Марина Серова

Небо в клеточку

Глава 1

Я гнала машину как бешеная, сопровождаемая со всех сторон тревожными сигналами. Ничего, уже скоро КП, а там трасса. Осталось километров пятнадцать. Пятнадцать километров — и судьба человека. Надо только успеть! Раньше убийцы. Если я не успею — все! Все будет потеряно!

Новенький «Форд Фокус» взвизгнул покрышками, отчаянно тормозя. Мельком увидела выражение лица водителя. Мужик совершенно ошалел. Мою «ласточку» немилосердно подбросило на выбоине, и это чуть не стало концом гонки. Встречный «КамАЗ» успел забрать вправо, и мы разминулись в каких-то сантиметрах. Груда железа и моя верная смерть пронеслись мимо.

«В-в-в-у-м» — ворвался звук в форточку. В секунду ладони, сжимавшие руль, вспотели. На лбу образовалась холодная капля, и я перестала давить на «гашетку». На КП дежурному не объяснишь, что летишь ты, презирая все писаные и неписаные законы уличного движения, исключительно под давлением крайних обстоятельств.

Я благополучно миновала КП и… попала в пробку. Обидно до ужаса! Машины полностью забили участок трассы шириной в две колеи, окантованные с обеих сторон бетонными стенами. Вся эта масса движется со скоростью черепахи, к тому же периодически останавливаясь.

«Все, Женя, можно не рыпаться», — сказала я себе и потянулась к пачке. Сигарета была сейчас кстати. Нервы, секунду назад взвинченные до предела, нуждались в успокоении.

Невольно перед глазами встает все та же сцена, на протяжении последних нескольких дней неотрывно преследующая меня: распахнутая дверца сейфа, человек с открытыми глазами на полу рядом с ним. Во лбу лежащего аккуратная круглая дырочка и тонкая полоска крови. А рядом юная девушка с безумным взглядом и… «макаровым» в руках. Его дочь.

«Москвич» впереди тронулся, сзади сигналили. Я прогнала ставшее уже навязчивым видение и включила передачу. Еще сто метров на черепашьей скорости — и снова стоп.

«Кто же мог подумать, что так все получится! — горько усмехнулась я, выкидывая в приоткрытое окно бычок. — Ничто, ведь абсолютно ничто не предвещало такого развития событий! Хотя вспомни…»

* * *

День прошел на редкость бестолково. К вечеру выяснилось, что вчерашняя суета не принесла никаких результатов. Посему Евгения Максимовна, то бишь я, как уважающий себя человек, решила поставить точку на своей беготне.

Эта, безусловно, умная мысль шарахнула мне в голову на проспекте Кирова рядом с кинотеатром «Пионер». Сразу же захотелось посмотреть афишу. Оказалось, что в малом зале идет мистический триллер, в большом — кинокомедия, которую я уже смотрела по видику. Остановив свой выбор на триллере, купила билет. До сеанса осталось еще полчаса. Поскольку я решила ничего не делать сегодняшним вечером, душа потребовала индульгенции за такое прегрешение. Индульгенция представилась мне в виде очередного детектива для тети Милы. Она большая любительница такого рода книжек.

Для окончательного успокоения я набрала домашний номер. Узнав, что никто не звонил и не предлагал работу, угомонилась окончательно. Последний раз я охраняла приезжую бизнес-леди. Таскалась вместе с ней целую неделю и благополучно сдала на руки приехавшему штатному охраннику.

Посему пару недель вполне могла позволить себе не озадачиваться вопросом о дальнейшей работе. Не хвалясь, скажу, что заказы у меня появляются постоянно, репутацию на своем поприще заработала отменную. Поэтому паранойя из-за отсутствия средств мне не свойственна.

Пятнадцать минут в кафе за чашкой кофе, еще примерно десять — знакомство с рекламой новых фильмов, сотовых телефонов и аудиокассет — и я зашла с остальными зрителями в зал и на два часа перенеслась в непонятно какое время и место. Главный герой периодически превращался в волчару невиданных размеров и нападал на честных граждан. Это его сильно тяготило, как, собственно, и граждан. Последних, впрочем, гораздо больше. И те, безусловно, пришили бы бедолагу, не умей он сносно владеть мечом и не разберись наконец, кто же подложил ему такую свинью. Оказалось, что еще в детстве злополучный оборотень перешел дорогу колдуну, и тот…

Впрочем, фильм мне не очень понравился. Купившись на рекламу, как это часто бывает, я ожидала большего. Неутоленное чувство интеллектуального голода привело меня к развалу с видеокассетами. Молодой паренек предложил мне пару новых фильмов. В одном стреляли, в другом — дрались. Я остановила свой выбор на рукопашном бое.

Итак, нагулявшись вдоволь, с книгой и кассетой в руках, я наконец позвонила в дверь собственной квартиры.

Едва тетка открыла дверь, мой рот сам собой наполнился слюной.

— Рыба? — сглотнув слюну, переспросила я.

— Сом в кляре.

Тетка, не отрываясь, смотрела на купленную мной книгу.

— «Выстрел вслепую»… Нет, не читала… — заинтригованная, пробормотала она, вытирая руки о передник.

Вручив ей новый бестселлер, я отправилась прямиком на кухню. Сом в кляре — это должно быть что-то! Хотя, справедливости ради, надо сказать — у тети Милы все, приготовленное ее руками, «что-то».

— Тебе пять минут назад звонил какой-то мужчина, — услышала я за спиной. — Но представиться позабыл.

— Что хотел?

— Не знаю. Сказал, что еще раз перезвонит.

— Ну и бог с ним.

— А вдруг это тот самый?..

При этих словах теткино лицо приняло загадочное и лукавое выражение одновременно. Я даже не стала отвечать на этот вопрос. Впрочем, ей не привыкать! Тетя Мила ждет на него ответ с тех самых пор, как я переступила порог совершеннолетия. Ее настойчивое стремление выдать меня замуж сначала раздражало, потом я с ним свыклась и воспринимала уже как неотъемлемую часть ее образа.

Я упорно молчала, продолжая с завидным аппетитом расправляться с сомом.

После сома был компот, затем я вспомнила про принесенную кассету и отправилась смотреть новый фильм с Джеки Чаном. Я несколько увлеклась сюжетом, и телефонный зуммер дошел до моего сознания не сразу. Только когда телефон напрягся в очередной раз, убавила звук. Окончательно убедившись, что аппарат не умолкает, нажала на пульте «паузу» и подошла к телефону.

— Евгения Максимовна? — вежливо поинтересовался мужской голос.

— Она самая, — подтвердила я непреложный факт.

— У меня есть для вас работа… — Звонивший замолчал, видимо, ожидая моей реакции.

— Да, я вас слушаю, — решила я форсировать события. — Продолжайте.

— Вы знаете, по телефону о таком деле неудобно разговаривать. Давайте где-нибудь встретимся.

Это я слышала почти каждый раз, когда мне звонил потенциальный клиент. Потому ответила стандартно:

— Назовите ваш адрес или адрес офиса, кого спросить, и я завтра в удобное для обоих время подъеду.

— Нет… — Мой собеседник замялся. Некоторое время я почти физически ощущала его душевные муки. Затем он решился: — Мы не могли бы встретиться на… скажем так… нейтральной территории?

Что ж, и такое частенько случается в моей практике.

— Хорошо, говорите где.

— Вы не смогли бы подъехать, скажем, через полчаса…

— Куда? — своей репликой я прекратила новый приступ смятения собеседника.

— Куда?.. — Этот простой вопрос заставил его задуматься, и я вновь была вынуждена помочь.

В конце концов мы договорились встретиться в половине девятого вечера в ресторане «Али-Баба» на углу проспекта Кирова и улицы Горького. Автоматически я бросила взгляд на часы — времени вполне достаточно, поэтому торопиться не придется.

* * *

Машину я поставила, не доезжая полквартала — просто дальше все уже оказалось занято. Еще раз поглядела на часики и не спеша отправилась навстречу вывеске с замысловатой надписью, сделанной арабской вязью. Вторая, под ней, дублируя первую по-русски, гласила: «Али-Баба».

Я спустилась в полуподвальчик. В дверях охранник пробежал взглядом по моей фигуре. Оружия он явно не нащупал. Взгляд его еще некоторое время фиксировался на моей груди, затем плавно сместился в сторону. Все это я отметила мимоходом, поскольку сама уже вовсю шарила глазами по залу в поисках мужчины средних лет, одетого в светлую рубашку и темные брюки. Народу, слава богу, не много. А то с такими приметами!.. Второй признак, по которому я должна была его распознать, — барсетка на столе. Она верно указала мне, что мой клиент сидит за третьим столиком от входа. Его немигающий, явно заинтересованный взгляд был направлен строго в мою сторону. Я подошла ближе.

— Евгения Максимовна?.. — опередил он меня вопросом.

— Андрей Викторович?..

Мужчина согласно кивнул.

— Что вам заказать? — В вопросе прозвучало больше вежливости, чем искреннего желания чем-то угостить меня.

— Не волнуйтесь, я сама себе закажу, — успокоила я его на этот счет. — Давайте о деле.

— Я могу рассчитывать на конфиденциальность?

— Если только вы не собираетесь меня впутать в антиправительственный заговор или рассказать о совершенном преступлении.

— Нет, что вы! — энергично запротестовал клиент. — Дело практически личное…

Пока он говорил, я сканировала его внешность. Андрею Викторовичу было где-то за сорок. Светло-желтые волосы коротко стрижены. Синие внимательные глаза. В остальном — ничего особенного. Изюминки в его внешности я не нашла. Не урод, не красавец. Тут же отметила про себя, что это совершенно не мой тип мужчины, так что роман с ним не грозит изначально. Можно, не кривя душой, успокоить тетушку.

— Дело в следующем, — излагал тем временем Андрей Викторович. — Начну с самого начала, чтобы вам было понятно. У нас есть коттедж в Волжских Заводях. Не преувеличивая, скажу — такой, каких мало не только в Тарасовской области, но и в России. Но дело не в этом…

Андрей Викторович замолчал, пыхтя себе под нос. Видимо, это его обычная манера разговора. Не самая лучшая, но — выбирать не приходится!

В этот момент у нашего столика возник официант, и данное обстоятельство внесло дополнительный перерыв в наш разговор, поскольку мой собеседник вопросительно уставился на него.

— Что заказывать будем? — Тон официанта определенно исключал возможность иного варианта.

— Кофе с коньяком, пожалуйста.

Если бы Андрей Викторович сказал: «А мне кружку пива», я нисколько бы не удивилась. Но мой работодатель оказался не настолько безнадежен.

— «Кампари» у вас есть?

У официанта, по всей видимости, мысли работали в унисон с моими. Он пару раз растерянно хлопнул ресницами, затем нарисовал на лице улыбку и только после этого поспешно подтвердил:

— Д-да, конечно.

— Бутылочку «Кампари» и фруктов.

— Клубника?

— Давай, — бесцветным тоном согласился Андрей Викторович.

Да, внешность бывает обманчива. Хотя… я моментально выхватила взглядом натуральные «Ролекс» на запястье моего клиента. И бриллиант на мизинце вполне впечатляющий. Так что минус поставить себе никак не могу!

Время — деньги.

— Итак? — едва удалился официант, я намекнула на продолжение разговора.

— Ах да, — спохватился мой собеседник и оторвал рассеянный взгляд от удаляющейся фигуры официанта. В глубине души я поняла Андрея Викторовича — не каждый день видишь человека в зеленых шароварах, на голове которого пристроено что-то здорово смахивающее на чалму. Но, как я уже говорила, время — деньги. — Так вот. — Блондинистый переключился на меня, а тяжелый взгляд и невольный вздох подсказали, что он наконец настроился и теперь сбиваться не будет. — Я не зря вам про коттедж рассказывать начал. Проект получился очень дорогой. Скажу вам прямо — человек я не бедный.

Поскольку я сразу же кивнула, бесспорно соглашаясь с ним, очередной заминки не последовало.

— Но и для меня это оказалось круто. Есть у меня старый друг, еще со студенческой скамьи. Встретились, обговорили и решили одолеть это мероприятие вскладчину. С Антоном Валентиновичем. Понимаете меня?

Я вновь была вынуждена кивнуть, опасаясь очередной паузы. Удовлетворенный моей реакцией, Андрей Викторович продолжал:

— В общем, дело в следующем. Обычно там никто не живет, собираемся на выходные и по праздникам. Вернее, постоянно живет охранник Саша Семенов. Ну, мужик…

Перехватив мой нетерпеливый взгляд, он истолковал его верно.

— Вчера мне понадобилось туда приехать. А коттедж видно еще с дороги… В общем, гляжу — в окне моего кабинета свет горит. Ну, думаю, ничего себе! Газу прибавляю, значит. Через пару минут я у ворот, сигналю Саше. Вылетает, глаза таращит. Я ему: «Кто здесь?» Он: «Никого!» Говорю: «Свет с дороги видел!» Бросаемся, значит, с ним к дому. Ну, там, может, пару минут я от поворота ехал. Пока его ждал — минуты две. Минуту-полторы мы бежали. Короче, врываемся — дверь в кабинет закрыта. Щелкаю выключателем — никого. Саша мне: «Викторыч, переработал ты». Ладно, отпускаю его. Сам остаюсь. У меня в кабинете сейф. С кодовым замком, знаете такие?

Я автоматически киваю, не желая слушать лекцию об устройстве номерных сейфов. При его манере изложения это грозило превратиться в настоящую пытку.

— В общем, открываю сейф. Все вроде на месте. Но я тщательно осмотрел — не хватает расписки. Все остальное на месте, только расписки нет!

— На какую сумму? — спросила я.

— На пятьдесят тысяч долларов.

— У-гу, — сделала я понимающее лицо.

— Да, собственно, дело не в сумме, хотя и она не пустячная, — человек, сидящий напротив меня, поскреб затылок. — Дело в другом. Как же так, после стольких лет дружбы…

— Простите, — не выдержав, перебила я. Вообще-то перебивать людей несвойственно моей интеллигентной натуре, но его повествование грозило продолжаться бесконечно. — Какое отношение все это имеет ко мне?

— Вы понимаете, в какое глупое положение я попал? Сначала хотел напрямую поговорить с Антоном. Но потом все же… Если я его просто спрошу, естественно, он пошлет меня подальше. Фактов-то у меня никаких нет! И Сашенька… родной. Сторож хренов! Я бы с ним поговорил по душам, но опять же нет никаких доказательств его участия в этом деле. Вот мне и нужен человек. Ну, разузнать…

Я слушала, не перебивая. Просто улыбалась.

— Антоша, он, понимаете, до женского пола неравнодушен…

— Так вы предлагаете мне залезть к вашему партнеру в постель?!

Эту фразу я произнесла неуместно жизнерадостным тоном, но ничего не могла с собой поделать — мне действительно стало весело. Хотя, по идее, я должна была оскорбиться. Ведь мне откровенно предлагали поработать проституткой-осведомительницей. Или кем-то вроде этого!

— Нет, я такого не говорил!

— Но подумали.

— Да нет же! — энергично запротестовал он, одним долгим глотком опустошая бокал. — Я имел в виду совершенно другое.

— Тогда что же?

— Просто хочу, чтобы вы пообщались с ним. Как человек опытный, можете что-то заметить. Ну, в разговоре что-то выяснить. Хоть что-то! Или же узнать, где он эту расписку прячет!

— Такие расписки никогда не прячут, — машинально поправила я его. — Их тут же рвут на мелкие части.

— Да, наверное, вы правы, — опять почесал затылок мой собеседник, но через пару секунд вскинул голову и некоторое время смотрел на меня не отрываясь. Словно услышанное от меня заставило его по-иному взглянуть на ситуацию. — Хотя не всегда так бывает. Поверьте, не всегда!

— Возможно, — автоматически согласилась я, совершенно не желая вступать в полемику. Демонстративно посмотрела на часы.

— Пять тысяч долларов, если находите эту чертову бумагу. Пятьсот «зеленых» — если даже ничего не находите, но пару дней проводите с нами на даче. Естественно, стараетесь что-то все же узнать. Но полштуки баксов — гарантированно ваши!

Разговаривать с человеком, который не хочет тебя понимать, — все равно что общаться с безнадежно пьяным или умалишенным. Разницы практически никакой, и, по моему глубокому убеждению, даже пытаться поладить не стоит. Я просто встала, собираясь уйти. На прощание еще раз на всякий случай объяснила:

— Я — бодигард. Телохранитель, если по-русски. Я могу вас охранять, когда вы, к примеру, перевозите чемодан с деньгами. Из пункта А в пункт Б. Или — со среды до пятницы. Я не детектив и расследований не провожу. Вас неправильно информировали.

— Не проводите? — кажется, он мне не поверил.

— Не провожу! И никогда не проводила.

Насчет последнего я несколько слукавила. Конечно, специальность частного детектива — не моя работа. Но… в жизни бывает всякое!

Тем не менее решительный отказ созрел в моей голове еще пару минут назад, когда только еще начала догадываться, в чем дело. Сейчас я его просто озвучила.

— Возьмите хотя бы визитку, если вдруг передумаете! До пятницы… В пятницу после обеда мы туда едем!

Я совершенно не собиралась выяснять, кто это «мы». Взяла ламинированный прямоугольничек и, уже практически на ходу, прочитала: «Данко». После чего кивком попрощалась и поспешила к выходу.

* * *

Мой «Фольксваген» стоял метрах в ста. Первые пятнадцать я преодолела очень быстро, затем постепенно успокоилась и невольно задумалась над состоявшимся разговором. Первая мысль была такой: «Черт, забыла спросить, кто же это надоумил его обратиться ко мне!» Потом невольно принялась анализировать услышанное от господина Киреева Андрея Викторовича, генерального директора пресловутого «Данко». Я копалась в памяти, стараясь вспомнить, не попадалась ли на моем жизненном пути компания с таким названием. Дошла до машины, но так и не вспомнила.

Я включила зажигание и вдруг поняла, что не хочу пока ехать домой. Достала из бардачка сигарету и продолжила размышлять над тем, что же мне так не давало покоя. И поняла почти сразу.

«Странно, — сказала я сама себе. — Человек готов отстегнуть пятьсот долларов просто за то, что я проведу выходные в кругу его семьи и семьи его приятеля? Неужто действительно не понимает, что ничего таким образом, каким предлагает он, узнать нельзя? Блин! Как клиент вообще представлял себе это дело?! Появляется Женя Охотникова и, нагибаясь к грядкам с клубникой на пару с вышеупомянутым Антоном, задает вдруг невинный вопрос: «А вы, драгоценнейший, случайно сейф своего институтского кореша намедни не обчищали?»

Фантазия услужливо нарисовала подобную картину, и я рассмеялась, слегка поперхнувшись при этом сигаретным дымом.

«Нет, позвольте, — попыталась я безуспешно вернуть себя к серьезности, — Евгения Максимовна. Маленькое уточнение: не между грядок. Предполагалось, что вы обольстите предприимчивого господина. И, после успешного коитуса…»

— Чушь собачья! — Это я произнесла уже вслух.

Мало ли какие причуды бывают у богатых людей! Может, ему просто в частного детектива поиграть захотелось?

«Если разобраться, — сказала я себе через пару затяжек, — на шутника Андрей Викторович похож мало. Хотя, конечно, кто его знает?»

Почему-то вспомнилась брошенная им фраза: «…не всегда так бывает. Поверьте — не всегда!»

Я решительно выкинула сигарету вместе с мыслями о господине Кирееве, считая, что знакомство с ним для меня — уже в прошлом.

Двигатель давно включен. Осталось выжать сцепление и задать скорость, что я и сделала.

* * *

До четверга время пролетело незаметно. Я совершенно забыла о господине Кирееве. А в четверг к обеду моя жизнь осложнилась пренеприятным известием. Я находилась в комнате, когда внезапно позвонили в дверь. Тетя Мила пошла открывать. Через некоторое время тетушка с очаровательной улыбкой появилась на пороге. В руках она держала телеграмму.

— Ваня, боже мой! Ты помнишь моего друга юности Ивана Перова?

Еще бы! Год назад он был проездом в Тарасове и не преминул зайти к своей бывшей однокурснице, то бишь моей тетке, в гости. Пробыл «юный друг» у нас часа три…

Скажу только одно — уже после первого получаса общения мне нестерпимо захотелось убежать куда глаза глядят! Более нудного человека я в жизни не встречала!

Между тем телеграмма в теткиной руке предвещала повторение этих мук.

— Когда он приезжает? — Спрашивая, я поспешно отвернулась от тети Милы. Сделала это только по одной причине: дабы мой взгляд не открыл ей всего того, что я думаю о ее воздыхателе, получившем, кстати, отставку еще в студенческую пору. Тетушку я люблю, и огорчать ее не хочется.

— В пятницу утром, — щебетала тетя Мила, глаза ее при этом подозрительно часто моргали.

«Женька, не будь такой эгоисткой! — принудила я себя быть честной по отношению к себе же самой. — Не тебе одной получать от жизни пироги да пряники! Для тетки это настоящая радость!»

«Но почему я должна присутствовать при этой радости? — тут же возмутилась вторая, мятежная часть моей натуры. — Присутствие, даже недолгое, теткиного воздыхателя не пройдет без ущерба для моей психики. Кстати, а сколько же придется терпеть эту пытку? Может, пару часов?..»

— Тетя, а на сколько Иван Игнатович приезжает?

— На два дня!

Елки-палки!

Самое поганое в этой ситуации то, что просто так удрать из дома я не смогу. Скажем, на пару дней на турбазу. Тетушка сразу поймет, в чем дело. Она на меня не обидится, нет. Но праздник я ей испорчу, поскольку чудовищное чувство вины оттого, что ее приятель послужил причиной моего изгнания из родных пенатов… Словом, так не годится.

«Хоть бы кто-нибудь позвонил и выдернул меня на работу!» — тоскливо подумала я и неожиданно вспомнила о господине Кирееве.

— Ну нет, это глупость, — тут же раздраженно одернула я саму себя.

— Что ты там бурчишь? — рассеянно поинтересовалась тетка.

В этот момент как раз и раздался звонок. Второго не потребовалось — в один момент я оказалась у телефона.

— Слушаю вас.

— Евгения Максимовна?

— Да, это я, — при этих словах из моей груди вырвался невольный вздох.

— Евгения Максимовна, я хочу предложить вам работу.

— Андрей Викторович, мы еще в прошлый раз все обсудили.

Я старалась держаться спокойно, но уже основательно боялась того, что еще пара фраз — и просто взорвусь.

— Нет, Евгения Максимовна, я вас хочу нанять именно телохранителем!

В голосе Киреева отчетливо проскальзывали торжествующие нотки. Кажется, он рад тому, что сумел найти правильное решение. Но меня так просто не свалить.

— И кого мне прикажете охранять? — не без ехидства поинтересовалась я и тут же, чтобы поставить окончательно в тупик моего возможного избавителя, добавила: — И какое количество времени?

— Мою дочь. Двое суток. С трех пятницы до трех воскресенья.

Говорил он на этот раз без запинок и периодического сопения в трубку. Видно, отрепетировал заранее.

— Ей угрожает какая-то конкретная опасность? — все еще не сдавалась я.

— Евгения Максимовна, а когда вы охраняете… хм-хм… скажем, бизнесмена, который перевозит большую сумму денег, вы всегда знаете конкретно, кто ему угрожает?

Черт возьми, подловил — так подловил! Тем более что этот пример я сама приводила ему недавно! Но я продолжала отбиваться:

— Я имею в виду следующее: есть ли факты, подтверждающие то, что вашей дочери что-то угрожает? Мне для успешной работы нужно о них знать!

«Черт возьми! — неожиданно начал вопить внутренний голос. — Тебе ведь предлагают то, о чем ты молила еще пять минут назад всех святых, ту самую возможность избежать общения с дражайшим Иваном Игнатовичем на стопроцентно честном основании! Да еще деньги за это платят!»

— Евгения Максимовна?

Наверное, я заразилась от абонента, поскольку теперь уже мое молчание длилось неприлично долго.

— Да, — спохватилась я. — Давайте встретимся и обсудим финансовую сторону нашего соглашения. Называйте адрес, заодно сразу познакомлюсь с вашей дочерью.

— Да, давайте, — в голосе господина Киреева легко угадывалось чувство удовлетворения. Добился-таки человек своего. — Пишите. Только приезжайте завтра сразу к трем. Финансовый вопрос вас пусть не беспокоит. Ваши расценки я знаю. Думаю, мы столкуемся.

«Но если он считает, что сумеет заставить меня делать что-то, помимо моей работы, то глубоко заблуждается!» — с мрачным злорадством сказала я себе, записывая в блокнот адрес.

Как же я глубоко ошибалась!

* * *

Впередистоящая машина тронулась, я — следом. Ползем минуту, затем новая остановка.

Господи, скорее бы развилка!

До нее еще добрых полкилометра. Потом можно будет уйти на левую трассу.

«Как же я сразу не сообразила?! — кляла я себя, злясь на полное бессилие. — Стоило гнать, рискуя своей и чужой жизнями, чтобы потом торчать здесь?! Ведь знала же, что на этом участке всегда пробки!»

И вновь перед глазами встало лицо Катерины. Испуганное, по-детски беззащитное. Сейчас она в ИВС, и я — ее единственная надежда. А шансы помочь ей тают вместе с уходящим временем!

Мои кулаки в порыве бессильной злости опустились на руль. От отчаяния я надавила на сигнал. Понимала, что веду себя глупо, но нервы сдавали окончательно. В пачке всего одна сигарета. Хорошо, что догадалась купить с запасом. Вторая, нераспечатанная, лежит тут же в бардачке.

Катя, Катя!

Глава 2

— Знакомьтесь, это Катя.

Из-под рыжей челки на меня смотрят два глаза-буравчика. Рот сжат в упрямую тонкую нитку. Мне знакомо это выражение лица. Оно без обиняков говорит о том, что подружиться у нас вряд ли получится. По большому счету, в данном случае мне это и не нужно.

— Евгения, — представилась я, предварительно добавив в свой голос изрядную струю холода.

— Кэт, — цедит в ответ ребенок и больше меня не замечает.

Кстати, ребенком Катю Кирееву можно назвать весьма условно. Девушка на рубеже между четырнадцатью и пятнадцатью годами со вполне заметным проявлением женских форм. Причем если смотреть бесстрастно, то можно легко угадать в этом чертенке вполне привлекательную в будущем девушку. Сейчас она еще слегка по-детски полновата, но, думаю, это исправится в ближайшие два-три года. По крайней мере, ей есть в кого быть красавицей — Катина мама без всяких натяжек заслуживает такое определение.

От отца, по-видимому, девушке перешел только цвет волос. И то: у Андрея Викторовича они гораздо светлее, почти белые.

Пока я рассуждала подобным образом, ребенок привычно канючил:

— Папик, ты мне «лыжу» купил? Со встроенной камерой?

— Катя, сколько раз я тебя просил…

— Понятно, — разочарованно вздохнула девочка. — Значит, никуда я не еду! Тем более что у меня свои планы на выходные.

— Я дам тебе денег на новый телефон, только веди себя прилично!

— Другой базар!

Пока происходил этот, скорее всего, недопустимый, с точки зрения педагогики, разговор, я переключила внимание на Анну Андреевну, жену господина Киреева.

Интересно, что если к Андрею Викторовичу ярлык «господин» клеится с трудом, то его супруга в этом отношении — совсем другое дело! Изящество и стильность — наверное, ее девиз. Холодная светская улыбка, еле заметный вежливый кивок при знакомстве. Это все, чего я дождалась от нее. Затем она, естественно, позабыла про меня, удалившись по винтовой лестнице на второй этаж двухъярусной квартиры.

— Папик, гони обещанные бабки! — напомнил о себе рыжий чертенок.

— Получишь в воскресенье вечером!

— Черта с два я тогда на этот вшивый день рождения поеду! Я такую дуру органически не перевариваю! Тем более…

Последнюю фразу любезное чадо не договорило, но бросило на меня красноречивый взгляд. Между тем я сама уже начинала жалеть о своем решении. Передо мной встала дилемма: что хуже — два дня покорно слушать нудный бред Ивана Игнатовича или терпеть юное исчадие ада? Но, раз уж взялся за гуж…

Андрей Викторович наконец сдался. Полез в кошелек и некоторое время шелестел купюрами.

Дочь сорвалась с дивана и деловито пересчитала деньги. Затем небрежно засунула тысяч этак пятнадцать рублей в задний карман джинсов.

— Время без пяти три, — напомнил директор «Данко», при этом бросая на меня красноречивый взгляд. Намек понятен — начиналась моя служба.

— Мы с женой уезжаем первыми, вы — следом.

После этих слов мы остались вдвоем с вверенным мне объектом. Объект меж тем встал и, не говоря ни слова, отправился из холла куда-то по коридору. Как я правильно догадывалась, в свою комнату.

Пришлось тащиться вслед за Катей. Девушка лишь скосила глаза в мою сторону, вытащила из кармана сотовый и быстро набрала номер.

— Димыч? Хеллоу! Вечером не жди, увидимся в воскресенье.

Покончив со своими делами, Кэт «неожиданно» заметила меня:

— Слушай, ты так и будешь таскаться за мной все два дня?!

— Да. Хотя… возможен другой вариант, — говоря это, я изобразила на лице глубокую задумчивость.

— Какой же?

— Пристегнуть тебя где-нибудь по дороге к чему-нибудь наручниками, а твоему отцу сказать, что позабыла, где я это сделала.

— Не гнусавь! Тебе бабки отбашляли!

— По-моему, если я так поступлю, твой отец мне еще и премию вручит. Собирайся живее.

Чадо некоторое время размышляло над услышанным, затем с победной улыбкой заявило:

— Валим, только я обязательно папику настучу, что ты надо мной издевалась. Он с тебя стружку снимет.

«Ну не стерва ли?» — подумала я, вслух же совершенно спокойно ответила:

— Это сколько угодно. Но если ты не поторопишься, я тебя сейчас распакую, снова запакую во что-нибудь из твоего же гардероба по собственному усмотрению и отволоку к машине. У подъезда наверняка встретится кто-то из твоих приятелей. То-то им будет любопытно…

— А я не собираюсь переодеваться!

Милый ребенок легко вытряхнулся из кресла и начал что-то кидать в свой рюкзачок.

— Почапали, конвой, — через пару минут скомандовала мелкая поганка.

«Если так пойдет дальше, на вторые сутки ее придется охранять от меня!»

Криво улыбаясь, я вышла из комнаты первой.

Новый виток в развитии нашего «взаимопонимания» раскрутился уже на улице. Метров пять не доходя до машины, Катя остановилась и вытаращилась на мою старушку.

— Это… — и тут же следом: — Я на этом не поеду!!! Пусть папик…

Спорить мне с ней было некогда, потому я просто распахнула дверцу и быстро огляделась по сторонам на предмет посторонних глаз. А то еще, не дай бог, заподозрят в киднепинге! Убедившись, что ничье внимание своими воплями чертенок не привлечет, я быстро, на милицейский образец, впихнула ее на заднее сиденье своего авто. Пока девушка пребывала в шоке от непривычного обращения, села за руль, и мы быстренько покатили прочь.

Я думала, что вверенная мне особа тут же начнет звонить родителю или верещать на всю улицу. Но ничего подобного не произошло. Катя молчала, равнодушно уставившись в окно. Лишь иногда я перехватывала ее мстительный взгляд в зеркале заднего вида. Наверное, выдумывала ответную каверзу. Придется быть начеку.

Так, в полном молчании, мы миновали КП, через пять минут позади остался поселок Юбилейный. Следуя указанию Киреева, я гнала дальше, до первого поворота. Ага, вот и участок трассы, где ведутся ремонтные работы. За ним должен быть поворот…

— Направо, — донесся до моего слуха голос пассажирки.

Я послушно повернула. Прямо по курсу — местный прототип Беверли-Хиллз. Коттеджный городок. Я попыталась угадать, который же особнячок принадлежит Кирееву и его стародавнему другу, которого, в свою очередь, подозревает мой клиент… Стоп! Меня это не волнует.

«Домик должен быть большим, заметным с дороги! — рассуждала я, блуждая взглядом по надвигающимся на нас двух— и трехэтажным дворцам. — Так, который…»

— С круглыми башнями, самый большой, — донесся все тот же безучастный голос с заднего сиденья.

«Ну, прямо Шерлок Холмс!» — усмехнулась я про себя.

Но я уже и без подсказки нашла его. Ошибиться было трудно — строение отличалось от остальных так, как отличается «Запорожец» от «Мерседеса». Банальная, может быть, аналогия, но зато наиболее точная.

— Дальше, почти у Волги, — услышала я снова все тот же ангельский голосок юной пассажирки, — есть еще один похожий. Но наш больше раза в два!

Похоже, Кэт наскучило одиночество, и она готова идти на контакт.

Пользуясь моментом, я напомнила:

— Катя, ты не забыла, о чем отец просил? Для всех я — твоя двоюродная тетка.

Девчонка фыркнула, но поспешила успокоить меня:

— Не бойся, тетя Женя, не забыла. За это я с папика что-нибудь покруче нового сотика сниму!

От «тети Жени» меня слегка передернуло. Драгоценное чадо моментально это почувствовало и зло рассмеялось. Я догадывалась, что теперь она меня будет называть так при каждом удобном случае.

«Одно только радует, — философски размышляла я, успокаивая себя, — что золотцу вряд ли грозит реальная опасность! Поэтому сильно напрягаться не придется. Пусть выкаблучивается сколько влезет! У нее сейчас такой возраст. Ну а штука баксов…»

Именно столько я получила авансом за два дня бдения при чаде. Могла потребовать и больше, но совесть не позволила. Андрей Викторович намекнул, что прежний уговор насчет пяти тысяч остается в силе. В ответ лишь неопределенно дернула плечом — зачем расстраивать работодателя? Сама-то я знала, что и пальцем не пошевелю в этом направлении.

Меж тем мой «фолькс» подкатил к кованой ограде. Такая, знаете… Выложенный из красного кирпича столбик, затем три метра железных прутьев, затем новый столбик. У ворот я остановилась, поскольку ворота были закрыты.

— Жми на сигнал, — посоветовала мне Кэт. — Сразу Санек выскочит.

Санек, насколько мне известно, — это сторож при поместье. Я послала двойной длинный гудок и стала ждать.

— Дай я! — оживился ребенок. В мгновение ока барышня перебралась на переднее сиденье и начала упражняться с кнопкой. Теперь уже гудение не прекратилось до тех пор, пока ворота не раскрылись настежь. Появился и запыхавшийся Санек — мужчина лет сорока с первыми признаками зарождающегося ожирения и усатой физиономией.

— Сашенька, милый, — нежным контральто выводила девушка. На устах ее блуждала змеиная улыбка. — Я тебя не с горшка ли сорвала? Прости, если так, но нам въехать нужно.

Саша опустил полный ярости взгляд в землю и буркнул что-то себе под нос. Скорее всего, отнюдь не комплимент в адрес юной инквизиторши. Я была совершенно с ним солидарна в этом вопросе.

Между тем я невольно обратила внимание на новое лицо. Первым делом я определила, глядя на его физиономию, то, что Саша не прочь приложиться к бутылке. Но живой наблюдательный взгляд, на миг пересекшийся с моим, подсказывал, что Санек не так прост, как может показаться на первый взгляд. Роста Саня был гвардейского. Торс хранил отпечаток былой спортивности, только вот от спокойной жизни уже порядком оплывшей. Одевался бравый стражник в традиционный камуфляж.

Саша убрался с дороги, и мы вкатились на территорию фазенды. Периметр ограды охватывал добрых полтора гектара землицы. Плодовых деревьев я не заметила, зато здесь росли ели, пихты, березы, дубы, имелось много цветников. Все оказалось примерно так, как я себе и представляла изначально, за исключением разве что масштаба.

Поместье имело форму прямоугольника. Не сильно вытянутого, ближе к квадрату. Двухэтажный дом был приземистым и смахивал на слегка уменьшенную копию тарасовского краеведческого музея. Правда, колонн, украшающих то почтенное сооружение, я не заметила. Зато по бокам наружную галерею второго этажа окружали миниатюрные башенки. Располагался дом на северной стороне, почти у самой ограды. Рядом виднелись еще какие-то постройки, но их назначения я пока не знала, могла только догадываться. Бассейн был таких размеров, что вполне годился для проведения соревнований по плаванию.

«Да, одолеть такую громаду в одиночку оказалось бы сложно не только господину Кирееву! — говорила я себе, пока ждала, когда Санек откроет гараж. — «Данко»… «Данко»… Чем же занимается милейший Андрей Викторович? Может, нашел долларовую скважину на тарасовской земле и знай качает прямиком оттуда «зеленые»?»

— У вас должен быть садовник, — заметила я вслух.

— Грач сегодня вряд ли придет, — живо откликнулась Кэт. — А жаль! Стоило бы взглянуть на этого урода!

— Для тебя вообще нормальные люди существуют? — на всякий случай поинтересовалась я.

Вопрос на некоторое время поставил девушку в тупик.

— Сейчас с дядей Антоном познакомишься, — наконец проговорила она, — люксовый мужик!.. Я за такого замуж выйду! — добавила она свойственным ей безапелляционным тоном.

От гаража, расположенного рядом с домиком сторожа, мы прошли по дорожке до бассейна.

Антона Валентиновича, здесь находившегося, не вычислить было сложно, поскольку, кроме знакомого мне уже господина Киреева, он оставался единственным мужчиной в окружении двух женщин. Андрей Викторович не заставил себя ждать и поспешил представить меня своему партнеру. Но, прежде чем он успел это сделать, послышался ангельский голосок моей подопечной:

— Дядя Антон, познакомься с тетей Женей!

Думаю, сделала она это исключительно для того, чтобы позлить меня.

— Антон.

— Евгения.

— Знакомьтесь, Женя. Моя сестра — Лада.

Женщина лет тридцати серьезно смотрела на меня, чуть улыбаясь одними уголками губ. Взгляд ее тщился внушить мне искреннюю радость от нового знакомства, но преуспеть в этом ему мешала изрядная доля настороженности.

Выглядела женщина сногсшибательно. Кроме великолепных внешних данных, которыми господь наградил ее в изобилии, ей было свойственно умение упаковать конфетку, то бишь себя, в очаровательную стильную обертку.

Но долго разглядывать Ладу мне не пришлось. Мы даже не успели обменяться дежурными фразами. Катерина совершенно игнорировала сестру отцовского друга. Приветствие Лады осталось безответным, поскольку девушка уже мчалась к дому. Мне пришлось последовать за ней. Уже за спиной я услышала голос Киреева:

— Попросили Женю приехать специально, чтобы с Катюшкой повозилась. Оставить дочь на два дня одну в городе я не рискнул.

— Оно и правильно. А ты не переживай, у девочки просто возраст такой…

«Черт возьми, — раздраженно думала я, — Андрей Батькович! Тебе не телохранитель нужен был, а няня для избалованного чада! Ну ничего, я тоже умею быть стервой, особенно если меня довести до белого каления!»

Желание испортить маленькой стервозе жизнь на эти два дня становилось просто непреодолимым искушением.

Второй этаж был занят жилыми комнатами. Как я уже знала, семейству Киреевых принадлежит левая часть особняка. Катя пропустила первые две двери и повернула ручку третьей.

— Женя, ваша комната дальше по коридору, — услышала я за спиной голос, совершенно исключающий даже намек на какие-либо эмоции. Повернулась и увидела мадам Кирееву.

— А эта? — кивнула я на дверь напротив комнаты милой детки.

— Это — моя.

— Анна Андреевна, мне нужно находиться рядом с вашей дочерью, — проявила я твердость.

— Уверяю вас, в этом нет никакой необходимости. — В голосе слышалось явное нежелание уступать. Глаза смотрели бесконечно мудро и чуть грустно. Словно это я подбила ее мужа на невинную шалость, которую ей приходится сейчас терпеть.

— Тогда не понимаю, для чего понадобилось мое присутствие, — совершенно не желала я опускаться до статуса няньки. — Если я должна выполнять свою работу, то хочу, чтобы мне предоставили для этого условия.

— Хорошо, — неожиданно легко уступила надменная мамаша. — Подождите минут пять, пока я приготовлю комнату. Надеюсь, это не сложно?

— Я буду пока у Кати.

* * *

— Ты будешь спать со мной в комнате? — В вопросе слышалось больше деланого возмущения, чем искреннего недовольства.

Девчонка выжидала случай устроить скандал.

— К счастью, в этом нет необходимости, — поспешила я разочаровать ее. — Моя дверь напротив. Если тебе покажется, что что-то или кто-то угрожает тебе, сразу стучи.

Последняя фраза прозвучала глупо, я сама уже отлично это понимала. Катя — тоже, поскольку тут же начала хохотать.

— Слушай, ты мамика умудрилась выселить? Сила!

Небольшая пауза, и чертенок возвратился к своему привычному:

— А какого хрена ты тут торчишь?

— Жду, когда мне приготовят комнату.

— Мне что, переодеваться при тебе?

— А ты все же решила расстаться со своими тряпками? — не удержалась я от маленькой шпильки.

Девчонка промолчала, только бросила в мою сторону откровенно злой взгляд. Затем, не говоря больше ни слова, скинула майку. Бюстгальтер она не носит — это я заметила сразу. Впрочем, особой необходимости в этом у нее еще пока нет. Следом на пол упали джинсы. Под конец девушка избавилась и от трусиков.

«Будет еще та штучка! — отметила я, с интересом наблюдая демонстративный экспресс-стриптиз. — Через пару лет — держитесь, мужики! Хотя почему через пару лет? Звонила же она сегодня какому-то Димычу!»

Пока я так рассуждала, Кэт облачилась в купальник и невинным взглядом посмотрела на меня.

— Женя, а ты чего отстаешь? Или в воде тебя рядом со мной не будет? А вдруг я утону?

Меня забыли предупредить о существовании бассейна. Хотя — не дурочка, должна была сама догадаться!

Мы спустились вниз.

* * *

Стоявшая передо мной машина наконец тронулась, и через минуту я выплыла из бетонного колодца. Очередная сигарета, только что прикуренная, полетела в окно. Я вырулила из общего потока, забирая вправо. Меня ждет грунтовая дорога вдоль посадок. Но один взгляд на длинный ряд машин, протянувшийся до самого подъема, однозначно подтвердил правильность моего решения.

«Убийца наверняка тоже свернул! — подсказывало мне чутье. — Или здесь, или чуть дальше, перед самым подъемом!»

Лучше бы дальше! Тогда бы у меня был неплохой шанс успеть первой.

Дождь прошел днем раньше. Хоть солнце и подсушило землю, но ляпины луж попадались на моем пути тут и там. Потому ехала я настолько быстро, насколько возможно без риска потерять управление и врезаться в дерево. Поворот…

«Черт!..»

Больше в моем сознании не успело ничего промелькнуть, поскольку на это просто не было времени — пейзаж за лобовым стеклом неожиданно пустился в бешеный пляс. Тело само думало за меня.

Как я успела выскочить? Наверное, мой ангел-хранитель успел шепнуть за меня словечко всевышнему и отсрочил тем самым мою преждевременную кончину.

Пара кувырков, и я застыла, провожая взглядом мою многострадальную машину. «Фольксваген» полетел к берегу Волги, попал колесом в валун, выписал лихой пируэт и приземлился на собственную крышу.

«Сейчас взорвется, — я тупо смотрела вниз. — Сейчас взорвется бензобак!»

Сколько видела боевиков, в них дело всегда заканчивалось именно этим.

Но… прошло с полминуты, а взрыва так и не последовало. Я тем временем отошла от шока и начала карабкаться наверх. В коленке свербила тупая боль, но мне некогда обращать на нее внимание, пока есть возможность догнать того, кто хочет избавиться от меня.

Первое, что я увидела сразу, — бревно поперек дороги. От удара оно сдвинуто и лежит наискосок. Бревно. Мой пропуск на тот свет. В то, что это случайность, я не верила. Подтверждал мою мысль звук мотора машины. Кто-то спешно удалялся с места неудавшегося покушения. Кто это — гадать бесполезно. Это он. Человек, уже убивший двоих. Моя смерть стала бы последней. После нее уже никто и никогда…

Думать об этом совершенно не было времени. Мышцы сами пришли в движение, посылая тело вперед. Коленку саднило, но это такая мелочь по сравнению с тем, чем вообще могло кончиться дело! Я побежала вслед за удаляющимся звуком авто к поместью, на территории которого и началась вся эта свистопляска.

* * *

Катя некоторое время еще смотрела на меня, наслаждаясь маленьким триумфом. Затем перекинула через плечо полотенце и уронила:

— Пошли, конвой.

Хрупкий намек на нормальные отношения, появившийся было у ворот гаража, растаял бесследно.

Когда проходили холл, на глаза мне попалась Лада. Во взгляде — сочувствие. Я мысленно поблагодарила ее за это.

Пока я падала в шезлонг, Катюха с разбега прыгнула в воду, на ходу роняя полотенце. С явным расчетом на то, что «тетя Женя» подойдет и поднимет его. Черта с два!

От нечего делать я разглядывала окрестности. Как уже говорила, площадь поместья — добрых полтора гектара. Кроме домика охранника, я заметила пару беседок в глубине елового лесочка. Еще одна притулилась среди березок. С моего места просматривались и те постройки, что находятся справа от коттеджа. Легко угадывалась сауна. А дальше что-то вроде гаража.

Боковым зрением я уловила появление людей. Это второй совладелец коттеджа в компании с господином Киреевым. Они поднимались по лестнице на галерею второго этажа. Лада в купальнике лазоревого цвета спешила поплескаться в бассейне. Полотенце уронила мимо шезлонга — традиция у них, что ли, такая?! — и прыгнула в воду. Я проводила ее взглядом и вновь обернулась к мужчинам, беседовавшим вполне мирно. Затем обнаружила, что не одна я проявляю интерес к их общению. Госпожа Киреева поспешила присоединиться к парочке. К тому же в поле зрения появился и сторож Саша. Он делал вид, будто усердно что-то ищет под ближайшей елью. От натуги даже бормотал что-то себе под нос. Но меня провести сложно — гораздо больше его интересовали личности, собравшиеся на галерее.

Я перевела взгляд на бассейн и увидела, как дочь Киреевых и сестра Антона общаются на змеином языке. Что они говорили, я не слышала, но прекрасно видела выражения их лиц. Ядовитую улыбку и убийственно злой взгляд обеих. Выходило, что их «симпатия» вполне взаимна! Впрочем, при общении с Кэт трудно представить что-то другое. Тем более что Ладе нет нужды притворяться или сдерживаться: у них равный статус хозяев жизни.

Я ненадолго оставила их в покое и понаблюдала за сторожем. Тот со своими «поисками» переместился уже почти к самому дому.

«Выходит, Киреев не наврал про расписку! — вспомнила я первую встречу в кафе с Андреем Викторовичем. — Иначе чем объяснить всеобщее живое любопытство?»

От собственных мыслей меня отвлек кошачий вопль. Но вопила не киска, а вверенное мне чадо. Секунда — и я была уже у края бассейна. Первым делом убедилась, что с ней по-прежнему все в порядке. Руки-ноги целы, тонуть Катя не собиралась, ну а вопли… Как я уже убедилась, это неотъемлемая часть ее натуры.

— Никогда он не будет твоим! Слышишь, ты!!! — орала она безмятежно улыбающейся Ладе, одновременно вылетая из воды.

— Посмотрим, — спокойно отвечала та, не переставая улыбаться. Но глаза ее в тот момент вовсе не мерцали радостью. Скорее напоминали две амбразуры, готовые в любую секунду открыть прицельный огонь.

Это «посмотрим» для Катерины оказалось последней каплей. С очередным кошачьим воплем она, совершенно забыв про полотенце, полетела в дом, оставляя за собой мокрые следы.

Что делать — я помчалась вдогонку. Но дверь на втором этаже закрыта. Некоторое время я стучала и уговаривала девочку открыть мне. В ответ слышался откровенный рев.

«О господи, только истерик мне не хватало!» — устало подумала я и продолжала настукивать.

Неожиданно я поймала себя на мысли, что приятель моей тетушки уже кажется мне милым и забавным старичком.

От такого шокирующего открытия меня отвлекло сопение Андрея Викторовича за спиной.

— Женя, вы это… — смущаясь, он прятал глаза. — Вы это… идите вниз. Вам она не откроет — только мне. А я вас позову потом.

— Хорошо, — легко согласилась я с ним. Мне требовалась передышка, иначе я могла сорваться и нашлепать юной стервозе попку.

В холле мне встретился Антон. Я воспользовалась случаем и разглядела второго владельца мини-дворца внимательнее.

Первым делом я отдала должное вкусу Кэт. Такой мужчина не мог не очаровать. В нем чувствовалась порода. К примеру, если при всем своем богатстве месье Киреев ассоциировался со словом «плебей», то его приятель юности — с настоящим патрицием. Возраста они примерно одного. Волосы у Антона по плечи и слегка вьются на концах. Зачесаны назад. На висках — легкая седина. Глаза смотрят непринужденно и весело. Приятно, черт возьми, встретить хоть один нормальный взгляд!

— Женя, сделайте себе коктейль и отправляйтесь на второй этаж! Оттуда совершенно потрясающий вид на Волгу! «Эх Волга, колыбель моя! Любил ли кто тебя, как я?» Помните?

— Конечно, — улыбнулась я в ответ.

— Впрочем, идите сейчас. Я сам все сделаю и поднимусь к вам. Вы что предпочитаете?

— Что-нибудь не очень крепкое, — ответила я, оставляя право выбора за хозяином.

Пару минут я наслаждалась прекрасным речным пейзажем. Волга была пустынна и безмятежна, только вдали, у противоположного берега, что-то двигалось. Что именно — угадать с такого расстояния сложно.

Антон Валентинович появился с двумя бокалами в руках.

— Не заставил ждать? — мило улыбнулся он.

Я сделала глоток. М-м-м! Что-то вкусное, что именно — определить не могла и спросила о том хозяина. Некоторое время наша беседа вертелась вокруг искусства приготовления коктейлей. Затем плавно переползла на общие кулинарные темы. Я в них совершенно не сильна, и вкусным полноценным питанием в нашей семье заведует исключительно моя дражайшая тетя. Потому по большей части молча слушала собеседника. Антон Валентинович оказался человеком проницательным и быстро понял, что кулинарией я не интересуюсь.

— Женя, а чем вы занимаетесь?

Этот вопрос я ждала давно и ответ на него продумала заранее.

— Работала раньше в школе педагогом. Теперь тружусь в частной фирме. Продаю женскую одежду.

Я была совершенно уверена, что на этой теме мы не застрянем. Вряд ли Антона Валентиновича интересуют разные там колготки. Но неожиданно попала впросак, поскольку второй хозяин неожиданно начал меня расспрашивать.

Через некоторое время он резко замолчал и нахмурился.

— Знаете, Женя, — вдруг заметил Антон. — Напрасно вы дали уговорить себя Андрею и приехали сегодня к нам.

— Почему?.. — Изумлению моему не было предела. — Почему вы решили, что Андрей Викторович…

— Да оставьте вы это «Андрей Викторович», — поморщился он. — Давайте обойдемся без отчеств. Я ведь понимаю, что ему совершенно наплевать на свою семью — господь ему судья. Но вы… девушка умная и, кажется, интеллигентная. Зачем?

— Что «зачем»? — переспросила я.

Вместо ответа он задал новый вопрос:

— Неудобно вас спрашивать… Скажите, давно вы с Андреем?..

Наконец я поняла, в чем дело.

— Уверяю вас, Антон, что никакие личные отношения меня с господином Киреевым не связывают. Здесь я исключительно из-за Катерины. Попросили.

Когда я произнесла «господин Киреев», левая бровь моего собеседника изогнулась дугой, и на лице мелькнула скептическая усмешка.

Но ведь я говорила совершеннейшую правду. Наверное, мой честный взгляд все же убедил его в искренности, поскольку других вопросов на эту тему не последовало. Антон замолк, потом вдруг вновь воззрился на меня.

— Так, значит, вы свободны?

Вместо ответа я весело засмеялась — столь неожиданным оказался поворот в разговоре.

— Ага! — нисколько не ломаясь, ответила я.

К чему бы привела наша дальнейшая беседа, осталось загадкой. Ее прервали звуки нового скандала, доносящиеся откуда-то снизу. Я невольно прислушалась и убедилась, что на сей раз Катя ни при чем. Один голос без сомнения принадлежал Кирееву — его фальцет трудно не узнать. Второй… кажется, я тоже признала. Это жена Андрея Викторовича.

Антон сразу забыл обо мне и с решительным видом поспешил вниз. Я присоединилась к нему. На первом этаже мы застали финал сцены.

Действительно, это оказалась чета Киреевых. Оба изрыгали пламя.

— Ты… ты! — глухо выдавливал из себя Андрей Викторович. Лицо его перекосилось от ярости. Казалось, еще секунда, и он просто ударит свою половину.

— Запомни, — яростно шипела в лицо мужу Анна Андреевна, — не будет по-твоему! Иначе… иначе я на все пойду! Ты меня знаешь!

— Да что ты можешь, ты! Если б не я… кем ты была, вспомни, блядь!

Произносилось все это сплошным речитативом с противным злым смешком под конец. Лицо его при этом выражало смесь похабщины и дешевенького торжества. Однако и тень испуга все же проскальзывала! Я поймала себя на мысли, что Киреев неожиданно стал мне до ужаса противен, и возникло бешеное желание звездануть ему по физиономии. Вместо меня это сделала его супруга. Пощечина получилась звонкой и на удивление сильной. Киреев был ошеломлен до предела. Секунду-другую он, выпучив глаза, смотрел на свою половину. На щеке отчетливо проступал пунцовый след пятерни. Потом он пришел в себя и… ничего сделать не успел, поскольку Антон Валентинович крепко держал его за плечи.

Анна Андреевна еще несколько мгновений прожигала его взглядом, затем круто развернулась и почти бегом удалилась по направлению к гаражу. Вскоре оттуда донесся нетерпеливый звук клаксона.

Бедный Санек! Мне почти стало его жалко.

Я оставила друзей для душевной беседы и поднялась в комнату Кэт. Сделала это исключительно затем, чтобы забрать свою спортивную сумку. Чадо отреагировало на мое появление одним-единственным косым взглядом.

— Все они сволочи! Подонки! — безучастно глядя в стенку, сказала Катя. Непонятно, кому предназначались ее слова. Но я не собиралась ей отвечать — просто взяла с пола сумку и вышла.

В замочной скважине комнаты напротив торчал ключ, предусмотрительно оставленный госпожой Киреевой.

Я закрыла дверь и рухнула в кровать. Закрыла глаза и постаралась расслабиться. Мне это никак не удавалось, поскольку мысли вертелись вокруг людей, в чьем обществе я оказалась волей случая.

Как любой нормальный человек, ненавижу семейные ссоры. А уж чужие!..

Меня одолевало огромное искушение спуститься вниз и объясниться с Андреем Викторовичем. Вернуть ему часть заплаченных авансом денег, кое-что удержать за моральный ущерб и распрощаться навечно! Если попробует разговаривать со мной в том же тоне, что и с женой… Что ж, тогда одной пощечиной ему не отделаться!

Еще не приняв окончательного решения по этому поводу, я вышла из комнаты. В холле застала одного Антона.

— Прошу вас, Женя, не придавайте случившемуся большого значения.

Его обаятельная улыбка обезоруживающе подействовала на меня. Неожиданно в душу вернулись мир и гармония.

— Женя, давайте так, — услышала я еще один голос и повернулась к лестнице, с которой он раздавался. Со второго этажа спускалась Лада. — Вы на сегодня и завтра — наша гостья! У меня все-таки день рожденья! Если все разъедутся — что же мне, бедной, делать?

— Ладно, девушки, пойду займусь подготовкой праздничного ужина, — деловито глянув на часы, заметил второй владелец особняка. — А то мы плюс ко всему рискуем остаться голодными!

Не зная, куда себя деть, я спустилась в парк и неожиданно наткнулась на сторожа. Он энергично копал землю около своего домика. Заметив меня, тут же отставил лопату и начал торопливо вытирать руки прямо о свой камуфляж. Зачем, непонятно. Выглядел он в этой ситуации крайне подозрительно. Неожиданно Санек поспешил мне навстречу и первым начал разговор:

— Вы это… здесь не расхаживайте!

— Интересно, почему? — искренне удивилась я.

— Потому, что это… опасно! Скажем, я за вас не отвечаю!

— Да не надо за меня отвечать, — пожала плечами я. — Уж сама за себя как-нибудь отвечу!

Мой равнодушный ответ несколько охладил пыл сторожа и вверг его в полную растерянность. Мне сразу стало ясно, что я ему чем-то помешала. Или неожиданно стала нежелательным свидетелем?

— Это… собака может сорваться! — наконец нашел Санек что сказать.

— А где это… у вас она привязана? — невольно передразнила я его.

— Там! — неопределенно махнул он рукой в сторону коттеджа.

— Ну так а я-то тут!

Ситуация начала меня забавлять. Тем более что Санек опять растерялся, не зная, что ответить. Просто смотрел на меня злым взглядом и беззвучно шевелил губами. Скорее всего, отпускал ругательства в мой адрес?

Неловкое молчание продолжалось секунд десять, потом он просто развернулся и ушел. Лопата осталась стоять у стены. На полдороге к двери сторож спохватился, вернулся за ней, одарил меня напоследок еще одним недобрым взглядом и теперь уж удалился окончательно. Дверь за ним громко хлопнула. Вскоре я увидела его силуэт в окне сторожки. Санек наблюдал за мной. Я подозревала, что стоять он будет так до тех пор, пока я не удалюсь.

«Странный тип, — подумала я. — Визит к психиатру ему бы не повредил!»

Я не желала смущать его дальше и, развернувшись на девяносто градусов, побрела дальше. Дорожка привела меня к беседке. Некоторое время я сидела в ней и наслаждалась одиночеством.

Неожиданно на ум пришли слова Киреева, сказанные в пылу гнева жене. В них был определенный намек на прошлое. Интересно, что он имел в виду? Чем же согрешила Анна Андреевна? Гуляла шибко в молодости? Нет… тут что-то большее! Как, впрочем, и угроза госпожи Киреевой мужу. Несмотря на все его старание скрыть это, она, очевидно, достигла цели.

«Из-за чего же они могли поругаться? Может, Андрей Викторович рассказал Анне о краже?»

Я раздумывала над этим вариантом. Он мне не нравился.

«Возможно, мой клиент обвинил ее в том, что она выболтала код замка? Еще при первой нашей встрече Андрей Викторович ясно дал понять, что пуританством его супруга не страдает. Может, именно к этому относится последнее его слово, за которое он и огреб пощечину?»

Мое одиночество неожиданно нарушила Лада:

— Вот вы где, Женя. А я вас по всему саду ищу. Пойдемте к столу.

Я послушно поднялась и отправилась вслед за ней.

— А где Андрей Викторович? — просто так, от нечего делать поинтересовалась я.

— Андрей? Он у себя в кабинете. В чувство приходит.

— Н-да, неприятная получилась сцена.

— А-а! — Лада махнула рукой. — Этого и следовало ожидать! Нужно было думать, на ком женишься!.. Ой, извините, Анна же ваша родственница?

Лада остановилась и посмотрела на меня. Она пыталась придать лицу подобающее смущенное выражение. Именно пыталась, поскольку получалось это ужасно плохо. Актриса из сестры Антона, видно, никудышная. Глаза так и горели любопытством. «Что же она ответит мне?» — вопрос в них читался столь откровенно, словно был высказан вслух.

Я просто пожала плечами. Истолковать мой жест можно по-всякому, но уж это не моя забота! Пусть теперь госпожа Очарованье поломает голову, если ей захочется!

Оставшийся отрезок пути до особняка мы молчали.

* * *

Сейчас я тоже молчала, поскольку разговаривать мне было не с кем и некогда. Разве что со встречными воробьями. Но к чему сбивать дыхалку? Потому я бежала и только пыхтела себе под нос. На два шага вдох, на два выдох. Еще километра четыре осталось.

«И все же до самого последнего момента ничего, абсолютно ничего не говорило о том, что назревает беда!» — неожиданно подумалось мне, и я вновь вспомнила ту ночь, ставшую точкой отсчета…

* * *

— Женя, передайте, пожалуйста, тарелку.

За столом мы сидели впятером: Киреев, Катя, Антон со своей сестрой и я. Санек в круг избранных не входил. Последний раз его фигура попалась мне на глаза минут пятнадцать назад, когда мы дружно выходили курить на свежий воздух. «Дружно» — это касалось Лады, меня и Антона.

Андрей Викторович довольно быстро дошел до той кондиции, когда из-за стола самостоятельно встать уже трудно. Впрочем, после семейных дрязг даже директора солидных фирм напиваются. Я видела подобное не раз и потому не сильно удивилась. Единственное, что меня насторожило, так это скорость, с которой развозило главу «Данко».

— Н-ды — ды-бу! — вырвалось у него неожиданно. Затем последним усилием воли Андрей Викторович на некоторое время вошел в более-менее нормальное состояние: — А-а-а! Вы все!.. Антон, ты мне так и не ответил! Что же ты, дружок?! Ты ведь всегда таким принципиальным был! Это я быдло, а ты же у нас…

Но тут его взгляд занесло вправо, и он уткнулся в меня. На некоторое время завис. Кто я и что делаю за столом в его холле, Киреев явно не разумел. На некоторое время он крепко задумался над этим загадочным обстоятельством, и в гробовой тишине, казалось, стало слышно, как натужно скрипят его мысли.

— Т-с-с-с! — наконец вспомнил он меня. Подмигнул и прижал палец к губам.

Голова мотнулась дальше вправо, взгляд на некоторое время задержался на Кэт. Но с собственным чадом Киреев даже в таком состоянии не дерзнул связываться. Новое перемещение по часовой стрелке — и теперь объектом внимания стала именинница. Ее теплая и слегка заговорщическая улыбка не принесла должного результата.

— Ты, ты сейчас так на мою блядь похожа… Ты думаешь, я не знаю?! Я уже разговаривал!.. Сама знаешь с кем! Удивилась? А нечего удивляться! У меня денег-то больше, ха-ха! Все уже у меня! У ме-ня! У ме-ня! — запел он под конец, пьяно дурачась.

Мне стало противно.

Я взглянула на Ладу и чуть не уронила вилку! Лицо ее сейчас походило на фарфоровую маску — так резко побледнела женщина. От приветливости не осталось и следа. Во взгляде неожиданно прорезалась такая ярость, что я невольно проверила, нет ли ножа у нее в руке. Ножа не было, но пальцы так стиснули вилку, что побелели костяшки. Губы что-то беззвучно шептали.

К счастью, силы окончательно покинули господина Киреева, и голова его безвольно упала на грудь.

Во время происходящего спектакля мне некогда было думать, но сейчас одна невольная мысль просто поразила: кроме Киреева, за все это время за столом никто не произнес ни слова. Словно галиматья, только что им произнесенная, все же имела для окружающих какой-то смысл. Не зря ведь говорят: что у трезвого на уме, у пьяного на языке!

Но, поскольку для меня никакой вразумительной полезной информации в его бессвязных тезисах не оказалось, думала я о другом. Складывала в голове один плюс один и пристально смотрела на милого ребенка. Катя с лицом ангела слюнявила свой бокал шампанского. Она сделала непонимающую рожицу в ответ на мой многозначительный взгляд. Напряженная тишина за столом нарушилась мелодичным пиликаньем сотового. Второй совладелец особняка набирал номер.

— Саша!

Антон, единственный настоящий мужчина в этом доме, спешил исправить положение.

— Саша, подойди, пожалуйста. Мне нужна твоя помощь.

Санек откликнулся на зов довольно быстро и нисколько не удивился состоянию почтенного Андрея Викторовича. Глядя на его бесстрастное лицо, я затруднилась сделать правильный вывод. То ли Киреев так часто напивается до свинского состояния, то ли Саньку просто не положено показывать свои эмоции? Так что же, первое или второе?

«Скорее всего, первое. Хотя, может… Да черт с ним — и с первым, и со вторым! Какая мне разница?!» — отчего-то разозлилась я собственным бестолковым мыслям и встала из-за стола, поскольку за пару секунд до меня то же самое сделала моя клиентка. Вверенный под охрану субъект, если уж выражаться точно. Поскольку клиентом — тем, кто платил мне деньги, — является ее папаша, который пребывает сейчас в состоянии крайнего опьянения, или же… Но это «или же» я пока оставлю при себе.

— Женя, не уходите, пожалуйста, — услышала я умоляющий голосок. Лада действительно смотрела жалобно. Все следы злости, появившиеся на ее красивом лице во время монолога Киреева, растаяли бесследно, и оно опять являло собой образец добродушия и учтивости. Только теперь в общий колер добавился оттенок покорной просьбы. — Все же у меня день рожденья! Один напился, вторая уехала. Скоро я одна за столом останусь!

То, что плод союза этих двоих покидает застолье, Лада проигнорировала. По-моему, это ее только порадовало.

— Сейчас, только джемпер накину, — сказала я громко, сама же красноречивым взглядом указала на спину спешащей на второй этаж Кэт. Лада меня поняла и на секунду опустила ресницы, подтверждая это.

* * *

— Ну, конвой? — В голосе девочки дерзости и вызова хватило бы на десятерых.

Я обошла молчанием ее вопрос и задала свой:

— Ты сколько отцу клофелина набухала?

— Чего-чего?!

Личико барышни тут же из миленького превратилось в противное. Мне захотелось развернуть Кэт на сто восемьдесят градусов и сделать то, что совершенно упускал из виду ее папаша. А именно — надрать как следует ей задницу!

— Последний раз тебя, дуру, спрашиваю: сколько ты набухала клофелина? — проговорила я таким бесстрастным голосом, словно о погоде спрашивала.

Но через пару секунд не выдержала, поскольку ротик Катьки продолжал глумливо кривиться и отвечать девица мне явно не собиралась. А я терпеть не могу, когда игнорируют мои вопросы. Тем более такая вот сопля!

Я «слегка» надавила пальцами ей на плечо. Есть там одно местечко… как раз туда попал мой большой палец.

— Ты… ты что?! — Девушка изумилась во второй раз. На смену циничной гримаске на лице появилось выражение боли и обиды. Я уже раскаивалась в своем поступке, но искушение оказалось так сильно!

— Ты мне ответишь или пора вызвать «Скорую» твоему отцу? Его увезут в больницу. Возможно, сделают с ним много неприятных вещей. Ты, конечно, обрадуешься. Но, клянусь, он обязательно узнает, кому этим обязан.

— Дура, ничего ты не понимаешь!

Неожиданно большие черные глаза девочки наполнились слезами. Неожиданно — самое верное слово. Поскольку произошло это очень быстро, словно где-то внутри Кэт просто открыли кран! Р-р-ра-з — и хлынуло!

— Ты думаешь, я отца не люблю?

— Н-ну, не знаю, — промямлила я. Да уж, вверенный объект весьма близок к истерике.

— Я не только не люблю его, я его не-на-ви-жу!

Последнее слово было произнесено по слогам свистящим шепотом. Словно девочка боялась, что кто-то подслушает ее признание.

— За что же ты его так?

Я понимала, что говорить на эту тему ей уместнее было бы с матушкой. Хотя кто знает, какие у них отношения? Но поскольку госпожа Киреева сейчас, скорее всего, в Тарасове, рассчитывать на ее моральную поддержку не приходится. Папаня — в коматозном состоянии и выйдет из него благодаря стараниям собственного же чада не скоро. Так что…

— Так за что же ты на отца-то в обиде?

Возможно, психолог придумал бы лучший подход. Но я, к сожалению, не психолог. Потому просто задала тот вопрос, что первым пришел на ум. Правда, старалась вложить в свой голос максимум теплоты и участия.

— Потому что он идиот! Не понимает, что он этой сучке не нужен! Думает, что хитрее! Ха-ха!

Ее смех доказывал, что случилось именно то, чего я опасалась: у девицы началась истерика.

Смех неожиданно оборвался. Теперь девушка очень серьезно смотрела на меня. В глазах еще мерцали слезы, но взгляд был строг и до странности адекватен. И тут я поняла, что меня так поразило в нем — он получился неожиданно каким-то… ну, слишком взрослым, что ли.

— Женя, вы не понимаете, что происходит здесь, в этом доме. Да оно вам и не нужно. Послезавтра в три часа дня мы простимся и больше никогда не увидимся. Наши заботы останутся нашими. А насчет клофелина, — тут на ее мордашку вновь вернулись признаки детства, — если бы я этого не сделала, папаня провел бы ночь с этой шлюхой! Видела, как ее перекорежило?!

— Я видела, что ей не понравились его слова.

— Еще бы! — Мечтательно-злорадный огонек — искорка вдохновения для новых «боевых» действий вновь вернулся к ней. Слезы высохли без следа. — Ладно. — Девочка зыркнула исподлобья и отвернулась. Видно, желание пооткровенничать отхлынуло так же резко, как и пришло. — Поздно уже. Давайте спать. А насчет дозы не волнуйтесь, проверено!

— Ну, коли так, — говорила я вслух, а про себя думала: «Ни хрена себе, вот это ребенок!» — С твоего разрешения, я еще посижу за столом. У человека все-таки день варенья.

— У «че-ло-ве-ка»! — передразнила она меня. Злость на ее милом личике в тот момент была совершенно не наигранной. — Я бы такого человека из папиного пистолета пристрелила! Да и папу заодно с ней!

— А у твоего отца есть пистолет?

— В сейфе в его кабинете. Он сейчас как раз там и дрыхнет.

— А что же его в комнату не отнесли?

— Так ты их спальню заняла. Да и кабинет ближе к холлу, чем остальные комнаты. Думаешь, приятно такую тушу волочь?

— Ах да, — несколько растерялась я и, для того чтобы это скрыть, сказала: — Ну, сейф под кодом, так что тебе убить…

Мой уверенный голос был перебит ее громким смехом. В результате я смутилась второй раз за сегодняшний вечер.

Всплеск веселья продолжался довольно долго, и я начала опасаться, что своим вопросом спровоцировала новый приступ истерики.

— Ой, не могу! — насмеявшись вдоволь, девочка схватилась за живот. — Филипп — и тот, наверное, код знает! Один, пять, двенадцать, пятьдесят девять — день рожденья папика! Но он Филиппу ни к чему!

— А Филипп — это кто? — спросила я.

— Пес. Овчарка наша!

Спасибо, я уже и сама догадалась!

* * *

Оказавшись в коридоре второго этажа, я вдруг обнаружила, что дверь в кабинет героя дня чуть приоткрыта. Неожиданно для самой себя я зашла внутрь. Андрея Викторовича определили на обширный кожаный диван, хотя ему сейчас было все равно. Он не рыпнулся бы, даже если бы его просто свалили на пол. Глядя на него, я вполне уверилась, что до утра этот тип проспит точно.

Я уже собралась выйти, как мое внимание привлек сейф. Точнее сказать, несгораемый шкаф с номерным замком. Повинуясь внезапному импульсу, я быстро подошла к входной двери и затворила ее. Затем вернулась и набрала шифр. Пятнадцать, двенадцать, и… пятьдесят девять. Потянула ручку — дверца открылась. Н-да.

Признаться честно, не ожидала, что Катя скажет правду!

Я тупо уставилась на толстую картонную папку с листами бумаги в ней. Внутри шкафа было еще одно отделение и еще одна дверца. Она закрывалась на ключ, который, кстати, торчал в замке.

Сказал А, говори уж и Б! Я повернула ключ и заглянула во внутреннее отделение. Там тоже лежали какие-то бумаги, а поверх всего — тот самый пистолет, про который обмолвилась Катя.

«Ладненько, полюбопытствовала, и хватит!» — одернула я себя и захлопнула сейф. Сначала внутреннюю часть… Словом, оставила все так, как было до моего вторжения.

Однако после эксперимента я невольно задумалась над рассказом Андрея Викторовича во время первой нашей встречи. И опять достоверность его показалась мне, мягко говоря, сомнительной.

Я вышла в общий коридор и притворила за собой дверь кабинета Киреева. Тут же спохватилась и чуть приоткрыла ее. То, что я только что проделала, по идее не нужно совершенно. Но привычка — вторая натура. Пусть останется все так, как было до моего посещения.

«Зачем я здесь?» — в который раз за прошедшие часы задавала я себе этот вопрос и не знала ответа. И единственный человек, способный просветить меня на этот счет, — за только что прикрытой мною же самой дверью. Только до утра ответить на чей-либо вопрос он вряд ли сможет.

Одно не вызывало у меня сомнений — если и намечаются какие-то события, то они впереди!

Более не задерживаясь, я направилась к лестнице.

Глава 3

Антон Валентинович тихонько перебирал струны. Наконец, настроив гитару, негромко запел. Голос у него оказался приятный, и песня в его исполнении звучала очень красиво.

Огромный холл погрузился в полумрак, только огонь от горящих в камине поленьев освещал несколько его квадратных метров. Желто-красные языки пламени весело плясали, в глубине очага и в такт им причудливые тени молчаливыми фантомами крались по стенам, по тяжелой дубовой мебели.

Мы устроились все втроем на огромной шкуре белого медведя. Антон в непосредственной близости от меня. От него слегка пахло дорогим одеколоном. Неожиданно он наклонился ко мне и тихо спросил:

— Так ваше сердце свободно?

В ответ я одарила его загадочной улыбкой.

— Ох, борода многогрешная! — лукаво глядя на нас обоих, прокомментировала его слова Лада.

— Сестрица, с каких это пор ты интересуешься моей нравственностью? — в тон ей ответил Антон Валентинович. — К тому же отродясь бороды не носил. Правда, один раз, еще в студенческие годы, пришлось изображать Деда Мороза. Уморительный вышел случай!

Он отложил гитару в сторону, наполнил наши фужеры и принялся рассказывать байку из своей молодости.

Пока я слушала эту историю, неожиданно призналась себе, что Антон нравится мне все больше. Я уже, в общем-то, была не прочь познакомиться с ним, как говорится, поближе.

«Ну, дело за тобой, кавалер!» — мысленно включила я для него зеленый свет.

Антон, словно откликаясь на мой немой призыв, придвинулся поближе, и его рука оказалась на моей талии. Я, повинуясь проснувшемуся желанию, чуть откинулась назад и прижалась спиной к его груди.

— Ладно, молодежь. — Лада понимающе подмигнула нам обоим и поднялась на ноги. — Пойду спать. Банкет продолжим завтра.

Едва я осталась наедине с хозяином замка, то сразу же оказалась в его объятиях, и мы долго и страстно целовались.

Неожиданно идиллию нарушил яростный автомобильный гудок со стороны въездных ворот. Казалось, он длится целую вечность.

«Кого же могло ночью принести сюда?» — гадала я.

Моего кавалера тоже озадачил этот факт, но вопрос он озвучил:

— Кто это, черт побери? Может, Аня вернулась?

Во всяком случае, любовные утехи пришлось прервать, и мы выскочили на улицу.

«А все же Киреев оказался в чем-то прав! Хотя под предлогом работы пасть в объятия его друга я не согласилась бы никогда…» — смутила меня внезапная мысль. Настроение почему-то сразу испортилось, и вся любовная романтика моментально сошла на нет.

Сигнал больше не повторялся, и мы стояли около бассейна. Вслушивались в тишину. Потом болтали о чем-то отвлеченном. Антон по моей просьбе сходил за сигаретами. Закурили по одной.

— И зачем мы выскочили? — поморщился Антон. — Саша бы сам разобрался.

Откуда-то дунул легкий ветерок, и я зябко повела плечами.

— Пойдем назад? Или, может, лучше поднимемся на второй этаж? — обнимая меня сзади, предложил Антон. Рука его легла мне на грудь и, как бы невзначай, легонько сдавила. Дыхание мое участилось. Через несколько секунд наши губы опять встретились.

Его вопрос уже не нуждался в ответе. У меня все равно недостало бы сил сказать «нет», но все же…

— Давай немного воздухом подышим, — произнесла я неожиданно для себя самой. Все же надо мной довлело киреевское предложение. Чтобы прогнать дурные мысли окончательно и без лишних душевных мук упасть в объятия Антона, мне понадобилось несколько глотков прохладного ночного воздуха. Ну а затем уже…

Мы опять некоторое время целовались. На этот раз инициатором явилась я сама.

— Хорошо, я только куртку тебе принесу. А то прохладно, — сказал мой кавалер и с видимым сожалением выпустил из своих объятий. Затем оставил меня одну.

«Что ж, все оказалось не так уж и плохо!» — решила я и от нечего делать не спеша побрела вперед по дорожке.

Ночь уже вступила в свои права, и безоблачное небо заполонили яркие звезды. Луна половинкой белого кругляша висела над Волгой. Неожиданно в мои грезы вторгся еле слышный разговор. Повинуясь внезапному импульсу и стараясь быть незаметной, я подобралась поближе.

— Ты меня за кого принимаешь? Быстро говори, куда дел? — услышала я приглушенный женский голос. — Она или он тебе больше пообещали? Говори, паскуда!

«Лада?» — удивилась я. Отчего-то мне показалось, что голос принадлежит не ей. Тогда кому? В настоящее время в поместье находятся всего две женщины. Если, конечно, не брать в расчет неоперившегося птенчика по имени Катя. Хотя кто знает? Может, она нам с Ладой фору даст? В принципе все, что должно вырасти, уже находится у нее на определенных для того природой местах. Но голос принадлежал явно не ей. Анна Андреевна давно уже в Тарасове. Скорее всего, зализывает душевные раны после стычки с благоверным.

— Ты не ори на меня, — речь сторожа была на удивление чиста, без всяких шмыганий и нелепых «это» во фразах. — Сейф пуст. Я не идиот, и с глазами у меня все в порядке. Так что извини!

Затаив дыхание, я слушала, боясь пропустить хоть слово. Но неожиданно наступила на что-то, и под ногою хрустнуло.

— Идет кто-то! — негромко произнесла женщина, и две еле различимые в ночном сумраке тени окончательно растворились где-то у домика сторожа.

«О чем они говорили? — подумала я. — И кто это, черт возьми?!»

У меня сразу же появилось ощущение, что я только что узнала нечто очень важное.

Важное для кого? Для меня? Отнюдь! Может, для господина Киреева оно и существенно. Но, как говорят японцы, для меня он уже потерял свое лицо. Моя единственная забота — в воскресенье в три сдать на руки ему целым и невредимым его отпрыска, сделать всем ручкой адью и свалить навсегда. И то, что Катя в настоящее время спит, меня очень даже радовало.

И тут я услышала хруст и негромкое чертыхание.

— Садовник, подлец! Веток нарезал и не убрал! И за что только деньги получает! — морщась от боли, посетовал Антон. — Завтра же позвоню и выскажу все, что о нем думаю!

Я усадила мужчину на газон и ощупала щиколотку. Вывих оказался не сильным, но о дальнейшей прогулке не могло уже идти и речи.

Мы вернулись в холл.

Первое, что бросилось в глаза, — фигурка женщины в одной ночной рубашке, спешащая нам навстречу. Лада. Она еще не успела открыть рта, как я поняла, что случилось нечто похуже вывиха у ее братца. Ладе осталось преодолеть последнюю пару метров, как тихий полумрак гостиной разрезал душераздирающий вопль. Источник кошмарного звука находился на втором этаже.

«Это Катя!» — сказала я себе и бросилась вверх по лестнице.

То, что я увидела по прибытии в кабинет, до сих пор периодически встает перед глазами.

Начну с того, что, как только я влетела на второй этаж, тут же обратила внимание, что дверь в кабинет господина Киреева открыта настежь. Помнится, когда я покидала его, то оставила створку чуть приоткрытой.

Я вошла внутрь, и… глаза полезли на лоб. Я даже попятилась и на несколько секунд оцепенела.

Скажу сразу, было от чего оцепенеть! Представьте себе картину: посреди комнаты лежит Андрей Викторович, невидящими глазами уставившись в потолок. Невидящими, потому что мертв. Мертв так, как может только быть мертв человек, которому в лоб вогнали пулю. Аккуратная круглая дырочка зияет почти посредине, и лишь небольшая капля крови виднеется на краю раны. Зато стена у сейфа вся в темно-красных крапинах. Стреляли почти в упор, и пуля на выходе основательно разворотила бедолаге затылок. Лужа крови вокруг головы расплылась почти правильным овальным пятном.

Справа от трупа — сейф. Открыт настежь, причем оба отделения сразу. Содержимое частью на месте, частью на полу, прямо перед ним. Тот, кто копался в нем, очень торопился.

Словом, есть о чем подумать! Но все это — еще полбеды! У дивана на корточках сидит Катя и безудержно рыдает. А в правой руке, которую она почему-то прижимает к голове, — пистолет. Скорее всего, тот самый, что я видела в сейфе. И тот самый, из которого застрелили господина Киреева. Это я поняла сразу.

— Катя! — услышала я за спиной изумленный голос.

И этот возглас сразу привел все вокруг в движение. Я вышла из оцепенения. В дверях стояла Лада. Как и я, она в шоке. Следом, с небольшим опозданием, за ее спиной появился Антон Валентинович.

Катя вдруг резко вскочила и понеслась на нас. Мы все, трое взрослых, невольно шарахнулись в стороны, но девушка нас вообще не замечала — она бежала прочь из дома.

Я первая пришла в себя настолько, чтобы начать что-то делать.

— Антон, — скомандовала я, — звони «ноль-два», а я постараюсь найти Катю и поговорить с девушкой.

— Может, «Скорую»?.. — сквозь всхлипы спросила Лада. Она уже начала рыдать.

«Дура, что ли?» — раздраженно подумала я, но благоразумно промолчала. Человек непривычный, потому и мелет всякую чушь.

— «Скорой» тут делать уже нечего, — покачала я головой. — Ему теперь никто не поможет.

Я покинула комнату. Хотела спуститься сразу вниз, но потом решила все же заскочить к себе. У Кэт в руках пистолет, а стать следующей жертвой ее сумасбродства мне не хотелось совершенно!

Затем я выбежала в сад и сразу же созналась себе, что совершенно не знаю, где искать беглянку. Куда она могла спрятаться — ума не приложу!

Ноги сами несли меня к сторожке. Я хотела постучать, но затем передумала. Дверь была приоткрыта, и изнутри доносились звуки какой-то бурной деятельности. По своей природе я не слишком любопытна, но ввиду крайних обстоятельств… А справедливости ради надо сказать, что убийство человека, без сомнения, попадает под такое определение!

Словом, зашла я без стука и застала сорокалетнего Санька за весьма интересным занятием: он шустро упаковывал вещички. Мой визит вверг его на пару секунд в шок. Сторож явно растерялся и не знал, что делать: то ли продолжать набивать тряпьем здоровенную спортивную сумку, то ли попытаться придушить меня. Первое или второе? Пока он колебался, я задала невинный вопрос, пытаясь таким образом форсировать события:

— Далеко собрался?

— У-у-у, сучара!

Санек, как я живо сообразила, склонился ко второму, совершенно для меня неприемлемому варианту дальнейшего развития наших с ним взаимоотношений, а своей шеей я дорожу! У меня оставалось несколько видов ответных действий: во-первых, вступить с ним в рукопашную схватку. Но эта идея мне не очень нравилась. Даже если я одолею такого кабанчика, то рискую выйти из боя изрядно потрепанной. Тем более что нужда в физических упражнениях меня как-то не заботила! Второе: просто убежать. Санек с его оплывшей комплекцией вряд ли меня догонит. Правда, существует вероятность заполучить тяжелым предметом в спину. Я бегло оглядела комнату и убедилась, что арсенал у него для этого достаточный. Да и разговор, нужный мне, тогда попросту не состоится.

Потому я выбрала самый простой и, с моей точки зрения, наиболее практичный выход из сложившейся ситуации. Моя правая рука в одночасье удлинилась на размер ствола. Кругляш дула смотрел точнехонько в лоб Саньку.

Тот остановился, словно наткнувшись на невидимую стену, и, как от резкого толчка в грудь, попятился назад.

— А теперь говори, голубок: куда намылился?

— Да твое какое дело? — В его голосе уже не чувствовалось угрозы, только бессильная злоба. Но это уж сколько душе угодно!

— Дело такое: недалеко отсюда совершено убийство…

— Что за херню ты несешь?!

— Киреев Андрей Викторович… Его убили.

Я не случайно разбила фразу на две части. С паузой между предложениями.

Фамилия, имя, отчество директора «Данко» заставили Санька слегка вздрогнуть. Я почти физически ощутила, что он напрягся. Как собака, которая лязгает зубами у твоей штанины, желая показать серьезность своих намерений. Затем, увидев палку в руке, отступает на безопасное расстояние, скалит зубы, при этом поджав хвост от страха. Примерно так же вел себя и Санек.

Но, услышав, что убили именно Андрея Викторовича, сторож заметно расслабился. Даже не счел нужным скрывать это. Или не смог?

«А ведь ты перед ним в чем-то очень здорово виноват!» — сделала я определенный вывод.

Сразу всплыла в памяти дневная сценка в саду, потом недавний разговор, подслушанный мной тут же, неподалеку от домика.

Словом, о многом я расспросила бы Санька! Но пусть им занимается следователь, если сочтет нужным, а мне сейчас надо найти Катю.

— Короче, твой отъезд отменяется, — подытожила я после небольшой паузы. — По крайней мере, до приезда следственной бригады.

— Да уж, конечно! — усмехнулся он в усы и совершенно спокойно мне улыбнулся, словно минуту назад не собирался удавить. — Да уберите вы ствол! Что я, совсем дурак, что ли? Конечно же, никуда не поеду! Пива хотите? — прозвучало его предложение, надо сказать, совершенно нелепое в данной ситуации. Причем произнес это Санек на редкость будничным голосом, будто и не слышал об убийстве. Интересный поворот!

Кажется, известие о смерти Киреева успокоило его окончательно. Успокоило ли? Глаза по-прежнему смотрели настороженно… и с неожиданно проснувшимся любопытством.

— Кто же его ухайдакал? Когда это случилось?

Ага, вот оно в чем дело! Любопытствуете? Ох как ты непрост, сторож Саша! Или наоборот — слишком прост? Несколько секунд я колебалась в оценке и все же пришла к окончательному выводу — прохвост он изрядный. Интуиция заявляла мне об этом категорично и громогласно! Прохиндей, косящий под простачка! Я чувствовала, что еще немного — и опять начнется его: «Ну, это самое, как его, блин, это…»

Только из меня дурочку тебе сделать не удастся. Ты уже для меня предсказуем! Но все это опять же к следователю. А мне от тебя нужно только одно — помочь найти Катю.

— Дочь Киреева. Ты не знаешь, где она могла спрятаться?

— А это она папаню?..

В недосказанном вопросе было столько откровенной радости, что Санек мне разом стал противен. До того особых симпатий к этому типу не испытывала, а уж сейчас!..

— Катя нашла убитого. Испугалась, убежала куда-то, — уклончиво отвечала я. Почему-то мне не хотелось пока говорить ему правду. — Через забор не могла? — Этот вопрос интересовал меня больше всего.

— Нет, точно нет, — энергично отверг он мое предположение. — Тогда бы сигнализация сработала.

— Тогда где же она?

— Понятия не имею!

— Вы же сторож! Вы же должны все тут знать!

— Эта зараза на все способна! Катька, как таракан, в любую щель залезет! Не удивлюсь, если это она папаню пристрелила!

— Ну хоть какое-нибудь дайте направление! Подвал какой-то, может, есть?

— Не знаю, я сказал! — Неожиданно Санек опять стал раздражительным. — И вообще, по какому праву вы мне вопросы задаете? Вы тут кто? Я вас в первый раз вижу! И пистолет у вас есть! Может, это вы убили Андрея Викторовича? Почем я знаю! Вдруг вы вообще всех там убили! А теперь хотите и свидетеля убрать последнего! Потом, может, и меня пристрелите?! А я сижу тут, разговариваю с вами!

Все, что Санек мне сейчас говорил, было совершенно правильным. И вместе с тем… такая же фальшивка, как и все, что я распознала в этом человеке ранее. Или практически все. Злость из себя он попросту давил. Не натурально выглядел. И выпученные глаза, и покрасневшая от натуги физиономия не убеждали меня в его искренности. Ни на секунду!

Не успела я ответить, как в сумке Санька раздалась мелодичная трель. Он обдал меня последним яростным взглядом и извлек свой сотовый.

— Да… да… да, — периодически поглядывая в мою сторону, ронял он время от времени в трубку, явно выслушивая чьи-то инструкции.

— Антон Валентинович, а кто она такая, эта Женя?

В его вопросе были вызов и возмущение. Возмущение — хозяину, вызов — мне! Дескать, приперлась в чужие владения и командует! Я тут, понимаете, по штату, а она…

Что Санек скажет дальше, я уже знала. Действительно, он нисколько не разочаровал меня в прогнозах.

— Антон Валентинович, у нее ствол есть, если что — знайте!.. Что?.. Нет, говорит, не нашла! У меня спрашивала, где искать… Да откуда мне знать, я ж ее по прибытии металлодетектором не проверял!

Понимая, что теперь из-за наличия у меня оружия у местной публики может возникнуть ненужная нервозность, я сочла необходимым объясниться. Тем более что легенда никому уже не нужна. А с приездом оперативной бригады моя профессия и цель пребывания на веселенькой дачке все равно будет озвучена. Так что — вперед.

— Бодигард Евгения Максимовна Охотникова, — ровным казенным голосом отчеканила я, едва он отключил трубку, — лицензия номер, — без запинки называю номер, — нанята Киреевым Андреем Викторовичем с согласия его жены Киреевой Анны Андреевны для охраны дочери. В пятнадцать ноль-ноль прошедшего дня начала исполнять обязанности…

— Так ты телохранитель, что ли? — переспросил он для верности. Слово «бодигард» ему, что ли, незнакомо? Скорее всего, так оно и есть!

— Да.

— А чего же сразу не сказала?

— Сейчас не время объяснять, — быстро отмазалась я. — Нужно найти Катю и отобрать у нее оружие! Это ты понимаешь?!

— Я что, на идиота так сильно похож? — Санек даже обиделся. Причем искренне, это я поняла сразу. — Искать полоумную, да еще со стволом в руках?! Это не ко мне! Хочешь — ищи. А если есть хоть капля мозгов — дождись ментов. Пусть они ее и выковыривают откуда хотят, им за это зарплату дают. А я жить хочу! Пристрелит к черту, как и папаню!

Что еще сказать такому человеку! Хотя осуждать его я тоже не могла — по-своему он прав. Их отношения с дочерью убитого хозяина вряд ли назовешь теплыми!

— Ладно, сиди здесь и жди следственную бригаду.

— Не командуй! И без тебя знаю, что мне делать! — донеслось до моего слуха уже тогда, когда я была на улице.

Я окинула взглядом ночную темень, выбирая направления для своих поисков. Понятия не имею, куда идти! Потом вспомнила, что за самим особняком имеются еще какие-то постройки. Может, где-то там?

Первой на моем пути попалась сауна. В ней я Катю не обнаружила. Отправилась дальше. Поиск затруднялся ночной темнотой и тем, что действовать приходилось чрезвычайно осторожно. Что ни говори, а сволочной сторож прав — нажать второй раз на курок Катя может запросто! Судя по тому, что я узнала за сегодняшний день о своей подопечной, натура она непредсказуемая совершенно. Но отчего-то мне ее было жалко. Хотя как можно жалеть убийцу?

Я призналась себе, что на поиск девчонки меня сейчас толкало совершенно другое — моя профессия. И уязвленное самолюбие. Я должна была защищать ее, теперь ситуация повернулась на сто восемьдесят градусов — теперь мне надо защитить находящихся здесь людей от нее. У девочки в руках оружие, появление которого не предусматривалось, пока я несу за нее ответственность. С трех вчерашнего дня до трех уже завтрашнего.

«Села в лужу, — жестко повторяла я себе, — так лазай по кустам и вздрагивай периодически от мысли, что юная психопатка пальнет в тебя из темноты!»

Еще минут двадцать, вслушиваясь в каждый ночной шорох, я вела напрасные поиски. Звать ее не хотела по простой причине — ответом мог стать выстрел из темноты, и тогда территория злополучного дворца обогатилась бы еще одним трупом. Моим собственным.

Я уже окончательно растерялась, как вдруг до моего слуха донеслись глухие всхлипы. Я осторожно шла в сторону новых звуков. Они становились все отчетливей, и теперь уже явственно слышался чей-то тихий плач.

Постепенно в предутреннем сумраке проступил контур собачьей будки. Рядом с ней еще два неясных профиля: здоровенный пес, которого кто-то обнимает за шею. Катя?

«Да кто же еще, черт подери?!»

Неожиданно на меня навалилась усталость одновременно со злостью. Злостью на саму себя. Отчего так, я пока еще не понимала. Некогда было копаться в своих чувствах.

— Катя? — тихонько позвала я, осторожно выглядывая из-за ствола дерева.

При звуке моего голоса пес начал глухо ворчать.

— Кто это? — Голос зареванный, с хрипотцой.

— Катя, это Женя. Мне нужно с тобой поговорить.

— Давай поговорим.

В голосе не чувствовалось истерических ноток. Ну, и слава богу!

— Катя, ты понимаешь, что положение очень серьезное?

— Да, понимаю.

Голос звучал еле слышно. Некоторое время я молчала, потом шагнула вперед:

— Пойдем в дом.

— Нет, — отвечала тень. Пес вновь глухо заворчал. — Я с Филиппом останусь.

— Хорошо, оставайся с Филиппом. Только брось мне пистолет.

— Я его где-то возле дома выронила.

Вздох облегчения вырвался у меня совершенно непроизвольно. Я ей поверила и поставила на предохранитель свой ствол.

«Господи, да зачем я его вообще брала? — неожиданно спросила я себя. — Я же все равно никогда бы не выстрелила в эту зареванную четырнадцатилетнюю девочку! Даже если бы она выпустила в меня всю обойму!»

Что тут скажешь?! Сработал инстинкт — вооруженный противник. Противник? Человек, которого ты должна была охранять! Ребенок. Пусть неуравновешенный, капризный, взбалмошный, но все же ребенок! Охрану которого тебе доверили. И который убил родного отца.

При моем приближении пес заворчал громче, и цепь слегка звякнула.

— Не надо, Филипп, — попросила его Катя. Поразительно, сколько доброты в ее голосе! Той доброты, которой я не слышала до сих пор.

— Катя, расскажи, как все произошло. Почему ты выстрелила?

— Вы думаете, это я папу убила?! Ты… вы все так думаете?! Я папу убила?!

Мой вопрос вызвал взрыв эмоций. Пес среагировал мгновенно — я едва успела отскочить на безопасное расстояние. На мое счастье, цепь оказалась короткой.

Тогда я попробовала подойти иначе:

— Катя, ты девушка уже взрослая и умная. Что мы должны были подумать? Суди сама — я слышу твой вопль, бегу наверх и застаю тебя с пистолетом в руках…

«Зная еще твой неуравновешенный характер и учитывая то, что несколько часов назад ты сама обещала укокошить собственного папашу, в это нетрудно поверить. Пожалуй, это единственное, во что можно было поверить!» — мысленно закончила я свои рассуждения. Но вслух произносить свои мысли не спешила, оставляя ей право додумывать самой.

— Милиция тоже так будет рассуждать? — спросила меня девочка.

Небо из фиолетово-черного превратилось в пепельно-серое. Еще немного — и рассветет. Летом ночи не бывают длинными. В серой мгле еще труднее, чем ночью при лунном свете, прочитать что-либо на лице сидящего на корточках в трех метрах от тебя человека. Но мне показалось, что у Кати сейчас то же не по-детски серьезное настроение, как и тогда, после истерики в бассейне.

Я не ответила на ее вопрос. Просто еще раз попросила:

— Расскажи мне, как все было.

— Я слышала выстрел, побежала в коридор. Смотрю: дверь открыта, он лежит…

Не в силах сдержаться, Катя вновь заплакала. Пес уже не ворчал, а только тихонько скулил. Кажется, он лизнул девочку.

— А как пистолет оказался у тебя?

— Не знаю. Схватила, наверное. Сначала он на полу валялся.

— Где именно? Далеко от… твоего отца?

Во мне появилась слабая надежда.

«Вдруг?.. Черт, а почему бы и нет?!»

Хотя в душе я сразу же отмела такую версию. Опыт подсказывал. Стреляются в висок, в рот. Реже — в сердце. В лоб — не припомню. Разве что отставные военные. Насколько я знаю, Андрей Викторович не из их числа.

«Больше чем уверена, криминалист не обнаружит следов пороховой гари на коже вокруг входной раны», — докончила я свою мысль, уже полностью убежденная в несостоятельности вспыхнувшего подозрения.

— Не помню, по-моему, у двери, — ответила Катя, и версия самоубийства испарилась окончательно.

Небо из серого стало почти белым, и девочку я видела теперь отчетливо. Пес действительно лизал ей щеку, собирая слезы, которые безостановочно лились из Катиных глаз.

К горлу неожиданно подступил комок, и я сама едва не разревелась. Честно признаться, это меня удивило, поскольку такое со мной случается крайне редко.

«К черту все эти охи-ахи! Думай, Женька, спрашивай, пока у тебя есть возможность. Скоро Катю заберут, тогда спросить будет не у кого!»

— Катя, я тебе верю и попытаюсь помочь. — Говоря это, я понимала, что дано обещание, которое придется сдержать. Может быть, тяжелое и даже невыполнимое, но по-другому нельзя. Мне нужно дать надежду этому человечку. Нужно и мне самой, поскольку Катя оказалась в беде отчасти и по моей вине.

«Отчасти?! — влепила я себе мысленную пощечину. — Да исключительно по твоей! Ты должна была стать ее тенью, а не таскаться ночью по саду, размышляя о том, что скоро тебя мужик в свою койку затащит!

Сейчас некогда сопли распускать! — одернула я себя. — Думай!»

— Катя, как быстро ты прибежала на звук выстрела? Сразу?

— Нет, — перестав реветь, мотнула головой девушка, — сначала я растерялась, не знала, что делать! Лежала некоторое время. Затем услышала…

Тут Катя замолчала и уставилась на меня широко открытыми глазами.

Воздух уже приобрел молочную окраску, и лицо девушки было видно отчетливо. Сейчас на нем отражалась напряженная борьба. Страх и желание сказать мне что-то очень важное… Что пересилит?

— Катя, кого ты видела в коридоре?

По тому, как вздрогнула девушка, я поняла, что попала в точку.

— Никого не видела, — быстро проговорила Катя, для верности замотав головой, чтобы у меня не осталось никаких сомнений. Только получилось наоборот. Теперь я могла со стопроцентной уверенностью сказать, что угадала верно! Но почему Катя отрицает очевидное? Не верит, что я хочу ей помочь? Зачем тогда вообще откровенничает со мной?

Я хотела озвучить свои мысли, но вовремя заметила, что Катя смотрит поверх моего плеча куда-то мне за спину.

— Евгения? — раздалось позади. Филипп заворчал. Сейчас, теперь уже при дневном свете, я увидела его клыки. Впечатляющее зрелище. Щелкнул затвор, и следом — негромкий голос:

— Ты что?

— Да так, на всякий случай, вдруг кинется, — последовал такой же негромкий ответ.

— Да не кинется. Тебе же сказали — на цепи!

Я медленно встала и обернулась. Так и есть — в полном составе. И Санек с ними — выглядывает из-за спины старлея.

— Катя, я тебе помогу, — невольно повторила я свое обещание.

Но девушка меня не слышала. Она сейчас никого не слышала. Катя прощалась со своим четвероногим другом. Шепнула ему что-то ласковое на ухо, затем встала и пошла к ним навстречу.

Неожиданно она остановилась и повернулась ко мне. И так же серьезно, как до этого, проговорила:

— Женя, спасибо вам. Только… только я вам все наврала. Забудьте и не лезьте в это дело.

Я даже отшатнулась. Наверное, изумление так забавно отразилось на моем лице, что девочка улыбнулась. Первой человеческой улыбкой за все время нашего с ней знакомства.

Глава 4

И все же она не заявила: «Это я его убила!» Просто сказала: «Я вам наврала».

Духу не хватило? Не хватило на что? Сказать правду или же, наоборот, соврать, повесить на себя то, чего не делала?

«Дура ты, Женька», — говорила я себе в который раз за последние полчаса и тут же с собой соглашалась. Но также знала, что никакие душещипательные внутренние диалоги ничего не изменят. Я по уши влезла в это дело. И не вылезу из него до тех пор, пока мне не будет все ясно самой.

У меня сейчас нет клиента. Вернее, клиент как был, так и остался. Заплативший авансом. Самое смешное, что я даже не могу теперь вернуть ему деньги — он мертв. И перед ним у меня осталось моральное обязательство. Плюс мое слово, данное его дочери. Возможно — его убийце. И плюс моральное обязательство перед самой собой.

«Да, с таким багажом тебе уже не отвертеться», — невесело подумала я и решительно раздавила окурок в пепельнице.

Я сидела в кафе напротив собственного дома. Кафе небольшое, чистенькое. А самое главное — кроме небольшого числа завсегдатаев, сюда редко кто заходит. Особых кулинарных изысков бармен Леня не предложит. Водка и вино в розлив не продаются. Марина — единственная официантка — усадит вас за столик и попросит сделать заказ. Потому любители «наливаек» сюда не заглядывают. Тем более что остограммиться можно через две двери прямо по улице, в рюмочной. Рюмочная принадлежит тому же хозяину, что и кафе.

В кафе меня знают хорошо, поскольку я как раз одна из немногих постоянных клиенток.

Я сидела и рассеянно смотрела на ноги прохожих, иногда появляющиеся в окне. Как ни странно, их мельтешение нисколько не мешало. Наоборот, помогало глубже сосредоточиться на собственных мыслях.

Итак, что я знаю на настоящий момент? Знаю немного, но кое-что есть…

Итак, начнем с того, что после отъезда милиции все немного успокоились, и я в том числе. Скажу сразу: после некоторых раздумий мне стала ясна причина, заставлявшая поверить Кэт, что она не убивала своего отца. Холодным трезвым умом я попыталась представить себе, как четырнадцатилетняя девчонка вскидывает пистолет и всаживает пулю в лоб родителя. Потом дико орет, хватается за голову и… тут мы ее застаем. Нет, Женя, нет!

«В истерике она бы в него пол-обоймы засадила! В туловище, а не целилась бы в лоб! — размышляла я. — Хотя Кэт могла выстрелить случайно! Но опять же, скорее всего, попала бы не в голову».

Да зачем бы ей понадобилось убивать его?! Вот вопрос!

«Ненавижу, убью!» В порыве гнева — это одно, а вскинуть пистолет и нажать курок один раз… один или два?

После того как с нас сняли свидетельские показания, я как бы случайно оказалась около милицейской машины. Пыталась подслушать, как эксперты разговаривали меж собой. Они разговаривали негромко, но все же кое-что удалось услышать. Специалисты удивлялись тому же, что и я: как это девчонка, доселе не державшая в руках оружия, влепила пулю аккурат в лоб? Могло произойти случайно, конечно. Или… «ценные» сведения о том, куда стрелять надежнее, можно почерпнуть в любом боевике. Как в импортном, так и в отечественном. И про стрельбу в голову, и про контрольный выстрел.

Но одно дело сведения, другое — реальная жизнь! В ту долю секунды, когда твой разум отдает пальцу приказ нажать курок… Словом, если бы овладение стрелковыми навыками ограничивалось только теоретическими знаниями, зачем понадобилось бы людям проводить столько времени в тире на тренировках? А тут человек, который не держал до сего момента оружия в руках. Или держала? Насчет Кэт я ничему не удивлюсь. Могла раскрутить родителя, и он ей сам организовал стрельбу по консервным банкам!

Пока я размышляла, эксперты и старлей начали подозрительно коситься в мою сторону. Я подошла под предлогом стрельнуть сигарету, попыталась завести разговор все на ту же тему. Но мой номер не прошел — люди на службе. Отвечали вежливо, но односложно. Смысл сводился к одному — чего в жизни только не бывает, но говорить об этом с вами мы не будем!

После общения с представителями закона настал завершающий момент моего пребывания на территории поместья. Оставалось лишь забрать вещи и отбыть восвояси. Что я, собственно, и сделала. Вернее, почти так.

Собрав вещи, я спустилась со второго этажа в холл и застала там Ладу с Антоном Валентиновичем. Оба встретили меня ускользающими взглядами. У Лады совершенно зареванное лицо. У Антона тоже в глазах стояли слезы. На столе, рядом с оставшимися с ночи бутылками, валерьянка и корвалол. Интересно, для кого — для Антона или для его сестры? Или для обоих сразу? Во всяком случае, в руках у хозяина поместья была рюмка. Пустая.

Когда я приблизилась, Антон машинально наполнил ее водкой и проглотил. Затем покосился в мою сторону.

— Женя, присоединяйтесь. — Он красноречиво кивнул в сторону бутылок.

Не отказалась я не только для того, чтобы задержаться и поговорить с Антоном и его сестрой. Мне и в самом деле необходимо было выпить.

— Да как же так?

На этот вопрос я не могла ему ответить при всем желании. Да и незачем: он, по-видимому, спрашивал самого себя.

Но все же я сочла это поводом начать разговор.

— Антон Валентинович…

— Не надо, Женя, — поморщился он. — Мне после разговора со следователем… Вчера мы были Антон и Женя, давай так и оставим!

— Хорошо, Антон, — согласилась я с ним. — Вы вчера, когда ходили за курткой, ничего подозрительного не слышали?

— Что ты имеешь в виду? — Он оторвался от своих горестных размышлений, но еще не до конца. Глаза смотрели на меня с полным недоумением.

— Хорошо, скажу прямо. Когда я осталась одна, то от нечего делать побрела по дорожке и дошла почти до самых ворот. И услышала разговор двух людей.

Я перевела взгляд на Ладу. Интересно, как она отреагирует? Но на лице ее читался только тупой испуг. И слезы. Похоже, сестра Антона тоже еще не поняла, куда я клоню.

Я продолжала:

— Один, как мне показалось, это ваш сторож. Второй голос мне незнаком.

— Ну и что?.. — Антон вскинул на меня внимательный взгляд. — Ты хочешь сказать, что… Ничего не понимаю! Катя фактически призналась, что стреляла она. К чему ты клонишь?

— Клоню я к тому, что не верю, будто Андрея Викторовича убила его дочь.

— Почему? — поинтересовалась Лада.

— Потому, что уж больно не похоже на то, что это сделала она.

Я привела им те же доводы, что и себе пять минут назад.

— Ну и кто же, по-вашему?..

— Не знаю, — отвечала я Антону. — Если бы знала, сказала бы следователю.

— Мы зашли, и у нее пистолет был в руках, — тихо, словно разговаривая сама с собой, заметила Лада. Глаза ее при этом смотрели мимо нас.

— Такое бывает. Человек в шоке иногда хватает совершенно неожиданные предметы, — пожала я плечами.

Подумав, налила себе еще из бутылки. Вопросительно посмотрела на Антона. Но он совершенно не желал встречаться со мной взглядом и сосредоточенно изучал пол под ногами, тщательно обдумывая услышанное.

— Лада, а что вы хотели сообщить нам, когда мы с вашим братом вернулись из парка?

— Я поднялась к себе и легла в кровать. Уже почти уснула, как неожиданно раздался звук сигнала. Я подумала, что Аня вернулась. Потом все стихло, а сон пропал. Взяла книжку, а потом мне показалось, что дальше по коридору что-то сильно бабахнуло. Думаю, может, с газом что? Я испугалась. Вас встретила, а там уже Катя закричала…

Не закончив свою мысль, Лада неожиданно опять разревелась и схватилась за сердце.

— Лада, Лада! — кинулся к ней брат. Сразу же повернулся ко мне: — Женя, давайте не будем сейчас говорить об этом. Я знаю, вам жалко девочку. Мне тоже жалко… что так все получилось… Хотя я Андрея предупреждал, что нужно больше о семье думать, чем о деньгах! Пусть всем этим следователь занимается! Я так понимаю, это не ваша работа?

— Нет, не моя, — согласилась я с ним и поднялась, чтобы уйти. Мне ясно дали понять, что больше разговаривать со мной не желают. А допрашивать их я не имела никакого права.

Я миновала бассейн и подошла к дому сторожа. Дверь была открыта настежь. Ключи от въездных ворот на столе. Санька, понятное дело, пропал и след. Поскольку расспрашивать мне было некого, просто осмотрела комнату. Диван, письменный стол у окна, шкаф у стенки, тумбочка. Пара стульев. Есть в этом доме еще и кухня, но туда я даже не заглянула.

Я вышла на улицу и хотела уже покинуть негостеприимное поместье, но вспомнила еще об одном. Лопата так и стоит у стенки. Там, где Санек ее и оставил вчера днем. Я обследовала территорию и легко нашла место, где он копал. Некоторое время я ковырялась в земле и убедилась, что ничего там нет.

«Может, он, наоборот, что-то выкапывал?» — поставила я вопрос по-другому. Такой вариант мне нравился больше.

«Киреевскую расписку? — продолжала я размышлять на ту же тему. — Которую должен был отдать тому человеку, с кем ночью разговаривал в парке. Тогда почему не отдал?»

Я прислонила лопату к дереву и пошла к гаражу. Он также был открыт. Вернее, ключ торчал прямо в скважине.

Я открыла дверь, на всякий случай огляделась. А вдруг Санек с ломом притаился? С него, пожалуй, станется!

Выгнав машину, я вновь затворила зеленые створки металлических ворот. Словом, все оставила так же, как и было до моего появления.

Новый день выдался облачным, и в воздухе ощутимо пахло дождем. Совсем под стать моему настроению…

* * *

«Итак, что же мы имеем?» — спрашивала я себя, потягивая ароматный кофе.

Что-что, а кофе здесь готовить умеют. Кроме кофе, Марина приготовила мне двойную порцию пельменей, но с ней я разделалась в одночасье — после ночного лазанья по кустам голод меня прошиб просто волчий. И самое обидное, что домой мне идти сейчас никак не хотелось. Друг юности моей тетушки еще не уехал, а я была не в том настроении, чтобы общаться с типом вроде него. Нервы на пределе. Не дай бог, взорвусь! Потом сама себе в жизни не прощу. Потому, с тоской посмотрев на окна собственного дома, и подкатила к «Веселому огоньку» — так называется это заведение.

Я сделала еще глоток и потянулась к пачке. Закурила и вновь посмотрела в окно.

Если принять за основу то, что Катя не убивала господина Киреева, тогда возникает вопрос — кто мог это сделать? Да любой из тех троих, кто оставался в поместье, кроме меня и Кэт: Лада, Антон, сторож.

«Плюс еще четвертая, — поправилась я, — та женщина, что приезжала среди ночи. Подтверждение тому — их странный разговор! Из того обрывка, что я невольно подслушала, совершенно ясно, что Санек должен был спереть для другого человека что-то из сейфа Киреева. Что? Расписку, про которую мне говорил Андрей Викторович?»

Стоп! Незадача! Нарушается хронологическая последовательность. Разговор-то ты слышала, но убили Киреева уже после него!

«Почему ты так решила?» — Я перевела взгляд на кончик своей сигареты.

«Да ясно как белый день! Сейф вскрыли до убийства. Иначе как бы у убийцы в руках оказался пистолет Киреева? А неизвестная явно сама не открывала сейф, иначе зачем бы ей пытать Санька?»

Сделав этот глобальный вывод, я глянула на пустую чашку. Голова после вчерашнего выпивона и последующей бессонной ночи была чугунная, и мысли ворочались с трудом. Одной чашки оказалось маловато, чтобы привести себя в нормальное состояние. Марина поняла мой взгляд и подошла к столику.

— Сделай еще кофе, — попросила я ее. — Покрепче, пожалуйста.

— Двойной?

— Можно даже тройной, — усмехнулась я в ответ. Но, глядя на мои покрасневшие глаза и взъерошенную прическу, официантка не восприняла мою просьбу как шутку. Через пять минут я получила свою чашку и по вкусу определила, что кофе по насыщенности действительно близок к тройной порции.

Но сейчас мне чем крепче, тем лучше.

Я продолжала разгадывать шараду.

«Итак, Санек своей заказчице, скорее всего, наврал», — пыталась я подцепить последнюю мысль.

И неожиданно до меня дошло, что совершенно не важно, наврал Санек или нет. Нет, может, как частность эта деталь важна. Но в целом из их разговора следует, что неизвестной женщине, собственно, и незачем было идти самой в особняк. Рисковать, чтобы быть застуканной хозяевами, одним или вторым, лезть в сейф — зачем?! Зачем, если она платила за это сторожу!

«Н-да! А вдруг?..»

«Да как ты себе это представляешь?» — задала я себе вопрос.

После второй чашки мысли в голове бегали живее, и воображение сразу нарисовало абстрактную фигурку в коридоре второго этажа. Вот она идет, останавливается…

Стоп!

«Ни один человек не полезет воровать в комнату, если в открытую дверь выбивается полоска света. Становится ясно как белый день, что там кто-то есть!»

Ну что, опять тупик?

«Не полезет, если только… если только кто-то не подсказал, что хозяин вдрабадан пьяный и его пушкой не разбудить!»

Правильно! Санек впускал женщину, он и подсказал ей.

«Хотя это не факт, что убийца посторонний. Просто так выгоднее думать!»

Я закончила с кофе и заодно с мыслями об участи бедолаги Киреева.

Голых теорий не люблю — не моя стихия! И поэтому, когда я оторвалась наконец от стула и попрощалась с Мариной и Леней, душа настоятельно потребовала действия.

«Итак, с чего начнем?» — встал вопрос ребром, едва я оказалась за дверью «Веселого огонька».

Начать пришлось с того, что на рекордной скорости я помчалась к своему «фольксу». Дело в том, что как только я оказалась на улице, в небе жутко ухнуло. Не пугайтесь! Никакого криминала — обычный гром! Просто следом за этим звуком небо обрушило на грешную землю поток воды, и, чтобы не проникнуть до нитки, пришлось спасаться бегством.

Лишь забравшись на водительское место в свое авто, я подумала, что холодный душ, в общем-то, мне как раз и не помешал бы. Решительно выжала сцепление и включила скорость.

«А нужно ли твое участие в расследовании самой Кате? Что ж, в одном ты можешь быть уверена, что этим ей не навредишь!»

Под «ей» подразумевалась, конечно, дочь Киреевых. На остальных обитателей славного домика в Волжских Заводях мне было наплевать.

Действовал ли убийца с тонким расчетом или же, наоборот, спонтанно, под давлением обстоятельств? Скорее всего, второе. После прекращения действия клофелина Андрей Викторович внезапно очнулся и застукал его (или ее) за неприятным занятием. Убийца выстрелил…

Потом, чтобы не быть застигнутым с поличным, пришлось бежать. А пистолет бросить тут же на пол, поскольку в коридоре можно было наткнуться на кого-то другого. На меня, например. Или на ту же Катю.

Условия для совершения преступления, прямо скажем, не из лучших. На что надеялся (или надеялась) убийца? Наверное, ни на что — просто не было другого выхода.

И вдруг случается чудо: помогает Катя! Тем, что нежданно-негаданно хватает в свои ручонки ствол. И убийца тут же прячется за детской спиной!

Поэтому он мне заранее омерзителен.

* * *

Начать я решила с самого простого: выяснить наконец, чем же занимался Андрей Викторович. Что за долларовая скважина у него была на самом деле? Что собой представляет фирма «Данко»? В общем, все, что связано с деятельностью покойного.

Для этого существовало несколько путей. Один из них, самый тяжелый, на мой взгляд, — это через справочные службы выяснить адрес офиса, затем приехать туда и попытаться завести с кем-нибудь знакомство. Именно так я и поступила бы лет пять назад, в самом начале своей частной практики на тарасовских улицах. Но сейчас… Простите, я уже заматерела!

Информация о людях, сколько-нибудь значимых в жизни тарасовского общества, бывает мне порой весьма необходима. И не обязательно это член правительства или депутат областной думы. Это может быть и известный уголовный авторитет, и крупный бизнесмен. Человек, чье имя на слуху. Или же, наоборот, неизвестно широкой публике, но знающие люди сразу скажут, что реально этот субъект может сделать о-о-очень многое!

Кроме категории значимых людей, о которой зашла речь, есть другая, неизменно ей сопутствующая. Это те, что знают все о людях. Тех, которые в свою очередь что-то могут! Вот так сложно и запутанно, зато очень верно по существу!

К одному из таких «знатоков» я сейчас и направляюсь.

Семен Матвеевич Коган — очень занимательная личность. Начиная с внешности.

Представьте себе невысокого кругленького еврея под шестьдесят, с вечной скептической улыбкой на лице и живыми выразительными глазами. Это — Коган.

В золотое социалистическое время Семен Матвеевич жил весьма недурственно, причем никогда не занимал высоких должностей. А уж если быть совсем точной, то должность он занимал лишь одну — товаровед. Товароведом Семен Матвеевич был не простым. Вернее сказать, место, где он работал, было не простым. Тогда в разговоре подобные учреждения называли «блатными». Еще бы — «Тарасовоблторг»!

Главное, что требовалось от Семена Матвеевича, — это знать.

Знать, что в магазин к Федору Львовичу привезли четыре польские «стенки». А у Артура Гарибяна появились югославские костюмы. А вот у Якова Лукича скоро день рождения, и ему как раз нужно…

Коган имел исключительно важную особенность появляться всегда вовремя и всегда кстати. И всегда с тем, что нужно человеку, к которому он пришел.

Кстати, он был первым, кто рассказал мне анекдот про «нового русского» и старого еврея. Было это так.

Мы спорили о первоначальном накоплении капитала и — как следствие этого — разворовывании страны.

— Женя, вы еще слишком молоды и, простите, наивны! — со спокойной мудростью глядя на меня, заметил тогда Семен Матвеевич. — Все давно поделено! Поделено еще в то время, когда я был молод. «Новые русские», «новые русские». Ха! Женя, хотите анекдот?

— Конечно, хочу, — ответила я недолго думая.

— Так вот, приходит «новый русский» к старому еврею и говорит: «Папа, одолжи мне денег!»

К этому человеку я сейчас и ехала. Остановилась у Крытого рынка и нырнула в ливень. Купила букет цветов для его жены и бутылку водки для нас с ним. В этом вопросе хозяин тоже оригинал: никаких тебе сухих вин, коньяков — только водка!

Потом вновь лавина водных струй — и я в машине. Закурила сигарету и достала сотовый. В голове мелькнула умная, но не своевременная мысль: сначала нужно было позвонить Когану, а уж затем нырять под дождь. Вдруг его нет дома? Но Семен Матвеевич находился дома и ждал меня. Коган всегда ждет. Еще ни разу я не слышала от этого человека, что ты не вовремя и он занят. Для гостей Семен Матвеевич всегда свободен. Конечно, в три часа ночи я ему ни разу не звонила, а в дневное время — всегда пожалуйста!

Моя машина, как та амфибия, выплыла навстречу потоку воды. «Дворники» работали так энергично, словно я могла выписать им премию. Небо периодически напоминало о себе раскатами грома.

Плыла не только я одна — плыл весь город. Ливень был такой, что струй дождя даже не видно — все сливалось в единый фон белесого цвета.

Я знала, что такое буйство не может быть продолжительным. Правда, сверху еще пару раз шарахнуло, словно молотком по жестяной крыше. В назидание нам, грешным. Чтобы помнили о вечности. Затем водяная стена стала распадаться на отдельные струи. Равномерный клекот от падающих капель сменился шелестом, затем постепенно стал стихать.

Когда я подъехала к дому Семена Матвеевича, туча выжимала из себя жалкие остатки. Посидела в машине еще пару минут, и дождь совсем сошел на нет.

«Ну не дура ли? Нужно было лезть?!»

Дура не потому, что купила розы и водку — к Семену Матвеевичу с пустыми руками ходить не принято. Не поймет. Дура потому, что можно было подождать минут двадцать, пока дождь закончится.

«Ладно, что уже теперь!» — отмахнулась я от очевидного факта и подошла к подъездной двери. Пока вспоминала код, рядом оказалась женщина. Она торопливо сложила зонтик и набрала номер. На меня она и не посмотрела.

Семен Матвеевич был такой же, как и всегда, — в меру приветливый, в меру заинтересованный.

— Рая, тебе цветы! — объявил он, пока я снимала кроссовки.

Хозяйку увидеть мне не удалось, я только краем уха слышала ее голос. Но меня нисколько это не огорчило — голова была занята совершенно другим. Семен Матвеевич все прекрасно понял и осторожно подтолкнул меня в сторону комнаты, служившей ему кабинетом.

Он оставил меня сидеть в кресле, а сам вновь ненадолго исчез и вернулся с двумя тарелками в руках. На них — сыр, колбаса, хлеб. Выпивка у нас планировалась чисто символическая, потому большого внимания закуске хозяин дома не уделил.

— Ну, чему обязан пожилой человек вашим визитом? — Коган наконец налил в малюсенькие рюмки производную спирта и воды.

Первым делом мы выпили, затем закусили. И только тогда я перешла к делу, ради которого приехала:

— Киреев Андрей Викторович.

— Хм, это тот, с которым этой ночью произошел, хм… несчастный случай?

Коган не случайно делал небольшие паузы между словами. Это смягчало фразу, но передавало точный смысл произошедшего. Я поразилась другому — насколько быстро распространилась информация. Хотя в отношении Когана удивляться излишне — ведь человек живет этим.

— Да, тот самый.

— Да-а!.. Чего человеку не хватало?

— А ему чего-то не хватало? — сразу же поинтересовалась я.

— В определенной среде ходили упорные слухи о том, что Андрея Викторовича последнее время одолевали неприятности. Неприятности… и крупные денежные затраты на их улаживание.

— Даже так? — изогнула я дугой бровь, выказывая тем самым немой вопрос.

— Слухи, слухи! — развел руками Семен Матвеевич. В его глазах читалось недосказанное: «Женечка, большего я вам не скажу! Потому и живу на свете шестой десяток лет, что знаю: это говорить можно, а это — нельзя!»

— Ладно, бог с ними, с его неприятностями. А вот насчет поместья и его совладельца?..

— Ах! — На лице Семена Матвеевича появилось мечтательное выражение. — Сказка! Вы там, я полагаю, уже побывали?

— Да, была, — не стала я скрывать очевидный факт.

— Вершинин Антон Валентинович сам проектировал это чудо…

«Надо же! — мысленно поставила я себе двойку. — Пинкертон новоявленный! Не могла распознать тарасовскую знаменитость! Фамилию, видите ли, тебе назвать забыли!»

Тут я спохватилась, что не слушаю Когана, и поспешила переключиться на него.

— …так вот, — продолжал он, — денег у него самого в то время не хватило бы на подобное строительство…

— В то время?.. — перебила я Семена Матвеевича, нисколько не смущаясь этого. Это — обычная наша практика делового общения: ему незачем повторять то, что я и так знаю, а мне — слушать. Время — деньги. Кстати, не только в переносном смысле, но и в самом прямом. Потому, что, кроме цветов и водки, в зависимости от того, сколько продлится наша беседа, предполагается еще и конечная сумма оплаты разговора.

— В то время — да. Это сейчас у Вершинина налажено дело за рубежом и он такой же дворец может легко построить, скажем, где-то в Италии или во Флориде.

Я кивнула. Вопрос о пятидесяти тысячах долларов, которые Антон якобы занял у своего друга и не мог отдать, вертелся на языке, но я его не озвучила. Решила, что в силах обмозговать это самостоятельно.

— Фирма «Данко», которой руководит Киреев, — выдала я следующее направление.

— Руководит и владеет! — уточнил мой информатор, значительно тыча пальцем вверх.

— Значит, дела в фирме обстоят не блестяще… — задумчиво потянула я. На этот раз перебил меня сам Коган:

— Я этого не говорил! Я сказал: есть слух, что у господина Киреева неприятности. Личные! Это вовсе не означает, что его бизнес стал вянуть.

— А чем он занимается?

— Газ.

— Понятно. А я думала, что знаю всех «газовиков».

— Ну, газ не совсем в том понимании! Не труба с газом. Оборудование, промышленное и бытовое, сопутствующие товары.

— Все равно круто, — думая над услышанным, заметила я негромко.

«Пока хватит!» — поставила я точку в нашем общении.

— Сколько я вам должна?

— Ну, с учетом того, что я вам ничего особенного не сказал… Женя, можно предложить вам бартер? — наконец проговорил Коган.

Что ж, я понимала его стремление узнать подробнее о событиях минувшей ночи в поместье на Волжских Заводях из первых рук. Что может быть дороже информации, полученной из первоисточника?! В рукаве у меня появился своего рода козырный туз, но вытаскивать его на свет божий я пока не спешила.

— Можете, Семен Матвеевич, — улыбнулась я одними уголками губ. — Только, кроме самой общей информации, пока я вам ничего сказать не могу!

Слово «пока» я выделила, тем самым указывая на возможное развитие событий. Семен Матвеевич понял меня правильно.

— Ну, давайте тогда денежные расчеты оставим на потом. Возможно, вы еще заглянете ко мне?

— Вполне возможно, — подтвердила я правильность его догадки. — Ну, а то, что там произошло…

Скупо, казенным языком я изложила официальную версию. Изложила быстро, буквально в паре предложений.

Коган внимательно слушал, впитывая буквально каждое мое слово. Но нового я ему, скорее всего, ничего не сообщила. Еще не пришло время, Семен Матвеевич, для откровений! Он это тоже понимал, потому не задал ни единого вопроса.

Умытая улица встретила меня остатками былого водяного изобилия, от потоков остались только тоненькие ручейки. Солнце сияло, словно радуясь всему происходящему.

Я села за руль и вновь вернулась к тому же вопросу, что и до визита к Когану, — а что, собственно, делать дальше?

Прежде всего решила систематизировать всю накопившуюся информацию.

Размышления привели меня к следующему выводу. Покойный Киреев что-то прятал в сейфе на даче. Расписка — это, скорее всего, только для меня. Это самое «что-то», что должно подстегнуть интерес у определенных людей или человека. Меня взяли… например, в качестве постороннего свидетеля, для чего-то нужного Кирееву. Итак, он собирался устроить скандал Антону, и ему помешали сначала его жена, потом — его же дочь. Чего он мог добиться?

Вернее, не так — чего он хотел таким образом добиться?

Невольно я вспомнила слова Когана: «У него были неприятности». Связанные с деньгами. Причем в фирме дела шли нормально. То есть, если я правильно поняла старика, на Киреева оказывали какое-то давление, и ему нужна была наличка. Причем продавать собственную фирму он не хотел. Или не мог. Что в данной ситуации, собственно, и не важно.

«А могла ли та посторонняя, с которой разговаривал сторож, и быть тем прессом, что давил на Андрея Викторовича?»

Размышляла я недолго, и ответ получился отрицательным. Людей, с которых собираешься поиметь деньги, не убивают! Какой смысл тратить время на человека, чтобы в шаге от результата его просто прихлопнуть? Логики нет совершенно! Конечно, можно сделать поправку на форсмажорные обстоятельства.

«Хотя, — опять напомнила я себе, — «пресс» и убийца могут быть попросту двумя разными людьми. Скорее всего, так и есть на самом деле!»

Ладно, я оставила эту тему и вновь возвратилась к тем загадочным действиям покойного, в результате которых я и оказалась на «дачке».

И вдруг меня пронзила догадка. До того простая, что я диву даюсь, как же она мне раньше в голову не пришла!

Ну, конечно же! Тогда все сходится!

Допустим, Киреев хотел вынудить своего друга продать поместье, чтобы решить свою проблему. И в то же самое время не мог объяснить Вершинину истинную причину, зачем это ему нужно! Не мог или не хотел. Киреев, наверное, обращался к Антону по поводу денег, не объясняя, зачем они ему нужны. Или назвал другую причину. Но тот, допустим, ему отказал. Тогда оставался один выход — продать «дворец».

«Нужно будет выяснить, на сколько он потянет!» — поставила я себе «галочку» на память.

Из всего этого получалось, что убийца — Антон. Но, кроме моих голых рассуждений, в подтверждение этой версии у меня не было ни одного факта. Потому я отложила эту теорию до лучших времен.

«Что еще?» — спросила я себя.

И честно призналась, что не было ничего! Сидеть и фантазировать не вредно аж до бесконечности, а преступника можно прижать только фактами и доказательствами. Их-то и нужно добывать, а не формулировать новые версии!

Я решила, что из всех присутствующих той ночью на даче прежде всего необходимо поговорить с Саньком. Это надо было сделать до того, как в понедельник я пойду на беседу со следователем. До визита оставалось еще полтора дня, и за это время мне нужно раскопать как можно больше.

Итак, сторож. Про него я знала только то, что зовут его Александр, на вид ему сорок с небольшим, да еще то, что он гнусный тип. Во всяком случае, такое у меня о нем сложилось мнение. И еще я была уверена на сто процентов, что Санек по уши замешан в деле, касающемся обитателей фазенды.

«Сторож, сторож… где же тебя искать?» — озадачилась я и принялась просчитывать варианты. Самый простой состоял в том, чтобы прийти к вдове его работодателя и спросить у нее. Заодно поговорить с ней о том о сем. Я не без основания полагала, что в отношениях между убитым и Анной Андреевной вряд ли господствовала неземная любовь. Сейчас дочь для нее должна быть на первом месте. И в этом наши интересы совпадали.

Я достала визитку Киреева. Домашний номер там не был указан. Впрочем, я в том и не сомневалась. Ну, не беда — адрес я знала.

Я выехала со двора и покатила к набережной Космонавтов. Въезд во двор перекрывал шлагбаум, и я припарковала машину неподалеку. У подъезда не было ни души. Причиной тому, скорее всего, недавний дождь. Я набрала на домофоне номер квартиры и стала ждать.

Мое ожидание не принесло никаких результатов — если вдова и дома, то открывать мне она не желала. Не только мне, но и, похоже, вообще никому. На всякий случай я повторила попытку — результат был тот же.

Я застыла на некоторое время в раздумье, затем не спеша пошла к машине.

В голове вдруг возникло неожиданное решение, принятое мною за неимением лучшего.

Через пятнадцать минут позади осталось соколовогорский КП, и я попала в бетонный колодец, до отказа забитый машинами.

— Там дорогу за Юбилейным перекопали, — от нечего делать просветил меня товарищ по несчастью на красном «Москвиче». Мы стояли с ним рядом, стекла на окнах опущены. — Теперь пока по одному протиснутся — до вечера простоять можно!

Я ничего не ответила, поскольку сказать мне было нечего.

— А другой дороги нет?

— А вам куда?

— К Волжским Заводям. Там есть коттеджный городок.

— Знаю, — кивнул и, не раздумывая, выдал совет: — Объездная сразу после заправки. Увидите, она одна. Я сам по ней собирался, только после дождя…

Он не закончил фразу и с сомнением поглядел на мою «ласточку».

— Ничего, мы люди привычные!

Энтузиазма в моем голосе было хоть отбавляй, а на деле?

На деле выходило куда хуже, но двигаться было вполне можно. Тем более мне не приходилось гнать машину.

План мой был прост до банальности. За неимением чего-либо лучшего я решила просто потолкаться в поместье. Должен же кто-то там обитать из простых смертных. С кем-то Санек на досуге пил пиво и водку? Кого-то к себе приглашал. Соседского сторожа, садовника… стоп! Грач! Так, кажется, обзывала его Катя? Нужно постараться разыскать его! Может, он поможет найти дружка?

Пока машина преодолевала опасный участок у обрывистого берега Волги, я полностью сосредоточилась на дороге. Затем вновь вернулась к своим мыслям. Но не надолго, поскольку сквозь листву уже виднелись зелено-коричнево-красные крыши дворцов тарасовского «Беверли».

«Сориентируюсь на месте», — решила я, и остаток дороги в моей голове вертелись только мысли о том, как именно подъехать к дворцу Киреева тире Вершинина. Со стороны шоссе я уже подъезжала, а вот со стороны Волги — нет.

Намерение побеседовать с соседями у меня пропало еще загодя, едва я увидела приоткрытые въездные ворота на территории интересующего меня поместья.

Во мне сразу проснулся инстинкт охотника. Машину я бросила у чужого забора. Из бардачка мой «ПМ» перекочевал за пояс джинсов. Я прикрыла его сверху майкой и хлопнула водительской дверцей. Между мной и воротами — метров пятьдесят, и я спешила, пока Санек не закрыл ворота. Боялась, что если он это сделает, то у меня будет небольшой шанс удостоиться его аудиенции. А мне очень уж не терпелось с ним поговорить!

Я заскочила на территорию, и первое, на что наткнулся мой взгляд, — открытая настежь дверь сторожки.

Чутье — великая вещь. А когда твоя работа напрямую связана с опасностью, это чувство обостряется до предела. Говорю вам об этом не просто так. В тот момент, когда увидела приоткрытую дверь сторожки, я неожиданно почувствовала легкий холодок, пробежавший вдоль позвоночника. Верный симптом того, что меня поджидает опасность.

Стараясь не шуметь, я пошла к домику. От ворот до него — метров тридцать. Еще издали мне показалось, что внутри кто-то есть. До моего слуха доносились звуки, свидетельствующие о присутствии людей внутри. Однако при моем приближении они смолкли, и в воздухе застыла первозданная тишина. Только птички чирикали на деревьях. Из этого я заключила, что человек, находившийся здесь, вовсе не хотел, чтобы нарушили его одиночество.

Ствол я достала почти у самой двери. Так, на всякий случай. Кто бы там ни был — на любезный прием рассчитывать не приходилось.

Я быстро восстановила в памяти внутреннее расположение домика. Его и вспоминать было нечего: прихожая метр на полтора, налево — кухня, направо — единственная комната.

Я набрала в легкие воздуха, как перед прыжком в воду, и рванула ручку двери. Прицел пистолета ловил стенку. Шаг вперед, резкий поворот вправо-влево…

Никого.

Значит, показалось.

Но ворота кто-то открыл! Допустим, Санек не стал запирать свой домик, но въезд на территорию должен был быть закрыт! Ладно, с этим разберемся после. Секунду я медлила, стоя между комнатой и кухней, затем все же пошла в комнату.

Там царил страшный бардак, и вид его сразу же подтвердил справедливость моего подозрения — тут что-то искали второпях.

Я смотрела на эту разруху в полной растерянности. Неожиданно мое внимание привлек предмет, лежащий на полу. Он мне показался совсем неуместным в этой комнате. Я нагнулась за ним и…

Бум!!!

Последнее, что я помнила в ту секунду, — резко приближающийся пол. Потом мое сознание окуталось мраком.

Пришла я в себя от чего-то холодного и попыталась сесть. Потом поняла, что уже сижу. Туман перед глазами еще не растаял до конца, но сквозь него проглядывали очертания человека. Вернее — его головы. Зрение пришло в норму, и я увидела перед собой Антона Валентиновича. Попыталась встряхнуть головой и чуть вновь не ушла в беспамятство. Делать этого явно не стоило!

Я замычала. Наверное, замычала. Потому что мой собственный голос донесся до меня как бы со стороны, и я сразу не смогла разобрать, принадлежит ли он мне.

Черт! Здорово же меня «уработали»!

— Не двигайся! — услышала я приказ. Судя по шевелящимся губам, голос принадлежал Вершинину.

Я расслаблялась, пока Антон вновь мочил носовой платок и прикладывал к моей голове. Пульсирующая боль локализовалась в затылке. В том месте, по которому мне только что крепко шарахнули.

Чем?

Отчего-то этот вопрос волновал меня в первую очередь. Потом мысли приняли куда более нужное направление.

Где я?

Оказывается, на кухне все той же сторожки.

Я попыталась встать.

Антон остановил мою попытку, подхватив на руки.

— И не думай даже, — ласково заметил он. — Сейчас я транспортирую тебя в дом. Там окончательно приведем себя в порядок, тогда и поговорим.

Не помню, когда меня носили на руках в последний раз. Покорно обхватила его за шею. Идиллия, да и только!

Была бы идиллия, если бы не здоровенная шишка на моем затылке. Мысленно я попыталась припомнить что-то важное, не желавшее пока всплывать в сознании. Но вот-вот… пистолет! Мой «ПМ»!

— Антон, — проговорила я, и мой голос оказался отчего-то хриплым. — Антон, — повторила я уже нормальным голосом. — Оружие…

— Какое оружие?

Только этого еще не хватало!

Я вырвалась из нежных объятий и поспешила назад, к домику, уже практически придя в себя. Туман в голове рассеялся, и только боль в затылке неровными толчками напоминала о недавно случившемся.

Комната. Бегло осматриваю ее, и на душе становится паршиво. Осматриваю более тщательно, ползая буквально на четвереньках, и нахожу… нет, не свой «ПМ», а тот предмет, который меня заинтересовал недавно.

Только теперь он оказался почему-то под тумбочкой у стены. Почему? Наверное, я уже взяла его в руку, когда получила по голове. Оттого так и вышло — тот просто полетел вперед. Человеку, который напал на меня, он не был нужен. А вот мой ствол исчез.

Антон с немым вопросом в глазах застыл в дверном проеме, застав меня в весьма интересной позе.

— Это и есть твое оружие?

— Нет, это я увидела здесь, когда меня шарахнули сзади по голове. А оружие — тю-тю! — горько призналась я. Скрывать очевидные вещи нет смысла.

— Насколько я понимаю, это серьезно, — нахмурился он.

— Серьезней некуда! — подтвердила я. — Можно запросто лицензии лишиться!

«Тем более что оружие предположительно в руках убийцы!» — досказывает мой внутренний голос.

«А Антон? Может, это он все подстроил? Сам же меня шарахнул по голове, а теперь глумится?!» — пришла в голову следующая мысль, и я невольно подозрительно покосилась на человека, опускающегося рядом со мной на четвереньки. Взгляда моего Вершинин не заметил, поскольку сосредоточился на поисках.

— Антон, а как вы здесь оказались?

— Наверное, я должен в первую очередь спросить об этом тебя, — сделал он справедливое замечание. — Но, поскольку понимаю ход твоих мыслей, поспешу успокоить: это не я тебя ударил. Никогда не нападаю со спины. Тем более на женщин!

Отчего-то я ему верила. Вот Санек — тот запросто мог. Может, это он и был? Вряд ли. Зачем бы ему приспичило возвращаться и устраивать обыск с погромом в собственном доме? Он просто взял бы, что ему нужно, да и был таков! Причем — еще утром.

«Ладно, вопросы на потом», — сказала я себе и с решительным видом поднялась. Пистолет — не иголка. Совершенно очевидно, что его унес тот человек, который десяток минут назад проверял на прочность мою черепную коробку.

Чем?

Я пошарила взглядом по комнате и сразу нашла предмет, обрушившийся на мой затылок. Обычная скалка. Даже не предполагала, что в хозяйстве у Санька такое имеется. Я подняла ее и задумчиво рассматривала, попробовала махнуть. Н-да! Молодежь в фильмах дерется бейсбольными битами. Что ж, за неимением таковой сошла и скалка. Чуть полегче, но, в сущности, то же самое.

— Женя! — прервал мой мыслительный процесс Антон. — Может, переберемся в дом?

Делать здесь мне было нечего, и потому я приняла его предложение. Отчего-то мне хотелось поговорить с ним по душам. Ему со мной, я думаю, тоже.

Мы остановились в холле. Только сейчас я вспомнила, что держу в руках предмет, ради которого нагибалась. Это фотоаппарат. Разбитый фотоаппарат. В фотоискусстве я разбираюсь слабо, потому не могла сказать — профессиональный ли это аппарат или обычная «мыльница». Понятно одно — кому-то он очень даже не понравился!

— Итак? — проговорил хозяин, ставя передо мной чашку с кофе. Я покосилась на бутылки, стоящие на столе еще со вчерашнего дня рождения. Антон понял меня без слов и налил в рюмки коньяк.

Кофе с коньяком вновь сделало из меня человека.

— Я решила разобраться в произошедшем ночью, — ответила я на его невысказанный вопрос. — Не хочу, чтобы ребенка делали козлом отпущения. Даже такого сорванца, как Катя. Не за деньги, — продолжала я, хотя он и не спрашивал меня об этом. — Просто так.

«Потому что девчонка оказалась в дерьме в результате моего ротозейства!» — мысленно уточнила я про себя. Но Антон, кажется, понимал это без слов. Он кивал, не глядя на меня. Задумался о чем-то своем.

— А что, собственно, дает тебе основания полагать, что Андрея убила не Катя? Только уверенность в том, что девочка не могла выстрелить в лоб, а обязательно попала бы в туловище?

— Не только, — серьезно отвечала я ему. И тут же сама спросила, предупреждая его вопросы: — Антон, признайтесь: что вы здесь делаете? — Мне сейчас самой нужно было получать ответы, а не вести пустые разговоры на предмет «могла — не могла».

— Охраняю все это! — пожал плечами он. — Александр сбежал. Сказал, что не хочет больше работать.

— А почему въездные ворота открыты?

Я помнила про ключи, оставленные Саньком в сторожке на столе.

— Открыты? — удивленно проговорил он. — Я их закрывал. Сторож оставил ключи утром у себя на столе.

— Сигнализация включена?

— Нет. Я просто не знаю, как это делается.

Врет или правду говорит? В принципе — может действительно не знать.

Ладно, пришла пора от частностей переходить к главному.

— Антон, можно я спрошу вас об одной вещи? Может, не очень приятной для вас, — начала я.

— Спрашивайте, — пожал плечами он. — Если хотите спросить меня, убивал ли я Андрея, сразу скажу — нет. Не было никакой в этом нужды. Лично для меня. Да, я так думаю, и ни для кого в этом доме.

— Я о другом хотела спросить. Должны ли вы были покойному?

— В смысле? — Вершинин смотрел на меня непонимающим взглядом.

— Пятьдесят тысяч долларов?.. — спросила я напрямую. В ответе практически не сомневалась. Сейчас он заявит, что это полный бред, и я ему поверю. Но все же Антону удалось меня удивить — он вдруг начал смеяться. Отсмеявшись, посмотрел серьезно:

— Женя, кто вам это сказал?

— Сам покойный.

Я помолчала с минуту и пересказала ему, за некоторыми исключениями, весь ход нашей первой встречи с Киреевым. В частности, я опустила его предложение нырнуть в койку к сидящему рядом со мной человеку.

— С этим и связано ваше появление у нас? — выслушав меня, уточнил Вершинин.

— Нет, — честно ответила я ему, потом пересказала наш следующий разговор и объяснила причины, по которым действительно оказалась здесь.

— Теперь я понимаю, почему вы хотите доказать, что Андрея застрелила не его дочь. Совесть? — Из моего рассказа Антон сделал, в общем-то, правильный вывод.

— Не только, — подумав, ответила я. — Еще и действительная уверенность, что девочка не виновата.

Он обдумывал мой ответ, глядя прямо в глаза. Взгляд я не прятала, поскольку говорила совершеннейшую правду.

— Ладно. — Помолчав, он все же решился: — Расписка существовала. Только не я ему был должен, а он — мне. Все с точностью до наоборот. Месяц назад Киреев попросил помочь ему с деньгами. Пятьдесят тысяч — не пустяк, но для меня небольшая проблема. Единственное, на правах старого друга я поинтересовался, зачем ему понадобились деньги. Он объяснил, что для решения личных проблем. Сказал, что деньги нужны срочно. Я удивился, поскольку дела в «Данко», как он мне сам говорил перед этим, шли совсем неплохо. Андрей объяснил, что из фирмы деньги выдернуть не может — для этого необходимо время, а у него его нет. Больше Киреев ничего не сказал, а я не стал настаивать. Кстати, на расписке он настоял сам. Я бы ему и так дал.

Я переварила услышанное и задала следующий вопрос:

— Антон, а вы предполагаете, какого рода неприятности могли быть у вашего друга?

Он неопределенно повел плечами, красноречиво показывая отношение к вопросу.

— Андрей, эх, не тем будь помянут, склонен был к разного рода авантюрам. Он либо зарабатывал на этом, либо прогорал. В последнем случае обычно справлялся сам. Когда я давал деньги, то просто решил, что его очередная авантюра требует больших средств, чем у него имеется в наличии. Вот и все.

— Хорошо, с этим ясно. Другой вопрос — кто мог использовать против него украденную расписку?

— Да никто! В том-то и дело!

— Антон, а вы мне адрес вашего бывшего сторожа не дадите? И еще — был какой-то приходящий садовник…

— Господи, да Павел Сергеевич-то тут при чем? Он букашку задавить не способен. С листиков снимает и отпускает!

— И все же?

— Адрес Александра Семенова я вам дать не могу, поскольку у меня его нет. Да и зачем он мне нужен был? На работу его принимал Андрей. Он, наверное, знал адрес. Саша тут жил и зимой, и летом. Четвертый год он уже у нас. Э-э-х, жаль!

Поморщившись, Антон продолжил:

— Есть у него в Тарасове квартира. Вернее, частный дом. Но где, не знаю, — не договорив, он развел руками. — А садовника найти легко. Тот живет в доме на въезде. Одноэтажный дом.

Я сразу поняла, о каком доме говорит Антон. Это строение выделялось на фоне общего колорита, и не заметить его было бы трудно.

«Ладно, с этим разберусь!» — решила я и задала вопрос, теребящий душу последние полчаса:

— Антон, до меня никто не приезжал? Может, машину слышали?

— Нет.

— А как вы оказались в сторожке?

— Сидел смотрел телевизор у себя в комнате. Встал за сигаретами и выглянул в окно. Показалось, что увидел… тебя. Думаю — нет, чертовщина какая-то! Вышел, смотрю, Сашкина дверь открыта. Заглянул и, прости, охренел!

— Как ты думаешь, кто это мог быть? — тихо спросила я его.

— Да не знаю!

Антон задумался на некоторое время. Затем выдал свою версию:

— Ты говоришь, что въездные ворота были открыты? Хотя я помню, кажется, еще утром закрывал… ну, может, не закрыл. Скорее всего, так и получилось! Забрел вор, зашел в первую попавшуюся дверь. Видит, никого нет. Давай шарить. Ну а ты спугнула его. Он притаился и… Другого объяснения просто не нахожу!

Я нисколько не верила в версию Антона. Возможно, он и сам-то в нее не верил. Но правду я узнать никак пока не могла. У меня крепло ощущение того, что он чего-то недоговаривает. На этом я решила расстаться. Вопросы у меня к нему еще имелись, но пока я не готова была их озвучить. Требовались факты, а у меня их пока кот наплакал.

«Время — деньги!» — напомнила я себе и решительно поднялась.

— Выбросьте вашу затею из головы, — неожиданно серьезно заметил Антон напоследок. — Только нервы себе измотаете и время напрасно потратите. Андрея все равно не вернешь, а Катерине мать быстрее поможет. Поверьте — Аня еще та сила! Да и я помогу ей, конечно!

— Дело не в этом, Антон. Ты же все прекрасно понимаешь.

— Удачи, — вздохнул на прощание он, давая понять, что в удачу он, собственно, и не верит. — Если понадоблюсь… — Он похлопал себя по карманам, затем попросил обождать, поднялся наверх и тут же возвратился с визиткой в руках. — Если что — звони, — с грустной улыбкой сказал он и робко добавил: — И просто так звони. Всегда рад с тобой пообщаться.

Вместе с последними словами Антон одарил меня весьма красноречивым взглядом.

Однако мне пока было не до любви.

Глава 5

Одноэтажный кирпичный домик на въезде в дачный поселок я нашла без труда. Действительно, такой, как он, оказался единственным.

«Только бы хозяин был дома», — говорила я себе, выбираясь из машины.

Аккуратный деревянный забор свежевыкрашен. Дом, насколько мне видно, тоже в полном порядке. Это мимолетное наблюдение сразу же дало некоторое представление о хозяине. Я надавила кнопку звонка, и тотчас густым лаем откликнулась собака.

«Должен быть дома. После дождя ему на участках делать нечего!» — успела подумать я и следом услышала:

— Тише, Артист.

Артист — странная кличка для собаки. Ну да бог с ним. Калитка отворилась, и я увидела Грача. В том, что это именно он, я не сомневалась ни секунды. Катя весьма метко окрестила садовника. Высокий, черноволосый. Нос напоминает клюв птицы. Глаза смотрят внимательно, но без тени страха. Да и, собственно, почему он должен меня бояться? Но и любопытства во взгляде я не заметила.

— Вам кого?

— Вы Павел Сергеевич?

— Я.

— Вы знаете, у меня к вам небольшое дело…

— Если насчет работы на участке, то вы опоздали. На этот год я полностью загружен, — не дослушав, поспешил он предупредить меня.

— У меня к вам дело конфиденциальное, — состроив загадочную физиономию, негромко произнесла я.

— Пройдемте в дом, — все тем же равнодушным голосом отвечал он. До того равнодушным, словно Грач привык, что к нему каждый день приходят неизвестные молодые женщины и предлагают поговорить о чем-то секретном.

Артист — немецкая овчарка — смотрел на меня укоризненным взглядом. Будто заранее упрекая за то, что я собираюсь врать его хозяину. Я надеялась, что Павел Сергеевич менее прозорлив, чем его пес. Пока мне судить об этом было сложно.

Внутреннее убранство дома оказалось примерно таким, каким я себе его и представляла.

— Присаживайтесь, — кивнул Грач на кресло. Чаю-кофе не предлагал. И слава богу! По кофе я уже перебрала тройную норму за сегодняшний день!

— Так что у вас за дело ко мне? — напомнил Павел Сергеевич, едва я села.

— Дело такое. Я попросила Александра Семенова об одной… услуге, и мы договорились сегодня встретиться. На встречу он не пришел. Мобильный у него не отвечает, я приехала к нему на работу. А там, похоже, что-то случилось — так я поняла. Во всяком случае, мне сказали, что Александр уволился, и никто не знает, где его искать. Мужчина, которого зовут Антон, предложил обратиться к вам.

— Вам нужен адрес Саши? — догадался он.

— Именно, — мысленно аплодировала я его смекалке.

— На память не помню, где-то должен быть записан. Мы с Сашей, в общем-то, не большие приятели. Но адрес где-то был!

Грач начал копаться в стенке, между делом спросил:

— Простите, а как вас зовут?

«Женя», — чуть не ляпнула я, но в последнюю секунду передумала.

— Марина.

Пока садовник копался, я бросила пробный камень:

— Семенов мне фотографии кое-какие сделать обещал…

Кажется, в его равнодушии что-то дрогнуло. Или мне показалось?

— Раз обещал — сделает. Саша, насколько я знаю, человек слова.

Нет, наверное, показалось. Ответ прозвучал точно так же, как и все сказанное до этого. Без тени намека на эмоции.

— Вы знаете, я вспомнил!

Наконец-то на его лице появилось бледное подобие человеческой улыбки! Честное слово, ради этого стоило ждать добрых десять минут, терпеть молчаливое копание в ящиках. Что же ты вспомнил, дорогой?

— Я блокнот в кармане рабочей куртки оставил. Поскучайте одна, я в сарай схожу — она у меня там висит!

«Поскучайте!» Можно подумать, я с тобой здорово повеселилась.

— Конечно, подожду, — милостиво отпустила его я.

Возвратился он минут через пять.

— Вот, сейчас запишу.

Откуда-то был извлечен листок, и Грач что-то накорябал на нем. Потом сложил пополам, аккуратно отделил нужную часть и протянул мне. То, что местный агроном изрядный аккуратист, видно невооруженным глазом. Удивительно только, как это он блокнот забыл в рабочей куртке. Я посмотрела адрес: «Второй Детский проезд, дом пять, квартира тридцать шесть».

— Спасибо большое, — расплылась я в улыбке. Сама же думала: «Куда же ты, гаденыш, ходил-то? Кому сдать-то хочешь?!»

Я попрощалась и покинула его жилье. Артист, как и положено умной собаке, молчал.

* * *

Всякое бывает в жизни. Мог Антон ошибиться или попросту обмануть меня. А его садовник сказать правду. Могло быть и наоборот. Я никому не верила. Единственное, на что я надеялась в данный момент, — на свою интуицию и здравое мышление.

И первое и второе подсказывало мне, что выходил Грач в сарай вовсе не на поиски блокнота, а чтобы позвонить кому-то и получить инструкции по поводу моего вторжения. Кому именно? Да тому же Саньку!

«И к чему мне теперь готовиться?» — спрашивала я себя, поворачивая на шоссе и поздновато вспомнив о ремонте дороги. Эта мысль настигла меня только тогда, когда я миновала застывший по случаю выходного экскаватор. Или выходной тут ни при чем? Может, солярка кончилась? Да какое мне дело! На данный момент меня волновало совершенно другое — будет ли ко мне милостив дорожный бог?

Он отнесся ко мне вполне благосклонно, и я не попала в пробку.

«Второй Детский… Второй Детский… — напрягала я память, представляя в голове географию Тарасова. — Это где-то у поселка Агафоновка».

Я глянула на индикатор и поняла, что нужно срочно заправиться. Едва увидела заправку, возникла еще одна насущная потребность — зверски захотелось есть.

Заправка в стиле модерн предполагает наличие кафе. Его вывеска была заметна издали. Я быстренько заправилась и припарковала машину. Потом пошла наполнять желудок.

В небольшом зале на четыре столика, кроме ленивой продавщицы-барменши, находились еще два молодых человека. Клиенты. Я окинула их мимолетным взглядом и сразу же углубилась в меню, приклеенное скотчем к стеклу. Как и предполагалось, выбор был минимален. Те же пельмени, что я ела утром, и куры-гриль. Я взяла кусок курицы, соус и хлеб.

— Эй, девушка! Может, к нам присоединишься? Ха-ха-ха! У нас тоже курица!

Ну, понятно!

Я повернула голову и встретила два совершенно одинаковых взгляда, полных беспредельной наглости и, хотелось бы сказать, похотливости. Но это было бы неправдой! Похоти в них не сквозило. Наличествовала сытая наглость, ощущение вседозволенности и простое желание покуражиться. Обоим парням едва исполнилось двадцать. Коротко стриженные, в дорогих шмотках. Цепуры на их тощих шеях среднего достоинства, такие носят ребятки, застрявшие где-то между бригадиром и начинающим бандитом. Только даже на «пехоту» они не тянули — братков я узнаю безошибочно. Эти же, скорее всего, катили из того же дачного городка, что и я. С папиной дачи. Играли в бандитов. Понятное дело — нужно же себя от скуки чем-то занять!

— Ребята, я обедаю одна, — заметила я вполне миролюбиво, хотя они изначально не заслуживали подобного тона.

— А может, на дачку к нам?.. Там шашлычок, компания? — начал гнать бодягу один из них. Второй же презрительно заметил:

— Колян, на хрен тебе эта старуха? Щас у Гаврилыча возьмем классных телок.

Сволочь!

Голос он приглушил ровно настолько, чтобы сделать вид, будто говорилось это только Коляну, чье лицо сей же момент окончательно испохабила поганенькая ухмылка. Однако слышали это и я, и барменша. Что ж, на то и было рассчитано!

Сволочью я его обозвала про себя потому, что определение «старуха» ко мне не клеится совершенно. Мне и тридцати нет! Хотя для этих молокососов…

— Вот-вот, — ставя перед собой тарелку, как бы между прочим заметила я так же громко. — Езжайте к Гаврилычу, к Гориллычу… А лучше всего в зоопарк — выпишите себе там мартышек. Они вам самая пара!

Единственная работница кафе кинула на меня опасливый взгляд.

— Опа! Наезд! — радостно констатировал один из придурков. Я оказалась права — мальчики играли в бандитов!

Он же встал из-за стола и подкатился к моему. Глумливо-вежливо спросил:

— Разрешите присесть?

Еще можно было замять назревающий конфликт, но мои тормоза полетели напрочь — слишком много «хорошего» произошло со времени вчерашней ночи. А нервы у меня не железные.

— Отвали, не порть аппетит своим присутствием.

Похоже, недоносок не привык, чтобы с ним так разговаривали. Тем более что приятель его неожиданно разразился хохотом. Лицо стоявшего напротив меня парня стало откровенно злым.

— Ребята! — строго заметила барменша. — Успокойтесь, а то охрану вызову.

— Вызывай! — безо всякой угрозы или запальчивости тут же откликнулся второй. — Завтра же твое кафе закроют.

— Петя! — тут же зычно отреагировала на его угрозу девушка.

— Я тебе не аппетит испорчу! — пообещал мне тем временем другой кретин. Он навис своей тощей фигурой над моим столиком и пытался напугать грозным взглядом. — Я тебе другое кое-что испорчу!

Тут появился могучий Петя и посмотрел на всех сразу оценивающим взглядом. Потом быстро определил среди присутствующих возможных нарушителей и деловито осведомился у барменши:

— Платить не хотят?

— Хамят, — скучно отозвалась та.

— Кто хамит?! Мы слова матом не сказали! — с вызовом заявил тот, которого родители окрестили Колей.

— Ладно, пошли из этой тошниловки, — презрительно заметил второй и отклеил ладони от моего столика. — Не разборки же из-за этой козы устраивать!

«Коза», то бишь я, впилась зубами в курицу, забыв на время о дебилах. То, что они будут поджидать меня снаружи, было ясно как белый день. Плевать — я хотела есть.

— Вы на машине? — поинтересовалась женщина за стойкой.

— У-угу, — промычала я, не прекращая работать челюстями.

— Может, попросить Петю, чтобы проводил вас?

— У-к-у, — энергично затрясла я гривой, протестуя против предложенной помощи.

— Как знаете, — вздохнула барменша.

— Большое спасибо, — поблагодарила я ее, когда с обедом было покончено. — Действительно, не нужно меня провожать.

— Как знаете, — еще раз проговорила она, потеряв ко мне интерес.

Балбесы поджидали меня между кафе и стоянкой. На двух парней в форме работников комплекса, что с интересом наблюдали за сценой со стороны, им было явно наплевать. Кто они для них, крутых, такие?!

— Ну вот что, подруга…

С этими словами обиженный мною тип начал встречное движение ко мне… Окончить начатую фразу, как и подойти вплотную, он не успел.

Разговаривать я с ними не хотела совершенно, присутствие свидетелей меня не смущало точно так же, как и их. Потому я просто ударила. Один раз, сильно и точно. Прыжок навстречу и быстрый удар в солнечное сплетение. Недоносок тут же задохнулся и осел на асфальт. Его товарищ сделал непростительную для себя глупость: извлек на свет божий выкидной нож. Лезвие угрожающе щелкнуло, принимая боевое положение. С этим ублюдком я развлекалась на два удара дольше: подсечка, после которой его сорвало с асфальта, и последующее добивание — прямой кик в зубы. Потом, для верности, последовал еще один. Недельку-другую целоваться ему не придется: губы после моей обработки превратились в кровавый бантик.

Я вновь переключила внимание на первого противника, но тот уже раздумал наказывать «козу». Он стоял на карачках и держался руками за брюхо. Ему явно было не до меня, даже смотрел, бедолага, в другую сторону. Надо бы ему еще наподдать. За «козу» и за «старуху». Да и чтоб перед товарищем обидно не было — тому все же больше досталось. Но пар из меня уже вышел.

— Класс! — заметил один из невольных зрителей. Ребята в форме подобрались поближе. Может, хотели помочь? Во всяком случае, во взглядах читалось понимание и одобрение. Я подмигнула сразу обоим и собралась уже покинуть поле боя, как вспомнила о той игрушке, что была в руке у одного из поверженных дебилов.

Нож лежал в метре от него. Я подняла его.

Хорошая штучка!

Честно заработанный трофей, да к тому же при отсутствии мозгов у его предыдущего хозяина вещь для него и окружающих опасная! Поэтому я экспроприировала холодное оружие без зазрения совести. Я ведь осталась без ствола, который еще нужно разыскать в кратчайшие сроки, а идти в волчью стаю — да без клыков?! То, что рядом со мной имелся хищник, было фактом, не требующим уже доказательства. Но интуиция мне подсказывала, что дело придется иметь с целой стаей.

Признаться, это меня нисколько не радовало.

* * *

Я думала, что утренний ливень подстроит мне пакость — намочит лавочки у подъезда и разгонит обязательно околачивающихся там бабушек, у которых всегда можно спросить код подъезда, рассказав предварительно, к кому и зачем пришла. Хотя сгодится и постучать в окошко первого этажа. Это выход! Конечно, так и поступлю!

Я понимала, что проблема открытия подъездного замка — ерундовая. Если он стоит уже достаточно давно, вообще никого тревожить не нужно. Цифры, используемые для шифра, основательно затерты пальцами жильцов и их гостей. И выделяются так, что только слепой не заметит.

Занимала я свою голову такой дребеденью только для того, чтобы не думать ни о чем серьезном. Поскольку новых фактов не прибавилось, старые тасовать в очередной раз не имело пока никакого смысла.

Действительность оказалась совершенно иной. Лавочки благополучно высохли, были полностью заняты старушками, и подъездная дверь открыта настежь. Так что спрашивать ничего ни у кого не пришлось.

Несложные вычисления подсказали мне, что тридцать шестая квартира находится на девятом этаже. Ох, не люблю я эти девятые этажи! Коляновская «выкидуха» лежала у меня в заднем кармане джинсов. Автоматически посмотрела время на панели авто — шестнадцать сорок пять. Хотя какая Саньку разница? На заводе он не работает. Но я была уверена, что встреча мне предстоит не с киреевским сторожем. Тогда с кем?

«И как мы, на огонь все летят и летят мотыльки…» — поет в своей песне известный бард. Я чувствовала себя таким же мотыльком, летевшим сейчас прямо на огонь.

Но другого варианта пока не было, и я надавила кнопку лифта. На этаже быстро осмотрелась. Одна секция заблокирована серой железной дверью. Квартиры тридцать три и тридцать четыре. К квартирам тридцать пять и тридцать шесть проход свободен. Дверь тридцать пятой квартиры еще более-менее приличная. Тридцать шестая… Такие бывают только у алкашей или у наркоманов на последней стадии. Представляю, что там в квартире!

«Сволочь этот Грач! Адрес какой же «малины» он мне дал?!» — раздраженно думала я, переминаясь с ноги на ногу.

Но раз уж пришла… Потолковать с чересчур умным садовником можно и потом! Звонка не имелось, поэтому стучать пришлось что есть силы. На мои усилия никто не реагировал. Впрочем, того и следовало ожидать. Морально я уже приготовилась к этому.

Подстава, засада!

Какая же ты дура, Женька! Да от тебя просто отделались, как от надоедливой мошки — махнули рукой, и все! Вали в Тарасов, стучи в дверь к какому-то алкашу, только не докучай нам своей дотошностью! Может, тут вообще никто не живет? И сказать нечего: при следующей встрече Грач мило разведет руками — что имел, то и дал! Не обессудьте!

«Но откуда-то у него этот адрес взялся? — пыталась я не утонуть в собственном отчаянии. — Не от фонаря же он его нарисовал!»

«А может, и от фонаря! Вспомнил про какого-то родственничка-бедолагу, уехавшего неизвестно куда или просто пропавшего без вести. Помершего недавно, например. Какая разница?!»

Ответить мне самой себе было нечего, потому я исследовала дверной замок. Он буквально дышал на ладан. Впрочем, для воров квартирка вряд ли представляла хоть малейшую ценность. Состояние двери свидетельствовало об этом весьма красноречиво. Вряд ли оттуда можно что-то унести. Разве что, наоборот, подбросить жильцам на бедность.

Неожиданно мне показалось, что за дверью послышалось какое-то движение. Шорох — не шорох, скрип — не скрип. Еле уловимый абстрактный звук.

Для меня он — как манок для чирка. Подождала еще. Потом опять постучала и вновь подождала. Вслушивалась в каждый шорох. Вызванный кем-то лифт казался мне едва ли не громом небесным. Но стоять в коридоре можно до бесконечности. Поэтому я достала из кармана Колин «подарок» и нажала кнопку. Пружина вытолкнула отличное стальное лезвие американского производства. Минута упорного труда — и язычок замка отжат. Дверь открылась с обиженным скрипом.

Я заскочила в квартиру и толкнула дверь в обратном направлении. Не люблю распахнутых дверей. Особенно если это дверь чужой квартиры, хозяин которой во время твоего вторжения отсутствует. Статья УК.

Читать себе мораль я не собиралась. Закрыла дверь. Ветхий замок выдержал и не сломался. Теперь огляделась. Н-да! Хоромы!

Квартира, вернее пока одна комната, прямо передо мной пуста. Пуста совершенно, если не считать тряпки непонятного происхождения на полу.

На кухне что-то имеется. «Что-то» — это два колченогих табурета, газовая плита и мойка. В раковине и на табуретах — следы человеческого бытия. Такие, как, например, грязные стаканы и тарелки, вилки и пара ложек. Под мойкой несколько пустых консервных банок и галерея водочных бутылок. Причем на вид — заводских.

Зал чуть богаче кухни, там даже есть подобие дивана, которому самое место на городской свалке. Причем уже давно. Больше в зале ничего не имелось, зато была дверь в третью комнату, и оттуда раздавались неясные звуки.

Я моментально собралась и, готовая в любой момент вступить в схватку, ударом ноги распахнула дверь.

— Ну зачем же так сильно?

Санек хлопнул трефовую восьмерку червовым тузом. Наверное, черви у него козыри. Сгреб колоду в кучу и убрал на подоконник. Молча пододвинул мне освободившийся табурет. На второй уселся сам. Дефицит мебели ощутим и в этой комнате.

— Ты хотела со мной поговорить, — взгляд его казался внимательным и в меру заинтересованным. Создавалось впечатление, что он опять играет. К чему, например, было направлять меня в этот клоповник? Можно же встретиться по-человечески, где-то в более приличном месте.

— Это небольшой тест для вас, — разгадал он ход моих мыслей. — Я думал, вы на полчасика раньше будете!

— Непредвиденная задержка на дороге, — равнодушно пожала я плечами.

— Пробка на ремонтируемом участке?

— Она самая, — не стала я его разочаровывать.

— Ну, ладно, — доставая из кармана пачку сигарет, деловито перешел он к главной теме: — Так что же вам от меня нужно?

— Узнать, кто настоящий убийца, — с места в карьер пустилась я.

— Вот как? — Бровь Санька изогнулась дугой, нарочито выказывая удивление моему вопросу. Мужчина слегка раскачивал табурет, широко расставив ноги в стороны и упершись ладонями себе в коленки. Кого же он мне тогда напоминал? Жабу! Огромную стокилограммовую жабу! Аллергия на этого типа от невольной ассоциации усилилась еще больше, но покидать угловую комнату обшарпанной «трешки» я и не думала! Мне нужна была эта встреча. Она давала единственный шанс ворваться в замкнутый мир Киреевых — Вершининых. Без этого мне ни за что не разобраться в том, кто же настоящий убийца. Если только Санек мне милостиво не подскажет.

Но Семенов как будто не собирался этого делать. Он тщательно изучал мое лицо. Кстати сказать, тот Санек, что работал в поместье — простоватый и чуть глуповатый на вид, — остался в прошлом. Теперь передо мной сидел совершенно другой тип, к которому простецкое «Санек» даже не клеилось. Его бы уголовной кличкой окрестить! Типа Серый или Паленый! Но поскольку другого его прозвища я не знала, то решила про себя и дальше обзывать по-прежнему.

— А почему ты решила, что я знаю, кто на самом деле застрелил старого мудака?

— Но ведь ты тоже не веришь, что это сделала Катя?

— Слушай, Женя, а почему ты решила, что я вообще стану с тобой откровенничать? — Вопрос прозвучал настолько серьезно, насколько это было возможно. От меня требовался весомый аргумент. Без него разговор, скорее всего, не продолжился бы.

— Зачем-то ты меня ждал?

— Считай, ждал, чтобы задать этот вопрос! Итак?

— Потому что я знаю, что ты занимаешься шантажом, — заявила я, внимательнейшим образом наблюдая за его реакцией.

Если Семенов и испугался, то виду не подал совершенно.

— Ну и что? — только развел руками Санек. — То, что ты знаешь, это только твои личные догадки. От них мне ни жарко ни холодно! Назови мне хоть одного человека, которого я шантажировал! Не сможешь, потому что не знаешь! И если бы знала, что с того? Сам «терпила» никогда в жизни не признается никакому следаку! А без этого, как ты понимаешь, дела не состряпаешь! В мокрухе меня не заподозришь, поскольку, как сама догадываешься, я совершить этого просто физически не мог! Когда в Киреева стреляли, меня в доме не было. И что дальше? — поинтересовался он с усмешечкой в конце монолога.

Что ж! Сейчас он на коне, поскольку крыть мне нечем. Но тем не менее, пока он все это говорил, в голове у меня четко проецировалась одна мысль: ему встреча со мной так же нужна, как и мне — с ним. Зачем? Если я сумею быстренько себе ответить на этот вопрос, разговор продолжится.

Мысль лихорадочно крутилась в голове, пока он в ироничном молчании разглядывал мое лицо. Мелькали кадры прошедшего дня и ночи. Где же ключик к тебе, Санек? Что тебе может быть нужно?!

Стоп!

— У меня есть то, что тебе нужно.

— И что же это?

— Пленка.

Внешне он остался невозмутим. Но я интуитивно чувствовала, что попала в точку.

— С собой? — быстро спросил он.

— Саша! — Теперь уж я развела руками. — Неужели я так сильно на дуру похожа? Ехать к тебе в гости и везти с собой пирожок? Родной, я спрятала ее в надежном, только мне известном месте!

— Что ты за нее хочешь? Сколько?

— Денег мне не нужно. Мне нужно найти убийцу Киреева.

Он задумался. Думал довольно долго, и я ему не мешала. Раскачивания табурета все усиливались, пока не дошли до критической точки. Чуть больше амплитуда — и Санек просто упадет. Но этого не произошло.

— А почему ты решила, что я знаю, кто его убил? — вновь повторил он вопрос, который я слышала в начале нашего разговора.

— Той ночью, когда я застала тебя за экстренными сборами, ты проговорился.

На его лице появилось недоумение.

— Я ничего не говорила тебе о том, как именно убили Киреева. Просто сообщила, что убили. Ты же определенно заявил, что его застрелили.

— Ах, вот оно что! — хмыкнул Семенов и покачал головой. — Ну, надо же!

— Заметь, если я расскажу об этом следователю, то и у него появятся к тебе вопросы, — на всякий случай заметила я.

— Не расскажешь, — заявил Санек уверенно. — Думаешь, я не понимаю, что тебе самой нужно убийцу вычислить. Облажалась?

Еще один психолог хренов нашелся!

— Ну так что? — не став спорить насчет его прозрений относительно моей мотивации, возвратила я разговор в нужное русло.

— У тебя нет пленки, — немного подумав, произнес он. — Если бы была, ты бы уже знала, что на ней. Тогда…

Санек не договорил. Посмотрел на меня задумчивым взглядом и неожиданно ухмыльнулся.

— Знаешь, я тебе все же расскажу кое-что. Просто так. А потом мы расстанемся. Если в дальнейшем захочешь меня найти, скажем, завтра, звони на мобильник. Запоминай!

Он назвал номер, который я тут же срисовала в память.

— Так вот. Я в тот вечер находился в парке, почти у самого дома. И слышал выстрел. Некоторые события, произошедшие накануне, дали мне полное основание решить, что палят не в воздух. Единственное: я не знал, кто и в кого стрелял.

— Ты решил, что стрелял Киреев? — догадалась я, вспомнив его реакцию на мое сообщение.

— Ну-у…

Я угадала. Ну, правильно! Поэтому-то Семенов и решил драпать, лишь бы избежать перспективы стать следующим трупом? Нет, что-то не то… что-то не связывается… ладно, подумаю после.

Некоторое время размышляла над другим обстоятельством, неожиданно пришедшим на ум.

— Так ты, говоришь, слышал выстрел? До или после своей встречи ночью в парке?

Задала я каверзный вопрос не просто так. Из парка Санек вряд ли бы что услышал. Ведь я тоже стояла там примерно в то же самое время, когда, как полагаю, и убили Андрея Викторовича. Сначала с Антоном, затем одна. В дом Санек не заходил. Но он знал, что выстрел прозвучал! Единственным человеком, который мог ему об этом сказать, была та неизвестная, с которой он встречался! Женщина, судя по ее же словам, побывала в доме. Перед самым разговором со сторожем. Тогда почему он не знал, кого именно убили?

Вариантов два: либо та, что побывала в доме и убила Киреева, не стала откровенничать с Саньком. Либо… либо неизвестная сама только слышала выстрел и тоже ничего толком не знала! Но со слов той женщины совершенно ясно…

Мой мыслительный процесс был прерван встречным вопросом.

— Так это ты там шастала? — прищурился Семенов.

— Угу, — подтвердила я сей факт. — И, заметь, кое-что слышала.

На некоторое время он задумался. Во время этого процесса иногда сам себе кивал, словно ставя зарубки на память или отмечая успешно пройденный мыслительный рубеж. Затем выдал:

— Ладно, пусть я не слышал выстрела. Как ты правильно поняла, мне об этом сказала…

— Кто? — вырвалось из меня, и через секунду я с ужасом поняла, что своим вопросом завалила все дело.

— А! — Торжеству Санька не было предела. — Вот в чем дело! Нет, дорогая, вот этого я как раз тебе и не скажу! Только после того, как пленка будет у меня! Ну, бывай! — решительно встал он с табурета. Я тем временем пребывала в состоянии морального нокаута. — Захлопнешь за собой.

Я молча проводила его взглядом. Мне ничего больше не оставалось, поскольку теперь он точно мне ничего не сказал бы. В одном только я была уверена теперь на сто процентов — это не Семенов напал сегодня на меня. Когда Санек покидал утром коттеджный городок, пленку с собой он не увозил. И, пожалуй, единственный точно знал, что в сторожке ее нет.

Нет, не единственный! Кроме него, про это знал и знает еще один человек — тот, у кого она сейчас.

* * *

Я отлично понимала, что бывший сторож, а по совместительству шантажист хотел моими руками вытащить каштаны из огня. Впрочем, Санек этого и не скрывал.

Вечер подкрался незаметно. Небо окрасилось поначалу в золото, затем — в пурпур. К вечеру на меня навалилась невероятная усталость. Никакие кофе и коньяк уже не могли меня реанимировать. Нужно было выспаться.

Потому я выкинула из головы Санька, Грача и всю остальную компанию, зрительно рисовала мирную картину собственной спальни, пытаясь вселить в душу хоть немного умиротворения и тепла. Неожиданно поняла, что со страшной силой хочу именно домой.

Сигарета полетела в окошко, и я завела мотор.

* * *

— Женечка, ты уже освободилась?

По блеску в глазах моей ненаглядной тетки я поняла, что дорогой гость еще не уехал. Но сейчас мне было уже все безразлично.

— Тетя Мила, я страшно устала. Поэтому отправляюсь спать!

Объявила я это еще в коридоре. На всякий случай — громко. После чего кивком поздоровалась с весьма заинтересовавшимся моим появлением «другом юности» и быстренько удалилась в свою комнату. Разделась и нырнула в кровать. Все! Меня ни для кого больше нет!

Меньше чем через минуту окружающий мир для меня перестал существовать окончательно. Я провалилась в никуда. Безо всяких сновидений.

* * *

Утром я первым делом посмотрела на часы. Половина одиннадцатого!

«Ну и здорова же ты спать, Евгения Максимовна», — поддела я саму себя и рывком села на кровати. От души потянувшись, спрыгнула на пол. Сделала десяток резких ударов в воздух руками и ногами, затем восстановила дыхание. Все, со сном покончено!

Я облачилась в халат и пошлепала в ванную. Еще не дойдя до двери, поймала себя на мысли, что что-то в окружающей обстановке не так. И точно — квартира неожиданно встретила меня молчанием. Гость должен был спать на диване в зале. Дверь осталась открыта, и я зашла без стука. Следом заглянула в теткину комнату.

В квартире — никого.

Моя эгоистичная натура восприняла этот факт с большой радостью.

После утреннего моциона я прямиком отправилась на кухню. На плите завтрак, на столе — записка. Из нее я узнала, что, пока самым бессовестным образом дрыхла, произошло несколько событий. Во-первых, звонил мужчина, пожелавший остаться неизвестным. Во-вторых, звонила женщина, также пожелавшая остаться неизвестной. А в-третьих, тетка поехала провожать на вокзал Ивана Игнатовича. Мне он передает большой привет и свои сожаления, что так и не удалось пообщаться. Последний пункт заставил меня довольно неприлично хмыкнуть.

Мой завтрак завершился большой чашкой черного кофе. Все — я была готова к работе. Осталось только решить, с чего же, собственно, начать день.

Сначала, разумеется, надо попробовать выяснить что-нибудь про неизвестных мужчину и женщину. Я просмотрела электронную запись прежних звонков. Последние два номера. Они мне ни о чем не говорили. Перезванивать по ним я не собиралась. Пока.

Я задумалась над более существенными, с моей точки зрения, вещами.

Итак, что у нас есть на сегодняшний день? Есть убийство. Подозреваемых — трое: Антон, его сестра Лада и третье неизвестное лицо. Точнее, неизвестная. Женщина. И еще есть шантажист или бригада шантажистов. По крайней мере — один точно. Второй…

Я думала о личности Павла Сергеевича, то бишь Грача. Он из команды Санька? Вполне вероятно. Но, может быть, все проще? Мысленно я поставила себя на его место: приезжает неизвестная барышня и просит дать адрес знакомого ему человека. Говорит, что тот нужен по делу, а по телефону связаться не удается. Что бы я сделала на его месте? Попыталась бы позвонить сама, прежде чем давать адрес. Что, собственно, он и сделал. Ну а дальше… Дальше Санек моментом сообразил, кто же именно разыскивает его. И решил сыграть по-своему.

Могло быть, конечно, и так. Только руку даю на отсечение: когда я, как бы между прочим, обмолвилась про фотографии, Грач вздрогнул.

Если убийство ассоциируется в моей душе с тяжелым черным пятном и от этого слова веет холодом, то шантаж — с чем-то серым, липким и до ужаса тошнотворным. Такова его сущность. Сущность пиявки — поймать удобный случай и присосаться к жертве. Пить из нее кровь до тех пор, пока не выпьет всю или жертва не покончит с собой. Или не устранит шантажиста.

Я попыталась детально воссоздать хронологию событий той ночи. Итак, мы втроем. Затем Лада отправляется наверх, мы остаемся вдвоем с ее братом. Сколько длились наши обжимания? Минут пять-десять. Затем сигнал автомобиля, мы выскочили на улицу. Сколько мы там пробыли вдвоем с Антоном? Также минут десять. Ну, на пару минут он отлучался за сигаретами. Затем опять же минут пять-десять мы занимались друг дружкой. Сколько же времени мы провели на улице? Получается, минут двадцать в общей сложности. Затем Антон ушел в дом…

Разговор.

Стоп! Я попыталась вспомнить дословно, что же мне удалось услышать. Итак, неизвестная обвиняла…

«…ты за кого меня принимаешь? Говори, куда дел? Он или она тебе больше пообещали?..»

Да, именно так.

«Он или она тебе больше…»

Стоп.

Он или она? О ком же шла речь? «Он» — это кто? Антон? Киреев?

Судя по ответу сторожа, пленка должна была находиться в сейфе. Какого черта Киреев должен за нее платить? А может быть, заплатил, а затем ее выкрали? Вместо той пресловутой расписки, на которую мой клиент пытался купить меня? Оттого он и забеспокоился?

«Он или она…»

Чета Киреевых или же Антон с сестрой?

Никакой информации о том, что Антону потребовалась какая-то пленка, у меня не было. Из всей этой своры суетящихся людей один только он у меня ассоциировался с айсбергом. Спокойный как лед, не обращающий внимания на бурлящие вокруг течения. А его сестра Лада? Безмятежная, прямо само спокойствие! За все время вечера лишь один раз я увидела у нее проявление негативных эмоций. Тогда, за столом, когда Киреев толкал свою посмертную речь. По крайней мере, от него я больше уже ничего не услышала!

Телефонный звонок вдруг вторгся откуда-то извне. Я не смогла сразу отключиться от своих глубоких раздумий и не сразу поняла, что мелодичная трель исходит от аппарата в прихожей.

— Слушаю вас, — ответила я, одновременно глянув на высветившийся на определителе номер. Надо же, тот самый, утренний!

— Евгения Максимовна?

Лед из уст абонента просачивался даже сквозь тонкий телефонный кабель. Я тут же узнала этот голос.

— Здравствуйте, Анна Андреевна. Я еще вчера хотела с вами встретиться.

— А я хотела бы сегодня. До шести буду занята похоронами, поминками. Что, если вечером, после шести?

— Давайте в семь. Место назначьте сами.

— На набережной у моста есть кафе «Бюргер». В семь!

— Вполне устроит.

Я не знала, о чем хочет беседовать со мной вдова, но вполне догадывалась. Судя по ее тону, она уже разговаривала обо мне с Антоном.

Теории — теориями, но кое-что можно успеть сделать практически. А именно — раскрыть настоящее место проживания шантажиста. Есть два способа — пробить номер телефона и номер автомобиля.

Да, вчера, после того как Санек покинул квартиру, я не стала сидеть и горевать!

Прижала ушко к двери и едва услышала, как лифт с ним отчалил с девятого этажа, сломя голову бросилась вниз по лестнице, немного опередив техническое устройство. Автомобили на импровизированной стоянке у дома помогли мне спрятаться, в результате чего удалось запомнить номер машины, на которой передвигается по Тарасову Семенов. Так что даже если номер мобильного оформлен на паспорт другого человека, то остается еще шанс пробить его через машину.

Заперев квартиру, я вышла на улицу. Сегодня дождем и не пахнет — небо однотонно синее, и яркое солнышко безраздельно господствует на нем. Я завела свою «ласточку» и аккуратно обрулила лужу посреди двора. Добравшись почти до Сенного рынка, набрала номер на сотовом. Не звонила раньше потому, что была уверена — нужный мне человек либо дома, либо на работе. Последнее для меня даже лучше. А ехать мне в любом случае надо было в том направлении.

Глава 6

Через два часа я вновь сидела в машине.

Сотовый, как я и предполагала, был зарегистрирован на другого человека. А вот с машиной все прошло нормально. Теперь я знала, что Александр Владимирович Семенов, одна тысяча девятьсот шестидесятого года рождения, проживает по адресу: Прибрежная, дом шестнадцать. Ранее не судим, отпечатков пальцев в архиве не содержится.

Кто тот человек, снабдивший меня сведениями о гражданине Семенове, даже не спрашивайте. У меня свои профессиональные тайны.

Пока машина стояла, я вновь размышляла о том, куда направить свои стопы. Времени до оговоренных семи ноль-ноль — тьма! Эту тьму нужно было использовать.

Я быстренько кое-что прикинула и завела двигатель. Машина вновь помчала меня по тарасовским улицам к центру города.

Небольшое фотоателье «Профиль» — первое место, которое я собиралась посетить. Там работает мой одноклассник. Правда, я не знала, как у них обстоят дела с выходными. Работают они в воскресенье или нет? Последний раз я была у Миши годика три назад. Смутно помнится, что выходной у них вроде как в понедельник.

С понедельником я не обманулась, но вот Миша, оказывается, давно уволился. Черноволосый, крепко сбитый паренек заинтересованно смотрел на меня. Поскольку я несколько раз сокрушенно вздохнула, явно расстроенная тем, что не застала своего знакомого, он наконец изрек то, чего от него и требовалось.

— Может, я смогу вам чем-нибудь помочь?

Я впилась в него насмерть, без всякого зазрения совести и через десять минут общения с ним знала, что найденные в сторожке обломки принадлежат фотоаппарату фирмы «Никон». Аппарату хорошему, дорогому и, главное, профессиональному. Кроме этой информации, я уносила с собой домашний телефон приятного юноши, надеявшегося на то, что я ему позвоню. Пока в мои планы это не входило совершенно, но… жизнь штука непредсказуемая! Вдруг когда-нибудь понадобится помощь фотографа?

Следующим пунктом моего списка являлась улица Прибрежная. Беспокоить Семенова я не желала, просто хотелось визуально ознакомиться с его жилищем. На всякий случай.

Я миновала новый мост, повернула перед следующим, соединяющим берега Волги, налево. За судоремзаводом отгрохали новый платный пляж. Вопли и музыка слышались за километр. Я проехала мимо и притормозила рядом с остановкой.

— Извините, как мне на Прибрежную выехать? — спросила я у трех бабуль, торгующих семечками. Они загалдели хором, я быстро профильтровала гомон, выделила суть, поблагодарила и двинулась в сторону ближайшей стоянки. Оставила там машину — дальше мне предстояло идти пешком.

Следуя полученным инструкциям, я ползла в гору до первой поперечной улицы. Это и есть Прибрежная. Определилась с нумерацией домов и свернула налево. Восьмой… десятый…

До нужного шестнадцатого я не успела добраться. Остановилась и пошарила глазами в поисках укрытия. На то возникла серьезная причина — у дома Семенова стоял знакомый седан. Его я видела в гараже поместья. Со зрением у меня все в порядке, и с тридцати метров я отлично видела номера. Сомнений быть не могло. Либо Антон, либо Лада сейчас находились в гостях у своего сторожа. Либо оба они сразу.

«Что ему или ей там нужно?»

Причина, самая банальная, тут же пришла на ум: Антон приехал уговорить сторожа вернуться к своим обязанностям. Возможно, с повышением жалованья. Просидел сутки в одиночестве и отправился на поиски.

К тому же сегодня похороны друга. Кстати, а почему Антон не рядом с безутешной вдовой? А может, он там и есть, а сюда попросил съездить Ладу?

Может, оно и так, но моя подозрительная натура сразу же начала выискивать подводные камни: тогда почему мне вчера соврал, что не знает адреса своего работника? С большим натягом я в это поверила — и, оказывается, напрасно!

Гадать не люблю. Оставляю это занятие для почтенных старушек. Сама же предпочитаю полагаться на факты. Посему…

Почти напротив седана, на другой стороне Прибрежной стоял грузовик со спущенными колесами. Вернее сказать: то, что было когда-то грузовиком. Я устроилась за ним и ждала. Ждать пришлось довольно долго, и я даже начала жалеть, что не взяла с собой сигарет.

Можно было вернуться на стоянку и наблюдать оттуда, но грузовик от ворот дома номер шестнадцать находился совсем недалеко, представляя шанс не только увидеть визитера, но и что-нибудь — дай бог повезет! — услышать полезное.

Ждать, как я уже говорила, пришлось довольно долго — почти час. Затем калитка открылась и выпустила господина Вершинина.

— …Запомни, что я тебе сказал!

— Не беспокойтесь, запомнил.

Это все, что мне удалось услышать. Однако и эти две фразы ясно говорили о том, что беседа вряд ли шла о предложенном Саньку продолжении карьеры сторожа. Дружелюбием в их репликах и не пахло. Во всяком случае, слова Антона больше всего походили на угрозу. Но и сторож не затрепетал от страха!

Калитка рассерженно обдала улочку металлическим звуком. Седан сделал крутой разворот, чуть не тараня при этом мое укрытие, и устремился к спуску.

Что ж! Обиталище Семенова Александра Владимировича, ранее несудимого, было установлено.

Загадки, загадки. Пока только одни загадки!

Я запомнила хорошенечко жилище шантажиста и спустилась вниз.

Со стоянки я убираться не спешила. Во-первых, нужно было какое-то время спокойно подумать. Во-вторых…

Что во-вторых, честно признаться, пока сама не знала, но интуиция велела мне пока не покидать Затон.

Я не успела докурить сигарету, как с горы спустилась синяя «пятерка». Мне не было нужды даже смотреть на номера — это Санек!

Спешил он как на пожар, и мне пришлось даже пару раз нарушить правила уличного движения, чтобы не потерять его из виду. В конечном итоге я плотно зависла метрах в пятидесяти от него. Машину мою он знал, но я не думала, что Семенов ожидает слежки, хотя на всякий случай выдерживала интервал.

Когда возле автовокзала Санек свернул на Аткарскую, я уже понимала, куда он движется. Свернула у аккумуляторного завода и забрала вправо. Потом усиленно надавила на газ и в итоге на Втором Детском проезде у дома номер пять оказалась первой. Пролетела мимо первого подъезда, миновала второй, третий… Только в конце дома остановилась и покинула машину.

Перебралась ближе, но не намного. Мне и с этого расстояния все хорошо было видно.

Я вспомнила о своем вынужденном томлении за грузовиком и решила вернуться к машине за сигаретами. Только об этом подумала, как увидела Санька. Едва не упустила его! Я-то полагала, что он подкатит к подъезду на машине. Святая наивность! Семенов оставил ее где-то в стороне, не доезжая до дома номер пять.

О чем это говорило?

Первое, что пришло на ум: бывший сторож встречается с кем-то, с кем вынужден вести себя осторожно. Возможно, новая жертва шантажа. В любом случае — это человек, перед которым Александр Семенов боялся светиться. Да и в подъезд он постарался прошмыгнуть незамеченным. Быстренько так из-за угла вывернул — и шмыг в дверь! Опасался, что за ним следят? Что ж, при его-то делах…

Но, как бы то ни было, я все же засекла его. Теперь оставалось узнать, кто же приедет к нему на свидание.

Я быстро возвратилась к машине, схватила пачку. Ну вот, теперь можно заняться ожиданием. Я закурила, невзирая на осуждающие взгляды местных старушек. Милые создания, еще недавно совершенно не подозревавшие о моем существовании, теперь смотрели исключительно в мою сторону и негромко перешептывались. О чем — легко догадаться!

Пятнадцать минут ожидания не привели ни к какому результату.

В подъезд за это время зашли только два человека. Седоволосый старичок с палочкой и женщина с объемным полиэтиленовым пакетом в руках. Первый не вызывал совершенно никаких подозрений в силу своего возраста, вторая — тоже, но по другой причине. Перед тем как зайти в подъезд, она минут пять болтала с одной из женщин на лавочке. Даже неискушенному детективу стало бы сразу ясно, что встреча с шантажистом в ее дальнейшие планы никак не входит. Мысли ее, скорее всего, крутятся вокруг домашнего очага. Что ж, ей можно только позавидовать!

Прошло еще пятнадцать минут, и ситуация перестала мне нравиться окончательно. Либо я что-то упустила, либо…

Мысль не успела до конца сформироваться в многострадальной голове, а ноги уже несли к подъезду. Я поднялась на лифте до восьмого этажа. В подъезде стояла первозданная тишина, нарушаемая только доносящимся со двора шумом. Потом где-то на средних этажах хлопнула дверь, послышались неясные голоса. Но меня интересовал только девятый этаж.

Делать нечего, я поднялась и посмотрела на знакомую уже дверь. Потом осторожно толкнула ее. С легким скрипом она открылась.

Черт! Мое профессиональное чутье безошибочно подсказывало, что меня ждет. На всякий случай я достала конфискованный недавно нож. Щелчок лезвия слышен был очень отчетливо. Я быстро миновала зал и застыла на пороге дальней комнаты. Той самой, в которой мы вчера общались с Семеновым.

Он и сейчас был тут. Открывая дверь в комнату, я услышала странный звук и не смогла догадаться сразу о его природе. Увидев шантажиста, я все поняла.

Оставляю его и бросаюсь обратно.

Меньше минуты у меня уходит на то, чтобы убедиться, что в квартире, кроме нас двоих, никого нет. И вот я склоняюсь над ним.

Жить ему осталось совсем мало, это я вижу сразу. На этот раз убийца не поскупился — Санек буквально нашпигован свинцом. Пистолет лежит тут же, у его ног. Одного взгляда на него мне хватает, чтобы сразу похолодело внутри.

«ПМ». И я очень сильно подозреваю, что это мой пистолет.

— Ар… ар…

Боже мой, он еще пытается что-то сказать! Почти прижимаюсь ухом к его губам, пытаясь поймать еле слышный шепот умирающего.

— … тис…

«Артист?! Собака его приятеля садовника?!»

Семенов напрягся, собираясь сказать что-то еще. Я забыла в тот момент, как дышать, боясь пропустить хоть звук из его шепота. Но ничего больше шантажист сказать не успел. Он умер.

Итак: пистолет. Он действительно оказывается моим собственным. И что стреляли именно из него, нет никаких сомнений. Бегло осматриваю комнату, на сей раз несказанно радуясь отсутствию в ней признаков человеческого уюта.

Раз, два, три. Три гильзы.

Ствол я аккуратно держу за дуло, шаря глазами по полу. Быстренько перемещаюсь в зал, затем на кухню. Там мне везет — я нахожу целлофановый пакет, выворачиваю его наизнанку и пакую в него оружие.

Больше мне задерживаться в квартире нельзя. Уже на лестничной клетке я слышу, как натужно гудит лифт. Не задумываясь, спускаюсь на два этажа ниже.

— Где это?

— Здесь, вот дверь открытая!

— Да, все правильно! Тридцать шестая квартира…

Больше мне знать ничего не нужно — и так все ясно! Поэтому милицейский «газик» у дома меня не удивляет.

Сердце бьется на рекордной скорости, когда я, стараясь придать походке беспечность, топаю мимо него в сторону своей машины.

Только оказавшись в салоне своей ласточки, перевожу дух.

Итак — подстава!

«А чего ты ожидала? Думала, пистолет у тебя украли ворон пугать?»

Но выяснять отношения с собой у меня совершенно нет времени — нужно побыстрей убираться.

Муки совести насчет того, что скрываюсь с места преступления и увожу с собой главную улику, меня не мучают. Я отлично вижу весь дальнейший ход развития событий. Пока буду доказывать, что не верблюд, уйдет масса времени. На это убийца и рассчитывает — выключить меня из игры. Чтобы не путалась под ногами. К тому же, когда убили Киреева, я тоже была рядом. И у следователя может вполне возникнуть желание связать два убийства воедино. Признание Кати в сложившихся обстоятельствах ничего не значит. Если откроется, что Семенова убили из моего табельного оружия, ловкий адвокат сразу же посоветует ей изменить показания. А что таковой у нее имеется, я не сомневаюсь нисколько — денег у вдовы предостаточно! Так что положению моему вряд ли можно будет позавидовать — вляпалась по самые уши! И еще неизвестно, захочет ли Антон подтвердить, что ствол у меня похитили! В конце концов — он сам из числа тех немногих, кто мог убить Киреева.

«Кстати, он же мог тебя и по голове садануть! А потом разыграл этакого благородного рыцаря! Отвел подозрения, чтобы со спокойной душой подставить!»

Мысль, пришедшая только что в голову, сильно походила на правду. А особенно если учесть все остальные факты, почти не остается места для сомнений, что так все и было.

«Зачем? Зачем Антону убивать своего друга, а затем и Семенова?»

На этот вопрос я не могу ответить. Пока не могу.

* * *

Окончательно прихожу в себя только на углу Зарубина и Рахова, паркуя машину на небольшой стоянке у кафе «Ностальжи». Есть не хочу совершенно, просто мне нужно время посидеть и спокойно подумать. В машине делать это совершенно не хочется.

Заказываю чашку кофе с коньяком и углубляюсь в мысли.

Итак, что мы имеем?

Этот вопрос я периодически задаю себе в течение двух последних суток и с грустью признаюсь, что ни на шаг не приблизилась к разгадке. Наоборот, вопросов только прибавилось. Да и положение мое стало из плохого просто отвратительным! Если меня еще вчера побуждали к расследованию смерти главы «Данко» в основном душевные порывы, то теперь к ним прибавилась еще весьма ощутимая угроза оказаться главной подозреваемой в двойном убийстве.

«Артист». Что же этим хотел сказать умирающий шантажист? Кличка собаки его приятеля? Что может быть общего между смертью Санька и симпатичным, в общем-то, псом?

Обычно в такой ситуации человек спешит сказать самое важное! А тут — кличка пса.

«Может, он другое имел в виду? — спрашиваю себя, делая большой глоток. — Почему ты прицепилась именно к собаке? Только потому, что не знаешь, к чему или к кому еще могут относиться его слова?!»

Некоторое время тасую в голове различные варианты, но все они представляются мне в конечном итоге один нелепее другого.

Не имею склонности к отвлеченным размышлениям. Ну а в сложившихся обстоятельствах для меня это просто непозволительная роскошь. Времени у меня в обрез, что я отлично понимаю.

Потому переключаюсь ко второму насущному вопросу — до встречи со вдовой господина Киреева остается совсем немного времени.

«Итак, что ей от меня может быть нужно?» — спрашиваю себя.

«Скорее всего, будет уговаривать не соваться туда, куда не просят».

«Артист, артист», — вновь вертится в голове, когда я покидаю «Ностальжи».

* * *

Однотонная музыка уже основательно меня начала раздражать. Не знаю, кому вообще может это нравиться?! Я уже готова была сорвать зло на бестолкового вида барменше, когда увидела Анну. Такая же невозмутимая и спокойная. Только чуть бледновата. Оно и понятно — не каждый день мужей хоронишь! Даже если семейная жизнь и не наполнена страстной любовью, занятие не из приятных.

— Послушайте, — начала она без долгих предисловий. — У меня всего один вопрос: когда вы нас оставите в покое?

— Вас — это кого? — сразу уточнила я. В моем голосе тут же прорезались стальные нотки. Когда нужно показать коготки, это делаю будь здоров! Кажется, вдова это уловила и в следующем раунде сбросила обороты.

— Сколько? — безучастным, даже скучноватым, голосом изрекала Анна.

— Что — сколько?

Я сделала удивленное лицо, хотя отлично поняла, что она имеет в виду.

— Не притворяйтесь! Сколько вам нужно денег, чтобы вы перестали копошиться возле меня и моей дочери? Понятно, что вы хотите использовать ситуацию и заработать. Я спрашиваю: сколько?

Честное слово, я еле сдержалась, чтобы не вмазать от души по ее холеной физиономии! Но вовремя успокоилась.

— Денег мне не нужно, — спокойно отказалась я. Даже сама поражаюсь, насколько спокойно! — Мне нужно только одно — найти настоящего убийцу вашего мужа. Я почему-то думала, что это и в ваших интересах. Или это не так?

Некоторое время Анна молчала, глядя мимо меня. Мой вопрос леди в трауре просто проигнорировала. Затем еле слышно произнесла:

— Сегодня Катя подписала признание. Она зашла в кабинет посмотреть, что с Андреем. Он все же ее отец… был. Из любопытства открыла сейф. Тот неожиданно проснулся. Пьяный, не разобрал, кто перед ним, накинулся на собственную дочь…

— Попытался изнасиловать, — вставляю я реплику, уже отлично поняв, куда она клонит.

— Откуда вы знаете? — несколько оторопело посмотрела на меня Анна Андреевна, затем спохватилась: — Ну, да!

— Кто адвокат вашей дочери?

— Камневский Артур Борисович.

— Можете не волноваться. Он Катю вытащит. Скала — так его кличут. И совершенно справедливо! Если не подчистую отобьет, то на условное наказание — точно можно рассчитывать!

— Так он мне и сказал, — согласно кивнула она. — Теперь вы понимаете, что своей возней вы только навредите девочке? Есть, слава богу, пока и без вас кому о ней позаботиться.

Теперь уже молчала я, не торопясь отвечать на ее вопрос.

— А вас нисколько не коробит то, что Катя страдает за чье-то преступление? Ведь вы сами ни на секунду не поверили, что это она убила вашего мужа?

— Какое вам дело до моих чувств?

«Верно, какое…»

И тут словно игла пронзила мой мозг. Черт бы побрал! Так все просто! Нужно было понять это сразу, еще тогда, когда девочка обнимала пса. Тогда, когда она в своем рассказе споткнулась на событиях на втором этаже особняка. Кого Катя могла покрывать?! Да только ее! Свою мать!

От этой простой догадки меня бросило в легкий озноб.

— Мы с вами прощаемся…

Киреева уже начала подниматься, когда я наконец очнулась.

— А как с шантажистом быть? Или вы нашли пленку?

— Что?! Каким шантажистом, какая пленка?!

Она так стремительно рухнула обратно, что я на секунду испугалась, выдержит ли стул.

Я наблюдала за ее реакцией так внимательно, как только умела. Но в этом не было особой нужды — все и так отчетливо отразилось на ее лице. От восковой маски не осталось и следа!

— О той самой, о которой вы разговаривали ночью со сторожем.

На сей раз моя реплика не привела к ожидаемому результату. Анна Андреевна, похоже, справилась с собой, и ее лицо вновь приняло безразличное выражение.

— Ночью? Не понимаю, о чем вы говорите.

— Я слышала ваш разговор в саду. И узнала голос.

Я блефовала, поскольку не была уверена, что слышала голос Анны Андреевны. Но все мои предыдущие соображения говорили о том, что это именно госпожа Киреева!

— Объясните, что вы имеете в виду! — потребовала она.

— В ночь, когда убили вашего мужа, мне стало вдруг одиноко, и я вышла подышать свежим воздухом. И нечаянно подслушала разговор двух людей. Один из голосов принадлежал мужчине, второй… второй — женщине. Женщиной были вы, Анна Андреевна.

— Вы это серьезно?

Теперь ее глаза широко распахнулись и пытливо смотрели на меня.

— Серьезней некуда.

Некоторое время она хмурилась, покусывая губы.

— Женя, знаете, это не место для серьезного разговора. А я думаю… вынуждена признать, что он необходим. Давайте проедем ко мне домой и там уже спокойно все обсудим.

— Что ж, давайте, — согласилась я.

* * *

Я смотрела на диван в холле и невольно вспоминала Катю и нашу первую с ней встречу.

Хозяйка перехватила мой взгляд, но ей он сказал, скорее всего, о другом. Поскольку она тут же предложила мне:

— Располагайтесь, я сейчас принесу чего-нибудь выпить. Что вам?

— На ваше усмотрение.

Анна секунду поколебалась, потом все же удалилась.

Пока она отсутствовала, я пыталась собраться с мыслями. Дорога от кафе до ее дома оказалась слишком короткой, чтобы выработать хоть какой-то дальнейший план предстоящей беседы. Честно признаться, ситуация выходила несколько странной. Если следовать всем моим предыдущим умозаключениям, то получалось, что Анна Андреевна и есть убийца. Вопрос второй — тогда кто убил Семенова? Она же? По логике вещей, должно быть так. Тогда зачем госпожа Киреева пригласила меня в дом? Если она знает, что единственный настоящий свидетель ее возвращения в ту ночь мертв, к черту я ей сдалась? Не проще ли послать меня подальше и ждать, пока моей персоной не займутся соответствующие органы? Брошенный на месте второго убийства мой пистолет — верная тому гарантия.

Остается два варианта. Первый: Киреева была в ту ночь в доме, но убийца не она. Второй — Анна просто ломает комедию, выжидает время. Одновременно пытаясь запутать меня. Или же хочет выяснить что-то для себя важное? Тогда — что?

Я очень надеялась, что наш разговор продвинет меня на пути к разгадке.

Анна Андреевна не заставила себя ждать. Она появилась с бутылкой сухого мартини и двумя фужерами. Поставила все на стеклянный столик и села в свободное кресло.

— Для чего вы меня пригласили? — начала я первой, надеясь одним махом прояснить ситуацию.

— Честно признаться, я и сама толком не могу сказать.

Мадам Киреева наморщила носик и посмотрела куда-то мимо меня. Как я поняла, она всегда делала так, когда хотела сосредоточиться.

— Итак, вы утверждаете, что слышали мой голос ночью в саду? Во сколько это было? О чем… мы говорили?

Я заметила, что это самое «мы» далось Анне Андреевне с некоторым трудом.

— Давайте не так резво. — Я сразу попыталась взять инициативу в свои руки. — Ответьте мне сначала: это действительно были вы? Если так — то разговор вам известен и самой. Мне нет смысла его пересказывать. Уместнее поговорить о другом…

— Это была не я, — слегка покачала головой вдова. — Но мне важно знать, о чем разговаривали эти двое. Женщина… вы уверены, что это не Лада?

— Уверена. Она оставалась в доме. Да к тому же — ее медовый голосок трудно спутать с чьим-то другим.

— Да уж! — с неприкрытым сарказмом согласилась Анна. Желчь в ее голосе подсказывала мне, что не одна Катя из всего семейства Киреевых испытывала неприязнь к сестре Вершинина.

— О чем же они говорили?

Я не спешила отвечать на вопрос, поскольку не была уверена, выгодно ли мне делиться с ней информацией. Потом все же решилась:

— Общий смысл таков: ваш сторож пообещал что-то стянуть из сейфа в кабинете, но не нашел того, что там должно было быть. То бишь пленку. Женщина наседала на него, обвиняя в том, что Санек попросту собрался кинуть ее, решив продать другому человеку.

— Смысл? — уронила вдова, глядя на свои чрезвычайно ухоженные ногти.

— Что? — тут же уцепилась я за неосторожно оброненное слово.

— Да нет, — несколько поздно спохватилась она, — простите, я задумалась о другом.

— Да нет, — не приняла ее отговорку я. — Вы думали как раз о действиях Санька. Какой смысл продавать предмет шантажа другому? Ответ прост: деньги! Допустим, вы договорились с ним на пятьдесят тысяч, а другой человек предложил ему сто.

— Я ему ничего не предлагала!

— Я вам не верю, — откровенно призналась я, — не верю, что вы в ту ночь не возвращались на дачу и что не вы встречались с Семеновым. Почему тогда вас интересует пленка?

— А кто вам сказал, что она меня интересует?

— Вы сами и сказали.

— ???

— Своим поведением.

Мой насмешливый взгляд сделал свое дело. Действительно, зачем отрицать очевидное.

— Ладно, скажем, так. В ту ночь я не возвращалась в загородный дом. Но пленка действительно меня интересует. Если она у вас или вам известно…

— …то вы заплатите мне деньги, — закончила я за нее фразу.

— В разумных пределах, — внесла поправку госпожа Киреева.

— А вы можете мне рассказать, как вы провели ту ночь?

— Могу. Только к чему вам это? Вы всерьез считаете, что я убила Андрея?

— Я так не считаю, — немного подумав, покачала я головой. — Но мне все же интересно знать.

«Снежная королева» неопределенно передернула точеными плечиками. Ее жест мог означать все, что угодно: «Как вы смеете задавать мне подобные вопросы, молодая нахалка?» Или же: «В этом нет никакого секрета!»

— Была дома. Выпила пару бокалов мартини, посмотрела телевизор и легла спать. А около четырех позвонил Антон и… ну, дальше вы и так все знаете.

Ничего другого я и не ожидала. Пока переваривала ответ, Анна Андреевна вновь попыталась взять инициативу в свои руки:

— Вернемся к пленке. Она у вас?

— Нет, но я догадываюсь, где ее искать.

— Где?

«Она что, за полную дуру меня держит?!»

Такая мысль невольно пришла в голову. И, наверное, не мне одной, поскольку Анна Андреевна поспешила объясниться:

— Если вы мне скажете место, то я…

— …Я вам заплачу в разумных пределах, — вновь заканчиваю я за нее.

— Послушайте, зачем ВАМ негатив?!

— Чтобы посмотреть, что на нем. И понять, что за каша заварилась в славном домишке на Волге.

Говоря это, я встала, давая тем самым понять, что разговор окончен.

— Пятьдесят тысяч долларов, — бросила в бой последний резерв госпожа Киреева. — Пообещайте хоть, что сообщите мне, если вам предложат больше, — слышала я уже в холле ее голос, — это, кстати, и в интересах моей дочери. Раз вы о ней печетесь.

Последняя фраза хоть и была полна язвительных интонаций, но здорово смахивала на ту соломинку, за которую хватаются безнадежно тонущие.

Но я ничего не ответила. И молча покинула квартиру.

* * *

Улица встретила меня теплом летнего вечера и звуками обычной человеческой жизни. Невольно возникло ощущение, будто я только что покинула склеп.

Пока открывала водительскую дверцу, бросила осторожный взгляд на окна квартиры Киреева. Занавеска слегка колыхнулась. Это мне и нужно было увидеть! Теперь оставалось только ждать. Но торчать во дворе я не собиралась вовсе. Поэтому завела двигатель и спокойно покатила на улицу Чернышевского.

Дом располагался так, что в город можно было выехать по двум улицам. Но обе они неизменно приводили к проспекту Ленина. Потому я заняла пост за два квартала от жилища Киреевых и спокойно подождала. Ждать пришлось от силы минут пятнадцать. Потом я засекла вишневую «Ауди» Анны Андреевны.

Она спешила, и мне пришлось здорово попотеть, чтобы не потерять ее. Минут десять мы играли в бесшабашных водителей, периодически нарушая правила дорожного движения. Я рисковала значительно больше, поскольку задержка в виде беседы с работником ГИБДД моментально поставила бы крест на слежке за вдовой. А мне чертовски важно было знать, с кем же она так торопится встретиться и поделиться результатом разговора со мной! То, что именно я ее сорвала с места, не вызывало никаких сомнений.

Дом, у которого Анна Андреевна припарковала машину, прямо скажем, вызывал у меня удивление. Это оказалась бывшая заводская общага. Рядом стояла еще одна такая же серая пятиэтажка. Я порядком удивилась, поскольку предполагала, что безутешная вдова ринется первым делом к Вершинину. То, что он не может проживать тут, совершенно точно. А может, у них традиция такая? Санек тоже назначал встречи в халупе, в которой в конечном итоге и нашел свою смерть.

В любом случае мне ничего не оставалось, как узнать номер комнаты. И я прибегла к очередной авантюре.

Едва за Анной Андреевной захлопнулась дверь, я выскочила из машины и помчалась к подъезду. Мой расчет строился на том, что вдова очень спешила и вряд ли стала бы оглядываться назад. Хвост она пока не заметила, в этом я была уверена.

Выше слышался цокот ее каблучков. Поднялась следом, выдерживая интервал в один этаж. Наконец каблучки перестали выбивать чечетку, и раздался громкий звук звонка. Долгий и настойчивый. Едва звук прекратил буравить воздух, пальчик вновь вдавил кнопку.

«Ого, Анна Андреевна! Да вы встревожены не на шутку!»

Но размышлять мне было некогда, и, пока дребезжащий звонок тревожил воздух, сделала небольшой рывок в полпролета.

Как я и предполагала — Киреева стояла спиной ко мне и давила кнопку квартиры номер четырнадцать.

На пролете я задержалась лишь мгновение и вновь ретировалась на безопасный второй этаж. Теперь уже только слушала.

— Кто там?

— Марина, открой!

— Щас!

Послышался лязг замка. Затем распахнулась дверь. Через пару секунд она, судя по звуку, вернулась в исходное положение, и я перевела дух.

Теперь уже спокойно поднялась наверх и некоторое время задумчиво рассматривала дверь квартиры четырнадцать. И пришла к выводу, что она мало чем отличается от двери той злополучной халупы, в которой назначал мне встречу шантажист.

Что поделать: традиция!

* * *

В Затон я приехала уже затемно. Мое настроение к тому времени заметно улучшилось, поскольку я обогатилась такой информацией!.. Да, такого поворота я даже не предполагала. Но об этом потом, поскольку последующие события не менее занимательны.

Итак, машину я оставила на той же стоянке на Малой Затонской и пешком преодолела небольшой подъем в гору.

Предварительно я забежала домой и экипировалась надлежащим образом, чтобы влезть в квартиру покойного шантажиста. Что делать — когда лес рубят, на щепки не смотрят! Да! Успела я сделать еще одно дело: побывала у знакомого, что помог мне с координатами настоящего жилья Семенова. Приятель за двадцать минут установил, что мой «ПМ» не имеет на себе совершенно ничьих отпечатков, в том числе моих. Да, собственно, я и не надеялась на чудо. Так, на всякий случай!

Я достигла Прибрежной улицы.

Темнота на улочке — хоть глаз выколи! Один-единственный фонарь оставался у меня далеко за спиной, и только свет из окошек домов, почти полностью скрадываемый высокими заборами, давал скудное освещение.

Итак: забор. Его я преодолела без особых сложностей. Мягко, по-кошачьи, приземлилась уже с другой стороны и на секунду застыла. Затем, стараясь на всякий случай не производить лишнего шума, перебралась к дому. Определить вход в него не составило большого труда.

Теперь передо мной вставала дилемма: выбрать для проникновения окно или попытаться открыть дверь. В голове мелькнула шальная мысль, что по случаю летней жары тарасовские жители иногда оставляют окна открытыми. И сама себя одернула: Санек вряд ли страдал беспечностью. Потому осмотрела входную дверь. Заперто надежно. Как я определила посредством фонарика — аж на два замка! Стояла и медленно остывала, понимая свое полное бессилие. Эту дверь «выкидухой» не откроешь! Надежная, как у сейфа!

Оставалась слабая надежда на окна. Без особого энтузиазма прошлась вдоль дома. Первое, второе, третье. Поворот за угол, и опять: первое, второе, третье. Еще поворот и стоп! Окна закончились, и вместе с ними — моя надежда проникнуть в жилье Сани Семенова. Мало того, что они все закрыты, к тому же еще защищены надежными решетками.

Спохватываться поздно, а ведь могла бы сейчас не мучиться, догадайся сразу взять у убитого сторожа ключи. Но тогда мне было не до того — подгоняла срочная необходимость уносить ноги.

Возвратилась к входной двери и застыла в раздумье. Длилось оно достаточно долго, и я уже приготовилась признать фиаско, как вдруг услышала звук, доносившийся со стороны ворот.

Моментально исчезла в тень, подальше от крыльца, и замерла.

Да, так оно и есть! Кто-то пожаловал в гости к покойному. Мысль о том, что это могут быть работники милиции, даже не приходила мне в голову. Неожиданный гость так же, как и я, старался сохранить инкогнито.

Мне его почти не было видно, я улавливала лишь смутную тень, двигавшуюся к крыльцу. Зато отчетливо слышала малейший звук. Вот человек зазвенел связкой ключей (или отмычек?!), негромко ругаясь. Затем раздался звук поворачиваемого ключа и легкий скрип двери.

Упускать этот момент было никак нельзя, поскольку я не хотела остаться снаружи. А уверенности в том, что неизвестный лояльно отнесется к моему появлению в квартире Семенова, у меня не было никакой.

В мгновение ока я оказалась у неожиданного помощника за спиной, и рукоятка моего пистолета опустилась на затылок мужчине. Что поделать — вынужденная мера. К тому же вполне вероятно, что это он вчера пробовал на крепость мой череп. Тогда моя совесть может быть совсем спокойна: просто вернула должок.

Он упал лицом вперед, прямо в прихожую. Пришлось повозиться, протаскивая его обмякшее тело дальше, и запереть на всякий случай дверь: вдруг кто еще пожалует и нарушит наше уединение? А оно мне было так необходимо!

После того как дверь захлопнулась, можно щелкнуть выключателем. Только вот где он? На помощь пришел мой фонарик, и желто-белое пятнышко резво заскользило по стенам. Когда наконец включила свет, то лишь слегка удивилась, узнав в визитере Грача. Тот лежал в полном отрубе, давая понять, что минут десять у меня есть. Оставив садовника в прихожей, перебралась в комнату.

Нетронутый слой пыли на полках мебельной «стенки» указывал на то, что убитый был в своем доме нечастым гостем.

Вот и третья комната. Предположительно, именно там находилось то, что я искала. Открыла дверь и пошарила рукой по стенке в поиске выключателя. Есть!

На фотолабораторию шантажиста увиденное не походило нисколько: вместо ожидаемого красного света загорался самый обычный. И комната самая обычная: небольшая спальня с кроватью и тумбочкой. Остальные детали я не успела разглядеть, поскольку тумбочка у кровати сразу же приковала мое внимание. Верхний ящик был задвинут не до конца.

В нем я обнаружила кучу исписанных тетрадей, ручку, блокнот и ключи. Большая связка. Вид этих ключей сразу же натолкнул на новую мысль.

Я забрала из ящика все, кроме ручки. Тетради кинула в оказавшуюся весьма кстати в комнате сумку, ключи и блокнот сунула в карман. Не задерживаясь более, вернулась в зал и вновь скользнула взглядом по находящимся в комнате предметам. Налет пыли безошибочно указывал на те места, в которые даже соваться — излишний труд. На всякий случай порылась в ящиках «стенки». Совершенно без успеха. Кроме скомканного белья, ничего там не нашла.

Ну, пора уделить внимание и безобиднейшему, с точки зрения Вершинина, садовнику. Тем более, когда я выходила в коридор, он уже стоял на четвереньках и тряс головой. Присела напротив него на корточки и участливо спросила:

— Больно?

Вообще-то я совершенно не жестокий человек. Напротив, ласковая и нежная, какой и положено мне быть по природе. Просто ситуация последних дней потихоньку выдавила из меня все добродушие. Я уже всерьез начинала опасаться, как бы это не закрепилось в моем характере.

— Падла!

— За падлу можешь схлопотать повторно, — на всякий случай предупредила я.

Возможно, Грач попытался бы выяснить, кто из нас двоих большего стоит в рукопашной, но благоразумно покосился на «ПМ» в моей руке и в ответ только скрипнул зубами от злости.

— Пойдем за мной.

Это не приглашение, а приказ. Специалист по грядкам правильно понял интонацию моего голоса и безропотно поднялся. На кухне мы уселись напротив друг друга, но на почтительном расстоянии.

— Итак, вопрос первый. За что ты убил своего подельника Семенова? Делиться не хотел?

— Я не убивал его! — горячо запротестовал он. И для пущей убедительности энергично замотал головой.

— Откуда тогда ключи от его дома?

— У меня… были.

Ответ донельзя глупый, и принимать его за чистую монету я не собиралась.

— Ты что, меня за дуру держишь? Еще скажи, что вы педики и живете вместе!

— Да нет, тут другая история. Но я Санька не убивал! Я правду говорю!

— Но ты знаешь, что он мертв. Откуда тогда?

— А по какому праву вы меня допрашиваете? — неожиданно вернулся он к присущей ему манере безэмоционального общения.

— Павел Сергеевич, — подражая ему, перешла я на тот же язык, — я застукала вас здесь с ключами человека, которого убили несколько часов назад. Где вы их взяли? Этот вопрос вам первым делом зададут в милиции. И если вы не хотите ответить мне, то следователю ответить придется. А если я еще расскажу про ваше, совместно с убитым, хобби…

— Какое хобби? — непроизвольно вырвалось у него, и я поняла, что попала в точку. Впрочем, к моменту разговора у меня уже не было никакого сомнения, что Грач и убитый владелец дома — одна команда.

— Занятное хобби, — жестоко уточняю я, — фотографировать людей в нелицеприятный момент жизни, а затем вымогать у них деньги. Наш УК подобное действие квалифицирует как шантаж.

— Я не знаю… я ничего… я…

— Я — не я, и лошадь не моя, — прервала я насмешкой его стенания. — Это будешь в прокуратуре петь. А если не хочешь сейчас же отправиться прямой дорогой туда, то рассказывай.

— Что?

— Все, что знаешь, и с самого начала! И, попрошу, во избежание лишних вопросов, не опускать подробности.

— Хорошо, — разом скис Грач. — Я попробую… С Сашей я познакомился давно, как только он стал сторожем во Флориде.

— Где?

— Это мы так между собой называем их участок. Больно похоже на то, что по телику показывают. Вот Санек и окрестил.

— Давай дальше.

— Ну, сначала мы не очень контачили. Я человек по природе замкнутый. Да и Саша тоже не больно разговорчивый… был.

— Давай ближе к делу.

— Неожиданно где-то около года назад он переменил свое отношение ко мне. Стал в гости звать. Ну однажды я и зашел…

— Короче! — торопила я его, забывая о своей же просьбе не выкидывать подробности.

— Он предложил мне заработать деньги.

— Каким образом?

— Ну, я же не только Флориду обслуживаю. Еще шесть таких же угодий на мне. Да и так заходят, время от времени. Ну Семенов и предложил: прислушивайся, смотри по сторонам. Если увидишь что интересного или услышишь — сигналь мне.

— То бишь, — подытожила я услышанное, — предложил быть вам наводчиком. Что его интересовало?

— Да все! Садовник, он же для таких бар что? Так, безликое существо, копающееся в земле. Многие, наверное, думают, что и ушей-то у меня нет. Говорят откровенно, про связи, любовниц или любовников. Иногда везло и удавалось услышать, кто с кем встретиться хочет, ну, или еще какой любопытный фактик. Сплетню какую.

— Ясно. То есть вы выбирали объект для предстоящего шантажа.

— Ничего я не выбирал! — яростно запротестовал Грач против такого определения. — Я просто рассказывал Саше, что слышал. А уж он решал, что дальше делать. Он или еще кто-то.

— Еще кто-то? — сразу настораживаюсь я.

— Ну, однажды Санек обмолвился, — после небольшой запинки признался Грач, — что есть человек над ним. Он-то и придумал все это. А я, говорит, так, фотограф! Только правда это или нет — не знаю!

— Хорошо, давай дальше.

— Ну а перед тем, как во Флориде случилось убийство ее хозяина, он мне как-то брякнул, что поймал наконец «жирную рыбешку».

— Что это значит?

— Ну, мечта у него была такая. Сорвать как-нибудь такой куш, чтобы до конца жизни хватило.

«Несбыточная мечта шантажиста!» — усмехнулась я в душе. Вслух же спросила:

— Так, стало быть, он поймал такую золотую рыбку?

— Я так понял, да. Поэтому, когда он предложил мне сегодня приехать…

— Ты думал, что и тебе часть денег перепадет?

— Ну, в общем, так.

— А теперь давай подробно о сегодняшнем дне.

Я попутно перебивала его повествование вопросами, и постепенно мы пришли к следующему.

Со слов садовника, ему позвонил Семенов и тревожным голосом сообщил, что тот срочно нужен. Зачем, по телефону объяснять не стал. Просто велел приехать. Когда же Грач подъехал к девятиэтажке на Динамовском, то увидел там милицию и труповозку. Ну, а разговоры в толпе зевак дополнили картину.

— А ключи у тебя как оказались?

— Я же говорю, были у меня…

— Спрашиваю: откуда?

Вытащить из Павла Сергеевича историю ключей на свет божий было неимоверно сложно. В конечном итоге она оказалась совсем простой и прозвучала так.

— Саша как-то попросил съездить к нему домой и кое-что забрать. Ну, я на всякий случай и сделал дубликат.

— Ничего себе! «На всякий случай»!

— Ну, понимаете. Саша в последнее время стал здорово зажимать меня в деньгах. Ну, я подумал…

Что подумал Грач, мне было неинтересно. Вернее, к этому вопросу я решила еще вернуться потом. Да заодно и к истории с ключами, поскольку версия Грача звучала очень неубедительно. Но в тот момент меня волновали более важные вещи.

— А теперь поедем или пойдем в гараж. Там ведь лаборатория?

Павел Сергеевич изобразил недоумение, явно приготовившись соврать. Пока он открывал рот, решила припугнуть его на всякий случай:

— Только попробуй промямлить, что не знаешь. Пристрелю на месте.

Павел Сергеевич хлопнул челюстью и некоторое время растерянно моргал. Однако все колебался, и я для пущей убедительности направила на него ствол пистолета.

— Есть у него гараж, но что там — я не знаю.

— Ну и ладненько, сейчас мы вместе это и узнаем.

Я встала и дулом своего «ПМ» красноречиво показала в сторону двери: иди, мол. Грач вздохнул и направился к выходу из дома.

Тому, что милиция не побывала на Прибрежной раньше нас, было простое объяснение: документов убитый с собой не носил. Судимым не числился, так что отпечатков его пальцев в милицейской базе данных попросту не оказалось.

Дверь дома и калитку запирала я. При этом не спуская ни на секунду глаз с Грача, поскольку не имела ни малейшего доверия к этому типу.

Вполне возможно, что все рассказанное им — просто вранье. Павел Сергеевич имел отличный шанс побывать в поместье, и именно он мог оглушить меня и взять ствол. И товарища своего пристрелить тоже мог. Мотив? Самый простой! Грач же его и обрисовал в своем рассказе: Санек стал зажимать его законные, что вызвало недовольство у подельника. А тут еще убитый на свою беду признался, что располагает материалами, позволяющими в случае успеха сорвать солидный куш. И Грач вполне был способен провернуть все дело самостоятельно. Подвернулся случай в виде моего ротозейства. Садовник забрал оружие, назначил быстренько встречу, убил Семенова и завладел ключами. Все бы ничего, но волею случая попался мне. Вопрос в следующем: а имеет ли он отношение к первому убийству? Возможно, имеет, а возможно — никакого.

Глава 7

Мы едем в сторону «Молочки». Так в обиходе тарасовские жители именуют район за городским аэропортом. Состоит он сплошь из частного сектора. Грач сидит рядом со мной на переднем сиденье, и мне невольно приходится раздваиваться: следить за ним и за дорогой. Вести машину он отказался, сославшись на то, что не умеет этого делать. Будто бы никогда за рулем не сидел. Поскольку опровергнуть это утверждение у меня не было никакой возможности, пришлось сесть за руль самой.

Всю дорогу меня тревожило ощущение, что за нами следят. Первое подозрение закралось у меня еще в Затоне. Не успели мы упаковаться в мою «ласточку», как где-то в темноте неподалеку заурчал мотор. Лучи фар на секунду ослепили меня, затем машина ушла вниз, на Малую Затонскую. Произошло все быстро, да и голова у меня была забита другим, потому поначалу я не придала этому значения. Но когда мы уже проехали половину Тарасова, мне показалось, что мой проводник слишком уж часто бросает взгляды в зеркало заднего вида. Меня это насторожило, и я невольно последовала его примеру. Мы миновали развилку на аэропорт, но ничего подозрительного я так и не заметила. И все же смутное беспокойство не оставляло меня.

— Что-то ты все время молчишь! Мы правильно едем? — спросила Грача больше для того, чтобы отогнать дурные мысли.

— Правильно, — чересчур бодрым голосом ответил он, что очень мне не понравилось. — За заводом поворачивайте направо. Затем сразу — налево и у третьего гаража останавливайтесь.

Выполнила его указания. Поворот, еще один следом, и я медленно покатила меж гаражей. Так. Вот третий.

— Справа или слева? — на всякий случай уточнила я.

— Слева, — односложно ответил специалист по грядкам и шантажу.

Остановилась у обозначенного объекта и скомандовала:

— Выходи из машины!

Я ждала, пока Грач послушно выберется. Едва он оказался снаружи, тоже покинула свое место.

— Дверцей хлопни, будь ласков! — вежливо попросила я, и он от души грохнул ею. Не может добраться до хозяйки, так хоть на ее собственности отыграться пытается. Вот козел!

Пока я возилась со связкой, подбирая нужный ключ, он перемещался ко мне все ближе.

— Стой где стоишь! — на всякий случай предупредила я, и Павел Сергеевич послушно застыл.

Тем временем я отперла навесной замок и возилась со внутренним. Наконец одолела и его и распахнула дверь. Включила фонарик и пошарила лучом по стене в поисках выключателя. Когда нашла его, включила свет.

Гараж выглядел обычно, только в кирпичной стене имелась еще одна дверь. Как я догадывалась, вела она в соседнее помещение. Сердце тихонечко екнуло, поскольку я поняла, что близка к цели.

— Иди сюда! — позвала я Грача.

Он присоединился ко мне, слегка щурясь с темноты. Я прикрыла за ним дверь. На всякий случай, от посторонних глаз. Затем подобрала ключ ко второй. Это удалось мне со второй попытки, и вновь пришлось искать выключатель. На сей раз в комнатке зажегся ожидаемый красный свет.

«Ловко придумал покойный! — невольно отметила я про себя. — Купил у соседа гараж, вход с улицы заделал, а у себя в стенке пробил. Получилось второе помещение».

Детально осмотрела лабораторию. Нашла несколько негативов, пачку фотографий, еженедельник. Еще какую-то тетрадку. Один из ящиков оказался закрыт. Ключ я подобрала из связки.

Внутри лежал «стечкин» и запасная обойма к нему. О безопасности Санек не забывал.

— Слушай, а кем раньше Санек работал? До того, как уйти в сторожа?

— Охранником в казино, — послышался равнодушный ответ Грача.

— Ну а до казино?

— Военным, кажется, был. Не знаю, он не больно-то о себе рассказывал, да и меня не сильно это интересовало.

Действительно, Семенов не любил откровенничать. Но то, что человек умел обращаться с оружием, видно было сразу.

Все найденное я пока без разбора покидала все в ту же клетчатую сумку, что взяла в спальне убитого «фотолюбителя». На всякий случай еще раз придирчиво осмотрела помещение: не пропустила ли чего? Кажется, нет.

Грач все это время держался очень спокойно, безучастно наблюдая за мной.

— На выход! — скомандовала я.

Он кинул на меня какой-то загадочный взгляд и, словно сомнамбула, двинулся к наружной двери. Я последовала за ним.

Едва щелкнула выключателем, как нас моментально накрыла непроглядная темнота, и на секунду я потеряла садовника из вида. Отыскать его мне уже не удалось, поскольку, едва я успела переступить порог, сразу услышала:

— Бросай ствол.

И вместе с этими словами что-то жесткое ощутимо уперлось мне между лопаток. Что ж, поплатилась за свою беспечность! Нужно было давно сообразить, что Грача кто-то доставил к дому на Волге. И что не по своей инициативе он полез в дом к Семенову. Потому-то и был уверен, что его выручат. В конечном итоге так и оказалось.

— В сумке! Все у нее в сумке! — подал голос Грач.

Вслед за его репликой неизвестный безжалостно выдернул сумку у меня из рук. И перед тем как раствориться в темноте, выдал:

— Еще раз попадешься на глаза, убью!

Словно подтверждая серьезность угрозы, толкнул стволом в спину. Да так, что я невольно шагнула вперед.

— Пошли! — Это, верно, относилось к тихоне Павлу Сергеевичу. Тому самому, который, по мнению Антона, и мухи не обидит. С мухами, может быть, у него мир и согласие. А вот с людьми!..

— А ты стой где стоишь! — несколько запоздало донесся до меня приказ.

Я пыталась разглядеть что-либо, но видела лишь темноту. Через несколько секунд я адаптировалась к ней, но бесценное время было потеряно: я заметила лишь два темных, резво бегущих силуэта в конце гаражного проезда. Вот они свернули за угол, и мне уже их не достать при всем желании.

Огорченно вздохнула и принялась за поиски оружия. Свой фонарик, чтобы не мешался, еще раньше бросила все в ту же сумку. Теперь она у похитителя.

Потому залезла в салон своей машины и достала зажигалку и сигареты. Прикурила, затем чиркнула кремнем еще раз и при трепетном свете подобрала свое оружие.

Затем скоренько уселась за руль «жука» и завела мотор. Пронеслась по гаражной улочке на рекордной скорости. Свернула там же, где до меня свернул Грач со своим спасителем.

Мне невольно пришлось остановиться, чтобы не врезаться в черный «мерс». Он летел мимо со скоростью пушечного ядра. Его водитель, по всей видимости, чувствовал себя полным и безраздельным хозяином на дороге.

Как ни странно, именно появление этого технического достижения развитого капитализма несколько охладило мой пыл.

Потому после поворота я уже не жала на газ с таким азартом. Настало время вновь задуматься.

* * *

Казино — это трясина для азартной человеческой души.

В Тарасове, если пройдешь по улице в центре города и не обнаружишь пару подобных заведений или, на худой конец, зал игровых автоматов — значит, ты ослеп и тебе срочно нужно к врачу проверить зрение.

«Три семерки», «Тройка», «Бункер», «Адмирал»… Перечисление их всех займет слишком много времени, потому просто поверьте мне на слово, что в городе найдется достаточно мест, где вы сможете избавиться от имеющейся наличности.

Посетители бывают совершенно разные. Например, в «Адмирал» ходит один дедок, совершенно невзрачный на вид. В первый раз его охрана даже пускать не хотела. Парни подумали, попутал старый двери с каким-нибудь гастрономом. Но пенсионер достал толстую пачку купюр, аккуратно перетянутых резинкой, и помахал перед носом обалдевших охранников. Затем сел играть. Играл он всегда на автоматах, совершенно игнорируя карточные столы и рулетку. Уникальный старикан: за пару ночей просадит штук двадцать, а потом радуется, как ребенок, когда автомат даст ему пару тысяч выигрыша.

Известный тарасовский авторитет по кличке Агап тоже играет строго в «Адмирале». Появляется примерно раз в два месяца. У работников заведения, являющихся невольными свидетелями его игры, дух захватывает от сумм, которые он с барской легкостью выкидывает на стол. Фишки на сто тысяч — обычный его заход. Когда деньги заканчиваются, Агап делает звонок по сотовому, и ему привозят еще.

Это завсегдатаи. Их, и еще десяток других, знают в лицо. Они живут казино. У каждого заведения они свои. И у каждого свои привычки. Предприниматель Самсон на протяжении всей ночи курит сигары, одну за другой, и девочки заранее морщат носики, едва он показывается на пороге. Другой джентльмен, имя которого работники не знают, сидит каждый раз сутки напролет и постоянно тянет кофе. Кофе пьют многие игроки, особенно ночью. Но этот мужчина поглощает его просто в невероятных количествах, наверное, девиз его жизни: «Тонна кофе в сутки!»

Бывают и залетные. Их никто не знает, и тем не менее они-то чаще всего и удивляют работников заведения. Например: приходит молоденький парнишка лет двадцати с небольшим и говорит, что хочет поиграть. К нему относятся снисходительно — пусть пацанчик выкинет пару тысчонок, жизненного опыта наберется. А «пацанчик» легко идет в игре до полумиллиона и к утру становится богаче на двести тысяч.

Чаще бывают, конечно, случаи наоборот. Приходит солидный дядька, несмотря на летнюю жару, в костюме и при «гавриле». А утром посмотришь на него — самому плакать хочется. Руки трясутся, за сердце то и дело хватается. Сидит и сквозь слезы давит свою историю деликатно покашливающему охраннику: мол, взял кредит на пятьдесят тысяч, решил заглянуть и пару штук тряхануть наудачу. Пару, затем еще пару… а к утру от кредита осталось только на водку и такси.

Откуда я все это знаю? Да мало ли у меня клиентов, которые вечером неизменно тащатся в «Ротонду» или в тот же «Адмирал»?! С одним добрым дядечкой у меня был контракт на месяц. И все ночи этого месяца, за редким исключением, я проторчала в «Трех семерках». Так что эту сторону жизни знаю хорошо. Ну а разговор о казино зашел именно потому, что мой путь той ночью лежал в одно из них.

Для начала я отправилась домой и поменяла свой прикид. Легкий костюм пришелся вполне кстати. Тетушка уже спала, и я старалась не шуметь. Привела себя в порядок и снова нырнула в машину. Часы показывали час ночи. Что ж, самое время развлечься. Только мне было не до развлечений. В «Бункере» я надеялась застать одного человека, о котором узнала совсем недавно…

И вот теперь самое время возвратиться к общаге на Второй Дачной. К той самой, где в комнату под номером четырнадцать так настойчиво звонила госпожа Киреева.

* * *

Пока Анна Андреевна общалась с незнакомой мне Мариной, я решила вернуться к своей машине.

Пока шла, осматривала двор дома. Ничего особенного: женщины с колясками, мужики за столиком режутся в домино. Сломанные качели, которые облюбовал молодняк. Ребята потягивают пиво и о чем-то оживленно разговаривают. Три парня и одна девушка. Проходя мимо, услышала:

— Глянь, эта крутая опять к сестре намылилась.

— К Маринке? Когда? Что-то я проглядела.

Я невольно притормозила, копаясь в сумке и делая вид, будто ищу сигареты. На самом деле мне было очень важно дослушать их разговор, поскольку нутром чувствовала, что говорят они о жительнице квартиры номер четырнадцать.

«Сестра?! У Анны Андреевны есть сестра?! Нужно срочно с ней познакомиться. Хотя бы визуально!» — лихорадочно роясь в сумке, решила я.

Пачка наконец появилась на свет, и я принялась с прежним энтузиазмом искать теперь зажигалку.

— Да вон ее тачка стоит, — лениво заметил один из ребят и кивнул в сторону машины Анны Андреевны. Теперь уж сомнений никаких не может быть — я не промахнулась.

Я так и не «нашла» зажигалку и с мольбой посмотрела на компашку.

— Ребят, огонька не найдется?

— Найдется, — с готовностью подорвался один из парней. Девица проводила его недовольным взглядом.

В мои планы совершенно не входило отбивать у нее поклонников. Потому демократично шагнула навстречу к проявившему излишний энтузиазм парню. Прикурила и спросила:

— А вы местные?

— Да, а что?

Ответ прозвучал почти хором, и в нем чувствовалось доброжелательное любопытство.

— Да так, ничего. Может, вы знаете Тимура Фаридовича?

— А кто это такой?

Я сама не знала, кто это такой, поскольку выдумала имя-отчество на ходу. Но продолжила свою игру:

— Он тут вроде местного начальничка. То ли ЖЭКа, то ли еще какой-то конторы.

— Нет, не знаем. А зачем он вам? — проявила теперь инициативу девица. В ее вопросе сквозила легкая нотка вызова и небольшая толика ревности: еще минуту назад она была центром внимания. Сейчас он сместился в мою сторону, и ее это, по всей видимости, не устраивало.

— Дело в том, что я корреспондент газеты…

Специально выдержала значительную паузу. Проконтролировала впечатление, которое произвела на ребят моя реплика. Заинтересованности во взгляде прибавилось. Даже девица теперь смотрела на меня без былой враждебности.

— А какой газеты? — полюбопытствовал один из них.

— В «Тарасовских новостях», — охотно продолжала я заливать дальше, — должны были написать про ваш микрорайон, — да вот что-то запаздывает человек.

— А может, он вообще не придет, — радостно озвучил свою догадку веснушчатый лопоухий парень. — Испугался, наверное! Ведь тут еще с лета все трубы разворовали!

— Трубы? — делано переспросила я и достала для убедительности блокнот.

При виде блокнота и ручки молодняк притих и с некоторым испугом поглядывал на журналистские атрибуты.

— Ребята, — предложила я, демонстративно убирая письменные принадлежности обратно в сумочку. — У меня к вам деловое предложение. Я куплю пива, и мы просто посидим, побеседуем о вашем дворе. Ни имена, ни фамилии записывать не буду. Просто поговорим. Надолго я вас не задержу. Обещаю.

Я была полностью уверена в беспроигрышности такого варианта. Так оно и получилось. Даже за пивом мне самой идти не пришлось — отправился все тот же лопоухий парень. Метнулся зайцем под смешок товарищей. Видно, боялся пропустить самое интересное.

— А машина, про которую вы говорили, принадлежит жене директора фирмы «Данко», Киреевой Анне Андреевне, — как бы между прочим заметила.

— А вы откуда знаете? — тут же встрепенулась девица. Видно, разговор о жильцах дома интересовал ее в большей степени, чем коммунальные проблемы родного микрорайона. Мне, естественно, такое направление тоже было предпочтительнее, поскольку цель всего этого фарса как раз и состояла в том, чтобы выведать побольше про сестру вдовы.

— Ну-у, таких людей мы, как правило, знаем в лицо! Да и встречаться как-то приходилось. Только вот не знала я, что у нее есть сестра.

— Маринка? Так она только недавно освободилась!

«Опа! А вот это уже интересно!»

— Освободилась? Откуда? — изобразила я недоумение.

— С зоны! Понятно откуда! — радостно «просветил» меня крепкий паренек с короткой стрижкой, до того помалкивавший. Говорил веско, со знанием дела. Что-то в его взгляде и манере поведения подсказывало, что он и сам уже успел «отметиться», невзирая на юный возраст.

— Да ни за что она сидела, — неожиданно взялась защищать сестру Анны Андреевны девица. — «Попала» просто!

В таком емком «попала» заключалась масса информации, исключительно важной для меня. Потому я ненавязчиво попыталась раскрутить весь клубок недомолвок и неизвестных деталей.

Оказалось, что Марина является соседкой моей собеседницы по лестничной клетке, потому-то Катька все про нее знает. Со слов молодой особы выходило, что Маринка — во-от такая баба! Только ей по жизни жутко не везло. И в мужиках, и в работе. А сестра у нее сука изрядная. Столько «бабла» имеет, могла бы младшей хоть квартиру купить приличную!

К этому моменту рассказа неожиданно разговорившейся девицы я краем глаза заметила, что Киреева покинула подъезд и чуть ли не бегом припустила обратно к машине. Но мне она сегодня уже не пригодилась бы, потому я лишь отметила для себя этот факт и вновь сосредоточилась на рассказчице. Тем более та, тоже заметив Анну Андреевну, неожиданно примолкла и попросила у сидевшего рядом парня сигарету. Я протянула свою пачку, мучительно продумывая дальнейший ход беседы на ту же тему…

С ребятами я рассталась через полчасика, на прощанье дав им еще полтинник на пиво. Про их микрорайон я вряд ли узнала больше, чем уже знала до этого. А вот про Марину Цыпину, младшую сестру госпожи Киреевой, — предостаточно. Достаточно для того, чтобы всерьез заинтересоваться ее персоной.

Госпоже Киреевой где-то тридцать пять, сестре же ее, со слов все той же Катерины, не больше тридцати. Была замужем, разведена. Попала, как она выразилась, за наркоту. Сомнительная история с сомнительными обстоятельствами. Получила два года, из которых отсидела лишь один. Наверное, денежки Андрея Викторовича возымели действие.

Самое любопытное заключалось в следующем: сестры, несмотря на большую разницу в возрасте, были очень похожи. И еще — Марина работала стриптизершей в кафе при казино «Бункер».

* * *

Второй факт приобрел в моих глазах значение после того, как я исследовала записную книжку покойного Санька. «Бункер» в ней не просто значился, а был жирно подчеркнут фломастером. И напротив названия этого почтенного заведения стояла буковка М. Потому я и решила направить свои стопы именно туда.

Припарковав машину на стоянке для гостей, спустилась по ступенькам вниз. «Бункером» свое владение хозяин окрестил, скорее всего, без особой выдумки именно потому, что располагалось оно ниже городских улиц. Раньше, до перестройки, как мне помнится, здесь размещалась какая-то контора. Какая именно — убей, не помню! Теперь у винтовой лестницы стояла перевязанная подарочными лентами иномарка, а сразу за дверью — два секьюрити в безукоризненно отглаженных костюмах. Одинаковые, словно манекены. Гардероб по случаю лета не функционировал. Потому я открыла следующую дверь и оказалась в центральном зале. Тут же располагался бар и подиум. Игровые залы скрывались за следующими двумя дверями. Там было царство азарта. Здесь же преобладала спокойная атмосфера релаксации. В воздухе витал легкий джаз, невольно настраивая на отдых.

Поскольку у меня не было намерения делать ставки, я осталась здесь. Как и положено настоящей леди, заказала дорогой коктейль и со скучающим видом глазела на подиум. Там сейчас трудилась молодая девушка лет двадцати пяти. Я не отношусь к специалистам по стриптизу, но, судя по реакции зрителей-мужчин, работала она качественно. У меня оставался запас времени до утра. Можно было, конечно, форсировать события, но пока я предоставила им возможность идти своим чередом. Следом за девицей в изумрудном воздушном платье через небольшой промежуток вышла другая. Она крутилась вокруг шеста как заведенная. Я невольно отметила, что пластика движений у второй исполнительницы гораздо лучше. Потом в стриптизе наступил перерыв. Наверное, для того, чтобы мужская часть зала полностью переварила ощущения, полученные от первых двух танцовщиц.

Затем…

Едва она вспорхнула на подиум, произошли две вещи: прозвучали жиденькие аплодисменты, и в такт им гулко забилось мое сердце. Катька не соврала — Марина была очень похожа на свою старшую сестру.

Едва я увидела ее, у меня на секунду возникло ощущение, что на подиум вышла Анна Андреевна, только вдруг значительно помолодевшая.

Я с интересом просмотрела ее выступление. Оно было ничуть не хуже двух предыдущих. Так мне, по крайней мере, показалось. Мужчинам, судя по хлопкам и одобрительному гулу, оно тоже понравилось.

Марина уже уходила с подиума, а я ломала голову, как проникнуть вслед за ней в служебное помещение. В дверях стоял набыченный парнишка, который, насколько я знала, не пропустит меня ни под каким соусом: здесь ему хорошо платили, и рисковать своим местом он вряд ли бы стал.

А вот мою записку передать он вполне бы смог. Только вот что написать?

Непродолжительные умственные усилия вылились в следующее:

«Марина, мне нужно с тобой поговорить о твоей сестре и о А. С. Женщина в бежевом костюме за третьим столиком от рабочей площадки».

Подумав, решила ничего не добавлять и подозвала официантку. Она ушла вместе с моей запиской и ста рублями оплаты за услугу. Я проследила за ней взглядом. Девушка подошла к непроницаемому охраннику, и тот сосредоточенно выслушал ее просьбу. На всякий случай кинул на меня быстрый внимательный взгляд. Я перехватила его и чуть улыбнулась в ответ. Затем он что-то сказал официантке, та согласно кивнула и исчезла за дверью.

Десять минут томительного ожидания, и девушка появилась с ответом. Скорее всего, она прочитала мое послание, потому смотрела на меня с некоторым интересом. Я сухо кивнула ей, получая ответную записку, после чего официантка ушла.

«Ухожу в полтретьего. Буду ждать вас на выходе». Я автоматически посмотрела на часы — уже почти два. Пора закругляться! Я расплатилась и пошла на выход. У меня было чем занять время — до этого лишь пролистала записную книжку Семенова. Теперь нашлось время досконально изучить ее.

В основном это были телефонные номера. Около некоторых из них имелись пометки. В основном двух типов: знак плюс и знак минус. Я догадывалась, что это номера тех людей, что Санек со своей бригадой брал в «оборот». Иногда рядом с телефонами попадались имена или просто заглавные буквы. Мне они пока ничего не говорили. Блокнот был исписан основательно, и запомнить все не представлялось возможным. Да и зачем? Пока я ждала на стоянке, меня объехала пара дорогих иномарок. Потом я заметила, что у тротуара на противоположной стороне остановилась бежевая «девятка». Ее появление почему-то меня насторожило. Почему именно, трудно сказать. Но ощущениям своим я привыкла доверять. Может, потому и жива до сих пор?

«Девятка» упорно стояла на прежнем месте, и я невольно задумалась: не на ней ли сегодня приезжал тот самый человек, что доставил Грача к дому на Малой Затонной. И он же грозил убить меня при следующей встрече.

У моего костюма есть одно достоинство: в пиджаке имеется удобный боковой карман, и туда я на всякий случай поместила пистолет.

Наблюдая за приковавшей мое внимание машиной, я едва не прозевала Марину.

Девушка вертела головой, явно беспокоясь. Я покинула салон своей «ласточки» и подошла к ней, не забыв при этом еще раз окинуть взглядом «девятку». Потом на время переключилась на работницу «Бункера».

— Здравствуйте.

— Здравствуйте. О чем вы хотели со мной поговорить?

Судя по ее тону, заведомой неприязни ко мне она не испытывала. Впрочем, и должного любопытства я не услышала.

— О вашей сестре, ее дочери и о ночи с пятницы на субботу на прошлой неделе. И, возможно, об Александре Семенове.

— Понятно, — нахмурилась Марина. — Вы, наверное, та самая телохранительница, которую нанял Андрей? Женя, если не ошибаюсь?

— Не ошибаетесь.

— Сестра мне говорила о вас, — на секунду она замолкла и бросила быстрый взгляд в сторону. Мне не было нужды глядеть в том же направлении, поскольку до меня и так донесся звук хлопнувшей дверцы. Ясно: помощь пришла в движение. Я незаметно переместилась так, чтобы следить за ситуацией в целом.

Мужчина, только что покинувший бежевую машину, направлялся не к нам. Он по диагонали пересек улицу и скрылся за углом. Предложение, которое я услышала от Марины, едва ее «спаситель» исчез из вида, нисколько меня не удивило:

— Разговор серьезный. Может, пройдем немного вперед? А то сейчас наши девочки будут выходить. Зачем нам свидетели?

Была очень хорошая альтернатива поговорить в моей машине, но я заведомо знала, что Цыпина на нее не согласится. Ей сейчас крайне необходимо, чтобы я свернула за угол. Что ж, не буду разочаровывать ее до поры! Тронулась она, естественно, в том направлении, в котором я и предполагала.

На протяжении всей дороги мы молчали. И вот уже…

Но до того как повернуть, я делаю быстрый шаг в сторону и своей левой рукой ловлю запястье ее одноименной руки. Мгновение, и стриптизерша выгибается дугой, невольно вскрикивая от боли. Простой залом — и я прикрываюсь ею как живым щитом. Свободной правой рукой я вытаскиваю свое оружие.

— Сука!

— Еще хоть слово вякнешь — убью! — предупредила я ее на всякий случай.

Она не успела ничего мне ответить, поскольку ночную тишину распорола вспышка выстрела. Звук ударил по ушам, когда мы уже лежали на асфальте.

На счастье сестры госпожи Киреевой, я обладала отменной реакцией. Иначе бы в нашей истории прибавился еще один труп. А возможно, не будь я настороже, повествование закончилось бы на том самом месте. Так как после моей смерти рассказать вам все это было бы просто некому.

Но так или иначе второй раз выстрелить нападавшему не удалось, поскольку стреляла уже я. Стреляла сразу же, автоматически угадывая направление. Судя по громкому вскрику и паре последующих матюгов, попала. Разлеживаться мне было некогда. Секунда — и я уже вскочила на ноги.

Человек удирал от меня с завидной скоростью. Неожиданно его фигура четко проступила в свете уличного фонаря. Хорошо видно было, что он держится за плечо. Побежала за ним. Несмотря на отставание, у меня оставалось большое преимущество: он ранен, а я — нет. И все же я умудрилась его упустить.

Ушел буквально из-под носа. А виною тому стал неизвестно откуда появившийся на моем пути странный тип, оказавшийся на поверку обычным бомжом. Налетев на него на полном ходу, я не удержалась на ногах.

Так зла я не была еще никогда в жизни! Если бы это подобие человеческого существа открыло рот, прибила бы его, честное слово! Через пару секунд я остыла, а преследуемый растворился среди домов. Во всяком случае, на освещенной улице его уже не было видно.

Опять же — времени на раздумья у меня просто не оставалось. Бросилась в обратном направлении, но и сестренка-стриптизерша, так мило пытавшаяся подставить меня под пулю, скрылась. Пропала и бежевая «девятка». Я вполне допускала, что Марина отбыла именно на ней.

Только пара охранников, вышедших на улицу узнать, в чем дело, растерянно хлопали глазами. Вопросов они мне не задавали, чему я весьма обрадовалась.

Я была уверена, что Марина домой не поедет. Потому со спокойной душой решила, что приключений на сегодня хватит и пора отправиться спать. Я ведь не машина, и мне нужен отдых.

Глава 8

Отдохнуть столько, сколько хочется, я не могу себе позволить.

Третий день своего расследования я начала спозаранку. Будильник безжалостно выдернул меня из постели в восемь утра. Если учесть, что я легла туда в половине четвертого, то сразу становится понятным мое состояние на то утро.

Откликнулась я на верещание железного монстра со стрелками только благодаря огромному усилию воли. Первое мое желание было — просто выкинуть его в окно. Затем я все же отклеила тяжелую голову от подушки и поплелась в ванную комнату. Там быстро привела себя в порядок с помощью контрастного душа. Последнюю точку в моем воскрешении поставил большой бокал очень крепкого кофе.

Уже через десять минут машина везла меня к Первой Дачной. А еще через двадцать я давила кнопку звонка квартиры номер четырнадцать. Открывать мне никто не спешил, но я знала, что Марина дома. Правда, существовал еще один вариант: она в больнице, но так думать мне почему-то не хотелось.

Пищу для подобных мыслей мне дала бежевая «девятка». Вернее, ее вид. Вмятина на левом крыле, длинная царапина по всей правой стороне. «Морда» разбита, поскольку тачка припаркована тоже весьма своеобразно: она просто воткнута в тополь.

Я надавила на звонок в надежде, что проснутся соседи по коммуналке. Так и произошло: дверь мне открыла заспанная Катька и широко распахнула изумленные газа. Но объясняться мне с ней было некогда, потому только спросила:

— Марина дома?

— Я не знаю… кажется…

Отодвинула ее в сторону и прошла в коридор. И почему на входной двери указан только четырнадцатый номер? Тут, как я поняла, есть еще как минимум три комнаты.

Но ломать голову над этим у меня не было никакого желания. Я вопросительно посмотрела на ближайшую по коридору дверь. Катька поняла мой молчаливый вопрос и утвердительно кивнула. Я постучалась. Реакции никакой. Толкнула дверь на всякий случай. Она открылась. Я притворила ее за собой, спасаясь от Катькиного любопытного взора.

Марина была жива и здорова, на ней не появилось ни царапины. Это можно было сказать со стопроцентной уверенностью, поскольку она лежала абсолютно голая и мертвецки пьяная. Запах перегара душил меня еще у порога. Прежде чем начать тормошить стриптизершу, я открыла настежь окно. Если бы из окон соседнего дома кто и увидел Маринку, морального ущерба тем самым я бы ей не нанесла: она каждую ночь показывала свою задницу всем желающим. Так что реноме ее вряд ли пострадало бы, а свежий воздух был необходим не только ей. Мне тоже нечем дышать. А этой адской смесью перегара и табачного дыма… простите покорно!

Когда я начала трясти Маринку за плечо, та сквозь сон запротестовала:

— Отвали! Сказала: не дам!

Не знаю, какие эротические фантазии бродили в ее пьяной голове, — мне это было до лампочки! Укутала ее в простыню и взвалила на спину. Пришлось тяжеловато, но что делать.

— Отстань, сказала же…

— Это я уже слышала, — заметила я вскользь, скорее для себя, чем для сестры Анны Андреевны.

Катька так и не смогла оправиться от моего бесцеремонного вторжения и молча лупила зенки.

— Душ у вас есть?

Она мотнула головой в сторону одной из дверей.

— Что с ней? — на всякий случай поинтересовалась Катька, хотя и сама все прекрасно видела.

— Пьяная в стельку.

Я открыла дверь и запихнула туда свою ношу. Пол душа имел рекордный по величине размер: полметра в ширину и метр — в длину. Я поместила тело стриптизерши на пол в сидячем положении. Потом врубила холодную воду и закрыла дверь с обратной стороны. Налегла на нее всем телом, поскольку знала, что это понадобится.

Действительно, через пару секунд из кабинки донесся леденящий кровь визг. Затем дверь толкнули с такой силой, что я еле удержала ее.

Мат вперемешку с диким ором закончился минуты через две. Еще раньше прекратился звук льющейся воды — разобралась, видно, девица, что спасения нужно в первую очередь искать в зоне досягаемости.

Затем послышалось человеческое:

— Слышь, кто там? Открой!

Вот теперь с ней можно было разговаривать.

Когда Марина увидела меня, то на секунду застыла. Во взгляде скользнул откровенный ужас, словно ей повстречался монстр. Возможно, в первую секунду она так и думала, поскольку, конечно же, очень надеялась на своего дружка. На то, что он все же меня укокошит.

— Т-т-ты?!

Я догадалась, что зубы у нее стучат не только от холода.

— Я, — просто ответила ей и уже в командном порядке добавила: — Пойдем к тебе в комнату. Нечего Катьку совращать.

— Ее совратишь, — не удержалась Маринка от ехидного замечания в адрес своей молодой соседки. Та, прекрасно все слышавшая, отнеслась к подобному заявлению совершенно равнодушно.

Голышом, шлепая босыми ногами по деревянному полу, секс-звезда местного розлива продефилировала в свою комнату. Простыня так и осталась лежать мокрым комком в душевой на полу, и поднимать ее у меня не было никакого желания.

— Господи, кто тут все расхлебенил?

— Я, — опять односложно ответила я.

— Ты… ты?! Да по какому праву, бля, ты вообще здесь?! И чего это ты распоряжаешься в моей…

Ее гневную тираду я прервала очень просто — влепив оплеуху. Та еще открыла рот, наверное, желая закончить. Но я безжалостно ударила второй раз, затем — третий…

— Все, хватит! — голосом, полным мольбы и слез, наконец попросила она.

— Запомни, блядешка, — холодно заметила ей, — жопой крутить будешь перед мужиками на работе, а передо мной незачем! И гонор свой тоже им показывать будешь. А я тебе его живо обломаю. Усекла? Усекла, спрашиваю?!

— Д-да, — раздался тихий и покорный ответ.

— А теперь будем разговаривать, — определила я последовательность дальнейших действий, — и от того, как мы поговорим, зависит то, что я с тобой сделаю. А пока надень что-нибудь.

Марина отыскала на вешалке линялый халат, затем закопошилась в холодильнике. На свет появилась початая бутылка водки. Тут же, на стареньком «Мире», стоял и стакан. Девица щедро наполнила его почти до конца и, не отрываясь, вылакала все до капли. Меня аж передернуло, глядя на нее! Маринка запила прямо из носика чайника. Продышавшись, поискала глазами сигареты.

Закурила и села напротив меня в кресло, подобрав под себя ноги.

— О чем будем говорить? — хрипло спросила она.

— Обо всем на свете! Я буду спрашивать, а ты — отвечать! Итак, ночью ты навела на меня убийцу — кто он?

— Я знаю, что зовут его Виктор. Знаю телефон. Кто он и где его найти — не имею ни малейшего понятия. Кличут его Артист.

«Опа! Так вот кого имел в виду в минуту смерти Саша Семенов. Вовсе не дворового пса садовника, а человека!»

— Как мне его найти?

— Не имею ни малейшего понятия. У меня есть только его сотовый. Больше ничего.

Похоже, Маринка говорила правду. На всякий случай я решила ее постращать:

— Слушай, ты, как женщина умная, должна понимать: врать мне не стоит. Да и в твоих же интересах, чтобы я быстрей до него добралась, чем он — до тебя. Свидетелей не любят.

— Я это понимаю, — горько усмехнулась она в ответ, — только помочь ничем не могу. Телефон дам. Только, — Марина опять скривилась, — скоре всего, он уже в каком-нибудь мусорном ящике.

Я тоже так подумала, но номер все же записала.

— До того, как позвонить ему, когда вы последний раз встречались?

— Приезжал сюда позавчера. Предупредил, чтобы в случае чего сразу ему позвонила. Про тебя говорил. А потом еще и сестра предупредила.

— Теперь давай по порядку. О чем ты говорила в ночь убийства в саду с Семеновым?

— С кем?

— Не прикидывайся! Я сразу узнала твой голос. Так о чем ты со сторожем говорила?

На этот раз я говорила уверенно: вопрос, так давно мучивший меня, разрешился вчера, когда мы с ней обменялись парой фраз.

— Со сторожем? Так бы сразу и сказала! Откуда я знаю, что у него фамилия Семенов. Санек или Фотограф — вот это бы я сразу поняла.

— Так как ты там оказалась?

— Если хочешь повесить на меня мокруху, то зря. Я шурина не убивала. А чтобы понять, зачем я там оказалась, придется долго рассказывать.

— Вот и рассказывай.

— Щас, только водки еще глотну. А то башка раскалывается.

— А ты не вырубишься? — на всякий случай поинтересовалась я. — Не придется еще раз в душ тащить?

Маринка только криво усмехнулась, протопала к холодильнику и повторила процедуру со стаканом. Только лишь с небольшим отличием: на этот раз она закусила чем-то прямо из холодильника, а уж потом запила. Потом начала свой рассказ.

* * *

Когда Киреев женился на Анне, Марина очень завидовала старшей сестре. Мечтала, что, когда придет ее черед, муж ей достанется не хуже Андрея — такой же обеспеченный. Красотой ее бог не обделил, так же как и старшую. Не думала она тогда, что через семь лет будет ненавидеть его всеми фибрами своей души.

Жизнь текла своим чередом, сестра стала заметно отдаляться от младшей. Да и вообще, Марина сразу заметила, что ни ее, не их с Анной родителей Андрей не разрешает привечать в своем доме.

Аня помогала им как могла, украдкой от мужа. Один раз честно призналась, что если Андрей узнает, что она дает деньги родственникам, то ей не поздоровится. Грозился развестись сразу же.

Затем… затем в жизни Марины и Ани случилось большое несчастье — почти в один год умерли их родители. И Марина, считай, осталась одна.

— Андрей всегда попрекал жену прошлым, — глубоко затягиваясь, говорила она.

Я сразу же вспомнила ту безобразную сцену, невольной свидетельницей которой стала.

— А что с прошлым?

— Ну, они познакомились на одной вечеринке. Аня там была с приятелем Андрея. Потом говорили… Языки, знаешь, длинные.

Глубоко затянувшись, она продолжила повествование, поставив пока точку на отношениях ее зятя с сестрой.

Дальше, как рассказала Марина, ее жизнь была полна испытаний и невзгод. Неудачно вышла замуж и в результате развода оказалась в этой самой коммуналке. Бросила все и подалась на заработок в столицу. Однако там ее никто не ждал. Очень быстро очутилась на панели. Сообразив, что выше статуса проститутки ей подняться не светит, Марина ринулась обратно, в родной Тарасов. Случилось это четыре года назад. И, как ни странно, зять ее возвращению почему-то обрадовался.

— Я дура, как последняя лохушка, обрадовалась. Думала, человеком стал. Как же! — потянувшись за очередной порцией водки, с очевидной горечью призналась она. — Обещал устроить, на квартиру помочь заработать. Аня тоже, как дура, радовалась! А он, сволота, уже свои виды на меня имел.

Идиллия длилась недолго. Через неделю Андрей неожиданно поздно пришел к ней сюда, в коммуналку. Вроде как для серьезного разговора. Притащил с собой водку. Когда уже прилично выпили, вдруг объявил, что хочет ее. Даже бывшая проститутка ошалела от такой наглости: все же муж ее сестры. Марина отказала ему, тогда Андрей просто избил ее и изнасиловал.

— Но дальше было хуже, — продолжала она свой полный горечи рассказ. — Сказал, что, если не стану делать то, что он мне велит, расскажет сестре, будто я клеилась к нему. Падла, последнего родного человека лишить хотел! Я молчала, а он подкладывал меня под всех, кто был ему нужен. И все же я терпела, но он не унимался! В очередной раз пришел, оттрахал меня и заявил, что задумал новое дело. Было это как раз три года назад.

— И что за дело?

— Как раз то самое, про которое вы Аню пытали.

— Шантаж?

— Ага! — поддакнула Маринка, раздавила очередную стопку и продолжила: — Короче, радостно объявил мне, что теперь не просто меня подкладывать будет, а еще и скрытно фотографировать при этом. А затем деньги отжимать. Ну, я девочка была уже опытная. Понимала, что за подобное можно запросто либо головы лишиться, либо за решетку загреметь. Так Андрею и сказала. А он ухмыльнулся: не ссы, говорит, от всех напастей защищу! Защитник хренов! Сам и был самой большой напастью, крыса. Короче, наотрез отказалась. Он, конечно, избил меня до полусмерти. Но я все равно стояла на своем, хоть на куски режь. Андрей тогда ушел. Я думала, что кончились мои муки. Оказалось, только начались!

Она порывалась совершить еще один марш к холодильнику, но вовремя вспомнила, что водка кончилась. Незлобно ругнулась и вытащила из пачки сигарету. Которую по счету за последние полчаса, я не берусь сказать: пепельница уже здорово смахивала на ежика.

— Андрей, падла, пострашнее вещь придумал, — после пары глубоких затяжек продолжала она, — пару деньков от него ни слуху ни духу не было, затем неожиданно заявились ко мне менты и «нашли» героин. Я сначала даже не догадалась, что это зять, сволота, меня так наказать решил, сообразила, лишь когда «маляву» от него в СИЗО передали. Если, говорит, хочешь чалить на полную катушку — пожалуйста. А если согласна делать то, что я скажу, — вытащу. Куда мне было деваться?

— Так это ему ты своим сроком обязана?

— Ему, родному. Чтоб он там в гробу перевернулся! Обещал, что подчистую отмажет, но и тут обманул. Год пришлось отбухать. Зато потом, когда встретились, заявил, что специально так устроил. Мол, наука мне на всю жизнь будет. Точно, научил, мразь. В «Бункер» устроил работать. Опять же — с определенной целью. Чтобы «чайников» для дойки приглядывала.

— Так, говоришь, не ты его убила?

Спросила, потому что Марина надолго замолкла. Видно, невзирая на алкогольную эйфорию, рассказ ей давался нелегко. Если все это правда, то я ее понимала отлично!

— Знаешь, с удовольствием собственноручно прибила бы эту гниду. Да только кто-то вперед меня успел.

— Расскажи, как дело было.

— Слушай, может, отпустишь меня в магазин? А то такое рассказывать, — неожиданно попросила она.

— Пойдем вместе, — предложила я.

— Не доверяешь? — Марина криво усмехнулась. — Думаешь, сбегу? Да только куда мне бежать!

— Нет, не в том дело. Просто у меня тоже сигареты кончились.

Магазин оказался недалеко. И вот мы снова в квартире.

— Что тебя еще интересует? — спросила Марина.

На этот раз она налила водку в стакан на два пальца и аккуратно выпила. Закусила только что купленной колбасой. Но все эти детали волновали меня только в одном отношении — как бы дама не вырубилась раньше времени. Но она была еще далека от этого, хотя действие алкоголя уже заметно отразилось на ее поведении.

— Давай про Артиста, — задала я направление ее дальнейшему рассказу.

— Артист… про Артиста еще рано. Ты же про пленку, которую все ищут, знать хочешь? А там и до него дойдем.

— Давай про пленку, — согласилась я.

— С Фотографом я встречалась часто. И Санек каждый раз балдел, когда смотрел на меня. Аж слюнки по харе его гнусной текли. Это уже после моей отсидки.

Марина потянулась за новой сигаретой и, после того как закурила, продолжила:

— Нужно вот что сказать. Конечно же, я не простила Андрею свой срок. Да и как можно такое простить?! Я делала вид, что полностью покорилась ему, сама же думала, как от него избавиться. Тут не только месть за себя, но и чисто практический подход. Когда-нибудь нужно было поставить точку в нашей деятельности. А как? Киреев никогда бы от этого не отказался!

— Слушай, а зачем ему все это понадобилось? — задала я давно назревший вопрос. — Ради денег?

— Денег у него и так куры не клевали, — отмахнулась Марина. — Просто натура у него такая.

На моем лице читалось недоумение. Заметив его, Марина объяснила:

— Ему нужно было, чтобы вокруг него плелись интриги. Андрей жил этим. Чтобы можно было кого-нибудь унизить. «Прижать к ногтю», как он любил выражаться. И чем круче попадался мужчина или женщина, которых он «давил», тем больше кайфа Киреев испытывал. Так что шантаж для него скорее был хобби. Такое хобби, без которого он жить не мог. Ну, и плюс деньги, конечно. Хотя, как я уже говорю, это для него было не главное.

После этих слов теперь уже я крепко задумалась. С таким объяснением становилось отчасти понятно желание покойного Андрея Викторовича во что бы то ни стало затащить меня к нему на выходные. Интрига, опять интрига! Мое присутствие должно было, скорее всего, послужить своеобразным катализатором. Чтобы активировать какой-то процесс. Возможно, я и сыграла эту роль! Только финал вышел не тот, каким прогнозировал его Андрей Викторович.

Кстати, на эту же черту характера намекал и Вершинин. Интересно, как они дружили? Или Антон тоже вынужден был терпеть своего студенческого дружка, потому что тот что-то знал про него? Такой своеобразный садизм — заставить построить Флориду, встречаться там по выходным и каждый раз испытывать тихое наслаждение? Я поспешила поделиться этой мыслью с Мариной.

— Вряд ли, — покачала головой та. — Тут, скорее всего, другое. Даже у такой гниды, каким был Андрюша, должен оставаться хоть один нормальный друг. Такая вот отдушина. Человек, в глазах которого он чист, как полярный снег. Тоже своего рода кайф. Мне так думалось, хотя я его приятеля совсем не знала. Только со слов самого же Киреева. А тот соврет — недорого возьмет. Да и потом, Андрей был страшно двуличный человек. Для кого-то он представлялся одним, для кого-то — совершенно другим. Я когда с Аней вчера разговаривала, она мне призналась, что только недавно стала догадываться, чем занимался ее муж!

— Ясно. Так что это за пленка?

Марина старательно раздавила бычок и продолжила:

— Единственным человеком, которого Андрюша подпускал на более близкую дистанцию, был Фотограф. То ли имел на него что-то очень серьезное, то ли просто был уверен, что никуда тот от него не денется. Короче, Киреев иногда с ним откровенничал.

— Откровенничал? — удивилась я.

— Ну, я неправильно сказала. Сейчас попытаюсь объяснить: например, со мной Андрей никогда не пил много. И всегда контролировал себя. Вообще-то он со всеми был настороже. А вот с Саньком… так, во всяком случае, сам Фотограф мне говорил…

— Давай по порядку.

— Ладно, давай, — тут же согласилась Марина и встала за новой порцией водки. — Санек сразу на меня глаз положил, я это почувствовала. И попытался пристать, но я его тут же обрезала. Обещала Андрею рассказать. Семенов отвял, но слюной исходил. А я, как говорила уже, начала подумывать, как бы мне из-под колпака у Андрюши вылезти. И тут меня посетила идея — скорефаниться для этого с Саньком. И чего я его отталкиваю? Лучше пусть он в числе моих приятелей ходит, чем в числе недругов. Да и что-нибудь полезное вытянуть из него можно будет. Как раз был будний день, где-то с полгода назад… Да, зимой! Зимой они в будни никогда на Флориду не приезжали. Разве что совсем редко. А уж под вечер точно никто не мог пожаловать. Сказано — сделано. Купила литр водки, поймала такси. Санек аж офонарел, как меня увидел. Скучно одной, говорю, стало. Короче, навешала ему лапши. Поверил или нет, не знаю. Только ему и думать об этом некогда было — он меня глазами жрал. Ну а после первого пузырька у него вообще кровь взыграла. Чего только не обещал! Вот тут-то он и поведал мне, что якобы шеф проговорился, будто сам к кому-то на крючок попал. Я тогда так же, как и ты, удивилась: о таком, мол, не говорят! А он мне в ответ: «Когда напьешься, говорят!» И рассказал мне, что хозяин иногда так делает: приезжает сюда, сажает с собой Санька и напивается до усеру. И вот тогда из него та-акое лезет! Короче, — продолжила Марина, — ублажила я Санька, вовсю старалась. Ну, и с тех пор иногда наведывалась. А у самой тайная мыслишка в голове была: кто же это такой, что на Киреева стойку сделал? Нужно было через сторожа обязательно это выведать. Думала-гадала, а вышел он на меня сам.

— Артист? — догадываюсь я.

— Он самый.

— Как это было?

— Так же, как и ты. Послал записку с предложением поговорить. Ну, поговорили. Артист обещал мне помочь с Киреевым разделаться. Говорил: неправильно, что такой человек живет и людей мучает. Нужно его обязательно наказать. Я, конечно, согласилась ему посодействовать. Рассказала ему про других, про Фотографа и Грача.

— Вот ты с этим Артистом общалась. Кто он такой, по твоему мнению?

— Блатной, — не раздумывая, ответила Марина. — Вор он там или авторитет, не знаю. Но повадки у него блатного.

— Ясно, — отметила я для себя, — давай дальше.

— Дальше… Дальше происходило так. Для связи с ним у меня был номер сотового. И вот где-то за пару месяцев до той ночи я узнала через Санька, что существует какая-то пленка, которую Киреев боится как огня. Что там заснято, до сих пор не знаю. Только я сразу же нашептала про это Артисту. Ну а в ту ночь… Короче, накануне на сотовый мне позвонил Санек и сказал, что нужно встретиться. Я подумала, что ему просто приспичило потрахаться. Но он убедил меня, что дело серьезное. Я приехала. Санек действительно был не в себе. Сообщил, что хозяин только что уехал и обещал всем сладкую жизнь устроить. Бесновался вовсю. А все из-за того, что вроде бы у него из сейфа что-то пропало. Пленка какая-то, которую он за огромные бабки купил. Говорил, что на пленке той самая настоящая бомба. Для кого только, не уточнил. Ну а той ночью, про которую ты спрашиваешь, мне позвонила сестра. Я приехала к ней. Анна рассказала, что Киреев вне себя, напился, полез к Антону выяснять отношения. Ане наговорил черт знает что. Она даже его ударить осмелилась. Орал, что утром правду-матку резать будет и всем покажет. Дескать, у него в сейфе спрятано такое…

— И ты туда решила отправиться под видом сестры, — высказала я свою догадку.

— Аня здорово приняла с расстройства. Она пила всегда мало, а тут… короче, уснула, я перекинулась в ее шмотки, мордаху подрисовала, парик нацепила и двинула.

— Код сейфа от сестры узнала или от сторожа?

— От Санька. Показать решил, как он мне доверяет.

— А сам от кого узнал?

— А вот этого я не спрашивала, — неожиданно нахмурилась Марина и некоторое время напряженно размышляла о чем-то своем.

— Ладно, дальше что было? — подстегнула я ее.

— Ну, приехала, Санек обалдел, когда меня узнал. Поначалу в темноте действительно за сестру принял, затем разглядел. Сказал, что Киреев напился вдрызг, спит в кабинете. Анька меня возила туда пару раз, когда ее муж в прошлом году с Катькой на Кипре отдыхал, потому расположение комнат я знала. Я сразу решила, что это мой шанс! Поднялась на второй этаж, смотрю: в кабинет Андрея дверь приоткрыта. И полоска света. Ну, думаю, облом. Проснулся. Но на всякий случай осторожно заглянула. И обалдела! Сейф выворочен, а Киреев… дальше, похоже, ты и сама все знаешь.

— Теперь вспомни точно, дословно, о чем у вас был разговор со сторожем, — попросила я ее, — это очень важно.

— Когда я увидела выпотрошенный сейф, то первым делом подумала на Санька. Решила, что он полез и Андрей застукал его за этим занятием. Но потом подумала, что Семенов уж больно спокойно выглядел, когда разговаривал со мной у калитки. О чем мы говорили, я дословно не помню. Мое состояние трудно передать. Кажется, наезжала на него, что это он пленку забрал.

Я напрягла память и вспомнила то, что слышала ночью.

— Ты обвиняла его, что он украл что-то из сейфа и хочет продать кому-то другому, кто даст ему больше денег. Тогда я еще не знала, что речь идет о пленке. Кому вы должны были продать ее? Артисту? А кто такие «он или она»?

— Ну… — Марина поняла, что попалась на вранье, и слегка замялась. — Действительно, мы в первый мой приезд накануне вечером говорили с Саньком о возможности продажи пленки. При условии, что сумеем ее достать. Я сказала, что есть человек, который заплатит за нее дорого. Санек мне тогда намекнул, что есть еще двое, кто может заинтересоваться ею. Вроде так ему Киреев по пьяни сболтнул. Мужчина и женщина. Потому-то я и наехала на него: решила, что он попросту хочет меня кинуть.

— Ты ему сказала, что Киреев убит?

Это был главный вопрос на данный момент. Если уже тогда Санек знал, что Киреев убит, зачем врал мне? Ночью и при следующей встрече? Только для того, чтобы выгородить себя! Значит, он и есть убийца! Подглядел за нами с Антоном, решил на свой страх и риск… стоп. Несостыковка получается. Мы выскочили из дома, потому что сигналила машина. Как теперь выяснилось, это приехала Марина. Мы с Антоном находились сначала у бассейна, затем — у беседки. Потом Антон ушел в дом за сигаретами. Вернулся, и опять мы были вдвоем. В это время в дом и проникла Марина.

«Сколько времени провели в парке в общей сложности?» — принялась подсчитывать я.

Прикинула в уме, получилось полчаса, может, чуть больше. В принципе времени достаточно для того, чтобы обшарить небольшой сейф и успеть выстрелить. Один раз. А Антон, когда возвращался за сигаретами…

Неожиданно всплыл закономерный вопрос:

— Но как ты решилась зайти в дом? Мы ведь тогда сидели в холле у камина. Мимо нас с Антоном ты бы просто не прошла!

— Санек сказал, что вы все, скорее всего, спать легли. Я потом уже удивлялась, как это никто не проснулся от выстрела. Но тогда мне было не до этого.

— Итак: ты сообщила сторожу, что Киреев убит?

— Конечно!

— Как он отнесся к твоим словам?

— Сказал, что валить срочно нужно.

— Хорошо, что произошло дальше?

— А что дальше? Дальше я уехала к Ане. Нужно было ее предупредить, что такое случилось!

— Так, выходит, она знала, что Катя не убивала своего отца?!

Изумлению моему не было предела. Мать спокойно отдала в камеру ребенка, заведомо зная, что та оговаривает себя. И вину-то Катя взяла на себя только потому, что думала, будто видела в коридоре свою мать.

— Катьке ничего не будет, даже условно не получит, — убежденно, со знанием дела принялась доказывать она мне.

Похоже, они все продумали с сестрицей.

— Мне же, с судимостью…

Ее мысль я поняла, только былого сочувствия к несчастной женщине у меня уже не возникло.

— А если с Катей получится так же, как с тобой? — спросила я Марину, вставая.

— Как — со мной? — захлопала она ресницами.

— А так: вместо «подчистую» девочка получит срок. Ты уверена на сто процентов, что такого быть не может? Или для тебя сейчас главное, чтобы ТЫ не села?

Она ничего не ответила, только опустила голову и закрыла лицо ладонями.

— Мы к этому разговору еще вернемся, — жестко пообещала я ей, напоследок спросив: — Перед тем как поехать ночью изображать сестру, ты Артисту звонила?

— Звонила, только не дозвонилась. Связаться не удалось.

— Знаешь, ты сейчас молиться должна, чтобы я Артиста нашла первой. Иначе он сам наведается к тебе в гости. Представляешь, чем ваша встреча закончится? Кстати, не уверена, что этой ночью он в меня стрелял. Ты для него большую опасность представляешь — я его даже в лицо не видела!

Мои слова стали последней каплей. Марина разревелась. Но я не собиралась вытирать ей сопли. Были дела поважней.

* * *

Во дворе практически ничего не изменилось, только у основательно покалеченной «девятки» вертелась пара любопытных пацанов.

— Это ваша такая? — спросил один из них с искренней радостью. Совершенно непонятно, чем она была вызвана.

— Брата, — отмахнулась от них я. Сердито посмотрела на обоих, и пацаны правильно сообразили, что им лучше уйти. Вскрывать машину не было нужды: водительская дверца осталась открыта. Я удивлялась только, что за ночь ее не растащили по запчастям! Бывают же чудеса на свете — даже магнитола на месте.

Но меня больше всего интересовал бардачок. Но в нем, кроме полупустой пачки «Мальборо», ничего не оказалось. Номера на машине значились самарские. Под крышку капота я заглянуть не могла, потому что после «поцелуя» с деревом его заклинило. А жалко — стоило бы сверить номера на движке и на табличке.

Позвонила знакомому инспектору ГИБДД:

— Валер, ты мне по номеру пробить владельца можешь?

Он попросил меня перезвонить минут через двадцать. По прошествии названного времени позвонила еще раз.

— Слушай, а где ты эту машину видела?

— Стоит, воткнувшись мордой в дерево, никому не нужная.

— А где это?

Я начала слегка сердиться:

— Ты мне скажешь, на чье имя она зарегистрирована?

— Слушай, такого номера у нас в базе вообще нет. Есть подозрение, что эта машина в угоне.

— Так приезжай к дому… (я дала ему адрес) и разбирайся с ней сам. Кстати, машина открыта, и я удивляюсь, как ее не растащили на запчасти.

Не дожидаясь новых вопросов, отключила связь. Затем сделала еще одно дело, с точки зрения закона, преступное: вытерла носовым платком руль и ключи зажигания. Я не хотела, чтобы эту дурищу посадили за угон машины. Мне она была нужна на свободе. Пока.

Не тратя больше времени, вернулась к своей «ласточке». Вспомнила, что позавтракать я еще не успела. Часы меж тем показывали половину одиннадцатого утра. Долго же мы беседовали с сестренкой госпожи Киреевой!

Я покатила через мост на Третью Дачную и остановилась у чебуречной. Пока ехала, старалась ни о чем не думать. Потом принялась спокойно раскладывать все по полочкам.

Итак.

Исходя из только что услышанного, Андрей Викторович, получается, не человек, а прямо монстр какой-то! Но сколько в этом рассказе правды, а сколько вымысла? Об этом я пока судить не берусь. Отталкиваюсь от того, что Марина говорила правду. Хотя бы в той части, которая касается пресловутой ночи. Тогда выходит, что Киреева могли застрелить только два человека: Антон или его сестра Лада.

И тут встает закономерный вопрос: а зачем?

Например: зачем Вершинину понадобилось убивать своего приятеля? Некоторое время я безуспешно копалась в памяти, надеясь вспомнить хоть один факт, способствующий разгадке.

«Если ты его не знаешь, то это не значит, что его нет», — в конечном итоге сказала я себе.

Потом вспомнила все, что касалось Лады. Единственное, что мне пришло на ум, так это сцена в столовой. Кажущаяся тогда бессвязной болтовня директора «Данко» в свете новых открытий уже имела смысл.

«Что же Киреев сказал? Сказал, что Лада похожа на его жену и что он с кем-то относительно ее разговаривал. И получил неизвестный предмет, про который тогда обмолвился, что «это» уже у него!»

Я пошла в рассуждениях дальше. Предположила, что предмет, о котором шла речь, и есть та самая пленка, вдруг ставшая нужной всем сразу. И Ладе, стало быть, тоже? Или тут Киреев ошибся? Впрочем, гнев сестры совладельца особняка можно объяснить куда проще и прозаичней: она невысокого мнения о жене господина Киреева, и сравнение с ней просто оскорбляло Ладу.

«Пленка-пленка, у кого же ты сейчас? Или где ты спрятана?!»

Черт! Ну как же я сразу упустила из виду! Долго и безуспешно ломала голову над тем, кто же является настоящим убийцей, и ни разу не задумалась над тем, кто стащил пленку!

Если учесть, что о ее местонахождении сейчас не знает никто, то остается только один человек из тех, кто находился тогда с нами и которого пока ни о чем не расспросили. Катя! Ведь не зря Санек тогда что-то рыл у дерева! Девочка вполне могла видеть все из окна своей комнаты. Но тогда… тогда получается, что пленка все еще там, в Волжских Заводях!

Пока я размышляла о том, что делать дальше, мой сотовый выдавал знакомую мелодию.

— Можете больше никого не терзать! — едва я отозвалась, послышалась ответная реплика госпожи Киреевой. — И то, что я просила вас сделать для меня за деньги, теперь сделает другой человек. Катя утром на допросе у следователя призналась, что это она взяла пленку и спрятала ее на даче.

На этом она отключила связь.

Я выскочила из-за стола столь стремительно, что лишь чудом не перевернула его. Под изумленные взгляды посетителей я пулей вылетела на улицу. Время, сейчас главное — время!

* * *

И вот теперь вам понятно, почему я, несмотря на боль в колене, бегу по дороге вдоль берега. Я догадываюсь, кого могу застать в особняке. И лучше было бы спуститься к машине и взять из бардачка ствол, но времени на это у меня нет — пока я буду отдирать заклинившую дверь или пытаться влезть в разбитое окошко, убийца заберет пленку. Потому… приходится обходиться тем, что при себе. А при себе у меня есть только тот самый «выкидон»: он так и лежит в заднем кармане джинсов. С того самого дня, как я конфисковала его у незадачливого Коляна.

Метры, метры!

Метры мелькали, а сердце билось все чаще. И вовсе не из-за бега, а из-за того, что я наконец приближалась к разгадке. С каждой секундой. Звонок Киреевой был очевидной подставой — просто убийца хотел точно знать, в каком месте я окажусь вскоре. Несложно было догадаться, что я сломя голову ринусь в коттеджный городок. Легко было просчитать и мой маршрут: на главной дороге шел ремонт, а объезд только один. Конечно же, я не стала бы торчать в пробке. И дальнейшее устроить оказалось несложно — поваленных стволов в посадках навалом! Оставалось только подождать.

Но в тот момент мне это было безразлично. Звонивший не учел одной детали: я почти наверняка знаю, где Катя спрятала пленку. Теперь только бы успеть.

И вот наконец я стояла у знакомых ворот. Надежды на то, что мне кто-то откроет, не было никакой. Потому я штурмовала их с ходу. Благо сигнализацию отключили. Приземлилась и вновь стиснула зубы. Чем дальше, тем сильнее боль в поврежденной ноге. Прихрамывая, побежала мимо дома сторожа. Невольно покосилась на дверь — не притаился ли там кто и сегодня? Второй раз по голове получать не хотелось! Разлапистая елка попалась на моем пути, и я остановилась около нее. Стоит прислушаться, а то несусь как угорелая! Так недолго и пулю схлопотать! Тем более что Артист должен быть настроен весьма решительно! Сейчас я уже не сомневалась, что застану его здесь.

Стараясь не шуметь, продвинулась дальше. Присмотрелась к парадной двери. Кажется, открыта. Так и должно быть! Но дом меня не интересовал. Гораздо больше мне сейчас была нужна собачья конура. Бедный Филипп. Его уже не кормили несколько дней! Или все же Антон вспомнил о несчастной псине?

При моем появлении пес с надеждой завилял хвостом. Честное слово, хоть беги в ближайший магазин за колбасой — такие жалобные были у него глаза!

«Потерпи, милый! Вечером я обязательно принесу тебе что-нибудь!» — прошептала я.

Теперь оставалось только выяснить: сохранит ли животина свою лояльность ко мне и дальше?

Глава 9

В центральной библиотеке царили тишина и покой. Посетителей оставалось только двое — я и молодой человек, прочно приковавший свое внимание к толстенному талмуду. Передо мной лежали объемистые подшивки газет. Газеты были разные: и «Комсомольская правда», и «Известия», и «Тарасовские новости». Количество их заранее внушало страх. Но тем не менее мне просто необходимо было не утонуть в море разнообразной информации и найти то единственное, зачем я сюда пришла. Что это, для меня самой еще являлось загадкой. Возможно, статья или короткая заметка. Возможно, фотография.

Но лучше все по порядку.

* * *

С Филиппом мы поладили на удивление быстро. Пес не проявил никаких собственнических инстинктов. Наоборот, он так обрадовался моему приходу, что готов был, наверное, разделить со мной свою конуру навечно. Единственное, что мне мешало, — его постоянное облизывание. Впрочем, поиски оказались недолгими. Небольшой сверток, перехваченный крест-накрест резинкой, был прилеплен жвачкой с внутренней стороны к крыше будки.

Завладев им, я в душе еще раз пообещала себе накормить пса, и собиралась уйти. Филипп тихим поскуливанием осуждал мое намерение. Что поделать, мой хороший! Жизнь зовет.

Жизнь меня звала еще и потому, что со стороны дома доносился неопределенный звук. Не то скрип, не то шуршание. Встречаться с убийцей у меня не было пока никакого резона. По одной простой причине: он наверняка вооружен, а я — нет. Корчить из себя героиню у меня не было ни малейшего желания, потому тихонько, стараясь не шуметь, удалилась к воротам. Правда, несколько иным путем, то есть выбрав «задворки». Сначала пряталась за баню, затем между ней и оградой двинулась в сторону сторожки. И там обнаружила будто специально для меня поставленный ящик. Я влезла на него. Теперь оставалось лишь дотянуться до ветки растущего за оградой дерева. Правда, при этом было очень сложно не коснуться двойного провода, бегущего поверх бетонной ограды. Но меня это не волновало: сигнализацию, насколько я знала, отключили. Перебравшись на другую сторону, ненадолго застыла и с задумчивым видом посмотрела на клен, с которого только что слезла. Что это — упущение Санька как сторожа или специально оставленная лазейка? Если так, то для кого? На территорию Флориды с дерева попасть куда легче, чем затем убежать тем же путем. Но вот ящик… Давно ли он там стоит?

Размышлять об этом вновь открывшемся обстоятельстве можно было долго. Меня же влекли другие, более насущные дела. Прихрамывая, я вернулась к месту западни.

По доносящимся до моего слуха крикам я догадалась, что на месте чуть не свершившейся трагедии кто-то находился. Точно! Баклажанного цвета «Вольво», и около нее — четверо людей. Мужчина, женщина и двое ребятишек. Наверное, мой внешний вид подсказал им, что я имею непосредственное отношение к машине, находящейся внизу.

— Мы в ГАИ на всякий случай сообщили, — первым делом оповестил меня глава семейства. Ребята, два мальчика примерно одного возраста, разом загалдели, но отец цыкнул на них, и они также разом замолчали. Женщина не проронила ни звука и только участливо поглядывала в мою сторону.

— В машине никого нет? — поинтересовался мужчина.

— Нет, я одна была.

— Ну, уже хорошо, что вы живы! Как же так получилось?

— Не справилась с управлением, — коротко ответила я. Посвящать в подробности аварии совершенно посторонних людей я не сочла нужным.

— Бывает, — лаконично ответил глава семейства. Сокрушенно вздохнул напоследок и спросил:

— Чем-то помочь можем?

— Нет, спасибо.

Наконец они удалились, и я быстренько, насколько позволяла боль в ноге, спустилась вниз. Я сомневалась, можно ли будет отремонтировать мою машину, скорее всего — нет. Но мысль мелькнула мимолетно, поскольку в первую очередь до приезда работников ГИБДД следовало отыскать сумочку и забрать из бардачка ствол. Едва я успела сделать и то и другое, как сверху раздался требовательный сигнал. Обернулась и увидела, как ко мне спешат двое в форме работников.

Объяснение с сотрудниками ГИБДД заняло довольно долгое время. Затем прибыл тягач с тросом, чтобы вытащить мой «Фольксваген» наверх. Хорошо, что с ним сразу же прибыл и перевозчик.

Гаишникам я рассказала про бревно. Они осмотрели его, долго чесали головы и решили, что это проделки местных хулиганов. Я не стала разуверять их.

Покончив с неожиданными заботами, я приступила наконец к главному.

А главным был сверток. Распаковать его я решила дома. Тетка ахнула, увидев, «во что я умудрилась себя превратить». И некоторое время мне пришлось выдерживать душевные муки, пока приводила себя в порядок, — любопытство жгло огнем. Только когда я основательно выстирала себя в ванной, переоделась в домашний халат, наелась, только тогда мне было позволено удалиться в комнату со своей добычей.

Я сняла резинку и развернула сверток. Там лежали аккуратно завернутая катушка пленки и компакт-диск.

Включила компьютер и с нетерпением подождала, пока загрузится «веник». Затем вставила компакт в дисковод.

Теперь фотографии. Включила режим слайдов и просмотрела их одну за другой. Хорошо, что кто-то предусмотрительно отцифровал пленки и тем самым сэкономил мое время. Всего их насчитывалось шестнадцать. На пленках, как я догадалась, снимков должно было быть значительно больше. Но пока что прогнала тот подбор, что сделал неизвестный автор.

Итак, на снимках я узнала Киреева и Вершинина. Остальные персонажи оставались для меня загадкой. Владельцы Флориды выглядели значительно моложе, чем теперь, и я догадалась, что это их студенческие годы. Довольные, улыбающиеся лица. Действие, похоже, происходило на какой-то вечеринке. Народу изображено много: парни, девушки. Некоторые заметно под хмельком.

Шестнадцать кадров. Что они должны были мне сказать?

Терпеливо, стараясь не пропустить ни одной мельчайшей подробности, рассмотрела их. Ничего необычного. Парни, девушки. Популярный среди молодежи в то время «Салют» на столе. «Жигулевское» пиво. Бутылка «Русской», наполовину пустая.

Из-за чего такая паника могла возникнуть в доме на Волге?

Я решила просмотреть всю пленку. Возможно, разгадка осталась на ней? Может, компакт был составлен таким образом, чтобы показать: «Смотри, у меня есть оно! А остальное ты получишь тогда, когда выложишь кругленькую сумму!»

Но на всякий случай еще раз посмотрела слайды.

Места, где ребят запечатлел фотограф. Они разные! На первых десяти это, без сомнения, общага. Да и людей на снимках значительно больше. Последние шесть — это, скорее всего, квартира. Чья, интересно? Я разглядывала эти шесть фоток. Что можно почерпнуть из них? Сразу отметила, что в кадре опять присутствовали будущие владельцы особняка. И оба изрядно под хмельком.

Кто, кроме них? Три девицы, тоже в изрядном подпитии. На первых двух будущие господа жизни в обнимку с девушками. Потом следует фотография только одной девицы восточных кровей, изрядно пьяной. Затем ее обнимают Антон и Андрей, а остальные две ее подруги на заднем плане пьют что-то из фужеров. Наверное, все тот же «Салют».

Неожиданно сознание прорезала догадка, и я вернулась к групповой фотографии. Но догадка моя не подтвердилась. Среди девушек не оказалось ни Лады, ни будущей жены директора «Данко». Да оно и правильно — обе значительно моложе. В то время они еще в школу ходили! Что им было делать на студенческой вечеринке?

Мелькнула еще одна мысль, и я вернулась к первым, групповым фотографиям. Тем, на которых молодые люди еще в общаге… Ага, вот оно!

Белокурая девушка с гордостью держит перед собой диплом. Развернутый к фотографу. Даю увеличение…

Есть! Тарасовский политехнический институт, тысяча девятьсот восемьдесят второй. Итак, время установила. Теперь дело за главным: понять, что все это значит.

А помочь в этом мне мог тот самый фотограф, с которым я недавно познакомилась. Позвонила ему. Кажется, он удивился. Наверное, и не рассчитывал на мой звонок.

— Ты можешь мне помочь?

— Чем?

— Да все тем же.

— Еще один раздавленный «Никон»?

— Нет. С негатива фотографии сделать нужно.

— Много?

— Не волнуйся, я не бедная.

— Да я не об этом, — засмущался собеседник, — по времени сколько это займет? Может, у меня дома?

— Может, и у тебя дома. Супруга ревнивая?

— Я не женат.

— Ну и ладушки. Тогда говори, где ты меня встретишь.

Я помнила, что в понедельник у них выходной, потому и была вынуждена напрашиваться к новому знакомому в гости.

* * *

Примерно через час я входила в двухкомнатную квартиру и с интересом осматривала интерьер прихожей.

— Давай, что у тебя?

Я протянула ему негатив.

— Хм, — неопределенно хмыкнул он. Я не стала утруждаться вопросом, к чему именно относилось это «хм». Для меня это было пока лишнее.

— Каким размером фотки печатать?

— Ну… нормальные, чтобы все увидеть.

— Девять на двенадцать? — предложил он.

Я представила этот размер в уме и осталась им довольна. Если выявятся какие-то мелкие детали, рассмотрю их через лупу.

— Долго ждать придется. Потом еще пока просушу.

— Пожалуйста, — одарила я его обворожительным взглядом, — мне это очень нужно.

* * *

Ждать пришлось действительно долго. Зато, когда фотограф вышел ко мне со стопкой фотографий, на лице его четко обозначилось любопытство.

— Не думал, что ты любительница подобного. Может, не нужно было все печатать?

— Нужно! Давай сюда!

— Такой дряни полно в Интернете. Стоило бумагу тратить!

— Это не для меня лично.

— Слушай, а ты часом не шантажистка?

Действительно, что еще могло прийти в голову нормальному человеку, увидевшему такое.

— Нет, — успокоила я его, — наоборот, ловлю шантажиста.

— Так ты из милиции? — удивился он еще больше.

— Нет, я частный детектив.

Почти не соврала. Три последних дня я работала именно по этому профилю.

— Надо же! Еще ни одного частного детектива живьем не видел. Тем более — женщину.

— Еще увидишь, — многозначительно сказала я, убирая фотографии и негатив в сумочку. — Сколько я тебе должна?

— Да ладно, — махнул он рукой, затем спохватился: — Вообще-то должна!

— Сколько?

— Не «сколько», а «что». Номер своего телефона. А то нечестно получается: у тебя мой есть, а у меня твоего — нет.

— Держи, — быстренько накатала на листке два номера. Сотовый и домашний. Потом поцеловала в щеку и вышла в прихожую.

— Ты мне когда-нибудь расскажешь?..

Он не договорил, но я и так поняла его.

— Когда-нибудь расскажу, — пообещала напоследок и вышла на улицу, оставив после себя легкую ауру загадочности.

* * *

Дома я с нетерпением рассматривала остальные фотографии. И теперь понимала их смысл. Во всяком случае, хоть какой-то!

Пропустив известные мне шестнадцать, разглядела оставшиеся десять. Разложила их, как мне показалось, в хронологической последовательности.

Вот опять они все вместе, дружно поднимают тост. Парни и девушки. Киреев протягивает смугленькой девице фужер. Та уже настолько пьяна, что смотрит на него лишь с непонимающей улыбкой…

А вот парни уже без маек, девчонки без лифчиков. Они браво позируют, только лишь смуглянка стыдливо прикрывает грудь и глядит куда-то вниз. Господи! Да она же вдрызг пьяна!

Дальше действующих лиц только трое. Вернее, если в расчет брать фотографа, то четверо. Но он в кадре так ни разу и не появился.

Смуглянка совершенно голая, и, похоже, она уже просто не в состоянии понять, что вообще с ней делают…

Посторонний человек охарактеризовал бы остальные восемь фотографий как порнографию любительского производства. Так оно и было.

Похабные пьяные улыбки, всевозможные позы. По очереди и в групповухе. Да, почумились ребятки на славу! Да еще на пленку засняли! Тошно смотреть!

Я убрала «шедевры» в пакет и задумалась: что мне делать со всем этим дальше?

Да, неприятный эпизод из прошлой жизни известных мне людей. Ну и что из того? Допустим, просто допустим, попадает это в прессу. Скандал. Кому он может повредить? Ну, понятно, Антону, с его знаменитостью. Это на первый случай. Но почему Киреев так трясся? Ему-то вообще все до лапочки! Дальше Тарасова его и не знает никто. Да и тут он просто богатенький дядя, которых здесь немало. Скандал с женой — да начхать ему на это! Скорее всего, дело просто закончилось бы деньгами. Почему же такой ажиотаж? Этого я не могла себе объяснить.

Студенческая вечеринка, дело прошлого. Да и сейчас дурная молодежь глумится подобным образом. И нисколько этого не опасается. Девушка, поди, давно замужем и забыла свой позор.

Стоп! А если не замужем и не забыла?! Может, парни, когда чуть протрезвели и поняли, что наделали…

От ужасной догадки меня сразу же прошиб пот. Так вот оно что! Потому-то и занервничал! Изнасилование, а затем убийство — вот возможный финал той ночи! Тогда — да! Ни Кирееву, ни Вершинину подобная пленка не нужна! Только почему-то Андрей Викторович не уничтожил ее сразу же, как получил. Возможно, хотел что-то получить с друга юности и старого подельника?

Да, тогда все получалось очень даже просто! Расклад мне рисовался примерно таким: Артист каким-то образом умудрился раскопать этот негатив. Где и как, можно узнать только от него. Увы, как ни жаль, пока я не могла этого сделать. И потребовал с Киреева выкуп. Тот перекупил и уже впоследствии решил компенсировать свои затраты за счет друга. И наверняка прибавил к сумме побольше нулей. Антону ничего не оставалось, как убить шантажиста. Кстати, он же был на даче, когда меня вырубили. А в его сказки про благородство души как-то не очень верится теперь, после просмотра фотографий. Очень уж у них там выражение лиц с будущим директором «Данко» похоже!

Итак, для последнего штриха мне просто необходимо раскопать, чем закончилась та история.

Потому-то я и метнулась в библиотеку, перевертывать старые газеты.

* * *

«Господи, ну какая же я дура!» — призналась я себе, когда пыл немного схлынул. Стоило нестись как угорелой, торопиться успеть до закрытия, чтобы попусту перелистывать эту макулатуру. Да разве, даже случись что-то неординарное, в то время что-нибудь напечатали? Да и что могло быть неординарного? Предположим, убили девушку. Рядовое преступление. Убита студентка после защиты диплома. Дело, как показала жизнь, не раскрыли. Если оно и существует, то только в милицейском архиве.

Как только эта мысль вспыхнула в моем сознании, я сразу же взяла в охапку толстенные подшивки и направилась к столу библиотекаря. Девушки на месте не оказалось — она уже разговорилась с тем самым студентом. Они с увлечением что-то разглядывали.

— Положите на стол, я потом уберу, — вскользь заметила она.

Я покинула центральную библиотеку.

Делать нечего — надо звонить своему знакомому. Тому самому, который так оперативно «пробил» мне адрес Санька.

— Слушай, ты думаешь, что я — всемогущий джинн?! Это ж сколько времени прошло! Да и потом, ты толком не знаешь сама, что именно тебе нужно найти!

Мое молчание было красноречивее любого ответа. Потому он предложил:

— Если хочешь, давай встретимся. Расскажешь, что сочтешь нужным. А там подумаем.

Договорились через час в кафе в Липках. Несмотря на обилие народа, мне удалось занять столик.

Мой знакомый появился минута в минуту. Пунктуальность была одним из многих его достоинств. Я ему поведала только ту часть истории, которая касалась фотографий.

— В библиотеку, конечно, ты совершенно напрасно сунулась, — заметил он, выслушав меня. Затем задумался и вынес свой вердикт: — Наиболее приемлемы два варианта. Первый: если история имела такое продолжение, которое взбудоражило общественность, и была некоторое время на слуху, то концы нужно искать в институте. Покопайся в делах знакомых студентов, может, был в их числе преподаватель или какой другой сотрудник, работавший там довольно долго.

Об этом я уже думала сама. Перебрала всех, кого можно, но — увы! Потому спрашиваю:

— А второй вариант?

— Второй таков: если их оргия закончилось криминалом, как ты предполагаешь, но огласки история не получила, то тогда самое лучшее найти участкового, работавшего в то время. Если уж он ничего не знает, тогда…

— Что «тогда»?

— Тогда либо ты промахнулась в своих предположениях и никакого убийства не было. Либо труп не найден до сих пор и девушка числится в пропавших без вести. В любом случае тебе лучше начинать с института.

Мы выпили пиво и через некоторое время простились. Я опять осталась одна, размышляя над услышанным. Опыта сыскной работы у моего знакомого было не в пример больше моего, и его советами я пренебрегать не собиралась. Только начать решила все же с поисков участкового. Почему-то мне казалось, что это для меня лучший вариант. И более короткий, что тоже немаловажно!

Домой я вернулась довольно рано. Тетя Мила меня сразу «обрадовала»:

— Тебе звонило много народу, и мужчины, и женщины. Телефон же никто не оставил. Все, как один, говорили: «Перезвоню позже».

Я догадалась об этом. И даже наверняка знала двух человек, которые торопились разыскать меня. Но общаться с ними не входило пока в мои намерения: еще не настало время для решающего разговора!

Потому просто отключила телефонный аппарат.

— Сегодня у меня отдых, — ответила я на удивленный взгляд тетки.

— Давно пора, — довольно проворчала она, — а то все носишься как угорелая. Не девка, а чисто ковбой какой-то!

Чтобы наш разговор плавно не перешел на тему о перспективах моего скорого замужества, я опередила ее вопросом о подаренной мной несколько дней назад книге. Детективы для тети Милы — что хлеб насущный. За четверть часа, пока мы чаевничали, я узнала ряд занимательных, с ее точки зрения, историй из жизни одного американского частного детектива. Меня, если честно, они не только не привели в трепет, но и вообще оставили равнодушной: тут от «своей» истории голова который день шла кругом!

Но я изображала полную заинтересованность и острейшее внимание к ее рассказу. Потому тетка осталась довольна, и опасная тема затянувшегося (опять же с ее точки зрения) моего девичества миновала.

Я рано легла спать, воплощая в жизнь мечту последних трех дней.

* * *

Утро следующего дня встретило меня мокрым асфальтом. Значит, ночью прошел дождь. Я его не слышала, потому что крепко спала. Воздух наполнился той душистой свежестью, которая бывает только после летнего ливня.

Но восторги мои несколько поутихли, когда я вспомнила о том, что лишена транспортного средства.

Пришлось стоять на остановке и ловить частника. Обычно с этим не бывает проблем. Но на этот раз я стояла уже минут пять, а никто не хотел откликнуться на мой призыв.

Я покосилась в сторону остановки, у которой одна за другой тормозили маршрутки. Когда последний раз пользовалась этим видом транспорта, уже и не помню. На всякий случай спросила какого-то мужчину, как удобнее добраться до Политеха. Пока тот раздумывал, откликнулась девушка и назвала номер маршрута.

— Я тоже пятнадцатый жду, — сообщила она на всякий случай и уже через пару секунд порадовалась: — А вот и он!

Желтенький микроавтобус с указанным номером маршрута лихо выкатил из-за поворота и остановился перед нами. Из динамиков на протяжении всей дороги щедро лился разбитной шансон, впрочем, нисколько не мешавший мне думать.

Я вышла на конечной. Попыталась разузнать, где в этом районе находится ближайшее отделение милиции. На всякий случай поспрашивала у прохожих. Пожилая женщина махнула рукой в сторону ближайшего дома и заспешила по своим делам.

На торце указанной пятиэтажки я заметила красную вывеску, лаконично гласившую: «Милиция». Ниже, на небольшой табличке того же цвета, следовали разъяснения: участок такой-то, участковый такой-то, в таком-то звании — и часы работы.

Дверь по случаю лета оставалась открытой, так что у входа я не задержалась. Сразу прошла внутрь. Помещение — совершенно типичное для подобных учреждений. Там мне удалось найти только одного человека.

Тучный мужчина в возрасте за сорок, одетый в гражданское. Потому определить его звание я не могла. Но так как он деловито спросил меня: «Вы к кому?» — сразу стало понятно, что человек тут работает.

Я объяснила цель своего визита.

— А вы, собственно, кто? — сразу насторожился он.

— Понимаете, дело касается моих родственников, — туманно пояснила я.

На всякий случай у меня была в запасе пара «правдивых» историй, но пока я выдавать их не спешила.

Мужчина вздохнул. Должно быть, у него появилось нехорошее предчувствие, что его хотят загрузить дополнительной работой.

— А что вы хотите? Чтоб дело из архива для вас запросили?

— Да нет же, — поспешила я успокоить его, — понимаете, у меня есть старший брат. Он когда-то учился в вашем институте, а сейчас живет в другом городе. Недавно позвонил и вот озадачил меня. Говорит, начали с однокурсниками вспоминать былое, а следов одной девушки найти не могут.

— Блин, заботы у людей! — хмыкнул толстяк. — А от меня-то вы что хотите?

— Понимаете, он говорит, что, когда они уже разъезжались после защиты диплома, кто-то позвонил и сообщил ему, что ту девушку машиной сбило. Может, кто-то из ваших старых работников помнит что-то? Просто узнать — так это или нет.

— И когда же это произошло?

— В восемьдесят втором году.

— Ни хрена себе! — не сдержался мой собеседник. — А твой братец не хочет знать, что перед Бородинской битвой было?

Я только беспомощно развела руками: мол, такой вот он у меня чудак.

— Сейчас уже никого не осталось, кто тогда работал.

Мужчина встал из-за стола, явно давая понять, что ему надоели мои чудачества. С обреченным видом я поплелась обратно к двери.

— Слышь, постой, — неожиданно раздалось за моей спиной.

— Сходи к Петровичу. Это пенсионер наш. Купи чаю, плюшек каких-нибудь. Может, он чего и вспомнит. Да и доброе дело заодно сделаешь — старика проведаешь. К нему нечасто гости заходят. А молодые девушки — и подавно. Раз уж ты такая любительница помогать… вот, держи адрес!

Унынье прошло разом. Прощебетав: «Спасибо», я покинула участок. На улице под звонкое чириканье воробьев разглядела наспех исписанный листок:

— Ливнев Василий Петрович, Беговая, шестнадцать.

Поскольку номер квартиры не был указан, я поняла, что живет ветеран отечественного сыска в частном доме. На мои глаза попалась пара мрачного вида мужчин, то ли не знавших, чем себя занять с утра, то ли стрелявших денег на опохмелку. Они мне подсказали, что лучше всего начать поиски дома на Беговой сразу за трамвайной остановкой, возле магазина «Полосатый». Какой там у них магазин обзывается «Полосатым», я не знала, но остановка — это уже что-то определенное!

За десять минут без труда нашла и остановку, и вышеупомянутый магазин, и дом номер шестнадцать.

Василия Петровича я застала у калитки собственного дома. То, что это именно он, угадала отчего-то сразу. Потом, глянув на номер дома еще раз, поняла, что не ошиблась.

— Василий Петрович? — вежливо уточнила я.

Пожилой человек близоруко прищурился, потом спросил:

— Ты наша новая почтальонша? Пенсию принесла?

— Да нет, я по другому вопросу, — несколько разочаровала я его.

— По другому? Это по какому же другому?

— Мне хотелось бы с вами поговорить об одном деле, произошедшем больше двадцати лет назад. Сунулась я в опорный пункт, а вот порекомендовали обратиться к вам. Говорят, без Петровича ни за что не обойтись!

— Ой, ты лиса! — усмехнулся старик. — А тебя как величают?

— Евгения.

— Женя, стало быть?

— Да.

— Ну пойдем, Женя, прогуляемся до универмага. Я кое-что куплю.

— Если чай, то не нужно. Я купила пачку и пирожков вот еще.

— А вот этого я не люблю! — неожиданно нахмурился старик. — Я что, нищий, что ли, чтобы ко мне с подачками ходить!

— Так ведь и с пустыми руками в гости не ходят, — не согласилась я, — да и мужчина, который к вам посоветовал прийти, велел что-нибудь к чаю прихватить.

— Какой он из себя? — уже без раздражения спросил Петрович.

— Ну, полный такой.

— Лешка Володин! — заочно узнал старик. — Ну, я ему холку за подобные советы намылю! Они сейчас привыкли, что им чуть что — сразу кусок в рот суют! Мы по-другому жили!

Неожиданно я почувствовала себя неловко, и больше всего мне хотелось этот пакет куда-нибудь спрятать. Я даже глазами начала искать подходящее место. Но тут неожиданно пенсионер сжалился:

— Ладно, раз купила — не выбрасывать же! Тогда поход в магазин отменяется. Я как раз за чаем собирался.

Через двадцать минут мы мирно беседовали о жизни за столом в саду. В дом хозяин меня не пригласил.

— Что тебе там стариковскую вонь нюхать? Давай лучше тут, на свежем воздухе!

Пока бокалы не опустели, я молчала о цели своего визита. Только когда хозяин наполнил их во второй раз, от общих тем перешла к конкретной. Вернее, я еще только хотела заикнуться о ней, как Петрович спросил сам:

— Ну, красавица, я тебя слушаю.

— Понимаете…

Неожиданно я совершенно растерялась, не зная, что сказать дальше. Выдавать очередную сказку мне почему-то не хотелось. Я всем нутром чувствовала, что ложь старик поймет сразу и тогда вряд ли захочет мне помочь. С трудом продавила ком в горле и решилась:

— Я по профессии — телохранитель.

— Ого! — удивился он. — Прямо-таки и телохранитель?

Я показала свои документы.

— Охотникова, хм… фамилия знакомая… ну да ладно. Что же могло привести ко мне телохранителя?

— Недавно произошла очень неприятная история. Вернее, просто кошмарная, и в итоге — в СИЗО посадили четырнадцатилетнюю девочку, которую обвиняют в убийстве собственного отца.

— Дальше, — строгим тоном потребовал Петрович.

— Я голову даю на отсечение, что она этого не делала.

— Уверена?

Не называя фамилий, вкратце пересказала ему события последних дней и привела некоторые факты в пользу своего утверждения.

— Ну а я чем могу тебе помочь?

— Есть основания предполагать, что ключ к разгадке кроется в прошлом. В восемьдесят втором году.

— Покажи фотографию девушки.

Я взяла с собой ту, на которой девушка была еще в более-менее нормальном состоянии.

Старик уперся в нее взглядом и долго беззвучно шевелил губами.

— На каком факультете она училась, ты тоже не знаешь?

— Предположительно, на архитектурном.

— Посиди немного одна, — попросил Петрович и вернул фотку. После чего решительно поднялся и пошел в дом. Вернулся с блокнотом и так же молча зашелестел страницами. Потом наткнулся на нужную запись, но тут же заметил негромко:

— Нет, Свиридов уже умер.

Начал листать дальше.

— Ага! Вот ему-то мы и позвоним.

К большому моему удивлению, старик достал из кармана сотовый и набрал номер.

— Олег? Доброе утро, Василий тебя беспокоит. Ты шибко занят? Нет? Можно к тебе с одной молодой дамой подойти? С дамой — конечно? Ну, мы идем!

Он весело подмигнул мне и убрал аппарат.

По дороге он задал мне лишь один вопрос:

— А к тебе-то каким боком относится все эта история?

— Я охраняла эту девочку и должна была за ней следить, — невольно нахмурившись, призналась я. — Получилось так, что на некоторое время я упустила ее из вида.

— По-о-нятно, — ответил старик одним словом. Но по тому, как он произнес его, можно было утверждать, что ему действительно ясен мотив моих действий.

Больше он не спрашивал меня ни о чем.

* * *

Если Василий Петрович выглядел так, как я себе приблизительно и представляла, то с его приятелем вышла осечка. Если бы я встретила этого пожилого мужчину на улице, никогда бы не подумала, что он в прошлом — преподаватель института и аж настоящий профессор. Скорее решила бы, что передо мной потомственный грузчик. До того здоров оказался бывший научный работник. И причем не пузан, как тот самый Лешка Володин из опорного пункта. А такой… культурист, одним словом. К тому же гораздо моложе Петровича — лет на десять, не меньше.

Обо всем этом я размышляла в прихожей трехкомнатной квартиры все на той же Беговой.

— Проходите, — пригласил нас хозяин и выдал тапки. Мне и Петровичу.

От чая и кофе мы дружно отказались.

— Ну, могу еще пива предложить, — сказал «спортс-мен». — Петрович не будет, знаю. А вы?

Я тоже отказалась, и мы сразу приступили к разговору.

Моей просьбе Олег Борисович несколько удивился. Но лишних вопросов не задал, только покосился в сторону друга. Поскольку тот молчал, через некоторое время выдал:

— Как же! Такое и через сто лет не забудешь! Повесилась эта девушка.

Он еще раз посмотрел на фотографию.

— А этот, справа, не Вершинин?

Подтверждаю, что он самый.

— А что, это как-то Антона касается?

— Скорее его приятеля, Киреева Андрея Викторовича.

— Да, может, и был такой, — нахмурил брови профессор. — Я его не помню. Так, что-то смутное. Сколько их с той поры прошло! Антона, конечно, запомнил! Такие студенты — редкость. А этот… нет, не помню.

— А что тогда произошло? — тихо спросила я, чтобы прервать его затянувшееся молчание.

— Как я уже сказал, повесилась девушка. В своей комнате, в общежитии. И записку оставила: «Не хочу жить!» И все. Ничего больше.

— А! — неожиданно подал голос Петрович. — Теперь и я вспомнил! Родственники ее тогда пикет буквально устроили! Пол-Кавказа приехало! «Найдите виновных!» Да кого тут найдешь: человек сам свел счеты с жизнью. Конечно, странно все это было — молодая, здоровая. Только диплом получила — и вот на тебе!

— А фамилию девушки вы случайно не помните? — осторожно поинтересовалась я у профессора.

— Аварова. Я ее на всю жизнь запомнил. Тамара Аварова.

— А кто она по национальности была? — быстро спросила я Олега Борисовича. Вопрос вылетел сам собой, поскольку на ум мне сразу же пришли некоторые мысли.

— Не знаю, — развел руками бывший педагог. — Помнится, что откуда-то с Кавказа. А уж кто — не знаю.

Глава 10

Я шла очень быстро и чуть не налетела на встречного прохожего. В последнюю секунду успела увернуться. Извинилась, не снижая темпа.

Мысли перегружали голову, наползая одна на другую. Я пыталась рассортировать их по полочкам, привести хоть в какой-то порядок.

Так вот, значит, что за «дружба» связывала Антона Вершинина и директора «Данко». Теперь мне было понятно, как мог «убедить» Киреев уже известного тогда архитектора построить на Волге особняк на двоих.

Давнишняя история, спаявшая этих двоих намертво, уже начала покрываться пылью, как вдруг нашелся человек, сумевший вытащить ее наружу. Артист. Как это ему удалось?

И тут меня озарила догадка. Простая до банальности. Я только диву давалась, как же раньше она не пришла мне в голову! Был же тем вечером еще и третий! Тот, кто снимал все это на пленку. Им мог быть сам Артист. Как говорила Марина, у него повадки уголовника. Так вот, теперь все складывалось весьма определенно: отсидел этот Артист (может, и не раз!), а когда вышел, с удивлением узнал, что его бывшие дружки — денежные люди. Подумал, подумал, да и вспомнил про негативчик. Начал осторожно наводить справки, контакты. Узнал, что Киреев сам шантажом «балуется». Ну, тут уж сам бог велел его подоить!

Что должен был в такой ситуации сделать директор «Данко»? То, что и сделал: постарался всеми правдами и неправдами завладеть пленкой! Сколько он отвалил за нее деньжищ — вряд ли я когда-нибудь узнаю. Если только удастся выловить Артиста. Да и тот вряд ли скажет правду. И вот «бомба» в руках господина Киреева. Что он делает дальше? Да обдирает как липку своего друга! Выставляет тому счет на такую сумму, что Вершинину не остается другого выхода, кроме как убить шантажиста.

Да, для господина Киреева постыдный факт из прошлого — досадная неприятность. Может быть — чуть больше. А вот для Антона Вершинина, человека с европейской известностью, это гораздо больше, чем просто неприятность. Это — крах его репутации. Ради такого можно пойти на убийство!

Автомобильный сигнал бил по ушам и вырывал из плена мыслей. Я отскочила назад, на тротуар.

— Дура, на тот свет захотела?! — орал на меня взволнованный водитель. Он был совершенно прав, потому я промолчала в ответ.

Встряхнулась и снова начала замечать окружающий мир. Невольные свидетели конфуза с интересом поглядывали в мою сторону. Осмотрелась вокруг и с некоторым удивлением обнаружила, что колеса занесли меня аж на магистраль! Что делать дальше, я уже знала. Достала сотовый и набрала номер уже известного вам Когана.

— Семен Матвеевич? Можно к вам приехать?

На сей раз водку покупаю в «Ликсаре». Благо один из этих магазинов недалеко от дома на проспекте Кирова. Цветы для его супруги я на этот раз опустила.

Семен Матвеевич взял бутылку из моих рук и унес на кухню. Достал початую из холодильника.

— Итак? — сразу же приступил он к делу. Рюмки мы оставили в покое, и они, так же как и бутылка, служили просто интерьером к разговору.

— Нехороший человек, оказывается, был Андрей Викторович. Шантажист.

— Проходил такой слушок, — согласился со мной Коган.

— Сейчас это не слушок. Сейчас это уже факт. Аварова или Аваров. Фамилия что-нибудь говорит?

— Женя, вы меня просто удивляете! — Семен Матвеевич даже всплеснул руками. — Про таких людей вы, в силу своей профессии, просто обязаны знать!

Видя мое недоумение, пояснил:

— Руслан Аваров — правая рука Шамиля Гатаева. Того еще зовут совсем просто: Чечен. О нем-то, надеюсь, слышали? Или столичная жизнь вас совсем не интересует?

* * *

Так вот оно как все вышло! Действительность, как часто говорят, превзошла все ожидания. «Известность, репутация» — чушь собачья! Да если бы эта пленка двадцатилетней давности попала к Руслану Злому, то жить Кирееву и Вершинину осталось бы совсем мало. И никакие деньги им не помогли бы. Вряд ли помощник главаря чеченской мафии столицы унизился бы до того, чтобы принять откуп за кровь сестры. Его положение, авторитет в глазах земляков просто не позволили бы сделать этого.

Кровь за кровь!

Потому-то и трясся господин Киреев. Возможно, и приглядывать за Кэт он нанял меня не без основания. Коль пошла такая свистопляска, жди беды!

Дело можно было считать законченным, поскольку теперь я могла не только доказать, кто убийца, но и заставить его сознаться в преступлении. Для него это будет единственный выход остаться живым.

Существовала еще масса неразрешенных вопросов, на которые следовало найти ответ. Но это все потом.

Покопавшись в сумке, я нашла визитку Вершинина. Решительно набрала номер его мобильного телефона. Трубку никто не взял. Повторила набор еще раз. Наконец услышала голос, но совершенно не тот, который ожидала.

— Да-а? Антона Валентиновича нет.

— А вы кто? — в свою очередь интересуюсь я.

— Я убираюсь тут. Слышу: пищит. Может, думаю, кто по делу?

Пенсионер Петрович удивил меня сегодня наличием у него сотового. И то, что уборщица разговаривала со мной по телефону Антона Вершинина, уже не способно было повергнуть меня в шок. Тем более голос, который раздавался в трубке, был совсем не старый.

— Скажите, а где он?

— Его полчаса как в больницу увезли. С сердцем.

— В какую?!

Мое собственное от такого известия забилось так, будто собиралось выскочить из грудной клетки.

— В 3-ю Советскую, кажется.

Я отключилась и лихорадочно соображала, что делать дальше. В любом случае нужно было ехать туда.

* * *

Я возвращалась в тот же район, из которого уехала чуть больше часа назад. Политехнический институт стоит рядом с 3-й Советской.

«Это карма настигла Вершинина!» — отчего-то пришло мне в голову.

И тут же отругала себя за подобную ерунду:

«Нечего всякую чушь молоть, думай лучше, как побыстрее Вершинина отыскать!»

В приемной было полно народа, но мне удалось протиснуться к окошку регистратуры.

— К вам человека с сердечным приступом привезли недавно.

— Как фамилия?

— Вершинин Антон Валентинович.

— Да, есть такой.

— А увидеть я его смогу?

— Что вы, девушка! Человек с тяжелейшим инфарктом. Он сейчас в реанимации. Дай бог, чтобы выжил!

Покинула больницу совершенно опустошенной. Такое ощущение, будто из меня разом выкачали все силы.

Мой мобильник ожил в сумочке, и я неохотно достала его.

— Теперь ты, сука, довольна?! — услышала я визгливый женский голос. После этого вопля души трубка какое-то время издавала короткие гудки. Некоторое время раздумывала: довольна я или нет? Потом нажала на «сброс».

Как ни странно, этот звонок вывел меня из опасного состояния транса. Я подобралась, внутренне все еще негодуя на коллизии судьбы. А через минуту уже стояла на другой стороне дороги и опять пыталась поймать такси.

На этот раз это удалось мне с первого захода: едва я подняла руку, на меня сразу спикировала «восьмерка». Узнав, куда нужно ехать, водитель задумался. Я пришла ему на помощь, назвав сумму оплаты. Он молча кивнул, и я заняла сиденье рядом с ним.

Тарасов он знал хорошо, и Соколовогорский поселок мы миновали уже минут через двадцать.

После КП мы благополучно проехали участок трассы, на котором я вчера стояла в пробке. Впереди намечался затор, но водитель ушел на проселочную дорогу и через пять минут вопросительно поглядел на меня: мол, где лучше остановить?

Высадилась, не доезжая киреевского особняка. Вовремя заметила торговую палатку. Колбасы у них не оказалось, зато продавались гамбургеры. Я купила десять штук и попросила не греть, лук и горчицу не класть. Продавщица смотрела на меня очень подозрительно. Ее взгляд я еще долго ощущала где-то в районе лопаток.

Ну, не стану же я ей объяснять, что Филипп наверняка горчицу не любит! Лук, кстати, тоже. Да и горячее ему ни к чему.

В этот раз штурмовала забор уже более культурным способом: посредством дерева и ящика. Поздоровалась с овчаркой, не отрывавшей взгляда от моего пакета. Скормила ей половину купленного. Вторая половина мне может понадобиться.

Преодолела забор в обратном порядке под изумленным взглядом соседского мальчишки. Что поделать, впереди еще один! Хорошо, что дом садовника находился на окраине — любопытных глаз немного! Да и забор высотой поменьше, что тоже радует.

Выбрав место, я подтянулась и уселась на него. Поискала глазами того, кому предназначалась вторая половина съестных припасов. Но пес Грача не появлялся из своей будки, хотя давно должен был отреагировать на мое вторжение! Бесконечно сидеть на заборе я не собиралась и спрыгнула вниз. Я все еще осторожничала, поскольку псина у специалиста по грядкам была серьезная.

Но кобель куда-то делся и не спешил приветствовать меня. Честно признаться, я нисколько не возражала против этого! Просто опасалась появления собаки в самый неожиданный момент. Но вот я уже на крыльце дома, а пса все нет.

Перестала удивляться, когда увидела большой навесной замок на двери. Ясно: Грач, не ожидая концовки, испарился. И пса в отличие от киреевского сторожа прихватил с собой.

В доме делать мне было нечего. Единственной целью моего визита был он сам. Выбралась на улицу и задумалась: что делать с оставшимися гамбургерами? Постояв немного, решилась еще на один визит во Флориду.

* * *

Филипп действительно не отказался от добавки. Правда, за вторую порцию он принялся без былого энтузиазма и съел только пару сосисок. Хлеб же понюхал и, попятившись, посмотрел на меня отчего-то виноватыми глазами. От остального и вовсе отказался.

Тащить пакет я не собиралась и выложила остатки в собачью миску. Затем хотела уже уйти, но неожиданно передумала.

Переменить решение меня заставило одно странное обстоятельство: мне показалось, что со стороны особняка донесся неопределенный звук — будто открылась и вновь закрылась дверь.

Кто там может прятаться? Лада? Что ей сейчас тут делать? Она должна сидеть в приемной 3-й Советской. Я очень удивилась, что не встретила ее там. Кто еще там может быть? Артист?

Мне очень захотелось узнать, кого скрывает особняк. Если это действительно тот, о ком я подумала в последнюю очередь, то мне уже давно пора было с ним побеседовать. Тем более что пленка находилась уже у меня и теперь я знала ее настоящую цену.

«Ну а если это Лада?»

Что ж, и с ней найду о чем поговорить. Но демонстративно действовать я не спешила. Прячась за деревьями, потихоньку перебиралась ближе к бассейну. Дверь в дом действительно была приоткрыта.

Еще меня подстегнула та атмосфера таинственности, которой хотел окружить себя неизвестный пока мне человек. Зачем, например, той же Ладе тайком пробираться в дом? Или Анне Андреевне? Что-то тут не так!

Я сделала небольшой рывок и спряталась за спинку шезлонга. Еще одно стремительное движение — и я на террасе. Прижалась к стене и застыла, вслушиваясь в окружающие меня звуки. Пока ничего подозрительного. Перебралась ближе к двери и медленно потянула ее на себя. Открыла ровно настолько, чтобы можно было проскользнуть вовнутрь. В холле царили тишина и полумрак. Все звуки, еще секунду назад окружавшие меня, остались в парке.

Одно я поняла сразу — внизу никто меня не поджидал. Холл был пуст, и только медвежья шкура раскрывала свои объятия. Но теперь уже не до экзотики! Внимание обострилось до предела. Я боялась пропустить даже малейший шорох.

Неслышно прокралась к лестнице. Там замерла и вновь прислушалась. Где-то на втором этаже, похоже, открылась дверь. На той половине, что принадлежала Вершинину. И через пару секунд я уже отчетливо услышала шаги. Они направлялись в мою сторону. Недолго думая, спряталась под лестницу.

Каблучки. Через некоторое время я слышала их уже отчетливо. Но выглядывать мне не было необходимости — женщина спешила к двери. Я видела ее всего лишь мгновение и только со спины, но все равно безошибочно узнала. Теперь мне понятно, почему она пробиралась тайком!

Я перестала прятаться, когда она закрыла за собой дверь и дом вновь замер. Теперь уже не было сомнения в том, кто прятался на втором этаже. Я достала из сумки свой «ПМ» и не спеша поднялась по лестнице. В голове вертелся закономерный вопрос: а почему она шла с половины Вершинина? Логичней было предположить, что Артисту выделили комнату на киреевской стороне.

Я кралась по коридору второго этажа. Оружие держала двумя руками, готовая в любой момент выстрелить. Вот и приоткрытая дверь. Я еще не успела дотянуться до ручки, как услышала спокойный голос:

— Входи, я тебя давно жду.

Меня словно током ударило, и ладони на рукоятке разом вспотели. Я рывком открыла дверь и бросила тело в образовавшийся проем. Мгновение — и он был у меня на мушке.

— Можешь убрать ствол. Стрелять в тебя я не собираюсь. Да и не из чего.

— Вчера ночью он у тебя был, — заметила я на всякий случай.

— Теперь нет. Ты хорошо постаралась. Метко стреляешь.

Внимательно рассмотрела сидевшего в кресле напротив меня мужчину. Выглядел он старше того же Вершинина. Но это ни о чем не говорило. Антон жил на свободе, в полном достатке. А Артист не один срок, поди, отмотал.

— Как же мне величать тебя по имени? Артистом как-то уже приелось!

— А мы разве с тобой знакомы? — Левая бровь чуть приподнялась. Видно, хотел показать, что удивлен.

— Заочно. Я несколько дней только о тебе и думала. Жила, можно сказать, мечтой о встрече!

— Надо же!

В его возгласе сарказма хоть отбавляй. Неожиданно он рассмеялся, но подавился на середине процесса и захрипел. Лицо исказила гримаса боли. Куда же я ему залепила? Судя по бинтам, в верхнюю часть груди. Да, как раз рядом с правым плечом угадывался шишак тампона.

— В другой раз обрадовался бы встрече с такой симпатичной девушкой, — серьезно признался Артист. Но тут же зло добавил: — Но только не в этот.

Глаза у него синего цвета. Холодные, как две ледышки. А так — черты лица правильные, и, в общем, Артиста можно было бы назвать интересным мужчиной, если бы не особая печать угрюмости. Через нее никогда уже не пробиться природному обаянию. Во всяком случае, так мне показалось. Рубашки, как я уже сказала, на нем не было. Наверное, только что ушедшая дама сделала ему перевязку. Из-под бинта виднелась часть татуировки. Угадывались только лошадиные ноги. Что выше, можно было только предположить. Витязь с копьем?

Ладно, лучше оставить это на потом. Еще раз повторила свой вопрос:

— Так как мне величать тебя?

Устроилась в кресло у окна. Так, чтобы видеть всю комнату, бандита и, главное, дверь в комнату. Получить по затылку еще раз мне не хотелось.

— Можешь называть Михаилом. Мишей, стало быть. А ты — Евгения? Женечка, черт подери!

— Ладно, давай любезности оставим на потом. О главном: зачем ты убил сторожа? Санек отказался тебе пленку отдать? Или пригрозил, что Руслану Злому ее продаст?

— Значит, ты и это уже раскопала, — помрачнел он.

Он говорил, задумчиво разглядывая синие перстни на своих пальцах. Судя по их количеству, Миша сделал не одну ходку.

На мой вопрос он не ответил. Вместо этого спросил сам:

— Скажи, что ты хочешь?

Спрашивал тихо, а сам, не отрываясь, смотрел на меня. Даже не моргал.

— Если думаешь, что денег, то ты ошибаешься. Мне нужна правда.

— «Правда!» — повторил он и вновь горько усмехнулся. — Вся правда заключается в том, что ты влезла, куда тебя не просили, и перевернула все вверх дном. Чего ты хочешь добиться? Ну, допустим, я замочил этого козла. Ты сможешь это доказать? Вряд ли! А вот тебе самой попариться придется: из твоего ствола ублюдка этого убили. А ментам все равно, кого сажать: тебя или меня, — лишь бы дело закрыть и галочку поставить! Тебя даже проще, — он махнул рукой и вновь слегка скривился от боли, — на тебя улика есть. Да еще какая! Наверняка еще у подъезда кто-то видел и запомнил. А со мной повозиться придется. Я же не сопляк-первоходка, меня на понт не возьмешь. А фактов на меня — тю-тю! Так что давай лучше решать ситуацию по-хорошему!

Я улыбнулась, поскольку тирада его заканчивалась именно так, как я ждала. Ответ у меня был приготовлен заранее. Да, правда в том, что он мне сказал, есть. И большая доля правды. Но это при одном раскладе. А ведь есть и другой. О нем-то я и поспешила напомнить:

— А зачем мне связываться с милицией? Я могу сделать все по-другому: позвоню одному чеченцу в Москву и скажу, что знаю фотографа, который наделал интересных снимков с участием его сестры. И как раз накануне того дня, когда бедняга на себя руки наложила! И парочку пошлю для подтверждения. А потом мне останется только помочь Злому тебя найти. Хотя даже этого делать не придется. Он сам тебя найдет. И, заметь, быстро!

Артист кусал губы и сверлил меня взглядом. Затем выдал следующее:

— И тут тебя ждет облом. Злого я лично знаю, он мне быстрее поверит, чем тебе. Что тогда делать будешь?

— А как ты ему сумеешь объяснить, что негатив у тебя оказался? Только в одном случае — если снимал ты!

— Промашечка, гражданка. Если бы ты внимательно к фотографиям присмотрелась, то поняла бы, что фотографа-то вообще не было!

Теперь уже я недоумевала.

— Эх, ты, детектив! В общаге — да, щелкали по очереди. А вот уже когда ребятишки в квартире развлекаться начали, тогда на автозавод поставили. Это видно по тому, что все снято с одного места. На стол или на полку фотоаппарат поставили, завели и — вжик, готово! И никого в квартире, кроме них троих, пожалуй, и не было! Даже те две девахи, что сиськи казали, вряд ли бы стали это делать перед посторонним. Но, как я думаю, к финальному эпизоду и они уже испарились.

— А как пленка у тебя оказалась?

— Просто. Но рассказывать об этом тебе я не стану. Думай что хочешь. Предлагаю тебе за нее десять штук баксов. И сроку тебе — два часа. Сгонять туда и обратно. Если нет…

— И что будет?

— Позвоню в ментуру и подскажу, где искать убийцу Семенова Александра. Усекла?

— Усекла. Только вот одного я не «усекла». Зачем тебе сейчас пленка?!

— Затем, зачем и раньше: раскрутить одного чижика на полную катушку.

— «Чижик», как я догадываюсь, Антон Вершинин?

— Правильно догадываешься.

Я задумалась. Задумалась надолго. Назрела ситуация, когда нужно было принять одно-единственное, правильное решение. Промашку допустить просто нельзя. И все зависело только от одного обстоятельства — знает ли Миша Артист, что второй владелец особняка на Волге в настоящий момент фактически при смерти? И выкарабкается он или нет — одному богу известно!

— В милицию ты звонить не станешь. Пленку ты тогда точно не получишь. А вот тот факт, что накануне убийства Семенова у меня пистолета не было, есть кому подтвердить. Вершинин нашел меня в бессознательном состоянии. И если Антон узнает, что пленка у меня, бояться тебя он перестанет. А вот помочь посадить захочет. Что на это скажешь?

Артист молчал, потому продолжала я:

— Пленку я тебе не отдам, но фотографии при определенном условии — могу. Хватит с тебя и последних шести фотографий.

— Нет, так не пойдет, — не соглашался он. — Мне нужна пленка. А уж коли на то пошло — и все фотографии с нее.

— Фотографии я могу отдать тебе прямо сейчас. И денег мне с тебя не нужно. Мне нужна правда: кто убил Киреева. Сделать это могли три человека. Вот мне и нужно знать, кто из них. Пленку я тебе при любом раскладе не отдам.

Теперь настала его очередь думать.

— За фотографии я могу тебе только наколку дать. Если умная — сама дотумкаешь.

— Что за наколка?

— Э-э! Так не пойдет. Ты что, меня за фраера держишь?! Карточки давай, тогда и поговорим.

— А если ты обманешь?

— У тебя ствол, а у меня — нет. Я ранен, ты — нет.

Я выдержала некоторую паузу, еще раз прикидывая — правильно делаю или нет? Потом достала из сумки фотографии и отдала их Артисту.

Тот с жадностью смотрел на них, словно они бриллиантовые. Хотя… для него они и были бриллиантовые!

— Ты обещал что-то рассказать!

— Раз обещал — расскажу!

Он еще раз торопливо проглядел фотки, затем сунул их в карман брюк.

— Ты говоришь, что убийца может быть из числа троих? Так вот: я тебе уменьшу это число до двоих. Маринка точно шурина своего не валила. Это факт.

— Откуда ты знаешь?

— Да потому, что я сам ее сюда привез. Я же и увез обратно. Мне она сказала бы в первую очередь. И второе: ты думаешь, она такая дура, что сразу полезла в дом? О чем-то, наверное, со сторожем почирикала! И третье: я не убивал этого придурка, Сашу Семенова. Мне это просто не нужно было.

— В последнем я не уверена, — вставила я, — он перед смертью почему-то твою кличку назвал.

— А ты уверена в этом?

— Я не глухая. Да к тому же: у кого еще мог оказаться мой ствол? Только у тебя или у Антона. Так что… Ответ я и без тебя знаю. Кстати, если ты привез переодетую стриптизершу, то и Киреева мог вполне убить ты. Пока она отвлекала сторожа разговором, пройти в дом и попытаться первым до сейфа добраться. Времени у тебя на это хватило бы.

— Андрея я не убивал. Но в дом заходил, как ты правильно сказала. Вернее — хотел зайти. Только вы с этим вундеркиндом помешали! Когда у бассейна целовались. А когда наконец ушли к беседке, Шустрик подскочила.

— Кто?

— А Маринку так кличут. В Москве приклеили ей это погонялово — за то, с какой скоростью она клиентов обслуживала!

Так вот, — продолжал он, — когда она в дом зашла, я вернулся в машину. Подумал: вдруг вы надумаете вернуться и, не дай бог, на вас наткнусь! А Маринку вы бы за Аню приняли!

— Слушай, а какой смысл вообще с этим переодеванием был? Вершинин или Лада, столкнись они при свете в доме, наверняка бы стриптизершу узнали.

— А не должно было быть ни света, ни их обоих в коридоре! Так и не сообразила, для кого весь этот маскарад делался?!

— Для кого?

— Да для тебя!

— Для меня? — удивленно переспросила я.

— Когда Маринка приехала к сеструхе, та ей все рассказала. И про тебя в том числе. Когда та уснула, Шустрик мне позвонила. Я прикинул, что если ты ее в коридоре ночью увидишь в платье и парике, то ни за что не узнаешь. Ну, и посоветовал прикинуться. В байку, что ты должна дочку ихнюю охранять, я не поверил: на кой хрен она кому-то сдалась? А вот сейф сторожить — это да! А заглянуть в него нужно было обязательно. И лучше случая не подвернулось бы!

— Слушай, а зачем ты Кирееву пленку продал? Неужто сразу не сообразил, что с Вершинина можно больше содрать?

— Да не знал я тогда про второго! — неожиданно признался он. Видно, я своей насмешкой задела его самолюбие. — Вообще не знал, кто второй в кадре мелькает. А когда узнал, пленки у меня уже не было. Только потом и сообразил, что поспешил. И тут жизнь предоставила шанс ошибку исправить! Только она…

— Она? — переспросила я, поскольку Миша неожиданно умолк.

— Я тебе и так уже больше, чем обещал, рассказал, — ответил он и прикурил сигарету, — дальше думай сама.

— Нового, скажу сразу, ты мне ничего не сообщил. Можешь хотя бы объяснить, откуда у тебя негатив?

— Хорошо. Чтоб у тебя всякие сомнения отпали. В число студентов я никогда не входил — к тому моменту жизни, про который ты интересуешься, уже пару лет отсидел. А с судимостью, сама знаешь, тогда в институт попасть нельзя было.

Артист глубоко затянулся, сосредоточиваясь.

— Короче, с Киреевым мы тогда соседями были. В тот день он сам ко мне пришел, весь трясется. Можешь, говорит, посоветовать, что делать? Так, мол, и так, все рассказал. Ну, я его успокоил. Говорю: сама повесилась, чего боишься? Но от фотоаппарата избавься. Давай, мол, я его толкну. Бабки поделим. Ну, он мне его и отдал. Пленка в нем осталась. Я оттащил ее к одному человеку, тот проявил. Карточки, несколько штук, напечатали. Ну, ему же и аппарат задвинул. Деньги, как и обещал, поделил с Андрюшей. Тот уже к тому времени перестал маленько трястись. А про пленку наврал ему, для пущего успокоения, что засветил и выкинул. На хрен, мол, она мне сдалась? А сам припрятал. Ну а потом и действительно забыл. А там новый срок. Так что вся эта история из головы вылетела, поскольку меня она не касалась.

— Пока не встретился с Маринкой?

— Верно мыслишь. Мы с ней случайно перехлестнулись. Снял я ее на пару часиков. Пока сутенера ждала, болтали. Оказалось, что землячка. Разговорились. Ну как обычно: где в Тарасове жила, кого знаешь. Маринка начала мне рассказывать, какая скотина ее родственничек. Оказалось, что родственничка этого я знаю!

— Хорошо, это я поняла. А как ты узнал, что Киреев тогда насиловал с приятелем именно сестру Руслана Злого?

— Это уже совсем другая тема, и посвящать тебя в нее я не намерен! — запротестовал Артист.

— Хорошо, но ты так и не дал намек, который обещал: кто же убил Киреева?

— А ты сама потрудись, время сопоставь. Когда вы целовались, когда Шустрик в доме была. Кто, кроме этого придурковатого архитектора, мог еще шлепнуть Андрея?

— Сестра его? — сделала я вывод из его слов. — А зачем ей это понадобилось?

— Не знаю, — ответил он, — думай сама.

* * *

Первое, о чем я подумала, когда оказалась за воротами: «Как же ты, голубок, умудрился в квартиранты напроситься?» Что, Шустрик стибрила ключи от коттеджа у сестры и на свой страх и риск поселила туда Артиста? Тогда почему в комнату, принадлежащую Вершинину? Простая наглость? Или бандит уже начал потихоньку присасываться к Антону?

Второй вопрос назрел у меня в голове уже по дороге: а почему, собственно, Миша сдал мне сестру архитектора? Поскольку я была уверена на сто процентов, что этот волчара ничего делать не будет, не просчитав на пять ходов вперед, решила определить, какая ему может быть польза. Первое, что мне пришло тогда на ум, — его желание вывести из-под моего прицела Антона. Он ему нужен, а сестра — зачем? Второй вариант, как мне представлялось, заключался в следующем: действительно, убийца Лада. Тогда, возможно, она в погоне за пленкой была в сговоре с Артистом. Теперь сестра Антона стала ему просто не нужна. И он хочет, чтобы мы сцепились с ней. А он тем временем без помех займется братцем.

Но, какой бы расклад ни оказался справедливым, Миша уверился в одном: в милицию я не пойду. Потому и выдал все так спокойно. Действительно, с чем мне идти? Доказательств нет никаких! Ни против Вершинина, ни тем более против его сестры. Да и против самого Миши Артиста. Без них же все мои рассуждения являются для закона лишь досужими вымыслами. А вот факты: девочку видели свидетели с пистолетом в руках. На оружии — ее отпечатки. Второе: Саша Семенов убит из моего пистолета. Это тоже факт! И с ним не поспоришь!

Так что Миша совершенно ничем не рисковал, рассказывая о своем ночном визите в особняк.

«Зачем же он хотел меня убить? Причем дважды. Все же я представляю для него опасность», — думала я, топая к трассе.

«И ведь третий раз пытается, подсовывая мне Ладу! — неожиданно отыскала я еще один возможный мотив действия Артиста. — Ничего не помешает ему сейчас перезвонить ей на сотовый и сказать, что я стала крайне опасна. И добавить в конце невзначай, что и пленка у меня!»

ЗАЧЕМ?!

Зачем Ладе понадобилось убивать Киреева?! Эта стильная дамочка никак в моем сознании не представлялась нажимающей на курок пистолета. Скорее уж Анна Андреевна. Хотя что я знаю о них обеих?!

Как ни рассуждай, вопрос этот по-прежнему ставил меня в тупик.

* * *

Еще одна мысль одолевала меня в последние дни, но я так не нашла времени до нее добраться: кто тогда звонил мне на сотовый и вытащил из чебуречной? Кому я обязана тем, что моей «ласточке» прямая дорога на городскую свалку? Костик, знакомый автомеханик, прямо заявил, что новую машину купить дешевле, чем ремонтировать мой видавший виды «Фольксваген».

Судя по голосу, это была Анна Андреевна. Только с чего ей взбрело в голову посылать меня на смерть? А вот если после моего визита младшенькая экстренно связалась с Артистом и обрисовала обстановку, то он вполне мог ей посоветовать выкинуть подобный трюк. Кто его знает: может, Шустрик не только внешность может заимствовать у старшей? Вдруг она и голос наловчилась менять?

В любом случае у нас с ней намечалась еще одна встреча. Да и с Анной Андреевной непременно следовало поговорить по душам.

«До этой встречи!» — уточнила я для себя.

Ну а пока меня вновь ждала 3-я Советская. От того, насколько серьезным являлось положение Вершинина, зависели и мои дальнейшие действия.

* * *

В приемной народу меньше не стало. Разношерстная публика, объединенная лишь одним — у каждого случилось несчастье. Или у самого, или у кого-то из родственников или друзей.

В больницу от нечего делать никто не заходит. Даже вездесущие коммивояжеры с суеверным страхом обходят подобные заведения.

Все в той же регистратуре я узнала, что Вершинина перевели в палату интенсивной терапии.

— Но это еще ни о чем не говорит, — сурово уточнила медсестра.

Я махнула гривой, будто соглашаясь с ней. На самом же деле меня грызли свои мысли. Вернее, одна, самая насущная. Ее-то и я принялась воплощать в жизнь. Первым делом путем ненавязчивых вопросов выяснила, что нужная мне палата — на втором этаже. Следующим этапом надо было разжиться халатом. На это я затратила меньше двадцати минут — смекалкой меня бог не обидел! С независимым видом поднялась на второй этаж, не вызвав у персонала ни одного вопроса!

Антон встретил меня жалобным взглядом. Я, как ни старалась, не смогла смягчить свой взор. Потому, наверное, он поспешил с ответом на тот вопрос, который легко читался в моих глазах.

— Женя, я… не убивал… Андрея. — Слова давались ему с трудом. — Если бы я… это сделал, то никогда бы… Катя…

Я поняла, что Антон хотел мне сказать: то, что он никогда бы не позволил себе прикрыться ребенком. Что ж, попыталась ему поверить.

— Я знаю уже, что Киреева убила ваша сестра. Зачем она это сделала? Ответьте мне только на один этот вопрос, и я уйду.

— Мне… больно говорить…

— Ответь!

— Деньги…

Коротко и ясно. И старо, как мир. Я встала, намереваясь выполнить свое обещание. Но на этот раз Антон сам меня удержал.

— Я… не выкарабкаюсь… чувствую это. Расплата… я вам должен сказать…

Я внимательно слушала его, жадно ловя каждое слово.

Пять минут Вершинин говорил, а я слушала. Лишь иногда вставляла вопрос. Затем ему стало так плохо, что я сама побежала искать врача.

* * *

— Лада?

— Да.

— Все, что тебе нужно было, давно у твоего дружка Артиста.

Сказав это, я отключаю связь. Больше пока мне не о чем с ней говорить.

Итак, первый ход сделала я. Однако не собираясь ждать очередного хода противника — у них и так к тому времени была слишком большая фора. Потому, не медля, набрала другой номер.

— Анна Андреевна?

— Ты?! Ты смеешь еще звонить?! Да я…

Что она собиралась предпринять, я уточнять не стала.

— Закрой рот и слушай. Пленка у меня, что с ней делать, тоже знаю. И еще: я только что из больницы, мне удалось поговорить с Антоном Вершининым. Через час жду тебя в том же кафе на Волге, где встречались в прошлый раз.

Никаких возражений принимать не собиралась, потому сразу отключила связь. Да и не последовало бы их, этих самых возражений! Я на сто процентов была в том уверена.

Глава 11

С того дня минуло трое суток. За это время многое произошло.

Во-первых, как я и думала, Анна Андреевна примчалась на встречу, никуда не делась. Мы долго и обстоятельно с ней говорили, и мне удалось узнать все недостающие факты. Наконец картина полностью прояснилась. Правда, оставалось выяснить кое-какие детали, но это уже не составило труда.

После того разговора на следующий день утром мы отправились к следователю. Не могу сказать, что беседа с ним была для меня приятной и легкой. И все же я уговорила его сделать так, как придумала заранее. Впрочем, это был единственный вариант прижать настоящую преступницу. Другого просто не существовало.

Для этого мне нужно было смотаться в Москву. Нет, встречаться с Русланом Злым я не собиралась. Упаси бог! То, что я узнала о нем, сразу отбило у меня всякую охоту общаться с этим человеком. По слухам, более отмороженного типа трудно сыскать. Но вот один из членов его группировки меня очень интересовал.

А нужную информацию я, при содействии Анны Андреевны, вытащила из ее сестры Маринки. Впрочем, «вытащила» не совсем верное слово. Стоило ее припугнуть тюремным сроком — и девица сама была рада рассказать что угодно, только укажи, что именно.

А мне требовался человек, который знал об Артисте что-то такое, что могло бы того напугать. И на наше счастье, выяснилось, что такой человек существует — и зовут его Крот. Этот Крот являлся участником одной операции, про которую Миша Артист, глава и вдохновитель, предпочел бы забыть навсегда. И сам Крот не стал бы никогда о ней вспоминать, но Марина снабдила меня сведениями о других его «подвигах». Так что шанс выбить из него все детали той истории у меня был.

С этим я и поехала в Москву.

* * *

Столица встретила меня пеклом. Казалось, даже асфальт скоро начнет плавиться под ногами.

— Мороженое, мороженое!

Этот призыв был актуален как никогда, и если хоть одна рука у вас оставалась свободной, то вскоре она обязательно оказывалась занята этим освежающим лакомством.

Прямо с вокзала я отправилась к ближайшей станции метро. Через десять минут вышла на «Динамо», поднялась на поверхность и приступила к поискам нужного мне дома.

Легко отыскала нужный дом, а затем и квартиру. Правда, на звонок пришлось давить основательно. Наконец я услышала, как лязгает замок квартирной двери, пара шагов — и долгожданный вопрос:

— Кто там?

— Привет от Артиста.

С той стороны железной двери задумались, правда, ненадолго. Затем металлическая створка отошла в сторону. Ровно настолько, чтобы человек мог загородить проход своим пузом.

— Чего надо? — не слишком вежливо поинтересовался хозяин квартиры.

— Крот, может, ты меня впустишь? Или будем на лестничной клетке разговаривать?

Некоторое время он шарил по моему лицу довольно бесцеремонным взглядом, тем временем напряженно думая, стоит ли меня пускать или нет. Затем все же просипел:

— Заходи, только я не один.

Я оставила его предупреждение без комментариев. Едва перешагнула порог квартиры, сразу стало ясно, что он имел в виду. Из комнаты выскочила девица, на которой из одежды была только комбинация. Проспаться она еще не успела. По выхлопам изо рта хозяина я еще раньше поняла, что вчера ночью он крепко пил. Теперь выяснилось, с кем. Но меня это нисколько не интересовало, и отметила я детали так, для общего порядка.

Девица едва перешагнула рубеж гражданской зрелости. На меня она не обратила никакого внимания. Прошлепала босиком на кухню и присосалась к носику чайника.

— Пойдем на кухню. Лялька — брысь.

— Щас!

— Брысь, кому сказал!

Со второго раза девица усекла, что от нее требовалось. Прихватила пачку сигарет и закрылась в комнате.

— Ну так что там велел передать Артист? — доставая из холодильника банку пива, поинтересовался Крот.

— А я разве сказала, что он велел что-то передать? — ответила я вопросом на вопрос.

— А… что тогда? — Полное недоумение разлилось по его круглой физиономии.

— Надо, чтобы ты вспомнил, как вы с Артистом с помощью одной дамочки накололи одного человека. Ростислава Шестакова. Припоминаешь?

— Ты! Ты!! — Крот был готов задохнуться от моей наглости, и его лапища моментом сжалась в кулак.

— А вот этого, красавчик, не советую тебе делать!

«ПМ» вовремя украсил мою руку, и при всей неповоротливости мыслительного процесса в похмельной башке Димы Крота у него все же хватило ума не проверять — стану я стрелять или нет?

— А вот теперь слушай меня внимательно. Я не из ментуры и дело шить тебе не собираюсь. Сведения мне нужны только информативно. За них предлагаю тебе штуку баксов.

— Да пошла ты!..

Такой итог первого раунда переговоров предполагался заранее. Потому последовательно и не торопясь я пересказала ему несколько не самых лучших эпизодов из его жизни. Откуда я их узнала? Из разговора с сестрой Анны Андреевны. Как только ее удалось убедить, что карта Артиста бита окончательно и бесповоротно, Шустрик выдала все, что знала, по первому требованию. У нее появился могучий стимул сделать это: тюрьма вновь реально замаячила перед ней. А туда бедной женщине никак не хотелось!

Она попыталась еще раз надавить на мою жалость, но эту попытку я пресекла на корню, поскольку Аня поведала мне правду о своей младшенькой. Скажу только, что половина из того, что Маринка наплела мне в прошлый раз, было враньем с точностью до наоборот.

Так вот, к Диме в гости я приехала основательно подготовленной и уезжать без его правдивого рассказа была не намерена. Потому и не отступалась до тех пор, пока не услышала все, что нужно мне. Правда, ставка к тому времени со штуки долларов возросла до пяти, но меня это не испугало. Анна Андреевна, какой ни была прижимистой, выделила на это мероприятие десять тысяч «зеленых». Так что я еще сэкономила!

Мы еще некоторое время поговорили с Димой, потом я отправилась на вокзал. Можно было возвращаться домой.

* * *

В Тарасов я попала глубокой ночью. Вернее сказать — под утро. Потому проспала почти до часа, благо нужды торопиться у меня не было. Я отлично отдохнула, поела и только после этого приступила к решающей стадии своих действий. Перво-наперво позвонила Маринке и проинструктировала ее должным образом. Затем, когда она отзвонилась и доложила мне о выполнении, я почувствовала добавочную порцию адреналина в крови и решила, что пора ехать на повторное свидание с Мишей Артистом.

* * *

— А-а-а! Ты-ы.

Сказано это было так, словно он увидел перед собой не молодую очаровательную женщину, а нечто невообразимо противное.

— Я, Миша, я.

Садизм никогда не являлся моим недостатком, но в тот момент душевное страдание Артиста доставляло мне невообразимое удовольствие.

— Поменял квартирку, как я вижу?

В ответ он только заскрипел зубами. Я прекрасно знала, что делала, когда отдавала ему фотографии. Поскольку последующий мой звонок Ладе поставил точку на их «добрых» отношениях. А то, что ни она, ни он не успели бы пустить их в ход, я тоже была уверена. Я бы им не дала. И не потому, что была уверена, что Антон умрет. То, что так получилось, меня искренне расстроило. Просто это давало мне преимущество во времени, которого не было с самого начала. И все же главным оставалось — поссорить этих двоих. Чего я с успехом добилась.

Вор у вора дубинку украл — замечательная и совершенно правильная пословица. То, что Лада не доверяла Мише Артисту, — очевидный факт. На это я и рассчитывала.

Ну а насчет квартиры… после скандала Лада выперла его из коттеджа. А чтобы не потерять его из вида, я сама помогла ему обустроиться. Посредством все той же Маринки.

— Что тебе сейчас от меня нужно?

— Нужно, чтобы ты решил: пойдешь ли ты «паровозом» за два убийства и две попытки третьего или тебе перепадет что-то поменьше. А может, где-то и как свидетель пройдешь.

Миша Артист — это не его туповатый собрат из Москвы. Он сразу смикитил, что подобное предложение с моей стороны основано не только на наглости. Потому, не брызгая слюной, тихо спросил:

— А если я этого не сделаю?

Вот тут-то я и достала главный козырь, ради которого ездила в Москву. После этого он попросил:

— Дай мне день подумать.

— Много, — серьезно возразила я. — Сейчас ты мне расскажешь все об убийстве Киреева. И не намеками, а с изложением всех известных фактов. А также о втором убийстве. Саши Семенова. Я все это аккуратно запишу, а ты распишешься. После чего думай. Признание будет у меня до завтрашнего утра. Ну а завтра я готова принять от тебя твой вариант. Если не найду его слишком лживым. Впрочем, это вы уже с Ладой поделите, кто первая скрипка, а кто — вторая. Ты опытней в этих делах, и у тебя есть шанс спихнуть на нее побольше. Так что используй его, пока она тебя не опередила. А то, что я ее припру, можешь не сомневаться.

Он посмотрел на меня долгим взглядом, затем все так же тихо произнес:

— Садись катай.

* * *

Дрогнул ли хоть мускул на лице сестры Антона, когда она вошла в кабинет к следователю? Я очень рассчитывала на это, думала: увидит меня и остолбенеет. Однако ничего подобного не произошло. Впрочем, к предстоящему делу это не имело никакого отношения: эти наблюдения я делала лично для себя.

Ни тени испуга — такая уверенность в себе!

Но, верите или нет, в одну секунду я переменила представление об этой женщине. Теперь мне уже легко было представить себе, как Лада нажимала курок. И во второй раз, когда она всадила пол-обоймы в Фотографа.

Но в тот момент она была самая что ни на есть печальная женщина в трауре. Любящая сестра, которая, невзирая на безмерную скорбь, спешит выполнить свой гражданский долг. Если следователь вызвал, значит, нужно!

— Читайте. — Следователь протянул ей признание Артиста. Его забрали рано утром на следующий день, как я и обещала.

Некоторое время ее взгляд торопливо бегал по строчкам, потом Лада положила листки на стол.

— Я не понимаю… это чушь какая-то! Здесь нет ни слова правды!

Губы дрожали от возмущения, и бедная женщина готова была разрыдаться. Честное слово, если бы не знала, что это фарс, — поверила бы!

— У вас есть еще шанс сделать чистосердечное признание, — напомнил ей следователь.

— Мне не в чем признаваться. Я никого не убивала! — возмутилась Лада.

— Убивала, — решительно вмешалась я.

— Расскажите, — предложил майор.

Что я с охотой и сделала.

— История эта берет начало еще в студенческие времена двух друзей: Киреева и Вершинина. На выпускном вечере они напились и изнасиловали девушку. Поначалу такого намерения у них не было: девчонки, их подруги, подбили на шалость, с их точки зрения. Они-то и затащили Тамару на вечеринку. От парней требовалось напоить ее, что они и сделали с успехом. Потом сфотографировать без лифчика и сунуть фотографию перед отправкой домой. Ну, и сами девчонки снялись за компанию. Наверное, рассчитывали вырезать лишнее потом. Девицы были на нее злы. Они с парнями вовсю крутили, а Тамара на пушечный выстрел никого не подпускала.

Шутка обернулась трагедией. Парни напились и вошли в раж. Финал ее присутствующие здесь и без меня знают. Так что рассказывать не буду, сэкономлю время.

История начала забываться. Только два главных ее участника уже никогда не могли стереть происшедшее из своей памяти. И вот их дорожки вновь перехлестнулись. Киреев стал к тому времени директором крупной тарасовской фирмы, а Антон Вершинин и вовсе приобрел европейскую известность. И был, конечно, намного богаче своего студенческого приятеля. Киреев живо напомнил дружку о прошлом, и в результате на Волге появился сказочный дворец.

Только полностью оттяпать его себе Андрей не смог. Поскольку у самого точно так же рыльце в пушку было. Но — хоть на двоих! И так на зависть всем знакомым особнячок получился.

Антон так и не обзавелся семьей. А у Киреева была жена и малютка-дочь. А у той жены сестра. Которая выросла непутевой, не в пример старшей. Умчалась искать счастья в столицу. Только счастья там не обрела и пошла работать на панель. Там случайно познакомилась с человеком, имеющим к последующим событиям прямое отношение. Речь идет о Мише Прохорове, уголовнике по кличке Артист.

Так вот, у Антона была сестра. Сестра эта тоже в то время жила в Москве. Сначала училась там в театральном, затем застряла почему-то. Стала Антонова сестра любовницей известного бандита, чеченца по национальности Руслана Злого. Звали девушку Лада. Была она когда-то пай-девочкой, но — с кем поведешься…

Так вот. Артист тоже около Злого крутился. Он и поведал Ладе о встрече с землячкой и о том, что она знает господина Киреева — его бывшего соседа. И также заикнулся о том, какая нехорошая история с ним в юности приключилась. И надо же — Ладе ее любовник рассказывал о трагической судьбе его старшей сестры. Они сложили половинки и получили целое. И Лада тоже знала Андрея. Как же — студенческий приятель ее брата! И Артист, с интересом поглядывавший на красивую женщину, сразу же вспомнил, что в его доме в Тарасове спрятан негатив. А с него много интересных фотографий наделать можно.

Что он тогда задумал, предстояло еще выяснить. Но Ладе уже до смерти надоел отмороженный чечен, да и в столице делать больше было нечего. Да еще кое-какие смутные подозрения стали будоражить душу. Брат, конечно, никогда не рассказывал ей о той печальной истории. Но, может, то, что он близкий приятель Андрея, или что-то другое натолкнуло ее на неясную пока мысль. Словом, она вместе с Артистом приехала в Тарасов. Да заодно и Марину Шустрика прихватили. Ей-то, конечно, всей правды не рассказали. Просто предложили выгодное дело, да и Артист, знавший о ее нелюбви к родственничку, подогрел.

Словом, славное трио прикатило в Тарасов. Как действовал Артист — это отдельная история. А вот Лада, когда увидела на фотографиях, сделанных с негатива, своего родного братца, обомлела! И сразу сообразила, что это чудо, что Артист пока не знает, кто же второй! На фотографии молодой Вершинин того времени сильно отличался внешне от нынешнего оригинала. Но сестре как было не узнать!

И Лада тут же усекла, что куш, настоящий куш с Киреева не срубишь. Ну, сколько-то он отстегнет. Но все не отдаст. На плаху ляжет, но не отдаст. А вот ее брат — другое дело! И даже не в Руслане Злом дело. Вершинину имя дорого. Да и денег у него раз в сто больше, чем у Андрея Викторовича. Вот на него-то Лада и нацелилась. Только существовала одна проблема — нужно было очень быстро завладеть негативом. Да и, по возможности, убрать ненужного уже Артиста. И тогда Лада начинает играть в любовь с Андреем Киреевым. И попутно — со сторожем Саньком Семеновым. Но с Киреева ей виделось больше толка. Сам он шантажировать Антона не мог, поскольку у самого точно так же рыльце в пушку было. И Лада предложила эту роль взять на себя. Тем более что Руслана она лично знала. Но требовалось перво-наперво достать пленку. И убить Артиста. Только Лада не успела. Кирееву идти на убийство не с руки было. А может, просто кишка тонковата оказалась, и Андрей предпочел пленку просто купить. Собрал огромную, с точки зрения Артиста, сумму и выкупил негатив. Киреев не доверял уже своей новой любовнице, поскольку знал, что она попутно с его садовником путается. Возможно, тот проболтался, или сам как-то заметил.

Только решил он с Ладой порвать и пленку себе оставить. Поделился мыслями с женой: «Много, мол, просить не буду у дружка. Пусть особняк на меня целиком переделает, а потом уничтожу пленку на его глазах!» На такое Антон согласился бы — ему наверняка с быдловатым другом юности надоело общаться. Даже время от времени. Единственное, с кем ему жаль было бы расставаться, — так это с Аней, его давнишней любовью. Но это не по теме.

Однако для Лады это был полный крах всех ее мечтаний о богатстве.

И вот в ту ночь Андрей, аферист по натуре, да еще и мелкий шантажист по призванию, решил разыграть фарс, чтобы до конца отрезать от себя Ладу и обострить отношения с Антоном. Так Кирееву легче было потом подельнику условия диктовать. Скажу, что и мне отводилась роль в его спектакле. Я должна была быть главным и бесстрастным свидетелем. И то, что у меня имелось оружие, вселяло в Киреева дополнительную уверенность. Он ведь не напивался — только прикинулся пьяным! Вернее, хотел, поскольку не знал, какую злую шутку с ним сыграла дочь. Катя попросту ревновала его к Ладе и подлила ему в водку клофелин. Так что отрубился господин директор вполне натурально!

И Лада поняла, что такой шанс упускать нельзя. А тут мы еще с ее братцем увлеклись друг другом. Единственное, мы мешали ей залезть в сейф, пока оставались в холле. Но только Антон и я вышли на улицу, Лада прямиком направилась туда. Код замка выяснить было несложно — его знал Семенов. От кого, трудно сказать. Может, сам Киреев выболтал по пьяни. Катя говорила мне в первый день нашего знакомства, что в доме он ни для кого не был секретом. И цифры назвала. Да и Киреев о том же упоминал.

Действовать нужно было быстро, поскольку другого шанса просто не представилось бы. Но вот незадача: в самый неподходящий момент Киреев очнулся, и Ладе ничего не оставалось, как выстрелить. Благо пистолет лежал тут же в сейфе.

— Я обязана это слушать? — неожиданно перебила Лада мой рассказ. — Я арестована?

— Нет, пока нет, — сказал следователь и перевел взгляд на меня. Я еле заметно кивнула.

— Можете уйти в любой момент. Только помните, что я упоминал о чистосердечном признании.

— Тогда всего вам доброго.

В голосе слышались легкие нотки торжества. Взгляд говорил о том же. Едва она открыла дверь, я выскользнула следом.

— Прежде чем уйти, посмотрела бы, кто тебя на улице ждет, — усмехнулась я ей в спину. — Думаешь, просто так тут тачка Злого стоит?

Мои слова настигли ее, точно пуля. Лада даже вздрогнула и дернулась вся как-то вверх.

— Злого? — растерянно переспросила она.

— Подойди к окну, сама увидишь.

Напротив РОВД с утра красовался черный «мерс» с московскими номерами.

Ладу словно током ударило. Она едва не упала на пол. Я успела подхватить ее.

— А теперь слушай меня.

Когда я говорила это, во мне не было и намека на сочувствие. И грохнуться ей не дала только потому, что она мне нужна была живая. Хотя стоило Ладе приложиться затылком о пол. Чтобы набила такую же шишку, какую отвесила мне в домике сторожа. Я еще тогда удивилась — почему нападавший выбрал именно скалку? Просто рука взяла привычное: Санек, например, схватил бы пустую бутылку. Ну, да ладно.

— Я в кабинете не все рассказала. Кое-что приберегла специально для разговора наедине. Я знаю о том, как вы с Артистом кинули Чечена. Он пас целый месяц Ростислава Шестакова, готовил дело, а вы его у него из-под носа увели. А слила информацию Артисту ты. Интересно, это он предложил так вашу новую дружбу скрепить или тебе денег хотелось?

Но ответить она мне ничего не смогла, потому как еле держалась на ногах.

— Я сейчас выйду и отдам признание Крота бойцам Чечена. Долго ты после этого проживешь? Артист дальновиднее тебя — он сразу на тюрьму согласился…

Договорить я не успела, поскольку при последних словах Лада упала предо мной на колени.

— Что хочешь… все отдам!

— Все не нужно! Вернешься в кабинет к следователю и напишешь чистосердечное признание. Выбирай — или в тюрьму, или к Злому.

* * *

Через пятнадцать минут я с легкой душой вышла на улицу. Около «Мерседеса» меня встретил мой приятель и Марина. Она еще переживала, не веря в свою амнистию. Это было сильно заметно по ее лицу. Ну и пусть. Это только пойдет ей на пользу.

Мой приятель, узнав, что все прошло лучше некуда, убрал московский номер и поставил родной, тарасовский. Затем укатил по делам.

А мы с Мариной остались ждать. Если верить майору, он заранее похлопотал, чтобы выпустили девочку, едва он даст сигнал. А сигнал он обещал дать после того, как признание ляжет ему на стол.

Оно легло полчаса назад, так что уже должно быть скоро. И все же первой она увидела меня. Подбежала и повисла на шее. Мы расцеловались с ней, как родные. Затем ее мать отозвала меня в сторону и, отчего-то смущаясь, сунула в руку пухлый конверт.

— Женя, вы для нас столько сделали.

В голосе ее прозвучало одновременно смущение и настойчивость, будто я думала отказываться.

У меня и в мыслях этого не было — я действительно много сделала.

Я остаюсь ждать, поскольку у меня есть некоторые вопросы к девушке. Конечно, Кате сейчас не до воспоминаний, но вероятность нашей дальнейшей встречи минимальна. И потому мне очень хотелось бы узнать: когда она успела выкопать пакет с негативами, что зарывал под деревом Санек?

Content

Марина Серова
Небо в клеточку

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11