Ульяна Волхова

Иноверка

Пролог

Как-то мой отец сказал мне:

— Когда будет плохо, нарисуй себя счастливой. Только рисуй старательно, вкладывай чувства. Чем больше, тем лучше. Закончишь — и ты всё почувствуешь, словно ты уже имеешь всё, что захочешь, словно ты уже счастлива… А потом даже не заметишь, когда, на самом деле, станешь счастливой.

— А-то что рисовать не умею, ничего?

— Ничего. — усмехнулся он.

— Ага. — поддакнула я и сделала вид, что поверила. Спорить с единственным по-настоящему близким человеком не хотелось.

Почему я вспомнила этот разговор, спустя 5 лет? Почему я здесь?

Всё просто и одновременно сложно.

Просто, потому что я обещала… Единственное о чём просил меня папа, находясь на смертном одре, это только о том, чтобы я была счастливой. Счастливой, несмотря ни на что…

Сложно, потому что прошло уже полгода после похорон, а боль от потери не утихает ни на миг. Всё также гложет и рвёт, не давая возможности даже натянуто улыбаться, не говоря о том, чтобы просто быть счастливой. Не получается, а я должна. Ведь обещала самому лучшему, самому дорогому человеку в мире!

Случайно я вспомнила папин рассказ. Вспомнила и уцепилась как за последнюю возможность. В итоге, сейчас я здесь. Стою босяком на теплом асфальте, в руках сжимаю коробочку с цветными мелками. Почему? Просто лето, теплый асфальт, яркие, красочные мелки у меня ассоциируется с детством, каникулами, радостью и беззаботностью, с теми ощущениями, что мне сейчас так не хватает, но которые мне так нужны…

Встряхнула головой, отгоняя непонятно откуда взявшуюся неуверенность, после чего опустилась на корточки и достала ярко-желтый мелок, за ним последовал красный, оранжевый, синий, зеленый, голубой.

Начала с большими сомнениями, но неожиданно приступ вдохновения подхватил и закружил… Я хваталась то за один цвет, то за другой… За третий, четвертый! А ещё отходила и отходила — и таким образом моя картина росла и росла. В какой-то момент я поняла: всё выдохлась, и только после этого мелок сам выпал из моих скрюченных и перепачканных пальцев.

Что ж, я поднялась. Остатки мела на пальцах раздражали, создавая невероятно противную сухость. Было так неприятно, что я, не заботясь о своей одежде, вытерла руки прямо об белую майку, оставляя грязные следы. Майку испачкала, а руки, наверняка, чище не стали, но мне полегчало.

Я отошла на пару шагов, чтобы рассмотреть получше результат своего творчества — и он меня не порадовал. Да, рисунок был ярким, вызывал легкую улыбку, хоть он и был коряв. Линии смазаны, перекрещены, размазаны. Немного кособоко, неаккуратно, небрежно… Но всё равно мило и даже забавно!

Я закончила, отдышалась, но почему-то вместо положенного удовлетворения почувствовала жалость. Жалость настолько сильную, что невольно защипало в глазах. На щеку упала слеза. Не моя. Это был дождь. Казалось, небо прониклось моим настроением или, может, мои каракули на асфальте его раздражали… В любом случае, разразился самый настоящий летний ливень.

Я не побежала к укрытию, нет. Я стояла и смотрела, как блекнет моё творение, как вода смывает результат моей работы, как грязные потоки бегут и бегут куда-то…

Я долго смотрела на всё это спокойно, но потом меня переклинило. Откуда-то в душе появилась клокочущая ярость, злость. Захотелось кричать. И я позволила себе эту малость. Гордо вскинула голову и уставилась в темные небеса.

— Я буду счастливой! Буду! — разнеслось над улицей.

— Буду. Обязательно буду. — прошептала я посиневшими от холода губами. — И никто мне в этом не сможет помешать…

Часть I

Глава 1

У друга проблема — захотел помочь, изъявил желание… Ну, что ж, поздравляю! Проблема была друга, а стала твоя. И, главное, обвинить некого в своей собственной дурости!

Именно с такими мыслями одна не самая умная девушка(Как я вообще ввязалась в такое?!) пыталась скарабкаться в узком вечернем платье на двухметровый забор.

Ещё немного… Ещё чуть-чуть — и я бы была наверху, но шелковистая ткань подола зацепилась за острый выступ, и раздался неутешительный треск.

— Ладно, — решил неунывающий оптимист во мне. — слезу, дорву, организую оригинальный вырез и буду уверять, если кто спросит, что это последний даже не писк, а хрип моды!

— Вот только бы слезть! — запаниковал голос разума. Во время, однако. Именно в этот момент я добралась до вершины, оперлась и перекинула ноги. И всё было хорошо, пока в поисках опоры я не оступилась и стремительно полетела вниз к земле…

К счастью, приземление было удачным. Удачным для меня и не очень для моего кузена Кевина. Этот обормот должен был меня подстраховать, но он сильно сомневался в моих способностях скалолаза, и, ожидая, что моё перемещение займёт длительное время, решил сделать перекур. Это, конечно, он зря! Не зазевался бы, подхватил бы, не лежал бы ковриком у моих ног, а я бы не восседала своей пятой точкой на его.

— Курить вредно! — в очередной раз попыталась донести данную истину до Кевина моя совесть.

— Знаю, знаю… — прохрипел слегка приплющенный родственник. — Ты говорила легкие, сердце…

— А ещё руки, ноги, лицо, нос! — уточнила информацию я. — Курение, кроме всего прочего, оказывается ещё очень травмоопасное занятие!

— Хлоя! — прорычал кузен.

— А что я? — пробормотала я, вскакивая. Ух, руки, ноги целы! Судя по тому, что Кевин повторил мои действия, с ним тоже всё в порядке. — Я ничего! Я просто искренне восхищаюсь, таким героическим человеком, который, несмотря ни на что, остаётся верным себе и своим привычкам…

— Хлоя! — раздалось повторное предупреждение. Я мило улыбнулась, поправляя прическу, разрывая дыру(всё-таки оригинальный разрез мастерить пришлось…). Этого было достаточно, чтобы кузен немного успокоился и продолжил уже мирно: — Давай, ты в следующий раз прочитаешь мне свою излюбленную лекцию. Сейчас у нас на это нет времени. Если я не путаюсь в правилах подобных приёмов, то Кэмерон и Дэвид совсем скоро объявят о помолвке, а ты же хотела этому помешать… Или уже передумала?!

Я сделала непроницаемое лицо «догадайся, мол, сам» — и это окончательно вывело дорогого братишку из себя.

— Не смей! — закричал он брызгая слюной(наверняка, ядовитой).

— Не смею. — устало отмахнулась от него я. — Всё в порядке. Всё по плану.

После моих слов по лицу брательника расплывается почти счастливая улыбка, настолько яркая, что мне тут же припомнились слова Августа, главного редактора нашей желтой газетён… Простите, глянцевого журнала.

Так вот шеф перед публикацией «очередной сенсации» мерзенько так улыбался и приговаривал: «Сделал гадость — душе радость!»

Ну, Августа я могла понять. Когда-то он был довольно известным журналистом, который расследовал только самые громкие дела, но дорасследывался. Получил серьёзную травму, приведшую к инвалидному креслу и к тяжелейшему характеру, который только ухудшился из-за благотворительности нашего издательского дома. Эти люди(Не знаю, чем думали, и не уверена, что хочу знать!) предложили Августу место главного редактора — и было бы логично, если бы издание было серьёзным, так нет же! Издатели впихнули шефа к нам, в глянец! Думаю, Август сам не знал, на что подписался, а когда узнал, в дело вступили (на наши головы) гордость и желание доказать самуму себе, что он ещё ого-го. Нет, качества вполне благородные и достойные восхищения, но где-нибудь со стороны, за много-много километров!

Да, Августа я могу понять, но никак не Кевина.

Просто для сравнения… Кевин является весьма успешным (в смысле, успешно родился в очень и очень состоятельной семье, следовательно, является очень и очень богатым наследником), весьма красивым(на мой трезвый взгляд, смазливый) молодым человеком.

По-моему, с подобным набором отягощающих обстоятельств жил бы и радовался, но нет. По всем законом подлости, кузенчик сам себе отравлял жизнь, будучи на удивление самолюбивым и завистливым.

Объекты его зависти с завидной регулярностью менялись, но в последнее время эта тенденция как-то сошла на нет, плотно и надолго зацепившись за Дэвида МакНари.

В прошлом тоже смазливый богатый наследник, а ныне полностью самостоятельный молодой человек, представитель самых сливочных сливок из всех, один из самых магнатистых магнатов…

Собственно мне грех осуждать Кевина, ведь только с его помощью мне удалось пробраться на этот приём «благородного общества», пусть и процесс попадания проходил в несколько экстремальных условиях.

Нет, я честно пыталась встретиться и поговорить с Кэмерон до приёма. Более того, я даже смогла добиться места в её «тугом» графике светской жизни, но в один момент всё пошло прахом: у дивы оказались слишком любящие свою работу охранники, что весьма похвально, если бы к этому качеству не прилагался мощный, крепкий задний ум.

Эти верзилы… воины, перед тем как пропустить меня к Кэмерон, попросили предоставить удостоверяющий личность чип, что я, наивная идиотка, с радостью сделала, а эти (Не поленились же!) загнали мои данные в международный реестр и получили подробнейшую информацию обо мне, откуда они сразу же вытянули место мой постоянной работы, а именно глянцевый журнал «Шик».

Этого было достаточно, чтобы меня чуть ли не пинком вышвырнули за дверь. Тактичнейшие люди не удосужились внимательней посмотреть на мою должность, ведь я не журналист и тем более не папарацци. Я всего лишь штатный фотограф, который просто создаёт картинку для обложек и страниц, ничего не имеющих общего со слухами и сплетнями, да и работаю я преимущественно с моделями и высококлассным оборудованием в специальных студиях. Нет, бывает и натура, но редко: в наш век легче смодулировать нужный «фон» в помещении, чем искать что-то в реальном мире.

А тут такая низость… Меня художника(а я привыкла считать себя художником) сравнили с какими-то ловцами сенсаций! Это оскорбительно, унизительно! Как жить после этого?! Как работать в таких условиях?!

Если честно, нормально. Я далеко не сахарная, даже, наоборот. Это нужно очень сильно попытаться, чтобы пробить мою броню, что, собственно, ежедневно и пытаются сделать различные юные красотульки. Бездарно, на мой взгляд, хотя нет: что-то в этом определенно есть. Так, например, мои щипы становятся острее, а щиты прочнее, в то время, как девчата и парнята резко умнеть начинают…

Но это в общем, а тогда я расстроилась, просто поговорить, действительно, ну очень нужно было, а мне эту возможность перекрыли.

Нет, я, конечно, пробовала снова и снова, но бесполезно: меня, как ни странно, запомнили и близко не подпускали. Более того, при последней попытке пригрозили электрошокером! Стрельнули им прямо на землю у моих ног. Рисковать дальше я не пробовала, просто заряд той мощности, что выпускал тот аппаратик на несколько дней вызывал дальтонизм, а с моей работой и моим ритмом жизни это было черевато…

Попытки я прекратила, но не стала бездействовать(Ага, счас!): всего лишь изменила тактику.

Решила, что если не удаётся организовать встречу, поговорить с глазу на глаз, то нужно «случайно» встретиться где-нибудь, где будет много народа. По идее, это было не так трудно, ведь Кэмерон была частым гостем на самых разных мероприятиях, но не судьба.

Как назло, девушка уехала на две недели из страны, а вернулась прямиком к помолвке! Нормальные люди давно бы успокоились, но кто сказал, что я нормальная?! Я вообще-то художник, а они все немного того!

Поэтому я сделала то, что делать ненавижу: обратилась за помощью к родственничкам, точнее к одному родственнику, ещё точнее к кузену Кевину.

Разумеется, этот очаровательный молодой человек просто так ничего делать не будет ни для кого, а уж тем более для меня. Пришлось в экстренном порядке поднапрячь серое вещество и придумать, почему небольшая помощь мне исключительна выгодна ему, Кевину. В итоге, изобрелась удивительная версия, что я владею, кое-какой информацией, что подпортит матримониальные планы Дэвида МакНари.

Что от этого получал кузен? Во-первых, он бы позлорадствовал, сделал бы себе приятное, так сказать. Во-вторых, вернул бы кандидатуру Кэм на брачный рынок, и, в-третьих(исходит из во-вторых), появлялся маленький, прям, малипусенький шанс союза Кэмерон и Кевина. Не то, чтобы кузенчик её любил, но Кэм была девушкой видной, красивой… Да, ладно! Если быть совсем-совсем откровенной, то она была самой выгодной невестой высшего света с приданным, которое оценивалось в такую цифру, что не только называть, писать было неприлично!

В общем, наши с Кевином интересы сошлись — и мы договорились. Братюня даже выбил приглашение на моё имя. И всё бы хорошо, но, по закону подлости, на входе поставили именно тех охранников, которые вызубрили моё лицо вдоль и поперёк… И ничего страшного, если бы я была в паре с кем-нибудь другим, но я была с Кевином, с человеком, который открыто недолюбливал (проще сказать ненавидел) будущего жениха и который был приглашен только из-за громкого семейного имени!

Творческие люди суеверны, они подумали бы, что само провидение останавливает их, и, наверное, бросили бы всё и забыли. Я привыкла считать себя творческой натурой, не скрою, и тоже была весьма и весьма суеверной, но ровно настолько, насколько мне это было выгодно!

Вот сейчас, бросить всё на середине пути мне было абсолютно невыгодно, поэтому я отступила, чтобы совершить тактический манёвр.

Приём проводился в шикарном ботаническом саду, который был подарен одним меценатом нашему городу лет двести тому назад. Обычно в ботаническом саду достаточно много народа из числа рядовых граждан, но сегодня он был закрыт для посещений, чтобы «элита» смогла развернуться с размахом, благо размер сада это позволял, ибо он был поистине колоссальным!

Что было мне только на руку: такую территорию, находящуюся всего лишь на муниципальном пособии, невозможно было полностью защитить. Нет, в саду было много следящих устройств, но и «слепых зон» хватало, а я, по счастливой случайности, знала, где находятся некоторые из них. А что? Я практически каждые выходные провожу с учениками в парке, где мы тренируем свои навыки. Неудивительно, что местные служащие давно уже принимают меня за свою, говорят по душам и жалуются на плохое финансирование и проблемы, сопряженные с этим вопросом… Вот честно, никогда бы не подумала, что подобные сведения мне когда-нибудь пригодятся!

Ну, это я что-то отвлеклась…

— Поторопись! — окрикнул меня кузенчик и потянул к стеклянной люльке, в которой нам предстояла подъехать к главной аллее, где проходило празднество.

Мы сели, завелся самозаводящийся моторчик — и мы поехали. Полюбоваться пейзажами не удалось: Кевин настроил наш транспорт на самый быстрый режим, так что на месте мы были в течение минуты. После чего умная машинка сама припарковалась в специально отведенном месте, рядом с целым десятком таких же.

Кевин выполз первым(именно выполз с его-то ростом из маленького вагончика выбраться можно только таким способом) и подал мне руку. Как только мы оба оказались на твердой земле, к нам тут же подлетели дроиды-официанты и всучили по бокалу, какого-то алкогольного игристого напитка(именно всучили, ибо хочешь не хочешь, а брать приходится, ведь на подобных приёмах, чуть ли не главное правило: медленно прохаживаться, отпивая предложенное пойло маленькими глоточками, растягивая два-три бокала на весь вечер).

Впрочем, что это я жалуюсь, наличие жидкости в открытой емкости более, чем соответствует моим планам.

Но это чуть позже, когда сделаем «круг почёта» по лужайке, и, не нарушая никаких правил и, тем более, не привлекая к себе внимания, сможем подойти к Кэм.

А пока, мы с Кевином ходим меж остальными гостями, улыбаемся его знакомым и перебрасываемся с ними парочкой ничего не знающих слов(Вернее, перебрасывается кузенчик, а я стою рядом, и восхищенно лупаю глазами, изображая «Как я рада! Как я счастлива быть сегодня с вами! Вы же такие все…»).

Неудивительно, что братюня долго не выдержал.

— Хлоя, что происходит? — шипит Кевин на той частоте, чтобы слышать его могла только я.

— А что такое? — довольно громко отвечаю я, сладенько улыбаюсь и бросаю влюблено-влюбленный взгляд.

— Хлоя! — шипения становится на много громче.

— Да, тихо ты! — спокойно отрезаю я. — Я, между прочим, твою репутацию спасаю!

М-да, очередная подкорректированная версия для нежной психики кузена, ведь на самом деле роль восторженной идиотки просто как воздух нужна мне: так легче совершить какой-нибудь ляп и, тем самым, обратить на себя внимание вожделенной мной особы… Простофилю-дурёху на волне жалости и своего собственного превосходства простят опять же!

— Это как же? — не унимается Кевин.

— Просто! Я знаю, что я самая обаятельная и привлекательная, а ещё до умопомрачения красивая. То есть, девушке из группы эскорта скромно стоят в сторонке и прячутся по кустам…

Я на секунду замолчала, ожидая реакции кузена. Он вполне ожидаемо поперхнулся(ибо именно в этот момент решил испить из своего бокала), но предусмотрительно промолчал. А-то! Попробовал бы что-то вякнуть против!

— Короче, — продолжила я. — с тобой такая, как я, могла оказаться рядом, только если бы нас связывали родственные отношения, или стремящиеся к родственным, или нас друг другу попросту навязали. Все три пункта, конечно же, правда, но окружающие не в курсе и, хорошо бы, им и дальше оставаться в таком состоянии!

— Согласен. — кивнул брательник.

— Значит, нужно другое объяснение, вот его я демонстрирую.

— И какое же? — ехидно поинтересовался Кевин, но это он зря, ведь у меня готов ответ на любой вопрос.

— Людям льстит, когда ими восхищаются. Девушка, в совершенстве владеющая этими навыками, раскрутит среднестатистического мужчину на всё, что угодно.

— На всё?

— Не на всё, но точно преуспеет в этом деле лучше, чем любая самая распрекрасная модель, соответствуй она, хоть десять раз, любым канонам и стандартом.

— Ну-ну… — скептически поджал губы братэлло.

— Нет, подумай. Представь вместо меня, какую-нибудь другую девушку. Представил? А теперь, вообрази, что она смотрит на тебя, как на существо высшего порядка?

Не знаю, заставили ли мои слова задуматься Кевина, но к моей «жертве» мы приблизились в молчании.

Кэмерон и Дэвид стояли рядом. Оба красивые, молодые, богатые и знаменитые. Невольно, по профессиональной привычке, отметила, что они очень хорошо смотрятся вместе, а ещё дивно получатся на фотографиях, ибо оба обладали теми пропорциями, которые просто обожает камера.

— Кэмерон, ты обворожительна! — улыбаясь во все тридцать два, заявил Кевин. — В прочем, о чём это я? Ты всегда выше всех похвал!

Приветствие с Дэвидом было же более, чем скромным: мужчины ограничились вежливыми кивками. На этом партия брательника была сыграна и наступила моя.

— Какой замечательный приём! — возвестила я, самым восторженным тоном, на который только была способна.

— Восхитительный, Потрясающий, Волшебный! — как заведенная тарабанила я, и переполненная эмоциями, размахивала руками.

А стояла я рядом с Кэм… А жесты мои были широкими, расхлябанными… А мой бокал был полным… А напиток в бокале пенился, подпрыгивал и играл алыми всполохами(А что? Я специально подбирала смесь поядрёней!).

Что ж, ничего удивительного, что это закончилось тем, чем закончилось: ярко-рубиновыми пятнами на бежевом платье Кэм.

— О! — пискнула пострадавшая девушка. И так посмотрела на меня, что я стала почти убеждена: Кэм не вцепилась мне в лицо только потому, что слишком хорошо воспитана… Ладно, не только это! Львиную долю сыграли мои громкие извинение, причитания и виноватое выражения лица(хотя, возможно, именно за это ей хотелась вмазать мне лишь больше, а сдерживало от этого, в данном случае, справедливого шага всё то же хорошее воспитание).

— Позвольте помочь! — причитала я. — Я могу помочь!

— Чем? — холодно спросил меня Дэвид Макнари, пытаясь предотвратить мои дальнейшие истерику и самобичевания.

— Вот! — заявила я, доставая из потайного кармашка моего платья небольшой, в половину мой ладони, плоский приборчик. — Я такая неуклюжая, что всегда ношу с собой молекулярный очиститель! Вы не представляете, насколько он для меня незаменимый!

— Представляю… — прошипела Кэм.

— Да, конечно. — покорно согласилась я и смутившись произнесла: — Как сейчас, например… Но я могу всё исправить! Давайте, куда-нибудь отойдём — и я ликвидирую последствия своей неуклюжести…

Конечно же, Кэм согласилась. Конечно же, она пошла за мной, ведь в один из важнейших дней в своей жизни любая девушка хочет выглядеть идеально! Особенно если за ней будут наблюдать столько зрителей…

Уединение мы нашли в одной из зеркальных беседок. Кэмерон стала у одной из зеркальных створок, чтобы полностью видеть своё отражения. Я же встала чуть позади, чтобы видеть малейшее изменение эмоций на лице Кэм, после чего настроила прибор на нужный режим ио передала его девушке.

Как только очиститель начал действовать, а багровое пятно начало медленно, но верно исчезать, девушка стала успокаиваться. Это было заметно потому, как начало спадать напряжение с её лица. Но это не надолго, потому что именно сейчас я решила сделать то, ради чего я столько всего затеяла…

— Вы знаете Ричарда ФриБэй? — внезапно спросила я.

— Понятие не имею, о ком вы… — спокойно ответила Кэм. Лицо её тоже, казалось, вполне умиротворенным, хотя на мимолетное мгновение в глазах мелькнул огонёк… Или мне показалось, ведь мне так хотелось его увидеть, что я могла и придумать.

— Он сейчас в больнице. В довольно тяжелом состоянии. — рискнула продолжить я, как ни в чём не бывало. — Последствие жуткой аварии…

— Сожалею, что с вашим другом произошло такое несчастье… — Кэм старалась говорить спокойно, но на этот раз я отчётливо слышала непонятную хрипотцу.

— А знаете, что самое обидное? — разошлось я. — Врачи провели все необходимые операции, и физически Ричард вполне здоров, но только очнуться не может!

— Как? — сипло пропищала девушка. сделав вид что ей что-то попало в горло.

— Как, как… Обыкновенно! У Ричарда острая аллергическая реакция на многие препараты, поэтому обычный наркоз или анестезию к нему не применяют, поэтому в его случае врачи использовали гипноз. Они привели его в состояние управляемого сна во время операции. Привели-то, они привели, а вывести, увы, не смогли.

Я закрыла глаза и на мгновение замолчала… Просто не могла говорить: та картина до сих пор стояла у меня перед глазами. Ричард раньше такой живой и весёлый, а теперь лежащий бревном, его мать, бьющаяся в истерике, и отец, разбивший костяшки пальцев об дверной косяк…

Да, мне нужно было мгновение, чтобы собраться и продолжить. И я продолжила, вот только глаза не раскрыла, потому что мне было страшно. Страшно, что Кэм не поймёт, не прочувствует и не сделает ничего, чтобы хоть как-то помочь…

Да, мне было страшно. Что там, жутко! Но я собралась и продолжила:

— Некоторое время мы все надеялись, что он проснётся, очнётся сам, но шли дни за днями, потекла вторая неделя, третья — и ничего… Тогда, его родители пошли на вскрытие его сознания, чтобы узнать, что он видит в своих снах и почему не хочет возвращаться к нам.

— И что? — кажется, спросила Кэмерон.

— Что-что? — откровенно закричала я, позабыв про необходимость контроля. — Всё это время он видел Вас! Вас, Вас и Вас! А если быть ещё точнее, себя с Вами вместе. Вы там ссорились, ругались, но даже это для Ричарда привлекательней обычной жизни! Он Вас любит, Кэм! Процессор Вас сожри!

Да, возможно, я не имела права кричать, ведь я не знаю, какие именно отношения связывали этих двоих… Ведь я действовала на свой страх и риск — и многие, слишком многие, сказали бы, что это глупо и бессмысленно, но не Я! Потому что я художник! Я — творец! Я — творческая личность, а мы часто следуем порыву… А ещё, потому что мой папа одобрил бы моё вмешательство. Он всегда говорил, когда разум боится, когда трясутся поджилки, когда страх застилает глаза, волнение бурлит в крови — следуй сердцу, первым побуждениям, интуиции, если всё это есть, если в глубине души есть такое желание, потому что лучше сделать хоть что-то, чем потом жалеть о не сделанном, ведь ты начнёшь играть — и пусть проиграешь, но одновременно и выиграешь, потому что поймешь, куда двигаться и что делать дальше.

Да, возможно, моё поведение нетактично, некрасиво и ещё много и много не, но это был Ричард! Мой извечный, любимый, дорогой и близкий… Соперник! Язвительный, резкий, противный, наглый, замкнутый и безусловно талантл… Нет, не буду употреблять этот последний эпитет, а то очнётся случайно узнает и возгордится ещё больше!

В общем, ФриБэй был не самым приятным человеком, но, безусловно, мне необходимым: он добавлял в мою жизнь огонька, делал её более яркой, а ещё он был своеобразным критерием качества моих работ, что было очень и очень полезным, ведь мы часто не совсем адекватно оцениваем себя… Так вот, если Ричард говорил какую-то гадость, то это означало одно «я где-то схалтурила или не предусмотрела что-то». Если он молчал, то мне становилась ясно: моя работа выше всяких похвал! Что было поразительно, он всегда выражал своё мнение открыто и искренне, а это было весьма редко в нашем бизнесе прихлебателей, прилипал, насмешников и подлиз — и от этого Ричард становился для меня близким, понятным, дорогим…

Самое удивительное, я никогда не подозревала, что я и моё мнение значит для ФриБэя то же самое, что он и его для меня. Об этом я узнала, когда мне позвонили из больницы и сказали, что мой номер был у Ричарда на быстром наборе в телефоне… А ещё чуть позже, когда в приёмном покое я познакомилась с родителями ФриБэя и мы вместе сидели и ждали результаты операции, они мне рассказали, как много их сын обо мне рассказывал, как сильно он мною восхищается как профессионалом… Сказать, что я была в шоке, ничего не сказать!

Операция прошла успешно, но потом потянулись долгие часы ожидания, перерастающие в дни, а потом в недели…

Не знаю, когда я решила, что сделаю всё возможное и невозможное, чтобы Ричард очнулся.

Может, это произошло сразу, как только мы получили все возможные данные о его состоянии… Может, когда я увидела неподдельное отчаяние в глазах его родителей… Может, когда начала скучать в перерывах между фотосессиями… Не знаю, но я точно решила вернуть Ричарда. Решила и приступила к своим безумным планам.

— Он Вас любит! — повторила я, немного успокоившись. Я не ведала, что чувствовала к Ричарду Кэмерон, но я готова была умолять, чтобы она хотя бы сделала попытку помочь. Я не имела права просить, чтобы девушка отменила свою помолвку и свадьбу, но я хотела… Хотела, чтобы она хотя бы перенесла числа и поговорила с Ричардом, позвала его, возможно, обманула, но так, чтобы он поверил и вернулся… Ведь давно уже доказано, что больные в таком состоянии всё чувствуют, всё понимают. Да, если нет другой возможности, я хотела, чтобы ФриБэй был обманут, потому что я точно знала, что он сильный, что он справится, хотя после пробуждения ему и было бы больно…

Для достижения своей цели я приготовила громадную, пафосную речь о цене жизни человека и применить весь дар своего убеждения(если, конечно, он у меня есть).

А если это бы не помогло, я готова была подкупить и Кэм, и Дэвида. Подкупить большой статьёй, где бы на все лады распевалось благородство пары(Благо хоть здесь у меня было всё схвачено!).

Вот только для осуществления моих планов мне требовалось открыть глаза и установить зрительный контакт с Кэм, чтобы быть максимально убедительной.

Это потребовало всей моей выдержки, но я открыла и уставилась в лицо девушки. Увиденное немного, но успокоило моё волнение: Кэмерон была необычайно бледна, а черты её лица заострились…

— Где он? — спросила она.

— В клинике на МэйлРо. — ответила я.

— Пошли! — на грани слышимости прошептала Кэм и схватила меня за запястье. Должна признать, что пальцы у девушки, что надо: стальной капкан не иначе! Сильные, длинные, ловкие — не вырвешься! Или это состояние аффекта? Не знаю, в любом случае синяки на руке мне обеспечены…

— Пошли! — прорычала Кэм и так рванула меня на себя, что я чуть не поцеловала носом землю, но сама же Кэм не позволила совершить этот широкий жест, потянув меня за собой вперёд…

Я не помню, что было дальше: всё сложилось в бесконечные вспышки. Не помню, я за то, наверняка, запомнила моя спина(Как же, Кэм так спешила, так тянула меня за собой, что на то, чтобы выпрямится времени у меня не оставалось, вот так я и плелась за ней в полусогнутом состоянии, до ужаса напоминая себе чемодан на колесиках… А что?! Вместо Опоры, шлейки, поручня — сцепленные руки, а вместо колёс — мои ноги!).

Очнулась я от этого забытья только когда мы плюхнулись в личное авто Кэмерон. Сначала девушка чуть ли не пригвоздила меня на переднее сидение рядом с водителем. Сама же она вытолкала с непонятными звуками своего шофера из кузова, а сама заняла его место. Меньше секунды — мы в воздух и стартанули, так стартанули… Я не знала заорать ли мне, просто закрыть глаза… А может просто выпрыгнуть? Ну и что, что авто на полном ходу? И что, что мы на непонятно какой высоте?! Чутье мне подсказывало: выпрыгну — и шансов выжить по любому больше!!!!!

Просто… Просто Кэм за рулём это нечто! Летим на такой скорости, что спидометр явно глючит, а картинка за окошком просто сливается в одно сплошное пятно… А уж её маневры!!!

Я не понимаю, как такоё, вообще, может быть! Это же нарушения половины законов физики!

Невольно вспомнила всех знакомых мужчин, что утверждали, что женщинам надо запретить выдачу прав на вождение летательными аппаратами. Каждый раз, когда я слышала их жалобы, я всегда вставала в стойку, была готова сыпать аргументами защиты и обвинениями в адрес их самих(Ведь воздушно-дорожно-транспортно происшествий с участием «сильного» пола случается в разы и разы больше!). Доходило до того, что мои кулаки начинали ощутимо чесаться и мне так хотелось вмазать особо шовинистически настроенным гадам в глазах, что сдерживало меня только чудо(Причём внешнего происхождения: что-то происходило, что сбивало меня с моего внутреннего настроя).

Так вот, теперь я, кажется, начала их понимать… Более того, кажется, я сама готова попасть под статью шовинистически настроенных гадов! Ведь я, кажется, готова собственноручно написать петицию, собрать подписи и отнести её в Законодательное Собрание!

— Кэм, Кэмми, а у тебя права, вообще, есть? — как-то неосторожно спросила я, на что девушка повернулась в мою сторону и отвесила такой взгляд, что я…

— Смотри на дорогу! — заорала я, ведь в нас что-то летело(Или мы в что-то летели).

Кэмерон смогла увернуться и наш полёт продолжился, а я в очередной раз отвесила себе мысленный подзатыльник и обозвала дурой, ведь летим и летим… Ещё живы, ещё не разбились, девочка как-то справляется. Вот зачем с таким набором данных мне понадобилось что-то там спрашивать?!

«Если не можешь управлять ситуацией, то расслабься и постарайся получать удовольствие!» — вспомнила я прописную истину. Вот только, как я ни старалась, расслабиться не получалось никак… Совсем никак! От усердия я даже закрыла глаза и со всех сил сжала кулаки… Хотя может не от усердия, а от страха?! Да, это более вероятно…

Так вот, я вся скукожилась, сжалась и так глубоко ушла в себя, что до меня не сразу дошло: мы перестали двигаться! Ладно, уже хорошо, тем более к этому известию прилагались два приятных бонуса: во-первых, мы ни в кого не врезались(по крайней мере, удара не было), во-вторых, мы не падали…

Потихоньку я стала открывать глаза. Сначала один, потом второй — и с радостным криком отметила тот факт, что мы стоим на ЗЕМЛЕ!

Я так обрадовалась, что не сразу заметила, что Кэм как-то странно легла на руль, спрятав лицо, а её плечи подрагивают…

— Кэм… — позвала я, но нормального ответа не получила, вместо этого услышала слабые всхлипы.

Не нужно быть гением, чтобы понять: Кэм плачет. Я попыталась её как-то успокоить, но получилось только хуже…

Судорожно начала вспоминать, что нужно делать при нервном плаче либо истерике, благо совсем недавно сдала ежегодный зачет по оказанию первой помощи(одно из обязательных условий, если работаешь с детьми).

Честно никогда не думала, что мне придётся применять именно эти приёмы. Да, переломы, ссадины, синяки, порезы, занозы даже ожоги были у нас частыми гостями, но истерика… Просто мои (Как бы потактичней назвать?! Пусть будут звёзды…) звёзды кого хочешь доведут до нервного срыва, в то время как сами обладают на удивление устойчивой психикой! Хотя, наверное, это и нестранно, ведь условия, в которых растут эти дети, просто потрясают воображение!

Что-то я опять не туда… Ладно, какие там у нас правила с пострадавшими, подверженными нервному плачу?

Первое, не оставлять человека одного(М-да, в наших-то с Кэм условиях и хотел бы, да не оставил, ведь двери авто при полётах блокируется и в данный момент остаются заблокированными, так что я точно никуда…).

Второе, прикоснуться к пострадавшему, можно взять его за руку, чтобы он чувствовал вашу поддержку(Ага, она же руки под себя положила, сжалась вся, а я такая вся сейчас её растолкаю, переверну, схвачу… Не, это будет уже не поддержка, а акт агрессии какой-то!).

Третье, выслушать, дать выговориться(А если жертва не говорит, а только плачет? Сказать: «Не плачь. Давай поговорим?» Ага, тогда это противоречит пятому пункту, который говорит что надо не перечить, не заставлять и, вообще, нужно поддакивать…).

Вот так я и сидела, не зная, что делать… Вот всегда знала, что психика человека такая тонкая штука и чтобы играть на чужих нервах нужно быть высококлассным профессионалом!

— Вот он, вот я… — начала бормотать Кэмерон.

«Ну, Слава прожектору! Начала что-то шептать, значит скоро и заговорит, а дальше пойдём по плану!» — обрадовалась я. И действительно мне повезло…

— Он, Я… — сказала девушка, всхлипывая. — Я же никогда не верила в любовь с первого взгляда… У меня же вся жизнь была запланирована и распланирована до встречи с ним… Мы не должны были встретиться, но встретились — и два месяца взрыва, всплеска! Я никогда не чувствовала себя настолько живой, но всё против нас… Кто он, а кто я?! Но я бы боролась, если бы знала, что он чувствует ко мне то же самое…

Так, пункт пятый говорит не спорить, не ругаться с потерпевшим, не осуждать, а кивать головой и поддакивать. Всё правильно, логично, но НЕ МОГУ Я! НЕ МОГУ! Эта дивчина разделила нас, видите ли, на высших и низших! И ладно бы, если по моральным качествам, так нет! Из-за какого-то материального достатка, социального положения, причём которое она сама не заработала, а которое досталось ей по праву рождения!

И самое главное, ОНИ считают, что в этот бред, что они сами придумали, МЫ должны верить… А ещё преклонятся, обожать и обожествлять. Ага, счас, разбежались! Да, есть определенная категория, что будет это делать, но не все же, ведь есть и нормальные люди с нормальными ценностями!

— Он мне не сказал, ни о чём не сказал, да же когда мы расстались… Я только от тебя узнала… — завывала девушка.

— А что ты хотела?! — закричала я. — Что?! Ты вообще хоть кого-то видела, кроме себя, прынцесса?! Он художник, один из лучших из тех, которых я знаю! Он интроверт, всё держит в себе! О его жизни даже его родители узнают из коротких фраз-оговорок! Он наблюдательный, замечает всё! Всё, КЭМЕРОН! Всё! И, конечно же, знал, что ты его вторым сортом величаешь! Почему же ты считаешь, что он должен был тебе хоть в чём признаться?!

— Я его люблю! — заорала девушка и повернула своё лицо ко мне. Да, сейчас она красотка ещё та… Лицо красное, опухшее с жуткими разводами косметики.

— А ты ему сказала? — спросила я уже спокойным голосом.

— Нет. — помахала головой Кэм. — Не сказала…

— Скажи… — ответила я. — Скажи хоть сейчас, пока не поздно.

— Скажу. — прошептала девушка решительно, нажала на кнопку разблокировки двери и выскочила из машины. Я выскользнула за ней.

— Стой! — окрикнула я её. — Следуй за мной. Без меня тебя не пропустят.

Кэмерон замедлила шаг, позволяя себя догнать. Так мы и пошли… Девушка была зажата, хмурилась, её движения были какими-то ломаными. Она явно нервничала.

Мы подошли к палате.

— Я тебя здесь подожду. — предупредила я.

— Хорошо. — кивнула девушка. Мыслями она была уже не здесь, а там…

Кэмерон резко дернула ручку и вошла, закрыв за собой дверь. Кэм ушла, а я подошла к стене и плюхнулась на какую-то банкетку.

Я не знаю, сколько просидела в коридоре, но, если верить моим внутренним часам не много, когда дверь с грохотом отворилась и из палаты выскочила перепуганная Кэм.

— Врача! — кричала она.

Всё сразу пришло в движение. Куча людей пришла в движение — и все они ломанулись к Ричарду.

— Уйдите! Вы мешаете! — кто-то крикнул и оттолкнул Кэм по направлению ко мне.

— Он… Он… — шептала девушка, оседая на пол. Нет, слава всему сущему, сознание она не теряла, просто от сегодняшних потрясений её перестали держать ноги…

Я подскочила, поддержала девушку, усадила на банкетку, после чего присела рядом и обняла за дрожащие плечи.

— Всё будет хорошо. — шептала я. — Даже сомневаться не смей!

Как ни странно, это помогло — и девушка скоро прекратила плакать, но мою руку не отняла… Так мы и сидели, как нам казалось вечность! Но всё рано либо поздно кончается: из палаты вышла одна медсестра, затем вторая, а после и врач.

— Что? — в один голос вскрикнули мы.

— Всё хорошо. — устало улыбнулся он. — Пациент ФриБэй вышел из состояния гипнотического сна.

— Можно к нему? — спросила Кэмерон.

— Лучше приходите завтра с утра. — посоветовал врач. — Сейчас он должен хорошо отдохнуть, чтобы все системы и функции организма пришли в норму.

— Хорошо. Спасибо. — поблагодарила я и пошла на выход, потянув за собой Кэм, которая, кажется, хотела повозмущаться. Странный сегодня денёк, однако… То она меня тащит, то я её.

На автостоянке мы немного постояли, подышали, хотела бы сказать свежим воздухом, но выхлопные газы при любой фантазии остаются выхлопными газами, увы…

— Тебя куда отвезти? — отчего-то спросила Кэмерон. Честно, хотелось отказаться и куда-нибудь сбежать, помня о нашем «прибытии» к клинике, но я решила не портить этот замечательный вечер, поэтому сжав все пальцы(Даже на ногах!) назвала свой адрес.

Впрочем, я не прогадала. Сейчас Кэм была вполне вменяемой и езда удавалась ей намного лучше(То есть, я пока подожду с петицией, но мысль сохраню… А вдруг пригодится?).

У моего дома Кэмерон приземлилась, но двери не разблокировала. В тишине мы просидели несколько минут.

— Спасибо за всё. — наконец произнесла девушка.

— Не за что. — ответила я. — Я делала это не для тебя, а для него…

— Я знаю. — перебила меня Кэм. — Всё равно, спасибо.

Щёлкнул замок блокировки — я стала выкарабкиваться.

— Я бы хотела иметь такого друга… — внезапно донеслось.

— Мы не друзья. Мы соперники. — поправила я её.

— Тем более. — усмехнулась девушка. — До завтра. Ты же придёшь навестить Ричарда?

— Приду. — кивнула я, глядя в её глаза.

— Значит, до завтра…

На этом я закрыла дверь, а Кэм умчалась ввысь.

* * *

Утром перед работой я действительно зашла навестить Ричарда. Кэм уже была там — и это меня заставило улыбнуться во все тридцать два. Впрочем, я пришла не к ней…

— Ну, привет, коллега! — поприветствовала я Ричарда. — Что ж ты так? Ты знаешь, сколько номеров ушло с моей обложкой? Хотя о чём это я? Это же мне выгодно! Ты сколько ещё здесь лежишь?

— Не надейся! — прорычал он. Всё ещё бледный, но уже весьма бодрый. — Следующий номер МОЙ!

— Посмотрим, посмотрим… — пропела я.

— И не думай, что после того, что произошло, я буду делать тебе поблажки!

— А как хотелось… — притворно вздохнула. Но, к сожалению, притворщица из меня сегодня плохая: радостная улыбка мешает.

Я побыла в компании Кэм и Ричарда совсем немного времени, отговорилась работой и ушла. На самом деле, просто не хотела мешать, хотела, чтобы они больше времени провели вместе, пока не придут родители ФриБэя.

По улицам я шла, если и не счастливая, то довольная точно. А ещё я была очень горда собой, просто потому что знала: моему папе мои поступки понравились бы. Он бы обязательно улыбнулся…

Глава 2

Утро ранее, утро НЕ чудесное! А всё потому, что кто-то ломится в мою дверь в МОЙ ЕДИНСТВЕННЫЙ ВЫХОДНОЙ.

Лениво скатываюсь с кровати, смотря на плоский диск часов на прикроватной тумбочке… Твою мать! Какая рань: нормальные люди в это время даже в будние дни спят, даже если им на работу ехать ну очееень далеко! Но это так, цветочки — ягодки будут позже, когда я пойду открывать дверь и увижу ЕГО! А я его увижу! Откуда у меня такая уверенность? Всё просто: только у одного человека хватает наглости, зная моё расписание, зная про мой единственный выходной, заявится ко мне сейчас…

Натягиваю старый, замызганный(Пусть, зато он такой приятный, такой милый, такой мягкий и домашний…) халат и медленно ползу к двери под звуки непрерывающейся, раздражающей(Эх, надо бы сменить мелодию дверного звонка, хотя… В подобных обстоятельств даже божественные звуки покажутся отвратительными, так что пусть всё остаётся как есть) трели.

Всё я доползла, поднесла руку к сенсорному замку — послышался характерный щёлчок. Я тут же отскочила подальше от двери, чтобы… Чтобы остаться целой и невредимой! И ничего тут смешного нет, сказывается большой опыт! Каждый раз, когда меня навещает этот старый параноик, всё повторяется в точности до долей секунды.

Дверь с громким «хлобысь» распахивается, в этот же момент в мою маленькую квартирку врываются две вооруженные, перекаченные скалы, по ошибке, именуемые охраной. И нет, этих двух парней я не оскорбляю, наоборот, весьма и весьма уважаю, но положительных эмоций они у меня не вызывают. И я имею на этот негатив все права! Просто, когда я ещё не привыкла, что меня «навещает» человек, входящий в двадцатку богатейших людей не только нашей страны, но и мира, как последняя ворона открывала дверь и не спешила отходить, а зря… Эти горы, которая охрана, врывались и неслись — а на их пути я! Я не маленькая, но они воистину громадные, поэтому дальнейший сценарий для меня был малоприятный: меня просто сносили. Смешно звучит, если бы результат этого стихийного перемещения не был таким плачевным. А он был! Хорошо, если эти столкновения заканчивалось синяками(Моими! Этим хоть бы хны), так нет же, были последствия и похуже такие, как трещины в ребрах(Моих же!).

Да, было больно, но зато я быстро научилась отскакивать — и вот сейчас, например, смотрю как эти два тайфуна проносятся мимо. Парни мечутся, проверяют каждую комнату, заглядывают в каждый угол, выискивают разные опасные и вредные предметы, жучки разные(За это им, кстати, отдельное спасибо! Жучков, конечно же, они не находят, но корячась, всю пыль собирают, причём даже из таких мест, откуда я даже специальной техникой до неё добрать не могу!)… После проведенной инспекции они возвращаются в прихожку и отчитываются:

— Всё чисто!

На мгновение замирают, получают легкий, практически незаметный, кивок головы от своего непосредственного начальника и исчезают так же стремительно, как и появились, а в мой дом входит ОН, кошмар всей моей жизни(Подозреваю, что не только моей).

Кошмар имеет вид моложавого, подтянутого, но всё же уже пожилого человека в дорогущем, скроенном и пошитом по заказу костюме.

— Доброе утро, дедуля! — слащавенько улыбаюсь я, а он морщится, будто проглотил генномодефицированный лимон с удвоенным уровнем кислотности. О-да, мой дед ненавидит это обращение, предпочитает, чтобы его называли «сэр», так сказать, просто и со вкусом, а также с очень большим смыслом, но мне всё равно — дед от моей грубости, по идее, тоже не должен страдать: по крайней мере, у него есть ещё пять внуков, во многом зависящих от него и от того старающихся угодить изо всех сил.

— Доброе, Хлоя. — спокойно отвечает он, привычно обводит взглядом комнату и привычно морщится. «Убого», — даёт в который раз оценку моего места жительства его вид, но меня не обманешь.

— Завидовать не хорошо! — с ухмылкой говорю я.

— Чему? — делает непонимающий вид он, но тут же ломает собственную роль, добавляя: — Твоей холупке, когда у меня есть настоящий замок? Да, я могу сотни таких же купить!

— Холупки сможешь, — зевая отвечаю я. — а настоящий дом — нет!

Он знает, о чём я говорю, поэтому не спорит. Да, у меня только эта двухкомнатная квартира на окраине, а у него виллы по всему миру, вот только у меня дом, а у него мавзолеи.

Невольно вспоминаю, как мы с папой обустраивали нашу квартирку, как спорили по мелочам… А ещё я очень расстраивалась, что из нашего окна не видно неба… И тогда мой мечтатель-папа нашёл выход. Он притащил кисти и краски, а затем один(в это время я была в какой-то поездке) раскрасил все потолки и стены нашего дома вручную.

Помню, я приезжаю, вхожу — и немею. Я была восхищена, потрясена было такое чувство, что я где-то в облаках…

— Ты же хотела. — улыбается папа, а я, придя в себя, мчусь к нему в объятия и плачу.

— Ну, что ты, что ты… — шепчет самый лучший человек на свете. — Не надо плакать: я сделал это для радости. Ты ещё не знаешь, но небо по всей квартире, как в солнечный весенний день. Я хотел, чтобы у нас было всегда тепло, чтобы от любых неприятностей и гроз можно было спрятаться здесь, у нас, а ты плачешь…

— А это от счастья. — продолжаю всхлипывать я.

— От счастья можно. — соглашается папа.

Да, у меня дом, наполненный теплом, воспоминаниями, жизнью, а у Сэра музеи. Да, именно музеи, заполненные разными диковинками со всего света. Да, красивые, яркие, привлекательные. Ими можно гордится, кичится, в них можно организовывать приёмы, но не жить… Рано или поздно, от любого выставочного зала устаёшь. Так устаёшь, что хочешь сбежать на волю, на свежий воздух или вернуться домой.

Дед, как ни странно, это понимает, поэтому стабильно сбегает от всех и вся ко мне, даже несмотря на то, что наши отношения далеко не самые лучшие…

И должна признать, что моя вина в этом минимальна. Я, если можно, так сказать, просто следую небольшой семейной традиции, ведь всё началось ещё до моего рождения, когда одна юная прекрасная принцесса сбежала из дворца своего папы-короля. Для девушки эта была небольшая акция протеста на третью(или четвертую? Да, ладно! Не суть важно) женитьбу отца. Он, должна сказать, протест оценил и решил, что дочуня погуляет, перебесится, да и вернётся, а чтобы процесс прошёл быстрее, взял и заблокировал все счета, все фонды, оформленные на имя моей мамы.

Дедуля считал: каким бы ты гордым не был, а кушать хочется всегда. Он был уверен: его дочь рано или поздно вернётся, ведь она сама денежку не зарабатывала, всё ещё находилась на иждивении отца и в то время была студенткой начальных курсов в университете, то есть работу по будущей специальности без помощи деда найти не могла и всё, на что могла претендовать, так называемый, низкоквалифицированный труд, до которого, Дед был уверен, девочка, воспитанная в роскоши, не опустится никогда. Ошибся… Мама опустилась, более того, на той малоквалифицированной работе встретила моего отца.

У них завязался страстный роман, переросший сначала в помолвку, а затем и в брак. Разумеется, дед этим был недоволен. Он негодовал и лютовал. Его мой папа не устраивал не под каким соусом, ведь отец был обычным молодым человеком, с утяжеленными материальными и семейными обстоятельствами, пусть и были положительные просветы, но на общем фоне…

— Он — сирота! — орал дедуля. — Не известно, кто были его родители! Не известно, каков генофонд! У него нет профессии! Ну, и что, что студент? Он же ещё не доучился! На что жить будете? Ах, он работает? И что? Ты тоже?! И как? Много зарабатываете?

Нет, мне никто не рассказывал, как происходил разговор мамы с дедом, но, хорошо зная характер Сэра, очень легко предположить и даже воссоздать, тем более, что результат мне известен.

Дед вычеркнул маму не только из завещания, но и из своей жизни.

Вот так и получилось, что долгое время у меня были только мама и папа — и всё! Никаких дедушек, бабушек, кузенов, теток, дядек и прочей, прочей нервотрепки.

Может кто-то скажет, что это не правильно… Может, кто-то прочитает целую лекцию, но это только его дело, нас не касающееся, ведь нам было хорошо. Я не помню ссор, криков, выяснения отношений(Может они и были. Скорее всего были, но родители как-то умело оберегали меня от всего этого). К своему стыду, плохо помню своё раннее детство и маму, только чувство необыкновенно тепла, что всегда окружало меня, оберегало, защищало…

Но это чувство резко кончилось, когда мне было шесть: мама умерла. Какая-то банальная простуда, закончившаяся кошмарными осложнениями. После её смерти был какой-то серый, унылый период: похороны, какая-то грусть, перемена местожительства и появление Деда.

Он появился внезапно. Просто пришёл поздно вечером, когда папа читал мне сказку перед сном. Папа попросил его подождать на кухне, а сам как-то быстро скомкал сюжет, неловко чмокнул в лоб и поспешил к незнакомцу.

Он оставил меня одну. В новой комнате в новой квартире, которая ещё не была обжита, в которой ещё была мало мебели из-за чего она выглядела пустой и неуютной, даже страшной, поэтому нет ничего удивительного, что я не смогла заснуть и, неловко спустившись с кроватки, поспешила на кухню к людям.

Дверь была приоткрыта, а папа и какой-то мужчина громко разговаривали.

— Я заберу, Хлою. — сказал незнакомец. — Я смогу обеспечить девочки достойные условия. Я могу ей дать всё!

— Также как вы дали это всё Ирике, своей дочери? — усмехнулся папа.

— Да, как ты смеешь! — зарычал мужчина. — Я заберу внучку — и ты ничего не сможешь сделать!

Папа молчал, а я затаила дыхания и ждала, ждала его слов… А он молчал! Молчал! По щекам побежали слёзы — и я ворвалась на кухню.

— Папа, папочка… — всхлипывала я, прижимаясь к его коленям. — Пожалуйста, не отдавай меня этому дяде… Я буду очень хорошей. Самой лучшей! Только не отдавай…

— Хлоя, — тихо ответил папа, приподнимая моё личико, чтобы я могла видеть его глаза. — Ты и так самая лучшая. Самая хорошая… И я тебя не отдам. Не отдам!

— Честно? — с надеждой спросила я. — Потому что я хорошая?

— Честно. — улыбнулся отец. — И да, я не отдал бы тебя в любом случае, потому что для меня ты всегда будешь самой любимой, самой лучшей…

После этого дед молча поднялся, также молча ушёл и, что самое удивительное, исчез… Ну, как исчез? На празднике от него приходили подарки, хотя на этом действительно всё.

Так продолжалось, пока мне не стукнуло… Не, не буду я упоминать свой возраст, в конечном счетё, это даже не прилично! Должна же в женщине быть загадка…

Скажу лучше, что наше повторное знакомство с дедом состоялось три года назад. Честно, не самый лучший период в моей жизни… Отец тяжело заболел, понадобилось длительное и, главное, дорогостоящее лечение. Если кто-то и решил, что Дед появился как добрый волшебник из сказки и решил проблемы одним мановением руки, то я отвечу:

— Ага! Счас!

На самом деле всё было абсолютно не так… Перед тем, как в моей жизни снова появился дедуля, я обила пороги всевозможных организаций! Благотворительных, страховых, не говоря уже о банках(Их я обошла все!). Я хотела взять займ, кредит, но мне везде отказывали под самыми разными предлогами.

Под конец, я была готова на всё: даже пойти на поклон к далёким родственничкам, ведь ситуация была критической: отцу срочно нужна была операция…

Ну, раз была готова пойти, то на и пошла(предварительно тяпнув чего-то в баре для смелости. Уже и не могу сказать что это было, но это что явно было убойной смесью: выпила немного буквально один глоток, но после этого глотка моря резко стали мне… Не, не по колено… По щиколотку!).

С каким боем я прорывалась к Деду! Как всех отшвыривала! Как угрожала…

Причём как, каким образом я уже никогда не узнаю… Можно, конечно, просмотреть записи с камер, но я в самом начале к одной подошла, дыхнула в чрезвычайно чувствительный объектив(наверно, протереть хотела… Ведь терпеть не могу грязную, неухоженную технику! И это у меня тоже профессиональное!) — и всё… В смысле, была камера — и нет камеры: её закоротило, а вместе с ней всю систему.

В общем, погуляла я знатно: в офисе меня до сих пор боятся. Но за то, я дошла до Деда!

К тому моменту, алкогольные пары как-то начали развеиваться и я снова стала трезво мыслить(Кстати, что удивительно, мыслить я трезво стала, а совесть и чувство стыда отрезало, будто этих чувств у меня и не было никогда). В итоге, дошла — и мы поговорили. Неплохо так… На три часа! Впрочем, это уже неважно, ведь главное — результат, а результатом стал один небольшой, но от этого не менее важный контракт. По этому контракту дед давал мне необходимую сумму(даже несколько больше) взаймы на двадцать лет, а ещё в документе было прописано его участие в моей жизни.

Последнее понятие довольно туманное, расплывчатое, настолько, что в понятии дедули это означало ежемесячную ревизию меня и моей квартиры, а также моё обязательное знакомство со всеми членами клана МакДи.

Если быть откровенной, то эти два момента являются не самыми приятными в моей жизни, но спасибо и за это, ведь на этом вмешательство клана в мою личную жизнь пока прекратилось(Почему пока? Да, потому что в последнее время Дед явно зачастил, а ещё стал довольно подозрительно себя вести. Хотя, может, это мне только кажется? Пожалууууйста! Пусть мне это только кажется!).

Так почему я говорю, что Дед появился в моей жизни, ведь со стороны всё выглядит, что это я напросилась на его внимание?! Да, со стороны это выглядит всё именно так, но не всегда всё, что кажется является правдивым и истинным(Я фотограф, поэтому что-что, а уж это точно знаю наверняка) — и этот случай не исключение.

Да, тогда я была счастлива и ни о чём не думала, но чуть позже осознание меня накрыло. Дед всё спланировал! Для него ничего не стояло проследить все мои передвижения, узнать любую информацию о моей жизни, позвонить куда угодно, договорится и настоять — и мне отказывали. Он вёл меня прямо и последовательно с конечной целю «его кабинет». Правда, тут я ему карты немного спутала: он планировал подольше помурозить меня по приёмным, по коридорам и прочем бюрократическим проволочкам, но мой пьяный дебош прорвал все баррикады…

Так вот, откуда я это узнала? Да, очень просто. Когда жар волнения за отца спал, я начала соображать и вспомнила, что кредиты, займы во всех организациях, в которых я была, давали людям с куда худшей кредитной историей, чем у нас с отцом. А ещё я чуть позже разговорила молодую секретаршу Деда, хотя это громко сказано… После моего «фееричного появления» в первый раз при одном взгляде на меня девчушку трясёт со страшной силой, поэтому чтобы избавится от моего очаровательного общества она выдала мне всё и даже подтвердила распечаткой звонков!

Дальше я мило поговорила, собственно, с дедулькой. Он скрывать ничего не стал, наоборот, всё подробно рассказал. Почему? Наверно, просто хотел показать свою власть и значимость, а также указать на своё и наши с отцом места.

Единственное о чём он промолчал, так это о мотивах своих поступков. Этого я не знаю до сих пор, поэтому всё жду, когда что-то где-то взорвётся и меня накроет…

Пока же я себя утешаю тем, что, в любом случае, те деньги, что он мне одолжил продлили отцу жизнь на два с половиной года, а за это я ему благодарна.

— Чай будешь? — спросила, возвращаясь к своему жданно-нежданному гостю.

— Буду. — величественно бросил дедуля и потопал на кухню, даже не дожидаясь меня. За столом он занял своё уже привычное место и стал ждать. Я спокойно поставила перед ним тарелочку с печенюшками, что пекла сама. Да, внешний вид не очень они какие-то корявенькие, неровные, поломанные, но вкусные. Честно-честно вкусные! Я даже на долю секунды подумала их где-нибудь припрятать, а то мне самой мало… Но воспитание всё же заставило их чуть ли не оторвать от сердца и выставить на стол.

— Я на диете. — раздались слова, согревающие мою душу(Как же мне же больше достанется!). И мне бы на этом промолчать, а печенье быстро спрятать в шкаф. Вдруг передумает, а я-то знаю, что Дед мою выпечку обожает. Сидит обычно, грызёт, хрумкает… Правда, слова доброго от него не дождёшься, но порой они и не нужны… Особенно когда у одного такого молчуна, что рядом сидит, лицо умильней умильного. Да, мне бы промолчать, поступить по-умному, но это была бы не я, поэтому уверенно плюхаюсь перед Дедом, выхватываю из вазочки печенюху, надкусываю и нагло хрущу…

— Что? Опять жениться надумал? — спрашиваю я его с набитым ртом, сглатываю и продолжаю: — Не хочу развеивать твои иллюзии, но придётся. Так вот, твоя худоба не поможет твоей молодой невесте любить тебя сильнее. Больно характер мерзкий.

— Твой не лучше. — спокойно заявляет родственник.

— Знаю. — улыбаюсь во весь рот. Да, к мерзкому характеру Деда я могла добавить ещё много отрицательных черт, но подумала, что это будет совсем уж невежливо. Можно, конечно, было наговорить про охотниц за состояниями, положениями и прочую лабудень, но тоже бессмысленно, ведь Дед — человек самонадеянный, тщеславный, но умный и обо всём знает лучше, чем кто-либо другой, а ещё, наверняка, он раз десять обмозговал всю ситуацию в целом.

— Ладно, давай уж… — недовольно бормочет он и вытягивает свою холенную руку, чтобы сграбастать предложенное угощение.

— Куда! — легонько бью его по этой самой руке. — Раз сказал, что на диете, значит на диете! Слово сказал — слово сдержал!

Дед руку убрал, но одарил грозным взглядом — я же только хмыкнула и поднялась заваривать чай. Следя за пузырьками кипящей воды, отмеряя необходимое количество чайного концентрата я улыбалась. Да, с Дедом у нас интересные отношения — и я сама выбрала такую их форму… Сначала проверяла его, если можно так сказать, потом этим хотела отпугнуть, но, к счастью или к сожалению, мои коварные планы не удались: Дед быстро привык, не возмущался и не пытался меня утихомирить, в общем, получал какое-то извращенное удовольствие от всего этого. Так наша форма общения и устоялась.

Напиток был готов, я разлила его по чашкам и поставила их на стол.

— А где моя кружка? — возмутился Дед, как только перед ним одну из ёмкостей.

— Случайно разбила… — пожала плечами я и позволила себе маленькую, практически незаметную ухмылочку. Дело в том, что у Деда в моей квартире была своя чашка. Я как-то гуляла со своим выводком учеником в парке аттракционов и заметила прилавок, где продавались разные керамические изделия, на которых можно было сделать любую гравировку. Этой услугой я и воспользовалась, расписав по белой вместительной кружке лаконичным чёрным цветом всего лишь одно слово «Дедуле».

Это было в самом начале нашего «общения» — и дед ещё не успел привыкнуть ко всем моим пакостям. А что это была пакость, не поддавалось сомнению, ведь до этого в предыдущую встречу, где я таки встретилась со всеми кузенами, тетками, дядьками и прочей нечестью, мне в серьёз и надолго читали лекцию о правилах поведениях с Патриархом… Там не стой, это не говори, здесь молчи, не дыши и не ходи!

То есть, правил было тьма-тьмущая и большинство из них лично для меня делились на две группы: глупость несусветная и такая же дикость. Поэтому ничего удивительного, что мне очень уж хотелось выразить свой протест хоть чем-нибудь, хоть как-нибудь…

Я бы хотела сказать, что насладилась всей гаммой эмоций на лице Сэра на «мой подарок», но это было не так. Дед так привык, что его желания, приказания все исполняют с полужеста, с полувзгляда, что его неудовольствие выразила лишь слегка приподнятая бровь. Намёк достаточный для всего его семейства, но не для меня, поэтому я предпочла просто его не заметить.

Так и повелось, сколько бы он ни приходил, сколько бы ни чаёвничал у меня на кухне, но всегда из этой же кружки. Не сразу но он к ней привык, хотя, когда кружка появилась во второй и в третий раз, протесты были более яркими, но постепенно исчезли и они, а потом Дед постепенно перестал обращать внимание, по крайней мере, мне так казалось до этого дня…

— Что ж ты такая неловкая… — проворчал Дедуля, делая глоток.

— Какая есть. — спокойно ответила я. — И к этой ты зачем-то снова пришёл, а судя по участившемуся количеству твоих визитов, не просто так.

Дед издал какой-то фыркающий звук, что при небольшом напряжении фантазии можно было признать за легкий, ненавязчивый смешок.

— Хлоя, ты не хочешь изменить свою жизнь? — каким-то вкрадчивым голосом поинтересовался он.

«Может и хочу, но это точно не твоего ума дела!» — промелькнула мысль на краю сознания, но я её тут же прогнала и ответила твердо и решительно:

— Нет. Меня всё устраивает.

— Так уж всё? — не унимался этот искуситель человеческой наружности, но бесполезно, ведь за свои услуги эти самые искусители берут слишком дорого.

— Да. — непреклонно кивнула я, а потом всё же задумалась и спросила: — Просто так, из любопытства, ответь… К чему всё это? Зачем?

Дед несколько секунд смотрел одновременно и на меня, и как-то сквозь меня. Посмотрел, посмотрел, да и ответил:

— Как бы я не хотел это признавать, но я уже человек в возрасте. — Дедуля сделал знак, чтобы я его не перебивала, и продолжил: — А с возрастом у многих людей происходит переоценка жизненных ценностей, приоритетов — и я не стал исключением. Я много думал, размышлял, решал…

— И что ты решил? — аккуратно спросила я, не зная, играет ли мой родственник ради каких-то ему одному известных целей или говорит правду.

— Решил, что совершил много ошибок за свою жизнь и большинство из них, к сожалению, уже не исправить.

— Поэтому хочешь исправить то, что ещё возможно? Да? — уточнила, лениво рассматривая маникюр.

— Да. — кивнул Деда. — Да. Так, например, я очень хочу, чтобы ты полностью вошла в семью, в клан и взяла то, что давно должно было принадлежать по праву рождения…

— Но это мне не надо. Я не хочу. Мне это не интересно. — искренне ответила я. Знаю, знаю: сначала одарит, а потом заставит жить не по моим правилам, а по чужим…

— А ты пробовала? Не отвечай: я и так знаю, что нет.

На кухне воцарилось молчание, но не долгое…

— Предлагаю сделку. — спокойно произнёс Дед. — Ты полгода живёшь, как леди из благородного клана, в моём доме, посещаешь и устраиваешь приёмы, так сказать, на пробу, а потом мы обсуждаем вопрос вхождения тебя в семью повторно.

— Нет! — громко и отчётливо произнесла я.

— Почему? — сделал удивленное лицо старик.

— Ты сказал сделка, но я, если честно, ничего выгодного не увидела…

— А как же наряды, драгоценности, прислуга…

— Меня это не интересует! — прервала я его речь. — Мне нет смысла соглашается на это, сплошные потери…

— Это какие же?

— Например, ты же, наверняка, запретишь работать…

— Не запрещу. Хочешь фотографируй, хочешь преподавай.

— Всё равно, нет.

— Почему?

— Дед, смотри, если я засвечусь на твоих приёмах, а я засвечусь, то моей профессиональной репутации придёт конец. Ты действительно уверен, что я готова пожертвовать тем, к чему очень долго шла ради твоего полугодового эксперимента?

— А если за твоё участие я аннулирую твои долги передо мной? — как-то ненавязчиво, словно эта мысль только-только пришла к нему в голову, спросил Дед.

Я на мгновение задумалась… Предложение было очень-очень соблазнительным, ведь если мне не надо будет выплачивать деньги по займу, то я стану более свободной, а значит, смогу рискнуть и реализовать свою мечту всего лишь через полгода, а не через лет «…дцать».

— Я не знаю.

— Ты подумай. Я не тороплю. — ответил искуситель.

Мы посидели ещё, допили остывший чай. Зазвонили часы Деда и бодро отрапортовали о какой-то необходимой встрече.

— Мне пора. — заметил очевидное мой гость.

— Постой… — попросила я его. — Ответь, пожалуйста, на один вопрос. Идея «воссоединения» к тебе же пришла давно, почему ты предлагаешь и говоришь о ней только сейчас? Это из-за смерти моего папы?

Я ждала ответ, сглатывая сухой комок, образовавшийся в горле.

— Да. — не стал лукавить Дед. — Идея пришла ко мне сразу после смерти твоей мамы, но тогда я посчитал невозможным разлучить тебя и твоего отца.

— Ты до сих пор считаешь его недостойным? — спросила я, мучимая душевной болью.

— Нет. Я давно изменил своё мнение о нём. Пожалуй, если и кто мог сделать мою дочь счастливой, то это именно он.

— Тогда почему ты говоришь о единой семье только сейчас?

— Я же говорил, что не мог разлучить тебя и его, а если бы я признал тебя при его жизни это бы обязательно произошло. Слишком гордым человеком он был. Слишком…

После этого я молча проводила Деда до двери. Он ушёл — я осталась вновь одна. Погруженная в грустные мысли, вернулась на кухню, налила себе новую чашку чая.

Дед… Он такой странный, с какой-то своей перевернутой логикой. Иногда я его понимала, иногда нет. И уж точно не могла определить, где он искренен, а где спекулирует эмоциями собеседника.

Вот и сейчас… Если всё, что он мне тут наговорил, правда, то грешно ему не дать шанс, попытку, ведь почему-то я ему нужна… Если он солгал, то мне нужно быть очень внимательной, чтобы не попасться, чтобы избежать… В любом случае, так просто меня, вряд ли, оставят.

Скорее всего, нужно соглашаться, хотя бы ради того, чтобы избавиться от долга. Но как не хочется! Вдруг ложь, обман… А с другой стороны, что я могу дать?!

Наверно, я бы долго мучилась, качаясь на эмоциональных качелях туда-сюда, но вечером произошло одно происшествие: в мой почтовый бокс телепортировалась посылка. Я неловко развернула кулёк и ахнула: в ней была кружка с надписью «Дедуля», точно такая же, как я разбила…

— Ай-да, Дед! — рассмеялась я.

В ту минуту я заставила себя успокоиться и поверить в лучшее. Ведь я соглашаюсь только на эксперимент, а значит, смогу отказаться(Нужно бы оформить договор и заверить юридически!).

Ведь я ничего не теряю? Правда?!

В общем, окончательно приняв решение, я наплевала на еженедельную уборку квартиры, вместо этого принялась сочинять, какие требования и условия я хочу включить в свой договор. После того как подобное действие было завершено(Хотя какое завершено? Никакое! Просто от набора букв на моей клавиатуре микрокомпьютера зарябила в глазах, а ещё жутко разболелась голова, ведь я даже не позавтракала, а заодно не пообедала, слишком рьяно взявшись за работу!), позвонила к начальнице юридического отдела нашего издательства.

— Хлоя! — высветилось румяное круглое лицо. — Как дела?

— Замечательно, Белль. — бодро отрапортовала я и тут же немного смутившись произнесла: — Вот только твоя помощь нужна… По твоей специализации…

На этом я ожидала целый взрыв эмоций, просто… Просто Белль это нечто! Даже описать её трудно, потому что Белль — это Белль!

Ладно, попробуем по пунктикам, по полочкам, по категориям.

Внешность… Начнём с фигуры, а фигура у нас нечто подобное на круг(ожирение не пойми какой степени). И по всем медицинским показателям это плохо — и человеку должно быть плохо, очень плохо, но это с обычным человеком, а у нас Белль, которая со своим немалым весом была бодра, быстра, весела, энергична настолько, что это было просто страшно. При общении с ней ты каждый раз становился сапёром-новичком, которого вместо киборга первым выпустили на заминированный объект при этом даже инструктаж нормально не провели.

Дальше, лицо. Лицо, кажется, добрым, довольным, умиротворенным… Ключевое слово КАЖЕТСЯ, на самом деле, смотри пункт про сапёра!

Собственно, характер. Нет, всё же Характер с большой буквы и опять же упоминание про того же сапёра!

Можно, наверное, было утверждать, что Белль стерва, или истеричка, или ещё пару слов, которыми обычно характеризуют не самых приятных особ женского пола, но это было не так, абсолютно не так… Просто женщина была… Ну, оооочеееень темпераментна и, в добавок, терпеть не могла свою профессию(Она от неё просто зверела!). Но и тут выскакивал парадокс, который, казалось, всю жизнь преследовал Белль… Она, она была гением в своём ненавидимым деле! Она была бесподобна, восхитительна, невозможна и неподражаема!

— Ну, наконец-то! — обрадовалась Белль. — Я уже ждать устала!

Я сначала радостно выдохнула, что туча миновала… Ведь, во-первых, я звонила в выходной, в которые женщина очень не любит отвлекаться, предпочитая всё внимание отдавать мужу и детям, а, во-вторых, я же звонила для Юридической консультации! То есть, в данном случае, от Белль действительно можно было ожидать всего, а она вся из себя довольная… Секундочку, Довольная?!

Осознание этого факта мгновенно напрягло — и я в ужасе уставилась на женщину, как сапёр, нашедший-таки взрывчатое устройство, которое вот-вот начнёт действовать…

Женщина мои душевные колебания не заметила, но, тем не менее, говорить продолжила, раскрывая тайну непонятной бодрости:

— Я же тебя должна. Всё жду-жду, когда ты за долгом придёшь, а ты не приходишь… Я уже сама хотела подойти напомнить, но как-то неудобно.

Тут-то я и опешила… Белль действительно нет равных в ситуациях, когда кого-то нужно поставить в тупик, теперь мне стало понятно причины её вечных побед!

Ладно, это пока второстепенное — важное, как раз-таки, вспомнить, что за долг? Я усиленно напрягала память, но та явно отказывала мне… Хотя нет, один эпизод всё-таки всплыл, но настолько малозначительный: я же фотосессию для Аманды, маленькой дочки Белль, устроила! Между прочим, очаровательный ребёнок(И я не шучу!). Маленький, весёлый, кругленько-пухленький(в мамочку) со смешными кудряшками и озорными глазками. Девочка, как и многие её сверстницы, мечтала быть в будущем актрисой, певицей, моделью(и далее по перечню) — и вот любящие родители решили подарить на её День рождения встречу с настоящим фотографом-профессионалом, работающим со всем этим контингентом, благо знакомства и связи позволяли.

Из всего штата нашего «Шика» попросили меня. А кого им было просить? Не Ричарда же?! Вот он, вряд ли, бы согласился, а я — то же женщина, то же мать(правда, в весьма отдаленном будущем), вот поэтому, по идее, я должна была понять маленькую Аманду и её родителей и поспособствовать им. Я и поспособствовала, то есть, пощёлкала кроху сначала в студии, а потом во всю оторвалась на её празднике, бегая за ней и её подружками с камерой на перевес…

В конце, мне попытались заплатить, но я отмахнулась, сказав:

— Да, ладно! Может и мне помощь по вашему профилю понадобится, так что должны будете!

Разумеется, этим долгом я пользоваться не собиралась, потому что считала, что за мою работу мне уже заплатили, так как в этой «услуге для Белль» я видела одни сплошные плюсы — и все для себя!

Во-первых, я люблю свою работу.

Во-вторых, люблю детей.

В-третьих, меня накормили вкуснейшей едой. Муж Белль шеф-повар одного из ресторанов нашего города, и шеф-повар хороший, если не сказать очень хороший. Именно ему Белль и их дочурка обязана своими крепкими фигурками. А Белль в юности и в девичестве была как Щёпка!

— Вот откормил! — с гордостью заявил Арман, муж Беллы, заметив, что я рассматриваю фотографии, развешанные по всему дому. — А-то без слёз смотреть было нельзя.

Я лишь вежливо улыбнулась. Нет, я могла, конечно, поспорить и наговорить много и про ожирение, и про тех самых девушек-моделей, на которых хочет быть похожа Аманда… Могла, но не стала, ведь Белла от своего веса неудобств не испытывала, к тому же Арману она нравилась именно такой, какой она и была. Кто я, чтобы советовать и лезть, куда не просят?!

В-четвертых, сама Белла. Женщиной она была неплохой и очень интересной, поэтому я не прочь была с ней наладить хорошие, приятельские отношения.

То есть, я вполне считала, что долга-то никакого и нет — сказала про него, просто чтобы сказать. Кто ж знал, что я накаркаю? И кто же знал, что Белль всё это всерьёз воспримет?

Ну и, хорошо, что восприняла! Мне же лучше!

Остановившись именно на этой мысли, я смело навязала себя в качестве клиента, а затем спокойно выложила всю свою подноготную, ничуть не опасаясь, что про мои тайны узнает кто-нибудь ещё, ведь Белль, несмотря не на что, была настоящим профи!!!

— Как-то так… — нахмурилась я, закончив свой рассказ.

— Дела!!! — выдохнула Белль.

— Ни то слово. — выдохнула я. — Так ты поможешь мне составить договор, чтобы меня точно нигде не обманули?

— Не только помогу. — пообещала Белль. — Я и с тобой пойду! Ты же эту идею с Дедом не согласовывала?

— Нет.

— Вот-вот… — покачала головой Белль. — Точно пойду! Мало ли чего тебе навяжут, в чём убедят?! Однозначно я с тобой!

— Спасибо! — улыбнулась я во весь рот. — Я буду тебе так обязана…

— Круговорот долгов в природе… — философски пожала Белль и отключилась, правда, чтобы тут же перезвонить и тонко намекнуть: — Через две недели Аманда заканчивает младшую школу…

— Поняла, на линейке будут я и моя камера.

— Отлично! — улыбнулась Белль и заорала(судя по всему на весь дом, ведь сидела-то она в закрытой комнате): — Аманда, я договорилась с той тётей-фотографом!

— Урррра! — донеся хор голосов откуда-то из-за дверей, да такой что и меня, по ту сторону экрана маленько оглушило.

На этом связь прервалась окончательно — и я, довольная как неизвестно кто, побрела на кухню(Нужно хотя бы ужин не пропустить, раз с обедо-завтраком промашка вышла!).

Проводя все необходимые манипуляции с продуктами, я предвкушающе улыбалась, вот только, как ни странно, думала не о еде, а о реакции Деда, когда он узнаёт всё, что я ему приготовила…

Глава 3

— Нет!

— Да!

— Мы сказали «НЕТ»

— А мы говорим «ДА!»

— Это абсурдно!

— Это нормально и предусмотрительно!

Летали фразы над столом переговоров в офисе Деда со скоростью крученного мяча. Тут подача — там отбито, там удар — здесь защита! Дын-дын, дын-дын…

Это так наши юристы переругивались, хотя, по идее, и не должны были… Они же крутые профессионалы — и работать должны соответственно… Они и работали, сначала грамотно изложили все претензии, опасения, в попытке прийти к консенсусу, но эти самые грамотные, тактичные доводы кончились скоро, даже очень скоро, и переросли в банальную ругань, как со стороны Белль, так и со стороны законника Деда(Ведь для склоки нужны двое). Утихомирить их мы даже не пытались… Точнее, я не пыталась, ведь знала, что, во-первых, это бесполезно, а, во-вторых, будет только хуже! Почему не вмешался в работу своего юриста Дед? Честно?! Не знаю. В любом случае, мы грустно сидим с ним друг против друга, практически зеркально отображая позу друг друга, то есть спина кривая, подпорка чугунной головы рукой, а на лице обреченность. И это нормально, ведь такая катавасия длится уже второй час. И если сначала мы с Дедом пытались вслушаться, что-то сказать, а главное, что- то понять(!), но из-за своеобразности юридических терминов голова у обоих стала пухнуть(да что там, опухла!) и выразила свой протест отвратительной болью!

Почему я описываю эти чувства за двоих, когда, по всем правилам, могу судить только про себя?! Да, банально… Просто, когда у нас был небольшой пятиминутный перерыв, мы с Дедом рванули наперегонки к столу его секретарши, чтобы затариться всякими обезболивающими(И побольше, и побольше, и побольше…).

Увидев подобное рвение, у бедной девушки подкосились ноги — и она грохнулась на пол, сев мимо стула. М-да, теперь она опасаться меня ещё больше будет…

Но этот несомненно приятный момент перерыва был уже давно. Целых полчаса назад… Невыносимых, жутких, отвратительных!

— Ты меня не уважаешь? — тихо спросил Дед, под аккомпанемент продолжающегося спора. Это было так внезапно, что неожиданно даже для себя выдала правду:

— Уважаю.

— Тогда почему? Что за дурацкая идея с договором? За чем всё это? Ты не понимаешь, что обидела меня?

— Да, потому что СЛИШКОМ уважаю! — фыркнула я.

— Не понял… — прохрипел в замешательстве Дед.

— А тут и понимать нечего. У тебя же слава жесткого игрока, всегда добивающегося своего! Гениального манипулятора и комбинатора! И нет ничего такого в том, что я решила хоть как-то себя обезопасить! — выдала я с лицом, твердившим: «На правду не обижаются!»

— Значит, не доверяешь… — задумчиво протянул Дед.

— Нормально! И вот эту фразу, говорит человек, который по жизни своим девизом сделал слоган «Все врут! Кто-то больше, кто-то меньше, но врут все!»

— А что разве не так? — отозвался задетый за живое Дедуля.

— Так. — печально кивнула головой я. — Но, дорогой мой, почему ты забываешь, что как ты, так и к тебе?!

Между нами воцарилось молчание… Относительное, конечно же, ведь юристы продолжали грызню.

А потом Дед то ли захотел переубедить меня, то ли порядком устал от творившегося здесь балагана(причём лично я склоняюсь ко второй версии), но, в любом случае, он тихо произнёс, вернее, прошептал:

— Я подпишу!

— Честно?! — удивилась я.

— Да. — кивнул он.

— Чесно-честно? — всё-таки решилась уточнить ещё раз.

— Да! — ещё раз подтвердил дедулька.

— Честно-честно-честно? — кажись, меня заклинило, но один взгляд на родственника и его потемневший взор — и отклинило моментально. Я вскочила со своего места и заорала(именно заорала, ведь иначе господа правоведы остались бы в неизвестности, по причине крайней зациклиности на оппоненте): — Он согласен!

После этого заранее подготовленные Белль бумаги подписали моментально, буквально за несколько секунд. Вот и стоило ради этого столько времени терять?!

— Так а теперь пошли, пока никто не одумался… Я в договор пару новых пунктов добавила! — прошептала мне на ухо Белль и схватила за руку.

— Нет. — также тихо прошептала я. — Мне надо на пару секунд задержаться. Подожди меня, пожалуйста, за дверью…

— А ты уверена, что это тебе нужно? — прошипела женщина и бросила осторожный взгляд на раздраженного юриста Деда.

— Нужно. — кивнула я.

— Хорошо! Я буду за дверью, если что кричи! — известила Белль и поспешила в обозначенную позицию.

— Хлоя, что-то ещё? — устало спросил Дед и потёр переносицу.

— Да. — сглотнула я.

— Что?

— Я тут решила, что раз у нас начинается новый этап в отношениях, то это неплохой повод для подарков…

Не знаю, что решил юрист Деда, но его лицо налилось красной краской, вены на шее забугрились и, вообще, весь его вид выражал: «Дайте, дайте мне эту нахалку — и я её придушу!» Хотя нет… Знаю, но на это могу сказать лишь то, что каждый думает в меру своей испорченности!

— И что ты хочешь? — настороженно спросил Дед, а я откровенно рассмеялась. Вот умею же, довести до точки кипения, и при этом не заметить… Да, определенно, дар!

— Всего лишь подарить маленький, чисто символический, презент по случаю. — гораздо мягче произнесла я, опасаясь что за этой холодностью и ленивой отстраненностью дремлёт вулкан, который вот-вот очнётся…

— Мне? — удивился Дед.

— Ага! — поддакнула я. — Вам!

И Дед, и его подчиненный удивленно уставились на меня, сканируя, запоминая каждое моё движение… Возможно, мне следовало смутиться или испугаться, но тогда это точно была бы не я, ведь настоящая я спокойно расстегнула свой рюкзак, который предпочитала всем сумкам вместе взятым в повседневной жизни, и вытащила довольно большой плоский сверток.

— Вот! — протянула я его Дедуле.

— Что это? — спросил он, оглядывая упаковку.

— Твой портрет! — гордо заявила я, а Дед поспешил открыть подарок. Его опешившее выражение лица стоило увидеть, ведь на картине был… КОТ! Большой, ухоженный, породистый, мультяшный КОТЯРА, одетый в деловой костюм, восседающий за столом с кипой бумаг и с сигарой в зубах.

— Я как это увидела — сразу о тебе подумала! — жизнерадостно протараторила я, бочком-бочком приближаясь к двери, при этом стараясь сохранить самый непосредственный внешний вид. — Вы так похожи! — произнесла в последний раз и рванула за дверь, пока никто не опомнился! М-да, совету Белль я всё-таки последовала…

— Ну, что идем на работу? — спросила уже подруга.

— Идем! — согласилась я — и мы двинули, к вящей радости секретаря.

* * *

Некоторое время спустя. Офис Арчибальда МакДи

Деловая встреча проходила, как обычно. Серьёзные разговоры, переговоры, обсуждения. Привычные действия, привычные предметы… И во всю эту обыденность, обычность ворвался ОН: Огромный, Вальяжный КОТ на картине, повешенной так, что её было потрясающе видно чуть ли не с любой точки переговорного зала.

Это было резко, но глаза присутствующих не резало по двум причинам. Во-первых, Сэр(Он же Арчибальд МакДи) славился некоторой экстравагантностью… Это если говорить красиво и оттого несколько путано, а если просто и понятно, то Сэр обладал той властью, той степенью влияния, за которые ему позволено многое, если не всё.

Во-вторых, картина каким-то странным образом тонко вписалась в обстановку… Более того, она ещё более странным образом давала четкую и точную характеристику владельца!

— Внучка подарила! — с некой долей гордости сказал Сэр, заметив интерес собеседника, направленный немного не туда: то есть, не к проекту. — Сказала, что чем-то меня напоминает…

— Даже так?! — удивился МакЛейн. Что-что, но даже зачатков чувства юмора мужчина не ожидал увидеть ни у одной из внучек Арчибальда. Ни у занудной, сверхправильной и высокомерной Катрин, ни у яркой прожигательницы жизни Мерилин. Что ж, раз так, то Эрик МакЛейн только порадуется за будущего партнера! Кстати, о партнерстве…

— Арчибальд, что вы думаете о проекте?

— Очень и очень велик риск…

— Но он может принести такие деньги, такие прибыли, таки дивиденды! Да, он поможет занять нам лидирующие положение на рынке!

— Если выгорит. — холодно бросил Сэр. — А здесь у меня большие опасения.

— И что азарта нет? Нет даже желания попробовать? — аккуратно спросил МакЛейн.

— Почему? Есть… — ответил МакДи. — Но всё должно быть в разумных пределах, а я просто так не намерен подставляться. Я что по твоему не понимаю, что, если не выгорит, пострадает прежде всего МОЯ деловая репутация, а это даже страшнее потери денег! А на такие жертвы я готов пойти только для членов моей семьи, к которой ни ты, ни твой сын не относятся.

— То есть, я правильно понимаю, тебя нужна свадьба, чтобы сделка состоялась?

Арчибальд не ответил, вместо этого он поднял белую фарфоровую чашку и глотнул из неё крепкого чая. Впрочем, ответа и не требовалось… Сплетники Высшего общества знали, что если сыновьям и внукам Сэр многое спускал с рук, то к девочкам у него был гораздо более консервативный подход. Также все знали, чем это всё закончилось, а закончилось чрезмерной чопорностью старшей и бунтаристость младшей… Да, желания Сэра пристроить куда-нибудь этих несомненно прекраснейших и достойнейших дев стала притчей во язытцах!

— Мне нужно поговорить с сыном. — отозвался МакЛейн.

— Говорите, кто ж Вам мешает. — заявил МакДи. — Я даже выйти могу…

— Буду благодарен…

Арчибальд улыбнулся и вышёл из собственной переговорной, за ним потянулись его помощники, а после и служащие МакЛейна, оставив мужчину совершенно одного в зале, чем он мгновенно воспользовался, набрав заветные цифры. Перед МакЛейном тут же появилось голографическое изображение сына.

— Что-то случилось, пап? — спросил молодой человек.

— Случилось… — кивнул МакЛейн и рассказал всё.

— И чего ты переживаешь? — не понял сын. — Надо — значит женюсь.

— Но… — хотел возразить отец.

— Послушай, — остановил его сын. — жениться надо с умом! Чувства проходят — и что остаётся? Да, ничего! А нужно, чтобы осталось, и с этой точки зрения, девочки МакДи идеальны! К тому же, я на сто процентов уверен, что их с самого детства готовили к браку по расчёту, так что сплошные выгоды! Тольки посмотри: партнерство, дальнейшая поддержка влиятельного клана, хорошая родословная, жена, которая не будет мешать и которую не стыдно будет показать людям!

— Сын! — воскликнул МакЛейн.

— Отец, соглашайся! Не думай отказываться! — произнёс он — и отключился.

Разговор закончился, а МакЛейн всё не мог прийти в себя. Он часто не мог понять своего мальчика, но должен был признать: голова у него на плечах есть и, кажется, варит… Как иначе объяснить, что аристократическое, но обедневшее семейство практически моментально выбралось из долговой ямы, а чуть позже вернула практически всё своё состояние, как только делами семьи стал управлять его сын?!

— Будем надеяться, что он и сейчас знает, что делает. — вздохнул мужчина и пошёл к выходу, чтобы найти МакДи и сообщить ему о принятом решении.

* * *

Я очень люблю свою работу, очень, очень иногда аж так, что хочется придушить всех, а себя в особенности… Не из садистских наклонностей и не из мазохистских, а как раз из-за соображений гуманности. Можно сказать, из-за милосердия, чтобы не мучились ни они, ни я.

Но благо для меня и всех людей меня окружающих такие мои порывы проявляются, когда я на самом-самом пределе(А это ещё надо меня туда загнать, что весьма и весьма непросто). К моему личному счастью, а также счастью меня окружающих личностей, подобные устремления у меня краткосрочны, быстротечны и замечательно вылечиваются сном. То есть, правило 'Поспи — и всё пройдёт' для меня буквально!

Об этом знают все, поэтому, когда я в этом состоянии, вокруг меня, можно сказать, ходят на полупальцах, не давая мне ни малейшей возможности для срыва.

Вот это меня всегда поражало: сначала доведут, а потом мучаются, умасливают, мечутся, злословят за спиной и ненавидят…

А не проще ли было просто не доводить до греха?! Я что так много требую? Или непонятно чего прощу?

Ложь! Наглая ложь! У меня на самом видном месте на работе в моей каморке плакат висит, где всё черным по белому написаны мои требования.

А это всего лишь…

Не хамить. не грубить ни мне, ни моим помощникам (Каждый раз появляется какая-нибудь 'звездочка' и начинает 'звездить'. Они что реально не понимают, что в нашем бизнесе незаменимых нет? А если и есть, то эти самые незаменимые точно себя ТАК не ведут!).

Не спорить там, где ты не понимаешь(Одно дело, когда ты давно в деле, другое когда только-только начал и ни нормального портфолио, ни опыта у тебя нет, а ты выкаблучиваешься и чего-то требуешь!).

Не советовать, опять же там где ничего не соображаешь (До почетного звания советчик нужно дослужиться!).

Не искать глупых отмазок для некачественно выполненной работы.

Не халтурить.

Не врать, когда это касается МОЕЙ работы.

Не опаздывать.

Уважать труд окружающих!!!

Неужели мои требования настолько трудны и невыполнимы? Я думала иначе, а оказалось ужели!

Абсолютно каждый за сегодняшний день пытался найти пределы моей выдержки. Сонию, мою помощницу, девочку с золотыми руками и ангельским характером до слёз довели…

И это стала ключевой ошибкой! Если до этого я ещё была в вменяемой кондиции и всего лишь хихикала, то это стала последней каплей… Я вызверилась по полной, оправдав репутацию тирана, сатрапа и деспота(Которой, между прочим, горжусь)!

Для начала, всех опоздавших исключила из плана съёмки… Вообще! Ах, рекламное агентство хотело, чтобы именно эти ребята снимались? Ничего! Я не ленивая, поэтому с радостью позвонила этим самым агентствам и сообщила, сколько они теряют из-за профессиональной некомпетентности своих служащих, простоя МОЕЙ аппаратуры и МОЕЙ команды! Но это ещё не всё… Вдобавок, на будущее предложила несколько новых модельных агентств, работать с которыми мне понравилось.

В общем, в итоге многих звезд заменили, а ещё большее количество получили качественный втык и от заказчиков, и от менеджеров от всех…

И да, пусть к таким методам я прибегаю редко, стараясь наладить контакт с каждым, договориться, поговорить, но здесь говорить было явно не с кем, поэтому пришлось прибегнуть к серьёзным мерам, а которых я не жалею.

Ну и что, что на меня смотрели зло, грозно, обещая отомстить, но рот же больше никто не открывал, процесс не срывал, указаний слушались!

Ну, и пусть, меня ненавидят, за то и я, и заказчик получили именно те фото, которые хотели!

В общем, день дурака — он и в другой части света День дурака, трудный, выматывающий и со всеми вытекающими из этого последствиями: в частности, неприятный осадок и недовольство жизнью, но от всего этого я планировала избавиться, банально, выспавшись. Вот только кто ж мне дал?!

Только я завалилась в свою мягкую, теплую кроватку, только-только закрыла глазки, как послышался страшный грохот из района входной двери. Честно скажу, я ещё некоторое время лежала в положении морская звезда и думала: вставать, не вставать… Может всё-таки не надо? Вдруг мне только показалось? Или даже если и не показалось, то рассосется само?! В общем, я выбрала путь игнорирования ситуации. А что? Стресса мне за сегодня хватило выше крыше — и я как нормальный человек и гражданин имею право на отдых!

Я-то решила, да только кто мне позволил привести решение в действие?! А я скажу кто! Совесть, будь она неладна!

И костеря эту, в целом, не самую худшую черту человеческого характера, я медленно скатилась с кровати и покосолапила по направлению к прихожей. Дошла — и встала памятником самой себе… Просто моя дверь и половина несущей стены превратились в антиквариат. В смысле, развалины непонятно какого происхождения!

А над всей этой картиной сверху возвышался Дедуля со своей компанией живых шкафов.

— ЭЭЭЭ… — не нашлась сразу я, но, слава мне это состояние длилось не очень долго:- И как это понимать? Я могу узнать причину, почему мою квартиру решили превратить в филиал музея древностей?

Ой, кажется я зафиксировала воистину исторических момент: Дед покраснел… и НЕ ТОЛЬКО Дед, но и его подчиненные. Вот, же ж непруха! Как жаль, что родственник так быстро в себя приходит! Где была моя камера?! Такой момент прошляпила!

— Ты долго не открывала. — выдал Дедуля.

— Иииии? — поднажала я, искренне не понимая, как это могла стать причиной вот ТОГО… Того, что они сотворили у меня с прихожкой!

— Что и? — почему-то начал кипятиться Дед. — Я волновался!

— Причины? — грозно порычала я.

— Ты не ночуешь дома! — рявкнул родственник.

— А это что по твоему? — спокойно спросила я, описывая дугу рукой, чтобы обратить внимание на свою квартирку.

— Это дом Хлои Риверс, а не МакДи!

— Секундочку, согласия на смену фамилии я не давала! Это во-первых, а во-вторых, наш договор вступает в силу только с завтрашнего дня!

— Сейчас уже завтра!

— Правда?! — не без ехидства спросила я.

— На часы посмотри!

Посмотрела — и они честно показали несколько минут после полуночи…

— Ладно, поняла. — кивнула головой я. — Ну, давай я к тебе перееду, когда завтра станет совсем завтра…

— Что?! — взревел этот НЕНОРМАЛЬНЫЙ.

— А ничего! Я с работы пришла полчаса назад. И там же была ЦЕЛЫЙ день! А что это значит?!

— Что?! — не унимался Сэр.

— А-то, что вещи для переезда у меня не собраны — это раз. Я устала — это два. Сил хватило только на то, чтобы в кровать упасть — это три. А ты хочешь, чтобы я одна ночью ехала через весь город по незнакомому адресу… У меня к тебе всего лишь один вопрос. Я похожа на самоубийцу?

— Ладно, прости. Погорячился. — как-то сразу сник Дед. — Ну, что я должен был подумать, когда тебя нет и нет, а мы праздничный ужин организовали…

— Может, позвонить мне и предупредить? — вклинилась в речь, но меня проигнорировали.

— Я же честно волновался, к тебе вот приехал, в дверь звонил, а ты не подходишь. Я и испугался, что с тобой что-то случилось! Прости…

— Ага! Прощаю! — сказала я и зевнула во весь рот. — Ну, раз мы всё выяснили, то я пошла спать. Переезд состоится завтра, когда соберу вещи. Я даже с работы пораньше отпрошусь. И да, ты в качестве морального ущерба оставляешь мне одного из своих бойцов, а то мне ночевать тут как-то страшновато…

— Хлоя! — взревел Дед и, кажется, покрылся пятнами. — Юная девушка и какой-то посторонний мужчина!

— За юную, спасибо. Мне приятно. — спокойно заметила я. — В остальном, не знаю, о чем ты подумал, но я имела в виду, что твой охранник останется на организованном вами «свободном пункте пропуска» — и будет заниматься охраной, работой для которой его собственно и наняли.

Сказав это, я поняла, что даже глаза держать открытыми для меня непосильная ноша, поэтому развернулась и больше по памяти пошла в свою комнату и на чистом автомате плюхнулась в свою кроватку. Что решил Дед со своими ребятами, не знаю. Впрочем, в том состоянии, мне было, честно, всё равно.

В любом случае, утро тоже стало весёлым… Очень весёлым, когда я обнаружила всю честную компанию у себя на кухне. В смысле, ВСЮ компанию на моей МАЛЕНЬКОЙ кухне!

— Доброе утро! — радостно объявила о своём появление, а в ответ получила гневные, ненавидящие взгляды. Правда из-за причины голову ломать не пришлось, потому что её выразил Дедуля.

— Ну и, диван у тебя. Не диван, а орудие пыток! — сказал он.

— ЭЭЭ. Вообще-то, папа не жаловался… — промямлила я.

— Твой папа был молодым и сильным, а я уже в возрасте.

Вот интересно… Как у него получается? То он старый и немощный, то бодр и юн, аж деваться некуда. А главное, свои ипостаси меняет, когда надо. Вот только, когда ЕМУ это надо!

— Так для этого дивана я и приглашала кого-то из твоей свиты молодых и сильных…

М-да, не стоило это говорить, ибо получила ещё один взгляд в стиле «убью — не прощу», но его я предпочла игнорировать, поэтому задала следующий вопрос:

— А где расположились остальные? — Да, я не настолько наивна, чтобы поверить, что Деда оставили одного(пусть я и была в соседней комнате) в квартире без входной двери, поэтому ничего удивительного, что у меня возник вопрос об месте дислокации его охраны. Правда, это был вопрос, заданный мной из чистого любопытства. Мне и правда было интересно, как могла моя квартира уместить столько народу…

Мне не ответили… Обидно!

Зато опять одарили ненавидящим взглядом. Это немного порадовало моё сердце. И я не злая! Я справедливая, вот! Ведь эти гады ворвались среди ночи, снесли дверь — у меня моральная травма.

Не знаю, правда, как именно она проявляется, но должна же она быть хотя бы теоретически? Должна! Поэтому пусть будет!

Так вот, значит, у меня моральная травма, а раз она у меня есть, то мне должны компенсацию! И их неспокойная ночка само то…

— Эй-эй! Ты мне кофе-машину не ломай! — прикрикнула я на одного из живых шкафчиков, кто крутился вокруг моей родненькой старушки. — Аккуратно это особо хрупкий аппарат. Сломаешь — и не заметишь!

— Простите. — повинился он, а потом смутился и продолжил: — Но кофе мне жизненно необходим: глаза не раскрываются!

Всё же хоть капля человеколюбия, да во мне присутствует. Иначе, как объяснить то, что я поспешила на выручку пострадавшему от кофеиновой заразы?

Подставила блюдце, чашку, проверила наличие сырья. Нажала необходимые кнопочки, потянула нужные рычажки — и… И ничего! Я и так, и сяк — и никак!

Но я девушка упертая, поэтому как треснула локтём по панели задач — и свершилось чудо: заработало!

— Ваш кофе. — всунула чашку в руки опешившему охраннику.

— Спасибо. — как-то неуверенно промямлил он.

— Не за что! — невинно улыбнулась я, а после весь немалый запас своего терпения сосредоточила на Деде. Он — человек умный, поэтому сразу всё понял.

— Хлоя, мы сейчас домой поедем, по дороге заедем куда-нибудь позавтракать и ещё в одно место. Хорошо?

— В принципе, неплохо, но парочку небольших нюансиков… Во-первых, дверь. Во-вторых, мои вещи. В-третьих, работа!

— Расслабься, детка! Всё в порядке. — самоуверенно заявили мне

— Да?

— Да!

— Ладно, что с дверью?

— Кто-то из мальчиков останется и дождётся её замены, а ключи тебе передадут.

— Хорошо. — была вынуждена признать я. — А вещи?

— Мы соберем! — отозвался кто-то из охранников.

— Соберете. — согласилась я. — Так соберете, что я получу и заплачу! Не, мне как-то не улыбается бегать и что-то докупать, потому что это что-то кто-то случайно выкинул, потерял или сломал-порвал. А также мне не хочется выгребать и выкидывать то, что случайно завалялось у меня на верхней полке шкафа и то, что давно должно было быть выброшено, но почему-то посчиталось верхом необходимости!

— Не беспокойтесь! — отозвался всё тот же человек и вручил мне небольшой приборчик, похожий на плоский кругляш. — Просто приложите его ко лбу и подумайте о тех вещах, что вам необходимы, а также о необходимой для них упаковки. Таким образом, каждый из нас получит подробную инструкции — и всё будет в лучшем виде.

— Ладно, проехали. — приняла этот ответ я и задала последний вопрос-претензию: — Работа?

— У тебя выходной! — заявил дед.

— Да? И каким это образом? — удивилась я.

— Выездная съёмка с моим участием. — спокойно ответил родственник.

— Что-то я не получала подобных указаний от редактора!

— Значит, получишь. — пожал плечами дедуля. И ровненько под эти слова на мой коммуникатор пришло сообщение-подтверждение…

— Ну, вопросы кончились?

— Ага. — подтвердила я.

— Тогда даю пять минут на сборы…

* * *

— Хлоя! Кончай щёлкать! — рассердился Дедуля.

— Мы же на выёздной съёмке! — запротестовала я. — Что я завтра предоставлю начальнику?!

— Хлоя!

— Что? Раз придумал такой предлог, то терпи. Не порти мне свою собственную же легенду!

— Ладно. — смирился родственник. — Но может ты присядешь и поешь?

— Чуть позже. — покачала я. — Сейчас самое лучшее естественное освещение, а его очень важно поймать, когда ты не в студии. Оно такое изменчивое… К тому же, здесь очень удачный интерьер. Прямо твой светотип!

— Мой что? — не понял Дедуля.

— Я имела в виду то, что на фоне этих цветов ты выглядишь лучше всего. — решила сразу пояснить я.

— ААА… — донеслось уважительно.

И на некоторое время меня оставили в покое, но только на некоторое, потому что очень скоро послышался удар кулака об деревянный стол.

— Давай, садись уже. — грозно произнёс Дедуля, но натолкнувшись на мой взгляд, резко сменил тон и вполне миролюбиво закончил: — Того что ты сделала должно быть достаточно: я всё равно плохо получаюсь — и как не старайся лучше не получится. Я, как говорят, абсолютно нефотогигиеничен.

— Глупости! — решительно заявила я, плюхаясь на уютного вида плетенное креслице. Оно как-то зашаталось, но выдержало. — Не бывает «абсолютно нефотогигиеничных» людей — бывают криворукие фотографы!

Уловила недоверчивый взгляд, восприняла его как вызов и решила продемонстрировать собранный материал.

— Вот смотри! — предупредила я и сунула Деду под нос небольшой экранчик, на который уже успела вывести свои сегодняшние работы.

— Это я? — удивился он.

— Ты-ты! — засмеялась я. — Не я же!

— Но как? — восторженно спросил Дедуля, перестрикивая кадры.

— Это всё ракурс, освещение, цвета вокруг, поза модели, режим съёмки…

— Такие мелочи?! — не мог угомонится Дед, а я покровительственно улыбнулась и спросила:

— Ты знаешь, что отличает красоту от уродства? Что различает шедевр и посредственность, уникальность и обыденность?

Как я и полагала, родственник захватил наживку и пустился в далекие философские дали, вынуждая меня улыбаться ещё шире.

— Что? — наконец он выловил мою насмешку. — Что не так?

— Слишком сложно, ответ гораздо, гораздо проще… Всё меняют детали. По сути, как ты и сказал, мелочи, но эти мелочи меняют всё. Хотя знаешь, замечать, видеть, использовать, следить за ними и есть самое трудное… И не только в моей работе, но и в любой другой.

— Ну, что ж… Профессионалу виднее! — возвестил Дед, а мне так приятно-приятно на душе стало, ведь по сути, ОН сейчас признал мои заслуги, умения, ведь раньше Дедуля мою работу ни во что не ставил, считал пустой тратой времени. Этим, конечно, он не бравировал, но и не скрывал, а тут ПООЩРЕНИЕ. Опять же мелочь, а окрыляет!

— А у тебя есть с собой другие фото? — спросил Дед.

— Да. — кивнула я. — На этом устройстве я сохраняю всё снимки, что делаю не по работе, а для души. Они у меня разобраны по датам и по тематике…

— Хорошо! — пробурчал он — и я его потеряла, в смысле, он воткнулся в мой экранчик и перестал реагировать на мир вокруг.

Я лишь усмехнулась и таки стала ковыряться в салате.

— Что ж не дурно. Совсем недурно. — наконец соизволил заговорить Дед, а я задумалась… Что значит по меркам Дедули хорошо, если он на весь завтрак пропал из зоны доступа — и это всего лишь недурно! Впрочем, настроение было самым радужным, поэтому задумываться на эту тему особо не хотелось, тем более, что Деда кинул озабоченный взгляд на часы, а потом кинул то, что я сразу поняла: лучше бы молчала, а не разглагольствовала о философских категориях… Потому что ДОРОГОЙ родственничек КАК сказанул:

— Ну, раз красота в деталях, пойдём сделаем из тебя красотку! Чтобы весь клан любовался. Чтобы не стыдно было!

— Что? Значит, за меня стыдно? Значит, я страшненькая?! — зашипела я. Вот же, гад! Он… ОН даже отнекиваться не стал! Гад! Я обиделась. Честно и совершенно откровенно. Даже если это и правда, то кто такое девушке говорит?! Да, только самоубийца!

Так вот, я обиделась и по этому радостному поводу хотела возмутиться, высказать всё, что я думаю о некоторых личностях, убежать, в конце-то концов… Но кто ж мне дал?! Меня самым позорным образом скрутили и затолкали в мобиль. А там наперебой стали твердить в какое сказочное, восхитительное место мы едем. Твердили много чего, говорили ещё больше — и каждое второе слово прилагательное в превосходной степени. И всё это о каком-то салоне красоты!

Не скрою, женщина во мне была заинтригована и прямо сгорала от желания заглянуть, хоть одним глазком, а я сама… Ехала, слушала и молчала. Ехала, слушала и молчала… Что так быстро смирилась с текущими изменениями? НЕТ! Просто решила посмотреть (согласившись с женщиной): что ж за салон такой. И если действительно что-то путное, то окончательно расслабиться и получить удовольствие, но если нет… Держите меня семеро! Хотя нет. Всё равно, не поможет… Всё равно, всех порву(не знаю, как физически, но морально, ТАК ТОЧНО!)! Особенно самых говорливых!

Глава 4

Серебристый шикарный мобиль величественно разрезал небесную гладь. А в этом самом мобиле кипели нешуточные страсти…

— Ты на меня сердишься? — аккуратно спросил Дедуля.

Я не сердилась абсолютно. Я просто была в диком БЕШЕНСТВЕ! Настолько диком, что даже говорить сил не было. Поэтому я молчала и монотонно состригала длинные ногти с шикарным маникюром, сделанным мне в салоне.

Кстати, ногти длинными стали там же. Сама бы я даже если и захотела, то не справилась, а тут молекулярный ускоритель роста — и все дела! Вот только не нужны мне эти дела. И коптюры, при взгляде на которые любая дворовая кошка от зависти сдохнет тоже! Ведь я же этими самыми когтями всю аппаратуру испоганю: она же с особо чувствительной сенсорикой! Да, какая аппаратура, когда я уже сама себя умудрилась поцарапать!

Эх, поэтому и состригала старательно, особо показательно(чтобы некоторые уразумели, как они не правы), а главное, под корень!

Вот, знала же, что на халяву рассчитывать нельзя. Ведь знала, что кто платит, тот и заказывает музыку, но всё равно… Надеялась на лучшее — и надежды по началу себя оправдывали.

Шикарный, действительно шикарный и необычный салон. Он выглядел как огромный сад под куполом. И этот сад был разделен на специальные зоны, в каждой совершенно разная растительность, разные запахи(но все приятные!) и совершенно другая тематика. Так уже первая зона меня ошеломила… Ведь стойка администратора стояла у подножия самого настоящего ВОДОПАДА!

В тот момент я подумала, что сбылась мечта идиота, ведь с самого детства хотела увидеть это чудо природы. Не знаю, почему но потоки падающей воды, брызги всегда завораживали меня. А смесь скал и зелени? Буйной растительности по берегам и бурных водных порогов? Они меня просто очаровывал, даже на обычной картинке, а не на голографической иллюзии… А тут целый ВОДОПАД! НАСТОЯЩИЙ!

Да, конечно, я чувствовала себя как в сказке, как в мечте! Вот только в кошмаре оказалась.

Но пока я про это даже не подозревала, вместо этого тихо блаженствовала от общей атмосферы, но не надолго: мне удалось убежать от реальности ровно до слов:

— Тут сложный случай. Пожалуй, весь день займет…

— Хорошо. — откликнулся мой Дед. — Мне как раз по делам уехать нужно, поэтому заеду вечером…

После этого он подтолкнул меня вперёд(так подтолкнул, что я чуть носом не зарылась!), отдал поручение одному из охранников, а с остальными взял и вышёл!

— Не беспокойтесь! — заверила меня милая девушка регистратор. — Всё будет в лучшем виде!

— Ага. — вяло согласилась с ней я, кажется, догадываясь, почему Дед оставил со мной охранника. Чтобы я не сбежала! А хотелось! Очень-очень хотелось…

Минутная игра в гляделки — и я решилась… Решилась последовать за девушкой. Ведь если я сочту что-то излишнем, то, наверняка же, смогу отказаться, в то время как, сравнив себя и мускулистый живой шкафчик, сильно усомнилась в своих убегательных способностях.

В общем, вынуждена признать: малодушно понадеялась на судьбу, удачу. Зря, нужно было драпать… Но кто ж знал?!

Сначала меня отправили к стилистам, которые, по идее, должны были меня выслушать, а затем подобрать новый образ.

И-да, меня выслушали… Выслушали, но не услышали. Нет, со стороны всё выглядело вполне прилично. Они кивали, что-то спрашивали, уточняли, но на деле. НА ДЕЛЕ им было всё равно! Словно… Словно у них давно было одно лекало, один стандарт, под который они лепили всех, совершенно забыв, что красота многогранна(Это я как художник говорю!) и бывает разной. Да, я понимаю, что у так называемого «высшего общества» свой своеобразный дресскод, но что если я не хочу ему соответствовать?! Что если я давно уже выработала свой собственный, индивидуальный стиль, который даже стал моей «фишкой», по которой меня узнают(Что, между прочим, очень и очень важно в нашем бизнесе!).

Да, пусть меня «узнают» в узком кругу, НО ВСЁ ЖЕ!

А сколько труда мне стоило выбрать то, что одновременно и удобно, и нравится лично мне… Не передать словами. Скажу только одно — после курса лекций Академии Искусств о необходимости индивидуальности эта самая индивидуальность стала навязчивой идеей, которая никак… НУ, СОВСЕМ НИКАК отлипаться не хотела!

Так вот, согласно лекции, индивидуальность делилась на две составляющих: внутреннею и внешнюю. И если с «внутренней» у меня было всё в порядке, то внешняя…

В общем, чего только я не перепробовала, каких только ошибок не насовершала в поисках себя… Сейчас, когда я практически сразу глядя на очередную «модную» модель прически или одежды, могу сказать МОЁ это или НЕ МОЁ, это кажется смешным до безобразия, но тогда…

Но это я увлеклась и убежала далеко, в какие-то пафосные, а потому никому не нужные рассуждения, за пышность, которых мне должно быть жутко стыдно.

В прочем, не дождётесь! Меня тут дорогого лишают! А я должна сидеть и как последняя идиотка улыбаться?! Ага, счас! Хочу и буду думать всякую глубокомысленную чушь! Между прочим, ИМЕЮ ПРАВО!

Не, я очень хотела вырваться из мягкого кресла и рук профессионального робота-садиста-парикмахера. Да-да, именно так! Я почти уверенна, что данный прибор сконструировал садист, а по закону всё той же индивидуальность отпечаток его личности остался на его творении — и мы получили, что получили. И получили мы(повторюсь)… Да, робота. Да, садиста и именно профессионального.

А как иначе, если сидишь чуть ли не прикованный, над тобой двигаются роборуки с раскаленными приборами для термических стрижек и двигаются так быстро, что за ними уследить невозможно?

И самое печальное, что милейший персонал забил программу и куда-то убежал, так сказать, чтобы не мешать клиенту, то есть мне, получать удовольствие…

СПАСИБО ИМ ОГРОМНОЕ, ПРЯМ ОГРОМНОЕ ПРИ ОГРОМНОЕ. Я же сама из этой штукенции не выберусь! И как быть?!

Да, никак. Просто, как говорилось выше расслабиться и получать удовольствие…

Ведь если не можешь уследить, то смысл дергаться?! Смысл, пытаться выбраться, вырубить палача? Вот так один раз дернешься в непонятном направлении — и получишь какой-нибудь очаровательный ожог на особо привлекательном месте.

Поэтому я просто последовала совету и позволяла творить экзекутору то, что он считает нужным. Последовала?! Позволила?! Да кому я ВРУ?! На самом деле, я как настоящий боец на особо опасной миссии затаилась, засела в засаду и выжидала момент. Момент, когда появится тот кто-то присоединил меня к этому агрегату… Вот этот счастливчик появится и я ему устрою! Только выберусь — и можно будет сделать подсечку, какой-нибудь хук(слева или справа не имеет значения)… Разумеется, моральный. Не такой уж я жестокий и безнравственный, неинтеллигентный человек, чтобы спускаться до банального мордобоя. Хотя…

Постепенно движении «чудо-техники» стали замедляться. Они стали медленнее и медленнее, пока совсем не остановились.

И я уже хотела радостно выдохнуть, а ещё закричать6 «УРА! Я ЖИВА». Правда, хотела, но не тут-то было. Ведь аппарат оказался совмещенным — и как только одна часть перестала работать, за дело взялась другая. И взялась ещё рьянее. Сначала закрепила… Нет, утрамбовала меня в кресле ещё крепче, а потом взялась за мои ногти!

* * *

— В общем, я поняла… — промолвила я, разглядывая себя в зеркало перед следующим этапом мучений. Да-да, по идее, ожидалось, что этапов будет семь… А я прошла только первый. Прошла и сама себе удивилась… КАК ЭТО ВСЁ Я ПЕРЕЖИЛА? После чего решила, что с меня достаточно и начала думать, как удрать с остальных. Моя думалка сопровождалась разглядыванием уже достигнутых «результатов», а именно прической и маникюром.

— Извините, но что вы поняли? — вежливо поинтересовалась девушка-ассистент.

— Что-что… — нахмурилась я. — Что ваши клиенты явно страдают гигантоманией, ведь как иначе объяснить это…

Чтобы лучше продемонстрировать «это» взмахнула волосами длиной до попы(Хорошо, что не до пят!), а также выставила руку с ногтями(Хотя какие же это ногти?! Орудие убийства не иначе).

— Никто не жаловался. — возмутилась девушка. — Наоборот… Ведь это последний тренд. Последний писк!

— И что из-за этого всего никто не жаловался, что попадал в глупые ситуации? — холодно спросила я.

— Нет. Все довольны. Ведь это так сексуально! Так эротично. Прямо как на фотографиях Жизель Люрэ! Кстати, с неё это повальное увлечение и началось!

— ЫЫЫ! — заскрежетала зубами я. Не с неё это началось. Не с неё, а с меня! Ведь этот образ модели придумала я сама! По объективным причинам, между прочим!

Я редко работаю с настолько известными моделями. Во-первых, предпочитаю для рекламы молодых и неизвестных, так сказать, незамыленные, свежие лица. Во-вторых, больше по знаменитостям в коммерции у нас Ричард.

Но тогда Ричард из-за аварии стал временно недееспособен, пришлось заменять.

Так вот, пришла на съемку(пришла заранее!) Жизель для рекламы нижнего белья. Вся такая красивая подтянутая, стройная и с уродливой татуировкой на животе. Татуировкой, которая гласила «ГРЕЮ!» Я как увидела, так и остолбенела.

А она тихо подошла и с паникой спросила:

— С этим можно что-то сделать?

— Фотошоп, Ретушь? — неуверенно предложила моя помощница Сония, а я нахмурилась… Просто цена такой фото на рынке, где сейчас идёт активная борьба за естественность моделей, резко упадет, а с ней и моя репутация, как мастера…

— Свести нельзя? — спросила я, прикинув, что прикрыть данное произведение будет проблематично.

— Нет. Только через неделю. — вздохнула девушка.

— А как так вообще получилось? Ты не знала, что у тебя съемка?

— Знала. — печально улыбнулась Жизель. — Просто у моего парня день рождения был — и я ему сюрприз хотела сделать. Но, кто ж знал, что временные чернила не настолько временные!

М-да, было весело… Очень весело, когда мы трое начали судорожно соображать, в какую позу поставить Жизель, чтобы скрыть это, чтобы ЭТО отсвечивало по минимуму…

Развлеклись по полной! Корячили модель так и сяк… Впрочем, нужно отдать ей должное: она нам всячески способствовала и не возражала ни против чего.

Под конец, нам удалось найти несколько поз, где творчество влюбленной девушки было не так вызывающе заметно, но, всё равно, полностью ситуацию могла исправить только ретушь… И я даже была готова на неё пойти!

— Вот бы на тебе был плащ, который частично прикрывал тело… — промямлила я, жалея, что компания на это никогда не согласится… А плащ бы был само-то… Плащ! И тут озарение тюкнуло меня в самую макушку. — А что если плащ из волос?! Как у героев древних легенд?

В общем, в экстренном порядке загрузили весь наш отдел красоты и тамошних стилистов, в результате, получили, что получили…

Фотографии получились очень красивыми и необычными. Настолько необычными, что мне в очередной раз пришлось объяснятся с заказчиками. Те признали качество, оригинальность, новаторство и яркость образа, но не совсем смогли всё это принять…

Нет, я могла начать оправдываться. Доказывать, что в той ситуации это было лучшим решением, но я не стала. Вот ещё? С какой это стати?! Вместо этого начала впаривать про смену концепции, преемственность истории… Упоминала, что именно эта картинка является самой запоминающейся… Да мало ли чего я говорила-упоминала? Главное подействовало! Так подействовала, что через неделю заказчики предложили новый фотосет. Кто-то из них вспомнил очередную легенду о женщинах-тигрицах, что заманивали, соблазняла мужчин, а не понравившихся любовников убивали.

Честно? Я не любитель таких тем, но в ней что-то было. Какой-то скрытый магнетизм…

Конечно, я вру! Какой магнетизм?! Обыкновенная женская солидарность, ведь практически у каждой был опыт неудачных взаимоотношений с противоположным полом, после чего хотелось убить вчерашнего возлюбленного!

То есть, нет ничего удивительного, что я согласилась и провела новую фотосессию с всё той же Жизель, которой на этот раз наращивали коготки… Хорошо, что хоть к тому времени, тату уже не было…

— ЭЭЭ. — снова решила переспросить я. — Точно ВСЕХ устраивает?

— Точно-точно! — повторила девушка и подарила улыбку «кошмар стоматолога». В смысле, прикус правильный, зубки ровненькие, беленькие сияют-ослепляют. Ни к чему не подкопаться!

— Да, вы не бойтесь! — продолжила свою речь ассистентка. — К этому быстро привыкаешь. Вот увидите: вам понравится!

На мгновение представила, как мне всё понравится — и испугалась ещё больше. Ведь на этой неделе у меня занятие с моими учениками, на котором мы будем устраивать настоящую фотоохоту! В ботаническом саду у многих птиц вывелись птенцы. Мои «гаврики» тут же хотели зафиксировать данное событие — еле уговорила их дать время крохам-птенцам оперится! И наконец время пришло… Время-то пришло, а я как-то не в форме. Вот смеху-то будет!

Да, мне самой смешной, когда я представляю, как я лезу на дерево, чтобы устроить засаду, с такими девайсами, как у меня сейчас!

А если предположить, что с непривычки ещё и волосами за какую-то ветку зацеплюсь — так ваще! Воображение, быстренько подкинуло мне картинку, где я застряла.

Лезу, лезу — и застряла… И ни взад, ни вперёд! Намертво!

М-да, что-то мне не хочется даже пробовать привыкать к «новому образу».

— Девушка, я всё же думаю, что мне ЭТО не подходит. — промолвила я и снова потрясла и маникюром, и головой с теперешней повышенной волосатостью.

Зря я это скачала. Ой, зря… Ведь дальше развернулись настоящие баталии! Ассистентка подробно рассказывала об моём внешнем виде и сыпала такими комплиментами, что я молчала! Нет, я хотела возразить, но… Но НЕ МОГЛА!

А что? Не каждый день мне говорят, что мои волосы настолько хороши, что их просто грешно стричь. Что у меня аристократическая форма ладоней и пальцев, а руки так ваааще. Что за руки! Это нечто! Они прелестны, удивительны, прекрасны! А это такая редкость. В наше время так мало дам с такими восхитительными руками! И опять же грех их прятать… Их надо непременно подчеркивать… маникюром.

И так мне захотелось поверить, что я являюсь владелицей этих сказочных сокровищ, что я слушала и слушала, позволяя навешивать на мои глупые ушки всё, что угодно. Временно, конечно. На всё про всё я дала себе минут пять. Этого вполне достаточно, чтобы наслушаться вдоволь и поднять себе самооценку, а потом с новыми силами кинуться в священный бой за освобождение угнетенных!

Но моим надеждам в очередной раз не суждено было сбыться. Дамочка резко прекратила свою прелестную песнь и перешла к описанию следующего этапа «наведения красоты».

И тут мне опять поплохело… Сильно-сильно! В очередной раз попыталась вырваться из «заботливых» рук, но меня снова попытались заговорить. Вновь посыпались комплименты разным частям моего тела, подкрепленные убеждениям, что их грешно не подчеркивать.

В какой-то момент я поняла, что уйти живой у меня, вряд ли, получится. Если только… Ладно… Была не была!

Как сумасшедшая сделала неожиданный, ничем не объяснимый, резкий рывок и бегом дернула через весь зал к своей сумке. Там судорожно копошась, нащупала именной чип сотрудника журнала «ШИК». Нащупала, достала, продемонстрировала окружающим — и стала ждать реакции. А она последовала…

— Вы журналистка! — утвердительно воскликнула мой что-то на уши вешатель, даже не рассмотрев как следует чип.

— Да! — выдавила я никому не нужное подтверждение. Ситуация напомнила мне мою встречу с охранниками Кэм, но если тогда я разозлилась, то сейчас ликовала. Ведь это такой плацдарм для спасительной лжи! Главное, только бы сработало…

Раз. Два. Три. Начали!

— Вы понимаете… — задумчиво начала я. — у нас есть специальная рубрика, где мы тестируем всякие пафосные места(на слове «пафосные» выразительно скривила нос). Сначала кто-то из нас там бывает, потом пишет отзыв. Знаете, такая подстава. Зачастую о всех этих местах разводят честных граждан за их же деньги! — кстати, я не обманывала. Вернее, обманывала, но не совсем: такая рубрика действительно была. Ладно, «клиента» подготовила, а теперь надо бить: — Вы даже и представить себе не можете, сколько благодарностей приходит от самых разных людей. Кстати, судебных исков тоже, но это, скорее даже плюс! Подавляющее большинство мы выигрываем — и за частую получаем просто бешенную компенсацию, но что более важное — популярность! Вот даже Господин Арнольд МакДи о нас узнал и любезно попросил нас протестировать салон, который так любят его внучки. Он очень заботливый дедушка и хочет, чтобы у его кровинушек было только самое лучшее!

Ещё недавно улыбчивая девушка, убежденная в своей правоте, как-то посерела лицом и пискнула: — Подождите меня, пожалуйста, здесь.

Сказала и поскакала куда-то, забавно совмещая шаг, галоп и рысь. Да-да! Именно так и именно всё вместе!

А что было дальше? Ничего… В смысле, мгновенно прибыл хозяйка сего заведения и всеми правдами и не правдами пыталась выпытать, какое же мнение я составила о салоне. Разумеется, я была крепка как кремень — и всё, что из меня смогли вытянуть:

— Это тайна. Не имею право разглашать. Достаточно того, что я показала свой чип! Это уже нарушение расследования с моей стороны! — заявила я, лукаво улыбнулась и продолжила: — Это всё ваши девочки. Им бы в секторе государственной безопасности работать в отделе добычи данных. Они же любого расколют! И именно поэтому, чтобы и дальше не нарушать правил, я заявляю о прекращении прохождения процедур.

— Ну, как же… — недоуменно пожала плечами хозяйка, довольная моей оценкой работы её сотрудниц. Она, конечно же, думала, что я польстила. Была уверена, что меня довели до высшего восторга, экстаза — и именно поэтому я раскрыла своё «инкогнито». Но, разумеется, всё была по-другому. Когда я советовала девочкам поискать в отделе сбора информации, я ничуть не шутила и действительно думаю, что всем им там самое место. Я только не уточнила… Не уточнила того, что способы добычи информации бывают разные. Бывают через наслаждение, а бывают и через пытки… Вот к заведующему пыточной камерой я бы всех их и отправила!

— Всё хорошо! — жизнерадостно заявила я, продолжая разговор. — Думаю, Господину МакДи полученной информации хватит с лихвой.

— Вы уверены? — настаивала хозяйка.

— Более чем! — довольно прохладно сказала я, взглядом гипнотизируя часы на своей руке. Этого было достаточно, чтобы от меня отстали. Мало ли, ещё обвиню в излишней навязчивости!

Правда, не совсем: до выхода, где меня ждал охранник, приставленный ко мне дедом, меня сопроводили и ассистентка с мастером, что занимались мной, и сама хозяйка.

— Всё что ли?! — удивился «живой шкафчик». Мужчина недоверчиво посмотрел на меня, а я на сопровождающую меня свиту.

— Всё! В самом деле всё! — уверенно заголосила вся троица, правильно расшифровавшая мой намёк.

— Хорошо. — буркнул почему-то охранник — и мы (О счастье! Ты возможно!) покинули салон.

На крыльце мужчина чуть замялся, явно борясь с какими-то внутренними противоречиями. Наконец, всё для себя решив, он спросил:

— Если какие-нибудь пожелания? Сэр планировал за вами заехать только вечером. Я, конечно же, могу позвонить и сообщить, что вы освободились, но не хотелось бы его отвлекать от особо важных дел.

— Не волнуйся. Ничего, что я на ты? — получила согласие и продолжила: — У меня есть чем заняться!

— Чем? Я должен сопровождать вас…

— Ничего не имею против! — заявила я — и тут же вручила своему вынужденному сопровождающему тяжелые пакеты, оттягивающие мои бедные когтистые лапки прямо с момента получения. Дело в том, пока мне «красоту» наводили специально наученные люди подбирали мне гардероб. Разумеется, при выборе-покупке никто не интересовался моим мнением. Всем было достаточно широко-глубокого кошелька моего Деда, а также его заявления, что всё должно быть по последней моде. Вот скажите, кто ему сказал, что если человек работает в модном журнале, то он обязательно побрякушник? Я не знаю, но очень хотела бы узнать. Лично бы поблагодарила прицельно-точным ударом тяжеленного пакета абсолютно ненужных мне вещей по голове!

Правда, здесь я не много преувеличиваю… Из всей груды вещей два платьишка и одни брючки мне подошли. Значит вещи были не совсем бесполезными, но это «не совсем» не умаляет того факта, что мне срочно нужно избавиться от всей остальной кучи!

Нет, теоретически я всё это могла оставить в салоне, но не оставила. Мне же нужно было сыграть роль всем довольной мадамы?!

Ну, ничего страшного. Чеки у меня все сохранены, адреса магазинов мне дали — значит походим, вернём.

— Так куда мы идём? — спросил охранник.

— По магазинам! — громко, воодушевленно пропела я, а мужчина горестно вздохнул. Нет, он, правда, пытался сдержаться, но взглянул на уже существующие пакеты, потом на меня, а ещё, кажется, представил новые — и не смог. И я его понимаю!

Зато какое непередаваемое выражение лица у него было, когда с каждым новым магазином его вынужденная ноша становилась всё меньше и меньше, пока окончательно не исчезла! Не, понравившиеся платья и брючки я не отдала никому. В прямом смысле! Я изначально положила то, что подошло, в своей очаровательный, безразмерный рюкзак к аппаратуре и гордо носила сама.

— Ну, что кофейку выпьем? — предложила я, ничего не понимающему охраннику и от того в данную минуту не совсем адекватному. Получила легкий кивок.

— Как тебя зовут? — быстро решила эту страшную тайну, пользуясь его легкой контузией, а то как-то неудобно и неприятно. И если мужчину, скорее всего всё устраивало(Иначе, почему он не представился?), то меня нехило так коробило!

— Алек! — как-то бесстрастно, больше на автомате выдал он.

— Алек, ты какое кофе любишь? Классическое или не против экспериментов?

— А что бывают кофейные эксперименты? — удивился мужчина.

— Бывают. — улыбнулась я. — Никогда не пробовал?

— Нет.

— Ладно, тогда вопрос с «куда пойдём» решен.

* * *

В кофейне было необычно. Яркие краски, какой-то сюрреализм. Вообще, весь интерьер казался украденным из мастерской сумасшедшего художника. Бесспорно талантливого, но ещё не нашедшего себя и от того экспериментирующего с чем только возможно!

Но мне здесь всегда нравилось, тем более, что антураж полностью соответствовал содержанию.

Мы получили свои кофейные коктейли. Они сияли чуть ли не всеми цветами радуги, игрились, но это было КОФЕ.

Улыбка, удивление, предвкушение не сходили с лица моего сопровождающего, что не могло меня не радовать. Наконец-то он стал походить на вполне нормального человека, а не на живой шкаф, которым я величала всю их братию..

— Нравится? — спросила, уже зная ответ. — Вот и мне. Прихожу сюда каждый раз, когда чем-то расстроена. И не поверишь — помогает. Печаль как рукой снимает!

— А сейчас вы расстроены?

— Уже нет, но была.

— И что же вас расстроило? — искренне удивился мужчина.

— Если одним словом, то Дедуля. — вздохнула я.

Алек поперхнулся, откашлялся и спросил сиплым голосом:

— И что же вас не устраивает?

Я бы хотела сказать, что всё. Хотела заверить, что давно спланировала свою жизнь, а в неё ворвались — и сейчас я в подвешенном положении, потому что не знаю, что будет завтра. А этого я не люблю, очень не люблю… И всегда не любила. Я, пожалуй, ничего в этом мире не боюсь, за исключением неопределенности. А тут вот она, пожалуйста.

— Такое чувство, что я для него игрушка, которую от вытряхнул из ящика и решил с ней, после долгого забвения, поиграть. — честно призналась я. Опасалась ли я, что мои слова доведут до сведения родственника. Нет, не опасалась. Я была уверена, что он обо всем узнает. И, возможно, нужно было смолчать. Это было бы умнее, но я не смогла. Просто это слишком тяжело: демонстрировать полное довольство миром, радость, когда, на самом деле, в душе творится не пойми что. — Вот, один только этот салон чего стоял…

— Вам не понравилось…

— Нет. — мотнула головой, от чего секанула своими же волосами по своему же лицу, а ещё чуть не выбила изящный бокал с кофе из рук. — Ещё и это!

Алек рассмеялся, а потом предложил:

— А давайте вы по-быстрому смените прическу, пока время есть. Обещаю, я ничего не скажу Сэру.

— Спасибо! — просияла я, точно не ожидая получить такой бонус.

В общем, к появлению Дедули о моём посещении салона напоминали только коптюры, от которых я планировала избавится сама в скором времени и с особой жестокостью, но пока они мне были очень нужны, прям очень-очень!

— Как?! — изумился Дед, бегло оглядев меня.

— А вот так! — гордо выпрямилась я и махнула рукой в опасной близости от глаз родственника. — Остальное менять не стали, сказали, что я идеальна! Что у меня необыкновенное чувство стиля… Да, что я буду повторять. Я там вся зарделась — никогда бы не подумала, что я такое сокровище!

Дедуля опешил, сильно опешил. Этим я использовалась, спокойно нырнув в кабину мобиля, сняв рюкзак и поставив его себе в ноги. Немного неудобно, но доверять своё оборудование чужакам я не намерена.

Следом за мной последовал и родственничек. Он уселся, двери захлопнулись — и мы поднялись в воздух.

Арнольд МакДи что-то хотел сказать, но пока не решался. Ну и пусть, я не расположена говорить у меня дела. Дела, я бы сказала, экстренной важности. Ничуть не стесняясь, открыла маленький карманчик всё того же рюкзака и выловила от туда небольшой, портативный маникюрный набор. После чего уселась поудобнее и начала операцию по приведению ногтей в нормальное состояние.

Я как раз завершила кромсать ногти левой руки, когда раздалось:

— Ты на меня сердишься?

Как я уже говорила, я не сердилась абсолютно. Я просто была в диком БЕШЕНСТВЕ! Настолько диком, что даже говорить сил не было. Поэтому я молчала и монотонно продолжала состригать длинные ногти.

— Хлоя, ответь! — перешел Дед от вежливости к приказам.

Я сделала вдох-выдох и, сломав себя, произнесла:

— Нет. — А что? Я и в правду не сердилась!

— Почему же ты такая? — сразу как-то успокоился Дед. — Устала?

Я помотала головой, благо на моей голове была моя обычная аккуратная стрижка, где самые длинные пряди касались лишь подбородка, и чуть ли не прошептала:

— А как я должна себя чувствовать, если мне сегодня целый день демонстрировали, что я никто. Настолько никто, что даже моё мнение никому не нужно, хотя оно касалось меня! Моей внешности. Моей и только моей!

— Ладно, погорячился. У меня бывает… — выдавил из себя Дед.

— Бывает?! — прорвало меня. — А мне кажется, что это твоё постоянное состояние.

— Ты так из-за салона? — взвился Сэр.

— Нет! Просто он стал последней каплей! И я сама удивлена, что высказываю тебе всё это только сейчас. По-хорошему я должна была всё тебе высказать, в тот момент когда ты ворвался в мою квартиру и выбил дверь или когда начал хозяйничать в моем доме… На худой конец, когда ты самолично, не спросив меня, «отпросил» меня с работы. Уже тогда нужно было закатить истерику. Непременно истерику с битьём посуды, криком… — я резко замолчала, сглотнула и произнесла: — Наверное, меня остановило осознание того, что ты со всеми такой и меняться не собираешься. Я это приняла, но сейчас я поняла и приняла ещё кое-что… Я не обязана слушаться тебя. Не обязана терпеть издевательства. Да, я должна тебе денег — и только. У нас контракт, я ему следовала. Я каждый месяц выплачивала установленную сумму. Выплачивала и буду выплачивать, пока не выплачу полностью. На этом всё.

— Хлоя! — попытался вклиниться в мой монолог Арнольд МакДи, но у него не получилось.

— Больше я не позволю такого отношения к себе. Если я тебе нужна, если действительно хочешь продолжать наше общение, скорректируй своё поведение, когда дело касается меня. Остальные приняли твои замашки — это их право, а я не хочу и не должна.

Дальнейший путь мы проехали молча. Дед злился, я злилась. Поразительное единодушие! Мы проезжали мимо моего района и я снова не сдержалась:

— Можно я выйду? Я хочу переночевать дома. Я просто не в состоянии видеть весь клан…

Дед не хотел, но что-то было написано на моём лице, от чего он сразу поменял своё мнение. Единственное, что он сказал:

— Твои вещи уже в особняке.

— Ничего страшного. — холодно заметила я. — Переживу.

— Хорошо. — выдохнул родственник. — Я всё испортил?

— Не всё, но был близок к тому. — слабо улыбнулась я.

— Ты дашь мне ещё один шанс? — почему-то спросил он.

— Дам. — ответила я, но заметив искры в его глазах, добавила: — Дам. Только завтра. Сегодня мне надо отдохнуть.

— Хорошо. — повторился дед — и мобиль приземлился прямо у моего дома.

Глава 5

Я приблизилась к своей квартирке. Дверь была на месте, причем она была точно такой же, как и поврежденная. Уже хорошо. Приложила руку к сенсорно-теплову замку — замок щёлкнул, после чего я небольшой ноткой опасения вошла. Имела право, ведь целый день в моём доме были чужие люди!

Можно сказать, ненапрасно. Первое, что бросилась в глаза — идеальная чистота. Даже не так… Стерильность. Мне стало как-то сразу стыдно… Не, у меня было относительно чисто, но всё же, всё же… Мало ли что где завалялось? Сама во время генеральных уборок выгребаю такое… На что самой стыдно смотреть, а тут чужие люди!

Ладно, отбросила ненужную застенчивость и занялась делом: по шкафам пошла. Ну, что ж всю мне необходимую технику забрали, а тряпье… Теперь я понимаю, почему в салоне меня пытались снабдить новым гардеробом. Мне ж банально одеть было бы нечего! Голой бы пришлось бы ходить! Они ж ничего не взяли, а должны были!

Вот так и доверяй наёмному(Особенно, если не ты его работодатель!) рабочему — всё самой делать приходится!

Нашла старый чемодан, вывалила всё с шкафа на пол(так удобнее), села на колени и стала собираться. Хорошая работа, механическая. Под неё думается хорошо.

Да, ноги сидели, руки складывали, перебирали, а я думаю, размышляю. О чём? О Деде, о сделке, о наших с ним отношениях.

Сегодня он продемонстрировал характер. Мне не понравилось. По неволе, в очередной раз задумалась, что меня ожидает ближайшие полгода… С Дедом конфликтовать не хотелось — мне хватит и клана. Иллюзий, что он меня хорошо примет, я не питала, скорее, была уверена в обратном. Наши встречи была показательными. Пусть я тогда не фигурировала как наследница, пусть меня только Сэр признал внучкой, ни доли в семейном бизнесе не выделил, ни дорогих подарков(сегодня не считается) не дарил, ничего не обещал и уж точно не вписывал в завещание, но меня уже тогда оценили как угрозу, помеху, недоразумение. Всё сразу… Да, если мы как-то и пересекались-общались, то только по необходимости, крайней необходимости.

То есть, если я буду ругаться ещё и с Дедом — меня сожрут. Что остаётся? Подчинятся? Не хочу. Не хочу, когда у меня своя голова на плечах есть.

Я взглянула на свои руки. Они держали легкое зеленое платье. Против воли на глазах выступили слёзы. Я тряхнула головой, стараясь избавится от ненужных эмоций, но не получилось. Просто это было любимое платья моего отца. Он говорил, что в нём я похожа на лесную фею из детских сказок.

Папа, папочка… Человек, который всегда, в любой ситуации учил, заставлял, наставлял, чтобы я всегда думала своей головой, делала свои собственные выводы, а затем принимала только свои собственные решения и никогда, в никоем случае не отказывалась от выбора, не боялась ни его самого, ни его последствий, не перекладывала ответственность за него на кого-то другого, а потом не жалела ни себя, ни об опущенной возможности.

Как ты это делал? Не знаю. Просто в одно мгновение ты очень строгий, но не менее справедливый родитель, в другое — ты уже мой лучший друг, который может максимум посоветовать, разделить, утешить. Как произошла эта перемена, метаморфоза? Не знаю, но за неё я благодарна.

И как бы я хотела, чтобы ещё хоть с одним человеком у меня устоялись не такие(такие уже, увы, невозможны), но похожие отношения.

Дед… А что Дед?

Да, сознаюсь, что я не веду себя с ним, как следует из правил, но и далеко за них и не выхожу. Да, я довольно часто и резко его высмеиваю, но это не значит, что я его не уважаю. Уважаю и опасаюсь, а это защита. Защита прежде всего, чтобы уберечь себя.

Сегодня у меня сдали нервы — и высказала если не всё, то много. Чем мне это грозит? Не знаю. Хотелось бы верить, что всё будет хорошо, что он прислушается, но… Всегда есть но. Даже если он и захочет измениться, хотя бы в отношении меня, то это всё равно будет трудный, если не сверхтрудный процесс. Просто потому что он невероятно сложная, противоречивая, жесткая и при этом целостная личность. Такие люди, как он уже устоялись, и практически не меняются, скорее ломаются.

Я закончила со сборами, сходила в ванную, провела нужные процедуры, вернулась, переоделась, легла спать — и сразу отрубилась. Пожалуй, сон — лучший способ ухода от проблем, страхов, сомнений, реальности…

Глава 5

Утро было бодрым. Очень бодрым и энергичным: я кометой носилась по комнате, чё-то кричала, прыгала, дергалась, нарезала круги! А всё потому, что королева пунктуальности, вернее, богиня(Это я о себе, если что) впервые в своей жизни проспала.

В рекордные сроки собралась, схватила сумку, флайбод и выбежала из дому. Оказавшись на улице, быстро позвонила Сонии, приказала ей готовить аппаратуру к работе самостоятельно, после чего мгновенно вскочила на доску и перевела её в режим воздушного скольжения — а дальше полетела, развивая самую большую скорость, которую могла. Пока долетела до работы, первое, у меня уши в трубочку свернулись, второе, заболело горло. А всё потому, что пришлось маневрировать сквозь толпу народа, иногда пролетать над головами или банально подрезать. И кому такое понравится? Вот и награждали меня разными весёлыми высказываниями, от чего мои слуховые органы приобрели слегка несвойственную им форму, но я не обижалась, всё понимая и даже соглашаясь с таким отношением.

Так, с ушами разобралась, но возникает вопрос: почему же пострадало горло?

Да, практически от того же. Мне даже интересно, как оно могло не пострадать, когда я всю дорогу кричала три слова «Посторонись!», «Простите!».

Секундочку я сказала три? Да, именно три, но третье я писать не буду, ведь я всё-таки девушка из приличной семьи! Даже замечу в своё оправдание, пользуясь им, я характеризовала исключительно себя. А что? А ничего! В смысле, нечего было цеплять на ноги первое, что под руку попалось. Я редко ношу каблук, только когда этого требует случай, но чувствую, что с сегодняшнего дня дам обет совсем отказаться от подобной роскоши, ведь первое, что мне попалось, стали именно мои парадно-выходные туфли на высокой шпильке, на которых удержаться на доске было настоящим подвигом, а на поворотах, вообще, чем-то за гранью фантастики. Как не убилась, сама не понимаю… Радует только одно: собственно, что не убилась.

Ладно, это лирика. Тут важно другое: врываюсь я такая взмыленная в студию, а модель не готова. В смысле, стоит такая полностью одетая в брендовые шмотки, а мы сегодня в стиле «ню» снимаем…

— Так, я не поняла. — прошипела я, выставив руки в боки, но тут же успокоилась и спросила: — Где Сония?

— Мальчиков с визажистами гримирует. — ответил мне мужчина.

— Хорошо. — кивнула я. — А вы почему не с ними? Почему одеты?

Парень как-то сразу замялся, не зная, что сказать, а я прошлась по его фигуре и лицу более внимательно. Хорошая спортивная фигура, удачно подчеркнутая костюмом. Твердый, мужественный подбородок с ямочкой. Правильные черты лица, при этом они не казались чересчур пресными или скучными, наоборот, интриговали… А темный курчавый волос? А большие глаза небесно-синего цвета?

Определенно не мальчик, а конфетка. Странно, что я его раньше не видела. С такой-то внешностью он давно уже должен был обрести известность. Так, секундочку… Раньше не видела? Он — новичок! Что ж тогда это всё объясняет. Он просто стесняется! Вон, как стоит улыбается(О моя камера, как он улыбается!) и молчит. Какие кадры с ним можно получить — закачаешься! А он отсидеться хочет, наверняка, меня дожидался, чтобы извиниться и отказаться от съёмки. Сразу предупреждаю: не выйдет! Я буду не я, если не сделаю ни одного кадра!

— Раздевайся! Тебе нечего стыдится. Мы же не порнографию снимать будет. Все особо стратегические места прикроем. Всё будет красиво и эротично. Я бы сказала на грани. Пощекочем зрителю нервы, но оставим ни с чем! — заявляю я, подходя к своей рабочей камере. — И меня стесняться не стоит. Можешь считать, что меня здесь нет, или принять, за робота…

Парень хотел что-то сказать, но я его попытку сразу пересекла. Тут, главное, не дать распустить ему нюни. Нажать, настоять, а потом в конце можно будет похлопать по плечу и сказать: «Вот видишь, а ты боялся».

— Так, давай договоримся… — предлагаю я, видя, что модель продолжает мяться. — Я сфотографирую тебя сейчас, пока тебя никто не видит, когда все придут, ты будешь уже свободен.

— А вы? — что-то прокаркал он.

— А что я? Пока я здесь работаю, на столько красивых тел насмотрелась, что меня уже давно это не будоражит. Для меня это обыденность. Так, что не боись!

Мужчина хотел сказать что-то ещё, но я с такой насмешкой посмотрела на него, что его красивый, чувственный рот быстро захлопнулся, а руки поспешили заняться требуемой работой.

Наконец, он полностью обнажился — я довольно мысленно прицокнула: парень действительно хорош! Вслух же приказала:

— К свету!

А дальше пошла съёмка. Сначала у него откровенно ничего не получалось. Позы были неестественны, он был слишком нервным, слишком зажатым, но парочку моих шуток и веселых комментариях о жизни в общем и нашей работе в частности — и свершилось чудо. Он расслабился, а дело пошло!

Во мне загорелся бешеный энтузиазм, правда, который весьма быстро затушили. Открылась дверь в студию — вошла Сония с толпой ребят, завернутых в банные халаты.

Моя помощница сначала посмотрела на меня, потом на модель, с которой я работала, потом опять на меня — и снова на модель, затем Сония покраснела и заверещала:

— Господин МакЛэйн. Стефан МакЛейн!

— Кто? — переспросила я, услышав типичную фамилию представителей нашей верхушки.

— Со вчерашнего дня владелец этого журнала. — улыбнулся мужчина и добавил: — Вас не было на собрании. Вы были на съёмке с господином МакДи, когда перед вашими коллегами оглашались эти перемены.

— Аааа! — понятливо кивнула я. Заметила, что глаза мужчины смеются — и было с чего. Мы с ним, по идее, поменялись местами. Раньше смущался он, а теперь должна была я, но гордость не позволила, вместо этого я предложила:

— Так, я сейчас все исходники сброшу вам на информационный накопитель. И вы сможете сделать с ними, что захотите. Но честно, мне будет жаль, если вы их удалите: вы очень неплохо выходите. Я бы сказала на очень высоком уровне…

— Я обязательно сохраню, так сказать, на память! — весело подмигнул мне мужчина.

— Ок!

* * *

Как только мужчина оделся и вышел, сразу же дышать стало полегче. М-да, а я не заметила, что была напряжена…

Все почему-то смотрели на меня и шушукались. Хотя какое почему-то? Наоборот, было бы странно, если в подобной ситуации не смотрели и не посмеивались, но всё хорошо в меру.

— Так, работаем! — прикрикнула я — и всё пришло в движение.

Я бы хотела сказать, что всё дальше пошло по плану, но не могу. У Сонии дрожали руки — и сегодня она больше мешала, чем помогала. Настолько мешала, что мне даже перерыв пришлось делать, чтобы с ней поговорить.

— Что происходит? — спросила я, как только мы с ней отошли в сторону.

— Я боюсь! — честно призналась она.

— Чего? — как можно равнодушней спросила я.

— Ну, понимаешь… Тут разные слухи ходят о сокращениях, замене работников, а тут мы так подставились… Тебя же уволить могут, а меня вместе с тобой. Мы же в одной связке.

— Не боись! — рассмеялась я. — Меня точно не уволят, значит и тебя тоже.

— Откуда такая уверенность? — прошептала помощница. — То что здесь произошло…

— А что здесь произошло?! Всего лишь начальство зафиксировало мой прогиб под него же.

— Какой прогиб? — испугалась девушка ещё больше.

— Какой, какой. Обыкновенный. Вот смотри… Когда я этого Стефана перепутала с моделью, я ж ему невольно польстила. И пусть мужчинам и не принято говорить, что они красивые, но знание-осознание «своей красоты» любому человеку приятно! И это только раз!

— А что два? — поинтересовалась Сония.

— А два у нас то, что шеф видел, как я работаю, и должен был понять, что работаю весьма и весьма неплохо. Заставила же я его раздеться и выполнять, то что хотела?! Так что, всё у нас в порядке, не боись. Пусть другие боятся!

— Эх, Хлоя, Хлоя… — засмеялась Сония. — Вечная оптимистка! Как тебе только удаётся?

— Эх, судьба такая… — картинно вздохнула я и улыбнулась, но тут же взмахнула головой и голосом ворчливой стервы-начальницы прошипела: — И чего это мы прохлаждаемся?! За работу!

Сония засмеялась ещё громче, но послушно возвратилась на своё место, после чего всё пошло как надо!

Работа-то пошла — и я в неё погрузилась с головой, но периодически в эту же самую голову проскальзывала мыслишка… А что если подруга права и сегодняшняя ошибка мне боком ёще выйдет? Да, такие мысли были, но я уверенно отталкивала их куда-нибудь подальше. По крайней мере, пока…

* * *

Наконец, съёмка закончилась. Я поблагодарила ребят за работу, попрощалась с ними, после мы с Сонией проверили и выключили аппаратуру.

— Сония, можешь идти! — кивнула я как только мы всё расставили по своим местам. — Ты же говорила, что у вас с Уильямом романтический вечер намечается, вот и иди, подготовься к нему как следует! Сделай так, чтобы твой жених дар речи потерял!

— Ты помнишь! — просияла моя помощница.

— Угу! — кивнула я, скидывая все изображения с камеры на большой экран…

— Но как же ты… — смущенно спросила девушка, как только заметила цифру снимков, на контролирующем устройстве. А их количество в два раза превышало норму! — Ты сама с этим справишься?

— Справлюсь! — гордо ответила я. У Сонии глаза полезли на лоб и рисковали там же и остаться на всю оставшуюся жизнь, если бы я не пожалела девушку и не призналась: — Я обработкой сейчас заниматься не буду. Приду завтра пораньше — и приступлю: время позволяет! Боюсь, что моё восприятие после сегодняшнего тестостерона слегка пострадало — и моя реакция будет не самой адекватной. А вот завтра на свежие голову и взгляд само-то будет!

— Значит ты тоже уходишь? — обрадовалась девушка. Да, опять всплыли пунктики у кого-то. Сколько раз я ей выговаривала, что раз раньше отпускаю, то всё в порядке — и она мне не нужна. Нет, девушка всё равно свято верит, что настоящий помощник никогда не уйдёт раньше своего начальника, ведь случится может, что угодно!

Что ж, я очень люблю свою Сони и очень её уважаю, но порой она слишком правильная(какое порой?! Всегда!) и слишком хорошая. Даже страшно становится, как она в этом большом, циничном и жестком мире? Но, наверное, высшая справедливость всё же существует или, по крайней мере, действует в отношении моей подруги — и всякие подонки, отморозки и прочий сброд обходят её стороной. И за это я благодарна и справедливости, и сброду!

— Нет. — покачала головой я. — У меня есть дело. Очень большое и очень важное!

— И какое же? — заинтересовано спросила ассистентка.

— Промышленный шпионаж! — гордо, громко заявила я. На этом я хотела остановится, но заметив, что глаза девушки вновь округляются, решила кое-что уточнить: — Должна же я узнать, что ещё вчера пропустила. А-то надо же… Вечно на этих наших общих собраниях какая-то муть, но я стойко и упорно их посещаю, прямо героически борясь с ленью, а тут всего один раз и тот по делу — и на тебе!

— Я могу тебе всё пересказать… — скромно потупив глазки, предложила девушка. Опять её совесть заела: и уйти пораньше всё же хочется, и начальнику услужить тоже.

— Не-а. Не можешь. — успокоила я её. — Я сейчас к редактору схожу, и он быстренько расколется. И причем полной информацией, а не теми огрызками, о которых он уполномочен заявить!

— Умеешь же ты… — завистливо вздохнула девушка.

— Ага. — кивнула я. Хотя чего тут уметь? Нечего. Я всего лишь нашего Августа никогда не жалела из-за его травмы. Никогда! Даже пару раз откровенно намекнула, чтобы он не оправдывал ею свою грубость и неуживчивость. Я не делала ему скидок, всегда обращаясь и думая, как о сильном, талантливом, полноценном мужчине — и он это чувствовал и знал. Это, наверное, и стало причиной того, что я для него была особенной, не такой, как другие сотрудники.

Разумеется, данный факт не остался не замеченным для моих коллег. О, какие только сплетни тогда обо мне не ходили! Почему-то все были убеждены, что я любовница нашего Августа. Здесь коллектив был необыкновенно единодушен, но только здесь. В дальнейшем мнения на вопрос: почему я «сплю» со своим начальством расходились. Как ни странно, тех кто считал, что я играю на чувствах бывшей «звезды» ради личной выгоды было немного. Скорее преобладали версии о моей извращенной натуре и банальной бабьей жалости.

Слушать, узнавать всю эту грязь о себе было больно, отвратительно, ужасно, но работу поменять я бы не смогла, да и не хотела, если честно. Ведь тогда я только-только закончила свою Академию и, пусть у меня и были несколько призовых работ разных конкурсов, место штатного фотографа с таким же окладом я, вряд ли, бы смогла тогда найти ещё где-то. Что ж, пришлось крепить свой характер, улыбаться, смеяться, ни перед кем не оправдываться. И только отец знал, что я чувствовала на самом деле…

Да, тогда было больно, неприятно, обидно, но сейчас я за тот урок даже благодарна. Я всё пережила — стала сильнее, увереннее в себе, перестала верить сплетням и обращать на них внимание, научилась отсекать от себя не нужное… Это уже много. Очень много, но было ещё кое-что. Я приобрела друга, в лице всё того же Августа. Друга, с которым можно обсудить всё и не боятся за свои тайны. Друга, который всегда поддержит и поможет. И это воистину бесценно.

А сплетни… со временем утихли, забылись, исчезли.

— Ну, я пошла! — огласила своё решения Сония, направляясь к двери.

— Иди. — по инерции повторила я.

* * *

— Шеф у себя? — спросила секретаршу нашего редактора.

— Да, Хлоя, у себя. — выдала главная сплетница нашего учреждения. Я немного напряглась, ожидая расспросов по поводу моей сегодняшней ошибки, но нет. Видать, ещё ничего не дошло, что вообще-то странно.

— К нему можно? — максимально спокойно спросила.

— Ага.

Ну, раз «Ага», то я и пошла… Постучалась в дверь, дернула ручку, вошла. И сразу заметила: что-то происходит и это что-то из ряда явно выходящего, ибо Август был невероятно оживлен, а его глаза горели огнём — момент неслыханный, невиданный.

— А, Хлоя… — улыбнулся он мне. — наслышан, наслышан!

А затем… затем послышался смех. М-да, мир явно сегодня сошёл с ума. Или это сделала я?

Всё дело в том, что шеф всегда собран, сосредоточен, насторожен. Если бы меня попросили его описать, то я его бы сравнила с ножом или со штыком, в крайнем случае, с колючкой…

А как по другому, если он весь какой-то острый? Черты лица — заостренные. Глаза, их взгляд прокалывающий. Я всегда считала их неучтенным колюще-режущим оружием. И я не шучу! Когда Август чем-то не доволен и смотрит, не мигая на тебя, боль ты ощущаешь почти физическую.

Да, о чём говорить, когда и трость, сменившая ему инвалидную коляску, больше похожа на какое-то древнее оружие, по ошибке использующееся не по назначению!

И характер полностью под стать внешности. Холодный, жесткий, опасный и бескомпромиссный…

Но сегодня эта характеристика не про него. Август как будто смягчился, расслабился. Да, явно что-то затевается — и чем дальше, тем больше хочется узнать, что.

— Что происходит? Не мог же тебя из состояния воистину нечеловеческого спокойствия вывести мой прокол с МакЛейном? У нас же что ни день или комедия, или фарс! — решила спросить напрямую, не зная за чьё психическое здоровье опасаться за своё или же за шефское.

— Нет. — покачал головой редактор. — Но это было забавно: так оплошать перед новым владельцем!

— Ну, если ты так легко всё воспринимаешь — значит, репрессии мне точно не грозят. — умиротворенно улыбнулась я.

— Наоборот, поощрение! — ошарашил меня Август.

На какие-то доли секунды я онемела, потом на меня напал приступ кашля…

— Даже так? — просипела я, явно не понимая чем это мне всё-таки грозит.

— Хлоя, ты знаешь что-нибудь о технологии активной фотографии? — спросил меня вмиг посерьёзневший шеф.

— Это та, при которой на первый взгляд получается обыкновенный снимок, но если на изображение смотреть достаточно долго, то оно на какое-то время перетекает в реальность? И если, допустим, на фото изображён дворец, то ты словно оказываешься перед ним или в нём, в зависимости откуда и где был сделан кадр. Но это лишь малая часть. Все ощущения на удивления реальны. Ты слышишь звуки, чувствуешь солнце, дождь, можешь дотронуться и получить отклик объекта. Ты увидишь, узнаешь, ощутишь — всё то же самое, что и фотограф, делавший этот снимок. Да, всё что угодно. Ты словно находишься в том месте, на которое смотришь!

— Да, это она. — согласился Август. — Пробовала?

— Как сказать… Когда я училась в Академии, она только-только зарождалась, хотя о ней писали. Потом я посещала кое-какие курсы, саморазвитием занималась, так что скорее да, чем нет. Вот… — я замолчала, но потом продолжила: — Шеф, я не понимаю, к чему это всё, ведь эта технология используется для иллюстрации дорогих книг по культуре, искусству ни более… Или у нас появляется новый раздел — и меня хотят перевести туда?

— Бери выше! — заявил начальник. — Я с радостью тебе сообщаю, что на нашем издании будет проведён эксперимент: постепенно все статичные изображения будут заменены активными. И если данное нововведение будет успешным, то оно станет употребляться повсеместно. Это будет прорыв, сенсация, бомба, взрыв…

Шеф сыпал и сыпал словами, брызгал и брызгал энтузиазмом, а мне как-то становилось всё неуютнее и неуютнее. Все-таки я больше привыкла к его большей безучастности, без эмоциональности. И вдруг меня осенило: «Может это и есть истинное лицо Августа? Может быть, он таким и был до травмы…»

Что ж, это многое объясняло — и если моя мысль истинна, то я даже рада за друга. За друга, но не за себя! Уж слишком большое потрясение…

— Угу. — кивнула я.

— Чего «угу»? Тебя Стефан МакЛейн из всего штата фотографов выбрал в качестве экспериментатора.

— Меня? — нервно сглотнула я.

— Да. — кивнул Август. — Скажем так, он остался приятно поражён и твоей работой, и тобой.

— Мной значится… — задумчиво прошептала я.

— Да. Он утверждал, что ты настоящий профессионал и, что стала приятным бонусом, одинока.

— И причем здесь моё «одиночество»? — насторожилась я. — За мной что? Приударить решили?

— Счас… — скривился шеф. — Это всего лишь означает, что тебя ничего не будет отвлекать от работы!

Эх, если бы они только знали, что в ближайшие время что-что, а одиночество мне точно не грозит: предстояла грандиозная по своим масштабам и эпичности потасовка с кланом МакДи, так что, покой и сосредоточенность на работе мне будет только снится…

Но, это, пожалуй, только один единственный минус, ведь с другой стороны одни плюсы! Во-первых, я же стану ещё лучше в профессиональном плане! Наверняка, узнаю то, чего раньше не знала! Во-вторых, зарплата. Она просто обязана подрасти! В-третьих, у меня всегда будет возможность и справедливый повод сбежать из дурдома под названием «большая дружная семейка»!

Да, однозначно сплошные плюсы!

Вот только как там мои ученики… Удастся ли мне всё совместить?

— Я сказал МакЛейну о твоей благотворительной деятельности. — прочитал мои мысли шеф. — Он ничего не имеет против.

— Спасибо! — просияла я. Вот, что значит хорошие отношения с начальством! Про твои интересы точно не забудут!

— Ну, что берешься? По глазам вижу, что берешься!

Не знаю, что он видел по глазам, но если учесть, что губы уже начали болеть от довольно-счастливой улыбки, там точно что-то было!

— Берусь! — всё-таки решила подтвердить.

— Вот и отлично! — кивнул Август. — Тогда завтра тебе перешлют новое расписание.

— Новое расписание? Что хоть приблизительно там будет? — поинтересовалась я.

— У тебя твой обычный рабочий день будет поделён на части. В первую — учёба на базе Академии, там как раз кое-какой курс по интересующей нас теме запустили. Во второй — собственно практика. Ты будешь делать фотографии для журнала, но уже используя новую технологию.

— Это здорово! — я чуть не забилась в экстазе. Чуть, потому что последующая информация подпортила настроение.

— Например, первая фотосессия у тебя будет с самим Эриком Крамером!

— Ага! — улыбалась я, изо всех сил стараясь, чтобы моя улыбка не стала оскалом.

Жаль, но я так и не узнала, удалось ли мне это или нет. А всё потому, что Августу позвонила его секретарша и сообщила о какой-то запланированной встрече. В общем, пришлось быстренько попрощаться с любезным начальством и ретироваться. Впрочем, этому я была даже рада: мне нужно было побыть одной и всё разложить по полочкам. А как иначе, если последние три года в моей жизни была сплошная рутина, а сейчас началось… Перемена за переменой. Нет, ничего плохого пока не произошло. Честно скажу, надеюсь на очень длительное пока. Прям очень-очень… Но кто ж его знает?!

А что-то подсказывает: что-то да будет. Ведь не могут столько перемен ни к чему не привести. Чего только встреча с бывшим возлюбленным стоит?! А я его не видела, между прочим, пять лет! И до сих пор, если подумать зла!

Не то, чтобы очень. Ничего плохого я ему не желаю, наоборот, всего хорошего, но подальше от меня! Вот именно: подальше, подальше, как можно дальше…

Эх, мечты-мечты. Но, к сожалению, в реальности моя встреча с Эриком Крамером состоится уже совсем скоро.

Хотя какое скоро? До этого скоро ещё дожить нужно — и желательно, оставаясь целой и невредимой! А это очень проблематично с учетом того, что мне предстоит упасть в антидружественные объятия великого и могучего клана МакДи, ведущего своё существование с непонятно какого года, века, тысячелетия… Иногда мне кажется, что человечество только-только зарождалось… Вернее, даже не так. Человечество, вообще, в своём эволюционном развитии представляло собой колонию каких-нибудь одноклеточных, а клан уже стоял, процветал, командовал и главенствовал.

Бред, конечно. Чушь, ерунда, ересь! Но именно так стараются позиционировать себя мои дорогие(во всех смыслах!) родственнички, доводя всё это до абсурда космического масштаба! Клан постоянно скупает разные исторические ценности, постоянно делает упор на свою роль в истории нашего государства, постоянно указывает на своих уроженцев, которые добились чего-то стоящего. Причём, родство было настолько путано-запутанное или настолько дальним, что «уроженцы» сами зачастую не подозревали, что они уроженцы!

Но это клан никогда не смущало, ведь клан это махина, а что этой махине какая-то одна песчинка…

Вот таки дела, а тут и я! Девушка без имени вселенского масштаба, без мировой славы, без значительных связей, без весомого состояния… Девушка, к которой, по до конца неясной мне причине, проявил интерес и, я бы сказала, благоволит глава клана.

Но как бы хорошо ко мне дедуля не относился, от общего неудовольствия меня это не спасёт. Всё равно, мне будут демонстрировать «фи», возможно, строить козни, но за спиной у Сэра — и, скорее всего, будет нечто неприятное, но не смертельное: я же под крылом у главы, а в клане, вряд ли, есть претенденты на всеми осуждаемую роль самоубийцы…

Ну, да ладно. Я тоже не так проста, как кажусь. Эх, развлекусь, так развлекусь! Незаметно для меня, моё же настроение взлетело до небес, а руки закололо иголочками предвкушение.

Ой, что-то будет… Ой, точно будет! И начнется сегодня вечером, ведь я переезжаю. Да, я окончательно решилась. Поэтому после работы добралась до дома и, не теряя, ни секунды времени подхватила свой чемодан и сделала два звонка. Первый, собственно, Деду. Вдруг, он одумался? Получив одобрение-позволение, совершила второй: вызвала таксимобиль.

И вот, не прошло и часа, а я у парадного входа. Всё же интересно, что меня ждёт? А ждало, как выяснилось неожиданное…

На порог меня пускать отказались. Вот, вообще, никак и насмерть. Гордого вида дворецкий осмотрел меня с ног до головы и холодно-презрительно-скучающем голосом выдал:

— Что вам нужно?

— Я по приглашению господина Арчибальда МакДи. — спокойно ответила я, не заметив ничего странного, но следующая фраза заставила меня выпасть в осадок.

— Не знаю, откуда вы узнали о том, что Сэр ожидает гостью, но ваши попытки не имеют смысла.

— Какие попытки? — не поняла я. — О чём вы?

— Как какие? Не делайте дурака ни из себя, ни из меня. Знаю, я вашу братию. — сказал сей грозный страж. — Всё рыскаете, добропорядочным людям жить мешаете! Так и норовите что-нибудь подсмотреть, для какой-нибудь газетёнки извратить — сенсацию сделать! И не стыдно?!

— Подождите, вы не за того меня принимаете! — крикнула я. — Я внучка Арнольда МакДи.

Но меня уже никто не слушал: старинные двери из цельного куска многовекового дерева захлопнули прямо перед моим лицом.

М-да, ситуация… И что делать?! Что-что Деду звонить! Ну, я и позвонила, но он оказался на каком-то там сверхважном совещании, настолько важном, что звонки с его личного коммуникатора автоматически переводились к его секретарше.

Та меня знала и ситуацией прониклась, но помочь, увы, ничем не смогла. Единственное, что девушка пообещала, так это сообщить обо всем дедуле при первом же перерыве.

Делать нечего. Или есть чего? Я могла бы куда-нибудь пойти, чего-то подождать, но это была бы ни я. Я настоящая сделала вторую попытку проникновения, настойчиво барабаня в дверь, не жалея ни антикварного дверного молотка, ни вполне современного вида звонка. Я использовала обе руки: сжимала кнопку левой, долбила правой.

На шум явился уже знакомый мне господин.

— Вот наглость! — возмутился он, приоткрыв дверь. — Прекратите хулиганить — иначе вызову охрану!

Весьма гордый своей угрозой, он опять хотел захлопнуть дверь у моего носа, но тут я была посмекалистей. Резко пнула свой бедный чемоданчик в дверь, преградив ей путь.

Эх, бедный, бедный мой чемоданчик. Мы столько пережили с тобой, столько вместе испытали, а теперь покойся с миром мой верный, преданный, надежный друг. Ты так долго мне служил… И абсолютно не заслуживал такой кончины. Не заслуживал подлого удара тяжёлой, вредной двери, вызвавшего твой посмертный «Кры» и агонию, в виде медленно отвалившейся крышки. Но твоя смерть не была напрасной.

Она замедлила атаку жестоко дворецкого и позволила мне выкрикнуть:

— Я внучка Сэра! — выкрикнуть на этот раз так, чтобы он услышал.

На какое-то время мужчина затормозил и выдал молодецкое:

— Да, ладно! — но к его чести стоит сказать, в себя он пришёл весьма скоро и потребовал: — А ну-ка, перечислить мне своих предков до седьмого колена!

— Понимаете… — замялась я. — До седьмого колена точно не смогу. Может сойдемся на двух?

Почему бы не поторговаться? За спрос же не бьют в нос?

— До свидание! — злостно прорычал дворецкий, явно не оценивший моё более, чем щедрое предложение. Мужчина отшвырнул мой чемодан с вещами. Должна признать, это было феерично. Вещи из сломанного чемодана взлетели вверх красочным салютом(Да, да. Имею слабость к весьма сочным цветам, каюсь…) — и опустились яркими искрами на землю, образуя довольно большой радиус поражения.

И мне бы обидеться, расстроиться и поджав хвост начать сборку своего имущества, но нет. После всего произошедшего я только наполнилась ещё большей решимостью прорвать оборону и захватить крепость!

Я повторила маневр с молотком и звонком. Не открывали долго, но я упорная, очень упорная…

— Да, что ж это такое! — возмутился мужчина. — Я вызываю охрану!

Прямо на меня господин дворецкий развернул свой коммуникатор и приготовился и… И то, что случилось дальше, повергло его в шок.

— Нарушитель! — громко прошипел мужчина и ткнул на меня.

— Привет, Алек. — поприветствовала я знакомое лицо и помахала ручкой.

— Здравствуй, Хлоя. — усмехнулся он. — Что случилось?

— Меня тут не пропускают… — с грустным видом нажаловалась я ему.

— А почему мне не позвонила? — удивленно спросил охранник.

— А у меня что? Есть твои координаты? — в ответ спросила я.

— То же верно. — согласился парень и задумчиво почесал свой затылок. — Хорошо. Я сейчас подойду. — пообещал мне и отключился.

— Как это понимать? — растерянно произнес дворецкий. Растерянно, растерянно… Совсем растерянно.

— Ну, я, и правда, его внучка. — смущенно улыбнулась я.

— Но вы не знаете, своих предков. Семь колен обязательный минимум для всех! — продолжал недоумевал слуга.

— Что ж… — печально вздохнула я. — Все мы не совершены.

Сказав это, я начала нарезать круги, чтобы таки собрать свои вещи, но была остановлена, каким-то диким звуком.

— Стойте! — последовало за ним. — Я сам!

Остановить его я не посмела. Кто бы посмел, когда вокруг тебя бегало это чудо с дикими, бешенными глазами, резкими движениями и постоянно повторяя «Простите. Нет, извините!»

Да, это удар даже для моей психики.

— Ладно, забыли! — попробовала улыбнуться я. Но, пожалуй, моя улыбка ещё больше напугала слугу…

В общем, когда пришёл Алек я была готова прыгнуть в его объятия и целовать, целовать, целовать… Как героя, спасшего беззащитную деву, от страшного зверя!

Но, к счастью, я свой порыв сдержала, иначе, думаю, пришлось успокоительного налить и охраннику, а не только дворецкому.

— Он всегда такой? — аккуратно спросила я, как только мне позволили войти в холл.

— Нет. — покачал головой мужчина. — Но он давно служит и всегда считал себя непогрешимым. Да, за малейшую оплошность он семь потом снимал со своих подчиненных! А тут такой конфуз…

— Понятно. — кивнула я, подсчитывая, чем мне в дальнейшем всё это аукнется.

— Что делать, думаешь? Пожалуешься Сэру? — спросил Алек осторожно.

— Нет. — покачала головой я и тут же добавила: — Я бы хотела попросить, чтобы ты не распространялся о том, что произошло.

На меня посмотрели удивленным взглядом, а я вздохнула и поспешила объяснить:

— Понимаешь… Для него важно оставаться непогрешимым. К тому же, он так яростно охранял покой своих хозяев.

— Но он был груб и не почтителен!

— Да, не сказала бы! Особой вежливости не было — это верно, но и грубости тоже. Он трижды предупреждал об охране, хотел запугать, но не причинить вред. И как он её вызвал! Словно продемонстрировал, что она есть и он не шутит, но на самом деле… Если бы действительно хотел видеть, как меня бы скрутили, он же поступил бы по-другому. Наверняка, у вас есть кнопка экстренного оповещения, вызова или что-то подобное. И если бы он ею воспользовался, то меня бы скрутили, а потом разбирались… Если разбирались, скорее, просто вытурили. Так что, не его вина, что он меня в лицо не знает, а того, кто плохо предупредил!

— Но твой чемодан!

— Я сама его туда поставила. Я и тоже не образец вежливости… Сама грубиянка ещё та.

За такой беседой мы и коротали наш путь по довольно длинному коридору. Со стен на нас смотрели грозные портреты моих родственников. Причем портреты не фотографические, а самые что ни на есть рисованные. Очень хотелось остановится и рассмотреть, как следует…

— Пойдем! — подгонял Алек, заметив мой весьма неспешный шаг. — Я покажу тебе комнату — и вернусь на пост. Картины, если хочешь посмотришь до ужина, у тебя есть ещё несколько часов.

— Хорошо. — быстро согласилась я, чувствуя некую долю вины. Ведь я парня от его непосредственной работы отвлекаю!

Мы прошли ещё немного и остановились у какой-то двери.

— Мы пришли. — проинформировал об очевидном Алек и отворил дверь. — Располагайся.

— Спасибо. — сказала я удаляющейся спине.

— Не за что. — донеслось от неё же, а мне не оставалось ничего больше, как войти в свои новые апартаменты. А они были огромными. Когда мне говорили о комнате, то я и представляла одну комнату, а тут… Всё, что угодно, но не это! Здесь была и прихожая, и гостиная, и кабинет, и мастерская, вполне оборудованная для моей работы, и ванная с туалетом, спальня и гардеробная! Я бы сказала, что мне выделили дом в доме.

И как только я огляделась у меня сразу же возник вопрос: что же представляет собой остальное здание, ведь снаружи все казалось не таким колоссальным? Любопытство было настолько сильным, настолько нестерпимым, что я решила тут же его удовлетворить, да бы не умереть от него же. Оправдывая себя именно этой высокой целью я и пошла бродить по этажу. Бродила исключительно по одному коридору, никуда не сворачивая, не спускаясь и не поднимаясь. Почему? Банально боялась потеряться…

Так вот, ходила я ходила и разобралась. Вернее, мне показалось, что разобралась в тайных мотивах деда, зачем я ему понадобилась. Ответ оказался прост прямо до примитивизма: всему виной одиночество.

Честно признаюсь, сама я в никогда бы не поверила, что в доме, где так много людей этому премерзкому чувству есть место, но это так. Дом был полон слуг, но при этом пустым. Все эти люди превосходно выполняли свои обязанности, но старались быть незаметными и напоминали больше теней, чем живых людей. Как они напрягались от одной моей улыбки!

— Как роботы… — пробормотала я, в очередной раз столкнувшись со страной реакцией.

— Они и есть роботы. По крайней мере, большинство из них. — ответил дворецкий, который появился совершенно неожиданно. Так неожиданно, что я заподозрила его в увлечении какими-нибудь экзотическим видом единоборства.

— И вы тоже? — почему-то испугалась я.

— Нет. — обиделся мужчина. — Иметь робота в роли дворецкого — это моветон! Классика должна оставаться классикой.

— Простите… — извинилась я. — Не хотела вас обидеть, не знала. Можно задать вопрос?

— И не один, если хотите. Для этой цели я к вам и подошёл.

— Хорошо, спасибо. — поблагодарила и осеклась… Просто вспомнила, что Алек говорил о дворецком. А говорил он о том, как этот самый дворецкий чихвостит подчиненных! Но какой в этом смысл, если подчиненный машина со строго вбитыми программами и функциями?!

— Всё просто. — ухмыльнулся мужчина. — Машины тоже дают сбой, а я по натуре перфекционист! И просто сдержаться не могу, когда что-то идёт не по плану! А на них так удобно ругаться — вот я душу и отвожу…

— Аааа! — протянула бедную гласную я, упорно держа маску «умного, всё понимающего» человека. Но опять же признаюсь: мне стало дико… Очень дико. Просто безумно дико. — Я тоже не попадала в ваш план, представление? — сболтнула не думая, лишь бы поддержать разговор, но судя по тому, как нахмурился мужчина, я попала в точку.

— Да. — сознался он. — Тут вечно кто-то вертится из журналюг, а вы похожи больше на них, чем на внучку одного из влиятельнейших людей современности! Простите…

— Забыли! — махнула рукой. За то, что он сейчас со мной, за то, что живой я сейчас могла простить ему многое… А тут какой-то пустячок! — Ой, — резко опомнилась я. — как к тебе обращаться?

— Жан. — ответил дворецкий.

— А в этом доме, кроме Деда и теперь меня, ещё кто-нибудь живет? Его дети, остальные внуки…

— Нет. Они здесь не живут, но приезжают на обед каждое воскресенье.

Неожиданно прозвонили часы. Жан склонился в легком поклоне и признался:

— Простите, мне надо идти.

— Хорошо. — отпустила я его, мысленно вздыхая. Кажется, полгода будут очень длинными… Уже эти несколько часов наедине с самой собой кажутся мне вечностью, а всё этот дом. Большой и пустой. Нет, он хорошо меблирован, но всё равно, по комнатам гуляет эхо.

Жутко, неуютно, а лично для меня и просто мерзко: навевает не самые счастливые воспоминания.

Я не помню, как умерла моя мама. Не помню похорон и остальной ерунды, которой обычно хотят скрасить трагедию. Не помню абсолютно. Эти воспоминания полностью закрыты от меня, спрятаны, скрыты на глубине, а на поверхности плавает переезд…

Практически сразу, как не стало мамы, мы переехали в ту квартиру, в которой я и жила до контракта с Дедом. Так вот, когда мы туда переселились, ремонт полностью не был сделан, мебели тоже было мало…

И вроде бы, мало общего между той квартиркой и усадьбой Арчибальда МакДи, но оно, тем не менее, значительное: всё та же пустота, прячущаяся по углам, всё тоже эхо, отзывающиеся на каждый шаг.

Днем было ещё ничего, но ночью… Ночью у вполне здоровой меня начались приступы лунатизма. Отец рассказывал, что я долго кружила по комнатам, словно искала что-то и не могла найти. Заглядывала в каждый угол, коробку, а потом садилась на пол и плакала.

Он не знал, что делать. Не знал, к кому обратиться. Не мог даже со мной поговорить, ведь я ничего не помнила… Но всё обошлось само собой, после недели моих ночных бдений приступы исчезли сами собой и больше не появлялись. Пожалуй, от всего этого «приключения» мне досталась лишь неприязнь к большим, нечем не заполненным пространствам, где живет эхо.

Встряхнулась, отбрасывая не нужные воспоминая. Вспомнила, что хотела осмотреть портреты и поспешила к ним… Правда, если честно, быстрота моего шага во много раз превышала желание увидеть достопочтимых предков, ведь на самом деле меня интересовал всего один портрет: портрет моей мамы.

Вот его я и искала, бродя между множества самых разных лиц. Занятие оказалось увлекательным, по крайней мере, я не заметила, как прошло время и за моей спиной снова появился Жан.

— Сэр прибыл и просит к столу. — бодро отрапортовал он. — Следуйте за мной.

И я последовала. Что мне ещё оставалось?

* * *

М-да, обеденный зал идеально подходил дому. В смысле, как и всё тут страдал гигантоманией.

Огромное помещение, длинный-предлинный стол, бесчисленное количество стульев. И всё дорогое, безумно дорогое и от того, несколько бессмысленное и абсурдное.

Так, например, абсурдно, что такой большой стол накрыт всего на две персоны и ладно бы приборы стояли рядом, так нет же: размещались они противоположно друг другу, оставляя между сотрапезниками немыслимое расстояние.

— Деда, я не кусаюсь, так что не боись и не прячься! — решила оповестить окружающих о своём мнении по поводу происходящего здесь безобразия.

— Хлоя, — слегка улыбнулся дедуля, который уже ожидал меня за столом. — Во главе стола обычно садятся хозяева или только самые важные из их гостей…

— Все понятно. — перебила я деда. — Первый случай, это про человека, который уже надоел. Второй, для тех, кого уважают, но недолюбливают. Знаешь, а мне ваш этикет уже начинает нравится. Надо же какая хитрая штукенция оказывается: вроде никого не обидел, а себя от мало приятной компании избавил…

Дедуля громко рассмеялся, от чего стоящий за моей спиной Жан вздрогнул. И мне его даже стало жалко… Это сколько же у человека потрясений за день? А он, бедненький, давно уже с роботами работает, наверняка, от нормального общения отвык, а тут я собственной персоной. Хоть бы сердечко выдержало, а то грех на души бать не хочется никак…

— Жан, переставь, пожалуйста. — окликнул дворецкого Дед, чем вернул мужчине его привычный настрой. Да, не совсем обычная работа для этого рода персонала, но ничего, ведь человек, можно сказать, в норму пришёл!

— Что-нибудь ещё? — аккуратно спросил Жан.

— Нет. Можешь быть свободным. — величественно кивнул родственничек и перевёл взгляд на меня. А я что? А я ничего: честно плюхнулась на своё место на этот раз совсем близко от Деда, потянулась к серебряной крышке, скрывающей такой долгожданный ужин.

— Как день прошёл? — спросила я между делом. — Много добра загрёб?

Дед, до этого смаковавший вино из красивого хрустального бокала, поперхнулся.

— Наверное, много… — неуверенно ответил он. После чего помялся и выдал: — А ты?

— А я ещё больше! Гораздо больше! Во много-много раз!

— Как?! — опять поперхнулся он.

— Как-как… Случайно! Случайно раздела до гола начальника, случайно нафоткала его голый торс, случайно им налюбовалась, случайно получила новое интересное назначение, а также путевку на курсы повышения квалификации. А ещё у меня появилась возможность поучаствовать в новом направлении в фотографии, которое только-только развивается. Кто знает, может следующий прорыв сделаю именно я! Так что, да сегодня нагребла целую гору добра в копилку надежд, памяти, воспоминаний… А ты?

— Ну… — замялся Дед и, кажется, слегка покраснел. — Мой день был не так насыщен событиями, как твой…

За такой неспешной беседой и прошёл наш ужин. К чему скрывать… Ужин прошёл, а мы ещё долго пили чай и болтали. Со стороны, конечно, можно было сказать, что болтала только я, а Сэр внимательно слушал, но это было не так. На самом деле, я собирала информации и собрала её достаточно много.

Так я узнала, что в доме из живых только Дед, я, дворецкий, охрана, шеф-повар, главный садовник, все остальные роботы. Узнала, что Дед стоит за твердую иерархию, поэтому не признает панибратское отношение со своими служащими. А ещё, что этот дом, так сказать, родовое гнездо, но сейчас используется больше для принятия гостей во время приёмов.

И да, подозрения подтвердились… Дед до ужаса одинок. Мне было его жаль. Правда, немного, ведь, по сути, до такого состояния он довёл себя сам.

В какой-то момент в обеденном зале опять появился дворецкий.

— Сэр, уже поздно, а у вас режим… — тихо, но твердо сказал он.

— Уже поздно. — грустно повторил Дедуля.

— Да. — согласилась я. — Спокойной ночи. Приятных снов.

— Хлоя…

— У тебя режим! — пригрозила пальцем. — Не стоит его нарушать, у нас ещё будет время наговориться.

И чтобы со всем лишить его надежды, быстренько поднялась, поблагодарила за ужин и направилась к выходу. Правда, у порога замялась и смущенно спросила:

— А у вас карты дома случайно нет? Если есть, дайте мне, пожалуйста, одну… Пожалуйста!

Глава 6

Я мирно сидела на дереве. Ну, как сказать мирно… Наверно, всё же озабочено, пытаясь совместить два-три дела сразу. Я внимательно вглядывалась в экран планшетика, рассматривая фотографии, что сделали мои ученики с нашей прошлой встречи. Рассматривала придирчиво, выделяла сильные и слабые стороны, надиктовывая все свои наблюдения в свой наручный коммуникатор, чтобы не забыть оповестить о них своих подопечных. Тут же намечала для себя план, на что нужно обратить взгляд и мысли молодых талантов в следующий раз…

Тут, конечно, возникает вопрос… Я что? Не могла всё это сделать в более удобном положении, скажем, усевшись на какую-нибудь скамеечку или, в крайнем случае, на землю.

Смешно, но как не парадоксально не могла, ведь в это же время я ещё и за детьми присматривала, периодически кидая свой взор вниз. Да, с этого дерева видимость была замечательной!

Вот уж действительно, высоко сижу — далеко гляжу!

Сегодня я, как обычно, проводила урок. Сначала дала теоретически материал, показала, продемонстрировала, проделала с ребятами базовые упражнения, потом собрала домашнее задание и отпустила на, так называемую, практику в пределах строго оговоренной территории, сама же забралась туда, где и нахожусь, чтобы озадачиться проверкой…

Дел предстояло… За короткое время, пока ребята выполняли упражнения, я должна была всё проверить, оценить и, вместе с критикой, найти и доброе слово для каждого ребёнка, для каждой работы.

А после того, как истечёт оговоренное время я ещё и новые пересмотреть должна то, что они сделали сегодня, опять же оценить, дать новое задание, но уже подходя к каждому, а ещё придумать, что-нибудь на дом.

Да, на каждое занятие я составлял план, но практически каждый раз, уже в процессе его приходилось изменять, совершенствовать…

В общем, дел невпроворот. Повторила, повторюсь и буду повторяться…

Я снова оторвалась от фотографий и посмотрела на детей, копошащихся где-то внизу.

— Марк, поставь камеру в правильное положение. Вспышка при таком освещении не нужна. Она только мешает! — окликнула одного.

— Филипп, отстань от Хелен. Не мешай ей. А-то слезу и мало не покажется! — спустилась до банальных угроз в отношении другого.

— Алекса, не бойся камеры! Она не кусается! — обнадёжила самую застенчивую из своих учеников.

Накричалась, затем снова оглядела полянку настороженным взглядом… Всё хорошо. Порядок наведен, можно снова вернуться к фотографиям…

Не тут-то было! Только-только вновь потянулась к планшетику, как раздался звонок.

— Привет! — нажала на заветную клавишу «приём» — передо мной появился лик шефа.

— И тебе того же, Август. — отчеканила я и тут же спросила: — Чё надо?

— Почему сразу надо? — осведомился он противненько улыбаясь.

— Потому что ты знаешь, как я провожу свои выходные, и в курсе, что я терпеть не могу, когда прерывают мои занятия с учениками.

— Ты права. В курсе. — произнёс Август на этот раз серьёзно. — Но нужно, чтобы ты сегодня, если возможно, прямо сейчас вышла на работу…

— А что такое? — не поняла я.

— Интервью с Эриком Крамером горит.

— ЭЭЭ… Вы же говорили, что я его буду снимать по активной технологии. — недоумевала я. — Не думаю, что с тем багажом умений и навыков, я смогу сделать это на приличном уровне, не говоря уже о хорошем и, не заикаясь, про отличный!

— Я знаю! — отрезал шеф. — Но у Эрика резко поменялись планы. Он и так согласился на это интервью, только потому что наш владелец является его близким другом, поэтому фотографируешь его либо в статике сейчас, либо никак и никогда!

— Я пас. — отрезала я. — Я не могу бросить детей. Они моих занятий ждут целую неделю, для них это хоть какое-то развлечение, в их серой и мрачной жизни. Звони Ричарду.

Я знала о чём говорила. Каждый раз приходя на занятия я видела огонь в глазах тех, кто, раньше не хотел и не ожидал от этой жизни ничего. Часто забитые, иногда замученные и разочарованные и практически всегда озлобленные, запуганные… Сколько труда мне стоило добиться, чтобы они поверили хоть во что-то, заинтересовались хоть чем-то…

Это удавалось не всегда, но когда удавалось я это ценила, считала высшим достижением и не променяла бы ни на что!

— Я знаю. — кивнул головой Август. — И Ричарду я уже звонил. Он на уикенд отправился со своей невестой на побережье. Он просто не успеет доехать…

— Да, ситуация… — пробурчала я. — Хорошо, попытаюсь освободится через несколько часов. Как раз, успею к концу интервью и сделаю пару снимков. Не так же их много надо для статьи? Один-два вполне достаточно.

— Хлоя, нет. Ты нужна там уже сейчас. МакЛейн требовал.

— Я. НЕ. МОГУ.- громко, выразительно ответила я. — Не могу сейчас!

— Вот сама это МакЛейну и объясняй! — разозлился Август. Он и так был на грани. Ему было жаль, что пришлось потревожить меня, что он помешал, но гнева начальства редактор боялся больше. Я могу его понять. По правде говоря, он ни в чём не виноват и не обязан защищать меня и мои интересы, помогать. А он помогал…

Я преподаю фотографию в качестве факультатива в одном из интернатов нашего города с первого курса Академии Искусств. Да, тогда я знала об своём деле не много, но и не мало, ведь камеру в руках держу лет с восьми и с этого же времени занимаюсь фотографией серьёзно

Как я оказалась учителем, когда сама была студенткой, всё той же ученицей по сути? Всё просто. Отец попросил. Он был директором того интерната.

Отец был убежден, что у каждого ребенка должна быть мечта, пусть несбыточная, но такая, чтобы могла поддержать, направить и не дать сломаться.

Второй идея отца гласила о необходимости занять детей чем-нибудь полезным в свободное от учебы время. Для этого он пытался организовать самые разные кружки по интересам: танцы, пение, рисование, фотография, музыка… Много чего, но, к сожалению, у интерната, как у государственного учреждения, возможности развернуться было мало, поэтому директор и его сторонники выкручивались своими силами — и я была в числе этих сил.

Я очень переживала, считала, что моих умений, знаний недостаточно, слишком мало, но отец утверждал:

— Хоть что-то, лучше чем ничего.

И я согласилась. По началу, было очень трудно. Я сталкивалась с недоверием, агрессией, злостью…Меня воспринимали в штыки! А ещё не было никакого уважения… Как уважать, если и по возрасту я была ненамного всех их старше? Да, по началу было очень сложно, но и интересно тоже… Какую школу жизни я там прошла! Гениальную, можно сказать.

Я научилась переступать через свои обиды, не обращать внимание на не нужное, не сдаваться, искать, верить… Верить, что самый трудный проект, может стать успешным, если с ним долго и упорно мучится и не сдаваться. Верить, что общий язык можно найти со всеми, если приложить должное усилие… А ещё всегда верить, надеяться на успех, даже когда дело заведомо проигрышное.

Но это в теории, в реальности я стала учиться ещё усерднее. Я всегда была старательной, но одно дело, когда ты учишься для себя, а другое чтобы потом передать свои знания ещё кому-то. Две разные вещи!

Преподавание в интернате так захватило меня, что я продолжила эту деятельности и после окончания Академии, совмещая с основной работой, получая от всего этого огромное моральное удовольствие.

Единственное, что меня постоянно огорчало, так это постоянная нехватка средств, но эту проблему решил Август, взяв мой кружок под патронаж журнала. Он с кем-то там договорился — и теперь какой-то процент шёл на оборудование для моих учеников.

Нет, это не было чистой благотворительности. Взамен, журнал получил неплохую рекламу, как заботящийся о подрастающем поколении, и понижение налоговых ставок.

Вот так… Мелочь, а приятно. Мелочь, но до Августа никто это не придумал и, самое главное, не осуществил.

Так что, я не имею никакого морального права ссориться со своим редактором и уж, тем более, его подводить… Но и детей бросить я тоже не могу! Меня же совесть сожрёт!

— Хорошо. — кивнула я. — Дай мне координаты большого босса. Я попробую с ним договориться.

Август что-то пробурчал, но координаты скинул. И вот я набрала заветные цифры — и мне отвечают.

— Весьма сожалею, Хлоя. Но вы должны выйти на работу… — холодным голосом говорит Стефан Маклейн.

— Я не могу бросить детей. — спокойно отвечаю я и смотрю в красивые холодные глаза.

— Кто они, а кто Эрик Крамер! Он — режиссер с мировым именем! Да, мне выпрашивать пришлось об этом интервью — и тут даже не помогала наша дружба…

Наверно, так на меня хотели надавить. Показать значимость одних и ничтожность других, но это зря. Так добиться от меня ничего нельзя. Добиться нельзя, а вывести можно…

— А вы в курсе, что у меня здесь, возможно, целая плеяда будущих звезд величины этого вашего Крамера, а то и больше? Вы в курсе, что я всегда работать начинаю, после того, как работу закончит журналист, а значит время у меня ещё есть и я вполне предпочту провести его с ними, а не заглядывая в рот Крамеру и не создавая вокруг него свиту. Потому что ему моё стояние будет или побоку, или столь малозначительно, что всё равно, что побоку? А для них… Для моих будущих звёзд я здесь и сейчас по-настоящему важна! Возможно, что я для них та, кто даёт хоть призрачную надежду на лучшее будущее, ведь вы в курсе с каким контингентом я работаю?! А вы обратили внимание, что ВАШЕ издание платит смешные налоги? Не заметили, так заметьте! И этим вы обязаны этим детям! Так что и работать с ними надо нормально, не пытаясь отыграться за их счёт!

Я так жестикулировала, так махала руками, что сама не заметила как оттолкнулась и с громким визгом полетела вниз… С дерева.

Хорошо, что ботанический сад для любителей острых ощущений, не далеко ушедших от обезьян, предлагают особые спасательные ремни, которые при падении с дерева создают особый воздушный поток, позволяющий облегчить падение и уменьшить количество трафм…

— АААА! — орала я, а затем послышался хлопок — сработал ремень. Меня перевернуло, падение замедлилось…Но его полностью избежать не удалось. Я упала. Моя любимая пятая точка и земля встретились.

— Уммм! — подвывала я. Имею право! Больно! Хотя хорошо, что обойдётся всё исключительно синяками…

— Хлоя! Что произошло?! Хлоя?! — разволновался мой собеседник.

— Я… — мгновенно успокоилась, потирая ушибленное место. Успокоилась, потому что поняла: надо признаваться, но признаваться было как-то стыдно… Вот и стала перед дилеммой, которая мгновенно перекрыла болезненные ощущения.

— Хлоя! — настойчиво потребовал ответа МакЛейн.

— С дерева упала. — понурив голову, всё-таки призналась.

Правда, ответа на это заявления я не услышала, так как была окружена со всех сторон толпой своих подопечных.

— Всё в порядке? — спрашивали они то в разнобой, то хором.

— Всё! — оптимистично усмехнулась я и тут же вскочила, несмотря на тянущуюся боль. Вскочила, пряча не самую приятную ухмылку, сдерживая себя. А всё потому, что рядом стояли дети, которые действительно переживали… Дети, самые мелкие из которых уже успели пустить слезу, а сейчас активно ею давились и захлёбывались.

— Всё хорошо! — в который раз повторила и обняла самого маленького из своих воспитанников.

— Всё обошлось! — дотронулась до пухлой щечки второго.

— Всё просто замечательно! — разлохматила прическу третьему.

В эти минуты я совершенно забыла про большого босса, словно только что с ним не ругалась-огрызалась, словно его и не было… Но он был — и именно поэтому напомнил о себе одной фразой:

— Я понял. Приезжай, как сможешь. Время и место встречи сейчас сброшу…

— Спасибо. — прошептала я уже угасающему изображению.

***************

Так занятие довела, детей транспортировала и бегом, бегом, бегом… Без перерыва, без передышки, без осмысления, как была. Благо профессиональные прибамбасы всегда со мной!

Я успеваю к середине интервью. Отлично. Есть время осмотреться, решить как лучше. Впрочем, на это моему профессиональному глазу хватает пяти минут, а дальше показуха. Хотя какая показуха? Банальная игра в прятки. От кого? Хотя бы от себя самой…

Я Эрика Крамера последний раз видела пять лет назад. Тогда он не был крутым, известным… Был просто Эрик. Подающий надежды выпускник Академии Искусств. Не плохо, конечно, но сколько этих подающих! Вот, например, я тоже, говорили, подавала надежды… Так вот, падающих много, а чего-то добиваются единицы, если не меньше.

И Эрик попал в этот ничтожный процент. Молодец, он вполне заслуживал этого…

Да, молодец. Действительно талантлив, трудолюбив, настойчив. Заслужил. Уважаю.

Вот только, что при этом служении жестоко обидел меня, я старалась не вспоминать, не думать. И в самом деле, кого интересуют дела минувших дней? Глупо и безрассудно тратить на них время, силы, нервы… Вот только почему мне неприятно мысль, что я оказалась перед своим эксом в самом затрапезном виде? Почему мне хочется предстать перед ним яркой, сильной, уверенной и… счастливой?

Не знаю. Но может быть потому, что он когда-то значил для меня много, если не слишком много… Был одним из самых дорогих людей, впрочем, у меня всего два родных человека было: он и папа. Так вот, Эрик, будучи одним из этих двух, и нанес мне весьма глубокую рану.

Нет, за пять лет она зажила, да и не плакала я особо… Некогда было убиваться: жизнь била ключом и всё больше по голове, но, как говорится, осадок, шрам остался.

Почему? Наверное, потому что я когда-то верила в настоящую любовь, а не просто в страсть, влюбленность, вожделение. Когда-то была уверена, что она может выдержать всё, может пережить всё — и от этого станет только ярче, крепче… А ещё была уверена, что я счастливица и именно такое чувство встретилось мне на пути.

Ошиблась, с кем не бывает. Особенно по молодости, глупости, наивности.

А по чему должно было быть по-другому? Почему? Если наша с ним история изначально напоминала сказку или нечто такое же нереальное, фантастическое.

Мы оба учились в Академии Искусств но на разных курсах и факультетах. Эрик был на два курса старше. В принципе, мы не должны были встретиться: разные дисциплины, расписания, образы жизни. Да, мы не должны были встретиться, но встретились…

И сегодня помню нашу первую встречу, всё до малейших незначительных деталей…

Он стоял у большего окна. Лучи заходящего солнца падали на его лицо, подсвечивая его зелёные глаза каким-то необыкновенным, зовущим, манящим сияниям… А ещё были огненные искры в волосах цвета меди.

Эрик не был красавцем в привычном понимании этого слова. Невысок, худощав… В его лице не было ни одной правильной черты, но и не надо. Ему это и не нужно было. Он покорял и без этого… Свой необыкновенной живой мимикой, чарующей улыбкой, взглядами, в котором сквозил огонь, энергией, которая в нём фонтанировала, природным обаянием, в конце-то концов!

Нет, это не было любовью с первого взгляда… Хотя с десятого — да, возможно.

Я тогда попросила разрешения. Хотела его сфотографировать. И тут мне хватило одного кадра, чтобы запасть, поплыть, утонуть.

Благо это падение, заплыв и утопление были обоюдными. По крайней мере, Эрик потом мне так говорил, а я верила. Наверное, дура, но мне хотелось…

В этом счастливом угаре пролетели два года. Мы были молоды, здоровы, влюблены и полны сил и самых светлых надежд. Что ещё нужно для счастья в пору юности? Пожалуй, ничего. Вот и получалось, что у нас и выхода другого нет, как только быть счастливыми!

А потом… Потом Эрик выпустился и ему предложили сумасшедшую работу-стажировку, его возможность выбиться, прославиться! Немыслимая удача, но с одним единственным «но». Этот шанс находился за тридевять земель, очень далеко, безумно далеко.

Разумеется, я не хотела мешать любимому в осуществлении мечты. Я была готова отпустить и ждать, ведь при хорошо развитых технологиях эта не такая уж и проблема, но… Опять это «но»! К этому не был готов Эрик. Он хотел всего и сразу. И свою мечту на тарелочке, и меня под боком.

Он предложил мне уехать с ним, другие варианты даже не рассматривал.

До словно заявил:

— Не верю в отношения на расстоянии. Или ты со мной, или мы расстаёмся сейчас.

— Что? — осипшим голосом прошептала я. Сказать, что была поражена, ничего не сказать. Я ведь не доучилась. У меня впереди два курса — и я учусь по Гранту! Если я сейчас брошу или возьму перерыв, то за обучение, когда решу восстановится, придётся платить — и суммы будут такие, что и подумать страшно… Хорошо, если насобираем их лет за пять! Ведь Академия является одним из престижнейших учебных заведений не только нашей страны, но и мира! Да, пройти конкурс на грант было почти, что чудо, а тут мне предлагают всё бросить… Всё, к чему я так долго шла. Я ведь с камерой с самого детства… И с этого же периода мечтаю стать великим фотографом. Хотела быть творцом, художником, вершить настоящее искусство… И Академия даёт такой замечательный старт, а мне предлагают отказаться… Пусть временно, но за это «время» столько всего может произойти!

И для чего отказаться? Для чьей-то чужой мечты, пусть и любимого человека… Ему хорошо! Он хочет всего и сразу, а ещё рассчитывает, что всё это и получит…

А какого мне? Выбрать из одно из двух. Любимый или мечта, любимая работа? Нормально?! Зачем вообще что-то выбирать, если мы оба можем получить, что желаем, если всего лишь подождать… Я всего лишь на данном этапе хочу доучиться, а по специальности с дипломом Академии смогу устроиться практически везде!

Это я и пыталась донести до любимого человека, а в ответ услышала:

— Нет. Ты не понимаешь… Мне понадобятся вся твоя любовь и поддержка. Ты нужна мне.

— Мне нужно подумать… — прошептала я, сдерживая слезы обиды, негодования.

— Нет. — снова ответил Эрик. — Решай здесь и сейчас!

И я решила. Ушла, хлопнув дверью, а через несколько дней мой теперь уже экс улетел — и мы с ним не виделись, не общались, не созванивались пять лет. Впрочем, по газетным статьям в разделе культуры дела у него шли замечательно, если не великолепно, ошеломительно, восхитительно, блестяще. За пять лет Эрик Крамер сделал головокружительную карьеру!

А я… А у меня было всё скромнее. После расставания мне было больно, обидно. Нет, в депрессию я не впала. Продолжила жить, учиться, участвовать в различных конкурсах, вести кружок в интернате — вот только улыбалась редко. Не хотелось…

Какого-то горя большого не выказывала, но именно тогда отец поймал меня за руку и в эту самую руку вложил цветные мелки, а ещё предъявил странное требование, чтобы я нарисовала себя счастливой. Нарисовала, полюбовалась и поверила в это.

Требование я выполнила. Ну, как выполнила? Сделала, лишь бы сделать… Чтобы отстали! Помогло. В смысле, отец головой покачал, но ничего говорить не стал.

А дальше завертелось… Выпуск, болезнь папы, необходимость отказаться от большого искусства и интересных стажировок, переход к коммерческим фотографиями, работа в «Шике», приход к Деду, начало общения с ним, кредиты, долги, папина смерть, похороны — и то состояние, в котором я теперь.

*******

Интервью завершилось — подошла моя очередь приниматься за работу, но журналистка не спешила уходить. Она выбрала одно из кресел и затихорилась там. Я её понимала, с таким собеседником как Эрик Крамер трудно расстаться. По неволи хочется растянуть мгновение…

Я приветственно улыбнулась девушке, затем повернулась к Эрику и полноценно поздоровалась с ним. А он внешне практически не изменился… Хотя нет. Стал более увереннее, крепче…

Он тоже смотрел на меня, но смотрел так, будто не узнал, не узнавал. На миг это неприятно кольнуло, а потом пришло осознание: «Может так лучше?»

После этого я полностью расслабилась и, как обычно, растворилась в работе. Давала советы, указания и щёлкала, щёлкала… Придумывала новые образы. Да, именно образы! Мало кто знает, но используя язык тела, меняя лишь один два жеста можно создать образ, много-много разных образов! Романтика, циника, ловеласа, философа, сказочника… И это лишь малый перечень, а я хотела перебрать побольше, чтобы понять, что именно подойдет этому человеку.

Наконец, наше время истекло, а я всё-таки поймала пару кадров, которые полностью меня устроили. Можно было благодарить за сотрудничество и прощаться, что я и поспешила сделать и сделала бы…

— Значит, ты всё же стала фотографом, Хлоя. — сказал Эрик, сказал вроде нейтрально, но в его словах промелькнула насмешка. «Всё же узнал», — мелькнуло в голове.

— Как видишь. — просто пожала плечами.

— Это того стоило? — с каким-то напряжением выспрашивал он.

— Не знаю. — развела руками, а потом честно призналась: — По крайней мере, я ни о чём не жалею.

Я всё сказала, говорить о чём-то ещё не было смысла, поэтому я вновь сделала попытку поблагодарить и попрощаться — на этот раз успешную, после чего с чистой совестью ушла.

Уже на улице улыбнулась и покачала головой, подставляя лицо легким дуновеньям ветра. Через несколько секунд, полезла в рюкзак, извлекла флайбод, вскочила на него и полетела, оставляя прошлое за своей спиной. Хотелось смеяться, петь, даже танцевать! Не знаю почему, но хотелось… Хотя бы потому, что жизнь продолжается и я её люблю, а не страдаю какой-либо апатией или депрессией!

Да, некоторые мои знакомые давно бы ушли в депрессию, а я нет. Не вижу причин и смысла. Во первых, я занимаюсь любимым делом. Пусть не в том ключе, как хотелось, пусть я не в топе, пусть не звезда, но всё же!

Я нужна своим ученикам, тоже отличный повод держаться и быть в тонусе.

У меня неплохой друг в лице Августа…

Что ещё? Ах, да! Внезапно появилась возможность подружиться с собственным дедом, а значит, обрести ещё одного близкого, родного человека!

А ещё… Через полгода мне простят мои долги — и я смогу сделать ещё одну попытку с большим искусством: найти интересный некоммерческий проект, стажировку, возможно, даже на работу устроиться в качестве помощника какого-нибудь мэтра!

И это, не считая, нового опыта в активных технологиях съёмки, если МакЛейн не передумает после сегодняшнего выступления. Хотя не передумает, ведь я ему такие класные фотки Крамера сделала. Вот полностью собой довольна, что бывает, если честно, редко!

Так чем плоха моя жизнь? Ничем! Да, недавно в ней была черная полоса, над ней сгустились тучи, но сейчас появились проблески солнца. И не только появились… Я верю: скоро оно будет светить во всю. Главное не сдаваться.

Ну, и что, что сейчас я одинока и в личной жизни полный штиль?! Не привыкла играть, претворятся, размениваться на мелочи. Мне нужно что-то большее… По-настоящему большое, а такого яркого чувства, как с Крамером, на горизонте нет — и что-то подсказывает, что и не будет.

Не потому, что я не хочу, намаялась, боюсь… Нет, а потому что я уже не та, другая… Другая я. Ну, и ладно. Значит будет что-то иное. Что-то, что будет лучше. Гораздо лучше… Да, права, моя Сония, я законченная оптимистка. Прямо на всю голову!?

Часть 2

Глава 1

Эпическое событие ценой одну полную неделю состоялось: малый круг великого и могучего клана МакДи присутствовал за одним столом, за одним обедом.

Итак, малый круг, он же семья обыкновенная. Это было сборищем людей, абсолютно равнодушных друг к другу, то есть, лично для меня здесь отсутствовало главное, поэтому, опять же для меня, это почетное собрание никак не могло называть семьёй… Но, может быть, именно это равнодушие и было признаком породы и чистоты крови?!

Ну, и пусть… Оставим не нужные размышления и оставим всё как есть…

Во главе стола восседал дедуля для меня и Сэр для остальных. Сейчас он был гордым, подтянутым, крепким, сильным, величественным. Почти молодым, по крайней мере, на его возраст указывали только седые пряди в короткой стрижке.

По правую и левую руки от него уселись его сыновья. Кажется, Максимельян и Фицуильям.

Да, имена своеобразные — и это самое мягкое их определение, но это не самое большая проблема моих дядек!

Мне стыдно это признавать… Мне профессиональному фотографу, который должен улавливать малейшие детали и по ним распознавать-узнавать человека, его сущность, личность!

В общем, каюсь: я и под страхом смертной казни честно не разобрала бы, кто из них кто. И это притом, что Максимельян и Фицуильям даже не близнецы!

Просто они были, как штампованные на одной фабрике… До ужаса похожие повадки, одна манера говорить, одно выражение лица на двоих, одна мимика! Да что там… Одна и та же одежда! Нет, цвета разные, что уже хорошо, но покрой, силуэт, стиль, в конце концов.

Ладно, это их жизнь, их выбор — и их право, поэтому следует предоставить моих дядек самих себе и перейти к разбору по косточкам моих тетушек.

Хотя нечего там разбирать… Такая же ситуация, как и с дядюшками, разница что это женщины, вообще никак не связанные генетически.

М-да, похожи вкусы Максимельяна и Фицуильяма даже в женщинах схожи!

Ну, опять же это их личное дело, соваться в которое я не имею ни одного морального права.

Ну, что ж переходим к их детям. Старший сын Максимельяна — Димитрий. Старший сын Фицеульяма — Джонатон. ЭЭЭЭ, как сказать… Димитрий и Джонатон были похожи на своих папочек, то есть и на друг друга тоже, хотя и несколько отличались. Я бы сказала, что присутствовали небольшие вариации, не очень разнящиеся от общей темы… То есть, в будущем они имели все шансы стать копиями не только своих родителей, но и друг друга!

Что ж, в их оправдание, могу сказать только то, что они являются главными наследниками клана и собственно преемниками Деда в бизнесе. Может поэтому наблюдается эта странная похожесть, даже схематичность… Так сказать, дело жизни накладывает свой отпечаток?!

Наверное, так оно есть, так как остальные: кузен и две кузины — представляли больший полёт для моей фантазии.

Итак, Кевин. Парень в вечном поиске. Себя, своего места, своего дела… В принципе, позиция достойная уважения, если бы не целый ряд «но».

«Но» номер один: детство играет где только можно. Если коротко и ёмко, то Кевин физиологически взрослый, но психологически всё же подросток, причём подросток обозлённый и чему-то противостоящий… Вот только чему он и сам не знает.

«Но» номер два: у парня столько удобных, но чужих масок, что порой я сомневаюсь, знает ли он сам, какой он на самом деле.

«Но» третье: повышенное самомнение. Хотя для среды «золотой молодежи» это обычное явление.

И, наконец, четвертое и, пожалуй, заключительное: парень хочет всего и сразу. Кроме наследуемого богатства, паренёк жаждет уважения, внимания, признания, успеха, любви, поклонения… В общем, всего-всего, но только проблема здесь такая: он-то хочет, но ничего не делает по пути к своим желаниям. Наивно уверен, что всё это должно принадлежать ему просто по праву рождения…

Так, с кузенчиками разобрались — переходим к моим милым кузинам.

Итак, Катрин МакДи. Настоящая красавица, какие бывают только в музеи скульптур и изображают какие-нибудь божественные сущности. Да, Катрин именно такая: холодная, далекая, царственная, совершенная(Кто посмеет богине указать на её недостатки?! Простите, но это слишком опасно для жизни и дальнейшего благоденствия)… Ею восхищаешься, но издалека, ведь находясь рядом с ней, чувствуешь мороз и стужу — и то, если она на тебя не смотрит… А если смотрит, то кажется, что ты мгновенно превращаешься в какое-то насекомое, которое жаждет рассмотреть энтомолог, чтобы потом насадить на булавку.

Вторая моя кузина — Мерилин тоже очень красива, но куда более человечна. Хотя рядом с ней тоже не чувствуешь уюта и тепла… Её мало что интересует, если вообще что-то интересует. В её одежде, прическе, макияже замечается какой-то легкий беспорядок, какая-то небрежность.

Да, это, бывает, смотрится интересно и здорово, но только тогда, когда, как следует, продумано, а здесь не думали. У Мерилин всё получалось само собой. Впрочем, это тоже её не заботило.

Что может заботить потухшее пламя? Волновать его, заставлять гореть, греть, обжигать, сиять бликами, играть с искрами?! Ничего, ведь он погас, оставив от себя лишь остывший пепел…

М-да, прискорбно, но Мерилин вызывала в моей фантазии только такие аналогии.

Тем временем беседа за столом тянулась, по крайней мере для меня. Да, для меня она казалась хорошим испытанием, ведь как иначе назвать участие в том, что тебе неинтересно? В том, в чём ты не разбираешься и, если честно, не хочешь, хотя бы потому что тебе это не нужно?

Испытанием, не иначе. Родственники говорили и говорили… Дамы судачили о ком-то из знакомых(о ком, разумеется, я не знала), мужчины обсуждали какие-то котировки акций(вот тоже не в зуб ногой!) — и ещё много чего весьма и весьма далекое от меня и моего мира. Вот изображать часть интерьера, но я не возражала, наоборот, сидела и улыбалась, а всё потому, что мыслями была далёко, очень далеко… Так, например, я вспоминала утрешнее занятие в Академии. И оно было потрясающим, ведь активная технология съёмки оказалась волшебством чистой воды! Да, именно так: не больше, но и не меньше!

Вдвойне приятно было то, что технологию представлял её создатель, а он(вернее, она) оказался весьма и весьма интересной дамой!

— Я не буду учить вас фотографировать. Вы уже это умеете, по крайней мере, точно делаете это лучше, чем я! — на первой же минуте заявила она, заправляя ярко-рыжую прядь за ухо.

По аудитории раздался гул, но женщина не обратила на него ни малейшего внимания, её это не смутило, не задело… Её реакция была более, чем неожиданной: она усмехнулась и… Мне показалось или она закатила глаза?! Наверное, всё же показалось.

Когда возгласы возмущения утихли, а они утихли практически сразу, натолкнувшись на, прямо скажем, не типичный ответ, лектор продолжила:

— Позвольте представиться, программёр, специалист в области иллюзии и, собственно, создатель технологии — Дарина Вольн.

Сказать, что тишина в зале стала гробовой, ничего не сказать. Мы всё уставились на Дарину и смотрели, практически не мигая, стараясь, как следует, её рассмотреть и не упустить ни малейшеё детали…

Просто кто-то считал её сумасшедшей, кто-то человеком глубоких порывов. А всё потому, что на её счету было много изобретений, открытий, которые использовались повсеместно, но за большинство из них она не получала ни гроша, хотя всегда всё очень тщательно и скрупулёзно запатентовывала. Нет, её не обкрадывали, не обманывали: патенты она раздаривала сама, хотя и могла за них потребовать колоссальные суммы!

На вопрос «Почему?», госпожа Вольн всегда отвечала:

— Всю свою работу я делю на две категории: коммерческое и для души. Коммерческое спокойно продаю и получаю за свою деятельность столько, что могу позволить себе любой образ жизни, какой захочу, а остальное… Как я могу торговать частью себя? Ведь душа у меня одна и она бесценна.

— Но почему бы вам не создать открытый доступ к вашим изобретениям?! — обычно спрашивали её тогда. — Зачем патенты?

— Чтобы я могла контролировать, как моя работа используется, чтоб опять на мой душе было всё мирно и спокойно, ведь, как я уже говорила: она у меня одна, и бесценна!

М-да, её часто не понимали. Кто-то её верил, кто-то смеялся, а кто-то утверждал, что эта её позиция — выпендрёж чистой воды.

Что на мой скромный взгляд глупость несусветная… Если быть откровенной, её личность всегда меня притягивала. Просто банально было любопытно, как выглядит человек, столь отличающийся от своих собратьев, поэтому попробовала узнать про неё побольше, но тщетно… В наш информационный век в общем доступе не было ни одной фотографии этой женщины, не говоря уже о сведениях. Всё что было представлено было весьма и весьма скудным и ограничивалось датой и местом рождения, проживания, обучения, также присутствовали упоминания о месте работы. На этом всё. Да в моём персональном чипе — и то информации больше!

Собственно, поэтому версия с любовью к вниманию для этой дамы сомнительна…

Поэтому неудивительно, что мы пожирали глазами Дарину, пытаясь из-за всех сил разгадать её тайны. Кстати, активная технология в фотографии тоже была в категории «для души», что, естественно, также подогревало интерес!

Но, как бы то ни было, Дарина Вольн спокойно продолжала занятие. Кстати, у неё был специфический акцент, но она по этому поводу не смущалась и не тушевалась — и через несколько минут слушатель привыкал к нему и даже забывал о нём или даже находил его какую-то особую прелесть. Правда, здесь возникал вопрос, сам ли акцент был мил или красоты ему добавляла личность, что с ним говорила…

Да, признаю, вопрос мелочный, но что поделаешь: такова моя натура. А если быть серьёзной, то госпожу Вольн было слушать очень интересно, хотя она и говорила о технической стороне дела, об усовершенствовании, которое она добавила к камере.

Странно, но это действительно было интересным — и, возможно, этому виной был огонёк, сверкавший в глазах женщины. Огонёк, заражавший искрой азарта, предвкушения всех нас…

— Наш мозг самый совершенный компьютер, который был или когда-нибудь будет создан. — утверждала она. — Поэтому нет, ничего удивительного, что его можно подключить к любой современной технике при должном умении — и ваши камеры не исключения, просто нужно подобрать правильный проводник. И сегодня я его продемонстрирую…

Дарина приподняла небольшой кулон, свисающий на длинной цепочке с её шеи.

— Собственно, это и есть проводник. Он фиксирует ваши эмоции, мысли, впечатления — всё, что вы хотите передать. Затем переносит это всё в камеру, а она в свою очередь — на снимок, чтобы любой человек, посмотревший на него, мог ощутить весь спектр чувств. Но это всего лишь теория, а нам нужен реальный результат — и сейчас у нас будет возможность его оценить. Каждому из вас, я скинула на коммуникатор фотографии цветущего сада. Прощу зафиксировать время на ваших часах, а затем посмотреть на снимки…

Не дослушав, я быстро полезла в озвученный прибор — и нашла указанное. Нашла и пострела… А потом случилось чудо! Я оказалась сама в этом саду. Моего лица касался свежий весенний ветерок, кожу согревали теплые солнечные лучи, а до носа долетел запах цветущих яблонь! Но и это не всё… Перед глазами была объёмная картинка, настолько объёмная, что если бы я не знала, что передо мной иллюзия, я решила, что в настоящем саду!

Да, это так! Ведь я даже идти там могла. Идти и подойти к заинтересовавшим объектам…

— Ну, как?! Правда, здорово?! — спросила нас Дарина, задорно улыбнувшись, как только видение рассеялось и мы вновь оказались в самой обычной аудитории. — А теперь посмотрите на время. На всё про всё ушло не более двух минут…

Я бросила взгляд на экран своего коммуникатора взгляд — и, действительно, прошло только две минуты.

— И это ещё не всё. — жизнерадостно щебетала Дарина. — Мы можем разделить одно изображение на всех. Внимание на главный экран!

Тут же на информационном табло, стоявшем перед нами, появилось то же фото, а ещё через мгновение мы снова попали в сад, только теперь всё вместе. Мы стояли одной большой толпой посреди цветущих деревьев и недоуменно поглядывали друг на друга, а Дарина… Да, она тоже была с нами. В общем, она стояла, облокотившись на одно из деревьев, смотрела на нас и улыбалась. Улыбалась счастливо-счастливо, словно не она нам подарила чудо, а мы ей!

— Как госпожа Вольн до этого додумалась?! Это же уму не постижимо! — прошептала я, как только мы опять вернулись на свои места, вновь затратив на всё лишь две минуты.

К несчастью, мой риторический вопрос был услышан моим соседом, который не счёл за труд высказаться, даже не догадываясь, что его мнение меня абсолютно не интересует!

— Ты только посмотри на неё! — кивнул он мне. — Она же влюблена в свои железяки, наверняка, света за ними не видит. И ничего удивительного, что они ей отвечают взаимностью, ведь, пожалуй, другой жизни у неё и нет. Вот на что угодно спорить готов, что она одинока и у неё есть только её работа, вот она в неё и прячется от мира…

— Даже если и так. — зло буркнула я. — Дарина Вольн не кажется несчастной.

— Всё вы женщины такие до поры до времени, а по ночам в подушку воете. Знаю, я вас! — самодовольно заявил собеседник, чем испортил мне настроение. Почему-то захотелось, чтобы у безумной волшебницы, какой, несомненно, являлась Вольн всё было хорошо, ведь она этого достойна, хотя бы за те мгновения, что она подарила всем нам своим изобретениям.

— Какие-нибудь вопросы есть? — тем временем, спрашивала лектор. У слегка ошарашенного зала, но их не было. — Хорошо. Тогда на сегодня всё! Подумайте, осмыслите, что ВЫ можете сделать, имея такие возможности…

Её речь внезапно прервала вспышка фотоаппарата. Кто-то захотел получить изображение Дарины… И как подсказывал опыт, вряд ли, это будет просто фото на память. Скорее всего, сделавший его продаст! И это при том, что нас администрация слёзно просила не делать никаких снимков без разрешения лектора!

— Бесполезно. — сочувственно произнесла Дарина, глядя на правонарушителя. — На мне блокиратор. Всё фотографии со мной будут так смазаны, что понять кто изображён будет нереально…

Послышались ругательства от девушки, сделавшей снимок.

— Да, так я забочусь о своей личной жизни. Не люблю ничем не обоснованное внимание к своей персоне. Оно лишь всё осложняет! — подсказала Дарина.

— Но мы Вас видели и сможем описать! — возмутилась девица.

— Ну и что?! Знаете сколько рыжих девиц не самой хрупкой комплекции гуляют по свету? — так что, продать информацию обо мне получится, вряд ли. Даже фоторобот создать не получится. Блокиратор слегка действует на ваше восприятие. То есть, вы меня видите четко и ясно, но изобразить не сможете. Да, узнать в толпе легко. Вообще, если увидите мои фотографии, сделанные без блокиратора или меня вживую, то сможете узнать меня всегда, но изобразить — нет.

— А если мы скажем другим студиозам, что вы преподаете тут? И всё придут? — просто поинтересовался кто-то из нас.

— Не. Не придут. — беззаботно отмахнулась женщина. — Этажом ниже, в одно и тоже время со мной, занятие по актерскому мастерству проводит один из самых известных актеров современности Ян Тьен. И количество занятий ограничено, по-моему, он подписал контракт на два или на три… А аудитории там не очень большая. Вот честно, кто более интересен такому контингенту, как будущие деятели культуры (другой люд сюда, в Академию, на эти дни просто не пустят) замшелый профессор непонятных наук или человек искусства, прославленный по всей галактике и награжденный какими только можно наградами?! И-да, я вас отпускаю на пятнадцать минут раньше специально, чтобы вы хоть одним глазком на него взглянули. Цените!

Мои коллеги оценили. Смылись практически мгновенно, а я нарочно затормозила и имела шанс, вновь наблюдать слегка насмешливую улыбку Дарины Вольн.

— Есть какие-то вопросы? — спросила она, заметив меня.

— Да. — кивнула я и повторилась: — Как вы до этого додумались?!

— Просто в какой-то момент захотела остановить время. Вспомнить, какой я была десять лет назад, пятнадцать… Ведь в нашей жизни есть события, которые очень страшно потерять, а время, к сожалению, немилосердно к нашей памяти и рано или поздно оставляет лишь слабую схему событий против полноценной красочной картины.

— А почему фотография, а не видеозапись?

— Время. В иллюзии на основе видеозаписи можно потеряться: она слишком долгая. Другое дело фото — как раз, чтобы что-то себе напомнить и снова жить реальностью.

— Спасибо. — поблагодарила госпожу Вольн за ответ и тут же смутилась.

— Что-то ещё? — ласково улыбнулась она.

— Да, но боюсь это для вас это будет слишком личным…

— А ты попробуй! — перешла на «ты» она.

Я кивнула и осмелилась:

— Всё же… Всё же, наверняка, было какое-то событие, которое сыграло роль катализатора для нового изобретения сильнее всего… Какое? Хотя, не отвечайте, если вам не нравится вопрос!

Скажем откровенно, я была уверена, что она промолчит, но, к моему удивлению, женщина ответила:

— Первые шаги моего сына. Мой муж был в отъезде, а мне так хотелось, чтобы он это видел и прочувствовал вместе со мной. Да, я успела сделать запись, но, всё равно, это было не то… Как держать фантик от конфеты, вместо того, чтобы есть эту самую конфету!

— Понятно. — протянула я, чувствуя как на моих губах расцветает глупая улыбка… Просто я была рада за эту женщину. Рада, что у неё есть не только любимая работа, но и любимая семья. Да, Дарина Вольн любила всё, что её окружает: это было видно по её глазам, жестам, словам.

И я была рада за неё, потому что сказочники должны быть счастливыми, хотя бы потому, что они дарят сказки другим людям.

А ещё тот свет, что шёл от Дарины давал надежду, что чудеса всё-таки случаются и можно совместить в одной жизни всё и вся!

* * *

Из приятный воспоминаний вытянул голос Деда, который торжественно объявил:

— На этом приёме и представим Хлою! Правда?!

В этот момент он ласково посмотрел на меня, будто ожидая ответа — и ответа явно положительного. И, в принципе, так бы и произошло! Просто так, по инерции, не вдаваясь в подробности и смысл слов, я бы кивнула или поддакнула, но, видно удача на моей стороне, так как осознание пришло во время.

— Чего?! — возвестила я. — Куда представлять?! Я на это не подписывалась. Если я, действительно, нужна на этом светском рауте, то пусть я буду, скажем, личным фотографом семьи…

Дед хотел что-то возразить, но внезапно пришла помощь. Хотя… Она-то была как раз ожидаема и предсказуема, вот только я не думала, что она меня так устроит!

— Извините, — красиво поставленным голосом произнесла Катрин. — Это будет не совсем уместно: приём дан в честь человека, который многого достиг и который своим трудом прославляет нашу родину. Оттягивать от него в такой вечер внимание некрасиво и неуместно!

— Да-да! Именно так. — активно кивала головой я, согласная на любую версию, лишь бы и впредь оставаться Хлоей Риверс. — Этот человек действительно заслуживает только полного парада — и никак иначе!

Кстати, кто он?! Хороший вопрос, с которым я и обратилась к Мерилин, произнося его на грани слышимости.

— Эрик Крамер. — бесстрастно бросила кузина.

Вот же… Пять лет ни слуху ни духу, а тут вторая встреча — и в такой короткий срок! За что ж мне так везёт-то?!

Но свои эмоции я могла позволить себе только в мыслях — на лице же отразилась очень приличное выражение, всячески выражающее почтение, уважение, одобрение…

— Ну, хорошо. — проворчал дедуля. — Пусть на этот раз всё будет по вашему. Хлою представлять пока не будем, но как обслуживающий персонал она тоже не появится! Придёт по особому приглашению в статусе гости…

— Гостьи, так гостьи… — улыбнулась я, но тут всполошилась и уточнила: — А приглашение часом не на два лица?!

— Ну, разумеется. — изящно закатила глаза Катрин. Честно, не знаю, как это, вообще, сочетается и как подобное возможно, но факт остаётся фактом: это было изящно! — На статусные мероприятия всегда ходят в сопровождении…

Дальше Катрин замолчала, но остальная часть была понятной. Попросту, чем круче твой кавалер, тем круче ты — и, наоборот.

В нормальном состоянии я бы над всем этом посмеялась — вот и сейчас уголки моих губ слегка напряглись, но тут же расслабились, ведь я вспомнила… Вспомнила, что мероприятие-то в честь Эрика! Само по себе — это мелочь, пустяк: просто ещё одна не самая приятная встреча. Была бы… Если бы не наша фотосессия, на которой он не задал насмешливо-презрительнным тоном вопрос: «Это того стоило?»

Это было обидно. Причём как-то странно обидно: в тот момент задело слабо, но сейчас, когда прошли практически сутки, как-то зачесалось…

Да, именно так! А ещё почему-то захотелось прийти на это сборище в сопровождении какого-нибудь умопомрачительного, шикарного, сногшибательного кавалера, такого, которому бы оглядывались вслед. М-да…

Необычное для меня желание, но раз хочется — организуем!

Глава 2

Новую рабочую неделю я начала с выполнения своего плана, решив самым наглым образом нарушить корпоративную этику.

А я что?! Я ничего! Я же понарошку и всего разочек… И, если по справедливости, то это Эмиль начал первым: ещё полгода назад. Сам!

И, вообще, он мне должен за моральный ущерб — вот! Так пусть расплачивается.

— У тебя выходные свободны? — подловила я начинающую звезду одного выдающегося модного дома.

— Да. — покачал головой Эмиль и окинул меня взглядом своих потрясающих ярко-зеленых глаз. — А что?

— Поздравляю: уже «НЕТ»! Идешь со мной на вечеринку: мне пойти не с кем.

— С чего такая честь? — усмехнулся парень, обнажая до ужаса идеальные зубы.

— Да, так… — почесала затылок. — Аксессуар нужен. Хороший такой, качественный, брендовый, красивый… Ну, прям, как ты!

— Хлоя! — то ли возмутился, то ли оскорбился парень.

— А что Хлоя?! Сам заслужил к себе от меня такое отношение, значит терпи.

— Но ты же сказала, что не обиделась и мстить не будешь! — схватился Эмиль за голову. — Мне итак жутко стыдно за тот случай.

— Знаю, поэтому и продолжаю с тобой работать. — кивнула я. — Но сейчас предлагаю навсегда искупить свою вину. Обещаю, что после этого прощу и больше никогда не напомню! Честно-честно!

— Что нужно сделать?! — вздохнул парень.

— Всего-то ничего. — улыбнулась я. — У тебя это всегда хорошо получалось: нужно будет сопроводить меня и поизображать обходительного, влюбленного ухажера.

— Хлоя! — прошептал он и сморщился, словно проглотил нечто горькое.

— Что?! Ты же ещё не выполнил мою просьбу, значит я имею полное право вспоминать…

На этой радостной ноте я и простилась со своей жертвой, отправившись на свой законный перерыв.

Настроение было хорошим, хотя нет. Оно, пожалуй, было ближе к потрясающему и намеревалось стать ещё лучше, как только я дойду до кафетерия и глотну своего любимого чая…

— Хлоя, тебя главный звал! — окликнула меня Арлин, одна из секретарш, когда я с ней случайно столкнулась у лифта.

— В смысле, Август? — решила уточнить я, прикидывая сходить к нему после чайной паузы или ломануться прямо сейчас.

— Нет! — злорадно улыбнулась самая главная сплетница нашего журнала, которой я не испытывала ничего, кроме жалости, даже несмотря на то или даже именно потому, что сплетни о наших с главным редактором «отношениях» распространились с её подачи. Да, у человека явно проблема с личной жизнью… Иначе как объяснить этот нездоровый интерес к другим людям? — МакЛейн!

— Хорошо, сейчас подойду. — кивнула я, смирившись, что вожделенная чашка чая откладывается на неопределенный срок. Жутко хотелось спросить, в каком настроении был владелец, ведь сегодня первый рабочей день после моего занятия с учениками, когда я отчитала Босса и опоздала на фотосессию с Крамером — и мне за это ничего не было. Может пришёл час расплаты?

Да, про настроение Босса хотелось спросить жутко, но Арлин не тот человек, с которым мне хотелось делиться хоть чем-то, не говоря о своих опасениях.

— Спасибо за информацию. — поблагодарила я девушку и пошла расхлёбывать то, что заварила.

* * *

— Здрасте, я к вам! Мне сказали, что вы меня вызывали! — с порога начала щебетать я, как только личная помощница господина МакЛейна закрыла за мной дверь. Есть за мной небольшой грешок: когда я нервничаю или боюсь, стараюсь выглядеть как можно беззаботней и непосредственней, защищая себя от окружающего мира. Да, согласна, что это довольно странно, но что поделаешь, если я не люблю демонстрировать чужим людям моменты своих слабостей, страхов, неуверенности…

— Здравствуй, Хлоя. — Бос оторвался от своего планшета, с которого что-то увлеченно считывал и посмотрел на меня, а я в очередной раз отметила, какой же он красивый мужик… Одни глаза чего стоят! Они завораживают, гипнотизируют, чаруют. Впрочем, отметив этот потрясающий факт, невольно за себя порадовалась: как хорошо, что я устойчива к мужским красотам — всё же работа обязывает. — Я по поводу твоей фотосессии с Крамером…

Ну, вот приплыли! Настроение стало резко падать и стремилось скончаться в нервных конвульсиях, но неожиданно было реанимировано последующей фразой:

— Твои фотографии Эрика потрясают! Я смотрю на них и вижу не маску, а своего друга… Того человека, который существует на самом деле.

— Спасибо, я старалась. — скромно потупив глазки, пробормотала я.

— Я даже не знаю, как это возможно, за столь короткий срок так раскусить человека… Это дар! Самый настоящий дар!

Эх, и хотелось бы промолчать, скромно покивать головой, вновь сдержанно поблагодарить, так сказать, цену набить, но жуткий характер, с преобладающей в нём честностью выдал:

— Вообще-то, я неплохо знаю господина Крамера. — ляпнула я и тут же добавила, чтобы ни в коем случае не возникло ненужных расспросов: — Мы учились с ним вместе — и так случилось, что пересекались.

— Вот оно как… — улыбнулся Стефан. — Но всё равно, вы запомнили не только внешность, но и черты характера…

— Поверьте, настолько яркие личности просто незабываемы! — поспешила перебить Босса, сопроводив всё это ответной улыбкой, настолько яркой, настолько беззаботной, чтобы рядом сидящий человек не заподозрил ничего лишнего.

Собственно, цель была достигнута и даже перевыполнена, ведь как иначе объяснить резко воцарившееся молчание…

— Что-то ещё? — поспешила спросить я, чтобы разорвать неловкую тишину.

— Да. — кивнул Босс. — Я хотел напроситься на занятие к вашим ученикам…

— Зачем? — вырвалось у меня против моей на то воли.

— Как? А посмотреть на будущих звёзд? Ведь это такой шанс, кто знает, когда такое может случиться в будущем! — уверенно заявил Стефан.

В нормальных обстоятельствах мне бы показалось, что надо мной просто смеются… Или мстят, вспоминая мои пассажи! Но это в нормальных, а сейчас они нормальными не были, ведь Босс улыбался и смотрел так… Так! Так?!

М-да, что я там говорила про устойчивость к мужскому обаянию и к мужской красоте?! Пожалуй, я плохо работаю. Нужно будет увеличить нагрузку, чтобы уж точно закалится по самое «не могу»!

— Можно я к вам присоединюсь? Обещаю, что я не буду мешать… — попросил меня Босс. Он действительно просил, а не указывал, приказывал или чего-то в этом роде — и на это я не смогла отказать, хотя внутри была против.

— Хорошо. — кивнула я, уже мысленно просчитывая все варианты последствий моего решения.

Просто мои ученики — это нечто! Я их всех нежно люблю, но вынуждена признать: при желании они доведут любого… Даже меня! А тут этот… Вряд ли, представляющий что такое орава детей!

А прецеденты были… Да ещё какие! Один случай с Эмилем чего стоит! Кстати, если откровенно, то за тот случай я детям даже благодарна. Они здорово проучили зарвавшегося человечка и вернули его на землю — и как результат он вполне вменяем настолько, насколько это возможно в нашем безумном мире.

А дело было так… Эмиль, когда мы стали сотрудничать, попадал именно под ту категорию моделей, которых я называю «окуклившимися», то есть от стадии новичка-червячка они несколько отошли и даже получили некоторую известность, но до бабочки им ещё сидеть в коконе и сидеть, а они, как правило, сидеть там не хотят — им подавай всё и сразу. Но это ещё ерунда! Гораздо хуже что они, оказывается, всё знают! Прям всё-всё — и от этого знания достаётся всем, а фотографом, операторам больше всех.

В общем, когда я работала с Эмилем думала дело кончиться парной могилой. Сначала убью его, а потом сама скончаюсь от угрызений совести… Да, я была готова к убийствам, можно сказать, практически совершила, но в самый последний меня остановило осознание, которое бодро нарисовало, какие сплетни пойдут…

Так что, повезло нам. Живём, радуемся и даже типо «дружим».

Правда, чтобы прийти к этому «типо» понадобились ещё один день, когда я орала на Эмиля до потери голоса, одна провалившаяся афера, но не менее от этого грязная, и пытка виновных при участии в этом действе детей.

А дело было так…

Съёмка шла полным ходом, если это можно сказать о полном застое рабочего процесса. Нет, я что-то там щёлкала, но практически убеждалась, что всем снимкам дорога одна: под мой пальчик, который бодро щёлкнет по всплывающей панельке «Удалить».

Да, ни одну из сделанных фотографий я не могла предъявить заказчику. И, разумеется, нервничала по этому поводу, а значит подгоняла моделей, выжимала из них соки — и что-то даже стало получаться. К сожалению, не со всеми… Тот же Эмиль не выходил никак, но ему бы смириться, успокоиться и продолжить работу, но нет. Парниша стал права качать!

За что, собственно, и был вытурен за пределы съёмочной площадки. Что произошло с ним за этими пределами я точно не знаю, но вполне могу представить, зная наш милейший коллектив!

Вот зуб даю, если не челюсть, что кто-то посоветовал мальчику приударить за мной! Откуда такие выводы?! Да, они лежат на поверхности!

У нас почему-то считается, что если у женщины есть стержень, что если она знает, чего хочет и главное она делает, если не всё, то многое, чтобы получить именно то, что хочется, а не то, что можно, то она… Не самый хороший человек, в общем.

Ладно, с этим соглашаются если не всё, но многие мужчины… И, как ни странно, некоторые женщины тоже.

И как эта замечательная компашка доходит до этой замечательной мысли, она начинает искать причинно-следственные связи.

У неё стервозный характер, да? Определено. Нет, совершенно точно, это всё потому, что это от неудач в личной жизни, если она есть, или от одиночества, если её как таковой нет.

Не знаю, по какому направлению двигались мысли моих коллег, при условии наличия всех сплетен, что так изобилуют в нашей организации. В любом случаи, сплетен обо мне достаточно, но доказательств-то нет.

В общем, неважно, главное здесь то, что мальчонка послушался дурных идей и стал оказывать кое-какие знаки внимания. Сначала я особо внимания не обратила: не до него было. Но нужно было так совпасть, что в тот период, когда Эмиль начал за мной «ухаживать», он стал работать намного лучше — и, соответственно, я стала по отношению к нему намного мягче и даже сделала комплемент!

Кто ж знал, что он воспримет наши «потеплевшие отношении» как удачу в своей идиотской стратегии и пойдёт в полное наступлении, сделав нечто ненавязчивое и незаметное, чем-то безумно раздражающим?!

Честно скажу, дошло до того, что стоило мне только заметить Эмиль, как хотелось спрятаться — и куда неважно: под стол так под стол, за вазон с каким-то непонятным цветком так за вазон! Да, желание было практически нестерпимым, но я мужественно терпела и параллельно соображала, чем могла быть вызвана подобная реакция.

Нечто нежное во мне хотело верить, в некое светлое чувство со стороны парня, но здравый смысл отчаянно крутил у виска — и, сказать по правде, я с ним была более согласна, чем с глупым романтизмом, но не хотелось сразу думать о молодом человеке плохо, поэтому устроила юноше проверку… Согласилась на свидание, но вместо романтического вечера потянула Эмиль на урок к своим ученикам.

Дети в тот день повеселились на славу, немножко поозорничали, попроказничали… А что? Кто сказал, что они должны ходить по струнке?! Дети должны быть детьми. Живыми, веселыми, а не жалкими, забитыми, скрытными и прячущимися от жизни!

Да, это правильно, кто ж спорит, но… Такое общество, особенно без привычки, быстро утомляет, если говорить красиво, а если правдиво, то ухандокивает по самое не могу, так что ничего не хочется, вообще!

Эмиль был к такому совершенно не готов, чем я и воспользовалась. В конце «свидания» положила руку на плечо парня и вкрадчиво прошептала, очаровательно хлопая глазками:

— Ну, что? Ещё одно свидание или будем сознаваться?!

Ответ на довольно странный вопрос мог быть любым, но он оказался именно таким, как и подсказывала рассудительность.

Эмиль не стал отпираться, быстро «раскололся» и мгновенно раскаялся, ожидая неминуемой расправы, но ошибся. Я всего лишь(Хотя всего лишь?) рассмеялась, прочитала лекцию о этичности поведения, а потом ещё раз обговорила правила игры, в случае если Эмиль и дальше желает со мной сотрудничать. Эмиль возжелал, с тех пор так и живём. Хотя не совсем так, иногда я возвращаюсь к тому случаю, но только чтобы подколоть парня… Но это не надолго, как только он выполнит для меня одну маленькую услугу, постараюсь сдерживаться.

Вот. «Бойтесь детей» — говорит мораль сей басни… А Босс самолично запросился в клетку к этому страшному зверю! Неудивительно, что я переживаю!

Впрочем, это глупость несусветная беспокоиться об этом сейчас, когда других забот хватает. Например, новая рекламная кампания, организованная при нашем журнале, к которой я должна активненько просмотреть портфолио…

— Я больше не нужна? — уточнила я у Большого Босса и, не ожидая ответа, стала плавно придвигаться к двери, но была остановлено грубым вопросом:

— А какие у вас отношения с главным редактором?

— Хорошие. Очень хорошие! — выпалила я, не задумываясь.

— Значит, слухи о вас правда? — упорствовал Стефан МакЛейн.

— А если и так, то что? — возмутилась я этой бестактности.

— Ничего. Это не моё дело, пока это не вредит работе. А у вас это не вредит. Я бы сказал наоборот, помогает. — хладнокровно заметил, но почему-то мне показалось, что что-то такое всё же блеснула в его невероятно синих глазах.

— Слухи — это просто слухи. — бросила я, непонятно чем задетая, хотя мне казалось, что давно привыкла. Бросила и поспешила уйти. Продолжать разговор на любую из тем, даже самую мирную и нейтральную, даже рабочую не хотелось…

Ладно, будем искать положительные моменты! Ну и что, что настроение мне испортили?! Какая разница, если у меня есть аж целых двадцать минут перерыва, за которые я даже успею-таки выпить чайку и закусить какой-нибудь вкусностью. Это же однозначно плюс, особенно если учесть тот факт, что Стефан держал у себя в кабинете так долго, что я уже решила, что быть мне голодной, нервной и злой…

Но эти пятнадцать минут одиночества, наедине с едой, однозначно, спасут положение! Или я это не я!

Настроение снова стало подниматься. На моём лице даже появился намёк на улыбку, но сегодня явно в системе мироздания произошёл сбой: иначе как объяснить, что мне уже третий человек поесть не даёт! И главное, кто?! Мой кузен Кевин!

Не, я понимаю, если бы это был кто-то из сослуживцев, но мой брат?! Да, пусть я его вижу чуть чаще, чем других членов братства и сестричества, но, всё равно, его появление на моей работе крайне странно.

Была, правда, надежда, что он пришёл не ко мне, а, скажем, к какой-нибудь своей подружке, ведь с моделями он довольно часто появляется в обществе, но эта идейка быстро испарилась, стоило братюне выбраться из лифта, высмотреть на площадке меня и не кивнуть, чтобы с чистой совестью пойти по своим делам, а целенаправленно направиться ко мне.

— Привет! — радостно заявил он, оказавшись в непосредственной близости.

— Привет! — ответила я и тут же решила уточнить, ведь надежда всё же умирает последней: — Ты ко мне?

— Ага! — весело заявил он.

— С чего бы? — заподозрила неладное я.

— Да вот, отношения решил наладить, раз тебя решили принять в клан…

— Чего-чего?! — прищурилась я, стараясь въедливо рассмотреть каждую черточку лица брательника.

— Не поверила. — констатировал очевидное парень.

— Ага! — спародировала его фразочку я, а затем вздохнула и спросила: — Если серьёзно, что надо?!

— Да так… Мелочь одна.

Я ещё раз вздохнула. Поесть точно не судьба. В столовке, как всегда, лишние уши — пойти куда-нибудь в другое место, банально, нет времени.

Что ж… Вздохнула в третий раз и потащила парня к себе в студию, ведь без моего разрешения туда точно никто не войдёт.

— Ну, чё надо?! — повторила запрос.

— Мелочь! Ты же с красивыми девушками работаешь?

— Работаю. — осторожно согласилась я. — И что?

— Познакомь с какой-нибудь очаровашкой. На приём не с кем сходить. Всё как-то приелось…

М-да, такого я от братца, в принципе, не ожидала, поэтому рассмеялась от всей души. Увидев мою реакцию, Кевин расслабился и решил присоединиться к моему веселью, вот только это он зря!

Как только вся напряженность исчезла из его фигуры, мой локоть бодро так вдарил в его солнечное сплетение, благо Кевин рядом стоял.

Могу честно сказать, что братишка получил незабываемые впечатления, от которых неплохо так согнулся. Было видно, что он хочет что-то мне сказать, но воздуха в легких пока не хватает, поэтому слышится только легкое шипение. Но это меня не смущает, вряд ли, в данный момент меня интересует его мнение. Наоборот, сейчас мне весьма комфортно возвышаться над ним. Скажу больше, не только комфортно, но и приятно.

— За что? — медленно шипит брат, как только у него снова появляется возможность говорить. Кстати, если судить по паузам, он очень тщательно выбирает слова, что, в принципе, правильно: я же девушка щедрая — могу и добавить!

— Я похожа на сутенёра?! — отвечаю вопросом на вопрос.

— Нет. — осторожно отвечает братец, возвращая своему телу вертикальное положение.

— Тогда что за вопрос? Что за замашки? Что за неуважение? — спрашиваю и внимательно всматриваюсь в лицо. — Ты понимаешь, что одной фразой ты оскорбил и меня, и людей, с которыми я работаю?

— То есть, то что говорят о модельном бизнесе неправда?! — восклицает Кевин, обезображивая свои губы кривой усмешкой. В полнее ожидаемо, между прочим, ведб с некоторыми «модельками» он знаком лично.

Да в такой ситуации врать, как минимум, глупо, а, как максимум, — неправильно, поэтому, как всегда, ответила правду:

— В этом мире всё имеет место быть. Всегда и везде, но не для всех. Но, в конечном счёте, каждый выбирает лично для себя. Среди девушек, с которыми я работаю, все, без исключения, красивы. И да, не буду скрывать, что есть дамы не самого примерного поведения, использующие свои данные весьма своеобразным образом, но есть и по-настоящему достойные, сильные. И, поверь моему опыту, настоящих вершин достигнут именно они. А знаешь почему? Потому что они достойны! Они трудолюбивы, постоянно развиваются, следят за собой и за модой, нацелены исключительно на работу и понимают, какой это труд. Пусть и не сразу, но у них всё получится, если не поменяют приоритеты, найдя в жизни что-то более ценное.

— Ты так говоришь, как будто точно знаешь, что выйдет из твоих девчат, но, на самом деле, ты, насколько я помню, предпочитаешь работать с начинающими и неизвестными моделями. Так почему так уверена? — с каким-то непонятным, возможно даже, болезненным любопытством поинтересовался Кевин. Почему-то мне показалось, что для него мой ответ важен, причем жизненно.

— Это малозаметно, но то что в модель заложат её первые фотографы, то она и пронесёт через всю свою карьеру. — поделилась я своим наблюдением. — Первый фотограф как первый учитель, который не заставит тебя вести всю твою жизнь сугубо по его указке, но определенное влияние всё то, что он тебе передал, дал или не додал, окажет.

— Фу ты, ну ты, какая ответственность! — фыркнул братец.

— Ты прав. Это ответственность. — спокойно ответила я, из-за всех сил заставляя себя не реагировать на пренебрежение. — Обязанность и полномочия, используя которые я стараюсь «воспитать» настоящих моделей, а не невесть что! Поэтому твоя просьба и сарказм неуместны и оскорбительны.

— Я всё понял. — хмыкнул Кевин. — Строишь из себя святошу. Что не помнишь, как расстроила чужую свадьбу?!

— Кевин, не нарывайся, пожалуйста. — холодно обронила я.

— Понял. Ухожу. — бросил парень и действительно удалился на прощание, хлопнув дверью.

Кузен ушёл, оставив на душе неприятный осадок. Почему-то мне показалось, что эта «просьба» мне ещё откликнется. Можно было, конечно, порассуждать по этому поводу, но внезапно живот прихватили болезненные спазмы голода, выбивающие все мысли, кроме одной: «Где-чего бы пожевать?!»

Взгляд на часы — и горестный стон: время-то вышло! Закралась мысль, хоть раз в жизни наплевать на расписание и сбежать ненадолго. Всего минут на пятнадцать: ровно для того, чтобы купить какой-нибудь перекус и вернуться на рабочее место.

Да, я хотела наплевать на свою пунктуальность, возведенную в ранг чуть ли не основной моей характерообразующей черты, но не судьба…

Как только голод поборол все угрызения совести — и я направилась к входной двери, как эта самая дверь распахнулась и в зал посыпались модели. Вот же-ж!

Нет, когда надо, они вечно опаздывают, а когда не надо — приходят вовремя! Что за жизнь?!

Пришлось сжать зубы и приступить к работе, мечтая сразу о трёх вещах.

Первое, поскорей бы всё закончилось!

Второе, о бутерброде!

Третье, лишь бы не сорваться! Лишь бы не сорваться! Пожалуйста, пусть я не сорвусь, Я же считаю себя профессионалом и люблю свою работу — если я сорвусь, то придётся извинятся, становится чуточку слабее и понятней. А этим только дай почувствовать твою слабину! Только дай возможность разгадать тебя — и всё: съедят и не подавятся!

ЭЭЭЭЭЭ! Кто о чём, а я опять о еде! Да, что ж такое?!

Надо отвлечься, подумать о чем-то… О чём? Ну, я ж на работе, значит и буду о ней думать!

Кстати, о птичках. Где это Сонию носит?! Обычно она не опаздывает и уж точно приходит раньше наших подопечных, а сегодня явно всё как-то верх тормашками: модели уже здесь, а её всё ещё нет. М-да, явно не мой день.

Ну, ничего. Его надо просто пережить. Завтра станет лучше. Правда же?!

* * *

Вселенная всё же решила пожалеть меня и послала… Сонию! Ну и что, что она опоздала?! За то она принесла… Барабанная дробь… Булочки! А за это в тот момент я ей готова простить всё, особенно тогда, когда девушка, увидев мой маньячный взгляд, отдала мне их все, не задумываясь.

В итоге, работали весело. Сония стоит оправдывается, я её слушаю в пол-уха, параллельно жую и что-то пытаюсь говорить моделям(Да, не очень эстетично, но что поделаешь?!), тут же в левой руке надкусанная мучная прелесть, а в правой — камера.

И, самое интересное… Кадры, как ни странно, получаются вполне себе приличными, если не сказать хорошими. Парадокс, но это так!

Настроение снова стало набирать высоту, но это оно зря. В потоке речи Сонии я выловила всего лишь одну фразу, после которой поняла, что за булочки погорячилась прощать ей всё и сразу!

— Так почему ты задержалась? — аккуратненько спросила, надеясь, что мне просто послышалась или на худой конец померещилось.

— Столкнулась с одним молодым человеком. Он так спешил, но при этом словно был не в себе… Словно был чем-то расстроен или даже разозлен! — повторила моя ассистентка.

— Высокий сероглазый блондин? Откликается на Кевин — уточнила я.

— Да! — подтвердила мои худшие опасения ассистентка. — Ты его знаешь?

— Поверхностно. — ушла от ответа я и тут же спросила: — А что было дальше?! Не думаю, что простое столкновение заняло столько время. Что там?! Извиниться и разойтись — дело нескольких секунд…

— Мне его просто жалко стало, вот я его и разговорила. И не зря! Такая история, такая история…

— Какая-такая?

— Всё как в моих любимых романах! Вот зря Уильям смеялся над моим увлечением! Зря! Ведь я всегда знала, что для подобных историй всегда что-то берется из жизни!

— И что взялось на этот раз? — насторожилась я. Сарказм так и рвался с языка, но приходилось сдерживаться.

— Кевина бросила девушка. Причём, девушка, которую он очень любил и любит…

На этой фразе у меня глаза из орбит полезли. Кевин и в кого-то там влюблён? Более того, любит?! М-да, мир явно сошёл с ума! Нет, я не отрицаю подобной возможности, но точно в отдаленном будущем: для чувств Кевину нужно хоть немного подрасти и научиться смотреть по сторонам, а не только на себя.

— Она наплевала на его… Их чувства! И ушла к другому более известному, обеспеченному. И это всё накануне мероприятия, на которое Кевин хотел явится с ней, чтобы представить её свое семье. Более того, на этот празднике она появится с новым «возлюбленным»!

— Бедный, бедный мальчик! — невольно хмыкнула я, но Сония, погруженная в невиданные страдания моего кузенчика, этого не заметила. Наоборот, она распалялась всё больше и больше:

— Представь, какого ему?! Ему так плохо, что он о помощи попросил меня, совершенно незнакомого человека!

— И что же он попросил? — прервала ряд сентенций, чтобы поскорее добраться до смысла.

— Он попросил меня сопроводить его на мероприятие, в честь Эрика Крамера!

Я бросила внимательный взгляд на Сонию… М-да, а братец вполне мог перепутать её с моделью: под параметры современной моды она подходила идеально. Да, Сония определенно могла быть моделью, если бы только стоять предпочитала перед камерой, а не за ней.

— Надеюсь, ты отказалась? — спросила, стараясь состроить «невинную» мордашку.

— Как я могла?! Мне его так жалко было…

— Зато теперь будет жалко тебя, когда ты это всё будешь объяснять своему жениху. — определила ближайшие перспективы девушки я.

— Ой! — выдохнула Сония и прижала руки к щекам, которые стали слегка подрагивать.

Эх, Сония, Сония… Вроде по возрасту уже взрослая, но в душе такой наивный, эмоциональный, порывистый ребёнок!

Я знаю, что со стороны вся ситуация смотрелась странно и двусмысленно. Да, что там… Я бы первая начала здесь искать второе дно, если бы не знала свою помощницу, а Сония — это Сония… Одна единственная и неповторимая!

— Позвони и откажись, пока не поздно. — посоветовала я.

— Не могу… Я ему дала свои координаты, а Кевин мне — нет!

— Я, скорее всего, смогу их дать за него. У меня они где-то должны быть записаны… — осторожно заметила я.

— Не получится. Он улетает куда-то по делам, поэтому и не сможет найти мне замену! — в панике произнесла Сония..

— Может всё ещё уладится?! — с надеждой пробормотала я. Конечно, я попытаюсь достать братишку и заставить его отказаться от «совместного времяпровождения» с Сонией, но что-то мне подсказывает, что не поможет. Брат, банально, сделает мне на зло. Можно, конечно, попытаться воздействовать на него через Дедулю, но не хотелось акцентировать внимание семейки МакДи, на наши «тесные» с ним отношения. Особенно, если учесть, что мне с кланом еще пять месяцев с половиной жить!

— Вряд ли… Буду морально готовиться к разговору с Уильямом.

— Готовься. — печально одобрила её решение я.

М-да, ситуация… Радует только одно: Уильямом слишком хорошо знает свою невесту, поэтому молодые люди поругаются, посердятся да помириться. Здесь какой-либо проблемы я не вижу. Проблема в другом… И носит имя «Кевин». Хотя может и не такая это проблема?!

Просто намекну братику, что поотрываю руки-ноги, если он позволит проявить хоть малейшее неуважение к моей подруге. И оторву, если что-то замечу, а следить я буду тщательно… Если совсем ситуация выйдет из под контроля, натравлю деда…

* * *

Кое-как но мы этот день доработали — и разошлись по домам.

Где мне-таки пришлось воспользоваться помощью Дедули. Правда, не так, как я предполагала ранее… ДЕД у меня связистом поработал.

Кевину я сама дозвониться не смогла. Он действительно был, на каких-то переговорах, куда его отправили дл создания образа «семейности дела». А на таких мероприятиях личные средства связи обычно отключали…

Радует, что здесь кузенчик не соврал. Уже прогресс!

Правда, это я уже узнала за ужином, когда в лицах пересказала Дедуле о своих рабочих буднях. Реакция Деда была своеобразной: Старик лишь рассмеялся, а затем вызвал мне на брата.

А там пошло-поехало… Я долго разговаривала с братом. Долго и упорно. Очень долго и очень упорно… В общем, он проникся!

Да, от затеи пойти на праздник с Сонией он не отказался, но я знала точно: ничего сверх этикета он себя не позволит. Не рискнёт! Правда, одна уступка всё же была:

— А вдруг она сама решит продолжить вечер?! — резко выкрикнул братюня.

— Ну, раз сама… — спокойно улыбнулась я, точно зная, что вот этого «сама» не будет. Так что, пусть верит в «свою неотразимость», пусть лицо сохраняет!

Глава 3

Принцип сохранения массы, который гласит, что если где-то что-то убыло, то где-то что-то обязательно прибудет, работал безупречно — и после первого особо нервного рабочего дня наступила тишь да гладь, по крайней мере до выходных.

И было так спокойно и тихо, что если бы не было ежевечерних словесных «перестрелок» с Дедом, а также ожидания этих самых выходных, которые обещали столько, что я даже не знала по какому ИМЕННО поводу начинать переживать, то я бы давно решила, что жизнь опять готовит мне небольшую встряску локального размера.

А так, всё было в порядке, опять же пока!

Да, пусть мы кричали друг на друга с Дедом так, что тряслись окна, когда дело доходило о «спорах за жизнь»… Пусть смеялись друг с друга так, что опять же бедные окна вздрагивали… Пусть подтрунивали друг над другом без устали… Пусть!

Ведь нам всё нравилось. Появилось ощущение тепла и гармонии… Те чувства, которые, казались, заснули стали медленно, но верно просыпаться. Нет, сердце ещё сжималось и болело, но, тем не менее, боль стала притупляться, а моя улыбка становится всё более и более естественной.

Казалось, ещё чуть-чуть и я точно, смогу приступить к выполнению обещания отца… И стану счастливой, как он и хотел.

Вот только выходные надо пережить…

Но во вторник до них было ещё далеко, в среду, четверг и половину пятницы — тоже, поэтому я предпочла не заморачиваться, а попросту копить положительные эмоции, чтобы в самый трудный момент предстать монолитом.

Хотя кое-что в Доме Деда меня настораживало., хотя если честно не кое-что, а кое-кто! А если совсем уже откровенно — ДВОРЕЦКИЙ!

Сначала этот замечательный человек ждал от меня какого-либо подвоха, в итоге, старался следить, как только мог. Честно?! Раздражало! А если учесть, что следил он крайне не умело… Слишком навязчиво и очевидно.

Разумеется, всё это раздражало, но я бы не была собой, если бы позволила кому-то увидеть свою слабость, особенно, практически незнакомому человеку.

Но это только сначала, а затем Жан откровенно стал от меня шугаться. Когда это началось?! Да, с того вечера, как Дед сначала вывел меня из себя, а потом я его. Развлеклись мы тогда знатно…

А теперь он ШУГАЕТ меня!

В смысле, буквально вчера тихо подкрался ко мне, когда я рассматривала одну старинную(хотя там больше бы подошло слово ветхая) картину. Так вот, Жан подошёл совсем тихо и довольно громко произнёс над самым ухом:

— Госпожа!

Как я подскочила! Как подскочила! Не удержала равновесие и вписалась плечом в стену… А, я ещё в тот момент рукой сбила картину, которой любовалась. И… В общем, была одна картины, а стало много маленьких, да ещё и весьма интересной формы! М-да…

Хотя, возможно, и не всё там, так страшно. По крайней мере, тот же Жан, помогая мне собирать фрагменты, что толковый реставратор устранит дефекты!

Кстати, совместная работа сближает: пока мы с дворецким играли в «собери мозаику», успели нормально (относительно, конечно) поговорить.

— Я очень рад, что вы здесь появились, Хлоя! — нежданно-негаданно заявил слуга.

— Да?! — выражая полнейшее недоверие пробормотала я.

— Да. — спокойно подтвердил Жан. — Вы делайте этот дом живым. Для вас это, разумеется, незаметно, но поверьте на слово…

Конечно же, поверить хотелось. Я ещё принять слова дворецкого как комплимент… Но уж слишком быстро произошла перемена в отношении, я бы сказала даже «скачкообразно».

Переход из полного равнодушия в такую же полную доброжелательность. Непривычно, но это наживное!

Так что поводов печалится не было! Пока не было…

Но есть шанс, что появится часиков так через три-четыри, ведь именно через столько времени, закончится моё занятие с детьми, на котором изъявил желание присутствовать Босс!

Так оно и получилось!

Я долго думала, как примирить непримиримое: в частности, как задействовать Стефана, чтобы и ему скучно не было, и чтобы он не возникал, не раздражал, не мешал! Придумала… Кто ж знал, что всё боком выйдет?!

А всё планировалось просто и поэтому гениально… То есть, я действительно долго думала о роли Босса на уроке, в итоге, пошла по самому простому пути и предложила ему снова побыть моделью. Да, и теорию на тему роли модели в фотографии детишкам дала.

В общем, всё должно было получится мило и даже гармонично, но… Ну, почему всегда есть вот это «но»?

Сначала ребята сжались, застеснялись… Можно сказать, ушли в себя. Пришлось долго их подбадривать как и мне, так и Боссу, за что я ему честно благодарна.

Долго ли коротко, но увещевания дали результат: дети становились всё более и более активными, энтузиазм всё закипал и закипал, а идеи искрили всё большей творческой выдумкой.

И всё было неплохо, даже больше… Замечательно! Вот только до поры до времени, пока один «умник» не вспомнил мою фразу, что толковая модель помогает осуществить самую безумную задумку фотографа… Так вот, этот «хороший» мальчик решил проверить толковость Стефана и начал гонять того по кустам, по кустам и ещё раз по кустам.

Я-то хотела остановить безобразие: творческий полет или нет, но все должны остаться целыми и невредимыми, хотя бы относительно, а это весьма проблематично, когда в Ботаническом саду наравне с культурными растениями, произрастают и всякие сорняки, всеобразные колючки и даже ядовитое разнотравье.

Да, я честно хотела ограничить «веселье», перечитать правила безопасности и прочее, прочее, прочее, но… Опять это «но»! Мой «любимый начальник» решил подыграть маленькому выпендрёжнику, а ещё, видя мою реакцию, наверняка поиграть на моих нервах.

А он действительно играл! Да, я знаю, что Аланит Крупноцветковой очень красив, но можно попозировать на его фоне, а не лезть в куст! В конце концов, он ядовит и причём сильно!

А зачем ползать по Клетчатой Роснице?! Да, она колоритна, но волоски на её листьях только выглядят мягкими и шелковистыми, а на самом деле впиваются в кожу как занозы!

Вот зачем?! Всё это делать?! Зачем?! Объясните мне глупой!

Да, я три раза пыталась остановить это безобразие, но сама себя тормозила.

Во-первых, это всё же мой НАЧАЛЬНИК! Причём, самый главный!

Во-вторых, Стефан выглядел взрослым, неглупым мужчиной(Выглядел, ибо кем был на самом деле я не то, что не знаю или не знала, но сейчас точно сомневаюсь!), а отчитывать взрослого перед детьми в высшей степени неэтично!

В-третьих, он Мужчина! Причём, который действительно увлекся «игрой»!

А я что?! А я точно себе не враг и не сумасшедшая! Поэтому и оставалось стоять в сторонке, пустить всё на самотёк и мысленно повторять, повторять и повторять:

— Так, пусть делает, что хочет! И с последствиями пусть тоже мучается сам! — на этом моменте мысли становились ещё более тревожными и призывающими к действию, но разум, эгоизм и чувство самосохранения настойчиво напоминали: — По крайней мере, они не должны серьёзно пострадать. Во-первых, в Саду нам первым делом дали вдыхнуть противоаллергенной воздушной смеси, а, во-вторых, дали по чайной ложке универсального дезинтоксикационного сиропа. В общем, ничего серьёзнее ссадин, царапин, заноз быть не может, а это неприятно, но не смертельно…

Как ни стыдно признать, но я вздохнула с облегчением, когда занятие, ранее приносившее одни положительные эмоции, закончилось. Улыбаясь вполне себе добродушно, проводила ребят к детдомовскому флайбусу, перепоручила их водителю и другой воспитательнице. Перебросилась с ней парой фраз, отказалась от любезного предложения подбросить домой и меня, попрощалась, помахала ручкой, а как только флайбус скрылся из виду, развернулась и пошла к медпункту Ботанического Сада. К Стефану, ведь он находился там.

Нет, меня туда вели отнюдь не ответственность, не жалость, не воспитание и, тем более, не желание угодить, а совершенно другое чувство: любопытство. Да, мне было жутко любопытно узнать, чем же всё же думал этот МУЖИК, когда участвовал во всём этом!

* * *

В медпукте меня сразу не пустили к «пострадавшему». Медсестра сказала, что ему сейчас вкалывают основную дозу блокиратора потому что, того что нам вкололи в качестве профилактики в случае Стефана явно недостаточно.

Девушка предложила подождать и указала на очаровательный розовенький диванчик.

Разумеется, я тут же воспользовалась приглашением: присела, распрямила уставшие ноги, вот только насладиться всем спектром удовольствий, который может подарить короткий отдых-передышка не смогла. Появившиеся волнение за жизнь и самочувствие одного самозванца настойчиво мешали расслабиться.

Почему самозванца?! А как назвать человека, который создает образ, отягощенный интеллектом, а на самом деле…

Я не хотела отвечать за чужую глупость, не хотела тратить свои нервы на это, но тратила и подозревала, что отвечать придётся…

Чтобы не расстраиваться ещё больше, я сочиняла истории, что я сделаю со Стефаном, когда всё обойдётся. Конечно же, в реальности я, вряд ли, осмелюсь, но мечтать же не запретишь!

Вот, например, я определенно точно уверена, что тот голубенький вазончик, стоящий на подоконнике, просто идеально подойдёт голове Босса…

Наконец-то, мне разрешили войти в палату — и один вид МакЛейна полностью выбил из моей головы кровожадные мысли. Просто он был каким-то жалким… Весь покрытый какими-то пятнышками, которые отсвечивали всеми цветами радуги, а ещё заметно впавшие щеки, синяки под глазами и четко обрисованные морщинки в уголках губ. Нет, Стефан не хотел казаться жалким, держал лицо, но от этого становилось только хуже.

Босс смотрел куда-то в стену, когда я вошла, но, услышав мой голос, спрашивающий фельдшера о состоянии пациента, тут же устремил свой взгляд на меня. И пусть завтра у меня полетит моя камера и вся система, сопряженная с ней, если там не было чувства вины!

— Вы побудете с ним? — спросил фельдшер. — Ему ещё минут тридцать нельзя передвигаться, а мне бежать надо. Срочный вызов: опять кто-то с дерева неудачного свалился…

— Да, конечно. — подтвердила готовность я.

— Хорошо. — кивнул мужчина важно. — Тогда я побегу и медсестру прихвачу, а то мало ли что… И-да, если что-то случиться, свяжитесь со мной по номеру, что отмечен на столе.

— А должно?! — мгновенно насторожилась я.

— Нет, но а вдруг?!

Медсестра и фельдшер быстренько схватили свои чемоданчики и оставили нас одних. Воцарилось молчание, которое я поспешила прервать, задав банальнейший вопрос:

— Как ты?

— Нормально. — тихо сквозь зубы ответил Стефан. В обычной ситуации, это было бы несколько обидно, но точно не сейчас, ведь как объяснила мне медсестра, Стефан испытывал боль и не то, что она была особо жуткой — нет. Хотя особой она была, но особо зудящий, тянущий и от этого очень и очень неудобной и неприятной. «И обезболивающие вколоть не можем. У него и так в крови слишком большая концентрация самых разных веществ. Кто знает на какой побочный эффект выйдем?» — посетовал фельдшер.

— Нет, ну какого Ля ты туда полез?! Какого поддался на банальную провокацию?! Какого?! — невольно вырвался давно мучившие вопросы, не замечая, что, пользуясь прикрытием эмоций, перешла на «ты».

— Хотел произвести впечатление на понравившуюся девушку. Говорят же, чтобы завоевать сердце матери, нужно завоевать сердце её ребенка, а она хоть им и не мать, но любит их — и это очевидно! — попытался пошутить Стефан, а ещё блеснуть своей великолепной улыбкой, вот только зря. Я не прониклась. Вообще и ни капельки!

— ШШШШТО?! — прошипела я, пытаясь прожечь взглядом. Я, видите ли, к нему со всей душой, а он шутить изволит! Не к месту и несмешно, между прочим.

МакЛейн моим настроением проникся и на заходе на вторую попытку постарался быть откровенным. Но это ему тяжело далось. Он как-то отвернулся, что дало понять: ему… СТЫДНО!

А ещё, что если бы он не чувствовал вины передо мной, то ни за что бы не раскололся, а так реальная причина прозвучала. Довольно скомкано, но всё же!

— Я посмотрел в глаза этому мальчику и понял, что не могу отказать. Вот просто не могу и всё! Он так смотрел!

Несмотря на ситуацию, хотелось громко хмыкнуть или даже рассмеяться, ведь это наш Босс, у которого все по струнке ходят! Не у нас, конечно, а по месту основной его работы. Имела честь познакомиться, когда на этой недели к нему в головной офис заезжала, чтобы передать первые образцы «активной фотографии».

Да что там говорить, когда и в журнале в финансовом отделе, бухгалтерии, в отделе менеджмента и маркетинга такого шороха навёл… Хорошо, что в творческие процессы не особо вмешивался, но, если верить слухам, только пока!

— Ладно так и быть. Сохраню я ваш маленький постыдный секрет. — решила попробовать пошутить, главным образом, стремясь отвлечь «больного». — Но при нескольких условиях.

— Каких? — вознамерился подыграть мне Босс.

— Ну, во-первых, когда семью задумаете завести, жену найдёте с характером, а то Вы в конец своих детей избалуете и вырастите уголовников!

— Весомый аргумент. — важно кивнул Стефан. — Хорошо, принимаю.

Сказал: «Хорошо, принимаю», — и тут же горестно вздохнул и выдал:

— Я может всю жизнь о девочке-цветочке мечтал! Чтобы ласковой была…

— Дети важнее! — резонно заметила я. — Да и ласке характер не помеха: сила и мягкой может быть!

— Сдаюсь. Убедили! — признавал поражение Стефан, по-доброму улыбнулся и поднял вверх свои пятнистые ладошки. — Что у вас во-вторых?

Про «во-вторых» я как-то не подумала, но как-то слова сами сорвались с губ и высказали то, о чём я действительно хотела попросить, но уже в рабочей обстановке и в деловом порядке:

— Мне практика нужна. Мне не хватает только рабочего времени, для шлифовки навыков «живой фотографии», поэтому я бы хотела попросить разрешения забирать необходимое мне оборудование из студии…

— Хорошо. — кивнул Босс. — Но при нескольких условиях.

— Каких? — повторила я уже прозвучавший вопрос, правда, из уст Стефана.

— Первое условие: вы сегодня со мной поужинаете.

— ЭЭЭ, а Вас не смущает ваша раскраска? И зачем это и вам, и мне?

— Нет, мне обещали, что она пройдет через два часа. Вам? Чтобы получить вкусный ужин и тешу себя мыслю, чтобы провести вечер в приятной компании. А мне? Чтобы извиниться за ту нервотрепку, что я вам устроил…

— В таком случае, я принимаю ваше предложение. — бодро отрапортовала я, не найдя в словах мужчины ничего подозрительного. — Какими будут следующие условия?

— Наедине переходим на «ты». А-то как-то глупо, если учесть наши сегодняшние приключения…

— Логично. — согласилась я. — А дальше?

— Позже расскажу… — улыбнулся МакЛейн.

* * *

И вот какая-то кафешка в парке. Народа — много, поэтому сервис хромает на две ноги, а ещё явно намекает на явно сломанные руки.

— Может уйдём? — предлагает Стефан.

Но мне идти никуда не хочется, хотя бы потому, что в здании прекрасный кондиционер, а на улице настоящее пекло(Кстати, по-моему, это и есть главная причина такого аншлага!), а если к этому добавить, что мы заняли единственный столик, бывший к нашему приходу свободным, обойдя других желающих…

— Не-а! Это судьба! — заявляю я и лезу в сумочку, чтобы достать распечатанные странички журнала «ШИК». Вообще-то, на работе я хотела распечатать только свои фотографии, чтобы дома получше их рассмотреть, сделать выводы, возможно что-то в будущем изменить, ведь носитель изображения тоже даёт какой-то осадок. Пусть на первый взгляд и не заметный… А значит, это нужно учитывать и корректировать, для достижения идеала! Но с фотографиями распечаталось и интервью!

— К тому же эта статья просто нуждается в прочтении и нашем с тобой обсуждении! — добавляю я и протягиваю мужчине листы бумаги.

— Что там у тебя? — на мгновение заинтересовался Стефан, чтобы во второе воскликнуть: — Ты серьёзно?!

— Ага! — уверенно поддакнула. — Люблю читать интервью людей, которые чего-то в этой жизни добились. Их успех внушает надежду…

— А если они врут?! — усомнился Босс. — Знаешь, сколько людей следуют по их следам и попадают в ловушку!

— ПФ! — фыркнула я. — Во-первых, успех строго индивидуален — и у каждого к нему свой путь, который кто-то другой повторить не сможет, ведь каждый человек решает сам, что делать со своей жизнью, какой выбор сделать. Один подчиняется, второй делает вид, что подчиняется, а сам в это время ищет выход или, на худой конец, компромисс, а третий идет наперекор… И кто из них прав, никто не разберет, да и от ситуации зависит. Во-вторых, не обращай на моё «во-первых». Я другое сказать хотела, вернее, предложить…

— Что? — удивился МакЛейн.

— Ты сам спросил, а не врут ли наши «известности»… Вот давай, пока принесут заказ, и поиграем в «правда или ложь», только в качестве подопытного субъекта будет наш общий знакомый Эрик Крамер и его интервью.

— Он мой друг. Это неэтично.

— Ты сейчас будешь обсуждать не друга, который, наверняка, с тобой вполне искренен, а его амплуа для широкой общественности. Сам знаешь, что это две разные или даже противоположные вещи. Но парадокс в том, что даже в маску нужно добавлять немного реальности — иначе она не проживет ни мгновения. Где она возьмёт эту жизнь, чтобы казаться настоящей?

— Интересная теория. — сказал Стефан и внимательного посмотрел на меня. Его взгляд был настолько въедливым, что я невольно смутилась и пробормотала:

— Не обращай особого внимания. Так философские бредни…

— Нет-нет. — была ли из эта вежливости или, действительно, в моих мыслях было что-то толковое, но Стефан поспешил опровергнуть мой самоуничижительный пассаж. — Это весьма интересно! И знаешь что?! Я, пожалуй, соглашусь сыграть в твои игру…

* * *

Честно, я не ожидала, что это будет так захватывающе, когда предлагала, надеялась просто скоротать время, но, в итоге, забава вышла великолепной.

Мы по очереди читали вопросы и ответы, а затем их обсуждали — и не замечали ничего вокруг. Так не заметили, как пролетело время — и нам принесли заказ. Не заметили, как еда остыла, а потом, когда опомнились, не замечали её вкуса. Просто механически жевали…

Куда там, когда у нас шли такие дебаты! Часто наши мнения совпадали, но не менее часто и расходились. Что, впрочем, неудивительно, ведь мы смотрели с разных точек зрения.

Вечер прошёл великолепно, правда, один из вопросов к Эрику и его ответ несколько меня царапнул. Да и, как иначе, если он был про меня?! Нет, моё имя нигде не указывалась, но я знала нашу историю, поэтому читала между строк…

— Вы так молоды и так многого достигли. По неволи возникает вопрос, что для вас было самым главным стимулом? — спросила журналистка.

— Девушка. — ответил Эрик. — Она в меня не верила. Мы даже расстались с ней по этому поводу. За что я ей искренне благодарен: злость на неё помогла собрать все силы и доказать и ей, и заодно и всему миру, что я чего-то стою!

— Правда. — сказал как отрезал Стефан.

— Ложь. — тон в тон бросила я.

— Это правда… — вновь повторился мужчина и начал мне что-то доказывать, а в это время его глаза сияли непоколебимой уверенностью.

Я не перебивала, спокойно выслушала, кое-где кивала головой, но как только Стефан закончил, тихо произнесла: — Ложь, в которой есть небольшая доля правды, поэтому она столь правдоподобна и извращена.

— Почему? — удивился МакЛейн. — Здесь же всё просто.

— Возможно, но не для тех, кто знал ту девушку, а я её знала. Мы с ней были близки. Так вот, она верила в Эрика как никто другой. И это она упросила участвовать Эрика в том проекте, с которого, фактически, началась его карьера. Нет, что он талантлив, знали всё, но в том проекте была слишком высокая конкуренция — и одного таланта могло и не хватить. Это понимал и сам Эрик, поэтому он решил отказаться и направить свои усилия на другой смотр. По-своему интересном, но масштабом помельче. И именно та его девушка переубедила Эрика. Заставила рискнуть…

— Так почему тогда они расстались? — спросил Стефан.

— Кто знает… — пробормотала я, осознавая, что, кажется, сболтнула лишнего.

Стефан хотел ещё что-то сказать или спросить, но я его опередила:

— Помнишь, я спрашивала про аппаратуру? Ты упомянул про какие-то дополнительные условия. Какие?

— Всё просто. Я хочу иногда сопровождать тебя во время твоей «фотоохоты». Во-первых, это нужно из соображений безопасности. Всё же наша техника сейчас очень редка и дорога. — совершенно серьёзно произнёс Босс, но тут же лукаво улыбнулся и продолжил, сглаживая всю ситуацию в целом: — Во-вторых, мне это просто интересно. В-третьих, наблюдая за тобой, я думаю, что много чему научусь, а лишних знаний не бывает…

— Хорошо. — хмыкнула я. — Если не будете мешать творческому порыву. Иногда мою голову посещают безумные идеи, но сразу предупреждаю: моё безумие, как правило, контролируемое, то есть, инстинкт самосохранения всегда на первом месте!

— Буду иметь в виду и обязуюсь не мешать, но с тебя автограф на альбоме с твоими фотографиями, как только откроешь персональную выставку…

— Идёт! — засмеялась я. — Но книжку долго же тебе ждать придется. Может и не дождёшься. Выставки дело такое…

Невольно вздохнула. Я ведь знаю, как это трудно сделать, чтобы твои работы появились в самой настоящей галереи. И, для начала, хорошо бы, чтобы они соответствовали художественному направлению, а не коммерческому, как у меня. Нет, в моём загашнике есть и такие, но там больше снимки или для себя, или любительские, а ещё студенческие, когда я думала, что посвящу этому всю свою жизнь, но с этих времён серьёзно настоящим искусством заниматься времени не было, а надо бы…

— Я терпеливый: подожду. И что за неверие в себя?! Я вот в тебя верю и знаю, что дождусь.

— Ну, раз так, обещаю, первый мой альбом с первой моей персональной выставки будет у тебя…

— С автографом! — уточнил Стефан.

— С автографом… — подтвердила я и почему-то вновь поверила, что когда-нибудь откроется и моя личная, персональная выставка. Нет, в это я верила всегда, но с возрастом, с жизненными неурядицами мечта оставалась, но бледнела всё больше и отодвигалась всё дальше, а теперь, после шутки Босса, она на мгновение снова засияла ярко, словно очистившись от пыли прожитых лет, и сияла практически также, как в то время, когда я только-только поступила в Академию, а папа сидел на кухне и говорил очень похожие слова каждый раз, когда мне что-то не удавалось…

* * *

— Ну, как прошло свидание? — первым делом спросил Деда, даже не поздоровавшись. Его глаза блестели какой-то смесью предвкушения, ожидания, надежды и нетерпением. Более того, я бы не удивилась, если бы он караулил меня в прихожке… Уж слишком быстро появился! Даже раньше Жана!

— Это не было свиданием. — постаралась развеять эти, ниоткуда взявшиеся, идеи Сэра. — Просто господин МакЛейн решил узнать, как я провожу занятия и куда уходят деньги, которые перечисляются на кружок в качестве благотворительности…

— Ага-ага. — покивал головой Дедуля, сделав вид, что верит, но тут же задав вопрос: — А поздно чего так? Скажешь и ужина совместного не было?

— Был. — покаялась я. — Но это ничего не значит!

— Да?! — изобразил удивление Дед.

— ДА! — стояла стойко на своей позиции. — Просто во время урока МакЛейн был не прав, нарушил правила безопасности и заставил поволноваться. Разумеется, после всего произошедшего он извинился и пригласил на ужин. Но ужин всего лишь извинение: ни больше и ни меньше.

— Наивная моя девочка, люди его и моего уровня просто так перед подчиненными не извиняются…

— Может ты и не извиняешься, но это значит только то, что Стефан МакЛейн лучше воспитан. И не забывай, всё же, я женщина, а это значит, что правила поведения в отношении меня несколько другие!

— Вот и я о чём! Ты ему нравишься.?

— Деда! — прорычала я. Разозлилась я больше для вида, чтобы скрыть невольно проскользнувшее смущение. — Он всего лишь мой Босс. Боссом и останется!

Дедуля хотел снова возразить, но, к счастью, ему помешал Жан.

— Сэр, — начал дворецкий, в которого за это вмешательство я чуть ли не влюбилась. — Привезли галографические каталоги для госпожи.

— Что за каталоги? — нахмурился Дед.

— Я имел смелость их заказать. — спокойно ответил Жан. — Когда роботы раскладывали вещи госпожи, они провели опись. Так вот, если судить по этой описи, у Мисс Хлои нет подходящего наряда для предстоящего приёма и выбрать что-либо приличное другим способом за оставшееся время она просто не успеет.

— Превосходно, Жан. — одобрил инициативу дворецкого Дедуля. — Хлоя, ты просмотри, отметь, что понравилось, а потом продемонстрируешь…

— Спасибо. — искренне улыбнулась я мужчинам, правда, улыбка была несколько глуповатой, как у человека, который что-то забыл, беспокоился по этому поводу, пытался вспомнить и не мог, а потом расслабился — и всё всплыло, вот только поздно.

Впрочем, так оно и было. Я помнила про приём и, действительно, собиралась прикупить к нему какой-нибудь наряд, но замоталась… И забыла!

М-да, кажется, Жана я уже люблю!

Выбрать платье оказалось не такой уж сложной задачей, когда не надо задумываться о стоимости(Ведь сказали, что подарок!).

Хотя трудности всё же возникли… Я за какой-то час просмотрела всё и заложила, те страницы, что понравились. Заложила, а потом поняла… Я ж не платья рассматривала, а наметанным глазом оценивала фото в целом. И не просто так, а работала во всю: критиковала и рассуждала, какую бы девушку для того или иного снимка выбрала я, как бы заставила её работать, в какие позы поставила, как постаралась показать одежду, какой фон подобрала…

В общем, получилось что отобрала не понравившиеся платья, а работы фотографов, которые меньше всего раздражали.

Оценила, решила пересмотреть каталоги заново… Но бросила взгляд на отобранное и поняла… Что пересматривать все картинки снова не буду! Надоело.

Может и не очень правильно, зато как экономит время, ведь выбрать платье из десяти снимков легче, чем из всего каталога!

Кто же, семь платьев отрезались сами по себе. Просто цвета этих нарядов были слишком не моими…

Ещё одно отвалилось, потому что оно мне было явно не по фигуре: это я могла сказать лишь взглянув на него. Нет, платье было великолепным, но на вешалке, а стоило мне его надеть, то… Платье красивым и останется, но меня обезобразит так, что я сама себя в зеркале не узнаю. Так что, я решила обезопасить свою нервную систему и даже примерять голографическую проекцию не стала, хотя хотелось.

Так и получилось, что на выбор у меня осталось всего два платья. Одно было слишком, на мой взгляд, роскошным, второе — слишком простым, но с очень интересной комбинацией цветов. Вот с ними я и пошла к мужчинам.

— Готовы к дефиле? — бодро осведомилась я, обнаружив искомых в кабинете.

— Так быстро? — удивился Деда.

— Значит надолго… — пробормотал Жан, но я его услышала и решила подбодрить:

— Всего два платья!

— Правда, что ли?!

— Правда-правда! Ву-аля! — я быстро положила каталог на столик, открыла нужную страницу, дотронулась до спускового значка, отошла на необходимое расстояние — и на меня спроэктировалось платье.

— Неплохо! — заявили Мужчины хором. — Следующее!

— Хорошо. — кивнула я и повторила необходимые процедуры.

Воцарилось молчание…

— Что так ужасна?! — решила пошутить я.

— Нет. — покачал головой Деда и как-то неловко сглотнул. — Великолепна!

— А почему тогда такой загробный вид?!

— Вы очень похожи на свою маму, Хлоя. — ответил за Деда Жан, который временно потерял дар речи. — Именно она предпочитала такие фасоны…

Не долго думая, я резко побежала к зеркалу, благо оно было недалеко, и поспешно в него уставилась… Просто мне так хотелось увидеть маму. Хоть на миг, ведь я её не помню. Быть может, только силуэт, мягкие переливы голоса — и всё!

А напомнить то, как она выглядела было нечему. Деда в порыве ярости уничтожил все её вещи, фото, картины с её изображением(Это я позже узнала), а мы с отцом потеряли практически всё при переезде… Слишком рассеянными и подавленными тогда были.

— Я, правда, похожа? — тихо спросила, оглядывая себя в зеркале.

— Правда. — ответил Дед.

— Тогда не будешь против, если я выберу это платье?

— Спасибо. — непонятно за что поблагодарил Дедуля.

Вот так я и стала обладательницей оранжевого платья чуть ниже колена, с простым лифом на широких бретелях и легкой плиссированной юбкой. И самое главное на талии был оранжевый пояс! Добавить длинные оранжевые перчатки и оранжевые аккуратные туфельки на небольшом каблучке — и всё готово…

Глава 4

Почему когда ты думаешь, что всё предусмотрел, решил, запланировал — всё летит непонятно куда и, главное, непонятно зачем.

Вот я, например, точно знала, что на приёме в честь Крамера буду опираться на руку одного из самых красивых парней, которых знаю… А знакома я с очень и очень многими!

Знала, что буду изображать счастье, довольство жизнью и буду это делать хорошо, просто потому что я неплохая актриса и также неплохо владею своим телом. Как же иначе, когда иногда слов не хватает и моделям нужно просто показать, что от них хотят…

Знала, что буду следить за братцам и Сонией. Но издалека и незаметно, чтобы не позорить ни себя, ни их, а главное, чтобы не упустить маску «Счастья» и не испортить роль, которую я собиралась играть по сути для одного единственного человека… Того самого Крамера.

Просто потому, что хочется дать отпор. Закричать: «Смотри — у меня всё хорошо! Великолепно даже! Я смогла без тебя — и пусть не добилась твоих высот, но счастлива, счастлива, счастлива! А ты — нет! Я в этом уверена — и ты не обманешь меня своей иллюзией успешности. Не обманешь, не обманешь, не обманешь! Ведь иначе ты бы не пытался меня уязвить. Эрик, я тебя слишком хорошо знаю… И могу поспорить на всё, что угодно: ты одинок! Одинок, хотя последние годы окружен толпой. Одинок, хотя вокруг тебя вьётся столько девушек. Одинок… Но извини, мне тебя не жаль: это был твой выбор!»

Разумеется, я не собиралась это говорить, но он бы почувствовал… Или, на худой конец, я бы вообразила, что он почувствовал, а затем решила, что отомстила — и отпустила окончательно и бесповоротно.

Ведь я… Не жалею ни об одном принятом решении в своей жизни. Хоть где-то повезло…

Но за пять прошедших лет я не общалась с мужчинами никак, кроме как по-дружески, и, уж тем более, не была снова влюблена. Можно, конечно, придумать глупое оправдание, что мне просто было некогда, но дело в другом…

В том, что я не простила Эрика. Вернее, не так… Не знаю, как объяснить. Я не злюсь, не сержусь на него за наш разрыв, там другое. Я любила со всем пылом первой любви, а мне сделали больно, слишком больно. Настолько, что я оградила себя и сама не заметила, воспользовалась тем самым глупым оправданием, а прозрела только на днях. С подачи Августа…

— И когда я посмотрю на тебя в свадебном платье? — спросил друг, когда я ему шутя пересказывала, какой переполох Сония устраивает вокруг своей свадьбы.

— Когда замуж позовут! — отмахнулась я. — Но как-то не сильно торопятся, так что точно нескоро…

— Сама виновата! — хмыкнул друг. — Ты же глазами, как лазерами прожигаешь, стоит мужчине заинтересоваться и проявить внимание чуть за гранью обычной вежливости…

Хорошо, что я сидела, иначе было бы больно и не морально, а вполне себе физически!

Августу я поверила мгновенно, ведь он может и не сразу говорил о чём-то вслух, но всё и всегда подмечал, чтобы выстрелить в тот момент, когда считал наиболее выигрышным. Что сказать… Журналист до самой последней клеточки, до мембраны этой самой клетки.

Я была в таком шоке, что сама не заметила, как выложила всё или практически всё, благо другу я доверяла, а ещё надеялась, что он посоветует что-то толковое.

И он посоветовал! На мою голову!

«Отомсти — и всё пройдёт» — ляпнул друг.

— Что?! — мгновенно возмутилось я. — Я не собираюсь никому мстить!

— Тогда просто вообрази, что отомстила. Представь, что он что-то чувствует к тебе, хочет вернуть, а ты такая вся из себя… Недоступная, роскошная, счастливая и любимая! И он на это всё смотрит и облизывается, смотрит и сожалеёт, страдает и мучается!

Я громко рассмеялась. Была уверена, что Август шутит, но следующие слова убедили меня в обратном:

— Поверь, поможет. Мне трудно объяснить, просто прими как данность. — серьёзно сказал он.

Друг был так уверен, что я решилась. А почему бы и нет, собственно?! Вдруг, действительно, поможет?

В общем, предполагаемый вечер перестал быть томным и обещал быть, как минимум, забавным. Но всё сорвалось…

Эмиль в самый последний момент не смог меня сопроводить. Ему чуть ли не сегодня утром предложили ошеломительный контракт на астрономическую сумму. Разумеется, это прекрасно, но… Но начать работу Эмиль должен был немедленно, там у них что-то горело.

Нет, парень, честно, не хотел подводить меня, даже, мучимый чувством вины, готов был отказаться от выпавшего шанса… Но я его убедила, сказала, что если он упустит такое предложение, то добавлю к его прозвищам ещё «Дурака» и «Идиота». Эмиль проникся и со спокойной душой поехал на работу. А я осталась без пары — и вот сижу на скамейке в небольшом скверике перед залом, где будет происходить мероприятие, и коплю силы. Ой, как они мне понадобятся!

Во-первых, на подобные приёмы ходят парой, а я одна! И надо будет держаться под косыми взглядами, ведь получается, что ничья и ни с кем, а «в приличное общество» проникла, а это самое общество за свою чистоту радеет, а тут… Вот точно сброд, ведь поручится за меня никто не может!

Во-вторых, я собиралась отыграть роль счастливой и довольной, пусть мне и не поверят. «Как женщина может быть счастливой, если она одна?» — твердит это самое общество, в которое все почему-то стремятся попасть. Но это ерунда, проблема в том, что Эрик-то уже в нём, так что, скорее всего, некоторые нормы принял и поэтому убедить его будет трудно, а надо… Иначе смысл в мести?!

В-третьих, просто неуютно! Да и не должно быть, ведь что же тут веселого: ныкаться в толпе одной?! А с парой — другое дело. Со своим партнером и поговоришь, и посмеёшься(ладно, поиздеваешься над ним же), а если совсем невмоготу, то и на танцпол потащишь. Куда ни глянь развлечение!

Ладно, ещё вздоха три — и я пошла! Кончаю себя жалеть, прекращаю — и точка.

Подняла себя со скамейки, отряхнулась, улыбнулась и пошла, мысленно пытаясь себя простимулировать.

Я — королева… — повторяла сама себе.

Я — королева, а значит могу всё: заявится на праздник к эксу, где меня никто не ждёт(кроме Дедули ради которого я собственно на это и подписалась — уж очень старик желал, чтобы я покрасовалась на этом празднике жизни, но он не в счёт. Не хочу, чтобы меня с ним связывали так долго, как это возможно, а значит, буду обходить, обходить и ещё раз обходить)!

Я — королева, а значит, могу нарушать правила, чтобы установить новые. Ну и что, что буду одинокой в толпе?! Ни что мне не помешает, оторваться, посмеяться и получить полное удовольствие от вечера. Ведь там будут крохотные бутебродики, закусочки, тарталеточки и пироженки… Да, ими особо не наешься. Хотя нет, наешься, если подойдёшь во время: не слишком рано, чтобы не было откровенным бескультурьем, но и не слишком поздно, когда хлынет основной поток!

Вот уже повод для радости!

А ещё обещали выступления ребят из мой родной Академии Искусств. Так сказать, альма-матер решила воспользоваться удачной возможностью и одновременно почествовать Эрика, и своих адептов показать. Вдруг кого-нибудь заметят?!

Позорится она точно не будет: на сцену выставит лучших!

Вот ещё один повод для улыбки!

А если там будут и знакомые ребята, которым я портфолио делала, так это ещё лучше. Значит, будет и живое общение!

Небольшое самовнушение — и всё замечательно. Мир снова приобрёл яркие краски, моя улыбка ослепительность, а походка легкость. Я — королева и готова покорять и царствовать!

И кто не доволен, кто косо смотрит, осуждает… Тот завидует! Только так и никак иначе!

* * *

Итак, я в зале. Пришла, можно сказать, во время: народ был, но собираться только-только начал. То есть, особо важных персон ещё не было. Ну, за исключением Катрин. Она как-никак заведует какими-то особо важными фондами и является хозяйкой галереи, где будет происходить мероприятие. Собственно, насколько я понимаю, она же организатор приёма.

Я к ней не подходила, видела, что сестрёнка занята, да особо и не хотелось. Но кивнула в знак приветствия, когда её взгляд лениво скользнул по мне. А что сделала она?

А она предпочла сделать вид, будто меня и нет. Ну и, хорошо. Не больно и хотелось.

Подхватила бокальчик шампанского с подноса официанта, начавшего свою работу, благодарственно ему улыбнулась и пошла к танцплощадке.

Знакомых ребят не было, зато был знакомый преподаватель.

— Хлоя! — обняла меня госпожа Лерой, вечный куратор самых разных мероприятий, где участвуют наши студиозы. — Ребята, можете прекратить трястись! Раз здесь каким-то образом оказалась Риверс, то всё будет лучше некуда! — чуть не кричала женщина, что я тут же списала на возбуждение от предстоящего выступления ребят. Всё-таки госпожа Лерой всегда переживала за своих подопечных.

— А она что? Талисман? — осторожно спросил какой-то паренёк. Я бы хмыкнула, но сдержалась, но ровно до следующих слов госпожи Лерой.

— Лучше! — не снижая громкости, заявила милая дама. — Это гарант, что если что-то пойдёт не так — всё будет непонятным образом подправлено, исправлено, смонтировано, заклеено — и результат будет даже лучше, чем планируемый даже в самых радужных ожиданиях.

В общем, я хмыкнула, а потом смущено пробормотала:

— Ну, вы и скажете!

— И главное правду! — отмахнулась мадам. — Ты просто себя со стороны не видела. Столько энергии, экспрессии, идей. Порой абсурдных, невероятных, но, как ни странно, действенных. А твой волшебный пинок с ноги! Ты же через не могу заставишь работать. Работать и открывать новые границы возможного. Ты никогда не задумывалась, почему я к тебе посылаю и посылаю ребят для портфолио? И да, если бы ты не брала чисто символически, давно бы озолотилась!

— Мне их просто жалко. — пожала плечами. — Сама была студенткой, когда средств вечно не хватало. И не так мало я и беру! Да, прибыль маленькая, но она есть!

— Могла быть и побольше. Я бы всё равно к тебе направляла! Ты же все соки выжимаешь, но зато и результат! Практически всегда ребят замечают!

— Спасибо за доброе слово! — искренне поблагодарила я, ведь, правда, не ожидала. Не ожидала — и от этого ещё приятней.

И только попозже, когда я обернулась, до меня дошло, что так меня подбодрить хотели, а ещё, что вся сцена была сыграна для двух зрителей, вернее даже для одного!

Просто оказалось, что за моей спиной стояли и Эрик, и Стефан… И оба пялились на меня!

Я быстро изобразила безмятежную улыбку, махнула рукой и отвернулась, успев заметить, как к героям вечера полетела Катрин.

— Ну, раз я такое сокровище, не откажетесь если я вас поснимаю?! — задорно спросила я, под одобрительные взгляды Лерой вытаскивая из сумочки миниатюрную камеру, с которой, в принципе, не расставалась.

Конечно, после всех похвал никто против не был, а я нашла себе занятие на ближайший час так точно!

Только начало — и всё, я пропала. Вроде ничего особенного не происходит, ведь ты лишь смотришь через объектив камеры, а мир преображается! И это самое настоящее волшебство!

Вот я смотрю на худощавого паренька, что старательно истязает струны гитары, всё для того, чтобы вызвать восхитительные звуки. Вот смотришь на него: и ничего особенного. Обычный парень с гитарой, но это только пока! Я ведь точно знаю, что в нём чудеса скрыты — знаю и покажу это всем.

Смещусь немного влево, чтобы увеличить дистанцию. Прогнусь, чтобы поймать нужное освещение, а ещё приглушу как я цвета…

Вот! Совсем другое дело! Пусть все увидят налёт загадочности, тайны, интриги… Сначала это, что совсем на поверхности, а потом возжелают узнать и то, что скрыто гораздо дальше…

* * *

Стефан и Эрик хоть и пришли вместе, но очень скоро разлучились.

«Вернее, их разлучили». — мысленно поправил себя Стефан.

Да, Катрин МакДи, как обычно, была настойчива, но не навязчива. И как это ей удаётся? Не иначе как особый дар! Впрочем, друг не имел особых претензий и был вполне готов закрутить с девушкой короткий романчик, что, кстати, и подтверждала договоренность о том, что хозяйка приёма составит компанию «мэтру» на протяжении всего вечера.

Но и самому Стефану тоже было чем заняться: Хлоя Риверс ждала его внимания, хотя, увлеченная своей камерой, сама об этом даже и не подозревала. Нет, сейчас он ей мешать не собирался. Зачем, если именно сейчас она счастлива?! Да, она просто светится, освещая всё вокруг!

А как она двигается? Это удивительно, но довольно резкая девушка и в манерах, и в речи, и в движениях чудесным образом преображается. Все движения мгновенно становятся складными, сглаженными — они приковывают, заставляют смотреть и гадать, что будет дальше. И это даже больше похоже на какой-то дивный танец…

Стефан никогда не думал и не замечал, что работа может какого-то так украшать. Вот была обычная девчонка, да симпатичная, но не более — и вдруг фея! Да, именно, фея, скрывающая свою истинную сущность, но которая нет-нет да и прорвётся, когда осторожность хозяйки побеждают воодушевление, интерес, любопытство, азарт, радость…

Именно это покоряло и очаровывало.

— Правда, моя внучка, прекрасна? — тихо спросил Арчибальд МакДи.

— Да. — ответил Стефан, впрочем, он мог и не отвечать: не заметил же он, засмотревшись, как к нему подошёл Сэр, хотя тот совсем не крался.

Стефан мысленно хмыкнул, когда осознал, что история повторяется. Ведь и при первой встрече он был так заворожен, что сам не заметил, как оказался втянут процесс съёмок…

— А вот это уже плохо! — прорычал МакДи.

— Что?! — не понял МакЛейн.

— Этот Крамер! — небрежно бросил Арчибальд так, словно выплюнул. — Только его здесь не хватало!

— Странный был бы вечер Крамера без него самого. — усмехнулся Стефан.

— Так я ж не против, только б к Хлое не подходил. О нет, подошёл!

И действительно, Эрик Крамер как-то незаметно отлучился от своей дамы, кстати, кузины Хлои, и направился к девушке. Несколько секунд он наблюдал за её работой, движениями, но затем уверенно приблизился и окликнул.

Хлоя обернулась, Эрик ей что-то сказал и пригласил на танец, благо музыканты уже играли во всю. Хлоя немного задумалась, но приглашение приняла.

— Ну, всё. Минимум — скандал, максимум — драка. — грустно заметил Сэр.

— Это же просто танец… — не понимал Стефан.

— Нет. — покачал головой Арчибальд. — Это встреча двух бывших возлюбленных, расставшихся, но до конца отношения не выяснивших. Когда-то давно Эрик Крамер обидел мою девочку и исчез из её жизни, а на неё практически сразу столько потом свалилось, что она и перекипеть толком не успела — и это притом, что Хлоя, как и её мать, привыкла давать сдачи. Не мстить, а отвечать в целях, чтобы больше к ней не лезли.

— Это просто танец. — ещё раз произнёс Стефан, пытаясь разложить всё по полочкам.

— Будет! — неожиданно согласился МакДи, но тут же добавил: — Если твой дружок отнесётся уважительно и не попытается её чем-нибудь задеть…

* * *

Вальс — гениальнейшее изобретение человечества! И я это не о профессиональном танце, а о доступном каждому смертному «топтании» по заученным предельно примитивным шагам.

Если когда-то выучил и отработал, то уже не забудешь и не собьешься. Но это ещё не всё! Прилагается приятный бонус: со стороны это смотрится очень даже мило, а если добавить ещё красивую музыку, сдобренную хорошим вокалом, то… ВАЩЕ!

И неважно, что танцевать в целом-то и не хочется, и партнер не совсем приятен. А кто был бы приятен, когда говорит явный бред, с явной целью если не обидеть, но задеть так точно.

И пусть говорит, говорит, говорит… А я буду слушать и улыбаться. И считать, что моя месть удалась. Ведь она действительно удалась!

Он обо мне думает, пытается отгадать-разгадать, а значит неравнодушен. Значит я его зацепила. Не знаю, правда, по какой причине, но зацепила, ведь если бы я ему была безразлична, то Эрику хватило бы моего «приветствия». На этом всё. Подумаешь стали бы обычными знакомцами! Не мы первые, не мы последние…

Но нет. Эрику этого было мало — и именно поэтому он кружит меня в танце и твердит:

— Что ты задумала? Вернуть меня?

— Откуда такое самомнение? Я же никак не привлекала твоего внимания, что мы оказались в одних местах всего лишь стечения обстоятельств…

— Которые так легко подстроить. Ты могла напроситься на фотосессия, могла договориться с Госпожой Лерой.

— Почему же я тогда не подошла, а предпочла остаться в стороне? — нескромно полюбопытствовала.

— Не любишь привлекать внимание. Свободная, раскованная ты только за сценой, за камерой, среди близких тебе людей, за которыми ты словно за стеной. Ты можешь советовать, но не сделаешь сама. Ты не рискуешь, Хлоя. Не умеешь этого делать. Да, ты способна на яркие, неординарные действия, на решительные поступки, но только, когда надо. Когда не видишь другого выхода, когда загнана в угол. И ты бы подошла ко мне, Хлоя, если бы я тебе дал хотя бы один благосклонный знак. Что-что, но читать по лицам, жестам, взглядам ты мастер.

Я хмыкнула. Эрик был не прав. Хотя мог бы… Его описание подошло бы ко мне идеально лет этак пять назад. Тогда я действительно многого смущалась, боялась — и только, обуреваемая сильными чувствами, будто адреналин, азарт, совесть или просто ответственность, шла не задумываясь, а в остальном — увы и ах! Но пять лет могут поменять многое, если не всё!

Вот и для меня поменялось всё. Если раньше и сомневалась, то сегодня убедилась. Стоило «отомстить» — и даже обида пропала.

Ведь когда улетучилась влюбленность, оставалась именно она. Именно она жгла и обжигала, напоминая, что от меня так просто отмахнулись, отказались, выбросили!

Но сейчас она испарилась, исчезла. Ведь не было ничего простого. Не было!

Что было?

Головокружение от успехов, в народе именуемое «звёздная болезнь». Я потеряла многих друзей на этой волне, слишком многих. И самое забавное, что чаще всего, так били первые большие победы… И если переболел, выкарабкался, то дальше всё будет хорошо и замечательно, но если нет, то извини.

Видимо, Эрик выкарабкался. Рада за него.

А ещё, возможно, когда Крамер говорил о роли его бывшей девушки в его же карьере, то не так и врал. Если так, то это лестно, очень…

Я для него определенно что-то значила!

Ведь уверена после меня были и другие… Лучше, умнее, красивее, талантливее, опытнее, увереннее… Было, а задеть он пытается меня. Значит, помнит.

Гордость была удовлетворена. Осталось выяснить маленькую деталь… А хотела бы видеть Крамера рядом, оставлять за собой такой шанс, ведь он, как ни странно есть… Эрик же говорил, что я хорошо читаю по лицам, жестам…

Я сама задала себе вопрос. Резко всплывшее, непрекословное нет было ответом.

Отлично! Значит, надо рвать связи сразу и чтобы инициатива исходила от меня, исключительно от меня…

— Какая уверенность! — хмыкнула, «возвращаясь» к Эрику. — Глупая должна признать: я сильно изменилась. Даже самой иногда страшно как.

— Серьёзно?! — состроил недоверчивую моську «экс».

— Хочешь Пари? — вопросом на вопрос ответила. — Я устрою шоу, возможно, феерию, разумеется, с собой в центре внимания. Прямо здесь и сейчас. А взамен, мы раз и навсегда попрощаемся со всеми взаимными претензиями и останемся немного-немало просто знакомыми.

— А сможешь?

— Смогу. Только у меня будет ещё одно условие: люди, которых я заставлю участвовать в моём личном сумасшествии, избегут каких-либо штрафных санкций и со стороны тебя, и со стороны Катрин МакДи. Идёт?

— Ну, попробуй. — усмехнулся мужчина. — На всё согласен.

— Отлично! — в свою очередь добавила я, после чего прервала танец, который давно стал топтанием на одном месте и пошла выполнять свой план. Относительно будущих «жертв» я была спокойна: раз Эрик пообещал, значит выполнит. Вот только, всё равно, нужно быстро придумать чем этих самых «жертв» можно заинтересовать…

Передвигаюсь мелкими перебежками и оказываюсь в подсобным помещении, которое временно оккупировали госпожа Лерой и её студенты, чтобы не мешать гостям.

— Хлоя, что-то произошло?

— Произошло. — каюсь я. — Мне очень нужна помощь. Очень-очень…

Вкратце, рассказываю всю историю. Очень вкратце, но этого достаточно, чтобы посторонние прониклись, но не поняли, а госпожа Лерой оценила всё.

— Как же так? Чем ты думала, Хлоя? — грустно смотрит на меня женщина.

— Просто это, пожалуй, мой единственный шанс оставить последнее слово за собой и, наконец, поставить точку. Я и сама до недавнего времени не понимала, как на меня вся эта ситуация давит. — покаялась я. — Но не беспокойтесь: за ваше пособничество штрафных санкций не будет. С Крамером я уже договорились… А в свою очередь я обещаю, что для ребят, которые участвуют в празднике, портфолио сделаю бесплатно. Даже больше… Вы слышали об активной технологии в фотографии? Так вот, я сейчас как раз в ней руку набиваю — и у всех вас будет шанс получить уникальные изображения…

Я заметила, как у ребят заблестели глаза — и поняла, какая я всё-таки корыстно-опасная особа, ведь практически одним действием получила столько бонусов для себя.

Бонус номер один: НОС КОМУ-ТО Я УТРУ! УТРУ! УТРУ! УТРУ!

Бонус номер два: придумала себе замечательную тренировку в нужных мне навыках.

Бонус номер три: мой проблемой все прониклись — и всё свободные в данный момент ребята устроили пляску вокруг меня.

В смысле, я рассказала свой замысёл, а они побежали его выполнять.

В итоге у меня в наличие: банка с краской — 2 штуки. Одна ярко-жёлтая, вторая не менее ярко-красная.

Футболка белая, спортивная — 1 штука

Штаны с ремнем, покоцанные, с прорехами и несколько большие, размера так на полтора — 1 пара

Косметичка забитая до отказа — 1 штука.

Вот только с обувью проблема, но босяком даже лучше…

Ладно, все необходимая бутафория на месте, осталось только применить по назначению. Быстро захожу в какой-то закоулок, переодеваюсь, выхожу на всеобщее обозрение… Мою(уже мою футболку) тут же обрызгивают краской, а она ядреная! И вот её размазывают, размазывают, оставляя весьма странные узоры, мягко говоря.

С одеждой покончили, приступили к лицу и прическе. Глаза сделали вызывающе-дикими, наглыми… Губы стали безумно яркими и даже пошлыми. А волосы… Волосам устроили творческий даже не беспорядок, а самый настоящий хаос и закрепили специальным гелем.

К зеркалу подошла — сама себя не узнала. Честно-честно!

В общем, к выходу я готова. Общими усилиями справились меньше, чем за семь минут. К выходу на сцену готова, вот осталось только осталось дождаться пока ребята не откорректируют мелодию с моего наручного компа, которую я использую в качестве звука будильника, так чтобы под неё можно было что-то спеть, прохрипеть, проговорить, прокаркать, на худой конец. Главное в ритм попасть, но это уже мелочи, ведь песня для своего будильника писалось специально для меня одной моей бывшей подругой(ещё одна жертва звездной болезни)…

Но это уже потом, но тогда мы были студетками последнего курса. Ей срочно нужна была обложка к первому пробному альбому, а денег не была — вот я по дружбе и склепала, за что получила шутливую песню-благодарность.

М-да, столько лет прошло. Пути разошлись, а песня осталась, осталась со мной и до сих пор не плохо так поднимает мне настроение. Постоянно напеваю, когда хочется что-то или кого-то послать…

* * *

Танец продолжался. Эрик и Хлоя кружились. Не сказать, что их движения были верхом красоты и слаженности, но и ничего необычного в них не было… Пока они резко не остановились, хотя вальс продолжался.

Судя по всему, парочка перебрасывалась словами, а затем Хлоя хмыкнула, вывернулась из танцевальной поддержки и быстро куда-то пошла.

Куда, зачем… Те ещё вопросы.

Хлои не было минут 15, а потом начало твориться НЕЧТО.

Резко вырубился свет, а потом загорелся, но почему-то только на сцене, на которую под звуки громкой, ритмичной, электронной, музыки всплыло ЭТО.

Стефану стоило большего труда узнать в ЭТОМ Хлою, хотя стоит признать: ей, как ни странно, шло. Но данный факт особого значения не имел: подобному наряду, выходке не место именно здесь и сейчас. На мероприятии, где сверкают драгоценные камни, где хвастаются нарядами, успехами и положением… И да, льётся только живая музыка самого лучшего качества.

Возможно, глупо, но цель таких вечеров: показать особенность, избранность… А тут… Хлоя босыми(Босыми!) ногами по гордости, но это ещё цветочки.

Ягодки начались, когда она-таки запела, ритмично двигаясь в какой-то странной собственной манере.!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!Взяты отрывки песни МАКСИМ «ВЕСНА»!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!

«Я такая эффектная, я иду по тротуару,

Мне завидуют женщины, ловлю на себе взгляды,

Я самая шикарная и умопомрачительная».

Хлоя абсолютна не смущалась, она словно наслаждалась ситуацией. Её жесты становились ярче, решительнее, крепче.

— Что-что, а двигаться она умеет. — пробормотал Арчибальд МакДи. Он хотел сказать что-то ещё, но договорить не успел, так как начался второй куплет:

«Я не буду растрачиваться, я знаю себе цену,

Не ищу в жизни мачо, я в любовь святую верю,

Самую шикарную и умопомрачительную».

На этом месте Стефан мог поклясться, что Хлоя чуть наклонилась и посмотрела на Крамера, но это длилось лишь секунды, после чего она резко крутанулась и продолжила:

«Не смотрите вздыхая, я на правила чихала,

Кодекс ваш не читала, так живу и ведь живая,

Я смотрю в глаза при встрече всем кто попадается мне».

!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!Взяты отрывки песни МАКСИМ «ВЕСНА»!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!

Это был полный… В смысле, Стефан, а вместе с ним и глава клана МакДи выпали из реальности, пытаясь всё-таки понять, что это всё значит, к чему и зачем, как…

Этими сложнейшими подсчётами мужчины так увлеклись, что сами не заметили, как песня подошла к концу — и в зале появилось нормальное освещение, а со сцены под полное молчание разнеслось:

— Прошу прощения, что помещала отдыху почтенных господ, но я имела глупость заключить неосмотрительное пари с нашим дорогим и уважаемым господином Эриком Крамером, результатом чего и стала эта импровизация: уж, очень мне выиграть хотелось. Так сказать, дело чести, но не беспокойтесь больше терзать ваши уши не буду.

Хлоя озорно улыбнулась, поклонилась, после чего скрылась, пропуская следующего исполнителя.

Дальше всё пошло по плану, но «зал», пожалуй, полностью очухался только к концу приёма.

Правда, ни Стефана, ни Арчибальда МакДи эти вопросы не волновали.

— Попробуй узнать, на что они спорили. — попросил Сэр. Впрочем, он мог и не просить. Стефана самого разрывало любопытство.

Друг обнаружился поглощающим нечто с сильным алкогольным духом, причём поглощающим быстро, резко, большими глотками.

— Эй, не налегай! — оторвал Эрика от этого весьма увлекательного занятия Стефан. — Что о нас подумает драгоценная Катрин?!

— Какая разница? — пробухтел Крамер, пытаясь вернуться к прерванному занятию.

— Пойдем поговорим. Выскажешься, придёшь в себя, успокоишься… — предложил Стефан.

— А пойдём! — махнул рукой Эрик, и оба мужчины вышли из зала.

— Так, что это было? — поинтересовался МакЛейн, как только они ушли подальше от чужих ушей.

— Всего лишь та девушка, которая мне пятый год нервы треплет!

— Правда, что ли?! — насмешливо улыбнулся Стефан.

— Ну, не совсем… — смутился Крамер. — Просто она когда-то сделала мне больно, хотя, как я говорил и говорю, за это ей даже благодарен. Увлекся работой, достиг вершин. Стал забывать, забыл, но вдруг опять встреча… И всё снова, по накатанной, но ещё с большей силой!

— Эрик, тут же всё просто. Явись перед ней Принцем, Героем — и всё! И любая женщина у твоих ног. Играйся — не хочу. Надоело — выбрось. — равнодушно заметил МакЛейн, хотя на душе стало как-то противно и гадко.

— Ага. — хмыкнул Эрик. — Тут не увязочка: Хлоя в моих чувствах лучше меня разбирается. Когда я ещё только думал, в себе копался — она уже всё просчитала и для себя решила. И этот спор… Условием её выступления было моё обещание стать просто знакомым, коих у неё несколько сотен, если не тысяч точно наберется. Она уже тогда решила, что я ей не нужен и не буду нужен, если и не никогда, но ближайшее десятилетие точно.

Несколько успокоившись, Крамер поблагодарил Стефана за внимание и вернулся в зал. Стефан же некоторое время постоял в одиночестве, добавляя новые штрихи в портрет Хлои Риверс-МакДи. Влюбить в себя такую девушку… С каждой новой черточкой игра становилась всё более насыщенной и занимательной!

* * *

М-да, накраситься легко, а вот смыться — проблема. Серьёзная проблема, с которой я замучалась по самое не могу. Не помогало даже то, что так называемая «дамская комната» была прекрасно оснащена. Ванная в моей квартирке нервно загибается от зависти!

Вот только в деле отмывания случайно попавшей краски с рук и лица это, к сожалению, мало помогало. Приходилось тереть. Качественно, так тереть!

Это занятие оказалось настолько увлекательным, что я даже не заметила, как в комнате оказалась не одна.

— Как это понимать? — холодно, отстранено, зло прозвучал голос Катрин. Впрочем, что зло по голосу определить было нельзя. Это я узнала чуть позже, когда подняла глаза и в отражении зеркала поймала взгляд, где плескались ледяные искры. Правда, недолго: ровно до той секунды, как кузина заметила, что я считываю её истинные чувства.

— Катрин, — как можно, мягче произнесла я, понимая, что перед девушкой действительно виновата. Она ведь планировала, организовывала, а я если и не испортила её вечер, то точно добавила никому не нужного колорита. — прощу прощения. Моя выходка имела случайный характер и не ставила целью тебе навредить.

Лицо кузины по-прежнему не выражало никаких эмоций, но я как-то поняла: она удивлена, если не поражена.

— Можешь высказать обо мне всё, что думаешь, так сказать, облегчить душу. Обещаю: всё выслушаю и приму к сведению! — улыбнулась я.

И понеслось, поскакало, полетело…

Не сказать, что я узнала о себе что-то новое, но ещё никто не говорил мне подобного с абсолютно беспристрастным голосом, с каменным лицом. Так что да, опыт можно признать за новый… И хотя бы ради этого, приходилось вслушиваться в слова.

— Эй-эй! — прервала я Катрин, как-то резко перешедшую с описания моей личности на моих родителей, а если быть уж совсем точной, то на личность моего папы. — Так мы не договаривались. Отца не тронь!

Девушка предупреждения не послушалась, наоборот, свою, можно сказать, жаркую речь продолжила с новой силой, вот только зря…

— Да, что могло родится у босяка! У этого отребья! — сказала она, словно плюнула.

— Я сказала: отца не тронь! — угрожающе прошипела я и резко сделала шаг в сторону, максимально приближаясь к Катрин.

Не знаю, что отразилось на моём лице, в моих глазах, жестах, но кузина замерла и как-то затравлено посмотрела. «Первая истинная эмоция», — лениво отметила про себя.

В слух же я громко и ёмко произнесла, вернее, слова сами сорвались:

— Я не знаю, кто твой отец. Может, босяк, может, то самое отребье, а мой был самым лучшим, самым светлым человеком этой планеты. Поняла? Если нет, то предупреждаю: ещё раз услышу от тебя нечто подобное — останешься без языка.

Сказала всё, что думала, и поняла… Я устала. Безумно устала. Хочу домой, в теплую постельку, спать. И только спать.

Подхватила свои вещи и вышла, по пути отмечая, что, кажется, у ледяной принцессы в глазах блестят слёзы.

«Ерунда! — отрезвила сама себя. — Скорей всего, померещилось».

Решила для себя и, не мучаясь более никакими угрызениями совести, поспешила на улицу, параллельно выполняя сразу два действия: набирала сообщение-предупреждение деду и вызывала такси.

Люблю современную систему: сообщил, вышел на улицу — мобиль тебя уже ждет. Удобно, продуманно, можно не волноваться. Правда, я волновалась, но по другому поводу: я же планировала ещё проследить за Сонией… Хотя она сама уже должна разбираться с проблемами, особенно с теми, которые сама себе создала! Не маленькая!

Глава 5

Утро стало поучительно-наставительным, то есть, за завтраком дедуля поинтересовался, почему я так быстро покинула праздник — пришлось рассказать, а потом долго слушать разного рода премудрости о, так называемой, политкорректности.

Оказывается, я смертельно обидела Катрин, причем не своим выступлением, а словами о её родителях, пусть и произнесенными лишь в ответ на её грубость.

— То есть, ей можно поливать грязь моего папу, а мне нельзя? Я правильно всё поняла? — жестко спросила я, отодвинув в сторону от себя тарелку со вкуснейшим омлетом.

— Её отец — твой дядя! — сузил глаза Дедуля. — Говорить о нём подобное, по крайней мере, глупо!

— А мой отец был человеком достойным исключительно уважения и благодарности! Человек, который самостоятельно чего-то добился… Меня в одиночку воспитал. И полоскать его имя никому не позволю!

— Хлоя, ты должна извиниться! — жестко настаивал Дед.

— За что? За песню ¬¬- уже, а за мои слова — не дождетесь! — отрезала я.

— Хлоя! — рычал Дед.

— Извини, я уже опаздываю… — бросила я, поднялась из-за стола и поспешила покинуть столовую.

Быстро заскочила в свою комнату, забрала сумку и флайборд и пошла на выход.

— Хлоя, Сэр просил вас вернуться. — выловил меня у самых дверей Жан.

Я лишь усмехнулась тому, как дворецкий смягчил формулировку: Дедуля, вряд ли, просил — он требовал.

— Нет. — покачала головой.

— Хлоя, вы не правы… — пробормотал мужчина.

— В чём? В моём праве на защиту памяти отца?

Жан на мгновение осекся, а затем резко заговорил:

— В своём отношении к Катрин.

— Чего это вдруг? По-моему, адекватный ответ — на её запрос.

— Не совсем. — покачал головой Жан. — Когда ей было шесть, в газетах разгорелся скандал и клан МакДи там так и мелькал… Журналюги обвинили Маргарет МакДи, мать Катрин, в супружеской измене. Более того, эти низкие людишки утверждали, что Катрин не дочь своего отца! На бедную девочку столько негатива вылили, а она не сдалась! — в голосе Жана послышалось восхищение. — Поставила себе цель вести себя и действовать так, чтобы больше никто и никогда не смог заподозрить её в низком происхождении — и Катрин это удаётся. Она аристократка до самой последней своей клеточки… Нет, даже молекулы!

— То есть, у неё до сих пор на этой почве комплекс? — я, скорее, утверждала, чем спрашивала. — Так почему Катрин никто не помог, с возможностями-то клана?

Жан не ответил, поэтому это я сделала сама:

— Всех всё устраивало. Не так ли?!

Жан смотрел куда-то в сторону, молчал. А я… А мне почему-то так жалко стало неизвестную мне шестилетнюю девочку, которой была Катрин, что я мгновенно набрала сообщение на наручном компе и отправила…

— Я извинилась. — оповестила Жана, после чего отвернулась и ушла, не попрощавшись.

* * *

Сказать, что после всего произошедшего настроение было на нуле — ничего не сказать. В студию я влетела, как будто за мной маньяк гнался. Влетела и остолбенела… Просто на моём рабочем столе стояла громадная корзина потрясающе красивых цветов!

Я давно не получала цветы, а тут ни цветок, ни веточка, ни маленький букетик, а целая КОРЗИНА. И цветы были такими красивыми, нежными… А запах!

Подошла ближе, обнаружила открытку, которая, правда, скрывала имя дарителя, зато делала комплимент.

«Цветы для цветущей девушки» — гласила она. Я улыбнулась. Если раньше возникали сомнения, что цветы для меня, то теперь пришла уверенность, ведь Хлоя с одного практически забытого языка означает именно «цветущая».

Я стояла, смотрела и просто таяла, расплывалась… А потом, словно опомнившись, поскакала за фотоаппаратом и оптическим кристаллом для активной технологии.

В тот момент я поняла, о чём говорила Дарина Вольн, упоминая, что хотела остановить мгновение, чтобы потом поделиться с кем-то близким или снова пережить самой. Да, я поняла, подхватила настроение, настроила аппаратуру и щёлкала, щёлкала, щёлкала…

А чуть позже пересматривая отснятый материал и показывая его Сонии, осознала, что, возможно, я нашла тему, характер, стиль для своей будущей персональной выставки, если она у меня когда-нибудь будет…

Маленькие радости, всё то, что держит нас на плаву и заставляет улыбаться, несмотря ни на что.

— Какое чудо! — вторила моим мыслям ассистентка. — Вот бы и мне такому научится!

— В чем проблема? Научим! — рассмеялась я. — Тем более, я столько подопытного материала вчера надыбала! 12 студентов Академии искусств. Все красивые, молодые, талантливые и определено фотогеничные! Вот будешь помогать мне, вот и освоишь!

— Правда? — с какой-то надеждой, смешанной со страхом спросила девушка. Впрочем, для неё это было естественно, ведь, на самом деле, хоть Сония и не получила специального образования, как я, но фотографом была неплохим и сама… Вот только, чтобы пойти дальше ей не хватало ни уверенности в себе, ни амбиций. Казалось, её полностью устраивает текущее положение дел. И только изредка, когда у меня был перегруз она становилась к фотоаппарату вместе со мной… Вот только перед этим поистине эпическим действием Сонию приходилось отпаивать успокоительным, иначе у неё так тряслись руки, что казалось ещё чуть-чуть — и камера вылетит из рук девушки и разобьётся на тысячи мелких кусочков. Что парадоксально, когда Сония делала снимки для себя, то подобного эффекта не возникало.

— Правда. — кивнула я. — Так что готовься. И да, эти фото пойдут в их портфолио. И, может быть, именно благодаря им ребят заметят!

— Когда?! — взвыла девушка.

— На этой неделе точно!

— Но я… — начала канючить Сония, но я её прервала:

— Во-первых, я в тебя верю. Во-вторых, у тебя получаются неплохие снимки — и это говорит, что все барьеры находятся исключительно в твоей голове. В-третьих, раз эти барьеры имеются, то с ними нужно бороться, а с этим справится только практика и ещё раз практика!

Сония хотела, как обычно, возразить, но ей это не удалось: открылась дверь и в студию ввалился наш визажист, чтобы в очередной раз что-то уточнить.

* * *

И потянулись горячие денечки: приходить с рассветом, уходить за полночь… А всё потому, что Август разрешил пользоваться студией, а Стефан техникой, но только в свободное от работы время.

Но ни я, ни Сония не расстраивались, не огорчались и не уставали, наоборот, мы обе, казалось, излучали чистую энергию, искрились и сияли. Потому что всё, что происходило было волшебным, чудесным… Словно мы стали очевидцами чуда. Даже больше — мы к нему прикасались. И не только! Мы сами его творили.

Пожалуй, одно из лучших ощущений в мире, которое дурманит, пьянит… И ты, как совсем пропавший наркоман, бежишь, преследуешь его.

Оно даже вызывает привыкание настолько, что, когда всё закончилось, я даже огорчение почувствовала, а Сония и вовсе разрыдалась!

— Эй! Ты чего? — теребила я ассистентку. — Не расстраивайся, ты так. Да, работа закончилась, но это лишь значит, что скоро начнется другая. Другая, но не менее интересная и увлекательная!

— Да, причём тут работа?! — совсем некрасиво всхлипывала Сония. — У меня проблемы! Пока была занята, забывалась, а сейчас нахлынуло!

— Так! А ну-ка, пойдём-ка выйдем… Я знаю чудную булочную, где твои хлеб, коврижки, булочки и кексы выпекают прямо у тебя на виду!

Я знала, чем подкупить помощницу. В итоге и часа не прошло, а мы сидим в плетенных креслах и ждем заказ. Но это фон, ведь на самом деле Сония на жестком, извращенном допросе, на котором что-то скрыть весьма и весьма проблематично, а для девушке и просто нереально: она явно, ни разу, даже совсем-совсем не кремень… Сломалась сразу, что, впрочем, для такого открытого человека и неудивительно.

Вот именно поэтому я задала пару грамотных вопросах, а потом слушала и слушала, слушала и слушала… А чем больше слушала, чем отчетливее понимала: Кевину не жить! Убью гада собственными руками! Голову оторву! Всё равно она пустая и толку от неё никакого. Абсолютно никакого!

И да, пусть не жалуется! Во-первых, я его с самого начала честно предупреждала! Во-вторых, есть за что!

* * *

— Кевин, открывай, зараза! Быстро я сказала! — ломилась обычно симпатичная девушка Хлоя Риверс, а ныне взмыленная ведьма, в моём лице в дверь пентхауза, где по данным деда проживал его нерадивый внук. Внук, который всячески меня избегал, на звонки не отвечал… Который сво… нехороший человек определенно знал, что я свои обещания всегда выполняю, а значит всё-таки приду по его душу! И именно поэтому любезный братишка меня тщательно избегал, звонки просто сбрасывал, если в черный список не занес. Чем, собственно, довёл меня до исступления! Я даже попросила Алека, охранника с которым у нас завязались вполне доброжелательные отношения, проследить за братюней. В итоге, я совершенно точно знала, что Кевин дома.

— Кевин, я ведь не уйду, пока мы не поговорим. Буду стоять и орать. И орать буду долго и со вкусом, глотка у меня хорошо тренированная!

— Выгонят. Консьерж охрану вызовет! — раздалось ехидненько из-за двери.

— Не-а. Не дождешься! Во-первых, он в курсе, что я твоя родственница. Во-вторых, вы с ним в не очень хороших отношениях. Все-таки добрее к людям нужно быть, добрее… В-третьих, я ему рассказала душещипательную историю спасения моей подруги от злобного и страшного тебя — в общем, он проникся и на моей стороне. И последнее: его крышует Дед, то есть, на него даже жалобу подать не могут, ни то что выговор устроить или, бог ты мой, уволить… Так что, либо мы нормально говорим и расходимся, либо всю ночь тебе слушать мои рулады!

— Вот включу звуконепроницаемость — и всё.

— Действительно, и всё. Дедулины спецы временно перепрограммировали твою систему… Никуда не спрячешься. Из любого угла услышишь мой чарующий голосок. Да, на такой громкости, что рискуешь оглохнуть!

— Да, не может быть такого!

— А ты рискни и проверь!

— Хлоя, — спокойно произнес кузенчик. — Ты же об Сонии пришла поговорить? Так, не надо. И она, и я взрослые люди. По крайней мере, совершеннолетние… — быстро исправился братюня, услышав мой саркастический фырк.

— Что?! Ты даже не хочешь узнать, что в действительности о тебе думает моя ассистентка? — попробовала закинуть удочку иначе. Вовремя, однако… Ведь дверь тут же отворилась.

— Ну, и… — самодовольно произнес Кевин.

Я же говорить не спешила. Для начала, уверено вошла в квартиру, безошибочно, определила гостиную и со всеми удобствами плюхнулась на мягкий диван.

— Кайф… — закрыв глаза, промычала.

— Хлоя! — попробовал призвать меня к порядку братюня.

— Что «Хлоя»? Попробовал бы ты столько пробегать, пройти, простоять, пропрыгать, как я сегодня, и тоже ощутил бы почти райское наслаждение. — ничуть не смущаясь заявила я. — Кстати, ты тоже присядь: сейчас вещать буду.

Кевин недовольно нахмурился, но всё же совета послушался и устроился в кресле напротив.

— И так… — начала я. — Что же она к тебе чувствует?

— Хлоя, не тяни! — огрызнулся братец, и, надо признать, было за что.

— Жалость. — наконец, закончила я.

— Что?! — не понял Кевин.

— Сония чувствует к тебе жалость. Она давно, глубоко, безнадежно и, главное, счастливо любит своего жениха. У них свадьба через полтора месяца. И она чувствует к тебе, Кевин, жалость, хотя, возможно, ещё и вину зато, что не может ответить на твои чувства, ведь, в отличие от нас, она, действительно, думает, что ты в неё влюблен. Она в этом уверена и боится обидеть. Ну, такой уж она человечек…

— Да, что ты понимаешь! — воскликнул Кевин. — Может я к ней тоже глубокие чувства испытываю!

— Не отрицаю. — согласилась я. — Но эти чувства — азарт, предвкушение и что-то там ещё, сопутствующее погоне или охоте, но точно не влюбленность, а, тем более, не любовь. Ведь тогда, на вечере, ты, скорее всего, от скуки или назло мне захотел закадрить девочку. Но не получилось. Ты попытался поцеловать её, но Сония оттолкнула и сделала это так мягко, аккуратно, тактично, как умеет только она… Вот ты и загорелся.

— Да, что ты понимаешь! — повторил брат, но голос стал гораздо, гораздо злее.

— Определенно не всё, но точно больше тебя. Просто сравни… — сказала я и достала из своего походного рюкзачка, который всё это время держала под рукой, кипу фотографий, сделанных по «активной» технологии. Фотографии двух любящих людей… Сонии и её жениха. — Просто посмотри и сравни свои чувства, а потом ответь на мои вопросы сам себе, сможешь ли ты подарить Сонии что-то подобное и хочешь ли чего-то такого же в своей жизни. Если на хотя бы один вопрос будет положительный ответ, то, пожалуйста, брось свою затею. Оно того не стоит…

Я положила снимки на кофейном столике, а сама поднялась и не прощаясь вышла. И уже спускаясь в лифте, закрыла глаза, прислонилась к зеркальной стенке и убеждала себя всего в трёх вещах. Первое, я поступила правильно. Второе, выбрала правильный «воспитательный» метод. Третье, он обязательно посмотрит фото. Обязательно…

Он размышлений-мучений прервал звонок Алека.

— Да. — произнесла я, нажав кнопку «ответить» на моем наручном компе.

— Он смотрит. — проинформировал охранник.

— Хорошо. — улыбнулась я.

— Дальше следим? — отозвался мужчина.

— Нет. Отбой. И огромное спасибо за всё…

— Не за что. — прошуршал Алек, прерывая связь.

Ну, что ж, пункт «три» отпал сам собой. Остальное от меня не зависело, но я страстно желала, чтобы получилось!

В тот момент, несмотря на улыбку я жутко волновалась и переживала. Пыталась это никому не показать и мне это даже удавалось, но перенерничала знатно… Успокоилась только через несколько дней, когда выяснилось, что Кевин возле Сонии больше не появлялся.

Глава 6

Сегодня исторический день. Мне позволили подвеску с аппаратом для активной фотографии вынести за пределы студии — и я довольная, довольная, довольная!

Правда, в этой мой большой радости есть достаточный такой минусик… Шеф тот, который Стефан, идет со мной, чтобы меня контролировать. Как же, вдруг что-то случится с нашей драгоценностью? Вдруг я её сломаю, потеряю, поцарапаю?

В общем, глаз он с меня не сводит, что, между прочим, раздражает и несколько обижает, пусть и понимаю, что, в принципе-то, это справедливо.

Случайно поймала взгляд одной симпатичной брюнетки, потом ещё один от блондинки, ещё от русой и рыжей, а дальше пошло-поехало.

В какой-то момент всерьёз задумалась о создании коллекции знаков внимания от девушек всех мастей, а заодно об участии в конкурсе за почетный титул «Самый удачливый коллекционер дня».

— Как я выгляжу? Со мной всё в порядке? — поинтересовалась у шефа. Вдруг у меня штаны порвались, тушь потекла или какое-нибудь птичка решила денег пожелать…

— Замечательно. — успокоил меня Стефан и одарил такой улыбкой, что мне безумно захотелось чая без сахара или, по крайней мере, воды. Просто я очень люблю сладкое, но просто так его есть не могу: мне обязательно нужно запивать его чем-то.

Это к тому, что, когда Стефан мне улыбнулся, мне на мгновение показалось, что я хватанула чрезмерный кусок вкуснейшего торта!

Но долго этой иллюзией не захлебывалась, ведь на смену ей очень быстро пришла реальность с жестким осознанием, чем заслужила подобное неестественное внимание. Ведь рядом со мной шёл шикарный мужчина во всех смыслах! И это я подобное вижу практически каждый день, поэтому мало того, что привыкла, так ещё и понимаю, что зачастую это только картинка, внешность. Но даже у меня парой при взгляде на Стефана сердцебиение несколько учащается, а что говорить о не столь закаленных натурах?

Задумалась, притормозила, стала раскручивать ситуацию дальше…

Так, со стороны Стефан идет рядом, улыбается, вежлив и предупредителен, а ещё смотрит на меня, не отрывая взгляд. Да, тут не знающий ситуацию человек не только о влюбленности подумает, но и о люблю нежной и трепетной. Что ж…

— Ты чего? — слегка обернулся Стефан, заглядывая мне в лицо.

То что надо! Такой кадр выйдет! На минутку представила, что шеф действительно влюблен и смотрит на дорогую сердцу девушку.

«Щёлк», — отреагировал мой фотоаппарат.

— Ничего. — ответила я. — Просто очень сильно захотелось тебя сфотографировать. Вот смотри, что получилось!

Стефан не взял протянутый к нему фотоаппарат. Вместо этого он подошёл ко мне, встал за моей спиной и легонько приобнял за талию.

И я бы смутилась, но смущение было смыто другой гораздо более сильной эмоцией: жгучим желанием показать, да и самой осмотреть результат.

А результат был ошеломляющим… Фото восприняло мои чувства, желания и тот посыл, что хотела передать. В общем, на нас серьёзно взирал, оглядываясь потрясающий, крышу сносящий парень. Он смотрел так, будто для него нет ничего, более важного, чем то, что он видит перед собой. К этому объекту или субъекту, в роли которого выступали сейчас мы, он испытывал что-то настолько ценное, воздушное, нежное, что это не только нельзя назвать словами, но, более того, даже грешно… Ведь слова всё опошлят, унизят, исказят.

Стефан с фото смотрел, потом(зуб даю!) улыбнулся, а ещё чуть позже едва слышно прошептал:

— Иди ко мне. Я так тебя ждал…

— Ух ты! — только и смогла промолвить я, возвращаясь в материальный мир.

— Твою ж… — громко припечатал шеф. Он хотел добавить что-то ещё, но вдруг вспомнил обо мне и резко замолчал, потом извинился. И, возможно, даже слегка покраснел. В прочем, за последнее я не ручаюсь: уж слишком странным было моё восприятие мира в тот момент.

— Обработаю и сделаю для тебя парочку фото на бумаге. — отмерев, решила я. — Подаришь девушке, которая действительно будет нравиться…

— И, конечно же, сделаешь и себе парочку! — усмехнулся Стефан.

— Ну, разумеется! — поддержала шутку я. — Буду держать для подъема боевого духа начинающих моделей, ведь это так бодрит, когда, глядя на тебя, такой красавчик облизывается!

— Значит, я красавчик? — стал напрашиваться на комплимент Стефан.

— А-то сам не знаешь?

Возможна, наша перепалка продолжилась бы, но я, наконец, увидела нашу конечную цель: уличных танцоров, дававших выступление.

Эти ребята не были профессионалами, но двигались они потрясающе. Сколько любви к жизни было в каждом движении. Сколько благодарности, огня, задора… Всего и не передать, а я пыталась, выныривая со своей камерой то здесь, то там. Затем снова ныряла в толпу, ожидая подходящего момента. Так увлеклась, что забыла и о Стефане, и о времени. В смысле, очнулась только тогда, когда представление окончилось и люди потихоньку стали расходиться.

— Я был прав, — ухмыльнулся шеф. — охранник нужен, да только не камере, а тебе. Ты же как в трансе!

— Есть немного. — виновато улыбнулась. — Но, наверно, это состояние и является вдохновением, азартом, увлечением тем, что ты делаешь… Да, это определенно всё и сразу!

— Ладно-ладно. — согласился мужчина и тут же участливо спросил: — Не проголодалась? Ты же энергии задействовала столько же, сколько и танцоры, если не больше.

— Пожалуй да, чем нет. — вынуждено призналась.

— Тогда давай зайдем куда-нибудь перекусим? Как тебе?

— Здорово, но я не могу. — покаялась я, глянув на часы. — У нас совместно родственные, традиционно-пыточные обеды. И да, домой я должна попасть через полчаса!

— Я тебя подвезу! — предложил Стефан.

— Не надо! — бойко отнекивалась я. В итоге, пять драгоценных минут на спор, в результате, которого мне вызывают мобиль…

* * *

М-да, обед был в своём обычном настроениеубивательном стиле. Постные физиономии родственничков, от которых не спасала даже вкуснейшая еда.

В общем, отсидела положенное хорошим тоном время и убежала к себе в комнаты. Если быть точнее, то убежала в домашнюю лабораторию(которую, как выяснилось, создали для меня по приказу дедули) — нервы лечить, то есть, фотки обрабатывать.

Там и планировала остаться, совмещая приятное, полезное и очень полезное.

Приятное —, конечно же, работа.

Полезное — она же.

А очень полезное — прятки от не самых приятных мне людей.

Я что-то клепала, мурлыкала примитивные, но симпатичные песенки себе под нос, когда в дверь моего политического убежища постучали и тут же без спроса вошли.

— Сэр сказал, что ты фотограф. — сказала Мерилин, а такой не совсем скромной была именно она.

— Не соврал. — хмыкнула я.

— И что талантливый?

— Кто знает? — философски развела руками. — По крайней мере, фотографировать мне нравится и даже очень, а ещё за это моё увлечение мне же и платят сносно.

— А можно посмотреть? — спросила кузина, вот только в голосе не была ни намека на интерес.

— Да, конечно. — ответила, отдавая скучную дань вежливости. — Сегодня я, как раз, была на «фотоохоте» сделала кое-что интересное…

Я передала Мерилин планшет с изображением танцоров. Почему-то захотелось растормашить девушку, пробиться через стену её отрешенности.

— Это новая технология в фотографии. Ожидается, что она совершит революцию. — предупредила сразу, чтобы, так сказать, морально подготовить.

Кузина смотрела минуту, вторую, третью, не отрывая взор… Казалось, она даже дышать боялась, а я продолжала заниматься своими делами, но всё же украдкой следила и улыбалась.

Так мы с ней и просидели весь вечер, пока не явился Жан и громогласно не объявил, что «господа расходятся».

Мерилин с такой неохотой отдавала мне мой планшет, что я, неожиданно для себя, предложила:

— Хочешь я распечатаю тебе пару фотографий?

— Было бы здорово. — наконец-то, улыбнулась эта девушка.

Через пару минут всё было готово и мы, довольные друг другом расстались. Я радовалась, что мои снимки кто-то оценил, а Мерилин, видимо, они действительно понравились…

В тот момент никто не знал, что это, казалось бы, незначительное событие приведет к трагедии.

Хотя нет, к катастрофе. Да, именно к катастрофе, пусть только для Мерилин и для меня.

Ведь наступило утро. Утро навсегда, перечеркнувшее всю мою жизнь… Даже сильнее, чем гибель отца, потому что тогда я знала, о его болезни и да это было очень тяжело, но всё же морально к этому я готовилась. А тут… Как гром среди ясного неба.

Самое забавное, что конец моей эпохи подкрался неожиданно и даже обыденно. Было обычное утро, обычный процедуры, обычный ожидания трудовых будней и завтрак, молчание и чуть сумрачный дед, но, в принципе, для него нормально, если он думает о работе.

— Ты говорила с Мерилин вчера? — неожиданно прозвучал вопрос.

— Да. Она провела у меня в лаборатории целый вечер. Ей так понравились некоторые мои фотографии, что я её подарила несколько копий. А что?

— Как сказать… — задумчиво произнес Дед. — Хотя, что тут говорить… Сегодня два часа назад Мерилин нашли в её комнате мертвой, в окружении фотографий с уличными танцорами. Это было самоубийством. Возможно, твои снимки подтолкнули её к этому шагу. Мне жаль…

Вас никогда не интересовал как рушиться мир? Не интересовал? Меня, если честно, тоже, но, к несчастью, ответ я знаю. Мир, твой мир рушится тихо, беззвучно, погребая под обломки, забирая с собой.

И хотелось бы кричать, но не можешь. Хотелось бы убежать, сделать, в конце концов, хоть что-то, но не можешь. Ты парализован и волен только наблюдать. Хотя и это нет, ведь ты не хочешь, а всё равно наблюдаешь…

Глава 7

События последующих месяцев слабо отложились в моей голове, точнее отложились, но весьма и весьма эпизодично. Щёлчок — фото, щелчок — фото, щелчок — фото… Какие-то обрывочные снимки, а не воспоминая. Да и качество, откровенно говоря, страдало. Словно фотографировала я устаревшей черно-белой камерой, но и это мне было мало, поэтому вдобавок её объектив был припорошен пылью, которую разбавляли мелкие трещины старых линз.

Я знаю, сколько времени я была в столь странном состоянии, но не знаю, когда бы очнулась, если бы не одно событие, вернее, цепь событий…

Был вечер. Хотя нет. Всё же сумерки, когда клан МакДи собрался на свой традиционный обед. Среди них была и я. Пожалуй, в то время, как никогда лучше, угадывалась наша родственная связь, ведь меня, как и всех их парализовали холодность и безразличие, какое-то онемение.

— Что здесь делает эта убийца? — прозвучала над столом слова Кэтрин. — Какое право она имеет быть с нами?

Обычная я огрызнулась бы и во что бы то ни стало осталась за столом, но та Хлоя молча поднялась и ушла в свои покои.

Как только вошла, сразу уселась на кровать и уставилась в стену. Сколько просидела не знаю, но точно ещё бы долго сидела, если бы в комнату не вошёл Жан.

— Хлоя, как вы? — спросил он, а я не ответила.

— Я не должен это говорить. Это противоречит всем правилам, распорядкам и моим принципам, но уж слишком больно видеть, как вы угасаете. — продолжил Жан. — Вы можете считать иначе, но вы ни в чем не виноваты. Вашей вины нет в смерти Мерилин…

— Но это я сделала те злосчастные фотографии. Я дала ей их. Я, а никто другой! — закричала я. Пожалуй, первое проявление моих эмоций за очень долгое время.

— У Мерилин была затяжная депрессия. Её показывали разным специалистам и ей становилось то лучше, то хуже, но полностью она из неё никогда не выходила. Пожалуй, мы все знали, что она балансирует на краю. И, в принципе, то что произошло нежелательный, но логичный конец.

— Но всё равно к этому концу девушку подтолкнули мои снимки…

— Да, поймите уже, что это просто стечение обстоятельств! Этим толчком могла быть случайная встреча, разговор, взгляд, книга, киноистория, театральная постановка… Да всё, что угодно! Вам просто не повезло.

— Ага. — кивнула, чтоб только отвязались, но старого слугу не проведёшь.

— Знаете, а вы были с Мерилин очень похожи. Нет, не внешне и не характером. Другим… Вам обоим была дана страсть. Увлечение, что поглощало, сжигало вас до конца, но при этом, как ни парадоксально, давало силы, энергию для жизни. У вас это фотография. Для Мерилин — танец. Сколько я себя помню, сколько я помню Мерилин, она танцевала. Да так, что дух захватывало! И она так мечтала о большой сцене. Так мечтала о большой сцене. Не просто большой, а самой большой!

— И что произошло дальше? Что-то не слыхала о танцовщице из клана МакДи…

— А её и не было. У Мерилин не хватило веры в себя, не хватило духа следовать своим мечтам. У неё был идол, кумир… Маэстро Люрье. Ваша кузина мечтала танцевать в его труппе, но на прослушивание он заявил ей, что она полностью бездарна… Это и сломало Мерилин.

— Это было в самом деле так или… — почему-то решила спросить я.

— Кто знает… — промолвил дворецкий. — Но сомневаюсь, что тот, кто отдает всего себя своему делу, может быть бездарным. Это просто невозможно. Поэтому, скорее «или». К тому же, ходили слухи, что клан МакДи неплохо заплатил маэстро за эти слова, ведь не прошло и полгода как Люрье открыл свою собственную академию танца для избранных. Правда, на другом конце нашей страны. В не политической, а в культурной столице. Так что, в этой смерти вы не виноваты, Хлоя. Виноваты кто угодно: клан, маэстро, сама Мерилин, возможно, врачи, что не смогли помочь, но не вы. Вы случайная жертва.

Я промолчала. Не знала, что сказать. Не знала, что чувствовала. Ничего не знала…

— У меня к вам просьба. — как-то замялся Жан. — Пожалуйста, чтобы не случилось не бросайте фотографировать. Не бросайте! Даже думать не смейте!

— Я не могу… — тихо произнесла, чуть ли не прошептала. — Не могу. Руки не слушаются, нет настроения… Пробовала через силу, но меня так трясло, что я не удержала фотоаппарат и разбила. Попробовала ещё раз — тот же результат. Ещё, и ещё, и ещё — и снова, и снова, и снова. Я не могу! НЕ МОГУ! — перешла практически на визг.

— Не сдавайтесь! Не смейте сдаваться! — закричал на меня дворецкий.

— Прости. Не могу. — глотая эти проклятые слезы, выскочила из комнаты, по-моему, даже оттолкнув Жана со своего пути. Не знаю, не помню…

* * *

Я стояла на флайборде и летала над городом. Вернее, наматывала круги и думала. Наконец, я пришла к какому-то решению и, несмотря на достаточно поздний час, полетела в гости к Августу.

— Ты совсем спятила?! — встретил меня у входной двери друг, но я его проигнорировала.

— Я прошу об увольнение по собственному желанию. — Выпалила, боясь отступить.

— Ну, точно спятила… — убедился в своих подозрениях Август.

— Нет, я вполне вменяема. Вот посмотри… Я сейчас не фотографирую, когда смогу неизвестно.

— Тебе дали отпуск на восстановление…

— Тридцать дней, из которых двадцать семь уже прошло, а за это время я не сделала ни одного снимка, зато уничтожила девять камер.

— Хлоя!

— Что? Я сейчас ничего не стою и приношу один убыток. Благо «активной технологии» успела обучить Сонию и, как ты сам мне докладывал, девочка неплохо справляется. Шефство над кружком фотографии при детском приюте взял на себя Ричард. За что я ему очень благодарна… Сама же я бесполезна, никчемна… И неизвестно, приду ли я в норму и приду ли. Глупо, при таких условиях, занимать рабочее место, особенно такое… Я прошу уволить меня.

— Знаешь, я тебя понимаю. — ответил главный редактор. — Но не могу. Стефан заявил, что все вопросы, связанные с тобой, будет решать сам.

— Хорошо, спасибо! — закричала я, вновь убегая.

— Куда малохольная?! — раздался окрик, но я не ответила. Хотя бы потому, что в тот момент сама не знала куда.

Уже на улице я сделала лишь один звонок Алеку, после чего, держа в голове адрес городской квартиры Самого Главного Босса, направилась прямо к нему. По крайней мере, я на это надеялась.

* * *

Наверное, за этот период времени со мной случилось столько всего плохого, что сейчас удача была на моей стороне.

— Хлоя?! — удивленно спросил Стефан, открыв входную дверь.

— Да, это она и ей очень нужно с тобой поговорить… — выдохнула я.

— Вот и хорошо. — улыбнулся Стефан своей головокружительной улыбкой. — А-то мне вина очень хочется.

— А причем тут вино? — не поняла я.

— А притом, что очень мне его уж захотелось, но пить одному дурной тон. Вот и раздирали меня соблазн и хорошее воспитанное, но на моё спасение явилась ты. Так что составь мне компанию, за одно и поговорим. — тоном ведущего демона-искусителя предложил Шеф, пришлось соглашаться.

Пока Стефан разливал вино, я рассказала о причине моего практически неприличного появления. Хотя какое практически?! Самое, что ни на есть неприличное! Распивая первый бокал, аргументировала просьбу о своём увольнение. На втором — жаловалась на жизнь самочувствие, делилась наболевшем, а на третьем — отключилась…

Впрочем, это, как раз, и не удивительно, если учесть, что я мало ела, мало спала, но много волновалась, переживала, страдала.

Отключилась я качественно. В смысле, очнулась только утром в незнакомом месте и чужой постели. Несколько минут ушло на осмотр себя любимой… Всё было в относительном порядке, то есть, я, оказывается, спала в своём нижнем белье, а моя одежда аккуратно лежала на прикроватной тумбочке.

Следующее несколько минут ушли на попытки вспомнить, что было вчера. Кстати, успешные…

Затем пришёл стыд, с которым долго боролась, натягивая на себя свои же шмотки, а делала я это как никогда долго… А после пошла искать гостеприимного хозяина, который нашёлся на кухне.

— Извини. — первое, что сказала я, даже перед приветствием.

— Да, ничего. — усмехнулся он. — Будешь кофе?

Кивнула, а он вновь улыбнулся и налил мне огромную чашку, белого фарфора с каким-то голубоватым отливом.

— Спасибо. — приняла подношения я и присела к барной стойке, что делила комнату на две зоны: рабочую и ту, что для обеда в кругу семьи, друзей, гостей…

Стефан устроился рядом. Так близко, что мы соприкасались локтями.

— Ты вчера не ответил… — произнесла, отхлебнув первый глоток.

— Ответил, просто к этому времени кое-кто уже спал.

Я покраснела, но через смущение попросила:

— А можно поподробнее?

— Место будет удерживаться за тобой в течении следующих четырёх месяцев, а дальше мы решим, что делать.

— Хотя бы без заработной платы? — с надеждой спросила я.

— Разумеется, с. — улыбнулся Шеф.

— Что? — изумилась я. — Это же чистой воды нахлебничество!

— Почему? — искренне удивился мужчина. — Считай свое состояние производственной травмой, ведь, по сути, так оно и есть…

— Спасибо. — буркнула я и погрузилась в жутковажный процесс глотания горячих жидкостей.

— Всё же почему… Почему ты это делаешь? — спросила я, расправившись с кофе. — Ты не обязан.

— Во-первых, ты ценный кадр. Во-вторых, ты потрясающая. Я никогда не встречал людей, подобных тебе, но всегда хотел иметь их подле себя, а, в-третьих… — Стефан замялся. — ты мне просто очень нравишься.

Я понятливо кивнула.

— Очень-очень. — продолжил свои откровения Стефан и потянулся, чтобы поцеловать…

Глава 8

Наверное, в этом мире всё же, действительно, действует закон равновесия. Ведь говорят же, что никогда не знаешь, где найдешь и потеряешь…

А я потеряла многое. Пожалуй, себя, ведь без фотографии свою жизнь не мыслила, наверно, с пятилетнего возраста, когда отец подарил мне мой первый фотоаппарат. А ещё я училась жить с чувством вины. Да, пусть она не была такой острой, как в первые дни-месяцы, но от неё не уйти, не сбежать. Она навечно поселилась в моей душе и с ней можно только свыкнуться, как со старой раной, которую нельзя вылечить до конца.

Но всё же, я начала улыбаться и даже смеяться, а ещё опять строить планы. Это произошло не сразу, но произошло. И этим я обязана всего лишь одному человеку… Стефану.

В то утро, когда он попытался меня поцеловать, я от него отскочила, словно он воплощал собой, не симпатичного мужчину, а, прямо скажем, нечто противоположное.

— Мне нужно идти. — пробормотал я, то ли смущаясь, то ли извиняясь. Он лишь грустно улыбнулся и позволил мне уйти, не задавая лишних вопросов, не говоря лишних слов, за что я была исключительно благодарна.

А затем пошли наши случайные встречи. Слишком случайные и частые, чтобы и в правду быть непреднамеренными. Ему как-то удавалось быть рядом, поддерживать, не надоедать, а ещё заставлять думать… Думать о нём.

И двух месяцев не прошло, когда до меня, наконец, дошло, что, кажется, я влюбилась.

Кто-то сказал, влюбленность лучшее лекарство от скуки, ведь она так заполняет мысли, голову, что времени на эту самую скуку не остаётся. И пусть я не скучала, но новое чувство стало выталкивать переживания, страхи, сомнения… Я даже перестала разбивать камеры, остановившись на почетной цифре в двадцать три. Более того, я смогла сделать первые фотографии за многие, бесконечно долгие месяцы. Они были ужасного качества и изображали неживые объекты, типа неба, травы… Но, всё же, это был прорыв! Я, пожалуй, никогда так не радовалась, как в тот день, когда получила два кривых, кособоких снимка. Ведь это значило, что когда-нибудь мои возможности, навыки вернутся, а я, в свою очередь, буду стараться из-за всех сил, чтобы это произошло, как можно скорей.

А ещё именно в тот день я позволила себе завязать отношения со Стефаном. Просто при очередной «случайной» встрече, вместо приветствия, поцеловала его и прошептала:

— Спасибо.

И он понял, оценил… Просто обнял(Хотя не просто, а крепко-крепко!) и пообещал, что всё обязательно будет хорошо. С этого момента.

И так оно и было. Разумеется, до поры до времени, но об этом я тогда не знала. Я просто жила, упивалась надеждами, новыми ощущением и чувством, чем-то близким к моему пониманию счастья.

Всё закончилась, когда МакЛейн попытался сделать мне предложение. Он хотел совершить сей подвиг красиво, как в фильмах, поэтому арендовал целый ресторан на вечер. Вот только мой страх открытых, пустых, гигантских пространств сыграл с ним дурную шутку.

С самого начала я чувствовала себя более чем неуютно. Хотела спрятаться, исчезнуть, испариться, но я мужественно держалась и даже приклеила улыбку к своему лицу. Но, к счастью или к сожалению, есть процессы, контролировать, которые мы, вряд ли способны, В частности, кровь из носа…

М-да, она хлынула из меня, чуть ли не ручьём(по крайней мере, мне так показалось). И тут, действительно, есть две стороны. Неприятная: мне было жутко стыдно, неудобно и ВАЩЁ! Здоровская: после того, как в дамской комнате привела себя в относительный порядок, сославшись на плохое самочувствие, ушла сама и Стефана увела, по дороге, вкратце, поведав о некоторых своих особенностях…

— Ничего себе, предложение сделал… — грустно усмехнулся парень, как только мы вышли из здания.

— Что и сейчас хочешь? — заинтересовалась я.

— Хочу… — ответил Стефан. Он, правда, хотел продолжить, но я перебила.

Все в журнале знали, что со мной произошло. Они знали об моих злосчастных снимках, знали об самоубийце и моих проблемах, но они не знали имен. Об этом позаботилась дедулина служба безопасности, поэтому предположения ходили самые разные.

МакЛейн, в силу своего положения, знал об этой истории чуточку больше. Он знал, что самоубийцей была Мерилин, знал о моей связи с кланом МакДи, даже предполагал, что я там, вроде, троюродной племянницы сестры мужа… Сейчас же я захотела открыть ему истинное положение дел. Рассказала о своих родителях, проблемах, отношениях с Дедом и кланом.

— Желание не пропало? — в конце рассказа, спросила я.

— Не дождешься. — уверенно заявил мой возлюбленный.

— Ну, тогда я, пожалуй, соглашусь… — ответила, закатив глаза. Впрочем, зря я это сделала, ведь на какие-то доли секунды я отвела своё внимание от Стефана. А он… А он подхватил меня на руки и закружил!

Нет, разумеется, все кончилось, перечеркнулось и зарисовалась не на этом моменте, а несколько позже: на следующий день.

* * *

На мой ручной комп пришло сообщение с приглашением на обед в моё любимое кафе. Сообщение с подписью «Стефан», но от незнакомого номера. Я не удивилась, ибо прецеденты уже были. Поэтому я, даже не задумалась, к назначенному времени пошла к обозначенному месту. Вошла, приветливо улыбнулась знакомой официантке, та сразу же ко мне подошла и провела к заказанному столику.

— Вам как обычно? — спросила милая девушка.

— Нет, спасибо. Пока только кофе. Я подожду своего кавалера. — ответила я.

Когда официантка принесла мой напиток, я её вежливо поблагодарила и стала ждать.

Вдыхала аромат и наслаждалась каждым глоточком божественного напитка, при этом не забывая поглядывать на входную дверь. Но всё же я зазевалась и не заметила движение, направленное ко мне. Очнулась только, когда чужая мужская фигура приземлилась за мой столик, усевшись в кресло напротив меня.

— Извините, здесь занято. Я жду своего жениха… — попыталась выгнать чужака, но он не поддался.

— Хлоя Риверс?

— Да. — удивленно кивнула я.

— Извините, что воспользовался чужим именем, но не видел другой возможности встретиться с вами тет-а-тет. — совершенно спокойным голосом заявил он, а потом спросил: — Вы меня не помните?

Я заставила себя присмотреться, смотрела минуты три.

— Вы — Дэвид МакНари! — наконец, осенило меня.

— Долго же вы меня вспоминали… — усмехнулся господин МакНари. — А я вас помню!

— Простите, очень насыщенный год. Где тут удержать в голове всех шапочных знакомых. — допустим, я несколько приврала. Дэвид МакНари — шапочным знакомым не был. Он был одним из самых состоятельных холостяков нашей страны, кстати, пусть и весьма косвенно, не без моей помощи. В смысле, не без моей помощи был холостяком, а не богачом. Я же его невесту, грубо говоря, в день помолвки увела! В прямом смысле этого слова! Мне нужно было, чтобы она увиделась с одним хорошим человеком. Это могло спасти ему жизнь — и спасло, между прочим. И пусть я действовала исключительно из благородных побуждений и ни о чём не жалею, но, вряд ли, сиё достижение оценит Дэвид, если узнает. Вряд ли… А каков шанс, что узнает? Или уже узнал?! — И зачем же вы хотели встретиться со мной, да ещё и наедине? — чуть дрогнувшим голосом поинтересовалась.

— Месть. — загадочно изрёк мужчина, блеснув своими черными, как сама ночь, глазами. — Вы разрушили мою помолвку, а я вашу.

— Что зуб за зуб, око за око? Не слишком ли жирно для такой, как я?

— Привык никому не давать спуску. Это не раз спасало меня и в жизни, и в работе.

— Что ж, держаться принципов… Весьма похвально. Я бы даже сказала в высшей степени.

— Даже если это противоречит вашим планам? — удивился моей похвале Дэвид.

— Безусловно. — подтвердила я. — Но по сути ваша месть меня не касается, ведь я вам не вредила. Я не просила Кэмерон разрывать помолвку. Я просила только помочь прийти в себя человеку, которого я уважаю. Остальное она решила сама. Но вас же это не успокоит? Нет? Ну, тогда мстите, если можете. — я на мгновение замолчала и ещё раз внимательно посмотрела на собеседника. Заметила шикарные круги под глазами… И мне бы сдержаться, но, честное слова, словно толкнуло что-то сказать: — Мстите, хоть успокоитесь и выспитесь.

Возможно, мужчина хотел что-то сказать. Да, он, определенно, хотел что-то сказать, даже рот открыл, но тут же его захлопнул.

— И что же? — улыбнулась я.

— Просто посмотрите. — ответил он и передал мне микрочип.

— Посмотрю. — кивнула я.

— При мне! — прорычал Дэвид.

— Ладно-ладно. Не надо так злиться. — себе под нос пробормотала я в воткнула накопитель информации в наручный комп. Ждать пришлось недолго, практически сразу выскочила программка, предлагающая просмотреть видеофильм. Разумеется, я согласилась — и экран тут же засветился изображением дедулиного офиса, а ещё выдал полезную информацию в виде даты, что нависала в верхнем левым уголке. Кстати, по-моему, именно в тот день я подписала контракт с Дедом.

— Это съемка скрытой камерой. Сэр Арчибальд МакДи является моим прямым конкурентом, поэтому…

— А я-то удивлялась, чего вы прицепились ко мне со своей «местью», а ларчик-то просто открывался! Чуть ли не в самом деле поверила вам! Чуть ли ни птицей важного полета себя почувствовала! А вы… — в наигранной обиде надула губки

— Не беспокойтесь. Это будет двойным удовольствием… — уверил меня Дэвид.

— Ну, ладно. В таком случае, вы прощены… — не могла не продолжить перепалку. Да, я её, нарочно, затягивала. Ведь на самом деле, мне было… Страшно.

— Очень рад. — обольстительно улыбнулся МакНари.

На этом я всё же решила остановиться и запустила-таки запись.

* * *

Некоторое время назад. Офис Арчибальда МакДи

Деловая встреча проходила, как обычно. Серьёзные разговоры, переговоры, обсуждения. Привычные действия, привычные предметы… И во всю эту обыденность, обычность ворвался ОН: Огромный, Вальяжный КОТ на картине, повешенной так, что её было потрясающе видно чуть ли не с любой точки переговорного зала.

— Внучка подарила! — с некой долей гордости сказал Сэр, заметив интерес собеседника, направленный немного не туда: то есть, не к проекту. — Сказала, что чем-то меня напоминает…

— Даже так?! — удивился МакЛейн. Что-что, но даже зачатков чувства юмора мужчина не ожидал увидеть ни у одной из внучек Арчибальда. Ни у занудной, сверхправильной и высокомерной Катрин, ни у яркой прожигательницы жизни Мерилин. Что ж, раз так, то Эрик МакЛейн только порадуется за будущего партнера! Кстати, о партнерстве…

— Арчибальд, что вы думаете о проекте?

— Очень и очень велик риск…

— Но он может принести такие деньги, такие прибыли, таки дивиденды! Да, он поможет занять нам лидирующие положение на рынке!

— Если выгорит. — холодно бросил Сэр. — А здесь у меня большие опасения.

— И что азарта нет? Нет даже желания попробовать? — аккуратно спросил МакЛейн.

— Почему? Есть… — ответил МакДи. — Но всё должно быть в разумных пределах, а я просто так не намерен подставляться. Я что, по-твоему, не понимаю, что, если не выгорит, пострадает прежде всего МОЯ деловая репутация, а это даже страшнее потери денег! А на такие жертвы я готов пойти только для членов моей семьи, к которой ни ты, ни твой сын не относятся.

— То есть, я правильно понимаю, тебя нужна свадьба, чтобы сделка состоялась?

Арчибальд не ответил, вместо этого он поднял белую фарфоровую чашку и глотнул из неё крепкого чая. Впрочем, ответа и не требовалось… Сплетники Высшего общества знали, что если сыновьям и внукам Сэр многое спускал с рук, то к девочкам у него был гораздо более консервативный подход.

— Мне нужно поговорить с сыном. — отозвался МакЛейн.

— Говорите, кто ж Вам мешает. — заявил МакДи. — Я даже выйти могу…

— Буду благодарен…

Арчибальд улыбнулся и вышёл из собственной переговорной, за ним потянулись его помощники, а после и служащие МакЛейна, оставив мужчину совершенно одного в зале, чем он мгновенно воспользовался, набрав заветные цифры. Перед МакЛейном тут же появилось голографическое изображение сына.

— Что-то случилось, пап? — спросил молодой человек.

— Случилось… — кивнул МакЛейн и рассказал всё.

— И чего ты переживаешь? — не понял сын. — Надо — значит женюсь.

— Но… — хотел возразить отец.

— Послушай, — остановил его сын. — жениться надо с умом! Чувства проходят — и что остаётся? Да, ничего! А нужно, чтобы осталось, и с этой точки зрения, девочки МакДи идеальны! К тому же, я на сто процентов уверен, что их с самого детства готовили к браку по расчёту, так что сплошные выгоды! Тольки посмотри: партнерство, дальнейшая поддержка влиятельного клана, хорошая родословная, жена, которая не будет мешать и которую не стыдно будет показать людям!

— Сын! — воскликнул МакЛейн.

— Отец, соглашайся! Не думай отказываться! — произнёс он — и отключился.

Разговор закончился, а МакЛейн всё не мог прийти в себя.

— Будем надеяться, что он и сейчас знает, что делает. — вздохнул мужчина и пошёл к выходу, чтобы найти МакДи и сообщить ему о принятом решении.

— Я готов продолжить переговоры. — сказал он, открыв дверь.

— Отлично! — раздался громкий голос Арчибальда МакДи, а через несколько секунд он ещё и вернулся в кабинет.

Мужчины снова уселись за стол переговоров.

— И какая девочка больше вам по душе? — улыбаясь, спросил Сэр.

Произошла заминка. Глаза отца Стефана нервно забегали, пуская короткие, ничего не значащие взгляды, пока не остановились на картине с изображение большого вальяжного кота.

— На той, что подарила Вам этот рисунок. — неожиданно даже для самого себя произнес МакЛейн старший.

— Хлоя? — удивился Арчибальд.

— Ээээ, у вас есть ещё одна внучка? — удивился не меньше МакЛейн.

— Есть. — мягко и очень тепло улыбнулся МакДи. — Единственная дочка моей дочки. Очаровательная девочка.

— Но я думал, что вы навсегда разорвали отношения.

— Я тоже так думал, но со временем понял, что совершил самую большую ошибку в своей жизни, сделав это. И теперь пытаюсь исправить хоть что-то… — произнес Сэр, но выглядело это так, словно он ушёл в себя. — Так которая из девочек? — снова спросил он, словно очнувшись.

— Хлоя. — на этот раз уверенно произнес МакЛейн.

И опять наступило молчание. По тому, как сжал руки Арчибальд, по тому, как он нахмурил брови было очевидно, что он задумался и задумался серьёзно…

— Знаешь, а всё может получится очень даже неплохо! — неожиданно заявил глава клана МакДи. — Даю добро! Вот только есть маленькая загвоздка…

— Какая? — напрягся МакЛейн.

— Хлоя умна, но при этом несколько наивна. Она пытается казаться циничной и умудренной жизнью, но на самом деле романтична и верит в красивые сказки. К тому же она, вряд ли, согласится на брак по расчету. Её отец хорошо задурил ей голову!

— Так в чём проблема? — не понял МакЛейн. — Ну, поухаживает за ней мой сын немного — девчонка сама за ним бегать начнет.

— Не начнет. Она умна, да, к тому же, чувство гордости, собственного достоинства тоже в порядке.

— Тоже не проблема… Обратимся к специально обученным людям.

* * *

На этом трансляция прервалась. А я сидела и думала.

— И в какую организацию они обратились? — спросила я у Дэвида.

— Думаете, я знаю? — удивился он, а я же для себя отметила, что мужчина неплохой актер.

— Знаете. — хмыкнула в ответ. — Вы бы не пришли, не будь у вас полной информации: иначе бы месть была бы неполной

— Вы правы, Хлоя. — усмехнулся МакНари. — Они обратились к корпорации «Соединяющим Сердца».

Что ж, не хило. Самое известное и успешное брачное агентство, чья слава гремит по всей вселенной, а услуги стоят столько, сколько инее и за семь жизней не заработать! По слухам у этой организации гениальная база данных, где есть информации абсолютно на любого человека. И там не просто справочная информация, но и медицинские, психологические и индивидуальные характеристики…

— «Соединяющие Сердца» собрали на вас досье, проанализировали его, а потом пользуясь своими секретными методами создали рекомендации для Стефана МакЛейна при общении с вами, чтобы в ваших глазах, Хлоя, он выглядел чуть ли не идеалом.

— Досье… У вас есть его копия. — осторожно спросила я.

— Есть. — печально вздохнул Дэвид.

— Можете его мне презентовать? — попросила я.

— Хорошо. — согласился МакНари. К моему удивлению, он наклонился к своему ручному компу и что-то там нажал, а дальше уже моё устройство просигналило о приходе мне письма, которое я тут же открыла и бросилась читать. И всё подтвердилась… Мои характеристики… Советы по обращению… Рекомендации…

Нет, можно было, кричать, что всё это подделки, но… Но, если видеозапись и можно было подделать, то эти документы практически невозможно. Они были заверены особым способом, плюс везде стояла специальные печати, на которых автоматически отражалось копия ли, оригинал, подделка… Отражалось и передавалось в соответствующие органы.

На этом документе стоял штамп 100 % электронная копия, правдивая, но сделанная без разрешения владельцев оригинала.

Да и, видео… У меня слишком наметанный глаз, да и навыки соответствуют. И программы на компе… И да, пусть они для фотографий, но принцип цифровых изображений универсален! И всё это, к моему несчастью, говорит, что все представленные улики против Стефана и моего Деда подлинны.

— Не расстраивайтесь. — неожиданно произнес Дэвид, поймал мою ладошку своей, большим пальцем провел по бугоркам, а затем легонько сжал в жесте поддержки.

— А кто расстраивается?! — удивилась, возвращаю свою конечность себе. — Я рада! Очень Рада! Спасибо! Всегда знала, что добрые дела вознаграждаются! Давайте я и вас расцелую!

И я действительно подскочила, прижалась к несчастному мужчинке и облобызала сначала левую щеку, затем правую а потом клюнула в нос.

— Спасибо вам огромное, преогромное! — восторженно заявила на всё кафе и тут же гораздо тише проинформировала: — Микрочип я экспроприирую.

Дэвид был явно в прострации, что в прочем не помешало посчитать мне его молчание за знак согласия. Кстати, пользуясь всё тем же его состоянием я спокойно покинула обеденную зону, по дороге выхватив официантку, что принимала заказ, и заплатила за кофе.

Когда вышла на улицу, я ни с того ни с сего побежала. И бежала, бежала, маневрирую между людьми и всё ускоряя темп. Это заставляло сконцентрироваться и думать только бы в никого не врезаться, только бы контролировать дыхание…

И бежала я долго, пока легкие не обжёг огонь, а ноги не превратились в трясущиеся желе. Только тогда я остановилась, согналась в три погибели и жадно глотала воздух, задыхаясь. В какой-то момент моё состояние осложнилось слезами, пока ещё слабыми и редкими.

Шатаясь доковыляла до какой-то скамейки, плюхнулась на неё и дала себе волю. Зарыдала в голос, некрасиво, страшно, уродливо… Зря говорят, что слёзы горю не помогают. Слёзы — это разрядка, позволяющие скинуть эмоции. А у меня их было столько, что, не будь слез, просто бы разорвало…

Я чувствовала боль физическую, боль душевную, боль от предательства, снова потерю веры в себя, в окружающих людей, разочарование и… И невероятное облегчение, и даже счастье от того, что ещё легко отделалась, ведь, если бы моя история со Стефаном, с кланом, с дедом затянулась было бы хуже… Во много, много раз. Была бы загубленная жизнь.

А сейчас… Пусть я ничего из себя не представляю, пусть вокруг меня лишь осколки, но я молода, здорова и ещё смогу собрать себя заново. И ещё смогу быть счастливой, ведь я обещала… Обещала отцу. А я всегда держала слово.

Вот только, для начала, раздам все долги, чтобы уж точно спать спокойно и ни о чём не жалеть. Пусть жалеют те, кто играет чужими жизнями, кто решает за других, кто плюёт на чувства… Пусть! И я ни в чём! Ни в чём не виновата! И страдать не буду! И снова буду фотографировать! Даже лучше прежнего! Да, пусть к «активной» технологии больше никогда не притронусь, но и без неё мои снимки будут прекрасны и завоюют мир. Да, весь мир будет восхищаться моими работами.

Я обещаю! Клянусь!

Неожиданно слезы, истерика кончились, а на место них пришли слабость и безразличие. В таком состоянии я посидела час или два, благо было тепло. Посидела, посидела, а потом напросилась в гости к Августу, после чего выключила комп и, собственно, поехала.

* * *

— У меня проблемы. — с порога известила.

— Понял. Заходи. Рассказывай. — с показным равнодушием ответил друг. Я слабо улыбнулась и выдала всё произошедшее, правда, уже спокойно, с чувством, с толком, расстановкой…

Выговорилась, а потом мы ещё раз проверили улики. Август был в этом деле профи, да и оборудование подходящее сохранил с времен своей карьеры спецкорреспондента… Подлинник, теперь уже никаких сомнений.

— Что делать собираешься? — осторожно спросил Август.

— Сначала высказать всё, что думаю обо всех и сразу. Разорвать помолвку, стребовать положенные по контракту деньги, а потом сбежать куда-нибудь подальше. Куда-нибудь, где немного отдохну, а затем снова научусь фотографировать. Это программа минимум. Пока достаточно, с большим решу позже.

— Горжусь тобой. Я бы так не смог. — произнес самый дорогой на этот момент человек, потому что единственный, кто не предал, кто не осудил, кто сейчас со мной. — Ты чего?

— Я ничего. — всхлипывала я. — Просто это невероятно приятно слышать. Особенно от тебя, нашего злобного, жестокого, непробиваемого главного редактора!

— Ещё одно слово — и ты у меня вылетишь от сюда!

— Всё молчу! Я же планировала у тебя на диванчике в гостиной переночевать…

— Корыстная! — горестно вздохнул друг.

— А-то! — усмехнулась я.

— Ладно, тебе помощь с увольнением нужна?

— А сможешь? — напряглась я. — Плохо тебе не будет?!

— Нужна или нет?

— Наверное, всё же нужна… Кто знает этого Стефана. Я имею в виду, настоящего, а не того, что он играл, чтобы мне понравиться…

— Значит, помогу — и разборки пойдёшь клеить полностью свободным человеком!

Глава 9

Немного подготовки — и вот он последний снимок серии… Сейчас я порву все нити, связывающие меня с МакДи, с МакЛейнами и, вообще, с миром этаких богатых, знаменитых и родовитых. Всё продумано и заготовлено, нужно лишь дождаться момента, когда все персонажи моей пьесы будут на своих местах, ведь тогда можно будет поднять занавес и начать представление…

А момент я подгадала с толком: очередное обеденное собрание клана с приглашением туда членов семьи МакЛейн, как никак мы «помолвку» отмечаем в тесном родственном кругу.

Дедуля доволен. Хотя какой он мне дедуля?! Он — Сэр Арчибальд, патриарх клана МакДи и один из самых могущественных людей в стране, не говоря уже о богатевших…Это я сама придумала, сама поверила, что он родной человек… А ведь взрослая девочка, пора уже прекращать верить в сказки.

Рядом с ним восседают родители Стефана. Отец довольный, мать не очень… Но какая мать не испытывает, хотя бы в первые минуты, ревности? Отдать кровиночку другой? Как можно-с?! Но сейчас я её обрадую: верну сынульку со всеми потрохами. Спасибо, не надо.

Стефан сидит рядом со мной, положив свою руку за спинку моего стула. Да, это совсем не по этикету, но ещё несколько дней назад я бы была рада этому жесту, ведь, наивная, считала, что он означает внимание и поддержку, а также желание прикоснуться, быть рядом… Но сейчас я не чувствую ничего, кроме отвращение. Хотелось бы толкнуть, убрать эту ручонку и, вообще, убежать за километр минимум, но терплю. Терплю, терплю, терплю! Чтобы не сорвать постановку, где я сама же сценарист, актер, режиссёр.

Остальные члены клана МакДи обычно предсказуемы и скучны. Прямо скажем, не стоят они моего высочайшего внимания. Совсем не стоят.

Вот-вот произойдет смена блюд, а значит сейчас…

— Господа, — в обеденном зале появляется Жан. — госпожа Хлоя приготовила вам небольшой сюрприз, поэтому пройдите в гостиную.

Все несколько заинтересованы, поэтому уходят без вопросов, правда, поглядывают с любопытством.

М-да, гостиная идеально подошла для кинотеатра: большой экран, прекрасная стереосистема и мягкие удобные диваны и сиденья. Прекрасно, восхитительно, замечательно.

Как только все расположились, я, порывшись в одном из скрытых кармашков моего платья, достаю миниатюрный пульт. Достаю и нажимаю заветные кнопочки, а дальше, трансляция пошла…

Я закрыла глаза и жду конца, ведь зачем смотреть, если всё давно уже отпечаталось в каждой клеточке моего тела, а не только в какой-то там подкорке головного мозга. И да, я жду конца, потому что…

— Хлоя, что это?! — раздаётся от Сэра.

— Нарушение договора, который на момент снятия видео уже три часа, как вступил в силу. Если быть точнее, то пункта 4/ 6.

— Хлоя! — восклицает Арчибальд МакДи.

— Для вас госпожа Риверс. — спокойно поправляю его. — С этого момента вы утрачивайте право на какое-либо фамильярное обращение со мной. Также, вы утрачиваете статус моего деда, родственника. Юридически вы мне никто, как и вся ваша семейка. Более того, в течении, двенадцати часов, вы должны оплатить штраф. Счёт, на который должны поступить деньги, вам известен. Всего хорошего…

Я поднимаюсь и направляюсь к выходу.

— Хлоя! — несется мне вдогонку. И я останавливаюсь, но только потому, что вспомнила то, что забыла упомянуть.

— Материалы этого дела я вчера передала Генералу Лиссайран. Он с ними уже ознакомлен и, кстати, полностью на моей стороне, поэтому что-либо пересмотреть или исправить не получиться. — Да, вид побледневшего деда мне понравился. Определенно я молодец, что переждала какое-то время и выяснила, если и не всю подноготную клана МакДи, то очень и очень многое. Так, я, например, знаю, что Арчибальд МакДи и Генерал Лиссайран держат вооруженный нейтралитет в глазах общества. Но это только в глазах, на самом деде, они давно уже на ножах… Вражда их началась давно и ближайшее десятилетие, вряд ли, окончится. Вот не думала, что буду радоваться чужим склокам… Однако, как жизнь-то повернулась!

— Да, как ты смеешь! Ты ничтожество! Дрянь… — разразилась тирадой Кэтрин.

Время у меня было, поэтому всё дослушала до конца. Где-то посмеивалась, где-то согласно кивала — и всё это, безусловно, раззадоривало девушку ещё больше. Но, наконец, и её запал пропал…

— Нарушение пункта 6/7. — равнодушно процитировала я. — После разрыва отношений обе стороны: Госпожа Хлоя Риверс и клан МакДи — обязуются не распространяться ни о своих отношениях, а также не распространять никакие сведения в отношении друг друга, будь-то ложные или истинные. В противном случае, к нарушителям будет применена санкция 10/ 2. Всё верно, Сэр? — обратилась я к главе клана, продемонстрировав что весь нас разговор фиксируется в видео и аудиопрограммах моего наручного компа. Как же я люблю современную технику! Обожая просто!

— Всё это не просто фиксируется у меня, но и единовременно отправляется моему адвокату и, собственно, генералу Лиссайран. — добила я. На мгновение я задумалась, а затем продолжила: — Впрочем, я могу заменить наказание за нарушение именно этой статьи, ведь она особо неудобна. Правда, Сэр Арчибальд?

— Что ты хочешь? — тихо спросил он.

— Всего лишь честный обмен. Мнение вашей внучки обо мне мы уже выслушала, поэтому предлагаю паритет: вы тоже выслушаете моё, но так как вы первыми нарушили договор, то пройдусь я по всем. Идет?

— Идет. — кивнул патриарх.

— Отлично. — не смогла не улыбнуться. — С кого же начнем?! Хотя начнем от младшего к старшему… Начнем с тебя, Кевин.

И что я сказала Кевину? Правду, такой как её вижу я. Сказала, что он большой обиженный ребёнок, который не хочет расти. Который делает всё на зло. По принципу, отморожу себе уши, чтобы маме было больно. Вот только коту под хвост идет не чужая жизнь, а его собственная…

— Кевин, ты жутко одаренный парень. Ты сам не знаешь настолько талантлив… И, к сожалению, не узнаешь, ведь для этого надо отбросить зависть, перестать следить за чужой жизнью и заняться своей. Но ты к этому не способен, ведь для этого нужного усилие, а ты делать его не хочешь. Потому что оставить всё так, как есть гораздо легче, для этого не нужно бороться с ленью, с собой…

Следующей была Кэтрин…

— Ты модель. — просто сказала я. — Модель в исконном понимании этого слова. То есть, шкаф, вешалка для чужой одежды, идей, разных деталей, образов, чего угодно… Ключевое слово здесь «чужих». Да, согласна, иногда это может быть красиво и выглядеть замечательно, но всё равно. Это не ты! И идеи не твои! И мечты и образы! Да, Кэтрин тебя окружают потрясающие вещи, которыми ты пользуешься, но не владеешь. Потому что ты чужая сама себе, что значит ты сама не своя, а раз у тебя самой себя нет, то нет ничего. Ты пустая. Ты, конечно, можешь заполнить свою пустоту, но ты боишься. Вдруг не так поймут, не так скажут, не так взглянут… Так, бойся дальше. Твоё право, вот только тот, кто всёго боится никогда не будет счастлив или просто доволен, ведь он не осмелиться даже то приобрести, что по праву его.

Дальше пошли мои бывшие дяди и бывшие старшие кузены:

— Максимельян, Фицеульям, Димитрий, Джонатон. — обратилась ко всем сразу, ведь по сути к ним у меня было одно и тоже послание. — На вас так сильно повлияла судьба моей матери… Так боитесь лишиться наследства, что готовы быть именно такими, как того возжелает Сэр? Сочувствую. Какого каждый день ломать себя, пока-таки не сломаешь? Какого? Даже представить жутко…

Наконец, из клана МакДи остался лишь Арчибальд

— Вы великий кукловод. — с восхищением признала я. — Вот только не холодно, вам великий? Ведь куклы не согреют. Ведь они холодные, неживые…

Но последнее слово перепало Стефану МакЛейну:

— Я больше не отношусь к этой семьи, поэтому смысл продолжать помолвку не вижу. Удачи с Кэтрин!

На этой ноте я отвернулась и, окончательно, покинула помещение. Остановилась только в фойе, где подобрала небольшой чемоданчик с самым необходимым, заботливо собранным Жаном.

— Спасибо. — поблагодарила дворецкого.

— Не за что. — улыбнулся он.

— До свидания… — попрощалась я.

— Пишите мне иногда, хоть пару строк. Я буду волноваться. — неожиданно попросил мужчина.

— Хорошо. — пообещала, пытаясь проморгаться, ведь после этих слов как-то внезапно ухудшилась видимость. Да, кажется, осадки в виде слёз всё же выпадут…

Ещё одной персоной, с которой я попрощалась по-человечески, был Алек. Он вызвал мне мобиль и он же до него проводил, катя мой чемодан.

— Круто ты с ними. — присвиснул он.

— Они заслужили. — просто ответила я. — Может, кто-нибудь из них задумается и успеет что-то изменить в своей жизни, если захочет. А нет, то тоже неплохо. Я высказала всё, что хотела, поэтому уж точно не буду страдать от синдрома незаконченных дел. Куда ни глянь — одни плюсы!

— У тебя всегда так. — хмыкнул парень.

— А-то! Учись, пока жива! — пошутила я и села в транспортное средство.

Я направлялась в космопорт, захотелось посетить другие планеты, благо средства теперь позволяли. К тому же для этого было масса причин. Первая, мне нужны были новые яркие впечатления. Настолько новые и яркие, что были бы способны вытеснить горечь прошлого. Во-вторых, мне нужно было местечко, где бы я смогла склеить себя, потому что какой бы равнодушной или сильной я не выглядела, но мне тоже было больно. Меня тоже ранили — и мне нужно время зализать свои раны, прежде чем штурмовать новые незримые вершины. Именно незримые, ведь я пока не знаю, каким я хочу видеть своё будущее. Какие-то отдаленные очертания. И как скажите мне действовать, если я пока толком не знаю, чего хочу? Как если я не знаю, что я сейчас могу? Как? Третей же причиной были соображения безопасности, что ни говори, но кланы МакДи-МакЛейн слишком сильны на этой планете…

Правда, куда точно полететь я не определилась. У нашей страны были безвизовые системы с 46 планетами нашей и иных систем. Решила, что определюсь в космопорту. По принципу, куда ближайший косморобус отправится…

Эпилог

5 лет спустя

Наверное, это странно стоять перед входом в главную картинную галерею своего родного города, где, буквально, через пару минут откроется выставка моих работ, уже успевших наделать шуму, и не чувствовать ничего, кроме удовлетворения и легкой усталости.

По крайней мере, для меня это странно, ведь об этом я мечтала практически с того момента, как сделала свой первый снимок, то есть больше двадцати лет… Да, когда-то эта мечта была яркой, а когда-то заслонялась другими, более важными на тот момент, но никогда полностью не исчезала, всегда пряталась где-то в глубинах подсознания. Ведь… Ведь даже когда мне было плохо, когда хотелось забиться в какой-нибудь угол и не отсвечивать, даже тогда эта навязчивая идея выставляла грудь колесом и заставляла клясться, обещать, что всё будет: выставка, признание, всё… И как ни странно это работало, успокаивало и возвращало мозги на место.

ДА… В разные годы я по-разному представляла, что буду чувствовать в момент открытия моей первой персональной выставки, но реальность, как обычно, удивила.

Подумать только, а всего этого могло и не быть. Я могла никогда и не узнать, как это будет в реальности, но сейчас стою и знаю.

И всему виной эта проклятая «активная технология»!

Пять лет назад, прибыв в космопорт, я не знала, куда лететь. Было сразу три косморойбуса со свободными местами и отправляющиеся в одно и то же время, но на разные планеты. Передо мной стал вопрос выбора во всей красе…Благо время подумать ещё было. Минут пятнадцать, пока не закончится продажа билетов на эти рейсы.

И тут, как дернуло что-то… Я полезла в свой ручной комп, в папку, где хранила свои любимые снимки. Открыла и начала быстро просматривать, словно что-то искала… Что-то о чём подзабыла, но очень хотела вспомнить. Мои лихорадочные действия закончились минуты через две, как только я наткнулась на неё. На одну из первых фотографий, сделанных мной по «активной технологии». Ту, на которой был изображен шикарный букет цветов под скромным названием «маленькая радость»…

Этот снимок предрешил мою дальнейшую жизнь. В одно мгновение я узнала о месте моего прибытия и пребывания, а также о первоначальной цели для моей новойжизни. Я летела на Землю, чтобы встретиться и поговорить с Дариной Вольн.

Вот кто бы объяснил, почему именно эта мысль стукнула мне в голову? И почему я посчитала её разумной и даже правильной?

Но выбор был сделан — я летела. И всю дорогу строила планы, как встретиться с великой изобретательницей и о чём ей сказать при встрече… Что встреча состоится я была уверена. Почему? Не знаю, но уверенность была. Нет, это была даже не уверенность, это было непонятно откуда взявшее знание. Возможно, предвидение… Говорят, так бывает в особо критические моменты: что-то подхватывает и несет, несет, несет… И бесполезно сопротивляться, идти наперекор, ведь все равно будет так, как суждено. Правда, с разницей в количестве шишек и синяков.

Вероятность нашей встречи была практически никакой… Сотые процента, если не меньше.

У меня был лишь электронный адрес, который Дарина давала всем ученикам на случай, если возникнут вопросы или предложения по её изобретению. Адрес, про который я лишь вспомнила в косморобусе. Вспомнила и нашла в электронной записной книжке. И на который отправила одно единственная письмо, опять же в том же косморобусе…

Письмо, на которое мне ответили. Письмо, благодаря которому Госпожа Вольн пригласила меня на встречу.

— Мне жаль, что так случилось с вашей сестрой. — действительно, огорчилась она, как только я повторила содержание письма и свои просьбы, правда, несколько расширив и то, и другое.

— Мне тоже. — заскулило во мне застаревшее чувство вины.

— Вы просите меня попытаться поставить ограничение на эмоциональный диапазон? — перешла к делу Дарина.

— Если это возможно. — кивнула я.

— Боюсь, что нет. — покачала головой рыжеволосая женщина. — Ведь у каждого человека разная сила восприятия, сила выражения, экспрессия. Среди нас живут сангвиники, флегматики, холерики, меланхолики, смешанные типы, в конце концов. Думаю, поставив заглушку, мы убьём смысл «активной технологии».

— Тогда почему бы не придумать какую-нибудь шкалу, по которой можно было бы измерять действие на психику человека того или иного снимка. А ещё выделить отдельные подгруппы: дети, взрослые, старики, опять же по типом психического развития, по заболеваниям… Ведь… — я замолкла, так потрясла меня внезапно пришедшая мысль.

— Что ведь? — заинтересовалась Дарина.

— Ведь «активная технология» оказывает самое разное воздействие. Она может показать мир глазами другого человека. Может помочь что-то объяснить, привить какие-нибудь моральные принципы. Может приободрить или что-то подсказать. Или, наоборот, убить… Спектр воздействия огромен. — я говорила и говорила. Меня будто прорвало… И каждое свое слово я подтверждала примерами. Не только своими личными, но примерами других фотографов, которым, к добру иль худу, посчастливилось попасть на семенар в Академию Искусств. Не все, но многие из нас общались между собой и делились профессиональным опытом. Этакое братство вспышки и объектива…

— Здесь, есть здравая мысль. — согласилась Дарина. — Я подумаю, как это сделать. Спасибо.

— Вам, спасибо. — улыбнулась я и поднялась, чтобы покинуть кабинет Госпожи Вольн.

— А как вы смотрите, чтобы войти в команду исследователей? — остановила она меня. — Там, определенно, понадобятся профессиональный фотограф.

— Почему я? — невольно вырвалась у меня.

— Вы знакомы с проблемами, даже пострадали от них, поэтому хорошо представляете последствия. Более того, даже после всего, что произошло, вы, Хлоя, продолжаете верить в моё изобретение. А это очень много значит лично для меня. А ещё вы не пришли обвинять меня в чем-то, что-то требовать… Вы пришли с конкретной проблемой, охарактеризовали её и предложили какие-то пути её решения. Да, вы не технарь, у вас нет специального образования, но вы попытались. А это тоже о многом говорит. Об очень многом… — ответила на мой вопрос Дарина. — И, наконец, вы мне просто нравитесь.

— Но сейчас я не могу фотографировать даже обычным фотоаппаратом, не говоря уже об технологии… — кто-то пропищал и, судя по всему, этим кто-то была я.

— Поверьте, исследовательские группы быстро не создаются. Мне нужно посмотреть, специалисты каких профилей необходимы, какой квалификации, а ещё придумать на базе чего будут происходить исследования… Это где-то будет месяца два. У вас будет время прийти в себя.

— Но у меня уже было два месяца и даже больше!

— Но тогда у вас не было цели. Вы запутались, потерялись и не знали, как жить дальше. А сейчас у вас цель есть. Только представьте, скольким людям вы поможете. Сколько из них избегут судьбу вашей сестры? К тому же, это реальный шанс для вас стать кем-то. А ещё как-то искупить вину, если вы считаете, что она за вами есть. Так что решайтесь…

И я решилась.

А потом были два года благословенного ада… Сначала два месяца борьбы с собой за возвращение своих навыков. Это было сложно, но, как оказалось, возможно. Дарина была права. Мне не хватало мотивации, цели. А ещё угнетало подвешенное состоянии, но, как только появилась возможность на прояснение, я смогла, я справилась.

Более того, в моих снимках появились новые грани, которых раньше не было. Нет, я и раньше была неплохим фотографом, но… Это не объяснить. Как объяснить, почему из двух, на первых взгляд, одинаковых предметов одежды выбираешь один. И этот один становится любимым. При том, что фасон, цвет, украшение, крой практически идентичны, да отличия есть, но они настолько мелкие, что сразу их и не раскроешь.

Или как объяснить, почему из двух фильмов(допустим, ремейки. Причём настолько близкие, насколько это возможно) с практически одинаковым сюжетом, с одинаково хорошими декорациями и талантливой актерской игрой… Над одним ты смеёшься, плачешь, переживаешь, а другой оставляет лишь приятное послевкусие и желание в очередной раз просмотреть первый…

Я не знаю, как это объяснить, да, по сути, и не стремлюсь. Только знаю, что данная метаморфоза произошла и с моими работами.

— Это удивительно… — пораженно произнесла Дарина, как только я принесла окончательный результат своей пытки. О да, эта женщина требовала чуть ли не недельных отчетов по моим копаниям в себе, но только теперь была довольна. И я-таки была с ней солидарна.

— Ты как раз во время. Успела. — сказала она, оторвав глаза от снимков и посмотрев на меня в упор. — Исследовательская группа полностью укомплектована и начнет свою работу со следующей недели. Как только выйдешь, обратись к моему помощнику — он выдаст тебе все необходимые материалы и проинструктирует, если возникнут вопросы… И да, я заморозила лицензии на использование «активной технологии», до конца ваших исследований и проверки результатов.

— Хорошо. — кивнула я, понимая, что аудиенция закончена и собираясь покинуть кабинет. Хотела сэкономить время госпожи Вольн, ведь она была одним из самых удивительных людей, которых я знала. Трудоголик, который умудрялся тянуть на себе и административные вопросы(да, значительная часть падала на плечи заместителей, но всё же..), разработки(правда, те которые были ей интересны либо со стороны сложности или уникальности решения, либо самой конечной цели. А таких было много очень много), но всё это до определенного времени, пока часы не пробьют конец рабочего дня. Ведь с этого момента госпожа Вольн летела домой, где её ждала семья. Поэтому день у неё был насыщенный: буквально, каждая минута на счету.

— Хлоя, — окрикнула она меня. — я очень рада, что ты в моей команде…

— Я тоже рада. — призналась я и улыбнулась, а она — мне в ответ.

* * *

— Знаете, я как-то её спросил, где она только энергии берет. — начал сплетничать помощник Дарины, когда я подошла к нему за разъяснениями.

— И что? — заинтересовалась я.

— Она лишь улыбнулась и сказала, что просто она счастливый человек, который имеет возможность делать только то, что нравиться, а что нет она всегда сможет скинуть на кого-то.

— И много таких дел? — спросила, улыбнувшись.

— Кто знает. — пожал плечами парень. — Но её замы жалуются, что мало, хотя их суждениям доверять не стоит… Такие же трудоголики!

— А сам? — рассмеялась я.

— А я только учусь!

Да, это действительно было так. Довольная жизнью Дарина Вольн привлекала к себе таких же довольных людей. И, признаться честно… Я тоже желала заразиться этой летающей по воздуху простудой!

И-таки заразилась. Правда, не сразу… Для этого, как я уже говорила, понадобилась два адских года… Года, когда я иногда даже засыпала стоя, напоминая самой себе лошадь!

А вы попробуйте делать до тысячи снимков день! Причем снимков, на самые разные темы. Там была и живое, и неживое, реально существующие объекты и абстракции, явление природы, природа и нагромождения человеческой мысли. И да, всё это я должна была снимать с самыми разными эмоциями… И да, фотографировать приходилось и обычной камерой, и «активной технологией».

Не знаю, что спасло меня от профессионального выгорания. Возможно, что всё это было ново, необычно и интересно. Возможно, что наша команда состояла из людей доброжелательных и увлеченных, опять же трудоголиков. А ещё результаты были видны практически сразу! Все мои фото проверяли на искусственном разуме с восприятием максимально приближенном к человеческому. И да, об этих результатах мне сообщали в доступной для моего понимания форме. Личное пожелание Дарины Фольн, за которое я ей очень-очень-очень благодарна…

За время подобной работы мы собрали достаточно материала, чтобы Дарина смогла сделать адекватную заглушку…

Теперь у кулона «активности» появились режимы, который позволял делать фото для определенных целей и определенной аудитории. Но на это ушёл третий год…

Правда, конструирование меня не касалось. Это время я провела несколько иначе. Я и новая команда, состоящая из преимущественно психологов и опять же собранная Дариной, посещали самые разные лагеря адаптации: для жертв насилия, для беженцев… Их было много, очень много. Так много, что постепенно они стали сливаться для меня в один большой.

Слишком много переживаний, энергии было на всех потрачено. Слишком много и одновременно мало, ведь не было объективной возможности спасти всех… Поэтому, полагаю, что моя память просто решила поставить фильтр. И не могу сказать, что я ей не благодарна за это!

Но один эпизод я не забуду никогда. К счастью…

Это случилось в одном из лагерей беженцев для сирот. Последнем из лагерей, что мы должны были посетить. Ему уделялось особое внимание, поэтому здесь мы должны были проработать месяца три.

В какой-то из дней я честно разговаривала с детьми, играла с ними, делала снимки, показывала им их, что-то рассказывала и объясняла. В общем, занималась своими обычными полномочиями. Ни больше, ни меньше… Вот только в какой-то момент поняла: всё, бобик сдох. Не могу больше! Благо, случилось это пренеприятное открытие ближе к концу моей смены и меня заменили дипломированные психологи.

А я пошла искать какое-нибудь уединенное местечко… Чтобы прорыдаться от усталости и бессилия.

Осмотрев территорию, обнаружила, что под моей запрос подходит только густые заросли кустарника. Не очень удобно, конечно, но точно никто не полезет. Да и, безопасно, ведь для данного лагеря адаптации не просто так выбрали это место.

М-да, согнулась в три погибели и поползла и даже среди, корней и прочего нашла местечко, где можно посидеть, обняв колени. Вот в них я и уткнулась, позволяя горьким ручейкам стекать из моих глаз и ползти дальше по щекам.

Внезапно раздалось шевеление веток, а затем что-то или кто-то оказался рядом, а я окаменела. Говорили, что это местность полностью безопасна: здесь нет ни змей, ни ядовитых ящериц, ни диких хищных животных…

— Кто здесь?! — раздался тонкий детский голосок. — Это моё убежище!

— Я. — раздалось нечто писклявое от меня. — И прости…

Я подняла свое, полагаю, перемазанное лицо с невысохшими слезами и уткнулось в такое же только детское.

— Ну ладно, — раздалось добродушное. — сиди уже, только мне не мешай.

— Хорошо! — кивнула я, а ребенок, мальчик лет восьми устроился рядом в примерно в такую же позу, как и я, — и мы сидели рядом и рыдали тоже вместе.

— Что у тебя произошло?! — первым пришёл в себя он.

— Ничего не получается. Устала. Злость на несправедливость… — стала высказывать всё, что накипело. — Надоело быть сильной, но нужно.

Я высказалась, а потом до меня таки дошло, что и кому я это говорю!

— Прости. — непроизвольно сорвалось.

— Ничего. — улыбнулся он совсем недетской улыбкой, впрочем, если учесть, что пережили эти дети, неудивительно. — Ты мне нравишься.

— Что, правда? — удивилась я.

— Правда. Ты на меня похожа. Я тоже сюда прихожу плакать именно поэтому… И мне было стыдно, а теперь нет. Ведь взрослые тоже плачут!

— Ещё как. Согласилась я, только им вот тоже стыдно…

* * *

Вот так состоялось моё более близкое знакомство с Сабиром. С маленьким мужчиной, к которому я искренне привязалась и прикипела. Пожалуй, во мне, впервые, проснулся материнский инстинкт. Нет, я всегда любила детей и не возражала против возни с ними, но о своих как-то раньше не задумывалась. А тут захотелось, чтобы у меня был сын. Такой же как Сабир. Нет, чтобы Сабир стал моим сыном!

Мысль возникла, разрешение у мальчонки было испрошено — я приступила к действиям. Приступила и наткнулась на жуткие правила и заморочки. Многие из них я понимала и была согласна, но некоторые…

В частности, я была незамужней иностранкой! По всем, по всем критериям я проходила, кроме этого! На этой «замечательной планете» усыновление дозволялось лишь иностранцам, находящимся в браке.

— И что делать будем? — печально спросил мой маленький мужчина, когда я рассказала ему всё. Да, Сабир был не по годам умен и, на удивление, всё понимающим.

— Что-что! Папу тебе искать! — грозно заявила я.

Да, в тот момент я была в ярости и слова бросала несколько опрометчиво, но подумав… Подумав, что идея брака не так уж плоха. Фиктивного, правда… И да, я определенно знала кандидата! Даже двух!

— Так, я слетаю на историческую родину. Месяца на три!

— И не вернешься… — печально сказал Сабир.

— Что? — не поняла я, решив, что ослышалась.

— И не вернешься. Все так говорят… — тихо продолжил мальчик. — Они говорят, что ты обязательно забрала бы меня с собой, что ты меня любишь, но правила… Ты сейчас хочешь, уверена, но потом. Ведь пройдет много времени, пока ты найдешь мужа, а ещё вдруг он не захочет усыновить меня.

— Сабир, — позвала я, а ещё наклонилась и своими пальцами приподняла его подбородок, установив контакт глаза в глаза. — Верь только мне. Если я сказала, что вернусь через три месяца, то я вернусь. Если обещала, что заберу с собой, то заберу. Чего бы мне это ни стояло!

И да, скажу сразу, что своё обещание я выполнила, но только чего мне это стояло…

* * *

— Мне нужно срочно замуж! — заявила я встречающему меня Августу.

— Рад за тебя. — как обычно, спокойно ответил друг. — Наконец, твоя голова заработала, как у всех девушек твоего возраста…

— Ха. Ха. Ха. — с чувством, с толком, с расстановкой произнесла я. В смысле, одно четкое «ха» — одна четкая пауза. И так три раза… — Помнишь я тебе рассказывала про Сабира?

— Про мальчика, которого ты решила усыновить?

— Да. — кивнула я. — Но там накладка вышла: мне его отдадут только, если я выйду замуж. Вот я и подумала о фиктивном браке…

— Всё у тебя, как не у людей. — вздохнул друг.

Кстати, в жизни Августа тоже произошли перемены. Он после помощи мне был вынужден покинуть пост главного редактора, но особо не расстроился. Кое-какие накопление у него были… И он открыл своё новостное агентство. Да, оно ещё маленькое, но уже известное в определенных кругах и дающее небольшой, но стабильный доход, достаточный для нормальной жизни.

— Давно нужно было это сделать! — рычала я, когда узнала об этом впервые.

— Лучше поздно, чем никогда! — философски ответил друг.

Но и это ещё не всё! Август перестал чураться женщин. Женился и теперь вместе со своей женой Эленой ждет первенца. И да, его жена мне безумно нравится. Мы даже стали подругами, да такими, что, когда я звоню этой семье, не знаю по ком скучаю и с кем хочу поговорить больше…

— Если бы была мужчиной, то не посмотрела, что мой друг и отбила бы. — призналась честно на их свадьбе, на которую чудом вырвалась. — Так что береги её! А если будешь обижать, то приду и отомщу!

— Всё боюсь-боюсь… — состроил моську счастливый Август. Таким я его никогда не видела, но всегда хотела!

— Август, ты поможешь? Мне нужна кое-какая информация и содействие в организации двух встреч. У тебя же сохранились связи? — попросила я, возвращаюсь к настоящему.

— Помогу. — кивнул друг. — Хоть и не совсем одобряю, но кто я такой, чтобы тебя судить. Хлоя, мне часто тебя трудно понять, иногда невозможно. Но ты делаешь и говоришь только то и только о том, во что веришь, а веришь ты, на первый взгляд, в странные вещи. Ты, пожалуй, самая настоящая иноверка.

— И это плохо? Или неправильно? — улыбнулась я.

— Отнюдь. — усмехнулся Август. — Ведь никто не знает, что истинно, а что миф.

— И даже ты? — деланно удивилась я.

— Можешь поверить. Даже я. Хоть определенно точно уверен, что одна коротко стриженная блондинистая дамочка, помогла мне. Её решимость, её жажда изменить свою жизнь, бороться передались и мне. За это я перед ней в вечном неоплатном долгу…

— Вот зря ты это сказал! Знаю я эту дамочку. Вредная, наглая! На шею сядет — не отвяжешься! — отшутилась я, но было приятно.

* * *

— Ты сошла с ума! — твердила Элена, когда в подробностях узнала о целях моего визита. Мы сидели за круглым столом небольшой, но очень уютной и теплой кухни.

— Нет. — покачала головой я. — Я как раз таки здраво мыслю. Я не могу предать этого ребенка. Не могу. А если отступлю, то это будут самым настоящим предательством…

— Хлоя, но это же твоя жизнь… — продолжала настаивать на своём любящая жена и будущая мать. — А как же любовь. Не боишься прошляпить?

— Знаешь, как у нас в лагерях адаптации говорят? Кому суждено выжить, тот выживет… Там такие невероятные истории были, что любой аналитик, любой статистик и прогнозист голову сломает… Ведь даже по теории вероятности в некоторых случаях не было и одной миллиардной доли. И знаешь, что парадоксально? Ты хоть знаешь, какое количество, можно сказать, чудом спавшихся, в конце концов, не выдерживали, теряли цель и кончали жизнь самоубийством? Так что, главное не потеряться, не сломаться и знать, чего хочешь, а дальше куда-нибудь да приплывешь. А я точно знаю, что если ситуация будет зависеть исключительно от меня, то я выплыву. И да, на данный момент никого важнее Сабира в моей жизни нет и ближайшее время не появиться, так что цель тоже в наличии… Поэтому всё у меня будет отлично. Да и, мужа ищу всего на два года ищу, пока будут проверки совета опеки.

— Ладно. — кивнула на меня рукой подруга. — Надеюсь, ты права.

Мы замолчали и практически синхронно глотнули остывшего чаю, так же, практически синхронно поморщились.

— Так и какие у нас кандидатуры? — спросила Элена. — Где искать думаешь?

— Да, так… Решила список бывший прошерстить. Насколько мне известно, все они ещё свободны…

— Чего?! Ты точно рехнулась! — пискнула женщина и схватилась, словно ища поддержки, за свой еще ели заметный животик.

— Нет. Я в норме. — улыбнулась, разглядывая симпатичное веснушчатое личико подруги. — Просто, мы друг друга знаем и хорошо представляем, какие фокусы и от кого можно ожидать, поэтому составить какой-нибудь брачный контракт, устраивающий всех, не будет проблемой. И да, возобновление старых отношений смотрится более правдоподобно, чем ниоткуда, возникшие новые.

— Угу. — кивнула головой Элена. — С этой стороны, согласна: всё логично. Но как ты заставишь МакЛейна или Крамера пойти на эту авантюру. Я правильно понимаю, что ты на этих парней поставила?

— Ага. — поддакнула. — Поверь, мне есть, что предложить!

— Себя, что ли? — хмыкнула Элена.

— Неее… — покачала головой. — Я себя слишком люблю для этого. У меня другие идейки…

— Ну-ка, Ну-ка…

— Итак, Крамер… Собирается поставить какую-то сногсшибательную постановку, которая либо навсегда его увековечит, либо… Тоже увековечит, но славой великого неудачника. Как говорится, всё или ничего. Уж слишком много помпы, рекламы, споров и рассуждений вокруг неё развернулось. И деньги в неё вкладывать всякие меценаты, продюсеры не сильно хотят…

— Есть такое. — кивнула подруга. — Но ты-то здесь причём?!

— Притом. Я дам недостающую сумму, практически безвозмездно, всего лишь за честь побыть моим фиктивным мужем года два.

— Откуда у тебя такие деньги? — воскликнула Элена, на этот раз схватившись за сердце.

— Отступные от МакДи. Я к ним ни разу не притронулась за время моих странствий, как знала, что понадобятся. Так вот, — вернулась к теме. — я попросила Августа, чтобы он узнал, какая сумма нужна Эрику. Твой муж узнал. И отступных вполне хватает, на её покрытие.

— А вы с Сабиром на что жить будете? — спросил Август, внезапно вошедший на кухню.

— Во-первых, я не собираюсь бросать фотографировать. Во-вторых, Дарина Вольн стоит на позиции, что каждый труд должен оплачиваться, поэтому я ещё получала очень симпатичную зарплату, пока участвовала в работе исследовательской группы. В-третьих, я в любой момент могу воспользоваться счетами Камиллы Джеймс…

— ЭЭЭ. А она-то здесь причём? — воскликнул Август.

— Ну, Камилла — имя моей мамы, Джеймс — отца…

— Ты хочешь сказать, что Камилла Джеймс — это ты! Что это твой псевдоним?! — Элена догадалась первой.

— Ну, да… Просто, Дарина посчитала, к моей радости, что после устранения всех недочетов «активная технология» быстрее приобретет популярность, если ей будет пользоваться всемирно известный фотограф. Поэтому я делала две работы одновременно, вернее, одновременно делала две одинаковые фотографии одну обычную, а вторую по «активке». Мне даже специальный разделитель придумали, чтобы за один мой щелчок выходила две фотки! В итоге, «активка» шла на исследование…

— А «норма»? — спросил Август, решив, так обозвать обычную фотку.

— По разному… Она делится на разные категории. Изначально, это были просто мои идеи, фантазии на самые разные темы — и они просто шли в моё портфолио. Но нам нужно было такое большое количество изображений и в такой краткий срок, что постепенно напал кризис идей. Поэтому мы стали обращаться в разные журналы, фирмы, где могла понадобиться фотография. Я стала участвовать в различных мероприятиях, снимать самых разных людей, делать открытки… Радовало одно. Искать заказчиков не приходилось. Для начала хватило трех факторов: протекции Дарины и её знакомых, моего нового и, к тому времени уже, огромного портфолио и удача. В смысле, все мои первые заказчики остались довольны и стали постоянными клиентами, а дальше молва понеслась…

Я замолчала, тихо наблюдая картину, как Август то открывает, то закрывает рот, а его жена…

— Никуда не уходи! Сиди на месте! Сейчас мне свой автограф на журнале изобразишь… — сказала и понеслась! Впрочем, в Элене я не сомневалась: в крепкости её нервов и быстроте восприятия была уверена на всю тысячу процентов!

— Так, с Крамером понятно. — сказала подруга, как только я ей чего-то там черканула. — Он у тебя на крючке, а что у тебя с МакЛейном.

— Это просто запасной план, если с Эриком не получится. Но, надеюсь, что до этого не дойдёт

* * *

Дошло…. Нет, сначала всё было нормально. Мы встретились с Эриком. Мило побеседовали, вспомнили былые годы, а также всё обговорили и довольные друг другом разошлись.

А потом, перед тем, как пойти к юристу, чтобы составить толковый брачный договор, этот мой «экс» позвонил, чтобы сообщить:

— Хлоя, прости, но ничего не получится.

— Почему? — спокойно спросила я, хотя в душе была готова порвать этого рыжего.

— По дурости, похвастался Стефану, что нашёл недостающую сумму, а он раскрутил меня на объяснение.

— Дальше… — потребовала я, когда поняла, что молчание затянулось.

— Большую часть моей постановки финансирует МакЛейн. Он пригрозил, что отзовет свои деньги… Но за отказ согласился не только оставить, но и покрыть нехватку. Прости.

— Ладно, поняла. Работа для тебя всегда была превыше всего…

— Хлоя.

— Я, действительно, понимаю.

— Хлоя, может тебе стоит поговорить со Стефаном лично. Как-то договориться… Мне кажется, что он к тебе что-то чувствует.

Последнее, что я услышала, сбрасывая вызов. Что ж поговорю. Куда я денусь…

Думала отдышаться и пойти спрашивать номера Стефана у Августа, ведь после нашей последней встрече я сама удалила, выбросила, оставила всё, что связывало меня с этим человеком… Изначально не планировала с ним встречаться-общаться и уж, тем более, просить о чем-то. Да, в уме держала, но как запасной план — и то только потому, что имела привычку всё обдумывать до мелочей.

Не пришлось… Мне позвонили.

В итоге, и двух часов не прошло, как я сидела в каком-то шикарно-помпезном заведении, где практически всё: мебель, стены, пол, цветы, посуда, фонарики — всё было белым и лишь какие-то отдельные, разрозненные предметы были другого цвета. Так, Стефан в руках держал разноцветную чашку, словно склеенную из самых разномастных осколков, а у меня была такая салфетка, сшитая из множество ярких лоскутков.

— Вот и встретились. — слегка улыбнулся красавчик.

— Чего надо?! — огрызнулась я. Нет, я всё понимаю этикет, политкорректность и всё такое… Но есть ситуации и люди, с которыми это всё пустое. Не стоят они этого, вот совсем не стоят… И лично я Стефана МакЛейна относила именно к этой категории.

— А грубить не надо. Не надо, ведь это не мне, а тебе нужна помощь… Не знаю, зачем тебе вдруг понадобился муж, но видно сильно приспичило.

— Фиктивный. — вставила небольшое, но очень значимое дополнение.

— Не в нашем случае.

— Что, простите? Я что-то тебе предлагала, а?

— Нет, но предложишь, ведь в этой стране я слишком значимая персона, поэтому… Поэтому ты по-любому вернешься к моей кандидатуре.

— Слышь, товарищ… А что мне может помешать в любую минуту покинуть эту страну или планету?

— Законодательная база и гражданство. Заключить брак между представителями одного и того же государства гораздо проще, не говоря уже о том, что у каждой страны, у каждой планеты свои обычаи, правила и подводные камни, о которых тебе следует знать. И ты бы узнала, но, судя по всему, у тебя мало времени… А так ты, вряд ли, станешь рисковать. К тому же, совсем с незнакомыми людьми тебе связываться не хочется. Так что, всё равно, вернемся ко мне, поэтому давай сразу оговорим все условия…

И пошло-поехало. Сильно пошло и поехало. Например, этот нехороший дядя просек, что на данный момент я единственный человек, который не только знает, что будет представлять собой обновленная «активная технология», но и умеет её пользоваться на профессиональном уровне. А, и да, когда появятся специалисты моей квалификации неизвестно, притом что буквально через три месяца лицензии снова вступят в силу и оборудование для подобной съёмки снова станет доступным(Собственно, поэтому я и обещала Сабиру, что справлюсь с проблемой за три месяца, ведь к этому времени я должна буду заниматься по поручению Дарины и этим вопросом). Но к чему это всё? А к тому, что МакЛейн по-прежнему планирует развивать эту отрасль и быть ни много ни мало первым, то есть, без меня здесь никуда. Вот, если честно, именно это я и хотела предложить Стефану, когда получила информацию о бизнесе МакЛейна из источников Августа, но использовать этот козырь лишь в крайнем-крайнем, ну уж очень крайнем, случае, если с Эриком договориться не получилось бы… И, принципе, такая ситуация, пусть со скрипом, но меня устраивала, если бы брак был фикцией. Но Стефан требовал самого настоящего! К тому же, этот замечательный мужчинка добивался, чтобы я чуть ли не немедленно связалась с Арчибальдом МакДи, попыталась помириться и влиться в клан. А ещё массу других веселых пунктиков и подпунктиков…

— Это всё? — спокойно спросила я, медленно, но эффективно подавляя ярость в себе. Мне нужно была холодная голова, чтобы поскорее закончить всю эту встречу, а ещё, чтобы поскорее придумать новый план с наименьшими потерями для себя, пока не впаду в панику. Ведь отдавать свою свободу, да ещё на таких условиях я не согласна! Вообще, и никак! Хотя и понимала, что если уж совсем припрет… То ради Сабира пойду и на это.

— В принципе, всё. — кивнул мне этот.

— Я подумаю. — бросила я, вставая из-за стола, чтобы, наконец, остаться одной.

— Подумай. Только недолго. — спокойно ответил Стефан. — Сопротивляйся, если так хочется. Вот только смысл? Ты, всё равно, придешь ко мне и дашь нам ещё один шанс, которого ты нас так опрометчиво лишила.

— Лишила? — удивилась я, причем так сильно, что даже уходить передумала… Ну, скажем, до окончания выяснения дела. — Это ты нас его лишил. Если бы я, действительно, для тебя что-то значила… Если бы, действительно, была важна для тебе, ты бы мне все рассказал сам, когда мы были вместе. Да, я бы разозлилась, но, хорошо всё обдумав, простила бы — и ты бы получил свой шанс, о котором так толдычешь! Я бы захотела узнать тебя настоящего, а не то, что ты из себя изображал, хотя бы из любопытства…

— Я помню об этом твоём качестве. — улыбнулся МакЛейн и тут же хитро спросил: — А неужели сейчас нелюбопытно?

— Нет. Чувство самосохранения дороже. Более того, личный опыт учит, по возможности, держаться от предателей, лгунов, подлецов и мерзавцев подальше.

— Хлоя! Неужели ты не можешь простить одну, единственную ошибку?! — вскричал он.

— Могу. — спокойно ответила я. — Но только если это действительно ошибка. А знаешь, чем она отличается от предательства, обмана, кражи и прочего?! Непреднамеренностью. Ты же на всё это шёл сознательно, зная обо всех последствиях, поэтому это не ошибка…

После этого я развернулась и ушла, не желая дальнейших бессмысленных разборок. Зачем? Когда у каждого своя правда. Зачем? Если каждый останется при своём.

Это я понимала, как и то, что сделаю всё, чтобы не возвращаться к «общению» с этим человеком. Возможно, даже совершу безумные вещи. Хотя… Что такое, вообще, моя жизнь?! Одним безумием больше, одним меньше… По сути, какая разница?

* * *

— Вы?! Неожиданно. — выдавил из себя Дэвид МакНари, во все глаза глядя на меня. И, честно говоря, посмотреть было на что… Я попала под жуткий ливень и промокла до самой последней нитки. Вода так и текла с меня, образуя под ногами даже не лужи, а целые озера. Впрочем, мне было всё равно… Я чудом выследила господина МакНари(опять же не без помощи Августа. А я его предупреждала насчёт одной наглой блондинки, а он не поверил!!!), кстати, именно сидя в засаде, и промокла. Так боялась пропустить выход Дэвида из закрытого клуба для «избранных», что не могла отойти ни на секунду — и вот поймала.

— С вами всё хорошо?! — обеспокоился мужчина.

— Д-да. — ляскала зубами я. — У м-меня к в-вам д-дело.

— Пройдемте в мой мобиль. Там согреетесь и расскажите… — предложил МакНари.

— С-спасибо. — выдавила из себя я и прошествовала внутрь транспортного средства, дверцу которого заботливо придержал для меня Дэвид.

— Хлоя, вы говорили у вас ко мне дело. — напомнил Дэвид, спустя некоторое время.

— Да. Помните при нашей последней встрече мы говорили о ваших принципах, в частности, о принципе всегда отвечать ударом на удар, чтоб неповадно было…

— Как ни странно, помню. — кивнул головой мужчина. — И что с того?!

— А то, что вы отходите от своих же правил! Вы мне не отомстили, наоборот, помогли, а я вам серьёзно навредила, помешав вашей свадьбе, раз вы до сих пор свободны… Возможно, у вас даже психологическая травма на этой почве!

— И что вы предлагаете? — рассмеялся Дэвид как-то совсем по-доброму.

— Отомстить, чтобы отпустило. В частности, можно жениться на мне. Для начало фиктивно, а потом посмотрим… — выпалила я, зажмурившись.

— Так, Хлоя, выкладывай, что у тебя произошло. — мгновенно посерьезнел мужчина и перешёл на «ты».

— Ничего, просто… — и тут меня прорвало. В смысле, я вывалила на ни в чём не повинного Дэвида всё: Стефана, Эрика, Сабира, свою работу и прочее, прочее, прочее… Впрочем, так и планировала, чтобы он представлял, что я от него хочу и во что он может попасть. Я так и планировала, только не так эмоционально.

— В общем, Стефан был прав, когда опирался на то, что у меня мало времени. Это действительно так, все бюрократические проволочки сжирают его мгновенно. Так же он прав, когда он делал упор на разницу законадательства между различными странами и планетами. И во многом другом… Как и в том, что, скорее всего, мне придется вновь к нему обратиться, ведь мало кто пойдет против такой влиятельной персоны… Разве что равный. — тихо окончила свою речь я, уже жалея, что решила обратиться к этому человеку, уже не веря, что он захочет помочь. Вряд ли, ему это выгодно и нужно…

— Хорошо. Я согласен. — неожиданно ответил Джеймс. — Я стану твоим мужем, Хлоя, но с условием. Я хочу познакомиться с Сабиром, как можно, ближе. Он должен быть кем-то по-настоящему необыкновенным, раз ради него ты пошла на всё это…

— Да. — кивнула я. — Он, в самом деле, самый лучший, по крайней мере, для меня. Спасибо…

* * *

Через несколько дней я стала госпожой МакНари, ещё через несколько дней мы с Дэвидом летели на планету Сабира, ещё через несколько дней ехали в лагерь для адаптации, потом несколько недель была сверка документов и последующие проверки. Наконец, все документы были оформлены и мне разрешили забрать уже моего сына!

Я навсегда запомню тот день. Мы с Дэвидом стояли на проходной, куда нам должны были привести мальчика. Я очень волновалась, даже боялась, ведь вся бюрократия требовала моего постоянного присутствия, поэтому я не могла встретиться с Сабиром раньше. Это физически было невозможно.

И сейчас я вглядывалась в пустой коридор, а сердце устраивало бешенные скачки.

— Успокойся. Всё будет хорошо. — ласково проговорил Дэвид и положил свои руки мне на плечи, поддерживая, а я ему лишь благодарно улыбнулась.

— Идут! — выдохнула я и рванула вперед.

— Хлоя! — раздался детский радостный крик. — Хлоя! — и маленький ураганчик метнулся ко мне.

— Хлоя, ты пришла… — как заведенный повторял мальчонка, прижимаясь, обнимая мои ноги.

— Ну, я же обещала. — улыбалась я и гладила Сабира по голове. В какой-то момент плечики малыша нервно задергались, а я сползла вниз на колени, чтобы, как следует, его обнять…

— Давайте, мне его вещи. — обратился Дэвид к сопровождающему, явно понимая, что мы с Сабиром в данный момент для внешнего мира не доступны.

* * *

А дальше два года полетели, полетели, полетели и пролетели с какой-то, прямо скажем, ужасающей скоростей. Хотя, скорее всего, скорость была нормальной, а вот количество событий и их интенсивность…

Итак, если составить их перечень, то это выглядит примерно так:

1) Общение с сыном и его воспитание.

Мы много времени проводили вместе… Ну, сравнительно много. Просто тут два момента: один из которых моя работа, а второй учёба мальчика. Он очень много пропустил, упустил, пока на его родине велись боевые действия, а потом находясь в лагерях для беженцев. Его вины в этом нет, но исправлять этот факт приходилось нам всем вместе. Когда мне специально обученные люди составили план его индивидуальных занятий, для того чтобы он мог пойти в обыкновенную школу с детьми своего возраста, я пришла в тихий ужас! А Сабиру вроде ничего… Нет, трудно, конечно, но он очень старался и не унывал, а я им очень гордилась.

2) Работа.

Её было колоссальное количество. В один момент я оказалась безумно востребованной. И проекты были такими интересными… Причем, востребованной и для активки, и для нормы(Слово Августа прижилось)… Особенно, когда я отказалась от уже ненужного псевдонима «Камилла Джеймс». Хорошо, что я была на вольных хлебах, не примкнула ни к одному штату(хотя предлагали) и имела полное право выбирать и даже перебирать!

3) Преподавательская деятельность. Тоже в двух аспектах. Первый: я вновь начала заниматься с детьми из детского дома, где раньше работал папа. Правда, всего несколько часов в один единственный выходной, но зато прихватив сына. Так сказать, чтобы и своему ремеслу научить и дать с детским коллективом пообщаться, а то с его индивидуальной программой…

Второй аспект, если честно, был несколько необычным. Я, в связи с усложнением работы с изобретением Вольн, стала вести курс лекций и практику по «активке» в своей родной Академии Искусств. С подачи Дарины и по её просьбе. Но не очень много, всего четыре часа в неделю и всего у одного курса. Это явление подразумевалось, как временное, но судя по всему имело шанс стать постоянным и расшириться в своих объёмах. Но не сейчас, так как объяснить, практически на пальцах весьма затруднительно… М-да, отсюда вытекает следующий момент. Написание учебников, методичек и прочего! Правда, писала не совсем я. Я просто рассказывала, как училась сама, какие наблюдения сделала, какую технологию использования оборудования придумала лично для себя… Все мои рассуждения записывали диктофоны, они же переводили данные излияния в текст, а уже дальше с этой информацией работали профессионалы. Они шлифовали, разбивали, строили теории, иногда связывались со мной и уточняли некоторые вопросы и белые пятна, которые выползали из самых неожиданных мест…

4) Сотрудничество с Дариной. Было, есть и будет… По крайней мере, я на это надеюсь.

5) Изображение счастливой семьи для комитета по опеки и предоставление ежемесячных отчетов. Ну, это всегда было испытанием… Но нет худа без добра, чтобы провести всех этих бюрократов мы все: я, Сабир, Дэвид — сотрудничали, узнавали друг друга с разных сторон… А уж чего наши совместные походы стоят в музеи, кино, парки, а еще пикники, катания на флайбордах… Всего и не перечислить! Но это всегда было интересно, занимательно, забавно, увлекательно и даже смешно. А ещё без сомнения оставляло теплое, приятное послевкусие. И самое главное приятные впечатления были не только у меня! Сабир, к примеру, был просто счастлив, а Дэвид… Насчет, Дэвида точно не знаю, но выглядел он весьма и весьма довольным. Более того, он ждал этих наших забегов!

6) Какие-то официальные встречи. Здесь могу сказать только то, что рада что на подобные мероприятия Дэвид брал меня с собой, если уж совсем никак… В общем, хорошо, что их было мала, но было бы лучше, если бы их было ещё вместе. Но тут я, конечно, губу раскатала.

Да, примерно так и пролетели эти два года. За это время мне несколько раз предлагали организовать персональную выставку… Но я отказывалась. Слишком яркой, насыщенной была моя жизнь. Хотелось так многого, а времени было катастрофически мало, поэтому приходилось четко ограничивать необходимое и то, что может подождать. И, как ни странно, детская мечта попала во вторую категорию! Каждый раз я вздыхала и откладывала, откладывала, откладывала…

— Почему? — спросил Дэвид как-то за утренним чаем. Да, завтракали и ужинали мы все вместе. Как-то это вошло в привычку сразу же, как мы с Сабиром поселились в большом доме МакНари, чтобы ни у кого дурных вопросов не возникало.

— Нет времени. — спокойно поведала я.

— А хочется? — уточнил сынишка.

— Если бы не хотелось, то твоя мама бы не вздыхала! — наблюдательно заметил Дэвид.

— А давай ей сами выставку сделаем! У неё же скоро День рождения, а мы не знали, что подарить! — неожиданно выпалил Сабир и тут же затих, правда, перед этим вымолвив многозначное «ОХ!».

— А идея неплохая! — пробормотал Дэвид и хитро взглянул на меня.

— Делайте, что посчитаете нужным! — дала добро я.

* * *

Наверное, это странно стоять перед входом в главную картинную галерею своего родного города, где, буквально, через пару минут откроется выставка моих работ, уже успевших наделать шуму, и не чувствовать ничего, кроме удовлетворения и легкой усталости.

А ещё страха! Ведь не я её готовила, работы мои, но я не знаю, какие! Не знаю, какое оформление! Не знаю темы! Ничего не знаю!

А ещё я жутко нервничаю, ведь сегодня мне исполняется… Не буду говорить сколько! В конце концов, я женщина и имею на это право!

Но в любом случае, это уже определенный рубеж. Слава богам, не последний, но всё же…

К тому же, меня мучают вопросы. Надзор комитета по опеки над нами должны снять через месяц. А дальше… А дальше очередное перепутье. К хорошему привыкают быстро. Вот и я привыкла к присутствию Дэвида и не хочу его терять. А ещё к нему привязался Сабир… Дэвид для него стал лучшим другом. Они так много времени проводят вместе, что даже завидно. Что будет дальше не знаю, что сейчас вроде бы не к теме, но нервозности добавляет основательно!

Ладно, всё не нужное отбрасываем и идём смотреть сюрприз, что подготовили для меня Дэвид, Сабир, а также мои друзья.

К сожалению, иду одна и как обычный посетитель. На это я хотела возмутиться, но Август, как мне показался, высказался один из-за всех:

— Идешь, смотришь, оцениваешь, а потом мы присоединимся. Не хотелось бы, чтобы ты в пылу эмоций поубивала нас, если что не так…

— Грязный поклеп! Я уважаю любой труд! — возмутилась я, но только почему-то моё возмущение никто не поддержал…

Ага, и не нервничай после этого! Ладно-ладно, успокоилась и пошла!

В галереи было много людей, но я их не замечала, пока они смотреть не мешали.

Я шла к своим работам — и чем ближе подходила, больше рассматривала, тем яснее понимала, что всё даже не идеально… Здесь надо другое слово, более крепкое, сильное.

Что говорить, когда мне было стыдно… Стыдно за то, что я бы сама никогда не додумалась все сделать именно так. Так, чтобы работы самой разной тематики, самых разных стилей, направлений и даже технологий смотрелись так гармонично, созвучно, потрясающе…

Я шла завороженная и потрясенная, глупо улыбаясь. Шла не видя ничего, кроме своих работ. Все они были мне знакомы, но вопрос, действительно ли я всё это сняла, фигурировал в полной мере. Потерянная в своих мыслях, я долго блуждала, пока не натолкнулась на толпу, которая не давала подойти к самому последнему стенду.

Было очень, преочень интересно, но пробиться не представлялось возможным, поэтому волевым решением решила подойти позже. На этом, скрипя зубами, отправилась в зал, где ожидался небольшой фуршет. И-да, там я нашла всю компанию в сборе!

— Ребят, это замечательно! Восхитительно! — начала делиться впечатлениям, сразу как подошла. — Сабир, Элена, Август, Дэвид огромное спасибо! Это лучший подарок! Правда, я не смогла рассмотреть последний стенд, но если он такой же, как и всё, что я видела, то… У меня нет слов.

— М-да, — задумался друг. — Если у тебя нет слов, то что это сейчас было?!

Впрочем, за своё ёмкое замечание он получил душевный такой подзатыльник от жены, что заставило открыто рассмеяться Сабира, а нас с Дэвидом прятать ухмылки.

— А когда пойдешь последний стенд осматривать? — улыбаясь, спросила Элена.

— Как люди на еду слетятся! — заметила я.

— Что так неуверенна в привлекательности своих работ? — опять стал язвить Август.

— Ну, искусство искусством, а кушать хочется всегда. — дипломатично заметил Дэвид.

— Ага! — поддержала его Элена. — Поэтому может мы сейчас дадим команду «Налетай», а ты всё же посмотришь и поделишься своим видением выставки в целом.

— Я не против! — согласилась я. — Ты давай объявляй, а я пойду затихарюсь…

И, действительно, быстренько стала возвращаться к незаслуженно обделенному моим вниманием стенду. Толпа после заветных слов, действительно, рассосалась и я смогла подойти…

* * *

Итак, он посвящался мне. Здесь были фотографии дорогих для меня людей, моих любимых мест, а ещё снимки из ежемесячных отчетов… Снимков было не очень много, но они оплетали всю мою жизнь. Вернее, пять лет моей жизни.

Я смотрела и смотрела, не понимая почему так резко защипало в глазах. Ведь здесь и сейчас меня осенило, что у меня есть всё… Практически, всё: любимая работа, потрясающее друзья, коллеги, удивительная жизнь, замечательный сын и, наверное, семья…

Почему «наверное»? Да, потому что, глядя на снимки из наших отчетов, где Я, Дэвид, Сабир стояли рядом и улыбались в камеру, до меня дошло, что если этот мужчина уйдет из нашей жизни, то мы с сыном потеряем что-то очень и очень важное, возможно, даже бесценное…

От осознания этого по моим щекам побежали долго сдерживаемые слезы…

— Что такое?! — спросил знакомый, родной голос, а ещё такие большие, теплые руки ухватились за мою талию и прижали меня к себе. Рядом со мной был человек, к прикосновением которого за два года я привыкла. Более того, они стали желанными для меня… Дэвид.

— Я знаю… Просить это, с моей стороны, наглость, но… Пожалуйста, не оставляй нас. Останься с нами. — прошептала я.

Мужчина за моей спиной замер, а потом резко развернул меня к себе, заглянул в глаза и обнял крепко-крепко.

— Спасибо. — выдохнул он.

— За что? — не поняла я.

— За то, что разрешила остаться. Я уже голову сломал, что придумать, чтобы удержать тебя и нашего сына. Ведь принудить, заставить тебя нельзя, более того, невозможно. Единственная возможность быть с тобой рядом существует только тогда, когда ты сама этого хочешь. Ты как тайфун или смерч. Непонятно, откуда берешься, куда летишь и какие последствия принесешь…

— Что? — разозлилась я. — Это я непонятно куда лечу?

— Ага. — кивнул головой Дэвид. — Именно так, ты ворвалась в мою жизнь. И ты бы знала, как я жалел, что не удержал тебя после твоей выходки с поцелуями… Я же надолго выпал из реальности, думал о тебе и не понимал почему, а когда понял, было поздно. Кое-кто в очередной раз исчез.

— Но я же объявилась. — мрачно добавила я.

— Чему я очень рад! — улыбнулся МакНари.

— И что дальше? — спросила я о ситуации в целом. Хотелось всё прояснить сразу.

— Просто: фиктивный брак перерастает в настоящий. Семья у нас уже есть, осталось её только укрепить и увеличить…

Мы ещё долго стояли, обнимались, молчали и смотрели на мои фотографии. И я поняла, что мой папа был не совсем прав, когда просил нарисовать себя счастливой. В моей случае нужно было сфотографировать…

Content

Ульяна Волхова
Иноверка

Пролог

Часть I

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 5

Глава 6

Часть 2

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Эпилог