резидент военной разведки в Праге

Н. М. Зайцев («Вине»), сотрудник советской военной разведки в Берлине

Ильзе Штёбе («Альта»)

Рудольф Гернштадт («Арбин»)

Маргарита Велкиш («ЛЦЛ»)

Курт Велкиш («АВС»)

К. Б. Леонтьев, сотрудник Разведуправления Красной Армии

Герхард Кегель («ХВЦ»)

Разведчицы Зинаида Морозова и Нина Шинкаренко

Т. Ф. Корнеев, начальник разведотдела штаба Западного фронта

И. В. Виноградов, начальник разведотдела штаба Юго-Западного фронта

М. А. Кочетков, начальник разведотдела штаба Центрального фронта

Е. В. Алешин, начальник разведотдела штаба Калининского фронта

А. К. Спрогис, уполномоченный Военного Совета Западного фронта по организации разведывательной работы и партизанской борьбы в тылу врага

Герой Советского Союза Космодемьянская Зоя Анатольевна

Зоя Космодемьянская перед казнью

Старший лейтенант Военный переводчик

Бочкарев Виктор Викторович Бочкарева Юлия Викторовна

Примечания

1

1941 год. Т. 2. М.: Международный фонд «Демократия», 1998. 400–407.

2

ЦА МО РФ. Оп. 7272. Д. 1. Л. 87–98.

3

Бирнат К., Краусхаар Л. Организация Шульце-Бойзена — Харнака в антифашистской борьбе. М.: Прогресс, 1974. С. 32.

4

Пещерский В. «Красная капелла». Советская разведка против гестапо. М.: Центрполиграф, 2000. С. 145.

5

1941 год. Т. 2. М.: Международный фонд «Демократия», 1998. С. 407.

6

1941 год. Т. 2. М.: Международный фонд «Демократия», 1998. С. 403.

7

Очерки истории российской внешней разведки. М.: Международные отношения, 1999. С. 139.

8

Военно-энциклопедический словарь. М.: Воениздат, 1986. С. 438.

9

Там же. С. 258.

10

РГВА. Ф. 41107. On. 1. Д. 48. Л. 1-58.

11

Письмо Ф. И. Голикова генерал-полковнику X. Д. Мамсурову от II июля 1964 г. // ЦА МО РФ. Оп. 29403. Д. 1. Л. 203.

12

Письмо Ф. И. Голикова генерал-полковнику X. Д. Мамсурову от 11 июля 1964 г. // ЦА МО РФ. Оп. 29403. Д. I. Л. 203.

13

Письмо Ф. И. Голикова генерал-полковнику X. Д. Мамсурову от 11 июля 1964 г. // ЦА МО РФ. Оп. 29403. Д. I. Л. 204.

14

История Великой Отечественной войны Советского Союза. М.: Воениздат, 1963. Т. 2. С. 10.

15

История военного искусства. М.: Воениздат, 1966. С. 563.

16

Письмо Ф. И. Голикова генерал-полковнику X. Д. Мамсурову от 11 июля 1964 г. // ЦА МО РФ. Оп. 29403. Д. 1. Л. 205.

17

История военного искусства. М.: Воениздат, 1966. С. 353.

18

Великая Отечественная война Советского Союза. М.: Воениздат, 1970. С. 59.

19

Очерки истории российской внешней разведки. Кн. 1–5. М.: Международные отношения, 1996–2003.

20

Ивашутин П. И. Докладывала точно // Военно-исторический журнал. 1990. № 5. С. 55–56.

21

Павлов А. Г. Военная разведка накануне войны // Ветеран войны. 1994. № 4.

22

Павлов А. Г. Военная разведка накануне войны // Ветеран войны. 1994. № 4. С 24.

23

Жуков Г. К. Воспоминания и размышления. М.: АПН, 1969. С. 248–249.

24

Жуков Г. К. Воспоминания и размышления. М.: АПН, 1969. С. 249.

25

1941 год. Т. 1. Доклад начальника Разведуправления Генштаба Красной Армии генерал-лейтенанта Голикова в НКО СССР, СНК, СССР и ЦК ВКП(б) «Высказывания (оргмероприятия) и варианты боевых действий германской армии против СССР». М.: Международный фонд «Демократия», 1998. С. 776–780.

26

Кирсанов В. Ложь и правда о начале Великой Отечественной войны 1941–1945 гг. // Советская Россия. 2003. 11 июня.

27

Кирсанов В. Ложь и правда о начале Великой Отечественной войны 1941–1945 гг. // Советская Россия. 2003. И июня.

28

Соловьев Б. Г. Внезапность нападения — орудие агрессии. М.: Юр-литинформ, 2002.

29

Соловьев Б. Г. Внезапность нападения — орудие агрессии. М.: Юр-литинформ, 2002. С. 2.

30

Там же.

' Жуков Г. К. Воспоминания и размышления. М.: АПН, 1969. С. 267. Маршал Г. К. Жуков писал: «В период назревания опасной военной обстановки мы, военные, вероятно, не сделали всего, чтобы убедить И. В. Сталина в неизбежности войны с Германией в самое ближайшее время и доказать необходимость провести несколько раньше в жизнь срочные мероприятия, предусмотренные оперативно-мобилизационным планом».

31

Ожегов С. И. Словарь русского языка. М.: русский язык, 1990. С. 91.

32

Освободительная миссия Советских Вооруженных Сил в Европе во Второй мировой войне. М.: Воениздат, 1985. С. 18.

33

Уткин А. И. II мировая война. М.: Алгоритм, 2002. С. 6.

34

Яковлева Н. Пакт Молотова — Риббентропа: дипломатический успех СССР или трагический промах? // М.: Военный дипломат. 2003. Сент. С. 74.

35

Яковлева Н. Пакт Молотова — Риббентропа: дипломатический успех СССР или трагический промах? // М.: Военный дипломат. 2003. Сент. С. 75.

36

Правда. 1989. 8 мая.

37

1941 год. М.: Международный фонд «Демократия», 1998. Т. I. С. 331; Т. 2. С. 7.

38

Жуков Г. К. Воспоминания и размышления. М.: АПН, 1969.

39

1941 год. Т. 1. М.: Международный фонд «Демократия», 1998. С. 87–89.

40

По германской терминологии генерал-губернаторством называлась территория Польши, оккупированная немцами в 1939 г.

41

1941 год. Т. 1. М.: Международный фонд «Демократия», 1998. С. 87–89.

42

1941 год. Т. 1. М.: Международный фонд «Демократия», 1998. С. 88.

43

ЦА МО РФ. Оп. 7277. Д. 1. Л. 2–5.

44

ЦА МО РФ. Оп. 7272. Д. 1. Л. 693–793.

45

ЦА МО РФ. Оп. 7272. Д. 1. Л. 140–152.

46

Там же.

47

1941 год. Т. 1. М.: Международный фонд «Демократия», 1998. 16.

48

Жуков Г. К. Воспоминания и размышления. М.: АПН, 1969. С. 249.

49

1941 год. Т. 1. М.: Международный фонд «Демократия», 1998.

50

Цит. по: Ивашутин П. И. Докладывала точно // Военно-исторический журнал. 1990. № 5. С. 57.

51

Ивашутин П. И. Докладывала точно // Военно-исторический журнал. 1990. № 5. С. 57.

52

Там же.

53

Архивы рассказывают. Сборник статей. М.: Политиздат, 1991. С. 335.

54

Там же.

55

1941 год. Т. 1. М.: Международный фонд «Демократия», 1998. С. 384–385.

56

ЦА ФСБ РФ.

57

1941 год. Т. 1. М.: Международный фонд «Демократия», 1998. С. 452.

58

2 ЦА МО РФ. Он. 22424. Д. 4. Л. 537.

59

Павлов А. Г. Военная разведка накануне войны // Ветеран войны. № 4. С. 25.

60

Fall Barbarossa. Berlin, 1970. S. 151–155.

61

Немецких частей. — В. Л.

62

Протекторат — территория Чехословакии, оккупированная немецкими войсками. — В. Л.

63

Люди молчаливого подвига. Сборник очерков. М.: Политиздат. Кн. 2. С. 112–127.

64

Цит. по: Василевич И., Сгибнев А. Подвиг в тени эшафота // Пограничник. 1988. № 11. С. 106.

65

Там же. С. 104.

66

ЦА МО РФ. Оп. 24199. Д. 4. Л. 160–161.

67

Там же. Л. 161.

68

ЦА МО РФ. Оп. 24199. Д. 4. Л. 210.

69

Там же.

70

ЦА МО РФ. Оп. 14750. Д. 1. Л. 12–21.

71

J ЦА МО РФ. Оп. 14750. Д. 1. Л. 12–21.

72

Соловьев Б. Г. Внезапность нападения — орудие агрессии. М.: Юр-литинформ, 2002. С. 235.

73

ЦА МО РФ. Оп. 14750. Д. 1. Л. 2.

74

Там же.

75

Правда. 1988. 20 июня.

76

Жуков Л А'. Воспоминания и размышления. М.: АПН, 1969. Т. 1.С. 257.

77

ЦА МО РФ. Оп. 2951. Д. 2. Л. 1-16.

78

Там же.

79

РГВА. Ф. 41107. On. I. Д. 48. Л. 1-58.

80

1941 год. Т. 1. М.: Международный фонд «Демократия», 1998. С. 500.

81

РГВА. Ф. 41107. On. 1. Д. 48. Л. 1-58.

82

ЦА МО РФ. Оп. 24127. Д. 2. Л. 422.

83

АП РФ. Ф. 93. Коллекция документов. Машинопись. Заверенная копия.

84

«Инсон» — еще один оперативный псевдоним Рихарда Зорге. — В. Л.

85

Начальником Генерального штаба был в 1941 г. Г. К. Жуков.

86

' Лурье В. М., Кочик В. Я. ГРУ. Дела и люди. СПб.; М.: ОЛМА-ПРЕСС, Нева, 2002. С. 106.

87

Каримов О., Могильников В. // Военно-исторический журнал. 2003. № I. С. 58.

88

Лурье В. М., Кочик В. Я. ГРУ. Дела и люди. СПб.; М.: ОЛМА-ПРЕСС, Нева, 2002. С. 108; Каримов О., Могильников В. Ц Военно-исторический журнал. 2003. № 1. С. 62.

89

РГВА. Ф. 39041. Оп. 6. Д. 3. Л. 54.

90

Означает, что номер германской войсковой части разведкой не установлен.

91

Разведотдел Киевского Особого военного округа.

92

1941 год. Т. 1. М.: Международный фонд «Демократия», 1998. С. 121–123.

93

Горнострелковая дивизия. — В. Л.

94

Не публикуется.

95

1941 год. Т. 1. М.: Международный фонд «Демократия», 1998. С. 216–217.

96

Карта не публикуется.

97

1941 год. Т. 1. М.: Международный фонд «Демократия», 1998. С. 452–455.

98

Так в оригинале. Следует читать — германских. — В. Л.

99

ЦА МО РФ. Оп. 7277. Д. 2. Л. 92–96. Машинопись на специальном бланке. Указана рассылка* Сталину, Молотову, Ворошилову, Тимошенко, Берии, Жукову, Кузнецову, Жданову.

100

ЦА МО РФ. Оп. 22424. Д. 4. Л. 537. Пометы: «Дать копии наркому и НГШ. Голиков», «Кто эти высоко информ. круги, надо уточнить. Кому конкретно отдан приказ. Голиков», «Потребовать более внятного освещения вопроса; затем приказать проверить. Первое донесение телеграфом получить от «Метеора» дней через пять и дать мне. Голиков». Рассылка: Сталину (2 экз.), Молотову, Тимошенко, Мерецкову.

101

ЦА МО РФ. Оп. 24119. Д. 3. Л. 6–7.

102

ЦА МО РФ. Оп. 7237. Д. 2. Л. 15–20. Пометы: указана рассылка — Сталину, Молотову, Ворошилову, Тимошенко, Берии, Жукову, Жданову.

103

Разведотдел штаба Лениградского военного округа. — В. Л.

104

ЦА МО РФ. Оп. 24122. Д. 1. Л. 49. Пометы: «НО-1. Это вероятно… деза. Надо указать «Доре». Голиков. 20.02.41». «Уточнение будет запрошено при первой работе рации. 28.02.41».

105

ЦА МО РФ. Оп. 24І19. Д. 3. Л. 132–133. Пометы: «Инф. НО-1. Полезное донесение. Учесть при обсуждении вопроса о новых меропри-ятиях в нем. армии. Голиков. 27.02.41». «Учтено. 28.02.41».

106

ЦА МО РФ. Оп. 7229. Д. 4. Л. 30–31.

107

ЦА МО РФ. Оп. 24119. Д. 1. Л. 296–303. Помета: «Сп(исок) I: тт. Сталину, Молотову, Тимошенко, Ворошилову, Димитрову, Берии, Жукову. Голиков. 2.03.41» (для последних пяти адресов указано: «аппарату не вскрывать»).

108

ЦА МО РФ. On. 24119. Д. 4. Л. 199. Помета: «Запросы «Софоклу» о его отношении к информации Рыбникаря и министра двора в связи с пунктом 1. Голиков. Запрос сделан 10.03.41».

109

ЦА МО РФ. Оп. 24119. Д. 1. Л. 407–408. Пометы: 1. «Вызвать к 10.00 полк. Коротких для дачи справки о Сокорс». 2. «Разослать по сп. № 2: Сталину, Молотову, НКО, НГШ, Ворошилову, Кузнецову, Берии. Голиков».

110

ЦА МО РФ. On. 14750. Д. 1. Л. 12–21.

111

Так в тексте. Правильно — Хильгер. — В. Л.

112

Речь идет о проливе Ла-Манш. — В. Л.

113

Так в тексте спецсообщения. Правильно — Рундштедт. — В. Л.

114

ЦА МО РФ. Оп. 7237. Д. 2. Л. 84–86. Указана рассылка: Сталину, Ворошилову, Молотову, Тимошенко, Берии, Кузнецову, Буденному, Кулику, Шапошникову, Мерецкову, Жукову, Жданову, Запорожцу, Ватутину.

115

Не публикуется.

116

ЦА МО РФ. Оп. 7237. Д. 2. Л. 89–91. Указана рассылка: Сталину, Молотову, Ворошилову, Тимошенко, Берии, Кузнецову, Жукову, Жданову.

117

UA МО РФ. Оп. 7277. Д. 1. Л. 140–150. Помета: «Т. Кузнецову. В очередном письме т. Тупикову нужно будет ответить и в связи с этим письмом. Голиков. 3.6.41».

118

Западная группировка

Включает в себя 75 дивизий, т. е. 27 % общего числа дивизий германской армии, из них 8 в Норвегии, 2 в Дании и 65 дивизий в Голландии, Бельгии и Франции. По имеющимся у нас данным, в последнее время начались переброски германских войск из Норвегии в Финляндию, т. е. западная группировка уменьшается.

119

ЦА МО РФ. On. 24119. Д. 3. Л. 446–447.

120

ЦА МО РФ. Оп. 24119. Д. 1. Л. 662.

121

1941 год. Т. 2. М.: Международный фонд «Демократия», 1998. С. 146–147.

122

Генерал-фельдмаршал В. фон Браухич. — В. Л.

123

ЦА МО РФ. Оп. 24119. Д. 4. Л. 381. Пометы: «9. В 5 адресов. Голиков. 1.5.41 г.», «Тов. Онянову и НО-1 и 4. Использовать для обобщения опыта войны на Балканах. Дронов. 4.5.41». «Выслано: Сталину (2 экз.), Молотову, Ворошилову, Тимошенко, Жукову».

124

ЦА МО РФ. Оп. 24119. Д. 1. Л. 683–684. Пометы: 1. «НКО доложено лично 4.4.41», 2. «Инф. (если не разослано) включить данные 1 и 2 в одно из ближайших с/сообщений. Голиков. 4.4.41». «Исполнено 4.4.41».

125

ЦА МО РФ. Оп. 7237. Д. 2. Л. 109–113. Указана рассылка: Сталину, Молотову, Ворошилову, Тимошенко, Берии, Кузнецову, Жданову, Жукову, Буденному, Шапошникову, Кулику, Мерецкову, Запорожцу.

126

ЦА СВР. Д. 21616. Т. 3. Л. 65–67.

127

ЦА МО РФ. Оп. 24119. Д. 1. Л. 863. Пометы: «НО-2. Голиков». «Т. Швец. Дать указание Ещенко расставить людей по направлениям для получения и сопровождения немецких колонн. Ещенко отстает от событий. Чувырин. 29.05.41». «Исполнено 29.05.41».

' ЦА МО РФ. On. 24119. Д. 1. Л. 864–874. Пометы: «Т. Чувырину. Совместно с т. Кузнецовым ряд моментов из этих двух сообщений включить в проект спец, сообщения, т. к. НО-1 в последнем (неразборчиво). «X» получил ряд аналогичных сведений. Голиков. 29.05.41 г.». «НО-2, НО-1. Рассмотрите вместе для проекта с/с. 2, подчеркнутое на стран, дайте мне выпиской. Голиков. 29.05.41».

128

ЦА МО РФ. Оп. 24127. Д. 2. Л. 422. Пометы: «НО-5. Пошлите «Рамзаю» след, запрос: на №…» «Прошу сообщить: 1. Более понятно сущность большой тактической ошибки, о которой вы сообщаете, и 2. Ваше собственное мнение о правдивости Шолла насчет левого фланга. Голиков. 3.06.41». «НО-5. В перечень сомнительных и дезинф. сообщений «Рамзая». Голиков».

129

ЦА МО РФ. Оп. 7237. Д. 2. Л. 117–119. Указана рассылка: Сталину, Молотову, Ворошилову, Тимошенко, Берии, Кузнецову, Жданову, Жукову, Маленкову.

130

1941 год. Т. 2. М.: Международный фонд «Демократия», 1998. С. 34–341.

' ЦА МО РФ. Оп. 24120. Д. 3. Л. 319–320. Пометы: «1,9 разослать Сталину, Молотову, Ворошилову, Жданову, Маленкову, НКО, НГШ. Голиков. 16.06.41».

131

ЦА МО РФ. Оп 7272. Д. 1. Л. 87–98.

132

Павлов А. Г. Укрощение «Тайфуна». Военная разведка в битве за Москву. М., 2002. С. 8.

133

Соколовский В.Д. Битва за Москву. М., 1966. С. 10.

134

Захаров М. В. Генеральный штаб в предвоенные годы. М.: Воениз-дат, 1989. С. 126.

135

Дипломатический словарь. М., 1973. Т. III. С. 389.

136

Жуков Г. К. Воспоминания и размышления. Т. 2. С. 215–216.

137

ЦА МО РФ. Оп. 24127. Д. 2. Л. 125.

138

ЦА МО РФ. Оп. 24127. Д. 2. Л. 577.

139

ЦА МО РФ. Оп. 24127. Д. 2. Л. 580–582.

140

Там же.

141

ЦА МО РФ. Оп. 24127. Д. 2. Л. 804.

142

ЦА МО РФ. Оп. 24127. Д. 2. Л. 843.

143

ЦА МО РФ. Оп. 24127. Д. 2. Л. 846.

144

Жуков Г. К. Воспоминания и размышления. Т. 2. С. 239–250.

145

'Лурье В. М., Кочик В. Я. ГРУ. Дела и люди. СПб.; М.: ОЛМА-ПРЕСС, Нева, 2002. С. 464.

146

Там же.

147

Цит. по: Трухановский В. Г. Уинстон Черчилль. Политическая биография. М.: Мысль, 1977. С. 333–334.

148

Цит. по: Харламов Н. М. Трудная миссия. М.: Воениздат, 1983. С. 31.

149

Разведывательная сводка по Западу. Февраль 1941 г. № 1. Москва: Разведывательное управление Генштаба Красной Армии. С. 3.

150

Разведывательная сводка по Западу. Февраль 1941 г. № 1. Москва: Разведывательное управление Генштаба Красной Армии. С. 4.

151

Там же.

152

Там же. С. 5.

153

Разведывательная сводка по Западу. Апрель 1941 г. № 2. Москва: Разведывательное управление Генштаба Красной Армии. С. 3.

154

ЦА МО РФ. Оп. 7237. Д. 2. Л. 84.

155

Разведывательная сводка по Западу. Май 1941 г. № 4. Москва: Разведывательное управление Генштаба Красной Армии. С. 3.

156

Переписка Председателя Совета Министров СССР с президентами США и премьер-министрами Великобритании во время Великой Отечественной войны. М.: Политиздат, 1945. С. 19.

157

Переписка Председателя Совета Министров СССР с президентами США и премьер-министрами Великобритании во время Великой Отечественной войны. М.: Политиздат, 1945. С. 20.

158

Там же. С. 22.

159

Битва за Москву. М., 1966. С. 47.

' Совершенно секретно! Только для командования. Стратегия фашистской Германии в войне против СССР. М., 1967. С. 339.

' РЦХИДНИ. Ф. 644, On. 1. Д. 12. Л. 167–168.

160

Совершенно секретно! Только для командования. Стратегия фашистской Германии в войне против СССР. М., 1967. С. 339.

161

РЦХИДНИ. Ф. 644, On. 1. Д. 12. Л. 167-168.

162

Безыменский Л. Укрощение «Тайфуна». Москва; Смоленск: Русич, 2001. С. 9.

163

Бочкарев В. В. 60 лет в ГРУ. М.: Яуза: ЭКСМО, 2003. С. 53.

164

Цит. по: Павлов А. Г. Военная разведка СССР в 1941–1945 гг. // Новая и новейшая история. 1995. № 2.

165

ЦА МО РФ. Оп. 8478. Д. 2. Л. 223.

166

Цит. по: Дашичев В. И. «Совершенно секретно! Только для командования!» М.: Наука, 1967. С. 332.

167

ЦА МО РФ. On. 24127. Д. 2. Л. 525.

168

ЦА МО РФ. Оп. 24127. Д. 2. Л. 526. Пометы: 1. «Членам ГКО, НКО, НГШ. Голиков». 2. Указана рассылка: Сталину, Молотову.

169

ЦА МО РФ. Оп. 24121. Д. 3. Л. 342. Пометы: «Инф. I. Рассчитать сосред. немецких сил на ТВД. 2. В разведсводку. 3. Копию начальнику ГШ. Голиков». Указана рассылка: т. Жукову.

170

ЦА МО РФ. Оп. 24127. Д. 2. С. 527–528. Пометы: 1) «Подчеркнутое на стр. 1–2 послать выпиской членам ГКО и начальнику Генштаба». 2) «Потребуйте от Рамзая сообщения о японских военных перебросках против СССР из Китая и самой Японии». 3) «Доложите, сколько времени он не давал ответа на наше требование о левом фланге и саму телеграмму. Голиков. 8.V11.41».

171

ЦА МО РФ. Оп. 24127. Д. 2. Л. 577. Пометы: «Членам ГКО, т. Вышинскому. Нач. Генштаба. Панфилов». Указана рассылка: Сталину, Молотову, Ворошилову, Маленкову, Берии, Вышинскому, Жукову.

172

ЦА МО РФ. On. 24121. Д. I. С. 538. Пометы: I. «Членам ГКО, На-пальнику Генерального штаба. А. Панфилов. 10.VII.41». 2. «Сталину, Молотову, Ворошилову, Маленкову, Берии, Вышинскому, Жукову. А. Панфилов».

173

ЦА МО РФ. Оп. 24121. Д. 3. Л. 375. Пометы: «Членам ГКО. А. Панфилов. Н-3 и 4. Учесть. Выписку в инф. Кузнецов. 9.7.41». Указана рассылка: Сталину, Молотову, Ворошилову, Маленкову, Берии.

174

ЦА МО РФ. Оп. 24121. Д. 1. С. 559. Пометы: «Сталину, Молотову, Ворошилову, Маленкову, Берии, Мехлису, Вышинскому, Жукову. А. Панфилов».

175

ЦА МО. Оп. 24121. Д. 1. С. 566. Пометы: 1. «Членам ГКО, т. Мехлису, т. Вышинскому. А. Панфилов». 2. «Сталину, Молотову, Ворошилову, Маленкову, Берии, Мехлису, Вышинскому».

176

ЦА МО РФ. Оп. 24127. Д. 2. Л. 720. Резолюция начальника управления: «НО-4. Доложите о всех этих источниках. Кто они?»

177

ЦА МО РФ. Оп. 24121. Д. 3. Л. 422. Пометы: 1. «Членам ГКО. На-чальнику Генштаба, т. Мехлису, нам. хим. управления. А. Панфилов. 1.8.41». «Н-3. Дать выписку в инф. 2.8.41». «Исполнено 2.8.41». Указана рассылка: Сталину, Молотову, Ворошилову, Маленкову, Берии, Мехлису, Жукову, нач. хим управления.

178

ЦА МО РФ. Оп. 24121, Д. 3. Л. 438.

179

ЦА МО РФ. Оп. 24121. Д 3. Л. 441. Пометы: 1. «Членам ГКО, нач. Генштаба, Мехлису. Панфилов. 9.9.41». 2. «Т. Эпштейну. Срочно выписку в информацию и учесть. Кузнецов. 9.8.41». «Исполнено 10.8.41». Указана рассылка: Сталину, Молотову, Ворошилову, Маленкову, Берии, Шапошникову, Мехлису.

180

ЦА МО РФ. Оп. 24127. Д. 2. Л. 843. Помета: «Членам ГКО, т. Мехлису. Панфилов. 16.8.41». Указана рассылка: Сталину, Молотову, Ворошилову, Маленкову, Берии, Шапошникову, Мехлису.

181

ЦА МО РФ. Оп. 24127. Д. 2. Л. 846. Пометы: I. «НО-4. К учету и использованию в сводке или Спецсообщении». Указана рассылка: Сталину, Молотову, Ворошилову, Маленкову, Берии, Шапошникову, Мехлису.

182

ЦА МО РФ. Оп. 24127. Д. 2. Л. 844. Помета: «Членам ГКО, т. Мехлису. Панфилов». Указана рассылка: Сталину, Молотову, Ворошилову, Маленкову, Берии, Мехлису.

183

ЦА МО РФ. Оп. 24127. Д. 2. Л. 845. Пометы: 1. «НО-*. Составить общую телеграмму из двух Инсона и доложить перед отправкой членам ГКО, Мехлису, Нач. Генштаба. Ильичев». 2. «Т. составлена и разослана. 16.8.41».

184

ЦА МО РФ. Оп. 24127. Д. 2. Л. 905.

185

ЦА МО РФ. Оп. 24121. Д. 3. Л. 485. Пометы: 1. «Членам ГКО, НГШ, т. Мехлису. Панфилов. Ильичев». 2. «Н-3. Сообщите в информацию. Ильичев. 23.8.41». Указана рассылка: Сталину, Молотову, Ворошилову, Маленкову, Берии, Шапошникову, Мехлису.

186

' ЦА МО РФ. Оп. 24121. Д. 3. Л. 484.

187

ЦА МО РФ. Оп. 24127. Д. 3. Л. 60.

188

Бывший посол Японии в Италии, работал в МИДе Японии в 1941 г.

189

ЦА МО РФ. Оп. 2421. Д. 3. Л. 563. Пометы: 1. «НО-2 и НО-5. и инф. Панфилов». 2. «Н-3. В инф. Ильичев».

190

ЦА МО РФ. Оп. 24127. Д. 3. Л. 61. Помета: «По всем донесениям Инсона составить Спецдонесение. Панфилов. Ильичев. 17.9.41».

191

ЦА МО РФ. Оп. 24127. Д. 3. Л. 66. Помета: «НО-4. Включить в разведсводку. Панфилов. Ильичев».

192

ЦА МО РФ. Оп. 24120. Д. 1. Л. 976. Пометы: «Разослать ГКО, НГШ, НОУ. А. Панфилов». Указана рассылка: Сталину, Молотову, Ворошилову, Маленкову, Берии, Шапошникову, Василевскому.

193

ЦА МО РФ. Оп. 24120. Д. 1. Л. 999-1000. Пометы: «НО-5. Напра-вить членам ГКО, НГШ, НОУ, т. Мехлису. 25 09.41. А. Панфилов». Указана рассылка: Сталину, Молотову, Ворошилову, Маленкову, Берии, Шапошникову, Мехлису, Василевскому.

194

ЦА МО РФ. Оп. 24121. Д. 3. Л. 599. Пометы: 1. «Членам ГКО. Пан-филов». 2. «Н-3. В информ. Ильичев. 27.9.41». Указана рассылка: Сталину, Молотову, Ворошилову, Маленкову, Берии.

195

ЦА МО РФ. Оп. 24121. Д. 1. Л. 790.

196

Так в тексте. Следует читать — Wicks.

197

ЦД МО РФ. On. 24127. Д. 3. Л. 128.

198

ЦА МО РФ. Оп. 24121. Д. 3. Л. 616. Пометы: 1. «ГКО, НГШ, т. Мехлис, Нач. В. Хим. Управления. Панфилов». Указана рассылка: Сталину, Молотову, Маленкову, Ворошилову, Берии, Шапошникову, Мехлису, Нач. Хим. Управления.

199

ЦА МО РФ. Оп. 24122. Д. 1. Л. 514. Указана рассылка: Сталину, Молотову, Ворошилову, Маленкову, Берии.

200

ЦА МО РФ. Оп. 24121. Д. 3. Л. 640. Помета: «Нам. Информ. Каковы данные пушки? Панфилов. 18.10.41».

201

ЦА МО РФ. Оп. 24121. Д. 3. Л. 650.

202

ЦА МО РФ. Оп. 24121. Д. 3. Л. 682. Пометы: 1. «Н-3. 1) в информ., 2) Сообщить т. Фитину п.п. 1,2. Ильичев. 24.11.41». 2. «Исполнено».

203

Харро Шульце-Бойзен — руководитель антифашистской организации, действовавшей в Берлине в 1941–1942 гг. Арестован и казнен фашистами в 1942 г.

204

ЦА МО РФ. On. 24121. Д. 3. Л. 693.

205

ЦА МО РФ. On. 24132. Д. 2. Л. 403.

206

Ответ срочно. — В. Л.

207

ЦА МО РФ. On. 24121. Д. 3. Л. 649. Пометы: 1. «Миф. — Немедленно в сводку. Т. Панфилову — послано. Ильичев». 2. «Исполнено по копии телеграммы. 5.11.41».

208

ЦА МО РФ. Оп. 24121. Д. 3. Л. 705. Пометы: 1. «НО-5. Дайте ответ. Панфилов». 2. «НО-2. Где телеграммы?» 3. «Доложено 2.12.41».

209

ЦА МО РФ. Оп. 24121. Д. 3. Л. 717. Помета: «НО-2. В информа-цию. Ильичев».

210

' ЦА МО РФ. On. 24121. Д. 2. Л. 148.

211

ЦА МО РФ. Оп. 24121. Д. 3. Л. 731. Пометы: 1. «НО-1. Маловероятно. НО-5. Что есть у нас? НО-4. Подсчитайте потери. Ильичев».

212

ЦА МО РФ. Оп. 24121. Д. 3. Л. 730.

213

ЦА МО РФ. On. 24132. Д. 2. Л. 425.

214

ЦА МО РФ. Оп. 24121. Д. 3. Л. 734.

215

ЦА МО РФ. Оп. 24121. Д. 3. Л. 746.

216

ЦА МО РФ. Оп. 24121. Д. 3. Л. 753. Помета: «В сводку. 24.12.41».

217

ЦА МО РФ. Оп. 24121. Д. 3. Л. 775. Помета: «В общую сводку для Москвы. Ильичев. 2.1.42».

218

ЦА МО РФ. Оп. 24121. Д. 3. Л. 779-781.

219

ЦА МО РФ. Оп. 5894. Д. 2. Л. 223-228.

220

ЦА МО РФ. Оп. 7567. Д. 1. Л. 43-45.

221

ЦА МО РФ. Оп. 5894. Д. 2. Л. 288-293.

222

ЦА МО РФ. Оп. 5894. Д. 2. Л. 293-294.

223

Военные партизаны. Сборник. М., 2000. С. 64.

224

ЦА МО РФ. Оп. 8066. Д. 6. Л. 116.

225

ЦА МО РФ. Оп. 8066. Д. 6. Л. 117.

226

ЦА МО РФ. Оп. 8453. Д. 4. Л. 141–142.

227

Там же. Д. 4. Л. 85–87.

228

ЦА МО РФ. Оп. 8066. Д. 6. Л. 39.

229

ЦА МО РФ. On. 8066. Д. 1. Л. 41–44.

230

Следует читать — А. В. Луконина-Грибкова.

231

ЦА МО РФ. Оп. 8066. Д. 6. Л. 45.

232

ЦА МО РФ. Оп. 8066. Д. 6. Л. 40.

233

Шмырев П., Добродші П. По данным радиоразведки. М., 2002. С. 118.

234

Радо Ш. Под псевдонимом «Дора». М.: Воениздат, 1973. С. 129–130.

235

ЦА МО РФ. Оп. 24155. Д. 3. Л. 730–731.

236

ЦА МО РФ. On. 24155. Д. 3. Л. 739–740. Пометы: «Членам ГКО, Генштаб, Нач. опер(ативного) управления, т. Мехлис. А. Панфилов». Указана рассылка: Сталину, Молотову, Маленкову, Берии, Кагановичу, Микояну, Вознесенскому, Шапошникову, Мехлису, Василевскому.

237

ЦА МО РФ. On. 24155. Д. 3. Л. 757–758. Пометы: «Членам ГКО, Генштаб, Нач. опер(ативного) управления. А. Панфилов». Указана рассылка: Сталину, Молотову, Маленкову, Берии, Кагановичу, Микояну, Вознесенскому, Шапошникову, Василевскому.

238

ЦА МО РФ. Оп. 24155. Д. 3. Л. 769–770.

239

Так в тексте. Следует читать «Department». — В. Л.

240

ЦА МО РФ. Оп. 24155. Д. 3. Л. 844–846. Пометы: «Членам ГКО, Генштаб, опер, управление, т. Мехлису. А. Панфилов».

241

ЦА МО РФ. Оп. 24153. Д. 3. Л. 247–248.

242

ЦА МО РФ. Оп. 24155. Д. 3. Л. 1076–1079. Пометы: «Т. Шапошникову, т. Василевскому. А. Панфилов».

243

Так в тексте. Следует читать: Страсбург. — В. Л.

244

ЦА МО РФ. Оп. 24155. Д. 3. Л. 1105–1106.

245

ЦА МО РФ. Оп. 24153. Д. 3. Л. 266–270.

246

ЦА МО РФ. Оп. 24153. Д. 3. Л. 282.

247

ЦА МО РФ. Оп. 24153. Д. 3. Л. 286.

248

ЦА МО РФ. Оп. 24153. Д. 3. Л. 290–291.

249

ЦА МО РФ. Оп. 24153. Д. 3. Л. 307–308. Пометы: 1. «Эти данные надо проверить… А. Панфилов». 2. «Т. Поляковой 1) Проверьте через Ющенко п. 1.2) Запросите «Дору» по «в», п. 2. 3) Занесите мне подлинник. 4) «а» и «б» — соседям. Ильичев. 18.4.42».

250

Так в тексте. Возможно «подготовки удара». — В. Л.

251

ЦА МО РФ. Оп. 7567. Д. 1. Л. 27.

252

ЦА МО РФ. Оп. 24157. Д. 2. Л. 190. Пометы: «К учету. Панфилов».

253

ЦА МО РФ. Оп. 8356. Д. 7. Л. 144-145.

254

ЦА МО РФ. Оп. 24156. Д. 2. Л. 11. Пометы: 1. «Доложите о Знатоке и Эдварде, насколько они осведомленнные люди и можно ли им доверять. Панфилов». 2. «НО-2. Доложите справки по резолюции».

255

ЦА МО РФ. Оп. 7567. Д. 1. Л. 31.

256

ЦА МО РФ. Оп. 24156. Д. 2. Л. 263. Пометы: 1. «НГШ и Нач. Опер. Упр. Панфилов». 2. «Запросить дополнительные данные у Барона о подготовке противника к Волчанской операции. Панфилов». 3. «Т. Леонтьев. Запросите».

257

ЦА МО РФ. Оп. 24156. Д. 2. Л. 260-261.

258

ЦА МО РФ. Оп. 24156. Д. 2. Л. 645–646. Пометы: «Т. Сталину, т. Молотову, т. Берия, т. Василевскому. А. Панфилов». Рукой Ильичева добавлено «Т. Щербакову». Указана рассылка: Сталину, Молотову, Маленкову, Берии, Василевскому, Щербакову.

Пункт 6 при рассылке радиограммы указанным лицам вычеркнут, видимо, Панфиловым.

259

ЦА МО РФ. Оп. 24153. Д. 3. Л. 585. Помета: «Т. Поляковой. Дать оценку».

260

ЦА МО РФ. Оп. 24153. Д. 3. Л. 593. Пометы: 1. «НО-1. Проверить, что совпадает. Панфилов». 2. «Т. Поляковой. Пункт «б» соседям».

261

ЦА МО РФ. Оп. 7567. Д. 1. Л. 36-39.

262

ЦА МО РФ. Оп. 24157. Д. 1. Л. 404–406.

263

Управление стратегических служб — Управление американской стратегической разведки. В 1947 г. преобразовано в ЦРУ — главную разведывательную службу США.

264

ЦА МО РФ. Оп. 24157. Д. 1. Л. 447–448. Помета: «Т. Сталину, т. Молотову, т. Деканозову, т. Василевскому, т. Щербакову. Ильичев».

265

ЦА МО РФ. Оп. 24153. Д. 4. Л. 164–166. Помета: «1. НО-1. Доло-жите ваше мнение. Ильичев».

266

Третьего года Второй мировой войны. — В. Л.

267

ЦА МО РФ. Оп. 24157. Д. 2. Л. 378. Указана рассылка: Сталину, Жукову, Василевскому, Щербакову.

268

1 ЦА МО РФ. Оп. 24153. Д. 4. Л. 144. Пометы: 1. «Проверить через Болгарию и доложить. Ильичев. 19.10.42». 2. «Т. Поляковой. 1) Передайте НО-2 указание. 2) Проверьте, сообщена ли резолюция во 2-е управление. 3) Следите за ответом. По получении немедленно доложить. 4) Сообщите соседям. Эпштейн. 20.10.42». 3. «Запрос сделан. 20.10.42».

269

ЦА МО РФ. Оп. 24153. Д. 4. Л. 142. Помета: «НО-2. Ваше мнение? Ильичев».

270

ЦА МО РФ. Оп. 24153. Д. 4. Л. 192. Помета: «Т. Поляковой. Сообщите соседям. Эпштейн. 29.10.42».

271

ЦА МО РФ. Оп. 24153. Д. 4. Л. 241. Пометы: «Т. Сталину, т. Жукову, т. Василевскому, т. Онянову. Ильичев».

272

ЦА МО РФ. Оп. 24153. Д. 4. Л. 243–244. Пометы: 1. «Т. Сталину, т. Жукову, т. Василевскому, т. Онянову. Ильичев». 2. «Т. Поляковой. Тщательно проверить источника и его возможности. Эпштейн. 9.11.42».

273

ЦА МО РФ. Оп. 24153. Д. 4. Л. 246. Помета: «Т. Сталину, т. Мо-лотову, т. Маленкову, т. Щербакову, т. Жукову, т. Василевскому. Ильичев».

274

ЦА МО РФ. On. 24153. Д. 4. Л. 340. Пометы: I «НО-2. Как вы оцениваете данную информацию? Ильичев». 2. «Т. Поляковой. Соседям. Эпштейн. 14.11.42».

275

ЦА МО РФ. Оп. 7567. Д. 1. Л. 48–49. Указана рассылка: Сталину, Василевскому, Антонову.

276

ЦА МО РФ. Оп. 24153. Д. 4. Л. 305. Помета «Т. Сталину, т. Василевскому, Нач. Опер. Управл., т. Онянову». Указана рассылка: Сталину, Василевскому, Титишкину, Онянову.

277

ЦА МО РФ. Оп. 24156. Д. 2. Л. 600. Помета: «Т. Сталину, Нач. Генштаба, Нач. Опер. Управл. Ильичев».

278

ЦА МО РФ. Оп. 24153. Д. 4. Л. 314. Помета: «Т. Василевскому и Нам. Операт. Управления. Ильичев».

279

ЦА МО РФ. Оп. 24153. Д. 4. Л. 372. Помета: «Т. Василевскому и Нач. Операт. Управления. Ильичев».

280

ЦА МО РФ. Оп. 24153. Д. 4. Л. 383. Помета: «Т. Онянову. Ильичев».

281

ЦА МО РФ. Оп. 24153. Д. 4. Л. 386 Помета: «НО-2. По всем телеграммам нужно переговорить. Ильичев. 20.11.42».

282

ЦА МО РФ. Оп. 24183. Д. 3. Л. 105. Указана рассылка: Сталину, Василевскому, Антонову.

Content

Владимир ЛОТА
Секретный фронт генерального штаба. Книга о военной разведке. 1940—1942

От автора

Предисловие

КНИГА ПЕРВАЯ. УВИДЕТЬ КРАСНЫЙ СВЕТ

ЧАСТЬ I. ЗА КУЛИСАМИ СТРАННОГО ПАКТА

Глава первая. О чем не успел рассказать маршал Голиков

Глава вторая. Зачем понадобился Сталину советско-германский пакт о ненападении?

Глава третья. О чем докладывали в Москву резиденты военной разведки

Глава четвертая. Показания гестаповца Зигфрида Мюллера

Глава пятая. И день, и час вторжения…

Глава шестая. Кому же доверял Сталин?

Глава седьмая. Голиков: «Выводы значения не имеют…»

ЧАСТЬ II. ТРУДНЫЕ СУДЬБЫ

Глава первая. «Альта» и «Арбин»

Глава вторая. В двух шагах от гильотины

Глава третья. Операция «Рамзай»

Приложение 1

Приложение 2

Приложение З

КНИГА ВТОРАЯ. УПРЕЖДАЯ «ТАЙФУН»

ЧАСТЬ I. ПЛАН «Z» ОТМЕНЯЕТСЯ НАВСЕГДА

Глава первая. «Рамзай», «Морис» и «Дора» против Риббентропа

Глава вторая. Что же Гесс «прощупывал» в Англии?

Глава третья. У истоков разведсотрудничества

Глава четвертая. «Дабы… иметь… точную картину военного могущества… государства»

Глава пятая. Поражение фельдмаршала фон Бока

ЧАСТЬ II. ТРУДНЫЕ СУДЬБЫ

Глава первая. Особо одаренная особа

Глава вторая. О подвиге и подлости

Глава третья. Казнь на Солдатской площади

Глава четвертая. Леля

Приложение 1

Приложение 2.  ВОЕННАЯ РАЗВЕДКА И БИТВА ЗА МОСКВУ

КНИГА ТРЕТЬЯ. ОБЕСПЕЧИВАЯ ОПЕРАЦИЮ «УРАН»

ЧАСТЬ I. И ЗА РУБЕЖОМ, И НА ФРОНТЕ

Глава первая. Когда мир застыл, выжидая…

Глава вторая. Установить, выявить, добыть, определить…

Глава третья. Достигла ли дезинформация цели?

Глава четвертая. Сталин дает добро

Глава пятая. Русский ключ к «Энигме»

Глава шестая. Реорганизация продолжается…

ЧАСТЬ II. ТРУДНЫЕ СУДЬБЫ

Правда о Шандоре Радо

Война в эфире

«Сиси», «Люци» и новые имена

Сталинград

Провал

Приложение 1. СТАЛИНГРАДСКАЯ ЭПОПЕЯ ВОЕННОЙ РАЗВЕДКИ

Приложение 2. РАСШИФРОВАННЫЕ РАДИОГРАММЫ

Вместо послесловия

Фотоматериалы

Примечания