Савански Анна

Английский сад. 4. Кружева

Анна Савански

Английский сад.

Книга четвертая. Кружева. 1981 – 2000.

Жизнь без любви не жизнь, а существование. Без любви жить невозможно, для того и дана душа человеку, чтобы любить.

М. Горький

Любовь – не кукла жалкая в руках

У времени, стирающего розы,

На пламенных устах и на щеках,

И не страшны ей времени угрозы.

У. Шекспир Сонет 116

Глава первая.

Звуки печали и радости.

Декабрь 1981.

Машина остановилась у величественного замка, роскошь, которого говорила о хорошем вкусе хозяина. Джозеф остановил машину, Арман МакОлла щедро его одарил, он смог себе купить новенький «Мерседес», скромную квартиру. Он натянул на себя кожаные перчатки, сад припорошенный легким снегом удивлял, поэтому он позволил себе немного задержаться в саду. Джозеф открыл дверь, его встретила маленькая приветливая служанка. У хозяина есть вкус, деньги и чувство меры. Джозеф отдал прислуге кожаную куртку и перчатки, он отметил про себя, что девушка изменилась в лице, краски в миг все поблекли.

- Я скажу сэру Виктору, что к нему гости, - запинаясь, сказала она, - пойдемте со мной, - они прошлись через картинную галерею, Джозеф с любопытством разглядывал портреты своих предков, - ждите меня здесь, - они остановились перед резной дверью. Он смог войти в комнату через несколько минут, Джозеф осмотрелся вся библиотека была залита светом.

- Меня зовут Джозеф Питерсон, я фармацевт, - начал он. Диана повернулась к нему, эта немолодая женщина была прекрасна, ее лицо было гладким, обрамленное каштановыми упругими локонами, такие прически носили в роскошные джазовые двадцатые, ее зеленые глаза наполнились страхом. Она глубоко вздохнула, на этот вздох обернулся Виктор. Он замер, за свою долгую жизнь он столько всего поведал, но никогда не видел себя в молодости. Этот молодой человек был так похож на его Гарри, на его единственного внука.

- Вы? – выдавил он из себя, - кто вы?

- Возьмите это письмо, - Джозеф протянул пожелтевшую страницу. Виктор пробежался по строкам, узнавая почерк Армана МакОллы. Диана испуганно смотрела на мужа, получая из дрожащих пальцев Виктора письмо.

- Я не могу в это верить, - пролепетала Диана, - я просто не могу поверить, что Флер так подло могла поступить с моим сыном. Какая же она мать после этого?

- А я еще ратовал за этот брак! - Виктор сжал кулаки, - Ты знаешь, Диана, какая она мать. То что она сделала с Бетти и Алисой просто невообразимо. Но они его родители. Неужели, ты не был у Роберта?

- Я не смог, - ответил Джозеф.

- Надо было тебе найти Бетти, - вставила Диана, - у вас был бы общий интерес.

- Она замужем за сыном этого предателя! – выпалил юноша.

- Кто Боми? Да, он вскрыл этот нарыв, - Джозеф отметил про себя, как Виктор сохраняет самообладание, - Арман много лет нас обворовывал, втерся в доверие Роберта. Его сыновья дружили с моими внуками. Правда из обоих выросли настоящие поддонки. Это была его очередная игра. Я думал мы разделались с этой историей порочащей нас, - Виктор замолчал, - но, теперь все это не важно. Раз ты фармацевт, то мне нужен наследник. На твоего отца я не могу положиться, я давно разочаровался в нем и Флер.

- Неужели, вы просто так верите мне?! – вспылил Джозеф, это хладнокровие выводило его из себя.

- Да, - проронил Виктор, - ты похож на меня и на Гарри. В тебе что-то есть и от Джейсона, твоего другого деда.

- Я пришел не для того, чтобы стать частью этой семьи, а бросить вам обвинения, но я не могу это сделать, - Джозеф опустился перед Дианой на колени, он спрятал свое лицо в его бархатных руках.

- Мы Хомсы, - произнесла Диана, - мы все одна семья.

₪

Бетти, на следующий день после знакомства с братом, оставила Джозефа в машине, сказав, что если через часа полтора она не вернется, шел следом за ней. Она открыла калитку Гарден-Дейлиас, ощущая, как у нее дрожат руки. Она не была здесь девять лет, столько лет прошло, она кинула взгляд на сад. У Алисы был ровно стриженый газон, но она больше не видела ее любимых георгин и роз, она не узнавала свой, сад в который она вложила столько души. Дверь ей открыла служанка, явно не зная, кто она, что она, если бы не появление Джозефа жила бы в этом доме.

- Если вы к баронессе, то ее нет.

- Я знаю, я к сэру Роберту, - процедила сквозь зубы она.

- Он в библиотеке, - Бетти вошла в дом, все стало каким-то скучным и безвкусным, не было того великолепия, что она видела в детстве и юности. Этот дом был ее вдохновением, она подошла к арфе, обнимая ее, уходя, она не смогла забрать ее с собой. Служанка явно не понимала, что происходит, - Извините мисс?

- Мисс Бетти, - Бетти посмотрела на нее, - когда-то это был мой дом, - прошептала она, - не нужно предупреждать, что я пришла.

Роберт сидел на софе, пил виски и что-то читал. Он услышал шум у порога, разговаривала Арабелла и… это был знакомый голос, принадлежащий его дочери.

- Ну, здравствуй папочка, - она вошла в библиотеку.

- Пришла просить прощение, - ответил он ей на ее приветствие.

- Ну, что, ты! – в ее голосе он слышал гнев, - хотела посмотреть во что моя сестра превратила дом моего брата.

- Что ты сказала? – Роберт подошел к ней, - Что ты сказала?

- Что слышал, папочка! Ты слишком много думаешь о своей Алисе, которая та еще штучка! – Роберт схватил ее за плечи, вплетая до боли пальцы, - Что? правду больно слышать?

- Замолчи, дрянь! – она истерично засмеялась, он дал ей сильную пощечину, отчего она запрокинула голову, - я растил порядочную женщину, а вырастил шлюху!

- Конечно, от шлюхи только шлюха и вырастит, - он снова попытался ударить ее, но она вырвалась из его объятий, - не прикасайся ко мне!

- Не смей оскорблять свою мать! – крикнул Роберт, - она порядочная женщина, в отличие от тебя!

- От чего же! Она же дрянь. Изменяет тебе с Ришаром, спала с моим мужем, а потом надавила на тебя, чтобы мы с ним не были вместе. Крутила шашни с твоим дружком МакОллой. А еще она выкинула, как котенка твоего сына, потому что решила, что он сын Ришара, хотя он стерилен, и за восемнадцать лет, она даже не поинтересовалась, что с ним, умер он или жив.

- Это правда!? – завыл он.

- Да! Я обоих вас ненавижу, за то что ты сломал всю мою жизнь, а она его. Ты никогда не интересовался, что твориться за твоей спиной. Меня изнасиловал Майкл МакОлла восемь лет назад, что когда мне было тринадцать, меня чуть не лишил невинности Дэвид МакОлла. А еще мы с Фредди тогда были любовниками, - он видел, как в ее глазах пылал гнев и ненависть.

- Ты лжешь! – прошипел Роберт, нависая над ней, она попятилась назад, и упала на ковер, - Ты все время лжешь, дрянь!

- Я не лгу, спроси у нее сам! – она хотела встать, но он больно ударил по спине рукой, она хотела взвыть, но сдержала себя. В глазах отца она увидела гнев, - не смей, не смей! – но голос выдавал ее, он слышал страх.

- Я научу тебя, дрянь! – он замахнулся, но удара не было. Это был Джозеф, он быстро оттащил его от сестры, - Кто ты?

- Я ее брат, а кто ты? Ты, который поднимает руку на собственную дочь! Пойдем Бетти, я отведу тебя к Фредди, сделаю тебе компресс, - Он поднял ее на ноги, уводя из Гарден-Дейлиас. Джозеф утешал ее всю дорогу, а она ведь знала, что все так получиться, знала, что Роберт будет в бешенстве, но в еще большем бешенстве он будет, когда придет Флер, она уже предвкушала это.

Когда Флер пришла домой, то она увидела состояния Роберта, она рыдала, просила у него прощение, валялась в ногах, унижалась пред ним. Их хрупкий мир рухнул в этот день, и без Бетти здесь не обошлось, Флер поняла, это была ее месть. Бетти отомстила за себя. Флер лишь ощущала легкую боль, зная, что между ней и Робертом больше никогда ничего не будет. Они жили вместе, но он больше не говорил с ней, он больше не смотрел на нее, так как прежде, находя утешение в картах и дешевых актрисах. Мы всегда, что-то находя, всегда что-то теряем, это закон реальности. Найдя Джозефа, они потеряли свой покой…

₪

Апрель 1982.

С тех пор как Джозеф вошел в эту семью прошло не так много времени, но он уже сдружился со всеми ними. Флер уехала в Штаты, она позорно бежала, так и не поговорив с ним, так и не попросив у него прощения за все эти годы одиночества и обмана. Она уехала, но лучше не стало никому. Роберт пил, и в свои восемнадцать по  настоянию Джорджа и Виктора он стал правой рукой деда.

Джозеф понимал дядю и деда, все семья имела проценты от дохода, и эти деньги шли на их банковские счета, но никто не хотел, чтобы всех пустили по миру. Только восемьдесят процентов принадлежали Виктору и Роберту, а остальное другим акционерам, в основном уже сыновьям, или внукам друзей Виктора. Джозеф молил Бетти помириться с отцом, но она была непреклонна, Роберт был и не так уж плох, и иногда сильно напиваясь, признавал, что часто поступал неправильно. С Робертом поначалу он был насторожен, а потом у них появились общие точки, и на работе и в жизни. Бетти не противилась их общению, не пыталась его ограничить, называя его предателем, она смотрела на все не так, как все.

Именно с Бетти ему было проще всех общаться, иногда он даже жалел, что она его сестра и он не может приударить за ней, но и Фредди тоже ему нравился. Еще ему нравилась  кампания Гарри, с ним они много проводили времени, оба врача по призванию. Гарри – главный хирург, он – студент-медик, женщины так и млели, когда они появлялись вместе. Только Гарри был женат и влюблен по уши в Холли, а Джозеф искал чего-то стоящего, и примерял на себя каждую девушку, как новый пиджак. Дженни относилась к нему, как милому младшему братишке, он знал о том, что за внешнем спокойствием их брака, скрывается ее несчастное сердце. Джозеф видел, как влюблено она смотрела на Роджера Томпсона, и уговаривал ее подать на развод, но она сомневалась в Роджере, и боялась, как сделала бы Бетти, прыгнуть в пропасть с закрытыми глазами, и гадать выживет - не выживет. Флора, его ровесница, его подружка, они много чего делали вместе, но она никогда не жаловалась на свои трудности, только один раз ее прорвало, и она сказала, что за все эти месяцы она не была по-настоящему счастлива, и рассказала о своем Ричарде. Но больше всех он мог говорить с М-Джейн, она никогда не боялась ни правды, ни своих слов, она боялась только одного, потерять своего Антонио. Джозеф отмечал прошлое Сержа его не отпускало, и это разбивало М-Джейн, эти слухи приводили ее в смятение.

Ироничная судьба, часто размышлял Джозеф, с виду вся их жизнь была красива, но внутри один сплошной обман. Они все страдали, и все чего-то не получали, писали, что у них есть все, но у них не было покоя, не было постоянности. Все жили словно на вулкане, готовым начать извержение, все также они прохладно смотрели на старшие поколение, а старшие думала, что все они медленно падают вниз, лишь единицы твердили о своей гордости за них. Все менялось, ничто не стояло на месте, и тем более они. Как там пела Бетти: «боль и жизнь и новая моя мечта», это не различимые понятия для них. Если любишь, готовься страдать, если мечтаешь, готовься падать, если ты никто, ты просто тень самого себя.

₪

- Антонио? – он поставил чемодан в Холле, слыша звонкий смех Мери-Джейн и детей, - мы на террасе, - Антонио отодвинул летающую тюль по гостиной, он распахнул объятья для жены, - я соскучилась по тебе.

- Нью-Йорк необычайно скучен, - прошептал он, целуя ее в губы, - четыре месяца это такой большой срок… Как ты? – она прижалась к нему, спрятав лицо, потом подняла на него пылающие зеленые глаза.

- Я жду ребенка, - она прикусила нижнюю губу, словно боясь его реакции, - я не хотела говорить тебе по телефону это.

- Я рад, что избавлюсь от длительных поездок, - он мягко рассмеялся, она, как ребенок ждущий ласки приникла к мужу.

- Поедем ужинать, - Мери-Джейн отошла от него, стараясь унять слезы. Он даже не порадовался, когда она ждала Диего он просто был не в себя от счастья, Адору он даже не хотел, считая ее не своей дочерью.

- А я думал сначала в постель, - Антонио схватил ее за запястье, - я не могу, как монах.

Дебора деликатно отвела детей в сад, позволив супругам побыть немного наедине. Антонио подхватил М-Джейн на руки, он пронес ее через длинный коридор, отворил дверь их спальни, ногой ее закрывая за ними. Он бросил ее на кровать, нетерпеливо скидывая с себя всю одежду. В Нью-Йорке у него была тысяча и одна возможность изменить ей, столько голодных до плоти девиц разглядывали его, жаждали, поглощали, но он свято хранил свои обеты. Он был не таким, как все, в молодости Антонио не знал постоянства, он даже не запоминал имен женщин, с которыми он спал. Не помнил их лица, тела, помнил только, как его мужское достоинство получало неописуемое удовольствие. Но после встречи с М-Джейн в его жизни все изменилось. Он влюбился, как любой испанец, который влюбляется раз и навсегда. М-Джейн зачаровано вздохнула, протянув к нему руки, он стал ее раздевать, что всегда ему было приятно, приводя его разум в еще большее возбуждение. Она направляла его, требуя не думать его о своих низменных желаниях, он думал только о ней. Она томно вздыхала, томно крутила в разные стороны головой, ощущая свою потребность в нем.

- Чем же Нью-Йорк скучен? – спросила она, глядя его темные волосы, - ты так хотел там выставку.

- Да, ну их, им не хватает шику, - его пальцы сжали ее плечо.

- Я ушла из газеты, - он резко сел на постели. Конечно, ему льстило, то, что она посвятить все свое время ему и детям, но он все еще не мог простить себе, что ради него она почти поставила крест на своей карьере.

- Что на этот раз? – холодно поинтересовался он, зная, что чаще всего Мери-Джейн уходила с работы из-за своего острого языка.

- Мой начальник хотел протирать со мной стол, - она невинно опустила ресницы, потом с жаром продолжила, - но я не собиралась заниматься такими вещами, потому что меня позвал к себе Берти Ракель.

- М-Джейн, ты не должна придумывать себе оправдание, - его страсти словно и не было, - если ты хочешь быть дома, то я не против.

- На самом деле, я не собиралась работать у Ракеля. После смерти тети Елены и бегства Флер маме нужны помощники, - Мери-Джейн натянула на себя платье.

- Еще тебя не хватало в искусстве, - она не понимала откуда такая ревность, - что ты в нем понимала?!

- А ты думал, что я способна писать только опускающие статейки. Между прочим до этого я крутилась в мире музыки, и я училась в лицеи языков и искусства, - М-Джейн пригладила волосы, собираясь уйти.

- Прости меня, - он поцеловал ее в запястье, там где бился пульс.

- Ох, эти испанские мужья, - она засмеялась, и от этого смеха ему стало намного легче на душе.

₪

Лето 1982.

Бетти проснулась утром. Она присела на кровати, краснея от воспоминания о прошлой ночи. Всю эту ночи они напролет занимались любовью. Все внутри нее горело и саднилось от жадных ласк мужа. Эта ночь, переполненная страстью, и предстоящей тоской, была волшебной. Казалось, что кожа горела от сильных рук и пальцев до сих пор. Губы припухли и на них были ранки от укусов, когда в порыве страсти, она их кусала. Фредди рядом с ней не было, и она была рада этому, со спутанными волосами, как будто она всю ночь ходила не понятно, где и непонятно с кем. Даже на время ей показалось, что она ведет себя очень развязано, прося его еще и еще раз о том, чтобы он овладевал ею с неистовством, и чувством собственника. Она сама была не прилежной женой, а безумной любовницей, готовой пойти на все, лишь бы ублажить любимого мужчину. Она даже сбилась со счета, сколько это между ними раз произошло. Он знал, что для нее есть только он, она не из тех женщин, что ищет других, а потом говорит, занимаясь любовью с другим, она думала о нем. Пришел Фредди, садясь на край смятой постели.

- Все хорошо?

- Да, а почему должно быть плохо? – спросила она.

- Ну, может тебе это все не понравилось.

- А, понятно.

- Я же готовлюсь к тому, что мне придется на полгода стать монахом, не считая одного дня, день рожденье Элен.

- Ты монахом, не смеши меня Менори, - протянула она, касаясь его лица руками, - я люблю тебя.

- Бесстыдница, собирайся, нужно ехать на «Уэмбли», надеюсь, ты не забыла, что сегодня у меня начало турне?

- Я никогда, ничего не забываю, - она встала с постели, и обнаженная прошла через полупрозрачные шторы, беря с пола пеньюар, забирая его восхищенный взгляд. Она знала об этом, знала, что любые переговоры она порой может испортить одним своим присутствием. Зная, что сегодня, он не даст ей прохода, но от этого сердце забилось еще сильнее, и внутри загорелось знакомое желание голода, которому сейчас не время.

На стадионе было шумно, Анна огляделась, их пригласили их друзья из TSF. Анна и Бетти стояли возле сцены, как она услышала возглас Джо.

- Фредди, это кто же тебя пометил так?

- Вот, черт! Я даже не видел.

- Кто, кто? и так все понятно, - подзадорил Роджер, - мне бы эту киску.

- Киску по имени Бетти, - добавил Брайан.

- Блин, я вас всех после гастролей придушу, ей богу, ребята, так что думайте, куда вам бежать потом.

Шоу было восхитительное, как и все что делали ребята, их творчество, всегда для всех  было не постижимой загадкой, не всегда угадывалось его значение. Сложные метафоры, легенды, которые знают не все очень много скрытого смысла. После концерта Фредди подошел к Бетти. Анна не слышала, о чем они говорили, но их жесты и взгляды говорили о большем. Фредди прерывисто прижал ее к себе, целуя в губы. Она при своем росте в метр пятьдесят семь сантиметров, даже на высоких каблуках была ниже него. Фредди был выше ее почти на двадцать сантиметров. Анна снова посмотрела на них, они целовались, и он интимно обнимал ее. Потом она оттолкнула его, и, смеясь, пошла ко всем.

Вечером в «Embassy» на Бонд-стрит была запланирована вечеринка, но из-за перегруженности дорог, выбраться со стадиона было просто не возможно, поэтому вертолеты развозили всех по домам. Фредди решил ехать в их квартиру на Стаффорд-Террас. Они провели вместе час, в квартире было душно. Они лежали на диване обнаженные и усталые после ласк и поцелуев. Фредди вдохнул запах ее тела, и встал с дивана.

Это была вечеринка «а-ля пестрота» по случаю начала тура и удачного концерта. Мероприятие проходило на крыше клуба. Фредди приехал один, тем самым еще больше распаляя публику. Еще с утра, да и всегда гадали, что же на самом деле происходит у четы Бульдасара дома, особенно в постели. Все знали, что на вечеринках, они делают на самом деле. Бетти поднялась по лестнице, встречая на своем пути, многих кого она не знала. Потом она увидела Фредди с Грэгом и Джеймсом.

- Мальчики, - по дороге она взяла бокал шампанского, Фредди оглядел ее. На ней было короткое лиловое атласное платье-плиссе. Оно свободно спадало от самой шее, поэтому, когда дул ветер, то он обнажал лиловые шортики.

- Бетти, шикарно выглядишь, - начал Грэг.

- Не боишься, что Фредди будет возмущен, - закончил Джеймс.

- Нет нисколько, - ответила она.

- Я уже взбешен, пойдем, поговорим, - он протянул ей руку, - где-нибудь в укромном месте, - Он затащил ее в мужскую уборную, вталкивая в кабинку.

- Молодец, что надела короткое платье, - прошептал он ей на ухо.

- Все для тебя, милый, - тоже шепотом ответила она.

Рассвет приближался, и вместе с ним приходило утро и новый день…

₪

На лето Гарри и Холли решили поехать в Монтре, где они решили провести месяц в доме Бетти. Ему нравился ее дом, где было хорошо им вдвоем, и Энтони с Луисом бегали, как угорелые по мраморным полам, легко скользя по ним. Но еще он взял с собой Флору, она закончила школу, и Холли посчитала, что ей необходимо развеяться. Последний год она много училась, и старалась не думать ни о чем, что могло ее вогнать в омут негативных  мыслей. После расставания с Ричардом ее спасли от себя самой ее братья и сестры, отец говорил, что они ничего не знают о настоящей жизни, но они куда больше него знали ее. Если бы не они, то она бы пропала, ее охватила бы депрессия и даже ее мать со своими опытом не смогла бы ей помочь. Хотя у самой Элеоноры были сложности в жизни, ее давний друг Берти умер и она осталась одна со своими мыслями, ненавидя Марка. Флора все это знала, поэтому поступив на исторический факультет, она сделала это назло отцу, но в этом он не смог на нее надавить. Он даже не смог отказать Гарри. Она гуляла по набережной, пока Гарри и Холли проводили время вместе, она была счастлива здесь, понимая о какой магии рассказывала постоянно Бетти. Женевское озеро утром это самое красивое зрелище для нее, здесь она грустила, где же сейчас Ричард и думает ли он о ней, или отец прав, и она стала для него очередной игрушкой. Чем меньше она думала о той жизни, что могла быть, то ей легче становилось.

Еще сложнее было Гарри, он попал словно в западню, но поступить, как подонок он не смог. Листав газеты, Холли как обычно ему читала все попади, даже при Флоре она не могла отказаться от их общей привычки читать и при этом намазывать друг для друга тосты джемом.

- Вчера умерла бродвейская актриса Офелия Майлз, - Гарри замер, когда-то они встречались, она была так молода и она умерла от малокровия, успев подарить мужу дочь.

- Холли, милая я пройдусь один, - она пожала плечами, не понимая его внезапную смену настроения. Он встал, поцеловав жену в губы, и сестру в щеку, вышел на улицу дохнуть свежего воздуха. Он прошелся по улице, дойдя до дома, где жила семья Офелии, он даже не знал, что им сказать, сказать, что сожалеет, что не попытался сложить с ней свою жизнь, но тогда у него не было бы Холли и близнецов, не было того счастья, что у них было все эти восемь лет. Почему он сожалеет?

Он постучался, ему открыл дверь, по всей видимости, ее муж, Джерри. Он, как-то оживился, когда увидел его, словно хотел врезать ему. Он вошел в дом, и тогда Джерри накинулся на него.

- Чертов ублюдок, она всю жизнь любила тебя. Она даже ребенка от тебя родила, - вывернувшись Гарри, непонимающе посмотрел на собеседника.

- Что вы сказали? – в ту ночь, когда она признался ему в любви, а он ответил, что ему жаль, она знала на что шла. Раз он не захотел с ней остаться, то она решила пойти на эту авантюру, и родить от любимого человека ребенка. Это была его дочь, дочь которая никому была здесь не нужна, ни ее мужу, ни ее отцу. Когда все узнали перед ее смертью об этом, даже горе не смогло их сплотить.

Гарри шел до дому, смутно думая о той жизни, что могла быть. Хотя чего тогда Офелия от него хотела? Ему было всего двадцать три, он только начинал работать, только начал добиваться чего-то, поэтому он так долго тянул с их с Холли свадьбой, хотя он любил ее до безумия. Ну, почему она ничего ему не сказала, и теперь восьмилетнюю девочку, которая стала изгоем, должны были принять члены его семьи. Как этому всему отнесется Холли? Хотя бросить ребенка он не мог. Дома, обрадовавшись отсутствию Холли и детей он позвонил отцу, Джордж просил его поступить, как мужчина, Джулия тоже согласилась с тем, что девочка окажется в их семье, даже Элеонора это одобрила, как и дед, мнение Роберта и Флер его мало волновало, а вот Дженни и Дилана да. Сестра и ее муж мудро рассудили, что решение это будет сугубо его, даже, если Холли будет против. Последней в его списке была Бетти, ему было важно, что она думает, она только сонно потянувшись ответила, что устала, и что поступила бы точно так же, так бы сделал и Фредди, а она только молча согласилась. Флора пришла к нему, она подошла сзади, мягко касаясь его плеч, он даже вздрогнул.

- В чем дело, братик? – он увидел понимание в ее голубых глазах, даже за холодной ирландской сдержанностью скрывалось сочувствие. Когда он поведал ей все, Флора села на край стола прям напротив него, положив на него ноги, - Холли поймет, ты научил меня понимать все, и я понимаю, что Холли, если любит тебя все поймет. А она тебя любит.

- Спасибо, мне даже лучше стало, - он сжал ее ступню, она нагнулась к нему, их губы были совсем близко, - Флора не играй со мной в эти игры, я уже поиграл в них, осадок остался навсегда. Ты не так провокационна, как Бетти.

- Хватит нас сравнивать, я не она, - Флора сама прижалась к его щеке губами, - и я не играю, братик.

- Флора, дорогая, я знаю тебя гораздо хуже ее, но она никогда не искушала специально, тем более меня. Не играй со мной, я всего лишь женатый мужчина

- Боже мой, я люблю его до сих пор, и ты это ты, - тут он осознал, что он слишком устал и мешает Флору и Бетти, ту ситуацию и невинное поведение Флоры.

- Прости, день был тяжелый.

- Понимаю, - она спрыгнула со стола и исчезла.

Холли не было весь день, она пришла домой, когда Гарри и Флора готовили на кухни. Флора дипломатично взяла тарелку ужина с собой, забрала детей и ушла с ними наверх, чтобы Гарри и Холли могли поговорить без посторонних глаз.

- Нам надо поговорить, - он усадил Холли на диван в столовой, его колотило, как же тяжело было все это сказать ей особенно, когда не знаешь, что она ответит, - Я ушел сегодня утром…

- Ты расстроился из-за той заметки, ты знал эту актрису? – он отвел взгляд, унимая сердцебиение.

- Да, знал, - он встал, - она была моей любовницей.

- Что!? Ты изменял мне, - она побледнела, и поджав губы, отвернулась, помня наставления Бетти никогда не унижаться пред мужчинами.

- Господи, ты прекрасно знаешь, что до того, как я встретил тебя я вовсе не был ангелом. Ты не знала о моих любовницах, потому что я никогда не встречался ни с кем из медперсонала. С Офелией я расстался за долго до того, как встретил тебя. У нас просто был секс, мы просто развлекались мило. У нее был жених, а я хотел только одного затащить ее в постель. Потом мы расстались и она собралась под венец, - он сглотнул, видя ее смущение, - и позвонив мне, я приехал к ней только за одним, а она призналась мне в любви, но я не любил ее, и теперь я узнаю, что у меня есть дочь. Дочь, которая никому в этой семье не нужна, потому что она моя дочь, и я хочу ее забрать.

- Гарри, ты меня обманывал? – ее голос почти срывался. Он взял ее лицо словно чашу, успокаивая, и целуя веки.

- Нет же, нет. Я… я… люблю тебя, но так будет лучше, Холли, милая, - она прижалась к нему щекой.

- Как ее хоть зовут? – он чувствовал, что она улыбается сквозь слезы.

- Кэрри Энди, или просто Кэрри, - Холли гладила его спину.

- Что ж стоит попробовать, - пробормотала Холли, - все у нас получиться.

₪

Бетти прошла в номер, она приглушила свет, и села в кресло у окна. Все еще дрожало после концерта, все еще не проходило ощущение эйфории, кровь еще кипела в жилах. Но все же надо остыть, а потом позвонить Фредди. Они начали гастролировать с Европы и уже месяц, почти не отдыхали, а TSF начали с Латинской Америки. Бетти почувствовала, как внутри загорелся знакомый огонек, что-то внутри нее зажглось, словно новая жизнь. Она положила ладони на живот, чтобы понять, что это за ощущение. Такие мысли и варианты развития событий, она быстро отвергла. Все же ей казалось, это абсолютно не возможным, особенно сейчас. Но все при таких отношениях, что у них с Фредди были, глупо полагаться, что это не так, но лучше думать о хорошем. Утром она нашла Анну. Когда она ей все рассказала, то первая мысль, что посетила ее, где найти, хорошего врача, да и так чтобы никто не знал.

В Мюнхене их опасения подтвердились, срок был уже три месяца. Конечно, Бетти была рада, что до гастролей она это не узнала, потому что пришлось бы уезжать со скандалом. Анна все сказала Джошу, он был озадачен, но это был не первый случай, когда им надо придумать, как скрыть положение Бетти и закончить гастроли. Судя по всему, Бетти чувствовала себя очень хорошо, если не успела заметить сразу свою беременность.

- Черт еще четыре месяца работы, а я беременна, я убью Менори, - она расхаживала у Анны с Джеймсом в номере, в тот день, когда они сказали все ребятам.

- Кстати, о нем, как ты ему скажешь?

- Я позвоню.

- Ну и как ты себе представляешь, «милый я беременна», ты хоть сама понимаешь, что это абсурдно, а для него оскорбительно. Он вместе со своей ревностью до такого додумается, - Анна отпила чая.

- Ну и что ты предлагаешь, - Бетти тоже села пить чай.

- Мы в конце августа уже будем в Штатах, четвертого и пятого сентября Фредди будет в Ванкувере, приедешь к нему туда и скажешь ему, хотя он сам все уведет.

Фредди накинул халат, на спинку стула, оставаясь в одних трусах. Питер Воган, его секретарь, сидел в кресле и пил вино. Завтра его день рожденье, а он должен ехать на съемки телешоу, где придется петь под фонограмму, он ненавидел это делать. Просто не понимал, как можно открывать рот без голоса, но все же придется.

Кто-то постучал, Питер привстал, но Фредди сам решил открыть. Перед ним стояла Бетти. «Бог мой!» - подумал он, какая она была красивая сегодня. В платье а-ля Наташа Ростова, ее грудь казалась еще пышнее, или это так ему показалось. Он хотел устроить ей взбучку, но от ее шаловливых глаз растаял. Питер наблюдал за ними.

- Бетти, - прошептал он, выходя из оцепенения. Она кинулась в его объятья, совсем забыв о том, что сейчас он поймет, что происходит с ней. Бетти прижалась к нему округлившимся животом, он отстранился от нее, смотря в ее глаза с недоумением, - Так нам надо поговорить! – он схватил ее за подмышки, и стал, пяться назад вместе с ней, не отрываясь от ее глаз. Она потяжелела, хотя он сразу и не понял, она так умела, скрывала все платьем, что и не поймешь в чем дело. Он посадил ее на кровать, опускаясь перед ней на колени. Питер скользнул в свою спальню, наблюдая за ними в щелку, - И когда ты мне хотела все рассказать?

- Сейчас, - она улыбнулась.

- Ты ведь знала, когда уезжала на гастроли? – спросил он спокойным тоном.

- Нет, я узнала, только через месяц, когда срок был уже большой. Ну, прости меня, я и вправду ничего не знала, ну прости меня, - она запустила пальцы в его волосы.

- А если бы знала, поехала бы?

- Да, - ответила она напрямик.

- Ну почему ты меня не слушаешь? И я тоже хорош, значит, ты была беременна на своем дне рожденье, да?

- Да, так и есть.

- Ложись спать, - он выпрямился, приглаживая волосы, - я так понимаю у тебя завтра самолет?

- Да, - она тоже встала, и подошла к нему.

- Бетти ты же беременна, - возразил он ей.

- И что, я не могу нарушить твой обет монаха, - она посмотрела в его глаза.

- Но…

- Если ты будешь сдержан, то все будет хорошо. До этого же было можно…

- А можно? - он был похож на мальчишку,  которому разрешили поиграть. Фредди схватил ее за плечи, не терпеливо снимая ее платье, нижнее белье. Он посмотрел на нее, многие мужчины считают, что беременность, портит женщину, но для него Бетти стала еще красивее. Он мягко опустил ее на постель, сдерживая свою неуемную страсть. С последней их ночи прошло уже три месяца, он три месяца не наслаждался женским телом. Конечно, на него засматривались фанатки, но ему кроме одной женщины никто не нужен был. Кто бы, чтобы не говорил, но Бетти была для него жизнью, и даже больше.

Он склонился над ней, она потянулась к поясу на халате, развязывая его и нежно гладя поросль на его груди. Фредди коснулся ее губ, и застонал, нет, не от страсти, скорее всего от разочарования. Он не мог накрыть ее хрупкое тело своим, когда он так любил ее, то чувствовал себя властелином, хозяином ее души. Он растянулся на постели, Бетти обернула к нему свое лицо, целуя в плечо. Фредди набрался решительности, и посадил ее на себя. Господи, как он была прекрасна, еще даже чем обычно. Ее волосы были словно в нимбе, окутанные лунным светом, кожа светилась каким-то волшебном мерцании, он провел рукой по плавному изгибу ее бедер, по налитой груди. Ее лицо сияло желанием. Фредди поддержал ее, чтобы она не рухнула на него, потом положил ее рядом с собой.

- Я люблю тебя, - прошептала она, приникая к нему.

- Я тоже люблю тебя, - ответил он, тоня в волнах ее нежности.

- Ты не сердишься? – она приподнялась на локте.

- Нет, ну что ты, малышка, разве можно на тебя сердиться, - он положил теплую ладонь на ее живот, Фредди ощутил движение под ладонью, - Он шевелиться!

- Уже пора, - она засмеялась.

- Ну, здравствуй сын.

- С чего бы это, мистер Бульдасар, может это девочка, - она ударила его по груди кулачком.

- Давай рассуждать здраво. Когда ты ждала Рэя, то чувствовала себя хорошо, а Элен – плохо.

- Твоя логика никуда не годиться, - Бетти зевнула.

- Ладно, спи, спорить будем потом.

Утром он проснулся, когда Бетти уже была полностью одета, она подошла к нему, чмокая в губы.

- Мы скоро увидимся, - он коснулся ее живота, - мне пора, Чикаго ждет. С днем рожденья, а подарок ты знаешь какой. Это наш ребенок.

- Береги себя, не перестарайся, - он заботливо посмотрел на жену.

- Еще чего, теперь пусть Грэг отдувается, - она закрыла за собой дверь. На следующий день перед пятнадцатью тысячной толпой Бетти объявила, что ждет ребенка, и публика просто восторгалась ее храбростью, а она их любовью.

₪

Осень 1982.

М-Джейн и Антонио приехали в Лондон из-за города. Мери-Джейн была на сносях, и все ее мысли были, конечно же, о предстоящих родах. Антонио любил детей просто души в них не чаял. Он был хорошим отцом, а потом стал хорошим дедом. С первых дней после рожденья Диего он забирал часть обязанностей нянек и сам нянчился с сыном. Диего поражал его своей сообразительностью и умом. Для своих шести лет он был для него маленьким гением. Антонио очень был рад тому, что в третий раз станет отцом. М-Джейн была такая молодая, но она никогда не ставила карьеру на первое место, а семью на второе. Дети ее обожали, особенно Диего, он возводил мать в ранг богини.

- Ура! У меня будет сестра, - он заливался смехом, Антонио подхватил его на руки.

- С чего ты взял, может брат.

- А я хочу сестру, буду ее рыцарем.

- Потрясающе, - ответила Мери-Джейн.

- Мама, я тоже хочу сестренку, - Адора дернула ее за полу плаща.

- Вот видишь, Антонио, ты в меньшинстве, - она засмеялась, обнимая дочку и сына и целуя их в пухлые щечки.

Наступила ночь. Антонио нашел М-Джейн в спальне, она сидела за письменном столом и писала. Он тихо подошел к ней, целуя в затылок. Она обернулась к нему, и ее зеленые глаза как-то странно загорелись.

- Как насчет ночи любви? - прошептал он, она тихо засмеялась.

- Ты мальчишка, ей богу, Серж, я твоя жена, как ты вообще можешь спрашивать меня об этом.

Он соскучился по ней, просто одичал без ее общества. Порой он думал, послать к черту весь этот шоу-бизнес, и просто жить. Но картины, это все что он умел делать. Живопись тоже была его жизнью, как и М-Джейн, если бы не она, которая когда-то заставила его поверить в себя, то не было ничего, даже их. Живопись их связала, не будь бы он тогда в Штатах, то не встретил бы ее в Лондоне, их встреча возможно не состоялась бы никогда. Он не представлял ее жизнь без нее, не мог даже подумать, что проведение не послало ее ему. Он облегчено вздохнул, притягивая ее к себе, гладя ее круглый живот, чувствуя, как под его теплой ладонью бьется новая жизнь.

Через две недели Мери-Джейн подарила ему красивую дочь, он бесконечно долго держал на руках темноволосую малышку. Диего являлся его копией, Адора больше же походила на М-Джейн, но эта малышка больше походила на них обоих. Мери-Джейн улыбнулась ему, он удивлял ее с каждым днем все больше, за двенадцать лет их совместной жизни она научилась угадывать смены его настроение, иногда его мысли, но больше всего ее поражала глубина его чувств к ней и детям.

- Я бы хотел ее назвать Фебой, - он замолчал, а потом прибавил, - Фебой Софией.

- Звучит, как Фиби, - добавила Мери-Джейн, - но мне нравиться Феба. Люблю эту твою традицию называть детей испанскими и английскими именами. Останься со мной, - он приподнял бровь.

- Энди выгонит меня, - возразил он, но тут же он растаял от ее зеленых глаз.

₪

Звонко ударившись об кафельный пол, ключи упали на пол у софы. В нем клокотал гнев, который он намеревался потушить в виски. Как же его выводил из себя Роберт и ему подобные, отец просто не понимал, и не хотел понимать, что часть его решений тормозить развитие их компании. Хоть он и стал правой рукой деда, мир от этого не пришел. Джозеф до сих пор помнил, как впервые он появился в офисе на Тюдор-стрит, как на него смотрел совет директоров, в их глазах читался немой вопрос: «Виктор, что рехнулся?». Он наделся, что свежий взгляд внука поможет им всем, но вместо этого, любое слово Джозефа воспринималось во штыки. Чего он ждал? Что его девятнадцатилетнего юнца все начнут слушать? Джозеф выпил залпом виски. Глупцы… Он не хотел потерять «Хомс и Ко», считая своим долгом помочь ему, он давно понял уже несколько лет предприятие находиться довольно в плачевном состояние, оно словно покрылось льдом, ничего не менялось. Всем нужна была настоящая встряска, какую Джозеф и хотел устроить. Из глубоких раздумий его вывел телефонный звонок. Он поднял трубку, услышав знакомый мелодичный голосок.

- Иззи, я устал сегодня, - ответил он.

- Почему? У нас тут весело, здесь все наши. Ну, приезжай, - она нежно рассмеялась, - ну, пожалуйста.

- Ну, хорошо, - он быстро переодел свой твидовый костюм на джинсы и кожаную куртку. Джозеф все равно сел за руль, не смотря на выпитый виски, он всегда во всем был рискованным.

Он зашел в клуб, замечая Иззи в сексуальном синем платье, Эндрю, Блейк, Белла, Алисон, Лину и Сидни сидели за столиком, распивая горячительные напитки. За год у него появилось много знакомых, с которыми можно было весело провести время. Они не могли ему быть друзьями, с ними он просто пил иногда, находя успокоительное с ними в душных клубах. Иззи часто ложилась с ним в постель, эта необузданная в своих желаниях надменная блондинка полностью удовлетворяла его потребности. Иззи протянула ему стопку текилы, он быстро ее выпил, потянув Беллу на танцпол. Джозеф гладил ее тонкие плечи, прижимал к себе, ощущая ее тугую грудь, он почувствовал ее ответное желание, намотал ее светлые локоны на палец, в ее темных глазах плескалось желание. Иззи сегодня останется без его постели, в этот вечер он хотел Беллу. Бывало, что он себя презирал за такое поведение, бывало он видел в себе своего отца, и ненавидел себя. Но Джозеф ничего не мог с собой поделать. Ему нравилось соблазнять, укладывать женщин постель, а потом забывать о них. Настоящие друзья твердили, что все это пройдет, но он решил для себя – у него холодное сердце, сердце не способное никого любить.

- Поехали ко мне? – прошептала Белла, - может прихватить Иззи, устроим оргию?

- Ну, да, - он засмеялся, - я не экспериментатор, - серьезно добавил он.

- Тогда вдвоем, - он наклонился к ней, чтобы ее поцеловать. Да, его сердце жестоко, только он мог быть таким – жестоким. Только сейчас он понял, когда-то он был несчастным, теперь он хотел, чтобы хоть кто-нибудь был несчастным, как он. Он хотел делать больно женщинам – бросать их, наслаждаться их страданиями, бросать их, так как его однажды бросила мать.

₪

После того, как Гарри вернулся в Лондон у него началась трудная жизнь, хоть и Кэрри приняли, но в его дом стал вулканом. Они с Холли купили соседнюю квартиру, расширив свою. На работе он жутко уставал, и дома постоянно были скандалы, Холли тоже работала и еще успевала смотреть за детьми. Кэрри даже не пыталась сблизиться с Холли, она все время смотрела на Гарри, он же не мог идти против Холли, потому что она была его женой, но и не мог идти против Кэрри, потому что для нее все было ново, все можно было оправдать тем, что она не привыкала к ним всем. Элеонора, как психолог пыталась избавить девочку от страхов и заставить понять, что своим поведением, чистым эгоизмом, она лишит семьи и себя и своих братьев, но и это не помогло. Дженни которая заглядывала почти каждый день тоже пыталась разобраться в чем причина, она даже приводила с собой Рэя и Элен, которые сейчас жили у них с Диланом. Полли было уже тринадцать и Дженнифер считала ее уже достаточной взрослой, она уже превращалась в милую девочку с такой же демонической внешностью, как у Джулии. Дженни рассчитывала на нее, у них с Кэрри была небольшая разница, но Полли не смогла достучаться до нее.

Гарри изнывал, они с Холли перестали быть страстными любовниками. Она наказывала его своим пренебрежением, за то, что он позволил рушить их семью, и все это эгоизм самовлюбленной девчонки, которая сразу дала всем понять, что в прошлой жизни ей не отказывали ни в чем. Для нее было бы проще избавиться от глупой девчонки, но тогда она потеряла Гарри, хотя она уже его теряла. С ним ей было легко когда-то, даже воспитывать двоих сыновей было не в тягость, иногда у них жили дети Бетти, тогда они были дружны. Холли жутко боялась, что все правнуки Виктора разругаются из-за этой девчонки, сейчас дочери Дженни, их сыновья, дети Бетти дружили, хотя все были разными. Кэрри уже успела внести раздор. Виктор говорил, что это все временные трудности, но он уже начинал в этом сомневаться. Его дети давно не ладили между друг другом, как и их половинки, а теперь все стало еще хуже. Внуки еще держались, все готово было рухнуть.

На дне рожденье Элен Гарри пытался поговорить с Бетти, но когда он увидел ее большой живот, то решил повременить. На празднике Кэрри вела себя сдержано, наверное, ей нравилось, что все пытались угодить ей в обход имениннице. Бетти этого не замечала, она сияла. Холли уже была готова влепить девчонке пощечину, но сдерживала себя. Как же ей не нравилось, когда Полли помогала открывать Элен подарки, старалась отобрать у них подарки, хотя остальные дети просто наблюдали со стороны. Дома Холли устроила Гарри скандал, она жаждала крови.

- Черт, она добьется, что я соберу вещи и уйду отсюда куда угодно лишь не видеть это все, - кричала она, зная что Кэрри, наверняка, все слышит.

- Холли успокойся, это все временно! – он старался сохранять холоднокровие.

- Что временно!? Я устала. Бетти поможет, - передразнила его она, - Но я не хочу все перекладывать на нее, потому что она беременна.

- Холли, все наладиться…

- Знаешь, что я пошла, - она выбежала на улицу, он искал ее весь вечер, и прейдя домой, он думал найти ее там. Без Холли было как-то тоскливо. Кэрри стояла, смотрела на его со стороны. Она прошлепала к отцу, она была похожа на Офелию и на него, такая же холодная сверху, как все ирландцы.

- Будет лучше без нее, мама была лучше, - Гарри пришел в бешенство, он быстро воспламенялся также быстро, как и гас.

- Чем лучше!? Я люблю ее, понимаешь. Это моя семья, и то что я не женился на твоей матери, это не ее вина. Потому что твоя мать никогда не пыталась пойти против судьбы, как например Бетти, - он тряс ее за плечи, - Хомсы не избалованные, Хомсы всего добиваются сами, и ты Хомс, - он отпустил ее, унимая гнев. Тут вошла Холли, она промокла от дождя. Гарри втянул ее в дом, быстро раздевая жену и наливая ей бренди.

- Гарри прости меня, - прошептала она, прижимаясь к нему.

- Нет, это ты меня прости, - он поцеловал ее, и они забыв о Кэрри, предались сладкой любви, они нуждались друг в друге.

Гарри не знал, что повлияло на Кэрри, но почему-то она стала другой, может она поняла, то что он хотел ей сказать, может она привыкла к ним всем, она может она видела, как они  обнаженные с Холли лежали у камина, бесконечно даря друг другу нежность и любовь. Что это могло все значить?

₪

Январь – май 1983.

Фредди спал, сжав в объятьях Бетти. Было тихо и спокойно, за окном падал снег, и светила полная луна. Они уже были готовы к тому, что скоро могут начаться роды. Бетти приготовила для этого все вещи. Фредди в этот день был крайне беспокойным, ему не нравилось поведение Бетти, она стала резкой и раздражительной, слишком капризной. Он все списывал на беременность. Анна же за ней никогда того не замечала, она наоборот была всегда жизнерадостная и веселая. Что-то с ней произошло в последние месяцы.

Он почувствовал, что простыни промокли, Бетти сама резко встала, когда поняла что произошло. Он ничего, не говоря, собрал ее и повез к миссис Йорк. Энди сегодня их ждала, она вызвала акушерку Бетти, которая помогла появиться на свет Рэю и Элен.

Фредди хотел зайти с ними, чтобы держать любимую женщину за руку, но Энди его остановила.

- Меньше всего она хочет, чтобы ты ее видел в таком положение.

- А ей будут делать обезболивающее?

- Нет, она сама не хочет, - Энди положила руку к нему на плечо, - она взрослая девочка, справиться не в первой, - она скрылась за дверьми.

Всю ночь и полдня не было никаких вестей. Фредди Энди выгнала потом, чтобы он не слышал ее истошных криков, и не маячил у всех пред глазами. Он почти не спал, выкурил три пачки сигарет, и выпил семь стаканов кофе. Волнение его захлестывало. Неважно кто родиться, главное чтобы все было хорошо. Ожидание просто убивало его. Для него это ожидание было не первым, но для него все словно было, как тогда, когда появился на свет их сын. Его чуть не хватил приступ, когда он увидел, как вывозили женщину, закрытой простыней, и шептались, хорошо что-то еще жив ребенок. А что если это его Бетти? Нет, это исключено, это просто невозможно.

Потом его позвали в палату. Бетти уже лежала на кровати, а рядом в колыбельке было два маленьких свертка. Фредди взял ее руку, зажимая в своих больших ладонях, и прижимая к губам.

- Ты не рад? – спросила она.

- Почему не рад? – удивился он, - сегодня 5 января родился наш ребенок, что может быть важнее для мужчины?

- Рождение сына, - она спрятала свои глаза.

- Так это сын? – он приблизился к ней, Бетти погладила ямочку на его подбородке.

- Нет, - прошептала она.

- Я очень рад, - ответил он ей.

- Правда?

- Да, главное что с тобой и ребенком все хорошо, - Фредди обнял ее.

- Их двое, - тихо пролепетала она, он улыбнулся и ей стало хорошо, - Как мы их назовем? – Бетти посмотрела через его плечо на дочерей, - они обе разные, совсем не будут похожи друг на друга.

- Может Элизабет, как королеву? – он указал на малышку с темными волосами.

- Да, а второе имя, она же леди?

- Ну, может быть, Элизабет Голди Хомс Бульдасара? Как тебе это?

- Я согласна, Бэсс… А вторую? – вторая была русая, даже черты лица были другие.

- Может Аллегра Хитер Хомс Бульдасара?

- Да, мне нравиться!

- Спасибо, тебе, малышка. Наверное, это судьба наша с Рэем жить среди женщин, - смеясь сказал он.

- Ничего, я еще рожу тебе сына, - и она уснула, с его именем на губах.

Первые дни всегда окрашены в цвет счастья, но никогда не знаешь, что будет потом. Во всей этой радостной суете, никто не смог увидеть темное пятно. Но время было упущено. Фредди был счастлив отцовству, как и остальные его дети. Их родственники, почти каждый день навещали малышек, изумляясь какими красавицами они станут. Адель и Рита были просто рады, что появились еще дети. Каждый стал просто праздником, где в этом празднике не было место главной причине этой мишуры. В ней не было место Бетти.

Через месяц она решила, что пора привести себя в порядок. Бетти очень огорчалась, что не могла влезть в свои наряды, то, что она потеряла былую форму и привлекательность для окружающих ее мужчин. Так начались скандалы, так она замкнулась в себе окончательно. В их постели больше не было страстных них, были только он и она, по разные стороны кровати. Исчезла романтика, былая любовь померкла, словно выгорела на солнце. День за днем все становилось хуже. Но, похоже, никто не хотел снять очки радости, особенно Фредди. Он считал, пройдет время и все наладиться. Только Анна поняла, что происходит. Бетти нужно было спасать от себя самой, нужно было что-то делать. Но как?

В марте уже сам Фредди заметил, что, что-то не так. Он пришел к Анне с Джеймсом. Она не знала, что ему ответить сама. Нужно было еще время. Но сколько нужно времени? И как сильно ее затянет депрессия, она не знала, как многие. Фредди из всех сил вытягивал их отношения. Он просил ее выходить в свет, снова там сиять своей красотой, но все было бесполезно. Они постоянно ругались, Бетти все бесило в нем. Он раздражал ее своим присутствием, его шуточки выводили ее из себя, даже его прикосновения нервировали. Иногда ей хотелось швырнуть в него чем-нибудь, или с чемоданами выставить его за дверь. Его поздние приходы действовали на нервы. Хоть муж не нравился ей, все же просыпалась чувство собственницы по отношению к нему. Она ненавидела его, и он это чувствовал. Один раз она хотела на него накричать, но все же смогла сдержать свою ревность. Бетти пришла быстро в форму, но уверенности в ней больше не было. В ней погас тот огонек, что горел всегда. Фредди хотел вытащить ее из этой рутины, она предпочитала быть в своей раковине, сидеть там и некому не показываться.

Фредди все же удалось Бетти вывести в свет. Они приехали на выставку к Антонио. «Муза» - так называлось его творения. На его полотнах были изображены обнаженные и полуобнаженные женщины его ближайшего окружения. Из двадцати пяти полотен на четырнадцати была Бетти. Он уговорил ее отдать на время картину из ее спальни, которую хотели купить, и которую Антонио никогда бы в жизни не продал. Фредди заставил сегодня надеть ее купленное им платье. Эта было черное длинное платье, покрытое серебристыми блестками. Конечно, он видел, она скучала. Куда делась та блистательная Бетти, которая одним своим присутствием будила в нем желание. Теперь он просто смотрел на нее издалека, и мечтал схватить ее за руку и утащить в укромный уголок, и любить ее до бесконечности. Прошло всего пять с половиной месяцев с момента рождения Бэсс и Али, но в их постели не происходило ровным счетом ничего. Он не знал, как ее разбудить, что ее должно встряхнуть, чтобы вернуть ее к прежней жизни.

Бетти заметила Фредди с какой-то симпатичной блондинкой. Они стояли обособлено от всех, и казалось, что они знакомы уже много лет, и общаются каждый день. Бетти подошла к ним, чтобы слушать их, и они не видели ее.

- Рози, ты с тех пор мало изменилась, - со смехом сказал он.

- А ты сильно изменился, это брак тебя изменил или Мэри? – она прищурила глаза.

- Даже не знаю что! – он прикоснулся к ее плечу, - Глупо все вышло тогда, да?

- Да, очень глупо. Прости, что оставила одну записку и ушла, все равно ты бы ушел от меня.

- Я простил и уже давно, это было тринадцать лет тому назад, так давно. Тем более мы хотели друг от друга только секса, - он заглянул в ее глаза, - я спал и с другими.

- Это правда, девчонка заставила тебя искать большего, - Рози погладила его ладонь.

- Да, она заставила меня перестать бессмысленно, менять женщин и искать постоянство.

- Я всегда думала, что тебе нравиться женщины старше тебя, а тут такая разница почти десять лет.

- Мэри младше меня на  пять лет, а она на девять, но я счастлив. Я был не прав. Я помню, как она обиделась, когда я дал, понять, что у меня есть другие для постели, и я не готов спать с девчонкой. Но все что было между нами было прекрасно.

Бетти захлестнула боль и обида, они говорили о ней. Они обсуждали ее. Значит, в то лето он день проводил с ней, а ночь с другой. И это он говорил ей про свою любовь, когда у него было любовниц пруд пруди, когда он постоянно искал утешение где-то в другом месте. И даже спя с ней он все равно искал смазливых девиц, чтобы поразвлечься. Мэри, он не изменял, но, сколько она еще будет узнавать о его похождениях.

Она вызвала такси, сказав Антонио и М-Джейн, что у нее болит голова, и поехала домой. Нужно было время, чтобы все понять. Она дала однажды себя обмануть, но больше этого не произойдет. Больше она так долго, как с Грэгом, не будет тянуть отношения. Хватит! Довольно с нее! Лжи и обмана больше не будет в ее жизни. Она понаблюдает за ним, а потом порвет все отношения. Пусть страдает, и больше не говорит о своей вечной любви.

₪

Налив себе свежего кофе, Флора добавила сливки, поставив чашку на поднос. Она отнесла кофе своему начальнику. В последние полгода она пыталась изменить свой стиль жизни. Наконец-то она ушла из дому, и стала снимать квартиру, и самое главное избавилась от тотального контроля отца, хотя ему удавалось ее контролировать полностью даже сейчас. Он знал о ее учебе, знал, что она никем не интересовалась и самое главное тех мужчин, что советовал он ей, она отвергала. Как же ей хотелось крикнуть ему, что она сама устроит свою жизнь, но его похоже это бы тоже не остановило. Он даже устроил скандал из-за ее новой работы. Флора устроилась работать в юридическую контору, она удивилась, узнав, что ее начальник был другом Бетти, это Алик Болид. Она носила ему кофе, помогала готовить документы, и даже в этом отец увидел злой умысел. Марк считал, что они спят, что все женатые занятые мужчины из круга Бетти, обязательно прожженные, пресыщенные жизнью, где жена это просто жена, а любовница это фантазия. Но Флора отстояла свое право работать, так впервые жизни она смогла сказать отцу – отстань.

Она часто думала о том, где мог быть Ричард, что с ним стало, но страдала синдромом «что могло бы быть, если бы все было по-другому» редко. Флора наливала себе вина, садясь в кресло, она думала, что сможет спать с другими ради развлечения. Но попробовав один раз, она не смогла переступить через себя. В душе у нее были одни сомнения, она была в таком же недоумение, как и тот парень, с которым у нее ничего не получилось. Бетти предупреждала ее об этом, о том, что когда вкушаешь любовь, после уже оказавшись в объятьях мужчины без любви, будешь чувствовать себя скверно. Так оно и случилось.

Все жизнь ее радовала, и сейчас она подходя к Алику, ощутила пристальный взгляд его партнера Лео Мура. Он давно оказывал ее знаки внимания, и сегодня она решила дать ему большей свободы. Они провели вместе вечер, и когда она уже загипнотизированная его зелеными глазами, Флора была готова сдаться ему все бастионы. Он гладил ее плечи, и она вспомнила объятья Ричарда, его опытные страстные руки, его горячие губы, его гибкое тело.

- Лео, не сегодня, - прошептала она, и взяв сумочку, ушла. Она боялась саму себя, боялась этих чувств, она, как палач казнила себя каждый раз, как пыталась забыть Ричарда.

- Все проходит, - Дженни умела утешить. Они все больше сближались, в то время как Бетти отдалялась от них всех. Дженни била уже тревогу, хотя никто не мог помочь Бетти, кроме ее самой. Флора предпочитала думать о себе, что она просто фригидна, или как Бетти она находиться в тяжелой депрессии. Ее могло вылечить только одно - новое чувство.

₪

Сегодня Фредди не было дома, он решил провести вечер с друзьями. Дом перестал его радовать, поэтому куда торопится и спешить. Бетти решила закрыться в кабинете и разобрать свои мысли. Хотелось открыть сундучок и старые дневники и вспомнить все, что было. Она зашла в кабинет, и ее взгляд упал на деревянную шкатулку. Она была открыта, а рядом лежало не законченное письмо. Бетти вытащила стопку писем и вынула одно из них.

Милый Фредди.

Я знаю, ты сочтешь глупостью, но мне проще доверить свои мысли бумаге, чем телефону. Я помню ту нашу ночь, и жаль, что ты не хочешь, чтобы я к тебе приехала. Знаю, мы ничего друг другу не обещали, но все же та ночь много для меня значила. Пиши мне, я буду ждать.

Твоя Кэти.

Таких писем было много. Дат на них не стояло. Но было нетрудно догадаться, что они писались в то время, когда они были женаты. Бетти узнала, что они с этой Кэти, то сходились, то расходились. Она ездила к нему, она писала ему эротические письма, описывая в подробностях, как они будут заниматься любовью. А когда она узнавала о других его женщинах, писала, гневные письма и прощала. Бетти пришла в ярость. Эта дрянь все еще пишет ему, и он стал ей отвечать. Он писал, что помнил все. Слезы покатились по щекам на бумагу, оставляя разводы. Ей стало не по себе, как она этого не видела, как не замечала все это. Обида душила ее. Она смахнула все со стола, разбросав письма. Все в этот миг слилось в ней. Словно что-то умерло в ней. Все эти месяцы она предпочитала быть в себе, чем со всеми, и заметила как, что-то главное в ее жизни уходит от нее. Какая же она слепая и глупая. Мэри была права насчет него, все произошло, как она предсказала. Сердце мучительно сжалось, и этот момент возродилась та Бетти: сильная и решительная. Хватит прятаться, нужно что-то делать. Она не может жить с человеком, который не может держать застегнутой молнию брюк. Она должна помучить его, заставить задуматься и ударить первой.

На стук прибежали Адель и Рита.

- Мисс Бетти, что-то случилось? – спросила Адель.

- Да, мы уезжаем, - сказала Бетти, - Рита запри Глорию, чтобы она нам не помешала, а мы с Адель быстро соберем вещи.

- Это побег? – поинтересовалась Рита.

- Да, мои дорогие, поэтому нужно запереть Гло, чтобы у нее не хватило ума все рассказать моему мужу.

Рита заперла ни в чем неподозревающую Глорию в их спальне, и побежала помогать хозяйке собираться. Через час они ехали в аэропорт. Рэй и Элен восприняли это все как увлекательную поездку, Бэсс и Аллегра мирно спали в люльке, а у Риты и Адель застыл немой вопрос на губах. Куда они едут? Бетти сама не знала, хотелось убежать. Конечно, он будет ее искать, и записка ничего не решит, но так будет лучше. Нужно расстоянье.

- Куда вам билеты? – спросили ее.

- Ближайший рейс в Мюнхен есть?

- Нет, только утром.

- А в Монтре?

- Тоже нет.

- Черт, - она посмотрела на табло, самым подходящим и ближайшим рейсом был Антрим, - Тогда Антрим.

₪

Любимые духи упали на ковер, тонкий запах цитруса и дикого ландыша заполнил спальню. Какая не осторожность. Флакончик остался невредимым, но вот ароматная жидкость впиталась в махровый ковер. Бросив пустой флакон в мусорный ящичек, она сбросила свой шелковый халат на софу, собираясь принять ванну. В горячей воде, смешанной с эфирными маслами, она смогла окончательно расслабиться. Сейчас она уже не понимала к чему такие частые отъезды, зачем ему выставки за пределами Лондона. Мери-Джейн закрыла глаза, что-то изводило ее дух, что-то начало портиться в их отношениях. После рождения Фебы он немного охладел к ней, Антонио все больше занимался своей работой, совсем не думая, что его жена тоже хочет его внимания. Она ушла под воду с головой, стараясь прогнать все свои мысли.

М-Джейн вышла из ванной, обернувшись полотенцем, она прошла на балкон. Солнце уже село за горизонт, майский воздух остыл, лаская мокрую кожу. Ночь, как всегда, обещала быть тихой и прекрасной, только М-Джейн ощущала свое одиночество. Открыв настежь окна, она легла спать. Она уже давно перестала его ждать. Ее гордость не позволяла изводить себя бесконечными раздумьями и поисками ответов на сложные вопросы. Скрипнула дверь, она увидела его в дверном проеме, он скинул свой пиджак, нестойкой походкой прошел в ванную. М-Джейн опустилась на подушки, она не хотела с ним говорить, она вообще не хотела встречаться с ним взглядом, чувствовать его рядом с собой. Она не такая. Она не будет терпеть, как многие жены такое отношение к себе. Это не нормально, когда мужчина забывает, как однажды он мог заниматься беспрерывно любовью. Антонио лег в постель, приникая к ней, М-Джейн сделала вид, что ей не удобно, и она высвободилась из его объятий.

Ей снился сон, будто она снова возвращается в прежний кошмар, она стала задыхаться, внутри нее все дрожало. Беспокойство завладело ее, как преступник подкрадшийся из-за угла. Кто-то тряс ее за плечи, кто-то склонялся над ней, прижимая к себе, шепча что-то на ухо. Она хваталась за кого-то, чувствуя, как тело расслабляется, что-то горячие прижалось к ее груди. М-Джейн открыла глаза, ее держал за плечи Антонио, прижимая к себе и целуя в грудь. Слезы брызнули из ее глаз, он стал неловко их стирать, еще крепче обнимая.

- Что случилось?

- Я боюсь, - прошептала она, - я не смогу еще раз пережить тот кошмар, я словно снова пережила то, что случилось шесть лет назад.

- Прости меня, - выдохнул он, - это все из-за меня. Я мало уделяю тебе времени в последние месяцы, но обещаю сразу, как я разделаюсь с делами в Париже, мы поедем в Монако, - она замерла в его объятьях. Хорошо, что пока он признает свои ошибки, но ей нельзя терять бдительность, ей скоро будет тридцать, она не молодеет.

- Ты не оставишь меня? – М-Джейн обвила его шею, - ты ведь не сделаешь этого?

- Нет, не сделаю, - прошептал Антонио. Она закрыла глаза, отдаваясь во власть его рук, она боялась терять, она боялась дышать одна, она не могла думать, что в этой жизни все не вечно. Она хотела думать – пока она дышит, они живут, растет их любовь, она надеялась, что ее жизнь никогда не окрасится в черные тона.

₪

Почему Антрим? – спрашивала она себя уже в сотый раз. Так почему, она выбрала Антрим? Это было место, где она уже не была одиннадцать лет. Именно столько она игнорировала, то, что это родина ее предков. Сколько она еще будет таить злобу? Нужно время, все время она говорила она себе. И вот она едет в Антрим. Какая жестокая ирония судьбы! Убежать от Фредди, чтобы вспомнить прошлое, которое она предпочла забыть, потому что оно перечеркнуло все, то светлое и радостное, что связывало ее с этим местом когда-то. Там у нее были друзья, в той жизни все было по-другому. Один день поставил точку в эпопеи Бетти и Ирландия. Она закрыла глаза, мучительно вздохнув. Всю жизнь она боялась смотреть в прошлое, которое было окрашено в мрачные цвета. Виктор считал, что она забыла, откуда она. Но она не забыла, она забыла тот день. Еще одиннадцать лет тому назад их почти каждое лето отправляли в Ирландию. Потом Гарри вырос и перестал там бывать, а Анна с Бетти продолжали ездить в Антрим. Анна тоже с ужасом вспоминала тот день, и с радостью одного человека. Настоящего человека, которого Бетти оставила в той жизни, как и многих других.

Ах, Ирландия сладкое воспоминание о детстве. Детские шалости и первые детские влюбленности, первые поцелуи – это не стереть из памяти. Там Анна впервые влюбилась, там Бетти впервые поцеловалась со своим кузеном, и там Бетти начала ненавидеть Дэвида МакОллу. Там они учились любить, там учились сострадать, и там научились ненавидеть настоящих друзей.

Патрик быстро стал вдовцом, его жена умерла при родах, оставив его одного с сыном – Грейхемом. Он никогда не любил Уитни, он сделал ее своей женой назло Бетти. Шарлотта, выйдя замуж, уехала в Брюссель. В этой семье не принято было поддерживать отношения с дочерьми, чего не скажешь о семье Виктора. Он научил быть их дружными, и не важно, какая фамилия и какое родство. Шарлотта писала, приезжала иногда в Ирландию, но не более того. Оливер, казался спокойным, но у него была болезнь его прадеда, склонность менять женщин. В апреле Луиза стала женой помощника Фрэнка. Все сыновья Руфуса работали на заводе, помогая Руфусу в процветание семейного бизнеса. А семья Виктора укрепляла свой род своими делами.

₪

Фредди приехал глубоко ночью. В доме свет не горел нигде. Конечно, Бетти спала, и вряд ли его ждала. Он вошел в дом, включая свет в гостиной, налил себе виски, и разбил стакан. В комнате, где жила прислуга, кто-то забарабанил в дверь.

- Выпустите меня отсюда, мистер Менори, - он нашел ключ на рояле, и отворил дверь.

- Глория, что случилось? Воры?

- Нет, эти проказницы заперли меня.

- Кто?

- Адель и Рита, они куда-то все уехали, и мисс Бетти.

- Уехала? – вспылил он, на журнальном столике лежала записка от Бетти. Он вчитался в ее витиеватый почерк.

Фредди,

Так больше не может продолжаться. Я ухожу от тебя, не старайся найти меня.

Бетти.

- Что значит, ушла от меня? Что здесь вообще, черт возьми, произошло?

- Я сама не знаю, мистер Менори, похоже, они и детей забрали.

На следующий день Фредди стал обзванивать всех их общих друзей, но нигде ее не было, да и никто не врал. Он сломал голову. Бетти не было ни в Аллен-Холле, ни в Монтре. Ни у родственников, ни у его родителей, с которыми вроде бы померились. Она словно пропала, словно сквозь землю провалилась. Анна тоже, как и он терялась в догадках. В этот раз она ничего не сказала, даже своей подругой о своем решение. Он ревновал ее, не зная даже что подумать. Куда могли уехать три одинокие женщины с четырьмя детьми. И одно предположение было страшнее другого. Побег Бетти был словно ударом по голове обухом. Пресса постоянно искала подвох, ища все новые и новые сенсации. Сами же Хомсы предпочитали относиться к этому, как к чему-то неизбежному. Виктор знал, его сумасбродная внучка была способна на такие поступки, Бетти всегда была вспыльчивой, но она впервые бежала от проблем, а не встречала их с гордо поднятой головой. Виктор через три дня после  ее отъезда, приехав к своему сыну, попытался найти с ним общий язык. Он уже давно не находил с ним общих точек соприкосновения. Они давно не говорили по душам, давно не могли спокойно сосуществовать вместе. Роберт жил непонятной жизнью, как и Флер, поэтому когда он  приехал, то он холодно его встретил:

- Тебя даже не интересует, что твориться в жизни твоей дочери? – спросил Виктор.

- То, что он подонок, то я это знал всегда, от хороших не бегут, - Роберт рванул галстук, - наверняка, она нашла его очередную интрижку, и решила бежать, потому что будет ее умолять остаться.

- Ты не прав, - отрезал Виктор, - дело не в его верности. У Бетти послеродовая депрессия. Как видишь сильные девочки тоже ломаются.

- Вот именно ломаются, давно ей пора было, - Роберт плеснул в стакан виски.

- Почему, ты так ее ненавидишь? – этого вопроса он не как не ожидал, - прошло уже семь лет, а продолжаешь делать вид, что она никто. Бетти заслужила все что у нее есть, потому что, она настоящая, а не такая дешевка, как твоя драгоценная Алиса.

- Я не позволю, чтобы ты оскорблял мою дочь, - Роберт сдержался, потому что отец уже был стар, и его сердце могло бы не выдержать, - Мне все равно, что с ней происходит.

- Тогда мне о чем с тобой говорить. Знаешь, я перестал верить в тебя уже давно. Я хотел гордиться тобой, но не могу, - Виктор уехал. По дороге домой он ломал голову, как и все куда бы она могла сбежать. Его расстроило поведение сына, который все больше и больше уходил в себя, он все больше замыкался на своих проблемах. Флер гдн-то терялась в новых романах, и поэтому они были далеки, вся их жизнь напоминала руины, и прошлого было уже не вернуть.

₪

Руфус встретил ее тепло, хотя Бетти ощущала натянутость. Три дня Бетти просто свыкалась с мыслью, что сейчас она будет жить здесь. Через три дня она поняла, что пора показаться остальной родне. В доме Фрэнка и Мэнди ее встретили хорошо, но что-то скользило в их жестах и словах. Наверное, холодность и высокомерие. Ужин происходил строго по этикету. Бетти со своей бунтарской натурой, терпеть не могла всю эту учтивость. Чего она ожидала? Прошло столько лет, и она уже не та Бетти. На ней появился налет звездности, они считали ее звездой спустившейся к ним с небес на землю. Оливер со своей невестой Сашей тоже восприняли ее в штыки. Бетти поняла детство вспоминать бесполезно, а настоящем говорить бессмысленно. Столько их разделяло. Бетти как-то увидела Луизу в парке. Она прогуливалась одна, и Бетти подошла к ней, они поприветствовали друг друга. Потом разговорились, стали вспоминать прошлое. Бетти была старше Луизы на пять лет. Она много говорила о замужестве, похоже, ей было не с кем поделиться своими проблемами.

- Мы живем неплохо. Только я не как не могу забеременеть, ведь постель для этого и создана.

- Ты глубоко ошибаешься, - Бетти заглянула ей в глаза, - а как же удовольствие?

- Но это для продолжения рода, - она и забыла, что здесь строгое воспитание, и Луизу воспитывали со строгостью, ни какой развязности.

- Я с восемнадцати лет свободна. Ни каких обетов, ни каких запретов. Я не жена для мужа, я любовница. Со мной можно все.

- Ты заманила Патрика в свои сети, - Луиза встала, - Он до сих пор сохнет по тебе.

- Мне не нужна его любовь, он мой кузен и не более, - Бетти отошла в сторону.

- Да кто знает чего тебе нужно! Ты и сюда приехала не просто так!

- Хочешь знать правду! – Бетти бросила гневный взгляд на Луизу, - Вы все привыкли, папа выберет мужа, папа устроит на завод, папа поможет. А мы в своей Англии живем не так! Все сами, без помощи! Да я с восемнадцати лет не живу в неге, и радостных мечтах.

- Ты всегда была такой!

- Да, всегда. А знаешь почему? Я никогда не боялась быть собой. Я жила, так как хотела и до сих пор так живу. Я стала той, кем хотела. Вы ничего не знаете о нашей жизни.

- Это не оправданье!

- Я не жду твой жалости, и ничьей другой, - она быстро зашагала к замку, стирая слезы по дороге. А чего она ждала еще? Ее никто здесь не ждал. Она была здесь чужой. Наверное, это понял и Виктор когда в последний раз был здесь. Их считали богачами, небожителями. Она слышала перешептывания родственников и понимала, что старый спор еще не закончен. И уже никогда не будет законченным.

На следующий день Бетти собралась на озеро. Утром на скорую руку позавтракав, она запрягала самую быструю лошадь и отправилась на озеро. Погода была просто великолепная. Июньское солнце благодарно одаривало теплом, все просто купалось в этих волнах нежности. Ветерок обдувал, приподнимая от земли полевую траву, полегшую от сильного дождя накануне. Как странно, но она еще помнит дорогу к озеру. Бетти доехала быстро, успевая срывать цветы жасмина по дороге. Оставив лошадь, есть мягкую травку. Она села на песке рядом с кромкой воды. Вода тихо плескалась. Летали, как вертолеты, стрекозы. Квакали лягушки, и парили птицы. Она услышала топот копыт, и вынырнула из омута своих мыслей, как из вод темного озера. Она оглянулась, к ней приближался Патрик. Он соскочил с лошади, и одним прыжком достиг ее. Его лицо пылало яростью. Он рывком поднял ее за плечи с песка, с гневом смотря ей в глаза. Его пальцы болезненно впились в мышцы.

- Не пытайся запудрить мозги моей сестре своей философией шлюхи, - прорычал он.

- Уж больно она мне нужна, деревенская простушка, - Бетти истерически засмеялась.

- Ты – та еще дрянь, как еще земля таких носит!

- Да, что ты понимаешь вообще в жизни. Я леди Хомс, и в отличие от Луизы, я сохранила титул!

- Леди!? Ха! Не смеши меня!

- Отпусти меня, - Она стала вырываться, но он крепко ее держал. Его губы сомкнулись вокруг ее губ, она толкала его в грудь руками. Она вырвалась, и дала ему тяжелую пощечину, - Черт возьми, я замужем.

- Еще раз я вижу тебя с моей сестрой, я сделаю, то, что не успел сделать много лет тому назад, - у Бетти комок к горлу подступил. Она отвязала лошадь, и быстро вскочила на нее. Бетти уже не слышала его проклятья. Скорее! Быстрее! Это единственное, что было у нее в голове. Быстрее укрыться от него. Скорее спрятаться.

В тот же день Бетти надела скромное платье, взяла печенье с кухни и отправилась в гости к Дэвидсонам. Она даже не могла предполагать, как ее там встретят. Ей открыла Сэм, так она просила себя называть всегда. Муж у нее умер давно, и больше она никогда не выходила замуж, считая своим долгом воспитать достойного сына. Бетти распорядилась, чтобы ее вещи перенесли к Сэм. Руфус молча, смотрел со стороны. Он понимал, почему она решила так. Он видел, как приходили к нему его дети и внуки, и как они относились к ней. Бетти стала еще более независимой. Свобода у нее была в крови. Да, эти одиннадцать лет сделали из нее другого человека. Она вызвала такси до Антрима, ей поскорее хотелось увидеть Джейка. Сэм сказала, что он любит ее, но любит ту Бетти, и вряд ли полюбит эту Бетти. Она вышла из машины, заплатив за такси. Она надела белое платье-футляр, голову прикрыла платком, а пол-лица большими очками. Бетти вошла в приемную, его рабочий день через час заканчивался. Его секретарша делала себе маникюр.

- Мне нужен доктор Дэвидсон, - Бетти сняла очки.

- У него прием, - нервно ответила она, - Вы на первый сеанс?

- Будем считать, что да.

- У доктора начинается отпуск, и он вас не примет, - она с вызовом взглянула на нее.

- Скажите, что приехала старая знакомая, по имени Бетти, - Бетти шла напролом.

- Бетти, - она услышала знакомый голос, и у нее екнуло сердце. Она медленно обернулась, он не изменился. Все такой же: с темными, почти черными глазами, на светлом лице. Густые брови, темные волосы, сильный, подтянутый, двигающийся как пантера. Он улыбнулся ей, своей неотразимой улыбкой. Бетти затрепетала, как девственница перед первой ночью. Джейк подошел к ней, обнимая ее, - Как я рад тебя видеть, - прошептал он ей на ухо, - Кэт у меня больше никого нет сегодня?

- Нет, доктор.

- Ну, тогда, до свиданья. Ну, что пойдем? Ты надолго в Антриме?

- До конца лета, - она почувствовала, как он смотрит на ее руки с кольцами,  - Я в Хомсбери.

- Вот и славно, я отвезу тебя туда, - она вздохнула, собираясь с духом.

- Я не живу там, я переехала к тебе. Они все меня бесят, напыщенные индюки, - она надела солнечные очки.

- А я думал, ты из той же оперы, - он засмеялся, когда они сели в его машину.

- Я!? Да я ненавижу официальность. Меня все зовут мисс Бетти, - она посмотрела на него, - Джейк?

- Да, - отозвался он.

- Я ведь другая. Я уже не та девочка, - горько усмехнулась Бетти.

- Да, брось ты, ты всегда была другой, - он замолчал, остановил машину, не доехав пару километров до дома, - Ты знаешь, что я всегда к тебе чувствовал, и это не меняет ничего.

На улице уже было темно, луна освещало ее лицо. Ее гладкая белая кожа мерцала в свете, болотные глаза сияли в темноте как звезды. Какая-то не ведомая сила влекла их, что-то в этот момент щелкнуло, словно кто-то включил их чувства. В ее глазах играл огонь желанья, он приблизился к ней, проводя тыльной стороной ладони по овалу ее лица. Ее тоненькие музыкальные пальчики, оказались в его кудрявых коротких волосах. Он приник к ее губам, ожидая ее сопротивления. Но Бетти со страстью ответила ему. Он откинул спинку сиденья, увлекая ее с собой. Бетти села на него, и в ней проснулась опытная любовница. Джейк застонал, когда она расстегивала пуговицу за пуговицей, а ее губы и язык стали блуждать по его груди с порослью. Он сел, придерживая ее. Джейк расстегнул ее платье, спуская его вниз, и обнажая грудь. Бетти толкнула его, и стала возиться с его брюками, а он с ее юбкой и трусиками. Они  долго крутились в тесной машине, ища удобное положение. Все престало существовать. Это должно было произойти тогда много лет тому назад. Их стоны создавали особую мелодию, они таяли от наслаждения. Потом все закончилось. Джейк застегнул ее платье, они по-быстрому оправили свою одежду.

До дома они ехали, молча, думая о своем. Она, наверное, сожалеет, подумал он. Но Бетти не могла сожалеть. Она возвратилась, она снова стала самой собой, влекущей мужчин, как сирена на свой зов. Они прошли в дом. Бетти в свою комнату, а Джейк на чердак. Она приняла ванну, легла спать, но сон ей не шел. Джейк тоже не спал, он думал о том, что произошло между ними в машине. Она ведь замужем, она любит мужа. Но, как психолог, он понимал, что послеродовая депрессия отняли у нее веру в себя, а тут он, как подходящий случай, и месть мужу. Но может она что-то чувствует к нему, почему-то она рассказала ему все о себе. Его отвлек стук в дверь. На пороге стояла она.

₪

Дженни вышла на улицу с покупками, она уже собиралась поймать такси, как перед ней остановился красивый синий «Пежо». Она не смогла сдержать свой возглас удивления, ее сердце, словно остановилось, мужчина широко ей улыбался. Он вышел из машины, распахивая перед ней дверь, помогая положить ее бумажные пакеты на задние сиденье. Она села рядом с ним, чувствуя, как от волнения почти не дышит. Когда он снова улыбнулся ей, она уже была готова ко всему.

- Как же твои дела? – произнес он, заводя машину.

- Вроде ничего, - ответила она, стараясь не смотреть на него, зная о его обаяние, из-за которого она может пропасть.

- Не плохо, - пробормотал он, - как твой муж? – она вздрогнула, в его присутствии она совсем не хотела говорить о Дилане.

- Ничего не меняется. Как Николь? – Роджер положил ладонь на ее обнаженную коленку.

- Все также, - он замолчал, потом добавил, - для меня ничего не изменилось. Я по-прежнему хочу быть с тобой, - она только сейчас заметила, что они едут вовсе ни к ней домой. Куда он ее везет? – Я думаю о тебе, почти каждый миг. Прошло почти четыре года, но я не могу забыть ничего…

- Неужели, ты так любишь меня? – спросила она. Они остановились перед гостиницей. Он так смотрел на нее, что у нее захватывало дух, в памяти появлялись прежние образы. Она боялась этих воспоминаний.

- Ты знаешь это, - он потянулся к ней, чтобы поцеловать ее, она благодарно ответила на этот поцелуй. Она упала с ним в пропасть, она хотела быть с ним, а не страдать. Она позволила себя пойти с ним.

Впервые в жизни она поняла, что по-настоящему была влюблена, и впервые она по-настоящему ощущала себя настоящей женщиной. Роджер был искусным любовником, он знал такое, что Дилану не снилось, знал, как доставить женщине удовольствие, и Дженни наслаждалась этим. Но самое главное, что она для него была больше чем просто любовница. В ту ночь, когда раздувались шторы, как парусник, и огни ночного города освещали их кровать с голубыми простынями, он посмотрел в ее глаза, и ей стало как-то не по себе.

- Ты прекрасна, - прошептал он, гладя ее бедро, - Дженни, я…

- Что? - Она оторвала голову от его груди.

- Я хочу тебе кое-что сказать, - она смущено улыбнулась ему.

- И что же? – она поцеловала его плечо, - мы делали это уже два раза.

- Я не об этом, - возразил он, - Я люблю тебя… - она замерла, не зная, что и подумать, она и раньше слышала от него эти слова, но после этой восхитительной ночи все изменилось.

- Ты бабник и повеса, что женился лишь потому что все твои друзья были женаты, - в ее темных глазах он увидел гнев, - я слишком давно тебя знаю, уже лет семнадцать, дорогой.

- Ты не можешь мне поверить!? – он привстал, - Да я не смел никогда любить тебя, я не поверил, что ты оказалась со мной, я думал, что все это ненадолго. Я люблю тебя, еще не поздно все начать сначала, - он за руку притянул ее к себе.

- Мне уже тридцать шесть. Я слишком стара чтобы начать все сначала, и ты меня младше на целый год, - вздохнув, заключила Дженни.

- Значит ты ничего не чувствуешь ко мне?

- Чувствую, - прошептала она, - я люблю тебя, но…

- Чтобы быть вместе не обязательно заводить детей, мы взрослые люди,  можем усыновить. Тем более у тебя взрослая дочь, и вторая подрастает, а потом у меня сын и дочь, - Роджер держал ее крепко в объятьях.

- Неужели ты готов все начать с чистого листа?

- Готов, но пока не готов подать на развод, - она сама еще не готова была развестись.

- Мне плевать, что все думают, я просто хочу быть с тобой, а бумажка это не самое главное в жизни. Ты так считаешь?

- Считаю, ладно хватит, а теперь, - он распял ее на постели, приникая к ее подбородку. Когда он владел ее, ему казалось, что он владеет целым миром. Дженни не была Николь, хотя с последней его много, что связывало, но все же Дженни, которая всегда была рядом с ним, принадлежала ему и больше никому, - Ах, милая моя, нежная, любовь моя…

Но Дженни опять испугалась, и поэтому, перед тем как Роджер уехал в Лос-Анджелес, она сказала, что не  может придавать мужа, обманывать Николь. Он, конечно же, понимал в чем крылась причина. Дженнифер все еще надеялась, что былое счастье еще можно склеить, он не мог злиться на нее, он как всегда обещал ее ждать. В душе он коварно улыбался, однажды Дилан сам все разрушит, сделает все своим руками, и вот тогда Дженни станет принадлежать ему, тогда-то она будет счастлива.

₪

Что-то надломилось в них самих, во всех них. Когда все искали Бетти, группа почти распалась. Ребята решили начать без нее запись нового альбома. В тот день все не ладилось, новые стихи не появлялись на бумаге, ни новые мелодии, а это был первый день после полугодового перерыва. Грэг сидел на месте звукорежиссера, поглаживая задумчиво клавиши, ничего в голову не шло, никаких идей. Даже мозг их группы ничего не мог подходящего предложить. Джон и Джеймс сидели в стороне и беседовали явно о чем-то своем.

- Может, Грэг, хватит командовать, - вспылил Джеймс, - ты у нас вообще не главный.

- Главный из нас четверых – Бетти, или это не так? – парировал Грэг.

- Хм, женщина? А тебе не кажется, что с тех пор как ты ее привел к нам, то мы все под ее каблуком. Ты ведь любишь ее до сих пор, а Джульетта лишь прикрытие, и лишь  семья держит тебя, - Джон тоже завелся.

- О, да конечно. Ты думаешь, я не знаю, что ты сох по ней. Ты целовал мою девушку на моем же дне рожденье! – выпалил Грэг.

- Это было давно, - защитил друга Джеймс.

- И вообще катитесь ко всем чертям! Я прекрасный пианист, а связался с этим!

- Выбирай выражения, Пэк, - Джеймс был воодушевлен, пока чувствовал поддержку Джона.

- Ах, да я забыл, вам есть, что обсудить, - Грэг решил ударить их посильнее, - Вы же оба первоклассные, которые без меня и Бетти ничто. Кстати, я забыл, Джеймс утешал Эмму пока ты шлялся по барам и бабам.

- Что??? – Джон повернулся к Джеймсу, - Значит, ты, и Эмма… Ты спал с ней!

- Нет, и я не собираюсь оправдываться!

- Поэтому и не хочешь, потому что ты спал с ней! Я ухожу – считайте, что меня нет.

Грэг, придя домой, поругался с женой. Джон тоже разругался со своей Эммой. Все было сложнее у Анны с Джеймсом. В первые, за десять она не смогла его удержать. Ее честолюбие породило новые глупости. Они поругались очень сильно, он собрал вещи и уехал в Бог знает, каком направление. Анна не поддержала его, когда он поливал грязью друзей. Для нее, как для менеджера группы, было главным, прежде всего ее единство, а не чувства и мысли ее собственного мужа. Анну обвинили в самолюбие, в любви к деньгам. Без Бетти все пошло не так, просто они стали другими. Она как будто была их музой, их ангелом, а как она ушла вся магия прекратилась.

Анна была в кабинете, и ждала возвращения мужа. Но в место него появился Фредди. Он был очень бледен, она поняла, он уже не спал несколько дней. По ее нервному поведению, он быстро понял, что произошло. Анна рассказала ему все, он выслушал ее. Они как-то сблизились за эти три с половиной недели. Стали очень близкими. Анна сидели в кресле, а он перед ней на коленях. Он успокаивал ее, целуя ей руки. Анна склонилась к нему. Они оба нуждались в утешение. Что-то произошло в тот миг. Анна посмотрела в его глаза, полные печали, а Фредди стал стирать слезы, катившиеся у нее по щекам. Он приблизился к ней, и она почувствовала прикосновение его усов на своих губах. Ее шаль упала с плеч. Оказавшись на его коленях, в теплых объятьях она расслабилась. Они были нужны друг другу. Анна расстегнула его рубашку, стала отвечать на его поцелуи полные горечи и утраты. Ей до безумия захотелось сделать его счастливым, ведь он заслуживал это. Вместо этого она все запутала еще больше. Они занимались любовью тихо и не спеша. В этом обладанье был привкус слез. Так не должно было быть, но это случилось… Она замужем, он муж ее подруги, но все было не так просто. В ней проснулась снова та Анна, которую запер на семь замков Джеймс. Именно десять лет назад, она менявшая мужчин как перчатки, никогда не могла подумать, что после пьяного секса между ними возникнут настоящие чувства. Она забыла, что может быть такой.

Потом они лежали рядом на полу, даже не обнявшись. Боже, что же она наделала! Но тогда она еще не знала, что натворила Бетти в Антриме. Все это время она не вылезала из постели Джейка. Ей было хорошо рядом с ним, она ощущала себя женщиной: любимой и счастливой. Может она любила его тогда, а может после того что произошло с ней, так было легче считать.

Фредди потянулся к брюкам, доставая сигареты и зажигалку. Он закурил, предлагая ей. Они курили, а потом он снова обладал ей. Они дошли до крайности: она и он. Теперь Анна понимала Бетти. Как больно же было теперь! Она прикоснулась лбом влажного плеча Фредди:

- Фредди…

- Не делай мне еще больнее, и не говори, что тебе жаль, - он посмотрел на нее.

- Нет, я не скажу. Это касается меня, Бетти, Патрика и Джейка. Это произошло одиннадцать лет тому назад, с того дня Бетти там больше не бывала. В тот день они с Патриком, ее троюродным братом просто гуляли, я искала ее. Когда я нашла их, то увидела его на ней. Он прижал ее лицом к дереву, и пытался, - она запнулась, - я попыталась его отпихнуть, но просто с силой оттолкнул меня. Я понимала, что нужно найти что-то тяжелое. Успела только добежать до конюшен, как встретила Джейка. Джейк наш общий друг, он ровесник Гарри. Он спас ее от него, и с того дня они перестали быть друзьями. Неделю Джейк не отходил от нее, и я понимала, что между ними должно что-то произойти.

- Так между ними было что-то?

- Тогда нет, - Анна надела джинсовую юбку и белую майку, - Патрик – сумасшедший, хотя это предпочитают не видеть его родственники. Он одержим ею, и если она там, то ее нужно вытаскивать оттуда. Но ни я, ни ты не поедем туда.

₪

Звонок на Бонд-стрит раздался неожиданно утром, Гарри поднял трубку, аккуратно отодвинув Холли, услышал шаги Кэрри на кухне, как она что-то готовила всем. Он протер глаза, услышав знакомый голос его давнего друга. Это был Джейк Дэвидсон.

- Гарри, это ты? – спросил он, словно боясь, что их разговор услышат.

- Да,  я. Давненько тебя не слышал, - Гарри сел на постели, - по какому делу ты мне звонишь?

- Хочу тебе кое-что сказать, только это для твоих ушей, - Джейк вздохнул и замолчал, Гарри показалось, что он оглядывается, ожидая чьего-то прихода.

- Давай, говори, - Гарри встал, отходя от постели.

- Бетти у нас…

- Что!? – он был удивлен, - как у вас?

- Она в Антриме, у меня дома, в глубочайшей депрессии, которую мне еще предстоит лечить, - Гарри услышал в интонации Джейка, что-то странное, в его голосе скользило что-то страстное и надменное, будто он, как самец кичился свой очередной победой.

- Вы что, там развлекаетесь? – Гарри быстро воспламенился.

- Гарри, я сказал тебе не для того, чтобы ты меня подозревал в совращении. Я хочу, чтобы никто об этом не знал. Постарайся успокоить своих, ей нужно время. Как вы все это не заметили, даже твоя тетя. Обещаешь?

- Да, конечно. Черт, что я скажу ее мужу? Джейк ты загнал меня в угол.

- Ради нашей дружбы, - как же он не любил, когда на него так давили, заставляли делать ради чего-то, что уже мало имело значение для него. Гарри повесил трубку, он был подавлен. Это заметила и Дженни, когда они с ней встречались в кафе.

Они все были какие-то встревоженные и напуганные. Дженни сама пребывала в шоковом состояние. Ее безумно влекло и не к своему мужу, этим мужчиной был во все не Дилан, а Роджер Томпсон. Она боялась, что не выдержит и сделает безумный необдуманный поступок. Дженни была не из тех, кто бросался в омут с головой. Она относилась к разряду холодных не оскальпированных рыб, у которых вместо крови текла вода, которые прежде чем что-то сделать сто раз думали. Для ее натуры это было насилием, насилием над ее душой, если она сделает безумный. Дженни спасла себя от наваждения, но могла ли она спасти себя от сомнений? Ведь синдром «что бы было бы, если бы…» был присущим их семье, они часто делали необдуманные поступки, часто потом жалея. И кто сказал, что у ирландцев холодное сердце?

₪

- Мистер Хомс, вам звонит Изабелла Роит, - Джозеф устало вздохнул. Иззи уже перешла все границы, своим преследованием, она просто не оставляла его в покое, надеясь, что он ответит на ее очередной глупый звонок. Чего она ждала, что он сделает ей предложение, или будет обеспечивать ей ее праздную жизнь, - что ей сказать?

- Скажи, что я занят, - ответил он, после того, как он перестал наслаждаться необузданной страсти, и перешел к другой Изабелле Джеймс. Белла по крайне мере не лезла в его жизнь, и хотя бы не старалась по крепче привязать его к себе. Он не хотел их любви, он вообще не хотел любви. Каждый день он преодолевал себя, он не позволял себе быть таким же, как брат-однолюб, верный, как лебедь, или сестры. Он не мог, как Бетти бездумно влюбиться, а потом причинять себе, или как М-Джейн вечно идти следом за своим мужем, или как Дженни сделать один шаг, а затем сожалеть.

Его мир был хрупким, этот мир он всячески оберегал, надеясь, что никто никогда не заставит его страдать. Он знал у него синдром недостатка любви. Его никто никогда не любил, в тех девчонок, что он однажды влюблялся не отвечали ему взаимностью. А сейчас те женщины, появившиеся в его жизни, искали через него дорогу в большой мир, они все чего-то хотели от него. Все до одной. Поэтому женщины ему были нужны исключительно для постели, большего от них он не хотел. Уют ему создавала его домработница, понимание ему давала семья, а все остальное не для него.

Джозеф надел свой пиджак, он не хотел обедать в офисе, он хотел на пару часов уйти и побыть со своими мыслями в одиночестве, где-нибудь в тихом кафе. Он вышел на улицу, вдохнув свежий воздух. У тоненькой девушки, стоящей у пешеходного перехода, ветер сорвал оранжевый шелковый. Джозеф стоящий на противоположной стороне перехода поймал этот платок. Он смотрел, как она идет к нему. Девушка улыбнулась ему, он протянул ей ее шарф, неотрывно смотря на ее детский овал лица, обрамленный темными короткими локонами, ее серые глаза улыбнулись ему, она кивнула ему.

- Держи крепче, - сказал он.

- Ага, - она повязала его на рюкзак, и пошла прочь от него. Эти серые глаза долго его не отпускали, но Джозефа они просто удивили, он не жаждал быть Фредди, или Антонио, не в его правилах добиваться женщин, обычно женщины пытались снискать его расположение. Он дошел до ресторана, позабыв о той девушке, он заказал себе отличную отбивную с зеленью,

- Джозеф, - он хотел скрыться, но увидев Мери-Джейн расслабился. Она села рядом с ним, поманив взглядом официанта, - как работа?

- Все также паршиво, - ответил он, - а ты, как твоя работа?

- О, критика для моего острого языка, - она легко засмеялась. Он ругал ее за то, что она коротко отстригла волосы несколько месяцев назад, конечно ей шло, но ее рыжая грива ему нравилось больше всего, - Антонио снова уезжает.

- Чего ему дома не сидится, - пробормотал он, - у него же жена и трое детей, а еще он бы мог больше бывать с тобой.

- Мы слишком многое за одиннадцать лет прожили, - прошептала она, - мы познакомились, когда мне было семнадцать, а у него был длинный список побед, у него было столько женщин, что он боялся подойти ко мне ближе, чем мог.

- Мне никогда не найти свой якорь и спасательный круг, - горько произнес он, М-Джейн накрыла его ладонь, смотря в его холодные глаза, видя в них печаль.

- Все бывает однажды, - прочитал он по ее губам, - мы обязаны строить воздушные замки.

₪

Утром Анна проснулась в объятьях Фредди, они позавтракали в ближайшем кафе, стараясь, чтобы их не заметили. Потом они доехали до Гарден-Флауверс, она села за руль их с Бетти роллс-ройса, и повезла их в Аллен-Холл. Погода была чудесная. Днем они снова превратились из любовников в друзей. Всю дорогу они молчали. И порой Анну выводило из себя это молчание, но им было нужно это. Она много думала, и видела, как он тоже что-то обдумывает. У нее в ушах до сих пор звучали его слова: «Не делай мне еще больнее, говоря, что тебе жаль».

Виктор их встретил тепло. Хотя уже весь Лондон был всполошен побегом Бетти, одна половина прессы злобно писала, что от такого развратного мужа можно бежать куда угодно, а другая половина – что у Бетти новое увлечение, и она бежала с ним на необитаемый остров.

- Сэр, - обратился Фредди, - нам с Анной, кажется, что ваша внучка в Хомсбери.

- Только не это, - прошептал Виктор, - Этого еще не хватало!

- Почему? – Анна отпила чаю, смотря на Фредди поверх чашки.

- Потому что там Патрик, он же сумасшедший!

- Я это знаю, - ответила она, - это знают все!

- Анна, если она там ее нужно срочно вытаскивать оттуда! – Виктор посмотрел на нас, - семь лет тому назад, когда я приехал туда, я сильно поругался с Руфусом из-за этой парочки.

- Подождите, это тогда когда Бетти сказала вам, что мы женимся? – Фредди вспомнил, тот день, когда она счастливая вернулась от деда, когда он согласился все устроить и собрался поехать в Ирландию.

- Да, тогда. Патрик пришел ко мне и попросил ее руки, зная, что Роберт откажет ему сразу же. Я отказал, потому что они троюродные кузены, и одной фамилии, и одного рода. Но они меня с Руфусом убеждали, что наши пути давно разошлись, и этот брак будет хорошей сделкой. Учитывая, что кто-то пустил тогда слушок,  что Бетти не дочь Роберта, а Флер, как и все женщины в нашей семье – гулящая.

- Но пресса стала писать об этом позже! – возразила Анна.

- Так и есть, но кто-то видел Флер с другим, и знали что до брака она жила с кем-то. Слухи есть слухи. Я сказал, что судьба Бетти уже решена, и она выходит в мае замуж.

- И вы сказали, что за меня?

- Нет. Патрик сказал, что получит то, что хочет любыми путями. Я уехал, и тут узнал о планах моего сына. Я уже грешным делом подумал, что мой брат сказал моему сыну все, что он думает о ней. Мы там не гордость, хоть и отец простил меня, пока он не умер, все было спокойно, и мир сохранялся пару лет после его смерти. Там нас ненавидят, мы Хомсы Английские более удачливые, более богатые. Они сами виноваты, что дела плохо идут, но всегда буду виноват я в их глазах, что уехал и начал свое дело здесь.

- Но, зачем ей тогда там находиться? – Фредди коснулся под столом ее колена, Анна затрепетала, от его случайного прикосновения. Или специального?

- Ответ понятен. Всегда сложно найти, то, что лежит рядом, у тебя под носом, - философски заметил старый лорд, - я позвоню Руфусу и спрошу у него.

₪

Бетти распрягла лошадь, похлопав кобылку на крупу. Она дала ей сахара, потом услышала, как захлопнулась дверь конюшни. К ней кто-то приближался, но скорее всего это был конюх, мистер Хром.

- Мистер Хром, это вы? – спросила она, свет упал на гостя. Бетти подавилась слюной, как будто проглотила кусок льда. Ей стало дурно, от мысли, что она оказалась одна здесь с ним. Она схватилась за дверку в стойле, и вышла оттуда на свет, - Ты?

- Да, я, или ты думала, что это Джейк, - злорадно произнес Патрик. Бетти ринулась вперед, пытаясь проскользнуть мимо Патрика, но он ловко перехватил ее, - Шлюха! – прошипел он.

- Пусти мне больно, - Бетти ударила его по груди.

- А думаешь, твоему мужу не будет больно, когда он узнает, что ты, как дворовая девка развлекалась с Джейком. Я видел, как он тебя имел. Хотя твой Фредди из того же теста, что и ты! Знаешь, сегодня я получу, то, что не получил тогда.

- Ты не посмеешь! – она дернулась в сторону. Патрик снял шейный платок и, заломив ей руки, связал их. Он толкнул ее на свежее сено. Бетти попыталась его пнуть, но со ступней упали балетки. Она пожалела, что одела, это белое платье, купленное Фредди несколько месяц тому назад. Кружевные юбки поползли вверх по ее ногам, атласный пояс на тонкой талии ослаб, море кружев на плечах и лифе оказались у талии, обнажив грудь. Она не могла рыдать, как и тогда, много лет тому назад. Чем больше она сопротивлялась, тем больше она его распаляла, тем больше он с жадностью целовал ее. Он ворвался в нее, она видела его каменное лицо, с налитыми кровью глазами, как у убийцы. Тогда она не видела лицо Майкла, только ощущала его мерзкие руки, его дыханье над ухом, резкие толчки внутри себе, и то, как он изливает в нее свою похоть. Все внутри нее сжалось, она ждала конца, но Патрик с остервенением брал ею снова и снова. Он сел рядом с ней, развязывая ей руки. Патрик был в трансе. Бетти быстро привела себя в более или менее пристойный вид. Она выскользнула из конюшни.

Она приняла ванну, смывая с себя весь этот позор, потом выпила свой чай, и осталась грустить у окна. Ей было больно, жутко, ужасно. Она свершила глупость что приехала сюда, она столько совершила глупостей за этот месяц. Она изменила Фредди, ее изнасиловал Патрик, ей нет прощения.  Нужно что-то делать? Но что? На рассвете она покинула Антрим, приняв приглашение Анны, поехать в Лос-Анджелес. Теперь она поняла, все, что пытался сохранить Виктор, не существовало больше. Теперь ее действительно ничего не держало здесь. Корни много чего значили, и их нельзя забывать, но теперь они существуют сами по себе, две ветки, что были когда-то вместе.

Она улетала, она покидала навсегда, еще не зная, что через шесть лет она вернется сюда. Бетти знала, что в конце лета ей придется встретиться с Фредди. Может она остынет к тому времени и помериться с ним, а может быть, они расстанутся раз и навсегда.

₪

Июль – август 1983.

Ночью Анна проснулась от чувства вины, много недель она уже его не испытывала. Что же это теперь? Неужели, совесть у нее проснулась? За три недели, что она жила в США, ее душу ничего не беспокоило. Не смотря на то, что Бетти жила неподалеку, и Джеймс мог бы все узнать, но каждый вечер ноги сами вели в постель к Фредди. Они оба знали, что так больше не должно продолжаться. Но все же… Все же… Он обнял ее за талию, притянув к себе, она дрожала в его сильных объятьях. Иногда ей казалось, что глаза выдают ее, говорят за нее, говорят то, что не может сказать она.

- Что с тобой? – спросил он ее.

- Пора все прекратить, - ответила Анна.

- А ты никогда не думала, что нам суждено быть вместе? – это вопрос ее мучил постоянно.

- Нет, - солгала Анна.

- Анна, я люблю тебя, - прошептал он ей в изгиб шеи.

- Это нелюбовь, это просто влечение, которое нам обоим хорошо знакомо, - возразила она.

- А что Джеймс? А Бетти?

- Ты знаешь ответы на свои вопросы не хуже меня, - отстранившись от него, подошла к окну, - все должно встать на круги своя. У тебя есть жена, есть дети, у меня муж и дети.

- Она видеть меня не хочет, - воскликнул горячо он.

- Это не вечно, я знаю ее, - за окном уже посветлело, нужно было идти к себе домой.

- Не уходи, мне так одиноко без тебя, - сказал он, словно прочитав ее мысли.

- Нет, - настояла на своем, - нет. Сегодня у ребят запись, а у меня много дел. Прости.

- Три недели она держит меня как собачку на поводке, - Фредди закурил, - все перегорело у нас.

- А ты добейся ее, пусть она уступит тебе, вспомни молодость, - она стояла уже одетая, - Мне пора. У Контрастов сегодня концерт.

Он пылко прижал ее к себе, целуя в губы. Анна сдалась, уступила ему, как и сотни, других раз. Боже, что она делает. Впервые за полтора года Контрасты давали бесплатный концерт. Они соскучились по этой публике, ликующей от их появления, по энергетике, по прокуренному клубу, где в конце концерта разливали шампанское, и где в этой интимной обстановке были слышны перешептывания.

Бетти увидела Фредди, она против своей воли улыбнулась. Как же слова точно соответствовали действительности! Он сам пришел сюда, хотя Анна всю ночь умоляла его не приходить, и не портить все. Но он ее не послушался. Выпив шампанское с публикой Бетти пошла в гримерную. Он был здесь! Ее просто всю колотило, за неделю, что она провела в США, она не слышала, чтобы он был здесь. Неужели ее обманули? Если бы она знала, то никогда бы сюда не приехала. Но все же почему-то она испытала радость. «Да, нет же, я обрадовалась, что исполняю новую песню, а не от того, что увидела его здесь. Бред какой-то!» -  она одернула себя на мысли, что хватит скрываться, пора встретится с ним и поговорить.

- Оставьте нас, - пробасил Фредди, от его голоса режущего, как нож по живому, Бетти стало не по себе. Ей безумно захотелось уйти, но он пригородил собой ей путь. Он пригладил свои черные как смоль усы, с гневом смотря на нее, как на своего врага. У нее задрожали руки, а ноги стали подгибаться, - Ну, здравствуй Бетти, сейчас ты многое мне объяснишь.

- Ничего я не хочу тебе объяснять! – дух соперничества в один миг вспыхнул у нее в крови.

- Нет, ты объяснишь. Как ты могла уехать, забрать наших детей, повергнуть всю твою семью в страх?

-  В страх, о чем ты? – она засмеялась, - Я думаю, тебя спросили, почему я так сделала?

- Я сам задаю себе этот вопрос, постоянно.

- Будто ты не знаешь ответ, - пропела она, как яростную песню.

- Нет, не знаю, я жду, когда ты мне сама все объяснишь, - он подошел к ней, встряхивая за плечи, - давай отвечай, давай! Ну же, я жду!

- Мне больно! – в ее глазах были огоньки страха. «Не показывай свою слабость! - приказала она себе, - ты не хочешь доказать ему что ты слабее? Конечно я сильнее!».

Он отпустил ее, так что она пошатнулась и чуть не упала. Бетти удержав равновесие, обошла стол, делая его препятствием между ними. Она впервые видела его в таком гневе, на мгновение ей показалось, что он ударит ее. Злость в выражение его лица, жестокое, непроницаемое напомнило ей лицо Патрика, когда он совершал насилие над ней. Бетти вжалась в стенку, страх управлял ею.

- Я, жду Бетти, ответа!

- Как будто ты не знаешь! Ты постоянно мне изменяешь, я не могу быть рядом с человеком, у которого встает на каждую шлюху!

- Замолчи, - прошипел он, - я не позволю тебе оскорблять меня, тебе – женщине!

- А разве ты не оскорбил меня, храня эту дрянь в моем кабинете! Я, что слепая, по-твоему, ты писал этой дряни, которая вешалась тебе на шею!

- У нас с Кэти ничего нет! Она моя сумасшедшая поклонница, – проревел Фредди.

- Ты посмотри, как заговорил! Ты мне все время лжешь! Ты встречался со мной, а ночью ублажал всех кого угодно, и ты мне говоришь о своей любви!

- Ты испорчена в своих представлениях обо мне, и ты говоришь мне это после семи лет брака!

- Испорченную!? Да я уже с двенадцати лет испорченная, когда мои губы коснулись Патрика, а потом спустя год и Дэвида!

- Я знаю, - просто ответил он, - я читал твои дневники.

- Как ты мог! Ты с ума сошел, что ли?

- Успокойся!

- А я не хочу успокаиваться! Уходи, я больше не хочу тебя видеть! – он метнулся к ней, отбрасывая в сторону стол. Бетти стало страшно. Фредди заключил ее в объятья, припадая к ее губам. От знакомого прикосновения, от знакомого его мужского запаха поначалу у нее закружилась голова. Но вспомнив о своей измене, после которой она стала сама не своя, Бетти оттолкнула его, дав ему пощечину, - Нет!

Она выбежала из комнаты, падая в объятья Джеймса.

- Отвезите меня домой! – плакала она.

₪

Через два дня они все собрались у Роджера, у него было день рожденье. Ему исполнялось тридцать пять лет. Брайану 19 июня исполнилось тридцать шесть, а Джо в августе будет тридцать три, возраст Иисуса. Роджер с присущей ему живостью и резкостью устраивал вечеринку у бассейна. Мы все были в купальниках, и это еще больше располагало к открытости. Конечно, праздник был в духе их нового окружения и в духе Лос-Анджелеса. Их встречал Роджер с Николь. Он просто душка, блондин, высокий, а голубые глаза чего стоят. Николь эффектная брюнетка, похожая на фарфоровую статуэтку. В тот вечер они пили, и плавали в бассейне, потом снова пили и ходили в дом за очередной порцией спиртного.

Наступил момент, когда все оказались в доме. Анна стояла и беседовала с Николь. Анна смотрела на нее, смотрела ей прямо в ее зеленоватые глаза, и вспомнила, что уже давно не видела Бетти.

- Ты не видела ее?

- Мне, кажется, она осталась на улице, - прошептала Анна, она оставила ее, а сама отправилась искать Бетти. Николь не пошла за ней, потому что к ней подошла Вероника. Она вышла на улицу, услышав смех: ее и еще чей-то, плеск воды и снова смех. В бассейне была Бетти с Брайаном, они вдвоем дурачились. Она приблизилась к ним, наверное, упустила момент, от простой игры и… поцелуя.

Они целовались… Он целовал ее, а она? А она отвечала. Он сжимал ее в своих объятьях, Анна видела, как его язык скользит по ее губам, как она блажено тает и смеется. Она остолбенела, то, что видела, никак не укладывалось в ее голове. Он схватил ее, сажая на лестницу, они продолжали целоваться, они продолжали это делать. Его руки скользили по мокрой коже, ее пальцы терялись в его кудрявых длинных темных волосах. На мгновение он оторвался от нее, и мне показалось, я знаю этот взгляд. Эти темные глаза Брайана! точно также смотрели на нее глаза Фредди. Они остановились, когда он потянулся к ее груди, тогда может Бетти, услышала постукивание каблучков, и отстранилась от него, в миг как будто протрезвев.

- Нет, - сказала она, - я все еще его жена, а ты муж Кристи!

- Бетти, я… - он потянулся к ней, но Бетти оказавшись на суше, стала вытирать насухо тело.

- Я ничего не хочу слушать, - она надела прозрачную тунику.

Анна поняла, что ей нужно, что-то делать, чтобы им не показалось, что она все видела, и все слышала. Она сделала вид, что просто выходит на улицу, и сделала удивленное выражение лица.

- О, вот ты где! – воскликнула она, сделав вид, будто не заметила здесь Брайана.

- Пойдем, я хочу выпить водки!

- Ты же не пьешь водку! – Джо подал ей мартини, присоединяясь к ним.

- А сегодня я хочу водку!

- Ладно, не буду с тобой спорить, Брайан ты с нами? – спросил Роджер, появившись вместе с Джо.

- Да, - сказал он как в трансе.

Ночью после пьяного угара, Анна оказалась в постели с Фредди. Он заметил ее скованность. Она злилась на себя, на нее. Она ненавидела себя, за то, что она тоже причастна к тому, что толкала ее объятья других мужчин. Корила себя, но не могла с этим поделать, ей не хватало сил разрубить эти узлы. Боже, как же она не любила себя, за то, что была счастлива в его объятьях, она чувствовала себя грешницей, распутной женщиной.

В этой спальне было темно и тепло. Они лежали в объятьях друг друга, со сплетенными руками и ногами, смотря друг другу в глаза. Анна снова пришла к нему, она снова была с ним. Он стал ее наркотиком, ее наслаждением, ее болью. Анна поцеловала Фредди в губы, сладко вздыхая, томно опуская ресницы. Он гладил изгибы ее бедер, ласкал губы своими, и она тихо сходила с ума. Она медленно теряла от него голову.

- Анна, - прошептал он.

- Фредди, - ответила она с жаром.

- Я влюблен в тебя…

- Нет, в мое тело…

- В тебя…

- В секс…

- Я не могу без тебя…

- Мы не должны…

- Но мы делаем это…

Их шепот наполнял комнату жаром, их мысли сегодня не были о совести… В первые, она не думала, что делает больно другим, она пила его страсть, она хмелела от нее, словно зеленая девочка, не знающая, что такое любовь. Анна проснулась рано утром, поняв, что проспала. Хотя кто увидит, что она была не у себя. Она потянулась, Фредди пошевелился рядом с ней, беря в пригоршню ее светлые волосы. От его мужественного аромата тела она была без ума. Он обхватил ее за талию, сонно целуя ее в губы. Прижавшись к нему целиком, отдалась на волю страсти, не смотря на то, что день вступил в свои права уже давно. Они были в облаке страсти, и оба не слышали шаги. Кто-то вошел. Он продолжал ее целовать, она продолжала бормотать, что кто-то вошел.

- Фредди, я… - на пороге спальни стоял шокированный Роджер. Фредди сел, а Анна поспешно стала прикрываться простыней. Дура, трижды дура! Ну, почему не ушла раньше?! А должна была.

- Роджер, я все объясню!

- Слушай, чего ты мне объясняешь, нет, я понимаю, теперь почему Бетти держит тебя на расстояние. Я считал тебя правильным, а ты спишь с ее лучшей подругой. И давно вы тут хороводы водите?

- Да, - ответила она, терять было уже нечего.

- Она твоя подруга, как, это все низко. Я буду в студии, ноты я забрал для себя. Не хочу ничего больше о вас слышать. Я ничего не скажу ей.

Через два дня после дня рождение Джо, Анна вечером, как всегда собиралась к Фредди. В комнате царил полумрак, горел только бра на стене над туалетным столиком. Она оправила сливочное креповое платье с атласными черными лентами. Надевала сережки, когда ее охватило ощущение, что в комнате кто-то есть помимо нее. Ее взгляд упал на зеркало, в его отражение она увидела злую улыбку Джеймса. Резко обернувшись, и облокотившись о столешницу, она попыталась придать своему лицу жесткое выражение.

- Что не ждала? – в его голосе скользила ирония, злость.

- Нет, - ровно ответила Анна.

- А, ты куда-то отправилась!

- Тебе-то, что за дело! – выпалила она.

- Самое прямое, ты моя жена, уже все поговаривают, что ты шляешься по ночам бог знает с кем.

- Не твое дело, - прошипела она.

- Не мое, а то, что ты моя жена, это тоже не мое дело!

- Неужели вспомнил кто я! Не ты ли назвал меня мелочной тварью? Не ты ли кричал, что я шлюха, переспала с половиной Лондона, а Бетти со второй? Не ты ли меня упрекнул в нежелании тебя понимать, что я циничная и эгоистичная? Ну что ты молчишь? – Анна была на грани взрыва, хотела подойти к нему и расцарапать все ему лицо, стереть с его лице эту самодовольную улыбку.

- Я люблю тебя, неужели ты это не видишь? – теперь в его голосе зазвучала горечь, - Черт, значит, ты и вправду мне изменяешь, - на секунду она задрожала, что ему известно об этом?

- Ты сам был нечистым!

- Значит, это так, тогда я сверну тебе шею за это!

Ей стало не по себе, когда он ринулся на нее, она судорожно стала, искать хоть что-то чем бы смогла его оглушить, но его еловые глаза ее гипнотизировали. Смотрел на нее, как удав на кролика, она должна была бежать, но вместо этого стояла неподвижно. Он подошел к ней, больно хватая за плечо. Джеймс впился ей в губы, это был даже не поцелуй. Он схватил ее за руку, таща в постель, кинул на кровать, отчего она стукнулась головой о спинку кровати.  Его руки варварски шарили по ногам. Анна почти не сопротивлялась ему, а то, что она пыталась делать была слабой попыткой. И вдруг, поняла, сейчас он сделает, то, что она не хочет.

- Нет, нет, я так не хочу, если ты это сделаешь, я буду тебя ненавидеть, - кричала она, стуча по его груди. Произошло какое-то волшебство, его губы мягко заскользили по  щеке, она потянулась к нему, не замечая, как одежда отлетела в  сторону.

- А так, ты хочешь? – хрипло прошептал он.

- Да, - ответила она, лишь шевеля одними губами. Да, она хотела его, видит Бог, она, согрешив, вернулась к тому, кто был всегда с ней.

- Мы помирились? – спросил он.

- Нет, - ответила она.

Так она порвала эти узлы. Так порвала с этой преступной связью. Померившись с Джемсом, она обрела душевный покой. Склеился еще один кусочек разбитой жизни. В тот день, как будто в нее вдохнули новую жизнь. После того,  что произошло с ней, она стала смотреть на все по-другому, она стала другой, стала свободной от той, кем она была и кем стала.

₪

Осень 1983.

4 сентября они отмечали день рожденье Грэга и группы. Грэгу исполнилось двадцать девять, а группе – четырнадцать лет. В тот вечер Бетти и Фредди уже общались без ругани, но они ни разу не были наедине, только в присутствие друзей. 5 сентября Фредди праздновал свое тридцать семилетие. Бетти для этого торжества купила серебристый расшитыми волнистыми голубыми линиями комбинезон, с открытой спиной, боками, и глубоким декольте. Она, как всегда была ослепительна, ловила на себе взгляды мужчин. Фредди весь вечер искал к ней пути. Он давно хотел помириться. И тут он вспомнил о том дне, когда у них все началось, как они гуляли тогда по ночному Лондону, и как он потом признавался ей в любви.

Под утро гости разошлись, и поэтому Фредди решился подойти к жене. Она стояла одна, потягивая мартини. Он ощутил знакомый аромат ее тела: запах имбиря и ванили, который его будоражил, поднимая в душе целую бурю. Ему так захотелось подойти к ней, как раньше и прошептать ей на ухо: «Я хочу снять с тебя это дурацкое платье», а она обернется и невинно спросит у него: «Неужели все так плохо?», и он потащит ее куда-нибудь, чтобы раствориться в ней как в бокале вина.  Ее роскошные каштановые волосы волнами лежали на спине, она престала их стричь. Он залюбовался ей, неужели, она кожей не чувствует его ищущие выхода желание, его тягу к ней.

- Бетти, - произнес он, откашлявшись.

- Да, - она обернулась, ее глаза засияли.

- Может, прогуляемся? – предложил он.

- Хорошо, но только прогуляемся, - ответила она. Он накинул ей на плечи плащ, - Ну, что пойдем?

- Вы с ума сошли? – Брайан преградил им путь.

- Нет.

- Вы оба пьяны, - он пытался их отговорить от этой идеи.

- Не слушай его, пойдем! – Фредди потянул ее на себя, и Бетти, смотря на друга, последовала за мужем.

Они бродили по улицам Лос-Анджелеса. Они ничего друг другу не говорили, просто молча, шли рядом. Бетти думала о своем, она, как и он, думала, что сказать, но не решалась. Ночной воздух холодил кожу, ветер бегал по лицу, нежно его лаская. Фредди ближе к ее дому взял ее руку, тесно сплетя их пальцы.

Они остановились в ее саду, где цвели розы.

- Бетти, - в ее глазах отражались звезды.

- Да, - он приблизился к ней в плотную, беря в руки, словно чашу ее лицо.

- Я должен тебе, сказать что-то важное. Не вижу смысла это держать в себе. Ты для меня многое значишь, и я не хочу тебя отпускать. Потому что, я люблю тебя, Бетти, и всегда любил, - он приник к ее губам, - Скажи, что тоже меня любишь?

- Я люблю тебя, и ты это знаешь…

Время, словно перестало существовать. Он подавил в себе порыв, растерзать ее своим натиском, она заслуживала нежности. Где-то далеко бесконечно крутили одну и ту же песню, это была знаменитая песня Джона Леннона. Фредди кинул на траву плащ с ее плеч, опуская Бетти на него. Он долго смотрел в ее глаза, ожидая ее ответной реакции. Она дрожала, словно зеленая девочка. Бетти жутко боялась, что он заподозрит ее в измене, что ее тело выдаст ее, выдаст, что к ней, как он, прикасался, другой мужчина. Она не знала, что делать, и тоже смотрела  ему в глаза, моля Бога, чтобы все было так, как она мечтала, чтобы все было, так как в ту ночь в Лондоне. Она закрыла глаза, поддавшись влиянию мужчины всей ее жизни. Для него другие женщины не значили ничего. Он был прав тогда, говоря, что они связаны. Даже изменяя ей, он всегда возвращался к ней, и всегда разбивая ей в очередной раз сердце, будет возвращаться к ней. Звезды мерцали на бездонном небе, они дышали в унисон, просто смотря друг другу в глаза.

- Скажи, что любишь меня, - прошептала она.

- Я люблю тебя моя несносная девчонка, - засмеялся он.

- Скажи, что другие для тебя ничего не значат.

- У меня есть только ты, и моя жизнь вся в тебе, если ты умрешь, то умру и я, - она прильнула к его губам, скользя пальцами по вороту рубашки, - я хочу тебя… отдайся мне, все будет хорошо, просто …

- Будь со мной, - закончила она за него, - я с тобой.

Горечь, боль, ревность – теперь это не имело значение, это растворилось в ауре их любви, в облаке их любви. Его горячие ладони казалось, были везде. Она не заметила, как он расстегнул застежку на шее, развязал тонкий узелок на спине, и две плоски шелковой ткани, обнажили грудь. В глубине души она знала, что когда-нибудь правда появится на свет, но сейчас… Сейчас, есть они, есть этот сладкий миг, а завтра… А завтра, может все будет еще хуже…

Его ищущий, жадный язык скользил по ее телу. Бетти со вздохом разочарования, потянулась к пуговкам его рубашки, расстегивая их одна за другой. Почти год не существовали они – любовники, они -        страстные противники, они – пламенные мечтатели. Последняя одежда слетела с нее, и она, безумно захотела ощутить его всей кожей. Он быстро понял ее внезапный порыв, и стал скидывать с себя одежду. Страх ушел, она поняла, что это нужно оставить в прошлом, это было, это не значит для нее равным счетом ничего. В ее глазах мерцал огонь любви, постепенно дымка страсти стала их затягивать. Он обнял ее, и Бетти вздрогнула, она давно не ощущала его мужское превосходство, его силу, его, как единое целое…

Фредди усадил ее на себя. Ее волосы как шелковая стена окружала их лица, встретившиеся в жадном трепещущем поцелуе. Он хватал ее руки, притягивая ее к себе, чтобы чувствовать ее губы на своих. С той самой ночи перед камином в ее кабинете, она так остро не нуждалась в ощущение его рядом с собой, но сейчас… Радость и тепло переполняли ее, он наполнил ее до конца жизнью, он подарил ей это ощущение, эту радость. Она лежала на нем, Фредди гладил пальцами ее спину:

- Больше не убегай от меня, - прошептал он.

- Не делай мне больно…

- Никогда…

- Я тебе верю…

Как же жестоко они ошибались, и как жизнь их потом за это накажет.

Это было утро, которое они встречали вместе. Фредди накрыл ее своей рубашкой. Они хорошо были  скрыты от посторенних глаз. Вечером он должен был лететь в Мюнхен, Америка их не приняла. Как бы они не старались, но они были здесь чужие. Больше он сюда никогда не вернется, так он решил. Рядом спала Бетти, он еще не верил в эту волшебную ночь, но он боялся, что проснувшись, и протрезвев, откажется от него. Бетти могла просто поддаться тому, что он умел будить в ней чувственность. Нет, она не такая, она его жена, его муза, его жизнь. Она открыла глаза.

- Я улетаю в Мюнхен, ты со мной?

- Да, но я не хочу жить в своей квартире.

- У меня есть своя, и там закончили ремонт, - он замолчал, а потом добавил, - а  в Европе уже осень.

- Да, осень, - она приподнялась на локте.

Так закончилось лето сомнений, и началась долгая осень…

₪

В Лондоне ощущалось дыхание осени, в воздухе было что-то странное, и если одни были счастливы, то другие были подавлены и удручены. Одни жили тихо, предпочитая милую жизнь, другие же страдали от сильных страстей охватывавших их. Старые Хомсы коротали свои деньки, молодые Хомсы строили свою жизнь, борясь за свое существование в этом мире. Они давно жили, как волки одиночки, и только великолепная четверка понимала, как они нуждались друг в друге. Они понимали друг друга с полслова, поддерживали, когда все были против, и знали, что только вместе они смогут все преодолеть.

Холли давно перестала чувствовать к Гарри те особые эмоции, что когда он умел в ней будить. Гарри же напротив делал вид, что ничего страшного не происходит, они были вместе уже девять лет, и конечно, за это время чувства немного износились и поистерлись, хотя новизны мешали добавить работа, заботы. Дженни же была на седьмом небе от счастья. За столько лет, что они прожили с Диланом, она научилась быть для него загадкой, непостижимой тайной, что ему еще предстоит разгадать. Ей безумно хотелось помочь Холли, понять что в семье все зависит от женщины, этому она научилась у Бетти. Многие гадали, как эта кудесница может так легко разбивать сердца, в чем заключается ее секрет. Но секрет Бетти просто, всегда быть восхитительной, всегда быть страстной, возбуждающей и ускользающей, чтобы он постоянно доказывал всем, что она его и больше ничья.

Поэтому Дженни решила пойти с Холли по магазинам.  Она завела ее в один магазинчик с шикарным дорогим нижнем бельем:

- Что мы здесь делаем? – недоумевая спросила Холли.

- Решаем ваши проблемы, - ответила Дженни, - много лет тому назад Бетти научила меня быть загадкой для мужчины.

- Какая загадка, мы столько лет прожили вместе, - возразила Холли, но все же послушалась ее.

Она ждала его дома, дом который наполнился ароматами роз и воска. Гарри вошел в спальню, где они всегда были счастливы, но не сейчас. Гарри замер, когда с ее плеч соскользнул шелковый халат, она подошла к нему, жадно целуя его в губы. Он вздрогнул, когда ее губы скользнули ниже, когда она стало интимно целовать ее. Он смутно вспоминал другие объятья и ту ужасную пьяную ночь. И теперь впервые за столько лет его сомненья развеялись, он обнял Холли, притягивая к себе. Он не хотел испепеляющей страсти, сегодня пусть это будет нежность. В эту ночь все было другим, они были уже другими. Он не сомневался в том, что все у них и дальше будет хорошо, а Холли в глубине души смеялась над своими глупыми мыслями. Они многое пережили и их жизнь была сплошным ураганом страстей и неожиданностей. Они оба поднимались по карьерной лестнице, оба переживали свои неудачи вместе, и сейчас Гарри ощущал себя таким же юнцом, как когда-то.

Позже, когда Гарри уснул, Холли позвонила Дженни, рассказав обо всем. Сама же Дженни ждала возвращение Дилана, он уже задерживался и она начала бояться, что он не смог удержать крепость и сдался этой богатенькой избалованной девчонке, что решила поиграть в великого ученого. Еще два месяца назад, когда они с Диланом были на одном из приемом, эта нахальная девица пыталась у нему поступиться. Дженни все это выводило из себя, Дилан делился с ней всем, и даже рассказал про эту девицу. Она была дочерью профессора, начальника Дилана, и свою единственную дочку он решил доверить именно ему. Поэтому Дженни восприняла это, как слабые попытки завоевания ее мужа. Она не боялась ее, но в последние время она усилила свои попытки, и Дженни насторожилась. Больше всего она боялась, что он соблазниться ею, и вынудит уйти его от нее, она боялась одиночества, боялась, что все рухнет. Она даже позвонила этой девице и высказала все что она о ней думает. Та только смеялась: «Это все ваши страхи, стареющей тетки, а я молода и красива, а мужчины в его возрасте ищут молодых». Дженнифер повесила трубку, так хотелось поехать к ней и отхлестать ее по щекам.

Кто-то хлопнул дверью, Дженни подпрыгнула, это был Дилан. Она сбежала по лестнице к нему:

- Чертова стерва, - выругался он.

- Что случилось? – спросила она, обнимая его.

- Я отказал ей, и самое главное плакала моя работа, - он скинул пальто, - чертова стерва!

- Но, а что нет других университетов? – с некой тенью сомненья сказала она.

- Есть, только наука одна, а ее папаша профессор. Черт, меня дернул ехать в Дрезден, - она мягко сжала его ладонь, - моя жена настоявшая леди, я не могу не работать.

- Дилан, успокойся, ты ученый, а потом есть много способов уйти в бизнес, - он заглянул в ее темные глаза.

- Может ты и права. Как ты тут? – Дилан заметил на ее лице шаловливую улыбку.

- Я скучала без тебя, - Дженни потянулась к нему, - девочки еще спят, поэтому пойдем в спальню тихо.

- Мне надо чаще уезжать, - прошептал он, подхватывая ее на руки.

- Я тебя люблю, - но как-то тяжело ей дались эти слова, конечно она боялась, что ее мужа уведут из семьи, но скорее всего она была с ним лишь из чувства долга, нежели из-за любви. Ее гордость тревожило, что он может ей изменять, ее сердце уже давно принадлежало другому, и быть с ним она боялась больше, чем уход мужа из дома.

- Я тоже люблю тебя, я не променяю тебя ни на кого, - но почему она не верит его словам?

₪

Так началась жизнь в Мюнхене. Осень была необыкновенно теплая, тихая и яркая. Это напоминало покой перед трудной зимой. Осень всегда в них жизни не отличалась большими переменами, чего не скажешь о весне. Город, который Бетти ненавидела, стал для нее чем-то другим. Там, где был Фредди, там и был ее дом. Но тогда она не знала, как и все, что этот город Бетти возненавидит навсегда за то, что отнял у нее, то, что по праву принадлежало ей всегда.

Фредди любил приводить с собой Элизабет и Аллегру на записи. Они все смеялись, подтрунивали над отцом и девятимесячными дочками. Фредди говорил, что растит музыкантов. У него всегда было к ним особое отношение, Бэсс смогла взять все самое лучшее от обоих родителей: глаза-хамелеоны, которые на свету играли, и все гадали, то матери, то отца, смуглую кожу Фредди,  которая, как кофе, в которое влили молоко, темные черные волосы, с янтарными отливами и обворожительную улыбку, похожая то на одного, то на другого. Аллегра же была полной копией матери, а Бетти в свое время была похожа на Диану. Бетти дулась на него, конечно, она не хотела, чтобы ее дети решили встать на тот же путь, что и она сама. Позже она окажется права, ни Рэй, ни Элен, ни Элизабет, ни Аллегра не захотят оказаться на сцене.

Каждый вечер Бетти и Фредди звонили в Лондон. Бетти остро переживала расставанье с сыном и дочерью, но Рэй уже тогда понял, что когда нет родителей, то он старший в этой семье. В первые же выходные Фредди повез Бетти домой. Их отношения стали напоминать не постоянное противоборство, а семью с сильным лидером. Он стал главой, он смог обуздать ее характер, что, наверное, и послужило впоследствии одной из причин трагедии в дальнейшем. Фредди была нужна борьба, а не ее покорность, но Бетти была по-своему счастлива, довершившись ему полностью. Спокойствие, мир, радость, любовь – все это поселилось вместе с нашими героями в Мюнхене. А вальс листьев кружил, сменяя лето на долгую осень, перед тяжелой холодной зимой, перед долгим холодным сном…

₪

Утром Флора проснулась совсем разбитой. Как же она устала. Устала от вечно гнета, давления отца, поэтому она впервые пошла против него, в свои девятнадцать она оставалась не испорченной девушкой, которая вкусив любви больше не думала о чем-то другом. Но вчера вечером она сделала безумство. Уже сегодня вечером отец будет знать об этом, и уже сегодня вечером будет ей читать наставления, но ночью ей было все равно, что ей скажут. Прошло уже достаточно времени, да и злость и гнев ей двигали куда сильнее. Ей хотелось забыть Ричарда, так хотелось стереть из памяти все, то что было связано с ним. И Лео Мур мог ей в этом помочь.

Они пришли к ней. Он нетерпеливо срывал с нее одежду, опуская на постель. Тело еще не забыло пьянящих объятий Ричарда, его крепких поцелуев, его нежных рук. Лео умело возбуждал ее, доводя тихо до безумства. Она блажено закрыв глаза, отдалась на волю его пальцев, блуждавших по ее коже. Но вдруг в памяти, словно яркая вспышка, появился образ Ричарда. Флора тряхнула рыжей копной волос, приникая к Лео. Она тянулась к его губам, постоянно мысленно сравнивая его с Ричардом. Завтра она будет сожалеть, а сейчас она знает, что доставит не приятностей своему отцу, пусть кипит, пусть бесится, как бык.

Утром Лео ушел, он понимал, что это просто секс. Все то что происходило между ними было по взаимному согласию. Он хотел ее, она жаждала мести. Флора налив себе вина, чувствовала себя предательницей по отношению к Ричарду. Боже, в кого она превращалась? Неужели это все она? Кем она становилась? Она так боялась стать мелочной черствой и жесткой, и сама становилась такой. Это было ужасно. Отец так и не приехал, но так было лучше. Может он понял, что пора отпустить ее, пора дать ей спокойно жить. Как оказалось, он был в другом городе, и вернувшись в Лондон он устроил ей скандал. Впервые смотря на отца и на мать, которая не гласно пыталась ее поддержать, ее лицо не выдало не одной эмоции, она холодно посмотрела на него:

- Я сама решаю, как мне жить!

Ей нравилась учеба и работа, но в глубине души она оставалась все той же трепетной девчонкой, что смогла полюбить бедного селекционера, а сверху это была жестокая и циничная женщина. С Лео она больше не встречалась, как и с другими мужчинами. Все больше и больше она убеждалась в словах Бетти, что вкусив один раз любви, без любви будет не так. Флора умела парить, умела и любить, только ей пришлось одеть на сердце броню, чтобы скрыть все самое ей дорогое. Ведь нет ничего страшнее жить без любви, дышать без своей половинки. Хотя может любовь Ричарда это все фантазия девчонки? Или же вправду великая любовь? Стоит жить дальше, чтобы все узнать.

₪

Декабрь 1983 - январь 1984.

Антонио проснулся ночью, Мери-Джейн спала рядом, свернувшись калачиком. Он достал плед, накрывая ее. За окном падал снег, и в тусклом свете уличных фонарей, он сверкал, как драгоценные камни в дорогом колье. Антонио сел за мольберт, М-Джейн была абсолютно равнодушна к его ночной работе. Она пошевелилась. Антонио питал к ней в последние время нежные чувства. Ему хотелось о ней заботиться, защищать ее, но иногда, когда Мери-Джейн проявляла своей характер, то он проявлял по отношению к ней необузданную страсть. Антонио аккуратно положил кисти на столик, возвращаясь в постель:

- Ты вся замерзла, - прошептал он на ухо М-Джейн, - Ты ведь не спишь.

- Мне так одиноко без тебя, - она перевернулась на спину. Мери-Джейн затеяла игру обольщения. Она положила ладонь на его шею, притягивая к себе, - но ты поможешь мне, избавится от моего одиночества, -  Ее губы сомкнулись на его губах, он откинул одеяло, погружая пальцы в ее волосы. М-Джейн тихо засмеялась, и с видом настоящей соблазнительницей, убрала его пальцы со своих бедер.

- Ох, нет, мистер Серж, эта игра вам не по зубам, - она с силой оттолкнула его от себя, кладя на лопатки. Ему показалось, что ее губы везде по всему телу, она искушала его. Это было изумительно. Антонио чувствовал ее интимные прикосновения.

- Ну, хватит, - взмолился он, - ты решила меня добить, что ли? – он услышал ее хриплый смех, отдаваясь на волю страсти. Антонио посмотрел на нее, тянясь к мягкой коже ее живота. Она ритмично двигалась, наполняя глубоким чувством каждое движение.

- Я люблю тебя, - прошептала она, опускаясь на него.

- Я тоже люблю тебя…

Утром М-Джейн проснулась первой. Она по-прежнему лежала на нем, ощущая его возбуждение внутри себя. Они предались снова любви. Она лежала счастливая, витая где-то в облаках и мечтах. Вот бы так было всегда, и никогда бы это не прекращалось. Антонио погладил ее плечи:

- Так и лежал бы вечно, - она поцеловала его в грудь.

- У тебя же самолет, - ответила она ему.

- Да, но я еще успею, насладиться своей несравненной женой.

₪

Бетти и Фредди стояли у окна в столовой, она смотрела на заснеженный сад. Фредди обнимал ее сзади. Этот момент был исполнен нежности, они ничего друг другу не говорили, просто смотрели через цветное стекло на сад. Их пальцы были плотно сплетены, покоясь на животе у Бетти. Начался 1984 год, этот год будет сплошным праздником: их пятнадцатилетие знакомства, юбилей группы и встречи с Грэгом, и еще много других знаменательных событий. Бетти слышала учащенное дыхание Фредди у себя над щекой, он высвободил одну из рук, скользя по складкам ее салатного платья из кашемира. Он прижался губами к изгибу ее шеи. Все встало на свои места, как и должно, было. Фредди повернул ее к себе, беря пальцами ее за подбородок, мягко целуя в губы.

- Мисс Бетти, - Фредди со стоном оторвался от нее, Рита кому-то открыла дверь, - пришли к мистеру Менори.

- Да, пусть проходят, - Фредди по-прежнему не отпускал руку Бетти. Появилась гостья, - Мэри, - в его голосе были ноты удивления.

- Ты забыл меня? – спросила она.

- Нет, ну, что ты, просто праздники, семья, теперь такая большая, - ответил он.

- Твоя не такая и большая, - возразила она.

- Он имеет в виду мою семью, - вставила Бетти, стиснув руку Фредди, - я пойду, дорогой в библиотеку, займусь меню для детей.

- Да, иди, - Бетти оставила их вдвоем.

- Я вижу, ты счастлив, - начала Мэри.

- Я всегда был счастлив с ней, неужели ты ревнуешь? – пошутил он.

- Да, ревную. Почему ты так долго тянул в наших отношениях, с нашей помолвкой, с нашей свадьбой, а с ней никогда не тянул, почему?

- А почему ты, столько лет молчала?

- Потому что, боялась, что ты поймешь, что я еще люблю тебя, - Мэри села на диван.

- Я тянул, потому что не видел наши отношения в будущем, я всегда знал, что она моя судьба. Так было решено, а наши с тобой отношения разбил быт. С Бетти я не ощущал себя ущемленным из-за нехватки денег. Мы одинакового воспитания.

- Значит ее аристократизм, и ее деньги сделали свое дело, - она вздохнула.

- Нет, это вообще ни при чем. Мы с ней даже в постели больше совместимы, и я люблю ее.

- Я пойду, - произнесла она, - ты знаешь, где меня можно найти.

- Мы друзья?

- Да.

- Тогда поужинаем послезавтра вдвоем?

- А твоя жена?

- Бетти поедет в Аллен-Холл, а потом после ужина я приеду туда сам.

- Я согласна, - соглашаясь, хоть на что-то, потому что последние семь лет она считала, что потеряла его навсегда, а здесь хоть малые крохи былой власти над ним. Хоть что-то для начала, сейчас она будет его тенью, а потом ситуация подскажет куда склониться. В Мюнхене было спокойно, конечно пресса по-прежнему писала гадости про них, но их обоих, это уже мало волновало. В тот период журналисты любили писать про бесконечные романы Фредди, но это было не правдой, да и доказательства были порой глупые.

₪

Осень 1984.

Она утомилась от всей этой рутины, появившейся в ее жизни, почти год тому назад. Первое время ей приходилось по-настоящему тяжело, Дилан искал работу, а она чтобы содержать всю семью, окунулась с головой в работу. Она могла бы попросить помощи у отца или деда, но он запретил. Он стал выпивать, запивая свои неудачи, а она ощущала, что всю свою злобу он вымещал на ней. Впервые ей было страшно, что она не выдержит и все рухнет в один день, когда она поймет, что ей лучше одной, чем с ним. Дженни могла бы терпеть, но она не могла терпеть пренебрежение. Как же она страдала, когда она пытаясь его соблазнить, он отпихивал ее от себя, и она тихо рыдала в подушку. Полли уже было пятнадцать, в этом возрасте все остро переживается, и она видя разлад родителей, все больше стала помогать матери, чтобы облегчить ее страдания. Если ни она, то кто?

Встретив как-то Бетти, она сама услышала в ее голосе страх: «Мне страшно, Дженни, страшно, что я потеряю его». Дженни сама чувствовала тоже самое, боясь его потерять. Ночью она подолгу не могла уснуть, но что могло удовлетворить его эго, что могло поднять его настроение? Джулия могла бы что-нибудь посоветовать, но она не хотела вмешивать в свои семейные проблемы мать, это означало показать свою не состоятельность.

- Может хватит пить? - прошипела она, когда увидела опять эту картину, которую она видела почти каждый день.

- Может, хватит мне указывать?! – рыкнул он, - Что тебе от меня нужно!?

- Немного внимания, - она встала, он больно задержал ее за запястье, Дженни отдернула руку, с гневом смотря на него, - может мне тебе изменить, чтобы ты хоть немного встрепенулся? – в эту минуту она жалела, что тогда послушалась разум, и не сбежав вместе с Роджером.

- Замолчи, дура! – рявкнул он, - Что ты вообще понимаешь? Ты всегда получала все! Ты же леди!

- Пошел к черту! – она ушла, запершись в другой комнате, не в их спальне. Роджер, где же ты? Она так нуждалась в нем, она так стремилась к нему сейчас, он ведь ее любил, а она, как всегда просто сбежала от него. Она растоптала его, и все из-за ее глупой гордости. Почему она не смогла упасть в пропасть вместе с Роджером?

Утром пока он не видел, она собрала вещи и вместе с детьми ушла, уехав в Аллен-Холл к Виктору и Диане. Он даже не пытался ее вернуть, не пытался спросить, что ему исправить в их жизни, чтобы все было по-прежнему. Ей было больно, так больно, что она задумалась об измене. Он опустил ее на самое дно, и как теперь ей было подняться? Одна маленькая избалованная девчонка разрушила в одно мгновение, то что она строила столько лет. Неужели у них такая участь, страдать от молоденьких старлеток, мечтающих заполучить чужое счастье?

₪

В конце августа они вернулись в Мюнхен. Тогда Фредди и стал склонять Бетти к сольной карьере. Неделю она обдумывала его предложение. Джош дал полгода перерыва, чтобы потом начать музыкальные сессию и гастроли.  Бетти согласилась на сольный проект. Бетти пришла к Джошу домой, ей очень хотелось, чтобы он занимался и ее сольным проектом. Она знала, что он будет сопротивляться, предполагала, что он откажет ей, но все же ей захотелось попробовать. Когда она говорила, то он сразу понял от кого исходит это предложение. Поэтому, когда  она ушла, он позвонил Джиму Бисону, чтобы тот ни за что не соглашался вкладывать деньги в проект Бетти. Джим тоже был против сольного творчества Фредди, и отказал им обоим.

Бетти и Фредди привезли детей в Мюнхен. Лето подходило к концу. Так приходила осень, еще одна осень в Мюнхене. Осень время умираний, что же умирает в это время? Задул другой ветер, ясное небо затянули тучи, и золотой блеск солнца поблек. Дни стали холоднее, а ночи длиннее. Время неумолимо шло, приближая нас к ледяной зиме, к глубокому сну.  Одни согревались любовью, другие чужими чувствами. Но могло ли это спасти от неминуемой гибели? Как говорят многие, что предначертано судьбой, то случиться обязательно. Можно стараться изменить ход, но ошибки прошлого, самые простые меняют все. Осень как же ты прекрасна, и как же ты жестока.

Бетти спустилась вниз. Дома стало тихо, как с тех пор уехали дети, и от этого было немного тоскливо. Все друзья уехали в Лондон. Джош отговорил Анну быть ее менеджером, и, помня прошлое расставание с Джеймсом, легко с ним согласилась. Так они остались в Мюнхене вдвоем. Он говорил, что это романтика, что больше никто не будет вмешиваться в их жизнь, но именно это приведет их к катастрофе.

- Превосходно выглядишь, - Фредди смотрел на нее сверху вниз, он сбежал по ступенькам, - Очаруй его.

- Раньше ты был бы готов придушить меня за такое, - она оправила юбку лазурного платья, надевая на ходу сапфировое колье, чтобы дополнить глубокий вырез.

- Раньше не решался вопрос о нашей карьере, - Фредди осмотрел сервировку стола.

- До этого ты ревновал меня к сцене, мне этого порой не хватает, - Бетти достала вино из бара.

- Вот как?! Я перебесился, и я знаю, что сцену ты точно не бросишь никогда, - кто-то позвонил в дверь, - я открою, а где фрау Брумель?

- Я здесь, мистер Менори.

- Будете готовы, идет гость, - Бетти фыркнула, все это поведение Фредди напоминало ей детство, когда она посещала все эти светские мероприятия с родителями. Она не любила всю эту напыщенность, не натуральность, - Что?

- Сбавь обороты, - ответила она, - будь проще, и мир откроется тебе.

- Кто бы говорил леди Хомс! – упрекнул он ее и пошел открывать дверь.

- Я-то хоть леди, мне мой статус позволяет быть индюшкой, а тебе нет, - вошел гость, и Бетти поняла, что он все услышал, - Ой.

- Ничего, все знают кто вы, - Бетти окинула его быстрым взглядом. Ему было около пятидесяти, высокий, статный, по внешности типичный немец.

- Проходите, мистер… - она замялась.

- Ротс, я давно хотел с вами познакомиться, но два года назад у меня не получилось, тогда ваш менеджер сказала, что вы не расположены к беседе, - Бетти стала думать, - Это было в Сохо, на крыше, помните? – спросил он.

- Да, - как же можно было забыть это, Фредди в каждом угле ее зажимал, - конечно, помню.

- Пойдемте за стол, - предложил Фредди.

Весь обед Бетти пыталась уловить энергетику Ральфа Ротса, ближе к концу обеда, она решила, что стоит держаться с ним на расстояние. Он не внушал ей никого доверия, наверное, после Джоша все кажутся плохими.

- Моя дочь будет вашим менеджером. Ей только будет девятнадцать, но она умеет ладить с людьми, - Бетти чуть не подавилась. Ну, да Анне было тоже девятнадцать, но она умела не только ладить с людьми, но и жестко на них давить.

- Когда мы с ней познакомимся? – спросил Фредди.

- Скорее всего, завтра, - Ротс взял папку, - Будем подписывать?

- Да, - Бетти была готова от обиды задушить Фредди, так легко согласиться. Но и ей придется согласиться с его мнением, какое бы оно не было. Впервые, она поняла, что ее чары не действуют. Этот Ротс явно настроен против нее, только вот почему? Она поставила свою подпись на документе. Она знала, что нельзя, не читая ничего подписывать. Знала, чем все это может закончиться. Новый босс не внушал доверия, новый босс напоминал МакОллу, у него было такое же самодовольное лицо, как у Дэвида, когда он пришел к ней со своим грязным предложением. Когда он ушел, Бетти ощутила свободу, она устало села в кресло, потягивая вино.

- Не пей, - попросил муж.

- Я не в настроение сегодня разговаривать,  - бросила она.

- Он тебе не нравиться! А знаешь почему, потому что ты все время работала с одними этими же людьми.

- Дело не в этом! Он не такой, каким кажется.

- С каких это пор ты разбираешься в людях?!

- Давно, только пусть попробует мне диктовать, что делать!

- А он и не будет! – прорычал Фредди.

- Не хочу спорить, если тебе он нравиться, то это я не в силах исправить, - она поднялась в спальню. В эту ночь впервые в их постели ничего не происходило…

₪

Все вещи были собраны, так не хотелось расставаться с домом, но ради любимого мужчины ей пришлось идти на жертвы. Дети Бетти сейчас находились у Гарри, своих же она решила оставить у родителей. Антонио категорически заявил, что им всем придется быть в работе. Когда ему предложили контракт в Нью-Йорке он сразу же согласился, но М-Джейн не хотела на полгода уезжать из Лондона, но ради него она решила сделать этот шаг. В ту осень они приехали в Нью-Йорк, в воздухе ощущалось дуновенье осени, смотря на кружащие листья, но серые здания, М-Джейн чувствовала, как ее душу охватывает странное ощущение, она гнала от себя все плохие мысли.

Организовав безупречно ужин, Мери-Джейн ждала гостей. Она посмотрела на себя в последний раз в зеркало, платье баклажанного цвета прекрасно подчеркивало ее цвет кожи и рыжие волосы. Спина ее была обнажена, в ушах блестели сапфировые серьги, она понимала, что выглядит просто восхитительно. Антонио открыл кому-то дверь, М-Джейн с бьющимся сердцем вышла из спальни. Антонио беседовал с высоким седовласым мужчиной, увидев ее мужчина улыбнулся, она протянула ему руку для поцелуя.

- Это моя жена Мери-Джейн Хомс, ну, а это Микки Беннет, организатор моего проекта. Ну, что ж пойдемте ко столу.

Ужин был скучным, Мери-Джейн почти все время молчала, стараясь не показывать свое настроение. Она не понимала смысл этого мероприятия, не понимала, зачем Антонио нужен такой проект. Она не хотела, чтобы он рисовал нью-йоркских девиц, ей не нравилось, что за полгода он должен создать двадцать картин. Она натянуто улыбалась, почти не вникая в их беседу, больше всего ее занимал вопрос о ее карьере, ради Антонио она бросила все, ради него она оставила галерею, где занималась поиском талантов. Она снова стояла на перепутье, не зная, что делать. Ната, одна из маминых помощниц, посоветовала ей вести нью-йоркский дневник, где она бы сделала свой гид по городу.

- Ребекка Хаммонд будет вашим менеджером, она дока в таких проектах, - М-Джейн тихо вздохнула, - завтра у вас с ней будет ужин, вот и познакомитесь. Миссис Серж, вы просто очаровательны, вы милы, - ей хотелось рассмеяться, ей хотелось сказать, что-нибудь резкое, как это она делала постоянно, но она промолчала, - это пойдет на пользу вашему мужу.

- Вы плохо знаете меня, - процедила сквозь зубы она, - обычно в Лондоне творческий бомонд боиться моего острого языка, не щадящего никого, - она ощутила, как Антонио сжал ее коленку, дабы усмирить ее, но ей уже изрядно надоело это мероприятие. Антонио подписал не глядя все документы, что просто взбесило М-Джейн. Когда ужин закончился, она с радостью сняла дорогие побрякушки, бросая в угол свое платье, она хотела выместить свой гнев, но вместо этого молчала.

- Как он тебе? Он производит впечатление, - Антонио налил им вина.

- Я думаю, что это станет концом всего, - прошептала она, сжимая виски.

- Ты с самого начала была против этого, - он громко поставил свой бокал на стол, - но ты сейчас здесь.

- Все не такое, все не такое, как кажется тебе, - она встала со стула, проходя в одном нижнем белье в спальню, Антонио пошел следом за ней.

- Ты просто боишься, - она хотела возразить, но сдержала себя, сейчас она не желала с ним воевать. Она быстро приготовилась ко сну, Антонио прикоснулся к ней, ища близости, но она свернулась калачиком, да, она боялась, что все в ее жизни переменится в худшую сторону.

Призрак плохих перемен витал в воздухе. Жаль, что тогда они не смогли его почувствовать, его глушил аромат радости, чистоты и мира. Но все меняется, и как мы уже знаем затишье, это покой пред бурей, и может эта буря будет еще сильнее предыдущей. Начнется шторм, а что уцелеет после него, может быть ничего? И можно ли будет собрать, что-то сломанное. Раньше это получилось, а потом?

₪

Она постоянно смотрела часы, совсем скоро она увидит его. Он ее кумир, мужчина всех ее грез. Она поклялась, что добьется его, что сломит свою соперницу, и получит его. Он будет ее. Так она решила, так будет! Она снова взглянула на часы, снова предалась грезам. Именно для него она купила это нескромное платье, абсолютно не в ее стиле. Перекрасилась в блондинку, зная, что они нравится ему. Для него она ярко подвела глаза, и для него стала не похожа на себя.

- Беатрис, - вошел отец, - они уже идут, произведи хорошее впечатление. Будь осторожна с Бетти.

- Я знаю, - ответила она.

- Потрясающе выглядишь, - Ральф Ротс помог дочери подняться с дивана. Открылась дверь. Перед ней предстала потрясающая пара. Бетти была соблазнительна в темно-синем полупрозрачном платье, через которое вырисовалось черное кружевное белье. Беатрис пригляделась: на ее шее была та самая знаменитая цепочка с подвеской  двух букв «B», с которой ее можно было увидеть на всех обложках журналов.

Фредди разглядывал это юное создание напротив него. Ей было девятнадцать, блондинка, которые привлекали его всегда. Ее темные глаза загадочно сверкнули, он улыбнулся ей. Потом посмотрел на Бетти. Она умела если надо держать все эмоции в себе. Сейчас ни одна мышца на ее лице не дрогнула, она сохраняла равнодушное спокойствие. Все она видела, замечала какие взгляды, она посылает ее мужу. Ей захотелось подойти и отхлестать эту малолетку по щекам.

- Добрый день, - начала Бетти.

- И вам того же, - ответил Ротс.

- Это моя дочь Беатрис Ротс, она будет заниматься всеми делами, - он подтолкнул дочь вперед, - Пойдемте Бетти, я покажу вам студию и познакомлю вас с вашим аранжировщиком. Бетти вынуждена была уйти, чувствуя, что они в заговоре.

- Значит, мисс Ротс, - прошептал Фредди.

- Для вас Беатрис, - засмеялась она.

- Беатрис, - в его голосе ей послышалась страсть.

- У меня есть шампанское, отметим знакомство, - предложила она.

- Конечно, отметим. А тебе можно? – пошутил Фредди.

- Можно, - она разлила шампанское. Она посмотрела на него, как кошка на сметану, уже придаваясь в мечтах, что будет творить с ним в постели. Он мило ей улыбался, и ей очень сильно захотелось к нему подойти и горячо поцеловать в губы.

Осень вступила в свои права. Лил, не переставая дождь, словно на землю падали будущее слезы. Что-то, наверное, в тот сентябрь сломалось, что-то изменилось в их отношениях. Бетти пыталась удержать его в узде, ей не нравилось, что Беатрис весь день сидела в студии с Фредди. Она ей вообще не нравилась, но с этим приходилось мириться. Она же смерилась с присутствием Мэри в его жизни, успокоилась, что они общаются, и закрыла глаза на их дружбу. Но сейчас ей стало тяжело примеряться с этим. Она ощущало еще свое влияние над ним, но понимала, что оно тает, как весенний снег.  Они оставались супругами, родителями, и по-прежнему были страстными любовниками. Но в их занятиях любовью было больше механики. Все каждый день развивалось по одному и тому же сценарию. Они ложились в постель и там все происходило. Больше не было быстрых соитий в необычных местах и обстановках, все стало напоминать рутину, скучный брак, которого Бетти вовсе не хотела.

Беатрис не могла полностью отстранить Бетти от Фредди, порой ей казалось, что это просто не возможно. Они были не плохими друзьями, постоянно споря, и осуждая все что угодно. Она постоянно гадала, кто она для него? Однажды они болтали с Фредди, работа у него не шла сегодня, и он решил провести остаток дня с Беатрис. Когда вошла Бетти, то ее словно окотили ушатом холодной войны. Беатрис прогнулась под ее тяжелым, давящим взглядом. Она прочитала в ее взгляде: «Он – мой, а ты здесь никто». Беатрис быстро убрала руку с ладони Фредди, опасаясь гнева соперницы. Они ушли. Что же она такое делает с ним? Рядом с ней он, как заводная игрушка. В ней и вправду была какая-то магия, что-то было такое, что заставляло мужчин падать к ее ногам. Они как заколдованные шли к ней, одного ее взгляда было достаточно, чтобы они влюблялись в нее. Почему с появлением Бетти он забывает, что есть еще и она – Беатрис. Как же все это было ужасно и скверно для нее. Через минут двадцать она спустилась вниз. На улице не прекращаясь, лил дождь, в холле было темно. Ей захотелось включить свет, но странные звуки ей помешали это сделать. Беатрис оглянулась, там, где  горел один только светильник, был кто-то. Ей безумно стало интересно. Этими звуками были стоны: страстные, хриплые, сдавленные. Девушка пригляделась, это были Фредди и Бетти. Ее ножки в ажурных чулочках обхватывали бедра Фредди. Бетти скользила по стене, то притягивая, то отталкивая от себя Фредди. Их губы сливались в горячих поцелуях, и они тихо смеялись. Беатрис охватило жгучее желание, внутри нее что-то мучительно сжималось и разжималось. Бетти оправила платье, дождь почти закончился, Фредди что-то шептал ей по-французски. Бетти что-то делала с ним, доводя его до безумства. Беатрис охватила жгучая обида, как же ей обратить его внимание на себя?

₪

Ребекка Хаммонд сидела в дорогом бежевом платье, которое позволяло разгуляться мужскому воображению. Тонкая ткань обтягивала все плавные изгибы ее тела, заставляя гадать есть ли под этим нарядом белье. Ребекка достала пудреницу подправляя макияж, она специально выбрала испанский ресторан для этого художника. О его победах давно слагали легенды, особенно о его годах проведенных в Штатах, все женщины мира только и говорили о нем, как о герое любовнике. Сама Ребекка давно перестала вести счет разбитых ею сердец, она была истиной сердцеедкой, ей нравилось поглощать мужские сердца, влюблять их в себя, а потом после того, как страсть утихнет бросать их. Антонио Серж заинтересовал ее. Она взглянула на дорогие часы, немного опаздывали, наверное, из-за его жены. Она убрала с груди светлые локоны, снова посмотрев в зеркало, серые глаза страстно сияли. В тридцать два года она знала, что выглядит потрясающе, все двадцатипятилетние девицы просто зеленели от зависти, когда узнавали ее возраст. Она замерла, к ней шла красивая пара. Рыжеволосая женщина в длинном голубом платье, и испанский мачо.

- Здравствуйте, - проговорила она, - я Ребекка Хаммонд, - Антонио поцеловал ее руку, это невинное прикосновение его губ обожгло ее. Его жена весь вечер почти не проронила ни слова, она либо глупа, и не знает, что ответить, либо она умна, и заметила, что ей нравится Антонио. М-Джейн сверлила ее взглядом, и этот взгляд зеленых глаз приводил Ребекку в настоящее замешательство, - Давно вы вместе?

- Тринадцать лет, - ответила Мери-Джейн, а, то, она не знает этого, - мы очень счастливы, - она сжала руку мужу, давая понять, что это ее мужчина.

- Это потрясающе, - протянула Ребекка, - ну, а дети есть?

- Трое, - снова ответила М-Джейн, - сын и две дочери.

- Ну, что ж, приступим к работе, - Ребекка подняла бокал, - за музу.

Пока кружили листья, Мери-Джейн старалась не сидеть дома, она ходила по магазинам, отыскивая диковинные вещи, или покупая новые платья, смотрела книжные магазины. Она почти каждый день ходила в новое кафе, знакомясь с местным колоритом, посещала музеи выставки, клубы, и конечно не забывала о своей критике. Но она ощущала, как что-то странное вторгается в ее жизнь, в тот сентябрь появилось что-то неестественное в их отношениях. Ей не нравилось, что он рисует не дома, а в специальной студии, не нравилось, что он не включает ее в творческий процесс. Его жизнью стала управлять Ребекка, она искала ему натурщиц, подсказывала, как реализовать задуманное, налаживала ему связи, пытаясь при этом диктовать М-Джейн стиль жизни. Из их отношений ушла былая страсть, и все больше ложась с ней в постель, Антонио делал это, как на автомате, удовлетворяя свои потребности, совсем не заботясь о ее душевном состояние.

Ребекка хотела его соблазнить, увести его у этой женщины, которая нашла ключи к его сердцу, но пока у нее ничего не получалось. Она стала для него другом, путеводной звездой, помогающей найти дорогу в этом сложном мире, Ребекка понимала, что сейчас она почти не обходима ему, как воздух, еще чуть-чуть и он будет ее. Она всегда предпочитала действовать медленно, но как-то раз увидев на вечеринке его со своей женой в темном коридоре, предающихся страстной любви, Ребекка решила усилить свои старания. Она хотела его, и ей было плевать, что он женат и у него есть дети. Она хотела его, она всегда мечтала заполучить чужого мужчину. Не нужно было его объезжать, как лошадь, другая женщина его уже приспособила для семейной жизни. Ребекка мечтала о нем, но пока его крепко держала рядом с собой Мери-Джейн. Но она уже знала, что ей делать, чтобы получить желаемое.

₪

Бетти уезжала на выходные в Лондон, она соскучилась по детям. Ротс не давал им обоим спуска, не давая выходных. Поэтому все, что получала Бетти только звонки. Было начало октября, и только на день рожденье Элен Ротс их отпустил, но для Бетти этого было мало. Из-за этого Бетти и Фредди жутко ругались. Раньше бурные ссоры заканчивались бурным сексом, теперь  - разными спальнями. Для Бетти была унизительна вся эта ситуация. Поэтому уехав в Лондон, она ощутила радость впервые за эти месяцы, проведенные в Мюнхене. Она знала, что Беатрис не отступиться и будет продолжать искать пути к Фредди, но все же ей хотелось верить в него. Дженни подала на развод, конечно, для них это было новостью. Гарри воспринял все это, как ошибку, а Флора решила, что все еще наладиться. Что-то сломалось в них. Все пять дней Беатрис была не разлучена с Фредди. Она все также прощупывала почву, ища слабое место в их отношениях. Конечно, она знала, что у них все далеко не идеально. Он рассказывал, как они ругались, как они ссорились, и через силу мерились, но он не переставал говорить ей о своей любви к жене.

Бетти вернулась поздно вечером. Раньше они бы всю ночь напролет занимались бы любовью, но сейчас все было не так. Так Бетти увидела первое охлаждение между ними. Из Лондона она привезла потрясающий халат, из китайского шелка похожий на японское кимоно. В тот день Бетти наделала его, умастив предварительно свое тело ароматными маслами, чтобы вскружить голову собственному мужу. Боже, как же она опустилась, где же ее гордость, черт возьми. Что же она делает? Бетти вошла в его спальню, она прислонилась к дверному косяку спиной, показывая ему свою обнаженную коленку. Фредди откинул в сторону ноты, пристально изучая ее. Бетти стала снимать халат.

- Не снимай, - загоревшись, проговорил он.

В эту ночь, как и в последующую, в их постели случалось чудо. Снова появились страстные они. Она опытная любовница предпочла быть зеленой девочкой. Тогда она ощутила всю свою власть над ним, и расслабилась. Ей было хорошо с ним, как в первые дни их брака. Бетти показалось, что она еще может вернуть былую страсть, и сегодня засыпая в его объятьях, она надеялась на лучшее.  Бетти раньше никогда не теряла уверенность в себе, даже тогда, когда родились Бэсс и Аллегра. Теперь она остро чувствовала потерю влияния над Фредди. Что же ей было делать? Может отпустить все, и пусть все будь, как будет. А может попробовать вырвать его из этого круга? Что же все-таки делать? Боже, она не знала, и не могла найти ответ.

Но она еще горько об этом пожалеет. Она стала выпивать по вечерам, престала следить за собой, немного похудела. Куда-то исчезла та шикарная Бетти, ее уверенность гасла с каждым днем, как угольки в дотлевающем камине. Для нее другом был бокал вина, как же Анна пожалеет потом, что уехала на теплые берега, оставив ее одну в Мюнхене. Все друзья разъехались, и никто теперь не мог помочь ей, да и остатки ее гордости ей это не позволяли. Это видела Беатрис, такая Бетти могла, вряд ли может стать ей помехой, но все же ее надо сломить до конца.

₪

Купив билеты до Лондона, Мери-Джейн вздохнула спокойно, наконец она сможет увидеть своих детей, сесть в кресло на балконе своего дома, наслаждаясь зелеными просторами. Ей уже изрядно надоели эти серые высокие дома, она так хотела родного воздуха Лондона, ее самого любимого города. Она убегала на неделю из Нью-Йорка не только от проблем, но и от Ребекки, она не могла больше выносить ее диктат, не могла терпеть ее вечное присутствие в ее жизни. Последней каплей стала ее критика по поводу ее платья. В Лондоне все были изумлены болотным платьем с пышной юбкой и узким лифом, где красивое декольте дополнялось колье из черных камней. Ребекка не сдерживалась в выражениях, ее муж поднимается на еще одну карьерную степень, а она так безвкусно одевается. Но М-Джейн беспокоило не это, а то, как равнодушно повел Антонио. Дома она устроила настоящую бурю, всегда импульсивная М-Джейн, кинула платье рядом с камином, колье за кровать, а туфли сломался каблук. Но вместо того, чтобы поддержать ее, Антонио согласился с Ребеккой. Он пытался ее задобрить, но Мери-Джейн не сносила предательств. Их бурные ссоры заканчивались ее обидами, а не страстными соитиями.

Ребекка почти нашла их слабое место. Пока она будет в Лондоне, Бекки окончательно вотрется в его доверии, но больше Мери-Джейн не могла оставаться. Она задыхалась в Нью-Йорке. В Лондоне она встретила Бетти, ощутив и ее внутренние беспокойство. М-Джейн потерялась, вернувшись в Нью-Йорк она попыталась вернуть былое счастье, но не смогла. На три ночи она поверила, что все еще можно вернуть, что все будет прежним, в эти ночи она была бесконечно счастлива, лежа в его теплых объятьях, вдыхая запах его тела. Он сменил свою туалетную воду, и это открытие поразило М-Джейн в самое сердце. Она всегда с такой любовью выбирала этот аромат, и он так легко выбросил из своей жизни это сладкое воспоминание. Он изменился за эти полтора месяца, он стал другим. Он не замечал, как она стала плохо есть, когда-то это не оставалось им незамеченным. Она грустила каждый вечер, но он даже не старался узнать причину ее чувств, она теряла его.

Ее уверенность в прекрасном будущем становилось с каждым днем зыбкой. Она падала в пропасть собственной печали, заглушая боль бокалом вина, не заботясь о собственной внешности. Мери-Джейн еще надеялась, она хотела верить в них, в то, что ее любовь сильней всего, то, что ее любви хватит на двоих, то, что она сможет заставить Антонио не думать о Бекки Хаммонд. Пока она думала так, она дышала.

₪

Беатрис села напротив Фредди, он пригласил ее в кафе, где бы они смогли мило поговорить. Они очень много смеялись, очень много спорили. Он смотрел на нее, и она искала в его взгляде хоть намек на влечение к ней.

- Не боишься отпускать Бетти одну?

- Почему я должен? – удивлено спросил он.

- Ну, все знают кто она. Говорят у нее с кем-то роман, - протянула она последнее слово. Она хотела знать реакцию, а вдруг он поверит в миф об измене Бетти. Беатрис увидела, как выражение его лица изменилось, в его взгляде появилось странное выражение.

- Я надеюсь, что это очередные сплетни, - процедил он. Вот оно и слабое место, как же раньше она не догадалась, что его ревность может привести ее к желаемому результату.

- Может быть, - прошептала она с сомнением, тем самым давая пищу для размышления. Он сразу не поверит, но вода точит камень, и со временем она очернит Бетти в его глазах, а себя возвысит.

Так воспользовавшись своими связями, она стала распускать слухи про Бетти. Бетти делала вид, что она ничего не слышит, она уже привыкла к этим постоянным сплетням про нее и ее окружение. Внутри же Фредди копилась злоба, он все больше и больше верил Беатрис, когда она пела ему про романы Бетти, а он как рыбка клевал на ее наживку. В тот день они снова пошли в кафе. Беатрис накрасила губы, следя за Фредди. Теперь она видела, что он почти раздевает ее взглядом, что он сгорает от возбуждения, еще немного, и он закипит. И тогда она – Беатрис воспользуется этим, как своим тайным оружием в этой борьбе.

- Я видела вчера Бетти с каким-то блондином, - пропела она.

- Да, - ответил только он. В своих мыслях он уже раздевал эту девчонку. Неужели, она не видит что он на пределе, размышлял он.

- Тебя это не волнует? – спросила она.

- Не всегда, - еще, как волнует. Вот он уже касается губами ее тела, заставляя ее извиваться в его объятьях.

- Это не мое дело, но я могу посоветовать детектива, - она расчесала челку.

- Это так низко, - вот сейчас он заставляет трепетать это юное тело от восторга.

- Может, и так, просто ты убедишься в том правда это или нет, - она читала его мысли, он думал не о Бетти, его мысли были о ней.

- Я подумаю об этом. Я провожу тебя до дому, - он встал, беря ее за руку.  До ее дома они шли молча. Беатрис понимала, что сейчас в нем бороться два желания. Пойти и устроить жене скандал, или нанять детектива и уладить все мирно. Беатрис никогда бы ему это не предложила, если бы не была уверена, что у нее есть способ убрать со своей дороги Бетти. Они остановились перед их подъездом.

- Ну, что до завтра, - прошептала она. Она ощутила, как его руки сомкнулись у нее на талии, как он крепко прижимает к себе. Его лицо было близко к ее, и вот оно… он ее целует. Его шелковистые усы покалывали ее нежные губы. Он не давал ей вздохнуть. Может так он целует ее? В жизни Беатрис было много мужчин, начиная с пятнадцати лет, она только сексом могла удерживать своих парней. Фредди был очень искушен в таких делах. Еще бы, он женат на самой распутной женщине Лондона.

- Мне надо идти, - проговорил он, - Бетти будет очень сильно волноваться. Не хочу ссориться.

Беатрис прошла в квартиру, быстро набрала номер своего гинеколога.

- Фрау Вольф, - начала она, - я хочу записаться к вам на прием. Мне нужно вернуть девственность, - она знала, что для Фредди она чистая девочка. Именно такой на фоне Бетти она должна быть.

- Зачем, в нашем-то обществе.

- Мой будущий муж хочет непорочную деву.

- Приходите завтра утром.

Беатрис пропала на три дня. Он был на полшага от измены. Бетти видела состояние Фредди, она верила в его верность, не смотря на то, что он отказался спать с ней в постели. Просто работа сейчас их выматывает. Надо это пережить, как и многое другое. Они просто друзья с Беатрис и ничего более. Она молодая влюбленная девочка, как и она сама когда-то, и Фредди сможет отрезвить ее молодой пыл. Всему свое время…

₪

Плеснув вина, в бокалы на тонкой ножке, Антонио посмотрел на Бекки, голубое платье прекрасно подчеркивало ее холодную красоту. Принесли их заказ, и Ребекка решила начать наступление:

- Вчера твою жену видели в клубе с Георгом Хортом, - Антонио изменился в лице. Он вспомнил, как много лет назад подозревал М-Джейн в измене с этим высоким широкоплечим брюнетом, предполагая, что Адора его дочь. Прошло время и ее снова увидели с этим Георгом.

- Они раньше вместе работали, - ответил отвлеченно он, - надеюсь это просто сплетни.

Она нашла его слабое место, его ревность. Когда-то он похоже ревновал ее к этому Георгу, теперь она просто обязана сделать, так чтобы он увидел свою жену с другим мужчиной в интимной обстановке. Сейчас он не поверил, но что-то в нем дрогнуло, сомненья начали захватывать его сознание, бередить его старые раны. Ребекка имела везде друзей и знакомых, конечно же, ей было легко распространять слухи про М-Джейн. Мери-Джейн ничего не слышала, ее язык давно играл с ней злую шутку, многие за жесткую критику мстили ей. Внутри Антонио назревала буря, он сопротивлялся словам Ребекки, но, когда она начинала ему петь песни про бурную жизнь его жены, а он как дурак попадал в сети ее лжи. Ребекка снова повела его в кафе, она внимательно следила за Антонио. Сейчас она видела, что он старается спрятать свои эмоции, что он раздевает ее взглядом, что он скрывает от нее свое возбуждение.

- Твоя жена не теряет время зря. В то время, когда она должна быть с тобой, и помогать тебе своим присутствием, она развлекается по клубам и ресторанам, - Антонио снова помрачнел, ее слова начинали на него действовать.

- А, - ответил только он. В своих мыслях он уже затаскивал ее в постель, как в былые время, когда она укладывал в койки каждую свою натурщицу. Эта мысль болезненно отозвалась у него в паху.

- Тебя это не расстраивает? – тихо задала вопрос Ребекка.

- Иногда, - конечно, расстраивает. Но в мыслях он уже раздевал ее, в мыслях он пробовал ее на вкус.

- Все можно проверить, и узнать есть ли факт измены, - она отпила вина.

- Это не в моем стиле, я стараюсь ей доверять, - в своей голове он достигал пика.

- Но я все же думаю лучше знать все, чем потом узнать через много лет, - она улыбнулась, он весь в сомненьях, хоть и не показывает ей этого.

Они ехали до ее дома молча. Ребекка  в глубине души улыбалась, в нем бороться два желания – трахнуть ее, или остаться верным своей жене. Они остановились перед ее подъездом, она сжала его руку, заглядывая в его голубые глаза.

- Завтра вечеринка, жду тебя, - прошептала она одними лишь губами, опаляя его своим дыханием. Его руки сомкнулись на ее талии, он крепко прижал ее к своему твердому торсу. Антонио впился в ее губы, вкушая на вкус эти прелестные губки, накрашенные алой помадой. Она не могла дышать от его страстно напора, неужели, таким же неистовым он будет в постели.

- Мне пора ехать домой, - тяжело дыша, сказал он, - Не хочу с ней сегодня ссориться, портить себе настроение.

- Да, да, конечно, - она улыбнулась ему, целуя его в уголок губ. Почти победа!

₪

Фредди потянулся, Беатрис разливала чай для них. Он долго думал о ее словах, а что если это и есть правда? Еще его вывел из равновесия тот поцелуй с Беатрис. Он вовсе не хотел ее целовать, вся эта сложившаяся ситуация была абсурдна. Фредди понимал, почему у них с Бетти не все хорошо. Она стала больше думать о семье, а он о карьере. Года два тому назад он бы никогда не ставил семью на вторую роль, в принципе, как и Бетти. Она же родила ему двух дочек, а потом сбежала, как решила, что он ей изменяет. Значит, он уязвил ее гордость, а сейчас он порой просто вмазывает в грязь. Он не видит больше ту сильную женщину, которую разглядел в четырнадцатилетней девочке. Теперь она как послушная собачка во всем следовала ему. Конечно, раньше его выводил из себя ее характер, но ему нравилось постоянно обуздывать ее, а сейчас он получил, то, что хотел, и он потерял к ней любой интерес. Иногда в нем просыпалось прежнее желание к ней, когда она специально соблазняла его, но это уже был просто механический секс, а не прежнее занятие любовью. Впервые он унижал ее, и ему нравилось это. А если она ему изменяет, то она заслуживает такое отношение к себе. Тогда, он как раньше обещал, возьмет ее за волосы и выкинет из своего дому, как последнюю шлюху.

- Беатрис, - позвал он.

- Да… - она хотела сказать дорогой, но осеклась.

- Ты же много знаешь кого в Мюнхене, найди мне детектива, - вот оно, сработало!

- Хорошо, вечером скажу.

Она давно следила за Бетти, ища хоть ее малейшую оплошность, чтобы выставить ее в дурном свете перед Фредди. И когда нашла, позвала Фредди на встречу со своим детективом. Он пришел один, в удрученном состоянии. Фредди постоянно приглаживал усы, постоянно смотрел в никуда. Мистер Ботом выложил на стол конверт. Фредди просмотрел фотографии. На них Бетти мило с кем-то общалась, хотя она со многими мужчинами так делала, ни поцелуев, ничего лишнего, только взгляды говорили о многом.

- Кто это?

- Это Джейк Дэвидсон, он живет в Антриме…

- Знаю, знаю, старый друг моей жены, - он зевнул, - ничего нового…

- Это не все есть запись их разговора.

- Вот с этого бы и начали, - нетерпеливо произнес Фредди.

Детектив нажал на кнопку «включить»:

- Здравствуй, дорогой.

- Добрый день, дорогая. Как запись?

- Да, ну, их всех к черту. У меня звукорежиссер – идиот, аранжировщик тоже, а менеджер – девчонка, которая о музыке не знает ровным счетом ничего.

- И что ты будешь делать?

- Разорву договор, заплачу неустойку и поеду в Лондон. EMI примет меня с радостью.

- Ты поедешь на выходные в Лондон?

- Да.

- Тогда я с тобой, - послышался вздох.

- Что с тобой? Если это он, то я убью его.

- Не смей!

- Я люблю тебя, и ты это знаешь…

- Я тоже люблю тебя, я пройдусь с тобой до отеля.

- Да.

Запись закончилась.

- Вот фотографии, - они целовались на них у отеля, потом вместе туда вошли, Бетти вышла оттуда через полтора часа. Конечно, Бетти не изменяла Фредди. Она вошла в отель с Джейком, чтобы вызвать своего водителя. Машина сломалась, она продолжала ее полчаса в фойе. Всю эту ситуации выставили, как измену Бетти.

Фредди встал и ушел. Бетти была на выходных в Лондоне, ему придется ждать, наблюдать за ней. Это еще не доказательство, но это первый шаг к его сомнениям в ней. Все это страшно его выматывало. Та которую он любил, перестала для него быть чем-то важным, но почему ему тогда было больно, от осознание того что она ему изменяет. Фредди выпил залпом виски, как же он ненавидел себя за это, за то, что убил свою любовь. Он пятнадцать лет берег их чувства, но сейчас позволил им разрушиться в один миг. Но его влечет в другую сторону. Его влечет к Беатрис… И это ужасно…

Беатрис спустилась вниз, Бетти уже уехала домой. Фредди прошел следом за ней. Она остановилась, прислонясь к стене спиной. Фредди оказался рядом. Ну что ж Беатрис Ротс пора играть по-настоящему. Она соблазнительно улыбнулась ему.

- Я знаю, что это не мое дело, но ты и твоя жена, совсем чужие люди, я вижу это. Так что же тебя держит рядом с ней? – она ощутила его дыхание на щеке.

- Она больше не та, она теперь другая. Я боюсь этого, как и того, когда будет понятно, что все закончилось, она уйдет и сожжет все мосты. Когда я встретил ее, она была чистой девчонкой, и меня безумно влекло к ней. Когда я переспал с ней впервые, Бетти была зеленой девственницей.

- И что? – она удивлено захлопала ресницами.

- Ты – другая, ты – чистая, невинная, искренняя. Я хочу тебя, - боже, как же она ждала этих слов. Беатрис ощутила его руки на своей на талии. Его губы скользнули по ее раскрытому рту, а язык устремился внутрь. Ей показалось, что его ладони везде. Фредди даже не раздевал ее, только жарко покрывал ее лицо и шею поцелуями. Он рванул кофту вниз, обнажая ее грудь, она не носила бюстгальтер, что просто облегчило доступ к ее телу. Беатрис слабо застонала. Инстинкт подсказывал ей что делать, а разум запрещал, что-либо делать. Она обязана показать, что она не невинна. Его пальцы уже блуждала по ее бедрам, стягивая с нее трусики. Вот сейчас, сейчас это произойдет, подумала она. Она слабо сымитировано вскрикнула. Теперь как тогда Бетти, она скользила по стене в этом бешеном ритме. Внутри все пылало огнем. Фредди опустил ее на пол, заглядывая в глаза.

- Почему ты мне не сказала? – спросил он.

- Что не сказала?

- Что ты девственница, стенка не лучшее место для лишения невинности.

- Но, я думала, что я буду тебе не нужна, - он обнял ее.

- Еще, как нужна, малышка, - так он больше не называл Бетти, он давно забыл это слово.

- Я люблю тебя, - прошептала она.

- Тебе нельзя, нам нельзя. У меня жена, четверо детей. Я не могу ответить тем же, - Фредди отстранился от нее.

- Ну, почему?

- Мне надо все обдумать, - и он ушел в ночь.

Фредди шел по ночным улицам Мюнхена, у кого-то играла песня, просвещенная Бетти «Счастье – мое». Девять лет тому назад он написал ее, той девушке, которой не нужна была пышная жизнь, которая стремилась к нему. Ради нее он ушел от Мэри, ради нее тогда он был готов на все, ради него она была готова пойти против семьи. Он любил ее тогда, больше чем свою жизнь, она нужна была ему, как дыхание. Они были молоды, амбициозны и влюблены  друг в друга до безумия. Она мечтала родить ему сына, стать его женой, и спутницей всей его жизни. Он делал ее счастливой, дарил ей всего себя, а потом все оборвалось в один миг. У них были сложности, но они были счастливы, родился Рэй, и он был самым счастливым, как казалось ему тогда. Те годы закалили их. Потом родилась Элен и тогда все пошло прахом, он помнил тот скандал, что она ему закатила. Он вернулся, не смотря на тот дебош, что она устроила ему, он вернулся и все простил. Думал, что все простил, но внутри него копилась боль, которая прорвалась сейчас. Никогда до этого не испытывал больше счастья чем в те дни, у них было полное уединение, полная гармония. Родились Бэсс и Аллегра, и тогда он отодвинул их отношения на второй план, тогда они стали другими. Он никогда не был ангелом, он изменял ей с Алисой, хотя это вряд ли можно было назвать изменой, так было раз, два ничего не значившее для него. Да, он спал с ее лучшей подругой, но тогда он был на изломе чувств, не переставая ее любить. А теперь? Любит  ли он ее теперь? Скорее всего, нет, но они крепко связаны, так крепко, что он не может разорвать все и сразу, и для этого надо время. А как же Беатрис? Любит ли он ее? Он не знал, но, то, что произошло между ними, не было случайностью, скорее всего это была закономерность. И что теперь? Он лишил невинности девушку, и с этого момента он ответственен за нее, так он был воспитан.  Он снова оказался на том же пути, когда чуть не переступил край, как и в то лето 1969. Его пугало, это проснувшиеся в нем желание, но самое интересное, он не хотел прекращать отношения с Беатрис.

Фредди прошел в квартиру. Нигде не горел свет, только в ванной комнате. В полумраке он увидел Бетти, лежавшую в воде. Клубы пара поднимались вверх, и ноздри щекотал знакомый аромат имбиря. Ее белое тело влекло его. Он сделал шаг к ванне. Она резко поднялась:

- О, ты меня напугал, - она опустилась обратно в воду.

- Можно я к тебе? – на ее глазах он заметил остатки туши. Она что плакала?

- Да, конечно, - она отодвинулась, прикрывая глаза. Он быстро разделся, опускаясь в воду. Он смотрел на нее, как в первый раз. Вот она живая рядом с ним, живая и желанная. Фредди потянулся к ней, заключая в объятья, - Фредди, - выдохнула она. Он вытащил заглушку, выпуская воду. Ее руки, как всегда, были везде, блуждая по его мокрому телу. Внутри разлилось тепло, в крови зажегся огонь. Это было прекрасно… и ужасно. Ужасно, то, что час тому назад он переспал с Беатрис, а теперь занимался любовью с женщиной, к которой он не чувствовал уже ничего.

- Жизнь, - прошептала она. Ее гибкое тело шло навстречу его желаниям. Мир рухнул, это был его прощальный секс, его подарок из благодарности к ней. Теперь у него был выход из сложившейся ситуации. Это было прощание их осени… Последние удары сердца…

₪

Слова Ребекки просто жгли его сознание, он не хотел верить, но каждый раз смотря, как М-Джейн уходит из дому, в голове всплывали слова Бекки. Остальное время его мысли занимал поцелуй с Бекки, тот страстный, жгучий поцелуй, говорящий ему о большем. Одна мысль о сексе с Ребеккой будоражила его, от одного ее взгляда он пылал, как юнец, слыша, как желание бешено стучит в висках. Антонио понимал, что его семейные отношения за последние два месяца ухудшились. Когда-то он стремился к обществу Мери-Джейн, мечтал проводить с ней все свое время, вдохновляться ею, упиваться ее красотой. За эти тринадцать лет они многое пережили, она боролась за него, продолжая верить в его талант и силу воли, он только раз усомнился в ней, и то из-за своей бездейственности. Ему не в чем ее упрекать. Сейчас он же почти в открытую унижал ее, не позволяя ей быть самой собой, соглашаясь с Беккой, он ущемлял гордость Мери-Джейн. Она всегда спорила с ним, и редко спрашивала его мнение, если она хотела поменять работу, то она делала это. В Лондоне ее острого языка многие боялись, но здесь в Нью-Йорке она стала покорной собачонкой, верно следовавшей за своим хозяином. Антонио больше не испытывал к ней прежнего влечения, он хотел ее тогда, когда она своими движениями, взглядами, запахами намеренно сводила его с ума. Нежность ушла, он только и делал, что и удовлетворял свои потребности, ему было плевать получила ли она оргазм, было ей хорошо, он больше не спрашивал ее об этом.

Ребекка улыбнулась ему, отрывая его от раздумий, принесли их заказ, и он без интереса приступил к еде. Послышался мелодичный смех, такие знакомые интонации – нежные, кошачьи. Его словно ударила молния. Это была М-Джейн, они сидела с кем-то через кабинку. Он прислушался, она была с Георгом Хортом, своим любовником.

- Как твоя работа? – спросил Георг.

- Скоро повезу в Лондон, Дженни нашла мне редактора, так что к лету книгу появиться в печати, - он ничего об этом не знал, не знал, что все это время она писала книгу.

- Как назовешь?

- Англичанка в Нью-Йорке, - она засмеялась, - честно надо было назвать – катастрофа англичанки, - она сникла, потом снова продолжила, - жду не дождусь Рождества.

- Конечно, домой, к детям, и семье. Ты какая-то грустная. Ты не была такой, даже, когда Антонио разбился в Вене. Ты всегда была сильной.

- Сильные девочки тоже бывают слабыми.

- Ты знаешь, какие чувства я пытаю к тебе, - Антонио услышал ее вздох, - я давно пылаю по отношению к тебе.

- Георг, я всегда по особому относилась к тебе, - голоса сникли, - ты всегда был моим спасательным кругом в трудную минуту.

- Пойдем отсюда, ужин был превосходным, но все хорошие всегда кончается.

Когда Антонио понял, что они ушли, он ударил кулаком по столу, внутри все разрывалось от осознания, что его прелестная жена ему изменяет, явно они поехали к нему заниматься животным сексом. Он всегда считал, что именно он являлся ее спасительным кругом, именно он спасал ее, как и она его, но то, что он услышал сегодня повергло его в шок. Он боялся признаться себе, что Мери-Джейн все это время, что он работал спала с этим Георгом, неужели и Адора все же не его дочь? Как она могла так низко с ним поступить? Как она могла вести себя, как обычная шлюха, думая, что он ничего не узнает.

- Черт, - прохрипел он, - дрянь, - Ребекка накрыла его ладонь своей, призывая его успокоиться, - потаскуха.

- Успокойся, еще ничего не случилось, - в внутри она ликовала. Все сработало. Она намерено притащила его сюда, намеренно кормила его до этого слухами, отравляя его мозг, теперь этот невинный разговор он воспринял, как измены. Она влюбилась в него по уши, и теперь хотела брака с ним, она хотела иметь семью с ним, только без детей, и сегодня она убрала со своей дороги Мери-Джейн Хомс, это рыжую ведьму.

В такси он был мрачным, держа сжатый кулак у рта. Когда они оказались на улице, он вошел вместе с ней в лифт. Антонио посмотрел на Бекки, тонкое белое платье просто сводило его разум с ума. Он кинулся к ней, прижимая к стене, иступлено целуя в раскрытые губы, проглотив ее легкий стон. Дверь лифта открылась, он втянул Бекку в ее пентхаус, по дороге скидывая ее меховое пальто. Молния на платье зазвучало, оно упало вниз. Ребекка, схватив его за руку, повела в спальню. Он превратился в бешеного зверя, накидываясь на нее, как на свою добычу. Стремглав раздевшись, Антонио опустился на постель, подминая ее под себя. Ее лифчик сбился вверх, он отбросил его в сторону, снял трусики, оставляя на ней только чулки и туфли. Его руки изучали ее тело, его рот наслаждался мягкой кожей. Бекка вытворяла с ним такие вещи, что он прибывал в измождение, эти шаловливые пальчики знали, как доставить ему радость. Антонио подмял ее снова под себя, одним движением овладевая ею. От одной мысли, что он имеет ее, его сотрясало, их оргазм был настолько мощным, что они забыли обо всем напрочь. Ребекка заглянула в его глаза, но она не увидела сожаления, они снова занялись любовью, потом еще раз.

- Мне пора, - он встал с постели, на часах было три ночи, -  нужно домой.

- Решил играть слепого? – дразня спросила она.

- Просто мне нужно время, - ответил он, одеваясь, - все нужно обдумать. До завтра, солнце.

- Антонио, я люблю тебя, - прошептала она, уткнувшись лицом в его широкую грудь.

- Я знаю, - нашелся он. Ничего, скажет как-нибудь потом, подумала она.

Домой он возвращался в смешанных чувствах. Секс с Беккой был просто великолепным, но как же его любовь к Мери-Джейн? Куда она ушла? Он всегда обещал ей, что не оставит ее, что всегда будет рядом с ней, но жить больше с ней он не мог. Она предала его, а он ее. Он влюбился в Бекку, и от его былой любви ничего не осталось. Они по-прежнему крепко связаны законом и обязательствами, но дети его поймут, когда вырастут, поймут, что нет ничего хуже, чем брак без любви. Сегодня он не мог все разорвать, но вскоре он решит, как быть дальше. Он прошел в спальню, Мери-Джейн сидела у туалетного столика, ее красивое винтажное неглиже лежало складками, а волосы струившие по нему, добавляли ее образу призрачности. Он принял душ, смывая остатки Бекки на своей коже. Антонио подошел к ней, она улыбнулась ему в зеркале, закрывая свое блокнот. Одно плечо обнажилось, он не удержавшись прижался к нему горячими губами. Антонио спустил ее неглиже, разворачивая ее к себе лицом. Какой же он все же поддонок, подумал он, два часа назад он безудержно занимался сексом с Беккой, а сейчас укладывал в постель свою жену. Он ничего не чувствовал к ней, но все же довел все до логического  конца, он чувствовал ее насыщение, ее счастье. Мери-Джейн спокойно лежала в его объятьях, испытывая радость. Она думала, что все наладилось, он же думал, что это конец. Все что он мог сделать для нее, так это подарить ей последний оргазм, больше не было его любви, она сегодня окончательно растаяла.

- Я люблю тебя, - прошептала М-Джейн, засыпая в его надежных руках. Он не любил ее больше, его влекло к Ребекке Хаммонд. Это была последняя осень в их жизни…

₪

Время бежало быстро, неумолимо отнимания у них все то, что когда-то дало. Порой надо было платить за то что ты получал от жизни, временами она дала тебе это безвозмездно, но чаще всего требовала платы. Дженни уже не ждала помощи, она привыкла все решать самой, привыкла справляться одной, прося, чтобы не вмешивались и другие в ее жизнь. Иногда помощь приходит со стороны, иногда ты ее ждешь, но отчаяние не самое лучшее чувство на свете.

Гарри случайно нашел работу Дилану. У него было много пациентов, много тех, кто находился в разных отраслях. Один из его пациентов, оказался акционером крупной корпорации и ему как раз нужен был инженер-проектировщик, для разработки новой бытовой техники. Гарри любил разговаривать со своими пациентами по душам, стараясь их понять, врачуя тело и душу. Он пошутил насчет нефти, и тот рассказал о новых разработках:

- Правда моего лучшего проектировщика увели конкуренты заграницу.

- У меня зять проектировщик, но он много лет проработал в науке, изобретал многие радиоэлектронные элементы, правда для космоса, - ответил Гарри, - но его уволили из-за личных проблем с начальством и другие институты не берут. Жена ушла, забрав детей, а он не просыхая пьет.

- Что ж я взглянул бы на проекты.

Гарри пришел к Дилану домой, пока тот спал, он взял пару его проектов, и отнес своему пациенту.

- Почему, он столько лет пробыл в науке, хотя он давно мог бы стать богатым, - Гарри лишь мог улыбаться. Последолгой смены он пытался растормошить Дилана. Гарри повел его под холодный душ, где он быстро пришел в себя, оря на Гарри ругательствами.

- Черт, я пытаюсь спасти твой же брак! Флора сказала, что все документы готовы, Дженни готова все довести до конца! – он хлестал его по щекам, тряся за грудки, - Одна неудача еще не конец!

- Да, кто ты такой! – Дилан со злостью смотрел на друга.

- Тебя берут работать в «British Oil», - Гарри отпустил легкий смешок.

- Врешь, - он тоже засмеялся.

- Вот и нет! Завтра тебя ждут. Да и еще Флора попросила этого Болида, который друг Бетти, остановить процесс на месяц. Так что у тебя есть месяц, чтобы привести себя в порядок и разобраться в себе.

- Спасибо тебе, - Дилан встал, снимая сырую футболку.

- Вместе мы сила. Она в Аллен-Холле. Я поеду, а то Холли устроит скандал мне, - они вместе рассмеялись.

Дилан не мог поверить, что его приняли на эту работу, и самое главное его сразу же начали ценить, и пить больше стало не зачем, осталось вернуть Дженни. В Аллен-Холле было буйство красок в эту осень, пышным цветом цвели цветы и пестрые листья лежали ковром на тротуарах, ароматы яблок переполняли сад, но только там было прекрасно, а за оградой поместья происходила человеческая трагедия. Дженни простила Дилана, они выдержали бурю, временные трудности.

- Ты прощаешь меня? – спросил он после страстной близости.

- Может быть, - прошептала она, - мне впервые было страшно, потому что я могла бы потерять все, что у меня было.

- Мне тоже, - ответил он.

Их осень окрасилась в яркие цвета, их счастье переполняло их, их жизнь вернулась в прежнее русло. Казалось, что худшие времена не наступят никогда. Но если одни были счастливы, то другие страдали…

₪

Фредди сидел в кресле, вертя в руках ключи. Как только они переехали в его новую квартиру в Мюнхене, Бетти отдала ключи от своей, чтобы он иногда приглядывал за ней. Он бывал там иногда, а Бетти никогда. Фредди знал, что она ненавидит ее, и не продает, потому что Джош ее отговорил. Квартира была очень красивая, в ней была вся Бетти. Чего у нее не отнимешь, так это прекрасного вкуса во всем. А что если… Нет, приводить свою любовницу в квартиру своей жены, это перебор, а может все-таки стоит. Что за сложная задача. Он сделает все, чтобы Бетти не узнала о них, а потом когда будет уверен в своих чувствах к Беатрис, попросит у нее развода.

В комнату вошла Беатрис, после вчерашнего они не разговаривали. Фредди ощущал себя виноватым, Бетти бросала счастливые улыбки, у нее не был вид оскорбленной женщины. Что же, черт возьми, здесь происходит? Беатрис тряхнула головой.

- Бет, - позвал он ее. Почему он так назвал ее?

- Да, - дорогой.

- Я нашел выход из всей этой ситуации. У Бетти здесь неподалеку есть квартира, она там не бывает, и можем, сходим туда. Если ты хочешь быть просто моей любовницей?

- Я пока согласна на это, - ответила она.

- Тогда Бетти уйдет домой, а мы пойдем туда, хорошо?

- Да, - согласилась она.

Был ноябрь. На улице было темно и холодно. Фредди вел ее по улицам. Мюнхен ему нравился, тем что можно всегда быть не замеченным, это тебе не Лондон, где тебя знает каждый. Скучал ли он по нему, по Гарден-Флауверс, по детям? Очень редко. Сейчас он был весь в предвкушение вечера. Он захлопнул дверь за ними. Перед Беатрис предстала квартира с потрясающим интерьером. Особенно спальня поражала своим изяществом. Так они стали встречаться на этой квартире. По вечерам они уходили вместе, проводили пару часов безумия, наслаждаясь друг другом. Потом Фредди возвращался домой. С той ночи он больше не прикасался к Бетти. Все умерло для него, все чего он когда-то хотел, стало казаться смешным. Как-то она собиралась на вечеринку, он даже не спросил ее куда, с кем. Не выпустил пару колкостей по поводу ее облика, не затащил ее в постель, чтобы утвердить на нее свои права. Она стала для него ничем. Она пошла на вечер, а он заниматься любовью с Беатрис. Конечно, он играет в опасные игры, но разве может быть иначе? Развод это страшно, с его восточным воспитанием это не возможно. Но жить с нелюбимым человеком нельзя, чтобы их не связывало вместе.

Осень подходила к концу, скоро закружат снегопады… Скоро все умрет навсегда, и их любовь тоже… Так он решил, так будет… Как оказалось, их любви не нужна была вечность, она просто растворилась, как пепел над морем.

₪

Он мучительно долго обдумывал, как ему поступить дальше. Встречаться с Беккой у нее дома он не мог, когда-нибудь кто-нибудь бы заметил его, и все рассказал бы Мери-Джейн. Конечно, сейчас его мало заботили ее чувства, с той последней ночи он просто ложился рядом с ней в постель, мечтая о другой. М-Джейн больше не возбуждала его тело и разум, не будила в нем постыдные фантазии. Иногда его мучила совесть, но это были короткие приступы. Куда девалась эта девушка с огромными зелеными глазами, та рыжеволосая львица, борющаяся за их любовь, не боящаяся ссоры с собственными родителями?

- Ты не оставишь меня? – всплыло у него в голове, - ты ведь не сделаешь этого?

- Нет, не сделаю, - ответил он тогда. Как же он ошибался тогда, и теперь он снимал квартиру для встреч с Ребеккой.

С ней Антонио хотел остаться в Нью-Йорке, с ней он мечтал провести остаток своей жизни. Нужен ли был ему Лондон? Так ли ему была не обходима его квартира в Англии, их загородный дом? Думал ли он о своих детях в последние время? Нет, он не думал об этом всем. Он только лишь ощущал, как его душа и сердце стремиться к Ребекке. А М-Джейн? Нужна ли она ему была? Хотел ли он быть с ней? Нет. То чувство, что он берег тринадцать лет, перестало существовать за три месяца. Когда-то эта девушка стала его якорем, его спасительным кругом, она спасла его от самого себя, не позволила упасть в пропасть. Она дважды отвела от него беду. Он всегда видел в ней сильную личность, но сейчас она не волновала его, ее легко было сломать сейчас. Прежде она не позволяла ему пренебрегать собой, он не мог пройти мимо ее соблазнительного платье, подчеркивающего все достоинства ее тела, но сегодня смотря на нее, он не ощутил этого. Он поехал заниматься любовью с Ребеккой, совсем не заботясь, что М-Джейн осталась одна на вечеринке, и конечно же, найдет своего Георга.

Больше нет их, все умерло, осталось только подвести черту, и поставить точку…

₪

Полночь. 1 декабря 1984.

Бетти стояла у окна, пробила полночь. Вот и закончилась осень, официально наступила зима. Она уже не ждала Фредди, догадываясь, что он ей изменяет. Она выпила залпом виски. Рэй будет это переживать сильнее всего, потому что любил отца. А она сама-то любила его? Да, до безумия, до потери пульса. Через две недели они будут в Лондоне, почти месяц они там проведут. Жаловаться деду она просто не хотела, это означало признать свою неправоту. Роберт будет накричать на нее, что он был прав. Признать себя неправой Бетти не могла, это значило бы поставить на себе жирный крест. Она закрыла устало глаза, чувствуя, как ее душа умирает. Она пыталась, старалась все сохранить, но не смогла. Она устала бороться.

Боже что же делать? Может Лондон вылечит их. Она все простит, все забудет. Она любит его, она живет только им одним. Начать все сначала, - прошептала она себе, но без него. Нет, так она погибнет. Тогда оставь все как есть, шептал  внутренний голос, и оставлю, отвечала она себе. Лондон вылечит их, Лондон стянет все их раны. Она не вернется больше сюда, так она решила, так будет. Здравствуй Лондон, прощай Мюнхен…

₪

Мери-Джейн распахнула шторы, проходя на балкон, она вдохнула колкий воздух, смотря, как Нью-Йорк продолжает жить своей жизнью. Сердце разрывалось внутри, она все поняла. Он изменял ей, или если не изменил, то близок к этому. Она ничего не могла поделать с этим. Только одна мысль согревала ее, скоро она вновь ступит на английскую землю, отопрет двери своего дома, и обнимет своих детей. Только ради этого стоило дышать. Слеза скатилась по щеке, она украдкой ее вытерла.

Боже, как больно. Как больно тяжело дышать, как трудно посмотреть правде в глаза. Она проиграла. Когда она услышала такой же взволнованный голос Бетти, то поняла, что не одна в своих страданиях. Они с Бетти обе упали в пропасть.

Что делать? Как дальше быть? Она все еще хотела надеяться, что забудет кошмар Нью-Йорка, как кошмар Вены. Она могла бы все простить. «Кто я без тебя? Я просто пыль, которую легко прибить к земле дождем, и которая никогда не станет драгоценностью. Я без тебя просто никто, и если наши дороги однажды разойдутся, я не выдержу этого, Антонио», - она снова вздохнула, она погибнет без него, поэтому она просто обязана все забыть, она должна стать в Лондоне снова незаменимой для него. «Я люблю тебя, чтобы не случилось, я буду с тобой». Прощай Нью-Йорк, да здравствует Лондон, ее любимый Лондон… О, дорогой Лондон, ты исцелишь все их раны, ты станешь их лекарством. О, милый Лондон, о любимый город детства, город их счастья.

Легко, ах как легко поколебать веру человека в самого себя. Воспользоваться этим, сокрушить дух

человека – это призвание дьявола.

Дж. Б. Шоу «Кандида»

Глава вторая.

Во власти пороков.

Январь - февраль 1985.

Бетти сошла с трапа самолета, рядом плелся Фредди. Беатрис не хотела отпускать Фредди, но день рождение сына и дочерей были очень важны для него. Виктор устраивал прием в честь шестидесятилетия своего фармацевтического завода, и они с Бетти были обязаны там быть. Новый год и Рождество всегда были их семейными праздниками, он должен был быть везде с Бетти. Она набрала в легкие морозный воздух Лондона. Она любила этот город, после всех праздников она решила разорвать все договора с Мюнхеном и уже навсегда остаться в Лондоне. Праздники проходили как, во сне, ужасном сне. Неужели никто не замечает, что они стали так далеки? Бетти надевая свои дорогие платья, не смотря на то, что немного похудела, волновала всех, всех кроме него. Для всех Фредди устраивал шоу, показ их счастливой жизни. Как же она ненавидела его за это. Вечерами ей хотелось устроить ему скандал, но каждый раз вспоминая, что у нее есть дети, удерживало ее вспыльчивость. Иногда она мечтала все сказать ему прямо в лицо, а потом хлопнуть дверью, забрать детей и уйти. Как же все стало запутано. За кулисами каждый из них по-своему страдал. За спокойствием крылась: боль, ревность, разочарование, переживания, непонимание, измены… и приближение катастрофы.

Утром они, молча, собирались в Мюнхен. Его ледяное молчание убивало ее, в самолете они молчали, когда приехали домой никто не проронил ни слова. Бетти было скверно на душе, неужели он что-то заподозрил, или он опять наказывает ее. Бетти села у окна с бокалом виски, она смотрела на ночной город, сейчас ее муж пойдет к своей любовнице, а она, молча, его будет провожать. А, что ей оставалось делать? Лондон не вылечил их. Ее мир рушился, осталось только ждать и с честью принять свою судьбы. Фредди остановился в нескольких шагах от своей жены. Она стала совсем другой: похудела, побледнела, исчез румянец, а под глазами пролегли темные тени. Только сейчас он понял, что ее красота на праздниках, это умелый макияж. На ее обнаженные ноги бросали ночные огни города, был виден кружевной бюстгальтер, халат открывал его взору почти все. У нее был жалкий вид. Сейчас он скажет ей, что хочет быть только с ней. Этот порыв возник в нем на несколько секунд.

- Бетти, - она даже не обернулась, слишком глубоко она была в своих мыслях, - ты пьешь?

- Да, пью, тебе-то какое дело, - прошипела она.

- Большое, потому что ты моя жена, - в нем вспыхнул гнев, да как она смеет с ним так разговаривать. Бетти истерично засмеялась, и он одним прыжком оказался рядом с ней, рывком поднимая на ноги, и заглядывая ей в глаза.

- Жена?! ты наконец-то вспомнил кто я, Менори, - она продолжала смеяться.

- Дрянь! – он вырвал бокал из ее рук, бросая на пол.

- И ты меня сделал такой, - крикнула она.

- Веди себя, как моя жена! – орал он ей в лицо.

- Нет! – резко ответила она.

- Ведьма! – Фредди резко повернул ее к себе спиной. В нем все просто клокотало, ему хотелось придушить ее за все, что она сделала или не сделала. Он больно сжал ей руки и бок.

- Пусти, мне больно, мне больно! – кричала она. Она пыталась сопротивляться, биться ногами и руками. Фредди подвел ее к столу, и тут она поняла, что происходит. Он нажал ей на затылок, и она грудью легла на стол, - нет, нет, только не это! Только не это! Нет, я буду ненавидеть тебя. Нет, нет… прошу тебя, не надо…

Фредди ударил ее пару раз для покорности, она взвизгнула, пытаясь освободиться. Он уже стягивал ее трусики, наваливаясь на нее всем телом, и она ощутила в себе резкие толчки. Все это напомнило тот день, тот день на концерте. Эти мерзкие руки Майкла, настойчивые движения, его дыхание над щекой, и то, что ее ногти до боли впивались ей в ладони. И вот опять и кто… Мужчина, которого она любит, мужчина, который делает с ней это. Внутри болезненно все сжалось в один холодный комок, а по щекам бежали жгучие слезы. Она не могла плакать ни в первый, ни во второй раз, только сейчас, потому что, это был мужчина всей ее жизни, а теперь ее враг. Фредди отошел от нее, приглаживая усы. Она медленно сползла на пол, и разрыдалась, так горько, что казалось сердце, лопнет в груди. Внутри все горело и саднилось от этого вторжения.  «Строит из себя святую!» - подумал он.

Бетти поднялась с пола, рванув на второй этаж, он за ней. Она оказалась у себя в спальне, но он успел ее  поймать. Он повалил ее на кровать. Она видела его непроницаемое лицо, с жестким выражением лица, на котором не дрогнул ни один мускул. Она крикнула:

- Давай, унижай, это все на что ты способен, трус! - и это распалило его еще больше, он был еще грубее, еще более жестоким по отношению к ней, он брал ее так, словно она была дешевая шлюха из борделя, без всякой нежности и чувств. Ей было больно, больно потому что она не была готова к этому. Она ждала, когда все закончится, но это не кончалось, не выдержав она зло сказала, - давай же заканчивай уже, или ты и на это не способен! - его большая ладонь сомкнулась на ее тонкой шее, она жадно хватала воздух. Ему до безумия захотелось задушить ее, именно этого она и заслуживала. Пред глазами прошла вся ее жизнь.

Все закончилось, он ушел в душ, оставив ее одну рыдать. Но она не стала рыдать. Бетти села, и как теперь смотреть ему в глаза? Теперь у нее было немного времени. Она стала лихорадочно одеваться, хорошо, что чемоданы стоят внизу. Руки дрожали, она даже не могла натянуть на себя кофту, что-то внутри нее ужасно болело. Бетти подхватив чемоданы и натянув на себя шубку, громко хлопнув дверью, ушла. Она оказалась на улице, поймала такси.

- В аэропорт, - крикнула она, увидев Фредди высунувшегося в окно.

Только когда, хлопнула дверь, он понял, что произошло, и что он натворил. Он унизил ее, вмазал в грязь. Сделал больно, напомнив о прошлом. «Я была девочкой», - сказала она тогда, когда он впервые спас ее от беды. Но совесть мучила его не долго, он набрал номер Беатрис:

- Да, дорогой, - прохрипела она.

- Приходи в мою квартиру, мне очень плохо.

- А как же твоя жена?

- Ее нет, она убежала в Лондон, я поступил с ней очень плохо.

- Я приду, - ответила она.

Она ехала в машине, и тихо плакала. Как с ней мог поступить любимый мужчина? Как вообще такое могло произойти с ними? И что теперь делать? «Больше так не может продолжаться. Сейчас я поеду обратно и все ему скажу, все, что о нем думаю, пусть продолжает эти игры, но только без меня. У меня, черт возьми, еще есть гордость».

- Поедем обратно, - приказала она.

Она тихо поставила чемоданы, тихо поднялась наверх. Фредди не было в своей спальне. В их комнатах была некая особенность: с его спальни можно было видеть все, что происходит в соседней, а с ее спальни нельзя было видеть комнату Фредди. Бетти заглянула, и чуть не упала. Там был он и она, в ее постели. Он обнимал другую, после того, как совершил преступление над ней. Он целовал эту девчонку Беатрис, они в страстном ритме двигались как два противника.

Она не помнила, как вышла из квартиры, как шла до своей. Всю дорогу пред глазами всплывала эта сцена. Беатрис сидит на нем, на ее мужчине. Он принадлежит только ей, а сейчас эта девчонка спит с ним. Внутри нее что-то оборвалось. Бетти шла по ночным улицам, ей опять сделали больно, опять втоптали в грязь, унизили, и растоптали ее сердце. Что теперь делать? Что же? Она прошла в свою квартиру, в свою спальню, устало опускаясь на постель. Ее взгляд упал на прикроватную тумбочку, на ней лежало кольцо Фредди, то самое, что она подарила на его тридцати девятилетие: винтажное с гравировкой на французском языке: «je suis toujours avec toi».[1] Что оно здесь делает? И поэтому он ей врал, что оно осталось в Мюнхене, в его квартире. Бетти легла на кровать, почувствовав какой-то сверток. Она развернула его, там была великолепная комбинация, но не ее размера. Выпала карточка, где не ровным почерком Фредди было написано: «Моей несравненной. Моей Беатрис. Твой Фредди». Значит, они встречались здесь! Значит, он водил свою шлюху сюда! На столе блеснули ножницы, Бетти схватила их, и искромсала этот подарок Фредди.

- Ублюдок, подонок, сволочь, - кричала она, и слезы душили ее вновь. Как она позволила себя обмануть? Как она так позволила с собой так поступить? Как он мог? Как? И зачем ей теперь ее жизнь? Зачем когда он не хочет быть с ней? И разве можно жизнь без него?

Три дня она никуда не выходила. Все эти дни она не подходила к еде, не пила, просто рыдала, просто дышала своим прошлым. Ей никогда прежде не было так больно, как сейчас. Никогда она не испытывала такой жгучей боли, никогда ей до этого дня не хотелось покончить с собой. Раньше чтобы не происходило, она всегда сохраняла надежду. Теперь у нее не было ничего. Все что оставил он ей боль и одиночество. Больше нет ее, есть только ее тень. Он убил в ней все, все прекрасное. Ничего больше нет, нет больше их. Теперь есть она, и есть он. Ее мир рухнул, рухнул как карточный дом в один миг.

Через три дня она все-таки решилась встретиться с Фредди. Приведя себя кое-как в божеский вид, она пошла к Фредди. Бетти пришла пораньше. Для храбрости она налила себе виски. Как она могла так опуститься, когда-то она ненавидела их, и держала у себя дома только ради Грэга, а сейчас бокал виски стал ее главным другом. «Все-таки лучше выпить вина», - подумала она. Бетти села у дивана с бокалом вина в ожидание Фредди. Когда он пришел, то уже стемнело на улице. Фредди не ожидал, что она вернется, что после того дня, она вообще придет сюда. Он увидел ее у дивана, голова лежала на нем, она казалась такой отчужденной, отрешенной от всего.

- Бетти, - позвал он, она повернула голову. Он ожидал брани, суровых слов от нее, но она просто молча, смотрела на него. Он сел рядом с ней, - я…

- Ничего не говори, - она прижала палец к его губам. Он коснулся пальцами изгибов ее щеки, приникая к ее губам. Он чувствовал, как она пытается преодолеть в себе испуг и страх. Его губы призывали раскрыться для этого глубокого поцелуя. Его пальцы потянулись к ее платью, стягивая его через голову. Что-то перевернулось внутри него. Вот же она женщина, ради которой он хотел дышать, и сейчас переполненный нежностью к ней, минутной слабостью к ее чарам, он хочет стереть из ее памяти то, что он натворил. Ее веки подрагивали от его прикосновений. Он вновь ощутил ее обнаженную гладкую прохладную кожу на своей. Ее нежные руки цеплялись за него. Фредди жадно целовал, доказывая ей, что она принадлежит только ему. Никто больше не может прикасаться к ней, наслаждаться этими прелестями, овладевать этим телом. Она его перед лицом Бога и закона, и будет только его. До рассвета она принадлежала ему, он уснул с этой мыслью. Бетти не спала, теперь она знала, что ей нужно делать. Она скинула с себя руку Фредди, тихо оделась. Он проснулся, когда почувствовал, что ее рядом нет. Он прошелся по всей квартире, но ее нигде не было. На стеклянном столике лежала записка.

Между нами все кончено. Это было наше прощание. Я ухожу от тебя.

Бетти.

Она сделал все, чтобы он почувствовал себя еще большим виноватым пред ней. Бетти сделала так, что она бросила первой его. Теперь он свободен, во всех смыслах этого слова. Черт возьми, она сама его освободила, сама дала ему возможность делать, то, что он хочет. Так он стал жить с Беатрис. Так Бетти осталась одна в Лондоне.

₪

Лондон не помог ей, она так надеялась на то, что в родном городе, она сможет вырвать его из порочного круга. Все праздники она старалась привлечь его внимание дорогими роскошными платьями, какие любила носить Ребекка. Вечерами она ходила по их квартире в кружевном белье, надеясь, что Антонио заметит ее, прижмет к своей груди, и будет всю ночь любить ее. Но это не происходило. Она ходила грустная, готовая в любое время сорваться и устроить ему скандал, но каждый раз, как он ей улыбался, она испытывала нежность, и гнев проходил. Мери-Джейн сердцем чувствовала, в своем одиночестве она не одна. Она, как и Бетти, похудела, ее некогда нежное личико нуждалось в хорошем макияже, у нее пропал аппетит, на всех вечеринках она просто заставляла себя есть, чтобы не обидеть гостей. Почему никто не замечал, как ей было плохо? Как она умирала каждый вечер, когда захлопывалась дверь их квартиры, и она оставалась с Антонио, который больше не хотел ее. Перед гостями он стремился показать их благополучие, любовь, но как только праздник кончался, она была ему больше не нужна. В машине он всегда молчал, когда-то он шептал, как мечтает скинуть с нее платье, и заняться любовью. Мыслями он находился не с ней.

Мери-Джейн силилась, чтобы не показать свою слабость, для всех она все также была девушкой-смехом, чей смех одаривал своим теплом. Лондон не вылечил их. В его жизни появилась другая женщина. В Нью-Йорк они вернулись совсем другими людьми. Она знала, что все его поздние приходы домой – измены. Ребекка Хаммонд прикарманила ее мужа, эта дрянь одурманила его, бог знает, что она наплела ему про нее. Мери-Джейн хотела быть сильной. В первый торжественный вечер она надела ослепительное платье, с серебреным узким лифом, и от бедра струящейся, как вода, юбке. В первые за полгода она чувствовала себя великолепной, шикарной леди. В тот вечер она была легкой, смеющейся, говорящая колкости, которые никого не обижали, Антонио мог бы гордиться ей бы.

- Перестань себя так вести, - прошипела Ребекка, декольте, которой было просто вызывающим, - ты ведешь себя, как девушка из района красных фонарей.

- Не смей меня оскорблять! – ответила М-Джейн, ее зеленые глаза просто пылали гневом.

- Ты портишь его карьеру! - продолжала наступать Бекка.

- Он бы жил и в Лондоне, без тебя! Не смей меня оскорблять, не смей мне, леди Хомс, что-либо говорить! – она хотела залепить ей пощечину.

- Смотри, как вырядилась! – Ребекка дернула ее юбку.

- Тебя это не касается!

- Молчи! – Бекка схватила ее за руку, оттаскивая в сторону, - думаешь, он не знает, какая ты на самом деле?!

- Не трогай меня! Я тебе на прислуга! – она вырвала руку, - ты мне не указ!

- А я тебе указ? – М-Джейн вздрогнула от голоса Антонио, голоса не требующего возражения, - Бекка говорит дело.

- Да, пошел ты! – выпалили М-Джейн, приподнимая юбку, она выбежала из зала, подходя к лифту.

Дома ее не отпускал гнев, гнев перешедший в отчаяние. Почему он так поступил с ней? Почему он унизил ее при всех? Почему он позволил этой Ребекке так разговаривать с ней? Как он мог? Как? Слезы полились из глаз, она ничего не могла с собой поделать. Боль застила глаза, боль переполняла ее душу. Как же она была слепа, как же она не видела, что он спит с этой Беккой, что эта дрянь медленно вышибает ее из их с Антонио жизни. Он за четыре месяца вычеркнул все существовавшие в их жизни. Размазывая туш по щекам, она подошла к шкафчику с лекарствами, она нашла банку снотворного, высыпая на ладонь гору таблеток. У нее дрожали руки, но пути назад не было, рядом стоял бокал вина, чтобы было наверняка. Она не хотела больше жить, не хотела больше терпеть унижение.

- М-Джейн, - Антонио подбежал к ней, таблетки упали на пол. М-Джейн опустилась на пол, путаясь в длинной юбке, - не надо, милая…

- Не подходи ко мне, - крикнула она. Антонио все же обнял ее, прижимая к себе.

- М-Джейн, прости меня, я был слишком резок с тобой, - черт, ей не нужны были его извинения, ей вообще не нужно было ничего, - пойдем спать, - она ухмыльнулась, конечно, а сам поедет к своей потаскухе. Она оттолкнула его от себя, не нужна ей его жалость, он что думал, что скажет ей пару слов, и она растает.

- Антонио, - как она посмела сюда прийти! Ребекка увидев рассыпанные таблетки на полу, пришла в неописуемый восторг, - я так и знала, что что-то случилось. Ты не закрыл дверь.

- Все хорошо, - Антонио потрепал жену по щеке.

- Пошли вы все к черту! – М-Джейн поднялась с полу. Она хватила свой маленький клатч, бросаясь к выходу. Она не хотела больше здесь оставаться. Оказавшись на улице, она поняла, как ей холодно. Ночной воздух колол кожу, платье прилипало к ногам, волосы все спутались. Сейчас она была похоже на путану. Куда идти? Что делать? М-Джейн шла долго куда-то, замечая, как серые здания не кончаются. Она подошла к автомату, ища в сумочке несколько монет. Мери-Джейн набрала номер Бетти.

- Алло? – это был чей-то незнакомый женский голос, где же сейчас Бетти? И кто эта женщина в квартире Фредди? М-Джейн повесила трубку, потом набрала номер Гарден-Флауверс.

- Бетти? - выдохнула она.

- М-Джейн, это ты? – Мери-Джейн стирала слезы, - не молчи, что с тобой?

- Почему ты не в Мюнхене?

- Я ушла от него, две недели назад, - ответила Бетти, - он изменил мне, и он… - договорить было сильнее Бетти, - что с тобой?

- Я не знаю. Бетти я падаю. Сегодня я чуть не наглоталась таблеток, а сейчас я стою на холоде в одном платье, я даже не знаю, где я сейчас, - она зажмурилась, - кто та женщина? – но Бетти не ответила на ее вопрос.

- Я приеду к тебе, - выпалила Бетти.

- Ей красотка, - двое верзил стояли рядом с ней, - не хочешь настоящих самцов? – они дико засмеялись. Вытаскивая ее из телефонной будке, повалил на асфальт.

- М-Джейн, - голос Бетти был таким далеким, она от холода начала терять сознание, совсем не чувствуя, как эти двое поднимают ее юбку вверх, раздвигают ее ноги. Она не могла бороться, она слишком устала для этого…

Мери-Джейн открыла глаза от зимнего солнца, проникавшего в спальню. Ее платье лежало на стуле, а сама она находилась в мягкой теплой постели. Она поднялась с постели, где она? Запахнувшись в махровый халат, Мери-Джейн вышла из спальни. Ее встречал приятный аромат поджаренного хлеба, и печеных томатов с сыром. На кухне был высокий мужчина с темными, почти черными глазами, на светлом лице, густые брови, темные волосы, сильный, подтянутый, двигающийся как пантера. Он улыбнулся ей, своей неотразимой улыбкой. Она чуть не упала в обморок от переизбытка чувств.

- Джейк? – дрожащим голосом произнесла она. Боже, Джейк Дэвидсон. Они не виделись с ним уже тринадцать лет, столько воды утекло с того ужасного лета, когда они с Бетти и Анной решили не приезжать в Антрим, а Патрик стал врагом Джейка.

- Проснулась? Как ты? – она чувствовала себя хорошо, будто она была дома, у себя в Лондоне, - ты хоть, что-то помнишь?

- Помню, как ушла из дома, потом набрала номер Бетти… я… они… - она осеклась, боясь заплакать.

- Ничего не было, ты же знаешь, у меня есть опыт по спасению девушек от насильников, - он обнял ее, - что с вами? Что с тобой и Бетти? – она зарыдала, плотина прорвалась, все ее чувства вырвались наружу, - я видел ее в ноябре в Мюнхене, она пребывала в жутком эмоциональном состояние. Ты, вижу, не от хорошей жизни оказалась на улице в одном платье. Ты мне можешь ничего не объяснять…

- Мне нужны вещи, ты поможешь мне вернуться в Лондон, - прошептала она, - не знала, что у тебя здесь квартира.

- Я помогу, - Джейк поцеловал ее в макушку, - ничего все пройдет…

- Ничего не пройдет, - пролепетала она, - такие раны не проходят. Мы уже вместе четырнадцать лет, а он все за несколько недель растоптал…

Через час он принес ей платье из джерси, пальто и сапоги. Джек отвез Мери-Джейн домой, Антонио там не было, и она ощутила облегчение. Пахло духами Ребекки, на смятой кровати лежала ее сережка, у М-Джейн не осталось сомненья, он изменил ей. На столе лежала телефонная книга, все же искал ее, но похоже недолго. Она быстро покидала вещи в сумку. Больше ничего не держало ее здесь. Она написала записку Антонио, и поехала в Лондон. У нее еще остались дети, ради которых она должна жить.

Антонио вместе с Ребеккой вернулся в обед домой. Она заметила, как в квартире был беспорядок, часть вещей Мери-Джейн исчезли, она была здесь недавно. После того, как она ушла он пытался ее дождаться, Бекка твердила, что она вернется, но когда прошло три часа, они оба поняли – Мери-Джейн нет. Они стали обзванивать все больницы, полицейские участки, морги, но никто не видел рыжеволосую женщину в серебряном платье. Ребекка обняла его, и они занялись любовью, она знала, он не хотел причинять ей боль, но она сама виновата. В эту ночь она сама унизила себя в его глазах, в тот миг, когда он увидел ее с таблетками в руках, она подписала приговор их отношениям.

- Она была здесь, - произнес Антонио. На холодильнике под магнитом была ее записка.

Антонио,

Сегодня я поняла, что между нами все кончено. Не ищи меня.

Мери-Джейн.

- Что это значит? – Ребекка прильнула к Антонио, целуя его в шею.

- Она бросила меня, вот и все. Я свободен, дорогая, - он закружил ее по комнате, - я буду с тобой.

- Я люблю тебя, - она прильнула к его губам в страстном поцелуе.

- Я тоже люблю тебя. О, Бекка, - он опрокинул ее на обеденный стол, - как я рад, что все так решилось, а то после этой ночи я себе место не находил.

- Все хорошо, - она стянула с него свитер, - мы вместе и в Нью-Йорке.

₪

Жизнь в последние время катилась вниз по наклонной, хотя внешне все было красиво, просто не к чему было придраться, а просить помощи не было уже сил. Каждый вечер она выпивала, и утром с туманной головой шла на работу, либо на учебу. Искать любовника она не хотела, как же она ненавидела Ричарда за это, за то что он отнял у нее способность ветряно влюбляться или просто заниматься сексом. Флора жаждала любви, но больше она не могла любить, и поэтому предпочитала пить. У них у всех были свои трудности. Бетти изменил муж, и она была на грани очередного нервного срыва. Дженни только недавно наладила отношения с мужем, но жутко ревновала его, подозревая в измене. М-Джейн вернулась домой без Антонио, и не понятным причинам не уезжала в Нью-Йорк. Гарри устал от скандалов дома, от вечных делений его внимания, вечного спора кого он больше всех любит. Джозеф всеми силами пытался показать всем, что он холоден и бесчувственен. И она, Флора, так же, как все во власти каких-то мелочных пороков, которые совсем не красят человека, но которые не хотят отпускать, пустив уже в крови корни. Хотя в ее жизни появился парень, и он ей нравился, но любить… нет, любить она не могла. Это было просто невозможно, не смотря на все его серьезные намерения.

Они познакомились в кафе, в котором она всегда обедала, в тот день было много народу, и поэтому к ней подсадили молодого мужчину. Флора, как обычно с кислым лицом ковыряла в своей тарелке, и мечтала по скорей прийти домой и выпить. Боже в кого  она превращалась?

- Неужели непогода так влияет на настроение? – она подняла глаза и они встретились с зелеными чуть раскосыми глазами. Блондин ей улыбался, и она из вежливости выдавила из себя улыбку.

- Нет, просто для меня это… естественно для меня, - просто ответила она.

- Вы меланхолик, - заключил он.

- Я не оптимист, это точно, - Флора, поджала губы.

- Всегда радуйтесь жизни, может так проще жить, - в ее холодных ирландских очах он увидел короткую вспышку боли. - Черные полосы, меняются белыми, - она засмеялась и тяжело вздохнув, снова заглянула в его глаза, - как там поется сейчас.

- О, как это знакомо, - протянула Флора, - да так и есть.

- Кстати, Хьюго Беккет, - представился он, - банкир. А вы?

- Флора Спенсер, студентка истфака, простая секретарша Алика Болида, - она сказала это как-то бесцветно.

- О, у великого и ужасного Болида, - она опять рассмеялась, - говорят он зверь в работе.

- Он друг моей сестры, - впервые ей не хотелось приехать домой и выпить, - мне пора, - Флора посмотрела на часы, - а, то меня уволят

- Когда я вас увижу? – спросил он, в его взгляде она увидела нахальство.

- Не знаю, - накинув меховое пальто Флора ушла, чувствуя, как он смотрит на нее, - все может быть, как там поется.

Последующие дни ей казалось, что он ее преследует, ищет с ней новые встречи. Он был потомственным банкиром, из хорошей семьи. Хотя она таких презирала, уж очень было много фальши в таких людях. Она сравнивала его с Ричардом и понимала, что ничего общего у них не было. Ричард ценил прекрасное, тонко чувствуя все ароматы жизни, видя все краски, окружавшие их. Она часами могла слышать его с придыханием, а потом пылко и страстно заниматься любовью, ощущая, как его любовь вливается в нее.

Хьюго много ее смешил, с ним ей было легко, но что-то ее не отпускало. Как она не старалась она не могла перебороть себя. Хотя уже понимала, что их отношения зашли достаточно далеко за эти два месяца. Но всегда можно сказать, ты мне не подошел, и я не хочу быть с тобой. Марк прыгал от радости, а ей самой вовсе не хотелось подрыгивать от счастья. Ей было всего двадцать один год, только начало жизни, все было впереди, без алкоголя и самобичевания, но ей было так же плохо, как в одной из песен Бетти. Каждый день она приходила в пустой дом, ее никто не ждал лишь одиночество. У нее было все: деньги слава и богатство. Но разве она посмеет все сказать? Она сохранит любовь. В ее сердце еще живет надежда, ее не убили. И ей кажется, жизнь утекает, и от этого ей плохо! Они считают ее плохой девчонкой, ее другом стал бокал вина, нет, она не спивается. Просто настоящая жизнь сегодня не рядом с ней, и не знает, как найти ей выход из этой страной игры. Она не знает, как ей дальше жить. К чему ей вся эта богатая жизнь, когда она опять одна, ее душа пуста.   Отец думает, что счастье может заменить богатства. Никто никогда не узнает о ее любви. А он, а он все знает и поймет, ведь она не может без его любви…

₪

Бетти стала жить в Лондоне, через неделю друзья Фредди поняли, что что-то произошло. Первым пришел Джо, и Бетти рассказала ему почти все, кроме того ужасного вечера, который ускорил ее уход. Роджер же причитал, что она не стоит и его мизинца. Он пытался ее утешать, она держалась, стараясь показаться сильной, но потом она не выдержала его натиска и расплакалась. Так тянулось время. Так прошел месяц. Роджер, Джо и Брайан поддерживали ее, как могли, они старалась приглашать на званые ужины к себе. Иногда она вместе с ними появлялась на выставках и модных премьерах. Так они скрашивали ее одиночество, они знали, что она ждет его, ждет, когда он позовет ее, и заберет с собой. Они трое стали ее группой поддержкой. Друг познается в беде, это Бетти знала хорошо.     Рэй сразу понял, что, что-то произошло между родителями, да и Элен догадывалась, как и Бэсс. Дети обладают тонкой интуицией, дети видят, то, что не видят взрослые. Бетти не объясняла им ничего, она считала, что это им не нужно. Через месяц случилась трагедия. Бетти проводила выходные с детьми, лепя пельмени. Их ее научила делать ее крестная мама. Адель кому-то открыла дверь, Бетти вытерла руки об фартук, и прошла в гостиную. Она остолбенела, это была Беатрис Ротс собственной персоной.

- Мне нужно с вами поговорить, - начала она.

- Нам не о чем с вами говорить, - процедила сквозь зубы Бетти.

- Нет, есть о чем, и вы меня выслушаете, - Беатрис грозно посмотрела на Бетти.

- Не смейте мне указывать в собственном доме, - тихо прорычала она в ответ.

- Он не только ваш, - дразня, произнесла соперница.

- Это не ваше дело, - намекая, что Фредди здесь может ничего не принадлежать, если она захочет, - пройдемте в кабинет.

Беатрис осмотрелась, ее сын был копией Фредди, ее старшая дочка чем-то напоминала происхождение ее  отца, младшая девочка взяла все самое лучшее от родителей, а вторая похожа на Фредди. Дом Бетти был абсолютно другим, не тем, что она рисовала все время в своем воображение. Бетти была хорошей хозяйкой, это сразу бросалось в глаза.  Они оказались в кабинете, Бетти закрыла плотно дверь, чтобы никто их не подслушивал. В камине тихо догорали поленья. На столе лежали груды бумаг. Бетти села в кожаное кресло, готовясь к обороне.

- Если вы насчет альбома, то передайте вашему отцу, что я не собираюсь работать в его студии с его людьми, - Бетти подошла к окну, купаясь в февральском солнце.

- Я не об этом хочу с вами поговорить, - Беатрис состроила из себя саму добродетель.

- Я знаю о вас, - четко выговорила Бетти, чувствуя спиной удивление Беатрис, - мисс Ротс, я знаю о вас и моем муже.

- Мы любим друг друга, - выпалила она.

- Я надеюсь, что так, но он все еще мой муж, а вы всего лишь его очередная грелка, каких было много, и какие ничего не значили для него, - с иронией проговорила Бетти.

- Это вас он больше не любит. Вы всегда получали, то, что вы хотели, теперь мое время, и я теперь получаю, то, что я хочу. А я хочу его, я хочу, чтобы он был моим, и он стал моим и будет моим, - она топнула ногой, чтобы сильнее убедить Бетти, - вы, дрянь, и это знает он! Все знают вашу сущность, все знают кто вы!

- Я леди Хомс, начнем с этого, - Бетти повернулась к сопернице.

- Леди?! – засмеялась Беатрис, - отдайте его мне по-хорошему.

- Еще чего!

- Вы отдадите его мне!

- Вы, мне не указ, - ответила Бетти, - и вы здесь никто. Лондон это моя территория, и моя семья, если надо сотрет вас, Беатрис, в порошок.

- Вы еще пожалеете, Бетти, что вы его держите при себе. Он бросит вас, я так решила.

- Вон из моего дома, - прошипела Бетти, - вон из моего дома.

- Вы неправы, и вы еще получите сполна, мисс Бетти, или как вы там любите себя называть, до скорой встречи, - Беатрис хлопнула дверью. Бетти ощутила боль внизу живота, острую, щемящую, как будто по ней живой кто-то резал. Ноги стали подкашиваться, и она рухнула на пол, теряя сознание.

Она очнулась, перед глазами была белая пелена. Рядом что-то пищало. Что все-таки произошло? Где она? Бетти оглянулась, она была в больнице. Все тело мучительно ныло, особенно внизу живота. Что же случилось? Она попыталась привстать, но что-то крепко ее приковало к кровати. Последние что помнила, крик любовницы Фредди, и то, как она выгоняла незваную гостью из своего дома. Может она попыталась ее убить? Да, нет же это что-то другое.

- Наконец-то очнулась, - это был мягкий бархатный голос Гарри, - все в порядке?

- Что случилось? – она облизнула пересохшие губы, - Так пить хочется… - он поднес к ее губам стакан воды.

- У тебя был выкидыш, - вынес он диагноз.

- Что!? но это не возможно, - возразила Бетти.

- У тебя был срок месяц, - после той прощальной ночи Бетти пила свой чай, но после того насилия - нет. Она потеряла их ребенка, ребенка зачатого в жестокости и боли. Она положила руку на живот, теперь нет этого ребенка, нет ниток связывающих их еще раз, - Энди сказала, это на нервной почве. Почему никто не знал что у тебя слабые нервы?

- Я сильная женщина, а это все не к чему мне, - ответила она. Да, Бетти знала и помнила об этом, знала, что одного потрясения достаточно, чтобы слечь в постель.

- Тебе нужен покой, а где твой муж?

- Он в Мюнхене со своей любовницей, - Бетти вздохнула, - я ушла от него, только не говори не кому нашим.

- Хорошо, - он тихо вышел.

Первым пришел к ней Брайан. Он принес букет ее любимых георгин, от которых веяло весной. Бетти чувствовала, что между ними пробежала какая-то искра. Они и раньше понимали друг друга с полслова, а сейчас между ними появилась нежная дружба.

- Как ты? – спросил он, сжимая ее холодную руку.

- Неплохо, - Бетти печально посмотрела в его темные глаза.

- Весь Лондон оббегал, чтобы тебя порадовать, - он поставил цветы в вазу.

- Спасибо тебе, - прошептала она.

- Ты скажешь ему?

- Нет, нас больше ничего не держит вместе.

- А дети? А как же они?

- Я не хочу, как моя мать жить с мужем ради детей, - Бетти отвернула от него свое лицо.

- Ну, в надежде ты его ждешь, - это было утверждение, нежели вопрос, - это же так?

- Я не знаю, я ничего уже не знаю, - и она заплакала, - порой я ненавижу его за то, что он сделал со мной. Он превратил меня в грязь.

- Что? Что ты имеешь в виду.

- Он… он применил насилие, напомнил мой позор, когда меня… Майкл МакОлла, - Брайан тяжело вздохнул, - он ведь знал это, знал и все равно сделал это. Он… - она оборвалась.

- Значит, вот что за всем этим кроется. Он ведь знал это, и все равно сделал это. Каков подлец!

- Да, знал, но я тоже сделала гадость, переспала с ним и ушла, оставив записку. А это, - она указала на свой живот, - случилось из-за его любовницы.

- Я убью его, видит Бог, он это заслуживает, - он отбросил ее руку.

- Нет, я не позволю губить свою карьеру, тебе и никому другому. Я не стою того.

- Нет, стоишь, и ты это знаешь.

- Оставь меня одну мне надо побыть одной, - прошептала она.

С того дня они стали неразлучны. С того дня они стали настоящими друзьями. В их отношениях появилось больше нежности, больше понимания. Он заботился о ней, возвращая ее к прежней жизни, хотя он знал, что в глубине души, она ждет Фредди, ждет его возвращения в семью. Но это было невозможно, он это знал, эти раны были еще свежи. Их мир стал другим, их мир изменился в корне. Но все еще можно вернуть обратно…

₪

Только в Аллен-Холле он ощущал себя живым. Приезжая сюда почти каждую пятницу, он не хотел возвращаться в шумный Лондон, к назойливым девушкам. Многие ему завидовали, ему было двадцать два, и его сверстники не имели того, что было у него. Являясь правой рукой деда, он мог все, кроме одного – управлять советом директоров, в котором силу и вес имел его отец. Кровь бурлила в венах, ему хотелось воевать, бунтовать, но Виктор всегда просил его прислушиваться к своему разуму. Джозеф не отвергал отца, как отвергала его Бетти, но и не искал встреч с Алисой, судьба младшей сестры никого особо не волновала. Их семья сейчас стояла на краю пропасти, и это Джозеф ощущал острее всех.

- Надо собрать всех вместе, - Диана подала знак, чтобы принесли чаю с домашним вареньем, - мы давно не ужинали всей семьей.

- Это не получиться, - Джозеф опустил глаза, стараясь не смотреть на Диану, - ба, мы погибаем, как Хомсы, мы погибаем.

- Не говори так, - у нее задрожали губы, - мы с твоим дедом пережили и не такое.

- Знаю, - он встал, запустив руки в карманы, - знаю, но я говорю не о твоих детях, я говорю о нас – шестерке. Я не знаю, выдержим ли мы этот шторм.

- Джозеф, ничего страшного не случилось, - Диана подошла к нему, она была ниже его на две головы.

- Уже случилось, - он прижал кулак к губам, - ба, у Дженни просто грусть не сходит с лица, я знаю, она не любит Дилана, а любит Роджера. Гарри же живет, как на вулкане, и когда-нибудь он не выдержит. Флора до сих пор любит того парня, и пытается избавиться от диктата отца. М-Джейн старается показать нам все, что у нее все хорошо, а ведь она ушла от мужа, и даже не хочет сказать ему, что она ждет ребенка. И Бетти совсем тихая. Ба, у нее был выкидыш, она никому не сказала этого, - Джозеф замолчал, Диана отступилась на шаг от него. Она давно не хотела признавать этого.

- Вы выдержите, не зря Виктор так любит вас, - она снова села на диван, скрывая свое беспокойство, - а ты сам?

- У меня фобия любви, - еле расслышала Диана, - я не стремлюсь к ней, и отвергаю ее.

После чаепития Джозеф, оседлав лошадь, он решил прогнать грусть. Лошадь скользила по зимним полям, покрытых тонким белоснежным покрывалом. Шел редкий снег, крупные, как белые огромные мухи, снежинки медленно падали на землю, тая на его меховом воротнике. Джозеф стряхнул с соболиной шапки подтаявший снег. Он долго куда-то ехал, наслаждаясь ездой, февральским воздухом и легким солнцем, пробивающиеся через мохнатые серые облака. Он скакал вдоль леса, совсем не помня, куда ведет дорога. Аллен-Холл имел обширные земли, таким угодьям многие бы позавидовали. В дали виднелся коричневый дом в типичном викторианском стиле. В нескольких метрах от него на лужайке играла с собакой тоненькая девушка. Джозеф спрыгнул с лошади, ведя за поводья Жакету. Огромный сенбернар кинулся к нему, опираясь лапами на грудь, повалив в снег, облизывая ему лицо.

- Элвис, ну-ка, фу, - крикнула девушка, ее пес подбежал к ней, Джозеф поднялся с земли, - простите, он не всегда так делает.

- Ничего, - отозвался он, запахивая свою кожаную куртку подбитую волчьим мехом. Где-то он уж ее видел, это нежное лицо с пухлыми щечками, надменным носиком, каштановые волосы. Ее серые глаза улыбнулись, он запустил в свои рыжие волосы пальцы, поправляя их.

- Эсме, - мягко произнесла она.

- Джозеф, - он снял перчатку протягивая ей руку для рукопожатия, - почему Элвис?

- Обожаю рок-н-ролл, - пролепетала она.

- Ах, вот оно в чем дело, - протянул Джозеф, - все ясно. Ну, что ж мне пора возвращаться домой.

- Было приятно познакомиться, - она снова улыбнулась, - вы любите рок-н-ролл?

- Обожаю, - он запрыгнул на лошадь. Интересно сколько ей лет? И кто она такая? Приехав в следующие выходные на эту же лужайку он не встретил Эсме, он хотел подождать ее, но чувства недолго верховодили им, вернувшись в Лондон он вновь окунулся в мир чувственных наслеждений.

₪

Март 1985.

Бетти проснулась от криков на улице. Она быстро накинула на себя халат, выглянув на улицу. Глория пыталась не впустить Фредди в дом. Она уже давно ощущала, что в хозяйской семье что-то произошло. Бетти привела себе немного в порядок, смотря на свое бледное отражение в зеркале. Она спустилась вниз, когда появился Фредди. Она наткнулась на его тяжелый давящий жестокий взгляд, и села на диван. Фредди возвышался над ней. У нее был жалкий вид, вид жалкой побитой собаки. Бетти еще больше похудела, под глазами были темные тени, лицо осунулось. Она сидела на диване, теребя складки на халате, даже не смотря на него.

- Нам надо поговорить, - начал он.

- Ты даже не поцелуешь меня, - пролепетала она.

- Давай без формальностей, ты все равно их не любишь. Это серьезно, - в его голосе скользили жесткие, леденящие душу интонации. Бетти становилось не по себе от его взгляда, от его доминирующей позой над ней. Что-то внутри нее сжалось, и сплелось в один клубок.

- Хорошо, - ответила она, вздыхая.

- Это очень важно. Я хочу развода…

- Что ты сказал? - она не верила тому, что слышала, еще пару минут назад, когда она спускалась с лестницы, она мечтала, что он заберет ее с собой, или останется здесь, моля о прощение.

- Я хочу развода, Бетти, - процедил он.

- Почему? – не понимая, спрашивала она не его, а больше себя.

- Потому что, я не люблю тебя больше, я не хочу тебя больше, - она встала с дивана, не терпеливо расхаживая по гостиной, не зная то ли нападать, то ли отступать, - раньше я хотел тебя всегда, как и каждый, но теперь я не хочу тебя. Я трахал тебя, как шлюху, а тебя все всегда устраивало.

- А я знала, знала об этой шлюхе, что прыгнула к тебе в постель, - Бетти начала нападение. Ведь лучшая тактика это нападение, зная, как он бесится от ее сопротивления.

- Она не шлюха в отличие от тебя, - прокричал он, - Я знаю о твоей измене, знаю о тебе и твоем Джейке, и этом офицеришке, - что-то дрогнуло в ней. Неужели он знает о ее измене, знает о том, что она в Ирландии ему изменила, - Ты за моей спиной спала с этим Джейком, пока я работал, а потом в одном доме… до чего ты дошла, ты стала как похотливая сучка.

- Я?! Это ты унизил меня, ты меня изнасиловал, уподобляясь Майклу, - в ее голосе звучала боль и обида, - то, что ты сделал мерзко!

- А ты ушла, оставив одну записку. Я сделал то, чего ты была достойна, дрянь, - рыкнул Фредди, его глаза налились гневом.

- Ни одна женщина не достойна этого, - она обняла саму себя, подходя к роялю, - никто не достоин этого!

- Я хочу развода!

- Убирайся к своей шлюшке и имей ее сколько тебе угодно, - прошипела она.

- Не смей о ней так говорить, - крикнул он, - она в отличие от тебя была чистой невинной девочкой, - Фредди увидел на ее лице боль, это был удар в спину, затрагивая самое животрепещущее ее души.

- Ты… ты же знаешь, что это был ты, я отдала тебе себя, я, - она осеклась, - Иди к своей шлюхе, и делай с ней, что хочешь.

- Не смей так о ней говорить!

- Ты мне не указ!

- Ты моя жена, черт возьми!

- Ты вспомнил об этом, а я думала, что я просто так для красоты! Я никогда не нужна была тебе, так чтобы ты в свободном доступе мог пользоваться мной, и хвастаться, что ты спишь с Бетти Хомс! А любовь для тебя, так для декорации, - вот она ее месть, она поставила под сомнение его чувства, - Я дура, что верила тебе все эти годы!

- Ты дашь мне развод!?

- Нет! – отрезала она, - Ты хочешь услышать эти слова, то я ненавижу тебя. Ты слышишь, я ненавижу тебя, и всю нашу жизнь. Я из-за тебя порвала со своей семьей, из-за тебя лишилась дома. Ты исковеркал мне всю мою жизнь, все из-за тебя, я ненавижу тебя. Ты соблазнил меня, когда я была глупой девочкой. Я любила тебя, а ты все разрушил, ты, - она задыхалась, - Ты – ублюдок! Настоящий ублюдок! Я жалею, что встретила тебя, что родила от тебя детей, ты не заслужил этого всего!

- Я не позволю тебе, женщине, меня оскорблять! – прошипел он. Она стала подниматься по лестнице, Фредди ринулся за ней, прижимая к стенке. Он грубо сжал ее в своих объятьях, впиваясь в губы. Он кусал ее, до боли впиваясь зубами в губы.

- Пусти меня, - Бетти из всех сил оттолкнула его, оказавшись на втором этаже, - если ты подойдешь ко мне, то я выброшусь с балкона. Я не шучу, я сделаю это. Еще шаг…

- Бетти, успокойся… - начал он, испугавшись, - Бетти…

- А я не хочу успокаиваться! – орала она, - ты жалкий ублюдок! Что я тебе надоела, захотелось свежего мяса?!

- Ты просто расстроена, успокойся, - Фредди с замиранием сердце смотрел за тем, как она делает шаги к балконной решетке.

- Ад и дьяволы! – выругалась Бетти, - иди к черту или я за себя не ручаюсь!

- Я ухожу, а тебе советую подумать, - Фредди оказался на улице, смотря на балкон. Блефовала ли она? Но его это уже мало волновала, его ждала Беатрис.

Бетти устало спустилась вниз, проходя в кабинет. Там сидел Брайан, который спрятался от Фредди, чтобы тот его не увидел, и еще больше не впал в гнев, от его присутствия в их доме.

- Он меня бросил, - прошептала она, падая в его надежные объятья, где ей было уютно и тепло, - он бросил меня.

- Я знаю, я все слышал…

Она оторвала лицо от его груди. Несколько минут они просто смотрели друг другу в глаза. Что-то щелкнуло в этот момент, произошла какая-то реакция между ними. Он стирал с ее щек слезы, заглядывая в эти глаза цвета тайны. Брайан колебался несколько минут. Он давно испытывал к ней запретные чувства, но ради Фредди забыл о своей мечте, пытался ничего не чувствовать  к ней, но сердцу не прикажешь. И сейчас она, его тайная мечта, в его объятьях. Брайан приник к ее губам, снимая резинку с ее волос. Они упали водопадом на плечи, и он ощутил их тонкий аромат. Этот поцелуй длился бесконечно долго. Он чувствовал привкус ее слез на своих губах. Бетти обвила его шею, ее пальцы затерялись в его кудрявых длинных волосах. Ее халат упал на пол белым озерцом, а за ним скользнув по влажной коже и ее комбинация. Брайан усади ее на стол, ее пальцы уже нетерпеливо стягивали его рубашку и брюки. Его лихорадило, так же как и ее. Его губы были везде, его ладони казалось, касались всех потаенных скрытых мест ее тела.  Они уже сгорали от нетерпения, от жажды обладания друг другом. Бетти тихо вскрикнула, она давно не ощущала такой нежности от мужчины, такой отдачи. Он не утверждал на нее свои права, как это делал в последний раз Фредди, он просто отдавал ей всего себя, и Бетти была бесконечно благодарна ему за это. Они двигались слажено, она стонала в такт его движениям. Вот она месть, она изменила Фредди и с кем? С его лучшим другом… женатым другом.

- Сожалеешь? – прошептал он ей на ухо.

- Нет, я хотела этого,- ответила она, не отпуская его, - но ты женат, и я твоя очередная любовница.

- Все будет хорошо, - Брайан гладил ей спину, покрывая легкими, как прикосновения перышка, поцелуями плечи.

- Хотелось бы. Я сниму для нас квартиру, - она сама не верила себе. Он же женат, его же жена ее подруга, что она творит?

- Значит, ты хочешь, продолжать эту связь?

- Да, если ты согласен?

- Я, да, - согласился он, не говоря ей о своих чувствах. Что будет дальше, он не знал, может из этого что-то получиться, а может - нет.

Беатрис через неделю после того скандала пригласила мать Фредди, в квартиру на Стаффорд-Террас. Повар Фредди приготовил закуски, она решила играть скромность, ей было просто необходимо перетянуть на свою сторону миссис Бульдасар, чтобы настроить ее против Бетти. Беатрис сидела в гостиной, потягивая чай с сэндвичами. Она видела недавно Бетти, и ликовала. Та, бедняжка, сильно похудела, и сильно подурнела, и уже явно не могла быть ей соперницей. Ей нисколько не было жаль ее. С миссис Бульдасар она быстро подружилась. Фредди пришел к Беатрис, она молчаливо стояла у окна, смотря на серый город. Комната была залита мягким светом. Во всем скользило присутствие Бетти, и это пугало Беатрис, она ведь прожила здесь много лет, и эту квартиру им выбирал Виктор Хомс. Она мечтала найти нового союзника, а нашла нового врага. Все получилось почти, как она хотела, Фредди требует раздела имущества, и это все исходит от него, а не от нее. Она подвела Фредди к решению о судьбе Рэя, не сказав ему, что аборт в шестнадцать лет поставил на этом крест.

Она больше не могла иметь детей, но для Фредди она чистая девушка, у которой не было к девятнадцати годам семь любовников. Он не должен знать это, если она хочет крепко привязать к себе. Сейчас он делит с ней постель, говорит о своей привязанности, но он не говорит ей три заветных слова. Фредди постоянно повторят, что к Бетти он уже ничего не испытывает, но все же сомнения охватывали ее душу. Она боялась, что ее магия закончится, и он вернется в семью, и тогда Бетти будет ликовать. А этого не как нельзя допустить.

₪

В теплой постели им как всегда было хорошо вместе. Теснее прильнув к нему, заворачиваясь в шерстяное покрывало, Ребекка слушала спокойные удары сердца Антонио. Во сне он обнял ее, она поцеловала его в плечо, чувствуя, как он просыпается. Потянувшись, он заглянул в ее глаза. Эти полтора месяца были настоящей сказкой для них. Почти каждое утро просыпаясь вместе, они ехали вместе в студию или галерею. Вечерами они ходили в рестораны, и приходя домой подолгу занимались любовью. Сегодня великолепной платье Бекки лежало у их кровати, свидетельствую о том, что открытие его выставки прошло блестяще. Ребекка присела, но Антонио снова вернул ее в свои объятья, она тихо засмеялась.

- Нам скоро надо ехать в Лондон, - негромко сказала она, - я знаю, что тебе это тяжело.

- Все хорошо, когда-нибудь я был бы должен появиться в Лондоне, - ответил он, целуя ее в шею. За завтраком Антонио решил посмотреть отзывы на его критику, как неожиданно наткнулся на газетный заголовок: «Фредди Менори: я решился на развод», - Фредди разводиться, - он кинул газету на стол, - не думал, что они разойдутся…

- Что произошло? – Бекка обнял его сзади, смотря на этот заголовок.

- Фредди сходил на лево, а Бетти это просекла, ведь это не первый раз, она его уже бросала за измену, - он прерывисто втянул воздух в грудь, - в их семьей в этом году свершится еще один развод. Ты ведь не передумала? – ее глаза радостно засияли.

- Конечно, нет.

В Лондоне М-Джейн переживала свою трагедию, она не знала, как перебороть себя, и решиться взглянуть в глаза Антонио после того вечера. Она была слаба, опустила руки, а сейчас она ощущала себя сильной. У нее было то, что предавало ей силы дальше жить. Когда она вернулась в Лондон, то предпочла заняться свой книгой, домом, детьми. Но вскоре она обнаружила, что беременна. Эта новость укрепила ее дух. Мери-Джейн так хотела этого ребенка, что предпочла больше не думать о той последней их ночи полной любви, той ночи, когда он после измены пришел к ней. Она подала на развод, решив, отобрав у него ребенка, она ему отомстит за все. Бетти мстила Фредди тем, что не давала развода, она же тем, что даст ему свободу быстро на унизительных для него условиях, не позволив даже увидеть малыша, который будет принадлежать только ей. Она позволит ему видеться с Диего, Адорой и Фебой. Мери-Джейн мечтала увидеть его боль, зная, что однажды он разочаруется в Ребекке быстрее, чем он затащил ее в постель.

Ребекка и Антонио сняли шикарные апартаменты, неделю прожив в Лондоне, Антонио все же решился съездить в свою квартиру. Там он не нашел вещей М-Джейн, она забрала все, все фотографии, картины она сняла со стен, поставив в угол гостиной. Теперь ничего не напоминало о том, что здесь они прожили двенадцать лет. В своей студии он нашел письмо, которое ему оставила жена. Антонио вскрыл конверт, у него дрожали руки, он боялся читать ее слезливые признанья, боялся ее слов любви.

Антонио,

У Алика все документы на наш развод, приезжай к нему и подпиши все. Давай решим все без скандалов.

Мери-Джейн Каталина Хомс.

К Алику он решил поехать не сразу, но только войдя в его кантору, он заметил осуждающий взгляд Флоры, конечно, она все знает, и конечно, она на стороне сестры. Флора давно уже не было той девчушкой, какой он ее помнил. Антонио прошел в кабинет Алика, услышав обрывок его разговора по телефону, он говорил о разводе Фредди. Увидев его, Алик закончил разговор, доставая документы на развод, протягивая их ему. Антонио не решался их прочитать.

- Мне надо подписать, - начал он.

- Сначала прочитай, хотя я расскажу. Твоя жена поступила очень милосердно с тобой, - Алик нависал над столом, словно коршун, - она оставила тебе квартиру, забрав дом, и семьдесят процентов твоих денег у тебя. Так же она позволила тебе три раза в месяц видеть детей, и забирать их летом на полтора месяца, также она отдает тебе обе машины, твои картины, что ты ей дарил, и конечно ты можешь забрать все, что тебе нужно. Но самое главное, она не хочет видеть тебя, поэтому все твои приезды в Килбурн-Холл только через меня.

- Она меня унизила! – Антонио встал, и снова сел, - я не хочу, чтобы обо мне думали, как о жмоте.

- Твоя жена просто не хочет судиться с тобой. Слушай она дает тебе свободу, что тебе нужно еще? Вот Фредди никто не дает свободы, и Бетти ничем делиться не собирается – ни детьми, ни домами, ни деньгами. И я ее поддерживаю, - Антонио пролистал бумаги.

- Не думал, что ты за баб, - Антонио иронично засмеялся.

- Я за них, потому что не собираюсь терпеть ваш произвол, - Алик отпил воды, - подписывай, через два месяца все вступит в силу, и вот тогда делай, что хочешь, - Алик замолчал, потом продолжил, - знаешь, вы с Фредди две сволочи. И чего вам надо было? Умные, красивые, любящие жены, дети, слава, но нет, нужно было ударить по ним, - Антонио поставил подписи, видя красивую подпись с вензелями Мери-Джейн, - так-то лучше.

И все же Антонио решился нарушить заперт Алика, ему было необходимо увидеть Мери-Джейн и детей. Бумаги не могли решить все их проблемы, они решали только юридическую сторону, остальное же им придется совершить самим. Он приехал в Килбурн-Холл в мрачном настроение, за окном давно стемнело, дети, наверное, спали, потому-то Антонио и выбрал это время для разговора с женой. Дебора ничего не сказала, чем занимается его супруга, М-Джейн сидела в библиотеке у камина, греясь у огня, читая что-то по искусству, пив ромашковый чай. Услышав шаги в холле, она подумала, что Дебора переживает за нее, поэтому хочет проверить, что она делает. Но когда открылась дверь, улыбка медленно сползла у нее с лица. М-Джейн тяжело сглотнула, хваля себя за свободное платье, скрывшие уже неплоский живот. Ее книга упала со стуком на пол, она подняла ее, старательно пряча глаза от него, если он поймет что она чувствует то, она пропала.

- Нам надо поговорить, - тихо сказал Антонио, смотря на ее цветущие лицо.

- Алик все сказал… - отрезала она, унимая дрожь в своем голосе.

- Бумаги не все решают, - она презрительно цыкнула, - я хочу поговорить о той ночи.

- Я не о чем не собираюсь говорить с тобой, - процедила сквозь зубы Мери-Джейн.

- Это всегда будет стоять между нами, - Антонио попытался приблизиться к ней, но она отдалялась от него, - я знаю тебе больно…

- Ничего ты не знаешь, - отрезала она, - интересно, а ты думал обо мне, когда трахал Ребекку, думал о том, что мне будет больно? Ответь! Или тебе было по фиг, что со мной?

- М-Джейн… я люблю ее, она… - неужели, он теряется перед ней, она просто не могла поверить в это.

- А, любишь, - протянула она, - ну, да, любишь. Меня ты тоже любил, так любил, что все время говорил о том, что не покинешь меня никогда.

- Все изменилось, - прошептал Антонио, - мои чувства изменились после того, как я узнал, что ты снова спуталась с Георгом Хортом! – в его глаз пылал гнев, - Адора же не моя дочь!

- Черт бы тебя побрал! – крикнула она, - она твоя дочь, потому что я никогда не спала с Георгом, одного раза было достаточно, чтобы я забеременела от тебя. С чего ты вообще взял, что я изменила тебе?! – она вздернула бровь, отворачиваясь от него.

- Я все слышал, я знаю, что ты ему сказала, он же твой спасательный круг?! – он настиг ее, прижимая к стене, чувствуя, как бьется ее сердце, словно у загнанного зверя, но выражение ее лица оставалось невозмутимым.

- Думай, что хочешь, мне плевать на твое мнение, - ее дыхание жгло его, он отпустил ее, - я не собираюсь унижаться перед тобой, просить тебя простить меня. Потому что, ты для меня умер, умер в ту ночь, когда позволил своей Ребекке помыкать мной, давить мою гордость, мою индивидуальность.

- Поэтому ты чуть не наглоталась таблеток? – он потер лоб.

- А знаешь, я чуть не упала в ту ночь, и если бы не Джейк, я бы точно упала, - Мери-Джейн замолчала, следя за его реакцией, - ты все убил во мне своей ложью, ты просто вырвал мое сердце, надеясь, что я смирюсь со всем, но ты ошибся в одном, я не из тех, кто забывает, - она сняла с шеи изумрудную подвеску, ту, которую он выбирал с такой любовью для нее четырнадцать лет тому назад. Мери-Джейн подошла к нему, вложив ее в руки, - все кончено, - прошептала она.

- М-Джейн… - он замялся под ее давящим взглядом.

- Уходи, и больше не приходи. Ты умер для меня, во мне нет любви, есть только ненависть, - она вышла из библиотеки, стирая слезы, падая на свою кровать. Она выдержала этот бой, сейчас ей безумно больно, но у нее под сердцем было то, что давало ей надежду.

В Лондон Антонио приехал в мрачном настроение. Можно сказать, он стал свободным человеком, навсегда освободившись от М-Джейн, но почему-то он испытывал смятение, которое могла развеять только Ребекка. В ее теплых объятьях он забыл все, наслаждаясь ее телом и лаской, Антонио не думал о бывшей жене. Он хотел снова жить, надеясь, построить свое счастье, мечтая снова плыть в безмятежном море любви, приплыв в тихую гавань.

₪

Апрель  1985.

Холодный ветер ворвался в комнату, как всегда лил дождь, не прекращая. Дженни встала с постели, подходя к окну. Завернувшись в плед, она забралась на подоконник, смотря на мутный рассвет. Что-то творилось в их жизнях странное, они пытались быть вместе, но каждого из них одолевали сомненья, у каждого был груз своих проблем, и каждый не знал, как их решить. Они с Диланом давно перестали понимать друг друга. Он много работал, считая, что ее работа не так уж важна, и это ее просто убивало. Они больше не делились самым сокровенным, и они больше не мечтали быть вместе. Полли в свои шестнадцать старалась, как могла примерить родителей. Когда-то в той жизни, Дженни смело могла обратиться за помощью к Бетти, но сейчас Бетти сама испытывала трудности.

Ей было уже тридцать восемь, слишком много, чтобы начинать все сначала, и чтобы все потерять. Когда-то в той жизни она любила его, обожала его, боготворила, считала себя серой мышью, а его богом. А теперь, когда она стала такой успешной, и такой восхитительной, он ей по сути был уже не нужен. Все женщины в Лондоне завидовали ей, а в душе у нее была лишь одна темнота. Они даже по-человечески не могли заняться любовью. Ей приходилось его соблазнять, а когда она получала отказ, то она старалась уснуть, часто думая не пора ей бы изменить ему. Даже Бетти из забитой девочки превратилась снова в ту прежнюю Бетти, а почему бы ей так не измениться. Но Дилан не заметил ее новой прически, нового образа, ему было проще жить своей работой, в своем тесном мире, где ей не было совсем места.

Роджер сам приехал к ней, неужели он понял, как ей плохо? Как он догадался? Роджер обнял ее, гладя смуглую кожу, его пальцы скользили по ее позвоночнику, другая перебирала шелк каштановых волос. У нее был какой-то неуловимый аромат, что вскружил ему голову. Она потянулась к нему.

- Вся моя жизни самообман, - прошептала она.

- Нет, нет. Ты восхитительная женщина, красивая, умная, веселая и ты знаешь цену себе. А Дилан просто идиот, что не видит этого, - она прижалась к его груди щекой.

- Ты тоже считаешь, что я думаю только о себе? – как же Дилан замучил ее вечными такими упреками.

- Нет, это ты волшебная, - он гладил овал ее лица и вдруг их губы встретились в трепетном поцелуе. Его руки легли к ней на талию, она ощутила силу его желанья, и задрожала. Ее трясло только от одной мысли, что она может изменить Дилану опять. Бесконечно долго они целовались, Роджер скинул ее кардиган на пол, покрывая поцелуями лицо и шею. Где-то в глубине ее разума билась мысль, что так нельзя поступать, но ее изголодавшаяся плоть требовала своего. Дженни охватило смутное ощущение, что они были здесь не одни. Роджер еще крепче прижал ее к себе, проглатывая ее тихий стон. Она запустила под его рубашку ладони, как неожиданно…

- Ах, ты дрянь! – они с Роджером отскочили друг от друга, - Вот она твоя любовь!

- Это ты во всем виноват! – успела крикнуть она, как получила оплеуху, Роджер оттолкнул от нее взбешенного Дилана.

- Вини меня, ты не могла подождать всего немного! Знаешь я ухожу, давно было пора это сделать!

- Да и пошел вон! – Дилан выскочил из дома, Дженни опустилась на холодный пол, - Боже мой, боже мой, - рыдала она. Роджер обнял ее, что шепча ей на ухо. Да они  с Бетти и М-Джейн в одинаковом положении, просто в ужасном положении, хуже уже просто не могло быть. Она сама потянулась к его губам, и его язык скользил по ее плотно сжатым губам. Дженни стянула с него рубашку, она забылась в его объятьях, растворилась как пена. Она затрепетала, когда его руки стали освобождать ее от одежды. Они сидели на мягком ковре, лаская друг друга. Роджер был женат, она замужем, но если бы его брак был бы идеален, то сейчас они обнаженные не наслаждались друг другом. Ее всю знобило, он всегда восхищался ею, и теперь она принадлежала ему. Дженни всегда была для всех не доступна, не достигаемая мечта, которая была всегда своей в их компании, и не доступной для них всех, они всегда знали, что она любит мужа, и поэтому даже не думали о ней. А сейчас она принадлежала ему.

- Я  люблю тебя, - прошептала она, услышав его: «я тебя тоже», она заплакала от счастья.

₪

Бетти провела Брайана в квартиру на Кенсигтон-черч, которую она сняла для них. Квартира была очень скромной и маленькой, но этого было достаточно для новоиспеченных любовников. Брайан нетерпеливо стал целовать изгибы ее шеи, и спину. Она была сегодня ослепительна в  длинном платье в стиле хиппи, с различными этническими рисунками и открытой спиной. Хотя одета она была немного не по сезону, потому что на улице еще было прохладно, и это было начало апреля. Она легонько оттолкнула его от себя, толкая на кровать.

- Позволь мне, - произнесла она таинственно и многообещающе. Брайан посмотрел на нее вопрошающе. Она распустила свою косу, волосы легли облаком на обнаженную спину. Бетти стянула трусики, оставаясь в платье. Она подошла к нему, распахивая его рубашку и расстегивая брюки. Ему казалось, что ее нежные ищущие губы были везде. Она искушала его, она одаривала его своей страстью, своей опытностью, своей нежностью. Он весь был опутан ее негой, очарованием ее красоты. Он пытался перехватить инициативу в свои руки, но она умело показывала ему, что эту игру ведет только она.

- Бетти, - прошептал он, - не доводи меня до безумия, - взмолился Брайан.

- Подожди еще, еще чуть-чуть, - хрипела она от страсти.

Он обладал ею, и это было прекрасно, это была его женщина, теперь она была его женщина. Он чувствовал тепло ее тела через тонкую ткань платья, наслаждаясь ароматом ее тела. Они парили вместе, они теперь дышали унисон. Им принадлежали только несколько часов в день, которые они проводили, страстно занимаясь любовью. В первые, в жизни мужчина отдавал ей только себя, не требуя взамен ничего. Она одаривала его своей нежностью и страстью, на которую была только способна. Он отдавал ей всего себя: свое сердце, свою душу, свое тело. Бетти старалась скрывать их связь от всех, тем более от Кристи. Она хорошо к ней относилась, но это было предательство, и Бетти была порой удручена этим. Это было счастье, это была жизнь! Он возвращал ее к прежней жизни. Он устраивал для нее вечеринку, по случаю ее тридцатилетия. Все знали, что они друзья, но никто не знал, что они любовники.

Это был следующий день после ее дня рождения. Уже все газеты знали, что они разводятся, почему-то пресса привыкшая нападать на нее в этот раз жалела. Это была не объяснимая загадка для нее. Бетти только что, пришла домой после бурно проведенного часа с Брайаном. Она была счастлива, счастлива, что он ее поддерживает. Но ее настроение испортили Фредди и Беатрис. Что они здесь делают? Бетти спряталась в беседке в саду, она не хотела с ними встречи. Три недели их адвокаты готовили претензии друг другу и документы, поэтому прямого общения с мужем у нее не было.

- Доброе утро, Бетти, - все-таки нашли.

- Доброе утро, - ответила сухо Бетти, - Зачем пришел?

- Бетти, успокойся! – он попытался схватить ее руку. Беатрис изучала Бетти, она стала снова той великолепной Бетти, которой была всегда, словно она была влюблена в кого-то, - нам нужно поговорить!

- Пошли вон оба из моего дома!

- И моего тоже! – взревел Фредди.

- Ты не имеешь права, даже жить в нашей квартире, ту что подарил мой дед. Так что пошел вон, чтобы духу твоего здесь не было и твоей любовницы, - она превратилась в фурию, которая накалится добела.

- До скорой встречи, миледи, - он схватил Беатрис и ушел.

Фредди всю дорогу до дому думал о своей жене. Она уже не была той забитой, почти сломленной женщиной, эта была совсем другая Бетти, которая даже не была похожа на ту, которую он знал всегда. Она как будто светилась изнутри. Ее кожа была осияна апрельским солнцем, такая матовая, такая свежая. На ней было новое платье потрясающей красоты и элегантности, красный был всегда ее цветом. Бетти стала носить более длинные платья, более скромные, но от этого она стала еще сексуальней, еще более возбуждающей. Похоже, она сменила почти весь свой гардероб, как будто прощалась с прошлой жизнью. Бетти по-прежнему ярко красила глаза, укладывала волосы волнами, вроде она была все та же, но все же не та. Но в ее взгляде скользило что-то знакомое, но в тоже время что-то неизвестное. Ее глаза таинственно мерцали, в ее движениях было что-то чарующее. Он до сих пор ощущал аромат ее духов, аромат любви… присутствие мужчины в ее жизни. Кто он, и есть ли он? Она стала такой ослепительной, что рядом с такой не мог не оказаться мужчина.

Беатрис видела скованность Фредди. Он явно обдумывает то, что увидел сегодня. Поэтому чтобы вывести его из омута своих мыслей, она устроит ему ночь любви. Она не позволит Бетти изменить все ее планы.  Ну чего она сломит этот упрямый характер Рэя, он еще будет называть ее мамой, и ненавидеть собственную мать. Когда он уехал к Бетти, она знала, что нет хода назад. Знала, что скоро они поженятся, не смотря на то, что Бетти сопротивляется ему. Что же скрывается за переменой в Бетти, и кто ее любовник, она просто уверена в том, что он есть. Но почему Фредди не верит в это? Может он все еще любит ее? Только не это! Если это так, то все ее старания пойдут под откос.

Почему он до сих пор не говорил ей о своей любви, почему он не говорит этих слов? Может он боится, что когда он скажет, а потом ему разобьют его сердце, и ему опять будет больно? Неужели женщины заставляли его сильно страдать. Бетти слишком много в его жизни. С ней у него связана его первая серьезная влюбленность, его первый брак, первенец и настоящее счастье. Она мечтала, что наденет цепочку с подвеской из двух «Б», и станет Беатрис Бульдасар. «Есть легенда, тот, кто дарит эту брошь, будет связан на всю жизнь», - рассказывал Фредди о той броши с портретом. Она получит, то, что она хочет…

₪

Одевая длинные сережки, Флора выглянула в окно, машина Хьюго стояла рядом с ее подъездом. Кто-то позвонил в ее дверь, по всей видимости это был Хьюго. Она открыла ему дверь.

- Сними это дурацкое платье и надень что-нибудь поскромнее, - она чуть не задохнулась от возмущение, чем ему не угодило это лазурное платье, которое они выбирали вместе с Бетти, - мы едим к моим родителям, - Хьюго открыл ее шкаф и выбрал простое батистовое платье. Флора чуть не расплакалась это было то самое платье, что было на ней в ту ночь, когда они с Ричардом вкусили плод страсти.

- Я не одену его, оно наверняка мне мало, я не носила его лет пять, - она села у туалетного столика, - и чем тебе это не угодило, мы его выбирали с Бетти, а у нее безупречный вкус.

- Хорошо, ты победила, поехали, а то будем ехать долго.

Они подъехали к старинному коттеджу, и Флору охватило какое-то странное беспокойство. На данный момент их  отношения ни к чему ее не обязывали, они даже не занимались сексом, но почему-то ее ей становилось трудно дышать. Они прошли в дом, их уже ждали. Отец Хьюго, Морис Беккет, ей не понравился, он прикрывал свою лысеющую голову париком, что она быстро увидела, он старался казаться моложавым, но это у него не очень-то получалось. Дебора Беккет – маленькая женщина, с мелкими чертами лица, тонкими губами и надменными серыми глазами, весь ужин не спускала с нее глаз.

- Как далеко зашли ваши отношения? – вдруг спросила она.

- Я думаю, что вас это не касается, - ответила Флора, в их семье такое вообще не было принято.

- Мы должны знать, что у вас за намерения, - вставил Морис.

- Не переживайте денег мне не надо, - Флора положила руки на колени, - я достаточно из обеспеченной семьи. У моего отца несколько благотворительных фондов, а мама известный психотерапевт.

- Да, но это не так прибыльно, - возразил Морис.

- Мой дед фармацевтический король, - она мало рассказывала о себе, даже Хьюго, он смутно представлял себе кто она, и кто ее родственники, даже не понимая, кто такая Бетти, - мой дед Виктор Хомс, мои дяди Роберт и Джордж Хомсы. Одна тетя художница, другая фотограф. Брат врач, сестра литературовед, а другая певица.

- А та самая шлюшка, - Флора подняла глаза, в ее голубых глазах Хьюго заметил гнев.

- Мам, не надо, - мягко ее осадил Хьюго.

- Но это правда!

- Не вам судить, - Флора была готова встать и уйти, но сдержала себя.

- Что ж, это хорошо, - ответила Дебора.

- Неужели, так важны деньги моих родственников? – спросила Флора.

- Да, положение много значит, - Дебора подняла на нее глаза.

- Но сейчас на дворе 85 год, а не 50, когда страна была разорена и это ценилось, - возразила Флора.

- Ваши познания в истории ценны, - ехидно подметила Дебора.

- Я историк, - обронила Флора.

- Замечательно, буржуазное образование, в буржуазной семье, - сказал Морис.

- Мой дед всегда говорит, что деньги не самое главное в жизни, - спокойно произнесла Флора.

- А еще ваш дед такой же член этого общества, как и вы, и здесь слова о классовом неравенстве неуместны, - Флора стиснул пальцы, отец Хьюго не имеет право даже говорить так.

- Можно минуту внимания, - попросил Хьюго, - Флора, дорогая, ты знаешь, как я отношусь к тебе, и что я люблю тебя. Ты выйдешь за меня замуж? – ее, словно обдало холодной водой, хотя чего она ожидала все к этому и шло, и теперь она не много растерялась. Хотя у нее был повод доказать отцу, что она хорошая дочь, для нее любовь это миф, после того, как она потеряла Ричарда ее сердце словно отмерло. Лучше выйти за Хьюго, родить ему детей, а потом всегда можно жить, как кошка с собакой, как ее родители, или как Флер с Робертом. Но и не жить с нелюбимым тоже плохо. Одна часть ее существа просила уйти, другая хотела остаться.

- Да, - неожиданно произнесла она, - я согласна.

Он привез ее к домой, и даже не спросил можно ли ему зайти. Хьюго посмотрел на нее, сказав, что до свадьбы у них ничего близкого не будет, а она, смущенно, что-то пробормотала по-итальянски, на языке страны чью историю она собралась изучать.

- Ты невинна? – этот вопрос застал ее врасплох.

- Нет, - она выдернула пальцы из его ладоней, - нет, - повторила она.

- Ты любила его?

- Нет, это было в той жизни, - так давно, что все казалось сном, и она солгала про свои чувства, чтобы он не смог ранить ее.

- Это хорошо, дорогая, - он поцеловал ее, она вышла из машины, благодаря Бога, что дал еще время подготовиться к тому, что после того, как она испробовала сладость любви, будет горько пробовать нелюбовь.

₪

Лето 1985.

Май прошел. Бетти и Фредди по-прежнему общались через адвокатов, это были бурные споры, неистовое время. Фредди все также управляемый Беатрис, находящийся под ее колпаком, настаивал на отступных и на разделе опеке над детьми. Пока она вертела им, как хотела, вила из него веревки, а он как послушный ребенок слушал ее, делая то, что она хочет. Рэй бывал у них почти каждые выходные, но Беатрис понимала, что он никогда не примет ее. Бетти чувствовала себя по-настоящему счастливой, Брайан постоянно был в ее жизни, он давал ей силы прожить следующий день. Их отношения нельзя было назвать просто мимолетной интрижкой, скорее всего это было единение душ и сердец, абсолютная гармония двух людей, который поняли это слишком поздно для себя.

Брайан устраивал у себя загородом день рожденье. Все они собрались июньским вечером, что бы отметить его тридцативосьмилетние. Повсюду горели фонари, и цветочные гирлянды украшали и дом, и сад, наполняя воздух чудесным ароматом. Это празднество было похоже на бал цветов. Все гости обязаны были прийти в костюмах на цветочную тему. Дамы демонстрировали свои прекрасные наряды, порхая среди мужчин. Бетти была в платье похожим на розу: оно было с юбкой, как бутон алой розы, и с шелковым белым лифом в форме лифа, три жемчужные нити на шее венчала фамильная рубиновая брошь.

Как всегда были танцы и музыка, дарение подарков и море поздравлений. Кристи была хозяйкой вечера, и она считала, что Брайан просто должен ее поддерживать, потому что Бетти нужна опора. Бетти и Брайан весь вечер были почти неразлучны, иногда он брал среди толпы ее за руку. Они играли с огнем, с опасностью. Бетти и Брайан танцевали вместе. Кристина сама отправила мужа потанцевать с подругой. Для них же это была возможность побыть вместе. Их глаза говорили, что они сгорали рядом друг с другом, от невозможности прикасаться телами, принадлежать и обладать. Их лица были настолько близко, что их губы почти касались, их жаркий шепот никто не мог слышать, да и их язык был секретным. С Грэгом Бетти часто говорила по-французски, а с Фредди только на родном языке. Для Брайана был испанский, страстный обжигающий язык.

- Я почти сгораю, - шептал он.

- Я тоже, я скоро превращусь в пепел, и это все ты. Ты творишь такое со мной, - отвечала она, а он еще крепче прижимал ее к себе.

- Нам надо выйти, - предложил он. - Всего полчаса, никто не заметит.

Спустя пять минут они оказались в беседке, находящейся в глубине сада. Он прижал ее к холодной каменой стене, поднимая юбку. Брайан пил ее, губил ее, но это было прекрасно, это было для них. Его ладони нежно скользили по ее шелковистой коже, его губы искали ее губы. Она жадно целовала его, скользя языком по его лицу. Все происходило слишком стремительно. Они были, как школьники, которые боялись, что их застукают родители. В этом быстром соитие была и грусть, и страсть. Эти минуты они заполняли собой, отдавая все, на что они были способны. Из него рвались слова, которые он боялся произнести, и которые она знала, но не могла услышать, они бы все усложнили, они бы все запутали еще больше, чем есть.

Их мир был таким зыбким, таким хрупким, что любая оплошность могло окончиться плохо. Она ощущала, как каждая клетка ее тела наполнялась жизнью, она давно не чувствовала себя так, только с Фредди, а теперь с Брайаном, к которому у нее были смешанные чувства. Брайан в последний раз содрогнулся в экстазе, Бетти приникла к нему головой, слушая биение его сердца. В то время их обнаружили Роджер и Джо, они стояли изумленные на пороге беседке, не смея дышать, не смея выдать свое присутствие.

- Я счастлива с тобой, я живу, - Бетти поцеловала его в губы.

- Бетти, ты чудо, ты моя жизнь…

- А Кристина, а Фредди?

- Как жаль, что мы поняли это так поздно, поняли, кто мы друг для друга, - она сжала его лицо, как чашу в своих влажных ладонях. Она плакала, зная, что потечет туш, оплакивала свою неудавшуюся жизнь. Да, слишком поздно, жаль, что она не обратила свой взгляд на него. Если бы она разглядела в его пошлых попытках тогда, смогла увидеть люб.…. Нет, она даже не может произносить это слово, это слишком для нее.

- Я пойду, уйди через минут пять, - он вышел. На балконе он нашел Роджера и Джо.

- Ты ведь любишь ее? – спросил Джо.

- Вы о чем? – непонимающе переспросил Брайан, встречаясь с взглядом Роджера.

- Мы видели тебя и Бетти, - проговорил Роджер.

- Да, я люблю ее, уже десять лет, и то, что у нас происходит, вас совсем не касается.

- Если ты делаешь ее счастливой, то мы молчим, - ответил Джо.

- Я люблю вас, парни, - и они втроем растворились в толпе гостей, храня эту тайну от Фредди, чтобы он не узнал, и чтобы группе не пришел конец. Хотя Роджеру порой казалось, что таинственный взгляд Фредди, говорил, что он подозревает, что от него что-то скрывают, скрывают что-то страшное. Джо и Роджер подошли к Фредди и Беатрис, которая весь вечер не отходила от своего спутника, словно боясь, что кто-то его уведет. Они пили шампанское, смотря на эту новую пару.

- Как сольный альбом Фредди? - слащаво произнесла Беатрис.

- Честно? – спросил Джо.

- Если можешь, то да, - Фредди демонстративно обнял свою подругу.

- То не все идеально, работа менеджера и продюсера недостаточна, - Роджер посмотрел на Беатрис, - а вот у Бетти прекрасная работа.

- Это, почему же? – возмутилась Беатрис.

- Потому что мы втроем участвовали в его записи, пока ты мило развлекался в Мюнхене, -  в голосе Джо скользила ирония, - и Эстер Блаунт, с ней договорится о записи приходиться на пять лет вперед. Счастливого вечера.

- Да, кстати мы будем скоро репетировать вместе, будет благотворительный концерт. Джим намерен, чтобы мы все участвовали, - Роджер в последний раз посмотрел на Беатрис, уходя следом за Джо. Он ликовал, что уязвил Беатрис, ставя ее на свое место, это порядочная дрянь еще поймет, что оказалась не на своем месте.

₪

У них у всех началась черная полоса, и уже давно. Гарри же последние три года жил, как на вулкане. Он все больше и больше задерживался на работе, чтобы как можно позже прийти домой. В клинике у него все было просто великолепно, Энди назначила его заведующим хирургического отделения, но дома он ощущал себя чужим. Летом он мечтал съездить семьей куда-нибудь к теплым берегам, но потом передумал, зачем портить себе отпуск вечными склоками. Гарри радовали сыновья, с ними он чувствовал себя настоящим, живым, даже его собственная жена не хотела понимать его. Он стал постоянным судьей в их с Кэрри спорах. Внешне они были все также идеальной семьей, но только для всех. Холли и Кэрри делили его внимание, и его любовь, при этом почти ненавидя друг друга. Он уже жалел, что поступил благородно и взял девочку в свою семью, словно он навлек вместе с ней на себя все беды.

Он замер на пороге своего кабинета, где у них была и библиотека, слыша очередную ругать.

- Я не прислуга! – вопила Кэрри, - и вы не имеете права мне указывать!

- Да, ты не прислуга, но это мой дом и хочу, чтобы ты мне помогала, например, как Полли, или Лили Роуз, - быстро отпарировала Холли.

- Я не буду такой же деревенщиной, я дочь актрисы! – Холли схватила ее за плечи.

- Черт возьми, все леди Хомс добиваются всего сами, как Бетти, она все умеет делать, поэтому в этой жизни у нее есть все! – Кэрри откинула в сторону руки Холли.

- Она такая же шлюшка, как и вы! – последовала пощечина, Кэрри приложила ладонь к щеке, и зарыдала. Гарри ожидал, что она подойдет к девочке и утешит ее, но Холли не стала этого делать.

- Будь моя воля тебя бы здесь не было!

- И вы не идеал отца! – Гарри закашлял, чтобы они обратили на его присутствие.

- Гарри… - ошарашено прошептала Холли, - о, Боже, ты все слушал…

- И видел! – в его надменных холодных глазах пылала злость, он был готов сорваться на них обеих, - и в этот раз судить я не буду! Кэрри я еще три года тому назад тебе объяснил, что значит быть Хомсом, а ты Холли только и думаешь, как бы удобно было тебе!

- Это значит я виновата! – Холли убрала с лица пряди волос, - Ну, да, куда проще обвинить меня! Вам всем так проще. Фредди, что его жена - дрянь, Дилану, Дженни не хочет ждать и принять его успех, а тебе, что я - плохая мать. Как же это удобно!

- Знаете, что вы меня обе достали! Вы только и делаете, что пьете мою кровь, присосались, как пиявки, - он ринулся в спальню, кидая свои вещи в сумки, забрал кое-какие документы и собрался уйти.

- Ты куда, папа? – спросила Кэрри.

- Подальше от вас всех! – он хлопнул дверью.

Первая мысль, что пришла ему в голову это отправиться к родителям, но потом он решил, что ночной визит будет крайне неуместен. Поэтому он приехал к Бетти. Она открыла ему дверь,  как показалось ему, она только что пришла откуда-то. Всю ночь он пил, а она старалась его понять. Он как-то странно посмотрел на нее, и ей стало немного по себе.

- Я ведь люблю тебя, - прошептал он.

- Гарри, ты пьян, - ответила она.

- Ты не понимаешь… - он притянул ее к себе, ощущая запах чужого мужчины на ее коже.

- Прости, но я… - она осеклась, его губы прижались к ее губам, и она задрожала от страха. Ей вспомнилась та ночь, когда она пришла пьяная к нему, как они целовались, как она интимно ласкала его, и как утром они поругались. Хотя что-то не давало ей оторваться от него. Они все погрязли в сраме, их всех тянуло в пучину греха и разврата. Гарри встал, закрыл дверь на замок, и увидел испуг в ее глазах.

- Ты нужна мне сегодня, - она, как покорная собачонка подошла к нему. Он целовал ее, он губил ее, губил себя, это было все не хорошо. Бетти оторвалась от него.

- Нет, - она открыла дверь и ушла к себе. Проснулась она от возни в гостевой комнате. Она открыла дверь, видя, как Гарри пытается повеситься на собственном галстуке, - нет, только не в моем доме. Черт возьми, Гарри Хомс, - она спустила его со стула, и сама зарыдала вместе с ним, а потом она уступила ему. Он ласкал ее, и она ощущала горечь свою и его, они были как две неприкаянные души, которым не было покоя. И в эту ночь они были нужны друг другу, как никогда.

Гарри посмотрел в ее глаза, когда она лежала в его объятьях, она старалась ни о чем не думать:

- Что с нами твориться?

- Все приходить, все уходить, - Бетти крепко обняла его, целуя грудь.

- Фредди меня убьет…

- Ему все равно, что со мной твориться, - бесцветно ответила она.

- Но ты…

- Любовница Брайана Мейтса, - она впервые признавалась кому-то в своей связи с ним, - я и до этого изменяла ему. С Джейком в Ирландии, - он резко привстал.

- Я так и знал! Чертов ублюдок! – она мягко поцеловала его.

- Не надо, все было по взаимному согласию, - она села, он знал ее, как казалось ему лучше всех, но это было его иллюзией. Бетти оказалась для него загадкой, даже проведя с ней ночь, обладая ею, он не смог ее понять.

Утром он нашел ее записку на краю постели:

Мы были нужны друг другу, пусть это будет нашей с тобой тайной. Все должно остаться прежним.

Твоя сестра Бетти.

Все запуталось дальше некуда, чтобы не искушать себя, Гарри приехал к деду в Аллен-Холл, его здоровье стало его беспокоить, сказывался уже его возраст. Странно все сложилось. Черная полоса затянулась…

₪

Дженни продолжала встречаться втайне от всех с Роджером, хотя она ждала, что они с Диланом когда-нибудь померяться. Она надеялась, что о ее грехопадение не знал никто, но она ошиблась, об этом узнали Брайан и Джо. Сам Роджер до сих пор не определил их статус. Кем она была для него? Этот вопрос ее мучил постоянно, и поэтому она решилась на разговор с ним.

Они были в их съемной квартире, где они проводили время. Дженни боялась, что Дилан или Николь узнают о том, что было между ними. Роджер чувствуя, что она напряжена стал ее успокаивать, но она отошла от него в сторону, стараясь не думать о его объятьях, в которых ей было хорошо. До этого она никогда не изменяла мужу, да и других мужчин в ее жизни кроме Дилана никогда не было, и тут она испытала потрясение, когда ощутила более мощные ощущения при близости с Роджером, нежели чем с мужем. Он был искусным любовником, умея доводить ее до умопомешательства, так что она долго билась, как стекло в его объятьях, но все это казалось ей греховным, она стала падшим ангелом, и поэтому надо было поговорить с Роджером.

- Что случилось, малышка? – спросил он, как же ее выводило из себя это обращения, это было, как в дешевом фильме, но в его ласках она видела искренность.

- Все кончено, - проронила она.

- Значит так, ты со мной. Ты просто боишься менять свою жизнь. Ты цепляешься за него, - его слова вывели ее из равновесия, она подошла к нему и с пылом посмотрела в его голубые глаза.

- Я люблю его!

- Тогда мне жаль, тогда все и правду кончено, - он тихо вышел, ее сердце мучительно сжалось.

Через три дня вернулся Дилан, умоляя ее простить его, но в ее сердце закралось сомненье. Она простила его, но каждый раз, смотря на Роджера в ее душе рождалось море чувств. Близость с Диланом была какой-то скучной и пресной, он старался угодить ей, а она старалась делать вид, что у них все хорошо. Дженни терпела все это, повторяя, что так должно быть, что все это ради их семьи, девочек, что лучше худой мир, чем хорошая война.

Правда потом она узнала о его любовнице, и то что, он не хотел с ней разводиться лишь только потому что, не желал делить свое состояние. Ему было проще развлекаться на стороне, чем честно рассказать обо всем жене. И тогда Дженни захотела вернуть Роджера, ее не беспокоил тот факт, что он женат и у него двое детей, что от их лжи будут страдать все, но с ним было так хорошо, так легко. С ним она оживала, с ним ощущала радость и слабость, он дарил ей эти волшебные минуты, не требуя от нее решительных действий. Он любил ее, и впервые в жизни у нее кружилась голова от счастья.

₪

- М-Джейн, я разослала пригласительные, - Тина, ее высокая помощница в строгом бежевом костюме, прошла в кабинет Мери-Джейн, ее ореховые глаза радостно засияли, на лице появились милые ямочки, - я сказала фотографам, чтобы тебя снимали только портретами.

- Хорошо, - Мери-Джейн осмотрела зал, обычно в последние тридцать лет здесь проходили помпезные выставки, сегодня же они готовили презентацию ее книги. Поскольку творение было о проклятом Нью-Йорке, ее дружная команда решила украсить выставочные залы в чисто английском стиле, можно было заметить сдержанный английский консерватизм, панк, викторианство, и немного старины.

- Говорят, он еще здесь, - Тина дипломатично не стала называть имя Антонио.

- Конечно, у него же в Саатчи выставка, - отвлеченно ответила Мери-Джейн. Не смотря на свое положение она просто парила, в ней кипела жизнь, она, словно обрела легкость, освободилась от чего-то обременительного для нее. М-Джейн положила руку на округлый живот, развод ей дался тяжело, она ведь, как и Бетти, мечтала, что он вернется в семью, но сейчас она понимала насколько была глупа все это время.

- У них свадьба будет в октябре в Нью-Йорке, - она так надеялась, что эта Ребекка ему надоест, и он поймет, что всегда питал истинные чувства только к ней, но месяц назад все ее мечты разбились в прах. Пресса ежедневно обсуждала ее свадебное платье, их меню, ее кольцо, ресторан, что просто причиняло боль М-Джейн.

- Мне все равно, - прошептала она, еле сдерживая слезы. Написав первую книгу, она почти закончила вторую о ее любимом Лондоне и ее любви.

- М-Джейн, - Джулия тихо прошла в кабинет, - что с тобой?

- Ничего, мама, все хорошо, - на ее лице снова появилась улыбка. Родители с самого начала были против ее развода, против того, что она ничего не хотела говорить Антонио. Джулия постоянно твердила Джорджу – их дочь не переубедишь.

Через две недели Мери-Джейн облаченная в темно-синее платье в пол, драпировка тяжелой юбки слегла скрывала ее беременность, встречала гостей. С ее цветущего лица не сходила радостная улыбка, ей вручали огромные букеты цветов, подарки, журналисты хотели задавать ей вопросы, а критики разбирали стопку книг, обложку которой украшала фотография Джулии. На портрете М-Джейн выглядела слишком молодо: ее рыжие волосы, развивались на ветру, в зеленых глазах была насмешка. Она снова стала похожа на ту М-Джейн, которая не боялась ничего. Она не хотела думать о том, что будет завтра, она хотела спокойно дышать,  наслаждаться своей скромной жизнью. Каждую минуту этого упоительного вечера она даже не думала об Антонио, не вспоминая о своей неудачной жизни в Нью-Йорке. Еще спустя неделю вышли хвалебные рецензии на ее книгу, а издательство попросило по скорей закончить вторую книгу. Ей всегда нравилось купаться в славе, обожании, в лицеи все боялись ее языка, в газетах где она работала недолюбливали ее за резкие слова. Теперь она снова была прежней.

Взяв в руки толстую книгу Мери-Джейн, Ребекка стала ее листать. То что бывшая жена Антонио плохо отзывалась об Нью-Йорк, не шло ей на пользу, очень много строчек выдавали ее состояние. Бекка усмехнулась, поставив книгу на место. Они с Антонио жили в его квартире, наслаждаясь обществом друг друга. Его родители восприняли его развод и предстоящую женитьбу в штыки, но вскоре смерились с его решением. Бекка сдружилась с Катиной и Габриелой, почти каждые выходные она каталась на лошадях вместе с Катиной, ужинала с Хуаном и Габриелой, а в будни занималась карьерой своего жениха. Однажды они с Антонио прогуливались по магазинам, Ребекка выбирала свадебные сервизы, Антонио подбирал изысканные скатерти.

- Антонио, брат, - Фредди Менори пожал руку ее жениху, - как у тебя дела?

- Свобода чертовски приятная штука, - смеясь ответил Антонио, - а как ты?

- Не могу отвязаться о своей стервы, - услышала Бекка, - Алик тянет время для нее.

- Понятно, кстати, познакомься. Это Ребекка Хаммонд, - Фредди поцеловал руку Бекки, та мило улыбнулась.

- Ну, а, это Беатрис Ротс, - Беатрис кивнула, прильнув к Фредди, - мы тоже поженимся, как Бетти даст развод.

- Рад, за тебя, - Антонио замолчал, - ты был на презентации Мери-Джейн?

- Нет, конечно. Они же сестры, если ты сволочь для одной, то и для другой, - изрек Фредди, - Гарри даже со мной не здоровается. А со своими парнями я просто не могу общаться, они все на ее стороне. Как так случилось, что и ты бросил семью?

- Просто так произошло, - Антонио пожал плечами, - я влюбился.

- Я тоже, - они оба рассмеялись, - приходи к нам на Стаффорд-Террас ужинать.

- Да, мы придем, - согласилась Бекка, - очень было приятно познакомиться.

- Нам тоже, - Беатрис мило улыбнулась, - мы ждем вас.

₪

Фредди открыл калитку Гарден-Флауверс, Бетти заходила в это время в дом. Был полдень, где же она была до этого? Он был зол на Алика, он под воздействием солистов Контрастов, которые во всем поддерживали Бетти, выпросил у судьи три месяца на примирение, чтобы за это время они успели все мирно уладить. Хотя на самом деле он просто добивался дополнительного времени для Бетти. Фредди был зол на всех, все кто знал очень хорошо Бетти, поддерживали ее, даже Мэри, которая ненавидела Бетти всеми фибрами своей души, намекнула ему, что из двух зол выбрала бы его жену. Фредди подумывал просто поучаствовать в Live Aid, и уйти из группы насовсем. Бетти впорхнула в спальню, он стоял на пороге, смотря, как она раздевается. Что же в ней изменилось? Она вся сияла, просто светилась, как богиня, как сказочная нимфа. Бетти надела шелковый изумрудный сарафан. Она крутилась пред зеркалом и замерла.

- Что ты здесь делаешь? – спросила она, как можно резче.

- Я хочу с тобой поговорить, - он вошел в спальню.

- Нам не о чем с тобой говорить, все разговоры с Аликом!

- Ты послушаешь меня хоть раз до конца? Может, спустишься со своего пьедестала и поговоришь со мной, - он оказался рядом с ней.

- Нет, тебе нет прощения, - она отвернулась от него, показывая ему свое пренебрежение.

- Бетти, да, я последний поддонок, но ради того, что у нас тобой было, давай решим все по-хорошему, - он старался быть ласковым с ней.

- У меня может, и было,  на счет тебя не знаю. Я любила тебя, а ты предал меня, просто взял и предал, и ты хочешь, чтобы я хорошо относилась к тебе после всего, что ты сделал со мной, - ее губы дрожали, а голос почти переходил на рыдания.

- А сейчас, что ты чувствуешь ко мне?

- Только ненависть, это слишком сложно для меня, чтобы все забыть и все простить. Тебе всегда было плевать на меня, как и сейчас, уходи.

- Бетти…

- Нет, уходи, - он подошел к ней, прижимая к себе, и целуя в губы. Она забилась в его объятьях, как пойманная птаха, - Нет, - она дала ему пощечину, плюя ему в лицо. - Я ненавижу тебя, Менори. Все кончено, ты сам все закончил. Все кончено, ничего больше нет, и вот забери, - она дернула со всей силой цепочку с подвеской из двух букв «B». Цепочка порвалась, и Бетти швырнула ее на пол. Она выбежала из спальни.

Фредди подобрал цепочку. Он усталый пришел домой, положив цепочку на туалетный столик Беатрис. Есть поверье, когда дарят цепочку, то люди связывают друг друга, но когда она рвется, рвутся и эти узы. Так Бетти разорвала их узы, которые казались такими крепкими и прочными. На следующий день Фредди и Беатрис пили чай, Питер открыл дверь посыльному.

- Вам посылка от миссис Бульдасар.

- Твоя мама присылает уже посылки? – ехидно заметила Беатрис.

- Нет, это, похоже, моя жена, - он развернул коробки. Там были все подарки, что он ей дарил. В маленькой коробочке Фредди обнаружил два кольца: то, что он надел на нее десять лет назад в Сочельник, и то, которое он надел на нее в церкви при свидетелях.

Он спрятал эти дорогие его сердца вещи, не давая Беатрис право на них. Вечерами он ощущал легкую грусть по прошлому. Беатрис любила в это время смотреть фильмы, а он грустил. В один из таких вечеров он вспоминал, как он проводил их с Бетти. Он любил сидеть в кресле, пить виски, или пиво, она любила сидеть у него в ногах, или на коленях. Потом они страстно занимались любовью, сгорая в объятьях друг друга. Тогда ничего не значило для них, это было волшебство, настоящая магия. Он любил смотреть ей в глаза, и угадывать о чем она думает, а теперь в глазах Беатрис все написано, и в них нет тайны…

Прошел благотворительный масштабный концерт, Контрасты больше не могли ждать окончательного развода Бетти и начали новую музыкальную сессию. Начался август. Бетти и Брайан продолжали встречаться, по-прежнему проводя по пару часов вместе в их любовном гнездышке. Бетти хорошо к нему относилась, но все также не могла определить кто он для нее. Это была для нее дилемма, которую ей еще предстояло решить за два месяца. Фредди и Беатрис готовились к свадьбе, с того дня супруги больше не виделись и больше никто не хотел встречаться.

В это утро Рита напекла пирогов, Глория уже не могла работать, как прежде, поэтому Бетти решила отправить ее на заслуженный отдых, а она часто приезжала по выходным к своей любимой хозяйке. Бетти вошла в столовую, от этого запаха ей стало дурно. Она успела добежать до ванной комнаты. Ее стошнило, Бетти села на край ванны, нервно подрагивая ногой. Она зажала рот ладонью. Что же она натворила? Он женат, она еще любит Фредди, и в глубине души ждет его, и теперь это… Этот ребенок будет полной неожиданностью. Что же делать ей? Бетти решила ехать к Энди. Она была вся на нервах, когда Энди вынесла свой вердикт. Срок был шесть недель, конечно, она могла по-тихому сделать аборт, но простит ли ее когда-нибудь Брайан за это? Что же делать? Всю ночь сон ей не шел, Бетти думала, как ей выйти из этой ситуации. С одной стороны был Фредди являющийся ее мужем, и этот ребенок ставит крест на их воссоединение. С другой стороны был любящий ее Брайан, с которым может что-то получится, но он женат, у него есть двое детей, и это еще больше осложняет все. Что же все-таки делать?

Утром Бетти набрала номер Алика, сказав, что когда закончится срок данный судом, то она подпишет все, что ей предложит Фредди. Так Бетти приняла решение, осталось решение за Брайаном, осталось сказать ему.

₪

Анна сидела в «Pontevecchio» на Бромптон-роуд. Итальянская кухня пришлась ее спутнику по вкусу. Она пришла заранее, чтобы спокойно пообедать. Через полчаса должен был появиться Уиллис Гард, она давно его знала, когда-то у них был просто одноразовый секс, но те времена безвозвратно ушли. Анна спокойно ела, зная, что Уиллис не даст ей это сделать. Он любил много говорить, много дымить, и порой не пристойно выражаться, но зато с ним было потрясающе работать, он мог сделать такую рекламу из любой позорной истории и самое главное без скандала. Джош посчитал, что он должен открыть состояние Бетти, чтобы никто ее больше не жалел. Для этого Бетти даст интервью для «Вог» и пару влиятельных газет и журналов. Она посмотрела на часы, когда принесли десерт, и когда услышала:

- Анна привет, - она подняла глаза, это был Фредди со своей любовницей. Анна видела ее до этого, и их даже предоставляли друг другу, но она не доверяла ей. Что-то предательски выдавало ее, вся это история о невинной девочке, казалась насквозь лживой.

- Добрый день, - сухо ответила Анна.

- У меня есть две новости, - начал Фредди.

- Давай, говори, - нет, она права, опытная она соблазнительница, уж чего, а сердцеедок видит издалека.

- Я, наверное, уйду из группы. Беатрис, будет моим менеджером.

- Это самое твое глупое решение, - она чувствовала, что это решение исходит от нее.

- Это, почему же?

- Твоя карьера считай уже на свалке рок-музыки, - ехидно заметила Анна, - Ей не хватит духу, поверь мне, я тринадцать лет кручусь в этих кругах.

- Тебе тоже было девятнадцать, - с пылом сказала Беатрис.

- Ну, и что. Я год была замужем за Дройзоном, год спала со многими влиятельными людьми, а потом я умею давить и прессинговать, и получать, то, что хочу в итоге.

- Ты сама призналась, что делала карьеру группы через постель, - он еще после того, что у них было, пытается ее унизить, как он может?!

- Секс ради карьеры, и ради удовольствия разные вещи, Фредди. Я делала это ради удовольствия. И потом когда я стала их менеджером, я была с Джеймсом. Как ты мало знаешь о нас, - Анна отпила кофе, - А вторая новость?

- Бетти сказала, что она согласна - на все, мы скоро поженимся, - ее, словно ударили. Еще вчера она кричала, что никогда не согласится, а сегодня это.

- Ты шутишь!

- Нет, моя дорогая. Алик сам сказал, что в конце сентября она подпишет все, все что, я ей предложу, - неужели, она так просто сдалась.

- Ублюдок, - тихо выругалась Анна.

- Что ты сказала?

- Скоро придет Уиллис Гард, так что идите восвояси, - Фредди встал.

- До скорой встречи, - Фредди взял за руку Беатрис, - мы уезжаем в Мюнхен, там будет мой день рожденье.

- Ты знаешь, что всех, кого ты, когда-то называл друзьями, не будем там, - она встретилась с ним взглядом, а потом ощутила на себе прожигающий взгляд Беатрис. Она ненавидела всех их, Анна знала это, так же, как что-то повлияло на такое решение Бетти. - Скатертью дорожка, - прошептала Анна, когда они ушли. От них у нее остался плохой осадок, который душил ее, она сгорала от любопытства узнать, что же такое произошло? Неужели, Фредди дошел до шантажа, или это все она, Беатрис?

Анна бежала по дорожке, цокая каблучками, бегом проходя в дом Бетти. После встречи немного расслабилась, и развеселилась, но ей было необходимо, как воздух, знать, что же такое произошло, что так сильно заставило Бетти поменять свое решение о своем браке. На мгновение ей показалось, что у нее опустились руки, что она просто сдалась. Кому-то казалось, что она в уныние, не знает, что делать, но она-то понимала, что, есть что-то, что заставляет ее бороться. Она вовсе не была похожа на обманутую жену, или оскорбленную женщину. Бетти блистала, как яркая звезда. Так она могла сиять только, когда была влюблена, как кошка, или испытывала рядом с мужчиной поглощающую страсть и легкость, а не чувство вины за жаркую ночь.

- Она у себя? – спросила Анна у Адель.

- Да, она в спальне, - она быстро поднималась, резко, открывая дверь спальни. Бетти стояла у окна, смотря на улицу.

- Наконец-то ты пришел, - произнесла она, оборачиваясь к подруге. Она увидела на ее лице испуг.

- Что ты сказала? – переспросила она.

- Бетти, я явился по первому … - на пороге стоял Брайан. Анна переводила взгляд с него на нее. Что здесь происходит? Перед глазами всплыла та сцена с поцелуем в бассейне. Она тряхнула головой, чтобы развеять призраки того прошлого.

- Так вы… - Анна нервно рассмеялась, - Боже, как же я сразу не поняла это! Вы два года всех обманывает.

- Ты о чем? – Бетти сделала шаг к ней.

- Я видела, как вы на дне рожденье Роджера целовались, и вы с тех пор любовники. Неудивительно, почему так Фредди ведет себя!

- Мы вместе всего пять месяцев, - выпалил Брайан.

- Он женат, Бетти. Что ты творишь? – а, что она творила, тогда? То же самое. Какая же жестокая жизнь! Как же она вероломна, в памяти всплыла та ночь, когда они с Фредди стали любовниками, и последующее. Она думала, что смогла разогнать призраки своего прошлого, но ошиблась в себе.

- Ты много чего не понимаешь! – твердо ответила Бетти.

- Да, ты права, наверное, я не понимаю. Наверное, он стоит, чтобы отказаться от старой жизни, - а Фредди? А он стоил, чтобы ради него отказаться от всего. Лишиться подруги, других людей, работы и покоя. Стоила бы эта игра свеч?

- Пойдем на три минуты выйдем, - предложила она ей. Они закрылись ванной. Анна видела, как она была вся на нервах, как у нее дрожали руки и ноги, как ей тяжело говорить, - я беременна.

- Это Фредди?

- Нет, это Брайан, - она села на унитаз, печально смотря на нее.

- Так вот оно что! - выдохнула Анна, - и что ты намерена делать?

- Скажу ему, пусть сам решит, - ответила она.

- Хорошо я пойду. Не делай поспешных действий, - Анна ушла домой, ощущая, что ее любопытство втянуло ее в чужую жизнь. Их отношения были тайной, покрытой семью покрывалами, а она залезла под них и стала копаться в чужой жизни, сунула свой нос, куда не стоило бы это делать.

- Нам надо поговорить, - Бетти села в кресло, поджимая ноги под себя, чтобы не показать дрожь во всем теле.

- Я понимаю это что-то важное, - Брайан опустился перед ней на колени.

- Да, - ее голос печально дрогнул, - я беременна, - это звучало, как страшный приговор для нее.

- Боже, милая, я так рад за нас, - он стал осыпать нежными поцелуями ее руки, его длинные кудрявые волосы касались ее коленей. На мгновение она  представила их ребенка. Он будет темноволосым, с такими же кудрями как у него, с такими же темными пылкими глазами, как у него, и с ее непоколебимым характером Хомсов.

- Чему радоваться, - она вырвала руки, давая себе опомниться, - Ты женат, я замужем.

- Это поправимо, дорогая, - Брайан резко встал, - мне надо подумать о нас, о Кристи, о тебе, и нашем ребенке. Давай не будем видеться дня три. Мне нужно все решить.

₪

Был дождливый августовский день. На душе было просто скверно, три дня и три ночи она прожила без сна. В ее душе никак не мог наступить покой. Она постоянно гадала, кто она для Брайана, и кто он для нее. Что же он все-таки решил? Но какое не было бы его решение, она постарается понять его, и может быть принять это решение, как  не было бы больно от этого. Дождь барабанил по стеклам. Серое небо давило на нее, так тяжело было в этот день идти в их любовное гнездышко. Бетти спустилась вниз, на ходу застегивая жемчужный браслет. Зря она надела этот серебристо-белый костюм в такую погоду. Она с улыбкой посмотрела на себя, этот юбочный костюм они вместе с Брайаном выбирали. Она переодела белые туфли на черные, накинула бежевое пальто. Кто-то вошел в дом, с лица Бетти сползла улыбка. Это был Ральф Ротс, собственной персоной. Он снял шляпу, вешая пальто на вешалку. От такой наглости у Бетти захватил дух. Он вошел в гостиную стал осматривать ее дом, как покупатель.

- Ничего, что вы в моем доме? – холодно спросила Бетти.

- Он все равно скоро будет принадлежать Фредди и моей дочери, - процедил он, - вы же согласились на все условия Фредди.

- Пока это мой дом! – ей безумно захотелось расцарапать ему все лицо.

- А вот это надо будет переделать, - он указал на гостиную, их с Фредди гордость антикварную мебель времен эпохи Регентства.

- Зачем вы пришли сюда?

- Посмотреть на то, что получу, - Бетти сложила руки на груди в выжидательной позе.

- Это мой дом!

- Ах, да богатые и знаменитые Хомсы, которые на все смотрят свысока. Фамильные ценности, предания, легенды, деньги, слава и вечное купание в богатстве.

- Я не позволю вам оскорблять меня в собственном доме! – вспылила Бетти, ее глаза яростно сияли, в них пылал огонь борьбы и дух противоборства.

- Я не делаю это, это вы меня гоните!

- Идите вон! – кричала она.

- Бетти, вы дрянь, последняя дрянь. Вот почему ушел от вас Фредди, потому что вы шлюха, это знают все. И ваша семейка стайка надменных индюков, - он сделал шаг в ее сторону, - Беатрис получала свое, он не будет вашим, и вы не достойны его. Дэвид МакОлла мечтает видеть вас поверженной, как жалкую шлюху, ожидающую очередного клиента

- Уходите!

- О, нет, я не закончил! - Бетти ощутила, как ее пронзила острая боль в низу живота, которая ее обездвижила.

- А кто вы? – пробасил Джордж, - Бетти, что с тобой, дорогая? – он ринулся к ней, с испугом смотря на нее.

- Дядя, я ничего не чувствую, я ничего не чувствую, - лепетала она. На белой юбке расплылось алое пятно, ее руки были похожи на лед, - я ничего не чувствую, что со мной?

- Уходите, если я захочу, то наша семья воров и прожигателей жизни сотрет вас и вашу дочь в порошок, - Джордж подхватил племянницу на руки, - Рита, принеси черную простынь, быстрее.

Он бережно завернул ее в темную ткань, неся в свою машину. Он понял, что произошло с ней, а с Ротсом он еще разберется. Он еще отомстит ему за племянницу! Бетти была в полуобморочном состоянии, ее всю лихорадило, а простынь уже успела промокнуть от крови. Кто отец этого ребенка, может Фредди, а может кто-то другой, с кем она ощутила себя хоть немного счастливой.

- Сейчас, дорогая, Гарри тебе и твоему ребенку поможет.

Гарри сидел на скамейке перед больницей, после тяжелой ночной смены, хотелось в затяг покурить, и хоть немного расслабиться. Ему было уже тридцать пять, его жена была одним из специалистов в педиатрии о чем можно мечтать? К нему шла смуглая светловолосая голубоглазая красавица, это была Холли, но они давно жили врознь.

- Гарри, нам надо поговорить, - произнесла она.

- Да, докурю и поговорим, - его рыжие волосы сияли в дневном солнце, он был копией Виктора: такие же пронзительные голубые глаза, мужественные черты лица. Такая же холодность в нем, отчужденность и жесткость. Гордость семьи, он не захотел стать наследником фармацевтической империи, но зато как, когда-то Виктор спасал жизни, своими натуральными лекарствами, старинными секретами Ирландии, так и он теперь спасал всех.  - Не сейчас. Я приду вечером, - он встал, смотря на дорожку, к ним приближался отец с девушкой на руках, - папа, что случилось, - Холли зажала ладонью рот, - Бетти?

- Гарри, скорее, у нее кровотечение, - Гарри позвал медработников с носилками.

- Быстрее, ее в хирургию, - скомандовал сын, - Давайте, шевелитесь! Папа сообщи Анне, никто больше не должен знать.

- Я найду Энди, - Холли бросилась к дверям.

Три дня она цеплялась за жизнь, как и люди, любившие ее. Она открыла глаза, комнату наполнял аромат роз и ароматных трав. Бетти попыталась приподняться, тело все болело. Она ощутила слабость и сухость во рту. Бетти поняла, что с ней произошло. Она лежала, смотря в потолок, вот и решение всех ее мучений. Так этот выкидыш разрубил все узлы, а что теперь делать с Брайаном? Что с их отношениями будет теперь? Она долго думала, пока не поняла, что ей придется решиться на самый отчаянный шаг. По щекам бежали слезы, как же она сейчас ненавидела Фредди, за то, что он превратил ее жизнь в ад. Это он толкнул ее в объятья своего лучшего друга, он унизил ее, и унижает до сих пор. Но она любит его все еще, любит и ненавидит.

- Ты очнулась, - в палате находилась Энди, - Бетти, я думаю, ты поняла, что произошло. Я должна тебе еще кое-что сказать. У тебя в будущем будет маленькая возможность забеременеть, можно сказать, это бесплодие.

Ей тридцать лет, она еще так молода, и еще может подарить миру еще одного ребенка… могла, раньше могла. От этого осознания ей стало еще больнее, еще труднее. Это новость била по ней, била так сильно, что казалось ей, что эта жизнь не нужна больше. Когда пришел Брайан, ей стало еще хуже. Все тело было разбито, а в голове прокручивалась одна и та же мысль. Он сел, беря ее холодную руку, и поднося к губам.

- Я все решил. Не смотря, на эту потерю, я скажу Кристи, что хочу быть с тобой, потому что я …

- Нет, - она оборвала его, чтобы не слышать этих слов, - Я не могу, так больше не может продолжаться.

- Поэтому мы должны открыться!

- Нет, - прервала она его, - нет же, все останется как есть, все кроме нас, я не хочу продолжать нашу связь, но я хочу, чтобы ты остался моим другом.

- Значит, ты ждешь его, - прошептал он.

- Нет, просто все не должно быть так. Прости меня.

- Нет, ты ничего плохого не сделала, это была лучшая часть моей жизни. Я счастлив, что эта чертова судьба подарила мне тебя. Теперь это воспоминание будет ярко освещать всю мою дальнейшую жизнь. Я люблю Кристину, но это совсем другое чувство, не то, что я испытываю к тебе. Я познал великое чувство любви, - он встал, - Пусть, это будет наша с тобой тайна. Если ты его ждешь, если ты его любишь, то это прекрасно, но если он не хочет быть с тобой, то ты должна отпустить его. Если любишь, отпусти его, и тебе будет легче жить, - Брайан скрылся за дверью, уходя с разбитым сердцем. Такая жизнь, думал он. Дает и тут же забирает. Но теперь вся его жизнь освещена этими пятью месяцами одного года, одного года из немногих лет одной жизни.

Прошла неделя. Бетти вышла из больницы, снова продолжая работать над новым альбом. Раньше она всегда спасалась работой, в ней находила утешение, в ней – новые силы для нового дня. Теперь работа стала ее второй натурой. Она поняла, что нужно отпустить свое прошлое, как воздушный шар в небо, и начать все сначала, не рушить чужие семьи. Может, стоит отказаться от романов, и посвятить себя музыке и детям. Стать другой, перестать жалеть себя и ждать дурацкое чудо, которое может, никогда не произойдет. Но нужно было еще сделать много дел, чтобы начать все сначала.

₪

Полным ходом шла подготовка к свадьбе, хотя Флоре было все равно, какая будет свадьба. Дебора хотела, чтобы невеста была в дорогом платье из Франции, а сама Флора хотела скромное подвенечное платье сшитое Юлей Махер и Катрин Мурен, хотела чтобы в Аллен-Холле происходило их торжество, но никто не слушал ее желаний. В следующем году она получала диплом, и Дебора просто настаивала, чтобы она занималась семьей, а не карьерой. Элеонора же говорила обратное, это путало Флору, приводя ее в тупик. Она не могла назвать себя счастливой невестой, не могла сказать, что она счастлива. Хьюго водил ее с собой по всем мероприятиям, ревниво следя за тем, как она выглядит. Флора всю жизнь считала свой стиль неповторимым, и что он не нуждается в его глупых советах. На этих скучных мероприятиях, она только и думала о том, как бы прийти домой и что-нибудь почитать умное, или же посмотреть фильм, или провести время с друзьями. Ей нравилось только одно, Хьюго не делал попыток сблизиться, они не целовались подолгу, и ее стало это беспокоить, а вдруг он гей, и он прикрывается ею, как ширмой. Но иногда он давал волю рукам, и каждый раз осекался, как, по всей видимости, вспоминал о запрете наложенным своей матерью.

Хьюго прижал ее к себе, когда они приехали к ее дому, он чувствовал, как бьется ее сердце, как она дышит, как загнанный кролик.

- Ты любила его, ты спала с ним по любви, или просто из любопытства? – неожиданно спросил он.

- Это глупый вопрос, это было в прошлой жизни, Хью, с тех пор прошло много лет, - она опять убегала от этого вопроса.

- Это такая тайна, что ли? – он как-то странно смотрел в ее глаза.

- Нет, просто я не хочу говорить об этом, вот и все, - он сжал ее руку, понимая, что она собирается выйти из машины.

- Флора, ты просто боишься меня, - она вздернула брови.

- Нет, не боюсь, после венчания мы проведем не забываемую ночь это я тебе обещаю, - она чмокнула его, выбежала из машины, и быстро зашла к себе. Как же она устала от его расспросов, какое ему дело? Хотя она просто не хотела вспоминать о нем, чтобы потом не стало еще больнее. Она так боялась боли, что лучше для нее было вообще ничего не чувствовать.

- Ты просто холодная, - как-то сказал Хьюго, - или это был плохой секс.

- Другого у меня не было, - ответила она просто, и снова врала.

Флора сделала вид, что зашла в свой подъезд, подождав, когда Хьюго уедет, она вышла на улицу. Она медленно шла до квартиры Джозефа, стараясь не думать об Хьюго. Как же она ненавидела его в такие минуты, ей просто хотелось придушить его за его самонадеянность. Джозеф открыл ей дверь, впуская в свое жилище. Она скинула туфли, проходя в гостиную. Он недоуменно смотрел на нее, судя по сему от него только что ушла красотка, которая ублажала его весь вечер.

- У тебя будет выпить? – спросила она, Джозеф налил ей бурбона, протягивая полный бокал.

- Что стряслось? – Джозеф запахнул халат, - ты так поздно не приходишь.

- Я опять вспомнила Ричарда, - прошептала она, - почему я его постоянно вспоминаю, почему, каждый раз как я собираюсь начать все с чистого листа, я вспоминаю его.

- Флора мы сейчас все страдаем, - он распахнул для нее свои объятья, она прильнула к нему, - мы переживем эту бурю, выдержим, но останемся теми же?

- Все течет, - пролепетала она.

- Мы погибаем, как Хомсы, наши родители начали это, а мы закончим этот путь, если не выберемся из этой ямы, - он тяжело вздохнул.

Все запуталось, вся их жизнь запуталась, им было суждено жить счастливо, а они вместо этого становились такими же, как их родители, думающими только о себе и своей выгоде. Английские розы распускались темным цветом на зеленой траве, они были как кровь, как слезы, как горечь, как боль и как страдание. Но выход всегда есть, просто он тернист…

₪

Энди подала ей маленький сверток, она устало его приняла. Мери-Джейн взглянула на личико ребенка, ощущая, как ее переполняют множество чувств. Она поцеловала сухой лобик мальчика, отмечая, как он похож на Антонио. Она вздохнула, сдержав слезы. Через месяц он жениться и забудет о ней навсегда, все эти месяцы она пряталась от него, скрывая все методами свое положение. Злые языки твердили, что от стресса она стала заедать свои проблемы, она никак не реагировала на это, такие сплетни были только ей на руку. М-Джейн не общалась со свекровью, стараясь находиться со своей семьей. Дети встречаясь со своим отцом, не выдали ее, Диего понимал ее. Мери-Джейн откинулась на подушки, закрывая глаза, думая, как назвать своего сына, она хотела сохранить традицию начатую их отцом, но и хотела показать, что этот ребенок истинное дитя Хомсов. Фабрицио, подумала она, в честь некогда лучшего фармацевта «Хомс и Ко», имя Федора Лебедева, или Фредерика Свана на испанский лад. Фабрицио Джейсон, в честь ее деда и их друга.

- Устала? – рядом с ее постелью стояла бледная Бетти, она сжала ее руку. В улыбке Бетти скользила грусть.

- Прости, я знаю тебе тяжело, - Мери-Джейн дала ей сына, - твои выкидыши…

- Ничего, я переживу, - прошептала Бетти, - он очень красивый. Я бросила Брайана, - как бы невзначай произнесла Бетти.

- Бетти, ты не должна помогать мне, - М-Джейн забрала сына.

- Я развожусь, М-Джейн, пусть это стерва забирает его, только, если они бросили нас с тобой, то бросят и их, - Бетти со злобой сжала кулак, прижимая ко рту, - ты всегда знала, что за счастье нужно платить.

Перед отъездом в Нью-Йорк Антонио захотел увидеть детей. Он не стал звонить Алику, чтобы тот договорился о встрече, он просто приехал в Килбурн-Холл. Дебора не хотела его впускать в дом, напоминая об запрете М-Джейн, но Антонио мягко отодвинув домоправительницу в сторону прошел в дом. Минув гостиную и свою бывшую студию, он дошел до конца коридора, услышав, как Мери-Джейн пела на русском колыбельную. Он смотрел на нее из-за угла, ее рыжие длинные волосы светились в дневном солнце, голубой бархат скрывал ее фигуру, она склонившись над чем-то пела. Антонио пригляделся, М-Джейн сидела на полу, положив голову на перила колыбельной. Там был младенец.

- Фаби, Фаби, - вздохнула она, - ничего мы справимся со всем. Ты, я, твой брат и сестры. Мы одна семья, одно целое. Жаль, что твой отец предал нас, бездушно оставил нас, но так даже лучше для нас. Ты теперь моя вселенная, мое дыханье, и мне не нужно ничего, только Лондон и мои дети. Только ради вас я хочу дышать, - она замолчала, Антонио сжал кулаки, что все это значило, черт возьми? – Я подарю тебе мир, целый мир, какой подарили мне твои бабушка и дедушка. У тебя будет все, когда я забуду предательство твоего отца, я смогу снова плыть в море любви, мечтать, но сейчас я страдаю, мне больно от того, что я потеряла все. Мы Хомсы страдаем, но скоро все будет, как раньше. Мы будем с тобой ездить в Аллен-Холл, потом в Дж-Хаус, будем навещать тетю Элеонору, Бетти, Флору, Гарри и Джозефа, Дженни. Они Фабрицио твоя семья. Мы больше не принадлежим Сержам, помни, что я дала тебе имя друга твоих прадедов, и имя Джейсона, - М-Джейн снова умолкла, тихо добавив немного позже, - я люблю тебя, Фабрицио. Я полюбила тебя тогда, когда узнала, что ты под моим сердцем, не смотря на то, что мы с твоим отцом зачали тебя в ту ужасную и восхитительную ночь. Я плыла от счастья, а он просто отдался скотскому влечению ко мне, прейдя из постели другой женщины. Но теперь все это не имеет значения.

- Ты не хочешь мне объяснить все это! – она обернулась, на ее лице читался испуг, М-Джейн встала, загораживая собой сына, - а, Мери-Джейн? Ты же скажешь мне, - он схватил ее за руку, вытаскивая в коридор, прижимая к стене, - как ты могла!? Как ты могла лишить меня сына?! Что ты за мать такая?! Подсунула мне бумаги, а сама родила сына, не сказав мне ничего! – он отпустил ее, страх прошел, Мери-Джейн подняла на него глаза полные гнева.

- Это не твой ребенок, мало чего я говорила! Откуда тебе знать с кем я его нагуляла в Нью-Йорке? Тебе же это пела Беатрис. Это? Что я переспала с половиной города? – она тяжело сглотнула, - какое тебе дело до меня. Ты спрашиваешь какая я мать, так вот, я там думала о них, а ты думал о них, когда трахал свою шлюху?! Я ведь Адору нагуляла с Георгом, Фебу пока ты был в Штатах, ни все равно с кем было получать оргазм! А Диего нагуляла в Америке, я же со всеми там трахалась! – он дал ей увесистую пощечину, щека сразу же заболела, он никогда до этого не поднимал на нее руку.

- Не смей! – он схватил ее за горло, - не смей это говорить! Дрянь! – М-Джейн упала на пол, он перешагнул через нее, проходя в детскую, беря на руки малыша.

- Делай, что хочешь, но Фабрицио не принадлежит тебе! – крикнула она, - чертов ублюдок, ненавижу тебя! – Антонио положил ребенка в кровать, подходя к бывшей жене.

- Ты еще пожалеешь об этом, я уничтожу тебя, - он прошептал он, сжимая ее подбородок, - я отберу у тебя детей! – он отбросил ее в сторону, - ничтожество…

- Ты не посмеешь! – она догнала его, хватая за локоть, - ты не посмеешь! Ты мне никто и не имеешь никаких прав! – он освободил руку.

- Мы еще посмотрим, дорогая. Ты ужасно заплатишь за свою ложь! – Мери-Джейн истерично засмеялась.

- Видишь, сам сказал, что я не изменяла тебе, - она развернулась, собираясь уйти, - я любила тебя, а ты предал меня, и ты хотел от меня правды? Тогда, ты ничего не понял. Я сделала то, что сделал ты.

₪

Сентябрь - октябрь 1985.

Фредди рано утром пришел с вечеринки. Ему исполнилось тридцать девять. Питер внес Беатрис в спальню, ложа на кровать. Фредди вспомнил, как здесь в Мюнхене, он устраивал день рожденье Бетти, тогда было много веселья, много радости, и он любил ее, доказывая всем, что она принадлежит только ему и больше никому. Он скучал сегодня без своих друзей, без нее, без ее смеха было как-то тоскливо, и казалось, что это не его день рожденье, а очередной формальный праздник.

- Это просили передать тебе, - Питер отдал толстый сверток.

- Откуда?

- Это из Лондона, - ответил Питер

- Из Лондона, - Фредди вздохнул, это явно было от Бетти. Фредди сорвал упаковку. Это были бумаги, он не стал их смотреть, отложив в сторону, начав с письма Бетти.

Фредди,

Я поздравляю тебя с днем рожденья, и желаю тебе всего самого лучшего. Я прислала тебе бумаги нашего развода, я согласна на все. Мы увидимся на дне рождение Элен, а потом закончиться наш брак. Я решила, что должна тебя отпустить. Не могу больше быть тебе обузой, не могу больше быть обманутой женой. Я думаю, ты будешь счастлив. Мы совершили ошибку, когда стали мужем и женой, мы сделали столько глупых ошибок, что теперь делаем еще больше вреда друг другу. Я не должна была кидаться в омут наших чувств тогда много лет тому назад, не должна была позволять уходить от Мэри. Я позволила себе влюбиться, и это стало привычкой, но сейчас я свободна от этих чувств. Я поняла это, жаль, что так поздно. Я любила тебя, просто любила тебя, пока не оказалась заложницей наших чувств, но больше нет прежней меня. Все меняется, меняемся и мы, и наши отношения. Мои чувства тоже угасли, я свободна, я лечу, словно птица в облаках. Ведь я Невеста Ветра, и ветер это моя свобода.

Бетти.

P. S. Я буду вспоминать о нас с теплотой. Тогда я была наивной девочкой, до безумия влюбленная во взрослого мужчину. Но Девочка выросла, а наши чувства нет.

Всего хорошего. До скорых встреч.

Он перечитывал это письмо сотни раз, видя в этих строчках: боль, разочарование в себе и в них самих, одиночество и потерю чего-то самого главного в жизни. Да, девочка выросла и превратилась в шикарную женщину, которая смогла завоевать его сердце. Она так сильно завладела его душой, что даже сейчас не отпускала его, даже находясь на расстояние от него. Беатрис потянулась, он так и не смог заснуть. Эти строчки из ее письма просто не выходили из головы. Что же это происходит с ним? Он так легко был готов отказаться от нее, а сейчас в его душе были одни сомнения. Фредди растянулся на постели с блаженной улыбкой, вспоминая милое личико Бетти, ее шаловливые глазки, ее нежные руки, ее бархатные поцелуи, ее ласки. В памяти появился ее образ, их занятия любовью, их вечера наполненные страстью и негой. Все-таки сомнения брали вверх над ним. И чем больше думал о Бетти, тем больше он понимал, что Беатрис почти ничего не значит для него. Беатрис чувствовала, что теряет свои позиции, Мэри, искала поддержки у Бетти, чтобы выжить Беатрис из жизни Фредди. Теперь ей придется на него давить: жестоко и безжалостно…

₪

Элен весело сбежала по лестнице. В свои пять она считала себя важной птицей. Ради нее все это празднество, ради нее мама устроила эту вечеринку. Приходили гости один за другим, отдавая ей подарки в пестрых коробках и обертках. Она разворачивала все подарки, смотря, как мать встречает гостей. Вот пришел отец, родители обменялись ничего незначащими взглядами. Фредди охватила ревность, когда Бетти встречала Брайана. Он обнял ее, его ладони скользили по ее стану, мягко он поцеловал ее в щеку, что-то шепча ей на ухо. Их явно что-то связывало, что-то общие, что-то тайное. Это было в их взглядах, в их жестах и словах. У них был какой-то секретный язык жестов. Да, нет, наверное, ему это показалось, просто показалось. Теперь он понял, что происходит с ним, он любит ее еще. Да, он любит ее еще, черт возьми. «Мы связаны, я чувствую это». Фредди так и не смог забыть ее. Может Беатрис была послана для того, чтобы он понял, кто Бетти для него.

Следующий день был днем подписание бумаг. Фредди прислал Алику разорванные документы, которые он получил от Бетти, с запиской, что никого развода не будет. Осталось разорвать все отношения с Беатрис. Фредди отправил все подарки, которые вернула ему Бетти, в Гарден-Флауверс. Он положил в карман отремонтированную цепочку Бетти с подвеской. Он знал, что Беатрис мечтает ее заполучить. Как-то раз видел, как она примеряла разорванную цепочку, но она так и оставалась лежать в одной из шкатулок, и он даже не собирался ее надевать на свою подругу. Фредди сел в кресло перед Беатрис, та пила кофе, и читала газету. Он пару ночей не спал с ней, и она наказывала его своим молчанием, но Фредди было уже все равно, так как он решил, что будет вымаливать прощение у Бетти. Хотя это будет сложно, последние пару месяцев она потерялась из виду, раньше папарацци  постоянно ее видели с их друзьями, но сейчас она стала отшельницей, закрываясь от всех. Он приложит все усилия, чтобы ее вернуть обратно, она нужна ему, он не сможет жить без нее, без ее глаз, улыбок.

- Нам надо поговорить, - начал он, сохраняя спокойствие.

- То, что ты соблазнил меня и собираешься бросить? – она бросила газету. Беатрис начала оборону, наверное, она видела, как он отправлял вещи в Гарден-Флауверс.

- Да, это так, только меня соблазнили, меня ты соблазнила, причем расчетливо, - он сложил руки на груди, ожидая ее реакции.

- Менори, ты настоящий подонок! – крикнула она.

- Ты же знала, что я женат, что я люблю свою жену, что я ревную ее! – Он встал, нервно ходя по комнате, - Ты умело играла на моей ревности, на ее прошлом, но, все мы не без греха, и она в том числе. Ты постоянно вводила меня в сомнения.

- Да, знала! Она не стоит тебя! – Она запахнула халат, - потому что, шлюха! Боже, думаешь я не знаю, как обмануть мужчину.

- Да, тебе всего ничего! – так оно в чем дело. Она обманула его, как Ева обманула Адама.

- Она первоклассная шлюха! И проведя ночь со мной, ты все равно трахал ее. А знаешь почему? Потому что она может ублажить любого, но это могу сделать и я, как делала всегда, - она зажала рот ладонью, с ужасом смотря на него.

- Значит, я оказался в дураках! Ты меня обманула, ты та еще шлюха! – неужели все было ложью от измены Бетти до невинности его любовницы, - Ты ничего не знаешь о ней.

- Твоя Бетти, тоже не ангел! МакОлла всегда был прав на счет ее. Она же переспала с половиной Лондона, а ее подруга со второй, они это и не отрицают! – он схватил ее больно за плечи, тряся, так что ее светлые волосы упали на плечи.

- Ты ничего не знаешь о ней. Не знаешь, что в отличие от тебя она до меня была девочкой, и кроме Грэга и Тэдди Эмберга у нее никого не было, и в двадцать лет она была не была испорченной в сексе, как ты. Ты думаешь, сейчас я не могу отличить опытную натуру, от невинной? Со своим-то опытом я вижу это!

- Как же ты жалок сейчас. Мой отец мог дать тебе власть, а с ней ты так и будешь ничтожен, - он резко оттолкнул ее от себя, Беатрис чуть не упала на ковер.

- Я люблю ее, слышишь! Ты довела меня до такой ревности, что я изнасиловал собственную жену, женщину, которую я всегда любил! – вопил он.

- Я люблю тебя!

- Я не верю, Беатрис!

- Верь мне!

- Ты хотела замужество, хотела богатства. Анна была права, что ты та еще штучка! Беатрис, ты решила, что можешь получить, что хочешь, воспользовавшись моей ревностью, моей слабостью к Бетти. Убирайся из моей жизни, как можно скорее, - она подошла к нему, яростно смотря в его глаза.

- Ты думаешь, она простит тебя, после того, что ты натворил?

- Это уже не твое дело! – Фредди отпрыгнул от Беатрис.

- Я хотела счастья, а твоя Бетти не была этого достойна! Она всегда могла получить, то, что хотела. Все мужчины у ее ног, все деньги ее. Только она не стоит этого, жалкая дешевка, которая отдается мужчинам способным ее содержать!

- Ни тебе решать, чего кто достоин. Ты не Господь Бог, - Фредди устало опустился на диван.

- Я уйду. Только ты еще пожалеешь об этом! – она схватила дорогую вазу, разбивая о пол.

- Никогда! – Фредди грубо взял ее запястье, - Слышишь, никогда! Я жалею только, что связался с тобой, что бросил все ради такой мрази, как ты.

- Ты еще будешь моим! – она выбежала из чайной комнаты.

- Никогда, - за окном лил дождь, - Простишь ли ты меня, любовь моя? О, небеса дайте силы нам двоим! – он поднял глаза к небу, призывая все небесные силы на помощь.

₪

Тяжело вздохнув, он снова отошел от окна, складывая в чемодан последние вещи. Тяжелые свинцовые брюссельские тучи давили на город, дождь шел не прекращающимся потоком, барабаня в стекла. Джозеф отпил воды, захлопывая чемодан. Гнев клокотал в нем, Брюссель не дала ему того, что он хотел. Он так надеялся на эти переговоры, Виктор уже не управлял компанией, он ушел в тень, и власть Роберта стала очевидной для всех. Джозеф стремился доказать всем, что традиции хороши, но они должны идти в ногу со временем, именно это всегда твердил Виктор, именно из-за отсутствия ясного понятия о меняющимся времени разорились их ирландские родственники. Роберт, как всегда добился своего, получил желаемое таким дешевым  способом. Он ведь знал, что всегда все нужно держать под контролем, особенно свою похоть, она-то его и подвела. Раньше он никогда не позволял женщине так близко подбираться к нему.

Прилетев в Лондон, Джозефа ждала служебная машина, он не хотел ехать домой, глушить вином там свою неудачу. В Аллен-Холл он приехал совсем в мрачном настроение, он давил в себе чувство ненависти, он так хотел прейти к Саманте Синклер и свернуть ее тоненькую шейку. Вот, дрянь! Полгода она строила ему глазки, делала вид, что за него, спала с ним, а вместо этого получала тайные указания от его отца. Сэм была дочерью члена совета директоров, и как казалось Джозефу, она сможет перетянуть на его сторону своего отца. Но вместо этого втершись в его доверие, она предала его, фактически провалив переговоры. Он догадывался, что она пела партнером, то, что она сказала убедило Брюссель отказаться от сделки. Он провалился.

Он прошел в дом, прислуга как всегда услужливо ему улыбнулась, Джозеф понимал всех, ведь они все гадают кому из них перейдет это владение. Джозеф поздоровался с Дианой, возившейся в Зимнем саду, Виктора он нашел в библиотеке, дед увлечено смотрел какие-то книги. Джозеф кашлянул, Виктор поднял не него глаза, он встал из кресла, видя замешательство внука. Виктор распахнул для него свои объятья, железный контроль Джозефа рухнул. Виктор всегда был ему больше, чем дед, он стал для него, он подарил ему надежду. Виктор обнял его.

- Что с тобой? – прошептал он.

- Я провалил дело, - ответил Джозеф, разнимая объятья деда, - все пошло прахом. Неужели, он не понимает, как это важно для нас, - Джозеф ударил кулаком об стол, - он же Хомс, он же не должен все долбить…

- Джозеф, успокойся, - Виктор положил ладонь на его плечо, - когда, меня не станет, то все почти перейдет в твои руки.

- Ты же знаешь у него уже сорок процентов акций, как и у тебя, остальное у этого чертова совета, - Джозеф сжал кулак, прижимая его к губам, - он ловко все провел.

- Сорок будет у тебя, - произнес спокойно Виктор, - остальное все в твоих руках, ты должен вернуть былую славу «Хомс и Ко», какая у нас была в двадцатые – тридцатые, и после войны.

- Да, я должен, но что я могу? – Джозеф пожал плечами, - во мне видят юнца, не понимающего равным счетом ничего. Если бы я перетянул на свою сторону Гарри, то мне было бы легче, ведь ему уже тридцать пять, возраст играет в его пользу, - Джозеф кинул взгляд на графин с водой.

- Джозеф, мы оба знаем, что мой век подходит к концу, я отдам тебе все акции, Бетти замок, все остальное относительно поровну, - Джозеф сжал морщинистую руку Виктора.

- Ты слишком сильно веришь в нас, - ответил он, - посмотри, мы тонем…

- Я и вы не должны дать возможность моей матери радоваться там в той жизни, - Джозеф улыбнулся, для Виктора это всегда было делом принципа, и по сути сейчас он возлагал на него ответственность за их семью, - Джордж станет главой семьи, но ты должен ему помочь, вызвать в нем зверя, ибо его либерализм усугубит все.

- Почему я? Почему не Гарри? – Джозеф отвернулся от деда.

- И ты, и он, вы шестерка, должны помочь нашей семье, потому что только в вашу силу я верую.

₪

Пахло яблоками и осенней свежестью. На бледно-зеленой траве лежали опавшие после вчерашнего дождя и ветра алые яблоки. Птахи и лесные зверки прибегали ими полакомиться, и насладится их невероятным благоуханием. Небо с утра прояснилось, оно было такое чистое, такое голубое, а солнце слегка припекало, как летом. Сады Аллен-Холла были переполнены ароматами, таким разными, с такими непохожими оттенками, которые вкупе создавали что-то неповторимое, и что-то невероятно приятное. Легкий дурман наводил на различные воспоминания. Легкая радость ощущалась во всем – в дуновение ветра, в колыхание вызревших трав, пение птиц и сияние октябрьского солнца. Бетти вышла в сад, купаясь в солнечных потоках, она села под сенью яблонь, думая о своем.

Как только Алик сказал, что Фредди не собирается подписывать бумаги, в ее сердце загорелся светлячок надежды, сердце как-то радостно затрепетало, стало так сладко, так хорошо. Но совсем скоро она очнулась от этого сна. Что-то за этим всем кроется, только что? Она так и не смогла после разрыва с Брайаном прийти в себя, все-таки что-то она к нему испытывала. Она стала собирать яблоки, чтобы хоть немножко оторваться от своих грустных мыслей. Все эти месяцы она боролась с собой, чтобы забыть все свое прошлое, даже приезд в Аллен-Холл ее не исцелил, эти мысли гнались за ней, были постоянно с ней. Сердце вновь затрепетало, как у ребенка от предвкушения чуда, она обернулось, и сердце замерло… Она обернулась, перед ней стоял Фредди. Бетти смотрела на него, объятая от одного его взгляда огнем. Ее сердце, ее душа, ее тело горели, горели в пламени страсти, любви, нежности. Сердце готово было крикнуть: «Я прощаю тебя. Все в прошлом». А гордость шипела и угрожала: «Не унижай себя, он обманет тебя опять, как и всегда». Его взгляд пробежался по ней. Она была похожа на ту девочку, которую он когда-то встретил: в небесно-голубом одеянии, полная загадки и тайн. Ему снова показалось, что перед ним была та самая четырнадцатилетняя девчонка, такая же свежая, как роза, такая же юная как утренняя заря. Они стояли на большом расстоянии, смотря друг на друга, пристально изучая друг друга. Какая-то неведомая магия влекла их друг к другу, что-то тянуло их, и они делали маленькие шашки на встречу друг другу. В Бетти боролось два начала: любовь и боль.

- Нам надо поговорить, - начал он, ее сердце, просило броситься в его объятья.

- Нам не о чем с тобой говорить, - отрезала ее гордость.

- Бетти, это важно…

- Хватит ломать передо мной комедию! – кричала гордость, хватит причинять себе боль отказом, требовало сердце.

- Я не ломаю!

- Уходи, - велела гордость ему. Беги – приказали страх и боль, беги пока можешь, спрячься, пока он не причинил тебе еще большой боли. Она бросилась в сторону полей, он за ней. Она бежала от него, от своей любви. «Н-е-е-е-т!!!» - негодовало сердце, что же ты делаешь, зачем же ты всех их слушаешь? Слушай меня!

- Бетти, стой, прошу тебя! – кричал ей Фредди, а она убыстряла бег. Бетти перемахнула через старое полуразрушенное хаха, теряя при этом балетки. Перед ней предстало поле, трава еще не успела обсохнуть от дождя. Влажные травы, и сырая земля заморозили ей ноги. Надо добежать до реки, но не давний выкидыш не могли ей позволить сохранять прежний темп. Бетти спотыкнулась об какую-то корягу и растянулась на земле, чувствуя что, потянула лодыжку, - Бетти, девочка моя.

Он уже прижимал ее к себе, с ней творилось нечто невообразимое, по щекам бежали жгучие слезы то ли от обиды, то ли от боли… Он уже прижимал ее к себе, шепча, что-то ей. Пальцами Фредди осушал ее слезы, все сильнее прижимая к себе, и убаюкивая ее, как ребенка. Понемногу Бетти стала сдаваться, но что-то внутри нее продолжало сопротивляться ему. Какая-то часть ее души была против его объятий, против этого жаркого возбуждающего шепота. Он умело играл на струнах души, так как раньше, будя в ней все чувства, все прежние положительные эмоции, пробуждая ее чувствительность.

- Девочка моя, - шептал он, и эти слова обжигали ее как опасное пламя, - Боже, зачем ты так со мной? Я люблю тебя, - как же она хотела опять услышать эти слова. Снова почувствовать себя любимой, что-то ее останавливало, сказать ему ответные слова.

- Пусти меня… нет, нет. Ты опять меня обманешь, ты, ты… Отпусти меня, - она стала вырываться из его объятий, толкать его кулаками в грудь. Она хотела убежать, но боль в ноге не отпускала ее. Крепкие руки Фредди прижали ее к себе. Он слизывал ее слезы с лица, его шелковистые усы приятно покалывали кожу, - Нет, нет, нет, нет…

Она билась как рыба, и медленно сдавала ему свою крепость. Он приник к ее губам в нежном, трепетном, бережном поцелуе, показывая ей свои чувства. Бетти сама не заметила, как ее руки обвили его шею. Этот поцелуй длился бесконечно долго. Она дрожала от его прикосновений, от холодной земли. Фредди оторвался от ее губ, отстраняясь от нее. Она сидела на траве, наблюдая за ним из-под опущенных ресниц. Фредди привстал, Бетти резко схватила его руку. Ее взгляд говорил о большем, она не хотела, чтобы он уходил, так сильно ее захлестнули чувства, так сильно,  что она потеряла свою гордость. Потеряла голову, она любила его, она не могла его ненавидеть. Он снял с себя плащ, кидая его на землю, усаживая ее на него. Она стала расстегивать пуговку за пуговкой белой в полоску рубашки, он отстранил ее руки. Она торопилась, слишком спешила, но Фредди этого не хотел, он не хотел поспешных действий, он хотел довести ее до полного безумия, чтобы у нее не было слов, заглушить остатки ее разума.

- Тихо, тихо. Не спеши, - его гортанный смех распалял ее, так сильно, что ей показалось, что она сгорит от возбуждения. Его ладони заскользили по ее телу. Тихо шурша, платье легло на землю. Он стал медленно раздеваться, чтобы она могла наблюдать за ним. Ветер обдувал ее голое тело, внутри нее пульсировало желание. Фредди опустился рядом с ней, впиваясь в ее губы. Он распустил ее косу. Бетти отрастила волосы, они стали еще длиннее, еще более манящи. Фредди намотал на руку ее волосы, пытаясь в них. Губы, руки, пальцы – все было, как волшебство, как не разгаданная загадка. По ее телу прошла волна тока, на коже после его поцелуев пылал огонь. Она хотела его, боже, как она хотела, из ее груди вырвался легкий стон. Он видел, как дрожали ее веки, как она таяла.

- Открой глаза, малышка, я хочу, чтобы ты видела, как я буду любить тебя, - он тряхнул ее, веки Бетти приоткрылись. Она видела, как он целовал ее, видела, как доводил ее до полного безумия.

- Боже, я так не могу, - просила она его.

- Подожди еще, - он снова приникал к ней, снова и снова доводил ее до безрассудства. Она испытала легкую боль, при этом соитии, но Бетти не могла выдать себя, не могла сказать ему, сколько раз она ему изменяла, что ждала ребенка от его лучшего друга. Нет, это останется ее страшной тайной, которую она не откроет ему никогда. Фредди хотел, чтобы после этого дня у них появился ребенок, который свяжет их еще сильнее. Это никогда не произойдет, и это она никогда ему не скажет. Бетти не хотела отнимать у него надежду, веру в счастье, их будущее. Будь, что будет. Она лежала прижатая тяжелым телом Фредди, ощущая дыхание Фредди у себя на щеке. Все было, как в самых смелых ее фантазиях, все было, похоже на сон. Ей не верилось, что это произошло. Бетти гладила его голову, слушая биение сердца. Ее пальцы интимно скользили по его телу, и все снова повторилось. Бетти тихо вскрикнула, когда он оказался в ней, ничего скоро это пройдет, подумала она, наслаждаясь тем, что именно он обладает ей, именно он и никто другой. Фредди лег рядом с ней, прекращая ласки. Над головой было чистое бездонное голубое небо, пролетали косяки птиц. Бетти смотрела на небо, прося у Бога помощи. Теперь ей казалось, что он получил от нее все что хотел, получил ее тело и теперь уйдет, по щекам снова побежали опять слезы, стекая по вискам, они падали в ее каштановые волосы. Ну, почему она опять поддалась зову плоти, опять, как всегда отдала все мужчине, которому не нужно ее хрупкое сердце, которому нужна просто оболочка, просто постель. А где любовь? Неужели его слова «я люблю тебя» ничего не значат, неужели это просто пустой звук для него? Почему она снова оказалась в этой сети, умело расставленной им?

- Эй, малышка, не плачь, - Фредди склонился над ней, заглядывая в эти глаза цвета тайны, - я с тобой, я рядом. Я знаю, что я не заслуживаю твоего прощения. Я вообще тебя не заслуживаю, я не стою тебя. Но все же я люблю тебя, дорогая. Я понял, это, когда она попыталась лишить меня самого себя. Ты это ты, ты никогда не была ни на кого не похожа. Я люблю тебя. Ты простишь меня?

- Да, видит Бог, я не хотела этого. Если ты еще раз поступишь так со мной, то я покончу с собой. Я клянусь, что сделаю это. Но для начала я убью тебя, или вся твоя жизнь превратится в ад, - Бетти приникла к нему. - А как же Беатрис? – ей необходимо было понять, почему он здесь? Может, она его бросила, а ему просто некуда идти, и лучше она, Бетти, чем быть одному?

- Я бросил ее, я не могу быть с маленькой шлюшкой, которая с пятнадцати лет успела переспать с половиной Мюнхена, но ты не  такая, - он прильнул к ее губам, - Я люблю тебя, малышка. А ты, ты любишь меня? – вопрос повис в воздухе.

- Пока все сложно, мне надо время, - ответила она, - Прости меня…

- Значит я просто любовник? – в его голосе была горечь.

- Ты мой муж. Пока я отдала тебе свое тело.

₪

Бетти давно вышла из больницы, он обещал прийти домой в тот же день, когда ее привез Джордж, но он не пришел. Холли уже отчаялась, думая что он никогда не вернется. Она пыталась с ним поговорить в клинике, но он вечно находил отговорки, и она расценила это просто, как нежелание с ней общаться. Она тосковала без него, каждую ночь мечтала о его ласках, с улыбкой вспоминая их завтраки. Он общался с мальчиками, но по-прежнему словно не замечал их с Кэрри, так он их наказывал. Холли слонялась вечерами в их огромной квартире, думая, что выходные поедет в Аллен-Холл, но каждый раз, подбирая слова для него, передумывала, откладывая поездку до следующих выходных. Его родители старались не вмешиваться в их отношения, вообще никто не вмешивался, у всех и так было много проблем, чтобы решать чужие. Когда он хлопнул дверью, они с Кэрри смотрели на друг друга испепеляющим взглядом. Она убежала, и заперлась у себя, а Холли потрясенная его поступком, как мешок села на пол, и долго сидела тупо смотря в одну точку. Через два дня Кэрри нашла ее рыдающей в кабинете, девочка села рядом с ней, обнимая за плечи. Холли вздрогнула, ожидая очередной пакости от нее.

- Мам, не плачь, он вернется, - она впервые назвала ее мамой. Холли подняла голову, делая вид, что не заметила этого, - прости меня за все годы унижения. Я должна вести себя, как взрослеющий человек, а не трехлетний ребенок, - Холли улыбнулась.

- Это Флора тебя этому научила, или Бетти?

- Я сама это поняла, - Холли стерла слезы.

- Я горжусь тобой, надеюсь, это мир, - она протянула ей руку, та ее пожала. С того дня в их доме был действительно настоящий мир, не рисованный, только в этой картине не хватало Гарри, но они верили, что он вернется когда-нибудь.

Холли писала в кабинете отчеты, Кэрри готовила ужин, мальчики помогали ей, когда позвонили в дверь. Кэрри, зная, что Холли занята, побежала открывать дверь. Она открыла дверь и увидела кого-то с прикрытым лицом корзинкой с цветами и яблоками. Гарри поставил ее на порог, Кэрри быстро обтерла руки об фартук.

- Кэрри, кто пришел? – услышал он голос Холли.

- Мам, это папа приехал, - он вошел в дом, увидев Холли.

- Гарри Хомс, я убью тебя! – смеясь, сказала она, - Я так ждала тебя, - он раскрыл для нее свои объятья и она устроилась в них.

- Прости меня, идиота. Я не понимал, как тебе тяжело, - он поцеловал ее.

- У нас здесь все хорошо. Только тебя не хватало, - он тихо смеялся.

После ужина они оказались в объятьях друг друга. Именно тот факт, что Бетти и Фредди померились, заставили его посмотреть на все другими глазами, и поэтому он вернулся домой. Холли плакала от счастья, когда он обнимал ее. Его пальцы не терпеливо скользили на ее коже, и она впадала в агонию. Холли лихорадочно шептала все нескромные слова, что ей приходили в голову, и еще больше возбуждала его. Только слившись с ней душой и телом, он окончательно признал свою не правоту, выбрасывая белый флаг. Гарри проглотил ее стон, чтобы никто не мог слышать их, ее ногти впились ему в плечи до боли, но это привело его в неописуемый восторг. Всю ночь напролет они занимались любовью, даря друг другу страсть, нежность, любовь, тая друг в друге. Они были свободны от пороков, что зажглись в их душах, они были другими. Свобода текла по жилам в их крови, разжигая все их стремления, давая новые силы для новых свершений. Все возвращалось на свои места.

В комнате пахло яблоками и розами, любовью и желанием. Гарри гладил спину Холли, его больше не преследовал кошмар той ночи, что он провел с Бетти, он не думал об этом. Холодный воздух хлынул в  комнату. Звезды мерцали, как драгоценные камни на кубовом гладком покрове. Они были, как будто дети, играющие сами с собой в свои игры, то падая, то скрываясь за дымчатыми полупрозрачными облаками. Полная луна освещала улицу, ярче, чем ночные фонари. Она притягивала к себе и манила, каким-то своим неповторимым волшебством. Падали листья, тихо шелестя, и опускаясь на землю. У них было все, и звезды были благосклонны к ним сегодня…

₪

В тот день, когда он должен был венчаться с этой дрянью, она не хотела думать об этом, она так пыталась не думать об этом, что собрала вещи и уехала на три дня в Брайтон, отвлечься от дурных мыслей. Все газеты пестрели фотографиями и репортажами со свадьбы ее бывшего мужа. Как же она ненавидела его в эти минуты. Сияющие лицо Ребекки напоминало ей о том, что ее свадьба одиннадцать лет тому назад была всего лишь скромным мероприятием, где она облаченная нежно-лиловое узкое платье с длинным шлейфом, счастливая шла к алтарю. Теперь Антонио навсегда потерян для нее, она сама своими же руками отдала его этой нью-йоркской штучке. Что она наделала? Мери-Джейн старалась жить без него, она дописала вторую книгу, неделю назад они пышно отмечали ее издание, она отдала себя галереи, детям, но чувство собственного бездействия не уходило. Жизнь без него была невыносимой, но и жизнь с ним стала бы невозможной. Одни сожаления, ни одного решения, одна боль, ни одного нового чувства. Все слишком запутано, слишком сложно. Конечно, хорошо что он перестал претендовать на Фабрицио, но его фамилию ей пришлось дать. Чувства поглотили ее, поэтому она глушила их в работе. Назад пути не было, ее гордость не позволяла ей простить его, она не могла, как Бетти все простить Фредди, хотя это далось ей слишком тяжело. Нет, овца согрешившая один раз, согрешит еще.

В Нью-Йорке Антонио ощущал полноценным человеком, после свадьбы в его жизни мало изменилось. Он все также занимался своей живописью, изучая полюбившийся ему город. Казалось, он забыл о Лондоне, его людных улицах, о том неповторимом чувстве радости летавшем в воздухе. Его давно не волновала судьба М-Джейн, даже новость о примирение Фредди с Бетти не вызвала в нем ничего. Безусловно, его Беатрис была эгоистичной дурочкой, но она больше подходила Фредди, любившему контроль, чем его стервозная жена, которая не слушала его. Но неожиданно его вера в его чувства к Ребекки чуть не пошатнулись, когда на книжной полке магазина, он нашел новую книгу М-Джейн. «Влюбленный город» произвел на него впечатление, увидев фотография Каталины Фокс, сделанную до ее отъезда в Мадрид, он думал, что Мери-Джейн просто не понимает, что творит, но прочитав ее посвящение Диане и Виктору, Джейсону и Каталине, Джорджу и Джулии, он понял, как важно это для самой М-Джейн. Книга захватила его, нет, его привлекли не простые описания ресторанов, кафе, музеев и прочих особенностей Лондона, автор с точностью выводил закон любви. Антонио купил книгу, дома он не смог оторваться от нее. «Я не видела, как он наблюдает за мной, не понимала, что сидя у Нельсона на Трафальгарской площади, он смотрит на меня. Когда он заговорил со мной впервые, то мое сердце чуть не выпрыгнуло из груди. Я поняла, что пропала, я забыла все острые словечки, с ним я робела». «В воздухе Лондона есть такая особенность, как флюиды любви, они витают везде, и никогда не знаешь, когда они настигнут тебя». «Он стал моей путеводной звездой…».

- Антонио, - цокая каблучками, Ребекка прошла в спальню, она скинула свои туфли, потом элегантный жакет цвета нефрита. Он отложил книгу, - что это?

- Роман Мери-Джейн, - он не хотел лгать, чтобы потом не оправдываться.

- Ясно, - спокойно ответила она, - ну, и как? – стараясь придать своему голосу веселости, поинтересовалась она.

- Честно, местами слишком слезливая, не верю, что в Англии это читают, - он обнял ее.

- Я люблю тебя, - прошептала она, словно стирая у него из головы всю ту любовную белиберду, что понаписала его бывшая жена.

- Я тебя тоже, - ответил, целуя ее в губы, таща в постель, - черт с ней с этой писаниной, я хочу свою жену, - Бекка завизжала от восторга, ощущая его желание.

₪

Ноябрь 1985.

В доме Беккитов было шумно, много гостей, пышное торжество, только Флора ощущала себя здесь лишней. Она стояла перед огромным зеркалом, смотря на себя. Дебора кружила вокруг нее, а ей ужасно хотелось остаться одной, так хотелось забиться в темный угол, и сидеть там. Флора приняла горячую ванну, и горничные принялись ей помогать надевать платье. Потом пришел парикмахер и стал причесывать ее. Какая она была красивая, и как жаль, что она достанется этому Хьюго. Платье с корсетом и пышной легкой юбкой, белая фата, спадавшая на плечи, бриллианты в волосах, ушах, колье с крупными камнями, браслет и кольца. Она как всегда была в туфлях на высоких каблуках. Хьюго решил обвешать ее фамильными драгоценностями, чтобы его положение, его богатство бросалось бы в глаза, чтобы эта молодая красивая женщина, была показателем его достатка. Но она была несчастна и вряд ли, это все бы сделало ее довольной, и на ее лице заиграла бы улыбка.  Марк вошел к ним, чтобы вместе с ней прийти к алтарю, но она тихо попросила всех выйти. Появился Джозеф, он обнял ее, понимая ее, как никогда.

- Если ты этого не хочешь, то мы вызовем такси и уедем отсюда, - произнес он, она лишь утерла легкие слезы.

- Нет, нет, так надо. Я не могу больше любить, - прошептала она, он вышел из комнаты. Флора была несчастна и вряд ли, это все бы сделало ее довольной, и на ее лице заиграла бы улыбка.

За ней пришел Марк, и они все поехали в церковь. Она заходила в церковь, и Дженни видела грусть в ее глазах, а на лице Хьюго сияла улыбка. Флора стояла перед алтарем, и все было как в ужасном сне, ей все время казалось если, она сейчас очнется, то этот сон закончиться, и она будет рядом с ним. Ждала его каждую минуту, каждую секунду, ей казалось вот именно сейчас распахнуться двери и вбежит Ричард и заберет ее с собой, и увезет далеко-далеко. От каждого скрипа и шороха она вздрагивала и открывала глаза, каждая клеточка ее тела хотела вновь ощутить его губы на своих. Флора не слышала, как священник спросил ее, она была слишком глубоко в своих мыслях. Она даже не слышала вопроса, есть ли причина, мешающая браку. Оказалась в реальности лишь тогда, когда ее спросили во второй раз, и она ответила:

- Согласна, - и на ее лице блеснули слезы, когда Хьюго приблизился ее поцеловать. Она не могла дать другой ответ, и был ли у нее выбор. Они выходили из церкви, и Флора посмотрела на солнечное небо, словно моля у Бога чего-то. Молодожены сели в машину, и поехали в особняк Беккитов. Он думал ее слезы это радости, но в глубине души она была все также несчастна, как и всегда, думала, что все забудет, но его образ слегка стертый из ее памяти, появлялся, каждый раз как она закрывала глаза.

Все пили шампанское и вино. Анна Саттон слышала разговоры жен, многие из них являлись супругами ее бывших любовников, они спрашивали, почему Хьюго Беккет женился на этой леди. Да, когда-то было престижно жениться на девушке из семьи Хомс, но теперь они выбирали сами себе спутников, и совсем не из своего круга.  Она хотела танцевать до упада, раствориться в этом вечере, чтобы зайти в спальню с дурманом в голове, чтобы ничего не чувствовать. Флора страдала, где сейчас Ричард? И что он подумает о ней, когда узнает, что она стала женой другого человека.

Флора стояла у окна в легкой комбинации. На руке было кольцо Хьюго, а на другой – его, простое колечко с цветком, ни к чему их не обязывающее, но почему-то она не снимала его эти пять лет. Она прижимала его к губам и тихо плакала, спрашивая себя, за что ей досталась такая судьба. Она знала, что сейчас будет, и вовсе не боялась, и была полна решимости. Он вошел в спальню и окинул ее взглядом. Красивая, стройная, просто ослепительная женщина. Муж подошел к ней и обнял за плечи, но она продолжала неподвижно стоять, он стал целовать ее, и она вздрогнула. Когда он повернул ее к себе лицом, и поцеловал в губы, она стала вырываться, стала биться в его крепких объятьях, словно рыба, оказавшаяся на суше. Но потом опомнилась и обмякла в его объятьях, позволяя ему делать с ней все, что ему захочется. Флора не хотела быть страстной любовницей,  какой она была с ним, не хотела, чтобы он знал о них. Ее тело отвечало ему, но душа просила Ричарда. После сладкой любви горько вкушать плод не любви. Она ничего не чувствовала, как и тогда, когда спала с другими мужчинами, и в эту ночь она вспоминала его, как никогда до этого, потому что она все еще что-то чувствовала к нему. Сквозь слезы, она шептал что-то по-итальянски, думая постоянно о нем.

Хьюго лениво ласкал ее грудь, после его терзаний, а она мечтала, чтобы он поскорей уснул, что же она наделала? Зачем она позволила себя так далеко завести? Но теперь это уже было не важно. Он шептал, что хочет детей, но она не хотела, тем более сейчас, и от него, не в эту ночь. Она сама заплела гордиев узел, и распутает ли она его, это предстояло ей еще узнать. В том, что так получилось ей приходилось винить только себя одну и больше никого. Впервые она поняла, как ненавидит своего отца, за то что он сделал с ней такое, сделал ее такой слабой. Ей придется собрать всю волю в кулак, чтобы стать сильной, и пускай она наденет маску цинизма, и станет черствой, она будет сильной ради себя самой.

Два мира властвуют от века,

Два равноправных бытия:

Один объемлет человека,

Другой – душа и мысль моя,

И как в росинке чуть заметной,

Весь солнца лик ты узнаешь,

Так слитно в глубине заветной

Все мироздание ты найдешь.

Ф. И. Тютчев

Глава третья.

Цветные полосы.

Январь 1986.

Перебирать старые вещи, значит вспоминать свое прошлое. Бетти часто отправляла на чердак свои вещи, чтобы освободить место для новых. Для нее этот ритуал был временем раздумья. Сначала она подумала, что он предложил ремонт в Гарден-Флауверс, но потом поняла, он просил ее переехать. Она легко вздохнула, вот прошел несчастный прошлый год, и ее жизнь вошла в другую более спокойную реку. Бетти открыла коробку, там лежало платье, то самое платье с индийскими мотивами и те самые туфли, что были на ней в ее день грехопадения, когда они с Фредди предавались любви в его квартире, после попойки в одном из клубов Сохо. Она и не помнила, что оно здесь, и когда она его сюда положила, наверное, после той пьяной ночи, и даже не помнила, что оно здесь лежало. Хотя иногда она думала, что сожгла его. Бетти вынула его, надевая. Она стояла, крутилась у зеркала. Тогда оно весело на ней, как на вешалке, а сейчас ее округлая фигура в этом платье выглядела просто потрясающе.

- Замри, - это был бархатный голос Фредди, он подошел к ней, сжимая ее в своих объятьях. Фредди целовал ее шею, - Тебе нравиться? - Она захотела обернуться, - нет, смотри на себя в зеркало, наслаждайся, ты такая красивая… Я думаю о том дне, тогда я был варваром, но я никогда не жалел о той ночи с тобой. - Она задохнулась, смотря на себя, он брал ее так неистово, так яростно, что она еле сдерживала свой стон. У нее дрожали ноги, Фредди поддерживал, чтобы она не упала на пол. У Бетти перехватило дыхание, видя, как она преображается от его ласк.

- Мы уедем, - хрипло произнесла она, - только не в Штаты, только не в Мюнхене…

- Я  хочу в Монтре, я хочу любить тебя на фоне этих голубых гор, - они седели перед зеркалом, касаясь друг друга губами, - Я так люблю тебя…

- Я тоже, тебя люблю…

Они не были в Монтре уже пять лет. Монтре со своими тихими улочками, свежим воздухом и голубым озером влек их всегда. Их дом показался ей каким-то другим, Бетти его любила. Здесь можно тихо работать, и любить друг друга, как они хотят. В тот день Бетти сидела на бортике фонтана в холле. Она слишком много думала в последнее время, слишком много грустила. Фредди сел рядом с ней. Он знал, что на нее давил возраст, и многое другое. Бетти изменилась, стала взрослее и умнее.

- О чем ты думаешь?

- Я делала слишком много ошибок, - она положила голову к нему на плечо, - так много, что боюсь признаться себе, сколько раз я была не права.

- Ты не права, дорогая. Не руби сходу, не кори себя, - его пальцы потерялись в ее волосах.

- Столько мужчин, столько не понятных романов, - пролепетала она, - я даже невинность отдала не так, как мечтала.

- Это было прекрасно, - ответил Фредди, - я часто думаю, как бы все сложилось, если бы ты не бросила меня тогда.

- Да, ничего бы не было. Ты женился бы на мне, ревновал бы меня ко всему и всем, ты сам это раньше говорил, помнишь? – он кивнул, прижимая к себе.

- Да, я помню, но мы потеряли столько времени, - Бетти вздохнула.

- Фредди, я хочу кое-что знать…

- Да, все, что угодно.

- Только не злись, - предостерегла его она, - Почему ты стал не замечать меня, что я делала не так? – в ее глазах стояли слезы.

- Не знаю, ты стала такой уступчивой, - он замолчал.

- Тебе нравиться, когда тебя не слушаются? - он вытер ее слезы.

- Мне нравилась строптивая Бетти, та, которой ты всегда была… Ты ведь Невеста Ветра. Ты вся пропитана свободой, страстью, любовью, мной. Я не могу без тебя, - он поцеловал ее в губы, отдаваясь минутному желанию. Телефонный звонок заставил их оторваться. Бетти кинулась к телефону.

- Бетти, дорогая, - это был взволнованный голос Джорджа, - милая…

- Что-то случилось? Дети? Что стряслось? – она сыпала вопросами.

- Виктор… он умирает, возвращайтесь в Аллен-Холл, - она обмякла, и упала в объятья Фредди. Он слышал последнюю фразу Джорджа. Для Бетти это был удар. Для них всех это был удар.

₪

Всю дорогу она погрузилась в молчание. Фредди пытался ее утешить, но все это было бесполезно. Каждый раз как он брал ее руку в свои ладони, Бетти просто вырывала свою руку. Она не слушала его, вся была в своих мыслях. Когда он говорил, что все образумиться, то она понимала, что все не так хорошо. На последнее Рождество, семейное Рождество, когда они в последний раз собирались вместе, или на его дне Рождение, Виктор прощался с ними со всеми. Он много рассказывал о себе много чего, что он не рассказывал в течение жизни, мечтал, что все у них будет хорошо, они будут вместе, но они этого сами не хотели. Мирил их, то плакал, то радовался. Ему недавно исполнилось девяносто лет, как все долгожители Хомсов он прожил долго. Бетти любила его, это был ее бастион, когда на нее рычал Роберт, ее спасал Виктор. Виктор считал ее своей любимицей, просто души в ней не чаял. Он глава их семьи, он их объединял, а кто теперь это будет делать? Он всегда ратовал за то, чтобы девушки носившие фамилию Хомс выходившие замуж никогда не расставались со своими корнями, если можно, то пусть сохраняют титул для сыновей. Пусть семья растет, это он научил их быть всегда вместе.

Аллен-Холл встречал их холодным молчанием. Бетти вышла из машины, она была облачена в черное шерстяное платье и черную шубку, волосы были убраны черным шарфом. На  пороге ее ждал Джордж с Гарри, они обнялись, молчаливо проходя в замок. Весь замок погрузился в траур. Виктор еще не умер, но его конец был очень близок. Сжимая его руку, у его постели рыдала Диана. Бетти и Фредди опустились перед постелью умирающего. Он улыбался, свел их руки, показал, что он хочет, чтобы они были вместе:

- Никогда не расставайтесь. Бетти, я люблю тебя. Я всех вас люблю. Всю жизнь я трудился для вас, а вы делали свою жизнь сами, и это прекрасно.

- Я тоже люблю тебя, - прорыдала Бетти.

- Не плачь, жизнь и есть рождение и умирание, дорогая.

- Это не так, - возразила Бетти.

- Нет, и ты это знаешь, как ты пела, то черная, то белая. Поклянитесь, что будете всегда вместе, - прохрипел Виктор.

- Мы клянемся, - ответил Фредди.

- М-Джейн пообещай вернуть Антонио домой, вам плохо порознь, - М-Джейн кивнула, сквозь слезы, ощущая, как Диана прижимает ее холодную ладонь к своим губам. - Теперь я спокоен, обещайте, что не перегрызетесь после моей смерти, и что вы всегда все будете вместе…

- Папа, что ты говоришь, - Роберт сник под его взглядом.

- Да, мы клянемся, - ответили все присутствующие.

- Теперь, я точно спокоен…

Он перестал дышать, он тихо отошел на небо. Тишину нарушали тихие рыдания. Он был их светом, а кто будет теперь этим светом? Фредди вынес из комнаты Бетти, которая была без чувств. Гарри последовал за ними, зная теперь какие слабые нервы у сестры, он не мог оставить ее. Фредди положил жену на постель, Гарри чем-то потер ей виски, чтобы она пришла в чувства. Бетти очнулась, уткнувшись в плечо брата, она рыдала долго, а Фредди и Гарри утешали ее. Джозеф помог Мери-Джейн и Флоре выйти на террасу, Дженни же находила умиротворение в теплых объятьях Роджера, впервые она сегодня открыла своей семье свои отношения с ним.  Предстояли еще похороны, и дележ имущества, в котором хотели поучаствовать Ирландские Хомсы.

Прошли похороны. Аллен-Холл стал каким-то серым без своего хозяина, теперь он ждал нового господина. На похоронах было много людей, которые знали хоть недолго Виктора Эдгара Мориса Хомса. Священник долго произносил речь, стирая слезы. Он был всем для жителей деревень, которым он помогал безвозмездно, отцом для своих рабочих, другом, радостным человеком. Прощаться было тяжело, как и отпускать его на небеса, но так суждено. Вся наша жизнь состоит из умираний и рождений. Вечером Хомсы собрались за столом. Место хозяина было свободно, как-то было холодно от этого. Гарри понял это, и встал.

- Я знаю, это кощунство, но нам нужна новая глава. Папа теперь это ты, - Джордж тяжело сглотнул. Теперь он был старшим в этой семье.

- Но…

- Джордж, давай, - подбодрила его жена.

Через две недели приехал душеприказчик Виктора – мистер Беннет, его адвокат. Хомсы собрались в мраморной гостиной, чтобы услышать, как Виктор решил распорядиться своим имуществом. Флора чувствовала гнетущую атмосферу. После того как Джордж стал главой семьи, Руфус устроил скандал, потому что теперь он был самым старшим. Но дети и внуки Виктора отстояли право Джорджа. Никто не хотел больше соревноваться со второй семьей. Теперь Хомсы Английские стали совсем независимыми во всем от них. Мистер Беннет поправил очки, смотря на них всех. Это было небольшое наставление. Виктор делил все свои деньги между детьми и внуками, акции отдавал Роберту, каждому он уделил внимание. Руфус ерзал, он надеялся, что главная жемчужина в сокровищнице достанется ему, и тогда он сможет перебраться в Лондон и стать еще богаче.

- Я знаю, дорогая, что в детстве ты мечтала, жить здесь. Ты стояла у окна, и представляла себя хозяйкой, и достойна этого, как никто другой. Гарден-Дейлиас должен принадлежать Джозефу, и у тебя должен быть дом достойный королевы, потому что, ты доказала что можно добиться всего, что захочешь. Аллен-Холл твой Бетти, я хочу, чтобы он принадлежал тебе и Фредди.  Вы вдвоем будете им владеть, и это моя воля.

- Бетти, - Фредди потряс ее, она оторвала голову от его плеча, пребывая в недоумение.

- А что? – переспросила она.

- Аллен-Холл наш, - прошептал он, - Виктор отдал его нам.

- Ах, - она снова приникла к нему. Ей стало легко, и она не верила, что это правда. Бетти снова заплакала, ей надо стать сильной, нужно привести себя в чувства.

Бетти была в кленовой аллее. Был конец января, воздух был наполнен свежестью, он был такой прозрачный такой легкий, она набрала полные легкие. Диана подумала, что ей стоит снять жилье, но они с Фредди даже слушать не хотели это, Диана должна была остаться в доме, которому отдала всю себя. Бетти окинула взглядом Аллен-Холл, теперь все это принадлежит ей и Фредди. Она прощалась, зная, что скоро вернется сюда, когда закончиться работа над альбомом. Бетти хотела еще одного ребенка, хотела наполнить этот дом радостью. Но сколько она сможет прожить без музыки, не долго, наверное. Да и просто забеременеть для нее теперь чудо, а родит здорового малыша истинное чудо. Ее жизнь была полна взлетов и падений, так хотелось порой все бросить, но все же музыка ее жизнь. Она закрыла глаза, прижимаясь к стволу дерева. Жизнь была полна неожиданностей и случайностей. Это должно было когда-то случиться, все заканчивается, у всего есть свой логический конец, у жизни это смерть. Нужно ехать, мир затаив дыхание, ждал новых творений от них, Виктор бы никогда не простил бы ей, если бы она сдалась. Она пошла к дому, где ее ждала машина. Он всегда ей говорил, не показывай им, что ты слабая, пусть тебя упрекнуть отсутствием сердца, нежели назовут слабаком.

₪

После похорон Мери-Джейн заперлась в своем доме, она никого не хотела видеть, слушать. Она не могла исполнить обещание данное Виктору на смертном одре. Антонио ей уже никогда не вернуть, он был счастлив со своей Ребеккой, она не докучала его хозяйственными вопросами, за ее юбку не держался выводок детей. Она устраивала его карьеру, конечно, ему это нравилось, ведь с ней он не знал забот, его ничто не беспокоило, пока он творил. Мери-Джейн же застрявшая в рутине, совсем не вписывалась в его праздный мир до этого. Она же стала настоящей наседкой, писав статьи дома, почти не выходящая в свет, отвыкшая от звездных тусовок. А он хотел этого всего, и это он увидел в Ребекке.

Но Мери-Джейн училась на своих ошибках. За три месяца она привела себя в форму, отметив, что ее талия стала такой же тоненькой, когда ей было шестнадцать лет, и она, как Скарлетт О’ Хара чувствовала чужую зависть. Выкинув из своего шкафа все, она стала прогуливаться по дорогим магазинчикам, теперь, когда она не зависела от кошелька мужа, позволяла себе все. Она постоянно выходила в свет, посещая все скучные и веселые мероприятия, но в один миг все оборвалось. Ранний звонок Дианы оборвал все в ней, будто бы она снова потеряла себя, ощутила той ничтожной женщиной, какой сделала себя сама. Виктор умер, она старалась принять это, но данное ему обещание тянуло ее на дно. Заполняя пустоту галерей, встречами с читателями, вечера у печатной машинки, Мери-Джейн мечтала найти еще один смысл своей жизни.

Но если она искала свежий глоток жизни, то Антонио вкушал прелести нового брака. Его карьера была в надежных руках, его постель грела прекрасная женщина, и его звезда сверкала ярче прежнего. Он жил, словно во сне, который надежно оберегала Ребекка. Его ничто не отвлекало от работы, он мог творить, не нужно было выслушивать всякую ерунду, и беспокоится, что в постели его застанут дети. Он был далек от всего этого. Январским утром, он открыл газеты, которые приходили ему из Лондона, Ребекка наливала чай, когда он наткнулся на заголовок: «Вчера умер фарм-магнат Виктор Хомс».

- Черт, - он откинул газеты, - Виктор умер.

- Виктор твой друг? – спросила Бекка.

- Нет, Виктор дед Мери-Джейн, - Ребекка вздрогнула при упоминание имени его бывшей жены, - когда, умер Джейсон, я не мог быть с ней, ведь я был прикован к креслу, - он замолчал, - мне надо позвонить ей. – Ребекка кивнула, сдерживая себя, он не должен понять, как ей все это неприятно. Он набрал номер Килбурн-Холл, трубку подняла Дебора, - как она?

- Сеньориты Мери-Джейн здесь нет, она в Аллен-Холле, и вообще она не хочет вас видеть, - процедила сквозь зубы домработница.

- Передайте ей мои соболезнования, - продолжил Антонио, - как мои дети?

- Они в Аллен-Холле, никому нет дела до вас, - далее он услышал гудки.

- Черт… - простонал он.

Все же через две недели Антонио вновь решил узнать как обстоят дела у его бывшей жены. В английских газетах писали об похоронах Виктора, о дележке его имущества, но его семья молчала, никто ничего не говорил. Он снова не смог поговорить с М-Джейн, она заперлась от всех, предпочла закрыться, и не выходить на свет. Его гнело чувство вины, когда ей нужна была его помощь, он был вдалеке, вкушая прелести богемной жизни. Ребекка твердила, что его это мало должно касаться, он хотел думать так, пытался думать, что все что касается Мери-Джейн отныне не имеет к нему никого отношения. Она же сама разрушила, подсунула эти проклятые документы, будучи беременной их сыном, возможно ради этого он бы остался в семье, но М-Джейн все решила одна. Все же она мать его детей, и ее эмоциональное состояние влияло на их детей. Только ради них он вернется в Лондон, депрессивная мать не лучшее зрелище для них.

В Англию они с Ребеккой приехали раним утром. Антонио надеялся наладить отношения с Мери-Джейн, она должна его простить и понять, понять, что брак с ней стал для него невыносим. Проходя по Трафальгарской площади, он вспомнил себя пятнадцать лет назад, когда увидел ее, с развивающимися волосами в простом сапфировом платье, ее любимый цвет. Тогда она его поразила, удивила, привлекла и спасла его от самого себя. Вытащила со дна, оттащила от пропасти над которой он висел. И вот все закончилось. Он уже давно не тот, он уже не тот двадцатипятилетний молодой человек, ему уже сорок, и он не боялся в отличии от многих начинать свою жизнь с чистого листа. Эти годы не она пыталась удержать его, а он ее. Он терпел ее отъезды, зная, что твориться за закрытыми дверями вечеринок, он прощал, чтобы не произошло, он прощал, даже ее измену. Чтобы она не говорила, но Адора, так похожая на нее, была не его дочерью, но он это принял. Однажды копившиеся в нем чувства прорвались, однажды он осознал, что она давно не дает ему того, что он хочет. В ее доме было на удивление тихо, Антонио в окно гостиной видел, как дети резвились на заднем дворе, кидаясь в друг друга снежками. Дебора с пренебрежением сказала, что Мери-Джейн работает в библиотеке. Он открыл дверь, услышав стук печатной машинки.

- Здравствуй, Мери-Джейн, - кашлянув, произнес он. Она обернулась, от ее бледного лица отхлынула кровь, казалось, будто она сейчас упадет в обморок.

- Что ты здесь делаешь? – она сглотнула.

- Тебе нужна поддержка, - он присел на кожаный диван.

- Точно не от тебя, - прошипела она в ответ, - у меня все хорошо.

- Я звонил тебе, - спокойно продолжил Антонио, - но, ты не отвечала.

- Я с тобой не общаюсь, - она отвернулась от него, вытаскивая лист бумаги из машинки.

- Я отец твоих детей, - его самоуверенность просто бесила ее.

- Ты не отец моих детей. Ты забыл? – Она фыркнула, - я же всех их нагуляла бог знает с кем, - Антонио стиснул кулаки, чтобы ее не ударить.

- Зачем ты бесишь меня? – он схватил ее за руку, сдергивая со стула, - Я причинил тебе боль, но это не значит, что ты должна меня оскорблять.

- Слушай, не строй из себя благодетеля, словно ты вытащил меня с помойки, и я должна быть благодарной тебе, - она выдернула руку, какая же она была худая и бледная, - напомню тебе, так это я тебя вытащила из ямы, в которую тебя загнала собственная похоть.

- Мери-Джейн, - Антонио опустил руки, - я это помню. Почему ты отталкиваешь меня?

- Потому что, я тебя ненавижу, - прошептала она, - ты сделал мне очень больно, ты унизил меня в ту ночь. Как ты мог? Как ты мог поступать со мной, словно я твоя вещь? – она судорожно вздохнула.

- Я виноват, - проронил он, - но я люблю ее сильно.

- Не смей мне этого говорить! – крикнула она, - не смей мне говорить о своей потаскухе! Ты жалкое ничтожество! Желающих на твое место много!

- Что? – до него не сразу дошел смысл ее слов, - ты трахаешься с кем-то?

- Не твое дело! – она подошла к нему, - знаешь, я жалею только одно, что не послушалась тебя в тот день в твоей студии, что прыгнула в твою постель, и вышла за тебя замуж. Ничтожество!

- Мери-Джейн, у тебя умер дед…

- Не смей! – снова крикнула она, - убирайся!

- Хотя бы ради того, что было, примирись со мной, - попросил он.

- Как же ты жалок сейчас, - она засмеялась, - оставь меня, не смей мне указывать. Я не принадлежу тебе, ты все потерял – меня и свою удачу. Твой последний запрос отклонили все, так что твоя последняя выставка здесь не пройдет.

- Что? – неужели, она к этому причастна, или же его стали забывать здесь.

- Скоро все пойдет к чертям, твоя женушка ничего не видит и не понимает, что ты падаешь, - она опустила глаза, смотря в пол, - уходи.

Ребекка смогла его утешить, предать уверенности, но сомненье, которое поселила в его душе Мери-Джейн не отпускало его, неужели все, что она сказала правда? Антонио старался радоваться жизни, когда Ребекка сказала, что ждет ребенка, но чем больше он думал об этом, тем сильнее он падал в чувство вины по отношению к Мери-Джейн.

₪

- Дженни, я тебя не понимаю! – Джордж ходил по своему кабинету, как дикий зверь в клетке, - это просто уму не постижимо! Сначала М-Джейн преподнесла подарок, а теперь и ты!

- Папа, - Дженнифер уже теряла свое спокойствие, - я люблю его, что еще надо?!

- Ты замужем, у тебя есть дети, это для тебя и Мери-Джейн ничего не значит. Она родила ребенка, лишив отца, ты примчалась с этим бабником, - Джордж потер виски.

- Лили Роуз его дочь! – она нисколько не жалела, что сказала это, - я зря стала женой Дилана, а рядом жил Роджер. Все годы меня терзала чувство, что я живу чужой жизнью, с ним я живая!

- Вы с ума сошли! – взревел Джордж, - обе с ума сошли!

- Я слушать ничего не желаю! Пока о нас мало кто знает, но однажды я стану его женой! – она, хлопнув дверью, выбежала в коридор, отец смириться, как и всегда.

Дженни давно собиралась поговорить с дочерьми, они должны были знать все. Дилан с ними не жил, меняя любовниц, но отсутствие отца не беспокоило их. Дженни пригласила Роджера на скромный ужин, перед его отъездом в Монтре они должны были все решить. Роджер принес скромные подарки: Дженни – тонкую нить жемчуга, Полли – изящные часики, а Лили Роуз – брошь в форме цветка.

- Проходи, - Роджер поцеловал ее в щеку, - давай за стол, - она подала ему бутылку вина и штопор, - девочки, нам с Роджером надо что-то сказать.

- Вы любите друг друга, - изрекла Лили Роуз, что просто поразило Роджера, - что мы с Полли очень рады этому.

- Это не все, за это вы можете меня ненавидеть, - Роджер сжал ее руку, - Лили Роуз… Роджер… он… твой… он твой отец, - Дженни ожидала брани, но Лили Роуз хранила молчание.

- Он мой отец?! – Лили Роуз присвистнула, - мам, ты шутишь?!

- Я вполне серьезно, - ответила Дженни, - мы с Роджером хотим, чтобы вы обе были счастливы, если вы не примите Роджера, то я вас пойму.

- Нет-нет, мам, все хорошо, - Полли мило улыбнулась, так напоминая Джулию, в такие минуты Дженни думала, что Каталина всегда с ними рядом, ее жертва подарила им всем жизнь, ее любовь была примером для всех. – Ты должна быть счастливой, нас это не касается.

Ночью занимаясь любовью с Роджером, Дженнифер ощущала, как кровь кипит у нее в жилах, как стучит в висках бешено желанье. Он умел довит ее до безумия, дарит ей счастье и наслажденье. С ним она могла быть собой, и ей не нужно было притворяться. Он сжал ее талию, ее голова упала к нему на грудь, она поцеловала его в шею, вдыхая аромат их страсти. Все прошло как-то легко, и это беспокоило Роджера. Девочки в этом возрасте не могли быть столь рассудительными, Полли для своих шестнадцати лет повела мудро, хотя девчонки в этом возрасте зациклены на себе, считая, никто в округе их не понимает. Лили Роуз же слишком мала, десятилетняя девчонка оказалась рассудительной, неужели с Диланом ей так не комфортно жилось? Утром Роджер спустился на кухню, чтобы приготовить Дженни кофе. Полли сидела за дубовым столом, пролистывая толстый картинный каталог. В доме было жутко холодно, Полли согревалась горячим какао с корицей и перцем.

- Доброе утро, - произнес он, Полли оторвалась от книги, - любишь искусство?

- Да, - девушка свесила ноги на пол, - кофе в шкафу. Ты ведь ее не бросишь?

- Нет, - Роджер сел рядом с девушкой, - я столько лет ждал ее, уже двадцать лет.

- Роджер, Ли-Ро очень рада, папа давно не уделяет нам внимания, - Полли вздохнула, - хотя бы ты стал нам отцом.

- Я думал, ты выросла, - он засмеялся, - неужели, Дилан не любит вас?

- Да, Роджер, - он обнял ее, - помоги нам… мне нужен друг…

₪

Весна - лето 1986.

Замужество, как оказалось скучным, хотя Флора это предполагала. По настоянию Хьюго она оставила контору Алика, она даже диплом получила досрочно, хотела заняться наукой, но он не позволил ей. Днем она была предоставлена себе, но Дебора не позволяла ей особо скучать, постоянно взваливая на нее дела по хозяйству. Ночью Хьюго «заставлял ее пылать в его объятьях», но чувственно она всегда оставалась холодной. Все были рады ее браку, кроме нее самой. Поэтому, когда Дебора попросила заняться ее оформлением сада, она восприняла это с радостью. В Лондоне она нашла контору «Сад Флоры», ее привлекло название и виды услуг. Когда она подошла к двери, то увидела себя на плакате фирмы. Это была картина Антонио Сержа для которого она позировала года три тому назад, она была обнаженная на полотне среди цвет. Она вошла, сказав секретарше, что у нее назначена встреча с дизайнером, ей сказали проходить. Она открывала дверь, даже не читая табличку на двери. Флора вошла и чуть не упала в обморок, у нее подкашивались ноги, он помог ей сесть в кресло. Это был он. Он все также был великолепен, нет, он даже стал лучше. Она заглянула в его темные арабские глаза и чуть не сошла с ума, ее сердце громко забилось, напоминая о ее любви к нему. Она чуть слышно вздохнула, невольно касаясь его тонкого кольца с цветком. Хьюго жутко выводило из себя, что она носит его не снимая, она же твердила, как оно дорого ей, ведь его подарила ее мать, хотя это было далеко не так. Великолепное кольцо Хьюго для нее мало чего значило, только это скромное колечко имело для нее значение.

- Здравствуй, Флора, - проговорил он, его бархатный голос заставил ее трепетать еще сильней. Он ожидал увидеть кого угодно, но только не ее, он почти забыл ее.

- Здравствуй, Ричард, - он заметил обручальное кольцо у нее на руке и застыл. Хотя чего он ожидал, ей была уже двадцать два, она была молода и хороша собой, и, конечно же, нашелся тот за кого она вышла замуж. Он стал искать взглядом свое кольцо, но Флора прятала в складках теплого жакета вторую руку,  - Как ты?

- Неплохо, я замужем. Свекровь заставила заниматься садом… - она замолчала, - я не ожидала тебя увидеть здесь.

- Я тоже не думал увидеть тебя. И что она хочет? – он улыбался ей. Как же чертовски сложно сохранять равнодушие, делать вид, будто пять лет назад между ними ничего не было, не было тех упоительных ночей в садах, слов любви и счастья.

- Что-то в стиле регулярных садов, копирует Блейхем, или Аллен-Холл.

- Скука смертная, - пробормотал он, - ну что исполним. Аллен-Холл очень красив, не то слово, лет семь тому назад я помогал там в садах. – Флора опустила взгляд, какая жалось, что она жила в Спенсер-Хаус, и не видела его тогда, но зато судьба подарила ей его пять лет назад в ее проклятой школе. - Я завтра приеду - посмотрю, потом позвоню, когда будет готов проект. Ты завтра дома?

- Нет, я поеду к сестре, - она встала, собираясь уходить, находиться с ним рядом было невыносимо для нее, - Ты часто вспоминал обо мне? – он ждал этот вопрос и одновременно боялся его.

- Да, первое время каждый день, - ответил он, она открыла дверь, потом обернулась к нему.

- Я тоже, - и она ушла. По ее щекам побежали слезы, прошло столько лет, а он все также волновал ее, прошло столько одиноких дней, а она все, также смотря в его глаза, тонула. Может это последствия этих лет, последствия алкоголя, безобразной близости с мужем. Что же это могло быть? Она так хотела обнять его, прижаться к его широкой груди, и растворяться, теряться в его крепких, настоящих объятьях. Теряться, заглушить разум и прыгнуть в пропасть, а тебя подхватит блаженный горячий паток и сметет все, что будет стоять на его пути. И тогда брак, деньги, положение будет ничем по сравнению с тем, что у них может быть. Но нужна ли она ему?

Он позвонил через четыре дня, и Флора быстро собралась, иногда ей казалось, что Дебора что-то подозревает, но она каждый день говорила себе, то это плод ее фантазии. Флора вбежала в офис, и стала ждать когда он освободиться. Он с кем-то громко разговаривал и до нее стали доноситься обрывки разговора.

- Когда ты мне сделаешь предложение? - дама не говорила, а визжала.

- Я давно тебе говорил, что не хочу жениться, - его голос звучал спокойно, - я никогда не женюсь!

- Тогда ты ни на ком не женишься, ты хоть раз любил? – Флора затаила дыхание.

- Любил, это было давно, и это было прекрасно, - она облегчено вздохнула, - Хизер, я не женюсь на тебе.

- Значит мы просто трахались!? – эта дамочка, похоже, была готова его убить, - Вот ты как, тогда не звони мне больше!

- Больно надо! – она вышла с шумом, посмотрела Флору:

- Вы тоже хотите, чтобы вас просто трахнули? – и с вихрем эта брюнетка выбежала на улицу. Флора посмотрела на Ричарда, он ей улыбнулся, и завел к себе в кабинет.

- Прости за этот скандал, - он выглядел каким-то подавленным, ей показалось забавным, что он оправдывается перед ней.

- Ничего страшного, - он повесил ее пальто на спинку стула, - так готово?

- Да, - он долго ей объяснял, что он хочет, и она, молча, как всегда слушала его, - Не хочешь завтра со мной поужинать, в знак старой дружбы? – она вздернула бровь, кивнула ему, - Приедешь сюда к восьми? – она снова кивнула, гадая, что это будет свидание или просто ужин.

Собиралась она у Дженни, чтобы Дебора не могла видеть, как она тщательно наряжаться. Она выбрала атласное серо-голубое платье с глубоким декольте, и поняла, что хочет провести с ним ночь, тем более, что Хьюго на полтора месяца уехал в Женеву. Ричард был потрясен, когда ее увидел. Днем перед ним представала обычная девушка, но сегодня он увидел нимфу, которую он страстно хотел с того самого мгновения, как она переступила порог его офиса. Все эти дни он не мог выбросить ее из головы. С тех пор  она сильно изменилась, юная женщина стала роковой соблазнительницей, только она сама этого еще не знает.

- Чем ты занимался все эти годы? – спросила она, снова утопая в его глазах.

- Много ездил, стажировался, и вот я здесь, - он тихо засмеялся, - спасибо тому благодетелю, здесь я уже полгода.

- Этот благодетель мой отец, - она потупила взгляд, - Я расскажу тебе одну историю. Мой отец никогда не был таким властным, но большие деньги портят, и он стал другим. У меня есть кузина, и у нее такой же отец, и он тоже хотел разлучить ее с любимым человеком, а потом они все-таки поженились, и она порвала со своей семьей, но я так не могу сделать, потому что я слабая. Я Флора Спенсер, внучка Виктора Хомса, - последнюю фразу она произнесла, как приговор.

- Ты скучаешь по свободе? – в его интонации она уловила иронию.

- Мне Хьюго мало что позволяет…

- Ага, вот я и узнал его имя, - она накрыла его ладонь своей, - Ты любишь его?

- Нет, - проронила она, - нет, не люблю. Я даже не знаю зачем вышла за него замуж. Мне было плохо первое время, школа не радовала, колледж тоже, работа, все казалось скучным пресным, а потом, чтобы ничего этого не видеть я запила, мне было всего девятнадцать, а я уже катилась вниз. Он спас меня от самой себя, но я все также несчастна, как и до этого. Прости, - он стиснул ее ладонь.

- Хочешь чаю, выпьем у меня, нам есть о чем поговорить, - он заплатил, помогая ей встать.

У него была большая квартира, в ней она ощущала его всего. Они прошли вместе в гостиную, Флора не позволила ему пойти поставить чайник, она обняла его, приникая к его губам. Он пылко ей отвечал, запуская пальцы в ее волосы. Ей хотелось кричать от счастья, он был с ней в ее объятьях. Он покрывал поцелуями ее волосы, лицо, шею, а она тихо стонала, тихо сходя с ума. Ричард скинул ее платье, опуская ее перед камином. Они были как под сенью их дуба, только над ними были листья лиан. Он уже раздел ее, и стал раздеваться сам, как же ей было хорошо рядом с ним. Только он мог заполнить пустоту ее души, только он помог ей парить от счастья.

- Ричард, - выдохнула она, - как я ждала тебя… я умирала без тебя…

- Я тоже…

Нежно без грубостей, он овладел ею. Внутри нее рождалась настоящая буря, она ухватилась за него крепко, словно боясь его отпустить навсегда. Было так мучительно сладко, он все растягивал и растягивал их наслаждение, и когда было невозможно сдерживаться, они оба протяжно застонали, что казалось было слышно во всей округе. Потом она лежала рядом с ним, не смотря в его глаза, она отвернулась от него, боясь, что осудит ее. Она вела себя, как шлюха, а не замужняя женщина:

- Скажи, что ты сожалеешь, - попросил он, - и моя совесть будет чиста.

- Я сожалею, что так бездарно прожила эти пять лет, - он повернул ее к себе, - я сожалею, что все эти годы я глупо жила. Я люблю тебя, я люблю тебя…

- Флора, ты замужем, ты… - она заплакала.

- Это был просто секс, так ведь!? Я идиотка, - она собралась уходить, как он ухватил ее за талию.

- Знаешь чем я жил все эти годы!? Да, я мечтал вот так быть с тобой, мечтал быть только с тобой, потому что за эти пять лет я не смог забыть тебя, потому что я люблю тебя до сих пор. Ни одна женщина не могла заполучить мое сердце, потому что я отдал его тебе пять лет тому назад, - он стирал ее слезы, струящиеся по щекам, - люби меня, дорогая моя, люби меня.

- Я уже люблю тебя, - рано утром она тихо ушла. Месяц она была счастлива, месяц она парила в облаках, месяц она, лежа в его объятьях, впервые не хотела приложиться в бутылке. Они не думали о завтра, зная, что его не может быть. Но реальность заявила о себе быстрее чем они успели опомниться. Через три дня приезжал Хьюго, и она поняла, что ждет ребенка от Ричарда. Она была рада этому, но в тоже время не знала что делать.

- Ричард, я жду ребенка, - его рука замерла на ее плече.

- Это его ребенок? – ему невообразимо стало больно, он снова может ее потерять.

- Я бы умерла нежели родила от этого поддонка, - он улыбнулся ей, - это твой ребенок, и это точно.

- О, Флора, что мы будем делать?

- Я не знаю, я разведусь с ним.

Утром она входила в дом, в гостиной сидела Дебора вместе с Хьюго, Флора вздрогнула, догадываясь, они все знают, знают о ней и Ричарде.

- Дрянь! – Хьюго дал ей пощечину, - Я за порог, а она искать любовника!

- Я люблю его, - выпалила она, - Это он был моим любовником пять лет назад, и это был не эксперимент, а чувство!

- Сука! – кричал он, - Я дал все тебе, а ты не можешь родить мне ребенка, и хранить верность.

- Весь Лондон гудит, - вставила Дебора.

-  Ну и пусть! Я сегодня же уйду к нему!

- Никуда ты не уйдешь. Я купил тебя у твоего отца, знаешь об этом? – ее охватила ярость.

- Пошел ты к черту! Если не дашь уйти, я позову брата или дядю! – она стала протискиваться к спальне, чтобы собрать вещи. Дверь спальной захлопнулась, и она запаниковала по-настоящему. Он пришел, обнял ее, шепча ей на ухо: «наконец-то ты моя». Флора отпрянула от него.

- Нам надо поговорить, - начал он.

- Я беременна, - выпалила она, - И это ребенок Ричарда Бленда.

- Я не буду воспитывать чужого ублюдка! – он подошел к ней, тряся за плечи, - Думаешь, я не знал кто ты? Да весь Лондон знает. А сейчас раздевайся, пора исполнять супружеский долг. - В эту ночь она ничего не чувствовала, как бы не пытался Хьюго воспламенить ее, она оставалась холодной. Она ощущала себя продажной, такой какой ее хотел видеть отец. Но она делала это ради их с Ричардом ребенка… нет, она даже думать не имеет о нем права.

- Дрянь, - прошипел Хьюго, - Ну, ничего я научу тебя быть правильной женой, ты еще будешь умолять меня заняться с тобой любовью, дорогая.

- Никогда, - крикнула она. Хьюго дал ей сильную пощечину.

Когда Флора не приехала к Ричарду, он решил действовать. Догадываясь, что муж все знает, и про них, и про ребенка. Он нашел Гарри Хомса, тот бросив все дела в свои выходные, зная, кто такой Ричард для Флоры,  приехал в дом Беккитов. Он вошел в спальню, где Хьюго запер свою жену, не смотря на крики всей этой семейки, он покидал часть ее вещей в сумки, выволок ее из дому, вталкивая в машину.

- Мы поедем ко мне, - сказала он, после того, как они отъехали от дома Беккитов.

- Нет, мы поедем к нему. Гарри, он любит меня, - она посмотрела брата.

- Я это уже понял, иначе он бы не стал икать меня, - они приехали на Винсет-стрит, Гарри помог ей донести сумки до квартиры Ричарда, они нежно обнялись, и Гарри поехал домой. Ричард открыл дверь, Флора кинулась в его объятья, из глаз брызнули слезы, эта неделя в дали от него, показалась ей адом.

- Ричард… - выдохнула она, дверь за ними захлопнулась, она почувствовала, как его слезы падают к ней на спину.

- Я больше не отпущу тебя, я больше не смогу прожить без тебя…

₪

Сколько можно? Спрашивал он себя в очередной раз. Сколько можно терпеть отцовский диктат? Он не имел прав на его жизнь, потому что его не было в его жизни восемнадцать лет, и он считает, что может лезть в его жизнь? Он не может решить жениться ему или нет! Роберт Хомс не имеет никаких прав на его жизнь. Джозеф стукнул кулаком по ореховому столу, пишущие принадлежности подпрыгнули, ручки скатились на стол. Черт бы его побери! Он не позволит ему, управлять собой. Роберт и так чуть не продал свою собственную дочь, сейчас же он делал из него выгодную для себя инвестицию. Джозеф немного отпустил галстук, секретарша мимо которой он пронеся, перестала пить чай, набирая номер своей подруге, сообщая, что к ним мчится взбешенный сэр Джозеф. Салли не успела предупредить своего хозяина, и не смогла остановить гостя. С тех пор, как появился младший Хомс, почти каждый день летели перья, и сверкали искры. Говорят покойный сэр Виктор в молодости был таким же горячим и дерзким. Джозеф распахнул дверь, Роберт сделал вид, что это его нисколько не беспокоит.

- Ты жалкий ублюдок, думаешь, что можешь за меня все решать! – Роберт поднял на сына глаза.

- Выйди вон, и успокойся, - спокойно ответил Роберт.

- Ты уже разрушил жизнь своих дочерей, так оставь меня в покое! Что ты о себе возомнил?! – Джозеф встретился взглядом с отцом, - кто ты вообще такой?!

- Я твой отец, - Джозеф громко рассмеялся.

- Только на бумажке и генетически, не ты меня воспитал, не ты меня всему научил. Мой отец Виктор, нравиться тебе или нет, но тебе придется считаться со мной, - Роберт встал, обходя свой стол.

- Ничего у тебя не выйдет.

- Не переживай, скоро я вышибу отсюда всех твоих дружков, поверь, мне хватит сил, - Джозеф толкнул дверь, снова как вихорь пролетая по холлу. Он дошел до лифта, сегодня ему нужно побыть одному, а значит уехать с Тюдор-стрит. В Аллен-Холл. К Диане.

Он старался не думать о смерти Виктора, как о рубеже в их жизни. С тех пор, как умер Виктор ничего не изменилось. Джордж пытался всех собрать, но ему не хватало сил, Джордж слишком мягко действовал на всех, ему стоило большего труда позвать всех на ужин в Дж-Хаус, к Диане же на ужины ездили больше из уважения к пожилой женщине. Роберт чаще всего игнорировал такие мероприятия, все молчали, зная, что чаще всего он не приходит из-за Бетти. Они не переносили общество друг друга, не пытаясь за десять лет найти в себе силы на примирение. Джозеф понимал Бетти лучше других. Его отношения с отцом изначально сложились, как рабочие, все свои тревоги, все свои заботы он мог доверить только деду, он всегда его понимал. Если не такие гнилые людишки, как Роберт, флер и Марк, то мрак поселившийся в их душах, никогда бы не завладел ими так крепко. Они не могли стать счастливыми, времена изменились, но стали ли они лучше? Джозеф боялся – однажды они все могли упасть в бездну, и больше не взлететь.

- Ты какой-то удрученный, - Диана подала ему чаю. Не смотря на то, что хозяйкой стала Бетти, Диана по-прежнему занималась всем хозяйством, - Рэй, иди к нам. Джозеф приехал.

- Твой сын снова решил вмешаться в чужую жизнь, - ответил Джозеф, - он почему-то решил, что я женюсь по его указке.

- Роберт не всегда был таким, - Диана посадила рядом собой Рэя, - в молодости он был пылким, горячим, но потом он влюбился во Флер, и что-то изменилось. Но, когда родилась Бетти, я раскинула карты, и не увидела ничего хорошего, - Диана вздохнула, - сейчас мне восемьдесят один, я всю жизнь боялась пережить крах нашей семьи.

- Это будет, - прошептал Джозеф, - Роберту, пора понять, что мы не такие. Ба, ты не должна переживать.

- Он знает это, поэтому и беситься, - Диана улыбнулась, - жди все будет, ты еще слишком молод, чтобы отчаиваться. Вы сильнее, чем думаете. Я верю в вас.

₪

Волосы развевались на ветру, знойный воздух обжигал кожу. Теперь Испания была свободной, этого так хотела Каталина. Франко умер, возродив монархию, все вернулось на круги своя. Мери-Джейн прикоснулась к холодному камню, на испанском было начерчено имя Каталины, она положила белые розы. Она никогда не знала, какая Каталина, на фотографиях на нее смотрела красивая молодая женщина, влюблено смотревшая на Джейсона. Она сжала последнее письмо Каталины, снова прикасаясь к гладкому камню. Чтобы понять наконец себя, она приехала сюда. В Мадриде она хотела почувствовать пронесенную через годы, впитавшуюся с кровью в брусчатку улиц Мадрида, любовь Джейсона и Каталины. Лондон стал невыносимым, она задыхалась там, его Ребекка потеряла его ребенка, а она за последние два года так и не смогла отпустить свою любовь. Но ради его счастья она принесла себя в жертву. Она надвинула шляпу на лицо, пора возвращаться в номер, чтобы  продолжить работу над своим новым романом. Долина Павших поражала своей красотой и печалью, там где были захоронены испанцы боровшиеся за чистое небо Испании, находились рядом со своими палачами, людьми, которые растоптали их чистые мечты о мире для всех.

М-Джейн находилась здесь уже месяц, и она все не решалась найти Саргосов. Они все также жили в доме, где выросла Каталина, и теперь он принадлежал детям Теодоры Саргос и Рамона Баррадоса. Мери-Джейн отворила скрипучую калитку, проходя во дворик, она нажала на звонок, дожидаясь, когда ей откроют дверь. Полная служанка строго посмотрела на нее, гнусаво спрашивая к кому она пришла.

- Я Мери-Джейн Хомс, - произнесла она.

- Американка?

- Нет, англичанка. Я из Лондона. Моя мать Джулия Фокс, она дочь Каталины Саргос, - при этом имени служанка вздрогнула, - во мне течет испанская кровь.

- Гертруда, кто там? – к ним вышел старик в дорогом костюме. Он явно был очень стар, - кто вы, сеньорита?

- Я Мери-Джейн Хомс, дочь Джулии Фокс, внучка Джейсона Фокса и Каталины Саргос, - мужчина тоже вздрогнул, - а вы наверное, Рамон Баррадос? – он ничего не ответил, это молчание было красноречивей всего. – Вы убили ее, убили с ребенком под сердцем, оставив двух девочек без матери, а моего деда обрекли на одиночество. Он умер несколько лет назад, но их любовь жива!

- Сеньорита, я не понимаю о чем вы говорите, - резко сказал Рамон.

- Во мне течет ее кровь, во мне и еще пятерых людей. Вы убили ее, - зло произнесла она.

- Была война, а она была виновна, - вдруг сказал он.

- Рамон? – Мери-Джейн в упор смотрела на маленькую морщинистую женщину.

- Ваше счастье, что я не похожа на нее, но если бы приехала Дженни, то вы бы поняли насколько она похожа на нее, - процедила сквозь зубы М-Джейн.

- Вы…

- Внучка Каталины Саргос!

- Вы лжете! – крикнула женщина.

- Мое имя Мери-Джейн Каталина Хомс, мой отец Джордж Хомс, мать Джулия Фокс, мой дед Виктор Хомс и бабушка Диана Грандж, другой дед Джейсон Фокс, бабушка Каталина Саргос. Что ж смотрите? – она достала из сумки фотографию, - это я с моей матерью, и сестрой Дженни, что похожи, а это ваша сестра до отъезда в Мадрид, - женщина задрожала.

- Уходите, - прохрипела она, - уходите.

- А знаете мне очень жаль вас, - Мери-Джейн откинула рыжие пряди на спину, - жизнь вас накажет.

- Сеньорита Хомс… - губы Теодоры дрожали, - вы должны понять…

- Ничего не хочу понимать, вы убили ее. Все убили, но я непременно напишу об этом, - она резко развернулась на тоненьких каблучках, быстро потянув на себя калитку. Они умерли для Саргосов, но любовь Каталины и Джейсона еще жила, она была в их крови, текла каждый день по их венам.

«Я люблю тебя. Я любила тебя все эти четырнадцать лет, и люблю тебя до сих пор. Вечность станет нашей тайной, она скроет нашу любовь. Я боюсь думать, как бы сложилась моя жизнь без тебя. Встретив тебя в нашем любимом городе, ты помог мне, обрести себя. Ты научил меня жить, ты открыл мои таланты. Я боялась без тебя жить и дышать, но теперь я должна это сделать. Я так люблю тебя, что внутри все разрывается, но должно отпустить тебя»- изменив последние письмо Каталины, Мери-Джейн чувствовала, что и она тогда, она боялась, но осознавала, что дальше ей предстоит. Новой весной она издаст новую книгу, включив туда этот кусочек из этого письма, но только о себе. Ее «Кровь и небо Мадрида», должно стать ее посвящением ее ушедшей любви, и вечной любви Каталины и Джейсона.

В Мадриде М-Джейн не поняла себя, но зато услышала шепот Каталины, ей пора научиться следовать за своим сердцем. В любви нет просьб и сожалений, в любви нет месту эгоизму, то что совершила Кат, она сделала ради них всех, и теперь М-Джейн считала себя обязанной сказать об этом всем. Она отпустила наконец Антонио, открыв свое сердце чувствам, больше в ее жизни не будет жалости, ее сердце должно вновь забиться ради любви, именно этому ее научило безоблачное небо Мадрида.

₪

Осень 1986.

Начался сентябрь, тихо отметили день рожденье Фредди. Он не хотел помпезности, не хотел пышности, какую ему устраивала Беатрис на прошлом дне рожденье. Фредди захотел отдохнуть и сменить декорации, куда-нибудь съездить, но Бетти была категорически против. Она хотела остаться в Аллен-Холле, так они поругались:

- Почему ты не хочешь? – кричал Фредди.

- Фредди, я устала, меня с апреля месяца не было дома. Еще много дел, и только потом мы будем отдыхать. Я хочу посветить тебе и детям весь следующий год, - ответила она спокойно, садясь на постель.

- Бетти, ты такая упрямая, - он сел рядом с ней.

- Если хочешь, езжай один, - она приникла к нему.

- Неужели не ревнуешь? – шутя, спросил он.

- Нет, я доверяю тебя. Не смотри на меня так. Япония, так Япония, - ее пальчики забегали по его груди.

- Тогда я уеду завтра, - он поцеловал ее в губы.

- Тогда попрощайся со мной, - всю ночь они наслаждались друг другом. Она знала, что он вернется к ней с радостью. Утром он уехал. Она не отговаривала его, как много дней назад, когда он собирался на Харли-Стрит. Бетти рыдала, она умоляла его не ездить, туда предчувствуя, что-то не ладное. Но он настоял на своем, и все же поехал в ту больницу. Но через пару дней она взяла себя в руки и стала думать о другом.

Все три недели, что его не было, Бетти занималась делами. Они сняли новый клип, выпускали концертные пластинки. Бетти все дни бывала в гостях, навещая родственников и друзей. Из-за разницы во времени Фредди редко звонил Бетти, но она не обижалась. Он вернулся рано утром, когда она спала и не ждала его. Бетти ощутила его дыхание на щеке, ее ресницы взметнулись вверх, как бабочки.

- Это ты… - прошептала она, - иди сюда, дорогой, а, то твои девчонки не знают, как тебя любить.

- У меня есть, только ты, - он стал раздеваться, падая в ее объятья, - а как же мальчишки, вьющиеся вокруг тебя?

- Они не ты, они зеленые юнцы. Я люблю тебя…

- Не задабривай меня, - он придавил ее своим телом, - малышка, - глухо простонал он. Ей было хорошо с ним, еще год назад Бетти ощущала пустоту и боль, а теперь она была счастлива, как никогда. Бетти тихо застонала, мечтая, что когда-нибудь она сможет родить еще одного ребенка, его ребенка.

- Я люблю тебя, мой дорогой, - Бетти лежала под ним, ее пальцы интимно скользили по его телу, она распаляла его, раздувая те угли, что остались от их близости. До обеда они не выходили из спальни. Все-таки есть настоящая любовь, подумала Бетти, когда дети смотрели на них. Все что она хотела, было у нее давно. У нее был сын и три дочки, муж, дом, работа и самое главное его любовь. Фредди Менори мечтают любить все, и ожидать его любви, поэтому ее ненавидели многие женщины, потому что только ей он давал свою любовь. Ей одной было дано лежать с ним в постели, заниматься любовью, как сейчас и жить с ним. Любовь творит чудеса, самые невероятные…

₪

В ноябре у Флоры и Ричарда родилась девочка. Флора назвала ее Северина Эли Спенсер Бленд. Осень на редкость была тихой для них. Хотя многое менялось, как и мир все не стояло в их жизнях на месте. Марк так и не смог принять развод дочери с таким обеспеченным человеком, и ее скоропостижную свадьбу с Ричардом. Но обретя любовь Ричарда, Флора выпорхнула из золотой клетки, она не боялась летать, ее сердце билось ради любви, билось ради него. Марк ненавидел Ричарда еще с тех времен, когда Ричард и Флора встречались в садах Кента. Достаток Ричарда был не так уж и велик, ему было уже за тридцать, конечно, в этом Марк не видел ничего хорошего. Только Элеонора испытывала радость, ее дочь наконец-то доплыла до своей тихой гавани, где теперь качается в своей лодке на волнах любви.

После того, как Флора рассталась с Ричардом внутри нее все оборвалось, ей не нужна была новая жизнь без нее, но когда она вновь увидела его, то в ней воскресло все. Марку не любившему никогда по-настоящему было не понять ее. Когда-то он испытывал нежные чувства к ее матери, но это была не любовь. Элеонора всегда ему была удобна, ее хорошая семья, связи, привлекали Марка. Она никогда публично не выказывала свои чувства, никто не знал, какая буря скрывается за маской отчужденности. Да, и сама Элеонора кроме благодарности ничего больше не испытывала. Ее любовь принадлежала Берти, но Берти не хотел обязательств, навсегда быть привязанным хотя бы к одной женщине. От этого Элеонора страдала. Но Флоре не досталась такая судьба.

- Как ты могла это допустить? – бушевал Марк, - что ее ждет с ним?

- Она любит его, жаль, что пять лет тому назад ты не заметил этого, - ответила Нэлли, - она терялась без него, пыталась забыть, вырвать из сердца, поэтому-то и выскочила за этого Хьюго, - Элеонора замолчала, - она беременна от Ричарда.

- Вся в тебя! Такая же идеалистка, как ты! – крикнул Марк.

- Я никогда не любила тебя, - произнесла она, - теперь я это знаю.

- Ты не можешь так говорить! – он рывком поднял ее из кресла.

- Могу, я люблю только Берти, и если бы у меня хватило сил, то я бы ушла от тебя много лет назад, - она закрыла глаза, - я наделала много ошибок, но хотя бы Флора пусть сделает меньше ошибок.

-  Значит, вот ты как! – злобно сказал Марк.

- Да, думаю, если бы ты любил бы меня по-настоящему то ты бы был бы рад за нее. Моя жизнь прошла в сожалениях, пусть ее будет другой, - она встала, подходя к двери, она заметила задумчивое выражение лица Марка, несколько минут Элеонора колебалась, но все же ушла. Общество Марка стало не выносимым ей.

₪

Апрель 1987.

Бетти уютно устроилась у Фредди на плече. Дети что-то творили на кухне, выставив от туда родителей. Она засмеялась, думая о том, какие они самостоятельные. Рэю было уже десять лет, Элен – шесть, а Бэсс и Аллегре месяц назад исполнилось четыре. Рэй руководил процессом, что они там делали, для Бетти и Фредди было сюрпризом. Бетти отпила чаю, выхватывая из рук Фредди пульт от телевизора. В зале было тепло, но в объятьях Фредди было еще теплее. Как же хорошо быть дома, никакой работы, никаких нервов. Она твердо решила, что будет стараться зачать ребенка, шанс есть, главное захотеть. Бетти заерзала, стала листать каналы.

- Эй, стой, - запротестовал Фредди.

- Что? – он стал выхватывать из ее ладоней пульт.

- Там показывали Беллу Кауцли, - Бетти удивлено посмотрела на него.

- Кого?

- Беллу Кауцли, - ответил он, - я обожаю ее. Ее голос один из лучших голосов, которые я слушал. Раньше я мечтал спеть с ней.

- Ну, это не сложно устроить, - прошептала она, лукаво улыбаясь. Вспоминая Беллу, как они учились, и как она когда-то взяла шефство над ней девятилетней девчонкой.

- Что, ты сказала? – он повернул ее лицо к себе.

- Я сказала, что могу это устроить, - она засмеялась снова, отворачиваясь от него.

- Врешь ты! Ты даже не знаешь ее!

- Ах, вот! Я тебя накажу сегодня, ты не получишь свою порцию ласки! Я знаю Беллу Кауцле, - она отодвинулась от него.

- Откуда?

- Мир тесен, дорогой. Хоть она и старше меня на девять лет, и она оперная певица, а я просто дешевая певичка, я знаю ее, как и Эстер Блаунт, - он положил голову к ней на бедро, - Мы учились вместе. Мы пели вместе всего год, но после окончания лицея, она часто приходила на наши концерты.

- И как ты мне это устроишь?

- Потрясу Анну, - Бетти отпила чаю, - она точно раздобудет мне, то, что надо.

- А как насчет, - его ладонь скользнула за ворот свободного платья. Он стал ласкать ее кожу, Бетти почувствовала нарастающее пламя внутри себя.

- Я ясно сказала, - она ударила его по руке, - и дети неподалеку.

- Ну, хоть маленькую шалость, - взмолился он.

- Нет, ночью, - задыхаясь, ответила она.

Через две недели она примчалась к нему, в возбужденном состоянии. Он остановил игру на рояле, сжимая ее в объятьях. Фредди стал покрывать ее лицо поцелуями.

- Ну, подожди же, - она вырвалась из его объятий.

- Что-то важное? – его глаза нескромно блеснули.

- Да, у нас нет времени. Давай, ноги в руке и помчались. Белла будет в Барселоне только четыре дня. Если тебе еще нужно мы встретимся с ней.

- Да, я хочу, дорогая. А теперь ты ведешь все мои дела? – игриво спросил он.

- Ну, можно сказать, я теперь твой менеджер. Давай, быстрее у нас самолет через пять часов…

- А, дети?

- Переживут пять дней без нас, - она поднялась на вверх, Фредди от радости настиг ее на лестнице, и она отдалась ему, тая от блаженства.

Бетти сотни раз была в Барселоне, но сейчас она впервые была там, как деловое лицо. Они сняли большой номер, залитый светом в «Ритц». Бетти переодела джинсы и джемпер на коралловое вельветовое платье, с короткими рукавами и воротником стойка. Она вдела в уши длинные черные сережки в этническом стиле. Фредди наблюдал за ней. Ему доставляло большое удовольствие смотреть на нее. Он подошел к ней, нежно обнимая за талию.

- Может мы, - его шепот опалил ей.

- Нет, я хочу, есть, а потом все, что угодно, а еще мне надо найти Беллу, - она повернулась к нему, поправляя воротник его рубашки, - Фредди, я не могу вести делала, когда ты меня тащишь в постель.

- Ты меня обижаешь, ты больше не хочешь меня? – спросил он.

- Милый мой, я люблю тебя, я хочу тебя, но все, что я делаю сейчас, я делаю для тебя, - Бетти взяла сумку, - Пойдем.

Они спустились в фойе. В ресторане было много людей, и Фредди забеспокоился, что сейчас начнут просить автографы. Бетти оставила его, чтоб позвонить в Лондон, а он пошел занимать им столик. Ему нравилась такая Бетти, деловая, сдержанная, она возбуждала его еще больше, чем раньше.

Он прошел в ресторан, блуждая взглядом. Там была Белла, она сидела одна, и ковыряла в тарелке салат. Фредди направился к ней. Белла Кауцле была дамой с пышными формами, высокая блондинка с фиалковыми глазами.

- Здравствуйте, мисс Кауцле, - Фредди сел напротив нее. Она бегло смотрела на него. От него приятно пахло табаком и женскими духами, неуловимый запах женских духов. Это же Фредди Менори, наверное, здесь с любовником или любовницей. Она относилась к тому множеству людей, которые считали их брак искусственным.

- Добрый день, мистер Менори, - ответила она.

- Я ваш большой поклонник, по правде, говоря, ваш и Бетти Хомс. Вы ведь из одного лицея, - Фредди перешел к наступлению.

- Я старше ее лет на девять. Она не там, где ей надо быть, она убила в рок-музыке свой голос, - сделала вывод Белла.

- Бетти любит свободу, и рок, то, что ей нужно, - Фредди посмотрел вдаль. К ним шла Бетти, на ее лице сияла радостная улыбка.

- Здравствуй, Белла, - Бетти села рядом с Фредди, - Анна сказала, это шикарная  идея, а Джим или Джош в этот раз дадут деньги тебе. Они бояться, что тебя опять охмурит, какая-нибудь девица, а Джиму лучше иметь дело со мной, а для Джоша я своя.

- Бетти, добрый день, - Белла выслушала речь Бетти, - а ты, все поешь?

- Я с восемнадцати лет пашу, как лошадь. Поверь это, то, что я всегда хотела. Просто повстречала трех бунтарей на своем пути, а они с тех пор с меня пылинки сдувают.

- Мне надо идти, - Белла встала.

- Ты сможешь прийти к нам сегодня вечерком, у нас есть деловое предложение.

- Да.

- Мы будем ждать, - Бетти открыла меню.

Белла пришла неожиданно. Бетти оторвалась от Фредди, она не смогла ему отказать, и теперь чертыхалась, он гортанно смеялся. Бетти накинула халат, поправляя волосы. Да и черт с ними! Неужели у Беллы не было любовников и такой ситуации. Тем более, она сейчас предавалась любви со своим мужем, а не известным мужчиной. Бетти открыла дверь, пожимая плечами, под холодным взглядом Беллы она не ощутила смущение. Белла увидела смятую постель, а Бетти пахла мужчиной, любовью. Неужели это правда? И все в их отношениях настоящее?

- Присаживайся, мы не ждали тебя, как видишь.

- И, что ты хотела мне предложить?

- Фредди хочет с тобой спеть одну песню.

- Одну? А сколько у вас примерно занимает альбом? – похоже, ее это заинтересовало.

- От восьми и более, если записываться каждый день, то за три-четыре месяца можно сделать альбом, - Фредди выпил воды.

- Я так не могу, если между концертами только, - она теребила складки платья.

- Не плохо, я беру на себя и тексты и музыку, - Фредди встал, подходя к Бетти, - она только ведет дела.

- Я могу пригласить Эстер Блаунт, ради меня она согласиться, - Бетти перевела взгляд с Фредди на Беллу.

- Тогда договорились, я буду петь в Ковент-Гарден 4 апреля, после концерта можно поужинать и все снова обсудить. Только не шумный ресторан.

- Тогда Гарден-Флауверс, - он пожал руку Белле, так они договорись.

Фредди стоял у лестницы, он уже давно не был одет так, как с иголочки. Как и на свою свадьбу Фредди надел серо-голубой фрак. Он посмотрел на лестницу и замер. Это была королева, королева его сердца. Он очень редко видел ее в таких платьях, в основном Бетти предпочитала короткие платья, но для оперы она оделась как настоящая дива, как Софи Лорен, или Одри Хепберн. Это было черно-белое одеяние. Лиф был сшит из черного бархата, вырез лодочкой-сердцем подчеркивал грудь и ее округлые плечики, которые всегда волновали мужчин. Внизу от застроенного лифа спускались складками двухслойная юбка: одна юбка была из плотной белой ткани, а вторая – из мерцающей органзы, а по подолу черная атласная лента. Белые длинные перчатки, бриллиантовое колье на шее, а на ногах туфли, которые она сама расшивала бисером, прическа в стиле Одри Хепберн.

- Ты что увидел приведение? – смеясь, произнесла она.

- Ты просто божественна, и толкаешь меня на грех, весь вечер я буду думать о том, как снять с тебя это дурацкое платье, - он протянул ей руку.

- Непременно, Адель, Рита, Питер, я думаю, вы справитесь?

- Все будет хорошо, - успокоил ее Питер.

- Ладно, мы поехали, - Фредди накинул ей на плечи меховое манто.

Ковент-Гарден сиял, Бетти привыкла ко всей этой суматохе вокруг их брака, да и Фредди мало беспокоило это все. Они сели очень близко к сцене. Это был вечер русского романса на английском языке. За роялем играла Эстер Блаунт, Бетти слушала эти романсы, когда-то она пела их сама. Бетти сжала руку Фредди, склоняясь к нему.

- Я бы хотела спеть романс, который пела одна девушка, много лет тому назад. Музыка Клода Дебюсси «Лунный свет», слова Бетти Хомс «Я вас любила».

Бетти оцепенела, она не пела эту вещь уже лет пятнадцать. Фредди посмотрел на нее, он и не знал, что она пела такие вещи, писала такие стихи. Концерт прошел на бис, было столько неожиданностей и сюрпризов. Только к полуночи они смогли уехать в Гарден-Флауверс.

Они ужинали втроем, пребывая еще в возбужденном состояние.

- Почему ты в рок музыке? – спросила Белла Бетти.

- Я поняла, что там простор, я могу там писать все, что я хочу, и публика более свободная.

Всю ночь они играли, Фредди показывал свою наметки. Они много смеялись, много пели. Под утро Фредди увидел спящую Бетти на диване.

- Мы разбудим ее?

- Нет, она привыкла к моей игре на рояле, я часто играю по ночам.

- У вас настоящий брак?

- Ах, вот, что тебя волнует, - Фредди посмотрел Белле в глаза.

- Так как?

- Самый настоящий, я люблю ее, я жить без нее не могу, хотя я последняя сволочь и постоянно делал ей больно, но она все для меня.

- Все говорят, что вы…

- Прикрываем свои интрижки, - закончил он, - Это не так я ждал ее всю свою жизнь, ждал ее шесть лет.

- Я верю вам, ты пока делай наметки, я буду в Лондоне через две недели, покажешь, как работать в студии.

- Хорошо, - он поцеловал ее руку, провожая до двери, - До скорых встреч.

- Счастливо долететь, - пожелал он.

₪

В ту весну Полли уже исполнилось восемнадцать, окончив школу, мечтала поступить на искусствоведа, и жить подальше от родителей. Она давно знала, что мать два года встречается с Роджером Томпсоном, а отец меняет любовниц почти каждый месяц, но ее саму мало волновали семейные проблемы. Сама она была охвачена новыми чувствами. Когда ей было тринадцать она зареклась, что больше никогда не будет любить, чтобы потом не страдать, но посмотрев на Флору, которая была старше ее саму на пять лет, она решила больше не бегать от себя самой. Только ее избранник, ее одноклассник Джерад О’Шонесси пытался с ней заигрывать, а потом с другими, и она решала, что он не достоин ее, в университете у нее будет все по-другому, но сейчас было время изменить себя.

Она отрезала свои длинные косы и сделала стрижку, как у принцессы Дианы, осветлив темные локоны на пару тонов. Полли смотрела на себя в зеркало, и каждый раз понимала, что она наконец-то превратилась в женщину из девочки-подростка. Из большой семьи больше всех она общалась с Кэрри. Ее маленькой подружке было тринадцать лет. Они вместе учились, Полли любила искусство, Кэрри, как и отец медицину. Они были очень разные, но все же они дружили. Часто они вместе гуляли по Лондону, и брали с собой Лили Роуз. Кэрри с тех пор, как Гарри хлопнул дверью и ушел сильно изменилась. Она поняла, что больше нельзя быть такой эгоисткой, какой она была всегда. У нее была два брата, и множество кузин и единственный кузен. Хоть и Рэй был младше ее на два года, она до беспамятства была влюблена в него, только ему в свои юные годы, было все равно, что она испытывает к нему. Он выглядел на много взрослее, и это привлекало, из него вырастит красивый мужчина.

Полли стремилась к свободе, и это поддерживал Роджер. Ему она могла доверить все, он понимал ее, придавал сил, направляя ее стремления. Роджер действительно заменил ей Дилана, отец никогда не знал, чем она живет, каков ее внутренний мир, что ее терзает и занимает все ее мысли, Роджер же предугадывал все ее желания. Она всегда хотела, чтобы у нее было начало ее антикварной коллекции. Роджер подарил ей просто так антикварные сережки в форме солнца с рубинами. Полли считала это дорогим подарком, но Роджер умел убеждать. Подружки не понимали перемен в ней, мамин любовник не в чем ей не отказывал, и Полли ощущала чужую зависть. Почему мама раньше не встретила его, и не поняла, что с Диланом у нее ничего путного не получиться? Ведь Роджер любит ее, и это самое главное, а что думают другие не важно.

₪

- Ах, ты чертов изменник! – Николь кинула ему в лицо стопку желтых писем, Роджер вздрогнул, разглядев на листах ровный каллиграфический почерк Дженни, - ты ублюдок! Не смей отпираться! Не смей отрицать, что ты трахал эту святую Дженни Морган!

- Я не буду здесь оправдываться, - спокойно ответил он, - почему я должен оправдываться? Почему я должен извиняться за любовь?

- Как ты так мог!? – Николь разорвала одно из писем, - сколько лет ты ее трахаешь?

- Два года, - Роджер спрятал руки в карманы джинсов, - я люблю ее уже двадцать один год.

- Ты… - она собиралась разразиться гневной тирадой, но прикинув кое-что в голове, она пришла еще в больший ужас, - а, что я значила для тебя?

- Ты была молода, искусна в сексе, у меня крыши от тебя сносило, но я не любил тебя, так, как любил ее. Я был молодым и никем, а она дочерью лорда, что я мог ей предложить, когда Фредди каждый день твердил, что она не для нас, в тоже время крича, что Дилан ей не подходит, а подхожу я. Когда я встретил ее вновь через три года, то она уже была замужем и с ребенком, что я мог поделать?! Я страшно завидовал Фредди у которого была своя свобода, а потом он женился, Джо, Брайан, - Роджер перевел дух.

- Поэтому-то ты и женился! – она скинула со стола антикварные вазы, осколки разлетелись по всей комнате.

- Да, поэтому! Я любил ее, у нас есть дочь! – он ударил по столу.

- Что? Значит это длиться не два года? – Николь подошла к нему, заглядывая в глаза, - да, как ты посмел!?

- Я спал с ней еще до нашего брака! – крикнул он, - я спал с ней потом еще раз, а потом мы были месяц в тот год, когда у Фредди родились двойняшки. Я люблю ее, Лили Роуз моя дочь!

- Подонок! – она дала ему сильную пощечину, - как ты мог?! Столько лет лгать мне, каждую ночь шептать на ухо, как любишь меня, и как восхищаешься мною, а сам трахал ее. Эта дрянь Бетти, наверняка, знала об этом!

- Не смей так о ней говорить! – Роджер схватил ее за плечи, тряся ее, как тряпичную куклу, - да, знала, но это не ее дело, слышишь!

- Пусти меня, и не подходи ко мне больше, - Николь отшатнулась от него, - я всего тебя лишу!

- К черту все! – Роджер попытался настичь ее, но не смог, Николь закрыла дверь, - все забери, потому что без нее мне ничего не нужно!

Роджер сразу же ушел из дому, нисколько не задумываясь о последствиях своего выбора, ему было плевать на жену, ее он бросит, но не детей. Дилан уже как два года, не жил вместе с Дженни, не решаясь наконец развестись с ней. Его встретила дочь, совсем не понимая почему отец, приезжавший несколько раз в неделю, приехал с вещами к ним. Она прерывисто обняла его, помогая войти в дом. Он не считал это жилье подходящим для Дженни, она заслуживала больше, чем этот маленький домик, с холодом по утрам. Его девочки не заслуживали такой жизни.

- Привет, - выдавила Полли, она скинула с себя пальто, кидая его в шкаф, - Роджер, ты вроде бы не должен был приезжать сегодня?

- Ники выгнала меня, она все знает, - проронил он, - давай приготовим ужин, а то Дженни приедет с работы…

- Мама сегодня у Дианы будет, - вставила Лили Роуз, - ее не будет.

- Хорошо, тогда приготовим для себя. Кнопка, паста есть? – Лили Роуз весело побежала на кухню, - Бетти когда-то научила нас выживать с пустым холодильник.

- Есть, - крикнула Ли-Ро с кухни. Только сегодня он понял, что обязан остаться с ними навсегда, даже сейчас он был необычайно счастлив, рядом с Полли и Лили Роуз. Скромно поужинав, они остались в гостиной у камина смотреть какой-то фильм. Полли доверчиво прижалась к нему, ее темная голова покоилась на его боку, Лили Роуз же обнимала сестру. Девочка быстро заснула, Полли же молчала. Роджер аккуратно отнес дочь в ее спальню, укрывая теплым покрывалом.

- Мне пора, - произнесла Полли, прикусывая нижнюю губу, - спасибо за вечер, - она поцеловала его в щеку, - спокойной ночи.

Дженни открыв дверь заметила чьи-то сумки и мужские туфли. В душу закрались сомненья, не случилось ли чего за ночь. Девочки еще спали, наверное, иначе бы, Полли готовила для всех завтрак, и топила бы камин для всех. Дженни на цыпочках поднялась к себе, по дороге к кровати она скидывала с себя вещи, чтобы юркнуть в теплую постель. Она замерла, обнимая ее подушку спал Роджер в ее кровати.

- Дженни, - он открыл глаза, сейчас он так был похож на мальчишку, каким она увидела его впервые, - уже утро… иди ко мне… - она юркнула к нему под одеяло, - Николь все знает, теперь я весь твой.

- Ты уже давно весь мой, - она прижалась к нему всем телом, наслаждаясь его теплом, - я люблю тебя.

₪

Май 1987.

Было начало мая, Фредди и Белла записывались, они уже сделали пол-альбома. Бетти вела их дела, наслаждаясь тихой семейной жизнью. В это солнечное утро, в день их знакомства, она пила чай в столовой, просматривая утренние газеты. Фредди еще спал после вчерашнего утомительного дня, и длительной записи. Она вспомнила, как он разбудил ее, и как горячая волна накатила на нее, сметая на своем пути все и даже ее сон. Бетти вздохнула, открывая первую газету из стопки. Она замерла, что-то внутри нее оборвалось при виде заголовка: «ФЕЛИКС  ПЕРТЕТОРА, МЕНЕДЖЕР TSH: «БЕТТИ ХОМС МЕЧТА ВСЕЙ МОЕЙ ЖИЗНИ, А ФРЕДДИ МЕНОРИ НЕНУЖНЫЙ ЭЛЕМЕНТ В НАШЕЙ ЖИЗНИ».

Это было скандальное интервью, где Феликс говорил, что с 1982 года они были любовниками. В доказательство были приведены фотографии, где они просто при приветствии целовались в щеки, или просто стояли рядом. Она общалась с ним, потому что две группы работали вместе. Все было написано так убедительно, что не верить было просто не возможно. Все эти снимки местами были монтажом, она целовалась с Фредди, а при монтаже стал Феликс. Да они чем-то были похожи, но все же Фредди Менори, это Фредди Менори. Фредди был выставлен, как гомик, и поэтому она, Бетти, ему изменяет. Он даже посмел сказать, что Бэсс и Аллегра его дочери. В Японию он поехал один, чтобы Бетти спокойно смогла встречаться с Феликсом, что доказывалось, «как нежно на всех снимках он обнимает ее за талию, а глаза говорят об их чувствах». Она с Фредди вместе только из-за имущества. А это статья, чтобы избавиться от него, Феликс вмешал ее в свои грязные дела с МакОллой.  Все газеты пестрели этими признаниями. Она знала, чей это почерк. МакОлла решил ее унизить в глазах Фредди, а заодно и его тоже назвав рогоносцем и голубым.

Перед глазами все поплыло, она не видела ничего, кроме пелены своих слез. Ей стало невообразимо больно. Он не сможет все это перенести, его гордость, его восточная гордость будет ущемлена, так сильно, что она должна будет уйти из его жизни, как бы ей самой не было больно.  Бетти утерла слезы, слыша шаги Фредди. Он поцеловал ее в щеку.

- О, утренние газеты, - она отодвинула их от него, - дай я посмотрю, - Фредди выхватил их из ее рук. Бетти замерла, ожидая удар. Он стал смотреть газеты и слезы подступили к ее горлу. Она тихо плакала, чувствуя спиной его боль и гнев. – Бетти, это правда?

- Что, правда? – у нее дрожал голос.

- Ты и Феликс? – она захотела кинуться к его ногам и рыдать, и кричать, что она верна ему, - все, что здесь написано это правда?

- Я не буду оправдываться, - прошептала она, - если ты любишь меня, то не поверишь всей, этой бульварщине, - она встала, закрываясь в ванной комнате. Она чувствовала опустошенность. Она видела его взгляд полный злобы и ненависти. Она знала, до чего его может довести его собственная ревность.

Три дня он не появлялся дома, Бетти знала, что он в их квартире на Стаффорд-Террас. Каждый теперь тыкал в него, и кричал рогоносец, а другие гомосексуалист. Ее тоже пресса освистывала, одни жалея, другие осуждая. Ей было больно, больно, так же как и ему. Брайан, Роджер и Джо вышвырнули Феликса из компании без всякого сожаления. Что же ей делать? Надо что-то делать с их браком, с их жизнью... Ей позвонила Мэри через три дня. Они все также были соперницами, но для Мэри лучше была Бетти, чем, кто-то другой, так как она не выживала ее из его жизни.

- Бетти, он пьет три дня, никого не впускает. Надо что-то делать с ним, - паниковала она, - приезжай скорее.

Бетти приехала в его дом. Мэри встретила с радостью, хотя понимала, что и Бетти вряд ли, что-то сможет сделать. Но она его жена, он же почему-то вернулся к ней? Он спал на кровати, рядом стояли выпитые бутылки с виски и ромом. Если это поможет, то она согласна на его насилие, она согласна, если он ударит ее, лишь бы он перестал пить и ненавидеть ее. Пусть делает с ней что хочет, только бы ему стало бы лучше. Бетти разделась, опускаясь рядом с ним, он лежал к ней спиной. Она обняла его за плечи, целуя его мускулистые руки. Он грубо оттолкнул ее:

- Я не хочу видеть тебя, - прошептал он зло.

- Ударь меня, если тебе станет легче, - произнесла она, - ударь, можешь применить ко мне силу. Чего ты трусишь, или ты только и можешь, что пить. - Его глаза были налиты гневом, его кулак стукнулся прямо у нее над головой.

- Уходи.

- Нет, - Бетти обняла его, - миленький мой, я люблю тебя, только тебя, мне никто больше не нужен, - ее настырность начала ему надоедать, Фредди резко  отпихнул ее от себя, больно сжимая запястье, она улыбнулась через боль, падая на ковер. Она смотрела на него, сохраняя спокойствие. Внутри все сжалось под взглядом Фредди.

- Неужели тебе все равно, я унижаю тебя, а ты липнешь опять ко мне. Бетти, уходи, пока не поздно, в этот раз будет больнее, я предупреждаю тебя, - она сглотнула, он прав, так ему легче не станет, только хуже. Она встала с постели, оделась и ушла. Фредди продолжал пить еще два дня. Через два дня она нашла решение. Бетти заказала билеты, сняла для них виллу с частным пляжем. Она пришла к Фредди, собирая его вещи.

- Фредди, мы уезжаем, мы уезжаем, - твердила она.

- Я никуда с тобой не поеду, - проронил он.

- Тогда, я точно изменю тебе прямо у тебя на глазах. А ты будешь смотреть, как меня имеет другой мужик, а потом я найду другого, и ты будешь смотреть, я не шучу, - он смотрел на нее, эти слова встряхнули его, тем более, лучше с ней согласиться, а потом с ней еще разберется. Фредди встал, нет, он ее ненавидел, он любил ее, но, если это правда, то, что тогда? Для него осознание, что она принадлежит кому-то еще, или уже принадлежала – жестокая правда. Он видел ее слезы в глазах, она делала для него все, чтобы ему стало легче. Она была согласна отдать себя на растерзание ему, готова была терпеть его насилие, боль, все, что угодно, лишь бы ему было лучше.

- Мы уедем, подальше от скандала, - пояснила она, - я тебя спрячу от всех, я буду оберегать тебя, от них, - Бетти обняла его и тихо заплакала у него на плече, - я все сделаю, только не ненавидь меня, я умру без тебя, я жить без тебя не хочу, потому что нет мира без тебя. Боже мой, так я люблю тебя, я не могу смотреть на то, как ты страдаешь, мы уедем, уедем…

₪

Вечер выдался довольно скучным, как и всегда. Деловые партнеры отца, были всегда такими однообразными в общение, что после пяти минут разговора он был готов уснуть. Дома его ждала теплая постелька, а если повезет, то наверняка, придет Карла, и как всегда будет встречать голая в его постели. Джозеф жил в своей квартире, хотя Гарден-Дейлиас был чаще свободен чем занят, Алиса там почти не жила. Сегодня она была в Монте-Карло, а завтра могла быть уже в Лас-Вегасе с очередным своим любовником, и как ее муж это не видел. Сам Джозеф не настаивал, чтобы она освободила дом, и он смог бы его занять, все и так было замечательно. Он открыл дверь, Карла была на кухне и готовила ужин. Он обнял ее сзади, и девушка ощутила его желание. Она не была столь красива, как другие признанные красавицы света, простая латиноамериканка, с пышными формами, темными волосами, и знойными, как ночь глазами.

- Ты решила лишить девственности мою кухню? – спросил он.

- Ах, это! – она отключила плиту, и он посадил ее на кухонный столик.

Им было хорошо вместе, но никто не стремился к серьезным отношениям. Сам Джозеф достаточно легко относился к жизни, и не боялся делать другим больно. В двадцать два года, помимо Карлы у него были и другие любовницы, иногда он думал, что становиться отцом, но каждый раз он отвергал это, как мог. Это просто сексуальный опыт и не более того. В марте Бетти собирала свет в их любимом Аллен-Холле, где собралось множество гостей. Это была уже не простая скромная вечеринка, какие были раньше. Гостиную и сад Бетти даже не пришлось украшать, главным украшением стали георгины, большую часть времени гости проводили на улице, где горели фонари в японском стиле и стояли столы с закуской. Пришли люди малознакомые, но так устроены теперь праздники, которые ненавидели они сами, но положение обязывало. Играла музыка, и были танцы, разгоряченные парочки скрывались в тени сада, в тот вечер было выпито немало алкоголя. Гарри дарили подарки полезные и неполезные, и вокруг него вилось много разных девиц, но Холли с достоинством выдерживала это все.

На этой вечеринке была и Ханна со своим мужем. Джозеф познакомился с ней месяц назад, и они устраивали дикие оргии, каждые выходные. Она была женой одного из партнеров Роберта, знойная рыжая девица, старше его, но он хотел ее, но и хотел Карлу, хотя та уже начала ему порядком надоедать. Ханна оказывала знаки внимания лишь мужу, но не упускала момента уединиться с ним. Весь вечер он пытался отделаться от Карлы, а Ханна от мужа. Он бросал на нее вызывающие взгляды, полные желания, Ханна сегодня одетая, в желтое мини-платье вызывала восхищение у всех мужчин. Джозеф ждал, когда можно будет развлечься с ней где-нибудь в укромном месте сада. Он много пил в тот вечер, а Ханна лишь смеялась и старалась развлечь других. Потом когда его подруга стала с кем-то разговаривать, а Ханна стояла одна в сторонке, он подошел к ней и схватил за локоть, потащил в тень.

- Ты с ума сошел? – полушепотом крикнула она.

- Я хочу тебя.

- Сумасшедший, - произнесла она, - пошли со мной. - Она провела его в дальний угол сада, а потом через дверь, ведущую в дом, они попали в зал, - Здесь не безопасно, они прошли через гостиную, где никого не было, а потом на кухню где была дверь в ванную комнату, - Мы пришли.

Он подошел к ней и поцеловал в губы, это опасность добавляло остроты. Ее поцелуи, ее нежные руки доводили его практически до безумия. Нет, здесь не было любви, а только страсть. Когда-нибудь свеча погаснет, а вместе с ней и она уйдет из его жизни, Джозеф это понимал. С Ханной можно было позволить все, то, что ему не позволяла Карла, с ней не было запретных территорий. Он получил то, что хотел, и каждый по очереди ушел. Он ненадолго задержался, посмотрел в зеркало. Неужели это все он? В свои двадцать четыре он уже наделал столько глупостей, и это был его очередная глупость. Он оказалась на улице и вдохнул свежий воздух. В тот же вечер он бросил Ханну. Это было самое лучшее его решение. Тем более ему не так много лет, и его любовь где-то бродить может быть рядом с ним.

Джозеф посмотрел на Карлу, нет пора и с ней расстаться, пора и ее бросить, утром он это сделает, пускай это будет цинично, бросить ее после секса, но Джозеф не умел красиво расставаться.

₪

Они приехали на Ибицу. Бетти открыла стеклянные двери дома. Дом находился прямо на берегу океана, и весь был сделан под яхту. Бетти села на круглую кровать, из открытого окна подул приятный теплый морской бриз, принося с собой запах волны. За окном зеленели пальмы, а до моря и белого песка казалось можно дотянуться рукой. В этом доме они были одни, будут иногда приходить прислуга, но Бетти решила, что одиночество лучшее лекарство для них. На столе лежала стопка лондонских газет, по-прежнему пестрящие теми же заголовками. Она кинула их в и урну для бумаг, тем самым отгоняя от них все черные тучи. Бетти скинула с себя всю одежду, проходя в душ. Она не будет докучать Фредди, пусть сам сделает шаг к ней. Ему нужно время, чтобы все понять. Теплая вода ласкала тело, прогоняя все плохи мысли. Она вошла в спальню, Фредди пил в кресле вино, думая о них. Бетти стала спокойной, всю дорогу она мочала, и теперь тоже. Она надела белый купальник, и пошла на пляж. Фредди наблюдал за ней.

- Я приготовила ужин, - она положил на его тарелку, его любимое овощное рагу.

- Да, хорошо.

Они не разговаривали, они молчали. Бетти вечером вышивала, он просто сидел у окна, ожидая, что она попытается его склонить к близости, но Бетти вела себя, как примерная жена. Ночью она не делала попыток, чтобы его соблазнить. Он лежал тихо, чувствуя рядом ее дыхание, ее движения. Он хотел ее обнять, поцеловать, прижать к себе. В ушах до сих пор звучали ее слова, которые она сказала еще в Лондоне.

Он любил ее, но если все это, так, то, что ему делать? Он посмотрел на нее, она была похоже на ангела. Она могла ему и не изменять, но ему в этом году будет сорок один, он не молодеет, и скоро она будет искать себе молодого любовника. Он тяжело вздохнул, сжимая край простыни, подавляя в себе порыв к ней прикоснуться. Бетти была всей его жизнью, любовью, он решил подумать, подождать, пока пройдет время, пока не поймет сам, когда утихнет все в нем. Боль когда-нибудь уйдет, когда-нибудь у них все будет хорошо. Фредди налил лимонада, чтобы охладиться. Бетти была на улице, она собирала ракушки, дыша морским воздухом. Она грустила, также как и он, но по-прежнему не делала попыток сближения с ним. Фредди присматривал за ней в открытое окно, сгущались темные тучи, скоро должен был пойти дождь. Но, похоже, Бетти не собиралась идти в дом. Она бродила по берегу, не боясь ливня. Хлынул дождь, и Бетти побежала в дом. Она пришла мокрая, быстро ныряя в горячую ванну.

Они были уже здесь четыре дня, но Фредди не чувствовал, что боль его отпускает. Что-то по-прежнему его держало. Он не выходил из дома, не ходил с ней под палящим солнцем, и не слышал ее голоса. Они обменивались простыми короткими фразами, он не видел ее взгляда. Он скучал по ней, по той прежней Бетти, которую он любил. Она не пыталась склонить его к близости, предоставляя ему время подумать. Бетти сидела в кресле, она была какая-то уставшая, и поникшая. Она терла виски и переносицу, а глаза, словно боялись света. Фредди подошел к ней, впервые беря ее за руку, так нежно, что внутри у нее все сжалось от радости.

- Что с тобой? – спросил он.

- Голова что-то болит, - она закрыла глаза, - наверное, это погода, или безделье.

Фредди взял ее на руки, садясь вместе с ней в кресло. Он сжал ее голову в своих ладонях, Бетти нежно массировала плечи и шею. Она таяла под его руками, таяла как снег, льнула к нему, как кошка, жаждущая ласки. Боль ушла, его ласки утихли. Она прижалась щекой к его груди, вдыхая аромат табака. Он укачивал ее, как ребенка, чувствуя, что она засыпает. Фредди уложил ее в постель, его охватило разочарование. Какой же он дурак! Она любит его, она опять, как тогда, терпит его пренебрежение, его отчужденность, а он даже не хочет дать ей, то, что она заслуживает. Но пока все сложно. В его душе борются два начала, два противоречие. Его до сих пор преследовали те заголовки, те статьи, где поливали ее и его грязью. Все пока очень сложно для него.     Что же ей делать? Она так больше не могла, она стучалась в его закрытую дверь, а он не хотел ей открывать свое сердце. В эту ночь, как и в последующее, она спала у камина на удобной софе. Это была для нее пытка, быть рядом с ним и не касаться его.

₪

В Лондон пришли первые безоблачные дни. Улицы, переполненные ароматами весенних цветов, ароматными булочками, кофе и любовью, как всегда поглощали тепло, наполняли сердце сладким ощущением радости. Май по обыкновению дарил легкость. Гарри стоял на балконе, смотря на весенние пробки, все стремились загород, только его семья не хотела перебраться из шумного города в тихую местность. Вся его домочадцы любили Лондон, для них было мучительно расстаться с ним, и сменить фон мегаполиса на зеленые поля. Конечно, когда-нибудь отца не станет, и он станет хозяином Дж-Хауса, но у отца, как у и всех мужчин, их семьи было крепкое здоровье. Он курил, Холли накрывала стол. Они прожили вместе уже много лет, он мечтал о еще одном ребенке, а она постоянно твердила ему, что ее на всех не хватит. Энтони и Луису было уже по девять лет, Кэрри – тринадцать. Но Холли была непреклонна.

С Холли они многое пережили, но он никогда не гулял, кроме той ночи с Бетти. Она переживала свои трудности сейчас. Он помнил, как она позвонила ему среди ночи, взволновано все рассказав. Конечно, они с Холли видели накануне газеты, и он не предполагал, что все будет так плохо. Он посоветовал ей уехать из Лондона. Своих племянников он не стал отсылать в Аллен-Холл, да и одним им там делать было ничего. Гарри решил, что у Дженни и без того много проблем, а Флора и Ричард в своей великолепной, но не большой квартире не смогли бы принять четверо детей. Гарри забрал их к себе, тем более после того, как они из двух огромных квартир сделали одну, там хватило место всем.

По утрам стало шумно, особенно когда собирались все в школу. Бэсс с Али, так звали Аллегру, днем бывали у Флоры, она умела занять детей. Гарри всегда нравился тот факт, что у них была большая семья. У его деда было трое потомков, у них же стало семеро, а правнуков у Виктора – пока одиннадцать. Гарри потушил сигарету, заходя в дом. Холли устало проводила всех к двери, смотря на часы, скоро должен был приехать Ричард, чтобы забрать девочек. Он поцеловал жену, уже морально готовясь к сложному дню. Их карьера была на взлете. Энди скоро должна была уйти со своего поста, и все в их клинике были в предвкушении, того, кто займет ее место. Завистники мечтали, что вместе с ней и падет чета Хомс. Ни для кого не было секретом, что Энди крестница и племянница покойного Виктора, двоюродная тетя Гарри, а Гарри его внук. Другие только и мечтали, что кто-нибудь из них двоих станет новой главой. Сам Гарри совсем не думал обо всем этом, а Холли настолько была увлечена своей семьей, что в свои тридцать семь была готова бросить все, чтобы остаться дома и стать простой женщиной.

- Как ты думаешь, в моем возрасте поздно стать матерью? – спросила она его, у Гарри как-то радостно затрепетало сердце, а что если его ожидания подтвердились.

- Да, нет. А ты что беременна? – она надула губы, конечно, он знает все тайны ее организма.

- Пока, нет, но ты же готов стать папочкой, - она заливисто засмеялась.

- Готов, я всегда был за кучу детишек в нашем доме, - ответил он, - Ах, Холли, я буду тогда самым счастливым человеком.

- Тогда это взаимно. Ладно тебе пора, - она завязала ему галстук.

- Ты не со мной?

- С тобой, только не лапай меня, как всегда, - вот уже больше десяти лет они так вместе ездили на работу. По дороге до клинике, особенно, когда она вела, его рука постоянно лежала на ее коленке, что просто смущало ее, потом она привыкла, но сейчас ей это казалось каким-то ребячеством.

- Не буду, - пробурчал он. Они вышли из дому, когда в их квартире раздался звонок. Вечером Гарри был ошеломлен. Это был Дэвид МакОлла с которым они не виделись около двадцати лет:

- Скажи ей, что моя месть близка, как никогда, - вот, что они с Холли услышали, но Гарри не предал этому никого значения, еще не зная, что это был первый шаг к нарушению их покою. Сейчас они качались на волнах, как во время штиля, беззаботно порхали, как бабочки, не задумываясь, что после белой полосы, всегда наступает черная.

₪

Бетти вышла из душа, надевая белый пеньюар на одной застежке. Фредди сидел на краю постели и пил мартини. Она села сзади него, обнимая его за плечи и целуя в шею, не почувствовав никакой реакции, она отстранилась от него:

- Что с тобой происходит? – робко спросила она.

- Иногда мне кажется, что из меня все высосали, я ощущаю такую опустошенность. Да и возраст давит на меня еще сильней, - Фредди вздохнул.

- Сорок еще не приговор, - Бетти приблизилась к нему.

- Да, но я не молодею, через лет пять ты будешь искать себе кого-нибудь помоложе, - Он поставил свой бокал на пол. Бетти снова его обняла.

- Но, я тоже не молодею. Мне уже тридцать два, и через лет пять я не кому не буду нужна. Ты волновал меня и когда, тебе было двадцать два, и тридцать и сорок, потому что ты это не все. Я люблю тебя, - он обернулся к ней, смотря в ее глаза. Чувства взяли вверх над ним. Он приник к ее губам в сладком поцелуе. Ее пальцы оказались на его голове.

- Я скучала по тебе, - прошептала она, отвечая на его поцелуй со всей страстью, на какую она была только способна.

- Люби меня, Бетти, люби меня, - произнес он, задыхаясь. Стена рухнула, все, что он возвел, рухнуло в этот самый миг.

Фредди провел рукой по ее оголенному животу, кружевным белым трусикам, он расстегнул халат, мешавший наслаждаться ему ее телом. Он откинул его в сторону, прикасаясь к ней, как в первый раз. Фредди вдохнул аромат ее тела, такой знакомый, такой волшебный. Он погружал ее в море нежности, море любви. Вот же она настоящая, почему он ей изменял, почему обижал ее? Он и сам потерял над собой контроль, проваливаясь в бездну чувств. Фредди не знал, сколько прошло времени. Он продолжал наслаждаться этими мгновениями, он две недели к ней не прикасался, две недели держал на расстояние. Фредди провел рукой по внутренней стороне бедра, призывая ее отдаться ему. Бетти тихо застонала, из ее груди вырвался слабый хрип. Ей было так хорошо с ним. Ее дыхание на щеке, было так знакомо ему, так любимо им.

- Я люблю тебя, - ему нравилось, что она давала ему свободу. Не зря он один ездил в Японию, не зря она перестала давить на него. Он не ожидал, что она протянет ему руку помощи, увезет его подальше от всех, и будет оберегать его, как хрустальную вазу.

- Я тоже люблю тебя, - ответил он, выдыхая ее имя, - Бетти…

Боже, как же было хорошо, но вдруг к нему вернулся один страх. А что если она забеременеет? Она не говорила ему, что хочет еще одного ребенка, не говорила, что работа все для нее, но последние пять месяцев он видел, что она не пила больше свою траву, и просила его не сдерживаться. Она явно полагала на свою судьбу. Она почувствовала его беспокойство, потому что уже было поздно, что-то исправлять. «Я хочу этого ребенка, больше всего на свете» - думала она.

- Все хорошо, все хорошо, все будет хорошо, - шептала она.

Среди ночи проснулась Бетти. Фредди курил на краю постели, она увидела впервые его слезы, она прижалась к его спине щекой.

- Миленький мой, что с тобой? – спросила она его, - ты сожалеешь о том, что произошло между нами?

- Я люблю тебя, не покидай меня никогда, - она повернула его лицо к себе, - Я умру без тебя, только не покидай меня, умоляю тебя.

- Я всегда с тобой, - Бетти стирала его мужские слезы пальцами, осушая их поцелуями. Она любила его, так любила, что готова была принять его ношу, оберегать его, - Слышишь, я с тобой, мой дорогой.

- Ты обещаешь, что всегда будешь со мной? – она прижала его голову к обнаженной груди.

- Да, я буду с тобой, чтобы не случилось. Для меня нет мира без тебя, я не хочу жить без тебя, потому что ты все для меня, ты все, что у меня есть, все остальное просто пыль, - она жадно прильнула к его губам, толкая на простыни, он потянулся к ней, - Позволь мне, мне любить тебя.

Бетти любовь всей его жизни, мечта всей его жизни. Он таял под ее опытными пальцами, и сгорал от наплывшей страсти. Как же она была красива, луна освещала эту Венеру, луна благословляла их любовь.

- Ты меня любишь? – спросил он.

- Да…

- Ты будешь ненавидеть меня?

- Нет…

- Ты всегда будешь со мной?

- Вечно…

Утром Бетти проснулась в хорошем настроение, она потянулась, проводя рукой по простыням. Фредди рядом не было, на две минуты ее охватила паника, он сожалеет, он зол на себя, зато, что показал ей свою слабость. Но когда она увидела, как он шел к ней с подносом в руках, ей стало легче.

- Как ты себя чувствуешь? – спросил он, наливая ароматный кофе, - А то, я тебя замучил ночью?

- Бывало, ты мучил меня больше, помнишь? – он улыбнулся ей, - Все хорошо, дорогой. Я рада, что перестал мучить самого себя.

- А что если ты… Ты же с начала года собралась работать, - она поняла, что он ей хотел сказать.

- Я хочу этого больше жизнь, - она положила ладонь на его руку, - Я хочу еще одного ребенка, я хочу сына, и если это… - она оборвалась, если это произойдет, она будет считать это чудом.

- С этим у нас проблем нет, - смеясь, ответил он, - у меня, похоже, достаточно пороха в пороховницах. Это я еще могу выполнить. Что мы будет делать?

- Пойдем на корт, я хочу поиграть, - она встала с постели.

- Ну, что ж пошли, - согласился Фредди.

Через полчаса Бетти и Фредди пришли на корт. На небе были легкие облака, закрывающие солнце, поэтому играть было одно удовольствие. Бетти знала, что за ними следят, знала, что хоть это частный район, он кишит назойливыми папарацци, которые хотят увидеть страдание Фредди, и его порочные увлечения, а ее застукать с очередным любовником. Пускай видят, как им хорошо вместе. Она послала мяч Фредди, убирая косу с плеча. Ему нравились эти длинные волосы, он видел ее с разными стрижками, но эти были самые красивые, спускающиеся каскадами до поясницы, и сияющие в притушенном облаками солнце. Ветер играл со складками ее юбчонки, в нем опять загорелось желание.

- Слушай, Менори, - Бетти остановилась у сетки, - А что это мы с тобой просто играем? Давай на желание?

- Считай, что ты проиграла, - Фредди подбросил ракетку.

- Ты знаешь, что обыграть меня почти невозможно, - Бетти кокетливо посмотрела на него, - Ну, что ты согласен?

- Да, если ты проиграешь, то устроишь оргию, как делаешь все время.

- Ого, напугал! – он спрятала свою улыбку в ладони, - Ну, тогда, если я выиграю, мы ночью пойдем на море купаться, - она отвернулась, смеясь, что он не знает всей подоплеки.

- Ничего такого…

- Голыми, - она резко развернулась, наблюдая его смущение, - Ты что трусишь, Менори?

- Еще чего, милая жена.

Бетти знала, как его обхитрить, она знала, что он любит смотреть на нее, как она грациозно двигается по корту, ловит его взгляды. Ей нужно выиграть, чтобы показать этим журналистам, что ничего у них нет наигранного, что их брак настоящий, как бриллианты, чистой воды. Она победила, Фредди поцеловал ее в щеку, как победителя. Пора исполнять желание. Бетти на голое тело надела шелковое ярко-желтое платье, все равно, ей оно не будет нужно потом.

Было одиннадцать часов вечера, солнце уже закатилось, подули прохладные ветра, но вода в это время была чудесной. Пели райские птички, и цикады, море на фоне лунного света, казалось волшебным. Бетти привела Фредди кромке воды, волны ласкали ступни. Она ощущала его сопротивление, пускай он будет потом орать на нее, но зато сейчас ей было так легко, она ощутила приятную боль в внизу живота. Она предвкушала этот вечер и эту ночь весь день.

Она скинула с себя платье, бросая его на песок. Фредди, как зачарованный смотрел на ее тело, длинные волосы развевались на ветру, она была Венерой со знаменитой картины.

- Ну, же смелее, пари есть пари… Мы здесь одни…

- А пропади все оно пропадом, - сказал он.

Бетти зашла в воду, он за ней. Они плавали на отмели, потому, что ночью опасно плавать на глубине. Они веселись, как дети, брызгая друг друга, сбивая с ног, и ловя друг друга за конечности. Он радовался ее счастливому смеху, как она его. Фредди расслабился, понимая, что они вправду одни. Даже если бы не были бы одни его все равно не оторвать теперь уже от Бетти. Бетти видела его взгляд полный желания, но почему-то он держал все эмоции в узде, где же тот прежний Фредди, который не упускал заняться с ней любовью где угодно? Бетти подплыла к нему, проводя жадно по его груди. Он вздрогнул, понимая, чего она хочет. Она приникла к его рту, скользя языком по губам. Он уже был в огне, уже был не подвластен себе. Его руки сомкнулись на ее талии, неся ее к кромке моря.

Море омывало их горячие тела. Бетти тихо застонала под ним, он трепетно стал касаться, целовать ее, пробуя на вкус ее соленую кожу. Она извивалась под ним, они катались по берегу, лаская друг друга до безумия. Инициатива переходила, то уходила из ее рук. Он заполнил ее всю до донышка, боясь ее потерять навсегда. Никогда, никогда у него не было такой острой необходимости в ней, как сейчас. Он боялся без нее дышать, боялся проснуться и больше не увидеть ее вновь.

- Фредди, - она выдыхала его имя, чувствуя, что сейчас взорвется от накативших волн страсти.

Они снова плавали, снова дурачились. Бетти вышла на берег, беря платье в руки.

- Нет, - он остановил ее. Прошло много времени, прежде чем он смог оторваться от нее. Он смотрел в ее затуманенные глаза страстью. Она медленно дышала, чувствуя песок на всем теле. Пусть все знают, чем они здесь занимались, она делала это не ради своего тщеславия, а ради него. Бетти положила голову к нему на грудь. Как же она была счастлива сейчас!

- Надо идти, - неожиданно произнес Фредди, выходя из тумана чувств.

- Я люблю тебя, дорогой, - она надела платье на тело, покрытое тонким слоем песка.

- Я тоже люблю тебя.

Они не пошли домой до рассвета они гуляли по берегу, их взгляды говорили о большем, как и их молчание. Фредди остановил ее около каменного забора, целуя в губы. Бетти привела рукой по каменной кладке, чувствуя, как она осыпается. В этот миг она была переполнена чувствами, она дышала им, она жила им одним. Бетти открыла глаза, понимая, что она плачет.

- Я с тобой, - Фредди припал к ее губам, - я с тобой, я так люблю, так люблю тебя…

Морской бриз приносил с собой магию.  На следующий день Фредди взял с собой видеокамеру, чтобы поснимать Бетти. Их духовная связь крепла с каждым мигом. Раньше они были одержимы страстью, жаждой обладания, пылкой близостью. Но теперь в их отношениях было больше чего-то другого, чего-то волшебного. Бетти делала вид, что не замечает, что он тайком снимает ее. Потом он убрал камеру, и пошел купаться. Бетти смотрела на голубое небо, ощущая какую-то пустоту. Небо было такое чистое, такое прозрачное, а ветер был таким ласковым, что можно было забыть обо всем. Она набрала в ладонь песка, продолжая смотреть на небо. От чего же было так плохо? Внутри нее что-то мучительно сжалось, казалось, она лишилась, чего-то самого главного в своей жизни. Но у нее есть все, все, что она хотела, все к чему она так страстно стремилась всю свою жизнь, но от чего так тошно? По щекам бежали слезы, слова сами срывались с ее губ:

- Боже, боже, я знаю, что лучше уже не будет. Это конец, конец всему, что есть. Боже, Боже я хочу умереть, потому что лучше уже не будет. Это последний виток нашего счастья. Боже, Боже, я хочу умереть, хочу умереть, потому что лучше уже не будет…

Стемнело, звезды освещали море и песок. Морская пена, осиянная серебристыми лунными лучами, приносила в их мир сказку. Бетти посмотрела на огонь, на догоравшие угольки, искорки летали вокруг нее, словно огненные бабочки. Она потягивала вино, ожидая Фредди. Появился Фредди с большой рыбиной в руках. Он стал чистить с нее чешую, потрошить, встречая изумленные взгляды Бетти. Она никогда не видела его за этим делом, он постоянно отмахивался тем, что он абсолютно нехозяйственный человек. Фредди подал ей тарелку с куском рыбы, он смотрел как она ест, пламя бросало на ее лицо огни. Между ними пробежала волна страсти. Бетти поставила тарелку рядом с собой, кладя голову на грудь Фредди. Это был волшебный миг, такой, какой, что не повториться уже никогда. Он нежно погладил ее голые ноги, стягивая через голову платье. Горел костер, горела их любовь, их страсть. Они жили в эту ночь, они любили в этот миг. Все перестало существовать, все перестало иметь значение, прошлое казалось таким нереальным, а будущие таким далеким. Дыхание жизни наполнило весь этот путь, их путь друг другу.

- Я так люблю тебя, - лепетала она под его губами.

- Я тоже люблю тебя, не покидай меня, никогда не оставляй меня…

- Я с тобой, я всегда с тобой, дорогой…

- Малышка…

Она знала, что это когда-нибудь кончиться, знала, что у всего этого будет плохой конец, но так хотелось верить в сказку. Неужели у этой сказки будет конец? В висках стучала кровь, в груди полыхало сердце пламенем это была магия. Рассвет они встречали в объятьях друг друга. Фредди затушил огонь, подавая платье Бетти. Он молчал, и это молчание ее убивало:

- Что с тобой?

- Больше это никогда не повториться, и ты это знаешь, - он ожидал ее «почему», которое вертелось у нее на кончике языка, но она молчала, - Это было последние волшебство, и ты это знаешь.

₪

Бросив шумный город, бросив все, они покинули город. На Мальте было не обыкновенно хорошо. Дилан ее никуда толком не водил, да, и заграницей она мало была. Роджер долго ее уговаривал съездить на море, она не хотела, боясь, что все узнают о них, но он привел тысячу аргументов. Им вдвоем всегда было хорошо, он постоянно ее смешил, заботился о ней. После того, как он переехал к ней в их отношениях много, что изменилось, стало меньше страсти и появилось больше нежности. Дженни посмотрела на него, они столько лет были знакомы, конечно, она никогда не жалела, что встретилась с Диланом, и вышла за него замуж.  Жалко было одного, что она раньше не поняла, что их безумно тянет друг к другу.

Море шумело перед ними, а Роджер, как из струн извлекал из нее звуки, она таяла под его руками. Еще вчера они ругались о том, что если их застанут папарацци, то они незамедлительно напечатают их фотографии, и тогда уже будет нечего скрывать им. Но он уверил ее, что у Анны Саттон все под контролем. Роджер скинул платок с ее ног. Он восхищался ею. Всегда верная себе и другим, любящая, горячая. Дженни пугало приближение ее сорокалетия, но для него это был самый лучший возраст для женщины. Ему надоели глупые двадцатилетние девицы, которые вились вокруг него, ищущие пути через него в большой мир шоу-бизнеса, мечтающие сделать карьеру, только ему они больше не нужны. Роджер поцеловал ее, разливая по бокалам шампанское, подовая ее бокал.

Они смотрели на закат, и Дженни только сейчас поняла, что всю жизнь стремилась не к тем идеалами. Она мечтала работать, делать карьеру, только не заметила, что упустила самое главное в своей жизни – такие закаты и рассветы. Теперь понятно почему Бетти и Фредди, прожив столько лет вместе, не растеряли свою страстность. Гарри с Холли, тоже не заполняли жизнь только одним бытом. Лишь только она одна единственная жила не так, как они. Как сказала Флора, что сожалеет только об одном, что так бездарно прожила часть своей жизни, так и она делала все, но что-то недоделывала. Лишь сейчас она дышала полной грудью, могла с уверенностью сказать, что жизнь удалась.

- Как там Фредди? – спросила она, зная, что Бетти тоже на берегу моря, и может, смотрит тоже на закат.

- Бетти отрезала его от всего мира. Для него, узнать о ее измене – катастрофа, - ответил он, и помрачнел.

- Что?

- Если он узнает о том, как два года назад она чуть не выскочила замуж за Брайана, он вряд ли простит. Когда она оказалась в больнице, она потеряла ребенка Брайана, - Роджер стиснул руку Дженни, - мы знали о них, - потом добавил он.

- Это ужасно, - шевеля лишь губами, произнесла она.

- Такова жизнь, милая, а наша жизнь тем более. Мы платим за славу своим счастьем, - проговорил он.

- Но, ты-то счастлив? – робко спросила она.

- Жизнь быстротечна, помнишь, как в нашей песне: «Серое сегодня, солнечное завтра, холодное послезавтра, а потом может бездна, или радужное утро». Ни, что не вечно, - она отвернулась, чтобы стереть слезы. Она впервые слышала от него такие слова, такие прекрасные, и одновременно жестокие.

- Так жестоко, - вымолвила Дженни.

- Но это жизнь, - он обнял ее, - пойдем, а то холодно.

В номере Дженни забылась в его объятьях, он умел делать так, чтобы она все забыла. Потом лежа в его объятьях, ей стало немного не по себе, от осознания, что все закончиться так же быстро, как началось. Неужели у всего жестокий конец?

₪

Лето 1987.

Лондон встречал их в молчаливом ожидание. Бетти ожидала удара со стороны прессы. Вся это немая жизнь, напоминала притаившегося тигра в камышах, прыжок будет, только каким? Журналисты убавили громкость, но по-прежнему газеты пестрили теми же заголовками. Бетти уже не могла, как прежде оберегать Фредди, она была дома, приходилось вести его дела, не бросать свою семью, дети нуждались в ней. Она должна, должна - повторяли все кругом, но никто не спрашивал, чего хочет она. А она хотела тихого уголка, простой жизни. Но разве это было возможно? Бетти оглядела свой дом, это ее крепость, ее бастион, но почему она уже не ощущала той защиты что раньше? К ней подошел Рэй, целуя в щеку.

- Как отдохнули? – с легким упреком спросил сын.

- Мы не отдыхали, - ответила она, - нам с твоим отцом нужно было разобраться в себе. Наверное, в лицеи нам все кости перемыли. Рэй, у отца другой менталитет, это ты англичанин по духу, он же восточный человек, и для него все это удар ниже пояса. Я привыкла к этому, и не делай вид, что, ты ничего не знаешь. Все это сложно мне объяснить тебе сейчас. Слишком многое вплелось в нашу жизнь.

- Так это неправда? – Рэй сел на диван.

- Рэй, я люблю его, дорогой, и я никогда бы не была бы способна на такую подлость, - Бетти открыла конверт, присланный с утра, - Только не это, - прошептала она.

Это было печатное анонимное послание:

Он умрет, а ты достанешься мне. Он умрет, а без него ты никто. Он умрет, помни это каждый свой день, просыпаясь по утрам с ним. Он умрет…

- Мам, что с тобой? Просто кто-то решил тебя попугать, - Рэй выхватил из ее рук лист, сминая его.

- Этого кого-то я знаю, - проронила она, - сожги его, и папе ничего не говори, для него это будет ударом.

- Хорошо, это наш с тобой секрет, - Бетти знала, что он его сохранит, и будет молчать.

Дэвид начал угрожать, вот он прыжок тигра, который опять начал выжидать. Так встретил ее Лондон, переходя от молчания к угрозам. Июнь подходил к концу, Белла и Фредди продолжали записи, а Бетти стала совсем домашней. Ей нравилась такая жизнь, но скоро она ей быстро надоест и она захочет заняться музыкой. Музыка была ее жизнью, как и Фредди.

- Бетти ты где? – Фредди искал ее по дому, но вряд ли он сразу догадается, что она в кабинете. Бетти спрятала улыбку в ладони, потом распустила косу, - Где ты, киса? Не обижай своего котика, - Бетти снова спрятала смех, - Ну, Бетти, я сгораю от нетерпения. Когда я найду тебя, тебе мало не покажется.

Бетти уже не скрывала своего смеха. Открылась дверь, Фредди ворвался в комнату, как вихорь. Он окинул ее жадным взглядом, сделал шаг к ней, Бетти сняла через голову платье, оставаясь в одном кружевном белом белье. Она пожала плечами, продолжая смеяться.

- Бетти, ты искушаешь меня…

- Кто-то сгорает от нетерпения, - сказала она, - Ну давай иди сюда, - Фредди стащил ее с подоконника, опуская на пол. У него дрожали руки, пока он раздевал ее и раздевался сам. - Менори, ты боишься? – Она обвила его талию руками, скользя языком по его лицу, - Я – твоя…

Фредди приник к ее влажным губам. Он чувствовал как, все пропадает, лишь остается необычное чувство. Его пальцы оказались в шелке ее волос. Фредди покрывал поцелуями ее лицо шею, он целовал ее, как будто это было в последний раз. Бетти прижалась еще сильнее, отдаваясь на волю его рук и губ. Фредди не мог остановиться, Бетти сильнее приникала к нему, ее пальцы уже яро прикасались к нему. Его губы, оставляли пожар, на ее лице. В груди пылал огонь, и она прошептала его имя. Он оказался рядом с ней. Несколько минут, он просто водил пальцами по бокам, тем самым, заставляя ее гореть. Бетти была чувственной натурой, нежной и трепетной. Она ощутила его горячие губы на своей коже, сердце пылало. Он изучал губами каждый дюйм этого тела. Вся обстановка, пропиталась страстью. Фредди срывал с ее губ страстные стоны. Ей безумно захотелось понять, что чувствует он, когда он касается ее, хотя она знала, что он чувствует, она знала этот ответ, и все равно ощущала себя школьницей. Он оказался вдавленным в пол, и ее ладони стали блуждать по его телу, приводя его в восторг, он уже терял сознание от этих губ. Она ощутила приток новой энергии, неужели произошло чудо, и она не ошиблась? Хоть бы это было так, и не как больше.

- Я люблю тебя, - Бетти плакала от счастья.

- Я тоже, жизнь моя…Обещай, что когда я умру, ты не покончишь с собой.

- Но, Фредди…

- Пообещай!

- Хорошо, я клянусь твоей любовью…

Была ли это последняя вспышка их чувств, или это было спокойствие перед бурей? Время покажет, что это было…

₪

Окончив школу, Полли с радостью съехала от родителей. В отличие от своей матери, она всегда считала себя красавицей. У нее такая же демоническая красота, как и ее бабушки Джулии. Джулия даже в свои годы выглядела очень молодо, и она хотела быть такой же. Хотя главный секрет красоты это любовь. У самой Полли кружилась голова от счастья. Она была воспитана в довольно демократической семье, больше являясь маминой дочкой, нежели папиной. С Диланом не все так просто, как хотелось. Он в последние годы стал много заботиться о ее личной жизни, но учитывая тот факт, что ее родители на грани развода, то ее мало это беспокоило. Ее кумиром была Бетти, та умела дать отпор всем, хотя Флорой она тоже восторгалась, но Бетти ее главный кумир. Бетти только издалека, казалась богиней, но в жизни она была простой женщиной.

Полли хотела любви, она искала ее, не заметив, что она сама ее нашла. В антикварной лавке, где когда-то она любила, находит те или иные семейные утерянные ценности, теперь она уже работала, ее хозяин тридцатитрехлетний искусствовед красиво за ней ухаживал. Он дарил по утрам ей цветы, делал комплименты, ей в отличие от других ее взбалмошность сходила с рук часто. Но Айк Руммерс никогда не намекал ей, что хочет с ней переспать. Ее подруги считали, что ей совсем не нужен этот старикан, ведь есть столько молодых и шикарных мужчин, но Полли совсем не интересовали все эти зеленые юнцы, которые ничего не понимали в женщинах. Впереди таких шло их эго, а потом уже они сами.

- Полли, что вы делаете сегодня вечером? – спросил как-то он. Она посмотрела на него, окинув оценивающим взглядом. Она всмотрелась в его зелено-желтые глаза, он пригладил каштановые волосы, поправляя очки.

- Хотела съездить к тете, - небрежно ответила она.

- Жаль, у меня пропадают билеты в паб, - начал, было он.

- В паб!? Мне тетя достанет любой, - смеясь, произнесла она.

- Ваша тетя знает, наверное, все пабы? – весело сказал он.

- Да, так она поет иногда в них, когда проходят презентации, и когда нет гастролей. Сейчас эпоха стадионного рока, - с видом всезнайки добавила она.

- Ах, это новое поколение совсем не знает, что с пабов все начиналось, - он сложил руки на груди.

- Айк, я родилась в далеком 69, когда моя тетя бегала на свидания к взрослому мужчине, и когда впервые взяла гитару в руки, так что поверьте я все это знаю не понаслышке, - она скорчила гримасу зануды.

- Вы просто не провели лучшие свои годы в семидесятые, - она поправила свои темно-русые локоны.

- Ничего хорошего в них не вижу. Секс, драгс и рок-н-ролл, - выпалила она.

- А вы знаток!

- Я же сказала, что моя тетя рок-звезда, и ее муж тоже. Да, боже мой, вы что не знаете Контрастов, - она подошла к нему, их спор набирал интересный поворот.

- Так вы ее племянница! – вырвалось у него.

- Двоюродная, у ее сестрички нет детей, - Айк схватил ее за плечи, закрывая ей рот поцелуем, она рассмеялась и толкнула его в грудь, - Что вы делаете!? – но в ее голосе не было гнева.

- Я в вас влюблен Полли, давайте встречаться, - предложил он, она собиралась было возразить, - знаю, знаю мой возраст, не так ли? – она, молча, кивнула, - но может, стоит пробовать, а?

- Может быть, - с придыханием ответила она, - тогда вы во сколько меня заберете?

- Да, хоть сейчас, закроемся и пойдем.

- Только без рук! – она снова ударила его по груди, - а то я расскажу все Роджеру, а он пострашнее моего отца.

- Ладно, - буркнул Айк, пряча руки в карманы, ощущая, как она сама тянется к нему, как борется сама с собой.

₪

Зачарованно посмотрев на темную гладь Женевского озера, по воде пробежала легкая гладь, ветер будто ласкал воду. Мери-Джейн радовалась в глубине души, что послушалась Бетти, поехав в Монтре, залечивать новые душевные раны. Все это время она пыталась научиться дышать без него, но так и не смогла. Говорили, что Антонио и Ребекка пытались завести своих детей, что он переживает, ведь у них ничего не получалось, почти всегда с обложек журналов на нее смотрели их влюбленные взгляды, как же она хотела любить, но у нее ничего не получалось. Сходив пару раз на свидания, она каждый раз чувствовала себя предательницей. У нее никогда не было другой любви, она не могла знать, как это спать с другими мужчинами, в ее жизни никого кроме Антонио никогда не было. Мери-Джейн ухватилась за перила, бросая взгляд на дом Бетти, выделявшийся среди прочих. Она тяжело вздохнула, Монтре не лечил ее, ей становилось все тяжелее волочить свое существование без любви.

- М-Джейн, - она устало подняла голову, это не могло быть правдой, она не могла видеть перед собой Антонио,- как ты здесь оказалась?

- Я… Бетти отправила сюда… - промямлила она, - а ты…

- Мы с Беккой здесь… она лечиться, - он кашлянул, - я читал твою последнюю книгу о Мадриде и о Вене. Неужели, Вена оставила в твоей жизни столь глубокий след?

- Я… прости меня, но надо идти домой, - она отцепила пальцы от перил, ощущая, как теряет равновесье. Она сделала несколько робких шагов, но ноги, как это стало иногда с ней случаться, отказывались слушать ее.

- М-Джейн, что с тобой? – только не сейчас, она боролась с собой, но вместо этого безвольно повисла у него в руках. – Мери-Джейн? – он похлопал ее по щекам, она не открывала глаза, - черт!

В клинике он просидел несколько часов, позабыв о жене, и ее изысканном ужине с друзьями. Антонио никак не мог понять, что произошло. Мери-Джейн была такой бледной, такой худенькой, он думал, что переломит ее пока несет к машине. Ее глаза лихорадочно сияли, рыжие волосы потускнели, превратились в солому. Почему она перестала следить за собой? Врач нашел его в холле, когда он выпивал третью чашку крепкого кофе.

- У нее в запущенной форме анемия, - начал он, - она всегда была такой худой?

- Нет, когда мы познакомились она была стройной, потом родила троих детей, - Антонио потер лоб, не мог же он послужить причиной всего этого, - я не знаю, как она рожала последнего ребенка.

- Месье Серж, это длиться уже несколько лет, три-два года, и если мы ничего не будем делать, то она угаснет слишком быстро, - доктор замолчал, ожидая его реакции, - она умирает, но ее можно задержать здесь.

- Как это не смогла увидеть ее семья? – этот вопрос Антонио скорее задал себе, нежели врачу, - ведь, там трое врачей!? Делайте, что считаете нужным.

Два года тому назад он не предал некоторым деталям значения. Еще до отъезда в Нью-Йорк, она оправдывала свои головокружения неудобной обувью, тесными платьями, сложными запахами, усталостью. В Нью-Йорке он почти не уделял ей внимания, только однажды она вцепилась в него, словно ей не хватало воздуха, попросив его вывести ее на балкон. При занятиях любовью он чувствовал на себе ее холодные руки, объясняя ее холодностью и безразличием. Какой же он дурак! Он все разрушил. Еще до поездки в Америку М-Джейн болела, но она никогда не хотела признавать этого. Рождение Фабрицио только усугубило все, она угасала, в ней никогда не мерк оптимизм, вера в жизнь, и если после Вену она верила в чудо, то после их развода растеряла все.

- Антонио, - ее белая рука слабо шевельнулась, - что со мной?

- Ты в больнице, - произнес он, отпуская ее ладонь, - у тебя нашли анемию, ты знала об этом? – она покачала головой, - как ты можешь не обращать на себя внимание?! – он повысил голос, но тут же осекся, - как ты вообще можешь так бездумно жить, когда у тебя на руках четверо детей?!

- Зачем мне все это, когда меня не любят, - пролепетала она.

- У тебя есть семья! – взревел Антонио, - после того, как мы развелись жизнь продолжалась! Но нет, ты упорно отказываешься признать, что я не люблю тебя больше, - эти слова резанули по ее сердцу.

- Значит ты ничего не понял, - произнесла она, - плохо ты читал мои книги. Мой мир треснул, когда ты бросил меня, ради той швабры…

- Вернее, ты меня бросила, - поправил он ее, Мери-Джейн неловко приподнялась.

- Нет, я сказала все правильно. Ты переспал с ней, а потом пришел ко мне, подарив мне надежду на счастье. Я умирала каждый день, зная, что ты с ней, зная, что я теряю тебя. Я надеялась, что в Лондоне ты все забудешь, но вернувшись все стало еще хуже. Ты убил меня в тот день, а я решила убить тебя, отобрав сына. Ты женился на ней, думая, что я смогу жить дальше. Но я не могу. Я не научилась любить других, потому что у меня не было других, я не спала с другими, не целовала других, в моей жизни был только ты, и тебя не стало, - она судорожно вздохнула, - я умерла. Ты испанец, и никогда не был в Мадриде, там я поняла, что люблю так же отчаянно, как Каталина, только я тебе не нужна, как Джейсону. Ты никогда не любил меня так, до безумия, до боли, тебе было просто удобно, потому что не была похожа на твоих бывших подстилок.

- Ты ошибаешься, - он оказался рядом с ней, схватив за плечи, она покачала головой, закрыв глаза, - я любил тебя, - она сглотнула, он поцеловал ее в шею, в нос ударил знакомый аромат духов, некогда сводивший его с ума. Губы скользнули вверх по шее, впиваясь в ее рот, - вот именно такой я тебя помню, острой на язык, - он продолжал ее целовать, лишая ее возможности дышать. Мери-Джейн скрепила пальцы на его затылке, притягивая его крепко к себе. Она блаженно застонала, когда его рука накрыла ее грудь. Антонио уложил ее на спину, жадно прикасаясь к ее телу, чувствуя, как она вся дрожит под ним. Он поднял вверх ее сорочку, лаская плоть, даря ей немного облегчения. Его плоть требовала удовлетворения, и он пошел на поводу ее желания. М-Джейн выгнулась под ним, как же давно он не ощущал ее теплого дыхания у себя за ухом, ее ног скользящих по его бедрам, тонкого возбуждения проходящего волнами под ее белой кожей. – Боже мой, - выдавил он, придавливая ее своим телом, Антонио не знал, как остановиться, не знал, потому что не хотел. Ее тело расслабилось, она смежила веки, хватая его за пиджак.

- Я люблю тебя, - прошептала она.

- М-Джейн… -  он оторвался от нее, - прости, но…

- Да, пошел ты! Можешь бежать к ней! Только она тебя не любит, никогда не родит тебе детей, потому что уже старая! Она убила в тебе художника, ты ведь ничего за год не нарисовал! – она была права, Бекка всегда ему льстила, и никогда не критиковала, наверное, поэтому он не замечал, как далек от совершенства. В прошлом он рисовал свою жену, Бетти, их подруг, и у него получались шедевры. Антонио тупо смотрел на нее, думая, что она сейчас убьет его, - уходи. Все было ошибкой, от того разговора на Трафальгаре и моих чувств, до сегодня.

- Не смей, говорить так, - он схватил ее за плечи, - ты маленькая избалованная дурочка, - он снова смял ее, подминая под себя, - как я скучал по этому. По тебе… я идиот, если бы я все знал, то никогда бы не сделал тебе больно. Прости меня.

- Я уже простила, - прошептала она, - будь со мной…

- Да, - услышала она, - моя дорогая, я очень люблю тебя, я все потерял с тобой, все.

₪

Лето было в самом разгаре. Дети были в Аллен-Холл, поэтому Гарден-Флауверс казался каким-то пустым. Бетти наслаждалась этой тихой семейной жизнью. Она жила в ожидании чуда, в ожидание подтверждения своих ожиданий. Она стояла у зеркала, представляя себя с округлившимся животиком. Как же она хотела этого ребенка, так хотела, что ради него была готова пойти на все. Бетти спустилась вниз, собираясь приготовить пирог с розовым джемом. Она стояла у стола, опираясь на него и смотря на сад через цветное окно. Бетти испытала нежное прикосновение ладоней, шелковые поцелуи в шею и спину. Ощутила мужское возбуждение, и растаяла, она обняла эти ладони, сомкнувшиеся на ее тонкой талии, закрыла глаза, и блажено вздохнула:

- Любимый, - сердце учащено забилось от предвкушения близости.

- Я же говорил, что ты сама когда-нибудь отдашься мне, - у нее зашевелились волосы на голове от страха, это был ее враг, ее давний враг. Это был Дэвид МакОлла. Она обернулась, но он продолжал держать ее в своих объятьях, так крепко, что нельзя было сбежать.

- Что ты здесь делаешь? – прошипела Бетти.

- Ну, успокойся, мы не виделись с тобой восемь лет, - он сжал одной рукой ее подбородок.

- И столько бы я еще тебя не видела, - рыкнула она.

- Я ждал этого много лет. Я хочу видеть тебя поверженной, униженной, распростертой передо мной. Пускай твой отец видит, как страдает кто-то другой. Я хочу видеть его боль, потому что ты будешь моей. И этот несчастный парс тебе не поможет. Я убью его, и ты придешь ко мне. Никто не узнает, что я убил его, никогда не подумает, что это сделал я. Он будет умирать бесконечно медленно, и не сможет удовлетворять твою похоть, потому что его чертова гордость и забота не позволит сделать это. И ты ничего не сможешь сделать, все твои попытки окажутся ничтожными, как и ты сама, и уже ничто не спасет его шкуру. Он умрет, и ты пожалеешь, что все годы отвергала меня. Он опрокинул ее на стол, поднимая ее юбки. Бетти долго отходила от его слов, это ранило ее, ранило, как острый нож.

- Нет, - крикнула она, когда до нее дошло, что он будет делать. Дэвид снял штаны, обрушиваясь на нее, он так крепко держал ее, что не было сил сопротивляться ему.

- О, да, я ждал этого долго, Майкл сказал мне какая ты шлюха, хотя мне все равно, я получу, что должен был получить.

- Нет, нет, - кричала она. Чем сильнее она сопротивлялась, тем сильнее он прижимал ее к столу.

- Замолчи, дрянь, если не хочешь боли, или тебе это нравиться?

Бетти закрыла глаза, она вспомнила о не рожденном своем ребенке, и перестала сопротивляться. В этот раз Дэвид был сильнее, чем она. Она не могла ему противостоять, не могла, потому что он мог применить к ней силу, он мог избить ее, мог сделать ей очень больно. Она увидела его налитые кровью глаза, этот взгляд убийцы.

- Обними меня, пока я тебя не задушил, - она сделала, то, что он хотел. Он двигался, извивался на ней, а она закусывала губу, чтобы  хоть как-то сдержать подступившиеся слезы. Дэвид излил в нее свою похоть, Бетти задохнулась от возмущения, - Ты теперь моя. Когда он умрет, ты будешь моей, только моей. Я унижу тебя в его глазах. Я все сделаю, чтобы он узнал об этом, вряд ли ему нужна будет такая жена, порченная, - он с отвращением оттолкнул ее, - До скорых встреч, дорогая.

Когда он ушел, Бетти не могла плакать. Она быстро заварила себе своего чая, выпивая цель ушат. Она не хотела ребенка, ребенка от этого ублюдка, не хотела, чтобы все это напоминало об этом ее унижение. Но если она уже ждет ребенка, то возможен выкидыш. Нет лучше крах своей мечты, чем пятно позора, клеймо измены на ней. Она уже изменяла Фредди, и Патрик поступил с ней точно также, но никогда, ей не было так плохо. Потому что это сделал Дэвид, ее враг. Это означало для то же самое, что и продаться. Но она не сдаться просто так, и все угрозы про то, что он убьет Фредди, были просто угрозами, он блефовал. Бетти была в этом уверена. Бетти сникла, она не могла больше смотреть, как раньше в глаза Фредди. У них были вспышки страсти, нежности, но она постоянно ощущала гнетущее ее чувство вины. Она не должна была позволять Дэвиду делать этого, но все же это произошло. Она не была беременна и вряд ли теперь у них, чтобы либо выйдет. Она не сожалела никогда до этого в своей жизни, зная, что в любви ему нет места. Сейчас ей было трудно, эти девять дней стали для нее мукой. Она стояла одна, потягивая шампанское, только ради Роджера она пришла сюда, он был ее другом, и она была должна появиться на его дне рожденье. Он подошел к ней, обнимая сзади за плечи, она вздрогнула, когда-то ее не пугали такие прикосновения других мужчин. Магию в ней не смог убить Майкл, не смог и Патрик, а Фредди она простила за, то, что он сделал.

В Аллен-Холл было спокойно. Это была просто жизнь, обычная семейная жизнь. Под вуалью безмятежности скрывалась настоящая человеческая трагедия. К Бетти перестали приходить анонимки и угрозы, но жила в ожидание удара. Она ощущала, что Фредди что-то тревожит, что-то его очень сильно беспокоит. Все чаще у них происходили странные разговоры, как будто он чувствовал, что кто-то охотиться за ним, что, кому-то он мешает. Он заговаривал о смерти, о таком далеком будущем, о котором она даже не смела, думать, для нее все это так далеко, главное, то, что было сейчас. В этот день Фредди и Бетти лежали под сенью дуба. Пахло полевыми травами, и цветами. Небо было кристально чистым, а ветер нежным и мягким. Бетти смотрела на небо, она перестала вспоминать, то, что произошло больше двух недель назад. Все-таки жизнь продолжалась. Фредди приподнялся на локте, заглядывая в ее глаза:

- Что ты будешь делать, когда меня не станет? – этот вопрос был для нее, словно чем-то не приятным.

- Я даже думать об этом не хочу, - Бетти закрыла глаза.

- Я хочу, чтобы ты полюбила кого-нибудь, например того, как Брайан, - она вздрогнула, что ему известно о них?

- Я не смогу любить кого-то другого, - это была для нее прописная истина.

- Почему? Такая женщина, как ты не сможет жить без любви. Бетти твой мир не должен ограничиваться только мной, - Она резко встала на ноги, - Ходи на свидания, встречайся с мужчинами, люби их…

- Ты предлагаешь мне изменять тебе? А не ты ли меня обвинял в измене, а потом ушел к своей любовнице? Ты толкаешь меня на измену, хочешь, чтобы я была чей-нибудь шлюхой? А не ты ли мне говорил, что если я изменю тебе, то выкинешь меня из своего дома за волосы, как последнюю шлюху? Я всю жизнь стремилась к тебе, чтобы потом спать с кем-то другим, я не буду делать этого.

- Но в этом нет ничего плохого, ты найдешь мне замену, - Фредди тоже встал.

- Я никогда не думала, что ты мне такое предложишь, - произнесла она, - Совсем недавно ты просил меня быть с тобой и никогда тебя не покидать.

- Бетти, ты ничего не понимаешь…

- Я все правильно поняла, - она зашагала в сторону дома. Бетти не могла понять, что с ними происходило, что вообще стало с ними. Это был последний виток счастье, наступали темные времена, и это ощущала они оба. На них обоих давила эта новая жизнь, которая выдавливала из них все хорошее, оставляя им только пустоту и боль, доводя их до таких крайностей. Она бы никогда не думала об том, чтобы искать ему замену, она любила его, и для нее жить без него означало умереть самой. Неужели ему будет приятно смотреть на ее измены. «Я все сделаю, чтобы унизить тебя в его глазах» - нет, она не позволит Дэвиду торжествовать, этого никогда не будет.

₪

Наконец-то Джозеф уговорил Гарри выкупить часть их бизнеса у партнеров Роберта. Сам Роберт был в шоке от действий сына, больше всего ему не нравилось, что он действовал за его спиной. Но в этом Джозеф видел спасение их фирмы. Гарри был не только его братом, но и другом. Его не смущало, то что тот был старше его на тринадцать лет.

Джозеф за эти два года изменился. С Робертом они понимали друг друга, но Джозеф не любил бывать в Кленовой Роще. Отец напивался, и жаловался на жизнь, либо приводил женщин, все это отпугивало сына. Роберт после одиннадцати лет молчания даже не делал попыток наладить отношения с дочерью, Алиса окончательно превратилась в мелочную стерву. С мужем они разругались, когда один из его сыновей застукал ее с любовником в супружеской постели. Осквернив ложе, он выгнал ее из дому. Так она перебралась в Гарден-Дейлиас, надеясь, что Роберт ее поддержит как обычно, но он не стал этого делать, но и выгнать ее из фамильного дома не мог. Роберт разочаровался в ней, как и в Бетти.

Роберт во хмелю говорил, о том, что его покинула любовь, но еще остались какие-то чувства, что еще тлеют угольки в его остывшем сердце. Столько раз Флер ставила точку, и столько раз между ними проявлялись чувства. Он страдал, потому что на этот раз она ушла навсегда. Он просил поверить его словам, потому что, он любил, но она отказалась, и жизнь уходила из него, покидала его с каждой минутой. Роберт не пытался кончать жизнь самоубийством из-за несчастной любви, потому что жизнь прекрасна, лишь только в боли мы осознаем всю красоту жизни, всю ее правду. Как жалко, но порой мы за словами не замечаем чувства, люди разучились, верить, люди перестали жить теми эмоциями, что наделила их природа. Его сын же напротив был другим. Джозеф как-то увидел избалованную Ханну, она просила его начать все сначала, но он сам не хотел этого. Слишком все это было греховно. На одной из шумных вечеринок она подошла к нему, и его словно обдала кипятком.

- Здравствуй, Ханна! – он говорил с легкой издевкой, - Не помнишь меня?

- Простите, нет, - она смутилась, делая вид, что не помнит его, потому что поблизости был ее муж.

- Видно у тебя было много таких, как я.

- Джозеф, - воскликнула она, - прости за все.

- Вспомнила. Ну, как ты все по мужикам бегаешь, и живешь со своим мужем?

- Нет, я почти развелась с ним. Ты бросил меня.

- Я не держу на тебя зла, сам хотел только постельных отношений, но будь ты хоть каплю благоразумна, то все было бы по-другому.

- Все в прошлом у нас с мужем.

- Не ври мне! – ответил он

- А я не вру! – возразила, как обиженный ребенок

- Я не верю тебе.

- Верь мне, - он ненавидел женские слезы.

- Вот как!

- Ты просто чудовище!

- Вот, и замечательно! Да, и я этого не отрицаю, - он создал еще больше расстояние между ними.

- А я замужем и у меня есть сын, но с мужем я не живу, и его не люблю.

- Вот как, брак по расчету?

- По принуждению, - ответила она, загадочно смотря ему в глаза.

- Хватит лгать, Ханна, - он хотел было уйти, - шлюха она и в Африке шлюха.

В тот вечер он познакомился с Иреной Хиггинс. Она была молодой очаровательной женщиной, незамужней, блондинкой, и очень умной. Им было хорошо вдвоем, но как и всегда, воспламенялось его мужское эго, а не его душа. Он хотел ее телом, а не душой. Последние время ему нравился одноразовый секс, никаких обязательств, никаких проблем. Под действием алкоголя их притяжение друг к другу возрастало.

- Давайте на «ты». Ненавижу всю эту официальность, - ответила она ему.

- Я тоже, - он повлек ее за собой, его ладони лежали на ее талии, и их лица практически были рядом, их губы совсем близко. Потом он вывел ее из толпы и прижал к стене, он поцеловал ее, и она не вырывалась, а прижалась к нему еще сильней. Его руки скользили по ее стану, проникая под юбку, она ощущала его возбуждение, и таяла от этого. Но потом она очнулась, как услышала звук «молнии», она оттолкнула его от себя, отходя в сторону.

- Я не люблю тебя, потому что мое сердце навсегда отдано другому, - вынесла она вердикт, - я так не могу, один раз я была с мужчиной, которого не любила. После моря удовольствий чувствуешь себя дешевой шлюхой.

- Я уважаю тебя, и твой выбор, но может, дашь шанс, завоевать твое сердце.

- Нет, - отрезала она, - оно уже принадлежит другому.

Он ушел, оставляя ее одну. Он всегда знал, что для женщин он просто секс-игрушка, которые через него хотят добиться всего и сразу. Но он не бог, и им этого, кажется, не понять. Ирена смогла зажечь в нем искру страсти, но тут же потушила, вокруг столько молодых девиц, готовых на все, а не этих дамочек, которым что-то нужно, или надо разбавить свой досуг.

₪

Фредди поехал на Хартли-стрит. Он ничего не сказал Бетти, опасаясь, что она устроит ему истерику, как в тот раз. Пришло время опять сдать анализы, и провериться у всех врачей. Тем более чувство скорой смерти не давало ему покоя. С того момента, как они вернулись с Ибицы он постоянно ощущал внутреннюю не полноту, и это был вовсе не возраст, это было постоянное ощущение смерти. Смерть ходила рядом с ним, она дышала ему в затылок. Бетти обижалась, когда он говорил о скорой смерти, она даже слушать ничего об этом не хотела. Для нее он всегда будет вечно жить. Она любила его, он это знал, и она никогда не найдет ему замену.  Фредди вошел в кабинет доктора Арка, были готовы результаты его анализов. Фредди сел в кресло, стараясь унять внутреннее напряжение. Он опять обманул Бетти, не сказав ей, куда он едет.

Доктор Арк посмотрел на него поверх очков, потом в свои бумаги. Он молчал, Фредди ждал.

- Не утешительно, - произнес он.

- Что-то не так? – Фредди сплел пальцы на руках.

- Я бы сказал бы плохо. Все плохо. Готовьтесь к худшему… - Фредди поджал губы, - у вас ВИЧ…

- Что? Но это не может быть, - возразил Фредди.

- Вполне возможно. Например, небезопасный секс, или зараженный шприц, но я думаю, это первое, чем второе, - сделал вывод доктор, - Вы много ездите, много поклонниц, именно с одной из них, могло такое произойти. Или же гомосексуальная связь…

- Знаете что, я женат, и сплю с только с одной женщиной, и больше не с кем, - Фредди начинал злиться.

- А что если это она…

- Нет, Бетти не может.

- Тогда ей  необходимо провериться тоже, вы ведь спали с ней в последний год? – да, это последний год был наполнен любовью, страстью, нежностью и… горечью. Фредди кивнул, - Давайте с сентября начнем лечение…

- Сколько я проживу? – оборвал его Фредди, - Я должен это знать.

- Может месяц, может пять лет, смотря, как будет сопротивляться ваш иммунитет, и как мы будем его поддерживать. Больше никаких отношений с вашей женой, если они были, то прекратите.

- Да, конечно.

- Тогда увидимся в сентябре, мистер Менори.

По дороге домой Фредди погрузился в свои мысли. Он мысленно вернулся к тому дню, когда Бетти останавливала его, как она рыдала тогда, умоляя его не ехать, а он не послушал ее и поплатился за это своей жизнью. В тот день его убили, поставили на путь смерти. Фредди пришел домой поздно ночью, все, рассказав Белле. Она поняла его, и сказала, что жизнь продолжается и то, время, что ему осталось, он должен прожить, как и жил раньше.

Бетти уже спала,  он посмотрел на нее, нет, она не могла быть больной. Жизнь била из нее ключом, она хотела жить. Теперь ему нужно время, чтобы все рассказать всем, и решить, что делать с их отношениями. Быть рядом с ней, значит причинять себе и ей боль. Его охватил страх, а, что если он повлечет ее за собой в долину смерти. Ради детей, ради их и ее будущего он должен взять себя в руки, иначе вместо одной смерти будет еще одна, а этого он никогда себе не простит. Три дня она жила сомнениями. Фредди уже двенадцать дней не прикасался к ней. Но Бетти пока была поглощена своими ощущениями, ей нужно было знать кто отец ее ребенка, потому что в ее чае не было одного ингредиента, как она узнала потом, и если это ребенок Дэвида, то она точно будет его, и его уже ничего не остановит. Лучше умереть, чем пережить этот позор, она леди Хомс, и никогда не будет делать, то, что ей скажут, она свободна. И Дэвид должен это знать.  Бетти пришла к Энди, она подтвердила ее предположение:

- Скажи, какой срок я должна знать это…

- Девять недель, - ответила Энди.

- О, боже славу Богу, - Бетти вздохнула.

- Я надеюсь, что ты доносишь ребенка и родишь его здоровым, - Энди обняла Бетти.

- Я тоже надеюсь. Я пойду, скажу Фредди, надеюсь, он прекратит свои пессимистические разговоры, - Бетти встала, надевая солнечные очки, - До скорого…

- Не забывай приходить, – Энди проводила Бетти до двери.

- Конечно, - она веселая пошла домой. Бетти скинула шляпку и очки, ложа на тумбочку. Затем скинула туфли, чтобы тихо пройти к Фредди, она хотела сделать ему сюрприз. Она легкой поступью подошла к лестнице, когда услышала голоса из кабинета. Это были Фредди и Грэг. Она притаилась под дверью, чтобы послушать разговор своей нынешней и юношеской любви:

- Все очень плохо, - услышала она голос Фредди, в нем она слышала  страх и боль, и что-то еще чего дверь не позволяла ей уловить. Но короткое мгновение ее охватила паника, а может у него опять любовница, и поэтому почти две недели он не прикасался к ней.

- Болезни лечатся, - ответил Грэг, это еще страшнее, так что же?

- Но не моя, у меня ВИЧ, - Бетти зажала рот ладонью, чтобы подавить крик, рвущийся у нее из груди, другую ложа на живот, словно защищая эту зарождающуюся жизнь. Ее ребенку было девять недель, и она была здорова, Энди бы сказала, если бы она была больна, ведь она сдавала анализ крови, - Я боюсь, что Бетти больна тоже, а что если она беременна, то этот ребенок родиться больным…

Бетти бросилась бежать в сад. Она прижалась телом к старому клену, по щекам бежали слезы. Она не до конца знала, что такое ВИЧ, но очень много ее знакомых умерло от этой страшной болезни. Вот как его решил убить Дэвид, но сейчас она боялась не его, а собственного мужа. Он заставит ее сделать аборт, если она скажет ему сейчас. Еще три недели и это будет не возможно. Нужно ждать, нужно время, твердила она себе. Через три недели она почувствует себя в безопасности. Только бы Фредди не догадался бы, придется скрывать ей тошноту по утрам, свое полуобморочное состояние, перемену настроения. Но она справиться, она все сможет. Нужно стать сильной, хотя бы ради детей, хотя бы ради них…

Джо исполнялось тридцать семь, он устраивал тихую домашнюю вечеринку. Анна уже знала, что произошло с Фредди, ее поневоле вовлекли еще в одну тайну. Бетти сказала Анне, что беременна, и что она знает, что Фредди болен. Анне пришлось, как и многим молчать. Они все поневоле стали заложниками тайны Фредди, не смея сказать слово Бетти, потому что Фредди откладывал разговор, боясь ее реакции. Это было тяжелое время, для всех известие о его болезни стало шоком. Как могло такое произойти? Он был молодым мужчиной в расцвете сил, у него была красавица жена, четверо детей, и жизнь о которой мечтали все, и тут такое, как гром среди ясного неба. Дэвид все-таки сделал, то, что обещал, он привел в исполнение свой дьявольский план, и скоро будет пожинать плоды. Несмотря на домашнее мероприятия, где было уютно и весело, Бетти ощущала одиночество. Она вышла в сад, садясь на скамью, и разрыдалась. Из-за беременности она стала более чувствительной, ощущая себя ущемленной и уязвленной. Она оплакивала свою неудавшуюся жизнь. Теперь она точно знала, что ее жизнь не удалась. Он скоро умрет и даже не может сказать ей это.

- Трус, - громко произнесла она.

- Кто трус? – это было шесть ей дорогих мужчин, которых она по-своему любила, и которые, так много значили в ее жизни.

- Вы ведь все знаете? Ну, чего вы молчите? – Бетти встала и тут же села из-за легкого головокружения.

- Что знаем? – переспросил Джон.

- Конечно, он вам сказал, а я так грелка в постели, - обижено ответила она, - мне-то, зачем знать?

- Ты о чем, Бетти? – Джо сел рядом с ней.

- Не прикидывайтесь дурачками, - боль и обида захлестнули ее с новой силой, - Вы ведь знаете, знаете, что у него ВИЧ, ну чего молчите?

- Откуда ты это знаешь? – выдавил этот вопрос Роджер.

- Я слышала его разговор с тобой, Грэг.

- Нам очень жаль, Бетти, что именно так ты это узнаешь, - Брайан присел рядом с ней на корточки.

- Вы, что еще ничего не поняли? – Бетти отпихнула руки Джеймса, - Он умрет, а что я, мне что делать, пойти и лечь под Дэвида.

- Я это не позволю тебе сделать, - в голосе Грэга была решительность.

- Боже, что мне-то делать? Я ведь на десятой недели…

- Ты, что беременна? – у Джеймса был испуг, - Но Бетти…

- Все в порядке, со мной все в порядке. И если скажете ему это, то я убью вас всех.

- Ладно, ладно мы молчим, мы поняли чего, ты хочешь, - Джо обнял ее, - ты хочешь подождать еще две недели, когда поздно будет что-то делать, так ведь?

- Да, так, - прошептала она.

- Мы не оставим тебя, - ответили они хором.

₪

Сентябрь 1987.

Свет заливал комнату, он бил в глаза, нарушая спокойный сон. Она приподнялась на локте, но Антонио тут же притянул ее к себе, прижимая ее голову к себе. Он нуждался в ней, она должна была вновь заполнить его пустоту, наполнить его бренную жизнь смыслом. Он вдохнул аромат ее тела, их страсти, осознавая в сотый раз каким же он был дураком на самом деле. Два месяца он находился рядом с ней, только рядом с ним она зацвела, словно ей нужен был этот глоток жизни. М-Джейн немного поправилась, и он с еще большим наслаждением вкушал прелести ее тела. Он не переставал удивляться ее страстности и одновременной скромности. Антонио судорожно вздохнул, вчера он наконец нашел в себе силы бросить Бекку ради М-Джейн.

- Нам надо поговорить, - она замерла с большим букетом роз в руках, - я подаю на развод.

- Ты не можешь! – крикнула она, - ты не можешь бросить меня, я не она!

- Да, ты не она, я снова с ней, я сплю с ней, люблю ее, - медленно сказал он. Ребекка со злостью посмотрела на него.

- Я просто так тебя не отдам ей! – розы рассыпались по полу.

- Деньги не имеют значение, - он отворил дверь и ушел. Все эти годы он обманывал себя, думая, что не любит Мери-Джейн, что она не нужна ему, но стоило ему вдохнуть ее, он пропал, как и всегда. Что же она творила с ним? Почему он капитулировал? И теперь ему придется всю жизнь просить у нее прощение за то, что как последний идиот пошел на поводу у Ребекки.

Мери-Джейн прижалась к нему, целуя в грудь. В тот день она не смогла поверить своему счастью, не смогла осознавать то, что ей дало небо. Судьба сама вернула ей его, стоило ей сказать, что с ней он потерял вдохновенье, Антонио бросил все ради нее. Он вновь стал рисовать, конечно же ее, снова стал писать обнаженную натуру, у него открылось другое дыханье. Мери-Джейн вернула ему прежнюю жизни, ту что он разрушил, ту что он оставил так легко, в один миг. Два месяца ей казалось, вот скоро она проснется и все окажется сладким сном, все это будет всего лишь ее фантазией. Но дни проходили, а он был рядом с ней. Она прищурила глаза, солнце продолжало светить в глаза. Антонио отвел ее волосы со спины, лаская тонкую линию позвоночника. М-Джейн подняла на него глаза, он улыбнулся ей, приложив палец к ее губам:

- Мы завтра поедем на Ибицу, Фредди пригласил, они еще не знают о нас, потом я привезу тебе детей на выходные, и подам на развод. После моей свободы, мы поженимся.

- Я не хочу торжеств, - ответила она.

- Все будет так, как ты захочешь, - Антонио аккуратно положил ее на подушку, вставая с постели.

- Теперь ты не оставишь меня? – ее волосы упали на лицо.

- Если я сделаю это, убей меня, - он застигнул халат, - давай, надо собираться.

₪

Ибица. Они снова были на Ибице, на этой же вилле, на том же берегу океана. Только они уже были совсем другими. Разрушительный ветер принес им горе и боль. Они уезжали отсюда с полными надеждами, а возвращались с разбитыми мечтами. Судьба распорядилась так, теперь нет больше их, их страстных влюбленных, а есть боль, оттого, что они больше не принадлежат друг другу, от того что они стали совсем чужими друг другу. Бог провел черту, и все будет до и после этого дня. Это был день рожденье Фредди. Он праздновал его с особой пышностью, шиком, но многие испытывали боль, когда понимала, что он умрет. Без него вся жизнь превратится в пустоту. Это конец… Бетти была очаровательна в алом платье, стиле ампир. Весь вечер она пела и танцевала, наслаждаясь этим вечером. Потому что сейчас минутное счастье, завтра будет боль. Это закон жизни, она это успела испытать на себе, и не одни раз. К ней подошел Фредди, бережно беря в руку ее ладонь:

- Выйдем на берег нам надо поговорить, - она послушно пошла за ним.

Музыка постепенно сникала, и он сел на песок, опуская ее рядом с собой. Фредди провел пальцами по ее щеке. Бетти захлестнули чувства, с такой силой, что ее снесло, словно во время сильного шторма. У нее задрожало все внутри от счастья, что он просто ее касается. Бетти приникла к его губам в жадном поцелуе, проглотив его жалобное возражение.  Она сама не понимала, что делает, ее губы касались его лица. Бетти стянула через голову его футболку, лаская его грудь. Она не должна была так поступать, но желание завладело ею так сильно, что останавливаться было поздно. Бетти возилась с его брюками, со своим платьем. Сегодня она была мужчиной, она играла его роль.

- Бетти…

- Ничего не говори, - ее шепот обжег его. Все происходило слишком быстро, но сейчас ее мало это волновало. Она ощущала себя женщиной. Бетти устало опустилась на него, несколько секунд они сидели, обнявшись, потом он отстранился от нее, - Только не говори, что ты сожалеешь об этом…

- Да, это так.

- Черт, - она ударила ладонью по песку, - я так и знала. Если я не нужна тебе, так и скажи, хватит меня держать на поводке.

- Ты ничего не понимаешь. Я очень болен, - он ждал, что она что-то скажет, но она молчала, моля бога, чтобы диагноз стал другим, - У меня ВИЧ, и то, что сейчас произошло, было большой ошибкой.

- Я это знала, - она отвернулась от него, скрывая слезы на глазах.

- Ты знала, откуда?

- Я слышала твой разговор с Грэгом, - ответила она, - Почему ты мне раньше не сказал, почему тянул? Что я должна думать?

- Бетти, я думал о нас. Я не могу жить все время со страхом, что повлеку тебя с собой, - он обнял ее сзади.

- А ты подумал обо мне, что будет со мной? Я не хочу быть шлюхой Дэвида, все это его рук дело, - она с пылом посмотрела на него. Его лицо свела судорога. Он вспомнил, ту кассету, что ему прислали сегодня утром, где он видел Бетти и МакОллу на их столе, в их доме.

- Ты должна уйти из моей жизни, - Фредди спрятал глаза.

- Я не оставлю тебя в беде. Тем более я жду ребенка, - проронила она.

- Какой срок, ты должна сделать аборт, - он сжал ее запястье.

- Уже поздно, срок три месяца, поздно, Фредди…

- Ты специально, мне ничего не сказала, - он отбросил ее руку, - Теперь я начинаю понимать, в чем дело. Ты решила прибрать к своим рукам мои деньги.

- Мне не нужны твои деньги, - крикнула она, - Мне ничего от тебя не нужно.

- Да, а не ты со своим полюбовником решила лишить меня жизни, - он вскочил на ноги.

- О чем ты говоришь?

- Я знаю о тебе и МакОлле, и это наверняка его ублюдок!

- Что?! Да, как ты смеешь, это твой ребенок, твой…

- Знаешь, Бетти, ты противна мне, - впервые в его взгляде она видела ненависть, - Ты мелочная, мстительная тварь, я тебя ненавижу. Будь счастлива с ним, - он зашагал к дому, она побежала за ним, падая на колени.

- Мне никто не нужен! Только ты, только ты! Мне никто не нужен! Только ты, только ты! – кричала она, и рыдание душили ее.

Фредди пришел в дом, подходя к ребятам, они заметили, что он мрачнее тучи:

- Где Бетти? – спросил Джеймс.

- Там где ей и место, - пробурчал Фредди, - дрянь… Как она посмела его ублюдка назвать моим.

- Это твой ребенок, - ответил Роджер.

- Так, вы знали все?

- И тебе не понять ее, не понять почему, она так поступила, - Брайан и Роджер кинулись на улицу. Бетти сидела на песке и рыдала. Брайан обнял ее, прижимая ее к себе. Он утешал ее, зная, как много для нее значит этот ребенок, он знал, то, что не знал никто. Брайан гладил ее волосы, целуя их. Нежность и любовь переполняли его.

- Не плачь, подумай о ребенке, дорогая, подумай о нем. Тебе нельзя волноваться. Роджер, пойдем, унесем ее в дом.

- Бетти, все будем хорошо, мы приведем его в чувства, - Роджер погладил ее по щеке, - Все будет хорошо.

Они уложили ее в постель. Роджер подошел к Фредди. На небе сияли фейерверки. Фредди нервно курил, не смотря на друга. Он был в шоке, даже Роджер знал о беременности его жены, неужели она испугалась его, мужчину, которого она любила?

- Она здорова, - начал Роджер, - и это твой ребенок.

- После сегодня она может быть больной, - Фредди съедало чувство вины.

- Ее бережет бог. Он ее изнасиловал, и угрожал, что убьет тебя. Иди к ней, она любит тебя. Позволь остаться ей рядом с собой. Потому что она погибнет без тебя.

- Я все равно умру, - ответил Фредди.

- Тогда дай ей время свыкнуться с этим. Иначе отчаяние приведет ее в постель этого ублюдка. Ведь это он все это устроил. Он же мечтает об этом, - Роджер посмотрел на небо, потом на друга, - Ей и так тяжело, подумай о вас, что станет с вами.

Фредди пришел в ее спальню. Она тихо плакала, сердце его сжалось в комок от чувства вины, за то, что он обошелся с ней так. Фредди прерывисто прижал ее к себе. Он любил ее больше жизни, но не мог позволить ей умереть, она должна жить. Она прошептала, что прощает его, и что любит его. Пусть останется рядом с ним, подумал он. На ее долю и так много выпало бед. Он должен прожить последние свои дни с ней, чтобы умереть с ее именем на губах. Теперь для них есть только сегодня, так как завтра может для них не наступить, особенно для него…

Этот мир!

Кто придумал этот день?

Эта боль!

Кто задумал этот выбор?

Это мы!

Наша ли эта судьба?

Эти глаза!

Все пройдет, но останемся ли мы?

А мое сердце бьется рядом с твоим,

А моя судьба, словно река, бежит в твоей.

Я всегда с тобой,

и в бури, и грозы

Никуда не уйду

И в моей жизни только ты!

Я сама выбрала эту судьбу.

Я так решила, милый…

Глава четвертая.

«Я всегда с тобой».

Осень 1987.

Они вернулись в Лондон совсем другими. Бетти вела все дела Фредди и Беллы, обе группы собрались начать запись, но теперь все были единодушно согласны, что гастролей больше не будет. Фредди сразу же перебрался в другую спальню. Он обожал ее, не смотря на то, что их отношения, теперь были лишены физической близости, но Бетти была согласна и на то, что у них было. Бетти мало, что беспокоило, ее захватывала нежность каждый раз, когда гладила свой округляющийся живот. Она уже любила этого ребенка. Фредди по утрам приносил ей завтрак в постель, днем по возможности исполнял все ее капризы и желания, вечером он укладывал ее, как ребенка в постель.  Ему не хватало прежних их, теми, кем они были раньше. Только ради нее он держался, не показывая, как бывает ему нездоровиться после процедур, Фредди не хотел ее расстраивать, Бетти же безгранично верила ему.

Все в округе судачили о ней, а он не верил, зная, чьих рук это дело. Фредди сблизился с сыном, девочки были еще слишком малы, чтобы все понять, что происходит в их семье. Рэю уже было почти одиннадцать, но Фредди уже никогда не увидит, как он вырастет, окончит школу и колледж, жениться, станет отцом. Отец и сын стали делать многое вместе. Бетти нравилась эта дружба, раньше сын был так близок только с ней. Элен, Бэсс и Аллегра то, же старались окружить Бетти любовью. Их семья казалась идеальной, но это было только с виду. Каждый по своему страдал, у каждого была в душе пустота, которую не чем было заполнить. Потому что с каждым днем они приближались к концу, которого боялись все.

₪

Утро было таким теплым в постели с Ричардом, Флора встала с постели, подходя к рабочему столу. Она дочитывала очередную книги, а потом решилась написать первый лист своей работы. Ричард ничего ей не запрещал, и поощрял все ее увлечения. За прошедший год, что они прожили вместе, изменились взаимоотношения в ее семье. Марк все видом показывал ей, что не одобряет, то, что она аннулировала прошлый брак и вышла замуж за нищего селекционера, но Ричард совсем не являлся таковым. Его кантора процветала, он подумывал купить домик с садом и заняться разведением новых сортов. Она хотела написать научную работу, и поехать в Италию, когда Северина немного подрастет.

Флора оглядываясь назад, не думала, что жила не правильно до того, как встретила Ричарда. Она видела, как крошилась их семья, давно уже такого не было. После смерти Виктора, все стало серым. Элеонора практически не жила с Марком в Спенсер-Хаусе и обитала чаще в их старой квартире. Как оказалось, она дважды ошиблась в своей жизни. Сначала был Онор, она думала, что любит этого ветряного француза, но как оказалось ему только от нее нужны были наследники, он умер рано, не оставив в ее памяти ничего. Время постепенно вытеснило его образ, воспоминая об их свадьбе, его ухаживаниях, это было так давно, словно ветер развеял все, словно вода, которая точит камень, стесывая все прошлое, оставляя только самую суть. Она много лет уже не видела Викторию, дочь даже не разу не удосужилась ей позвонить, и она оставила надежду, что когда-нибудь они будут вместе, как это было с Флорой.

Во второй раз Элеонора надеялась, что все на этот раз будет хорошо, Марк после нескольких лет прожитой жизни стал меняться в худшую сторону, порой она его не узнавала. Больше не видела нежного человека в нем, его заменил такой, как ее братец. Элеонора всегда пыталась заставить его не вмешиваться в жизнь Флоры, но он постоянно рушил то, что она пыталась создать. Ее единственным утешением был когда-то Берти, что-то их связывало, они как два заблудших странника не могли даже рядом друг с другом найти покой.

Все шло не так в последние годы, чем дальше они были от тех времен, когда небо было голубым, а река зеленой, тем больше стирался аромат ирландских трав, что привез им Виктор. Давно все было другим, они стали другими. Флора отложила в сторону ручку. Жестко, подумала она, жестоко с ними обошлась жизнь. Она всегда давала им все, и они брали от нее все, только не все было нужно им. Жизнь дразнила их, давая и тут же забирая. Она посмотрела на Ричарда, тяжело вздохнув, не бывает случайностей, не бывает неожиданностей, одно вытекает из другого. Они не имеют право жить только сегодня, потому что есть завтра, может счастливое, а может холодное, только они могут строить свою жизнь. Только они могут держать в руках свою судьбу, и нести ее как вечный огонь, не вверяя ее никому.

₪

- Ах, ты дрянь! – разъяренная Ребекка, схватила ее за руку, тяжелый теннисный браслет упал на пол, гости обернулись к ним. Ребекка потянулась к ее аккуратно уложенным огненно-рыжим волосам, - как ты посмела, сука! Увести чужого мужа! – М-Джейн отклонилась назад, пытаясь отпихнуть руку Ребекки.

- Хочу, напомнить, это ты увела моего мужа, у которого было трое детей! – Ребекка смогла добраться до ее колье с россыпью бриллиантов, рванув его на себя, отчего ленты порвались. Антикварное колье оказалось на паркете.

- Дрянь! – Мери-Джейн сделала шаг назад, путаясь в оборках своего лавандового воздушного платья.

- Ребекка, - Антонио оттащил ее от Мери-Джейн, - не трогай ее, - Ребекка продолжала рваться к ней, Антонио с трудом сдерживал ее. Сегодня была его первая за два года выставка в Лондоне, выставку, которую сравнивали с его ранними работами, отмечая загадочность и чистоту его образов, и такой скандал портил впечатление от всей его проделанной работы. – Ты с ума сошла?! Не позорь меня!

- Не позорь!? – Ребекка вырвала одну руку, - это ты меня позоришь, связавшись с ней!

- Уходи, и не навлекай на себя мой гнев, - Антонио кивнул охране, Бекку схватили за локти, ведя к выходу. Он обнял за талию Мери-Джейн, отмечая, как она побледнела, ее лечение продолжалось по-прежнему, и волнения и стрессы сейчас ей были не к чему. Он подхватил ее на руки, давая распоряжение продолжать банкет, а сам повез жену домой.

Сон не шел ей, хоть и Антонио находился рядом с ней. Он обнимал ее, кутая в теплое покрывало, пряча от промозглого серого неба ее взгляд. От него пахло его дорогим одеколоном, который она выбирала для него с такой любовью много лет назад. Она вдыхала этот запах, слушая тяжелые удары Антонио, его прерывистое дыхание, наполненное волнением, незаметно заснула. Утром открыв глаза, Антонио не было рядом с ней, ни осталось смятого покрывала, ни оставленной вещи, но его присутствие ощущалось везде. Она до сих пор боялась, в один миг он уйдет, особенно сегодня, увидев свою Ребекку, он снова ее бросит. Мери-Джейн приподнялась на локте, на столике стоял ее завтрак – фрукты с овсянкой, и гранатовый сок. Исчезли ее украшения, те что испортила Ребекка, и те, что положил на стол вечером Антонио. Мери-Джейн с трудом заставила себя проглотить завтрак, она привела себя в порядок, надела домашнее шерстяное платье. С утра она собралась разобрать корреспонденции, затем поехать в галерею. Они жили в Килбурн-Холле, хотя очень хотели чаще бывать в их квартире в Лондоне, ее заняла Ребекка, намеревавшись ее отобрать у Антонио, нисколько не понимая один факт, Антонио купил ее еще до своего первого брака. Мери-Джейн посмотрела на стопку писем от читателей, но читать их не хотелось.

- Так и знал, что ты здесь, - Антонио стоял в дверях, руки его находились за спиной, он явно что-то прятал. Он подошел к ней, положив на стол букет роз и бутылку вина, падая ниц перед ней, он обнял ее худые коленки, - М-Джейн, ты выйдешь за меня замуж вновь? – она открыла рот от удивления, на белом бархате покоилось кольцо с изумрудом и бриллиантами.

- Но, как же Ребекка?

- Она сегодня все подписала, наконец поняв, что после этого скандала она теряет своих клиентов. Ты станешь моей женой? – еще раз спросил он.

- О, да, - пролепетала она.

- Когда? – он поцеловал ее холодные руки, надевая второе обручальное кольцо.

- Я думаю скоро, в ближайшем месяца, - но обстоятельства играли против них, словно судьбы не хотела этого союза. Кто знает, выдержит ли их любовь время? Сможет ли она противостоять обстоятельствам? И сплотит ли их общая беда?

₪

Бетти проснулась совершено разбитая, ощущая дискомфорт во всем теле. Была середина ноября. Погода совсем перестала радовать. Бетти взглянула на безжизненное небо, и тяжело вздохнула. Она попыталась встать, но ей это было трудно сделать. Пришел Фредди, принося ей завтрак, но ей совсем не хотелось есть.

- Ты хорошо себя чувствуешь? – обеспокоено спросил он.

- Не очень, - пробормотала она.

- Я принесу тебе твоего чая, - он встал, - не вставай пока. Полежи, - Бетти откинулась на подушку, снова засыпая. Только к обеду она смога спуститься вниз. Фредди вернулся из студии рано, сразу же начал интересоваться ее здоровьем. Выражение лица у нее было довольно странное,  подумал он. Глаза стали какими-то печальными, и очень грустными. Она явно приболела, но в ее положение это чревато последствиями. Фредди обеспокоено изучал ее весь вечер. Бетти казалась ему маленькой девочкой, о которой он должен заботиться, как отец.

- Я уложу тебя спать, - он подхватил ее на руки.

- Но я не ребенок! – пыталась она сопротивляться.

- Бетти, лучше не спорь, - он положил ее на постель. Бетти обвила руками его шею, притягивая к себе.

- Останься со мной, - жалобно пролепетала она, - просто будь со мной рядом. Хотя бы этой ночью…

- Бетти, милая, ты же знаешь, что это невозможно, - возразил он, у нее на глазах начали наворачиваться слезы, - только не плачь, я ненавижу, когда ты плачешь.

- Я не прошу тебя заниматься со мной любовью, просто останься со мной, - Фредди нехотя разделся и лег рядом с ней. Он обнял ее, вновь ощущая аромат ее духов, этот сладкий аромат имбиря и ванили. Она быстро уснула в его крепких надежных руках. Ей было так уютно, и тепло, как когда-то. Сегодня ее постель, огромная кровать не выглядела пустой и холодной, словно в ней поселилось одиночество. Он любил ее, так любил, что был готов почти на все ради нее. Ему так хотелось защищать ее, оберегать ее от всех. Фредди посмотрел на ее безмятежное лицо, еще крепче прижимая к себе. Ангел, и где теперь эта женщина-кошка, к какой он привык. Куда делась ее дерзость, ее внутренний запал, и холодность в ее глазах?  - Сладких тебе снов, дорогая, - прошептал он, и сам уснул.

Ему снилась их свадьба, она была такая счастливая тогда. Все казалось ему тогда, таким ярким. Он рисовал их безоблачное будущее, а теперь прожив одиннадцать лет в законном браке, они перестали существовать, как муж и жена на деле. Они стали непонятно кем друг для друга. Ни друзья, ни враги. Он больше не говорил ей слов любви, как и она, они потеряли смысл для них. Все это было в далеком прошлом. Он был ходячим мертвецом, которому чужды земные чувства, его лишили их, а в его сердце тлел потаенный огонь. Фредди во сне положил ладони на ее живот, ребенок тихо ворочался. Он по привычке поцеловал ее в шею, и упал окончательно в бездну сна. Морфей подхватил его на руки, и унес далеко, в прекрасную страну сновидений, пока реальный мир не заявил жестоко о себе. Бетти резко встала, Фредди тоже. Он откинул покрывало, простыни стали сырыми и окрасились в алый цвет. Бетти всю уже лихорадило. Он не мог понять, что произошло, ведь все было хорошо. Что случилось, задавал он себе вопрос, и должно ли так быть?

- Я сейчас, сейчас, - у него тряслись руки, его тревога не должна выбить его из колеи. Он взял себя в руки, быстро соображая, что делать.

Он бережно завернул ее в покрывало, разбудил их водителя Томаса, чтобы тот грел машину и быстрее вез их в больницу к ее брату. Риту и Адель оставил с детьми. Бетти всю дорогу лихорадило, и трясло. Фредди прижимал ее к себе, ощущая, что волны проходят по ее телу от ног до головы, она беспомощно схватилась за ее руку, ища его поддержки. В ее глазах стояли слезы, она не смогла исполнить свою мечту. Этот ребенок должен был стать доказательством его жизни, а теперь она теряла его. Разве этого она хотела? Он умирает, и ребенок был бы ее утешением, ее радостью, но стал ее болью.

- Тише, тише, все будет хорошо, дорогая, - утешал ее он. Ей хотелось кричать от отчаяния, сказать, ему, что ничего не будет уже хорошо, но она не могла, язык не шевелился, - Гарри и Энди, что-нибудь сделают, они помогут тебе. - Она была уверена, что ничем ей уже никто не поможет, надо признать, что ее хрустальные мечты оказались несбыточными. Фредди зашел в приемную, застав там Гарри.

- О, боже, что случилось? – спросил он, потом быстро сообразив, стал отдавать приказания, - быстро ее в операционную, найдите доктора Йорк, ну же живо. Фредди, останься здесь.

- Нет, - отрезал он, полный решимости, - я с ней.

- Я не думаю, что это зрелище для…

- Она моя жена, - Фредди пошел следом за Гарри.

- Хорошо, - к ним подошла Энди.

- Что случилось? – спросила она, Энди посмотрела на Бетти, - Да, у нее преждевременные роды.

Бетти пришла в сознание, ее тело разрывала дикая боль, которую она не могла выносить, вокруг нее суетились люди, а ей не хотелось жить. Этот выкидыш означал полное бесплодие, она знала это, Энди ее предупреждала. Бетти жалобно вскрикнула, впиваясь ногтями в руку Фредди. Она выдохнула, смотря прямо в глаза Фредди, по щекам скатывались слезы. Фредди увидел, как кровяной комок вылился на кушетку.  После чего она обессиленная опустилась на подушку, закрывая глаза, и теряя сознание.

- Как жаль, как жаль, - шептались медсестры, это был мальчик, но он не мог выжить, он слишком рано появился на свет.

Она уже не слышала крика ребенка, и были ли они вообще? Она смотрела на себя словно со стороны, слыша тревожное: «Мы теряем ее», видя лицо Фредди, с которого словно стерли все эмоции, он был в трансе. Для него, это станет ударом, но по-другому она не могла. Он будет так сильно горевать о ней, как и любил ее. На столе лежал маленький сверток, такой крошечный, это был ее мертвый ребенок, сын, еще один наследник. Все суетились вокруг нее, пытаясь возвратить ее к жизни, которая ей уже была не нужна. Фредди держал ее за безжизненную руку. Ей было хорошо, теплая волна подхватывала ее и уносила куда-то далеко, где она будет ощущать себя счастливой. Ей не зачем больше жить. Ей не нужна теперь ее жизнь, когда все ее мечты рухнули в один миг… Жизнь ее не держала… Она не хотела жить, но он цеплялся за нее, удерживая ее на этой земле…

Месяц Фредди отчаянно боролся за ее жизнь, которая теперь ей была не нужна. Когда-то он не верил в народную медицину, магию, но сейчас был готов поверить во все, что угодно, даже душу дьяволу продать лишь бы ей стало лучше, лишь бы только она очнулась. Гарри и Энди решили не оставлять Бетти в больнице, дом, как сказал Гарри, может вылечить ее быстрее. Он прислал медсестру, сам приходил каждый вечер, и скрывал, что Бетти, может быть, и не вырваться из сетей болезни. Но никто не хотел этого, Бетти должна была жить. Она такая молодая, такая жизнерадостная, и вот эта жестокая жизнь сломала эту солнечную девчонку впервые, так сильно, что многие потеряли всякую надежду на ее выздоровление. Где же та сильная Бетти, которая всегда говорила, что все будет хорошо?

Прошло две недели с тех пор, как Бетти впала в кому. Мисс Хьюстон поменяла капельницу, и пришла в гостиную. Какой же у этой дамы был любящий муж, ради нее он был готов на все, неужели вправду существуют такая любовь?

- Фредди? – Диана положила руку ему на плечо.

- Да, что-то случилось? – Рэй и Элен были уже в школе, теперь он каждое утро провожал детей в школу, и иногда встречал их после уроков сам.

- Бэсс, мне кажется у нее ангина, - Диана обеспокоенно посмотрела на него.

- Вызовите Холли, не переживайте, Бэсс все равно не будет великой певицей, - он улыбнулся, - все хорошо, Элизабет справиться, она сильная девочка.

Холли приехала к вечеру, прописав множество разных настоек и компрессов, все-таки дело Виктора жило, он всегда мечтал, чтобы люди лечились натуральными лекарствами. Холли зашла к Бетти, она мало знала Фредди, а вот Бетти давно, они были почти, как сестры, пока Бетти постоянно жила в Лондоне, они часто.

- Все будет хорошо, - прошептала она, подходя к дверям.

- Я почти в это верю, я часто думаю, а что если мы оба умрем, что делать с детьми, - Холли сжала его руку, он увидел в ее голубых глазах такое же отчаяние, которое видел в своих.

- Я сама мать, у меня их трое. Гарри пока не знает, что скоро будет и четвертый, - она положила руку на живот, - но помни, я стала Хомс, и поняла, что у них такая большая семья, которая никого никогда не бросит в беде. Фредди, они Хомс Бульдасары, помни это. Хоть Энтони и Луис прямые наследники, Рэй такой же наследник, как и они. Так же Виктор хотел, помнишь?

- Да, - она притянула его голову к себе, хоть и была на две головы меньше его ростом, - она должна жить…

- На все воля Господа, - прошептала Холли, он поднял голову, - я поеду, Гарри будет волноваться, он же еще не знает, - она увидела печаль на его лице. Ведь у него тоже мог быть еще один ребенок, а он мертв.

- Да-да, - он закрыл за ней дверь.

Аллен-Холл всегда восхищал Фредди, даже не верилось, что год назад он стал его владельцем в равных правах, как и Бетти. Он помнил Аллен-Холл еще со студенчества, когда они шумными компаниями ездили за город, они проезжали часто этот величественный замок, и ему всегда было интересно, кто владеет этим поместьем, зная, что скорее никогда не будет владеть таким. Потом он провел в этом замке целое лето. Тогда это казалось не реальным, но сейчас Аллен-Холл принадлежал ему. Поместье, как его раньше звали раньше земля Аллена, сейчас стала землей Хомс. Хомсы владели им тридцать лет, и их семья смогла сделать его раем. Местным фермерским хозяйствам они сдавали в аренду землю, не зря про Хомсов говорили, что могут получать деньги даже из грязи. Ну, да торгаши, думал Фредди, но они никогда не наживались на чужих бедах, за счет других. Итак, к приходу Хомсов Аллен-Холл был на грани исчезновения, но Виктор спас его от этого. Все сады, все аллеи, цветники, беседки он сохранил, а Диана по сей день облагораживала его, переделывала на свой вкус. Это она развела розовые сады, и сестра Виктора Мария привезла из Ирландии рецепт вина, который Диана передела на свой лад.

«Я так люблю тебя», - любил он говорит ей по утрам, Бетти сонно потягивалась в их огромной постели, и, смеясь, вставала с постели. Но теперь нет, у них этого утра, нет, и не будет уже никогда. Ему не хватало ее смеха, ее задора, не хватало, того как она перед праздниками крутилась у зеркала. «Как ты думаешь, как я буду выглядеть в этом», - она прикладывала к себе платья, а он жадно целовал ее в изгиб шеи. «Мне, так лучше без всего», - страстно отвечал он. «Менори, ты – негодяй», - игриво говорила она, и все заканчивалось бурной близостью, но он больше не мужчина, эта проклятая болезнь  лишила его возможности быть им. Эта чертова жизнь пыталась забрать у него женщину, которую он всегда любил. Он долго не проживет без нее, она его воздух, его дыханье.

₪

Декабрь 1987 – февраль 1988.

День рожденье Рэя отмечали в кругу семьи и друзей. Его родители не знают, о его болезни, он боялся им говорить, как когда-то Бетти. Нитта подошла к сыну, поглаживая его по руке.

- Что тебя тревожит? Бетти!? Но женщины уходят и приходят, - начала она.

- Ты, что хочешь сказать, что она умрет, а я? Ты подумала обо мне, о наших детях, как, никак у нас их четверо, и я не хочу, чтобы  сейчас мой сын стал наследником. Я не хочу, чтобы они были сиротами, - вспылил он.

- Ты о чем, говоришь, а ты сам, у них есть ты! – встрял в разговор Боми.

- Да, нет у них меня, я умираю, каждый день приближает меня к смерти, а без нее еще тошнее жить, - Нитта заметила гнев и смущение на лице Боми.

- Что ты говоришь! – почти кричал Боми, - неужели любовь тебя ослепила настолько!

- Нет, у меня ВИЧ, и больше я не намерен ничего объяснять, - он ушел к Дженнифер, и ее дочерям Полли и Лили Роуз мило с ними беседуя, за это время семья Бетти стала еще роднее ему. Выносили торт Рэя с одиннадцатью свечками.

- Рэй, давай загадывай желание, - он задул свечи, отец и сын переглянулись, похоже, они оба знали, что это за желание, - Лишь бы помогло, - услышала Анна шепот.

Когда все разъехались по домам. Фредди и Рэй уложив спать девочек, вместе пили чай в Мраморной гостиной. Они молчали, но все было понятно без слов.

- Ты о чем? – Рэй был его копией, глаза только были матери, такие же загадочные, и они также все время странно сияли, как у Бетти.

- Так о тебе мне сказала твоя мама, когда-то. Я подарил ей тебя, когда уезжал, - он вздохнул, - у меня со своим отцом никогда не было такой близости, как у нас тобой.

- Почему? – его глаза засияли, как у Бетти.

- Он всегда давил на меня, мне это не нравилось, поэтому я не давлю на тебя, так что выбирай ту жизнь, что ты хочешь сам, - Фредди оглядел комнату, - мои родители против твоей матери, хотя ты это сам знаешь.

- Я хочу быть архитектором, - ответил Рэй.

- Ты еще передумаешь, - Фредди поставил чашку на стол.

- Не думаю, я не только твой сын, но и Хомс, помнишь это?

- Конечно. Упрямство у тебя наследственное, - наступило молчание, - я скучаю по ней, по ее смеху, улыбке. Я так ее люблю, что не мыслю жизнь без нее.

- Все у нас будет хорошо, - прошептал Рэй, - мама сильная, она все сможет, только верь в это. Ведь было время, когда тебя не было с нами, она любила тебя, не смея ненавидеть.

Хотелось в это верить, просто хотелось этого чуда. Если бы все стало проще, но без трудностей, была ли жизнь жизнью? И были бы мы теми, кем должны быть?                 Бетти проснулась, и поняла, что была в Аллен-Холле. Бетти попыталась привстать. За окном падал медленно снег, так рано для ноября, подумала она. Интересно, какое сегодня число, и какой день недели, и сколько она пробыла без сознания? В вену вкачивали какие-то растворы, и на столе стояли травяные настойки. Она вспомнила, что потеряла ребенка, и то, что она отталкивала от себя жизнь. Кажется, за эти дни она прожила все заново, столько ошибок, столько глупых поступков, которые она совершила. Тело отказывалось ее слушать.

Она лежала, прислушиваясь к звукам, в доме было необычайно тихо. В соседней спальне, а она была в женской комнате, также было тихо, где же Фредди? Бетти смотрела на потолок, и невольно слабыми пальцами стискивала покрывало. Она улыбнулась, все же хорошо, что она осталась жить, наверное, зря она так отвергала жизнь. Она должна научиться жить без Фредди, а пока есть только один миг, и его надо прожить в полную силу. Фредди открыл дверь ее спальни, медленно подходя к ее постели. Он увидел ее милую улыбку, и широко распахнутые глаза, пальцы нервно теребили край покрывала. Мисс Хьюстон, скорее всего, не видела, что Бетти пришла в себя. Сердце у него подпрыгнуло в груди от радости. Бетти очнулась, она, похоже, не слышала его шагов, продолжая блаженно улыбаться, думая о чем-то своем.

- Бетти, - тихо позвал он ее. Она повернула голову к нему, хотела что-то сказать, но видимо слабость этого ей не позволяла, - Все хорошо, просто кивни мне, - она кивнула, в ее глазах он увидел вопрос.  – Вчера было день рожденье у Рэя, ты месяц была без сознания. Сейчас он и Элен в школе. Все хорошо, отдыхай.

По следующее три дня она крепчала. Фредди заботился о ней, как о ребенке. Радуясь, что у нее был аппетит, и, утешая ее, когда она плакала, и говорила, что превратилась в скелетину. Она и вправду очень сильно похудела, и стала похожа на ту девочку-подростка с взрослым умом.

- Кому я нужна такая? – рыдая, шептала она.

- Мне нужна, - отвечал он, - ты лучше ешь, если хочешь поправиться.

Фредди вошел в спальню. Бетти стояла у открытого окна, впуская в комнату холодный воздух. Она была такая хрупкая, такая тоненькая, что ему представлялось, что он переломит ее, как тростинку, когда обнимает ее. Как она вообще смогла встать? Ей не нравилось, что она была беспомощная. Да, как она могла показывать свои слабости, это было противно ее природе. Она никогда не считала себя аморфной натурой, а была сильна всегда духом, и стать слабой означало поставить себя саму под сомнение.

- Простудишься, - протянул Фредди, - ну-ка марш в постель!

- Я устала лежать, - заныла она.

- Бетти, не спорь, - он подхватил ее на руки, мягко укладывая в постель. Она притянула его к себе.

- Тогда останься со мной, - он, стиснув зубы, лег рядом с ней. Она была такая холодная, что ему захотелось согреть ее. Фредди обнял ее, прижимаясь всем телом к ней. Она ровно дышала, чувствуя ее дыхание на щеке, его захватила нежность с новой силой. Он посмотрел в ее трогательные глаза, где он прочитал смущение. Она положила ладонь на его скулу, он сбрил усы, и отрастил щетину. Бетти сморщила носик, - верни усы.

- Хорошо, - прошептал он, целуя кончики ее пальцев. Он любил ее, в душе загорались другие не понятные доселе ему чувства. Он прижался к ней еще крепче, припадая к ее губам в чувственном поцелуе. Бетти тяжело задышала, словно это был ее первый поцелуй, его губы нежно заскользили по ее шее, и в ней вспыхнуло чувство голода плоти. Он с испугом отстранился от нее, боясь накативших на него чувств, - мы не должны…

- Да, - выдохнула она. Она повернулась к нему спиной. Фредди встал, избегая искушения, он вдел ноги в тапочки.

- Пожалуйста, не вставай.

- Я и Рождество буду встречать в постели, - обижено проговорила она, пряча лицо в подушку, - ты решил запереть меня здесь, но я не хочу. Моя жизнь это моя жизнь.

- Малышка, я переживаю за тебя, не обижайся. Я что-нибудь придумаю, - и вышел из комнаты, а она ощутила такую опустошенность, что живот свело от боли. По щекам побежали слезы, она разрыдалась, опять коря себя за слабость. Она не хотела быть слабой, тем более, чтобы он с ней обращался, как с ребенком. Она не хотела такой заботы, не хотела, чтобы он держал ее под колпаком. Его можно было понять, на него свалилось за последний месяц слишком много, но это не давало ему право властвовать так над ней.

Все-таки она победила. В Аллен-Холле было Рождество, и она вышла ко всем хотя бы на пару часов. Она чувствовала себя хоть на капельку больше счастливой. Так закончился этот год, в котором было и  счастье, и горе. Будущее было настолько туманным, и неопределенным, но все же стоит жить дальше, чтобы рассеять этот туман, и пролить свет на темноту. После дня рождения Бэсс и Аллегры Бетти начала вставать с постели вопреки желанию Фредди. Она дела неуверенные шаги по комнате. Бетти боялась подходить к зеркалу, боясь увидеть там свое худое лицо и тело. Теперь Фредди все равно, думала она, как она выглядит. Он боялся слишком близко подходить к ней, Бетти такое безразличие убивало, но другого мужчину она не хотела искать. Они жили в Аллен-Холле, где Бетти могла спокойно уединиться и остаться одной со своими мыслями, она опять начала писать те же трогательные песни, что писала когда-то. Ее мир был сведен в одну точку, с Фредди они стали просто друзьями, где не было место им любовникам. Он лечился, он избегал ее и тайно ревновал.

Бетти спрыгнула с лошади, давая ей сахар. Север умер несколько лет назад, и теперь ей привезли нового вороного скакуна Ветра. Она повесила перчатки на крючок, зная, что если Фредди узнает, о ее катание на лошади, будет на нее кричать. Но она больше не могла сидеть дома, просто надоело находиться в четырех стенах. Так хотелось вдохнуть зимнего воздуха, ощутить ветер на коже, и пронестись по заснеженным лугам, по окрестным деревням, видеть другие лица, и наконец, оказаться на своем любом месте. Она давно не была в их лесу, так давно, что забыла, как же бывает красиво зимой. Бетти вошла в дом, оглядываясь по сторонам. Фредди появился, словно не откуда.

- Бетти, ты, где была? – гневно спросил он, - тебе же нельзя…

- Не твое дело, - огрызнулась она и кинулась на лестницу, потом заперлась у себя в спальне.

- Бетти, открой дверь! – он ломился в ее дверь.

- Пошел к черту! – крикнула она. Ей было противно, что он обращается с ней, как с куклой, хочу - запрещу, хочу - разрешу.

- Я твой муж, черт возьми, - он продолжал ломиться в ее дверь. Ну, да муж, но это не дает ему право так с ней поступать.

- Я не хочу больше быть в золотой клетке.  Все хватит с меня! Дай мне жить, так как я хочу, - она открыла дверь. Он заключил ее в объятья. Ее гнев не был настоящим, как и его. Просто ее душа немного взбунтовалась, против сложившегося порядка.

- Я же волнуюсь за тебя, - он нежно гладил ее острые  скулы. Потом его губы невесомо коснулись ее губ, из  ее груди вырвался легкий стон. Фредди скинул с нее пальто, она сама стала раздевать его. Кровь забурлила в ее жилах. Он пил ее, он губил ее, но Бетти было все равно, лишь бы это не прекращалось. Его руки не терпеливо скидывали с нее одежду. За полтора месяца она пополнела, но все же еще была трогательной милой девочкой, какой он знал ее когда-то. Фредди охваченный огнем, когда она были почти обнажены, решил что пора остановиться, - мы не должны, - глухо простонал он.

- Фредди, - он сломался от ее жалобного голоса. Фредди снова приник к ее губам, мягко укладывая на постель.

- Я тебя предупреждал, - прошептал он, но ей было уже все равно. Она была счастлива от того, что он просто касался ее, просто целовал ее. Она давно не ощущала его мужскую силу, его мужское превосходство над собой. Его пальцы творили с ней невообразимое. Бетти забыла о его болезни, забыла о том, что потом он будет корить ее за то, что между ними произошло. Они слились воедино, но почему-то в этой близости Бетти не находила полного восторга, скорее был привкус горечи, утраты, сожаления. Он почти с грубостью овладевал ею, словно наказывая ее за то, что она склонила его к этому. Внутри нее, что-то болезненно сжалось, она плачевно вскрикнула, Фредди сжал ее лицо, и она испугалась посмотреть в его глаза. Она лежала в его объятьях, ни о чем не думая. Они оба лежали рядом, оба забывая, теперь они играют разные роли, и он, и она. Их жизнь стала для них пыткой, когда что-то имеешь и не можешь этим пользоваться, делает тебя моральным калекой. Есть, и в тоже время нет. Твое и не твое. Получается какой-то заколдованный круг, вырваться бы, да не можешь.

₪

Новый год начался как всегда скучно, подумал Джозеф. Он закрыл ящик стола, поворачиваясь к окну. Уже наступили сумерки, ночь укрыла этот порочный, но такой родной город, она накинула покрывало, раскинула звезды, и синий шатер светил для всех в эту ночь. За окном играл ветер, на душе было так скверно, как никогда. Джозеф плеснул себе бурбона в бокал, задумываясь над своей жизнью. Он медленно пускал свою жизнь под откос. Он давно не был тем, кем пришел в эту семью. Из-за вечно пьющего отца ему пришлось взять на себя почти все управление «Хомс и Ко», если бы не Гарри, то он давно бы наложил на себя руки. Остальные акционеры вечно пытались его шантажировать, и вечно голосуя, отправляли а небытие новые разработки, которые продвигал Гарри. Все  давно поняли, что два брата по своей молодости не могут вдвоем управиться, Робертом всегда было можно управлять, так был заведено еще во времена властвования Армана МакОллы, и поэтому совсем молодой Джозеф ощущал, что скоро их компания развалиться на кусочки. Хотя у их семьи и был основной пакет акций, им все равно приходилось соглашаться с мнением других.

- Ну, что ты нюни распустил! – кричал Роберт, - если мы свернем пару проектов, то ничего не случиться. Так и знал, что не стоит этому Гарри продавать акции, он слишком много хочет.

- Он мой брат начнем с этого, отец, - процедил Джозеф, - а потом если мы не будем развиваться, то просто обанкротимся.

- Мы и на старых будем жить хорошо! – рявкнул Роберт, Джозеф заметил, как совет директоров, сидящий в аудиенц-зале, смотрит на них в открытую дверь.

- Сейчас не время профсоюзов, и мы должны развиваться, как просит Тэтчер, - сухо и громко произнес он, - Я, конечно, понимаю твои директора привыкли не рисковать, а потом там давно сидят не врачи. И еще мы с Гарри продаем часть акций, чтобы кто-то еще отрезвлял эту шайку, - он собрался уйти, как его задержал Роберт.

- Ну-ка вернись!

- Зачем!? Все и так решено! – он хлопнул дверью, поступая, как мальчишка, но по-другому он уже не мог поступить. Пусть Роберт побеситься, ничего пусть поймет, что так жить больше нельзя. Он встретил Гарри, который опаздывал на совет.

- Что случилось? – спросил он.

- Все без нас решено, братец, - зло прошептал Джозеф, - Мы будем продавать часть акций, я выкуплю ее у Вандервильса, он порядком мне надоел, и его доченька тоже, поэтому, он продаст, я знаю, как на него нажать, - Гарри смущено посмотрел на брата.

- И как же? Ты и так отказался жениться на ней, этого его взбесило! – он вспомнил ту историю, когда Роберт стал навязывать ему эту Ребекку, но Джозеф, сказал, что не позволит торговать собой, как это пытались сделать с Бетти, а потом его устраивала жизнь плейбоя.

- Я же не товар, я знаю о его махинациях на его трасте, так, что продаст если не хочет сесть и надолго! – Гарри заметил жесткую ухмылку, и сам ухмыльнулся.

- И кому продашь?

- Холли, она умеет всех строить, даже тебя!

- Даже не смей, она же ждет ребенка, ты же знаешь, что ей нельзя… - его оборвал Джозеф.

- Ну, и ханжа же ты, Гарри. Все просто, пока она будет дома, поскольку ты ее муж, мы с тобой станем в равных долях, - до Гарри медленно доходил смысл его затеи, - а потом мы и ее включим. Вас не просят каждый день быть в этом чертовом офисе.

- Здравствуйте, дядя, - услышал Джозеф, он обернулся перед ними стоял разъяренный Роберт.

- Что ты творишь!?

- Я не позволю тебе все рушить, - крикнул Джозеф, - Ты и так почти разрушил жизнь своих дочерей. Что ты сделал с Бетти, а с Алисой, вот кто по-настоящему стал шлюхой! И я не позволю тебе разрушить нашу семью до конца.

- Ты зеленый юнец, не смей мне указывать! – Роберт был готов схватить его за грудки. Жаль, что он не воспитывал его, и жаль, что не внушил ему то, что надо.

- Знаешь, что, папа, не указывай мне и Гарри, как нам жить! – они с Гарри вошли в здание, потом засмеялись, в тот день они добились своего.

₪

Двойная свадьба в Аллен-Холле стала чисто символическим праздником. Дженни Морган не хотела помпезного банкета, в свои сорок она считала не приличным надеть платье с безумно сложным кринолином, для своего второго венчания она сшила узкое жемчужное платье и жакет, заменив фату шляпкой с вуалью. Вторая невеста Мери-Джейн Серж, выходя второй раз замуж за своего мужа, заказала лавандовое платье в стиле ампир, с длинными прозрачными рукавами, глубоким декольте, юбкой показывающей ее красивые ноги, но прикрывавшей худые коленки. М-Джейн тоже отказалась от фаты, просто сделав скромную прическу. В сложившихся обстоятельствах они не могли позволить себе свадьбу, какая была у Холли и Гарри. Бетти только недавно выздоровела, Фредди предпочитал ограничивать свой мир лишь домом и музыкой. Холли была в положение, и ей нужен покой, а Гарри вместе с Джозефом приводили в порядок дела в компании, готовясь к крупным переговорами с немцами.

Джордж и Джулия согласились с этим, их дочери всегда здраво рассуждали. Когда Мери-Джейн приехала из Монтре с Антонио, Джордж не хотел пускать его на порог своего дома. Антонио не заслуживал его дочь, он даже никому не сказал, что его дочь больна анемией, ведь это он ее довел до этого, ей тридцать четыре она должна жить дальше. С присутствием Роджера Джордж тоже смирился, видя, как Дженни стремиться к нему, как он нежно относиться к Полли и Лили Роуз, ему пришлось принять ее развод и новый брак. Джулия улыбнулась ему, сжав его руку, она прошла церковь, Антонио и Роджер стояли уже у алтаря. Джордж взял Мери-Джейн и Дженнифер под локти, ведя к алтарю. Роберт потупил взгляд, он завидовал брату в такие минуты, Бетти сидела подальше от него, даже не смотря на него, прильнув к Фредди. Почему они два гордеца не могут найти в себе силы простить друг друга? Жизнь уже показала, как они оба не правы. Новобрачные уже обменялись клятвами, направляясь к выходу, Роберт бросил взор на Бетти, она была бледная и худая, то, что она пережила не пожелаешь никому.

Гости уже двинулись к замку. Роджер и Дженни задержались у входа в церковь, а Мери-Джейн и Антонио сели на скамью, оставаясь наедине с друг другом. Скромный ужин быстро закончился, Диана сожалела, ее Виктора сейчас не было рядом с ней, он так гордился своими девочками. Два года она жила без него, конечно, Бетти и Фредди нисколько не стесняли ее, она могла делать все, что ей было угодно. Они чаще бывали в городе, а правнуки в Аллен-Холле. Диана всегда думала, ее мир это Виктор, и когда его не станет, то и ее существование будет бессмысленным. Но это чувство отпустило ее, не давно она справила свое очередное день рождение, ей было восемьдесят три. Она желала своим детям и внукам счастье, но невольно стала свидетельницей краха их семьи. Все чего так хотела Каролина, все так чего страшился Виктор – случилось с ними.

₪

Весна 1988.

Наступила весна. Эта весна цвела, как молодая девушка буйными красками. Город в это время года всегда необыкновенный. Запахи столь разнообразны, что порой кружит голову от их непостоянства. Но все же это весна, первая весна, которая мало приносила радостей, не смотря на то, что две группы записывались, дети росли, и мир менялся вместе с ними. Жизнь стала другой, они это понимали, они стали другими, но видели это другие? Все по-своему были счастливы, кроме Бетти и Фредди. С того дня полного любви и страсти между ними снова установился нейтралитет. Он не переступал грань, а она не склоняла его к чему-либо. Пресса молчала, хотя Фредди внешне изменился, он немного похудел, и взгляд стал полон тревоги и грусти. Но все в один голос кричали, что он здоров. Конечно, они все знали. Дэвид все умело обставил. Фредди устраивал для Бетти пышное торжество в честь ее тридцати трехлетия. Бетти долго сопротивлялась, он не хотела много гостей, много пустых неискренних слов, но все же она согласилась. Ей нужно было показаться свету, потому что уже полтора года ходили слухи, что  группа распалась, и Бетти больше не поет. Аллен-Холл погрузился в торжественную атмосферу. Бетти и Фредди не виделись весь вечер. Бетти, как хозяйка принимала гостей и подарки, ей приходилось источать радость, но на душе было скверно.

Так хотелось уйти куда-нибудь и остаться одной со своими мыслями. Она натянуто улыбалась, потому что многих приглашенных Бетти давно не видела, и ей было некомфортно от всех этих лестных слов и улыбок. Она с радостью ушла, когда появилась возможность. Бетти стояла на балконе, потягивая шампанское. Фредди оглядел ее нетерпеливым взглядом, и сел в кресло, похоже, она не слышала его шагов. Она была сегодня великолепна. Бетти снова стала той Бетти, которой она была всегда. Персиковая тонкая полупрозрачная ткань платья мягко облегала ее пленительные формы. Декольте у платья было очень глубоким, почти обнажая грудь, но Бетти стала полнее, и поэтому грудь выглядела так соблазнительно, что все внутри него мучительно сжалось. Когда-то на торжествах он любил весь вечер наблюдать за ней, и мечтать, что ночью он снимет ее платье и будет ласкать ее до потери пульса. Или уведет ее куда-нибудь, покажет всем этим похотливым вьющимся мужикам вокруг нее, что она принадлежит только ему, что он хозяин ее сердца и ее тела. Бетти, как будто почувствовала его мысли, она медленно обернулась. Она решила уйти, зная, как опасна такая близость и уединение для них. Бетти торопливо направилась к выходу, Фредди схватил ее за руку, тяня к себе. Она села к нему на колени, его руки обвили ее талию, не позволяя ей уйти. Бетти еле дышала от его решительности. Она закрыла глаза, затаив дыхание. Фредди нежно провел рукой по ее щеке и шее. Его пальцы скользили по округлостям ее грудей. Бетти прерывисто задышала, словно школьница, сердце бешено забилось, как у загнанного кролика. Он оторвался от нее, все было похоже на двух школьников на заднем дворе. Бетти подняла веки, смотря на него затуманенными глазами.

- Я сейчас, милая, - хрипло прошептал он, поднимая ее юбки. Фредди удобно посадил ее у себя на коленях. Она приникла к нему, пока он сам возился со своими брюками, ее юбками, нижним бельем. Бетти вскрикнула от удовольствия, она выгибалась, как кошка, наслаждаясь каждым мигом этой случайной близости. Он обнял ее за бедра, прижимая к себе еще ближе, и целуя в губы, - малышка… - Ресницы Бетти взметнулись вверх, она посмотрела на него, - Я не буду сожалеть, - прошептал он, - с тобой будет все в порядке.

- Будь, что будет, - ответила Бетти. Она встала, приводя себя в порядок, и ушла. Он знал, что так не должно было быть, но он не смог сдержать себя, а Бетти не противилась ему. Наверное, ее в правду Бог бережет. Но ее холодность после этого быстро его отрезвила, все же Бетти поняла наконец-то, что уже не будет ничего по-прежнему. Хотя какая-то часть его души сожалела, что она так себя повела после их близости. Может она разлюбила его? Но тогда бы она не вела бы себя так, или вела бы? Ах, женская душа, непроходимое болото, особенно у женщины с глазами цвета тайны…

К Бетти подошел Пол, неся какую-то папку, она все еще не могла отдышаться от произошедшего. Пол весело посмотрел на нее, и она решила, что у него есть что-то для нее.

- Знаешь меня просто достал Захарий Бенинксон, - это был модный голливудский режиссер, в последние время он снимал в Европе, снимая независимое кино, он был плейбоем, и женщины вешались на него постоянно. Когда-то он был женат, но его жена покончила с собой, и полиция решила, что это он ее довел, правда все обвинения с него сняли потом, когда он отсидел в тюрьма два года, - Он хочет снять тебя в своем кино.

- Пол, я не актриса, - возразила она.

- Я ему сказал то же самое. Почитай сценарий, послезавтра встреча с ним, потом решишь, съемки четыре месяца, - он отдал ей кипу бумаг и ушел. Бетти осталась, не понимая, что он нашел в ней. Неужели нет других?

₪

Март для великолепной шестерки выдался непростым. Холли родила мальчика, которого назвали Кристофером Бренданом. Гарри был счастлив, особенно после того, как они с Джозефом одержали победу. Все шло неплохо, они постепенно изживали неугодных им акционеров, привлекая новых партнеров и спонсоров. Холли быстро поправлялась, их семья стала больше, Кэрри в ту пору было уже четырнадцать, а мальчикам по десять лет. Полли переехала к Айку Руммерсу, с которым они почти год встречались, и когда он предложил ей жить вместе, в его квартире над лавкой, она согласилась. Она просто парила. В их квартире царил обычный бардак, по утрам лежа вместе в постели, они курили, а потом она готовила ему завтрак, после они шли работать в лавку, а вечером им принадлежали все пабы и рестораны. Такой богемный образ жизни, не казался Полли аморальным, последний год она вообще дела то, что хотела. Она училась и работала, и самое главное присущие ее возрасту, чувство вечного кайфа от жизни ее не покидало никогда. Молодость время ошибок, и она, не задумываясь, их делала, она не сожалела, что закурила, не думала, что все это приведет ее к бездне, ее мало это беспокоило. Главное, что они наслаждались друг другом, и вечером гуляя по пабам, слушая музыку, и выпивая, они чувствовали настоящими людьми своего времени.

Флора поняла, что снова опять беременна. Это было как раз не вовремя, потому что скоро ей надо было сдавать книгу в редакцию, но Ричард уверил ее, что они справиться. У него было качество, которое она больше любила, это умение ее убеждать, и при этом особо не настаивать. Он купил им домик, куда они ездили на выходные, Ричард разводил там цветы, она, выходя на веранду, садилась, писала свою книгу дальше. Воздух в сельской Англии всегда был чист и свеж, а ароматы цветов Ричарда, которые они привозили в Лондон наполняли ароматами их квартиру все неделю. Дженни и М-Джейн наслаждались новой жизнью, откинув в стороны все чувства сомненья и свои страхи.

Все больше и больше впадал в апатию Джозеф, секс больше не радовал, как прежде, с отцом постоянно ругались. Хорошо было в одном было кому его поддерживать. Только у Бетти было все хуже чем у остальных. Время казалось, шло медленно, с того дня, как их жизнь круто повернулась, будто бы прошла целая вечность. Эти два года мало что принесли им, словно судьба над ними надсмехалась. Вверх, вниз, темная полоса, светлая полоса. Время полного триумфа прошло, настало время трагедий, которые поджидали их везде. На фоне спокойствия, как скрытая болезнь, происходила настоящая человеческая драма. Уже ничто не могло их вернуть в то беззаботное время, когда все было по-иному. Они взрослели, и переступали порог, той жизни когда бывает страшно от того что не знаешь, что будет завтра. Как у старого поколение Хомсов у них грубела душа, она вся была покрыта шрамами.

₪

Бетти была в смятении в последние время. Она согласилась сниматься в фильме Захария Бенинксона «Ночные птицы», он был в этой картине режиссером и исполнителем главной роли. Ее героина была милая девушка, Кесси Скипер, которая вышла замуж за безупречного мерзавца, как его назвала Бетти. Он, Арон,  был нежен и идеален, и он ревновал ее, и эта ревность привела их к трагедии, он ее убил, а потом бежал. Им было легко вместе работать, хотя она себя не считала актрисой. По будням они снимали, по выходным она ездила домой. Между ними сразу возникло притяжение. Он умен, красив и самое главное Бетти истосковалась по любви. Зак, как он просил назвать себя, нравился ей, особенно его темные локоны, и пронзительные серые глаза.

Пока они снимали невинные сцены, то Бетти держала его на расстояние, но в тот день, когда они снимали сцену насилия. Бетти вспомнила все то, что было в ее жизни и под действием эмоций, не дожидаясь команды «стоп», разрыдалась. Зак взял ее на руки, неся в гримерную, он выгнал от туда всех, и долго-долго утешал ее, а потом, набравшись смелости, она сказала ему все о себе, и он слушал ее. Она играла саму себя, ту часть своей жизни, когда ей казалось, что все рухнет в один миг, как карточный дом, она играла, нет она жила этим прошлым, но боялась, что слишком сильно разворошит его, и тогда все будет поздно менять, потому что ее нервы в этот раз могут не выдержать.

- О боже… ты первый чужой мне человек узнал об этом, - произнесла она, все ее тело сотрясали волны рыданий, - я порядочная дрянь…

Через день ее номер залило, и он забрал ее к себе. В ту ночь, лежа в одной постели, она посмотрела на него, внутри нее что-то перевернулось. Она сама прильнула к его губам, сама скинула сорочку. Впервые после Фредди и Брайана Бетти испытала сильные эмоции. Она ощущала, что хотят ее, а не образ, что ему нужна она сама. Он наслаждался ее прикосновениями, говорил ей самые нежные слова, и делал ее на мгновение самой счастливой. Он опытно доводил ее до безумства, она таяла, просто лишь потому что ей было хорошо. Не важно, что он ее режиссер, она не продается, она отдается просто так сама.

- Я хотел тебя, - прошептал он.

- Не меня, а Бетти Хомс, - ответила она, - я просто женщина, то, что видишь не всегда во мне искренне.

- Ты настоящая во всем, даже в этом фильме, - он гладил ее шею.

- Я люблю его, но все так стало сложно. Боже, я ненавижу себя, - она хлопнула ладонью по подушке.

- Почему? – спросил он.

- Я делала столько ошибок, глупых ошибок, он ведь умирает, а я, как последняя тварь веду себя, - она отвернулась от него, - Я знаю он умрет, я знаю, он умрет, а все скажут, что эта дрянь осталась жить вопреки всему, что она очень живучая оказалась.

- Не говори так, - он прижал ее к себе.

- Но это так, - и она замолчала до утра.

Пока доснимали фильм, Бетти и Зак были любовниками. Она знала, что когда закончиться лето, то и закончиться их отношения, это все было не надолго и не навечно. Конечно, Фредди не знал об ее романе, как и другие тоже, но это было временное увлечение, как когда-то Джейк. Просто секс, утоление жажды плоти, без слов я люблю тебя, без эмоций. Он хороший любовник,  она опытная любовница, и у них нет никого «мы». Лето закончилось быстро и Бетти с легкостью выбросила этот кусок своей жизни из памяти, хотя фильм получился хорошим, но ездить по презентациям она не могла и больше не хотела, ее снова увлек мир музыки, именно в это время она написала свои самые лучшие песни. Зак еще пытался ей звонить, умолял вернуться, но она не хотела этого, потому что лучше быть одинокой птицей, нежели ночной бабочкой. Это была та истина, которую она знала давно.

₪

Она заливисто засмеялась, он поставил ее на пол. Каблуки застучали по дорогому паркету. Наконец-то ему удалось уговорить ее продать свой холодный дом и купить нечто более подходящие для них троих. Полли уже, как год не жила с ними, по уши влюбленная в своего начальника. Роджер снова подхватил Дженни на руки, неся в спальню. Дженнифер завизжала, дверь их маленькой спальни захлопнулась, он прижал ее к стенке, находя ее полураскрытые алые губы. Роджер шарил руками по ее ногам, бедрам, целуя ее шею.

- Как тебе дом? – тяжело дыша спросил он, - мы же купим его?

- Ты сумасшедший, - ответила она, - только ты способен на такие безрассудства.

- Ну так как? – она не могла думать об этом, только об движущийся в ней плоти.

- Да, - выдохнула она.

Через неделю они уже въехали в новый дом. Дженни принялась обустраивать его по своему усмотрению, конечно, у старых хозяев был свой вкус, который восхищал ее, но она давно хотела нечто романтическое в своем доме. С тех пор, как Роджер вошел в ее жизнь, ее покинуло горестное ощущение своего ничтожного существования. Он любил ее, он обожал ее, он восхищался ею, нисколько не стесняясь ее положения в обществе. Иногда она ощущала, что его знакомым она чужая, они думали в ней нет той бесшабашности, присущий им рокерам. Но узнав ее поближе, они понимали насколько они заблуждаются. Скромную Дженни Морган ставшую Дженнифер Томпсон не обделяла вниманием пресса, она просто преследовала ее, не считаясь с ее желанием закрыть от всех двери. Но все эти мелочи меркли, когда он держал ее в своих надежных объятьях. Но в один день она страшно испугалась, она не хотела это все терять из-за собственной глупости.

- Что случилось? – Роджер приехал поздно после очередной долгой записи, устав от привычных споров в группе, которые рождали шедевры, и которые по-настоящему выматывали нервы. – Дженни?

- Я жду ребенка, - упавшем голосом сказала она, стараясь не смотреть на него.

- Почему, так не радостно? – он налил себе бренди, - Дженни, в чем дело?

- Мне сорок один, я слишком стара для этого! – выпалила она, - последняя авантюра Бетти закончилась к счастью хорошо.

- Бетти, здесь ни при чем, дорогая, - он даже не притронулся к бокалу с янтарной жидкостью, - мы говорим о нас прежде всего. Ребенок же наш.

- Неужели, ты ничего не понимаешь! – вспылила она, - я не девочка.

- Послушай, моя хорошая, - от его угрожающего тона она вздрогнула, - я хочу этого ребенка.

- У тебя итак двое детей, не считая Лили Роуз и Полли, которая бегает за тобой, как собачонка. Дети не вписываются в твою жизнь, я это знаю, - упавшем голосом сказала Дженни.

- С чего ты это взяла?! – он с трудом сдерживал в себе гнев, рвавшийся наружу.

- Не сходи с ума, - она надула губы, не позволяя ему подойти к ней.

- Я тебя не понимаю, дорогая, - Роджер все же выпил залпом бренди, - если, ты хочешь я уйду. Если ты сделаешь аборт, я уйду…

- Это шантаж, - прошептала она.

- Да, дорогая, шантаж. Я слишком долго ждал тебя, и теперь судьба дает возможность все исправить, - он сделал шаг к ней, чувствуя, как она борется сама с собой.

- Я боюсь…

- Я буду рядом, - Роджер обнял ее, - не отталкивай меня, иначе мы оба все потеряем.

- Что нам делать? – она подняла на него свои темные глаза.

- Просто жить, - Роджер поцеловал ее в макушку, - я всегда с тобой.

₪

Осень 1988 – весна 1989.

Фредди искал Бетти. Сегодня они отмечали его день рожденье, гостей был полон дом. Ему очень хотелось найти Бетти, и поговорить с ней. Они обменивались какими-то пустыми словами, пустыми фразами. Она отдалялась от него, похоже, буквально восприняв его слова. Хотя ему нравился Джозеф, и то, что ее семья стала такой сплоченной, но ему не нравилась ее жизнь без него. Он прошелся по саду, спрашивая всех, не видели ли они Бетти. Но никто не знал, где она. Фредди дошел до самой удаленной беседке, увидев там кого-то. Мелькнуло платье цвета фуксии,  это была она с кем-то. И это кто-то был Арон Дейзи, друг Джозефа, с которым у нее сложились не плохие отношения. Он был умным, начитанным молодым человеком. Ей было с ним весело, и легко было с ним общаться. Как-то Джозеф, сказал, что его друг влюблен в нее, Бетти привыкла к этому, что постоянно в нее влюблены мужчины. У него была женственная красота: красивые голубые глаза, мягкие плавные черты лица, пухлые губы. Фредди пригляделся к ним. Они целовались. Ее обнимал этот юнец, который наверняка не знает даже, как удовлетворить такую женщину как Бетти. Она должна принадлежать только ему, но он тут же осекся. Он увидел, как Арон оторвался от ее губ, и она сама приникла к его губам. Его руки заскользили по ее телу, проползая под юбку. Бетти тихо застонала, приникая к нему.

- Да, - прошептала она, давая зеленый свет, и тем самым давая ему делать с ней все, что он захочет. Как мог, так упустить ее из виду, он хотел когда-то, чтоб она встречалась с кем-то, но увидев с другим, это стало таким же кошмаром, как увидеть ее с лучшим другом.

- Вот, как ты меня любишь! – они отскочили друг от друга. Фредди резко развернулся и направился вглубь сада. Он даже не будет марать об него руки, не будет ругаться с ним, и тем самым ронять свое достоинство. Бетти бросив Арона, направилась за Фредди, придерживая в кулачке лиф спадающего платья, который успел спустить ее случайный любовник. Она застала его у озера, он стоял тяжело дышал, услышав ее шаги, обернулся к ней, - Я думал, ты меня любишь!

- Я люблю тебя, - без обиняков сказала она.

- Да?! А что ж ты пыталась трахнуться с этим зеленым юнцом!? – Бетти вскипела от гнева от его слов. Да, что он понимает, откуда он знает, что с ней твориться. Она специально отдалялась от него, чтобы приближаясь не делать себе больно, когда она будет получать отказ.

- А не ты ли мне говорил встречаться, спать с другими? Дай мне жить спокойно. Мне надоело, что ты распоряжаешься мной, как тебе хочется, я не твоя вещь! Я устала от этого всего! Так что дай мне жить той жизнью, которая мне уготована!

- Дрянь, - он подошел к ней, больно хватая за запястье, - Я не хочу видеть шлюху рядом с собой! – Бетти дала ему увесистую пощечину. Он резко прижал ее к дереву.

- Мне больно, - твердо сказала она, - Пусти меня!

Он не слышал ее, Фредди припал к ее губам, заворачивая край платья вверх, расстегивая свои брюки. Он приподнял ее, как пушинку. Бетти блаженно закрыла глаза, обвив ногами его талию. Она любила, так заниматься любовью с ним. Она запрокинула голову, жадно ловя его поцелуи. Раньше они всегда после ссоры, занимались этим. Это было волшебство, намного лучше прикосновений Арона. Потом магия прекратилась, и Фредди ушел, оставив ее одну в ночи. Он опять корил себя за то, что только, что произошло между ними.

Уже ночью Бетти, лежа в постели, стала думать о них. Ей казалось странным, что он болен где-то два года, где первый год его болезни они совокуплялись, как кролики, и ничего с ней не произошло, да еще смогла забеременеть и опять не заболеть. И с тех пор как он сказал ей о своей болезни, они спали несколько раз, и опять она здорова. Тем что ее бережет Бог, это нельзя объяснить. Нельзя постоянно ссылаться и уповать на Бога. А может… нет, это не возможно… А может, возможно… И его диагноз, неверен, и это часть злобного плана Дэвида? Она накинула халат на плечи, и осторожно прошла в их общую гостиную между спальнями, открыла легко дверь спальни Фредди. Он никогда не запирал дверь, зная, что она не придет к нему.

- Фредди, - он не спал, она стояла на пороге спальни, смотря на него.

- Что-то случилось? – прошептал он.

- Я хочу, чтобы ты обследовался у Гарри, - она присела на его постель.

- Зачем? – он был удивлен, неужели совесть замучила ее.

- Потому что, я почти уверена, что у тебя не СПИД, и я прямое доказательство этого, - молчание повисло в воздухе. Он думал над ее словами, потом притянул к себе, она посмотрела в его глаза. Он просто лег с ней в постель.

- Останься со мной, - попросил он, - я выполню твою просьбу, если это так, то я буду жить.

- А я буду бороться за тебя, - Бетти с благодарностью прижалась к его груди, - Я всегда с тобой.

Они вместе уснули, чтобы встретить новое утро вместе, утро может быть их новой жизни, где есть, возможно, место их будущему.

Через три недели они седели в кабинете Гарри. Бетти нервничала, Фредди сжал ее руку. В кабинет влетел Гарри, опустился в свое кресло, и стал перелистывать анализы и результаты обследования Фредди. Гарри посмотрел на них, и слегка улыбнулся.

- Бетти была права, - начал Гарри, он откинулся на спинку кресла.

- И что? – Фредди заметил, как у Бетти загорелся огонек надежды.

- Это рак поджелудочной железы первой стадии, - продолжил Гарри, - это лечиться, потому что опухоль еще не дала метастазы, и можно оперировать, а потом через некоторое время химия-терапия.

- Но… - пробормотала Бетти.

- Прошлое лечение Фредди усилило рост раковых клеток, возможно доброкачественная опухоль, перешла в злокачественную, - Гарри вздохнул, - нельзя терять время. Сегодня Фредди остается у  нас, через пару дней операция. Я буду оперировать сам. Не даю сто процентов, что все будет хорошо, не хочу вас обнадеживать.

₪

У Флоры в октябре родилась еще одна дочь, которую назвали Даниэла, Дженни радовалась за сестру, сама мечтая сделать счастливым Роджера. Позже перед самым Рождеством Дженнифер родила недоношенную девочку. Роджер не мог скрывать своего беспокойства, на три недели он забросил все делала в студии, позабыв о предстоящей презентации. Он винил себя в произошедшем, ведь именно он настоял на этом, именно он запретил ей сделать аборт, сейчас он считал себя виноватым. Дженни оправилась быстро, но девочка, которую она нарекла Патрицией Кэтрин, лежала за стеклом. Она была такой крошечной, от чего сердце Дженни сжималось до грецкого ореха. Но прошло время и она смогла брать на руки девочку, радуясь каждому новому мгновению. Ее опасения растворились во времени, перестали ее терзать, и тогда она смогла обрести покой.

Когда-то развод в их семье был трагедией, но сейчас он стал благом для них, освобождением от прошлых оков ханжества и невежества. Восьмидесятые шли к своему логическому завершению, и наши герои уже теплотой вспоминали хаотичные семидесятые, теперь же настали совсем другие времена. Под натиском времени изменилось все.

Разводы стали нечто обыденным, институт брака давно превратился в некое чудовище, где была не одна голова, как раньше, а уже две. Жена равнялась правами с мужем, муж бывал уже на вторых ролях, а самое главное любовь стала своего рода наркотиком, любовь, которая превращается в зависимость. Это уже не чувство, а необходимость, любовь это просто постель, простой половой акт, и больше ничего. Они могут тут же быть со своей девушкой и переспать с уличной шлюхой, но иногда он находит в себе силы уйти. Перестает относиться к чувству чисто потребительски, но тут же попадают по другую зависимость,  начинают пить. Они попадают на другой круг подчиненности, а потом они идут дальше, как герой Данте из «Божественной комедии». Они зависимы от наркотика, алкоголя, от наркоторговцев, которым должен баснословные цены. Да, такое положение бунтарских восьмидесятых, но все же молодое поколение Хомсов было не таким,  в отличие от их поколения, они были более счастливые и довольные жизнью, просто иногда они падали вниз со своего пьедестала, а потом, вновь расправляя крылья, пытались воспарить вновь.

₪

Весна необычайно теплая, и легкая. Лондон, как всегда цвел пышным цветом, легкая дымка цветом окутала город, как в мохеровое покрывало. Это была весна перемен, по всему миру задули уже другие ветра, перемены ощущались везде. Засыпая ночью с одними государствами на карте, а просыпались, видели мир уже со всем другим. Свобода витала везде, свобода кричала во весь голос, другие времена стучались в дверь. Дела начали у всех выправляться, но еще много было не улаженных проблем, они как у не настроенной гитары струны, мешали им играть. В ту весну Полли впервые испытала ревность. Ей постоянно казалось, что Айк ей изменяет. Она боялась отпускать его одного с его друзьями, боялась, что там они компанией раздевают глазами доступных девиц в пабах, а потом легко можно изменить где-нибудь в уголке. Как говорила, ее бабушка все мужчины не без греха, и поэтому им нельзя совсем верить. Она изводила себя ревностью, учитывая то, что Айк был человеком абсолютно свободных взглядов,  и не верил в верность и настоящую любовь, он конечно, твердил ей о своих чувствах, но говорил, так словно, это было мифом. Ревность отравляла ей жизнь, она злилась, что ей исполнилось двадцать и может быть он будет искать себе кого-то помоложе. Это все усложняло их жизнь. Они стали реже заниматься любовью и это приводило ее к мысли, что у Айка кто-то есть. Полли часто искала оправданья, объясняя усталостью или занятостью, так больше не могло продолжаться и она стала искать пути выхода.

Серыми весенними утрами она коротала свое время перед окном, пока он спал в их теплой постели. Любовники, думала она, но не близкие люди, как же все было абсурдно, и в одно из таких утр, она решилась с ним поговорить. Айк открыл глаза, смотря на нее, она спрыгнула с окна, как кошка, подходя к нему. Полли села на край постели, он потянул за край простыни, обернутой вокруг нее.

- Доброе утро, дорогая, - прохрипел он.

- Знаешь, оно не доброе, - парировала она, - этой ночью между нами опять ничего не было.

- Малыш, не заводись, - он приподнялся на локте, - Давай не будем ругаться.

- Знаешь, что я съеду от тебя, - она встала с постели.

- Никуда ты не поедешь, - Полли скинула простыню, быстро одеваясь.

- Еще, как поеду и ты мне не указ! – она снова посмотрела на него.

- Ты можешь мне сказать в чем дело? – Полли впервые увидела в его глазах гнев и в тоже время возмущение.

- Задолбал! – выпалила она, - Все надоел! Можно, сказать я тебя бросаю, мне надоело, что ты вечно шляешься по бабам!

- Ах, вот оно в чем дело!? – он гортанно засмеялся, - у меня есть друзья, но нет других. Я люблю тебя, но чего тебе еще нужно? – спросил он, - Если я не женюсь на тебе, это не означает, что я не люблю тебя.

- Черт, Айк, я устала от тебя и от этой жизни, - слабо возразила она. Он подошел к ней, мягко беря ее руки, сжимая их в ладонях.

- Тогда, займемся любовью, - его пальцы как обычно скользнули по ее шее, и она легко уступила ему. Он скинул с нее всю одежду, и опустив ее на постель, постарался рассеять все ее сомнения, но они забрались в глубину ее души. Они осиянные солнцем, благословленные луной безгранично владели друг другом. Полли прижала его руку к своему сердцу, Айк долго слушал его, наблюдая как дрожь удовольствия проходит по ее лицу, ожидая, что они будут вместе близки к концу, и когда наступил финал, он прислушался к ее сердцу, понимая, что если бы он и дальше вел себя так, то потерял бы ее. Он бежал от ее чувств, бежал от себя, но не смог. - Давай тихо распишемся, - предложил он, когда они курили в постели.

- Это предложение!? - насмешливо произнесла она, не зная то ли это утверждение, то ли вопрос.

- Мы давно вместе, а потом, ты не хочешь пышности же.

- Мама будет за, насчет других просто не уверена, - она затянулась.

- Да, боже мой, я давно в доску свой в твоей семье! – возразил он, - Ты просто держишь меня на поводке, а сама не хочешь сделать шаг ко мне.

- Айк, ты просто негодяй! – Полли засмеялась, - давай сделаем это тихо, где-нибудь в церквушке.

- Это было бы не плохо! – Айк крепко сжал ее в своих объятьях, - Роджер будет рад.

₪

Голова шла кругом просто от бесконечных совещаний, они с Гарри правду выжимали все из своих партнеров, и им было уже трудно устоять перед молодой тройкой Хомсов. Эта троица быстро навела порядок, правда из-за этого они нажили себе много врагов. Гарри с Холли разрывались между компанией и клиникой, а Джозеф постепенно забирал у пьющего отца власть. Усталость копилась долго в нем и поэтому он собрал вещи и решил съездить на Ибицу. Для его сестры это было волшебное место, и он хотел это проверить на себе. В свои двадцать шесть  он оставался тем же плейбоем, что и был вначале. Он все также соблазнял девушек, ведя список побед, он мог жениться на любой из них, но что-то не екало их видя. Джозеф уже начинал сомневаться может ли он вообще любить. В его семье быть с черствым сердцем норма. Его прадед никогда не знал слово «любовь», его родители – словосочетание «супружеское счастье». Хотя он знал, что они ирландцы были с горячим сердцем и пламенной душой, но уже много лет они живут здесь в Англии и их сердце загрубело.

Ибица и вправду была волшебной. Насыщенный воздух, море, пляж  делали свое дело, и он ощущал себя счастливым. Хозяйка его гостиницы Анабель Фюок добродушная женщина, на несколько лет старше Дженни, она сразу ему понравилась. Для него выбирала лучшее меню, советовала чем заняться вечерами, и познакомила со своей дочерью – Бланкой. Бланка совсем отличалась от тех городских сексуально озабоченных дамочек, что вились вокруг него постоянно. Она казалась ему чистой и наивной, ей всего на всего было девятнадцать, училась она в Барселоне на микробиолога. В это лето она решила бросить учебу и друзей и уехала к матери, помогать. Анабель посчитала, что им бы не плохо было бы сдружиться. Джозеф же видел первое время в ней друга, он не хотел курортного романа, сейчас ему был необходим душевный покой. Бланка нравилась ему, как человек. Она была юна, красива, настоящая испанская сеньорита. Только он ощущал, как по-особенному она смотрела него. По утрам они вместе шли на пляж, а потом обедать, а после нырять с аквалангом или кататься на катере, вечерами проводя на танцах, вдыхая ароматы цветов, чувствуя кожей жар друг друга.

Месяц на Ибице прошел для него без потрясений. Рядом была Бланка, как любящий друг, оберегающий его от всего. Хотя он уже начинал скучать по шуму Лондона, и по своей работе, по семье и всей этой разгульной жизнью. Ночами он гулял по пляжу, как в один из таких вечеров он увидел Бланку сидящую у кромки моря. Она смотрела вдаль, кидая камешки в воду, Джозеф беззвучно подошел к ней, садясь рядом с ней. Она обернулась, смотря на него совсем по-другому. Его словно обдало горячей волной. Сам того не ведая, он потянулся к ней, целуя в губы. Джозеф знал, как сделать эту ситуацию волнующей и возбуждающей. Песок был влажный и прохладный, но они оба пылали, желание стучало в висках, тело просило удовлетворения.

Он подхватил ее на руки, шепча, что это не лучшее место для занятий любовью. В его номере, оказавшись на кровати, он позабыл все свои запреты. Он хотел это создание. Ее волосы темным золотом разметались по его груди, он вдыхал запах моря, страсти, пробуя на вкус соль и радость. Бланка блажено вздохнула, когда его гладкие ладони прошлись по ее ногам. Джозеф сам был готов задохнуться от восторга, когда ее маленькие пальчики небрежно стали с него стаскивать одежду. Где-то разум кричал, чтобы он прекратил, потому что ее мать будет против этого, но его мало, что могло уже остановить. Задушив последние капли разума, Джозеф решил наслаждаться ее телом. Ее смуглая кожа белела в ночи, ее темные, почти черные ланьи глаза не отрывали взгляда от него. До этого искушенный Джозеф, никогда не интересующийся насчет свободы своих любовниц, спросил у нее:

- Твое сердце свободно?

- Да, мы расстались с Педро, ненавижу изменщиков. Ну, давай же, опровергни слухи о холодности англичан, - она потянулась к нему.

- Я холодный ирландец, с каменным сердцем, - он накрыл ей рот своим, и их руки сплелись в тугой узел. Джозеф гладил ее, как дорогую гитару, бережно дотрагиваясь до нее, словно касаясь части ее души. Ее тело призывно отвечало на его ласки. Луна вошла в зенит, озаряя их, и были словно в облаке. Ему вспомнилась песня Бетти: «Однажды на берегу моря», где она пела о богине, вышедшей из моря на берег.

- О, - выдохнула она, их общее напряжение возрастало, и тогда Джозефу показалось, что он действительно владеет богиней, - и это слухи вправду.

- Я же сказал, я холодный ублюдок, который не знает слово любовь, - резко ответил он.

- Ты не холодный ты просто на себя наговариваешь, - ее ладошка легла на его подбородок.

- О,  в Лондоне я всех соблазнял, - заключил он.

Утром она проснулась, и его не было рядом, она вышла из его номера, как заметила Анабель. Бланка съежилась.

- Он уехал, сегодня утром, звонок из Лондона.

- Мистер Питерсон разве не обещал тебе вернуться сюда? – спросила она.

- Нет, и он не мистер Питерсон, он Джозеф Хомс, и он специально скрыл свое имя, я узнала это сегодня. Скажи мне, что ты не спала с ним, скажи, что между вами ничего не было, - Анабель завела ее в номер, чтобы никто их не слышал, - я умоляю тебя.

- Я спала с ним, мама. Это было прекрасно. Я влюбилась, и если надо найду его в Лондоне, - заявила она.

- Дура, - она залепила пощечину дочери, - ты дура. Этот богач никогда не жениться на такой, как ты. И я не допущу этого!

- Что! Да, он богат, мама, и он лучше Педро! – глаза у Бланки пылали гневом.

- Идиотка! Он твой родственник! – Анабель побледнела от злости.

- Лжешь!

- Это правду, его отец и мой отец - двоюродные братья. Я его сестра, он твой троюродный дядя.

- Это не родство! Ты врешь! – Бланка была близка к истерике.

- Твой дед Кевин, сын Марии Трейндж, Мария сестра Виктора Хомса, Джозеф его внук. Мне очень жаль дорогая, да я внебрачная дочь Трейнджа. У Надин был роман с ним.

- Я люблю его, - прошептала она сквозь слезы.

- Они не разрешат вам быть вместе, - Анабель вышла из спальни, в то время, как Бланка решила ночью тайно сбежать в Лондон, искать Джозефа Хомса.

₪

Картина была почти закончена, оставались последние штрихи. Антонио критически посмотрел на полотно, потом перевел взгляд на спящую Мери-Джейн. Уже два года он боролся за нее, заставлял соблюдать диету, принимать витамины, и почти каждых три месяца возить к морю. Чаще всего ему удавалось выиграть у болезни времени, и тогда он замечал румянец на лице М-Джейн, но по-прежнему он чувствовал, что сможет ее переломить. Их отношения всегда сохраняли минорную ноту, они оба ощущали грусть и горечь, почти не прекращающиеся чувство скорого расставания. На черном небе не было звезд, поэтому Антонио плохо видел в темноте белую спину Мери-Джейн. Он отключил ночник, ложась спать.

Оранжевый рассвет он встречал один. Антонио смотрел на него с балкона, видя как горизонт сливается с зеленым лесом вдали. Утро рассеивало ночные плотные облака, солнце робко освещало поля. Антонио сел к кресло, иногда он сомневался, правильно ли поступил, когда вернулся к Мери-Джейн. Он хотел быть сильным ради нее, но временами он сдавался. Только муза теперь была с ним, она не покидала его, но Мери-Джейн то слабела, то крепла. Сейчас ей стало намного лучше, и он полагал, что так будет долго, но как убеждала его жизнь, все могло вернуться. Сон не шел ему в последние время, какое-то странное ощущение терзало его, он боялся, боялся когда-нибудь все потерять. Он не заметил, как его сморил сон. Тонкие пальчики коснулись его плеча, он машинально прижался к ним щекой. М-Джейн поцеловала его в макушку, собираясь уйти. Антонио схватил ее за кисть, оставляя красные следы на белой коже.

- Встреть со мной утро, - прохрипел он.

- Оно уже наступило, - ответила она, поежившись от холода.

- Не совсем, - он ловко притянул ее к себе, она упала на него.

- Антонио… - она попыталась укорить его, но он не дал ей осыпать его упреками.

- Посмотри, у нас еще будет много утр впереди, но такое одно, потому что каждый день неповторим, - он провел пальцем по ее щеке, - каждый не повторим, если судьба заберет тебя у меня, со мной хоть останутся такие воспоминания.

- Ты не должен думать так… - она надула губы, пряча раздраженность у него на плече.

- Я пытаюсь подготовить себя ко всему, моя дорогая. Вечность станет нашей тайной, она скроет нашу любовь, - он прикоснулся губами к ее руке, - я боюсь так, как и ты, Мери-Джейн.

Куда девалась былая страсть? Почему ее вытеснила грусть? Они были так молоды, но жизнь не давала им места для отступления, она сама на них наступала, все к чему они так стремились рушилось, становясь таким зыбким и прозрачным, растворяясь во времени, самом лучшем друге и самом худшем враге.

₪

Лето 1989.

Фредди проснулся рано утром. Бетти не спала, читала книгу. Он протер глаза, подтягиваясь к ней. Они все также были далеки, все эти года. Бетти предпочитала, что лучше просто секс, обделенный теми эмоциями, что она привыкла испытывать с ним, чем ничего. Он по-прежнему не хотел еще больше сближаться с ней, это не смотря на то, что она постоянно была с ним, и не просто, потому что ощущала чувство долга, давящее на нее, а потому что любила его. Фредди откинул ее книгу в сторону, его ладони заскользили по ее ногам. Бетти опустилась на подушки, блажено закрывая глаза. Легкая истома охватила ее, когда он придавил ее своим телом. Она тихо застонала, и машинально сжала его плечи, в тоже время сожалея, что так легко сдалась ему. Через пелену наслаждения, она слышала, как разрывался телефон:

- Надо ответить, - пробормотала она, Фредди нежно скользил по ней.

- Прошу не порть этот миг, - попросил он. Включился автоответчик, этот миг и так был разрушен, жестокой реальностью.

- Бетти, - это был Джордж, - ответь. Твой кузен повесился. Душеприказчик Патрика хочет, чтобы ты приехала, дело касается его сына.

Фредди рухнул на нее, до Бетти медленно доходили слова Джорджа. Ее кузен повесился… Патрик покончил с собой! Боже, что же случилось? Она побледнела, а что если Патрик в своем письме для нее, упомянул об их той близости на конюшнях, или о Джейке? Что же ей делать? Мысли вихрем проносились у нее в голове, сменяя одну за другой, и каждая из них была ужаснее прежней. Что же делать?

- Что случилось? – спросил Фредди, смотря в ее глаза, - ты побледнела.

- Ты слышал, что сказал Джордж?

- Нет, я голову рядом с тобой теряю, - он покачал головой.

- Патрик покончил с собой…

- Мне очень жаль, - он зарылся лицом в ее ямку на шее.

- Мне нужно, кое-что рассказать тебе, - она выползла из-под него, сейчас она расскажет ему, что творила в Ирландии, - ты будешь меня ненавидеть.

- Разве можно, - возразил Фредди.

- Я изменила тогда тебе в Ирландии, - четко выговорила она, пряча глаза, сейчас он убьет ее, и будет прав, такая шлюха, как она заслуживала этого. Но вместо этого он просто смотрел на нее, - тебе, что не интересно с кем, как, когда?

- Нет, - он присел на край кровати, - потому что это он, и это было не по твоему желанию. Анна и Виктор все рассказали мне, - все ли? Конечно, нет, они не рассказали о том, что там еще произошло, что помимо Патрика она мило развлеклась с Джейком. Если уж начинать с откровений, то придется рассказать и о Брайане, и как она ждала его ребенка. Признаться во всех своих грехах, в то время как он верит ей, глупо.

- Да, это правда, я сама потом пожалела, что приехала туда, убежав от тебя, - да ничего она не жалела, жалость вообще не свойственное ей чувство, - надо ехать к Джорджу.

- Да, покончим с этим, как можно быстрее, - он встал с постели, она поняла, что он зол на нее. Он же простил ей Дэвида, простил бы и Патрика. Зол за то, что она молчала шесть лет, скрывая, что на самом деле там произошло. Ну чего побеситься и перебеситься, уж его-то она знала достаточно хорошо, чтобы так рассуждать.

После обеда они сидели в просторной гостиной Дж-Хаус, пили чай вместе с Джорджем. Бетти думала, как бы сказать Фредди о том, что она намерена усыновить сына Патрика. Она сжала край платья, с вопросом смотря на дядю. Он откинулся на спинку дивана, решая, что пора начать этот разговор.

- Руфус попросил тебя приехать в Ирландию, чтобы ты отказалась от прав на Грейхема, - начал Джордж, - Патрик оставил его тебе. Вчера вскрыли письмо, и его душеприказчик пообещал это исполнить. Так что скажешь? Я, конечно, могу позвать всех, чтобы мы всей семьей это решили, но я, и Элеонора будем настаивать, чтобы ты его забрала.

- Старые козни, - рассмеявшись, произнесла Бетти, - Хотите забрать у них наследника? Ведь он из старшей ветки, жизнь их и так наказала, забрав Адама, и наделив Патрика слабоумием, а теперь и его нет.

- Да, Бетти. У Виктора есть я и Роберт, а у нас ним – Джозеф и Гарри, и вы наши дочери, дети Элеоноры, наши внуки, - он замолчал, а потом добавил, - ему там плохо, так по крайне мере сказал Джейк Дэвидсон, у мальчика итак сломанная психика.

- Я знаю, Джейк рассказывал когда-то, - прошептала Бетти, - Я заберу его, чего бы мне это не стоило.

- Что?! – протянул Фредди, - с ума сошла что ли? Я не хочу растить сына этого полоумного! Тем более если постараться у нас будут свои дети.

- Не будет у нас своих детей больше! – крикнула Бетти.

- А, значит, ты не хочешь рожать моих детей, а растить этого! Вот как ты меня любишь! – он резко встал, она за ним.

- Я физически не могу родить тебе ребенка. Я бесплодна, как пустыня! – в ее голосе скользила боль и обида, - Те преждевременные роды лишили меня этого счастья, и я уже не девочка, чтобы рожать, мне тридцать четыре.

- Почему ты мне не сказала? – он испугано подошел к ней, Бетти отвернулась от него.

- У нас итак было много проблем, - она умолкла, села на диван. Джордж, молча, за ними наблюдал, - я хочу его забрать, его жизнь обидела. Его мать была красива, умна, но это был брак по расчету, вернее мне назло. Она умерла при родах, а его отец пил, сходил с ума, и приводил баб, спя с ними у сына глазах. А его милая семья, и Руфус и Фрэнк, и Оливер смотрели на все это сквозь пальцы.

- Да у них там не гласная война, - добавил Джордж, - Грей не хочет там сам жить, он ровняется на Виктора, который почему-то антигерой.

- Хорошо, я сделаю это ради тебя, - ответил Фредди, - когда поедем?

- Да хоть завтра. Джулия сказала, что я, как глава ехал с вами, да и найдите адвоката.

- У нас есть, я думаю, Алик возьмется, - Бетти поцеловав Фредди, ушла.

Антрим, как всегда встречал их в безмолвном безразличие. Хомсбери, да и его обитатели холодно восприняли их приезд. Бетти было больно возвращаться сюда опять. Фредди же видел ту жизнь, которая могла бы быть у Бетти, не переехал бы Виктор много лет тому назад. Руфус прохладно встретил их, и за ужином были все Ирландские Хомсы, в том числе и Грейхем. «А семейный слет» - ехидно заметил Джордж.

- Я против этого, - начал Руфус, - теперь я самый старший у Хомсов, - Джордж презрительно фыркнул.

- В нашей семье, дядя, все по-другому я глава нашей семьи, у нас два поколения выросло в Англии, и третье подрастает, - Джордж посмотрел на Бетти, - мы приехали за Греем.

- Я не отдам вам внука, - Фрэнк грозно посмотрел на Бетти, она уловила в его взгляде призрение, да они ненавидели их, она хорошо это знала.

- Слушай, Фрэнк, вы сами довели свою семью до того состояния, - Джордж встал, - мы будем бороться за его будущее, раз вы не хотите спасать себя. Ваш фарфор позабыт, все в упадке, а мы процветаем.

- Черте два, - Оливер поднялся, подходя к Бетти, - из-за тебя он покончил с собой, дрянь!

- Не смей оскорблять моя жену! – прогремел Фредди, - За то что он натворил я бы сам его убил!

- Пойдемте, - Джордж позвал их, - нет смысла больше спорить.

Вечером Джордж и Алик пришли к Бетти и Фредди в спальню. Они долго разговаривали, обсуждая свое положение. Бетти сидела в теплых объятьях мужа, она немного разнервничалась, но  ей нужно собраться и быть готовой к обороне, если она хочет победить, то ей придется стать сильной. Алик отпил виски, садясь напротив камина.

- Я предлагаю так, - Алик развязал галстук, - наследство Грея оставьте в пользу этой родни, и сами усыновите Грея, как вам? Если надо предложите денег, чай не бедные.

- Может быть, - прошептала Бетти. Кто постучал, Бетти приподняла голову, Алик подошел к двери, - кто там, Алик?

- Это я, - детский голосок, заставил их всех встрепенуться. Фредди ощущал себя заговорщиком, будто они, замышляя кого-то убить. Мальчик вошел в спальню. Он был, чем похож на Виктора, такие же глаза, такие же темно-рыжие волосы, прозрачная кожа, тонкие черты лица, худой, а глаза выражали, словно всю скорбь человечества, - Это вы хотите мне я забрать?

- Да, я, - Бетти протянула к нему руки, - мы с тобой родственники. Я твоя троюродная тетя…

- А можно я буду звать вас мамой? – он погрузился в ее объятья, Бетти была готова расплакаться, - у меня никогда не было мамы, а вы ее муж? – Фредди кивнул.

- Зови, как хочешь, только не на «вы», - Бетти погладила его мягкие волосы.

- А у вас есть дети? – Фредди улыбнулся, удивляясь его любопытству.

- Да, дорогой. У тебя будет старший брат – Рэй, и три сестры – Элен, Элизабет и Аллегра. Ты станешь тем, кем хочешь, - Бетти отняла его от себя, - иди к себе.

Уже ночью после бурной близости, переполненной тревогой и горечью, Фредди подумал, что Грэй прекрасно впишется в их семью. Бетти уже начала испытывать материнские чувства, но за них они еще поборются. Она спала, он откинул с ее лба влажную прядь волос. Наверное, так написано у них на роду, воспитать этого ребенка. Они справятся. Возможно, он умрет, так и не сможет побороть свою болезнь, и тогда у нее будет этот мальчик. Как у нее засияли сегодня глаза, когда он появился, как она ласково с ним говорила, и его охватывала любовь к ней с новой силой. Все-таки удивительная женщина… Он открыл глаза, сегодня им предстоял тяжелый день. Сегодня суд, время предварительных слушаний прошло, сегодня решиться все. Фредди пошевелил Бетти, она лишь сильнее прижалась к нему. Когда-то он ощущал себя ее защитником, но не сейчас, химия-терапия сделала его тенью себя. Он не брился, чтобы скрыть болезненность, никто сегодня не должен догадаться, что он болен.

- Малышка, просыпайся, - она открыла глаза, - надо собираться, - он поцеловал ее в лоб.

Через час она была одета в элегантное серебристо-белое платье, и бежевый жакет. Фредди подошел к ней, он притянул ее к себе. Их судьей была женщина, как и адвокат Оливера, именно он решил усыновить сына старшего брата. Они все обменялись насмешливыми, надменными взглядами. Фредди сжал руку Бетти под столом, зал был пустым, кроме родни и Джейка Дэвидсона, который выступал психиатром, больше никого не было. Грэй сидел рядом с ним, постоянно смотря на Бетти и Фредди за три месяца, что они прожили рядом, он стал их считать свой семьей, хотя боялся, что в Лондоне его не примут, хотя можно было сказать, что эти страхи были не обоснованы. Судья, и адвокаты вступили в перепалку, Бетти их почему-то не слушала, ее мысли были далеко отсюда. Она уже мысленно была дома, там, где ее любили. Фредди потряс ее за плечо, и она поняла, что должна предоставить аргументы, почему Грею будет хорошо в ее семье. Она прошла за кафедру, и в ее душе вспыхнула злоба, она отомстит всем им разом, за то, что превратили когда-то счастливую семью в руины.

- Почему именно вы можете стать семьей? – спросила ее судья.

- Я и мой муж, состоятельные люди. У нас большая недвижимость. Дом и квартира в Лондоне, загородом замок, домик на берегу Женевского озера, две квартиры в Мюнхене, и большая возможность показать мир, - Бетти замолчала.

- Ну, это материальная сторона, а как же духовная? – эта адвокат явно думала, что кроме денег их нечто не интересует.

- У нас четверо детей. Старшему будет тринадцать, средней дочери – девять, а младшим в следующем году – семь. Я могу дать превосходное образование, он будет учиться в частном лице языков и искусства. Любые кружки, занятия, любой университет, и в восемнадцать он получит квартиру в Лондоне, - Бетти откашлялась,  - наша семья очень морально устойчива.

- Это так, - подтвердил Джейк, - мальчику лучше будет там.

Потом Бетти не слышала, как спорили адвокаты, она опустила голову на плечо Фредди, он только робко спросил ее, хорошо ли она себя чувствует. Она ответила, что нет, но попросила не выдавать ее состояние. Ее опять подводили слабые нервы. Бетти мысленно весь процесс молила, чтобы этого ребенка отдали ей, она так хотела быть нужной ему. Фредди стиснул ее руку, когда Алик выступал с речью, после, казалось бы, победоносной и решающей речи миссис Френч. После совещания судья вышла читать приговор.  Фредди старался не слушать, его мысли были о Бетти, что с ней? Алик с улыбкой посмотрел на него, Джейк подтолкнул Грея к Фредди. Что? Неужели они победили? Грей кинулся к нему и тогда, он понял, что Грей будет с ними.

- На рассвете мы поедем домой, - прошептал Фредди.

- В Лондон? – спросил Грей.

- Да, в Лондон, - ответил Фредди.

Бетти была счастлива… Теперь она точно знала, что они уезжают навсегда, больше никогда она сюда не вернется. Теперь это не земля Хомсов, их сердце, их разум там, в Англии, там их место, там их судьба, там их жизнь… Они возвращались в Лондон. Фредди ощущал, что болезнь не отступала, но все же этот мальчик будет их фениксом. За три месяца из их жизни исчезла скованность и механика. Они вновь также стали близки духовно. Фредди остро чувствовал ее присутствие в его жизни, Бетти стала частью, нет им самим. Фредди провел ладонью по скуле Бетти, она благодарно прижалась к нему. Она спала, невольно сжимая его ладонь, и словно слушала его сердцебиение. Как же он любил ее, но каждый раз, когда он понимал, что этот день мог стать последним, и то, что она останется одна, то сердце обливалось кровью. Кто будет ее любить, кто будет ее защищать, и кто будет боготворить ее, как он? Самолет пролетал над полями и городами, прощай богом забытая Ирландия, что всегда проклинали английские короли, здравствуй родная Англия.

₪

Лондон ей сразу понравился, шумный город, полный красивых мужчин, и полный неожиданностей. Мать подумала, что она уехала в Барселону, а вместо этого она сбежала искать его. За три месяца она истосковалась по нему, тело еще помнило его. Как выразилась мать, там их каждая собака знает. В Лондоне у него было много родственников, но ей были они все не нужны, ей нужен был он сам. В одном из разговоров, она узнала адрес лондонского дома Хомсов, и решила поехать туда. Дом оказался шикарным, когда она вошла в него, ей сразу сказали, что Джозеф здесь не живет, и записав адрес его квартиры, поехала его ждать там. Она боялась, что он придет не один, и так и случилось, но вместо женщины с ним был молодой мужчина, лет тридцати  пяти на вид. Внешне они были очень похожи, но у второго был виден внутренний опыт в глазах, Джозеф же на его фоне казался мальчишкой.

- Что ты здесь делаешь? – спросил Джозеф, ошарашенный ее приездом.

- Я приехала к тебе, - просто ответила она.

- Заходи, кстати, это мой двоюродный брат Гарри, Гарри это Бланка, - он впустил ее в квартиру, - ставь вещи, будь как дома. Я надеюсь, что завтра мы задушим этих ублюдок, что не дают нам развиваться, - она поняла, что это он адресовал Гарри.

- Ага, мечтай, - Гарри лучезарно улыбнулся, - тебе налить виски?

- Как ты можешь пить эту дрянь? – спросил Джозеф, - ты же знаешь, что я пью только бурбон. А тебе, что налить? – обернувшись к Бланке спросил он.

- Сока, если есть, - робко сказала она.

- Гарри, налей даме сока, и отчаливай к жене, - шутя сказал он.

- Вот ты, как всегда, вообще-то послезавтра приезжает Бетти, и я с радостью спихну ей всю их шайку-братию, - Гарри ухмыльнулся, - когда ты женишься, блин уже пора, я в твои годы был почти окольцован, мы даже поругались вначале с Холли из-за этого.

- Я не ты, мне как и отцу не свойственна любовь, - бросил Джозеф, - Давай, иди, увидимся завтра, или послезавтра у Бетти, - когда дверь за Гарри захлопнулась, то Джозеф посмотрел на Бланку, - я уехал, потому что были дела на фирме, срочные дела.

- Я знаю, - проронила она, - я люблю тебя, - вдруг призналась она.

- О, Бланка, дорогая, я же сказал мне не свойственна любовь вообще, - Джозеф сел напротив нее, - это мой брат готов любить, мои сестры, но я нет.

- Ты отвергаешь меня… - прошептала она.

- Нет, но я не могу тебе предложить ничего кроме постели, - ответил он, - там, в Барселоне у тебя жизнь, но здесь  ты будешь чужой.

- Я хочу быть с тобой, - сейчас она была похожа на обиженного ребенка, он дотянулся до ее лица, проводя пальцами по подбородку.

- Оставайся у меня, но у меня странная семья, и будь готова ко всему, - он скинул пиджак, и пошел куда-то. Она стала рассматривать его квартиру, повсюду были семейные фотографии. В Испании не очень хорошо воспринимали его сестру, и Бланка это знала очень хорошо. Он пришел уже облаченный в халат, - Хочешь есть?

- Да, - проронила она.

- Тогда пойдем, я уже ужинал, - она бросила на него ревнивый взгляд.

- С другой? – в ее голосе он слышал гнев.

- Нет, по работе.

Ночью она лежала рядом с ним, он не показал ей, что желает ее, также сильно, как она его. И тогда она сама прильнула к нему, исступленно шепча по-испански слова любви, до него частично доходил смысл ее слов. Бланка ласково, как кошка прижалась к его крепкому телу, запуская пальцы в копну рыжих волос.

- Джозеф, - протянула она тихо, - умоляю,  люби меня.

Позже в его теплых объятьях она нашла покой. Да, они родственники, но самые дальние. Когда-то ее прабабушка и его дед были братом и сестрой, ее дед и его отец – двоюродными братьями, ее мать и он троюродными кузенами, а Полли и она четвеюродными сестрами, уже не родство, это она знала. Да он являлся ее троюродным дядей, но она любила его, и это было самое главное, остальное было неважно. Когда-нибудь он узнает это, но не сегодня. Утром их разбудил звонок дверь. Джозеф поплелся открывать ее, боясь, что пришла его очередная бывшая подружка, Бланка много для него значила, это он понял в эту ночь, когда и оба были на недосягаемой высоте. Это была Анабель.

- Черт, - выругался он.

- Она здесь! – нет, это был не вопрос это было больше утверждение.

- Да, здесь, - к ним вышла Бланка, завернутая в простыню.

- Я так и думала! Опомнись он твой родственник! – Джозеф проснулся окончательно.

- Что вы говорите, у нас родственники только в Ирландии, - отрезал он.

- У вашего деда была сестра Мария, а у нее два сына, я дочь Кевина Трейнджа.

Джозефа словно ударили, он даже сел на диван, смотря непрерывно на Бланку. Да, родственники, но это уже такое дальнее родство, и еще нужно доказать это, есть в ней хоть что-то от Хомсов. Хотя он понимал, что военный роман, и не факт, что именно Кевин Трейндж стал отцом Анабель, есть только один способ, это сделать генетическую экспертизу. Правда муж Марии давно мертв, как и она сама, наверняка Джастин Трейндж знает в чем дело.

- Это может быть и ложью, а потом Мария Хомс была рыжеволосой красавицей, а вы нет, это немного странно, - Анабель поразила его холодность, он говорил с ней неподобающе своему статусу.

- Вы грубиян, как вы смеете! – крикнула она, - спали с моей дочерью, а теперь оскорбляете меня.

- Я о вас ничего лишнего не сказал, - Бланка удивилась его сдержанности, сегодня ночью рядом с ней был страстный горячий мужчина, а сейчас он был холоден и раздражен, но не показывал своих чувств.

- Мы с Бланкой взрослые люди и сами во всем разберемся. Мой отец будет против нашего брака, но остальные не думаю.

- Брак!? – пролепетала Бланка, - но еще вчера ты говорил о том, что не хочешь обременять себя, а теперь…

- Я много думал, и потом некоторые чувства я испытываю к тебе, но это еще не любовь. Возможно мне промоют мозги мои ветреные сестры, - он уже улыбался, - оставайся у меня. Расстаться мы всегда успеем.

Когда Анабель ушла, прибывая еще в гневе, то Бланка благодарно посмотрела на него, и он притянул ее к себе, отбрасывая в сторону ее простыню, он нетерпеливо шарил по ее телу, и ей показалось, что именно сейчас она сойдет с ума от счастья. Они сели в кресло, и он оторвавшись от ее губ посмотрел в ее темные глаза, как лани.

- Скажи, что любишь меня, - ему хотелось вырвать у нее это признанье, чтобы эти слова навсегда запечатлелись у него в мозгу.

- Я люблю тебя.

- Ты станешь моей женой? – вдруг спросил он, когда его руки нежно скользили по ее спине, - Бланка, ты будешь моей женой?

- Да, - выдохнула она, блаженно закрывая глаза.

- Тогда завтра я повезу тебя в одно прекрасное место, там как раз будут все наши, - она провела пальцем по опущенным векам.

- А твоей матери я понравлюсь? – Джозеф вздрогнул, открыв глаза.

- У меня нет матери, а у моей сестры отца, - он заметил ее удивление, - мы в ссоре, я с матерью, она с отцом. Мать с того дня, как я переступил порог дома Хомсов исчезла, а Бетти тринадцать лет не общается с ними. Все очень сложно у нас, - он поцеловал ее, - и сейчас я не настроен на мою семью, я хочу тебя…

- О… опять да? – в его голубых глазах плясали искорки страсти.

- Почему-то, что я чувствую с тобой я не чувствую с другими, - сказал он позже, когда они удовлетворенные сидели в широком кресле.

- Это любовь, дорогой…

- Может быть, дорогая.

Через неделю он все же решился приехать на Викторию-роуд, навестить Джастина Трейнджа. Его жена Дафна тепло его встретила, Джастин уже давно не работал на государство, зато его дело продолжил его младший сын. Дочка Вивьен жила с мужем и детьми в Кенте, другой сын в Нью-Йорке, вторая дочь перебралась в Брайтон, где содержала маленькую гостиницу. Джозеф редко бывал у Трейнджов, с тех пор, как умерла Мария, а потом и Вильям, каждый пошел своей дорогой. Джозеф посмотрел на часы, Джастин спустился в гостиную, пожимая ему руку.

- Я не хочу, напоминать вам о войне, - начал Джозеф, - но мне придется. Вы помните Египет?

- Я много, что помню, там погиб мой брат, - Джастин сжал губы, видно эта тема не очень-то была ему приятна.

- Вы помните Надин Абьер? - Джастин вздрогнул, - ее дочь Анабель утверждает, что Кевин ее отец.

- Этого никто не знает, - прохрипел Джастин, - ни я, ни Кевин. Она спала с нами, да и может с другими. Когда погиб Кевин, перед моим отлетом она сказала, что ждет ребенка, не зная, кто его отец. Джозеф, я не знаю так ли это, я не думал, что спустя столько лет меня настигнет эта история, я предпочитал забыть об этом.

- Я вас понимаю, я хочу жениться на дочке Анабель. Просто, - Джозеф сбился, подбирая слова, - просто, вы с моим отцом двоюродные братья, значит я с Анабель троюродные кузены, Бланка моя племянница.

- Джозеф, правду, никто не узнает, да и это не родство, - Джастин утешил его, - когда бы Хомсов что-либо останавливало?

₪

Сентября - декабрь 1989.

Осень так же быстро ушла, как и пришла. Не заметили, как яркие краски осени, стали безликими и серыми. Это время было похоже на падение листьев, такое же умиротворенное, такое же светлое. Золотое время сказали бы поэты, но Анна не поэт, а просто женщина, наслаждающаяся своей жизнью. Задули ветра, предвещающую зиму, зиму, что надо еще почувствовать. Что принесут нам ее снегопады и холода? Все же год неумолимо приближался к концу, а с ним уже другая стадия нашего существования. Любовь это не просто игра, или игрушка, это живое чувство, живое существо, живущие в нас. Любить, значит жить. Никогда не отвергайте любовь, даже, если она невозможна, пусть она живет. Она имеет на это право, только глупцы и трусы отталкивают любовь. Но мы не были такими, ибо мы познали великую силу любви и единения душ.

Нитта приехала к невестке. Она никогда не любила Бетти, и она нравилась ей поначалу, потому что она не была похожа на Мери, и на других женщин ее сына. Боми же отнюдь выводило из себя, что они заключили гражданский брак втайне, да еще обвенчались в протестантской церкви, и его внуки, сами говорили, что сначала они Хомсы, а потом уж Бульдасар. Бетти же все это мало волновало, она видела, что из их детей выходили достойные люди. Рей усердно занимался рисованием, черчением, изучением искусства, математикой, и языками, он знал – русский, немецкий, испанский, французский, и теперь осваивал японский язык. Грей осваивался, и наверстывал упущенное время, гнался за братом, в языкознание, любил вырезать по дереву, металлу, не боялся любой черной работы. Элен же, как истинная леди, любила рукоделия, танцы, иностранные языки, в этом все четверо ровнялись на старшего брата, и она потрясающе готовила, не смотря на свой юный возраст. Малышка Бэсс тоже смотрела на сестру, как на образец, но Бетти знала, что она пишет тайно в обычных тетрадках, и никогда не смеялась над этим, потому что сама была когда-то такой же. Аллегра была всеобщей любимицей, у нее была тонкая душа, меланхоличная натура, она была вся в мечтах, совсем не похожая на других, словно над ней довлел рок. Но музыка для них была просто еще одним предметом. Они неплохо играли на тех же инструментах, что и родители, и не были обделены слухом, но предпочли идти по своей дороге, не ступая по протоптанной родителями.

Нитта и Боми вошли в Аллен-Холл. Рэй и Грей тащили через гостиную большое зеркало, для которого Грэй сам придумал раму, это был его подарок родителям на Рождество. Элен, Аллегра и Бэсс, по всей видимости, стояли на карауле.

- Давайте быстрее, - поторопила Бэсс, - мама идет.

- Черт, и понадобилось его, тебе вынести в Мраморную гостиную, - выругался Рэй.

- Надо было посмотреть его, а там самый лучший свет, - ответил, пыхтя Грей, - задержи ее.

- Не надо, они там целуются, - Аллегра вытянулась, смотря на родителей. Зеркало унесли в мастерскую, которую Бетти и Фредди сделали для детей, переделав одну из гостиных, все равно ей не пользовались.

- Эй, Хомс Бульдасара, все готово, - крикнул Рэй.

Девочки спрыгнули с лестницы, Грей запер дверь мастерской. Только сейчас они заметили гостей, смотрящих на всю их возню.

- О, ба, де, - крикнула Элен, - привет, - Нитта сморщилась, ей не нравилась это не которая фамильярность, и не почтительность. Может, ее семье такое нравиться, но им нет. Это крайне не уважительно по отношению к взрослым.

- Рэй, что вы делаете? – грозно спросил Боми.

- Готовимся к Рождеству, - просто сказал он.

- Ты же еще ребенок, чтобы таскать такие тяжести, - Нитта сделала шаг, снимая шубку.

- Нет, мне уже тринадцать, - пока их гости раздевались, разговор этой пятерки приобрел другую форму.

- Тогда вы принесете мне свои картины? – Грей делал багеты для картин, что вышивала Бетти или девочки. Ей это очень нравилось, сын обладал чувством прекрасного.

- Сегодня вечером, когда все будут спать, - Бэсс весело улыбнулась. Нитта огляделась через минуту, в холле был только Рэй. Он провел их в гостиную, и сам ушел. Боми услышал, как спустились вниз его сын и невестка. Бетти смеялась:

- Эй, вы куда?

- На улицу, - весело ответили дети, послышалось, как они весело стали натягивать на себя одежду, дурачась.

- Только ненадолго, скоро обед, - Бетти снова звонко засмеялась.

- Да, кстати у нас гости, они в Мраморной гостиной, - и они пятеро ринулись на улицу.

Фредди и Бетти, обнявшись, прошли к гостям. Когда они увидели, кто к ним пожаловал, то улыбка сползла с их лиц, они вежливо поздоровались, и присели на диван. Фредди сжал руку Бетти, так что пальцы хрустнули.

- Нам надо поговорить, Фредди, хватит откладывать, - Боми встал, вставая в солнечный столб, - мне не нравиться, то, как вы живете.

- А, это уже наше дело, как нам жить, - отрезал Фредди, на улице был слышен детский смех.

- Я хочу, чтобы одумались, а дети?

- А, что дети? Мы и так с Бетти три года никуда не ездили, как я выздоровею полностью, то мы вернемся к прежней жизни.

- Я не о том, почему бы вам не завести своего ребенка, а Грея отдать обратно, - Боми смотрел на зимний сад.

- Пап, ты с ума сошел!? Мы не отдадим Грейхема, дети его любят, мы тоже, наша родня, и у нас больше не будет своих детей, - Фредди резко отбросил руку Бетти.

- Наша родня?! – вставила Нитта, - с каких пор, ее семья твоя родня?

- С таких, она по крайне мере нам палки в колеса не вставляет, - Фредди уже был на грани.

- Родите своего ребенка!

- Нет, мама…

- Я бесплодна, - перебила его Бетти, они посмотрели на нее, как на прокаженную. Бетти сжалась под этим взглядом, - да это так, - она встала и ушла, она больше не могла выносить эту пытку.

Фредди еще долго потом ругался, а она сидела в кабинете, некогда Виктора. Фредди пришел к ней, его злость сразу улетучилась в ее объятьях. Она плакала у него на плече, и шепотом задавала вопрос, почему к их счастью стали, так относиться, как к чему-то ужасному. Он утешал ее, зная, он подарит ей радость, потому что он ощущал, что жить ему осталось недолго. В этот раз болезнь победит его, или по крайне мере произойдет что-то ужасное.

₪

Они были счастливы, наконец-то наступил покой. Фредди впервые за тринадцать лет, испытывал те же чувства, что и тогда впервые месяцы их брака. Из жизнь поднималась, словно из пепла, как феникс. Анна, Джим и Джош мечтали, чтобы ребята начали запись, и устроили гастрольный тур, долгожданные гастроли. Они возвращались к прежней жизни, но уже совсем другими. И это вовсе не возраст изменил их, за эти четыре года много, что с ними произошло. Кто-то развелся, кто-то обрел себя и свою любовь, все же эти десять лет были очень разнообразными для них. Бланке, не нравилась Бетти, она ощущала что именно она находиться в неком замкнутом круге, между ней и Гарри явно что-то стояло, что они оба бережно скрывали.

Джозеф и Бланка поженились, не смотря на протесты ее матери, и ее нежный возраст. Учебу ей не позволил бросить Джозеф, и поэтому ей пришлось перевестись в Лондон. Она удивлялась ему, и его работоспособности, он много работал, и весь его день проходил на нервах, но по ночам он был нежен как никогда. В силу своего возраста она не мечтала о детях, хотя у всех его кузенов были уже дети. Даже его племянница вышла замуж за своего антикварщика Айка Руммерса. Для начала надо просто жить, твердила она себе всегда.

Полли же и Айк жили, как настоящая богема, даже Бетти на ее фоне, казалась приземленной. Вся творческая среда Лондона знала их, приходя к ним ощущался аромат табака и спиртного, у них постоянно были гости, где они попивали вино и беседовали обо всем, где творческие люди находили общие темы. Никто не вмешивался в их отношения, и это казалось неправильным, но Дилан почти не общался с бывшей женой, а Роджер сам был таким, немного демоном. Бланке это не нравилось, не нравился Роджер и Дженни, она видела, что это он превратил ее в такую женщину, какой она была сейчас. Публичность нисколько ей не мешала жить, и Бланка замечала в ней такую же ведьмовскую силу, что была присуща всем женщинам этой семьи. Только Бланке не нравилось, то что эта великолепная шестерка, как звали их, слишком много времени проводили вместе, но потом она начала привыкать к тому, что они все неразрывно связаны.

₪

Март - ноябрь 1990.

Гарри вошел в кабинет, его ждали сестра и зять. Бетти нервно теребила кисти на шале, Фредди улыбался. Вчера они поссорились, когда он высказал ей мысль, что возможно он все равно умрет, она долго на него кричала, а потом взяла его лицо в руки, и прошептала, что он будет жить, даже если ей придется самой отдать свою жизнь. Они в ту ночь тихи не спеша наслаждались друг другом, и, похоже, все разногласия ушли. У самого Гарри была тоже улыбка во все лицо, он сел в кресло, еще по дороге он изучал анализы Фредди, и был крайне доволен.

- Что, там? – вытянувшись спросила Бетти, - ну, давай не томи!

- И как ты ее терпишь? – смеясь Гарри, обратился к Фредди, - просто поражаюсь тебе. Ну, да, ладно, - он отложил бумаги в сторону, отпивая чаю, - Могу вас поздравить. Новых образований нет, все чисто.

- Это означает, что… - Фредди подбирал слова, - ты была права, Бетти. Я здоров.

- Но, это не означает все, - перебил его Гарри, - я хочу, чтобы осенью ты прошел обследование, и потом весной.

- Зачем? – испугано задала вопрос Бетти.

- Мне надо знать не будет ли возвращения болезни, - ответил Гарри.

- А мы хотели в сентябре ехать на гастроли, это вопрос нерешенный, но все же, завтра решиться. Графики готовы, и если, что билеты пустим в продажу…

- Давайте так, - перебил Бетти Гарри, - в июне придете, если будет что-то плохо, все равно поедете, но только легкий график. Насколько уезжаете?

- Три месяца, - Фредди посмотрел на Бетти, - и график легкий, только большие города мира.

- Что ж это хорошо, тогда жду вас, - он задумался, - в декабре. Так будет лучше.

- Что ж, тогда до скорых встреч, - они счастливые ушли. Пара спускалась с лестницы, выходя на улицу.

Светило уже слегка пригревающее солнце, и воздух был прозрачным и чистым. Над ними было голубое небо, где не было ни одного облачка, словно сама природа с легким сердцем приняла это событие. Таял тонкий снег, на асфальте стояли лужицы. В детстве Бетти любила запускать кораблики, и смотреть, как бумага намокает, и кораблики складывали свои паруса. Витало счастье, весна уже рвалась, она летела, сметая все на своем пути. Это весна, как многие принесет много света и радости нам, мы это точно знали. И весь этот год, уходящего десятилетия станет одним из запоминающихся.

- Мы возвращаемся, - прошептал Фредди, прижимая к себе жену, - Боже, мы снова будем жить также. Ты скучала по той жизни?

- Да, дорогой, очень сильно. Ты поедешь в студию? – Бетти села в машину вместе с Фредди.

- Да, поеду, а ты? – с годами они перестали нуждаться в лишних словах. Бетти кивнула, - тогда на Эбби-роуд.

Через три дня мир шоу-бизнеса, этот порочный мир, сотрясла новость. Дэвид МакОлла покончил с собой. Никто не знал, как это произошло, просто его нашли в его особняке, в ванне с порезанными венами. Почему он это сделал? Дэвид, который был способен на все, оказался слабаком. Или его жизнь в пороке не оставила ему ничего, как уйти с этой земли. Говорят, он умер с именем Бетти на губах, успев написать кровью на стене: «Я любил ее». Может это слухи может, нет, но он мертв. Бетти так отчаянно мечтала о его поражение и получила. Но остался Майкл, который не хочет ее успеха.  Что же ждать от него? Молчание или ту же борьбу?

Через неделю она поняла, что он готовит борьбу. Смерть Дэвида не спасла их, она не стала их спасением. Его окровавленные руки тянулись к ним из холодной могилы, дыша на них смертью. Ибо месть сильное чувство, но Бетти считала его мелочным и ничтожным. Оно превращает человека в раба, оно уничтожает его, как человека. Но Майкл решил сделать их пеплом.

Это было сложное время. Время радостей и побед, время борьбы и проигрыша. Но время мчалось, и с каждым годом казалось все быстрее, его бег уже нельзя было замедлить. Когда пришла апрельская жара, пришла пора новых открытий. Ненависть не утихла, и пресса, хотя это уж было не актуально,  мыла им кости, как могла. Но они уже привыкли к этому, за столько должны были. Порой Анна ненавидела то время, что они прожили. Но не сейчас, она вспомнит об этом через два года, когда вся их налаженная жизнь рухнет, как сгнившее дерево. Они взрослели, а поступали иногда, как дети.

₪

Утро выдалось на редкость холодным. В октябре резко задули холодные ветра, и постоянно шли дожди, Лондон не радовал своих жителей хорошей погодой, но многие были уже привычны к этому, и все равно продолжали его любить. Восьмидесятые подходили к логическому концу, и похоже наступали спокойные, но авангардные девяностые, уже многие ощущали, как менялось у молодежи отношение к жизни. Стадионный рок медленно отмирал и, теперь в моду входил грандж – депрессивный и тяжелый. В фильмах стало больше насилия и эротики, и искренность появлялась лишь иногда, радуя тем, что она еще осталась в циничном мире. Времена менялись, нравы тоже, и мы живем чтобы умирать, чтобы отдать свое место другим, и вместе с этим они творцы нового счастья.

Полли проснулась от резкой боли в животе, Айк сопел рядом, повсюду лежали бутылки, а пепельница была полна окурков. Вчера они, как всегда приглашали гостей, вместе пили и курили, обсуждали все что могли, только она не стала пить, утром ей надо было нести работы в университет. Даже теплое одеяло ее не спасло от холода и боли. Она завертелась в кровати, а потом быстро соскочила, побежав в ванную комнату. Ее стошнило, вроде бы она не пила вчера, хотя может быть это реакция на моллюски. Она тихо собралась, оставляя Айку краткую записку. День прошел весь на нервах, а к вечеру она почувствовала настоящую усталость. Айк закрыл лавку поздно, и ночью у нее уже не было сил на любовь.

Проснулась она опять с той же болезненностью, это повторялось почти каждое утро всю неделю. Потом она поняла, что скорее всего беременна. Айк хоть и старался сдерживать себя, но иногда в пылу страсти все происходило по-другому. Как же ей сказать все ему. Как быть? Ночи пришла неожиданно, в октябре было уже холодно спать по одиночке и поэтому они всегда засыпали в объятьях друг друга. Сегодня он ощутил ее отстраненность и тревожность, как обычно она не отдавалась ему вся и без остатка. Он посмотрел в ее глаза, и ей захотелось провалиться сквозь землю. Полли знала, что он не хотел пока заводить детей.

- Милая, в чем дело? – спросил он потом.

- Не в чем, - проронила она.

- Я же вижу, что что-то случилось, - она поднялась на локте, смотря в его глаза.

- Я думаю, что беременна, - он изменился в лице, - Черт я так и думала, ты просто боишься что-то менять.

- Полли, не заводись, если это так, то мы просто напросто перестанем так жить, и коль это случилось, да будет так, - ей все равно хотелось расцарапать ему лицо, но вместо этого она прильнула к нему, - и потом нам давно пора менять все.

- И когда же ты пришел к этому? – ее ладонь мягко скользнула по его груди.

- Совсем не давно. Роджер сказал, чтобы мы прекращали все это, - Полли засмеялась. Ее отец не имел такое влияние на нее и сестру, сколько имел Роджер, хоть и многие считали его чужим, он стал частью их семьей.

Полли была самой взрослой из них всех, Флора, которая не много была ее старше или Джозеф все равно казались ей взрослее. Правда Полли привыкла, что они с Айком так жили, что абсолютно не мешало их браку, но ребенок должен был все кардинально изменить. Она будет первой из правнуков Виктора, кто заведет ребенка.

Это всех порадовало, тем более в их семье все налаживалось и это было хорошим знаком, все становилось на прежние места. Роберт мало по малу словно просыпаясь после долго сна, перестал пить и спать с дешевками. Джордж и Джулия в свои шестьдесят пять оставались все теми же пылкими романтиками, только с  годами чувства слегка померкли. Элеонора и Марк опять сблизились, он болел и Нэлл поняла, что он останется один, с дочерью были натянутые отношения, да им с Ричардом было хорошо вдвоем и воспитывали детей, и Элеонора не беспокоилась о них совсем.

Год прошел без волнений и потрясений, и это был первый тихий год, за последние годы это был первый тихий год. Что будет потом время покажет…

₪

Смотря через призму лет на жизнь своей семьи Роберт стал понимать, сколько ошибок он сделал в своей жизни, и сколько ошибок сделали остальные. Он когда-то осуждал своих ирландских родственников, и сам не заметил, как они превратились в таких же, насквозь лживых и циничных. Они, дети Виктора, стали жалкими, не смогли сохранить мир в своей семье, не сдержали обещание данное Виктору на смертном одре.

Флер давно не жила с ним, и что творилось с его женой он тоже не знал, она время от времени слала им краткие письма, сообщая, что все с ней хорошо и денег на жизнь ей не надо, но в последние время Роберт ощущал себя виноватым перед ней. Это ведь он довел ее до такой жизни, это он не увидел во время закравшуюся в ее сердце болезнь недоверия, и это он позволил Арману сломать их брак. Все могло бы сложиться по-другому, но он не смог все удержать в руках, все рассыпалось. Теперь смотря на ее записи, оставленные в спешке, и которые он нашел вчера, он все понял. Если бы он только знал, знал до чего ее довел Арман, знал, что он сделал с ней. Ну, почему, почему он этого не увидел, не увидел то, что с ней твориться на самом деле. Все эти годы он предпочитал считать, что в их семье все хорошо, но лишь иногда он понимал, что все плохо. С Флер ничего не сложилось. Дочери совсем далеки от него. Бетти даже здороваться не хочет, не то чтобы общаться. Зря тогда нажал на нее, и зря он пытался ее заставить сделать, то что не хотела.

Его надеждой могла бы стать Алиса, но Алиса оказалась порядочной дрянью, она хотела очень многого, но как оказалось не все она могла получить. Джозеф, его единственный сын, тоже прохладно к нему относился, и это понятно в то время как он должен был поощрять сына он загонял его в рамки, не позволяя ему делать многое. И не только отношения не стали складываться с детьми и женой и остальными членами семьи: братом, сестрой, племянниками. С Джорджем они давно не ладили, они были далеки друг от друга. Иногда Роберту приходилось бывать в Дж-Хаусе, но там Джулия смотрела на него косо. Элеонора из-за болезни Марка вернулась в их большой дом, но даже это не смогло примерить враждующие стороны. Вся жизнь стала  сплошными сожалениями, она прошла мимо него, он всегда выбирал не те дороги, не те пути, ведь можно было все сделать по-другому, но в жизни нет сожалений, и  не может быть сомнений, остаются только несбыточные мечты, наши воздушные замки, которые никогда не станут настоящими. Все в наших руках…

₪

Весна 1991.

В утренние часы М-Джейн любила просто лежать в объятьях Антонио. Но сегодня она, открыв глаза, поняла что одна. По всей видимости, он уехал в галерею. Хотя в такой день мог и поваляться с ней в постели подольше. Мери-Джейн с сожалением вытянулась на постели, неужели забыл? Она вскочила с постели, подбегая к зеркалу. Она заглянула в него, быстро начиная, приводит себя в порядок после страстной ночи. Волосы были спутанные, и на коже остались следы их утех. Она мысленно прокляла Антонио за то, что он сегодня был чересчур навязчивым. Через полчаса она стояла перед шкафом, доставая с потайной полки новое платье. Она крутилась перед зеркалом, рассматривая себя. Для своих тридцати шести, она выглядела неплохо. Все такая же фигурка, с круглыми бедрами, тонкой талией и пышным бюстом. Ни жиринки, ни складочки на теле, хотя у глаз уже были мелкие морщинки, и в волосах еще не было седины. В остальном она осталась той же Мери-Джейн. Она надела сапфировое платье с завышенной талией. За эти последние годы она стала одеваться как монашка: очень скромно, очень просто, абсолютно не соответствуя своей натуре искусительницы.

Как приятно было смотреть на ножки, которые короткое платье делало очень сексуальными. Она скинула с плечиков все те вещи, что превращали ее в домохозяйку. М-Джейн широко улыбнулась, когда увидела, как Антонио обнимает ее за талию.

- Без него ты лучше, - его хриплый шепот обжег ее. Он нежно погладил  полуобнаженную спину, покрывая ее поцелуями.

- Антонио, отстань, - она оттолкнула его, - Я приводила себя в порядок не для тебя.

- А для кого же? – весело возмутился он.

- Ты забыл, что сегодня за день? - она поправила платье.

- Нет. Сегодня мы двадцать лет тому назад с тобой познакомились, - он достал из кармана брюк меленький футляр, - думаю, на твоей дивной ручке это будет выглядеть потрясающее, - он надел на нее золотой браслет с бриллиантами, - Так и есть. А что у тебя для меня?

- Какой ж ты наглец, Серж! Ты и так получил вперед ночью. Но все же ладно, мы уезжаем в Монтре.

- Ты шутишь! – он растянулся на постели.

- Нет, мы все едем туда. Помнишь, как-то ты просил меня сменить декорации? – она лукаво улыбнулась.

- Помню. Ты хочешь, чтобы я любил тебя на фоне этих голубых гор, - она, как кошка подошла к нему, - ну, что ж я согласен. Нам давно пора что-то менять, дорогая.

- Да, Антонио нам пора, что-то менять, - выдохнула она, ее губы оказались под его губами, - Надо собирать вещи. Там я стала счастливой.

- Магия, или там кто-то у тебя есть, - он не хотел ее обижать.

- Ты опять за старое, - Мери-Джейн надула губы. Она не хотела, чтобы он напоминал ей о прошлом.

- Ну, прости, я не всегда могу справиться с собой. Я вспоминаю тот яд Ребекки…

- Мы пережили слишком много, чтобы вспоминать такие пустяки, - М-Джейн устроилась в его объятьях. Да и они так много пережили вместе и крах их брака, и взаимные обиды и разлуки, но на фоне последних событий, это все меркло, и тем более все, что было до этого. У Мери-Джейн загорелась кожа, когда она вспомнила его брак с Ребеккой Хаммонд. Она отряхнула рыжей копной, чтобы отогнать все мысли. Он мертв, его больше нет, и уже никто не напомнит ей об этом. Кроме ее самой. Она уткнулась носом в шею Антонио, - не вороши прошлое, оно теперь ничего не значит для меня и для нас.

Как же она ошиблась. Если она не хотела шевелить, то его хотели трясти вместо нее. И потревожив его один раз, разожгут бурю не на один год. А что останется после бури? Как мы убеждались на прежнем опыте, это всего лишь легкий шторм, после которого все остается прежним. Но так ли это бывает всегда? И постоянны ли законы жизни для нас?

₪

Оглянувшись по сторонам на шумной выставке новомодного художника Поля Фалле, Флора вздрогнула, все было как в тумане. Она испугалась, когда ее окликнул Хьюго. Прошло уже пять лет с тех пор, как они с ним развелись. Все что произошло тогда, казалось ей страшным сном, она не хотела больше вспоминать то время, сейчас она была жизнью с Ричардом. Хьюго прошел мимо нее, и в его взгляде скользила неприкрытая ненависть. Когда она осталась одна в маленьком холле, он подошел к ней сзади. На Флору накатила волна страха, внутри нее все просто дрожало. Хьюго притянул ее к себе, целуя локоны рыжих волос. Ей стало как-то все безразлично, его руки беспорядочно прошлись по ее талии.

- Ты многое потеряла без меня, - прошептал он ей на ухо.

- Пошел к черту! – она развернулась к нему, готовая выцарапать ему глаза.

- О, да ты не изменилась, только ты забыла, что с ним тебя мало, что ждет, - прошипел он.

- Убирайся к дьяволу, - она вышла из комнаты, не зная как унять ей дрожь.

Именно Марк сделал ее такой, она всегда могла быть другой, но ничего не получалось. В детстве она могла бы быть дерзкой, и сорванцом, она никогда не хотела плясать под чью-то дудочку. Марк в плане воспитания был деспотом, а Флора личность независимая, но все же отходчивая. Она убегала из дому, проводя целый день на природе. Она ненавидела, когда ее покупали подарками взрослые, это просто бесило ее. Поэтому она с девочками из пансиона не очень дружила, слишком у них были разные взгляды. Но за то оказанное на нее сильное давление, она по-своему мстила, и начала с того, что перестала соблюдать многие семейные традиции. Именно с раннего детства она начала стараться понять, что не хочет стать такой, как отец, на одной из вечеринок устраиваемой Марком ее заметил один из его друзей и сказал, что когда-нибудь на ней жениться, ей было тогда всего пятнадцать. Позже когда ей исполнилось семнадцать, он позвонил ей и предложил помолвку, но Флора ответила:

- Я не собираюсь быть вашей женой! – и сама мечтала о Ричарде.

Здесь ей удалось настоять на своем, но только в этом, в остальном она проявляла всегда слабость, и Хьюго знал об этой черте ее характера. Позднее она стала говорить, что если женщина унижается перед мужчинами, переступая через гордость, то она его любит по-настоящему. Ее начитанность и высокое духовное образование проявлялось во всем в ее книгах, речах. Она знала итальянский и обожала читать стихи и книги в оригинале, а французский был только для любви, говорила не плохо по-немецки и по-испански. Но ее первый муж видел в ней кусок мяса, но никак не женщину, и только Ричард знал ее настоящую, и любил ее настоящую.

Флора снова прошла в тесный холл, припудрить лицо, как в отражение увидела его. Он весь вечер следил за ней, весь вечер не спускал с нее глаз. Мысленно она уже пожалела, что не взяла с собой Ричарда, если бы он был рядом с ней, то Хьюго никогда бы не подошел бы к ней. Хьюго посмотрел на нее, и когда они снова оказались вдвоем, то ей опять стало не по себе. В его взгляде она прочитала притаившуюся злобу и гнев. Он прижал ее к стене, легко завладел ее губами, а потом спустил с плеч рукава. Приподняв ее над полом, все произошло, как в страшном сне, он овладевал ею с таким остервенением, что ей показалось, что она не выдержит. Неужели ненависть с годами не пропала, неужели Хьюго продолжает ее ненавидеть, ведь он никогда ее не любил, и не хотел ее любить, ему нравилось, что она состоятельна и уступчива, и что ей можно управлять. Только он не ожидал, однажды она могла выйти из-под его контроля. Он ушел, а она прейдя домой, была готова покончить с собой.

Ричард заметил ее состояние, и обняв ее, и начав успокаивать, под нажимом эмоций она рассказала ему все. Она думала, что не сможет, больше Флора ничего не помнила, как Ричард поздно ночью ушел из дому, что было дальше стало похоже на происки судьбы. Позже смотря на картину Поля, она видела на ней глаза демона, словно смотрел на нее Он. Флора порезала ее на кусочки в ту ночь, когда стражи забрали ее свет. Хьюго Беккета нашли мертвым в своем доме, и в его убийстве обвинили Ричарда Бленда.

Все оборвалось в ней, когда его уводили полицейские. Они пришли поздно ночью, в тот день, когда газеты пестрели сообщением о смерти Хьюго Беккета. Флора не жалела, что его убили, в глубине души она давно желала его смерти. Она была зла на себя, если бы не она, то Ричард был бы на свободе. Судорожно вздохнув она набрала номер Алика.

- Алик, Ричарда арестовали, - тихо начала она.

- Я так и знал, - ответил он, - ты же знаешь, что я занимаюсь только разводами. Я найду тебе по старой дружбе адвоката, причем хорошего. Все еще утрясется, - он еще старался ее утешать. Положив трубку, она совсем растерялась.

Теперь сидя в полицейском участке и дожидаясь свидания с мужем ее пронимало, так что иногда казалось, что она потеряет сознание. Его вывели к ней, и слезы стали наворачиваться на глазах. Флора не видела его уже пять дней, она сжала его, стараясь показать, что все хорошо, а сама еле сдерживала слезы.

- Я не убивал его, дорогая. Мы только поругались, и я вмазал ему за тебя. Я должен был это сделать, но не убивал, - она стерла слезы, заглядывая ему в глаза.

- Я верю тебе, - прошептала она, - верю. Я уплачу залог и тебя выпустят.

- У нас не так много лишних денег, - Ричард вздохнул, - не стоит их тратит на такое. Послушай, меня я выйду отсюда.

- Когда через десять лет?! – съязвила она, - мои братья и сестры мне помогут. Бетти даст, Гарри даст, Дженни, М-Джейн, Джозеф, они моя семья и они помогут.

- Я не думаю, что я им особо нравлюсь, - проговорил он.

- Им нет никого дела до симпатий. Дело касается меня! – выпалила она.

- Время свиданий окончено, - это прозвучало так неожиданно. Флора сделала вид, что ищет пудреницу, чтобы не видеть, как его уводят в камеру.

Через неделю его отпустили, их адвокат Крис Норберт из кожи вон лез, чтобы доказать невиновность Ричарда. Как оказалось у Хьюго было много врагов, после смерти отца он вел не последовательно дела и нажил много врагов. Как оказалось после Ричарда к нему пришел один из его партнеров, и тот и убил Хьюго. С Ричарда сняли все подозрения. У них все наладилось, и Флора знала, что ее темные демон ушел навсегда, теперь их дни с Ричардом будут наполнены счастьем и любовью, только бы им самим не разрушить бы это все. Флора думала, что сможет забыть то насилие, но каждую ночь оказываясь в объятьях Ричарда, она вспоминала глаза Хьюго. Ричарду понадобилось время, чтобы стереть из ее памяти этот весь ужас, и тогда они обрели себя, тогда они нашли друг друга, как два странника в огромном мире, и тогда словно небо благословило их на любовь и счастье, мир и покой.

₪

Ноябрь 1991.

Со смерти Виктора прошло пять лет, но мира в их семье так и не было. Джордж пытался, померит брата и племянницу, хотел померить Джулию и Флер, хотел чтобы у брата все было хорошо, но ничего не вышло. Все так запуталось, стало еще сложнее чем было, и что делать он не знал. Он все также собирал всех в Дж-Хаусе, где Джулия добродушно всех встречала, он по-прежнему любил ездить в Аллен-Холл, и он ощущал, что они все превращаются в таких же как их дальние родственники – циничные и алчные. Он, как глава семьи хотел их единства, больше всего на свете, Джордж не хотел видеть такую семью. Он знал, что Диана разочарована, но не показывает этого.

После того, как появился в их семье Джозеф, все изменилось. Хотя он любил племянника, и только из-за любви к брату, он уговорил отдать часть акций сыну. Роберт спивался, медленно убивал себя, и он ничего не мог поделать. Его можно было понять неудачный брак, обман жены, друга, все сложилось против этой семьи. Флер не жила с ним в Кленовой Рощи, она не работала больше в галереи, ее видели на разных концах света с новым любовником, она терялась в бесконечных связях, как и ее муж, они катились по лестнице вниз, только с разных лестниц и высот.

Алиса развелась с бароном, когда раскрылся ее обман, и он лишив ее всего выгнал из своей жизни. Где она никто не знал, говорили, что чья-то содержанка, говорили, что девушка по вызову в Нью-Йорке. Эдит давно умерла, а ее внучка все продала с молотка, а потом ее нашли задушенной в одном парижском отеле. Элеонора пришла в смятение, но она не могла долго горевать, потому что с Викторией они давно были чужими друг другу, Флора осталась ее надеждой, центром ее вселенной.

Сама Флора после ареста и освобождения Ричарда долго не могла прийти в себя, ей было плохо и морально очень тяжело. Каждый раз смотря на нее люди, ощущала их осуждение, и каждый раз сердце сжималось до размера грецкого ореха, но прошлое уже не вернуть и просто надо было научиться жить, как-то дальше. Марк последние года болел, ему уже было шестьдесят пять, годы брали свое, но Элеонора не отчаивалась, продолжая упорно, как в свое время Бетти бороться за мужа. Она просто была благодарна ему за те первые счастливее годы, считая, что обязана отплатить ему за все хотя бы заботой, они и так не нашли общее счастье, это были всего лишь порывы молодости то, что связывало их когда-то, стремление к прекрасному и нереальному.

Гарри радовал Джорджа больше всех, они с Холли работали, растили трех сыновей: Энтони, Луиса и Кристофера, вот они и стали новой надеждой, четвертым поколением  лордов Хомсов. Кэрри его единственная любимая дочка в ту пору была уже семнадцатилетней девушкой, эта милое создание с русалочьими волосами, и водянистыми глазами уже никого не оставляли равнодушными, и она знала уже тогда себе цену и занимающаяся все эти годы танцами, решила избрать судьбу балерины. Полли родила сына Стивена, они с Айк тоже были счастливы. Ее сестра Лили Роуз превратилась в милую девушку, ей уже было, как и Рэю пятнадцать, и они были большими друзьями. Дженни, его дочка, и Роджер жили счастливо, теперь ее часто стало не бывать в Лондоне, с ним она действительно летала. Джорджу не нравился поначалу их брак, но потом ему пришлось с этим смириться, как с данностью, все же этот ловелас-музыкант подходил ей больше. Мери-Джейн окончательно выздоровела, ее личико светилось здоровьем, Джулия и Джордж наконец смогли простить Антонио. Но самая большая гордость Джорджа была Бетти, потому что она показала всем каким надо быть. Не это ли самой главное?

Как плохо бы не было, но им удалось пережить еще одну бурю в своей семье. Пускай это был маленький шторм, но они вышли из него целыми. Такая уж жизнь, то черная, то белая, то быстрая, то спокойная, то радостная, то печальная. И это лондонская семья давно знала, много лет тому назад эти холодные ирландцы могли превратиться в чопорных англичан, но их сердце билось, и чем сильнее тем сложнее была их жизнь, и кто знает, что их ждет дальше. А сегодня небо к ним благосклонно, сейчас небо дарит им свободу, потому что они почти ветер, который нельзя поймать…

Люблю и ненавижу. Быть может, почему, ты спросишь,

Я не знаю, но это чувствую и сердцем всем страдаю.

Катулл Стихотворения.

Глава пятая.

Сорванный покров.

Январь - февраль 1992.

Она вернулась, она ждала этого шесть лет, шесть долгих лет, чтобы отомстить за все и всем. Для нее эти годы были ожиданием, она смотрела, искала чужие просчеты, и найдя их, вернулась, зная, что в этот раз она получит свое. Беатрис Ротс слишком долго ждала этой мести. Она вернулась в Лондон, разъезжая до этого по другим странам. Она искала в их прошлом ошибки и нашла. Они сами завязали такие сложные узлы, сами все запутали, и она теперь, Беатрис, все распутает за них, ради этого сладкого мига стоило жить.

С Фредди она встретилась в одном из кафе, где он обедал с Мери Оттом, она подошла к нему, и он не узнал ее поначалу. Беатрис перестала осветлять волосы, перестала вульгарно краситься, она блистала все эти годы на обложках журналов, сияла на подиумах. Он как-то пристально посмотрел на нее, они о чем-то заговорили, и она увидела, как он изменился, в нем появилась какая-то загадочность. Потом она решила показать, что и она изменилась.

- Как жизнь, Фредди? Как Бетти? – спросила она, Мери сверлила ее взглядом. Для Мери лучше была Бетти, та не изводила ее своей глупой ревностью, и та разрешала им часто видеться, тогда, когда они захотят. Беатрис же напротив не хотела ее соседства. Все это ей казалось наигранным, и она хотела было открыть рот и сказать Фредди, как он ответил ей.

- Все хорошо, даже ты не смогла разбить нас, - в ее взгляде Мери прочитала скрытое раздражение, и что-то еще отпугивающее. Беатрис снова торопливо заговорила:

- Фредди, прости меня за то, что я тогда натворила. Я была избалованной девчонкой, влюбленной в тебя, да я лгала иногда, но только из-за тебя.

- Все хорошо, - он замолчал, в голове всплыла фраза Бетти: «Мы пережили и так много, все остальное пыль». Наверное, стоит забыть прошлое и простить ей ее ошибки молодости.

Следующая встреча произошла в магазине, они постоянно где-то встречались и беседовали, находя общее темы, она быстро поняла, что его слабое место, все также его ревность к жене. Беатрис уже знала, что мало по малу она прикует к себе его внимание и его любовь, и тогда Бетти ему будет просто уже не нужна. Его любовь к Бетти вот его слабость, он боится, что в свои сорок пять он перестанет ее волновать:

- И кому я нужен? – как-то спросил он, замечая, что эгоистичная девочка превратилась в умную женщину.

- Мне, - с придыханием ответила она, он взял ее лицо в руки и поцеловал ее. В какую-то минуту на него наплыли чувства, эмоции его захлестнули, но разве Бетти не говорила ему, что ей все равно сколько ему будет лет, разве она не говорила, что он всегда ее волновал. Ему вспомнилось май на Ибице, тот волшебный май, что подвел черту в их отношениях, заставив его понять, что их любовь также вечна и также смертна.

- Я думаю, мы не должны, - прошептала она, строя из себя зрелую взрослую женщину.

- Да, - как во сне проронил он, соглашаясь с ней, думая, что давно он не испытывал таких эмоций с Бетти..

Он стал ей доверять, не подозревая о ее готовности ударить по безупречности его жены, желанию сделать больно ей. Они общались долго, пока в один из дней, она не притащила его к себе, и они занялись любовью. Он с тех пор изменился, даже очень сильно, в нем было много чувства, нежности, ей это понравилось. В его движениях скользила какая-то печаль, как-то странно он ласкал ее, и она пыталась заставить его пылать вместе с ней. Ее ладони интимно скользили по его телу, только одна женщина могла возбудить его до такого состояния и это была Бетти, но сегодня Беатрис доказала ему, что ни такая уж она ни единственная, что она тоже может делать такие же безумные вещи и при этом он будет ощущать свою необходимость в ней.

- Ты изменился, - прошептала она после близости, думая, что все вышло так, будто он сам этого захотел.

- Ты тоже, дорогая, - она ликовала, он назвал ее дорогой, что же будет дальше? Он будет сожалеть или же они не остановятся? Беатрис блаженно вздохнула, а когда проснулась, увидела на краю своей постели его записку:

Все было чудесно, милая. Увидимся позже. Я счастлив с тобой.

Фредди.

Эти короткие три фразы говорили о том, что теперь ей будет легко избавиться от Бетти, и она это сделает.

₪

Забрасывая сумку с книгами, стала искать коньки. Кэрри перерыла почти всю свою комнату, в надежде, что сможет найти их. Она нашла их под кроватью в одной из коробок. Коньки еще принадлежали Бетти. У них с Бетти был один и тот же размер ноги, да и размер одежды, но Кэрри и не претендовала на ее гардероб. Она быстро заплела волосы в толстую косу, надела шерстяные белые колготки, белую юбку-шотландку и теплый свитер связанный Холли. Положив в сумку коньки, она ощутила, как кто зашел к ней. Это была Холли, Кэрри улыбнулась, думая, что сейчас она отчитает ее за бардак и еще не отпустит на свидание.

- Кэрри, ты куда? – мягко спросила она, словно не замечая этого всего.

- Мам, на каток, - протянула она, злясь, что они с отцом полностью контролируют ее, а она уже не маленькая ей уже все-таки через полгода восемнадцать.

- В снегопад… и с кем? – и тут Кэрри поняла, что ей уже не отвертеться от матери.

- С Рэем, - выпалила она.

- А, тогда можно, - Холли махнула рукой, показывая, что Рэю она доверяет.

На улице было морозно и хлопьями падал снег, втянув себя воздуха Кэрри поплела к катку. Все думали, что у них с Рэем просто дружба, но это было не так. Он был младше ее на два с половиной года, но рядом с ним она уже ощущала себя девчонкой. Они были влюблены друг в друга, и они это хорошо скрывали. В лицеи они были просто братом и сестрой, за родными стенами, на свободе они были влюбленными. То, что у них было с Рэем она не могла назвать романом, но это были нежные чувства, которые они берегли, как ценную вещь. Все началось после Нового Года, когда она стояла на балконе Дж-Хауса, пальцами трогая свое отражение в окне. Он тихо прокрался к ней, и когда она обернулась к нему, то Рэй притянул ее к себе целуя в губы. Он был вше ее, а она пошла ростом в свою мать актрису. В свои годы он казался ей уже искушенным, но они оба были еще детьми. Кэрри еще с детства влюбленная в него, теперь была счастлива, только было одно «но», они не могут быть вместе, потому что они родственники, и это омрачало их чувство. Рэй для нее был идеалом красоты и мужественности, он был очень рассудительным и ответственным. Иногда ей очень хотелось отведать сладкий плод страсти, но она знала, что вряд ли он переступит черту в их отношениях. Она посмотрела на него, он поцеловал ее в губы, смахивая с ее ресниц и щек снежинки.

- Как день? – спросила она.

- Неплохо, дома правда что-то твориться, - начал Рэй.

- И что же? – ненавязчиво интересуясь спросила она.

- Похоже у отца другая, не знаю говорить матери или нет, - Кэрри замерла.

- Твой отец не такой, - слабо возразила она.

- Он уже один раз сделал ей больно и сделает снова, - она знала, как он относится к матери, знала что он готов ее защищать.

- Давай кататься, - ей надо было отвлечь его от таких мыслей.

После весело проведенного часа они долго целовались в раздевалке. Как же она хотела большего между ними, и как же это было невозможно. Как же она хотела большего между ними, и как же это было невозможно. Он еще ребенок, и она еще молодая девушка, в таком смысле она не хочет взрослеть. Рэй оторвался от ее губ.

- Скажи, они убьют нас, если узнают? – спросил он позже.

- Да, - прошептала она, снова окунаясь в теплый поток чувств, - да, убьют, и мы будем Ромео с Джульеттой.

- Ими мы не будем. Жизнь слишком прекрасна, чтобы ее прерывать, - взяв ее под руку, он мягко вывел ее на улицу.

- Рэй, ты любишь меня? – с легким сомнением спросила Кэрри.

- Люблю, - это было одно слово, которое мечтает услышать каждая женщина, тем более она.

- Я тоже люблю тебя, - ответила она, он снова поцеловал ее, и она вбежала в подъезд.

₪

Так они встречались две недели, когда она прислала анонимное письмо Бетти. Беатрис писала об Фредди, обо всех его изменах, обо всех его женщинах. Бетти получила письмо, когда они с Дженни пили чай у нее дома, Анна, которая была с ними побледнела, и печально посмотрела на остальных. Бетти стало дурно, дурно от того, что за много лет назад он успел изменить ей с ее сестрой, конечно, Алиса не была ангелом, но в то время они были счастливы. Беатрис сама об этом узнала, когда встретила Алису в Нью-Йорке, Алиса вовсе не была чьей-то содержанкой, там она вместе со своим любовником содержала дэнс-клуб, там-то Алиса случайно и взболтнула о своей близости с Фредди Менори. Беатрис воспользовалась этим, Алиса сама была не прочь отомстить сестре, это из-за нее поссорились родители, из-за нее отец перестал ее поддерживать.

- Бетти, - прошептала Анна, - мне надо кое-что тебе сказать.

- Что? – спросила Бетти.

- Это обо мне, есть кое-что, что ты не знаешь, пока тебе все не рассказали за меня, я скажу сама. Это случилось в то лето когда ты была в Ирландии. Мы с Фредди, мы были… были любовниками, - последнюю фразу она произнесла тихо, - даже когда мы все были вместе с Америке, мы спали за твоей спиной, - воцарилось молчание, через некоторое время Бетти посмотрела на Анну, не понятным для Дженни взглядом.

- После того, что с нами произошло, это все мелочь, - это фраза решила все.

Анна пришла домой, когда Джеймс вернулся из студии. Он сел в кресло перед камином налив себе виски, она подошла к нему, присев перед ним на колени.

- Ты решила ублажить меня, милая жена? - гортанно смеясь спросил он, в его еловых глазах она увидела страсть.

- Нет, нам надо поговорить, - она встала, не смотря на него, - это о нас. Мне надо кое-что сказать тебе кое-что важное. Я изменила тебе, очень давно.

- Что ты сказала? - Джеймс подошел к ней, словно ему показалось то что она сказала.

- Я была любовницей Фредди Менори, девять лет тому назад. Мы тогда поругались, и искав, Бетти, мы стали любовниками, - Анна подняла глаза.

- Он же муж твоей лучшей подруги, - возразил он, - Как ты могла? А я? Ты думала обо мне?

- Да, - прошептала она.

- Почему ты столько лет молчала, боялась сделать мне больно? – она не смотрела на него, боялась в его взгляде увидеть боль.

- Да, тебе, Бетти, всем.

- Лучше бы я не знал, - почти рыдая, произнес он.

- Я не могу больше молчать, - это была не совесть, это был страх, Джеймс встал, - Ты куда?

- Мне нужно время подумать вне дома.

- Я думала…

- Что я все прощу? Нет, дорогая. Давая будем честными, за столько лет нашей жизни, я не изменял тебе, наверное, лишь однажды с сестрой Вероники Диксон – Юджниной, это была одна ночь, - он надел куртку.

- Так Джо знал?

- Да, дорогая, - он ушел в ночь, Анне стало тошно от всего, что было и от того, что будет. Случилось все самое худшее с ними.

₪

Холодный воздух хлынул в  комнату. Звезды мерцали, как драгоценные камни на кубовом гладком покрове. Они были, как будто дети, играющие сами с собой в свои игры, то падая, то скрываясь за дымчатыми полупрозрачными облаками. Полная луна освещала улицу, ярче ночные фонари. Она притягивала к себе и манила, каким-то своим неповторимым волшебством. Падали листья, тихо шелестя, и опускаясь на землю. Он все также ощущал одиночество, все также чувствуя, что он один в этом бескрайнем мире, хотя по-своему был счастлив. Полтора месяца назад Полли заподозрила его в измене, а потом она просто перестала ему верить. Кроме той искренности, что ему подарили, он ничего больше не получал. Она впустила его в свою жизнь, но не отдала самого главного – своего сердца. Полли впустила его в свою постель, но ее сердце принадлежало ей и только ей.

Когда-то он владел всеми ключами от ее сердца, но потом она поменяла все замки, отстроила крепости со рвами, которые стали для него не преступными. Он искал пути к ней, но Полли ясно давала ему понять, что ничего не вернуть. Если бы не злые языки, если бы не его бывшая, завидуя его семейному счастью, не пустила слухи и подстроила бы эту сцену с поцелуем, похожую, как на занятие любовью, то все бы сложилось совсем по-другому. Раньше они могли пылко заниматься любовью, а потом лежать рядом, прижавшись, друг к другу, но сейчас Полли постоянно отстранялась  от него, не позволяя нежничать. Теперь в этих слияниях была только пустая страсть, которую она могла бы дарить другим своим любовникам, которых она бы не любила. Ему казалось это самым страшным, а что если он своими действиями  толкнет ее в объятья другого. Этой ночью она дала ему только свое тело, только тело и ничего больше. После сладостных мгновений когда-то она опускалась на него, шепча слова любви, и умело ведя игру возбуждения, они снова и снова возносились к небесам. Но сегодня она просто слезла с него и легла рядом, спокойно засыпая. Он призирал себя за это, то, что позволил все разрушить, что когда-то у них было. Она его наказывала, иногда просто пренебрегала им. Так она стала не зависеть от мужчины, так она доказывала, что если он уйдет, то ей будет особо все равно. Держа его на расстояние вытянутой руки, она делала все как обычная феминистка. Это было жестокое наказание.

Холодные потоки продолжали проникать в комнату. Он продолжал играть на их рояле, в гостиной стало слишком холодно. Айк закрыл форточку в столовой, и снова думать. Сколько она его будет так наказывать, сколько времени она будет мучить его. Она поступала с ним так же, как и он с ней когда-то, наказывая ее отсутствием близости, а она его отсутствием любви. Все было ужасно, просто ужасно. Встречаться с ней взглядами и видеть в глазах ненависть, такое и врагу не пожелаешь. Он пришел в спальню, ложась в постель и обнимая Полли за плечи. Но Полли откинула его руки, и отодвинулась на край постели. За что же она так с ним? Неужели он мало заплатил за свои ошибки? И сколько он еще будет платить за них?

Айк вошел в спальню, Полли заправляла постель. Она спиной почувствовала его присутствие, по спине пробежался холодок. Да с каких это пор он подкрадывается к ней как зверь? Полли продолжала расправлять складки на большой кровати, ее пальцы остановились на кружеве, которое им подарила Дженни. Боже, как же это было все давно! Настолько давно, что казалось, что прошла целая вечность! Она взбила еще раз все подушки, ожидая его последующих шагов. Если он захочет, заняться любовью, то она уступит ему. Лучше спать из похоти, нежели сопротивляться его желанием, и получать очередную порцию боли.

- Полли…

- Да, - нервно ответила она.

- Я хочу с тобой поговорить…

- Ну, что еще тебе надо! – она скинула с себя халат.

- Так больше не может продолжаться! – Айк сделал несколько шагов к ней.

- Что не может? – она стала передаваться перед ним. Ее движение были резкими, полные злобы и ненависти.

- Ты даешь мне только свое тело, а где любовь, где твоя любовь? – Айк посмотрел на нее, ожидая, что она кинется в его объятья.

- Любовь? – она истерично засмеялась, - Любовь, это была любовь, пока ты не растоптал все мои чувства, пока ты не убил все во мне!

- Ты же простила меня! Ничего между ней мной не было! Да мы встречались, но это было сто лет назад! – кричал он.

- Я простила измену, но я не доверяю тебе больше! – орала она, Полли кинула на пол кофту, - все! Ты это хотел услышать от меня. Я и так много тебе дала!

- Что свое тело?

- Да, тело! – она взяла листы с тумбочки, они рассыпались, - Черт!

- Дай я, - он принялся ей помогать.

- Нет! – она отвела его руки, - Я буду поздно!

Полли выскочила из спальни. Она наказывала его, мучила его. Дело было не в нем, не в его измене, или не измене, дело было в ней самой. Причиной всего было ее сомнение, а нужна ли она ему после рождения ребенка. Она не могла злиться на него, только на себя, за то, что позволила кому-то влезть в свою жизнь. Когда-то все пройдет, и она излечиться, но должно было пройти время. Что-то такое, что могло бы изменить всю ситуацию, то, что либо, их сблизит, либо отдалит их еще сильнее друг от друга. Полли села в машину. Она изменилась. Стала что ли сильнее. В искусстве, в жизни теперь появилась жесткая Полли. Айка такая Полли пугала, пугала и в тоже время манила, как запретный плод. Она играла с ним, эти жестокие игры ей безумно нравились.

Когда она вернулась после рабочего дня, то накинулась на него, как кошка. Он любил ее в ту ночь, он боготворил эту женщину. В ту ночь он ощутил, что она отдала ему всю себя, не оставляя себе ничего. Он возвращал ей страстные поцелуи, покрывая все ее тело своими ладонями. Она что-то шептала, то, что он не мог понять. Только утром она поняла, что по-итальянски лепетала: «Я люблю тебя, люблю тебя». Она не говорила ему ничего, но, похоже, лед тронулся, кажется, под его натиском она скоро сломается. И тогда, наконец, все встанет на свои места.

₪

Март 1992.

Прейдя домой, и скинув пальто, Флора включила автоответчик, услышав сообщение от Элеоноры. Марк попал в больницу, он умирал. Она примчалась в клинику, увидев всех, она взяла его холодную руку, в голове пронеслось все детство. Она отпустила его руку, прошептала, что любит его, и он закрыл глаза. Марк умер без мучений, Флора лишь успела сжать его руку. Она привыкла что-то терять, мы всегда что-то приобретая теряем, что-то другое. Флора не могла плакать, отец для нее давно был кем-то чужим, она не могла простить ему, то что он навязал ей ту жизнь, которая чуть было не столкнула ее в пропасть. Она любила отца и тайно его ненавидела. Флора посмотрела на Бетти, Гарри, Дженни, М-Джейн и Джозефа, вот она ее поддержка, они ее опора. Флора вздохнула, упрекнув себя тем, что мало в последние годы бывала в своей семье, после развода с Хьюго, отец совсем отдалился от нее, и они не успели помериться.

Похороны прошли тихо, и все переживали утрату молча, внутри себя. Элеонора дважды стала вдовой, все понимали, что ничего не вечно на этой земле, все хотели думать так, но привычка жить, как прежде не отпускала их. Флора ощущала поддержку Ричарда, он как всегда во всем ее поддерживал. Кутаясь в меховое пальто, она удивлялась тому сколько пришло людей на похороны. Многих она знала, многих она не знала. Они подходили к ним с Нэлл, выражая свои соболезнования.

- Держись, Флора, - прошептала она.

- Ты любила его, по-настоящему? – спросила Флора мать.

- Когда-то да, но теперь уже нет. Все стерлось с годами между нами. Я изменяла ему, он мне, похоже единственный кого я любила, был Берти Ракель, - Флора была шокирована признанием матери, конечно она знала о его существование, и то, что он умер недавно, похоже Элеонора его не забыла и все эти годы продолжала его любить, даже после его смерти.

- Мам, все скверно, - Флора закрыла глаза.

- Да, так и есть, - подтвердила она, - вот, поэтому, мы вас и поддерживаем, потому что мы не хотим вам такой жизни. Надеюсь, что у вас с Ричардом все сложиться.

- Да, я тоже, - они обнялись, и Флора вместе с Ричардом ушли. Они сели в машину, уехав домой. На следующий день все узнали, что Спенсер-Хаус решили продать, Элеонора расставалась с прошлым, переезжая окончательно в их с Марком старую квартиру. Так было просто жить… закрыв, глаза, закрыв старые страницы прошлого.

₪

- Я рада, что ты сегодня со мной, - Бетти медленно обернулась, перед глазами все поплыло, это был Фредди с Беатрис. Ей стало больно, так больно, что написав короткую записку Флоре, она пошла домой, где поддалась эмоциям и разрыдалась.

Бетти была в растерянности, она не знала, что ей делать, но она не хотела больше чувствовать боль, как тогда. Поэтому она должна была нанести удар первой, избавить себя от этих мучений. Она собрала ему чемоданы, поставив их в шкаф, потом легла спать, ожидая его. Сон не шел к ней, она ворочалась, а перед глазами всплывала старая сцена, когда она увидела его с Беатрис в их квартире, в Мюнхене. И сейчас лежа в постели ей представлялось, как они трахаются там где-то и тихо смеются над ней. В голову даже не приходило возвышенное название того, что они делали за ее спиной, а только это вульгарное название сего действия.

Он пришел поздно ночью, разделся, принял душ, и лег к ней в постель. Фредди хоть и пытался смыть с себя ее духи, но как оказалось, он не смог. Бетти поежилась, и как она все это время не чувствовала это все. Он прижался к ней всем телом, а она осталась безучастной, она отключила все чувства, она не должна выдать себя, просто не должна. Фредди навалился на нее, а она даже не обняла его, даже не ответила на его поцелуй, она хотела быть куклой, которую он поимеет сегодня, а она бросит его завтра. Он овладел ею, а она лишь сжимала кулаки, чтобы преодолеть желание обнять его, она боялась, что чувства выдадут ее. Фредди нетерпеливо скользил по ней, не ощущая ее присутствия. Где горячая Бетти, почему она холодна с ним?

Он растянулся рядом с ней и уснул. Бетти не могла спать, в голову лезли всякие мысли, которые она гнала, как назойливую муху. Она хотела убить его, не хотела больше страдать, заснуть Бетти, так и смогла. Утром она встала, надела белое платье, вытолкала чемодан, и села его ждать. Фредди проснулся позже, смотря на нее.

- Ты уезжаешь? – спросил он.

- Нет, это ты уезжаешь, - поначалу он не понял, что она сказала, но потом до него дошло, она выгоняет его из дому. Он быстро спрыгнул с постели, хватая ее за плечи, и нервно тряся ее.

- Что ты сказала? – прорычал он.

- Собирай свои манатки и пошел вон отсюда, - прошипела она, отбросив его руки, - хватит мне лгать! Ты восемь лет трахал эту Беатрис, ты все время мне лгал! Ты спал с моей сестрой, ты спал с моей подругой, но это я еще простила, но это я не могу простить.

- Нет! Это ложь, - он все еще боялся ее потерять, или это была привычка, но Бетти была в гневе, - я не спал с ней все эти восемь лет.

- Не отнекивайся, я видела тебя с ней, я все слышала! – она в порыве гнева пнула чемодан, потом дала ему пощечину. Фредди прижал ладонь к щеке, давно он не видел свою жену в гневе.

- Ты пожалеешь об этом! – крикнул он.

- Пошел вон! – она тяжело дышала, боясь, что он применит к ней силу, но ощущая, что он на этот раз с ней такого не произойдет.

- Ты еще умолять меня будешь вернуться! – он посмотрел в ее глаза, резко притянул к себе и поцеловал в губы.

- Никогда! Я не люблю тебя больше, твоя ложь все убила, так что пошел вон! – она пыталась снова замахнуться, но он перехватил ее руку.

- Я ухожу, - он забрал чемоданы и поехал на их квартиру, позвав с собой Беатрис. Бетти все равно сюда не приедет, да и ей все равно, что с ним и где он.

Зря он тогда вернулся к ней, все было зря, но в эти годы было хорошо и плохо, так было порой блажено, и так же порой было больно. И сейчас было больно, потому что Бетти не хочет его понять, но его ждало еще большее потрясение. Фредди посмотрел на Беатрис, когда она с придыханием рассказала ему все о Бетти, сказав о ее романе с Брайаном, как она ждала от него ребенка, и как она мило развлекалась в Ирландии с Джейком Дэвидсоном, и еще она спала с Захарием Бенинксоном, в то время, как он считал себя ходячим мертвецом, она изменяла ему.

Фредди поначалу не поверил, но потом он поразмыслив понял, что все так и было. После Ирландии она была другая, избегала его, а когда заговорила о Патрике, она явно хотела сказать что-то ему еще. Ее можно было понять, сложные роды, депрессия, подозрения в его измене. Сам-то он спал в это время с Анной Саттон, даже тогда, когда она прекратила свои отношения с Джейком. Джейку тоже стоит отдать должное, он четыре года назад даже не показал, что она была его любовницей, и в Мюнхене, когда сам он был с Беатрис.

Но Брайан, как он мог? Хотя Беатрис была права, и она не ошиблась, когда увидела ее такую великолепную, у нее был любовник, его друг. И на развод она согласилась, потому что ждала его ребенка, но похоже она его потеряла, и поэтому не смогла долго забеременеть, поэтому не захотела сделать аборт, и потеряла их ребенка. Все сложилось в картину. Но как она могла спать со своим режиссером в то время, как он почти умирал, и ни в чем не бывало она возвращалась на выходные домой после того, как спала с ним. Но это он прощал, тогда была сложная ситуация, но Брайан, как она могла? Фредди поспешил к Брайану, ему нужно было с ним поговорить по-мужски.

Когда он ушел, Бетти испытала шок, она не помнила, как собралась, как она села в машину, назвала адрес Брайана. Она приехала к нему, как во сне, стряхнув его лишь оказавшись в его спальне. Она скинула пальто, не замечая взгляд горничной. Она часто здесь бывала, но сегодня в ее взгляде скользило что-то непонятное. Брайан заметил ее состояние, она была на грани срыва.

- Бетти, что ты здесь делаешь? – спросил Брайан. Она подошла к нему кидаясь в его объятья, - что с тобой?

- Люби меня, я прошу тебя, как тогда, я знаю, ты любишь меня, - он отстранился от нее, видя в ней самой какие-то перемены. Что произошло у них с Фредди такое, что она предложила ему себя?

- Что случилось?

- Я выставила из дома этого изменника, пусть спит со своей Беатрис дальше! – выпалила она. Он удивился, неужели Фредди опять сошелся с этой дрянью, отвергая Бетти, только Бетти решила сделать первой выводы из этой ситуации.

- А я? Я что утешение? – спросил он, не веря в то, что она была с ним, - опять способ насолить ему.

- Нет, я люблю тебя, я… мне нужно было тебя тогда послушать, - он заключил ее в объятья, так крепко, словно, что-то хрустнуло у нее. Несколько минут они стояли тихо, прижавшись друг к другу.

- Девочка моя, - он целовал эту нечаянную добычу, он целовал ее так исступленно, так отчаянно, словно она, как вода выскользнет из его рук. Брайан мягко раздел ее, не позволяя ей быстро раздевать его. Они опустились на постель, медленно наслаждаясь друг другом. Все казалось сном, сладким сном, который закончится, который будет лишь сном и не станет явью. Им было хорошо вместе, все то, что было между ними ожило в один миг, вся страсть друг к другу что копилась в них все годы, прорвалась наружу.  Ее пальцы терялись в его длинных кудрявых волосах, он не терпеливо ее ласкал. Бетти сплетала с ним руки, ноги, она таяла в его нежности, в его любви. Он шептал ей, что любит ее, а она медленно сходила с ума.

В это время Фредди вошел в квартиру Брайана, служанка пыталась его остановить, но он пнул ногой первую дверь, поднялся по лестнице, открывая еще одну дверь. Он застыл. Он увидел ее и его. Брайан скользил по ней, она тихо стонала, прося еще, он видел их страсть, видел их слаженность, как она, что-то шептала по-испански ему, как она обнимала его, как-то по-особенному, будто это все происходило у них ни один раз. По полу была разбросана их одежда, а еще сегодня ночью она спала с ним, теперь понятно, что она заранее все спланировала. Выгнала его, чтобы быть со своим любовником.

- Предатели! – крикнул Фредди, они оба вынырнули из сладкого дурмана. Брайан быстро что-то натянул на себя.

- Фредди, постой, - он остановил его.

- Что постой!? ты все эти годы спал с ней! Ты лгал мне всегда! Ты трахал мою жену!

- Это ложь, ты знаешь это, - спокойно произнес Брайан, - Я люблю ее уже семнадцать лет. Но я не обманывал тебя последние годы. Я никогда не пытался ее отнять у тебя, я уважал тебя.

- А, то что она ждала от тебя ребенка тоже ложь?! – крикнул Фредди, - где же оно твое уважение?

- Она ждала его и потеряла, ты доволен, она потеряла его из-за самовлюбленного папаши твоей Беатрис, если бы не Джордж она бы умерла от потери крови. Я все знаю, знаю, что ты натворил в Мюнхене, ты ничего о ней не знаешь. Ты не знаешь какая она приехала сюда, после того, что ты сделал с ней, после того, как ты изнасиловал собственную жену, думаешь я не знаю?! Она потеряла и твоего ребенка из-за Беатрис, поэтому она не смогла доносить последнего вашего ребенка. Она любила тебя, а ты все в ней растоптал. Ты ничего о ней не знаешь, жалкий подонок!

- Да, как ты смеешь! – он собирался было замахнуться, когда за дверью услышал всхлипы, Фредди открыл дверь, на ступеньках сидела Бетти, завернутая в простыню. Он попытался к ней прикоснуться.

- Не прикасайся ко мне! – она попятилась назад, - не смей ко мне приближаться. Уходи, никого развода не будет. Ты сам понимаешь, что детей и собственность я не буду делить с тобой. Если твоя шлюха готова ждать восемь лет, то я лично благословлю вас на брак.

- Ах, ты дрянь! – его глаза были налиты гневом, но в этот раз он понял она не отступиться, ощущая за собой поддержку Брайана, - Будьте счастливы, - с сарказмом сказал он, Фредди хлопнул дверью и ушел.

Все случилось. Все самое страшное с ними…

₪

«Завтра будет поздно», - подумала Мери-Джейн отрывая голову от подушки, она вновь завернулась в покрывало, стараясь ни о чем не думать. Она хотела все забыть, но это было трудно сделать. Два года, эта не один раз, конечно, иногда она убеждала себя, что ничего не помнит. Не помнит его измену, не помнит его брак, желание завести ребенка с другой. Она пыталась это не вспоминать, но бывало это было сильнее ее. Хоть Антонио и стал заботливым супругом, она чувствовала, как что-то странное подбирается к ней. Она боялась опять все потерять, понять, будто все это всего лишь прекрасный сон. «Завтра будет поздно, - прошептала она, - я должна поговорить с ним, пока все не зашло слишком далеко. Мери-Джейн спустилась вниз, Диего только приехал домой, думая, что она ничего не заметит. М-Джейн сложила руки на груди, сын наткнулся на нее взглядом. Как же он был похож на Антонио, точная его копия, только глаза Дианы.

- Где ты был? – нетерпеливо спросила она, голосом не требующего возражения.

- В Гарден-Флауверс у Рэя, - Диего потупил глаза, надеясь, что мать поверит в эту сказку.

- А, если я скажу, что Бетти тебя там не видела, что скажешь? – Она откинула рыжие волосы с груди. Диего ничего не ответил, - как ты смеешь встречаться с ней, женщиной, которая тебе годиться в матери, женщина, которая увела твоего отца из семьи, женщина, которая заставила меня страдать два года.

- Тебе никто не заставлял подсовывать отцу эти чертовы документы! – глаза Диего зло сверкнули, - кого винить, мама, во всем так только себя.

- Да, как ты смеешь! – прошипела она, - что ты вообще знаешь о жизни? Что ты вообще в ней понимаешь?

- Я понимаю, то что отец зря ее бросил. Ты невыносима! – эти слова больно ударили по ней, - ты же сама все разрушила тогда! Хотя он бы все равно ушел бы!

- Это она тебе сказала? – М-Джейн хрипло засмеялась, - мой сын предатель. Хотя думай, что хочешь, мне плевать. Ребекка Хаммонд переспала с половиной Нью-Йорка, она понятия не имеет, что такое любовь, что переживают женщины, когда  их любовь умирает. Потому что ее не было в Вене, ее не было с ним, когда он приехал из Штатов с раненой душой. Она и Беатрис Ротс не знают о любви ничего, потому что то, что мы с Бетти пережили и есть любовь, - она круто развернулась.

- А тебе не кажется, что они тоже женщины? – М-Джейн резко повернулась к нему, - что они имеют такое же право?

- Нет, - отрезала она, - знаешь почему? Любовь это когда смотрят в одном направление. Этому нас научил Виктор, а он никогда не ошибался.

- Я буду с ней встречаться! – крикнул он.

- Тогда, нет у меня сына, слышишь? Ты не такой, как Рэй, он готов глотку перегрызть за Бетти, а ты всего лишь слабак, позволив мозгам уйти вниз! – М-Джейн слышала, как отчаянно билось ее сердце.

- Мама, - он догнал ее. Диего встал перед ней, смотря в ее глаза, застланные слезами, - я брошу ее, поверь мне, я обещаю, - она невесомо коснулась его непослушных волос.

- Ты не должен обещать мне что-либо делать, - она улыбнулась, и пошла своей дорогой. Она выиграла, зная это. Бекки Хаммонд снова ей проиграла, надеясь отобрать у нее сына, она просчиталась, похоже, она не поняла с кем пытается бороться.

₪

Ночью пришли сомненья, Бланка положила руку на живот, и опять засомневалась. Они с Джозефом прожили вместе уже три года, и только сейчас она решилась на рождение ребенка. Он был рад, но она ненавидела его за то, что он бросал ее по вечерам и ездил к родственникам, особенно к Бетти. В глубине души Бланка радовалась, что брак его дражайшей сестры рухнул. Она давно понимала, что Бетти стоит между двумя братьями, что в этом треугольнике она темный угол, именно с ней связанны все их тайны. Еще ее выводило из себя, то что Джозеф постоянно ее упрекал тем, что она не захотела заняться карьерой, и ставил ей в пример своих сестер, но и Дженни, и М-Джейн, и Флора не нравились ей. Дженни в свои сорок пять была восхитительна, она слишком уж часто совала свой нос туда, куда ее не просили. Флора тоже как-то странно смотрела на Джозефа, и имела над ним  маленькую власть, ей ничего не стоило его уговорить и заставить рискнуть. Мери-Джейн, эта рыжая стерва, всегда говорила, что думала, не замечая, порой люди не хотят слушать правду. Даже Холли ее выводила из себя, Холли – правильная, и это тоже пугало. Многое в его семье ее пугало, все они жили в атмосфере греха, все что-то скрывали, и хранили чужие тайны, как в закрытой шкатулке, боясь выпустить их наружу.

Сегодня они все были в Дж-Хаусе, после праздничного обеда ее разморило, но проснулась Бланка от пустоты, рядом не было Джозефа, она накинула халат, рисуя в воображение страшные сцены, вдруг он с ней? Бланка прошлась по коридору, увидев приоткрытую комнату. Там были Джозеф и Гарри. Они о чем-то говорили и распивали алкоголь, это насторожило Бланку. Ей показалось это странным, что делали здесь эти двое мужчин, что они решали?

- Меня терзают сомненья, - начал Джозеф, - я все думаю, а может она мне племянница, я не знаю, что делать. Я и женился-то назло ее матери, меня охватывают сомненья.

- Это дальнее родство, и не такой уж это и грех, - Гарри выпил глоток виски.

- Ты так говоришь будто знаешь все, будто сам был в такой ситуации, - Гарри закурил, давая затянуться Джозефу, тот курил, но очень редко.

- Знаю, - прошептал Гарри, - ты еще мал был тогда, а мне было всего двадцать два, я был молод и глуп, - он провел рукой по волосам, - нас с Бетти многое, что связывало, и это была дружба. В один день она пришла ко мне пьяная, я тоже был отчасти пьян и неудовлетворен. Она поругалась с отцом, и пришла ко мне. Мы просто говорили, а потом мы поцеловались и это было хорошо, до безумия хорошо. Затем я вспоминал все это многие годы, как страшный сон, вернее не вспоминал.

- И что же произошло? – в нетерпении спросил Джозеф, Бланке тоже стало интересно.

- Она встала передо мной на колени… - Гарри прервался, - но ты понимаешь, что случилось. А ей было всего семнадцать.

- Так вы… - Бланка зажала рот рукой.

- Нет, не было ничего, но утром я был готов убить ее, и того кто с ней это сделал, откуда мне было знать, что у них было там с Фредди, что они были любовниками, но я был в ужасе.

- Так было? – Гарри растерянно посмотрел на брата.

- Да, было, - этот ответ поразил Бланку, - нет, не тогда, а позже. Семь лет назад, - Бланка, чуть не упала, - мы провели лишь одну ночь.

- И ты столько лет молчал? – Джозеф вспылил.

- А, что мне оставалось делать, чтобы меня потом еще и Брайан убил, или отец, - Гарри спрятал лицо в ладонях, - мы все тогда дошли до края, и сейчас дойдем.

- Дойдем, скажи, что в ней такого, что все мужчины так летят к ней? – Бланке хотелось задушить ее.

- Не такая, как все, - ответил Гарри, он услышал шорох, и повернувшись увидел Бланку в дверях, - Вот черт, - выругался он.

- Вы… я вас ненавижу, - крикнула она, она хотела убежать, но Джозеф схватил ее за руку.

- Что!? Не сходи с ума! – крикнул он.

- Я так и знала, что она шлюха! – Гарри молча смотрел на брата и его жену.

- Тебя, это не касается! – отрезал Джозеф.

- Пусти меня! – но он, не смотря на ее протесты схватил ее в охапку и повел в свою комнату, - я тебя ненавижу!

- Она моя сестра! Тебя это не касается. Ложись спать и не устраивай истерику! - остатки ночи, он спал на диване, а она ворочалась в постели.

Все, что оставалось сделать Гарри, так это признаться Холли, или это за него сделает Бланка, Джозеф не сможет заткнуть ей рот. Гарри пришел к Холли утром, он долго думал, что ей скажет и что она ответит ему, но пора было сказать правду.

- Гарри, что произошло? – спросила она. Гарри спрятал глаза, положив голову на сомкнутые ладони.

- То что я скажу тебе не понравиться, ты в праве меня убить за это, - Гарри встал, как же не хотелось это говорить, но ему пришлось.

- И что же?

- Я изменил тебе семь лет назад, в тот период, когда я ушел из дому. Я изменил тебе с Бетти, - Холли, словно ударили, она хотела было кинуть в него чем-то, но задумалась. Это было сложное время и оно понятно, почему все это произошло. Они был на грани краха брака, Бетти тоже, Флора почти спилась, Мери-Джейн рожала ребенка в гордом одиночестве, да, и Дженни закрутила роман с Роджером, все было так запутано, что она не могла не удивляться этому, - Холли, ты меня ненавидишь?

- Нет, - прошептала она, - иди сюда, - она обняла его, - я все понимаю, все было не просто тогда, дорогой.

- Ты просто святая…

- Я просто люблю тебя, - ответил она, и поцеловала его в губы, весь день они принадлежали друг другу, и она не ощущала горечи в близости.

- Я тоже люблю тебя и нашу семью…

- После того, что мы пережили все остальное просто пыль, - процитировала Холли Бетти.

- Ты не держишь на нее зла? – он заглянул в ее глаза, ища в них признаки боли или разочарования.

- Нет. Мы все тогда дошли до края, - Холли приподнялась, смотря на оранжевый закат, за окном бушевал ветер, но им вдвоем было тепло, их любовь грела их, нежность тлела в них. Все сложное стало простым, все препятствия исчезли, в жизни есть только одна сила это – любовь.

₪

Через две недели Бланка пришла домой, ее уже ждал Джозеф, и она догадалась, что он все знал. Она прогнулась под его взглядом, казалось, что он ударил ее, но он просто смотрел на нее, потягивая виски. Как же она ненавидела его эту холодность, эту ирландскую учтивость, бездушные взгляды, по которым приходиться догадываться о чем он думает.

- Зачем ты это сделала? – его голос прогремел в тиши, он уже не был тем юнцом, которого она увидела на Ибице, Джозеф повзрослел и возмужал. Он был независим, жизнь его закалила и ожесточила, из пылкого любовника он перешел в разряд деспотичных мужей.

- Я не хочу ребенка в этой семье, - ответила она, - я не хочу, чтобы мой ребенок рос в этом разврате. Твоя сестра шлюха, хотя вы все одинаковые, вы все из одного теста.

- Моего ребенка, - поправил он, - моего, Бланка, он мог быть таким же Хомсом, а ты убила его, ты убила моего ребенка!

- Только и твердишь о своей семье! – крикнула Бланка, - только и думаешь о себе, а как же я?!

- Черт бы тебя побрал! Я хотел не много, я хотел семьи, а ты не хочешь меня понять. Черт! – он встал с кресла, и Бланка поняла, что он готов к самому решительному шагу в своей жизни, - Сколько ты хочешь, чтобы убраться из моей жизни?

- Да, пошел к черту! – она плюнула ему в лицо, а он закатил ей оплеуху.

Он подал на развод, его семья восприняла это как самое страшное событие, но Джозеф был настроен на результат, он хотел развода, тем более что уже полгода у него была любовница. От хорошей жизни любовниц не заводят, он давно ощущал тяжелую обстановку в семье, и встретив Эсме Блейк, он без памяти в нее влюбился. Они встретились на одном из праздников в Аллен-Холле, Джозеф скучал весь вечер, Бланка находилась в компании старлеток, выслушивая свежие сплетни. Бетти же  заметив его грусть, подошла к нему с красивой девушкой. Где-то он ее видел, подумал он, смотря в ее серые глаза, он вспомнил заснеженную лужайку, огромного пса, а потом переход на Тюдор-стрит и летящий шелковый шарф.

- Это Эсме Блейк, - начала Бетти, - она живет по соседству, ну, а это мой брат Джозеф, - Эсме улыбнулась, точно она.

- Похоже мы знакомы, - произнесла она, похоже он слышал этот хрипловатый голос, может в ночных эфирах на радио.

- Тогда я оставлю вас, - Бетти загадочно подмигнула ему, чтобы это значило черт возьми? Она, что ему женатому мужчине предлагает эту невинную девочку?

Бетти давно знала Эсме, ей было всего двадцать три и она работала на радио. Эсме простая брюнетка не с чем не привлекающей мужчин внешностью, но красивыми серыми глазами, почему-то привлекла его, хотя ему нравились до этого девушки с небесной внешностью. Джозефу нравилось, что она была из обеспеченной семьи, но никак не афишировала этого, ее брат содержал магазинчик с пряностями, его отец жил загородом и пас овец, мать у нее умерла давно, это повлияло на Эсме, и она превратилась в милую девочку.

Они долго встречались два месяца, пока он не понял, его сопротивление собственным желанием влияет на его жизнь. Она была такой сладкой, такой запретной для него, и вкусить ее значило, начать все заново. В эту ночь, когда они гуляли до ночи по Лондону, а потом пошли в «Савой», он изменился. Ему больше не нужно было соблазнять женщин, он хотел Эсме. Она так невинно смотрела на него, так нежно касалась его, распаляя его естество. Джозеф забылся в ее объятьях, ее мягкое тело, такое пленительно, призывало к бесконечным наслаждениям. Эсме ничего не боялась, она так давно ждала этого. Тогда когда они говорили у ее дома, он привлек ее, но она не увлеклась им, это произошло позже, когда она познакомилась с Бетти. Его сестра постоянно рассказывала в его жене, Бетти недолюбливала Бланку, и хотела более достойную жену рядом с братом. Бетти сама благословила ее на роман с Джозефом, Эсме же на заметила, как влюбилась в образ Джозефа, и узнав его, она еще больше полюбила его. В эту восхитительную ночь Эсме удивила его, она ни кого не любила до него, он с рыком заявлял – так будет всегда.

- Я люблю тебя, - она сжала его плечи, он опустился на нее, ласково гладя ее по щеке.

- Я же пропаду без тебя, - ответил он, - Эсме я потеряюсь без тебя. Почему я не узнал тебя раньше? Почему я так запутался? Я хочу быть с тобой, милая моя, очень хочу. Я умру без тебя, я люблю тебя.

Они встречались еще два месяца, он ощущал острую необходимость в ней, но одна фраза Бланки почти все не разрушила. Бланка была беременна, но Эсме ничего не ответила, она знала, как она нужна ему, и не отпускала его. Через два месяца она сама поняла, что носит его ребенка, она так хотела этого, желая каждую ночь этого счастья. Теперь Бланка сама отдала его ей, сделав аборт, она подарила ей всего Джозефа. И сегодня когда, Эсме с испуганным лицом, сообщила ему, что ждет от него ребенка, он просто расцвел и тогда поехал к ее отцу просить ее руки. Джозеф получил согласие и одобрение, он любил ее, эту милую девочку, не понимая зачем женился на Бланке, кому он сделал хорошо? Или она просто не выдержала всей обстановки Англии, нового порядка, а может она считала их семью пороком, но разве она сама не совершила грех? Он во время понял в отличие от своего отца, что он натворил и  как выйти ему из всей этой ситуации.

₪

- Что черт возьми, происходит? – в сотый раз у Полли спрашивал       Айк, - В чем дело?

- В том, что ты изменяешь мне, - тихо, но твердо сказала Полли. Между ними было не все гладко, у них был только секс, но в этой близости было мало чувств, они почти не дарили другу эмоций. Айк был намного старше ее, и потом ему наверняка нравились девушки помоложе. Полли знала, что на него вешаются все девицы, и порой он заигрывает с ними, поддерживает их игру, и это выводило Полли из равновесия.

- Ты с ума сошла!? Я люблю тебя, какие другие? – Айк был раздражен, но в тоже время настроен на мирный разговор. Она посмотрела на него, и ему хотелось задушить ее за ее же упрямство, но он подавил в себе этот порыв.

- Я все знаю, давай не будем обманывать друг друга, - начала она.

- Полли, что мне сделать, чтобы ты мне поверила. Может мне пойти и выбросится из окна? – он снял галстук, кидая его на пол, - Ну, чего ты молчишь?

- Подонок, - прошипела Полли, ее темные глаза злостно сверкнули.

- У-у, как не красиво, дорогая, хотя лучше это чем твое «потому», - он продолжал раздеваться и внутри Полли вспыхнул предательский жар, где-то внутри нее сидел маленький человек и шептал, что надо подойти к мужу и сорвать с его губ поцелуй, но ее гордость требовала другого.

- Ты сам-то что мелешь! – он скинул рубашку, а она готова была кинуться на него.

- То, что моя женщина совсем меня не знает. Да, я был бабником, но это было давно еще задолго до тебя. Пока в один прекрасный день меня не использовали, - она заворожена посмотрела на него, и отвела глаза в сторону.

- Ты оправдываешь себя, - твердила она.

- Все мне надоело, - он рывком притянул ее к себе, целуя в губы, он был готов признать себя побежденным, но вместо этого одним движением стянул с нее платье, мягко кидая его на пол. У Полли подкашивались ноги, все-таки он умел в ней будет многие чувства и эмоции. Он целовал ее, и ее маленькие ладони легко блуждали по его спине, - Ах, милая моя, - шептал он, и его шепот обжигал ее, как губительное пламя. Он не стал ничего говорить, лишь прижал сильнее к себе крепче.

- Айк, ты…

- Ну, что я? - по-кошачьи спросил он в то время как его пальцы перебирали шелк ее темных волос.

- Ты невыносим, - просто ответила Полли.

- Я знаю, но и ты тоже, наверное, именно поэтому я с тобой, любовь моя, - он снова ее поцеловал.

- Люби меня, - просила Полли, Айк нежно толкнул ее на постель.

- Так и быть…

Ночью она проснулась от ощущения пустоты, Айка рядом с ней не было. Он сидел в кресле, смотря на ночной город, и куря сигареты. Она подумала, что он сожалеет, но потом поняла, он просто думал, и размышлял. Айк и до этого, так делал, только после ночи любви они вместе курили. Она тихо подошла к нему, он предложил ей закурить, и впервые после рождения сына она затянулась. Она смеялась над собой, над своими страхами, и над своими глупыми сомнениями. Полли набрала в легкие табака, и решила, что пора менять свое отношение к жизни. Айк обнял ее, хорошо, что они померились. Молодость время ошибок, и время просчетов, но молодость самое прекрасное время…

₪

Фредди снова решил закурить, зная, что это ничем хорошим не закончиться, и что ему нельзя. Когда он впервые затянулся после долгого перерыва, он ощутил прежние радости курения. Бетти это нравилось, нравилось то, что после бдизости он курил в затяг, портя свои и ее легкие, но кто в те далекие задумывался о вреде, уж точно не он. Хотя о Бетти он мало вспоминал за эти две недели. Он вообще пытался о ней никак не думать, рана все еще ныла. Когда он увидел ее с его другом в постели, то в нем все оборвалось, словно у него вырезали сердце. Каким он был глупцом, хотя ведь что-то же заставило ее изменить свое решение и вернуться к нему, почему-то она же прощала его.

Она поступила низко, а он еще ниже. Она изменяла ему, и с кем? С его другом, со своим другом детства и самое главное со своим режиссером. Все это просто не укладывалось у него в голове, но самое главное, как Бетти со своей осмотрительностью забеременела от Брайана, или того хуже просто от счастье ушло последние самообладание. Ну, почему когда они были молоды с ним она многое себе не позволяла, а с Брайаном получается все, даже замуж была за него готова выйти. Вот поэтому он и не хотел ее видеть, каждый раз он думал, что не выдержит и задушит ее. Как выйти из всей этой ситуации Фредди не знал, и развода Бетти не хотела, так чего же она ждет? Ждет, что он опять вернется, или если она наскучит Брайану, то он будет крайним вариантом, потому что он ее муж.

Беатрис подошла к нему, обнимая мягко за плечи, конечно, не все получилось красиво, но кто сказал, что будет по-другому. Беатрис нежно погладила его спину, сжимая плечи и вонзая ноготки.

- О чем думаешь? – ей хотелось владеть его душой, телом и жизнью, но он мало чего ей вверял.

- Так ни о чем, - просто ответил, он не хотел ей ничего объяснять.

- А все-таки? – она засмеялась, создавая непринужденность.

- Так о многих вещах. Нам надо купить квартиру, я не хочу жить здесь, - Беатрис его понимала, он не хотел здесь находиться, потому что здесь они с его женой были счастливы, здесь он жил с ней, и здесь они расстались, и эта квартира почти принадлежала его младшему сыну.

- И что мы купим? – спросила она.

- Что-нибудь скромное и простое, - Фредди сжал ее руку.

- Стоит поискать, - пробормотала она, - как твоя запись? – Беатрис перешла на новую тему, чтобы отвлечь его от мыслей о бывшей жене.

- Моя жена и ее любовник не смогут разрушить наши рабочие отношения. Я не в обиде на него, - и он покривил душой, он говорил, что все хорошо, и здесь же врал.

- Я рада за тебя, - пролепетала она. Беатрис ликовала она получила целиком Фредди Менори, он принадлежал ей, и больше не думал о Бетти, она победила. Осталось, чтобы подтвердились ее предположения о своей беременности, хоть ей говорили, что это невозможно, но скорее было так, - жаль, что ее нельзя продать, - словно невзначай добавила она.

- Это квартира моего сына, а потом ее нам подарил Виктор, это единственное, что осталось нам от него, - заключил он.

- А Аллен-Холл? – тихо переспросила она.

- А Аллен-Холл отчасти принадлежит семье Бетти, ты знаешь как это у них все происходит, - Фредди вздохнул, зажигая новую сигарету, а с этим местом у него вообще самые разнообразные воспоминания.

- Знаю, - протянула Беатрис, - Фредди, мне кажется, что я беременна, - в его глазах она заметила смешанные чувства, не зная, что все это значит, то ли радость, то ли гнев.

- Но… я так давно не слушал этих слов, и в последний раз для меня они были окрашены темными тонами.

Фредди вспомнил тот вечер, вернее его день рожденье, когда Бетти сказала ему это, а он признался ей в болезни, как они поругались, как померились, и как стали друг другу  чужими, и как она потеряла их ребенка, и его страх потерять ее навсегда. Теперь он понял, что их связывал секс, именно его  отсутствие со временем привело их к краху. Раньше у них была неистовая близость, особенно в молодости, но с годами все начало утихать. Хотя до этих событий у них было что-то такое близкое и теплое, только она могла говорить ему обычные слова, и только находясь с ней он испытывал необходимость в ней, но не сейчас. Бетти давно его так не волновала, как раньше, вот он и изменил ей, а она просто выставила его из дому, нехотя больше страдать, и стала встречаться с Брайаном, но не жить с ним. Если он жил с Беатрис, то она не жила с любовником, может она играла скромность, что ради детей она не выставляет напоказ свои отношения, а может просто доказывает ему, что это всего лишь секс, и когда-нибудь он все равно к ней вернется.

- Все получиться, дорогой, - прошептала она ему на ухо.

- Мне надо поговорить с Бетти, может она даст развод, - неуверенно заговорил Фредди, - хотя сомневаюсь, что даст. Она же не хочет ничего делить, а я бы отдал все и так, - как и сердце, подумал он, Фредди любил ее, но ее измена не давала ему спокойно жить, дышать. Она предала его.

- Не надо развода, - Беатрис хотела доказать, что за эти годы она изменилась на самом деле.

- Тогда так и быть.

Утром у врача все ее опасения подтвердились. Фредди был рад, но Беатрис боялась, что все его чувства просто от безысходности. Бетти его не простит, Бетти в этот раз поступила мудрее, чем она думала, и это опечалило Беатрис, это омрачало ее победу. Хотя она уже знала униженная Бетти все равно поднимется из пепла.

₪

Апрель - май 1992.

Школа подходила к концу и Кэрри этому была рада, больше ее там ничего не держало. От родителей она хотела съехать, и поступить на медицинский факультет. Гарри давно не занимался медициной, и в клинике он был редко, проводя лишь сложные операции, и все чаще бывал в офисе «Хомс и Ко». У нее была одна маленькая радость когда-то Рэй, но и он ее уже так не радовал. Она понимала, что взрослее его и умнее его, что ей молодой девушке нужен кто-то постарше. Кэрри пришла к ним, в Гарден-Флауверс, чтобы объясниться с Рэем.

Он сел напротив нее, но потом кинулся к ней и обнял жарко целуя в губы. Кэрри запротестовала, давая понять, что не хочет этого.

- Ты с ума сошел!? – прошипела она, - а если нас увидят.

- Да и черт с ними! – весело возразил он, и его зеленые глаза как-то странно блеснули.

- Рэй, нам надо прекратить все это ребячество! – она встала и он следом за ней.

- Ты меня бросаешь? – она удивилась его выдержке, Кэрри думала, что он будет злиться на нее, поливать ее грязью, но холодно смотрел на нее, и в его взгляде она ловила что-то непонятное для себя, что видела когда его мать злилась.

- Да! – подтвердила она.

- Ну, что ж тогда adios, милая сестра, - она думала он злиться, но он смеялся над ней, - да, я все понимаю, ты меня старше, и потом мы родственники.

- Рэй, ты хороший, ты еще встретишь свою единственную, - пролепетала она.

Кэрри вышла на улицу, вдохнув свежего весеннего воздуха, она шла по улицам, заглядывая по витринам. Рэй принял это, как данность, не смотря на свой возраст он очень мудро рассуждал. Кэрри зашла в книжный магазин, чтобы купить книжек. Она бродила между рядов, пальцами трогая фолианты. Ей было всего семнадцать, она была юна, но не глупа, чтобы кидаться в омут с головой в чувства. Кэрри всегда считала, что нужно оставаться с холодной головой, так она поступила и сейчас. После книжного магазина Кэрри пошла домой. Дома не было никого: родители были на работе, братья в школе, а Кристофер гулял с няней. В своей комнате она погрузилась в чтение под мелодичную музыку. Кэрри знала, что скоро у нее начнется новая жизнь, и самое главное самостоятельная жизнь – работа и учеба, мужчины и подруги. Хотя разлюбив Рэя, она влюблена была уже в Айка Руммерса, он был старше ее на двадцать лет, но он ее привлекал, но каждый раз думая, что он муж Полли ее словно обдавало кипятком и приводило в чувство.

Позже, когда она сдала экзамены, то ходила с подружками в парк, они учили на свежем воздухе биологию. Она бросила идею стать балериной и решила, стать врачом, как отец. Одна из таких же группок-студентов громко засмеялась, там были одни парни. Кэрри раздраженная этим, подошла к ним:

- Эй, можно не смеяться!

- Конечно, красавица, - ответил один из них. Кэрри это вывело из себя, ей хотелось ударить его по плечу, как это она делала, когда ее злил Рэй. Но вместо из этого она просто смотрела на него, - Красавица, а может вы уйдете в другое место! – она сделала шаг к нему, и налетела на него, присев рядом с ним на колени, ей настолько владела злость, что Кэрри потеряла равновесие. Он поймал ее, и она зарделась, но тут же стукнула его кулаком в грудь, его компания засмеялась, и ей хотелось провалиться сквозь землю лишь бы не видеть своего позора, - Ух, ты буйный нрав.

- Не твое дело! – огрызнулась она, готовая его прибить на месте, лишь бы он только не улыбался своей милой улыбкой, лишь бы только не видеть его красивых раскосых темных глаз.

- Мисс очень невоспитанна, - и снова взрыв смеха, она поджала губу, вырываясь из его рук, и бросаясь к своим подружкам. Ее настроение было испорчено, и Кэрри склонная к переменам настроения, больше не могла учить, ей казалось, что все без исключения смеются над ней.

Экзамен она сдала, по-другому и не могло быть. Кэрри вступала в полосу взрослой жизни. Полли ей присмотрела дешевую квартирку, она будет снимать вместе со своей подружкой Ким. Она была готова к новым поворотам, того парня она больше не видела, и больше о нем и не вспоминала, в жизни много было прекрасного, и не обязательно думать о мужчинах, даже Айк Руммерс ее не волновал больше, похоже она повзрослела по-настоящему. Гарри радовался переменам в дочери, но почему-то ему показалось, что он вырастил вторую Бетти, и если он будет вести себя, как его дядька, то получит тот же результат – почти двадцать лет молчания, холодной войны, где одинаково все друг друга ненавидят.

₪

Под нажимом своей матери Бланка захотела много, и Джозеф был просто не намерен ей это дать, не хотел делиться всем с ней, тем, что он заработал честным путем.  Он не ожидал, что борьба примет такой характер, Джозеф думал, что мог бы дать ей отступные и она вместе со своей мамашей уехала бы обратно, но ей зачем-то потребовалась его собственность, и часть акций. А потом время не ждало, Эсме уже была на четвертом месяце беременности, и ее отец, старый лорд Сегер, хотел быстрого заключения брака, пока в обществе не пошли пересуды. Самого Джозефа это мало волновало, он привык к слухам о себе, и привык к тому как относиться все к их семье. Но еще Бланка решила вынести сор из избы, и теперь пресса мыла им кости, обсасывая подробности их семейных жизней. Он был зол, что она рассказала о тайне Гарри и Бетти. Зачем все усложнять, и так все не просто, тем более Бетти и так живет отдельно от мужа, а он живет в открытую с другой, итак все обсуждают ту давнюю историю с их разводом, а тут еще это. Но Гарри… Гарри порядочный человек, никто не видел его с другими женщинами, и эта история.

К Хомсам и до этого прохладно относились, а теперь почти презирали. Зачем она вынесла это все на всеобщее обозрение? Чтобы насолить ему, конечно. Сегодня на очередном заседание суда, он много думал. Почему он повторяет судьбу родителей? Но в тоже врем у него хватило ума все исправить. Его адвокат посмотрел на него, записывая на листке новую сумму отступных, Джозеф молча кивнул, смотря на Бланку. Как он мог этой дряни, похожей на ангела, позволил, так нагадить в своей жизни. У его брата и сестер давно были уже дети, но не у него. После того, как Банка убила их ребенка он хотел уйти в запой, но лишь его выработанное самообладание с годами не позволили ему это сделать. Для него это было шоком, он ожидал, что с рождением ребенка у них все наладиться, но как оказалось даже осознание, что у них будет ребенок не смогло им помочь, и теперь они сидят на разных скамьях, готовые кинуться друг на друга. Он ненавидел ее, она ненавидела его, и каждый винил друг друга.

Адвокат озвучил сумму для Бланки, и мать стала ей что-то нашептывать, и она сказала, что хочет больше. Черт! Ну сколько еще ей надо будет выпить его крови, чтобы она от него отстала и дала ему жить спокойно с Эсме, тем более, что через полгода у них будет ребенок. Он назначил еще большую сумму, она, что решила его разорить таким образом, но ее никто не просил приезжать сюда, никто не просил ее соглашаться стать его женой. Он даже ее не любил, когда они женились, чего она тогда хочет от него?

Бланка согласилась, через месяц будут подписаны все документы и он будет свободен, это уже радовало. Он давно подумывал продать свою квартирку и купить нечто побольше, но сейчас было не до этого, он и так потерял много денег.

Дома его встретили тепло, Эсме приготовила ужин, его любимое домашнее рагу, и салат с козьим сыром. Он любил ее за ту домашнюю обстановку, то что она не изводила его ревностью, и не одевала на него поводок. Эсме просто любила его, не видя за его действиями ничего кроме любви и нежности. С ним ей было всегда хорошо, он часто смешил ее, водил ее на мероприятия, не скрывая ее ни от кого, ее не терзало то, что она изначально была любовницей, а теперь на обломках его брака она станет его женой.

- Спасибо, дорогая, все было вкусно, а то я боялся, что начнешь ревновать меня к Бетти и то, что я ужинаю у нее, - она засмеялась прикрывая рот ладошкой.

- К кому!? К ней!? – она приподняла брови вверх, - да я знаю ее сто лет, а потом не забывай наши поместья располагаются по соседству. Все это выдумки и неуверенность в себе, - заключила она.

- Просто все почему-то нас с Гарри ревнуют к ней, - он сжал ее маленькую ладонь.

- Глупо, - ответила Эсме, - они все идиотки, но я-то не такая.

- Хорошо, что ты меня понимаешь. Для меня все сложно, потому мне необходимо быть со своей семьей, - она села к нему на колени, сжимая его лицо в ладонях.

- Я знаю, знаю, как это тебе необходимо, - она поцеловала его в губы.

- Ого, я попал, - она скинула лямки платья, зарывшись лицом в его грудь, от него пахло табаком и травами, она любила его, и хотела просто быть рядом с ним, - прекрати ночные эфиры.

- Ты ревнуешь? – спросила она.

- Мне не нравиться, что всякие извращенцы звонят в эфире и болтают с тобой о всяких не пристойностях, - она сжала губы в тонкую нить.

- Я дитя восьмидесятых, а потом сексом мы там в эфире не занимаемся, - она встала, надевая платье.

- Ну прости меня, я осел, - Джозеф притянул ее к себе.

- Это точно, дорогой, - как же ему нравился ее мелодичный смех, - мне пора. Пока мое положение еще не так заметно, и поэтому я буду работать, и ты меня не остановишь.

- Ты говоришь, как моя сестра, - она вырвалась из его объятий.

- Я училась у нее, и потом я свободна, - Эсме надела плащ с туфлями, - не переживай все будет великолепно.

- Я знаю, кстати через месяц мы поженимся, - она уже стояла в дверях.

- Мне все равно, будет у нас эта бумажка или нет, - она ушла, оставляя его одного со своими мыслями. Джозеф опустился в кресло ожидая раннего утра, когда прейдет Эсме и они займутся любовью, а потом он отправиться в офис, а она будет спать. Ему нравилась такая свобода, нравилось, что они контролировали всю ситуацию, но в тоже время страсть ими владела безраздельно. Это было волнующе прекрасно и пугающе хорошо. Главное, что у них была любовь, и они нашли друг друга в этом большом мире. Они хотели любви и получили друг друга, у него не было повода сомневаться в ней, потому что он знал, что в ее жизни был только он, и никого прошлого, и никакого сомненья.

₪

Все менялось, все становилось другим. После возвращения Беатрис все изменилось. Анна все-таки померилась с Джеймсом, ему было лучше с ней, чем без нее, он чувствовал себя без нее плохо, и когда одиночество стало не выносимым он вернулся домой, и Анна благодарно его приняла. Но все сложнее было для Бетти и Фредди. Когда она как-то вернулась от Брайана, Рэй посмотрел на нее, догадываясь в чем дело:

- Мам, можно с тобой поговорить? – спросил он, Бетти вздрогнула. Ее сын был уже мужчина, ему было пятнадцать, он так был похож на Фредди, только глаза, в них она видела себя.

- Да, конечно, - тихо сказала она.

- Я счастлив за тебя, ты же его любишь, - нет было не то, чувство, что она испытывала к Фредди, совсем не то, нечто другое: волнующее и ужасающие.

- Нет, Рэй, это совсем не то чувство, что я испытываю к твоему отцу. Я люблю его, и ненавижу его. Но помни, чтобы не случилось он твой отец, - она поцеловала его в макушку и ушла, оставив лишь шлейф духов.

Сам Рэй понимал ее, как никогда Бетти, он считал себя взрослым, и имел уже определение измены. Как-то его подружка Сэм Браун целовалась на заднем дворе с каким-то хлыщем, он не простил, он не смог этого сделать. Конечно, он хотел верить в любовь, хотел чтобы его любили, как его мать любила отца. Он видел их взгляды, однажды видел, как они обнимались, и она шептала ему, что всегда будет с ним. Он корил себя за ту ревность, когда они вернулись с Ибицы, такие счастливые, нуждающиеся друг в друге. Даже болезнь отца, болезнь матери не смогли их разлучить, их ни что не смогло. Только самодовольная, самовлюбленная, эгоистичная дрянь Беатрис смогла это сделать, легко смогла это сделать. Бетти не бросала своих детей, просто тайно встречаясь со своим возлюбленным.

Для Грэя все это тоже не было трагедией. В ту пору ему было тринадцать, страшный возраст для родителей. Он вырос из забитого мальчика в юношу, чем-то похожим на Бетти, с такими же каштановыми волосами с янтарными глазами, высокий, умный. Он поддержал мать, но не злился на отца. Их сестре Элен было одиннадцать, она уже превращалась в прекрасную девушку. Для нее, как для будущей женщины состояние брака родителей было чем-то непонятным, но в жизни было главное счастье, их счастье. Самая маленькая Элизабет, девятилетняя девочка, подошла к Брайану обняла его и прошептала ему: «Будьте счастливы». Аллегра во всем была согласна с сестрой.

Бетти стояла у окна, ее лицо побелело, когда она увидела Фредди со своей любовницей. В последние время они почти не встречались, но ее мало это беспокоило, тем более, что она не хотела этих встреч, он шел к ней с другой, и ей стало больно. Бетти спустилась вниз, чтобы их встретить. Беатрис была одета в какую-то мешковатую кофту, но Бетти это не казалось странным. Она села напротив них, жалея, что рядом с ней нет Брайана.

- Бетти, - начал он, - нам надо поговорить, - Бетти улыбнулась, делая вид, что ей все равно.

- Да, - она послала Адель за чаем.

- У нас будет ребенок, - она продолжала улыбаться, но ощущала, как по ее щекам бегут слезы, - что-то не так?

- Да, зачем ты так со мной? – прошептала она.

- Бетти, не плачь, - он хотел ее обнять утешить, но при Беатрис не стал этого делать.

- Не плачь!? Да, и из-за вас не могу иметь больше детей, я даже любимому человеку не могу родить ребенка, - он отшатнулся, понимая, что она имеет в виду Брайана, а не его.

- А что ты хочешь от меня!? – он хотел кричать, с той самой ссоры они больше не ругались, если она хочет скандал она его получит, - Чего ты хочешь от меня!?

- Я тебя любила, а ты сломал мне всю жизнь! – как он боялся ее таких упреков.

- Что!? Причем здесь это!? Я любил тебя, но все прошло! – орал он, Беатрис ликовала, ощущая свою победу над Бетти.

- Когда?! В какой момент скажи?! Хотя чего я спрашиваю, это было только в один момент тогда, когда я была наивной дурой и которую ты совратил, - до чего она додумалась, неужели она считала его виноватым в том, что произошло между ними, то что было двадцать три года назад было прекрасно, чтобы она не говорила, и все произошло у них по согласию. – Ты просто хотел со мной переспать, даже способ выбрал извращенный, в клубе, как с дешевой шлюхой. И потом ты поступал со мной так, каждый божий день.

- Я совращал!? Да, я любил тебя, я хотел тебя, и только это держало нас вместе, - Бетти была готова кинуть в него чем-нибудь и убежать, но гордость ей этого не позволяла, - нас держал только секс. Вспомни сама, я хотел тебя, ты меня. Мы с тобой совокуплялись, как кролики.

- Тогда мне не о чем с тобой говорить. Я любила тебя, и для меня это был не секс, а глубокое чувство, я ради тебя готова была на все, - он только сейчас заметил на ее пальцах его кольца, на руке браслет, что он подарил ей год назад, серьги под изумруды, он выбирал ей их под ее глаза, больше двадцати лет назад, и подвеска с двумя буквами «Б» была как всегда на ней.

- Не на все. Ты была не готова бросить эту чертову сцену ради меня! – Беатрис молча, смотрела на Бетти и на Фредди, видела, как страстно сияли ее глаза.

- Хотела, - прошептала она, -  но тогда бы ты бросил бы меня через год, я боялась тебя потерять.

- Если бы боялась, то не изменяла бы мне так низко! – крикнул он.

- А ты мне низко не изменял! – резко парировала она, - с моей сестрой или подругой, или же с ней!

- Я ошибся! – крикнул он, - но ты не хочешь этого признавать. Я не связался бы с Алисой, если ты не ездила одна на гастроли без меня, это не аргумент, что мы тебя видьте ли спаивали. И с Анной я связался, потому что сбежала от меня, что я мог думать!? И с Беатрис я связался, потому что ты перестала меня интересовать, став той наседкой, что я презирал в тебе.

- Ах, вот оно в чем, значит сцену бросив, но семьей не занимайся. Я не твоя собственность, Фредди Менори! Ты мне изменил с Беатрис, потому что завидовал мне, потому что моя карьера была на взлете, а твоя нет. Мы выпустили шесть хитов, а вы всего лишь три, вас все осуждали, а я, как верная собачка прыгала перед тобой на задних лапках, соглашаясь с тобой во всем. А ты растоптал меня, решив, что я шлюха!

- Бетти, - Фредди обернулся, увидев Брайана, - что она здесь делает? – все поняли, что он имел в виду Беатрис.

- Нам надо было поговорить с моей женой, - последние слово Фредди специально подчеркнул для Брайана.

- Поговорили, а теперь пошли вон, - прошипел Брайан.

- Да, как ты смеешь, это мой дом! – возразил Фредди.

- Раньше надо было думать, - Брайан был на пределе, Бетти зажмурила глаза, готовая закричать от страха, что они бросятся из-за нее друг на друга, - Чем ты раньше думал, ты даже в той квартире не имеешь право жить.

- Да, что ты себе возомнил, ты и так много себе позволил трахая мою жену.

- Все хватит! – они все посмотрели на Бетти, - все трое вышли из моего дома.

- Но Бетти… - слабо возразил ей Брайан.

- А с тобой я поговорю потом, - Фредди скучал по такой Бетти, как же ему нравилось в ней будить фурию, и как ему не хотелось в ней видеть милого котенка, - Развода не будет, я не хочу терять все, если вдруг твоя шлюшка захочет чего-то, - Беатрис было собиралась открыть рот, но Фредди схватил ее за руку.

Бетти заперлась у себя в спальне. Как он мог так с ней поступить? Хотя чего она ожидала, все это было изначально бессмысленно. Они оба с Брайаном повели себя, как два ревнивых дурака, пытаясь доказать друг другу свое превосходство. Она не могла долго рыдать, просто только потому что, она была сильная, и ни капли слабости в ней не могло быть. Почему-то она была уверена, что у него с Беатрис ничего не получиться, а Брайану надо будет умерить свой пыл, иначе им придется расстаться, как раз между ними-то и вправду секс, хоть она и привязана к нему нежными чувствами. Бетти оторвала голову от подушки, смотря на вечерний закат, в памяти всплыли их с Фредди вечера, ей хотелось от боли рыдать, но пришлось сдержать себя, он не достоин ее слез, тем более она не может плакать из-за его беременной шлюхи.

Бетти посмотрела на свои руки, именно этими руками она разрушила свое счастье, но не делая своих ошибок, она не была бы собой.

₪

Лето 1992.

Ярко-оранжевое солнце медленно ползло за горизонт, оставляя все без своего внимания. Завтра будет хорошая погода, хотя еще сегодня лил дождь, для Лондона такая погода совсем обычная. Лето вошло в свою силу, молодые листочки шелестели на ветру, воздух наполнился звуками и чувствами. Но на лето город умолкал, все уезжали на теплые берега подальше от шума и духоты города, но для тех, кто предано любил столицу, только все начиналось, парки и скверы превратились в место для отдыха, тайных свиданий для влюбленных, и бесконечных прогулок не смотря на дождь. Раньше после полуночи город затихал, но теперь казалось он жил вечно. Они были в Лондоне, но так иногда хотелось скрыться от суматохи, и поэтому они были в Дж-Хаусе, где всегда благоухали розы, где постоянно пели птахи, и все было словно вечным, будто бы дом был построен много веков назад, а не несколько десятилетий.

На веранде Гарри, как всегда курил, потягивая вино. Выпуская клубы дыма, он думал о своей семье. Ему исполнялось через три дня сорок два, он прожил слишком насыщенную жизнь. Любимец своего деда, единственная надежда своей семьи, примерный семьянин, и когда-нибудь он будет главой их семьи. Пока не появился Джозеф, то он был один среди бабьего царства, ему это жутко нравилось, что его сестры постоянно с ним советовались, но с появлением Джозефа все перевернулось с ног на голову. Он быстро захватил их внимание, и быстро понял, как восстановить часть потерянного бизнеса. Сам же Гарри за эти годы благодаря Джозефу изменился, из простого хирурга он превратился в заведующего клиникой и боссом на компании деда. Виктор был разочарован в том что он не захотел, как в свое время его отец, продолжать их дело, но сегодня он бы гордился им. Он был доволен своей жизнью, дочь выросла и съехала от них с Холли, скоро и сыновья станут взрослыми. Холли… эта светлая девочка (хоть и его ровесница), единственная кого он любил и будет любить, единственная кто был с ним всегда. Она умела его прощать.

Гарри потушил сигарету, теряясь в своих мыслях. Он устало закрыл глаза, мечтая о всеобщем благополучии, только пока мало, что получалось. С того момента, как ворвалась Беатрис в жизнь Бетти у остальных тоже не все ладилось. Джозеф развелся и собрался жениться. Эсме подходила ему больше, и именно такая девушка ему и нужна была. Флора с Ричардом постоянно ругались, злые языки стали поговаривать, что это развод. Дженни с Роджером моталась по свету, только она из них всех жила на широкую ногу, летая высоко в облаках. Ее дочь Полли и ее муж Айк принялись заново выстраивать прежний образ жизни, им было скучно и эмоции между ними стали затихать, и только возвращение старой жизни помогло бы им.

Гарри подмигнул Флоре, взял ее за руку усаживая рядом с собой. Она посмотрела на него, приглаживая рыжую гриву, складывая белые руки на коленях.

- Что у вас происходит? – спросил Гарри.

- Мне кажется, что у него другая. Девицы просто пачками на него вешаются, и он никак на это не реагирует, - за ее холодной сдержанностью скрывалось беспокойство.

- Ну, что за глупость! – возразил Гарри, - ну, почему, если вешаются, то значит он хочет, может ему проще видеть, чем не видеть.

- Не знаю, - прошептала она, вставая.

- А я знаю, очаруй его, как в первый раз, докажи, что ты та же, - Гарри сжал ее руку, она была готова расплакаться, но сдержалась. Проходя мимо сада, в беседке она увидела какое-то странное движение. Это была Бетти с Брайаном, они обнимались и целовались. Бетти смеялась и страстно льнула к нему, как цветок к солнцу, он сжимал ее плечи, лихорадочно что-то шепча ей. Они занимались любовью, они напомнили ей двух борцов, все пропиталось их любовью. Она завороженная этим зрелищем, нашла Ричарда.

- Что с тобой? – поинтересовался он, - Ты-то хочешь меня, то кричишь на меня.

- Я ошиблась, - ее маленькая ладонь скользнула ему под рубашку, - может, пойдем в спальню.

- Как многообещающе, а что ты мне еще дашь? – в его голосе она слушала неприкрытый смех.

- Все, - Ричард посмотрел в ее глаза, видя в них страсть и любовь. Он знал, что это значит, Ричард был готов к вечеру полного страсти и любви.

- Тогда пошли, - он хватил ее за волосы на затылке, страстно целуя в губы. Ночь была полна неожиданностью, Ричард знал о ее смешанных чувствах, и попытался снять все ее сомненья. В ее голубых глазах отражались звезды, их затянула паутина страсти. Его пальцы творили с ней что-то странное, она пылала, она горела под его губами, казалось она плавилась как воск, растекалась, как вода. Флора расслабилась, ощущая превосходство Ричарда над собой. Все плыло перед глазами, все прежние переживания казались детскими. Она поцеловала его, возвращая ему все эмоции, которые он подарил ей только что. Она очаровала его, и все спасибо Бетти. Она восхищалась ею, тому, как она не боялась страсти и свободы. Теперь и она не боялась этого.

- Я люблю тебя, - прошептала она под его губами.

- Я знаю, дорогая, - она прижалась к нему, удивляясь своим чувствам. И чего она боялась? Холли же не боится и поэтому они с Гарри столько лет прожили вместе, подогревая свои чувства только мелкими скандалами. Кажется спустя шесть лет брака она разгадала секрет совместной жизни. Ричард мудрее ее, но похоже он хотел, чтобы она нашла все пути выхода сама, - Ох, милый мой цветок, - он прикусил мочку ее уха, поглаживая грудь.

- Мой милый зверь, - ответила она, интимно смело скользя по его телу.

- Я всегда знал, что ты страстный противник, - Ричард засмеялся, Флора пригладила его темно-каштановые кудри, не боясь взгляда темных глаз.

Все сложное стало простым… В свои двадцать восемь она знала, что такое любовь, вкусив ее однажды, она больше не могла без нее. Любовь была горькой и в тоже время сладкой, несчастье было похоже на счастье, но только за милой маской самый опытный игрок мог разглядеть заговор против любви и настоящих чувств.

₪

Весна прошла быстро, лето, как один день. Бетти и Брайан ездили на Мальдивские острова, оставив детей в Аллен-Холл. Бетти наслаждалась каждым мигом проведенным с ним, каждый день он дарил ей сказку. С Фредди они почти не встречались, так как было много работы, они записывали очередной альбом, гастролировали. Фредди и Брайан были с того дня в ссоре, они работали вместе, но не дружили, все это замечали, все знали почему они больше не дружат. Беатрис ждала, когда Фредди надоест это подвешенное состояние и он надавит на Бетти, хотя это было опасно, прошлый раз это ни к чему не привело. Но Бетти ощущала, что не все так просто в их отношениях с Брайаном, все было не так. Они были просто любовниками, встречающимися только на его территории, хотя об этом знали все. Он хотел ее привязать к себе, говорил о ребенке, а она молчала не говоря о невозможности этого. Ей было уже тридцать семь лет, слишком зрелый возраст, чтобы, что-то менять в своей жизни. Ее сыну было почти шестнадцать, скоро он переступит порог детства, и сама Бетти была готова, что он жениться, родит детей.

Хотя чего она хотела? Неужели она ждала, что привяжется к Брайану, будет его любить, так, как она любит Фредди. Да, она любит его, ей тяжело было смотреть на него и на его любовницу. В этот раз она ловко сыграла свою роль, но ей так хотелось, чтобы он вернулся, чтобы она опять его простила, чтобы все простила и забылась рядом с ним. Без него она была не она, без него все было серым, потому что он боль и любовь всей ее жизни, потому что она связана с ним, сильнее чем с кем-либо.

Всю свою жизнь она гонялась за призрачными идеалами. Отцу хотела доказать, что она самостоятельна и способна на многое, матери – она может любить, а не притворяться, простым людям – она талант, а не простая дешевка, себе – то, что у нее все получиться, а ему – свою любовь. Он сомневался в ней оно и понятно почему. Она не ждала его все эти годы разлуки, а через месяц кинулась в объятья Грэга, наверняка он не верит ей, то что она не была его любовницей все это время, и только стечение обстоятельств вынудили ее это сделать, только насилие толкнуло ее на этот шаг. Неужели, он не понял, что жизнь не просила ее ждать, и потом эта жизнь ее вынудила отдаться Тэдди Эмбергу, это было давно, так давно, что все, то прошлое казалось ей смешным. Она любила его все годы совместной жизни, и изменяла она порой от безысходности. Она стала любовницей Джейка, потому что он позволил ей уехать, он же мог жестко на нее давить, но не стал, лучше бы он сломал ее, а не шел на поводу, именно поэтому затянулась ее депрессия, а Джейк просто стал лекарством. Брайан это тоже его просчет, если бы он не поступил бы так с ней низко, то ей бы не хотелось привести доказательства себе о своей страстности, что она способна будить страсть, а не похоть. Бетти прикрыла глаза, но еще был и Зак, все тогда сложилось против нее, и Фредди постоянно ее толкал на сторону, искать новое увлечение, из-за его не способности сделать ее счастливой, но это не его вина, эта была их общая беда.

Зазвонил телефон, и Бетти вырвалась из плена своих жутких мыслей. Она устало подняла трубку, это был Джо, в его голосе она слушала торжество.

- Бог ее наказал, - начал он, - ты меня слушаешь?

- Да, а что случилось? – спросила она, совсем не понимая, что происходит.

- Беатрис потеряла ребенка, он ее бросит это дело времени, - Бетти слабо улыбнулась.

- Это плохо, - прошептала она, неужели, ее мысли материализовались, что она же наделала.

- Что плохо, нечего было ходить и всем хвастаться! – Бетти любила Джо за его такую заботу о ней, он похоже считал, что Фредди вернется домой, к жене.

- Джо, я не настроена говорить, лучше я буду сидеть дома и купаться в своих негативных мыслях, - проговорила она с неким оттенком сожаления и безразличия.

- Я приеду к тебе, - она хотела было возразить, но было уже поздно, он бросил трубку.

Он приехал с бутылкой дорого вина, Бетти сегодня прибывала в странном настроение, Джо это сразу же подметил. Он улыбался ей, она мрачнела все больше и больше.

- Что происходит? – вдруг спросил он.

- Господи, что я делаю? – Джо не понял к кому относился этот вопрос, - скажи, что я делаю? Я порядочная дрянь. А Брайан? Зачем я заставляю его думать, что все у нас возможно, - Джо обнял ее.

- Ну, я всегда знал, что ты любишь его, - он гладил ее плечи, утешая ее, - но и Брайан  любит тебя.

- Джо, я люблю его еще, я жить без него не хочу, но что мне делать? – он пожал плечами,

- Время покажет, оно все рассудит, Бетти, - она вздохнула, не думая ни о чем, ее мозг от лихорадочной борьбы превратился, словно  в белый лист

₪

Больница вызывала в нем противоречивые чувства, хоть и он сам был врачом. Он сидел в кабинете Гарри, ожидая когда позвонят ему и сообщат о Эсме. Мало кто знал почему он стал врачом, он столько лет хранил в своем сердце тайну и данное им обещание, многое из памяти уже поистерлось, но только не та ночь, после которой он определил свое место в жизни. Сейчас многое казалось смешным, но тогда он жил чувствами, а не головой. Ему было всего на всего шестнадцать, совсем молодой, когда он понял что любит Фиону Харт. Он знал ее много лет, она жила в соседнем приюте для девочек. Эта курносая задорная девочка, со смешными вишневыми глазами, с густой гривой темно-рыжих волос привлекла его, но для него она была просто другом. Это было бунтарское время, когда отовсюду звучали песни Дэвида Боуи или Квин, когда все дышало свободой и сексом, он был влюблен, только Фиона не отвечала ему взаимностью. Как-то она пришла к нему, они сидели во внутреннем дворике одни, и она призналась ему:

- Я жду ребенка. Джозеф, помоги, - ей было только шестнадцать, и это поразило его, и это стало его прозрением, в тот день он повзрослел. Он не знал, как ей помочь, и через три дня ему сказали, что она упала с лестницы. Конечно, это не была случайность, и оказавшись рядом с ней, он только и смог сжать ее руку.

- Скажи, кто тот подонок, что сделал с тобой это? – спросил он, она ничего не ответила ему, лишь только разжала его пальцы, и она умерла.

Для него это была трагедия, в ту же ночь он поклялся, что станет врачом, и не будет любить. Он влюбился без памяти в Эсме, и сейчас ему было страшно, у нее были преждевременные роды, как врач он знал, чем все это может закончиться. Например, Фредди и Беатрис тяжело переживали произошедшие, но они не расстались. Джозеф боялся ее потерять, Эсме была необходима ему, как воздух.

- Джозеф, - Гарри вошел в кабинет.

- Что-то случилось? – спросил он, обернувшись к нему.

- Пока нет, упокойся, я сам бывал в такой же ситуации и пережил, - Гарри плеснул в бокал вина для брата.

- Я с ума сойду, - прошептал Джозеф, кто-то позвонил, и Гарри снял трубку, - ну, что там?

- Я тебя поздравлю в нашей семье еще один наследник, - Гарри обнял его, а потом подтолкнул его к выходу.

Его переполняли разные чувства и эмоции, от счастья ему хотелось кричать. Только Эсме его беспокоила, она была бледная и натянуто ему улыбалась, но неверное, это было больше от усталости, нежели чем от разочарования.

- У тебя сын, - прошептала она.

- Я знаю, - тихо ответил он.

- Как мы его назовем? – он сжал ее руку, и Эсме не разжала его руку.

- Чарльз Блейк Хомс, - предложил Джозеф.

- О, мне нравиться, - она засмеялась, и Джозеф ощутил прилив нежности и любви, он поцеловал в лоб жену, и тихо вышел из палаты. Эсме по-детски посмотрела на все, почему она боялась его? Джозеф любит ее и самое главное, он был готов носить ее на руках, исполнять все ее капризы, дать все то, что она заслуживала. Она безмятежно уснула, просыпаясь с легким рассветом, все комната была залита светом, и завалена цветами, ее любимыми белыми хризантемами. Все, что она хотела она получила, она завоевала не преступного Джозефа Хомса, ведь все знали, что он не способен на любовь, но только ей он  говорил: «Я тебя люблю», и это было волшебно, это было настоящим.

₪

Лето они решили провести на Ибице, Роджер купил там небольшую виллу, где Дженни ощущала легкость, она устала от постоянного внимания, и теперь ей хотелось небольшого покоя. Роджер исполнял все ее капризы, именно с ним она жила полной жизнью, он умел угадывать ее желания, дарил удовольствие в постели. Все женщины ей завидовали, потому что с ним она расцвела по-настоящему, словно до этого она пребывала в долгом сне, или же, как цветок в состояние бутона. Ей нравилось, как Роджер водил первое время по магазинам, заставляя покупать многие вещи, а она считала их не в своем стиле, и когда на одном из мероприятий все дамочки из богемы и высшего общества завидовали ей, она наконец поняла, что значит быть женой Роджера. С Николь он общался, как можно реже, но Дженни сама просила его навещать детей и не бросать их. Дилан тоже не искал с ней встреч. Он женился и его новая женушка, как раз была одной из тех дам высшего света, где некоторые из них могут только тратить, и ничего не давать взамен.

Звезды сияли необычно ярко, как плохо, что лето короткое, осенью Роджер поедет на гастроли, а она останется одна ждать его. Она сжала в кулаке край шали, и ее губы расплылись в улыбке. Ветер был сегодня прохладным, он словно пронизывал все, охлаждая жар дня. Ее романтичная натура жаждала именно таких вечеров, чтобы она с возлюбленным смотрела на закат и отсчитывала минуту до следующего поцелуя, чтобы дыхание страсти заполняло все ее существо, охватывало все темные уголки ее души, и гоняться, как за призраком, за мечтой. Роджер утолил ее порывы, и как это он догадался, что быт испортил ее первый брак, и боясь ее теперь потерять, ему было проще дать ей то, что она так горячо желала, чтобы не было сомнений, а правильно ли она поступает. Вечер был и так многообещающим, они ходили на пляж, где голыми купались, давным-давно она слушала заворожено рассказ Бетти о ночном купании, и решалась это тоже повторить. Это было прекрасно, нет это было потрясающе, то что произошло там потрясло ее до глубин души. Они так пылко занимались любовью, что все казалось было заодно с ними.

Он стоял позади нее и курил, Дженни обернулась, забрала вино, и продолжала смотреть на ночной покров. Роджер обнял ее сзади, шепча что-то опять пошленькое, раньше ее возмущало это, но позже она привыкла к этому, ее это возбуждало еще больше, чем просто объятья. Она снова улыбнулась, ловя ртом порывы ветра.

- Скоро пора уезжать, - промурлыкала она, ожидая, что его губы замрут у нее на шее, но продолжал ее целовать.

- Ну, и что! После того, как я вернусь, я достану тебя, дорогая, - она засмеялась, улавливая ее тонкий намек.

- А как же твои молодухи, ты же любишь спать с ними, - он знал, что она не серьезно это все говорила.

- Глупышка, я хочу только тебя, а эти дуры мне не нужны, - он стал стягивать ее платье.

- О, - протянула она, Дженни смотрела на небо, пока он снимал ее платье, пока его губы нетерпеливо скользили по ее спине и плечам, пока он ласкал ее нежными движениям. Она вздохнула, улавливая в воздухе аромат влечения и секса, - дорогой…

Их лето на Ибице было теплым и ласковым, они отдавались друг другу, они любили друг друга. Многое просто не имело значение, именно сейчас они поняли, как нуждаются в них самих. Это и правду волшебное место, оно отворило что-то странное с чувствами, обостряло их, обнажая всю скрытую нежность и любовь. В душе загорались непонятные, и порой забытые эмоции, это все творила с ними Ибица.

Роджер смотрел на спящую жену в своих объятьях, жаль, что их лето подошло к концу, но рад был встрече с друзьями и началу работе. Жаль, только, что отношения с Фредди стали мрачными из-за того, что он знал о Бетти с Брайаном и молчал. Он сочувствовал ему, что Беатрис потеряла ребенка, но недолго, потом все его чувства перешли в радость, ведь он может вернуться к Бетти. Он сжал Дженнифер в объятьях, думая, что никогда так не поступит с ней низко, как сделал его друг, он и так долго ждал ее.

Все годы их знакомства он сторонился ее, избегая мыслей о том, что может, затащит в постель, или соблазнить, а потом бросить. Дженни всегда была идеалом чистоты и благопристойности, и это его привлекало в ней, она всегда держала между ними дистанцию, сохраняя дружбу. Только из-за глупости Дилана она стала принадлежать ему, а потом влюбилась в него, как девчонка, а он в нее, и стала его женой, и сейчас эта пылкая скромная леди принадлежала только ему, но и ей в отличие от своей первой жены он отдал все ключи от своего сердца и своей души.

Только Дженни научила его любить, и пускай, это произошло с ним в почти сорок лет, главное, она дала ему все. Они вернулись в Лондон, зная, что и там они будут счастливы, это был их город, это был их мир, это была их жизнь…

₪

В Аллен-Холле было безмятежно тихо. Дети где-то дурачились, носясь по бескрайним полям, лесу и бегая на Бабочку, как назвал это место Грэг в одной из песни – «Там где рождаются мечты». Они еще не знали какая странная и жестокая жизнь, не знали что на самом деле твориться в мире взрослых, тем и прекрасно это время. Только Фредди вся эта идиллия бесила, так хотелось пойти и закатить скандал своей жене. «Ирландская ведьма» - как-то окрестила ее Беатрис, в ней и вправду было что-то магическое, что иногда отпугивало Фредди. Он нашел Бетти в саду, она что-то читала, плакала и смеялась, и жгла, только подойдя ближе он понял, что это были ее дневники, она прощалась с прошлым, давая себе и Брайану надежду на новую жизнь.

- Это из-за него, из-за него я стала такой, - проговорила она, ее волосы развевались на ветру, щеки горели.

- Ну, да вини меня, - прогремел он, Беатрис рядом с ним пугливо сжалась, боясь его гнева, и ушла, зная, что Бетти в конечном итоге будет морально раздавлена и подавлена.

- Ты здесь вообще ни причем, - отрезала Бетти, в ее голосе скользила ненависть. Один из листов подхватил ветер куда-то неся, - что пришел?

- Если ты не забыла, то Аллен-Холл принадлежит и мне, - она подняла на него свои глаза, и их взгляды встретились, - так что я тоже имею право бывать здесь, - он замолчал, - с Беатрис.

- Пошел к черту, - процедила Бетти.

- Тебе леди, так не пристало говорить, - мягко, но зло сказал он.

- Знаешь, что ты мне никто, и не смей мне указывать, - она встала с травы, ее лицо потемнело от злости.

- Я не кто?! Я твой муж все еще, и отец твоих детей, - она хотела замахнуться, чтобы дать ему пощечину, но он перехватил ее руку, до боли сжимая ее запястье.

- Пусти мне больно, - но, в ее глоссе он слышал только слабость, - мне больно…

- А мне, думаешь, не больно, видеть тебя с ним, не больно думать, что он делает с тобой вот это, - он впился в ее губы, она ощутила знакомый привкус табака, прикосновение его усов, уловила его прежний аромат мускуса, у Бетти закружилась голова, - не больно, думаешь, знать, что каждую ночь ты чувствуешь с ним это, стонешь под ним от удовольствия, или заводишь его, как игрушечную мышку, - его пальцы нетерпеливо скользнули по тонкому лифу зеленого платья, - Что ты делаешь со мной?

- Ничего, - с придыханием ответила она, - ничего плохого, - он закрыл глаза, вздохнув, он снова видел в ней ту наивную девочку с огромными зелеными глазами, с нежной душой, - Фредди, - он продолжал держать ее в руках, он подхватил ее на руки. Она знала, что потом он будет сожалеть, как и она, что у них нет больше их брака.

- Люби мне сейчас, пускай я сгорю вместе с тобой, и я буду мучиться, но мне не хватало этого, мне хватает твоего тела, - ее словно ударили, она отпихнула его руки, падая на землю, Бетти встала, готовая расцарапать ему лицо, - Что не так?

- Я не секс-игрушка, если твоя шлюха не может тебя ублажить, я не буду этого делать! – он стиснул ее в объятьях, оттягивая ее голову назад, чтобы видеть ее глаза.

- Ведьма! – она дала ему пощечину, Фредди прижал ладонь к щеке, - Ах, ты дрянь!

- Отправляйся в ад! – он снова держал ее в объятьях, и Бетти была готова потерять голову, стянуть с него одежду и сделать все безумное с ним.

- Я уже в аду, и без тебя! – он выпустил ее из рук, Бетти отшатнулась от него, в следующую минуту его уже не было рядом с ней. Она не знала, что это было, похоже он сожалел, но боялся ей признаться в том что не может жить без нее, вот оно в чем дело. Оказалось просто Беатрис не может эмоционально поддерживать их отношения, Фредди нужен был сильный соперник, чтобы тот мог постоянно его раздражать своими действиями, чтобы ему хотелось завоевать такую женщину, лишь потому что она не преступна, как крепость. Вот почему, он ушел к Беатрис, потому что она стала для него доступной.

Бетти заметила, как разлетелись все листья из тетрадей, она прошла в сад разбитый рядом с замком, как вдруг на нее налетела Беатрис. Бетти набрала полные легкие готовая, показать этой девчонке на что она способна. Как же устала от нее, от того, что лезет в ее жизнь, постоянно сует свой нос туда, куда ее не просят.

- Это все из-за тебя! – прошипела она.

- Причем здесь я? – не понимая, спросила Бетти.

- Я хочу, чтобы ты дала ему развод, - у Бетти захватило дыханье от такой наглости.

- Нет, - резко ответила Бетти, - я не дам тебе нажиться на мне и моих детях, - она развернулась и ушла, оставляя за собой последнее слово. Беатрис может ни на что не рассчитывать, она горло перегрызет любому, кто пожелает отобрать что-то ее и детей, и ни Фредди, ни его любовница не посмеют это сделать. Она - Хомс, она женщина из древнего рода, она леди, и она будет биться за свое, и никто, никто не посмеет забрать у нее то, что принадлежит ей. Она гордо вскинув голову, зашла в дом, который стал их семейной гордостью. Все в ее жизни наладиться, и все будет по-другому.

₪

Сентябрь - декабрь 1992.

В колледже дела шли не так уж и хорошо, ей нравилось учиться в Королевском медицинском колледже, но совершенно не нравился один «выдающийся студент», его все звали Гроза, и это был тот парень из парка, который смеялся над ней вместе со своей компанией. Ли Харрингтон был местной грозой, преподаватели любили его за ум и остроту слова, девушки сходили с ума потому что в этом полу-англичанине, полу-японце было какое-то своеобразное очарование. Еще у него была девушка Стефания Аперсон, или ее все звали Стиви, они оба были предстателями высшего класса, он лордовский сынок, и она дочь барона, они выводили ее из себя, оба. Кэрри не могла слушать голос этой Стиви, у нее просто не укладывалось в голове, как такая дура могла нравиться такому умному парню, хотя и сам Ли не очень-то нравился ей сам.

Она увидела его впервые когда стояла со стопкой книг у аудитории, болтая с Тиной Жоспен, своей подругой, как прошел мимо со своей глупой подружкой, замечая ее. Он засмеялся и ей захотелось выцарапать ему глаза.

- Ах, эта милая невоспитанная девушка! – воскликнул он, Кэрри подняла не него свои голубые глаза, в них за холодной ирландской сдержанностью можно было прочесть злость.

- Для вас леди Хомс, - четко произнесла она, не отрывая глаз от его полных губ, и ниспадающих темных шелковых волос на лоб.

- Как учтиво, леди Хомс, не врите никакая вы не леди, - Кэрри снова подавила в себе порыв ударить его.

- Мисс Хомс, - ее окликнул профессор Берни, все обернулись, - у вас отличная работа, ваш отец, наверное, просто гордиться вами, а ваш прадед просто бы восхищался, а ваш прапрадед профессор Грандж, наверное, плакал бы от радости. Вы умница, кстати, мистер Харрингтон, советую вам поучиться у мисс Хомс, хоть и она с первого курса, - внутри у Кэрри все ликовало от счастья и от того, что теперь многие знали кто она.

Кэрри нравилось то, что к ней стали приглядываться, тем более что во многом она преуспевала, и большинству стало казаться, что она вытесняет со своего олимпа Ли. Кэрри до этого скромная девушка, привлекла к себе многих парней, они хотели ее общения, но она лишь хотела просто общения и не более того. Именно ее не преступность держала их всех рядом с ней. Ее взяли в научный совет, и Стиви это стало жутко бесить. Что-то она замечала в Кэрри, но только Кэрри не метила на место Стиви, пускай думает, что хочет, только не впутывает ее в игры в своей ревностью.

- Что ты делаешь? – спросил Ли, он сел рядом с ней, заглядывая в ее книги, и стопки исписанных листов, у нее был причудливый почерк, - может я помогу.

- Я сама, - ответила она, - Слушай, я сама справлюсь, тем более, что медицина у нас это семейное.

- Не нужно бояться помощи, - проговорил он, она посмотрела на него, и насторожилась, интересно почему он не нападет на нее, как он это делал все три месяца ее учебы, - Тем более я тебя старше и более опытней.

- Я лазила в учебники отца с пятнадцати лет, так что я много что знаю, - он вздохнул, беря ее ладонь в руки.

- Ты всегда такая? – она не понимала, что точно он имеет в виду, то ли о ее женской неприступности, то ли о самостоятельности.

- Всегда, до одиннадцати лет я была эгоисткой, считая что должна разрушить брак отца и мачехи, думая, что кроме моей покойной матери он никого не любил по-настоящему. Но когда он ушел из семьи, я поняла, что не права, - начала она, не понимая, какой черт ее дернул рассказать о своей семье, - Мне было необходимо доказать отцу, что я такая же Хомс, как и все.

- Я не знаю твоих родственников, - Ли улыбнулся ей, - говорят вы все…

- Прожигатели, - закончила она за него, - но мы не такие, тем более мой дядя, и мои тети.

- Скажи честно, ты хочешь любить? – что он спросил ее, у Кэрри задрожали руки, и ком застрял в горле.

- Это шутка? – довольно резко передразнила она его.

- Нет, ты такая неприступная, - Кэрри заглянула в его глаза.

- Я не шлюшка, - прошипела она в ответ.

- Ли, - к ним подошла Стиви, - пойдем, ты не забыл мы же едем к моим родителям, а потом мы же теперь помолвлены…

- Знаю, знаю, как у вас этим все строго, - он встал ничего ей не сказал, и ушел вместе со своей дурой-невестой, этой глупой блондинкой, непонятно зачем заканчивающей медицинский факультет.

Ее охватила злоба, потому что она не понимала, почему он так поступает с ней, то заигрывает с ней, то делает вид, что она пустое место. Неужели все так и будет продолжаться, и все так же будет играть на ее чувствах, или его это просто забавляет. Кэрри многое просто не понимала, она видела, как родители общаются на каком-то тайном языке, и каждое слово и движение что-то значит. Но все действия Ли для нее стали непостижимой загадкой. Большего всего ее вывело из равновесия это то, что он собрался жениться на этой глупой девчонке, у которой на уме только деньги и она сама.

Кэрри стояла на улице, кутаясь в меховой воротник, она стряхнула с воротника капельки дождя, и открыла зонтик. Она ждала Рэя, чтобы вместе с  ним пойти на каток, хоть и они перестали любить друг друга, но дружить не перестали, они существовали неразрывно друг от друга. Кэрри вглядывалась вдаль, как услышала чьи-то шаги позади себя, она обернулась и увидела Ли. Что за игру он затеял, скорее бы закончился год и он ушел, и перестал бы ее мучить.

- Кэрри, я… - сбивчиво начал он, - Кэрри, я хотел сказать тебе… - он топтался на одном месте совсем, не зная что ей сказать, он заметил, как ее холодные глаза зло сверкнули, она ненавидела его, и это единственно, что она ощущала по отношению к нему.

- Кэрри, - к ней подошел Рэй, он обнял ее, целуя в щеку, как же ей хотелось увидеть гримасу Ли, - привет.

- Привет, кстати, где тебя черти носят? – язвительно спросила она, чтобы подразнить Рэя.

- Пока, Кэрри, - в голосе Ли она слышала сожаление. Может он воспринял Рэя за ее ухажера, тогда почему же он сам не идет в атаку, - Завтра я увижу тебя? – и снова в его голосе слышалась мольба.

- Нет, - отрезала она, и повернувшись к Рэю, сказала, - Пойдем, итак потеряли время.

Ночью она не могла уснуть, так как все время думала, что ей хотел сказать Ли, она ворочалась во сне, и заканчивала за него его фразу. Утром она кое-как собралась в университет, на лекциях она почти спала, только иногда ее отвлекали от своих мыслей. В библиотеке было так тепло и уютно, что ее сразу же сморило, она почувствовала, как кто-то во сне, аккуратно берет за талию, щекой Кэрри коснулась мягкой ткани, и положив ладошку на чью-то грудь стала спать дальше. Она не знала, сколько она проспала, и сколько она потеряла времени отведенного на прочтение книг.

- Выспалась, - это был мягкий голос Ли, Кэрри подняла глаза, от его взгляда ей стало немного не по себе, - а я уже все прочитал, так что давай все расскажу сам.

- Ли, - прошептала она, уткнувшись носом в его свитер, - не надо я потом сама, если будет время.

- Почему ты меня вечно отталкиваешь от себя? - спросил он, - Неужели тот юнец лучше меня?

- Он мой брат! – Кэрри смеялась, - он мой брат…

- Так, значит я…

- Осел, - закончила она за него, - и причем самый настоящий. Ты что думал, что я буду вешаться на тебя, как и другие.

- Ну, обычно так и было, - пролепетал он, - а тут что-то дало сбой.

- Какие же мужчины идиоты, - она приподнялась, Ли смотрел на нее заворожено. Ее бледно-рыжие волосы немного спутались, в глазах туман, она как сказочная фея, только сейчас он заметил у нее нелепой формы уши, как у эльфов, но это еще больше придавало ей очарования.

- Почему идиоты? – вдруг вырвавшись из своих мыслей проговорил он.

- Потому что, это истина в последней инстанции, - она опустила глаза, не понимая куда делась ненависть с ее стороны, и почему она откровенно с ним флиртует?

- Вот он какой женский ум, - заключил он, она ощутила, как его пальцы медленно поглаживают ее поясницу, - Кэрри…

- Ли… - одновременно сказали они.

- Что ты хотела сказать? – спросил он, в библиотеке уже почти никого не осталось, и они всем укромном местечке оставались скрыты от всех, никто не смог бы прервать их.

- Так ничего, - она вдруг поняла, что не имеет права говорить о своих смешанных чувствах,  Кэрри еще сама не определила для себя, что все-таки между ними происходит.

- Ты что-то скрываешь от меня? -  он сжал ее в своих объятьях, словно хотел ее переломить.

- Слушай не смей мне диктовать, диктуй своей невесте! – воскликнула она вырываясь из его рук.

- А если я порву с ней, я не хочу этого брака, его только хотят наши отцы и сама Стиви, может мне нравиться другая леди, которую они считают не достойной меня, - она погладила его скулу. Его родители были богаты, но и ее не бедны, если подумать. Ее семья имела гораздо больше чем он мог подумать.

- И чем же она недостойна? – в ее голосе скользило притворство.

- Ее считают не настоящей леди, - переходя на шепот ответил он.

- Это почему же, ее род насчитывается от времен королевы Анны, и пускай сослали, но это древний ирландский род, и она из старшей ветки и уж точно носит титул леди. Ты не знаешь, как ее зовут? – что она не несет, она одернула себя, но уже было поздно.

- Знаю, это ты! – и вдруг его губы накрыли ее рот, Кэрри задохнулась, это был совсем не поцелуй Рэя, это был поцелуй взрослого мужчины, - а еще она чертовски упряма, и сводит меня с ума.

- Ли, мы не должны, а как же Стиви? – это так она говорила все из вежливости¸ но на самом деле ее совсем не беспокоило тот факт, что свершиться с этой глупой блондинкой.

- Да, черт с ней! Давай попробуем, я скоро получу диплом и уйду в интернатуру, а потом я могу надавить на отца, а твой будет согласен? – ему просто хотелось завоевать неприступный бастион, подумала Кэрри, но никак не влюбить ее в себя, она не видела в нем намеков на любовь

- Ему все равно, он либерал, как и мой дед, - он снова поцеловал ее, - мне пора домой…

- Я провожу тебя, - она встала, ощущая как у нее дрожат ноги.

- Нет, я сама, меня встретит Джозеф, мы поедем с ним в гости, - она заметила признаки ревности, - Джозеф двоюродный брат моего отца, - пояснила Кэрри, - и едем мы в Аллен-Холл, к Бетти, скоро день рожденье моего брата.

- Ну, да, - пробормотал он, - съездим на Рождественские каникулы на Итальянские озера? – ну, что он играет с ней, как кошка с мышкой, ее просто захлестывала обида.

- Нет, не поеду, если только у нас будут раздельные номера, а у меня будет ключ, прятаться от тебя, - они были уже внизу, в холле, она натягивала на себя пальто и красила губы.

- Какая ты неприступная, - они вместе вышли на улицу, Ли заметил молодого мужчину, конечно они с ним были похожи, но смотря на него, ему казалось странным, что этот двадцать семилетний мужчина глава крупной компании.

- Тебя, долго ждать? – спросил Джозеф, - Бетти убьет, а нам еще ехать.

- Я уже иду. Пока Ли…

- О, Ли Харрингтон, - воскликнул Джозеф, - ну, что ж пока, - Джозеф посадил племянницу в машину, сел за руль, он долго молчал, но потом начал разговор, - не водись с ним…

- Это еще почему? – он сам-то не на много старше ее, и еще указывает ей, да как он смеет.

- Пять лет назад, я купил у его отца акции для Холли, потому что он нам мешал нормально работать, его дед знал Виктора. Харпер был еще порядочным, но вот его сын Джойс нет, жаль что Роберт в свое время не обнаружил его замешанность в деле Армана МакОллы, - Кэрри молча думала, неужели Ли обо все этом знает и просто ей мстит за то, что ее отец и дядя так обошлись с ними, - после этого они начали разоряться, и насколько я знаю, Джойс хотел его женить на Аперсон, так что подумай об этом.

После выходных она приехала в город, с тяжелой головой, ей приходила одна мысль хуже другой. Это была и месть, такая же как у братьев МакОлл по отношению к Бетти. Кэрри перестала отвечать на его звонки, избегала его в университете, а когда пришли Рождественские каникулы она уехала в гости к деду в Дж-Хаус. Ей нужно было время, чтобы все обдумать и все решить для себя сейчас, позже ей уже не будет больно, потому что она еще больше привяжется к нему и влюбиться в него, а он просто наплюет ей в душу, она не хочет страдать от любви. Кэрри всегда подходила ко всему с холодной головой и трезвым умом, во всем важен контроль, именно это позволяет выжить в современном мире.

₪

Полли с Айком ужинали  в «Pontevecchio» на Бромптон-роуд. Они давно перешли ту стадию отношений, когда слова не нужны. Была ли это обыденность? Полли думала, что нет. Еще было столько белых пятен, и столько пятен еще останется. Они прожили с ним уже шесть лет,  и каждый год, прожитый вместе, ей казался новым. Она помнила, как впервые его увидела в антикварном магазине на собеседование, когда устраивалась на работу, и подумала, какие у него красивые зелено-желтые глаза.

Он извинился, и сказал, что ему надо позвонить, и, поцеловав ее в щеку, ушел. Полли стала думать, чтобы это могло значить, но ее прервал нежданный гость. Она подняла глаза. Это был Джерад О’Шонесси. Она давно не видела, наверное, в последний раз в на выпускном, когда он обольщал девушек из его класса, а потом из своего. Она любила его когда-то, был целый треугольник: Полли, другие девушки и он, а он не пропускал момента заиграть с ней и с другими. Ее первый поцелуй связан с ним. Полли ведь почти (дура!)  не отдалась ему, а он смеялся над ней и ее чувствами. Но ее увлечение прошло в тот день, когда он пытался склонить ее к простому механическому сексу, она словно протрезвела тогда.

- Здравствуй, Фокси[2], - так только он ее называл за ее хитрый ум и сложный характер.

- Нет, - отрезала Полли, - для тебя миссис Руммерс.

- О, как официально, дорогая. Я так хотел, чтобы ты была моей, но ты предпочитаешь курить марихуану и торчать от новой музыке вместе со своим муженьком, и пить всю ночь напролет, - он злобно улыбнулся ей.

- Пошел вон, - прошипела Полли, - то, что ты козел не имеет, никакого отношения не имеет к нам.

- Имеет, - ей хотелось выцарапать ему глаза, - А знаешь почему? Я ненавижу тебя за то, что ты так поступила со мной. Ты опозорила меня при всех, когда пригласила на бал, а потом пришла с другим

- Я ничего не сделала! – ответила он.

- Сделала! Да ты играла со мной. Я не знаю, кто из вашей компании сказал, что у меня связи с малолетками, меня чуть не посадили тогда. И все из-за вас и вашего дружка Тодди, - значит вот, кто пытался его посадить за решетку, - ты мне еще ответишь и он тоже, маленькая шлюшка. Я надеюсь, он не знает, что ты почти трахнулась со мной.

- Отойди от нее, - прогремел Айк.

- А что ты мне сделаешь? – не успела Полли понять серьезность всей ситуации, как Айк ударил его. Завязалась драка. Полли не знала, что ей делать, она понимала, что Джерад был пьян, и личная жизнь у него не клеилась, и она сама попалась ему под горячую рук.  Их разняли, ей пришлось вести Джеймса домой. Всю дорогу они молчали, Айк наверняка ревновал ее, но у нее никогда ничего не было с Джерадом.

- Зачем ты полез! – это было первое, что Полли сказала, когда они оказались в спальне, усыпанной лепестками роз.

- Я тебя защищал, - он стер подтек на щеке, - это правда?

- Да, - ответила Полли, как побитая собака. В памяти всплыл тот день в лицеи, на заднем дворе, когда она сама кинулась к нему на шею, сама его поцеловала. Он нетерпеливо ласкал ее, его рука дерзко скользила по ее ногам, и она таяла в его объятьях. Их оторвал друг от друга Тодди. Сейчас, когда она вспоминала этот день, она знает, что Тодди ненавидел Джерада, не потому что в него была влюблена  Полли, а потому что еще множество других девушек, которых он успел соблазнить. А одна из их одноклассниц  Мод родила от Джерада сына. Тодди ненавидел его за то, что он обаял всех. Будто, он раньше всех понял кто он. Она вспомнила, как как-то услышала крик Тодди: «Я не буду марать о тебя руки». Все сходилось.

- Между нами тогда ничего не было, - Полли встала и подошла к окну, - и никогда ничего не было.

Айк обнял ее, и она расслабилась, притронулась к его кровоподтеку. Он поцеловал ее в губы, мягко укладывая на пол, лепестки цветов растирались под их телами, наполняя комнату ароматом любви, ароматом цветов. Полли медленно подняла веки, смотря на него. Мир вокруг них престал существовать для нее. «Я любила, я была любима…» - твердила про себя Полли, все у них с Айком было прекрасно, и даже завистники не смогут их разлучить, лишь только потому что они любят друг друга по-настоящему. «Боже, как же все хорошо», - она мечтательно посмотрела на потолок, и уснула спокойным сном.

Желтый рассвет осветил их просторную гостиную, лучи солнце освещали все уголки, декабрьское бледное солнце, просто давало понять – наступило утро. Полли поежилась в объятьях Айк, посмотрела на него, он лежал, смотря в потолок, даже не заметив ее пробуждение.

- Может быть это наше последние утро, - вдруг проговорил он, от его слов у нее все сжалось внутри. Неужели он просто с ней переспал, и решил порвать их отношения, найдя себя какую-нибудь молодуху?

- Ты меня бросаешь? – довольно резко спросила она, хотя чтобы он опроверг ее опасения.

- Нет, просто возможно меня посадят, - она приподнялась на локте.

- Ты что, что-что натворил? – он вздохнул, боясь все это ей рассказывать.

- Я… я отказался продать одну вещь, - он начал подбирать слова, чтобы не запутать ее, - она оказалась краденой, да и еще имеет самое прямое отношения к твоей семье…

- И что же это?

- Колье твоей прапрабабушки Каролины, там чистые сапфиры, работа начала прошлого века, - Айк зажег сигарету, давая затянуться Полли, - его украли много лет назад, оно просто пропало, а твоя прапрабабушка просто не захотела возбудить уголовное дело, - они оба замолчали, он перевел дух, - Оно дорого стоит. Сейчас когда оно всплыло Фрэнк Хомс решил обвинить во всем твою семью, мне продали его под видом красивой бижутерии.

- Но, как ты это понял? – она опустила ресницы, ожидая самого плохого ответа.

- Отдал ювелиру, там был герб вашей семьи, а Флора рассказала всю эту историю, - он вспомнил, как три дня назад после очередной угрозы, он решил выяснить до конца историю колье. Флора сама была удивлена не больше его. Когда оно попало к нему, то он включил его в каталог, надеясь найти ему покупателя, только позже  он понял все, и когда он отказал, ему стали слать угрозы. Говорили, что он торгует краденым, так как эта вещь была дважды краденой. Колье украли у его нынешних хозяев леди Байд.

- Что будешь делать?

- Не знаю, я просто не знаю, - он отвернулся от нее, думая, зачем он все это ей сказал.

- Нужно доказать, что колье наше, надо найти фотографии с ним, и еще в нашей семье принято закреплять договорами украшение.

Она сама взяла дело в свои руки, и через месяц, когда было на пороге Рождество в одном из судов Лондона, Флора и Полли вернули колье ирландцам, правде они продали его, и тогда его отдали Эсме. Флора испытала удовлетворение, хоть где-то она понадобилась. Ричард хотел расширяться, и ей было просто необходимо доказать ему, она может быть нужной и сильной. После суда он подошел к ней, обнимая ее за плечи, он прошептал, что ей гордиться. Флора не испытывала чувства ревности, так как она ощущала уверенность в себе и своих чарах над Ричардом, у него не было необходимости искать новых развлечений. Главное правило их брака, это она должна быть для него всем, и она стала всем.

Флора гордо посмотрела на мужа, хитро ему улыбаясь, она сделала шаг у нему навстречу. Как женщине ей было трудно заниматься только семьей, но и не забывать о себе, но у нее это получалось, в этом-то и был ее успех. За последние шесть она выработала способность говорить всем нет, даже Марк не мог настоять на своем, он знал, что потерял ее, и дочь не успела помериться с отцом, он так и умер, не зная, что в ее сердце помимо ненависти жила еще и любовь. Она жалела об этом, но сожаления не самый лучше способ жить для тех кто хочет жить.  Флора не хотела не о чем плохом думать, у нее были две дочери, ради которых она должна была смотреть в будущие и не оглядываться назад.

₪

Февраль - июль 1993.

Гарден-Дейлиас давно был камнем пререканий, Алиса оставила этот дом, но Джозеф не спешил его занимать, его хозяином все также был Роберт, словно Бетти уходя наложила заклинание и теперь никто не мог там долго жить. Многие это объясняли тем, что жить в Лондоне уже немодно, и лучше загородных резиденций уже ничего не быть. Так Роберт Хомс решился на важный шаг для себя на который не решался двенадцать лет. Джозеф вошел в кабинет Роберта, он редко бывал в Гарден-Дейлиас, и сейчас он не хотел ехать сюда. Помимо отца его ждал нотариус мистер Вейли, что все это могло значить?

- Сядь, - Роберт протянул ему бумаги, - у меня есть к тебе дело.

- И что же это, вынудишь продать меня свои акции, - в его голосе скользило возмущение и раздражение.

- Причем здесь это! Я хочу отдать тебе этот дом, - Джозеф зажег сигарету.

- Совесть замучила, а ты не хочешь отдать его той у которой ты забрал его много лет тому назад, - он выпустил клубы пара, наблюдая за реакцией отца.

- Он твой, потому что ты единственный мой сын, а о существование этих двух я забыл, - Джозеф вздрогнул, неужели, его не интересовала судьба его дочерей?

- Хорошо я соглашусь, - он подписал документы, уже зная свои дальнейшие действия.

В Гарден-Флауверс было шумно, Бетти готовила ужин вместе с детьми, сегодня они ждали Джозефа с его женой Эсмой. Они пришли рано, Бетти выразила по этому поводу негодование, так как она была в фартуке и в муке. Эсме высказала предложение помочь ей. Джозеф разлили им всем вина, спрашивая не померились ли они с Фредди. Бетти покачала головой, и перестала улыбаться.

- Знаешь, у меня есть к тебе предложение, - начал он, Бетти удивленно посмотрела на него. - Наш с тобой отец отдал мне дом, но для меня он ничего не значит, я знаю ты любишь этот дом, в нем весь Виктор. Тебе и детям здесь тесно и я хочу, чтобы мы поменялись домами, - Джозеф говорил медленно вкладывая в каждое слова свою любовь к сестре.

- Я не могу сделать это одна, этот дом не только мой, но и Фредди, и если он согласен, то через год, этот дом переедет к твоему племяннику, а через три он будет полновластным хозяином. Ты уверен, что хочешь чтобы там жили не настоящие лорды, а полукровки, - Бетти поставила бокал на стол.

- Да, уверен, а Фредди согласен, он все равно живет в квартире, - Джозеф обнял ее, чувствуя как она готова расплакаться.

- Тогда, мы переезжаем. Спасибо тебе, - она поцеловала его в щеку, - но сначала мы сделаем ремонт, надо стряхнуть оттуда прошлое.

- Я рад за тебя, - прошептал он.

- А я за тебя, - она снова обняла его, -  Давайте выпьем.

₪

Когда Бетти вошла в спальню, ее раздирали противоречивые чувства, это была уже другая комната. Бетти разделила ее на две части. В первой, где она могла принимать гостей, стены из белых стали оранжевыми, так же стоял туалетный столик,  длинный шкаф, она выкинула, теперь на его месте был шкаф с обувью, куртками и шляпами. Под ногами был бежевый паркет, оранжевые и розовые муаровые шторы разделяли две комнаты. Она спустилась по маленькой лестнице и увидела нежно-розовые стены, мягкий ковер, всю ту же кровать, старый шкаф с одеждой. Та же картина над кроватью, и та самая картина, что он ей подарил - она не смогла избавиться от этого всего.

Весь дом она изменила, словно выгоняя призраки прошлого. Она шла по комнатам, показывая детям, твердя только одно:

- Боже мой, это все наше! Наше!

Прихожая стала совсем другой, белые стены, которые были практически везде, стали красными, все также стояли вешалки и пуфики, обтянутые черным бархатом, появилось старинное зеркало во всю стену. Старая дверь Бетти жутко не нравилась, и она решила поменять ее на витражную. Гостиная полностью сменила свой облик, она стала еще более праздничной. Рэю и до этого нравились белоснежные стены и мраморные черно-белые полы, которые он попросил ее не менять, но все же Бетти решилась на изменения. Обои цвета морской волны, золотые лепнины, бирюзовые диваны на изогнутых ножках, стоявшие овалом, вокруг стеклянного журнального столика, у которого были вместо ножек русалки, прежний старинный шкаф с выпивкой, и большой антикварный глобус – создавали новую обстановку, новую загадочную атмосферу. Подиум с роялем и арфой был ограничен с одной стороны колонами. Подняв голову, можно было увидеть цветной круг, через который лился свет со второго этажа.

Гостиная плавно переходила в столовую, она не изменилась. Окно во всю стену, где из цветного стекла была выложена картина ирландский полей, которые так любил Виктор Хомс. Песочная гамма интерьера, расписные тарелки в буфетах напоминали о далекой Ирландии. Именно в этой комнате было больше всего антикварной мебели: длинный дубовый стол, буфеты, стулья. Столовая переходила в кухню, можно было подумать, что это одна комната, но деревенский стиль мебели и синие оттенки говорили, что это совсем не так.

Рэй зашел в зал и понял, он не изменился. Жемчужно-серые стены и полы, облако над головой, старинный камин и большой телевизор. На нее накатили воспоминания, именно здесь спустя шесть лет он снова ее поцеловал, но Бетти тогда оттолкнула его тогда. Выйдя из зала, они пошли дальше, ее зеркальный зал, огромная библиотека. Парадная лестница стала иною, красный ковер исчез, и появилась зеленая дорожка. Скучный второй этаж преобразился за счет растений. Все стало другим, это был дом, который она любила, дом который она бросила ради Фредди.

Она не жила здесь долгие семнадцать лет, за это время столько произошло, что все это казалось сном, одним сном, но правда была в том, что Фредди ей больше не принадлежал, хотя еще можно будет все вернуть. «Помни, даже изменяя друг другу, мы будем принадлежать друг другу, потому что мы связаны». И она свято верила в это, потому что больше не во что ей было верить, как в это, то что он ей сказал, когда-то на улицах Лондона.

- Красиво, - протянул Грей, - мам, а гости будут?

- Будут, завтра, как раз новоселье, - Бетти смотрела счета и документы, оставленные отцом.

- Что же будем делать? – спросила Элен.

- Устроим фуршет, - ответила Бетти, - еще нужно будет переделать сад.

- Это будет делать Ричард? – они просто сыпали ее вопросами,  новый вопрос Аллегры заставил ее улыбнуться.

- Конечно, - Бетти кивнула.

- Мам, а ты здесь выросла? – Бэсс потянулась к ней.

- Да, я жила здесь до двадцать одного года, но потом я бросила этот дом ради вашего отца, - Бетти заглянула вновь в документы, скрывая свое внутренние разочарование.

- У, здорово, - кто-то открыл входную дверь, это зашли родители Фредди, как они узнали, что она переехала сюда?

- Здравствуй, Бетти, - проговорила Нитта, Бетти редко с ними встречалась, и за последний год эта первая встреча, она съежилась, давая негласный знак детям, они быстро сообразили, что сейчас будет нелегкий разговор. Когда они ушли, она настроила себя на борьбу, - Как жизнь?

- Как видите неплохо, - она пожала плечами, направляя взгляд на Боми, - мы с детьми очень счастливы…

- Являясь любовницей, - закончил Боми, - мы думали, что это все на время. Если он не хочет возвращаться в семью, то дай ему развод, или же перестань его позорить!

- А, то что он живет открыто с ней, это хорошо?! – воскликнула Бетти.

- Бетти, он любит ее, у них мог появиться ребенок, - Бетти до боли сжала пальцы, фраза Нитты ее просто вывела из себя, - дай ему развод, я прошу тебя.

- А у нас с ним так котята, - зло выкрикнула она, - я не буду ничего делить, ни детей, ни собственность. После того, что я сделала для него, он мог бы хоть что-то сделать для меня.

- Ты!? Да, ты, как последняя шлюха вела себя! – Бетти могла терпеть все, только не оскорбления в свой адрес, они с Ниттой испепеляли друг друга взглядами полными ненавистью.

- Вы в моем доме!

- Ну, и что, и так ясно как он тебе достался! – это было уже последней каплей, Бетти теряла остатки самообладания.

- Мне отдал его мой брат, - Боми смотрел на Бетти почти в упор, и она ощущала его желание ее задушить.

- Дай ему развод!!!

- Никогда! – Бетти еще хранила надежду, что он вернется в семью, хотя уже понимала, что возможно так все и останется, - После того, как я спасла ему жизнь, он должен у меня в ногах валяться! Никогда! Я лучше умру! Я дочь лорда Хомса, я женщина из древней семьи, и я не позволю ему и вам распоряжаться мною! Я умру нежели уступлю его шлюхе… так и скажите ему.

Она метнулась в сторону кабинета, перед глазами всплыла ужасная сцена, как она охваченная яростью и безумием швыряет отцу в лицо пачки денег. Ей казалось, что она задыхается, что еще минута и она потеряет сознание, ей безумно хотелось плакать. Ну, почему в этом доме она не может быть до конца счастлива, почему постоянно, что-то ей мешает стать счастливой здесь. Ей не становилось плохо, ее нервы подводили ее. Рэй увидел с лестницы, как матери становится хуже, он кинулся к ней, обнимая за талию и подводя к дивану. Они ушли, а она ощущала внутреннюю опустошенность, словно из нее выпили все силы. Два дня она пробыла в постели, она устала бороться, устала страдать, просто хотелось закрыть глаза и больше не проснуться, иногда она думала, что ее ничто не держит на этой земле, но тогда она одергивала себя. «Нет есть, у тебя есть дети», - шептал ее внутренний голос.

₪

После каникул она старалась держаться отстранено от Ли, сам он совсем не понимал чем вызвана такая перемена настроения. Что же она хотела от него? Кэрри не отвечала на его звонки, в институте она скрывалась от него, она боялась встречи с ним больше всего на свете. Слухи о его разрыве со Стиви быстро разнеслись, но это не было подтверждением его честности и его намерений. Несколько месяцев Кэрри изводила себя ненавистными мыслями о нем. Она уже точно знала, он хотел ей отомстить, сделать больно ей, а потом уж добраться до ее отца и дяди, хотя иногда холодными ночами она хотела его теплых объятий, но потом она гнала их от себя, боясь запутаться в паутине лжи.

- Кэрри, - он окликнул ее в одном из полутемных коридоров, - я хочу с тобой поговорить.

- А я нет! – отрезала она, - Можете искать дальше себе богатую невесту, - Кэрри развернулась, но схватил ее за запястье.

- Черт тебя подери! – он тихо выругался, - в чем дело?

- Я думала, ты мне объяснишь, - ее голубые глаза окрашены холодной сдержанностью, но за  этим скрывалась ненависть.

- Неужели непонятно, что ты привязала меня к себе, - она истерично засмеялась.

- Хватит врать, тебе просто нужны деньги, а я как раз богатая наследница, а еще всего этого великолепия вас решил мой дядя, - она вырвала руку.

- Причем здесь это! – прошипел он, - Меня абсолютно не интересует дела моего отца, и его провалы, - он прижал ее к стене, - ты маленькая дрянь…

Его губы мягко скользнули по ее шее, он вдавил ее в какую-то нишу. Все это до боли было греховно, Кэрри хотела воззвать к помощи остатки своего разума, но с каждым его поцелуем она теряла самообладание, и тело предательски стала отвечать на его ласки. Она тянулась к его пальцам и ласковым рукам, что-то внутри нее говорило, что он делает это из мести, но второй голос шептал о том, как ей хорошо. Ли приподнял вверх ее вязаное платье, обхватывая ладонью мягкие округлости, и проводя по кружевным чулками, все было до безумия хорошо.

- О, Боже, - тихо вскрикнула она, чувствуя, как ее ноги подкашиваются, Ли удержал ее, не позволяя упасти, он только по-кошачьи смеялся, доводя ее до потери пульса лишь только одними поцелуями и объятьями.

Он приподнял ее, что-то он делал между их телами, только она не могла понять что, от запаха страсти у нее кружилась голова.

- Посмотри на меня, - прошептал он, она открыла глаза, готовая сказать ему одну правду о себе, но смолчала. Кэрри ощутила его натиск, она вскрикнула, и только тогда его словно ударило по голове, - Кэрри, посмотри на меня, тебе больно? – она мотнула головой, он продолжал ее держать, - Я не хотел, только хотел тебя наказать, и увлекся страстью, я…

Она закрыла его рот поцелуем, через несколько минут он поставил ее на пол, видя как она находиться в тумане.

- Кэрри… - позвал он ее.

- Не надо, - она оттолкнула его, еще не зная, что делать дальше, то ли сказать – «я люблю тебя», то ли уйти, не сказав ничего. Она вышла из ниши, и быстрыми шагами, не смотря на то, что ее трясет, выбежала на улицу.

Она была в шоке от того, что произошло, и счастлива от подаренных им ей эмоций, но что же делать ей дальше она не знала, она терялась в своих мыслях, эмоциях и догадках.

Утром она сняла трубку телефона, Ким захихикала, зная что это опять звонит обезумевший от страсти Ли. Кэрри тяжело вздохнула, ожидая, что он скажет:

- Нам надо встретиться, - предложил он.

- Где? – она завернулась в теплый плед, так как в их съемной квартире было холодно по утрам.

- Давай в два, на Хэрфорд-стрит, в кофейне, - она молчала, слыша его частое дыхание.

- Я буду.

Она влетела в теплую кофейню, ощущая аромат кофе и булочек. Она сняла пальто, ища глазами Ли, он сидел и пил кофе в дальнем углу, подальше от чужих глазах.

- Что ты хотел? – спросила она, показывая свое раздражение.

- Я хочу с тобой поговорить… о нас, - последние слово он подчеркнул.

- Нас нет, - возразила Кэрри.

- А что если ты забеременеешь? – она засмеялась, с вызовом смотря на него.

- Этого не произойдет, - он сжал ее ладонь.

- А вдруг, ведь, и если ты понимаешь мы все довели до конца, - она снова засмеялась, - это не смешно, Кэрри!

- Этого не будет, потому что в моей семье знают, как этого избежать, - зло сказала она, - и я этого не допущу.

- Разве это было плохо? – он из последнего хватался за возможность вернуть ее расположение к себе.

- Это был всего лишь секс, - она пожала плечами.

- Твой первый секс, - добавил Ли, - и все было должно пройти не так.

- И что? – Кэрри была готова уйти, - я не позволю никому так поступать с моей семьей, и еще не ищи встреч со мной.

Она ушла, готовая расплакаться, только одно удерживало ее. «Никогда, никогда не унижайся перед мужчинами».

₪

Отметив пышно новоселье, Бетти и Брайан уехали на гастроли. В их отношениях наступил некоторая холодность, которая сводила его с ума. В один день между ними все изменилось, когда они оба пришли к ней домой, поднимаясь в ее спальню. Они являлись прекрасными любовниками, она могла делиться с ним своими мыслями, и дать ему часть своей ноши, но она этого не делала. Они полтора года просто встречались, проводя весело время, Бетти была уже другая. Эта уже была не та робкая девочка, которая не знала как очаровать мужчину, не та юная девушка, которая сказала – проживу сама, это была взрослая женщина со своими проблемами и сложившимся мировоззрением. Она испытывала необходимость поговорить с ним, нужно было что-то делать с их отношениями. Она посмотрела на него, и отошла на далекое расстояние от него, словно пугаясь этой близости.

- Я так больше не могу, - четко сказала она. Под этой фразой она подразумевала все, и не понятные отношения с Фредди, и их роман, и сложные взаимоотношения со своей семьей.

- Я предлагал тебе выход, - тут же парировал он, - разводись с ним, и мы поженимся. Я давно хочу этого, и тем более его родители так будут счастливы.

- Ты же знаешь, мой ответ – нет. Я не хочу разводиться с ним, - мгновенно ответила она ему, - и дело не только в деньгах или детях. Я не хочу ничего уступать этой шлюхе…

- Ты любишь его еще! – и это был не вопрос, это было утверждение, истина не требующая доказательств, - Значит эти полтора года ты просто спала со мной? Ты просто не хочешь его отпустить и уступить Беатрис?

- Не трави мне душу, мне и без того плохо, - она развернулась к нему, ее глаза, цвета весенней травы после дождя, сияли загадочным светом, - ты давишь на меня постоянно, чего-то требуешь, но я не могу. Да я люблю его, - почти рыдая сказала она, - и ты имеешь право меня ненавидеть за это, но я так больше не могу!

- Я не давлю на тебя, но ты сама не знаешь, что ты хочешь от жизни, - он замолчал, в комнате повисла гнетущая тишина, Бетти хотела, была что-то ответить, но передумала. Он тяжело вздохнул, ощущая внутренние разочарование, а ведь ему все говорили, что так и сложиться, что все это между ними не надолго и скоро пройдет. - Ох, Бетти, я с самого начала знал, что все так и будет, - тяжело переведя дыхание, сказал Брайан,  - только в этот раз он не вернется. Ты готова страдать?

- Вся моя жизнь страдание, - Бетти села в кресло, - я всю жизнь страдаю. Я и так слишком многим заплатила за то, чтобы быть с ним рядом, и заплачу еще. Всю жизнь я искала чего-то, и так и не нашла. Я хотела любить, но меня любят не те, я хотела мечтать, но все мои ожидания рассыпаются тут же. И ты меня презираешь…

- Тогда будь счастлива, - он обнял ее, он ласково гладил ее плечи и спину, слушая биение ее сердца. Он не смог ее удержать возле себя, и это полностью его вина, уже ничего не вернуть.

- Ты так просто отпускаешь меня? – она держала его за руку, пытаясь понять, что у него на уме.

- Ты дивная птица, но не моя, ты всегда принадлежала ему и больше не кому, мне просто хотелось верить, что я могу, держат в руках Ветер. Ты же Невеста Ветра, ты его невеста, и может быть он вернется.

Он тихо ушел, она не хотела плакать, не хотела убиваться, ее охватила какая-то призрачная радость, какая-то смутная надежда, что все наладиться. Через неделю все уже знали, что они с Брайаном решили остаться друзьями. Фредди не возвращался, но Бетти решила ждать, всему свое время, часто твердила она себе, все будет хорошо, главное только этому самой верить.

Фредди, конечно, воспринял новость о ее их разрыве как должное, это должно было случиться, только это был вопрос времени. Сам он же испытывал смешанные чувства к Бетти. Она мать его детей и не более, она все еще его супруга, и больше ничто не связывает его с ней. Когда-то эта девчонка смогла, захватит все его естество, но теперь уже взрослая женщина не могла держать в руках все ключи от его души и сердца, словно с годами стало больше замков. Но он просто после каждого сомненья в ней добавлял новый замок в своем сердце, ему стало легче не верить ей, чем верить.

₪

Неужели она не о чем не сожалела, в сотый раз спрашивал себя Ли. Он знал, что время уходит, и он заканчивает учебу, и больше у них не будет частых встреч, как бы он не хотел, но она старательно избегала его. Кэрри не хотел больше его видеть, и не хотела с ним общаться, она точно знала, что ему нужно было от нее, и она не хотела, чтобы ей пользовались. Ее сильная натура бунтовалась при любом проявление насилия в отношении к ней, она не терпела никого насилия, а уж тем более, когда ее хотели к чему-либо привязать, поэтому ее и прозвали Невестой Ветра, как в свое время ее тетю. Кэрри предпочитала быть независимой и все это видели. Только она сама не замечала, как повторяет ее судьбу, но в тоже время она шла своим путем. Также не сложились из-за лжи и недопонимания отношения с Ли у нее не сложились, хотя она любила его, она только спустя время это поняла. Хотя она рада была, что Джозеф избавил от мук любви.

Как-то вечером она пришла в пустой ресторан, кроме нее и еще одного посетителя, она заказала рыбу по-ирландски, слушая его прекрасную игру на рояле. Кэрри ковырялась в своей тарелки, когда он подошел к ней с бутылкой Шардене. Мужчина сел рядом с ней, она обратила на него свои голубые глаза. Она молча, смотрела на него, изучала. Он был намного ее старше, в нем она видела стержень, и силу, опыт и знание. Его золотисто-зеленые глаза ярко горели, они встретились взглядами. Он приблизил к ней свое лицо и поцеловал. Кэрри могла бы его оттолкнуть, но что-то притягивало ее к нему, она запустила пальцы в его пшеничные волосы, другой рукой обводя овал его лица и слегка кривой нос.

- Мисс…

- Кэрри, - она, как и Бетти ненавидела официальность.

- Ретт, - ответил он, - просто Кэрри или…

- Кэрри Хомс, а ты? – как-то легко она перешла с ним на ты.

- Ретт Хауври, - сказал он, - прости я, просто не удержался, у тебя такая захватывающая красота, я просто потерял голову, когда увидел тебя. Ты зашла, и у меня пронеслась мысль, вот она моя судьба, - она засмеялась, - чем занимаешься?

- Я студентка медицинского факультета, - пролепетала она, чувствуя, что смущается, - а ты?

- А я играю на бирже, - какой мужчина, подумала она,  - когда я тебя увижу?

- Завтра…

- А где?

- Хоть где…

- В Гайд-парке…

- О, может быть…

- Тогда в шесть…

- Мне подойдет, - он сжал ее руку, они попрощались, и он тихо ушел.

Их отношения развивались стремительно, Кэрри и заметила, как он втянул ее в водоворот чувственности и эмоций, он не перегибал палку, и просил ее стать свое любовницей. С каждым днем она узнавала его все больше, он был добрым и веселым, нежным и галантным, он знал, что нравиться женщинам. Ли не искал больше встреч с ней, а она думала, что забыла его, но как оказалось позже не смогла его вычеркнуть из своей жизни.

₪

Октябрь 1993.

Просматривая почту, Полли нашла странное письмо, оно было адресовано Айку. Она аккуратно вскрыла конверт, чтобы не было видно, она развернула лист, там был мелкий женский почерк с мягкими завитушками:

О, милый мой Айк,

Ты давно не писал мне, неужели ты забыл меня? Я думаю тот незабываемый уикенд не возможно забыть, или ты забыл? Господи, я так люблю тебя, что время между нашими встречами, кажется, целой вечностью. Как ты покидаешь мою скромную обитель, у меня сжимается сердце от тоски и боли. Я думаю, что и тебе сложно разрываться между ней и мной, но она твоя жена, а я просто твоя тень, не имеющая права коснуться твоего сердца и разума, не зная, что ты будешь делать потом. Это все происки судьбы, что будет завтра? Но я не хочу слишком долго думать об этом, я лучше закрою глаза и буду мечтать часами о тебе, любовь моя.

Твоя Софи.

Полли скомкала письмо, какая же она была дура, что поверила в его сказки о его верности! Ведь он еще год назад клялся ей, говорил, что ему нужна только она одна, и при этом нагло ей врал. Ее охватил не понятный порыв, ей двигала безумная ярость, Полли бросила к его письменному столу, ножом открыв ящик, она с бешеным задором выгребала оттуда все бумаги, как безумная кошка, стала их читать, он хранил эти письма, и вот уже шесть лет он обманывал ее, смотрел в ее глаза и врал. Она хотела рыдать, но сдержалась. Как же она могла так жестоко позволить себя обмануть? Как же он смотрел с такой искренней любовью в ее глаза, и думал о другой, тогда зачем он женился на ней, зачем позволил ей родить ему ребенка. Как же она ошиблась, она думала, что в этот миг она падает со своей высоты вниз, она разбилась… от любви к нему.

Она дала ему все, а только и смог брать и ничего кроме прекрасной близости давать ей. Трижды дура, трижды глупышка. Ну, почему она не может быть счастлива, как ее бабушка, почему она вынуждена, как ее мать в свое время терпеть такое отношение мужчин, но Дженни смогла, хоть и поздно, вырваться из этого порочного круга и… Теперь она счастлива, а ее бедняжка дочь страдает от своей недальновидности.

Скрипнула дверь, на пороге стоял Айк, Полли подняла на него свои глаза, и он заметил, как они лихорадочно блестели. Он все понял, она все знала. Полли была похожа на львицу, она с воплем бросилась к нему, чтобы ударить, чтобы сделать ему больно. Айк схватил ее за запястья, удерживая в своих объятьях, голубые глаза ярко горели, и в них не было места сдержанности, в них была слепая ярость, жажда мести. Она попыталась вырваться из его рук, но он крепко ее держал.

- Полли, пойми меня, выслушай меня, - молил он.

- Ты врал мне, столько лет мне врал, - задыхаясь, сказала она.

- Я люблю тебя, - прошептал он.

- Нет, ты просто хотел когда-то меня поиметь…

- Я не позволю тебе, так вульгарно выражаться, - прорычал он.

- Что хочу, то и говорю! – она выскользнула из его рук.

- Я никогда бы не женился на Софи, мы просто…

- Спите иногда, это так мило. Ты просто хотел породистую кобылку! – он никогда не видел ее в таком гневе, и Боже праведный, она была восхитительна.

- Полли, она ничего для меня не значит, я порвал с ней месяц назад. Мы просто встречались в Шотландии… - он замолчал, она молча смотрела на него.

- Уходи…

- Я…

- Тогда уйду я, - она кое-как собрала вещи, Лина с осуждением смотрела на нее, Полли подхватила Стивена на руки, - не ищи меня.

Она поселилась в Дж-Хаусе, дедушка и бабушка тепло ее приняли, и еще они не вмешивались в их отношения. Джулия мудро посмотрела на эту ситуацию, она обняла свою внучку, дав ей совет, правило которое она вывела сама для себя.

- Мудрая женщина должна делать вид, что ничего не знает, но при этом не терять своего достоинства, - сказала она.

Но Полли не могла простить обман, он причинил ей много боли. Она всегда думала, что она одна владеет его сердцем, но как оказалось, что были и другие претендентки на его сердце. Он пытался ее вернуть, но всего попытки были тщетны, только она сама могла выйти из серых сумерек на свет, только она могла раскрыть свое сердце для него. Полли нужно было время, чтобы понять все самой. Ведь люди предают друг друга, а потом нежно живут душа в душу. Судьба настолько замысловато переплетает жизни, она вплетает в канву времени новые ленты, и красной литью отмечает границы жизни, бросая жребий, решая кому достанется любовь, кому успех.

₪

Мери-Джейн постучала в дверь, ей не сразу же открыли. Огромная квартира Джейсона и Каталины теперь принадлежала с Диего, так решила Джулия. Квартира давно уже пустовала в ней никто не жил, и последние два года Джулия дела в ней ремонт. Диего отворил дверь, он был в дорогом темно-синем костюме. Он съехал от них этим летом, так неожиданно для Антонио. Антонио всегда думал, что его сын не способен к самостоятельность, поэтому когда он объявил всем о своем решение, все мягко были удивлены. Диего решил стать стоматологом, чему несказанно радовался Гарри. Антонио негодовал и не понимал, почему его сын выбрал такую профессию. Ведь они с Мери-Джейн занимались исключительно творчеством. Неужели это все гены? Рамсей, Виктор, Джейсон они все были врачами. Мери-Джейн поправила шаль.

- Проходи, я недавно пришел. Этот свет утомителен, - начал он, развязывая галстук, - хочешь выпить? – Мери-Джейн отрицательно покачала головой.

- Я хотела посмотреть, как ты живешь, - Диего встретился с ней взглядом.

- Ну, да, не узнать не притащил ли я сюда кого-нибудь, типа Бекки Хаммонд, - глаза М-Джейн расширились, - нет, мам, я один, женщины интересуют меня исключительно для постели.

- Диего, - она попыталась возразить ему, - ты…

- Живу, как хочу. Бекки Хаммонд научила меня не верить женщинам, - Мери-Джейн облегчено вздохнула. Его короткий роман научил его не доверять женщинам, не слушать их слащавые льстивые речи. Он давно жаждал оторваться от пристального взгляда матери, и попробовать совершать ошибки самостоятельно.

- Приедешь на ужин? – голос М-Джейн вздрогнул, сын был готов ответить ей нет, но не стал, - никогда не думала, что ты будешь подражать Гарри и выберешь ту же стезю, что и Кэрри.

- У меня было время подумать, пока ты ездила по за границам, я жил то с одними, то с другими, - она вздрогнула от этого упрека.

- Может я и была плохой матерью, но я никогда не давила на тебе, это мое наследие от моего отца, - Диего протянул ей крепкий чай, чтобы она согрелась.

- У каждого своя дорога, - произнес Диего, поджав губы.

- А любовь? – М-Джейн потупила глаза.

- А любовь найдет меня сама, - чай начинал остывать, Диего подлил кипятка, - отец же нашел тебя. Всему свое время.

- Как же ты похож на остальных Хомсов, - сухо заметила М-Джейн.

- Я же Хомс Серж, а это гремучая смесь.

₪

Возвращаясь после очередной вечеринки, Бетти вбежала в дом. Давно бы ей было пора заканчивать такие вечеринки, ей было всего тридцать восемь, в свои годы она по-прежнему сияла. В ней было какое-то очарование, шарм, мужчины все также млели от взгляда ее зеленых глаз, хотели прикоснуться к ее фарфоровой коже, они хотели ее, а она перестала думать о том, как своими действием будет плотские желания в них. Она прошла в гостиную, налила себе вина, куда она катиться? Пьет после очередного пьяного вечера…

- Мам, там Али, - она повернулась, на лестнице стояли Рэй и Грэй.

- Что случилось? – она поставила бокал на столик, слегка расплескивая вино.

Ночь она провела в клинике, вместе с детьми, она не смогла их оставить дома, Бетти думала к утру все проясниться, но как оказалось все было безнадежно. Она разрыдалась, она плохая мать, плохая жена, все эти годы она только и думала о себе, своей карьере, делала все чтобы стать яркой и знаменитой, но забыла о своей  семье. Ее дочь умирала, а она в это время пила в компании ненавистных ей людей, она заигрывала с ними, как всегда, флиртовала. Бетти впервые за много лет чувствовала себя поверженной. Беатрис снова была беременна, а у нее умирала дочь.

Фредди разбудил телефонный звонок, он отодвинул легонько Беатрис, мирно спящую рядом с ним. Он поднял трубку, слыша чей-то взволнованный голос:

- Фредди, - это была Бетти, она просто рыдала в трубку, он редко видел ее слезы, редко слышал ее жалобы, что-то с ней случилось явно, - Фредди…

- Я тебя слушаю, дорогая, что стряслось, тебя кто-то обидел? – он боялся, что опять какой-то подонок обидел ее.

- Нет, со мной все в порядке… Аллегра, она, - он ничего не понимал, не понимал, то что она говорила, - Боже, она… она…

- Где ты сейчас? – спросил он ее, понимая, что все серьезно, как никогда.

- Я у Гарри в клинике, я там, пожалуйста не бросай меня, - он слышал ее плач, и у него просто сердце разрывалось, он заметил, что Беатрис не спит и смотрит на него, - Я так больше не могу, не бросай меня одну… прошу тебя.

- Я скоро буду, жди меня, хорошо. Только не волнуйся, малышка, - он повесил трубку, гадая что же случилось на самом деле.

- С каких это пор она малышка? – прорычала Беатрис, - и ты куда?

- В больницу, - грубо ответил он ей, быстро одеваясь.

- Это очередная уловка, - начала было она, но замолчала, и тоже стала собираться, нет она не оставит его наедине с Бетти, ни за что не позволит ей манипулировать им.

Когда они приехали, то Фредди нашел Бетти у палаты, она была такая бледная, такая растерянная. Она показалась ему ребенком, маленькой девочкой, которую он помнил всегда. Совсем не накрашенная, а вернее со стертым макияжем, небрежно одетая, слезы катились градом по ее щекам. Увидев его, она кинулась в его теплые объятья не замечая Беатрис, он гладил ее спину, успокаивая ее, как он мог. Она все рыдала, у него у самого сердце разрывалось.

- Но что ты плачешь? – он сжал ее лицо, - ну же, ну же, успокойся…

- У нее лейкемия, и это похоже безнадежно, наша дочь умирает. Скажи за что мне все это? Господи, это я виновата, я проглядела, я так виновата, - она захлебывалась в своих слезах, - Я так устала терять, деда, родителей, Марка, тебя, дочь, я теряла наших детей, я так больше не могу, Фредди. Я так больше не могу, - он снова обнял ее, - я не могу без тебя жить, я люблю тебя, - слова отчаяния сами срывались с ее губ, - я заплатила за все сполна.

- Не вини себя, ты тут не причем, - у него у самого бежали слезы.

- Я виновата. Ох, если бы не выставила тебя из дому, если бы я не встречалась с Брайаном, все было бы по-другому. Я так виновата перед тобой, боже мой… - он сжал ее крепко в объятьях, - боже мой… Я плохая мать, я плохая жена.

- Не вини  себя, кто из нас виноват, так это я, - он мягко гладил ее волосы, ощущая аромат имбиря и ванили, который он успел забыть, - я виноват перед тобой, перед всеми. Я люблю тебя, я так люблю тебя, родная моя, только не плачь, умоляю тебя, - Беатрис стиснула зубы, когда услышала эти слова. Ловко, все эта дрянь провернула, он уже ей в любви признается, она позвала его, Фредди оторвался от Бетти.

- Фредди… А как же я? Я кто для тебя? – она придала своему голосу дрожи.

- Так в чем же дело, Беатрис? – холодно спросил он, - Ты не понимаешь что происходит?

- Выбирай либо она, либо я, - истерично произнесла она, - прямо сейчас! Я жду от тебя ребенка!

- Как ты смеешь меня просить об этом. Ты просишь уйти с тобой, от детей, ради тебя. Я опять жестоко обманулся. Я не бросил тебя, когда у нас родился мертвый ребенок, но у меня умирает моя дочь! – он дернул ее за руку, - моя любимая девочка умирает!

- Она врет! – Фредди схватил ее за плечи и стряхнул ее, - она все врет, хочет вернуть тебя так!

- Не смей, так говорить, уходи, не позорь меня. Дома поговорим, - он резко оттолкнул ее от себя, подходя к Бетти. Гарри пригласил их в палату, за ними вошли их дети. Аллегра эта солнечная девочка лежала на постели, такая бледная, такая уставшая. Ее зеленые глаза лихорадочно сияли на ее белоснежном лице, каштановые кудри в беспорядке были на подушке. Фредди стиснул руку Бетти, зная, что ее подведут нервы, и она, наверняка, упадет в обморок. Аллегра позвала Рэя, он присел у ее постели, Фредди только сейчас заметил каким стал его сын. Он был совсем взрослым, мужчина.

- Рэй, - тихо прошептала Аллегра.

- Да, Али, - так называл ее только старший брат, - что ты хочешь?

- Обещай мне, что станешь архитектором, как хотел, женишься, родишь детей, - он сжал ее рук, кивнул, что согласен, потом она кивнула Грейхему, - Грей, а ты обязательно станешь дизайнером, ты талант, и тоже женишься, - Грэй не подал виду, что ему так же плохо, как и Рэю, - Элен, ты пообещай, что не будешь увлекаться всей этой феминисткой дурью, и обязательно откроешь кафе, - Элен присела рядом с Греем, - Бэсс, милая не пытайся прожить эту жизнь за двоих. Моя закончилась, я это поняла сегодня, но твоя продолжается, ваша продолжается жизнь…

- О, не говори так, - воскликнул Рэй, - не надо…

- Нет, дорогой, всему есть свой конец. Мамочка, папочка обещайте быть вместе.

- Да, да, дорогая, - прошептала Бетти, глотая слезы, Фредди стиснул ее пальцы и обручальное кольцо впилось в кожу. Аллегра закрыла глаза и Фредди понял это конец. Она сгорела за неделю, как молодой цветок лишенный воды.

За неделю в жизни Бетти все изменилось, на похоронах дочери она померилась с отцом, она не ожидала этого, но под нажимом чувств она простила ему все, как и он ей. Она сама себе удивлялась, сама не понимала почему она уступила ему, и почему он пошел ей навстречу:

- Мне очень жаль, - прошептал он, так впервые Роберт познакомился с внуками, и понял, как коротка была жизнь, как он много потерял, за эти семнадцать лет они много потеряли, и мало что приобрели. Он не видел дочь столько лет, не общался с ее семьей.

- Не надо, - отмахнулась она, - все хорошо, папа. Я простила тебя, я сама вела себя, как дура все эти годы. Я… я… - она была готова разрыдаться.

- Это я должен был примериться с твоим браком, с твоим упрямством. Вы померитесь с ним, он же любит тебя, - он обнял ее.

- Нет, папа, нет. Сейчас все сложно, во мне столько эмоций. Она ждет от него ребенка, а зачем ему плохая жена и мать. Пора мне рвать со сценой. Я решила преподавать, хватит мне плясать, я слишком стара для этого, - Роберт улыбнулся ей, мягко смотря на нее. Его дочь давно выросла, теперь понятно, почему ей так гордился Виктор. Она была благородная, чистая, настоящая в ней не было фальши. Бетти хоть и делала ошибки, но она признавала их, но как и любая женщина проявляла слабости, но в отличие от Флер она не пряталась за маской примерной жены и матери. Вот почему мужчины сходили по ней с ума, и хотели ее заполучить себе, она была мечтой, лесной фей, коснуться которой божья благодать, и те кто не получал этой возможности хотел растоптать это чувство прекрасного.

Роберт смотрел на гроб внучки, переведя взгляд на остальных внуков. Когда похороны закончились, Бетти решила уехать из Аллен-Холла и провести немного времени в Лондоне. Бетти прошла в спальню, Фредди следом за ней. После похорон она все еще ощущала боль внутри себя, раньше она смеялась над другими, когда другие теряли детей, и хотели не возможно, например найти ребенка их сына, или что-то в этом роде, но сейчас ей было не до смеха. Она ощущала на себе его взгляд, полный желания, но не любви. Она села на постель, снимая черный жакет, он тоже сел рядом с ней, пытаясь ее обнять.

- Не надо, Фредди, - она оттолкнула его руки и резко встала, - иди к Беатрис, не надо меня утешать. Я не порежу себе вены.

- В чем дело, дорогая? – он не понимал перемену ее настроения.

- Давай прекратим этот фарс сейчас же. То что я говорила тебе было под действием эмоций, и ты говорил мне, чтобы утешить меня, - тихо сказала она, у него сжалось сердце, она устало посмотрела на него, отходя к окну. Фредди молча сидел, ему только казалось, что слышно, как работает его мозг.

- Я так не думаю, - он подошел к ней, - все это правда. Я говорил правду, я действительно люблю тебя.

- Не делай мне  больно, - тихо прошептала она, - я устала страдать. Я так устала страдать, я устала от этого всего, так что давай покончим с эти фарсом сейчас же. Оставим все, как есть. Ты с Беатрис, а я с детьми. Они скоро вырастут, я старею, Фредди.

- Я порву с Беатрис ради тебя, я не хочу терять тебя, Бетти. Я люблю тебя, и это не утешение, - он обнял ее понимая, что сегодня не время до бурных объятий, до бурных примирений, до пылкой ночи, - Бетти, поговори со мной…

- Я люблю тебя, дай мне время, дорогой, - она утерла слезы, ложась в их бывшую постель, - мне надо время, чтобы разобраться в себе, я качусь по наклонной, и с этим мне надо что-то делать.

- Ты как всегда справишься, - прошептал он, они не раздеваясь, лежали в прохладной постели, ощущая дыхание друг друга. Он прижал ее к себе, чувствуя ее рядом с собой. Она тихо спала, и он радовался, что со временем все у них наладиться, когда-нибудь все будет по-прежнему. Только все не испортить бы им. - Я люблю тебя, так люблю, - этот покой нарушил его шепот, все казалось сном, лишь бы он не прекращался. На ее лице он видел изможденность. «Я так устала страдать», - сказала она ему, он тоже устал страдать мучиться угрызениями совести, сомневаться в ней, в них. Вся их жизнь была не такой радужной, не той, что он себе нарисовал когда-то женясь на ней, а кто сказал что все будет легко? Она научила его прощать, научила его сострадать, дала ему возможность разбираться со своими чувствами не вмешиваясь в них. Она дала ему надежу, детей и они платили за всю эту шикарную жизнь постоянно. Сначала они расстались со своими семьями, потом было больно, им обоим было больно, так больно, что они позволили чуть не разрушить их жизнь, но тогда все образумилось, а сейчас он снова позволил обмануть себя. Когда он увидел ее и Брайана у него все оборвалось в то мгновение, и Беатрис быстро воспользовалась этим, сыграла опять на его ревности. Глупо все вышло, а теперь маленькая девочка их померила, но конец ли это?

₪

Беатрис смотрела на ночной город, положив ладонь на живот. Он ушел сегодня, ушел к этой Бетти, вернулся к ней из жалости. Беатрис услышала звонок, пока она еще жила на Стаффорд-Террас, но вскоре она должна уехать отсюда. Фредди выгонял ее, отсекал от себя, забывая ее навсегда. На пороге стояла Нитта. Беатрис впустила ее в квартиру.

- Где Фредди? – спросила Нитта.

- Он с Бетти. Вы, что ничего не слышали, - Фредди и Бетти предпочли, чтобы пресса ничего не знала, - эта дрянь вероломно его вернула.

- Я разберусь с ней.

Почему-то Гарден-Дейлиас показался ей мрачным, он был погружен во мрак, прислуга вся в черном, закрытые зеркала, пустые вазы и холодное молчание в каждой комнате. Нитта увидела Фредди всего облаченного в черное, он курил в саду, предпочитая одиночество.

- Что опять эта девчонка натворила, что ты вернулся к ней? – громко начала Нитта, Фредди вздрогнул.

- Я нужен Бетти сейчас, - ответил он, - жаль, что тебе все равно, что твориться с твоими внуками. Мы только вчера похоронили дочь, я думаю, твое присутствие только навредить Бетти.

- Что? – Фредди потушил сигарету.

- Али умерла, - выдавил Фредди, - оставив нас сейчас, нам не до всего остального мира.

- Ты останешься с Бетти? – губы Нитты дрожали, она была готова расцарапать лицо Бетти. Как ей снова все это удалось.

- Да, оказалось любовь сильнее лжи, я помогу Беатрис, но это не означает, что брошу свою семью, - Нитта горько улыбнулась, - чтобы вы с отцом не думали, но я нужен Бетти, а не Беатрис.

₪

Оторваться от раздумий было очень сложно, за окном шел дождь уже который день. Дорога размокла, листья быстро опали на землю, и в провинции стало еще грязнее, смякать и серо-голубые туманы навевали на грустные мысли, и на душе совсем не весело. Флора отодвинула шторы, заглядывая на улицу, не смотря на моросящий дождь, Ричард пошел гулять с девочками. Северине уже почти семь лет, и она уже ходила в школу, Даниэле – пять лет. Их дочери радовали ее, одна была похожа на нее, такая же волшебная эльфийская красота, Северина, как сказочная фея, с тонкими чертами лица, нежным овалом, и сияющими голубыми глазами. От нее она унаследовала рыжие волосы, которые она растила с самого рождения, и Флора не хотела лишать дочь такой красоты, бледно-молочная кожа, она вся создана, словно из воздуха. Даниэла же была напротив другой – темно-каштановые локоны, арабские глаза, темно-синие, как кобальтовое небо. Младшая дочь более приземленная, она земное создание, и не казалась призрачной и нереальной.

Флора улыбнулась, она долго наблюдала за детьми и Ричардом. Он никогда не жаловался, что у него нет сына, что он Ричард Бленд последний в своем роде. Флора еще раз улыбнулась, но улыбка была какая-то натянутая, к горлу подступил приступ дурноты. Она присела в кресло, унимая головокружение. Спустя пять лет она снова была беременна.

Ричард со смехом вбежал в дом, они с шумом снимали одежду, отправив дочерей в свою комнату, он пришел к ней. Он поцеловал ее в щеку:

- Ты какая-то грустная, - прошептал он, удивляясь ее сдержанности.

- Помнишь, ты когда-то сказал, что больше не хочешь расширять нашу семью, - Флора решила подойти к вопросу основательно.

- Помню, - Ричард кивнул, не понимая о чем это она говорит.

- Но я… я беременна, - она украдкой посмотрела на него, изучая его реакцию, вместо раздражения она заметила неописуемую радость.

- Может в этот раз у нас будет сын, - как же она заблуждалась в нем и себе.

Все эти пять лет она боялась, что ее очередная беременность превратит ее в женщину думающую только о детях. Ричард же опасался повторение прошлых родов, когда она потеряла много крови и чуть не умерла, но все обошлось, как она думала. Только Ричард спустя месяц после ее выздоровления предостерег ее, что больше не переживет такого, и Флора подумала, что проще пить свой чай, нежели портить своей безрассудностью им обеим нервы. Только полгода назад она дала себе обет, что обязательно родит Ричарду сына, будет что будет, и стала скрывать свои намерения от всех. Теперь она смотрела в его глаза, и думала то ли это поддельная радость, чтобы не огорчать ее, то ли он так и полагал.

- Правда, ты рад? – она робко подняла глаза на него.

- Да, только я думаю, когда мы так не осмотрительно себя повели…

- Ричард Бленд, - ее голос прозвучал грозно, - мне двадцать девять лет и потом, кто сказал, что будет так же сложно как тогда?

- Я боюсь тебя потерять, я же очень сильно люблю тебя, - он обнял ее целуя в макушку.

- Какой же ты глупец, - она мягко засмеялась, - пойдем обедать.

- Мама, - крикнула Северина.

- Да, мое солнце, - Флора спустилась в столовую.

- Когда мы поедем а Аллен-Холл?

- Совсем скоро, - они все вместе засмеялись.

Долго Бетти не смогла горевать, жизнь шла своим чередом, она не давала права на грусть и сожаления. Когда смотришь на небо, то словно над тобой смыкаются темные ветки деревьев, и тебе, как пойманной птице приходиться пробираться сквозь, жизнь вынуждала бороться. Она не оставляла место для долгих раздумий, для самобичеваний и вопрос: «а что если…». Флора и сама это знала, такая уж участь у женщин этой семьи – страдать от любви. Любовь это их радость, и любовь их наказанье. Она дает им все и тут же забирает это все, поэтому они научились довольствоваться тем что у них существовало. Флора оглянулась, находя здесь милые ей лица. Джордж с Джулией сидели в дальнем конце комнаты с притворством наблюдая за всеми. Им обоим давно было уже шестьдесят. Она все еще первая красавица света, в свои немолодые годы поражала своим великолепием, царственным очарованием, на ней не было налета звездности, но в ее движениях в темных глазах можно было найти нечто большие, чем просто возраст. Джордж тоже сохранил форму, по-прежнему он смотрел влюбленными глазами на нее, большой начальник, волк, как его прозвали конкуренты, с годами только стал жестче и принципиальнее, но для их семьи он был лучшим патроном.

Флора направила взгляд на Роберта, он как всегда был один, и это его было первое появление в Аллен-Холл, она и раньше видела его на семейных ужинах, но если на них присутствовала Бетти, то он просто игнорировал такие мероприятия. То, что они померились уже было чудом. Ее мать сидела рядом с братом, Флора знала, что ей тяжело, нет она смерилась с потерей Марка, она просто сожалела о прожитой жизнь. Они с Робертом две одинокие души, у которых нечего не сложилось в этой жизни.

Только их великолепная шестерка знала обо всех трудностях и постаралась их перебороть. Флора не вольно улыбнулась, Гарри и Холли о чем-то спорили, они столько лет были уже вместе, казалось, это просто сон. Чем-то они похожи на Джорджа и Джулию, все нежно спустя годы смотрят друг на друга, понимая все и прощая все обиды. Ее любимый братик Джозеф, он изменился за эти годы, ей казалось, что когда-нибудь он станет вторым Робертом, но он вовремя понял свои ошибки, Бланка бы стала главной причиной крушения всех его мечтаний и ожиданий, Эсме же напротив его билет в счастливое будущее.

Смех на балконе, наверное, опять Роджер рассказывает свои пошленькие истории, и как его Дженни терпит? Хотя чего скрывать, Флора рада за нее, он сделал ее настоящей женщиной, теперь половина женщин Лондона умирают от ревности и зависти. Он вывел ее в настоящий свет, она – украшение всех мероприятий, она звезда любого вечера, добродетельная супруга с верным сердцем, даже в порочном мире откуда был Роджер она смогла остаться верной себе и своим идеалам.  Флора ощутила на себе взгляд Ричарда, в душе стала так тепло. Полли грустно наблюдала за всеми. Она не могла простить предательство, наверное, и сама Флора бы не простила такое. Хотя Бетти же смогла это сделать дважды, но Бетти совсем другая, ей лучше быть с Фредди, чем совсем без него. Такой же являлась и Мери-Джейн, она отпустила детей, дав им возможность идти своей дорогой. В красавицу превратилась Кэрри, в свои девятнадцать она чем-то всем напоминала Бетти, такой же дерзкий характер, такая же сила воли и жажда успеха в жизни. Ее тоже звали Невестой Ветра за внутреннюю свободу и чувство гордости, но кто знает какая ее ждет судьба.

Ночью она вышла на балкон. Жизнь не оставляла права на грусть, она ломает тех кто не сопротивляется ей, только идя вечно против течения можно найти вечный источник существования. Судьба вещь переменчивая, она как капризная женщина, но именно это дает право думать, что гордо встречая перемены, можно познать настоящий мир.

₪

Декабрь 1993 – март 1994.

Ветер переменился, за тот год что она встречалась с Реттом Хауфри, он сохранили платоническую чистоту их отношений. Он заново знакомил ее с Лондоном, заново открывал ей просторы и сердце. С ним было так трепетно и легко, он будил в ней все самое прекрасное, но он не клонил ее к большему, догадываясь, что в ее прошлом было что-то, что причинило ей боль. Летом они сидели под сенью деревьев и он до безумия осыпал ее ласками, Кэрри теряла разум с ним. Она молодая девушка жаждала любви и счастья, но чего-то ей не хватало в их отношениях. Каждый раз находясь в его объятьях она с дрожью в теле вспоминала Ли, те объятья у стены, ту неистовую, яростную страсть.

Она не видела его полтора года, что с ним стало было уже не так важно, поговаривали, что он женился на богатой наследнице, другие что он уехал куда-то поссорившись с отцом. Кэрри совсем не ожидала увидеть его в клинике ее отца. Она зашла в один из промозглых декабрьских дней к нему в клинику, Холли встретила ее в приемной, что-то весело рассказывая ей, только сама Кэрри не слышала ее слов. Она проводила ее до кабинета Гарри, Кэрри забрала его материалы, нужные для учебы, и поспешно вышла.

- Кэрри, что ты тут делаешь? – она медленно обернулась, увидев перед собой Ли, кровь застучала в висках.

- Это кабинет моего отца, - мягко ответила она, - он сейчас в «Хомс и Ко», а мне срочно нужны его документы. А ты, ты что здесь делаешь?

- Работаю терапевтом, - она отвела в сторону глаза.

- Мне пора, меня ждет Ретт, - она заметила, как на его лице промелькнула искорка ревности. Кэрри не говоря, больше ничего ушла. Ее опять одолевали глупые сомненья.

Ли стал искать с ней встреч, а она стала отвечать на эти предложения. Он просто заново ее узнавал, ей сказали, что он поссорился с отцом, что он теперь такой же, как все, как же это ей напомнило Бетти. Теперь она поняла, что тогда не было места гневу и мести. Какая же она была глупая ныне. Но все запуталось еще больше, она не могла отказаться от Ретта, которому она подарила себя. Он оказался пылким любовником, изощренно почти каждую ночь он доводил ее до исступления, она каждый раз выкидывала перед ним белый флаг. В его объятьях она познала себя, он показал ей какой она может стать, что может дать мужчина женщине, а она – ему. Чувственность тесно переплеталась с чувством вины терзавшим ее по утрам. Утром она была готова сказать ему нет, но с приходом темноту все менялось. Ли окончательно спутал ее карты, когда она оказалась в его постели. Все произошло как-то неожиданно, обычный ужин перерос в нежную ночь. Укрытая покровом ночи, опутанная дымкой темноты в его руках она пережила самое великое потрясенье. Его пальцы нежно скользили по ее коже, его губы стали неиссякаемым источником наслаждения. Этот молодой мужчина разъяренно раздел ее, давая понять, что она принадлежит ему и больше никому.

- О, Ли… - выдыхала она, что с ней твориться, когда он владел ее она летала, когда он отдалялся от нее чувство тревоги захватывало ее с неистовой силой, - Ли… О, не покидай меня…

- Я с тобой, я здесь… - но ей казалось он далеко, телом с ней, а в мыслях грезит о своей мести. Что он творит с ней? Почему она такое не испытывает с Реттом?

- Не оставляй меня…

- Мне хорошо с тобой, я весь твой…

- Ли…

- Каково это, дорогая спать с ним и со мной? – в его голосе скользила едкая ирония, - только не говори, что это был просто секс.

- Ты ничего не понимаешь…

- Не понимаю?! – взбешено сказал он, - все я понимаю!

- Я… - почему она хочет оправдаться, это же и вправду был просто секс. Не говоря ни слова, она мгновенно оделась и вылетела из квартиры, весь вечер ей только и оставалось молиться, чтобы Ретт не ощутил запах другого мужчины. Он ничего не заметил, но она продолжала разрываться между ними. Ей придется сделать выбор.

На одной из улиц Лондона она прощалась с Реттом, Кэрри сбивчиво объясняла, почему она выбрала Ли. На чашу его весов перевесило его признанье, Ли отвез ее в Брайтон, хотя погода не позволяла в полной мере насладиться морем и тишиной. Именно на берегу холодного моря он сказал ей три заветных слова, и она ответила взаимностью. Кэрри расцвела, переехав его тесную квартирку, она испытала настоящую прелесть и радость любви с ним. Но порой любое счастье бывает окрашено в темные тона. Почему она не придала значение черному «БМВ» у их дома, почему она решила, что это ничего не значит? Только возвращаясь глубоким вечером, Кэрри осознала, что все это значит. Кто-то зажал ей рот, она пыталась сопротивляться, но все ее попытки оказались тщетными. Какая-то здоровенная детина втолкнула ее в эту черную машину, открыв глаза, она услышала:

- Не пытайтесь кричать моя дорогая, - перед ней сидел мужчина, но в темноте она не могла разглядеть его, она подавила в себе приступ страха и ужаса, - хотя все леди Хомс необычайно храбры, - в этой фразе скользил жуткий сарказм. Ее пальцы впились в дверную ручку, - не пытайтесь бежать. Вы знаете кто я? – она мотнула головой, - Я Джойс Харрингтон, отец Ли, маркиз Белли-Мор, а вы шлюха что мешает ему жить!

- Не смейте меня оскорблять! – крикнула она, - наш род куда древнее и благороднее вашего…

- М-да, а ваши женщины необычайно благородны и чисты, - он гортанно засмеялся, Кэрри сжалась, - но, мы не об этом. Вы мешаете жить моему сыну…

- А я думаю Вам, - набравшись храбрости она сказала ему все, что она думает о нем.

- И мне тоже, дорогая. Из-за вас он ушел из семьи, из вас он стал нищим доктором, - она слушала эту тираду, и хотела расцарапать ему лицо, Ли сделал этот выбор вполне осознанным, и никто не просил его этого делать, - Знаете, но вы его не получите, и не пытайтесь это сделать.

- Мы любим друг друга, - Кэрри пыталась придать своему голосу воинственности, но вместо этого слышалась слабость.

- Любите столько сколько хотите, только не портите ему жизнь. Ваш любимый дядюшка итак попил мне много крови.

- Вот оно в чем дело, – она в темноте стала наконец-то различать черты его лица. Он-то не был похож на азиата, как Ли, - но ваши дела нас не касаются.

- Только помните, Джозеф Хомс много, что хочет, смотрите как бы они с вашим отцом не продали вас какому-нибудь старикашке, - он засмеялся, - я хочу, чтобы вы навсегда исчезли из жизни Ли, и попросили вернуться в семью.

- А если, я это не сделаю? – Кэрри бросила ему вызов, он заметил, как ее голубые глаза мерцали в темноте, Джойс думал, что она плачет, но это была злость.

- Тогда я расправлюсь с вами и вашей семьей, поверьте мне легко это сделать. Вашего отца и дядю объявить в махинациях очень просто, да и вы сама дочь шлюхи, и шлюхой воспитаны. Тем более люди еще помнят тот скандал с участием вашего отца и вашей тети, которую мне прихлопнуть очень легко, и всех остальных, просто у меня хватает связей, - поначалу все ей показалось бредом и простой угрозой, но его взгляд говорил, что он готов на многое, - Отпусти молодую мисс, а то ее ждут.

Кэрри вытащили из машины, и она бледная, как мел побрела в подъезд. Ли уже был дома, она боялась его расспросов, боялась его взглядов, внутри нее все дрожало от страха. А как же Бетти, как же она справлялась все эти годы с угрозами? Она же смогла как-то противостоять всем, но Кэрри забыла одно, Бетти заплатила за эту независимость своим покоем.

- Что с тобой? – спросил ее, она вышла из плена своих мыслей, - Ты молчишь?

- Ничего, - прошептала она.

- Как это ничего, что тебя гложет? И откуда у тебя на руках синяки? – он сыпал ее вопросами, мешая ей думать.

- Вчера упала с лошади, у Бетти почти все своевольные, - он догадывался, что она лжет, но что является причиной ее лжи?

Утром он проснулся от ощущения пустоты, Кэрри не было рядом, он посмотрел на подушку, там лежало ее письмо, наверное, убежала к Ким, подумал он.

Ли, любимый,

Я должна это сделать иначе пострадают не только ты и я, но и моя семья, не смотря на ее могущество. Прости меня, не ищи меня. Я очень люблю тебя, я так люблю тебя, что предпочла исчезнуть из твоей жизни, а ты помирись с отцом, сделай это ради меня, любимый.

Твоя навеки Кэрри.

Он-то и не думал, что когда-нибудь отец вмешается в их жизнь, и кончено же, припугнет Кэрри в первую очередь, и она сделать благородный шаг, не сдержав порывы своей молодости. Отец боялся, что какая-нибудь вертихвостка разобьет ему сердце. Кэрри напугала его, она независима, и ей плевать на высший свет и связи, а Джойс боялся потерять все и в первую очередь положение в обществе, что могло бы случиться из-за Кэрри. Кто позвонил в дверь, Ли со стоном встал с кровати.

- Кэрри это ты?

- Нет я, - перед ним стоял Джойс, Ли сглотнул, смотря холодно на отца, - я надеюсь, эта дрянь ушла?

- Значит это ты! – прошипел он.

- Да, я! Я не хочу, чтобы, как твоя мать в свое время бросила тебя, она бросила бы твоих детей, - Ли вздрогнул. Его мать была милая японка, дочь бывшей гейши. Встретив ее в Стране Восходящего Солнца, сразу же влюбился, он женился на ней не смотря на все запреты родителей, у них родился Ли, а потом она тихо ушла по-английски.

- А, ты не думал, что из-за тебя она ушла, бросив нас? – Ли смотрел в окно, гадая какие эмоции выражает лицо отца, - это же из-за тебя она ушла.

- Как ты мне можешь бросать такое! В лицо? Ты ничего не знаешь! – Ли обернулся.

- Знаю…

- Тебе было всего девять, ты ничего не понял, - Джойс кипел.

- Знаю, это ты и бабушка сломали ее. Ты и она вечно давили на нее, отняли все ее прошлое, заставили принять чужое. Вы хотели, чтобы она очаровала, как Флер Хомс всех, но Флер Хомс ее муж прощал все, а ты нет. Ты вечно ее ревновал и в один день она просто ушла. Мне она сказала, что любит меня, но так будет лучше для нас всех, - Ли долго хранил эти мгновенья в своем сердце, он никому не хотел отдавать эти минуты, которые грели его душу в миг одиночества, - Я люблю Кэрри, а ты хочешь женить меня на богатой дуре, хотя Кэрри отнюдь не бедна. Ее прадед дружил с твоим отцом, ты знаешь ее родителей, - Ли отвернулся от отца снова, готовый разбить что-нибудь, как делал это в детстве.

- Ты не прав, ты не прав, - твердил Джойс.

- В чем? В том что бросил эту дуру? Или в том, что поеду искать Кэрри, и не смей ей угрожать, не смей говорить ей, что расправившись с ее семьей, - шипел Ли, - Ты все равно не сделаешь это. Они сами раздавят тебя, как сделали это когда-то с Арманом МакОллой, или ты уже забыл, - Ли открыл записную книжку Кэрри, найдя адреса ее родственников, к кому из них она могла поехать? Первое, что бросилось ему в глаза Аллен-Холл, потом Гарден-Флауверс, где жил Джозеф, адресов было много, только кто?

Кэрри появилась на пороге квартиры Полли и Айка, они померились неделю назад. Четыре месяца назад она выгнала его из своей жизни, она дошла до пропасти, поехав к Софи в Эдинбург, только там она укрепилась в мысли, что он и вправду любит ее, только Айк запутался в себе и в их отношениях. Она  устала без него, и сама пришла домой, смотря в его бесконечно нежные глаза. Как же она была глупа, она только и делала, что занималась его карьерой и вечеринками, и совсем забыла добавить перца в их брак. Это был февраль, то время когда хотелось спрятаться в теплом пледе, остаться перед камином и до бесконечности любить друг друга. Полли без него не жила, не дышала, только он давал ей представление о жизни, теперь она наконец-то постигла, что значит чувствовать жизнь в объятьях мужчины. Молодость время ошибок, даже зрелые люди совершают их, едва лишь некоторые женщины могли прощать, и она смогла просить его, понять почему он это делал.

- Кэрри, что стряслось? – спросил Айк, втягивая ее изможденную в квартиру, - что стряслось?

- Мне страшно, - она ничего больше не сказала. Давным-давно Кэрри, как зеленая девчонка любила Айк Руммерса, но теперь осталось только понимание, он муж ее сестры.

- Пойдем, выпьем чая с коньяком, - предложил он растирая ее онемевшие члены.

Какая-то странная интуиция заставила Ли поехать на Олд-Комптон-Стрит, в Сохо, где жила ее кузина Полли Руммерс. Правда сначала ему пришлось заехать в госпиталь, надо было все сказать Гарри, о них с Кэрри. Гарри сегодня был в клинике, и Ли был несказанно рад этому. Гарри хорошо к нему относился, сыновья были еще малы, чтобы определиться с профессией, а Кэрри подавала надежды, но Ли напоминал ему себя. Гарри помнил, как он пришел к нему устраиваться на работу, то он отнеся к нему насторожено. «Чего вы хотите, мистер Харрингтон?» - спросил Гарри, он сбивчиво ответил ему: «Быть похожим на вас», эта лесть понравилась Гарри.

- Ли, ты же сегодня не работаешь, - Гарри отдал какие-то распоряжения.

- Мне надо с вами поговорить и это личное, - они зашли в кабинет Гарри, - я люблю вашу дочь, - это был как гром среди ясного дня, Гарри сжался, но не показал своего разочарования. Хотя чего он ожидал, его милой дочери было уже двадцать лет, она была свободная, и как Бетти готовая на все необдуманные поступки.

- А она тебя любит? – Гарри сжал край стола.

- Да, только мой отец напугал ее, и она ушла сегодня утром, я хочу вернуть ее. Хотя чего я дам ей взамен, кроме нищего существования, - проговорил он.

- Все будет, а потом мне нужен помощник на «Хомс и Ко», мы с Джозефом платим хорошо, и если вы хотите, то я помогу вам, - Гарри набрал номер Джозефа, - помоги нажать на Джойса, твоя племянница страдает. Пора припугнуть его, чтобы жизнь медом не казалась.

Ли вернул Кэрри в их тесную квартирку на Пеги-Стрит, теперь у них была поддержка ее семьи. Любовь такое важное чувство, любовь, как живительный источник, неиссякаемое наслажденье и вдохновенье. Они обрели себя, как трудно бы это не было. Ли стиснул Кэрри в объятьях, жадно целуя ее в губы, он желал владеть всей ее душой, ее телом и жизнью. Кэрри прижалась лбом к его плечу, гладя ее высокие скулы.

- Не отпускай меня, - прошептала она в темной ночи, опутанная страстью и нежностью.

- Я с тобой, я всегда с тобой, - его шепот опалил ее, слезы счастья скатывались по вискам, оставаясь в волосах. Мир перестал для них существовать, они так много вместе пережили, что все остальное стало пылью. Где же она слышала эти слова?

₪

Апрель 1994.

В Аллен-Холле веяло прохладой, апрель выдался на редкость теплым. Ветер перебирал молодую травку, мягкое солнце грело спину, буйным цветом цвели тюльпаны. Только вчера они все отмечали день рожденье хозяйки поместья, ей исполнилось тридцать девять, для женщины это страшный возраст, для мужчины рассвет женской красоты. Бетти укуталась в накидку, чувствуя в себе трепетное чувство, она уже забыла, что это такое. Три дня назад она узнала, что ждет ребенка, поначалу она испугалась, боясь повтора прошлого, но потом успокоилась, и даже решила, что беременная обязательно поедет на свои последние гастроли. После двадцати лет не сцене, она решила распрощаться с ней навсегда. Только Фредди об этом еще не знал, у них были слишком противоречивые отношения с тех пор. Все также она любила его, и все также боялась его потерять, но в их близости она находила постоянно привкус горечи, нежели нежности и прежней пылкости. Хотя неделю назад все изменилось, в ту ночь что-то волшебное произошло с ними, они так исступленно занимались любовью, так щедро дарили друг другу себя, под пальцами расцветал чувственный мир, настоящая агония и любовь. С той ночи все было по-другому, но надолго ли это, задавала себе вопрос Бетти.

Он нашел ее в Мраморной гостиной, Бетти сидела в кресле перед камином, огонь освещал ее, Фредди опустился перед ней на колени, как котенок кладя голову к  ней на колени. Она оценила эту ласку.

- Ты какая-то сегодня другая.

- Какая? - спросила она.

- Трогательная что ли. Что-то случилось? – она явно была не с ним, находясь рядом с ним, ее разум и душа были где-то далеко.

- Нет, - Бетти посмотрела в его глаза, и вздрогнула, это ей напомнило тот день на Пиккадилли, когда они почти прощались.

- Тебе плохо?

- Мне хорошо с тобой, просто будь со мной, - ответила она, пряча свои чувства глубоко внутри себя, он сам вспомнил тот день, и сам вздрогнул, и ответил ей тоже самое что и двадцать пять лет тому назад.

- Я всегда с тобой, - он крепче прижал ее к себе, целуя в губы, - малышка, я всегда буду с тобой, только не уходи из моей судьбы прошу тебя. Будь всегда в ней.

- Я буду, - прошептала она в ответ.

- Что тебя приводит в смятение? – спросил Фредди.

- У меня есть две новости, я не знаю, что ты ответишь мне, - она сжалась, вытянув из его ладоней свои руки.

- И что же это, какие тайны мне еще придется узнать о тебе? – в его голосе скользило презрение.

- Я жду ребенка, - проронила она, он взглянул в ее чистое лицо, как у ребенка, нежно коснулся ее щеки.

- Но…

- Мне страшно, - сказала она, - что наши дети это не примут. Рэю будет уже восемнадцать, Грею шестнадцать, Элен – четырнадцать, но а Бэсс уже одиннадцать, такая разница.

- Наши дети мудрые, - он снова положил голову к ней на колени, - я боюсь за тебя…

- Мне не надо зацикливаться на себе, я буду работать и поеду на гастроли, тем более последние в этой жизни, а потом в декабре мы начнем новую жизнь. Рэя надо отпустить, а потом и Грэя, - ее голос срывался, - я хочу девочку, - почти со стоном произнесла.

- Ах, ты милая моя, - он гладил ее руки, - неважно кто, милая моя. Все будет хорошо. Но я хочу, чтобы ты все отложила, и никуда не поехала, - она замерла.

- Черт, Менори, я хочу поехать и поеду. О, лучше бы я ничего не говорила, - переходя на крик, сказала она.

- Я не хочу, чтобы ты из своей глупости пострадала, - он резко встал, у него тяжело вздымалась грудь.

- Пошел к черту! – она поднялась и вышла из комнаты, он рассмеялся. Это снова была та взбалмошная Бетти, которую он привык видеть раньше. Он нашел эту сумасбродную девчонку в библиотеке.

- Бетти, черт возьми, когда ты начнешь меня слушать? – она засмеялась.

- Никогда, дорогой. Я всегда делаю, то что хочу, - он хмыкнул.

- Где-то я уже это слышал, - Фредди подошел к ней, - И когда я тебя приручу, вот уже почти двадцать пять я пытаюсь это сделать, и все тщетно, - она обвила руками его шею.

- Именно это тебе и нравиться, нравиться, когда я веду себя, как неприступная крепость, - она поцеловала его в щеку.

- Ох, милая, как же мне повезло с тобой, - они молча, прижавшись друг другу долго сидели в тишине.

- Все у нас получиться, - потом сказала она, и это его успокоило. Ведь случилось же чудо, ведь она смогла со своим диагнозом забеременеть, значит была на то воля неба, значит на то была воля Бога.

₪

В Гарден-Флауверс Джозеф ощутил счастье по-настоящему. Хотя дом был очень маленьким, он порой не понимал почему Фредди и Бетти со своими деньгами купили его, правда было все-таки какое-то очарование. Не большой холл от которого расходились двери во все комнаты, нет, Гарден-Флауверс не был великолепным Гарден-Дейлиасом, но Джозеф не любил фамильный дом, слишком много не приятных воспоминаний связанных с ним.

За два года много что изменилось в его жизни, ему почти тридцать, он молод и преуспевающий. Отец уже привык к его вспыльчивому характеру, а остальные родственники давно нашли с ним общий язык. Но в его сердце была зияющая рана, он боялся, что его жена бросит его или предаст его, как в свое время это сделала его мать. Ему было не понять всю полноту чувств, что испытывал его отец, почему все так сложилось. Эсме же старалась бороться с его темными демонами, но это было безрезультатно, в конечном итоге, она просо смерилась с их присутствием в его душе, все что ей осталось сделать это только сгладить все углы. Джозеф все же был счастлив, Эсме ждала снова ребенка и в этот раз он мечтал о девочке, он верил в них в их счастье, и будущие, которое не будет омрачено, как жизнь его родителей. У его любимой сестры Флоры наконец-то родился долгожданный ребенок они назвали мальчика Районом Филиппом, Джозеф же хотел напротив девочку.

В их семье давно все было непросто, они все жили своими жизнями, но все давно стало слишком запутанным. Его дед никогда не общался со своей семьей, его дети охладели друг другу из-за разных взглядов на жизнь и воспитание детей. Его внуки пытались сохранять свое единство, и теперь уже их дети делали свои первые шаги: удачные и неудачные. У кого-то даже были уже свои дети. Теперь наставало время новых Хомсов, они были совсем уже другими. У них не было жажды денег и не было стремления доказать свою самостоятельность, родители и так дарили им это самостоятельность. Они уже не помнили с чего началась борьба в их семье, но знали, как трудно остаться всем вместе. Джозеф надеялся – то что, не смогли сделать они, то их дети осуществят это. Все что им нужно только стремиться…

₪

Ночью Диана вышла на балкон, слушая теплое дыхание ночи. Пальцы впились в мрамор, ощущая его холод. Она немного поежилась, вглядываясь в ночное небо. Прошло восемь лет, одиноких восемь лет, которые она доживала без него. Уже давно ушли в мир иной ее сестры, их друзья, из их дружной компании осталась только она. Все свою сознательную жизнь она боялась остаться без Виктора, без его любви и внимания, пережить катастрофу их семьи. Но сейчас ей было легко, она наконец-то увидела покой, они все примирились, научились жить в любви и доверии. Диана прошла в свою постель. Она знала сегодня ночью, она увидит его вновь, почувствует его нежное дыханье на щеке, ибо сегодня она спокойна. Она сделала то, что хотел Виктор, примирила всех. Только ее безграничная вера помогла всем, осталось лишь вернуть Флер домой, но это дело времени. Диана медленно закрыла глаза, она чувствовала его рядом, так близко, что от счастья сердце переставало стучать. Оно стремилось к Виктору, ее любимому мужу.

Эта была трудная жизнь, но все же грандиозная, от самого начала до сегодняшнего дня.  Время великих свершений, время великих перемен и великих войн, время Триумфа и Трагедии, время кружевных хитросплетенных узлов, время боли и счастья. Но они прошли по своей дороге, по своей трудной дороге, обретя себя.

Как прекрасна юность!

Как блистательна она в своих иллюзиях, стремлениях и мечтах.

Лонгфеллоу, 1874.

Глава шестая.

Молодые львы.

Лето 1994.

Просматривая письма, Рэй нашел там для себя письмо, его зачислили в архитектурный колледж со стажировкой в одной из лондонских кантор. Элен заглянула в его письмо, он резко ущипнул ее за нос. Через неделю он останется один в этом доме, а все уедут в Аллен-Холл, хотя хорошо, что он начинает свою жизнь. Он был рад, что родители померились, что у них будет ребенок, хотя он знал о страхах матери, но все же его охватывали радостные чувства.

- Чертовка, - смеясь, сказал он сестре, - что я буду делать здесь без вас?

- Жить, водить баб, пить, курить. Ну, что еще делает молодежь? – она улыбнулась ему.

- Ну, уж нет. Я не буду это все делать, - он положил письмо на стол, видя коробки, все переезжали, оставляя его одного в этом огромном доме. Такое уже происходило много лет тому назад, когда его дедушка оставлял дом Бетти.

- Да-да, Рэй же у нас однолюб, - тихо сказала Элен, уколов при этом его чувства.

- Я сочувствую тому бедняге, что свяжется с тобой, - Рэй увидел странное выражение на ее лице, - Что кто уже есть? – она надула губы, зная, как Рэй беспокоиться о ее чести, - Что, это Джонатан? – Элен была влюблена в его друга Джонатана Харриса, с которым они дружили с детства. Джонатан был сыном обеспеченных родителей, владеющих типографией. Элен привлекло то каким он стал, чем-то они с Рэем были похожи, но все же были разными. Джонатан был таким же высоким, как Рэй, таким же крепким, спортивным, а от одного взгляда карих глаза из-под копны рыжих волос у нее сердце замирало. Недавно он ответил ей взаимностью, увидев в тринадцатилетней девочке красавицу. Он не целовал ее, не обнимал, но взгляд говорил о большем.

- Да, - прошептала она, - у нас все прилично.

- Еще бы, а то я лично его придушу, если все будет не прилично, - Элен фыркнула на эти слова брата, - так что учтите это оба.

- Но мама же с папой были сразу люб… - Рэй оборвал ее.

- Элен, дорогая, сейчас время другое, и держа такого, как Джонатана на расстояние, как можно дольше, ты его еще больше подогреешь, - он потрепал ее по плечу,  - Я не запрещаю тебе его любить, - он ушел, и Элен поняла, что будет по нему скучать, по ее братику, у него же начинается другая жизнь, совсем другая жизнь.

Сама же Элен в почти четырнадцать превратилась в красавицу, все говорили, что она похожа на папину сестру, но еще больше она находила сходства со своей сестрой Полли, вот на нее она-то точно была похоже, все посторонние даже смеялись над ними, говоря что они родные сестры. Полли же была обязана такой внешностью Дженни, а Дженни – Джулия, та же была похожа на свою мать-испанку. Элен любила Полли, она жила как какая-то знатная дама, а ее муж нравился всем. Только вчера она шепнула ей на ухо, что ждет ребенка. Вот это да! У ее матери к концу года родиться дитя, у Флоры недавно появился сын, а еще у Джозефа и Эммы через три месяца. Интересно а Кэрри не хочет замуж?  Элен весело посмотрела брата, вот уж время плодородия настало!

Рэй стоял на пороге провожая всех. Он обнял мать, хотя понимал она не будет за него переживать, совсем не будет, но он будет переживать за нее, учитывая, что она собралась на гастроли. Бетти оставила все документы на столике, Фредди обнял сына.

- Приезжай к нам, мы ждем тебя в любое время.

- Да, конечно, отец, - так он остался один, начиная новую жизнь.

Для Рэя все завертелось, так быстро, что он и сам не понял, что новое положение в обществе способствовало многому. Девицы липли к нему, как к меду, но он не хотел случайных связей, хотя лишь иногда позволял себе эту роскошь. Ему хотелось, чтобы любили его самого, а не то, что мог бы дать. Пока не началась учеба он часто ездил к родителям, навещая брата и сестер, он ходил на могилу к сестре, шепча, что выполнил ее просьбу, и обязательно построит что-то, что вдохновит его ее образ, что остался у него навсегда в сердце. Рэй понимал, что пора жить своим умом, пора понять, что отец и мать хотят видеть свое чадо успешным. Хотя он радовался, что мама наконец-то уходила со сцены, он знал, что она решила преподавать, знал, что отец хочет заняться продюсерованием, он мог многому научить других. Но вскоре у него появиться брат или сестра, и если с родителями, что станет, то ему придется взять на себя всю ответственность. У них открывалась новые просторы, новые возможности. Так и Рэй решил попрощаться с детством и стать совсем взрослым.

₪

Плотно сжав губы, и сложив руки на коленях, Дженни ждала когда придет Роджер, завтра он уезжал на гастроли, и поэтому она хотела с ним провести эту ночь. Где он задерживается? Сомненья закрались к ней в душу, а что если с другой, хотя он постоянно твердил ей о своей любви, что юные девушки ему ни к чему, и то что он хочет быть только с ней. Хотя в последние четыре месяца он вечно где-то пропадал. Джо ее уверял, что это пустые страхи, и он готовит ей большой сюрприз, но иногда ей казалось, что тот просто ее утешает, а Роджера, как друга прикрывает. Дженни посмотрела на часы.

Дженнифер села за рояль, она редко играла на нем, считая свою игру недостойной, оправдывая себя тем, что есть люди играющее лучше, чем она. Она легко перебирала клавиши, напевая песни прошлых лет. Дженни снова посмотрела на часы. В последнее время ей тяжело становилось его ждать, раньше время ожиданий проходили очень быстро. Как же ей было не просто справиться со своей ревностью, но каждый раз она брала себе в руки. Была середина июня, в октября она будет отмечать сорок семь лет, сейчас она ощущала свой возраст очень остро, еще острее, чем когда либо. Роджер лишь посмеивался над этим. Она снова взглянула на часы. Появился Роджер, на его лице сияла улыбка:

- Так и убила бы, - проговорила она.

- За что? – он вздернул бровь.

- Ты знаешь за что!

- Малышка, я был у парней, мне нужно было у них кое-что спросить, а я еще кое-что забрать.

- И что же? – Дженни сделала равнодушный тон.

- Я хочу, чтобы когда я уехал, ты вскрыла бы этот конверт, - Дженнифер обернулась к нему, он подошел к ней, - пойдем в постель там я расскажу тебе все.

- Ну, хорошо, змей-искуситель, - Дженни весело рассмеялась.

Когда он уехал утром, она сладко потянулась в постели, вспоминая его теплые объятья, это уже не были подростковые объятья, и не молодая страсть, это зрелое чувство. Дженни протянула руку к туалетному столику и нетерпеливо вскрыла толстый конверт. Она не могла поверить своим глазам, Роджер купил ей антикварные собрания сочинений. Как же он хорошо ее понимал, Дилан всегда делал благо сначала для себя, а потом для нее, но Роджер баловал ее, как ребенка, и откуда он узнал, что она об этом мечтает? Она никогда об этом не говорила ему. Дженни была счастлива с ним, жаль только одного, что они так поздно начали все вместе, но может даже лучше, что это произошло в зрелом возрасте, и они не успели сделать много ошибок.

₪

Открыв дверь лондонского особняка, Флер заметила, как здесь все изменилось. Она не была здесь тринадцать лет, долгие годы. Как же Роберт все изменил. Она часто встречалась с Алисой в Штатах, но дочь все больше и больше вызывала к ней не приязнь, она стала той богемной дамочкой, которой она представляла себе Бетти. В доме было тихо, Роберт даже замки не поменял, как все это было странно.

- Роберт, - позвала она, из кабинета кто-то вышел, но это был вовсе не ее муж, неужели он продал дом? – А где, Роберт Хомс?

- Он давно здесь не живет, последние два года он живет в Кленовой Роще, - он вышел на свет, и она в нем увидела Фредди, таким каким она запомнила его. Такой же эротичный, такие же черты лица, от него просто исходила мужественность, но Фредди постарел, и это не мог быть он, этому парню было видно, что нет двадцати. Потом она увидела его глаза, этот знакомый взгляд просто пронзил ее.

- А ты Рэй? – робко спросила она, зная ответ, зная, что это ее внук.

- Да, я Рэй Бульдасара, - просто ответил он, - а вы кто, зачем вам дедушка? – дедушка, она даже вздрогнула от этого слова, неужели Бетти померилась с отцом, это было невероятно, а может просто Роберт нашел контакт с внуками.

- Я твоя родственница, а где твоя мама? – ей необходимо было увидеть Бетти.

- Она в Европе, на гастролях вместе с отцом, - Рэй налил гостье вина, - вы, не ответили на мой вопрос, кто вы?

- Я Флер Хомс, знаешь кто я? – Рэй отвернулся, он был не готов к такому повороту событий. Перед ним стояла его бабушка, она выглядела очень молодо, хотя ей было около шестидесяти лет, но было видно, как она страдала, хотя все это могло быть притворством, наверняка у нее закончились деньги и она приехала за ними. Как же это все мелочно.

- Да, - с придыханием ответил он, - вы жена деда, та женщина, что родила мою маму, и та…

- Что чуть не разрушила ее жизнь, ты это хотел сказать? – она села на диван, оглядывая гостиную, замечая, как все изменилось, - Кому теперь принадлежит этот дом?

- Мне, но по документам маме. Дядя Джозеф поменял наш старый дом на этот, - она изумленно посмотрела на него. Значит Бетти и с Джозефом наладила отношения, хотя именно из-за Джозефа все и произошло, именно из-за него они поссорились с Робертом и она уехала.

- Как все живут, как Джулия и Джордж?

- С ними все хорошо, - процедил Рэй.

- А Элеонора с Марком, как они там? – Рэй сел напротив нее.

- Дядя Марк умер два года тому назад, а тетя Элеонора давно болеет, - совсем тихо сказал он.

- Мне жаль, я не знала, правда. А Гарри, как он? Как Дженни?

- Все просто хорошо, - ответил он, - Полли давно замужем, у нее есть сын, все хорошо.

- А Бетти, как она, как вы, как ты? Я знаю вы усыновили ребенка? – она просто сыпала его вопросами.

- Родители счастливы, остальные тоже. Грей скоро будет жить рядом со мной. Элен подрастает, да и Бэсс тоже, - она заметила, как изменилось его лицо, у Бетти же было пять детей.

- А как Аллегра? – Флер заметила боль в его глазах.

- Она умерла год тому назад, - Флер отвернулась.

- Мне жаль, - скрывая дрожь в голосе проговорила она, хотя Рэй заметил это, - о… как я была слепа все эти годы. Я поеду в Кленовую Рощу к Роберту.

- Просить прощение у деда? – довольно резко спросил Рэй.

- Да, замаливать прошлые грехи.

Флер приехала к ночи в Кленовую Рощи, дом все также был окружен кленами, которые шумели, в доме горел свет, значит Роберт был там. Она посмотрела на дом, который они когда-то строили вместе, вспомнила как она выбирала проект, чтобы и в доме все было отделано кленом. Она вошла в дом, там была все та же прислуга за тринадцать лет мало, что здесь изменилось, словно время ничего не тронуло. Флер втянула в себя знакомый аромат дерева, повсюду были цветы. Наверное, Роберт все также пьет и все также водит дешевых актрис, но ей было не обходимо с ним поговорить обо всем. Она столько лет разбиралась в себе, в их жизни, думала, анализировала, искала просчеты в их жизни. Поняла, что она позволила разрушить их брак, в тот день, когда она лежала в постели и мечтала после бурной ночи, пришел Арман МакОлла, он взял ее силой, после этого она не могла больше смотреть в глаза мужа, ей было проще закрыться от него и не показывать свои чувства, легче было поверить Арману, чем своему сердцу.

- Где он? – спросила она.

- В кабинете, - тихо ответили ей. Она открыла дверь и прошла в кабинет, увидев мужа и второй… это был их сын. Как же он был красив, у него было мужественное лицо темно-рыжие волосы и взгляд голубых глаз, обрамленный пышными ресницами и густыми бровями.

- Флер, - прошептал Роберт, он поставил бокал на стол, - что ты здесь делаешь?

- Я была в Гарден-Дейлиас, и узнала, что ты давно там не живешь, ты отдал дом Бетти? – спросила она.

- Нет, я отдал нашему сыну, но он отдал его Бетти. Кстати, Джозеф, это твоя мать, - Джозеф взял ее руку, она видела в его глазах боль и отчаяние.

- Вы решили вернуться и сделать всем еще хуже? – спросил Джозеф, она посчитала ему этим летом будет тридцать один год, женат ли он? Флер заметила обручальное кольцо, значит Джозеф женат, но кто она, и есть ли у него дети?

- Нет, - прошептала она, - прости меня, дорогой, - она притянула его к себе, чувствуя его сопротивление и напряжение, - я так виновата перед всеми, пред вами всеми.

- О, все хорошо, - сказал Роберт.

Потом они долго говорили, Джозеф уехал домой, а Роберт и Флер остались вдвоем. Она плакала в его объятьях, молила прощение, и снова рыдала, рассказывая, как она докатилась до такой жизни. Он всегда любил ее, и в этот раз лед в его душе оттаял. В эту ночь они любили другу, ведь сила прощения, эта самая великая сила, это самая великая сила, что может быть на свете. Спустя годы, они снова нашли друг друга, это было не сострадание к друг другу, это была любовь, что жила в них всегда, и ничто не смогло убить это чувство. Флер поняла чего ей не хватало все эти годы, ей не хватало дома, семьи, мужа, детей. Но ей предстояла встреча с Бетти, и самое главное, чтобы она нашла в себе силы простить ее.

Пока не было Бетти в Лондоне, Флер познакомилась с ее детьми, она часто бывала у Рэя, ей он очень нравился. Он не был тем золотым ребенком, каких она часто видела. Очень скромный, очень рассудительный, и очень мудрый. Как-то она услышала, как он говорил с сестрой, и невольно засмеялась. Он беспокоится о ее чести, не хочет, чтобы она увлекалась парнями, и полностью контролировал ситуацию, наблюдая за романом сестры и друга. Почему у ее дочерей не было такого брата? Хотя Бетти, как оказалась не была той кем ее все себя представляли. Она полюбила один раз и надолго. Как же она была слепа все эти годы, как же она была глупа, но главное чтобы ее простила Бетти, и тогда ее совесть будет чиста.

₪

Лето вдохнуло новую жизнь в нее и теперь все ее стремления были направлены на улучшение себя и своей жизни. Ей было всего восемнадцать, а она уже многое знала о жизни взрослых людей. В свои годы озираясь на ее возраст многие говорили: «Ты еще мало пожила» или «Да, что ты знаешь о жизни?», но она пережила многое, и развод родителей и непонятные взаимоотношения в их семье. Эта мудрая девочка не смотря на свой возраст всегда легко смотрела на жизнь. Лили Роуз, или как звали ее многие родные ей люди Ли-Ро, больше всех привязалась к Рэю, с ним они были одного возраста,  и с ним их очень многое связывало. Он ее постоянно смешил, но на жизнь смотрел, словно прожил сотни лет. Еще была Кэрри ее давняя подружка, но та окунулась с головой в свой роман с полу-азиатом Ли. Также она обожала Энтони и Луиса, а еще Грэя. Она никогда не считала себя головокружительной красавицей, постоянно ища новые недостатки в себе. Полли же ее старшая сестра напротив  имела все то, что было у женщин их семьи – королевское великолепие и грацию. Ли-Ро же считала себя неуклюжей и дурнушкой. Она даже как-то поругалась из-за этого с Рэем.

- Кто сказал тебе, что ты дурнушка? – кричал он, - ты великолепна!

И чего тут великолепного, пышные формы, маленький рост, крючковатый нос, да и еще блондинка, что создавало ей, по ее мнению, ауру дуры-блондинки. Только большие серые глаза она считала красивыми.

- Ты посмотри на меня! – отвечала она ему, а он только смеялся, - Рэй не смотри на меня так, - что-то странное она заметила в его взгляде: пугающие и манящие. Он подошел к ней, мягко гладя руку к ней на плечо. Он сорвал нечаянный поцелуй с ее губ. Лили Роуз посмотрела в его глаза, и все поняла. Он любит ее! Он испытывает к ней чувства! Но тут же ее словно бросили в горячие масло. О, нет же, она же его кузина, - Рэй мы не можем! И потом, как ты переменчив, совсем недавно ты любил Кэрри.

- Черт, Кэрри старше, а ты совсем другое, мне хочется, как ребенка оберегать тебя и любить, - она отскочила от него.

- Ты сам не знаешь, что хочешь! – воскликнула она.

- Это ты не знаешь, что хочешь! – резко возразил он.

- Я будущий антрополог! – съязвила Ли-Ро.

- Я совсем не об этом, хотя ничего у нас не выйдет, - заключил он, - я выкину все это из головы.

- Вот и замечательно, - она мило ему улыбнулась.

Этим летом они почти не встречались, у него была своя жизнь, у нее своя и каждый из них старался начать все с белого листа. Лили Роуз переехала к Кэрри и Ли. Лето вносило свои коррективы, и каждый сам находил в нем очарование. Все еще были взбудоражены возвращением Флер Хомс, но Лили Роуз была удивлена, когда узнала о решение Роджера Он воспитывал ее с дести лет, Роджер всегда умел властвовать над сердцами женщин и над ее сердцем в том числе. Дилан стерся как-то из ее памяти, все, то светлое, что связывало ее с ним, как-то померкло на фоне лет прожитых с Роджером. Иногда она вправду ненавидела мать, она забрала ее кумира, она увела женатого мужчину, и разбила сама свою семью. Но в минуты отчаяния она брала себя в руки, особенно тогда, когда Роджер брал мягко ее ладони в свои руки и смело смотря в ее глаза рассказывал о прозе жизни. Как же она любила его за это, и как же она жалела, что он не появился в ее жизни раньше, что ее первый детский крик не послала ему.

- Как дела у моей Кнопки? – он так ее назвал с первых дней знакомства, - как твое поступление? – она слышала его такой родной и знакомый голос, и тушила в себе гневные пожары, он ведь на гастролях.

- Я поступила куда хотела, - она прищелкнула языком.

- Я рад за тебя…

- А что мама ничего не говорила!? – возмутилась Ли-Ро.

- Нет, сказала спросить у тебя. Бетти номер три! – воскликнул он.

- Почему Бетти? – ее это задело, несмотря на восхищение тетей.

- Потому что, Кэрри номер два, а ты – три, вы обе похожи на нее, - он засмеялся, - мы приедем через месяц.

- Маме передать?

- А она все знает, - он засмеялся, - Удачи тебе, - и повесил трубку.

Она удивлялась, как Кэрри не ревновала Ли к ней, она любила в длинной футболке расхаживать по квартире, но похоже Ли видел только Кэрри. Только спустя пару месяцев она поняла, как она красива, замечая порой восхищенные взгляды прохожих мужчин. Лили Роуз осознала, что как и Бетти может покорять мужчин одним лишь взглядом, и именно ее независимость привлекала их, они летели на свет ее души, искали знакомства с ней, а оно отвергала их, даже не давая им шанса узнать ее поближе, даже услышать ее имя. Как же ей нравилась такая власть.

- Пойдем со мной, - как-то позвал он ее.

- Куда!? – она вздернула тонкие брови, его глаза смеялись.

- Мне нужна твоя помощь…

- А что мне за это будет? - Лили Роуз оборвала его.

- Ну даже не знаю, - протянул он, - ягодное суфле.

- Твое фирменное? – она ощущала, что переходит почти на флирт, тут же осадила себя.

- Да, - он кивнул.

- Ну, и зачем? – она надела туфли.

- Купить кольцо Кэрри…

- О, - протянула она, - жених и невеста тили-тили тесно, - она показала ему язык.

- Чертовка!

С Ли она быстро подружилась, и это была даже для нее честь выбирать кольцо для сестры. Они долго гуляли по  ювелирным магазинам, много болтая.

- Почему ты одна? – спросил он.

- Не хочу отношений, - отрезала она.

- Я не могу тебя познакомить с кем-нибудь, - предложил Ли.

- Даже и не думай! – она ущипнула его за мускул на руке.

- Не будь занудой! – он гортанно смеялся.

- Это ты в свахи заделался, - он любил этот счастливый смех и эту девчонку, мечтая о такой дочке.

- Хочу окольцевать Кэрри и привязать к себе, поэтому нам нужен ребенок, - она стиснула его пальцы.

- Какие же мужчины зануды.

- Почему сразу же зануды?! Вот ты абсолютна красива, и не ищешь любви, почему? – этот вопрос застал ее врасплох.

- Просто не попался мой принц, - четко проговорила она.

- Принц… а есть ли они? – его темные глаза смеялись.

- Ну, кто его знает, и потом все понятия в мире относительные, - Ли-Ро замолчала, скрывая свои истинные чувства, она была влюблена, но только у этого чувства не могло быть будущего. Она не могла любить Рэя, их матери сестры, но все же сердцу не прикажешь.

- Значит любишь, - она опустила ресницы, но успела встретиться с его взглядом, - я даже догадываюсь кто он. А он?

- Говорит, что выкинет все из головы, - отчаяние захлестнуло ее с новой силой, - у нас ведь нет будущего?

- Нет, - прошептал Ли.

- Что тогда, что мне делать? – мягко сжимая ее объятьях Ли не знал ответа на ее вопрос. Как же очаровательна запретная любовь, и как же она много доставляет боли и страданий. Он отпустил Ли-Ро, думая о том, какая странная жизнь, и как сложны человеческие взаимоотношения.

₪

После того как захлопнулась дверь, Диего испытал облегчение. Рейн ушла, оставив наконец его в покое. Это был прекрасный год в его жизни, но он больше не мог так жить, он больше не мог терпеть ее вечное давление. Она пыталась им управлять, в то время, как он старательно избегал этого. Ее вечные звонки, придирки к его внешнему виду, недовольство его компанией – стало надоедать ему.

Они познакомились на Блошином рынке, когда он выбирал подарок для Адоры. Они чуть не подрались из-за одной вещи, понравившейся им обоим. В споре он совсем не заметил, какой красивой девушкой она была. Серые глаза Рейн приветливо ему улыбнулись, ее милая улыбка очаровала его, она сняла свою широкополую шляпу, золотистые волосы тяжелой копной упали на плечи. Она протянула ему руку, называя свое имя – Рейн Керн. Они обменялись телефонами, он уступил ей винтажную брошку. Они стали встречаться, и через три месяца он попросил ее переехать к нему. Рейн была искушенной натурой, ее лихие фантазии ставили его в тупик, он и не знал об этой стороне ее натуры. Первое время они испытывали веселье. Но чем больше его втягивали отношения, он все больше осознавал насколько они с Рейн разные. Секс и любовь разные вещи. Рейн не нравилась Мери-Джейн, но она с Антонио молчали. Однажды проснувшись, Диего понял, он устал от Рейн, больше он не мог терпеть. Выдержав целую смену, он пришел домой, найдя Рейн в гостиной, смотрящей свадебные журналы.

- Нам нужно поговорить, - холодно начал он, Рейн даже не подняла головы.

- Ты наконец-то решился на нечто большее, - весело произнесла она.

- Да, - она замерла, ожидая заветных слов, - все кончено, - Рейн вздрогнула, она встала с пола, в упор смотря на него.

- Вот оно как, - цокая, ответила Рейн, - у вас, у испанцев, непринято любить одну женщину?

- У нас принято, - продолжил Диего, - но не принято, когда женщина давит на мужчину.

- А, - она кивнула, - ты просто испугался, - вот и все.

- Нет, Рейн, я молод, но не глуп и труслив, - он покачал головой.

- Что ж, тогда мне нужно уйти? – она вопросительно взглянула на него.

- Ты можешь остаться, пока не найдешь, где жить, - он пошел на кухню, вскипятить чайник.

- Нет, лучше я уйду, не хочу терзать себя. Я думала, что у нас все получиться, - она поджала губы.

- Я тоже думал, но такого уж жизнь.

₪

Сентябрь – октябрь 1994

- Папа мы приехали, - это был голос Бетти. - Ты с ума сошел? – смеясь, говорила она, - мы в доме моего отца!

- Я не видел тебя целых три месяца, а потом в таком состояние ты возбуждаешь меня еще больше, чем прежде, - Флер насторожилась. Бетти распахнула двери гостиной Кленовой Рощи, застыв на пороге, Фредди перестал улыбаться, то что он видел не укладывалось в голове, на коленях отца Бетти сидела та самая женщина, что, хотела разрушить их жизнь, их счастье, хотела быть его любовницей.

- Здравствуйте, миссис Хомс, - холодно произнесла Бетти, - Вы решили вернуться?

- Бетти, нам надо поговорить, - начала была бы Флер.

- Мне не о чем говорить с тобой, - отрезала Бетти.

- Нет, есть. Прости меня за все, как твой отец, как твой брат, неужели это сложно?

- Ты чуть не погубила всю мою жизнь. Ты меня и Фредди… - она оборвалась и села в кресло, прикрывая ладонью округлившийся животик.

- Бетти послушай меня! – Бетти подняла на нее свои глаза.

- Нет, это вы послушайте меня. Ты могла бы только одним своим словом остановить отца, но ты для меня ничего не сделала. Ты рушила все то, что я создавала. Он из-за вас уехал из Аллен-Холла, ты замарала наше чувство, когда затащила его в свою постель. Ты несказанно была рада, когда я его бросила, даже не отговорив меня, не позволив мне найти силы в себе. Ты и Алису превратила в дрянь, а Джозеф… это подло и низко с твоей стороны было, - Бетти старалась сохранять самообладание, только из-за переменчивости настроение оно таяло.

- Я была слепа и глупа, тогда, - она обняла дочь, Фредди молча смотрел за этой сценой. Прошло восемнадцать лет, столько воды с тех пор утекло, и он уже не надеялся, что сможет когда-нибудь увидеть такое. Они с Бетти все эти годы полагались только на свои силы, привыкли жить своим умом, не прибегая к чей-либо помощи. Их гордость никогда не позволила бы им обратиться за помощью. Никто из них не попросил бы ее. Сейчас Фредди спокойно вздохнул, все встало на свои места, все действительно на своих местах, и это радовало. Они слишком многим заплатили за это счастье, теперь хватит перестать платить за все, они настрадались достаточно за это время. Пришло время покоя.

₪

Скарлетт Сара Хомс родилась поздней ночью, Джозефу сразу пришло на ум это имя, что напоминало им об их ирландских корнях. Флер прислала ему огромный букет цветов, но ему было сложно их принять. Он не знал матери почти тридцать лет, а тут она неожиданно вернулась, активно пытаясь узнать то чем он живет и жил все эти годы. Его выводила из себя эта настойчивость, что она о себе возомнила? Все эти годы ее совсем не интересовала его жизнь, ей вообще, было все равно выжил он или нет? Конечно, Роберт пытался их померить, но даже Бетти не доверяла ей до конца. Джозеф же полностью переключился на работу и на семью. Флер только через Джулию узнала почему ее сын развелся с первой женой. Едва лишь тогда она осознала какую душевную рану нанесла она ему своим примером, и как сильно его оскорбила эта Бланка, она захотела вызвать его на откровенный разговор, но он всячески избегал этого.

- Джозеф, - Флер отвела его в кленовую рощу, - нам надо поговорить. Отпусти себя.

- Не могу, - прошептал он, - тогда я стану бесконечно слабым. Я не хочу страдать, как Бетти, я ведь видел много боли, и боюсь терять от любви, - Флер опустила глаза, как же ошибалась, за холодной непроницаемой маской беспечного ублюдка, роль которую он себе сам отвел, скрывался настоящий человек. У него трепетало сердце, оно пылало, но он запирал его на сотни замков, скрываясь от самого себя.

- О, дорогой мой, - она протянула его к себе, - что же она сделала с тобой? Что же натворила? – он ничего не сказал, только склонил голову к ней на грудь. Он был выше ее, он восхищал ее. И вот плотину его отчуждения прорвало, что-то она смогла задеть в его душе, он плакал у нее на груди, а она гладила его рыжие локоны.

- Я любил ее, а она предала меня, - Флер еле расслышала его слова.

- Ничего, милый мой, отпусти себя. Хватит быть циником, то что ты ее любишь, это великолепно, то что она мать твоих детей грандиозно, но она не такая, - он поднял на нее свои голубые глаза.

- Я боюсь, что когда-нибудь она меня бросит, - Флер тяжело сглотнула, он ведь имел ее в виду, она же бросалась с головой в новые эмоции, ища новые любовные приключения, но она жестоко ошиблась и жизнь ее наказала.

- Не надо, не надо ничего бояться.

Они вместе прошли в дом, только в этот день разрушились все его сомненья. Как такое могло произойти? Он все эти годы ненавидел свою мать, и тут в одну минуту она развеяла все его сомненья, как такое могло произойти с ним? А может он заблуждался все эти год? Может он просто заблудился в темном лабиринте своих мыслей? Ну, хорошо, что он понял это все во время, пока его дурные мысли не разрушили его второй брак. Джозеф нашел Эсме стиснул ее в беспредельно долгом объятье, он шептал ей самые ласковые слова, внушая себе – он не даст себе запутаться, не даст себе превратиться в призрака, в тень самого себя. Она лишь улыбнулась ему, и все словно развеял ветер. В жизни бывают минуты слабости и отчаяния. Жизнь это не смешное телешоу, жизнь это все. Борьба и покой, грусть и смех, дни сменяются ночами, после черной полосы всегда приходит белая…

₪

Кэрри зажмурила глаза. Они опять ехали в Брайтон, не смотря на то, что погода испортилась. Еще не опали листья, еще не задули холодные ветра, но осень стояла на пороге, ожидая своей очереди. Скоро она взмахнет своей рукой и листья опадут, и польют дожди. В день их приезда в Брайтон светило яркое солнце, неспокойное море искрилось в лучах солнцах, волны разбивались о берег, а чайки прыгали по пляжу в поисках пищи. Она ощутила запах соленой воды и водорослей, и от переизбытка кислорода у нее чуть не закружилась голова. Ли помог ей вылезти из старенько «форда», он вытащил их сумки. Как же все это было странно, он явно что-то затевает, думала она.

Отель был полупустой, но именно здесь год тому назад он признавался ей в любви, и здесь они день и ночь занимались любовью. Внутри нее вспыхнуло пламя от воспоминаний. Она стояла в стороне, когда Ли о чем-то говорил с метрдотелем. В их номер, с окнами на море, отнесли вещи, пока они завтракали рыбой в кафе. Кэрри ощущала, что он тянет время, но так было еще приятнее, он растягивал ее пружину ожидания, и ее возбуждение росло. Потом они долго гуляли по пляжу, они ничего не говорили друг другу, просто молча наслаждались морем и воздухом. Это было волшебно, Кэрри ощущала себя богиней из песни Бетти, которая вышла на берег моря в поисках любви и счастья. Ли обнял ее за талию, их губы почти касались, но он не целовал ее, она хотела сама это сделать, но он приложил палец к ее губам.

Они встречали закат, самый красивый закат в ее жизни. Розовое солнце озаряло их, постепенно падая за кромку моря. Когда оно совсем скрылось Ли взял ее на руки и унес в номер. Все смотрели на них с восхищением, такие молодые и такие счастливые. В номере царил полумрак, горели длинные белые свечи, а на полу ковром лежали розы. Она наступала на них, давя их, и наполняя легкие ароматов поздних цветов. О, какой же он романтик! Они по-прежнему играли в молчанку, но это молчание еще больше подогревало ее интерес к нему.

- Кэрри, - вот и первое слова за этот день и вечер, - он встал перед ней на колени, - я знаю, я тебя не достоин, я нищ, у меня ничего нет кроме самого себя, но я очень люблю тебя, и я хочу быть с тобой всегда. Ты станешь моей женой? – этот вопрос неожиданно настиг ее, она упала на колени рядом с ним, чтобы не смотреть на него, как на раба.

- Конечно, выйду, - ее ладони сплелись у него на шее, Кэрри потянулась к нему, он остановил ее, надевая на ее палец кольцо с жемчугом, такими же красивым, как ее глаза. Его большая ладонь оказалась на ее талии, и только тогда впервые за вечер их губы встретились в нежном поцелуе. Переплетая его пальцы со своими Кэрри, выдохнула его имя, запуская руки за ворот его рубашки. Она медленно расстегивала пуговку за пуговкой. Он снял через голову ее платье из джерси, оно тяжелой массой легло на пол. Он скользил по ее телу, раздавленные розы под ними, издавали особый аромат, он мешался с запахом страсти, секса и нежности. Спустя множество минут, а может быть множество часов, Кэрри подняла голову, заглядывая в его глаза, он засмеялся. Ли всегда после занятий любовью, держал ее за талию, словно боясь ее отпустить.

Кэрри уснула в его теплых объятьях, проснулась она тогда, когда брызгал розовый рассвет. Он спал, она погладила его грудь, радуясь, что все у них поменяется. Она слушала шум моря, и понемногу ее страхи уходили.

₪

Ноябрь - декабрь 1994

У Полли родилась девочка Камилла Роза Руммерс, Айк просто летал от счастья. Он до сих пор не знал, что способствовало ее возращению в семью. Иногда он догадывался, что она ездила в Шотландию к его любовнице. Но, что сказала Софи Полли, и что говорила Полли Софи, осталось большой тайной, вряд ли она ему признается. Хотя, когда она объявила о своей беременности, он решил больше не думать обо всем этом. Зачем отравлять себе жизнь глупыми мыслями, теперь он просто смотрел на женщин, абсолютно не примеряя их на себя, как новое платье. Женщины его любили, они смотрели на него влюбленными глазами, но больше он не хотел погружаться в мир боли.

Айк взял на руки дочку, поя ей колыбельную. Полли спала на кушетке, он накрыл ее покрывалом, подкидывая поленьев в камин. За окном бушевал сильный ветер, но в их доме было уютно. Камилла посапывала у него на руках, как же она была похожа на Джулию. Он восхищался своей тещей, в свои сорок семь, она выглядела очень молодо, словно время остановилось. В их доме с Роджером стало больше шума, Патриция носилась. Как угорелая. Дженни преобразилась с Роджером, Дилана и сам Айк мало видел, зато с Роджером у них сложились прекрасные взаимоотношения. Он знал его уже много лет, еще с тех времен, когда он заходил в его маленькую лавку за какой-нибудь антикварной мелочью. Жизнь замысловато все сплела, Дженни влюбилась спустя столько лет в Роджера, а он много лет знал этого музыканта. Роджер сразу же поздравил их, чего не сделал родной отец. Он заваливал Стивена и Камиллу подарками, и когда приходил в их огромную квартиру дети не хотели с ним расставаться.

Айк положил Камиллу в кроватку, поправляя покрывало Полли. Маленькая, такая трогательная и в тоже время такая волнующая, ее красота будоражила его с каждым годом все больше, она как вино с новым годом становилась крепче и ценнее. Вот такая уж особенность женщин их семьи. За окном продолжал бушевать ветер, но в душе было спокойно. Демоны куда-то исчезли, но скорее всего, их победила светлая чистая настоящая любовь.

Но счастье постигло не только Полли, но и Бетти и Фредди. 10 декабря Бетти провела в этот мир новую жизнь. Фредди взял на руки теплое тельце, это была девочка, девочку которую они так ждали. Фредди решил назвать ее Селестой Оннориной, его старший сын приехал в роддом, смотря на это маленькое чудо, но Рэй переживал сейчас особые чувства, он хотел погубить в себе любовь, но она сопротивлялась и просила пощады. В его сердце было слишком много эмоций, но и у его избранницы сердце трепетало, как опаленное крылышко бабочки на ветру.

₪

Февраль 1995.

14 февраля в Аллен-Холл праздновали День Святого Валентина, теперь после их примирения был не обходим такой праздник. Не смотря на холодный февраль, весь замок опутался дымкой цветов, цветы были везде: от простых букетов в вазах и до целых цветочных гирлянд. Гости по дресс-коду приехали в настоящих бальных платьях, а мужчины в строгих смокингах. Хозяйка этого вечера – Бетти, как всегда была не обыкновенно красива, платье в желто-золотую полоску играла в огнях зала, плотный лиф облегал грудь, обнажая красивую линию декольте и округлые плечи, юбка крупными, четкими складками ниспадала от середины бедер, которые были обвиты толстым кушаком с крупным бантом, в ушах и на груди сияли изумруды, подчеркивая ее улыбку. Остальные женщины их семьи выглядели не менее ошеломляюще, и гости с некоторой завистью смотрели на них.

Любовь царила везде, только вот, Лили Роуз было совсем не весело. Она зашла в маленькую комнатку для отдыха, чтобы перевести дух после танцев и унять бьющееся сердце. Она не видела толком Рэя полгода, но за это время она так и не смогла вычеркнуть из своей жизни любовь. Ли-Ро села на софу, перебирая пену алой юбки. Она сама не понимала, почему позволила Дженни сшить для нее такое платье. Юбка из полупрозрачной ткани из множество слоев, но ей все равно казалось, что видны ее ноги, лиф плотно облегал туловище, и просто до безобразия открытая грудь. Она все-таки не могла, как Бетти или Кэрри выглядеть так сногсшибательно, что-то ей мешало, хотя за месяцы проведенные отдельно от родителей, показали ей – она нравиться мужчинам.

Ли-Ро сидела в тиши, боясь вновь увидеть Рэя. Сегодня они встретились взглядами, и она чуть не лишилась чувств. Кто-то тихо вошел в комнату, она даже не заметила этого:

- Ты здесь, - это был Рэй, она могла бы уйти, но ноги ее не слушались.

- Да, - выдохнула она.

- Какая же ты сегодня красивая, - прошептал он, но она не расслышала его слова.

- Ты просто много выпил, - ответила она.

- Я не могу без тебя, - он оказался рядом с ней, его руки сомкнулись на ее талии.

- Я тоже, - она наклонилась к нему, и их губы встретились в пылком поцелуе. Между  ними вспыхнуло пламя, которое уже нельзя было погасить, Лили Роуз дрожала, а он переживал минуты сладкого триумфа. Она гладила его лицо, ощущая его упругие мышцы, он чувствовал жар ее кожи. Их мало, что могло остановить. Рэй спустил ее платье, и она была готова раствориться в этом бесконечном жесте. Им обоим не хватало опыта, но это не гасило пожар между ними. Рэй поднимал вверх ее юбки, мягко гладя ее ноги. Она посмотрела в его глаза, и поняла, что этот миг пришел. Ее сердце бешено билось, он положил ладонь на свое сердце, она прошептала, что любит его, а он ответил ей. Тот священный миг, что бывает между мужчиной и женщиной, наступил, она лишь только плотно сжала губы, не отрывая глаз от него. В этот миг, в тот миг, когда они были захвачены чувствами на пороге стояла Бетти, она не знала, что делать и что, сказать, но не могла выдать свое присутствие. Она нашла Фредди, тот заметил ее беспокойство:

- Что случилось? Что-то с Селестой? – она покачала головой.

- Наш сын и Лили Роуз они… Боже, я не знаю, что делать, я боюсь поступить, как мой отец, - она говорила очень торопливо, и до Фредди не сразу дошел смысл ее слов.

- Подожди, они… они, что любовники? – Бетти приложила палец к его губам, и кивнула ему, - оставим все, как есть. Бетти, ты сама знаешь, это дальнее родство, а потом они сами разберутся. Рэй поймет скоро, что ничего у них не выйдет, они слишком одинаковые. Они еще молоды, им кажется, что это навсегда.

Любовь это когда смотрят в одном направление, но они смотрели со всем в разных направлениях. Они начали встречаться, но все больше Рэй убеждался, что им лучше быть друзьями. Об этом знали все, но никто не стал вмешиваться, все заранее предрекли им крах. Если идти против них, они захотят быть вместе, родиться дух противодействия, и тогда расставание будет болезненным. Фредди был прав, они оказались почти одинаковыми, но пока они этого не видели. Ни Рэй, ни Лили Роуз не замечали, что любовные отношения, стали постепенно гаснуть между ними.

₪

Ноябрь 1995.

За это время в жизни Рэя много что изменилось. Он много работал, хотя он был больше мальчиком на побегушках, нежели помощником. Его начальник Вильям Мелоуз был довольно грубым в обращение человеком, но со своими клиентами он был сама вежливость. Он умело их убеждал, приводил к своему решению. Рэй же порой ухмылялся, видя как можно решить проблему, как можно более изящней выполнить проект. Как-то эту ухмылку увидел мистер Мелоуз, он грозно посмотрел на него:

- Что ты смеешь студент? – спросил он.

- Просто, - он подошел, - Здесь более простое решение, - Рэй быстро что-то начертил, показывая клиентам, проект первого этаже дома.

- А ты смышленый, парень, - мистер Мелоуз потрепал его плечу, когда ушли клиенты, - так не скажешь, что ты на втором курсе учишься. Из тебя получиться хороший специалист, только не женись рано, все испортишь этим.

Снискав благосклонность, он привел своего друга Джонатана Харриса, эта блестящая двойка, как назвали их, была в фаворе. Вскоре им доверили вести некоторые проекты, кто бы мог подумать, что им нет двадцати, и они такие преуспевающие. Девушки бегали за ними толпами, только Рэй не хотел отношений на одну ночь, а Джонатан был влюблен в его сестру, поклявшись, что не обидит ее. Ей было уже пятнадцать лет и она цвела в ту пору, как цветок розы. Хотя сам Рэй только смеялся поэтому поводу, говоря, что когда-нибудь он забудет это ребячество и будет встречаться со своими ровесницами.

В его семье тоже многое изменилось. Родители больше не разъезжали по всему миру, и поэтому каждое воскресенье Рэй ездил в Аллен-Холл, где были семейные обеды. Бетти, как стала преподавать в своей школе, превратилась в совсем в другую женщину, он приезжал, чтобы помочь ей в саду, беседовал с ней, радуясь этим минутам. Он ждал, когда Грей сможет приехать в Лондон, в квартиру на Стаффорд-Террас. Отец, конечно, стал деловым человеком, но он работал теперь в тандеме с Джошем Хартли и Джимом Бисоном, своими давними друзьями. Рэй часто встречался со своими другими родственниками, навещал Гарри и Холли, ездил в Дж-Хаус к Джулии и Джорджу. Он не старался жить затворником, Джонатан только беспокоился, что Рэй не пытается устроить свою личную жизнь.

- Я знаю тебя с детства, Рэй. Ты не тот, кто будет спать просто так с женщинами, ты не Диего, но тебе пора искать кого-то.

- Слушай, я ищу, но я хочу любви, неужели ты не понял, - Рэй отпил кофе.

- Вот, например сестра Джека Вульфа просто с ума по тебе сходит.

- Малышка Эмбер еще младше Элен, я не хочу идолопоклонничества. Ладно пошли, то Мелоуз нам крылья обломает.

Хотя после расставания с Лили Роуз он не хотел искать любовь. Расстались они тихо в одних из вечеров, что проводили всегда вместе. После бала прошло всего три месяца, и только потом они поняли, что ни сексуально, ни личностно не подходят друг другу. Они оба мечтали о карьере, и оба строили планы, где не было друг для друга места, а потом Ли-Ро увлеклась другим, и это он заметил сразу же. Рэй, что не терпел предательства, просто предложил то, что они хотели оба, остаться друзьями, даже спустя годы они не вспоминали об «этом минутном помешательстве».

Этот другой был шеф-поваром в «Орсо», его звали Мартин Купер. Они познакомились на выставке современного искусства, и чувства захлестнули их, также быстро, как когда-то с Рэем. Он был потрясающем человеком, много знал, много читал, и самое главное он был старше ее, почти на тринадцать лет, но этот жизненный опыт ее не пугал. Мартин не считал себя супер самцом, но почему-то женщины млели при виде его. Конечно в нем было что-то магическое, Ли-Ро любила его серо-зеленые глаза, и жесткие черты лица, русые кудри и гибкий стан.

Они были страстными любовниками, и спустя два месяца она переехала к нему, тем более, что Кэрри и Ли, только не давно поженились, и они хотели быть вдвоем. Рэй пожелал ей счастья, а она всей душой хотела, чтобы он встретил свою единственную любовь. Дженни спокойно отнеслась к таким поворотам в жизни дочери, никто не вникал в суть их расставания, а к Мартину все отнеслись очень тепло, ожидая, что скоро произойдет их обручение, а потом и свадьба.

₪

- Диего! – она хотела было повиснуть на нем, но наткнулась на тяжелый взгляд. Диего жестом остановил ее.

- Карен, какого черта, ты мне закатила эту сцену ревности! – крикнул он. Вчера он сдержал себя, весь вечер в клубе она пыталась оттолкнуть от него двух девушек, которых он почти затащил в постель. С Карен Спаркс они дружили уже два года, вместе учились. Карен, безусловно, очаровательная девушка, но он был не намерен переводить их дружбу в разряд любви.

- Я ничего не сделала, - поджав губы, ответила она. Она любила его, а он смотрел на всех остальных. Карен делала модные прически, безупречный макияж, одевалась, так что остальные мужчины сворачивали шеи, но Диего было все равно.

- Хватит, Карен! Чего ты хочешь от меня? – Диего смотрел на нее, не моргая, от чего Карен сжалась.

- Я ничего, - запинаясь, сказала она.

- Что у тебя за мысли? – он указал пальцами на копну темных волос, ее ореховые глаза пугливо опустились.

- Я думаю о тебе, ты… - он грубо перебил ее:

- Ты мне никто, Карен, - он развернулся и ушел. Конечно, им было весело, он помогал ей с учебой, она часто подтрунивала над ним. Он никогда не относился к ней всерьез, воспринимая ее, как своего парня. Чтобы она не делала, как бы она не пыталась пробудить интерес к себе, все было тщетно. Как же она мучилась, видя, как он каждую неделю клеит новую девицу, а через несколько дней даже не перезванивает ей.

Неделю она не общалась с ним, Карен стирала все его сообщения на автоответчике, не поднимала трубку, она избегала его. После того, как он отверг ее, она решила порвать с ним все связи. Ей надоело унижаться, терпеть его насмешки, его пренебрежение, и его ветреность. Карен не хотела видеть его. Еще две недели она провела в Кенте у родителей, пытаясь выкинуть его из голову. Ей это почти удалось, но когда она сходила с поезда, ее встречал Диего. Карен резко дернулась в противоположную сторону, видеть его и не касаться его, было высшее ее сил. Он догнал ее, хватая за локоть, притягивая к себе.

- Карен…

- Иди к черту! – она попыталась вырваться из его рук.

- Карен…

- Оставь меня! – ее сумка со стуком упала на пол.

- Карен… - Диего прижал ее к себе, целуя в теплые губы. Он смолил ее сопротивление, она обмякла в его объятьях. Только в разлуке он осознал, как ему плохо без нее, без ее нежного смеха, ее озорных глаз. Он скучал по ней, - поехали со мной.

- Нет, - отрезала она, Карен смогла вылететь из его объятий, подхватив сумку. Она кинулась к выходу. Так легко она ему не дастся. Что он себе возомнил, решил, что поцелует ее и она упадет к нему в ноги? Пусть мучается. Если захочет добиться ее, то придется приложить ему все усилия для достижения цели.

₪

Весна 1996.

С Тэссой Герион Рэй познакомился в парке. Она была яркая девушка, что привлекло его сразу же. Тэсс сидела у озера и кормила лебедей. Погода сегодня на редкость была теплая, солнце мягко пригревало, и Рэй решил сесть рядом с ней, чтобы тоже понежиться. Когда она повернула к нему свое лицо, то он увидел тонкие черты лица, пухлые губы, нежный овал лица обрамляли светлые локоны, чем-то она смутно ему напомнила Кристину, бывшую жену Брайана, та тоже было похожа на холодную хичкоковскую красавицу, но все же в ней было, что-то другое. Она тоже смотрела на него, и видела в его взгляде нечто такое, что словно ее резало по живому. Они долго молчали и смотрели друг на друга. Он заговорил о погоде, она мило улыбалась, потом он представился.

- Может Раймонд, такое ваше полное имя? – спросила она.

- Нет, именно Рэй. Мое полное имя Рэй Бредбори Хомс Бульдасара, - он назвал свое полное имя, она кивнула.

- Как писателя, да? – она мило улыбнулась.

- Абсолютно, верно, - он замолчал, он первый нарушил молчание, - А как тебя зовут?

- Тэсс Герион, - он смотрел на нее и млел, давно с ним такого не было, он млел так когда ему было лет четырнадцать и та кокетка была Полли, его кузина, и старше она была его на семь лет, но когда он смотрел на нее, то сердце замирало. Каждый раз он отдергивал себя, потому что она его родственница, троюродная сестра.

- Чем ты занимаешься?

- Я студент, будущий архитектор, а так работаю архитектурной конторе, уже руковожу некоторыми проектами. А ты чем занимаешься? Где-то учишься?

- Я давно не учусь, и работаю финансовым аналитиком у отца в компании, - черт, богатая девочка, подумал он. Все это время он бежал от таких, и как его отец когда-то нашел богатую наследницу.

- Твой отец магнат? – шутя, поинтересовался Рэй, на самом деле ему было совсем не до шуток.

- Можно, сказать да, - ответила она, - у него сеть магазинов, а чем занимаются твои родители?

- Мама преподает музыку, а отец продюсер, - она засмеялась.

- Вот врунишка, я же знаю кто твои родители, ты копия своего отца, - он тоже засмеялся, - Я сразу узнала тебя, когда-то я любила ходить на концерты твоего отца, но не матери, не знаю почему, но она была какая-то другая.

- Чушь собачья, они пели почти всегда об одном и том же, и она не нравилась тебе потому что ты была влюблена в него, а он был всегда влюблен в нее, - она увидела его злость, потом он расслабился. Рэй не носил усов, как его отец, но он и без того был очень мужественный.

- Сколько тебе лет?

- Почти двадцать, а тебе?

- Двадцать два.

- А так не скажешь, - опять смеясь ответил он, - и почему я тебя раньше не встречал, золотая девочка?

- Наверное, потому что, я не училась в Лондоне, я училась во Франции.

- Сорбонна, - протянул Рэй, - а я только до семи лет жил заграницей. Швейцария, там Мюнхен, Лос-Анджелес.

- Я почти весь мир видела, - пролепетала она.

- Я тоже видел почти весь мир, что забыла, кто мои родители, но я никогда не жил богачом. Так меня научили.

Они стали встречаться, его совсем не пугала та разница что была у них была в возрасте. С ней ему было хорошо и легко. Но когда он привез Тэсс в Аллен-Холл, то Бетти сдержалась, а при следующей встречи она высказала Рэю свою мнение о его девушке, и было дело не в возрасте, Бетти чувствовала, что что-то не так в этой Тэсс, не все было так просто, как казалось.

- Я вижу в ней, то что видела когда-то в своей сестре или кузине Виктории, ты не знаешь, ни ту ни другую. Но поверь мне это коварные женщины. Моя милая сестренка, когда-то спала с твоим отцом, пока я была на гастролях, а вы жили с маленькой Элен в Монтре, но ему хватило сил избавиться от нее. А Виктория сдала нас с твоим отцом твоему деду. И самое главное они обе плохо кончили. Викторию нашли задушенной в отеле, а Алиса не слезает с кокса и любовников.

- Я уже взрослый и разберусь сам, - ответил ей на это Рэй.

Фредди же утешил, ее сказав, что пусть обожжется хоть один раз. Сам же Рэй просто парил в облаках. Тэсс оказалась искушенной девушкой, и когда это наконец между ними произошло, он ощутил себя зеленым юнцом, и в тоже время ощутил злость, что она позволила ему почувствовать себя слабым. Когда это впервые произошло между ними, то Тэсс устроила романтический ужин у себя в квартире. Они выпили бутылку бурбона и она стал его целовать, так исступленно, что внутри у Рэя все затрепетало. Тэсс взяла всю ситуацию в свои руки, она сама раздела его, разделась сама. Во всех ее действиях было доминирование, она показывала свою власть над ним. Его охватила злость, но все же злость не была долгой, и эйфория захватила его с новой силой. С ней он ощутил себя мужчиной, зная, как это не нравиться матери с отцом, но понимал, что никогда никто из его семьи не будут на него давить.

- Я люблю тебя, - как-то сказал он ей, она лишь засмеялась, сказав, что не готова к серьезным отношениям.

- Давай не будем торопиться, - говорила она,  - давай узнаем друг друга, а потом будь, что будет.

- Хорошо, только пообещай, что осенью дашь мне точный ответ, что делать с нашими отношениями.

- Да, конечно, - и она уснула в его теплых, надежных объятых, но жить с ним она пока не хотела, хоть он и сильно ее просил.

Рэй ждал лета, когда переедет Грей в Лондон. Грей уже готовился к поступлению на дизайнерских факультет, готовясь к такой же жизни, что была у старшего брата. Грей часто приезжал к брату, когда он познакомился с Тэсс, то она показалась ему какой-то наигранной, очень холодной, он не понимал, что же Грэй нашел в ней, но брат был влюблен, и это было самое главное на тот момент.

₪

Эта весна стала настоящим рассветом трех новых цветков – трех новых чувств. Какие превратились из простого полевого цветка в королевское растение, а другие только зацветали, но уже тогда многие восхищались и завидовали. Три молодые девушки, три юные леди из большой семьи и три разные истории, где на первых ролях выступала любовь. Полли, Кэрри и Лили Роуз давно вступили на дорогу самостоятельной жизни, но этой весной любовь преобразила этих новых наследных принцесс.

Итак, история первая. Полли Руммерс этой весной исполнилось двадцать семь лет, у нее была успешная карьера и красавец-муж, двое детей и самое главное этим летом в ее сердце вспыхнули новые чувства, она вновь ощущала себя двадцатилетней девчонкой, которая как сумасшедшая говорит о своей любви. До этого она испытывала нежность к мужу, но один день перечеркнул все прошлые эмоции. В тот прохладный вечер, они с Айком поехали загород, чтобы провести немного времени вдвоем. Впервые за столько лет она захотела побывать с ним на том озере, где гостя  Аллен-Холле она проводила минуты в одиночестве.

Они ехали по разбитой дороге, которая вела к озеру, и находилось далеко от дома Бетти. Полли была сегодня восхитительна, отметил про себя Айк. Она была одета по-мужски: темно-зеленые лосины плотно обтягивали ее стройные ноги в ботфортах, только белая рубашка с жабо  была женской. Сейчас она напоминала ему мисс из прошлого века. Они собрались ловить рыбу, день для этого был вполне подходящим, солнечный, лишь легкое марево затягивало небо. Зеркало воды, оправленное влаголюбивыми растениями, было способно тронуть любого, даже самого закоренелого циника. Несколько чашечек нимфей на темной глади садового пруда – и уже она была очарована. Лилии любого оттенка, от кипенно-белых до красновато-коричневых привели его в восторг. А ведь есть еще телорезы и кубышки, водокрасы, ежеголовники, стрелолисты и множество других диких и садовых растений  в воде, подумал про себя Айк, которые тоже восхитительно цвели, на ум пришла лекция Ричарда о цветах, и как надо их дарить женщинам. От воды его жене никогда не хотелось уходить. Она любила часами смотреть на гладь воды с мольбертом и зарисовывать акварелью пейзажи. Это место было ее любимым, но он редко возил ее к морю или на простую речку. В Лондоне она обожала гулять по набережной Темзы, но это было крайне исключительно.

- Здесь я любила проводить время, - проронил она.

- Понятно почему, оно прекрасно…

- Здесь я грустила, когда была у деда, а потом у Бетти, когда родители ругались…

- Я тебя понимаю…

- Это было сложное время для меня, и когда я тебя бросила я тоже часто бывала здесь, - она украдкой посмотрела на него.

- Я… я был, так глуп, я сам не понимал, что творю, но я не хотел делать тебе больно. Я… - он снова осекся.

- Да, расскажи, если тебе этот будет легче, - они присели на скамью.

- Я не хочу больше об этом говорить, - прошептал он, стискивая ее в объятьях.

- Время все рассудить и все исправит.

- Я надеюсь, только в это и осталось верить.

- Ты должен отпустить себя, - она накрыла своей ладонью его ладонь, - Значит так суждено, что она у нас так все произошло, - Полли ласково улыбнулась. Какая же она умная, какая же она очаровательная.

- Давай ловить рыбу, - предложил Айк. Он скинул с себя жилет и сапоги, завернул брюки по колено. Она зашла босая к нему в воду, - Я тебя научу.

- Не надо, я умею, - она взяла удочку.

- Вот как, не думал, что юные леди ловят рыбу.

- Еще как ловят. Ты еще много не знаешь обо мне.

- И очень сожалею об этом…

Потом они долго соревновались, кто поймает больше рыбы, он постоянно над ней подтрунивал, брызгал на нее водой, все это очень быстро надоело Полли, и между ними завязалась игра. Они были, словно дети, убегали друг от друга, поливая водой соперника. Неожиданно Полли схватила его за руку.

- Я должна тебе кое-что показать. Озеро ведь в форме восьмерки и в узком месте старый мост. Мы должны сами все увидеть.

Она повела его к мосту, в маленьком озерце охваченным кустами и деревьями плавали белые и черные лебеди. Она не смогла сдержать своего упоения. Они поднялись на деревянный мост, и птицы как будто не замечали их присутствия и не улетали. Они грациозно, плавно пыли среди лилий и водокрасов. Айк обнял ее, дыша ей над ухом, но ничего этого она не замечала, она поняла он был прирожденным романтиком. Он отошел от нее, но Полли показалось, что он уйдет от нее словно навсегда, она кинулась в его объятья, она прошептала ему три заветных слова.  Но он поцеловал ее, потом снова отпустил, смотря на нее.

- Знаешь ли ты, что ты прекрасна, что ты как солнце для меня, и как луна, и как ветер, и как вода, и как воздух…

- Нет…

Он схватил ее, чтобы поцеловать ее снова, но она игриво его ударила кулачком в грудь. Между ними снова началась игра. В тот день между ними изменилось все, это было второе рождение их чувств. С тех пор Айк стал испытывать особую потребность в Полли, ночью он постоянно обнимал ее, боясь ее потерять.

В то время, как чувство Полли расцветала заново, вторая история любви была похожа на романтическую сказку. Хоть и Кэрри и Ли были женаты год, это не смогло умерить пыл Ли. Он очень хотел ребенка, но понимал, что Кэрри еще молода, и ей нужно работать. Она работала врачом, ее отец, знаменитый хирург, редко появлялся в клинике, зато теперь восходила звезда Кэрри и Ли, они всем напоминали молодых Холли и Гарри. Это был март, когда после оперы они возвращались домой в их тесную квартирку, когда на них напали, это была какая-то подвыпившая компания, но защищая ее тяжело ранили Ли. Две недели вся клиника боролась за его жизнь, нож прошелся рядом с сердцем, иногда многие шептались, их любимый доктор Харрингтон обречен, а его маленькая мисс, которая поняла, что ждет ребенка останется одна. Но все же любовь творила чудеса.

Он открыл глаза, все тело ломило, и была такая не привычная тяжесть в голове. Он помнил, как он был они шли с оперы, как он обнимал свою жену, и целовал ее, а потом пропасть. Он хотел поговорить с ней в тот день и решил расстаться с ней. Как он оказался здесь? Он огляделся. На больничной софе, мирно свернувшись калачиком, спала девушка с русалочьими волосами, одетая в небесно-голубое платье. Эта была Кэрри. Но как она оказалась здесь? Он посмотрел на нее, она была прекрасна, бледно-рыжие волосы, заплетенные в косу, румянец на щеках и ресницы бросающие тень полукружьями на четко вылепленные скулы. Она ровно дышала, и грудь колыхалась в такт ее дыханию. Он залюбовался. Что же она здесь все-таки делала? И как так получилось, что они оба были в клинике? И откуда у него рана возле сердца? Вопросы роем кружились у него в голове.

Кэрри проснулась от шороха, она привыкла спать в пол-уха, по ночам Ли бредил, и она частенько просыпалась, чтобы посмотреть все ли в порядке.

- Кэрри, что ты здесь делаешь? – она села, запахивая платье.

- Разве ты не помнишь? – спросила она, пряча босые ноги под себя.

- Нет, а что случилось и откуда у меня рана? – как он был красив, отметила про себя Кэрри, хотя знала это всегда, но порой не понимала, почему женщины ей завидуют.

- Мы были в опере, а потом пошли домой, и кто-то на нас напал, ты две недели был в беспамятстве, - объяснила Кэрри.

- И ты все это время была здесь?

- Да.

- Ты бросила дом, чтобы ухаживать за мной?

- Да. Ли, ты мой муж, и я работаю здесь, мне пришлось проявить холоднокровие, - она замолчала, - мой отец тебя оперировал.

- Иди домой, мне уже лучше, - скомандовал он.

- Почему ты меня гонишь? – на нее нахлынули чувства, тем более ее новое положение меняло ее эмоциональное состояние, - Почему?

- Потому что, Кэрри у нас ничего не получается. Мы оба карьеристы, я хочу семью, я не хочу играть какую-то роль, хотя очень рад, что твой отец мне помогает. Все было ошибкой, - он сжал край простыни, еще до этого случая он пришел к этому выводу, ему было тяжело принять это решение, но кроме страсти и общей работы у них ничего больше не было.

- А я? Я, тоже была ошибкой? – он видел, как по ее лицу бежали слезы, она встала. Остановившись в двери она только сказала, - Ты знал это еще до похода в оперу, да? – он молчал, и это молчание было красноречивей любых слов, - я приму любое твое решение.

Она три дня не появлялась в клинике, медперсонал шептался, что их маленькая мисс лежит дома и страдает. Слухи разносились быстро, но пока они не дошли до Гарри и Холли. Ли ждал обед, когда вошла его любимая медсестра пышка Мэнди, она поставила поднос на стол, как красиво, заметил он, контрастировала ее темная кожа с белым халатом.

- Зачем, вы изводите нашу маленькую мисс? – спросила она, с вызовом смотря на него.

- Мы разводимся, мы слишком разные, - Ли, положил ладонь на повязку.

- Вот еще чего надумали. Мисс Кэрри любит Вас, она все эти недели не отходила от вас, даже домой не ездила. А потом она скоро подарит вам маленького ангелочка, - Мэнди поправила покрывало Ли.

- Какого ангелочка!? – что за вздор она несет?

- Самого простого. А будто вы не знаете, как делаются дети, а я-то думала, доктор Харрингтон, вам это известно, - она усмехнулась.

Кэрри ждала ребенка, но почему она это не сказала ему? Сомненья терзали его долго, он благополучно выздоровел, вышел из клиники. Кэрри больше не жила на Пеги-Стрит, она нашла квартиру на Фулхем-роуд, где и поселилась. Гордость долго не позволяла ему прийти к ней и просто поговорить о них. Когда он пришел, она куда-то собиралась, он сразу понял куда.

- Ты хочешь сделать аборт? – вдруг спросил он, она даже не посмотрела на него.

- Да, если  я тебе больше не нужна, то мне не нужен и этот ребенок, - в сердцах произнесла она, отчаяние затопило ее с такой силой, что она была готова упасть в пропасть и при этом даже не сопротивляться. Он обнял ее, она долго рыдала у него на плече. Только сейчас он понял, какова была сила ее любви, как она любила его, и как была готова совершить необдуманный поступок, на которой он почти ее толкнул. Он гладил ее спину, утешая, и моля, чтобы она простила его глупость. Он принял ее за карьеристку, но вместо этого она оказалась нежной и трепетной женщиной, неужели за столько лет знакомства он это не увидел?

- Все хорошо, дорогая, - так между ними вспыхнуло пламя. Теперь он боялся ее потерять, боялся, что своими словами нанес ей слишком тяжелую рану, но она приняла его, открыла для него всю себя, и это был самый бесценный подарок, что она могла ему дать.

Третья девушка и ее история, это лишь углубление чувств, а не вновь открытие их. Лили Роуз самая молодая из них, и самая взбалмошная. После расставание с Рэем, она не ощущала ни пустоты, ни слабости, просто словно отсекла от себя, как мышь при бегстве свой хвост. Ли-Ро была влюблена в другого, и это не было похоже на школьные забавы на закрытом дворе, где двое подростков бояться быть разоблаченными. Именно политика нейтралитета родителей показала всю не состоятельность их отношений. Мартин Купер заметил ее на улице, она ловила мини-кеб, а он шел со встречи с бывшей любовницей. Она сразу же его привлекла, и он предложил ей подвести ее до дома, поначалу она сопротивлялась, но спустя три минуты его уговоров согласилась. Он хотел ее видеть каждый день и каждую минуту, но как ему казалось его «героическое» прошлое когда-нибудь все разрушит. Они уже год жили вместе, и Ли-Ро находила в этом прелесть, быть его любовницей и почти женой. То, что Мартин не спешил себя окольцовывать ее никак не беспокоило, Роджер по этому поводу всегда выдавал нечто колкое, а когда она пыталась это выяснить, то он дипломатично молчал. Но все это вряд ли могло по-настоящему беспокоить Лили Роуз, у влюбленных свое время и свои представления о жизни.

- Нам нужно поговорить, - Мартин зажег сигарету, садясь в постели, - хотя после утех это звучит как-то не серьезно.

- Говори, - Ли-Ро повернула голову к окну, любясь деревьями шелестящими листьями перед их окнами.

- У меня есть дочь, - она даже не посмотрела на него, - и тебя это никак не беспокоит?

- Нет, а должно? – она соблазнительно выгнулась, - Ну что тут такого. У моего же дяди есть дочь вне брака, и Кэрри все давно считают своей, хотя она Холли никакая не дочь.

- Но я не был на ней женат, - она сжала его запястье.

- А мне, что с того, как говорит моя бабушка – все вы не без греха, и потом я люблю тебя, а не твое прошлое, - он склонился над ней.

- Ей пять лет, но с ее матерью я ничего не хочу иметь общего, - ее глаза смеялись, - я тут душу пред тобой изливаю, а ты смеешься. А еще ты сегодня расскажешь мне свою тайну.

- Мне нечего говорить, - Ли-Ро притворно зевнула.

- Как это нечего, ты же любила кого-то до меня, или это было просто развлечение? – у нее сжалось сердце, как же не хотелось говорить о своем прошлом.

- Я любила своего брата, - выпалила она, - Ты доволен?

- Но ты… это, что тот темноволосый юноша, это Рэй? – он тяжело втянул воздух, они же троюродные кузены.

- Да, это он, и мы были любовниками, но наши родители нам помогли расстаться, они просто не вмешивались. Сейчас мне двадцать, и какое мне дело до этого романа, я выросла с тех пор, - Мартин обнял ее за талию, - А ты, что же тебя связывало с ней? – он поднял бровь, удивляясь ее внезапному любопытству.

- Я любил ее, я мечтал жениться на Стелле, но она мне жестко изменила с каким-то жалким офицантишкой, я застукал их в подсобке своего «Орсо». Первое время я хотел уйти оттуда, но потом я понял, почему я? Она потом прислала мне результаты экспертизы, Флоренс моя дочь. Я был опустошен, моя мама настаивала на браке, но я не хотел, слишком сильно сердце болело, - она молча смотрела на него, не скрывая своих чувств. Она обняла его, как же после всего этого, он стал доверять ей, а может это все притворство?

- Я люблю тебя, - прошептала она, - я не она.

- Я это знаю, поэтому ты станешь моей женой? – она улыбнулась, - я не могу без тебя дышать, я боюсь проснуться ночью и не увидеть тебя рядом, - она прижала его голову к своей обнаженной груди.

- Я всегда с тобой и в бури и грозы, никуда не уйду, и в моей жизни есть только. Я сама выбрала эту судьбы, я так решала, милый, – напела она припев из песни Бетти.

- Боже как я люблю тебя.

В ту весну расцвело три новых цветка, три настоящие любви – нового поколения Хомсов.

₪

Август – октябрь 1996.

Наконец-то Грэй переехал на Стаффорд-Террас, для него одного квартира оказалась просто огромной. Он быстро нашел себе работу, устроившись помощником к одному дизайнеру по мебели, хотя, как Рэй он не искал благосклонностей. Лондон, этот город давно был его городом. Он мало вспоминал о той прошлой жизни в Ирландии. Хотя он помнил отца, и помнил, как он отзывался о Бетти. Грейхем хранил фотографию своей настоящей матери, но Бетти заменила ее легко. Там была не жизнь, там его унижали постоянно, за то, что он мечтал быть таким, как Виктор. Виктора он в живых не застал, зато любил с жадностью слушать рассказы Рэя. Он быстро прижился в этой семье. Бетти делала все, чтобы он забыл кошмары прошлого. Он смотрел на них всех и пытался найти внешнее сходство, хотя бы одно. У него были холодные голубые глаза, как Элеоноры например, или такой же вздернутый нос, как у Гарри, или же такие же рыжие волосы, как у Флоры. А все дружно, говорили, что он похож на Виктора, как и Джозеф на него.

С первым с кем подружился Грей это был Рэй, тот протянул ему руку, и с тех пор они были не разлучные. Ему хотелось иметь брата всегда, и тут он у него появился. Рэй был в этой семье словно заместитель крутого босса. Он заботился о душевном состояние родителей, о чести сестер, о том, чтобы он не попал в глупую историю. И это все в его молодые годы он делал, так словно прожил долгую утомительную жизнь. Но все же они были разными, Рэй был однолюбом, а Грейхем – ветреным романтиком. Ему нравились девушки, нравился этот чувственный мир, что открывала ему постель. Сам того не ведая, он поступил, как отец в свое время, стал делать ручные работы на квартире, и девушки сами ему отдавались. Он часто спорил на эту тему с Антонио, давним приятелем отца.

- Пока ты имеешь их, и бросаешь первым ощущаешь себя богом, - говорил Антонио, - а потом, когда, начинают иметь тебя, то испытываешь внутренние мучения, и начинаешь искать чистоту, - Грей же возражал на эти слова, смотря на это со всем по-другому.

Рэй ездил с Тэсс на лето на континент, где они в ее машине проехали всю Европу. Грейхем не понимал, чего его брат нашел в Тэсс, это была избалованная девчонка, каких было не много, и она совсем его любила, он чувствовал это. Не было на ее лицо тех признаков чувства, что испытывала его мать к отцу. Бетти хоть и умела сдерживать свои эмоции, но при виде Фредди у нее сияли глаза. Подумать только они уже были женаты двадцать лет, знакомы двадцать шесть лет и они по-прежнему любили друг друга, как в первый день.

Вот он идеал отношений, а то что у Рэя с Тэсс это всего лишь возня мышек и ничего более, так просто секс. Хоть брат и говорит, что жить без нее может, то Грей был  уверен сможет, просто на его пути еще не повстречалась такая девушка. Фредди тоже был не святым, тоже спал с девушками, но это же не означает, что любую, кто задержался хоть на две недели больше надо называть любовью всей жизни. Вот Бетти, точно любовь всей жизни Фредди, а остальные так развлечение для души. Хотя Грей не мог строго судить брата, все же не хватало ему лет.

₪

Помимо Грея страницу своей книги открыли Энтони и Луис, два похожих внешне человека, но абсолютно разных по духу. Энтони больше любил науку, медицину и поступил на медицинский факультет, как Кэрри, и собирался стать промышленником, как дядя, или прадед. Луис же напротив любил музыку и кино, и брал иногда уроки у Фредди или Роджера и других друзей Бетти и Фредди, а еще у него была камера и он постоянно всех снимал. Конечно, Гарри немного противилась мысль о том, что его сын станет режиссером, но перед его глазами был пример Бетти, и все что ему осталось согласиться с ним.

Один жесткий и решительный, другой же мечтательный романтик. Живя до этого под опекой матери, они одевались одинаково, все делали вместе, но вырвавшись, они хоть и жили в одной квартире, каждый искал свой стиль жизни. Энтони отдавался полностью учебе, а ветряный Луис встречался с девушками, снимал маленькие киношки, он уподобился богеме, ровняясь на свою тетю. Они не отдалялись друг от друга, просто каждый искал себя. Тем более, что девушки млели при виде этих двух юношей. Оба рыжеволосые, голубоглазые, Энтони носил короткую стрижку, а Луису нравились длинные кудри.

Самостоятельная жизнь была не проста, но все же они начали свою жизнь, в конце октября у их любимой сестры Кэрри родился сын, которого она назвала Александром Роялом Хомс Харрингтоном, вот и Гарри стал дедом, а Джордж еще раз прадедом. Энтони и Луис были рады, и уже строили планы на крещение племянника.

На светлом ковре жизни, словно на свежей траве, расцветали новые цветы, будто бы появлялись новые цвета. Цветы становились пышнее и ярче, и каждый новый бутон, говорил о новом начинание или появление новой жизни. В английском саде вновь буйным цветом зацветали жизни, этот английский сад наполнялся новыми красками, и каждый свежий цветочек, говорил о том что, этот сад не умер, и время не смогло его иссушить.

₪

Январь 1997.

Это было холодное утро, когда Элеонора проснулась и поняла, что ее жизнь подходит к концу. Она, как и ее мать Диана, обладала такой интуицией, поэтому она собрала всех в своей квартире, хотя для них всех там было тесно, чтобы попрощаться. Ей давно было пора к Берти, она задержалась на этой земле. Сейчас она лежала в постели, вспоминая всю свою жизнь. До восемнадцати лет она жила, как невинное создание, пока не напилась на одной из вечеринок и не потеряла целомудрие. Потом влюбилась в Онора Дю Салля, как же это было давно, столько воды утекло с тех пор. Она хотела его любить, но не смогла. Совершив такую ошибку, она жестко за это заплатила, потеряв дочь. С Викторией у нее, так и не сложились отношения, так и не получилось у них ничего. Но в ее жизни были Марк и Онор, был человек, которого она любила, который ее боготворил.

Она позвала всех, ласково сжимая руку Флоры. Дочь тихо плакала, а она улыбалась, она отправлялась к родителям, к мужу, дочери. Ей не исполнилось еще и шестидесяти четырех, но она была уже стара душой и телом. Она слишком много прожила, слишком много страдала, но все же жизнь была прекрасной, волнующей и восхитительной. Она прощалась со всеми, радуясь, что наконец-то в их семье будет покой, наконец-то все вместе, жаль, что отец до этого не дожил. Она оглядела всех, зная, что все будет с ними в порядке, наступали другие времена.

Она закрыла глаза, и ее унес горячий поток… Утром она проснулась и поняла, что пережила этой ночью, Нэлл совсем не хотела уходить, и жизнь и так прошла мимо нее, тем более после смерти Марка, она превратилась из птички в золотой клетки, в свободную духом и телом женщиной. Какой же она глупой была.

- Мама, - это был тоненький голос Флоры, Элеонора увидела бледное лицо дочери, и поняла, она чуть не разбила ей сердце.

Флора была так молода ей было всего тридцать три, такая молодая и такая ранимая. Не смотря на поддержку Ричарда, Флора не могла расклеиться, а у нее трое детей. Она любила своих внуков. Северине было уже одиннадцать, еще лет девять она выйдет замуж и подарит ей правнуков, потом вырастит Даниэла, и ей бы хотелось увидеть успехи Района.

- Как ты себя чувствуешь? – спросила Флора.

- Мне уже лучше, - прошептала она, - Господи, Флора, я думала мне пора туда, - Флора присела, - но, нет я не хочу туда.

- Элеонора, - на пороге стоял Джордж, - как же мы все перепугались.

- Хорошо, что все закончилось, - это уже был голос Роберта.

- Да, жизнь коротка, - Нэлл улыбнулась, с той ночи в ней многое изменилось. Она вновь открыла фонды покойного мужа, и стала помогать тем кому она была нужна, а потом сделала еще один шаг – выкупила Спенсер-Хаус. Элеонора отпустила свое прошлое, она попрощалась с ним и пошла по дороге жизни дальше, жизнь очень коротка, чтобы сожалеть о прошлом, ей как психологу надо знать об этом.

₪

Новое платье сидело просто безупречно, Адора посмотрела не свою тоненькую фигурку, шотландка прекрасно подчеркивало все достоинства ее тела. Она аккуратно причесала рыжие мелкие кудри, строя гримасу своему отражению. Синие как море глаза выражали только радость. Адора давно мечтала вырваться из-под крыла родителей, так не терпелось начать свою жизнь. Она давно твердо решила стать переводчиком. Овладев в совершенстве испанским и французским, девушка с успехом выучила португальский и итальянский. Скучные белые стены, стерильные халаты совсем не привлекали ее, это все для Диего, но никак не для нее. Из всех четверых детей Мери-Джейн и Антонио она выросла самой рассудительной. Ей совсем не была присуща испанская горячность Диего, дерзость Фебы и беспокойность Фабрицио. Адора, как оказалась являлась настоящим романтиком. Почти каждый вечер она проводила за переводами, наслаждаясь как чужой язык, превращается в знакомые слова. Адора строила грандиозные планы на жизнь.

- Прости, Маркус, но у нас ничего не получиться, - она не хотела любви, она не ждала ее, и не принимала ее пока. Она слишком молода для чувств, слишком юна и глупа для этого.

- Почему, Адора? – юноша поник, он был высоким статным, блондином, все девчонки с ума сходили по нему, но не Адора.

- Потому что, я карьеристка, сейчас любви не место в моей жизни, - Маркус отвернулся от нее.

- Смотри пока гонишься за лучшем, не потеряй самое главное.

₪

Ноябрь 1997.

Его охватывало волнение, самое настоящие волнение, сегодня Рэй собирался сделать Тэсс предложение, они прожили вместе почти год, и за это время он понял, что не может жить без нее, скоро ему исполниться двадцать один и он получит в полное владение дом, их фамильный дом, через год он закончит колледж, но это было не самым главным в данный момент. Он быстро вбежал в дом, поднимаясь на третий этаж, и замер. В спальне горел притушенный свет, он видел через шторы их силуэты. Слышал их вздохи и подавленный смех. Тэсс сидела на мужчине, он держал ее за талию, срывая с ее губ стоны. С ним она никогда себя так не вела, она всегда была холодной, чтобы он не делал. Она нескромно ласкала чужое тело, покрывая его поцелуями. Тэсс ритмично двигалась, и ее растрепанные волосы по плечам и выгибающее тело говорили о том, что страсть сжигает любовников. Она словно дорогая шлюха, что, он привык видеть в пабах Лондона. Потом она усталая рухнула на грудь мужчины, они тяжело дышали и целовались, о чем-то шептались.

- Шлюха! – прошипел он, он увидел на лице Тэсс ужас, она никогда не видела на его лице гнева, он машинально, как Фредди, пригладил не давно отращенные усы, - Вот она твоя любовь! Ты даже не могла со своим любовником трахаться в другом месте, но нет же тебе обязательно нужно было привести его сюда. Сука!

- Давай решим все, как взрослые, - проговорим мужчина.

- Что!? Ты вообще заткнись, пока я тебе ребра не поломал. Давайте собирайте свои манатки и убирайтесь отсюда. Давай, Тэсс!

- Рэй, я же люблю тебя, - она рыдая кинулась у нему, он отпихнул ее, как грязь.

- Ты мне противна, я все могу простить, но не такое, - он быстро стал кидать ее вещи в кучу, - я даю тебе час, чтобы навсегда убраться из моей жизни.

- Но, Рэй…

- Пошла вон, шлюха, я лордовский сынок, как ты меня назвала и у меня есть чувство своего достоинства.

- А знаешь почему я это сделала?! Потому что ты в постели никто, - он больно схватил ее за руку.

- Лжешь! Скажи мне сколько у тебя было до меня? – он отпихнул ее и она упала на пол, - У тебя час, - и он ушел вниз, чтобы выпить.

- Много, - крикнула она, - ты ничтожество, ты ничтожество, - кричала она, - Ты не мужчина.

- Тэсс не унижайся, - ее любовник обнял ее, она оттолкнула его руки.

- Это все из-за тебя!

Какой же он был дурак, как он так мог жестоко обмануться и прежде всего в себе. Бетти была права, когда говорила, что видит в ней коварство, она-то имела интуицию, его все от этого отговаривали, а он считал, что ему просто завидуют все, а она оказалась настоящей стервой. Когда она ушла он только испытал облегчение. Он хотел верить в любовь, это просто было не обходимо, как воздух.

₪

Получив одобрение Рэя, Джонатан забрал Элен к себе. В свои семнадцать она была прелестна, как цветок. Он любил гладить ее гладкие длинные, как смоль волосы, любил ее смуглую кожу, и карие большие глаза. Рэй, конечно, понимал, что больше он не сможет сдерживать свою сестру, да и друга, и поэтому он разрешил им проводить больше времени вмести. Рэй разрешил им интимные встречи в тот день, когда сам собирался жениться.

- А Рэй, тебя не задушит? – спросила она, когда тот провел ее в свою квартиру.

- Он разрешил все нам сегодня, сам-то он сегодня собрался сделать предложение Тэсс, - Элен засмеялась, - хочешь выпить?

- Ты решил меня споить? – шутя спросила она, - я хочу помнить все, как моя мама, хотя они были пьяны.

- Ах, Элен, ты будешь помнить все, это я тебе обещаю, - он стянул с нее пальто, и стал мягко ее раздевать. Она ждала этот день, так ждала, что у нее подкашивались ноги. Джонатан быстро подхватил ее на руки, гортанно смеясь. Руки ее не терпеливо скользили по его телу, он лишь только отталкивал их, давая понять, что он все сделает сам. В его спальне было чисто, пахло мужчиной, Элен сразу уловила этот запах. Она же сама пахла имбирем и ванилью, так ей посоветовала Бетти. Мама, конечно знала, куда идет дочь и зачем. Элен осталась без одежды, когда он сам стал раздеваться, она ждала этого. Джонатан быстро сумел ее воспламенить, у нее все плыло пред глазами, так было хорошо, так было легко, что она боялась, что все это прекратиться. Элен держалась храбро, вспоминая слова Бетти:

- Нет, ничего лучшего чем отдать себя всю и без остатка любимому человеку.

Элен лишь только дернулась, и он сжал ее лицо, сладко целуя в губы. Она была словно в лодке, которая мягко качалась на волнах, потом они тихо, сплетя пальцы, лежали вместе.

- Почему все говорят, что в первый раз стоит отдать себя тому кого не любишь, типа, чтобы не омрачить свой опыт, - она весело засмеялась.

- Потому что они не знают, что такое любовь, дорогая. Ты меня любишь?

- Конечно, люблю, - она заснула в его объятьях.

Утром Джонатан позвонил Рэю, чтобы узнать, что сказала Тэсс на его предложение.

- Элен вставай, твой брат напился, - она сонно потянулась.

- Ага, от счастья…

- Он вчера застал Тэсс с любовником, - сказал Джонатан.

- А я и не удивляюсь, этого стоило ожидать. Я этого ожидала.

Они быстро собрались, Элен все казалось, что она пахнет Джонатаном, и будет не прилично, так являться в Гарден-Дейлиас. В доме царил мрак, и эта гнетущая темнота вовсе была не физической, а духовной. Элен прошла в кабинет, где и был Рэй. Она села на пол, нежно гладя брата по плотно сжатым векам. Джонатан стоял на пороге, прислонившись плечом к дверному косяку, молча наблюдая за всей этой сценой. Элен пригладила его волосы, Рэй открыл глаза:

- А, ты, - протянул он, - как ночка, похоже все любят, кроме меня.

- Не говори так! – возразила она, - я тебя люблю и Джонатан тоже, и мама с папой.

- Да, брось ты, Элен, мне не нужна твоя чертова жалость, - Рэй резко сел, - ни твоя и ничья либо, сам разберусь.

- Ну, и разбирайся - зануда! – она, как в детстве бросилась бежать из комнаты, показывая ему язык.

- Чертова девчонка! – смеясь, произнес Рэй, Джонатан тоже захохотал, - как ночь, друг?

- Если тебя интересует было у нас или не было, то у нас все было, - Джонатан сложил руки на груди.

- Плут! – снова последовал новый приступ смеха, - Черт с ней, с этой Тэсс.

- Правильный настрой, - они снова засмеялись.

₪

Прошел почти год, как Карен перестала общаться с Диего. Она убегала от него, в колледже растворялась в толпе студентов, после учебы сразу же уходила домой. Говорили, что Диего не с кем не встречается, предпочитая монашеский образ жизни. Ее это мало все волновало, пока он не заметил ее в кафе, в то время, как она пила послеобеденный чай с тостом. Диего подошел к ней, она пугливо подняла на него свои глаза. Куда подевались ее роскошные волосы? Зачем она их отстригла? Новая Карен совсем не напоминала ему прежнюю милую девушку.

- Привет, - выдавила она из себя, - как у тебя дела?

- Знаешь, не очень, - сдержанно ответил он, разглядывая ее простое платье, - как ты?

- Хорошо, - отозвалась она, кинув несколько купюр на стол, - мне пора.

- Нет, Карен, сегодня мы обо всем поговорим, - он посадил ее обратно на стул, - в чем дело? Почему ты сбежала? – она нервно рассмеялась.

- Да, потому что, дура, любила тебя, вот и все. Не хотела чувствовать себя отверженной, - сказала она.

- Но я все понял, - возразил он, - я страдаю все это время по тебе.

- Диего, - она наклонила голову на бок, - это сладкая иллюзия, это не чувства.

- Ошибаешься, - отрезал Диего, - я люблю тебя, - он потянулся к ней.

- Нет, - прошептали ее губы.

- Да, - упрямо произнес он, - просто скажи мне да.

- Диего…

- Карен, давай начнем все с чистого листа, - он сжал ее руку.

- Да, - выдохнула она, загипнотизированная его глазами.

И начали вместе новую жизнь, где было место только любви и понимаю.

₪

Февраль - июль 1998.

Совсем молодые Хомсы делали свои первые, а может уже вторые шаги. Они были четвертым поколением других Хомсов, совсем другими, и совсем по-другому представляющими себе жизнь. Их было десятеро, десять молодых побегов, что начали расти и пускать корни без чьей-либо-то помощи. Ими гордились, ими восхищались. Новое время порождало новых людей, это уже не были дети Виктора, мечтающие создать новый мир, и не внуки, что пытались доказать, что только вместе они сила, эти дети учились у лучших, и пытаясь понять и предотвратить прошлые ошибки.

Самая старшая из них Полли Руммерс, в ту пору ей исполнилось уже двадцать девять, она цвела, с каждым прожитым годом становясь все более восхитительней. В ней чувствовалась королевская грация, и прирожденная царственность, наверное, это она получила вместе с молоком матери, впитала все самое лучшее, что могло присутствовать в женщинах этой семье. С Айком в последние годы они переживали нежные чувства, необходимость друг в друге. Они научились строить в своем браке и любовь и карьеру. Айк продолжал покупать и продавать антиквариат, и все также он часто ездил заграницу или другие части Англии, Полли же перестала отравлять свою жизнь ревностью. Любовь представлялась ей, как калейдоскоп, играющий разными красками. Конечно, ей особо не с кем было сравнить свои чувства, но все же в состоянии ее души с годами менялось: от бурной страсти до меланхоличной любви и съедающей ярости. В этом браке она совсем не была на вторых ролях и совсем не позволяла ему подавлять свою сильную натуру. Любовь меняет, но не подавляет.

Ее сестра Лили Роуз год назад вышла замуж за Марти Купера, и похоже была счастлива, особенно тогда, когда объявила всем, что ждет от него ребенка. Уже никто не вспоминал о ее романе с кузеном, и она кинувшись в омут с головой в брак и в работу, доказала всем, что ее мало волнуют сплетни о ней. В Лондоне на каждом шагу только и говорили об этом, похоже им было завидно, Мартина Купера хотели многие, и только она одна смогла его получить, только она одна владела всем его существом. Как-то к ней пришла Стелла, и устроила ей скандал. Полли не ожидала этого, Стелла действительно являлась красавицей, почему она изменила Мартину?

- Вы не имеете права быть с ним, - начала она. Ли-Ро с ненавистью смотрела в ее серые огромные глаза, готовая залепить ей пощечину, - Да, вы ему в дочки годитесь!

- Я люблю его, - воскликнула Лили Роуз, - а вы только его деньги, вы даже изменили ему в его «Орсо».

- А вы трахались со своим кузеном, - Ли-Ро кинулась к ней, Стелла яростно смотрела на нее, - вы маленькая шлюшка!

- Законная жена, - зло прошептала она.

- Лили Роуз, она права, - на пороге комнаты стояла мать Мартина Эллис. Лили Роуз отшатнулась, она не понимала, что за чувства владеют ей, как Бетти, она научилась держать все свои чувства в узде, не позволяя истинным эмоциям вырваться наружу. Она не будет позволять унижать себя, как это делала ее мать в те моменты, когда ее отец откровенно вытирал об нее ноги. Молодая женщина сжала до боли кулаки, ей всего лишь двадцать два, но это не дает им право, так оскорблять ее.

- Она права, - Эллис сузила глаза, как змея, - я не хотела этого брака, и Мартин поступил глупо женившись на тебе, - она было открыла рот, но Эллис продолжала свою триаду, - Ты глупая девчонка, из никудышной семьи.

- Я леди, черт побери, мой дед лорд Хомс, моя мать леди! – это была отличительная черта Хомсов – гордиться своим происхождением.

- Тогда вас дурно воспитали, - Ли-Ро истерично засмеялась, эти все фразы попахивали шестидесятыми, когда мамочки беспокоились о благовоспитанности своих невесток.

- Кто дурно воспитал? – все обернулись, увидев Дженни Томпсон.

- Ваша дочь, грубиянка, - выпалила Стелла.

- Мамочка, - Дженни кинулась к дочери, - мамочка…

- Сядь, в твоем положение нельзя волноваться, - только тогда Эллис испугалась, наверное, потому что она жена его сына и, похоже, ждет его ребенка.

Мир был недолгим, даже когда у них с Мартином в октябре родилась дочь Мария Анна, которую она назвала в честь сестры прадедушки, в честь женщины, что подарила им розовый сад и розовое вино. Эллис же это привело в дикую ярость, и тогда Лили Роуз поняла, что ее жизнь похожа на жизнь Элеоноры с ее первым мужем, и тогда она испугалась, а что если все сложиться также? А Эллис воспитает из Марии такое же гниющие изнутри создание, каким была Виктория?

₪

В Париже она была счастлива. Ночные огни, которые манили, бульвары и узкие улочки, запах французских булочек кружил голову. А в Париже зима – теплая, мягкая. По утрам они вставали, вместе завтракали и шли гулять, она была его гидом и переводчиком, а Ли полностью ей доверился.

Это был волшебный вечер, сказка. Небо было такое бездонное и такие яркие звезды, они стояли на мосту. Были в шаге друг от друга, она в не решительность шагнула к нему, и он прижался к ней, их лица были совсем близко и губы слились в поцелуи. Нежное прикосновение губ, слияние душ! Она держалась за застежки его куртки.

Он снова и снова приникал к ее губам. Эти ласковые губы, эти волнующие поцелуи! Сейчас ей было все равно, не важно, что будет завтра, есть только сегодня. Ведь завтра для них с Ли уже наступит завтра. Ее глаза загадочно сияли, и он читал в них желание, смешанное с радостью.

Они шли, обнявшись до отеля. Он закрыл ей глаза, и провел ее в свой номер. Он провел ее в спальню, стал ее раздевать, но она оттолкнула его. Кэрри ушла на балкон. Ночь ушла, сняла свои тени, пришло ласковое утро. Комната была залита алым рассветом и солнце пробиралось сквозь легкие шторы. На душе было совсем легко, она любит и не одинока. Теперь начнется новая жизнь, осталось прервать старую и для нее откроется новая глава. Она давно забыла все обиды, и здесь ей казалось Париж окончательно вылечил ее.

Она утопала в мягкой пене кружев покрывала и в косых лучах солнца, она слышала, как бьется сердце в груди и кровь стучит в висках, она вдыхала утро, распахнув окна в своей спальне. Холодный морозный воздух обжигал кожу, но она не уходила и оставалась стоять на ветру, он играл с ее волосами и нежил своими руками ее щеки.

Сегодня их встречал Версаль! Таинственный и царственный дворец! Зимнее огненное светило скользило по золотым фонтанам, фасадов. Кэрри вспоминала город, в котором она провела в детстве целый месяц. Юность возвращалась, а голова кружилась от воспоминаний. Он удивлялся, с какой живостью она показывала ему город.

Оставалось два дня, и они должны были покинуть город.

Эти дни прошли как в сказке для них обоих. Она любила! Но любил ли он, так же сильно, как она, она не знала. Жить этим чувством, этой надеждой так упоительно. Мир изменился вокруг. Париж – город любви и надежд. Эти улочки и эти бульвары! Горящие звезды в глазах, пылающие сердца и сплетение душ!

Что такое любовь? Это цветок и мы должны его беречь, а то он замерзнет как роза зимой! Они с Ли чуть не смогли ее уберечь, предрассудки чуть не убили ее, и завялили бы все взлелеянные цветы, как умирают они осенью. Вернувшись они вновь с Ли почувствовали как все внутри них перевернулось, им нужно было так возрождать свои чувства постоянно. У них рос сын Габриель.

В то время, как Кэрри обновляла чувства, два юноши продолжали идти по новой дороге, что каждый придумал для себя. Энтони пропадал постоянно в университете, постоянно участвуя в проектах, он был душой компании, и более старшие и более младшие студенты тянулись к нему. Для них он в свои двадцать лет были наставником и другом, ему нравился чувственный мир, что окружал его, Энтони никогда не страдал от отсутствия внимания со стороны девушек. С ними он ощущал себя свободным, он мог с ними встречаться, обнимать, целовать, наслаждаться их телом, но любить, нет он не мог. Как Джозеф в свое время, он предпочитал сохранять холодный ум и равнодушное сердце. Конечно Джозеф влюбился и в начале года он опять стал отцом – у них родился сын Джейсон Стюарт, но для самого Энтони такое время еще не наступило. Он же будущий врач, значит во всем следует соблюдать холоднокровие.

Луис же напротив был другим – пылкий романтик, что проводил много времени в компании такого же романтика Рэя и богемного Грея. Эта ветряная натура жаждала приключений и новых открытий, и его сердце как листок на ветру трепетало, он влюбился. Она младше всего на два года его, такая же глупая, и постоянно появлялась в его мини-фильмах, мелькая на экране, как мимолетное явление. Джессика Зимер – забавная девчонка, и такая же романтичная, как и он сам. Он любил ее простую красоту, простые светлые волосы, синие глаза, как глубокое море и нежную улыбку полных губ. Любовь затопила его сердце, и это изменения в нем шло на пользу. Джордж смеялся, что он похож в этом на него, Энтони же боялся, что, окунувшись в паутине любви он никогда от туда не выберется. Но любовь слишком благородное чувство, а юность бывает только раз, и остается только ярко расцвести, и хранить цветок до последних дней.

В жизни Рэя была только работа, после расставания с Тэсс он не искал любви, считая, что его время не пришло. Тем более, что ему позволяли вести многие проекты, и он получил свой кабинет в канторе, но не получил билет на счастье. Грейхем, что постоянно его поддерживал, неустанно следовал лозунгу: «Свобода во всем», и как Энтони совершал одну победу за одной победой. Он не был Джонатаном, что просто с ума сходил по Элен. Еще бы его сестра была красоткой, с томными вишневыми глазами, густыми каштановыми волосами и молочной кожей. Ее возлюбленный забрал ее с окончанием школы в свою квартиру, так они стали жить вдвоем, а она стала строить планы по открытию свой шоколадной, учитывая, что на ее счету уже скопилась сумма для этого.

Бетти восхищалась ими, и еще больше гордилась. Все случилось, как они хотели, их дети дружат и знаю, что жизнь опасна и трудна, но еще она прекрасна.

₪

Декабрь 1998.

- Мистер Рэй идет, - секретарши с вожделением смотрели на приближающуюся фигуру.

- Шеридан, твой начальник, - проговорила самая старшая из них - Рут. Юная восемнадцатилетняя Шеридан Шепард посмотрела на подходившего к ним человека. Он был высоким, широкоплечим в дорогом сером костюме и твидовом пальто с воротником из лисы. Его смуглая кожа прекрасно гармонировала с белой накрахмаленной рубашкой, он носил стрижку в стиле Джима Морисона только она была короче, а его зеленые глаза смеялись. Он всем улыбнулся, совсем молодой, подумала Шеридан. Наверное, индус, появилась другая мысль, и фамилия – Бульдасар, совсем не английская.

- Мистер Рэй, - начала Кесси, - мистер Мелоуз приставил вам секретаршу.

- Хорошо, - он даже не посмотрел на нее, - мистер Харрис пришел?

- Да, полчаса назад, - он пошел в кабинет другого молодого архитектора.

- Правда красавец? – спросила Рут, - Боже мой его все любят…

- Только он одинок, - Кесси села за свой стол, - вот мистер Джонатан занят, он уже года четыре влюблен в одну девушку, и ему столько же лет сколько и мистеру Бульдасару.

- Можете не обольщаться на счет, мистера Харриса, - заключила Рут, - но мистер Рэй не ищет любви. В прошлом году ему изменила девушка, и с того дня он предпочитает просто работать.

- Такой мужчина и даром пропадает, - протянула Кесси.

Целый день Шеридан не встречалась со своим начальником, он недолго пробыл в офисе, а потом куда-то уехал, и только под вечер снова появился в офисе. Она смотрела на него не скрывая своего восхищения, и своей симпатии. Рэй в этот раз не прошел мимо нее, и присел на край ее стола, остальные секретарши уже ушли домой, а она осталась, считая, что в первый день обязана задержаться. Он посмотрел на нее, и улыбнулся своей обворожительной улыбкой.

- Почему вы не ушли? – спросил он. Рэй разглядывал ее, милая, про себя отметил он, девчонка, добавил он. Золотистые волосы россыпью лежали на тоненьких плечах, серебряные глаза озорно сияли, у нее вздернутый носик, пухлые губы, чистый открытый лоб, как у боттичелливской Венеры.

- Решила задержаться, мистер Бульдасар, - она опустила глаза.

- Идите домой. Как вас зовут? – какой у него красивый голос: хрипловатый, страстный, до боли напоминающий ей кого-то.

- Шеридан Шепард.

- О, вас назвали в честь вина – шерри, или сорта роз? – он флиртует, подумала она.

- В честь цветов, а Вас в честь кого назвали? – он мягко засмеялся, удивляясь ее наивности.

- В честь писателя, знаете Рэя Бредбори? – она кивнула ему, - Ну, что ж до завтра, Шерри.

Она не знала, что происходит с ней, похоже она влюбилась в своего начальника, проработав две недели она поняла, что не может жить без него. С ней он обращался ласково и никогда не кричал на нее, только иногда, когда приходил злой с очередного объекта, но она умела его смягчать. Ближе к Рождеству, он стал ее приглашать выпить кофе после работы, или во время перерыва. Все уже стали шептаться, что они спят, но Шерри знала – они просто друзья, тем более, что Рэй не настроен любить. Он был весь соткан для нее из загадок, не позволяя проникать глубже в свою жизнь. Говорили, он сын богатых родителей, шептались, что он из нищей семьи, а другие, совсем завистники, что его пропихнул кто-то влиятельный, но она не верила всему этому, для нее он был самым восхитительным и желанным, и запретным плодом.

₪

Оглядывая окончательный результат на Бромптон-роуд, Элен почувствовала внутренне облегчение, Грей посмотрел на нее, радуясь, что часть их планов удалась. В конце лета она сняла большое помещение на Бромптон-роуд, где затеяла капитальный ремонт, правда ее денег ей мало на что хватало, и тогда она решила попросить Грея и Луиса стать ее совладельцами. Все стены они обили деревом и вишневым бархатом, стеклянные потолки с витражными вставками, и темные мраморные полы от прежних хозяев. Грей делал сам всю мебель: круглые столы с красивой ажурной резьбой по краем в стили ассизе, широкие кресла в стиле шестидесятых подбитые кожей. Тяжелые стеллажи и витрины, что предстояло заполнить кондитерскими изделиями.  Мамины подруги: Катрин Мурен и Юля Махер сшили для всех красивую униформу. Она даже смогла переманить одного из лучших кондитеров, только боялась – открытие «Ванильных облаков» могло провалиться.

- Что молчишь? – спросила Элен, - Плохо?

- Нет, все хорошо, не забудь списки на открытие, - бросил Грей.

- Луис, - она обняла брата, - как тебе все это?

- Думаю, все получиться, - сказал он.

Открытие состоялось со всей пышностью и размахом. Гости были в восторге от тройки Хомсов, и как оказалось вскоре «Ванильные облака» стали Меккой всех сладкоежек Лондона. Элен в свои восемнадцать лет смогла осуществить все свои планы и задумки. Джонатан, как и родители гордились ей. Фредди изначально не препятствовал их отношениям, ему нравился Джонатан, нравилось в нем его честолюбие, и то что он пытался осуществить и поддержать все тщеславные планы его дочери.

- Знаешь, как я горжусь тобой? – спросил как-то Фредди.

- Знаю, но у вас есть еще Бэсс и Селеста, - напомнила Элен.

- Когда ж вы поженитесь? – Фредди горько засмеялся.

- Когда-нибудь, Джонатан очень занят, как и Рэй, - она улыбнулась.

- Ну, этот не скоро жениться, Рэй будет ждать большего и чистого чувства, - Элен поправила шаль, смотря на часы, - тебе пора?

- Да.

- Тогда до скорого, - Фредди обнял ее.

Дома ее ждал Джонатан, он как всегда приготовил для них ужин, она села в кресло перед камином, думая о чем-то своем. У них с Джонатаном был штиль в отношениях, она качалась на мягких волнах жизни, предполагая, что так будет всегда. Он будет ее любить, он будет дарить ей незабываемые минуты страсти и любви. Только одно ее беспокоило слишком легко все это им досталось. Легкая победа обесценивает любовь, слишком трудная заставляет сильно страдать, лишь в моменты боли и сожаления рождаемся мы.

Элен в объятьях Джонатана расслабилась, она не была обычной девчонкой, но все же простая. Она не захотела учиться, считая, что ее образование ей это позволяет, меж тем она направила свою неуемную энергию в дело. Элен рискнула, и победила.

- О чем ты думаешь? - спросила она, выводя колечки на его груди.

- Так о многом, - он потянулся к сигарете, как и ее отец он много курил, - моя мама хочет познакомиться с тобой.

- Мы поедем, когда у тебя будет время…

Позже приподнявшись на локте, она смотрела в его безмятежное лицо, думая, что она-то точно нашла свое место под солнцем, самое главное, что у нее была любовь.

Слушая наставления Лили Роуз и Полли, как вести себя с матерью своего избранника. У Лили Роуз был не удачный опыт общения со свекровью, она так и не нашла общий язык с Эллис, но смогла однажды ее поставить. Эллис в одно морозное утро, когда Мартин уехал рано в ресторан, а у Лили Роуз в тот день была ответственная конференция, Эллис забрала Марию себе, всполошив весь дом. Лили Роуз впервые, как и Мартин, повысила на нее голос, она указала свекрови на ее место, дав понять что не позволит лезть в свою жизнь. У Полли же был противоположный опыт, Айк мало общался со своими родителями, и разница между супругами тоже была большая – пятнадцать лет, но все же его родители приняли тепло Полли, она подарила им двух внуков. Элен же боялась варианта Лили Роуз, все ведь могло пойти не так не смотря на многолетнюю дружбу Рэя и Джонатана.

В доме у Харрисов она ощутила себя не уютно, хоть она и знала весь светский этикет, но дома и с Джонатаном она всегда была простой девчонкой, избегая все возможные условности. Но Сиси и Тревор Харрис смотрели на нее как-то свысока. Сиси постоянно задавала ей вопросы, и ей явно не нравилось, что она нигде не учиться и владеет кафе, как какая-нибудь торговка, но Элен гордо вздергивала подбородок. Джонатан только после ужина высказал свое предположение, что она не понравилась, и тут же прибавил:

- Мне все равно, что они думают, потому что я люблю тебя.

₪

Весна – лето 1999.

Его не было в Лондоне уже два месяца, сразу же после Рождества он куда-то уехал. Шеридан пришла на работу, и только через три дня поняла, что ее начальника нет на месте. Она беспокоилась, может слишком ярко прошли праздники, хотя он такой серьезный, что не мог так увлечься соблазнами. Рут долго наблюдала за ней, только потом Кесси зло бросила ей фразу:

- Господи, а ты, что не знала, он уехал на два месяца в Буэнос-Айрес у него там проект. Ты же спишь с ним могла бы и поинтересоваться.

- Я не сплю с ним! – возразила Шерри, - мы просто общаемся.

- Знаем мы, - хмыкнула Рут, они ополчились против нее, потому что он больше всех проводил с ней время. Они просто завидовали ей, и это чувство чужого неудовлетворения давало ей силы любить его еще сильней.

Рэй вернулся, когда весна уже начала свое шествие по земле, в начале марта все еще дули холодные ветра, но дыхание весны ощущалось везде. Он приехал в Лондон совсем с другими чувствами в душе, за два месяца он понял только одно, похоже, он влюбился в свою секретаршу. У него было достаточно времени, чтобы все обдумать и многое осознать. Она была умная девочка, с добрым сердцем, абсолютно не знающая, что такое предательство, и что такое боль, эта невинность в ней привлекала его. Нравилась ее улыбка, золотистые волосы и серебристые глаза, ее смех. Все эти дни в Аргентине он вспоминал о ней, и в одну из ночей понял, что не забыл ее, и еще больше увлекся ее красотой. Сколько раз он говорил себе, зарекался, не любить, но в этот раз все оказалось по-другому.

В Лондоне была уже весна, весна, которая всегда меняла все в их жизни, в эту весну спустя тридцать лет Рэй решил повторить путь его родителей. Если уж любить, то на просторных улицах Лондона, если уж радоваться жизни, то вместе с его Лондоном. Он вырос в этом городе, он жил в этом городе почти всю свою жизнь, и этот город отвечал ему взаимностью, делая постоянно новые подарки судьбы, как в этот раз. В эту весну его Лондон вернул ему веру в то, что у него в сердце есть любовь.

Он пришел в офис, как всегда смотря на всех, и показывая всем сияющую улыбку. Шерри широко раскрыв глаза глядела на него, а он делал вид, что не видит чужих взглядов:

- Зайди ко мне, - попросил он, она резко поднялась, проходя в его кабинет. Он стоял в лучах утреннего солнца и казался ей еще более мужественным и решительным.

- У вас какие-то поручения? – не смело спросила она, она скрестив пальцы.

- Оставь работу, я хочу пригласить тебя на свидание, - он не смотрел на нее, но она читала его мысли и желания, он мечтал о свидание с ней. Что же случилось с ним в Буэнос-Айресе?

- Куда? – нетерпеливо спросила Шерри.

- В одно новое место Лондона, а потом Гайд-парк, мои родители там часто встречались в молодости, - он развернулся к ней, - Ты не представляешь, что ты творишь со мной…

- Мистер… - он прервал ее жестом, подходя к ней, он готов был ее поцеловать, но не стал этого делать.

- В выходные встретимся у входа в Гайд-парк, - полушепотом сказал он, - в полдень, а еще, когда мы одни зови меня Рэй.

- Ваше полное имя Раймонд? – его сердце упало, вспоминая такой же вопрос Тэсс, но та была испорченной девчонкой, а Шерри абсолютно другая.

- Нет, мое полное имя Рэй Бредбори Бульдасар, - он умышлено опустил свою вторую фамилию, опустил свой титул. Он хотел, чтобы эта девочка любила его самого, а не все, что стоит за его именем, - иди, а то подумают, что мы здесь занимаемся плохими вещами, - она раскраснелась, и медленно вышла из его кабинета, уже мысленно считая дни до субботы.

Шерри собиралась долго, она все думала, что бы ей надеть, чтобы не выглядеть простушкой, и в тоже время слишком вычурной. Поэтому она решила надеть простое вельветовое ежевичное платье, к нему она подобрала ботильоны на высоком каблуке, Рэй был высоким, а она рядом с ним казалась мышкой. Повязала красный платок, и накинула на плечи шерстяное коричневое пальто. Шеридан немного подкрасилась, оставила матери короткую записку, радуясь, что сегодня она на дежурстве, и не видит ее. Рэй ждал ее у входа, он как всегда был великолепен: в темных джинсах, в свитере с оленем на груди из-под которого выглядывала белая рубашка, замшевая куртка распахнута.

- Привет, - робко начала она.

- Хорошо выглядишь, - ответил Рэй, небрежно целуя ее в щеку. От нее пахло имбирем и ванилью и еще апельсинами, такой аромат вдыхал только у Бетти, только апельсиновым маслом она не пользовалась, - пахнешь, как моя мама.

- Это плохо? – она зарделась, вот еще он ее упрекает, что она старушка.

- Нет, почему плохо? Моего отца это сводит с ума до сих пор, а они в этом мае будут знакомы тридцать лет, - они уже зашли в парк.

- Наверное, она уже старая, - Рэй засмеялся.

- Кто? Моя мать? Ей всего лишь сорок четыре будет в апреле, а отцу в сентябре пятьдесят три, - она посмотрела на него.

- У тебя есть братья или сестры? – сама она одна была у ее матери, ее отец бросил их, когда ей было всего три, и мать больше не вышла замуж, считая всех мужчин одинаковыми.

- У моих родителей нас пятеро, было бы шестеро, если бы моя сестра не умерла  шесть лет тому назад, - она в уме прикинула сколько ему было тогда лет. Всего лишь семнадцать, а может и шестнадцать, его день рожденье же в конце года, совсем молодой, - но недавно у меня появилась снова сестра, я очень их всех люблю.

- У тебя одни сестры? – Шерри стиснула его руку.

- Нет, есть один брат, он младше меня на два года, одной сестре осенью будет девятнадцать, второй было шестнадцать, а самой младшей – четыре года, - она снова ему улыбнулась она.

- А я в семье одна, - протянула Шеридан, - только я и мама. Я и работать пошла, потому что ей сложно одной. Не веселое у меня было детство, постоянно приходилось на всем экономить. Отец бросил нас с мамой, а она теперь не верит мужчинам.

- А моя верит, хотя он уходил из семьи дважды к одной и той же дряни. Первый раз, когда мне было восемь, он бросил ее, а она взяла и изменила ему, чуть не вышла замуж за другого, но потом вернулся, - Рэй прервался, - второй раз, когда мне было пятнадцать. Странно все было тогда, отец жил со своей Беатрис, мама с Брайаном встречалась, правда потом они расстались, а отец после смерти Аллегры вернулся домой, и они даже умудрились сделать ребенка, - он замолчал, Шерри заглянула в его глаза, увидев в них боль.

- Твоя мать добрая женщина, - на его лице промелькнула какая-то частичка злобы.

- Она не обыкновенная, и потом она очень красивая, - больше они не говорили о семьях в тот день.

Три месяца они просто узнавали друг о друге, и только тогда Рэй смог открыть ей свое сердце, и она ответила ему взаимностью. Он ощущал, как крылья выросли у него за спиной, он теперь понимал, что испытывал его отец, когда он смотрел на Бетти. Родители, да и  его окружение предпочитали не видеть такую метаморфозу  в нем. В конце июня он повел ее на выставку Антонио Сержа. Шерри вошла в галерею, не понимая, что здесь делает. Все выглядели презентабельно, это был высший свет, у нее не было сомнений, дамы в красивых платьях, мужчины в смокингах, на фоне них и Рэя она выглядела, как крестьянка. Она стояла в стороне, когда увидела, как Рэй по-приятельски обнимает самого маэстро, они бросили друг другу пару фраз, рассмеявшись. Потом рыжеволосая дама обняла его, и ее охватила ревность.

- Я ухожу! – он удивлено смотрел на нее.

- Что случилось? – спросил он.

- Ты еще спрашиваешь!? – Рэй протянул к ней руку, - ты привел меня сюда посмеяться надо мной, кто эти люди и почему они тебя знают?

- Я знаю их с самого рождения, - он обнял ее, - я же говорил тебе, я непростой мальчик, с непростой судьбой.

- Эти тайны сводят меня с ума, - прошептала она уткнувшись в его плечо.

- Мышка, успокойся, - она уже привыкла к этому обращению к ней, он поцеловал ее, как это делал всегда, и Шерри успокоилась, - я люблю тебя, ты же это знаешь.

- Знаю, - прошептала она.

- Давай проведем неделю спокойно, мне же скоро уезжать, - Шеридан оторвала голову, он заметил ее замешательство, - так и знал, что все так и будет.

- Почему ты мне не сказал раньше?

- Чтобы ты меня не отговаривала, я все равно поеду на три месяца в Рио-де-Жанейро, у меня там проект, - она снова уткнулась в его грудь, - ну, что ты молчишь?

- Тебя охмурит какая-нибудь бразильянка и ты бросишь меня, - он засмеялся.

- Мышка, я не брошу тебя, ты не представляешь, как крепко мы связаны, - его пальцы гладили ее полуобнаженную спину: возбуждая и успокаивая одновременно, - следующие выходные последние, пойдем в оперу?

- Хорошо, - отозвалась она.

В последние выходные перед его отъездом она решила впитать в себя всю его любовь и нежность, и наконец-то подтолкнуть его к самому решительному шагу в своей жизни. После оперы, она предложила ему пройтись до его дома, они шли долго, вокруг них кипела жизнь, Лондон в ту ночь не спал, как и они. Чудесная летняя ночь, она готовая вверить себя ему, и три месяца ожидания впереди, и чувство радости бьющиеся внутри нее. Шеридан и не заметила, как они оказались в Кенсингтоне, она увидела красивые дома, неужели Рэй живет в одном из них? Они подошли к ограде увитой зеленым плюющем, он достал ключ открывая калитку, перед ней предстал дом в викторианском стиле, из оранжевого кирпича, с ухоженным садом. Он провел ее в дом, и она не смогла скрыть свое удивление:

- Неужели ты его заработал? – спросила она, подходя к длинному дубовому столу.

- Нет, это фамильный дом. Когда-то мой прадед построил его, а потом отдал моему деду, младшему сыну. Маме он достался, когда ей исполнилось восемнадцать, но она выйдя замуж, ушла из него, и мы много лет жили в квартире или заграницей, а потом приобрели маленький дом. Несколько лет назад мой дядя отдал его маме, а она его мне, - она затаив дыхание слушала его, он снимал ей еще одну завесу со своей жизни, - Давай больше не будем говорить обо мне. Выпьем? – он налил ей розового вина, - это старинный рецепт, вино из роз.

- Рэй, давай проведем эту ночь вместе, - Шеридан подошла к нему, кладя голову к нему на спину.

- Черт, - он резко поставил бокал на стол, - я знал, что ты мне предложишь это. Я не ангел, и до тебя у меня было много женщин и два романа, серьезных романа. Я почти женился…

- Мне все равно, - Рэй повернулся к ней, он взял ее лицо в ладони, пальцами мягко проводя по ее губам, - поцелуй меня…

- Пойдем, - он подхватил ее на руки, неся в спальню.

Рэй зажег свет, она робко села на огромную кровать, он ничего не делал, словно лев готовится к прыжку. Шеридан спустила платье вниз, оно упало на пол розовым озерцом, Рэй вожделенно смотрел на нее. Она кинулась в его объятья, пальцами изучая его мускулы под тонкой сорочкой. Они молчали, только смотря в глаза друг друга. Его глаза, цвета весенней травы после дождя, загадочно сияли и манили ее, она приникла к его губам, под тонкой тканью пылала его кожа. Рэй слегка оттолкнул ее, кидая на кровать, он быстро раздевался, кидая одежду в разные места.

- Рэй, - прошептала она, - иди сюда…

За окнами сияла луна, они околдованные ею, любили друг друга в эту минуту. Они находились на одной волне, сердца бились в бешеном ритме, дыхание слилось в одно, словно они стали одним целым. Она бесстыдно отдавала ему всю себя, не боясь показаться распущенной девушкой. Ласки становились все еще более изощренными, доводя ее до потери пульса, она потеряла самообладание, и словно в лихорадке шептала его имя. Он был удивлен ее чистотой и смелостью, мягко обнимая в момент наивысшего счастья. Все слилось в одном миге, в ее сверкающих глазах он заметил слезы и принялся осушать их поцелуями.

Ее чувств было слишком много и они выплеснулись наружу, он прошептал ей самые нежные слова, и все затихло. Он не стал спрашивать о ее прошлом любовнике, он лишь решил для себя, что тот был не способен ни на что, а она решала молчать, о том, что это было любопытство, но не любовь.

Когда забрезжил ранний золотистый рассвет, Шерри проснулась не веря своему счастью. Лучи солнца пробежалось по спине Рэя, прикоснулись к его мужественному лицу, мягко озаряя его темные волосы. Утро окончательно сняло все покровы праздной ночи, и утром все могло предстать в совершено в другом свете. Прошлая страсть могла превратиться в навязчивое чувство вины. Она улыбнулась и надев на себя одну из его футболок пошла путешествовать по комнате.

Над изголовьем висела картина Антонио Сержа. Она нашла столик с фотографиями, и у нее упало сердце. Его мать Бетти Хомс, его отец Фредди Менори, как же она не заметила этого? Вся его внешность говорила именно об этом. Его мать… Он так ее любил, она не могла ее любить, что только не говорили о ней, а ее мама, разве она согласиться на нечто большее между ними, да никогда. И она сама, как он ее обманул, теперь понятно откуда в его-то возрасте столько достижений, наверняка, его богатая семейка помогла, или его мамочка переспала с Вильямом Мелоузом. Как она могла так себя запятнать, а еще ночью она страстно стонала, извивалась под ним, слушала его пошлые комплименты, подарила ему всю себе, не оставив ничего себе, и что получила взамен одну лишь ложь.

- Шерри, - она медленно обернулась, Рэй шел к ней, - значит узнала все. Узнала, что я лордовский сынок, поняла откуда у меня этот дом, и многое другое, но я всего добился сам, как и моя мама я получил все сам.

- Ты не мог сказать мне все это до сегодняшней ночи, - крикнула Шеридан, унимая дрожь в голосе.

- Не мог, я хотел, чтобы ты любила меня самого, а не Рэя Хомса Бульдасару, лорда Хомса, и все, что есть за этим именем, - она отвернулась от него.

- Позабавился? – он завел ее руки к ней за спину, - ты…

- Испортил тебя? Это ты хочешь сказать? – его зеленые глаза зло сияли, но в тоже время в них мерцали искорки страсти, - Мое лордовское происхождение испортило тебя? Или моя семья? Я горжусь ими всеми!

- Кем? Матерью - шлюхой? Или продажными сестрами? – он все больнее сжимал ее руки,  - дедом пьяницей, и другими испорченными существами?

- Ты заблуждаешься, милая моя, насчет их всех, - он толкнул ее на пол, все что у него оставалось это доказать свою правоту силой, силой вырвать все эти разлагающие ее мысли. Он грубо ее целовал, жестко прижимал к полу. Неужели только силой он мог заставить ее передумать? Она пару раз пыталась предотвратить его атаку, но желание и чувство взяло над ней вверх. Шеридан крутила головой в разные стороны, под ним она звучала, как гитара, он извлекал из нее все новые и новые звуки. Она сходила с ума, но почему ему понадобился именно такой способ доказать вою правоту?

Рэй поднялся с пола, смотря на часы, выволок свой чемодан, и стал собираться. Она так и лежала на полу, мечтательно закинув руки за голову, она следила за его сборами, потом  встала и пошла в ванную. Они ничего друг другу не говорили все это время, но в аэропорту Шеридан не выдержала и прижалась щекой к Рэю:

- Я люблю тебя, - прошептала она, - звони мне.

- Хорошо, - тоже шепотом ответил он, - это время пройдет быстро, - он протянул ей мешочек с травами, - я не хочу, чтобы ты обременяла себя беременностью…

- До скорой встречи, - они поцеловались и он скрылся за стойками регистрации. Расстались они не очень-то хорошо, но все же три месяца пройдут очень быстро для них обоих.

₪

- Ты закончил писать? – спросила Джессика. Она отложила в сторону оставшиеся листы, в задумчивости закрывая глаза. Луис писал сценарий, надеясь, что обязательно по нему снимут фильм. Джессика подшила новые листы в папку, и посмотрела на Луиса.

- Да, финал готов, - он достал из принтера  последние листы и протянул их ей. Она быстро стала читать, находя в них что-то талантливое, хотя это могло быть так, потому что она любила его.

По радио звучала песня Джеффа Бакли «Аллилуйя», Луис вытянулся на кресле, смыкая ладони на затылке. Он любил ее, и уже давно. Луис помнил, как одно его невинное объявление о поиске актрисы для его курсовой рекламы стал для него решающим. Год тому назад она просто влетела в их с Энтони квартиру, и первое, что он тогда заметил это улыбку самца у своего брата. Позже ночью он с трудом подавил в себе порыв придушить его за похотливые мыслишки. Луис знал о непостоянстве брата, и том, что женщины для него это очередная победа. Для самого же Луиса Джессика стала сначала просто музой. Еще на съемках рекламы у него возникло странное чувство, между ними пробежала искра, молниеносно, словно в бурю бросая их в объятья друг друга. Знав только имена друг друга, и знав свои роли в этой маленькой сцене, они все равно закружились в бешеном водовороте страстей.

В тот день, он просто смотрел на ее белоснежную кожу, гладил округлость плеча, и не думал, что этот случайный секс спустя полгода станет чем-то большим. Джессика принесла ему удачу, и его рекламу стали показывать по телевизору, но после ошеломляющего успеха пришло внезапное забвенье, он снова стал простым - Луисом Хомсом. Через полгода он снова решил снять ролик и снова дал объявление, и опять появилась она. Вот тогда-то он не захотел ее отпускать, она стала его талисманом и его вдохновеньем. Теперь они свободно любили друг друга, стали жить отдельно от Энтони, а еще у него была доля в «Ванильных облаках», можно сказать он успешен.

- Что будешь делать? – ее мягкий голос вывел его из омута воспоминаний.

- Отправлю Захарию Бенинксону, он снимал Бетти, и может его заинтересует, - она написала на обложке безымянного произведения название «Неукротимое сердце», - Почему так?

- Потому что, твои герои любят друг друга не смотря на все, но в тоже время они не могут быть вместе из-за обстоятельств, у каждого своя жизнь и только письма полные любви друг другу, - он резко притянул ее к себе за руку.

- Вот, что бы я делал без тебя? – со вздохом спросил он.

- Страдал, - прошептала она.

В июле Луису пришел ответ, Зак назначил ему встречу. Джессика настаивала, чтобы он пошел один, но он был не приклонен, без нее эта встреча вообще бы не состоялась. Если бы не она он бы не написал этот сценарий. Зак пригласил их в свой загородный дом, они приехали к обеду, когда солнце стояло в зените, лето выдалось на редкость безоблачным. Они вошли в дом, хозяин их уже встречал:

- Никогда не думал, что передо мной окажется молодой юноша, - воскликнул он, - мистер Кроли?

- Нет, мистер Хомс, просто вы бы увидели эту фамилию и вряд ли бы стали читать, - они с Джессикой сели на кожаные диваны.

- Наверное, не стал бы, хотя из уважения к вашей матери бы стал, она зря перестал сниматься, - Луис улыбнулся.

- Она моя тетя, а я сын Гарри Хомса, а это моя девушка Джессика, - Зак достал сценарий.

- Я бы многое доработал, - у Луиса чуть не упало сердце, - но фильм будет потрясающим, как и возможная книга.

- Но я режиссер! – слабо возразил Луис.

- А кто сказал, что режиссер должен снимать только фильмы, все титаны кино делают несколько вещей сразу, - Джессика стиснула его руку, - предлагаю второе кресло режиссера, участие в кастинге, и многое другое.

Началась совместная работа над фильмом, Зак поражался таланту Луиса, и уже многие поговаривали, что их отношения похожи на отношения учителя и ученика. Зак предложил Джессику в качестве главной героине, именно она, по его мнению должна была сыграть Мэгги, а Луис решил, что главного героя обязан сыграть сам Зак. Он не боялся, что этот вечный соблазнитель женских сердец покорит его Джессику, он верил в нее и верил в ее любовь. Перед ним открылись новые дороги и новые возможности, и он незамедлительно ими воспользовался, не смотря на распространяющийся сплетни. Зависть и успех всегда связаны меж собой.

₪

Откинув с влажного лба пряди рыжих волос, Грей решил выйти на улицу, а лучше сходить в кафе и выпить прохладительного пунша. В последние месяцы он много трудился над серий кресел, это был его первый крупный заказ, с хорошим гонораром. Поэтому последние три месяца мало оставалось времени на всякую чепуху.

В кафе, буквально в трех шагах от его дома, как всегда пахло пряностями. Он сел на свое любимое место, открывая тетрадь с рисунками, рядом с ним появилась официантка, он даже и не заметил этого, насколько были легкими ее шаги. Он поднял глаза, отодвигая в сторону меню, которое знал уже почти наизусть, и замер. В незнакомых чертах он угадывал знакомые и давно любимые. Он думал вместе с отъездом из Ирландии, он похоронил все свое прошлое, постоянно фантазируя, как бы сложилась его судьба здесь, если бы он родился сразу в этой семье, но только одного человека он никак не мог выкинуть из своего сердца и прошлое не отступало назад вместе с ней. Все тоже лицо сердечком, милый курносый носик, морковные буйны кудряшки превратились в темно-каштановые тяжелые локоны, она красиво красила глаза, подчеркивая блеск серо-зеленых зрачков. Итак десятилетняя девочка превратилась в юную двадцатилетнюю девушку.

- Хлоя? Ты меня не узнаешь? – спросил он. Она не сколько минут просто моргала, не понимая кто это, - это я Грейхем Хомс.

- Грейхем? – не веря переспросила Хлоя.

- Грейхем Хомс, - подтверждая сказал он.

- Как ты оказался здесь? Ведь твой дед и твой дядя, сказали что ты умер, - выдавила она из себя.

- Кто я!? Ах, вот оно что! Я десять лет уже живу здесь. Меня усыновили, - она присела напротив него.

- Кто? ты все также Хомс? – он кивнул ей, - но после смерти твоего отца ты…

- Меня забрала Бетти, знаешь Бетти Хомс и Фредди Бульдасара? – она тоже кивнула ему, - вот она-то меня и забрала, и теперь вместо стада ослов у меня нормальная семья. И теперь я Хомс Бульдасар.

- Но…

- Здесь все хорошо, а как ты сама здесь оказалась? Мисс О’Нил или ты вышла замуж? – он смотрел на окружающих.

- Не говори глупостей. Отец хотел выдать меня замуж, но я сбежала. Я все эти годы страдала без тебя, думала, что если умру, то буду счастлива, - она положила пальцы на горло.

- Я живу здесь в нескольких шагах отсюда, - в его голосе было нечто странное.

- Чем ты занимаешься? – неверное, живет на деньги приемной матери: пьет, гуляет, меняет любовниц.

- Много чем, у меня с сестрой и кузеном совместная шоколадная на Бромптон-роуд, а так делаю мебель, багеты и прочую белиберду, - он засмеялся.

- А ты изменился! – она встала.

- В Лондоне дышится по-другому, - он замолчал.

- Что будешь заказывать? – она резко сменила тему.

- Пунш и кусочек вишневого пирога. И приходи ко мне, - он написал ей номер дома и квартиры, - нам есть, что вспомнить.

Неделю он все ждал и ждал, когда же она прейдет к нему. Неужели в нем она увидела богатого хлыща, который пытается затащить ее в постель? Да, у него даже в мыслях того не было. Хлоя – человек, что связывает его с прошлой жизнью. Хлоя – сладкое воспоминание о детстве с ароматом ирландских трав, и тех не забываемых полях засеянных льном, звуком фарфора и сказок об эльфах. Но за эти десять лет в его памяти стерлось многое: и льняные поля, и ветер играющий с травами, и звук фарфора, это и многое другое утратило свое прежние значение для него. Она позвонила в его дверь поздно ночью, когда он спал крепким сном, видя во сне Хомсбери. Грейхем вздрогнув, поднялся с постели, он открыл ей дверь, видя ее заплаканное лицо, и местами порванное платье. Он втянул ее в квартиру, сажая на белоснежный диван, плеснул в бокал виски, подавая ей. Она осушила напиток, не смотря на него, а в одну точку на полу.

- Что стряслось? Кто тебя обидел? – он тряс ее за плечи, а самого трясло от страха.

- Я любила его, а он просто… он… - она оборвалась еще больше зарыдав.

- Успокойся, - прошептал он, сжимая ее в своих объятьях, - он не достоин тебя. Он подлец, вот и все, и ты не должна рыдать из-за его жестокости. Знаешь что сделала моя мать после того, просто вышла на сцену и доказала всем, что ее ничто не сломит.

- Твоя мать давно умерла, а если ты о ней, то у нее нет сердца, - выпалила Хлоя.

- Ты не права, просто она гордая, - он гладил ее волосы. Потом он выпустил ее из объятий и налил ей травяного чаю, - держи, если не хочешь ребенка от подонка.

- Ирландские штучки! Не думала, что они будут здесь, - она подложила ноги под себя.

- Ты еще многого не знаешь о теперешней моей жизни, - в его глазах появилась холодная сдержанность.

- Ты такой же циник, как и все! – крикнула она.

- Нет. Я совсем другой. Я постелю тебе в  бывшей детской, а сам буду по соседству.

Ночью Грей не мог долго прийти в себя. Какая же жестокая жизнь, подумал он. Кому-то все, а кому-то ничего. У него было трудное детство. Мать умерла, рожая его, а еще хуже отец женился на ней назло своей кузене из Англии, его нынешней матери. Патрик сходил с ума, пил, курил, приводил женщин в дом, и все смотрели на это, и предпочитали молчать. Он помнил, ему было тогда пять лет, когда на конюшне он увидел Бетти и Патрика, и только став немного взрослее он осмыслил то, что произошло в тот день. Это было чудовищно, не одна женщина не заслуживала таких слов и такого обращения, но его отец сделал это, и поэтому после его самоубийства он не колеблясь выбрал семью Бетти. Они с Фредди привезли его в Лондон, подарили ему настоящую жизнь, и он был безмерно благодарен им за это. Откуда Хлое знать о его жизни здесь, сама-то она сбежала от отца, не смогла поступить в колледж, работала простой официанткой и встречалась с подонком, что решил получить свое силой, а не любовью.

Утром он развивал им кофе, она смотрела на него, думая, почему он не пришел к ней этой ночью, не хотел ее жалеть:

- Жалость низкое чувство, - проговорил он словно угадывая ее мысли, - оно убивает человека.

Она ушла из его жизни на целый месяц, Хлоя появилась снова поздней ночью вся в слезах, и он опять пытался помочь ей. Она в слезах поведала ему о том, что беременна, он лишь резко встал, смотря на ночной город:

- Ты не стала пить тот чай? – резко спросил он.

- Да, я думала, он навредит мне, - он схватил ее за плечи.

- Черт, Хлоя, как ты глупа! В жизни нет альтернативы, жизнь такая, какая она есть. Ты понимаешь меня? – его глаза зло сияли, - я счастлив, что я в этой семье, и если ты не принимаешь свою судьбу я не могу помочь тебе ничем.

- Ты бессердечный ублюдок! – крикнула она.

- А чего ты хочешь? Чтобы я женился на тебе по старой дружбе? Или помог избавиться от ребенка? Что ты ждешь от меня? – его трясло от злости.

- Ничего! – прошипела она.

- Я люблю тебя, черт возьми, а ты рушишь свою жизнь, я… - он сам поражался своим словам.

- Тогда помоги мне, Грей. Я… - он поцеловал ее.

- Хорошо.

Он отвез ее к Кэрри и Ли, но не остался с ней, слишком много случилось за прошедший день. Он признался ей в любви, хотя кого он мог любить? Ту женщину, которой она стала сейчас, или ту девочку, которой она была и все, что с этим было связано? После этого он выбросил из своей жизни Хлою. Он пытался сделать все, Грей хотел, чтобы она перестала рушить свою жизнь, но она упорно делала все для этого. Черт, он не хотел становиться костылем, как для калеки, женщина должна ему равна, она не должна казаться жалкой. Его мать была гордой и сильной, она никогда никому не была обузой, и в своих ошибках она тоже признавалась сама, но и глупостей Бетти делала мало, и всегда падая в очередной раз вниз, она всегда гордо поднимала голову вниз, продолжая идти вперед. Так что пусть заботиться о себе сама, без него.

₪

Октябрь 1999 – Май 2000.

Отметив свое девятнадцатилетние, проснулась рано утром, от жестокой головной боли. Жалко только, что Рэя не было там вместе с ними. Они много пили, танцевали, ей дарили подарки, казалось «Ванильные облака» сотряслись под их молодым напором. Джонатан спал, она поднялась с постели, побрела через коридор на кухню. Поставила чайник, заварив для них чай от головной боли. Она несколько медлила, поджарила тосты с сыром, и понесла поднос Джонатану.

- Соня, просыпайся, - прошептала она ему на ухо, он потянулся обнимая ее за талию.

- М-мм, - она склонилась над ним, - я знаю другой способ опохмелиться…

- И какой? – игриво спросила она.

- Тобой, - он резко опрокинул ее на постель, подминая под себя, ее руки и губы скользнули вдоль ее тела.

- О! – выдохнула она, теряясь в лабиринте эмоций. Спустя час, чай уже остыл, а они продолжали лежать в постели, тесно прижавшись друг к другу. Ее темные волосы беспорядочно разметались по его груди и подушке, а его пальцы лениво гладили белое бедро.

- Ты счастлива? – неожиданно спросил Джонатан.

- Очень, - он потянулся к подносу с чашками.

- Перестань пить свою траву, - она резко поднялась с неким недоумением смотря на него.

- Милый, мне всего ничего, я не могу полагаться только на случай, - парировала Элен.

- Ты просто…

- Если ты хочешь поругаться, то давай поругаемся, - она вскочила с постели.

- Значит я перевалочный пункт в твоей жизни? – она смотрела в окно.

- Я люблю тебя, но для всего свое время, - он стал одеваться.

- Ты избалованная девчонка! – бросил он ей упрек.

- Ты еще молод, я молода. Тебе всего двадцать четыре, а мне девятнадцать, давай подождем еще полгода, а там будет видно, - она слышала, как он замер.

- Значит я безответственен! Черт Элен, пора все менять.

- А я не хочу, черт возьми, все менять. А что потом будет? Ты бросишь меня, когда я стану тебе не интересна? Как это сделал мой дядя Дилан? Или будешь спать со своими секретаршами? Ну, чего ты молчишь? – простыня соскользнула вниз, Элен не стесняясь своей наготы направилась к нему.

- Ты просто не уверена во мне…

- Я люблю тебя! Что тебе еще надо? – Элен охватило отчаяние.

- Ничего. Я поеду к маме, - он был уже у двери, когда она в сердцах сказала ему:

- Можешь, не возвращаться.

Весь вечер она бесцельно бродила по квартире, Элен с замиранием сердца прислушивалась к шагам в подъезде. Когда ожидание стало невозможным она легла спать. Она проснулась, когда ощутила, что кто-то над ней склоняется, она не произвольно положила руку на его щеку, но ее грубо оттолкнули.

- Нам надо поговорить. Нам нужно расстаться, поскольку наши желания не совпадают. Мы слишком много времени с тобой вместе.

- Шесть лет – всего лишь крупица, мои родители вместе уже тридцать лет, - он грубо прервал ее.

- Мне все равно, что там у них, я о нас с тобой, - прошипел Джонатан.

- Ну, что ж утром я уеду обратно в Аллен-Холл, или к Грею, а еще через неделю вернется Рэй, а еще лучше сниму квартиру, я хорошо зарабатываю, - он удивился ее безразличию или это наигранность, - а еще, если вдруг…

- Что вдруг? – спросил он.

- Ничего, - она отвернулась от него скрывая слезы. Утром быстро собрав вещи, она уехала к Грею на Стаффорд-Террас. Элен кроме опустошенности ничего больше не чувствовала, словно почва ушла у нее из-под ног. Она не могла плакать, в мозгу, как яркая вспышка появлялась только одна мысль: «Никогда не унижайся перед мужчиной», эта мысль так плотно засела в головах юных леди Хомс, что порой отравляла им жизнь. Но проза жизни такова, никто не знает как судьба сплетет нити, в какие новые кружева она превратит их судьбы.

₪

- О, Рэй, - Шеридан кинулась в объятья Рэя, он прижал ее к себе. Она посмотрела на него, он сильно загорел за это время. Все эти месяцы они постоянно звонили друг другу, и их связь еще больше окрепла. Шерри спрятала лицо в его пушистом свитере.

- Поехали ко мне, - предложил он. Она раскраснелась, вспоминая ту прошлую ночь, - предадимся безрассудной любви, там в Бразилии я только об этом и думал.

- А как же бразильянки? – в ее голосе скользило веселье.

- Для этого у меня есть ты, - он поцеловал ее в губы.

Он соскучился по Лондону, раньше в детстве он часто оставлял Лондон, но это его город, и каждый день он готов был признаваться ему в любви. Они с Шеридан прошли в спальню, она распустила ленты на корсете, что купила для него, отбросила в сторону юбку и шагнула к нему. Он засмеялся, поспешно раздеваясь при этом. Они слились в страстных объятьях и поцелуях, под их пальцами расцветал чувственный мир, а сердце ускоряло свой бег. Время шло долго, все их нетерпение, и ожидание этих месяцев дарило им еще больше наслаждений.

- Рэй? - робко спросила она после бесконечного долгого занятия любовью, - твои романы?

- А, уже напели? – он странно рассмеялся, - я встречался со своей кузиной Лили Роуз, но мы расстались через три месяца, потому что мы не подходили друг другу полностью. А Тэсс мне изменила в этом доме, в этой постели, в тот день, когда решил жениться. Я…

- Не доверял женщинам? – глупый вопрос, подумала Шерри, он кивнул, - а теперь?

- Я люблю тебя, - просто ответил Рэй, - Завтра у  нас семейный слет, я хочу, чтобы ты поехала со мной.

- Ты хочешь познакомить меня со своей матерью? – он услышал некий оттенок страха.

- А, что ты тут такого? И потом Аллен-Холл самое красивое место, и мои родители либералы, - она свесила ноги с постели.

- Но…

- Моей матери все равно: бедна ты, или богата, девочка ты, или блудница. Главное, что я тебя сам выбрал, - заключил он.

После обеда она уехала к себе, радуясь, что ни сегодня, ни завтра Шелби не будет дома. Для встречи с его родителями она выбрала скромное, сдержанное синее трикотажное платье. Рэй подъехал за ней на стареньком роллс-ройсе, она улыбнулась ему и села в машину. Она внимательно изучала их путь, Рэй даже пошутил, что не заведет ее в темный лес и не бросит там. Но ей было не до шуток, волнение охватывало ее с каждым новым поворотом все больше. Кто его семья? И как они ее примут?

Когда они подъехали к белоснежному дворцу сверкающим в лучах дневного солнца, ее охватило паническое чувство. Он помог ей выйти, они долго плутали по холлам и коридорам, пока не зашли в одну из комнат. Это была Музыкальная комната, Шерри заметила старинные картины и фарфоровые статуэтки, вышитые розы повсюду, символизирующие разные стили и эпохи, причем видно, что их автор не один и тот же человек.

- Рэй приехал! Рэй приехал! – к нему с воплем радости бросилась молоденькая девушка, на вид ей можно было дать не больше семнадцати.  Глаза-хамелеоны, которые на свету играли, и Шерри гадала, то зеленые, то карие, смуглая кожа, как у Рэя,  которая, как кофе, в которое влили молоко, темные черные волосы, с янтарными отливами и обворожительная улыбка. Кто она, может и есть та самая Лили Роуз?

- О, Бэсс, - он обнял ее, целуя в щеки, - а платье так себе.

- Ну, ты и жук, - она ударила его в плечо, - как ты загорел, - она провела ладонью по его щеке.

- Здесь что-то не так? И где этот воздыхатель? – спросил несмешливо Рэй.

- Какой воздыхатель? – переспросила девушка.

- Твой, - он ущипнул ее за плечо.

- Элен и Джонатан расстались, - вдруг выпалила Бэсс, - она не захотела детей и брак и он ушел.

- Что?! Да, я убью этого подонка, чертов друг. Ну, попадись он мне завтра в офисе, - и тут Шерри поняла, Джонатан Харрис встречался с его сестрой, так вот кто та девушка, что владела этим человеком, - Кстати, познакомься это моя девушка Шеридан Шепард.

- Очень приятно, Элизабет Бульдасар, - она засмеялась, - да, она хорошенькая.

- У тебя совсем язык без костей. Ладно, где все? – Шеридан снова стала изучать сестру Рэя.

- В Голубой столовой, только тебя и ждем, - она распахнула двери, и показав язык, выбежала из комнаты.

- Милая девочка, - выдавила Шерри.

- Ей почти семнадцать, и потом Бэсс родилась в тот же день, что и Али, - она вновь заметила боль в его глазах, - когда у меня родиться дочь одно из имен будет Аллегра.

За обедом она ощущала себя неважно, казалось, что все с лупой изучают ее, Рэй же наоборот вел себя не принуждено, позволяя различные замечания и шутки. Они все не обращали внимание на ее манеры и внешний облик, все смеялись, но Шерри не сводила глаз с Бетти. Бетти же только краснела, когда Фредди наклонялся к ней, чтобы что-то сказать, Шерри заметила, как его ладонь нетерпеливо гладила ее талию и полуобнаженную спину.

Когда принесли десерт, Рэй встал требуя всеобщего внимания. Фредди подмигнул сыну, словно угадывая его намерения, а сам вспомнил рождественский вечер двадцать четыре года тому назад, он сам решился на такой же шаг. Фредди ничего не сказал Бетти, вот он и дождался этого, ему почти пятьдесят три, и только сейчас у него появилась возможность стать дедом.

- Отец, я помню, как ты рассказывал мне эту сказочную историю, и я тоже, не хочу упустить свою дивную птицу, - он достал бархатную коробочку, - Шеридан Шепард, ты станешь моей женой? – на подушечке лежало кольцо с розовым жемчугом, все мужчины Хомс предпочитали именно его.

- Я согласна, - прошептала она, это все услышали.

- Мой внук жениться! Ну, наконец-то, слышишь Джордж, - Джордж засмеялся, - Мы с тобой превращаемся в Виктора.

Вечером Шерри вышла на балкон. Она вдыхала аромат весеннего сада, пахло яблоками и грибами, осенью свежестью и любовью. Она смотрела на переливы кольца, удивляясь тому, как все быстро произошло. Кто-то к ней подошел, и мягким голос сказал ей:

- Ну, вот мы и вдвоем, - Шерри обернулась, перед ней стояла Бетти, больше всего на свете именно с ней она боялась встречи, - я рада, что так все сложилось. Рэй – сокровище. Он настоящий подарок.

- Так говорят все матери, - прошептала Шерри.

- Но, это так. Ему досталось по жизни. Мы с Фредди много ездили, и мало бывали дома, потом мы спихнули сестер ему на попечение, а еще у него до не давнего времени не было дедушки и бабушки, и этого всего. Ему пришлось повзрослеть, когда Фредди заболел, а я чуть не умерла, ему было всего лишь одиннадцать. Тебе повезло с ним, - Бетти замолчала.

- Я думала вы будете против, - возразила Шерри, понимая откуда у Рэя такой взгляд.

- Я? Нет, я только за, и потом, если он счастлив почему я буду против? Спокойной ночи, Шерри, - она обняла ее, - запомни в этой семье никого никогда не бросает, - и ее шаги стихли в ночи.

Утром Шеридан открывала дверь своего дома, когда поняла, что Шелби уже дома. Мать встретила ее тяжелым взглядом, Шерри набравшись храбрости решила сказать матери правду.

- Мамочка, я выхожу замуж, - она вытянула руку с кольцом.

- Что? И кто этот подонок? – она ожидала такую реакцию, набрав полные легкие, выпалила полное имя Рэя, - этому не бывать! – выплюнула мать.

₪

Декабрь 2000.

Прошел год, еще один год в жизни семьи Хомс. Второе поколение доживало свой век, но не собиралось уйти в небытие. Джордж самый старший из них всех, все также был главой крепкой семьи, ему было уже семьдесят пять, все также он был частью огромной корпорации, но больше рядом с ним не было Джулии. Его любимая, отошла на небо, улетела словно птичка, оставив его жить на этой земле, их земле, их городе. На улице была весна, а он, как и Диана в свою время ощущала пустоту, значит так суждено и сколько он проживет, знает только Бог.

Все было не долговечным и его счастью пришел конец, хорошо что у Роберта и Флер все было хорошо. Роберт в свои семьдесят один много болел, сказывалось его прошлая жизнь, одинокие ночи с бутылкой бренди в руках, беспорядочные связи и частое одиночество, и еще его подкосила смерти Алисы. Они с Флер узнали об этом накануне Рождества прошлого года, она умерла в дурмане и хмелю. Так и не произошло их примирение, и это выбивало из колеи Флер, иногда она думала, что она плохая мать, и не смогла найти тонкую грань между ней и Алисой. Флер же исполнилось шестьдесят пять, она по-прежнему была красива, но слишком много грусти скопилось в ее взгляде, и только чрезмерная любовь к жизни и семье гасила ее.

Одинокая Элеонора, в день своего шестидесяти семилетия, как всегда по обыкновению вспоминала свою жизнь. Она не о чем не жалела, ведь судьба дала ей замечательную дочь и троих внуков. Спенсер-Хаус давно продали, и все эти годы со смерти Марка она жила в их старой квартире, здесь когда-то она была безмерно счастлива, и здесь решила обрести новый покой. Теперь она занималась фондами Марка, как же загорались ее глаза, когда она появлялась в свете, в ней все также жила рыжеволосая фея, что порхала среди мужчин, и все также мужчины мечтали коснуться сердца этой феи, и все также это сердце было неприступно.

Дженнифер Томпсон цвела с каждым годом все больше, наверное, это все было благодаря Роджеру. Она его вечная спутница, возлюбленная жена и пылкая любовница сияла в высшем свете. Роджер делал все, чтобы она была счастлива, для нее он отстроил большой дом, для нее он наполнил его детскими голосами. Пятьдесят три это не такой уж и большой срок решила для себя Дженни. Патриция росла превращаясь в настоящую красавицу. С годами ее сердце наполнилось нежностью и пылкой страстью, и именно все это дал ей Роджер. Дженни писала книги, делала новые литературные исследования, Роджер иногда создавал музыку, очень редко участвовал в концертах, и большее время проводил со своей семьей, так он нашел равновесие между работой и браком.

На Бонд-стрит, как в корабле среди тихого моря на беззаботных волнах качалась лодка любви Гарри и Холли. Они любили друг друга уже много лет, и столько лет счастье всегда было с ними. Гарри иногда делал операции, Холли была ведущим педиатром, и они оба вели дела в «Хомс и Ко». Дети уже выросли только тринадцатилетний Кристофер остался пока с ними. Они очень походили на Джорджа и Джулию, и пойдя вместе к пятидесятилетнему рубежу вместе с плотно сплетенными руками, поняли, что теперь-то это навсегда, и уже никогда это чувство не затихнет. Брак и любовь это нечто большее, больше чем просто общие дети и собственность, любовь это самое великое и самое чистое чувство, оно, как птица пролетает не над каждым, и небо не всегда не благословляет, но если же оно отметило тебя, то крепко держи его в своих руках.

Страхи давно ее отпустили, они перестали терзать ее душу, и наконец она поверила в себя. Жизнь не раз ей доказывала, однажды можно все потерять, но она обрела свое счастье, она нашла в этом мире свой свет. Мери-Джейн и Антонио не гонялись за праздной жизнью. Антонио все реже стал выезжать за границу, он и так находился в зените своей славы. Мери-Джейн написала еще несколько книжек о далеких городах. Пройдя по дороге устланной шипами, они научились закрыв глаза любить друг друга. Их чувства выдержали трудности, как оказалось они сильнее смерти, чужой зависти и боли. Между ними больше не вставало их прошлое, они отпустили его, забыв все минутные слабости.

Время не изменило Бетти и Фредди. Новую Бетти больше не интересовала сцена и деньги, она просто отдавала всю себя новому делу, обучая пению юных девчонок и парней, а Фредди вкладывал деньги в новые постановки, и благодаря этому его Бетти сверкала в свете. В молодости она была девушкой с гитарой, в более старшие годы – блистательной леди, а сейчас – настоящей богиней. В Аллен-Холле они обрели настоящую обитель, там летом ощущалась легкость, бегали, как дети по зеленым полям, сминая ароматные травы, а зимой, укутавшись в плед, садились перед камином и тесно сплетя руки занимались любовью. С годами не ушла та прежняя страсть, не растворилась нежность, и не угасла буйная фантазия. Эта была их любовь, наверное, самая яркая в этой семье.

Гарден-Флауверс наполнялся детскими голосами и радостным смехом. Джозеф в свои тридцать семь превратился в хорошего семьянина. Роберт все больше доверял ему в делах фирмы, а Эсме вела эфиры на радио. Чарльзу исполнилось восемь, а Скарлетт – шесть, год тому назад Эсме родила ему сына – Максимилиана Брендона, и конечно же, Джозеф мечтал об еще одном ребенке. Он был счастлив, в тот момент, когда он простил Флер, он словно получил божье благословенье, он отпустил все свои страхи, спрятал сомненья и зажил, зажил впервые по-настоящему, уже не оглядываясь назад. Дом они с Эсме начали переделывать, стало им там тесновато, но продавать его или покупать новый он не хотел. Жить, и мечтать, мечтать обо все и ни о чем, думать о завтра, и заглядывать на многие годы вперед, и терять голову просто от любви, вот, что должен хотеть простой человек.

Чита Блёнд окончательно поселилась загородом. Ричард разводил цветы, придумывая новые сорта и названия, а Флора продолжала писать научные книги. Дети росли, и Флора со вздохом редкого разочарования следила за тем, как ее старшая дочь превращается в женщину, Северина отметила тринадцать лет, она была еще одной яркой звездочкой загоравшейся на небосклоне. Флора не стала повторять ошибок своей матери, с Ричардом они понимали друг друга с полслова, и многие этому завидовали. Третьему поколению, внукам Виктора, была свойственна эта черта, не повторят прошлых ошибок, не наступать на грабли их родителей. Сейчас он бы гордился ими, и Флора это знала. Прощать и умолять, дарить надежду и рушить все замки – этому они научились за годы ожесточенной борьбы своего места под солнцем, и все далось им не сразу, не потому что они были рождены богатыми, а потому что им пришлось доказать, что все этого они достойны.

Сердце тридцатилетней женщины порой многим кажется изученной книгой, но сколько там таиться тайн и загадок, и кто знает, может оно трепещет, как крылышки мотылька на ветру, а может оно уже зачерствело от вечных страданий. Мужчина же после срока пяти все тот же охотник, только его мозг постоянно обдумывает одну и ту же мысль: «А хорош ли я, так как раньше?». Полли и Айк Руммерс жили уже много лет вместе, но Полли удивлялась сама себе с каждым днем. За эти годы она научилась быть куртизанкой и благовоспитанной леди, играть сразу несколько ролей одновременно. Айк же предпочитал все тот же богемный образ, но в этом было свое очарование, они окруженные дымкой тайны все меньше были доступны взглядам и мыслям других. У них было двое детей: Стивен и Камилла, а не давно Полли сообщила ему приятную новость в новом веке у них родиться ребенок. Жизнь это река, и их  жизнь это тихая река.

Сестра Полли Лили Роуз Купер занималась антропологией, находясь в частых командировках, да и ее муж постоянно был приглашенным гостем на различных телепередачах и его часто звали заграничные повара. В чем-то они были похожи на Бетти и Фредди, не зря иногда Лили Роуз называли Невестой Ветра. Мартин усовершенствовал розовое вино, оно стало еще более ароматным, часто напоминая многим об Ирландии. Ее не смущало, что у него есть внебрачная дочь, что все шепчутся за ее спиной о его изменах, это не могло заставить его не любить ее, каждую ночь она лежа в постели вместе с ним, слушала его размеренное дыхание, и тихо благодарила Бога за это все. Все быстротечно, ничто не вечно, но все же что-то было вечным, это любовь, хотя наверное, так думается, потому что ты молод, ведь тебе всего двадцать четыре, у тебя все впереди.

В клинике все любили маленькую мисс, мисс Кэрри. Она была сердечная, добрая, отзывчивая, и пациенты радовались звуку цокающих каблучков по полу, потому что знали, идет их маленькая мисс. Ее мужа тоже любили, он так и не померился с отцом, вернее не успел, тот умер отдав все свое имущество своей молодой жене. Единственное, что расстроило Ли, так то что он не успел с ним попрощаться и попросить у него прощение. Теперь его единственной семьей стала семья Хомс. Гарри тепло к нему относился, и похоже в нем видел сына, хотя у того было их трое, только Ли отвечал его требованиям. Кэрри же недавно нашел ее настоящий дед – Майлз, но она не стала выслушивать его объясненья, много лет тому назад они отказались от нее, и она благодарна, что ее принял Гарри и вся его большая семья. В смятение и сомненье она обрела себя, нашла свое место в жизни, смогла найти в себе силы стать такой же, как они, потому что они одной крови.

«Неукротимые сердца» вышла на экраны в конце сентября, и все сразу же назвали Луиса перспективным режиссером, а Джессику открытием года. С Заком у них сложились дружеские отношения, он учил его многому, передавал все свой опыт, и Луис, как губка впитывал все, он жадно слушал все его рассказы, улавливал все его замечания, и его учитель предложил и дальше вместе работать. Джессика же оказалась прирожденной актрисой, что заметили многие, порой от ее игры мурашки бежали по телу, особенно в напряженные сцены. В день премьеры на глазах у искушенной публики, прямо со сцены, Луис ей сделал предложение. Она вся сверкая в лавандовом платье от Поля Готье поднялась к нему на сцену, и глядя на всех, поцеловав его приняла его предложение. Он подарил ей фамильные бриллианты, которые дарил его дед своей жене, а его отец матери. Луису, как и Энтони было двадцать два, но только Энтони думал о карьере, и совсем не хотел прекращать свои отношения с чувственным миром обольщения и страсти, ему нравилось соблазнять и побеждать, но совсем скоро он найдет свое счастье, а пока есть юность, на то она и дана, чтобы ее прожить.

Карен Спаркс и Диего Серж обвенчались в этом году. Он остался у отца в госпитале, а Карен удалось открыть свою частную практику. Их свадьба была скромной и тихой. Карен всегда мечтала о длинном платье с шлейфом, и простом банкете. Свой медовый месяц они провели в Швейцарии, Монтре, где она осознала, что ждет ребенка. У Диего не было придела счастья. Адора все же стала переводчиком, путешествуя по всему миру, в Испании она познакомилась с Себастьяном Лерра, известным ресторатором в Мадриде. Ради нее он переехал в Лондон, продав свое детище, и открыв новый испанский ресторан в Лондоне. Все это время Адора думала, их связывает только страсть, но не любовь, сколько же усилий пришлось приложить Себастьяну, чтобы убедить ее в обратном. Что будет с ними, одному только небу известно. Юная Феба тоже желала странствовать, она единственная из всех внуков Каталины Фокс достала ее старую камеру. Феба отдавала дань Каталине и Джулии, и Флер отдала ей галерею.

16 марта Рэй и Шеридан венчались в церкви Аллен-Холла. Он выбрал эту дату со смыслом, именно в этот день венчались его родители. Невесте было всего лишь восемнадцать, а жениху чуть больше двадцати трех, совсем юные, но такие красивые. Шерри была похожа на белого лебедя из балета, чем-то всем напоминая Бетти в день ее свадьбы. На свадьбе были родители Фредди, и тогда впервые за многие годы им пришлось признать, что Фредди и Бетти воспитали достойного человека. После пышного венчания они уехали на три месяца в Каракас, где у Рэя был очередной проект, его приглашали для строительства гостинец, в основном его приглашали туда потому что он знал много языков. Шерри только прожив несколько месяцев там поняла, что ее ждет не скучная жизнь, они будут много путешествовать, и тогда она стала учить языки, учить историю и обычаи тех стран, где они могли бы жить. Рэй нанял ей преподавательницу по культурологи, радуясь ее стремлениям. Она смогла по достоинству оценить его. Их ждало большое будущее, они строили свою жизнь. Шелби Шепард пришлось смериться с выбором дочери, она хотела верить в незыблемость их брака, время покажет, что их ждет дальше.

Грейхем вместе с Элен и Луисом продолжал вести дела в «Ванильных облаках». Рэй был однолюбом, а его еще не посетила любовь, наверное, поэтому он считал себя не способным на это. Летом на его пороге вновь появилась Хлоя, все эти месяцы она приводила свою душу в порядок, и думала, что у нее еще есть надежда на счастье, только Грейхем уехал на два месяца в Швейцарию, и они снова потерялись в этом мире.

- Хлоя, - он открыл дверь, на пороге стояла она, похорошевшая за этот год. За окном кружил снег, город погрузился в предпраздничную суету, близилось Рождество, - что ты тут делаешь?

- Я поняла, что ошиблась. Мы же друзья, как прежде? – он кивнул и они обнялись, ощущая запах ели и имбирных пряников. Может из этого что-то и получиться, кто знает, а может каждый влюбиться найдя свою судьбу, а может они поймут, что еще в детстве они обещали друг друга себя. Он помнил, как на их любимом озере, они клялись в вечной дружбе и любви, на том озере, где когда-то целовались его отец и Бетти, там где началась вражда между, вечными друзьями, но как бы плохо не было бы заряжено это место, оно хранило их обещания, и спустя столько лет судьба снова свела их. Чтобы это могло значить?

Ей пришлось стать стальной леди, после того, как Джонатан ушел, спустя время он прислал ей счет, и она вернула ему все деньги за кафе. Потом она узнала о его помолвке, Элен не отчаивалась, Рэй хотел вмешаться, но она не хотела, чтобы друзья ссорились из-за нее. Мужчины были в ее жизни всегда, она назначала им свиданья, она вовлекала их в круг ожидания, давая им повод думать о возможном развитие отношений. Только Элен могла принимать их ухаживания и не переступать черту, что провела для себя. Элен ко всему подходила с холодной головой и закрытым сердцем. О Джонатане она почти не вспоминала, хотя все только и говорили о его предстоящем браке. В день его свадьбы, она проверяла счета в кафе, смотря на посетителей, и вдыхая аромат свежей выпечки. Она всегда это делала, сидя в углу зала, так чтобы видеть все, и иногда принимать некоторых гостей самой.

- Элен, - он стоял перед ней в белом фраке, смотря на нее. Он тяжело дышал, был заметен признак бессонницы. Люди вокруг нее засуетились. Джонатан разглядывал ее, ей уже было двадцать, и за это время она стала еще краше.

- Ты же сегодня женишься? – с напускным безразличием спросила она, - Что ты здесь делаешь? - она отложила книги, замечая свое волнение.

- Я не хочу быть с ней, - ответил он, - я хочу быть с тобой.

- Поезд уехал, и потом я не люблю тебя больше, - она встала со стула, - ты, что думал, что этот год я жила, как невинное дитя? У меня их было много!

- Ты злишь меня. Элен, я идиот, ты была девчонкой, а я хотел привязать тебя к себе, - он вздохнул, - поехали, обвенчаемся прямо сейчас. У нас будет все, я не буду на тебя давить. Я люблю тебя еще, не смотря на то, что прошел целый год.

- Я не могу, а моя семья, а мои чувства? – Элен накинула плащ на себя, - Джонатан, завоюй меня еще раз, может тогда я сдамся, - и она ушла.

Теперь-то она знала, она не может быть милой, ей надо быть сильной, только так она вернет его обратно. Женщина не может быть доступной, женщина прежде всего загадка, и мужчина должен попытаться ее разгадать, так говорила Элизабет, ее младшая сестра, девушке, что еще предстояло расцвести. Молодые Хомсы едва лишь делали свои шаги в этом мире. Мир открыл им все двери, все что им надо было сделать это – решить в какую дверь зайти. По происхождению лорды, по крови ирландцы, по духу англичане.

В Английском саду  распускались новые розы, какими они будут? И что их ждет? Кто знает, каким станет их английский сад. Зеленое покрывало окрасилась новыми цветами, и эти новые пятна символизировали новый мир и новых людей.

Жизнь, как бесконечность. Порой с чего мы начинаем, тем и завершаем. Ровно тридцать один год тому здесь на улицах Лондона вспыхнул роман девочки и взрослого мужчины. Пятьдесят пять лет назад с фотографии началась любовь молодых людей, что имели знакомство в детстве.  Восемьдесят шесть лет тому назад на ночных улицах Лондона появился Виктор. Здесь в Лондоне все началось, и здесь в Лондоне все и должно было закончиться. Но все видят новое рождение, вот и бесконечность.  В их жизни было все, порой, которая напоминала зебру. Мир, потом боль, непонятные чувства, потери, понимание необходимости друг в друге, разочарования и расставания. Знак бесконечности всегда был в их любви, знак утраты почти всегда, символ счастья, был ли он? Да, безусловно. Но бывает ли счастье без боли? Наверное, нет. Жизнь это и есть рождение и умирание, надежды и ожидания, приобретения и потери, взлеты и падения, сплетения и расставания. Она соткана из противоречий, противоречиво переплетая и сплетая разные судьбы, и когда посмотришь на ее картины, то увидишь, как она похожа на кружева.

Вера означает – веровать в то, чего не видишь.

Награда за веру – возможность видеть то,

во что уверовал.

Блаженный Августин «Проповеди»

Эпилог.

Аллен-Холл. Март 2014

Я отодвинула шторы, смотря на залитую светом лужайку, дети весело носились по свежей траве, их заливистый смех я слышала, не смотря на прочные стекла. Мэтью обнял меня, целуя в макушку. Я кожей чувствовала, на столе лежали мои книги. Когда я решилась на это, то моя семья не прибывала в восторге, никто не хотел, чтобы тайны стали явью. Но работа настолько поглотила меня, что мое очевидное всем состояние творческого восторга вызвало интерес к моей работе. По крупице собирая прошлое, я надеялась, все будет не Бэсс Хомс, а мою семью, ее дела и поступки. Я всего лишь рассказчик, не ждущего всеобщего одобрения.

- Как ты думаешь у этого будет успех? – робко спросила я.

- Бэсс, я всегда знал, что у тебя все получиться, - Мэтью уткнулся носом в мою шею, - именно поэтому я обратил на тебя свое внимание

Я усмехнулась, когда мы познакомились мне исполнилось девятнадцать, и я амбициозная девчонка надеялась, что мой роман о Бэсс Голд и строительстве Аллен-Холла, станет хитом. Мэтью охладел мой пыл, после каждой перепалки я чувствовала себя униженной, но это быстро переросло в любовь. Он был старше меня на одиннадцать лет, божествен и женат. Мои родители пытались меня отговорить, но я, наверное, упрямством пошла в Хомсов. Он развелся ради меня, мы сыграли пышную свадьбу и уже десять лет жили в любви и согласии.

- Рецензии вышли потрясающие, - прошептал Мэтью, - у тебя все получилось.

Зачем я все это затеяла? К чему все это было? Я хотела раскрыть все тайны, не оставить ни одной тени сомненья, рассказать правду, как бы это тяжело не было для нас. Не знаю убедила ли вас, поверили вы мне. Ведь все мы лишь красивые крупинки в море под названием жизнь. История бережно сохраняет для нас яркие события, но сохранит ли она для нас наши судьбы? Правда это или ложь решать вам самим, я лишь показала вам одну из правд. Как было на самом деле мы не узнаем никогда, но мне хочется верить, что именно так все и сложилось. Я всегда думаю, чтобы случилось с нами, если бы кузен Каролины не утонул, если бы она не нарушила все запреты, а мой прадед не оставил бы Антрим? Возможно, я никогда не узнаю ответа, но мне нравиться думать – все было не зря, на то нашлось сотни причин, чтобы именно так были исписаны мои листы. Счастливы ли мы? Мне трудно сказать. Великие ли мы? Время все рассудит за нас. Может быть оно сотрет нас, оставив лишь легенды. Сильные ли мы? Как я смогла убедиться да, но кто знает, какие испытания прейдут к нам. Наша жизнь никогда не будет тихим океаном, а скорее всего бурлящим котлом. Мы сами творим свою жизнь, сами находит ответы, и сами ищем свои дороги. Верна ли она? Я не могу дать ясный ответ. Мы все ошибались, только поэтому мы – другие, и это нас отличает от нашего циничного прошлого – богатых лордов из Антрима. Исполнили ли мы все мечты Виктора? Может быть.

Смотря на бескрайние зеленые поля, засеянные травами, невольно улыбаешься. Ветер колышет травы, лаская при этом лицо, от земли пахнет недавним дождем, а с Темзы идет туман, замок в легкой дымке, словно мираж – идеальное сочетание. Зима здесь мягкая, а лето жаркое, весна, как живительный источник, а осень представляется во всем великолепие. Трудно себе представить жизнь без всего этого, но когда-то кроме земли здесь ничего не было, и началась история этой семьи вовсе не в графстве Антрим, а в Девоншире, где когда-то жили простая семья простого фермера. Но теперь в Лондоне жила семья не простого фермера, а настоящего человека.

Здесь все началось, здесь все и продолжиться. Ветер колышет травы, а замок сияет в лучах солнца. Один разрушил все, другой получил все. Наши звезды сияли на небосклоне, и Английский сад цветет еще сильней…

[1] Я всегда с тобой. фр.

[2] От англ. fox – лисичка.

Content

Савански Анна Английский сад. 4. Кружева