Анна Туманова

Женское счастье

Глава 1

Широко раскинулось Актанийское королевство. От отрогов Таренских гор на востоке, до водной глади Араисского моря на западе. Спокойно и привольно живется актанийцам под защитой древнего благословения демиургов. Многие века прошли с тех пор, как прямые потомки создателей основали первое на Тариусе королевство, назвав его Акатанисса, что в переводе с изначального означает «Благословение». Проходили годы. Исчезла память о демиургах, кануло в прошлое первоначальное название королевства, но магия, оставшаяся в крови актанийских монархов, и магическая защита — благословение первых основателей — ограждающая границы страны, все так же охраняли свободолюбивых и жизнерадостных жителей изначальной земли от посягательств извне.

Жизнь в графствах и герцогствах южного государства течет мирно и размеренно: от Праздника Сбора Урожая до Праздника Середины Зимы — Радована, и от Радована до Дня Летнего Равноденствия.

Риясское графство — одно их тех, что расположено на дальних окраинах Актании. Долгие двадцать дней пути отделяют его от Танассы — столицы актанийских земель.

И именно в этом графстве начинается наша история

— Леди Алиссия, где вы? — разносилось по саду.

Лиза чуть слышно вздохнула: — " Опять… Когда же они оставят меня в покое?»

Последние полгода, ее непрерывно держали под наблюдением. Стоило только уйти в сад или запереться в комнате, как тут же раздавался голос одного из слуг, разыскивающих свою госпожу. Постоянное напряжение дорого обходилось Лизе. Не сказать ничего лишнего, не выдать себя жестом или движением, не обронить, ненароком, не принятые в этом обществе слова…

Девушка отвела от лица ветку миронии и неслышно вышла из беседки.

— Ох, миледи, наконец‑то я вас нашла! — невысокая, полненькая горничная присела в реверансе. — Лорд Эдмар велел передать, что ждет вас в своем кабинете.

Лиза кивком поблагодарила служанку и пошла к дому, на ходу размышляя, зачем это она понадобилась папеньке. Миновав парадную лестницу и просторный холл, девушка очутилась в узком коридоре, по обеим сторонам которого располагались многочисленные двери. Толкнув одну из них, Лиза вошла в кабинет. В темной, заставленной мебелью комнате она застала не только своего отца, графа Эдмара Тер — Рияса, но и какого‑то незнакомого мужчину, просматривающего бумаги. Незнакомец оторвал взгляд от документов и коротко взглянул на девушку. Взгляд темно — серых глаз был спокойным и внимательным, волевое, мужественное лицо, с чуть хищным профилем, привлекало внимание своей необычностью и странной красотой. У Лизы возникло смутное ощущение, что она уже встречала этого человека. Мужчина слегка поклонился, а граф Тер — Рияс представил его дочери:

— Алиссия, это господин Тремел, представитель твоего жениха, — лорд Эдмар откашлялся и продолжил, — мы с ним только что подписали брачные документы. Согласно подписанному договору, ты становишься женой лорда Рэмиона Аш — Шасси, герцога Нортского. У тебя полдня на сборы — завтра ты отправляешься к своему мужу. Заключительная часть обряда будет проведена в замковой часовне герцога, — граф проговорил все это сухо, без эмоций, не глядя на дочь.

«Договорились, словно о продаже кобылы» — мысленно усмехнулась Лиза.

— Отец… — она не успела договорить.

— Все, что нужно, я уже сказал, больше обсуждать нечего, — лорд Эдмар сурово посмотрел на девушку.

Лиза слегка склонила голову и вышла из кабинета. Спорить было бесполезно, это стало понятно по тону отца — за последние полгода Лиза успела изучить характер графа и понимала, что добиться объяснений или попытаться изменить ситуацию практически невозможно.

Что ж, придется узнавать подробности у прислуги. Как ни претило Лизе подобное занятие, но слуги всегда знали все, что происходит вокруг, поэтому стоило поступиться гордостью и обратиться к Люсинде.

Это оказалось правильным решением — уже через час, девушка знала все, что было известно о герцоге Нортском. Горничная, смакуя подробности, делилась добытыми сведениями. Как выяснилось, лорд Рэмион Аш — Шасси был близким родственником короля Актании. Точный возраст герцога узнать не удалось, но Люсинда, с придыханием, восторгалась красотой и богатством лорда, и не уставала повторять, как же повезло ее хозяйке — муж не только знатен и богат, но еще и очень хорош собой.

— Правда, поговаривают, что у герцога сложный характер, ну, так, как иначе, после такого‑то? — горничная понизила голос и шепотом договорила: — У него, говорят, первая жена красавица была, да только, не любила она его. Да… Герцог с нее разве что пылинки не сдувал — так обожал, а она с его другом сбежала, аккурат через год после свадьбы. С тех пор характер у герцога и испортился. Вот… — горничная участливо вздохнула и продолжила: — Король своим решением развод лорду Аш — Шасси дозволили, и больше о бывшей герцогине никто ничего не слышал. А теперь Его Величество изволили герцога женить, озаботились, стало быть, его судьбой, на вас‑то выбор и пал. Батюшка ваш, уж, как счастлив! Очень, говорит, род наш возвысится таким родством! А какие подарки герцог передал! С охраной везли, наши бают, больших денег стоят!

Лиза слушала восторженные речи горничной, и на душе у нее становилось все тоскливее. Только стала привыкать к новой жизни, как судьба снова сделала крутой поворот и несет ее в неизвестность.

«Ладно, — вздохнула девушка — где наша не пропадала! Попробую начать все сначала, все равно, другого выхода нет…»

Подобными фразами она подбадривала себя последние месяцы чуть ли не ежедневно. Ровно с того момента, как увидела в зеркале чужое лицо и незнакомое тело.

Лиза, до сих пор, не могла привыкнуть к своей новой внешности и, первые несколько секунд, при взгляде на себя в зеркало, повторяла, как мантру — «Это я, слегка изменившаяся, но прежняя внутри.»

Разумеется, она немного лукавила — внутри тоже были перемены, взять хотя бы память и моторику настоящей Алиссии, доставшиеся Лизе в наследство вместе с новым телом. Это было странное ощущение — чувствовать себя прежней и, тут же, «вспоминать» другую версию детства, юности и обычаев нового мира. Мира, так похожего на ее родной, и, в то же время, так разительно отличающегося. От прежней Лизы в ней остались только певческий голос и манера улыбаться. Неизвестно, почему мироздание, перенесшее ее в новое тело, оставило девушке такую память о прошлом, но Лиза была благодарна судьбе за этот подарок. Хотя, наличие вокального таланта приходилось скрывать, и весьма тщательно.

— Госпожа, — выдернула ее из размышлений Люсинда, — я собрала ваши любимые платья. Господин Тремел велел взять только самое необходимое, но я уложила ваши лучшие наряды, вы же у нас не бесприданница какая! Негоже совсем уж без ничего к мужу в дом идти! Эх, как же вы без меня‑то будете? Да, еще и с чужими людьми? Они, чай, не знают, что вы любите, а что нет… Никто вам волосы не уложит так, как я, да и вкусненьким чем не побалует… Не догадаются, поди. Вон, как вы исхудали за последние дни. Эх, только — только после болезни поправились, так опять аппетит потеряли, совсем ничего не едите! Ольметта волнуется, что не по вкусу вам ее стряпня…

— Люсинда, не суетись, не нужно ничего. Выложи всю одежду, я возьму вот эти три платья, амазонку, — Лиза быстро перебрала сундук, — и плащ. Белье уложи отдельно. Возьмешь из комода несессер, сундучок с лекарствами и щетки для волос. Все. Ах, да… — девушка достала из шкафа красивую шаль, — это тебе, на память.

— Леди Алиссия, что вы, я не могу принять такой подарок! Это же армарский шелк, ему, ведь, цены нет!

— Бери, Люсинда, мне хочется, чтобы у тебя осталось что‑нибудь на память обо мне. Кто знает, удастся ли еще свидеться…

Люсинда посмотрела на госпожу, неуверенно улыбнулась и расплакалась.

— Миледи, что же это? Мне? Да, как же это… Ох, Всесветлый, вот чудеса‑то! — горничная утирала рукавом лицо, и с восхищением поглядывала на шаль в руках госпожи.

— Ну, ты что, глупышка, не нужно плакать, — Лиза обняла девушку и успокаивающе погладила ее по спине.

— Леди Алиссия, вы так изменились! — всхлипывая, бормотала Люсинда. — Вы так добры ко мне! Да, и все слуги заметили, что вас после болезни как подменили, будто другой человек. Ой, простите, госпожа, я не хотела ничего худого сказать, вы и раньше‑то добры были, только, сейчас от вас теплом веет, люди к вам так и тянутся… Дай Всесветлый вам здоровья и процветания! И детишек побольше! А уж муж вас полюбит, не сомневайтесь, да, и как не полюбить такую красавицу!.. — горничная говорила, а сама споро собирала одежду, укладывала ее в сундук и, не переставая, двигалась по комнате, пытаясь незаметно добавить нужные, по ее разумению, вещи. Лиза решила закрыть глаза на это самоуправство — Люси старалась от души, снаряжая хозяйку для долгой дороги и новой жизни.

Рано утром отряд из пятнадцати человек покидал Риясское графство. В карете расположились леди Алиссия и ее неутомимая горничная. Люсинду взяли в последний момент, вместо компаньонки, не успевшей приехать из соседнего имения. Вдова графского управляющего должна была сопровождать молодую новобрачную в дороге и удостовериться, что та прибыла в герцогство целой и невредимой, но, как говорится, Всесветлый ведет людей одному ему ведомыми тропами, и вместо престарелой компаньонки, с Лизой отправилась неунывающая Люси.

Карету с девушками сопровождали воины герцога и господин Тремел. Последний вел себя ненавязчиво и незаметно, но во время остановок Лиза чувствовала на себе его изучающие взгляды. Мужчина был очень непрост. По его взглядам, жестам, движениям было видно, что господин Тремел не совсем тот, за кого себя выдает — подобные вещи Лиза чувствовала каким‑то особым чутьем, не раз выручавшим ее в прежней жизни. В целом же, все были с девушкой вежливы и предупредительны, ее просьбы выполнялись незамедлительно и, если бы не непривычный для нее способ передвижения, когда от долгого сидения в карете начинала ныть поясница и уставать спина, можно было бы сказать, что поездка проходит приятно.

На ночлег отряд останавливался на постоялых дворах, девушки ужинали в своей комнате, и до утра их никто не беспокоил.

Люсинда помогала своей госпоже смыть дорожную пыль и переодеться, быстро приводила себя в порядок и засыпала, едва успев коснуться подушки. А Лиза до рассвета не могла сомкнуть глаз, вспоминая события, предшествующие ее появлению в этом мире. Ей снова и снова вспоминалась сцена, с которой и начался отсчет конца ее старой жизни.

…В тот день она, как всегда, занималась обычными утренними делами: на плите готовился обед, в духовке доходила запеканка, распространяя по дому ароматы ванили и корицы, а сама хозяйка быстро сновала по комнатам, протирая пыль и собирая разбросанные Сергеем вещи. Была у ее мужа такая привычка — создавать хаос в месте обитания. Лиза легко относилась к этому недостатку супруга, мягкими прикосновениями рук приводя окружающее пространство в порядок. Она не любила скандалить и никогда не ругала мужа за некоторую неряшливость. В самом начале семейной жизни, когда только налаживался бизнес, Сергей редко бывал дома, приходил уставшим, и Лиза, жалевшая его, не делала замечаний по поводу выглядывающих из‑под дивана носков или брошенной на кресло рубашки, лишь молча убирала вещи в стирку, кормила мужа ужином и слушала его рассказ о прошедшем дне. Изредка задавала вопросы, хвалила, радовалась его достижениям или переживала из‑за проблем на фирме. И, с щемящей нежностью, смотрела на любимого — для нее он был всем: ее счастьем, ее сердцем, ее радостью и ее мукой. Порой, она сама боялась тех чувств, которые пробуждал в ней муж.

Когда дела пошли в гору, и к семье пришли благополучие и достаток, Сергей не раз предлагал жене нанять прислугу, но Лиза неизменно отказывалась. Она любила дом, ей нравилось вести хозяйство и чувствовать себя полноправной хозяйкой двухэтажного уютного особняка. Девушка прекрасно готовила и не представляла, что какая‑то посторонняя женщина будет заниматься этим вместо нее. В итоге, она неизменно отшучивалась, что ей не сложно вести дом, а от безделья можно растолстеть и раскиснуть. Сергея тоже устраивало отсутствие посторонних людей в доме, и он не настаивал на своем предложении…

Вот, и этот день проходил в обычных хлопотах. Мелодичная трель домофона вырвала Лизу из привычной рутины. Появившаяся на экране миловидная брюнетка поинтересовалась, может ли она поговорить с хозяйкой. Впустив незнакомку во двор и бегло оглядев себя в зеркало, Лиза вышла навстречу гостье.

— Здравствуйте, Лиза, я — Таня, любимая женщина вашего мужа, — эффектно представилась девушка. На секунду у Лизы потемнело в глазах, но воспитание и характер позволили скрыть эту слабость от соперницы, и хозяйка дома вежливо ответила:

— Ну, что ж, Таня, видимо разговор нам предстоит интересный, прошу… — и указала рукой на стоящую неподалеку беседку.

Да, Лиза угадала — Таня, и правда, поведала много интересного. Факты и фотографии раскрыли многие события последнего года совсем с другой стороны: стали понятны постоянные командировки мужа, виноватые взгляды, которые он бросал на нее, думая, что жена не смотрит в его сторону, поздние приходы домой и прочие странности, которые сейчас получили свое объяснение.

Последний удар Лиза не выдержала — поверх фотографий легло медицинское заключение о беременности и снимки УЗИ. Черно — белые снимки, перечеркнувшие всю ее налаженную жизнь.

— Чего вы хотите? — помертвевшими губами прошептала девушка.

— Отпустите мужа. У нас с Сережей будет настоящая семья, он любит меня, а вас всего лишь жалеет, потому и мечется, боится вас оставить. У нас будут дети… Сережа так хочет ребенка, а вы никогда не сможете родить, не мешайте ему, дайте мужу возможность жить полноценной жизнью… — Татьяна продолжала что‑то говорить, но Лиза ее не слышала. Она встала и машинально направилась к дому.

«Отпустите… — звучали в ее голове жестокие слова, — Господи, как больно… За что?»

Шаг, еще шаг… Вот перед ней дверь, нужно открыть ее и войти в дом. «Дом, в котором счастье больше не живет.» — горько процитировала она. Дом, который они создавали для себя, для своей семьи… А семьи больше нет. Есть Сергей, который скоро станет отцом, и есть она, Лиза, которая никогда не станет матерью…

Девушка, спотыкаясь, шла вперед, ничего не видя от застилающих глаза слез.

«Как же так?.. Сереж, за что? Подло, лживо, за спиной… Разве я держала бы тебя, разве не поняла бы, скажи ты, что хочешь ребенка? Так ведь успокаивал, убеждал, что тебе хорошо со мной… Неужели боялся сказать все, как есть? Ведь ни минуты бы не держала, хотя, даже представить не могла, что такое случится. Нет, только не с нами, а как же любовь? А оказалось, что нет этой любви, всего лишь жалость к надоевшей жене…»

Слез больше не было. Внутри как — будто все выжгло. Отработанными до автоматизма движениями Лиза собирала вещи Сергея и складывала их в чемодан. Отстранено заметила, что одного чемодана будет мало и принесла любимые кожаные сумки.

«Passa L`esate

passa la vita

ma non passa mai…

(Проходит лето,

Проходит жизнь,

Но никогда не исчезает память…)

Лиза вспомнила как спорила с мужем, покупая эти сумки в Италии. Лето, море, счастье… Они — молодые, красивые — весело обсуждали цвета «баулов», как в шутку назвал их Сергей — он настаивал на черных, а Лиза вцепилась в ярко — рыжие и, хохоча, доказывала мужу, что память об Италии должна быть солнечной. Хозяин бутика решил разрешить их спор и принес сумки из темно — бордовой, почти черной, кожи. Лиза помнила, как восхищенно ахнула, увидев этот глубокий цвет. Они, не раздумывая, приобрели предложенный эксклюзив…

Уложив все вещи, девушка выставила их в холле недалеко от двери…

Сергей, едва войдя в дом и весело крикнув — " Малыш, я дома!» — запнулся, замолчал, глядя на собранное имущество, и поднял глаза на вышедшую из комнаты жену.

— Лиз, что происходит?

— Ничего не происходит, Сереж, — устало проговорила девушка. — Все, что могло произойти, уже случилось. Так что, ты сейчас грузишь вещи в машину и уезжаешь к своей новой семье — любимой женщине и вашему будущему ребенку. Я подыщу себе жилье и тоже съеду. С остальным пусть разбираются адвокаты. На твой бизнес я не претендую, так что, думаю, проблем при разводе не возникнет. Надеюсь, в новом браке ты будешь счастлив.

— Лизонька, девочка моя, о чем это ты? Какой развод? А как же мы?.. Ты не посмеешь… Я никуда тебя не отпущу! Или ты кого‑то все‑таки нашла? — прищурился мужчина.

— Сереж, не надо… При чем тут я? Скорее, это ты кого‑то нашел, — иронично подчеркнула Лиза, — а нас, как оказалось, давно уже нет. Есть я и ты, по отдельности, и у каждого из нас теперь своя жизнь. Не хочу обсуждать твою ложь и твое предательство, а по — другому я не могу это назвать, так что, давай, не будем все усложнять — ты свой выбор сделал, и я тебе мешать не буду. Пусть ребенок родится в любящей семье…

— Лиза… Я ведь все равно тебя не отпущу. Никакого развода не будет! Ты понимаешь это? — Сергей нахмурился и пристально посмотрел на жену. — Ты остынешь, мы поговорим и все выясним.

— Нет, Сереж. Не нужно ничего выяснять. Все вопросы я буду решать только через адвоката, не пытайся со мной встретиться…

Лиза ушла в кабинет, тихо прикрыв за собой дверь. Прислонилась к стене, прислушиваясь к тишине, царящей в доме и, наконец‑то, дала волю слезам, услышав, как хлопнула входная дверь. Ушел…

Глава 2

Рассвет позолотил крыши домов напротив. Небольшой городок, в котором отряд остановился на ночлег, медленно просыпался. Вот заскрипели ворота, по мостовой загрохотали телеги, послышались звонкие голоса разносчиков сладостей и беззлобное переругивание служанок.

Лизе, подошедшей к окну, был виден внутренний двор гостиницы. По нему неспешно прошла толстая служанка, на ходу отвесившая подзатыльник мальчишке — конюшему, в углу спорили два оруженосца, через двор вперевалочку вышагивали гуси, а от конюшни отошел господин Гант Тремел и, подняв голову, посмотрел на окно комнаты своей подопечной.

Увидев Лизу, склонил голову в поклоне. Той не оставалось ничего иного, как кивнуть в ответ и улыбнуться. Несмотря на внешнюю строгость и даже некоторую холодность, Гант был ей приятен. В нем чувствовались обстоятельность, спокойствие и тщательно скрываемая доброта. Мужчина мало разговаривал, но Лиза не переставала подозревать, что не так уж он и прост, как хочет казаться. Все попытки девушки разговорить мужчину и попробовать узнать хоть что‑то о герцоге, разбивались о немногословное спокойствие Ганта. При этом, сам господин Тремел порой задавал очень острые вопросы, и взгляды, которые Лиза часто ощущала на себе, были вдумчивы и проницательны.

Тщательно приведя себя в порядок, чтобы скрыть следы очередной бессонной ночи, девушка разбудила Люсинду. Та немедленно принялась возмущаться, что госпожа поднялась в такую рань, да еще и одевалась сама.

— Этак, вы меня совсем безрукой считаете, да? Что ж я, не могу свою госпожу одеть, да в порядок привести? Опять, вот, простую косу заплели! Разве это годится — знатной даме, как крестьянке какой выглядеть? — ворчала горничная и расплетала волосы своей госпожи.

Лиза не спорила с ней. Она, вообще, пребывала в странном состоянии. Все происходящее воспринималось как‑то заторможено, без ярких эмоций. Девушка не задумывалась, почему так происходит — то ли от того, что эмоции сожгли ее дотла в прежней жизни, то ли это следствие перехода в другой мир. Даже предстоящая встреча с навязанным ей мужем не вызывала волнения или неприятия. Правда, последние пару дней временами наступало просветление, и тогда она задумывалась о будущем: что ее ждет, почему она так безропотно согласилась с уготованной судьбой, можно ли попытаться что‑то изменить… Но проходило время, и ее снова охватывала апатия.

Горничная, тем временем, уложила волосы Алиссии в красивую, но практичную прическу и, спустившись вниз, принесла завтрак.

Лиза старалась лишний раз не появляться в общем зале — слишком уж много внимания она привлекала. Нет, девушка не опасалась, что ей могут причинить вред — воины герцога были на высоте, никто не смел ее тревожить, — просто, ей было не комфортно под восторженными взглядами присутствующих в зале мужчин. После пары обедов в утомительном мужском внимании, Лиза перестала спускаться в общий зал. Так и повелось, что завтракали и ужинали они с Люсиндой в своей комнате, с молчаливого одобрения господина Тремела.

Наскоро перекусив, девушки стали собираться в дорогу. Им предстоял последний переход, к вечеру отряд должен был прибыть в замок лорда Аш — Шасси.

Люсинда долго уговаривала госпожу приодеться пред встречей с супругом, но Лиза была непреклонна:

— Если женился не глядя, то пусть получает то, что хотел. Похоже, моя внешность в этом «договоре» не играет никакой роли, так что, не стоит пытаться выглядеть лучше, чем я есть, это все равно никому не нужно.

— Леди Алиссия, что вы такое говорите? Да, герцогу стоит только вас увидеть, тут же влюбится, помяните мое слово!

— Ладно, Люси, хватит болтать, нас уже заждались, спускаемся.

Служанка подхватила саквояж и двинулась вслед за госпожой. Ей многое хотелось сказать своей хозяйке, но строгое выражение лица леди Алиссии пресекало все попытки поговорить.

— Вы задержались, миледи, — встретил их Тремел, — последняя часть пути очень сложная, нужно засветло миновать перевал, поэтому выезжаем немедленно. Остановок в пути будет мало.

Он подсадил Лизу в карету и направился к своему коню, а через несколько минут отряд уже двигался в сторону гор…

Буря налетела внезапно. Стоило подняться к перевалу, как шквалистые порывы ветра стали осаждать путников. Резко похолодало, людям пришлось спешиться, все сгрудились вокруг кареты. Посланные вперед дозорные принесли неутешительные вести — дальше на дороге обвал, карету придется оставить, а самим пробираться пешком, ведя лошадей на поводу.

Гант Тремел, в двух словах обрисовав Лизе ситуацию, предложил взять из вещей только самое необходимое и покинуть карету. Девушка надела плащ, закрепила плотнее прическу и повернулась к Люсинде. Та, забившись в угол, испуганно шептала молитвы и вздрагивала при каждом порыве ветра, грозившем перевернуть карету.

— Люси, выходи, нужно уложить вещи, которые мы сможем взять с собой.

— Нет, госпожа, я не могу, я боюсь…

— Люси, нам нужно уходить, иначе погибнем.

— Не могу! — девушка вцепилась в сиденье и дрожала.

— Ну, все, уговаривать больше не буду, — Лиза резко распахнула дверцу, потянула на себя горничную и, обняв ее, шагнула в непогоду…

Они шли уже очень долго. Лиза давно потеряла счет времени. Видимость была низкая: кроме идущего впереди нее Тремела девушка не видела никого, дождь лил сплошной стеной, не давая вздохнуть и оглядеться. Вдруг, впереди послышался грохот — конь Тремела оступился на узкой тропе и стал скользить вниз, Гант ухватился за узду, но его сил не хватало, чтобы удержать тяжелого вороного, и они оба двигались к пропасти. За шумом урагана никто не расслышал криков Лизы, она с ужасом смотрела на Тремела и понимала, что не сможет помочь ему. Конь, последний раз всхрапнув, соскользнул вниз, а его хозяин успел выпустить узду, но не смог удержаться на скользком уступе.

— Нет, Гант! — Лиза кинулась за ним и успела ухватить за полу плаща. Второй рукой она уцепилась за ветку растущего на обрыве дерева, пытаясь удержаться сама и не выпустить толстую ткань плаща мужчины.

— Леди Алиссия, отпустите… — донеслось снизу: Гант в последний момент успел схватиться за выступ в скале и теперь держался из последних сил. Если бы не Алиссия, он не смог бы притормозить и уже летел бы вниз. — Я продержусь.

— Тремел, твою… дивизию, держись крепче и не разговаривай, прорвемся!

Гант от души выругался. Надо же, как все не вовремя! Магические силы не успели восстановиться после последней заварушки и сейчас он был беспомощен, как младенец. Оставалось надеяться, что помощь подоспеет быстро, и Алиссия не пострадает. Передняя часть отряда оторвалась от них, а вторая часть воинов отстала… «О, Всесветлый, не оставь нас " — молился Гант.

Лиза из последних сил удерживалась на обрыве. Вдруг, она почувствовала, как ее руки перехватили, и кто‑то потянул ее на себя.

— Там Тремел! — прохрипела девушка.

— Тише, миледи, ему уже помогают, — успокоил ее один из подоспевших воинов.

Вскоре послышались смех и подбадривания, и вот уже Гант раскинулся на мокрой земле, пытаясь отдышаться. Лизу трясла мелкая дрожь, а по лицу текли слезы вперемешку с дождем.

— Тихо, девочка, тихо, все хорошо! — Тремел незаметно оказался около Лизы, взял ее за руки и, внимательно осмотрев их, по одной поцеловал красные, стертые ладошки.

— Рональд, неси сюда турисскую мазь!

Воин сорвался с места, и уже через минуту руки девушки были смазаны мазью и перевязаны.

— Гант, а вы? — Лиза выразительно поглядела на израненные в кровь руки Тремела.

— О, не стоит беспокоиться, миледи, моя шкура и не такое выдерживала! — Гант улыбнулся и тут же посерьезнел, — Леди Алиссия, я ваш должник. Вы спасли мне жизнь, я не забуду об этом.

— Господин Тремел, не стоит…

— Не нужно, миледи, не говорите ничего. Только, умоляю, больше никогда не рискуйте своей жизнью. Милорд не простит меня, если вы пострадаете, — Гант поклонился и помог Лизе подняться на ноги. Воины, поддерживающие над ними непромокаемый плащ, отступили, и отряд продолжил движение в прежнем порядке. Только теперь Тремел, также как и Лиза, шел налегке.

Через некоторое время они нагнали передовую часть их небольшого воинства и без задержки продолжили путь.

Наконец, самая трудная часть перевала была пройдена, дождь постепенно прекратился, ветер стих и идти стало легче. Когда отряд спустился в долину, ничто не напоминало о разыгравшейся в горах непогоде: ласково светил цирус, зеленели поля, а в раскинувшемся впереди богатом поселении весело играли дети, мычали коровы и раздавались мерные удары молота о наковальню. Вдали постоялый двор призывно распахнул свои ворота. Туда и направились уставшие путники. Расположившись в общем зале, мужчины заказали еду и стали решать, что делать дальше — отправляться в путь или остаться на ночь в обретенном пристанище.

Лиза устало опустилась на лавку и незаметно сняла раскисшие ботики.

— Леди Алиссия, предлагаю остановиться здесь, отдохнуть, переночевать, а утром проделать оставшуюся часть пути, — услышала она голос Тремела, незаметно возникшего с ней рядом.

— Господин Тремел, — Лиза тоже перешла к официальному обращению, — а далеко еще до замка?

— Мы уже на землях герцога и до замка осталась пара часов пути.

— То есть, если мы выедем сейчас, то к ночи сможем быть на месте?

— Да, миледи.

— Тогда нам лучше поспешить.

— Но вы же устали…

— Не более, чем все, — улыбнулась девушка, — после небольшого отдыха я буду в порядке.

— Что ж, как скажете, миледи, — Гант поклонился и отошел к ожидавшим его спутникам.

Наскоро перекусив и оседлав лошадей, компания двинулась в путь. Тремелу досталась одна из лошадей, запряженных до того в карету, а Лизе и Люсинде теперь пришлось ехать верхом. Служанка поначалу волновалась, но быстро успокоилась, когда ее усадили на лошадь впереди улыбчивого Дрима, и тот обнял девушку за талию. Щеки горничной раскраснелись, глаза заблестели, и она весело смеялась над шутками воина. Лиза ехала с Тремелом.

Отряд уверенно продвигался вперед и, спустя несколько часов, вдалеке показались сторожевые башни замка.

Их встречали. Перед воротами в два ряда высились конные, за ними, до самых дверей замка, выстроились слуги в ливреях, перед входом стоял пожилой дворецкий, чья царственная осанка не давала усомниться в значимости его положения.

Лиза быстро осмотрелась. Окружающее впечатляло. Во всем виделись богатство и строгий порядок. На душе стало тоскливо: девушка с трудом представляла, как она будет здесь жить. Пересилив себя, вздернула подбородок, улыбнулась и, с помощью конюшего, спрыгнула с лошади. За ней спешился весь отряд.

Дворецкий неторопливо двинулся навстречу, с достоинством поклонился и звучным голосом произнес:

— Позвольте представиться — Сайрус Руми, дворецкий Его Светлости. Добро пожаловать в герцогство Нортское, миледи. Милорд герцог поручил мне встретить вас, сам он прибудет в замок завтра, к самой церемонии. Разрешите, я провожу вас в дом.

Лизе ничего не оставалось, как последовать за ним. В огромном холле первого этажа их встретила выстроившаяся прислуга. Дворецкий, ведя Алиссию вдоль ряда челяди, представлял всех по именам.

— Кларинда Богольт, ваша экономка, — пожилая дама, со строгим лицом, присела в реверансе.

— Журинда Эссен, кухарка, милорд герцог очень доволен ее стряпней, — полная, раскрасневшаяся от похвалы женщина смущенно поклонилась.

— Фиби, Нира, Эрна и Руфь, — ваши горничные, — молоденькие девушки разом присели в реверансах.

Мажордом продолжал представлять прислугу, а Лиза пыталась запомнить имена ключевых фигур. Пока ей достаточно знать как зовут экономку и личных горничных. Остальных она запомнит позже, со временем. Наконец, когда бесконечный ряд прислуги закончился, дворецкий повел Алиссию к ее личным покоям. Второй этаж они миновали — Сайрус пообещал провести миледи по всему замку позже, — покои хозяев находились на третьем этаже. Апартаменты герцогини были великолепны. Огромные комнаты, стены, затянутые дорогим шелком, бесценные вазы и картины, люстры и канделябры из берунского хрусталя… Среди всего этого богатства Лиза почувствовала себя бедной родственницей, в своем скромном платье, раскисших дорожных ботиках, с растрепанной прической и перевязанными руками. Дворецкий провел ее по всем комнатам, открывая шкафы с одеждой, показывая потайные ящики, обращая внимание миледи на все особенности ее покоев. Тем временем, горничные приготовили ванну, и Сайрус откланялся, получив распоряжение подать ужин в Малой столовой и прислать к ней Люсинду.

— Ваша Светлость, пожалуйте, ванна готова, — горничные помогли герцогине снять дорожную одежду, и ловко, в четыре руки, принялись ее отмывать. Горячая вода расслабила уставшие мышцы, ароматная пена укутала девушку, и Лиза удовлетворенно вздохнула. Тревоги и трудности прошедшего дня уходили в прошлое. А завтра… Что ж, волноваться и переживать она будет потом, сейчас нужно дать себе небольшую передышку.

После ужина Лиза вернулась в свои покои, где была с радостью встречена Люсиндой.

— Леди Алиссия, как же я рада вас видеть! — девушка просто захлебывалась от переполняющих ее эмоций, — я уже все — все рассмотрела! У вас покои, как у королевы, а богатство‑то, богатство! Ваш папенька человек небедный, но, уж, герцог… Такого я и представить не могла… Эх, Ольметта не видит, ни за что бы не поверила что наша леди в такой роскоши жить будет!

— Люси, помоги мне переодеться и можешь быть свободна, — Лиза очень хотела остаться одна. За неделю путешествия она устала от невозможности побыть в одиночестве. Люсинда — неплохая девушка, но ее непрекращающаяся болтовня порой сильно утомляла госпожу.

Ночью спалось плохо. Мягкая перина, тишина, свежий воздух, доносящийся из открытого окна… А Лизу мучили кошмары. Во сне она снова видела Сергея, слышала его счастливый смех, наблюдала, как он обнимает Таню, как они купают малыша, как ее любимый шепчет другой слова любви, говорит о том, что никогда не испытывал таких чувств… Лиза просыпалась в слезах, сердце билось беспокойно, она пыталась отдышаться и забыть… Но стоило заснуть, и пытка повторялась — ласковый шепот, нежные объятия… И все это предназначалось не ей.

Наутро, бледная, не отдохнувшая, она стояла напротив зеркала. Девушку, отражавшуюся в нем, не портила даже прошедшая беспокойно ночь. Длинные черные волосы — густые, блестящие, ниспадающие до бедер, — яркие синие глаза, аккуратный носик, полные губы, белоснежная кожа и безупречный овал лица поражали воображение. Зеркало отразило и высокую грудь, и тонкую талию, и крутые изгибы бедер… Леди Алиссия была чудо как хороша. Даже легкая грусть в глазах не портила общую картину, придавая налет загадочности и тайны.

Вошедшие в комнату служанки на миг остановились, любуясь своей молодой госпожой, пока одна из них не выпустила из рук щетку и очарование момента не было разрушено. Все засуетились, торопясь подготовить герцогиню к церемонии.

Глава 3

Замковая часовня была украшена цветами и лентами, сотни огней отражались в хрустальных подвесках, гости, съехавшиеся на торжество, в нетерпении ожидали выхода новобрачной.

Герцог, стоящий у алтаря, казался спокойным и равнодушным к происходящему. Услышав удивленные возгласы, он обернулся и увидел, как по проходу к нему приближается дивное видение: красивая девушка в белоснежном платье, с искрящимися кериллами в искусно уложенных волосах. Лорд Аш — Шасси подавил невольно возникшее восхищение и протянул новобрачной руку.

Жрец Всесветлого, преподав брачующимся благословение, возложил их руки на жертвенный камень и пару на мгновение окутало облако, а когда оно рассеялось, на запястьях новобрачных появилась тонкая вязь брачных татуировок.

Со всех сторон раздались поздравления, пожелания счастья, долголетия и благоденствия. Пока молодые шли к выходу, их осыпали цветами кариссы, которая в народе считалась символом счастья, и зернами зура, символизирующего плодородие.

Вслед за новобрачной парой все потянулись в замок, где в парадной столовой уже дожидался накрытый стол со всевозможными яствами. Лиза, сидя во главе стола рядом с новоиспеченным супругом, украдкой разглядывала его.

Мужчина был красив: темноволосый, с правильными чертами лица, четко очерченными губами и холодными серыми глазами, опушенными длинными темными ресницами, он производил приятное впечатление. Еще в часовне девушка отметила его высокий рост и широкий разворот плеч, а сейчас, сидя рядом, видела перекатывающиеся под строгим камзолом литые мышцы и понимала, что герцог заработал их отнюдь не за письменным столом. Рядом с ней сидел воин. Серьезный и, возможно, опасный.

Лизу пугало то, что она так мало знает о человеке, с которым ее связала судьба.

Девушка, в очередной раз, задалась вопросом почему так отстранено воспринимает происходящее и не смогла найти ответ. Вчера, после происшествия в горах, ей на миг показалось, что пелена бесчувствия, окутавшая ее, пропала, что она снова ощущает жизнь полноценно. А потом, на постоялом дворе, все снова потускнело и подернулось равнодушием. Что‑то в этом рассуждении царапнуло Лизу, какая‑то странная закономерность. Девушка проанализировала все дни пути и выяснила интересную особенность — равнодушие и подавленность появлялись по утрам и сохранялись до вечера. Потом — бессонная ночь, утро и снова — спокойствие и непротивление происходящему. Лиза, несмотря на теперешнее юное тело, не растеряла прежнего опыта и интуиции взрослой тридцатилетней женщины, она чувствовала, что с ней что‑то не так. Да, она всегда была мягкой, женственной, но никогда не позволяла собой манипулировать. Что же происходит сейчас? Появилось подозрение — а не подмешивают ли ей в еду какую‑нибудь местную психотропную, или как она тут называется, гадость? А если так, то кто мог это сделать?

Только один человек был с ней рядом каждое утро — Люсинда. Только она имела беспрепятственный доступ ко всем вещам хозяйки и к ее пище. Что ж, придется понаблюдать за служанкой.

За размышлениями Лиза не заметила, как разговоры за столом стали свободнее, пожелания — откровеннее, а муж, сидящий рядом, серьезнее и задумчивее. Он не забывал наполнять бокал жены вином, но в разговор с ней не вступал, а на пожелания гостей отвечал немногословно и неохотно.

В конце концов, присутствующие почувствовали напряжение, исходящее от хозяина, и, переглядываясь, стали вставать и откланиваться.

И вот наступил момент, когда последний гость покинул замок и молодые остались одни.

— Миледи, позвольте проводить вас в мой кабинет, мне хотелось бы обсудить некоторые вопросы, касающиеся нашего будущего, — герцог подал руку своей супруге.

— Милорд, — Лиза вложила дрожащие пальчики в его ладонь и пошла следом.

В кабинете лорд Аш — Шасси усадил жену в кресло и сел напротив.

— Я хочу сразу обозначить вам, леди Алиссия, границы допустимого в нашем браке, чтобы в дальнейшем избежать недоразумений. В первую очередь, я требую от вас честности и верности. Я не потерплю измен и лжи, поэтому предупреждаю сразу, если таковые случатся, то, последствия для вас будут печальны. Во всем остальном вы можете рассчитывать на безбедную жизнь и неограниченный кредит. Я не буду докучать вам своим частым присутствием: большую часть времени я провожу в столице, на службе у короля, так что, видеться мы будем редко. В вашем распоряжении весь замок и прилегающие территории, если захотите что‑то изменить на свой вкус — дерзайте, хотя, за одним исключением — настоятельно прошу не появляться на моей половине без особой нужды. Так что, кроме правого крыла третьего этажа, весь замок — в ваших руках. Если в мое отсутствие будут возникать какие‑либо вопросы, можете обращаться к Тремелу.

— Простите, милорд, а как в отношении вас?

— О чем вы, миледи?

— О верности, милорд, — Лиза посмотрела на мужа, — я могу быть уверена в вашей честности и верности?

— Безусловно, — процедил герцог — вам не стоит беспокоиться об этом.

Он поднялся и дал понять, что разговор окончен.

— Увидимся за ужином, миледи, — герцог взялся за колокольчик — Сайрус, проводи герцогиню в ее покои.

Возникший словно из ниоткуда дворецкий придержал перед хозяйкой дверь и повел ее по коридору. Лиза неспешно шла за слугой, обдумывая услышанное.

То, что герцог обжегся в первом браке было очевидно. Его требование было разумно, но тон, которым он говорил… Лиза поморщилась. Она понимала, что чувств в ее новом браке нет и в помине, но холодная отстраненность и равнодушие супруга неожиданно задели её. Уже в своей спальне девушка обдумала и то предположение, которое пришло ей на ум во время праздничной трапезы — надо как‑то вывести Люсинду на чистую воду. Какая бы боль ни мучила Лизу в прошлом, но теперешнее затяжное бесчувствие не могло быть нормальным. Надо постараться избавиться от наваждения.

А ведь впереди еще ужин с герцогом и, скорее всего, ночь с ним же. Вряд ли лорд пренебрежет супружеским долгом. «Бррр… — Лиза передернула плечами, — хороши же они будут: она, с ее бесчувствием и он, со своим холодом… Очень подходящая пара!» — девушка невесело усмехнулась.

Чем ближе приближалось время ужина, тем сильнее росло беспокойство герцогини. Вот уже и горничные уложили ее волосы в изысканную прическу, и Люсинда помогла надеть платье, и Руфь подала украшенные драгоценными камнями туфельки, а Лиза не могла справиться с собой. Сейчас она была бы рада былому равнодушию, но оно испарилось. Как же не вовремя! И опять сознание зацепилось за мысль о том, что, — ох, неспроста! Из рук Люсинды Лиза не съела и не выпила сегодня ни — че — го. Результат — волнение и прочие не очень приятные чувства набирают обороты. Пора брать себя в руки. Лиза глубоко вздохнула, дождалась, когда Фиби застегнет колье из атиров и вышла из комнаты, даже не взглянув на себя в зеркало.

Герцог уже ждал в гостиной. Предложив супруге руку, провел ее в Малую столовую и усадил за стол. Сев напротив жены, лорд знаком велел Сайрусу подавать ужин.

Ели в молчании. Лиза поначалу чувствовала себя неуверенно, ее заморозила ледяная вежливость супруга, а потом, на смену неуверенности пришла злость на себя: — «Чего испугалась? Не обращай внимания на этого истукана!» — она успокоилась и постаралась получить удовольствие от подаваемых блюд. Дворецкий был прав — Журина готовила великолепно, уж Лиза‑то знала толк в приготовлении пищи. Она увлеклась отгадыванием ингредиентов и не замечала, что герцог бросает на нее внимательные взгляды. Когда перешли к десерту, Лиза была почти довольна собой — равнодушие супруга больше не беспокоило ее, она с увлечением отдалась разбору состава воздушного крема и была удивлена неожиданно прозвучавшему голосу мужа:

— Миледи, не стоит разрушать произведение искусства, именуемое диронским кремом. Если вы не голодны, то мы могли бы перейти к более серьезному занятию.

— Что вы имеете в виду, милорд?

— Позвольте я провожу вас в спальню, Алиссия. Не хочу вас огорчать, но впереди у нас консуммация брака.

— Надеюсь, у меня не будет поводов для огорчения, милорд, — съязвила Лиза.

Лорд Рэмион удивленно посмотрел на нее, но тут же спрятал все эмоции за привычной маской равнодушия.

Поднявшись, герцог подал руку жене и повел ее к выходу из столовой.

* * *

Ночь была жаркой. Лиза сама не ожидала, что так отреагирует на близость с лордом. Когда он оставил ее у дверей спальни и сказал, что придет позже, она с сомнением размышляла — получится ли у них хоть что‑нибудь? А потом, когда ощутила рядом горячее тело мужа, пряный запах его кожи, в ней как — будто рухнули возведенные преграды. Девушка забыла где находится, кто с ней, кто она… Только бы не прекращалась эта сладкая пытка, когда губы и руки герцога зажигают пожар в ее теле… Только бы он не останавливался… Вспышка боли, пронзившая ее, заставила застонать, но плавные движения супруга уводили все выше к пику наслаждения и она сдалась — мир вокруг взорвался и протяжный крик сорвался с ее губ…

Проснулась герцогиня в одиночестве. Лишь небольшая ломота во всем теле напоминала о вчерашней ночи. Лиза невольно покраснела, вспомнив наиболее жаркие моменты. Проведя почти десять лет в браке с Сергеем, она была достаточно искушенной женщиной, но то, что происходило прошлой ночью, сильно отличалось от привычных ощущений: все чувства обострились, прикосновения герцога обжигали, его умелые ласки заставили Лизу забыть о том, что в ее постели чужой, незнакомый мужчина, который отныне является ее мужем. Она в растерянности смотрела на простыню, хранившую следы вчерашнего безумия. На ткани была кровь. Лишь спустя минуту Лиза сообразила, что это значит и в ужасе подумала — а что было бы, если бы настоящая Алиссия не сохранила себя в чистоте? Ведь нести на себе позор пришлось бы ей, Лизе. Особенно, в свете требований герцога о верности.

Пока она размышляла, в спальню бесшумно проскользнули горничные. Они приготовили ванну, раздвинули шторы и подготовили для герцогини легкое утреннее платье.

Наблюдая за суетой девушек, Лиза пыталась понять, как же ей вести себя с мужем. Произошедшее ночью никак не вязалось с обычной холодностью лорда Рэмиона. Изменится ли между ними что‑нибудь после вчерашнего? Так и не решив, как ей быть, Лиза спустилась в столовую.

Однако, все ее тревоги оказались напрасны — выяснилось, что рано утром герцог выехал в столицу и никто не знает, когда он вернется.

Герцог Нортский.

Кони неслись во весь опор, но даже бешеная скачка не могла заставить герцога не думать о произошедшем.

Когда полгода назад Нилам вызвал его к себе, Рион и представить не мог, чем закончится этот разговор. Король был непреклонен — прошло почти пять лет и герцог должен жениться.

— Я дал тебе достаточно времени для того, чтобы прийти в себя. Рэмион, ты превратился в сухаря, я устал наблюдать как ты, вместо того, чтобы забыть эту змею и жить дальше, ограничиваешься редкими интрижками и весь уходишь в работу. Да, департаменту это на пользу, но Рион, ты — мой кузен и я не хочу, чтобы ты состарился в одиночестве. И потом… Неужели ты не устал от настойчивого желания наших дам тебя захомутать? Да, половина мамаш Актании спят и видят, как ты делаешь предложение их дочерям. Помнишь, я поставил условие, когда подписывал твой развод? В течение пяти лет ты должен был жениться. И что? Срок истекает, а ты даже не думаешь обзаводиться семьей.

Так что, я озаботился этим вопросом вместо тебя. Мои люди отобрали десять претенденток на роль твоей супруги и у тебя полгода на то, чтобы выбрать самую подходящую и жениться на ней. Все. Это не обсуждается. Зайди к Тейну, он предоставит тебе все данные.

Так и получилось, что герцог стал обладателем десяти портретов и приложенных к ним описаний молодых леди, подходящих ему в супруги.

Незаменимый Тремел проверил всю информацию, лично побывав в имениях вышеупомянутых особ и составив подробные описания характеров, внешности, а также слухов и сплетен, касающихся молодых леди, и представил свои выводы лорду Аш — Шасси.

Выбор герцога пал на графиню Алиссию Тер — Рияс. Характеристика гласила: скромна, набожна, покорна воле отца, молчалива и замкнута. Красива, но красота ее холодна и не находит отклика в сердцах окружающих. Эмоции проявляет редко, образованна, всему предпочитает молитвы и посещение храма.

Рэмион осознанно сделал такой выбор. Красавица, холодно глядящая на него с портрета, не вызывала в нем никаких эмоций и, судя по описанию Ганта, она была той, которая не затронет его сердце, а значит, нет риска полюбить ее. Да, и, по словам Тремела, требовать его любви графиня не станет. В общем, типичный брак по расчету.

Когда поздно ночью, накануне церемонии, он прибыл в замок, то, первым делом, велел позвать Тремела. Гант поприветствовал его и друзья расположились в кабинете, где, потягивая вино, Рэмион выяснил подробности недавнего путешествия Тремела. Некоторые факты его насторожили.

— Ты знаешь, Рион, а малышка‑то не так проста, как нам показалось, — Гант задумчиво раскуривал трубку, — у девочки есть характер. Кстати, если бы не она, лежать бы мне сейчас вместе с Громом на дне ущелья.

— Рассказывай, — подобрался герцог.

И Гант рассказал все. Как терпелива оказалась Алиссия, как неприхотлива в дороге, — за все время пути ни одной жалобы от нее не услышали — как смело шла через перевал, оставив в карете все ценности, захватив с собой лишь маленький саквояж со сменной одеждой и, наконец, описал, как девушка спасла его от гибели, не раздумывая кинувшись за ним к самому обрыву.

— И знаешь, что удивительнее всего? Когда полгода назад я был в замке у Тер — Риясов, ее глаза могли заморозить любого. А сейчас… Я не знаю, что с ней произошло, но это совсем другой человек. Она светится, с ней рядом тепло и хочется касаться ее руки и сидеть у ее ног.

Непривычное мечтательное выражение смягчило твердые черты лица Тремела.

— Так, друг, что‑то тебя не туда занесло, — удивленно протянул Аш — Шасси — если уж такого старого холостяка, как ты, проняло….

— Завтра сам увидишь. Только, Рион, я тебя прошу, постарайся не обидеть девочку.

— Обижать Алиссию я не собираюсь, но и лишние чувства мне ни к чему, поэтому, я вряд ли испытаю желание составить тебе компанию у ее ног.

— Ну — ну, — усмехнулся Гант — посмотрим…

Стоя у алтаря, герцог испытывал смешанные чувства. Неприятные воспоминания о бывшей жене сводили на нет все усилия быть спокойным и равнодушным. Он убеждал себя, что достаточно всего лишь завершить церемонию и можно будет продолжать вести привычный образ жизни. Условие короля выполнено — он женился. А вот жить вместе с женой его никто не заставит. Весь этот брак — всего лишь формальность, как для него, так и для Алиссии.

Его размышления прервали шумные восклицания гостей. Обернувшись, лорд на мгновение восхищенно застыл — к нему шла богиня! Прекрасная девушка в белоснежном платье сверкала и переливалась, от нее расходились теплые лучики света… Этого не может быть! Герцог потрясенно вздохнул, но постарался взять себя в руки. Мгновенно промелькнувшая мысль заставила его похолодеть — он совершил ошибку! Трудно будет находиться рядом и оставаться равнодушным. Спустя секунду лорд понял, что непроизвольно перешел на магическое зрение, поэтому и увидел сияние вокруг своей жены. Ее аура была очень необычной, она просто искрилась светом.

Когда жрец соединил их руки, Рэмион испытывал почти отчаяние от невозможности все остановить и отыграть назад. В девушке, стоящей рядом, он видел угрозу своему спокойному существованию. В его душе поднималась чуть ли не ненависть к ней. В течение последующего дня герцог исподволь наблюдал за своей женой. И чем больше наблюдал, тем больше вопросов у него возникало. И он даже догадывался, кого будет пытать с особым пристрастием. Почему верный и преданный друг так ошибся? Та характеристика, которую Гант привез из Риясского графства, даже близко не совпадала с реальной Алиссией. Один ее взгляд чего стоит! Смотрит на него с такой мудростью, как будто ей не 18, а все 40. Ну, откуда у юной невинной девушки такие глаза? А еще… Как там писали в донесениях? Молчалива? Ха, зато, если уж скажет, то попадет в точку!

Сомнения, сомнения…

Но все перекрыла собой безумная ночь… Он не знал, что с ним случилось, но стоило только коснуться шелка ее кожи и жар желания сжег все его мысли и благоразумные намерения.

Наутро он позорно бежал. Бежал, чтобы спасти остатки самообладания, бежал, чтобы не поддаться сладкому дурману и не потерять себя…

— Ваша Светлость, нужно остановиться, ведь загоним коней! — герцога нагнал один из воинов сопровождения — до столицы еще далеко, без отдыха не обойтись.

— В ближайшей деревне делаем остановку, — отрывисто бросил лорд Аш — Шасси…

Легкий дождь, начавшийся перед въездом в столицу, смыл невеселые думы с чела герцога и в Золотые ворота он въезжал успокоенным, с привычной холодно — равнодушной маской на лице.

Глава 4

Сайрус важно шел впереди герцогини. Он с такой гордостью показывал хозяйке дом, что невольно закрадывалась мысль о немалых личных заслугах господина Сайруса Руми в благоденствии семьи Аш — Шасси. Когда дворецкий распахнул очередную дверь на втором этаже, Лиза замерла. Солнечный свет заливал небольшую уютную залу, вызывая ассоциации с совсем другой комнатой в совсем другом мире. Девушка прошла к стоящему у окна роялю и с благоговением провела рукой по клавишам. Глубокое и красивое звучание инструмента отозвалось в ее душе забытым томлением. Как же давно она не прикасалась к подобному чуду… Поддавшись порыву, девушка села за рояль. Первые аккорды прозвучали тихо, а потом, комнату наполнили звуки одного из ноктюрнов Шопена. Музыка лилась, а с души Лизы словно спадали оковы, она не замечала слез, бегущих по щекам, не обращала внимания на изумленного дворецкого, не видела подтянувшихся слушателей… Она выплескивала всю боль, все обиды, все свои страхи и взамен получала поддержку и уверенность, что все будет хорошо.

Отзвучали последние аккорды и наступившую тишину нарушили робкие аплодисменты. Лиза, очнувшись, с удивлением огляделась. В дверях толпились служанки, а мажордом тайком утирал глаза и шикал на девушек:

— Чего столпились, ну‑ка, за работу! Не мешайте миледи музицировать!

— Сайрус, не сердитесь на служанок, я вернусь сюда позже, давайте продолжим нашу экскурсию, — примирительно улыбнулась дворецкому Лиза.

После осмотра бальной залы и гостевых покоев на втором этаже, дворецкий повел ее вниз, в «святая святых» матушки Жужу, как звали кухарку все обитатели замка. Когда через час в кухню заглянул Тремел, то, он застыл от представшей его глазам картины.

Герцогиня, повязав фартук, стояла у плиты, виртуозно подкидывая на сковороде тонкий пласт теста. Рядом на столе уже высилась ароматная горка испеченных пластин. Гант не смог определить, что за блюдо готовит миледи, но выглядело оно очень аппетитно. Кухарка смазывала каждый пласт теста маслом и весело переговаривалась с хозяйкой. Женщины не замечали Тремела, а он удивлялся их непринужденной беседе.

— Ваша Светлость, могу я поговорить с вами? — Гант кашлянул и нарушил кухонную идиллию.

— Да, конечно, господин Тремел. Остался последний блинчик, сейчас допеку и мы с вами поговорим. Может быть, чашечку сорги? — герцогиня с улыбкой посмотрела на Ганта.

— Не думаю, что это удобно…

— Гант, — вы позволите так называть вас? — давайте оставим формальности и просто посидим по — дружески за чашкой сорги. Тем более, что блины надо есть горячими, — и леди Алиссия стала сноровистыми движениями накрывать небольшой стол в углу кухни. Матушка Жужу и Тремел изумленно переглянулись. Кухарка принялась помогать, а Гант с удивлением наблюдал, как миледи аккуратно расставила посуду, изящно разлила по чашкам ароматный напиток, водрузила на стол блины и всевозможные закуски и пригласила всех к столу…

Давно уже Тремел не испытывал такого умиротворения. Он наслаждался тихим вечером, вкусной едой, — а диковинное блюдо оказалось очень аппетитным — и, самое главное, приятным обществом. Подле герцогини все проблемы его нелегкой службы ушли на второй план, он просто отдыхал душой рядом с чуткой и приятной собеседницей…

— Да, совсем забыл, я ведь хотел поговорить о вашей горничной, Люсинде. Вы уже решили — оставите ее или отправите с обратным обозом в замок вашего батюшки? — Тремел посмотрел на герцогиню.

— Вы знаете, Гант, я хотела бы подумать. Когда отправляется обоз?

— Если ничего не изменится, то, на следующей седмице.

— Думаю, через три дня я уже смогу дать вам ответ.

— Ну, что же, на том и порешим. Благодарю вас, миледи, за прекрасный вечер и необыкновенно вкусные блюда, которыми вы нас удивили.

— В таком случае, спасибо за приятную компанию и заходите почаще, думаю, мы с матушкой Жужу найдем чем еще вас удивить, — улыбнулась Тремелу Лиза.

«Необыкновенная женщина» — думал Гант, целуя руку герцогини.

«Как же спокойно с ним рядом» — девушка провожала глазами удаляющуюся фигуру мужчины.

* * *

Утром следующего дня Лиза проснулась рано, но ничем не выдала себя, когда в дверь тихонько проскользнула Люсинда. Герцогиня наблюдала за ней сквозь неплотно сомкнутые веки. Горничная, быстро оглядевшись по сторонам, ловким движением достала из корсажа флакон и поднесла его к графину с водой. Несколько капель мгновенно растворились в воде и Люси, наполнив стакан, двинулась к кровати.

— Ваша Светлость, доброе утречко! Как спалось? Я вот вам уже и воду принесла — чистую, свежую, как вы любите.

У Лизы была привычка выпивать утром стакан воды и только потом приводить себя в порядок и завтракать.

— Люсинда, будь добра, выпей, — и Лиза подтолкнула стакан к служанке. Та побледнела и замотала головой.

— Что вы, Ваша Светлость, это же я вам принесла.

— Пей. Я приказываю.

Глядя, как горничная трясущимися руками подносит стакан к губам, Лиза ждала, когда та выпьет воду.

— А теперь рассказывай, чем ты меня поила.

— Леди Алиссия, я не виновата, я всего лишь выполняла волю вашего отца — голос Люсинды дрожал и прерывался, она всхлипывала и Лиза с трудом понимала ее речь.

— Что во флаконе?

— Я не знаю, миледи. Я, правда, не знаю! Мне сказали, что это лекарство, но вы же не любите лечиться, поэтому господин граф и велели подливать его незаметно, только обязательно по утрам. Вот, я и делала все, как он приказал, — к концу рассказа горничная уже рыдала. А через минуту рыдания прекратились и перед Лизой стояла спокойная, холодно — равнодушная девушка.

«Надо же, как быстро подействовало.» — подумала герцогиня и велела Люсинде отдать флакон и пройти в будуар, примыкающий к спальне. Закрыв за служанкой дверь на ключ, Лиза привела себя в порядок, прихватила графин и отправилась на поиски Тремела.

Гант удивился раннему визиту герцогини, но, ничем не выдав своих чувств, подвел ее к креслу. Лиза осмотрелась. Кабинет был подстать своему владельцу. Строгий, лаконичный, все бумаги на столе методично разложены по стопкам, чернильница и кристаллы связи выстроились в одну линейку, а корзина для мусора была девственно чиста.

— Гант, я могу просить вас об одолжении?

— Безусловно.

— Мне хотелось бы знать, что за раствор в этом графине, — Лиза поставила емкость на стол — его свойства, побочные действия и все, что удастся выяснить о нем.

— Могу я узнать, где вы его взяли?

— Можете, — невесело усмехнулась девушка, — этот раствор я пила каждое утро на протяжении довольно длительного времени. Моей горничной было приказано подливать мне в воду вот эту «микстуру», — Лиза достала флакон, — разумеется, не ставя меня в известность.

— Ну, что же, дайте мне немного времени и мы узнаем, чем же вас потчевали, — Тремел взялся за шнур от звонка.

— И, да, Гант, я надеюсь вы сохраните это в тайне? — Лиза вопросительно посмотрела на мужчину.

— Не беспокойтесь, миледи, дальше этого кабинета информация не выйдет.

— Спасибо, — девушка легко поднялась и пошла к выходу. Ей предстояла неприятная беседа с Люсиндой.

* * *

После ужина Лиза снова оказалась в знакомом кабинете. Его владелец сидел за столом, задумчиво глядя на лежащие перед ним бумаги.

— Ну, что же, миледи, следует вас поздравить — вы довольно сильная личность, — Тремел серьезно посмотрел герцогине в глаза, — очень уж занятное действие у вашего «эликсира» оказалось.

— А подробнее?

— Это очень редкое зелье и, надо сказать, весьма дорогое. В малых дозах подавляет эмоции, волю, вызывает равнодушие к происходящему вокруг, а, при проведении определенного ритуала, позволяет внушить человеку нужные мысли. Дальнейший прием закрепляет этот эффект. Ритуал довольно сложный и рискованный — малейшая ошибка в дозировке или произношении формулы закрепления вызывает долгую агонию, длящуюся иногда несколько суток, и приводит, в итоге, к смерти. Вот таким интересным «лекарством» вас поили. А теперь вопрос — зачем?

— Думаю, вы и сами знаете ответ, — невесело улыбнулась девушка, — полагаю, отец хотел быть уверен, что я покорно приму навязанный брак; как я выяснила у Люсинды, она должна была постоянно поить меня этой дрянью, вплоть до наступления беременности. А потом, как полагал мой любящий родитель, я и сама никуда не денусь. Одно не могу понять — почему в горах я смогла стряхнуть с себя этот вязкий дурман?

— Я недаром упомянул, что у вас сильный характер. Та доза, которую вам давали, не смогла полностью блокировать волю. В момент опасности ваш организм отреагировал, действие зелья ослабло, поэтому вы и почувствовали облегчение. А теперь, вернемся к насущным вопросам, — Гант пристально посмотрел на герцогиню, — вы уже подумали о том, что делать со служанкой?

— Я не хочу наказывать Люсинду, — думаю, она действовала без злого умысла — но и видеть ее рядом с собой не смогу. Лучше всего отправить девушку обратно к графу.

— Как скажете, миледи. Если вы уверены, что лучше обойтись без наказания…

— Уверена, Гант, уверена…

Через три дня рыдающую Люсинду усадили на подводу и обоз тронулся в сторону перевала, а Лиза мысленно подвела черту под прежней жизнью.

На досуге девушка много думала о произошедшем. Ей, наконец, открылась причина гибели Алиссии. Как она поняла из обрывков подслушанных в графском замке разговоров, да, и неясные обрывки памяти это подтвердили, Алиссия была очень набожна и категорически не хотела выходить замуж. Она мечтала уйти в Орден Белых Дев, хранящих обет целомудрия, ее манил храм Всесветлого и девушка умоляла отца отпустить ее под своды святой обители. Разумеется, граф и слышать не хотел о таком будущем для единственной дочери. Когда в замок прибыл господин Тремел с новостями матримониального характера, граф понял, что это его шанс. Нужно было заранее подготовить дочь к возможности стать герцогиней. И он пошел на риск. Видимо, во время ритуала внушения что‑то пошло не так и началась агония. В этот момент Лиза и попала в тело погибающей девушки… И сумела выжить. Она до сих пор помнила, как тяжело ей дались первые дни в новом теле: непрекращающаяся боль, невозможность пошевелиться, спутанность сознания… А когда она, наконец, смогла встать, ее ждал еще более тяжелый удар — Лиза не могла понять, почему из зеркала на нее смотрит незнакомка. Все решили, что ее «неузнавание» себя — это последствие болезни, а она постепенно поняла, что оказалась в другом мире, в чужом теле и это тело одарило ее смутными воспоминаниями и навыками предыдущей владелицы. Теперь же стала понятна и ее необъяснимая покорность графу, и холодное спокойствие, и равнодушие к собственной судьбе. Но, то ли ритуал подействовал недостаточно, то ли ее воля оказалась сильна, но девушка смогла сохранить свою личность, пусть и в подавленном состоянии. А сейчас, когда действие зелья сошло на нет, обрела ясный ум и контроль над чувствами. И теперь ей предстоит решить — как жить дальше.

Глава 5

Спустя два месяца.

Герцог медленно подъезжал к замку. Он никого не предупредил о своем приезде. Более того, еще вчера он и сам не предполагал, что соберется в путь. А ночью его стало снедать неясное беспокойство. Всплывали мысли о бывшей жене, вспоминалась картина, которую он застал, вернувшись домой из столицы: два тела, сплетенные в страстных объятиях… его жена и его друг, люди, которых он любил и которым доверял, как себе…

Промучившись до утра, не в силах отогнать тяжелые думы, он решился. Нужно проверить как устроилась Алиссия. Отчеты Тремела были очень скупы и невольно закрадывалась мысль, что он что‑то не договаривает. Несколько раз Гант как — будто порывался высказаться, но не решался, а на вопросы отвечал уклончиво. Эта недосказанность настораживала, пробуждала подозрения и герцог понимал, что именно эти неясности разбудили тяжелые воспоминания. Последние несколько лет он почти не вспоминал Линару, а после женитьбы на Алиссии все всколыхнулось, его мучило неизвестно откуда взявшееся недоверие к новой супруге.

И вот, не выдержав охвативших его чувств, он пустился в путь.

Поздно ночью лорд Рэмион достиг родового гнезда и, спешившись, вошел в двери замка. Сонные слуги удивленно разглядывали хозяина. Герцог почти всегда предупреждал о приезде заранее, лишь однажды нарушив это правило, и сейчас все беспорядочно засуетились, приветствуя своего господина. Лорд Аш — Шасси, жестом прервав доклад дворецкого, стал подниматься наверх, приказав до утра его не беспокоить. Герцог вошел в спальню, сбросил камзол, приоткрыл дверь на половину жены и застыл. До него донеслись еле слышные стоны. С окаменевшим лицом лорд Рэмион прошел в спальню герцогини и замер от представшего его глазам зрелища: Алиссия, в сбившейся сорочке, металась по постели. Она стонала, невнятно шептала что‑то, а по ее щекам катились слезы. Девушку мучили кошмары.

…Лиза отчаянно крутила руль в бесплодной попытке удержать машину. Ее несло в сторону ограждения моста и девушка понимала, что шансов нет. Вскоре, машина пробила железную ограду и тяжело рухнула вниз. Лиза до последней секунды была в сознании. Она ощутила, как автомобиль перевернуло в воздухе, потом ударило о лед… Треск, боль от вдавленного в грудь руля, впивающиеся в лицо осколки стекла и медленное погружение машины в воду. Она хрипела, пыталась отстегнуть заклинивший ремень безопасности, но, у нее не получалось… Раскрывшаяся при ударе подушка не давала вздохнуть, а вода поднималась и забирала последний воздух из легких…

«Нет, пожалуйста…» — шептала Лиза разбитыми губами…

— Тихо, тихо, все хорошо, я рядом. Ну, что ты, девочка, тихо… — чей‑то ласковый голос успокаивал ее, надежные руки прижали к груди и она наконец‑то задышала свободнее и успокоилась.

«Все позади, со мной все будет хорошо.«…

Наутро Лиза почти не помнила о ночном кошмаре. Пришедшие горничные, весело переговариваясь, помогали ей одеться, в окно попадали теплые лучи местного светила и настроение герцогини было подстать зарождающемуся дню. Когда Эрна принесла ей очень нарядное утреннее платье, Лиза удивилась:

— А что, сегодня какой‑то праздник?

— Ну, как же, миледи, Его Светлость вернулись, вы же не будете завтракать с ним в обычном платье? — Эрна удивленно посмотрела на хозяйку.

«Вернулся…» — сердце девушки пропустило удар.

— Хорошо, оставь это платье — велела она горничной.

Через полчаса Лиза спускалась в столовую, уговаривая себя не волноваться.

Герцог сидел за столом, неторопливо пил соргу и просматривал бумаги. Увидев входящую в комнату жену, он встал и направился к ней.

— Утро доброе, миледи! Как спалось? — спросил лорд Рэмион, целуя руку жены.

— Благодарю, милорд, хорошо, — Лиза подняла глаза и встретилась с ним взглядом. Глаза мужа смотрели изучающе, как — будто пытались найти ответ на не заданный вопрос — Как прошла ваша поездка?

— Неплохо, миледи, определенно, неплохо, — сухо ответил лорд. Он подвел супругу к столу и отодвинул для нее стул, не обращая внимания на замешкавшегося слугу.

Завтрак прошел в молчании. Герцог, казалось, не тяготился тишиной, а Лиза не знала, стоит ли нарушать установившееся безмолвие.

— Миледи… —

— Милорд… —

Одновременно произнесли супруги.

— Да, миледи, что вы хотели сказать?

— Я хотела узнать, вы надолго приехали? — Лиза смутилась, а лорд Рэмион удивленно посмотрел на нее.

— Не беспокойтесь, миледи, я скоро уеду. Мне нужно решить кое — какие вопросы с арендаторами, а после, я вернусь в столицу.

— Вы неправильно меня поняли. Я вовсе не хочу, чтобы вы уезжали из собственного дома, — Лиза решилась поднять глаза на мужа, — мне бы хотелось, чтобы у нас было время узнать друг друга поближе.

— Это совершенно излишне, миледи. Думаю, когда вы соглашались на эту сделку, вы отдавали себе отчет в том, что наш брак не предполагает никаких чувств. Поэтому, я попросил бы вас придерживаться установленных правил и не пытаться украсить наше существование ненужными эмоциями, — герцог холодно смотрел на жену, а Лиза чувствовала, как внутри поднимается волна негодования.

— Вот как, милорд… Что же, вы достаточно доступно объяснили мне, чего ждать от нашего брака. Хорошего дня, Ваша Светлость! — Лиза присела в безукоризненном реверансе и вышла из столовой, гордо подняв голову.

Внутри у нее все кипело. «Каков наглец! Никаких чувств, сделка!.. — передразнила она мужа, — Ну, что же, сделка, так сделка! Еще посмотрим, чья возьмет!..»

После завтрака герцог уехал с инспекцией по окрестным селам. До позднего вечера он решал накопившиеся вопросы, выслушивал жалобы, рассматривал спорные дела. Возвращаясь в замок, лорд Рэмион мечтал о сытном ужине и бокале старого, доброго вина. Но сначала нужно было уладить кое‑что с Тремелом и, первым делом, он направился в кабинет друга. Увы, там его никто не ждал. Да, и, вообще, замок как — будто вымер. Рэмион раздраженно дернул шнур звонка.

— Где господин Тремел? — спросил он вошедшего слугу.

— На кухне, Ваша Светлость, ужинает, — слуга испуганно смотрел на сурового лорда.

— С каких пор мой друг ужинает на кухне? — герцог сдвинул брови.

— Так с тех пор, как Ее Светлость его там кормит.

— Ничего не понимаю… Чем так провинился Тремел, что его на кухню сослали?

— Что вы, милорд, миледи никого не ссылала, просто, они каждый вечер так ужинают. Ее Светлость очень вкусно готовит, вот они и де — гус — ти — ру — ют — парень произнес по слогам трудное слово.

Лорд Аш — Шасси стремительно направился к кухне.

Зрелище, открывшееся его глазам, впечатляло. За небольшим накрытым столом уютно расположилась компания из пяти человек. Тихо потрескивали свечи, на столе исходила ароматом запеченная свиная ножка, вокруг нее расположились всевозможные закуски, многие из которых герцогу были незнакомы, люди, сидящие за столом, улыбались и тихо переговаривались, и было понятно, что им хорошо вместе, и собрались они здесь не первый раз. Дворецкий шутил, экономка с кухаркой весело переглядывались, Гант что‑то говорил герцогине и та мягко улыбалась ему. В сердце герцога заворочалась холодная змея. Хотелось накричать, запретить, нарушить этот покой и уют, но он сдержался.

— Журина, я жду ужин в столовой, — с этими словами лорд развернулся и вышел.

Он успел услышать, как охнула кухарка, как кто‑то уронил приборы, как выругался и тут же извинился дворецкий… Удовлетворенно улыбнувшись, герцог прошел в столовую.

Сидя в одиночестве за большим столом, он понял, что аппетит пропал безвозвратно. Поковыряв пару салатов, лорд прихватил бутылку вина и пошел в свой кабинет.

«Вот, как этой девчонке удается так вывести меня из равновесия?» — негодовал он, усаживаясь в кресло. Вино, лично отобранное им на лучших виноградниках Руэсса, казалось безвкусным. Лорд отставил бокал и задумался.

«Что он делает не так? Почему рядом с Алиссией у него не получается сохранять привычное равнодушие? Ведь, он не влюблен в нее, ему, вообще, никогда не нравились брюнетки, так почему он так реагирует на собственную жену?.. Нет, надо уезжать как можно быстрее, нельзя допустить, чтобы она разрушила мою жизнь.» — на этой мысли Рэмион успокоился и принялся составлять план дел на завтра, с тем, чтобы поскорее уехать. Он подготавливал бумаги, просматривал счета, делал пометки, но его мысли все время возвращались к жене. Он вспоминал, как успокаивал ее прошлой ночью, как доверчиво она прижималась к нему, как приятны на ощупь ее волосы — их шелковистая гладкость так и манила прикоснуться, погладить… Рэмион поймал себя на мысли, что готов сорваться и бежать в спальню к супруге, чтобы ощутить ее рядом, подмять под себя и никуда не отпускать.

«Это наваждение. Если я не преодолею его, то пропаду.»

Герцог решительно встал и направился во двор. Дойдя до конюшни, он оседлал Серого и понесся к реке.

Лиза не могла уснуть. Она ждала, что Рэмион придет к ней, но проходил час за часом, а в комнатах герцога царила тишина. Наконец, девушка услышала, как стукнула дверь спальни мужа, как зашумела вода в ванной, потом раздались шаги, ручка ее двери стала опускаться вниз, но замерла и, спустя минуту, плавно вернулась в исходное положение. Звук удаляющихся шагов говорил о том, что Их Светлость не в настроении оказывать внимание супруге.

Лиза беззвучно выругалась. Когда два месяца назад она всерьез задумалась о том, как ей жить дальше, то поняла, что судьба дала ей второй шанс. Нужно забыть прошлое, оставить боль и обиды, и начать все с начала.

«Что у нее есть сейчас? Чужое тело, чужой мир и… муж. Да, она не любит Рэмиона, но он не вызывает неприязни или отторжения. Она понимает его замкнутость и недоверие — сама прошла через предательство любимого, знает, как тяжело потом довериться кому‑то, она даже понимает его нежелание сближаться с новоявленной супругой. Физически он привлекателен, так что, супружеский долг можно «отдавать» с удовольствием, — на этой мысли Лиза усмехнулась, — он не жаден, особо не вмешивается в ее жизнь (а фактически, вообще, предоставил самой себе), богат, не ограничивает ее в средствах и… не вызывает никаких эмоций, близких ко всяким — там «любовям». А что касается ее… Она молода, красива и полна сил. Лекарь и маг, обследовавшие ее перед свадьбой, в один голос подтвердили, что герцогиня абсолютно здорова и готова к тому, чтобы родить наследника, и вот последнее было для Лизы очень важно. Пусть в прошлом у нее не было шансов, но сейчас судьба подарила ей возможность однажды взять на руки своего ребенка. Одно это могло примирить ее и с нелюбимым мужем, и с чужим телом, и с непривычным окружающим миром.»

Эти рассуждения дали ей силы на то, чтобы с радостью встречать каждое наступающее утро. Лиза всегда была оптимисткой и сейчас, отпустив прошлое, запретив себе вспоминать прежнюю жизнь и прошедшую любовь, (а девушка сумела убедить себя, что любовь погибла вместе с прежней Лизой на дне реки другого мира) она с надеждой смотрела в будущее. И все два месяца, вплоть до приезда мужа, Алиссия по крупицам создавала это новое будущее. Понемногу знакомилась с жизнью большого имения и его обитателей, общалась с прислугой, выслушивала доклады дворецкого и экономки, внедряла на кухне новые, непривычные для обитателей замка блюда, и, конечно же, общалась с Тремелом. Гант оказался интересным собеседником и разговоры с ним постепенно стали необходимостью.

Незаметно, герцогиня стала центром маленького общества, к ней шли с вопросами, предложениями, просьбами и жалобами. По вечерам на кухне собиралась небольшая компания: дворецкий, экономка, кухарка, Тремел и леди Алиссия. С легкой руки герцогини, ужин в узком кругу единомышленников стал традицией. Официально это называлось дегустацией новых блюд, введенных в меню Ее Светлостью, а неформально — уютным ужином в кругу близких по духу людей. Именно за вечерним чаепитием с легкостью решались хозяйственные вопросы, намечались планы на будущее, планировались покупки и обсуждались кандидатуры работников. Лиза в шутку называла кухню своим офисом, правда, не рисковала произносить это вслух. Жизнь вошла в налаженное русло и Лиза была почти счастлива. Почти, потому что герцог не появлялся в замке и мечты о детях так и оставались мечтами.

И вот теперь, когда Рэмион вернулся, она не знает, как подойти к осуществлению своего плана. Его равнодушие и холодность делали задачу очень сложной, а сегодняшняя отповедь и вовсе отбила всякое желание общаться. Оставалось надеяться, что, рано или поздно, он привыкнет к ней, и она сможет потихоньку приручить этого ледяного лорда. На этой относительно оптимистичной мысли Лиза заснула. И снова провалилась в кошмар.

… Вода была повсюду. Она давила, не давала дышать, Лиза силилась вынырнуть, вдохнуть глоток воздуха, но ее что‑то удерживало. Девушку охватил ужас, она билась, в попытках вырваться из удерживающих ее пут…

— Тихо, девочка, не бойся, я рядом… — снова знакомый голос. Страх уходит, сильные руки держат ее крепко, рядом с обладателем этого голоса спокойно…

— Кто ты? — сквозь сон спрашивает Лиза.

— Я тот, кто сможет тебя защитить.

— Только не уходи, — сонно шепчет девушка.

— Не уйду. Спи, маленькая…

На следующее утро герцог сидел в кабинете Тремела и пытался разговорить друга. Они обсудили текущие дела, поговорили о политике, Аш — Шасси коснулся тем будущего урожая и цен и, наконец, решился задать главный вопрос, ради которого и пришел к Ганту.

— Как думаешь, Алиссия хорошо себя чувствует?

— А почему ты задаешь этот вопрос мне?

— Как я успел заметить, вы с ней довольно близко общаетесь, и она тебе доверяет. Так что, не замечал ничего странного?

Гант задумался над ответом. Рэмион поручил ему охрану своей жены и должен был знать подробности происходящего с ней, но Алиссия… Тремел не мог обмануть ее доверие. Девушка пробудила в нем нежность, желание заботиться о ней и защищать от любых невзгод. Ему не хотелось выдавать секреты герцогини и Гант решился на компромисс.

— А ты не пробовал поинтересоваться у жены, как она себя чувствует? Ну, так, на правах любящего мужа.

— Боюсь, я последний, кому она скажет правду, — Рэмион задумчиво смотрел на огонь. Утро выдалось пасмурным и Тремел велел разжечь камин — в сырую погоду ныла покалеченная в молодости рука и Гант старался находиться в тепле в ненастные дни. Хотя, с его неспокойной службой это не всегда удавалось. Герцог перемешал угли в камине и продолжил, — вот уже две ночи Алиссию мучают кошмары. Возможно, это происходило и раньше. Мне нужно узнать, что ей снится, почему она так страдает.

— Так спроси ее, — Тремел обеспокоился, но не показал своего волнения, — она поделится с тобой своими страхами и вы станете чуть ближе друг к другу.

— Гант, в том‑то и проблема — нам нельзя сближаться. Ты же знаешь, каким образом был заключен наш брак. Я не хочу ничего менять. Пройти еще раз путь от любви до ненависти я не готов. Кстати, я ведь так и не спросил тебя, дорогой друг, а как это ты так промахнулся со своей оценкой характера моей жены? И где была твоя хваленая интуиция? Насколько я вижу, оригинал очень сильно отличается от обещанного характеристикой образа.

Тремел развел руками. Дескать, не взыщи, дружище.

— Ладно, об этом мы еще поговорим позже. А по поводу сближения… Нет, уж лучше нам держаться друг от друга подальше. Слишком противоречивые эмоции она пробуждает во мне.

— Именно поэтому ты сбежал от Алиссии на второй день после свадьбы и оставил девочку одну в незнакомом доме? — насмешливо спросил Тремел. — Рион, я не узнаю тебя. Ты же всегда был ответственным, как можно было бросить на произвол судьбы ту, что во всем от тебя зависит?

— Так уж и на произвол судьбы? То‑то, я смотрю, ты решил взять на себя роль этой самой судьбы: опекаешь герцогиню, как наседка, не отходишь ни на шаг, ручки целуешь… — Рэмион понимал, что неправ, но не мог остановиться, — может, и по ночам успокаиваешь?

Тремел медленно встал. Подошел к герцогу и остановился напротив.

— Рион, прекрати. Знаешь же, что неправ. Не унижай ни меня, ни себя подобными подозрениями. Алиссия не Линара, да, и я — не Керин. Постарайся узнать свою жену поближе. Уверяю, ты не будешь разочарован. А что касается моей опеки… Ты же знаешь, что у меня никого из родных не осталось, а Алиссия вновь пробудила во мне желание быть нужным, заботиться о ком‑то, да, просто жить для кого‑то, наконец! — Тремел скупо улыбнулся. — Твоя жена — необыкновенная женщина. Она умеет пробуждать в людях самые лучшие качества, даже те, о которых они и не подозревали. Вот, сколько лет ты знаешь своего дворецкого?

— Сайруса? Да, лет сорок, наверное, — протянул герцог.

— А ты знал, что он страстный меломан?

— Мы точно говорим об одном и том же человеке? — лорд был удивлен.

— Точно. Причем, Алиссия выяснила это в первый же день по приезде. И теперь он ее преданный поклонник. Как и все остальные обитатели замка. Герцогиня очаровала всех.

— А тебя это не настораживает? — Рэмион серьезно посмотрел на друга.

— Я долго присматривался, не доверяя собственным ощущениям, но сейчас могу с уверенностью сказать, что Алиссия — достойная женщина и мой тебе совет, друг, — попробуй с ней поговорить.

Лорд Аш — Шасси решил последовать совету Тремела и после обеда попросил супругу уделить ему несколько минут.

Они прошли в кабинет, герцог усадил жену в удобное кресло и, устроившись напротив, спросил:

— Алиссия, вы хорошо себя чувствуете?

Лиза удивленно подняла глаза на мужа.

— Да, милорд, неплохо.

— И вас не мучают страхи или боль? — лорд внимательно наблюдал за лицом жены.

— Нет, милорд, со мной все хорошо, — Лизу начинал беспокоить этот допрос.

— А спите вы спокойно?

— Абсолютно. К чему эти вопросы, милорд? — герцогиня посмотрела мужу в глаза.

— К тому, миледи, что по ночам вас мучают кошмары и мне хотелось бы понять их причину.

Лиза похолодела. Если герцог догадается, что она самозванка, то за ее жизнь не дадут и ломанного гроша.

— Милорд, не стоит беспокоиться, это просто нервы. Я скучаю по дому, наверное, поэтому и сплю беспокойно. Думаю, со временем все пройдет.

— Я дам указание лекарю осмотреть вас. Не смею больше задерживать.

Герцог не стал медлить. Не успела Лиза дойти до своих покоев, как навстречу ей уже торопился старенький лекарь. После долгого осмотра он вынес вердикт — у герцогини расстроены нервы и она нуждается в покое. Мэтр Энтури назначил несколько микстур, снабдил их подробной инструкцией и поспешил к герцогу, доложить о результатах осмотра.

— Ваша Светлость, как вы и приказали, я осмотрел миледи. Должен вас огорчить — у Ее Светлости сильное нервное истощение и она нуждается в длительном лечении. Я бы рекомендовал отправить герцогиню в горы Кардасса. Там целебный воздух, термальные источники, покой и тишина, а это как раз то, что нужно для лечения расстроенных нервов.

Герцог внимательно выслушал почтенного Энтури.

— Спасибо, Эргус, я подумаю, что можно сделать.

Лекарь откланялся и покинул кабинет лорда.

— Кром, вызови ко мне господина Тремела. И побыстрее, — поторопил герцог слугу.

Когда Гант вошел в кабинет, то увидел, что лорд Аш — Шасси пребывает в глубокой задумчивости.

— Звал? — прервал Тремел размышления друга.

— Проходи, садись, — приглашающе указал на кресло герцог. — Будем думать, что делать с Алиссией. Энтури сказал, что у нее сильное нервное истощение, причем давнее и запущенное и, для того, чтобы прийти в норму ей нужен отдых в горах — свежий воздух и все такое… — лорд неопределенно покрутил в воздухе рукой. — Как же ты, друг, не заметил, что герцогиня страдает?

Гант на минуту задумался, а потом решился:

— Не хотел тебе говорить, но, тут такое дело, — и он в подробностях рассказал о зелье, которым поили Алиссию и обо всем, что удалось выяснить в результате небольшого расследования.

Рэмион был поражен.

— И ты молчал?!

— А что я должен был делать? Ты дал понять, что жена тебя не интересует, с ситуацией мы справились, а расстраивать лишний раз Алиссию мне не хотелось — она просила сохранить произошедшее в тайне.

— И многое вы от меня скрываете? — герцог был не на шутку рассержен. — Алиссия моя жена, я должен знать все, что с ней происходит.

— И давно ты заинтересовался ее жизнью? — ехидно протянул Гант. — Помнится, когда ты сбежал, то, не особо интересовался, как она себя чувствует.

— Гант, не язви, давай решать, что делать с ее лечением. Можно было бы отправить Алиссию в Мон — Терри, но там ведь Данион. Хотя, если не посвящать ее в подробности…

Итогом совещания стали спешные приготовления к отъезду герцогини. Слуги упаковывали вещи, расстроенный дворецкий покрикивал на горничных, а матушка Жужу, глотая слезы, замешивала тесто — ей хотелось порадовать свою госпожу вкусной выпечкой.

Глава 6

Лучи заходящего цируса освещали ажурные башенки замка. Легкое, изящное строение, казалось, парило среди облаков. Лиза с удивлением рассматривала свое новое пристанище. Высоко в горах расположился небольшой замок, со множеством округлых башен, открытых галерей и огромных террас, словно висящих в воздухе.

Внутри замок оказался очень уютным. Комнаты были небольшими, в отведенных герцогине покоях весело потрескивал огонь в каминах — их прибытия ожидали и подготовили все необходимое.

На следующее утро Лиза отправилась знакомиться с домом и его обитателями. Штат прислуги оказался небольшим: экономка, кухарка, конюх, садовник, пара горничных и несколько подсобных рабочих.

Встретили хозяйку вежливо, но настороженно. Жили они своим налаженным мирком, а герцогиня — невесть что за птица, ну, как начнет свои порядки наводить? Да, и герцог предупредил, чтобы хозяйку ни в коем случае не волновали.

«Вишь, ты, хоть и молодая, а хворая… Эх, не везет Его Светлости с женами…» — подобными рассуждениями весь день накануне приезда молодой хозяйки скрашивала ожидание прислуга. А увидев миледи, все только утвердились в своих мыслях — хоть и красавица, а в лице — ни кровиночки, видать, и правда, серьезно больна. Но, вроде, добрая госпожа — со всеми вежлива, каждому улыбнулась. Может, и уживутся они с новой хозяйкой?..

В дорогу с собой Лиза взяла только Фиби — самую серьезную и спокойную из четырех своих горничных. Ну, и, традиционно, ее сопровождал Тремел. Шестеро воинов личной охраны герцога также должны были остаться с герцогиней.

За ужином Лиза невесело пошутила:

— Ну, что, Гант, выпьем за нашу ссылку?

— Леди Алиссия, ну, зачем вы так? Герцог беспокоится о вашем здоровье, только поэтому мы здесь. Вот, отдохнете, наберетесь сил и сразу вернемся.

— Оставьте, Гант, к чему все эти отговорки? Со мной‑то все ясно — кому нужна навязанная супруга, а вас‑то за что сослали?

Тремел поперхнулся вином. Алиссия молчала всю дорогу до замка, Гант думал, что герцогиня отдыхает, а она, оказывается, успела надумать ирг — знает‑что!

— Миледи, а герцог разговаривал с вами перед отъездом?

— Конечно. Сказал, что с утра мы отправляемся в небольшое имение в горах, и что вы позаботитесь о том, чтобы я ни в чем не нуждалась. Ах, да, еще пожелал приятного пути, — съязвила Лиза.

— Ну, Рион, ну, дурак! — прошептал Тремел. — Простите, миледи, это должен был сделать ваш муж, но придется объясняться мне. Помните, вы принимали некую настойку? — он дождался кивка от герцогини. — Так вот, одним из побочных действий при отмене зелья, является сильное нервное расстройство. Я не замечал за вами никаких его проявлений, а герцог озаботился ночными кошмарами, которые вас мучили, тогда и обнаружились последствия вашего так называемого лечения и моей невнимательности. Так что, это не ссылка, а, всего лишь, необходимое вам лечение. Именно поэтому герцог и отправил нас в Мон — Терри — здесь и воздух, и термальные источники, и тишина.

— Вы уверены, что это вся правда? — Лиза испытующе смотрела на Тремела.

— Даю слово, — склонил голову Гант.

Больше они не возвращались к этой теме. Лиза отдыхала, дышала целебным воздухом, посещала крытую купальню с минеральной водой и старалась не думать о будущем. Мечты о ребенке отодвигались на неопределенное время и она старалась не отчаиваться. Хотя, временами накатывала тоска и хотелось сделать хоть что‑то: выбраться из этой ловушки, скрыться от герцога и начать новую жизнь, под другим именем и в другой стране. Она понимала, что это неосуществимо, при возможностях ее мужа, который сумеет найти беглянку — жену в любой стране этого мира, но не могла смириться.

Тремел пытался подбодрить ее, был внимателен, предупредителен, но Лиза замкнулась в себе и избегала общения с Гантом.

Тот видел, что герцогиня ему не доверяет, сильно переживал, но ничего не мог поделать — Алиссия мягко отклоняла его внимание и виртуозно избегала встреч с ним.

Лиза возвращалась из купальни, когда на повороте к беседке заметила мальчика. Малыш лет пяти — шести пытался поймать бабочку. Рядом никого не было. Попытки ребенка не увенчались успехом — бабочка улетела, а мальчуган расстроенно смотрел ей вслед. Услышав шаги, он вскинул взгляд на Лизу и она замерла. Потрясающе красивый ребенок! Он смело смотрел на герцогиню, а потом сделал шаг к ней и спросил:

— Ты кто?

— Я — Алиссия, а как зовут тебя?

— Данион. А это ты та миледи, которую все ждали?

— Видимо, да, — улыбнулась Лиза — А с кем ты здесь гуляешь?

— Один, — мальчик вздохнул — со мной некому гулять: Линда ушла на конюшню, мэтр Риган сидит в своей лаборатории, а вся прислуга занята.

— Данион, где ты, проклятый мальчишка? — из‑за кустов выскочила запыхавшаяся дама — О, простите, миледи, я вас не заметила. Лорд Данион, извольте идти в дом, вы давно должны были вернуться!

— Не сердись, Линда, я совсем забыл о времени, бабочка была такая красивая! — мальчик улыбнулся гувернантке.

У Лизы перехватило дыхание от этой улыбки. Сердце толкнулось и замерло в груди.

— Алиссия, а ты придешь сюда еще? — серьезно спросил Данион.

— Конечно, приду, — Лиза взъерошила темные кудри мальчика.

— Тогда я буду ждать тебя здесь завтра, — прошептал он.

Так и повелось, что каждый день, возвращаясь из купальни, Лиза встречалась с Данионом. Она уже знала, по рассказам экономки, что мальчик — сирота, воспитанник герцога и живет здесь почти с самого рождения. К нему приставлены гувернантка, матрэ Линда, и учитель, мэтр Риган. Под проживание малыша выделена левая башня замка с прилегающим садом, а на остальной территории появляться ему категорически запрещено. Лизу покоробили странные правила. Она чувствовала, что мальчик очень одинок, он впитывал ласку, которую дарила ему жена герцога, как губка, и Лиза проводила с ним все больше времени.

— Даня, лови! — мяч летит в условные ворота, мальчишка поймал его двумя руками и, заливисто смеясь, повалился на траву.

— Поймал! Миледи, я поймал его! — задыхаясь кричал он.

Лиза присела на траву рядом с ним и обняла худенькое тельце. Данион довольно завозился и уткнулся ей в плечо, а потом обнял обеими руками и замер.

— А ты не бросишь меня? — прошептал он еле слышно.

— Данька, ну, что ты говоришь? — Лиза расстроенно посмотрела на ребенка.

— А вдруг герцог тебя заберет и я тебя больше не увижу? — малыш серьезно смотрел на нее и такое взрослое понимание было в его взгляде, что девушка не смогла унять захолонувшее сердце. Она крепче прижала мальчика к себе и ответила:

— Дань, я постараюсь уговорить лорда Рэмиона, чтобы он не запрещал нам видеться.

Лиза не стала объяснять ребенку, что не знает планов герцога относительно себя, но твердо решила сделать все возможное, чтобы быть рядом с малышом, незаметно пробравшимся ей в душу.

Постепенно весь распорядок дня герцогини перестроился под расписание Даниона. Она проводила на половине мальчика почти все время. На робкие замечания экономки о том, что герцог запретил мальчику находиться вне отведенной территории, Лиза резонно заметила:

— Однако, герцог не запретил мне находиться в башне, так что, мы ничего не нарушаем.

Она почти переселилась в закрытую часть замка. Тремел, который уезжал из имения на две недели, по возвращении был приятно удивлен произошедшими с герцогиней переменами. Леди Алиссия окрепла, на ее щеках появился румянец, она просто светилась от счастья.

Гант искренне обрадовался таким успехам лечения — еще никогда он не видел герцогиню столь живой и веселой.

Алиссия встретила его приветливо, интересовалась новостями, расспрашивала о жизни в столице, куда и отлучался Тремел, и была с ним такой же, как прежде. Лед недоверия был разбит. Вскоре Гант понял причину столь разительных перемен. На просьбу отобедать с ним, Алиссия улыбнулась и ответила, что согласна, только время и место выберет сама. Через час зашедший за Тремелом слуга повел его на закрытую половину.

В камине ярко пылал огонь, стол был изящно сервирован, а на маленьком диване уютно устроились женщина с книгой в руках и мальчик. Герцогиня что‑то тихо читала вслух, а малыш внимательно слушал, не сводя с нее глаз. От них веяло тихим счастьем, спокойствием и умиротворением. Гант замер, разглядывая эту идиллию. Сердце мужчины сладостно заныло. Как бы ему хотелось, чтобы это было в его жизни — такая далекая и недостижимая, но бесконечно любимая женщина и …ребенок. Их ребенок. Тремел, забывшись, сделал шаг вперед, Алиссия оторвалась от чтения и улыбнулась ему. Данион настороженно посмотрел на вошедшего мужчину, а Гант подошел ближе и сказал:

— Ну, что, будем знакомиться?

Алиссия подтолкнула мальчика к гостю.

— Дань, это господин Тремел, он мой друг и очень хороший человек. Надеюсь, вы подружитесь.

— Очень приятно познакомиться — Данион доверчиво смотрел на Ганта, но руку герцогини не отпускал.

— Итак, господа, обед ждет нас, — Алиссия улыбнулась, легко поднялась с дивана и заговорщически добавила, — идем уничтожать еду!

И они направились к столу. Обед прошел весело. Тремел много шутил, рассказывал забавные случаи из жизни, Алиссия и Данион заливисто смеялись и Ганту хотелось, чтобы этот день длился как можно дольше.

Веселье прервала вошедшая в столовую матрэ Линда.

— Миледи, прошу прощения, но лорду Даниону пора в классную.

— Да, Линда, конечно, он сейчас придет, — Лиза притянула мальчика к себе.

— Дань, иди занимайся, я приду вечером.

— Только не забудь, ты обещала в футбол поиграть!

— Забудешь тут! Иди, — герцогиня легонько подтолкнула подопечного к выходу.

— Я вижу, вы привязались к мальчику, — сказал Гант, едва Данион вышел из столовой.

— Очень, — не стала скрывать Лиза, — у меня такое чувство, будто мы с ним родные, никогда такого не испытывала.

— А что вы будете делать, когда придет время возвращаться к мужу? — Тремел смотрел на нее внимательно, как будто хотел заглянуть прямо в душу.

— К мужу?.. — Лиза горько усмехнулась, — к мужу ли? Насколько я поняла, до меня ему нет никакого дела, вернее, он воспринимает меня как досадную помеху, так стоит ли возвращаться? Здесь я счастлива: я нужна Даниону, он нужен мне… Гант, прошу вас, поговорите с герцогом. Я хочу остаться здесь. Тем более, что это удобно и самому Рэмиону — я не буду мешать ему жить привычной жизнью, мне не нужны наряды и драгоценности, да, и денег на мое содержание будет уходить гораздо меньше. С какой стороны не посмотри, для него — сплошные выгоды. Вы поможете мне, Гант? — Лиза умоляюще посмотрела на Тремела. — Пожалуйста!

Ладошка герцогини легла поверх руки мужчины.

— Я попробую, миледи, — Гант был смущен и не знал, как скрыть это смущение, — вернее, я постараюсь уговорить Риона пойти вам навстречу.

В столовую вбежал запыхавшийся слуга.

— Господин Тремел, кристалл связи активировался, с вами хочет поговорить Его Светлость, передал — срочно.

— Иду, — Тремел стремительно поклонился герцогине и вышел из комнаты.

Вернулся он через полчаса.

— Миледи, тут возникли некоторые обстоятельства, — Гант не знал, как лучше преподнести новости.

— Ну, же, Гант, не томите. Что случилось? — Лиза встревоженно смотрела на него.

— Король требует, чтобы герцог с супругой присутствовал на ежегодном летнем балу. Рион попросил меня сопровождать вас в столицу, — он старался не смотреть на женщину, понимая, что разрушает ее мечты.

Герцогиня побледнела.

— А как же Данька? Я не могу его оставить, — прошептала она — сколько дней нужно на поездку?

— Сезон длится чуть больше месяца, — Гант сочувственно смотрел на Алиссию.

— А если я возьму ребенка с собой?

— Герцог будет в бешенстве. Не делайте этого, миледи. В данном вопросе Рэмион категоричен — мальчику нельзя покидать замок. Поезжайте к мужу, мы попробуем как‑то решить все вопросы.

Вечером Лиза прощалась с Данионом. Он не плакал, только, как — будто заледенел. Смотрел на нее огромными глазами и молчал.

— Дань, я вернусь через месяц. Смотри, вот календарь, я отметила сколько дней меня не будет. Вечером перечеркивай квадратик с числом и сможешь увидеть, как мало остается дней до моего возвращения, — герцогиня обняла малыша и старалась не разрыдаться.

Лиза не предполагала, что можно так полюбить чужого ребенка. В прошлом она думала над возможностью усыновления. Они с Сергеем помогали детским домам, девушка много общалась с детьми, но ни разу сердце не встрепенулось навстречу чьим‑то детским глазам. А Данька… Стоило только увидеть его, как душа рванулась к мальчику и сердце мгновенно признало родным этого сероглазого малыша.

— Ты, правда, вернешься? — Данька серьезно смотрел на герцогиню, — а если герцог не разрешит?

— Я сделаю все, чтобы мы были вместе, Дань, я буду очень стараться.

Лиза сама уложила Даниона спать и рассказала сказку, под которую малыш заснул, не выпуская руки герцогини.

Девушка смотрела на него и старалась запомнить каждую черточку. Вот, он хмурит брови, а вот, забавно вытягивает губы, наконец, его сон стал более глубоким и Лиза собралась уходить.

— Мамочка, не уезжай, — послышалось ей.

Данька, сквозь сон, продолжал бормотать: — «не бросай меня…» Лиза не выдержала — обняла маленькое теплое тельце и расплакалась. Так их и застал Тремел, который, в поисках герцогини, заглянул в детскую.

— Миледи, ну, что вы? Вам нельзя так расстраиваться, — он неловко топтался на месте, не зная, что делать.

— Идите, Гант, я сейчас подойду. Дождусь только, когда Данион уснет покрепче, — шепотом успокоила его Алиссия.

Утром они покинули Мон — Терри. Дорога до столицы далась Лизе нелегко. Сердце ныло, как — будто она оставила часть его с Даней. Стоило закрыть глаза, как ей представлялось грустное лицо мальчика, слышалось его — «мамочка, не уезжай!» — и ей хотелось приказать развернуть карету. Тремел, видя ее метания, пытался успокоить герцогиню, но ему это не удавалось. Заглянув в очередной раз в карету и увидев заплаканное лицо Алиссии, Гант не выдержал — спешился, открыл дверцу кареты и, велев горничной подвинуться, сел рядом с герцогиней, обнял ее и, не принимая возражений, приказал:

— Все, девочка, тихо! Хватит сердце рвать, спи, — затем, сделал еле заметный пасс рукой и Лиза, почувствовав, как отяжелели веки, провалилась в сон.

Посмотрев на изумленную Фиби, Тремел подмигнул ей и приказал молчать об увиденном. Та испуганно кивнула — связываться с магами было себе дороже.

Глава 7

В столичном доме герцога все было готово к приезду молодой хозяйки. Лизу провели в отведенные ей покои, а на вопрос, где Его Светлость, ответили, что милорд будет очень поздно и велел его не ждать.

Уже под утро Лиза сквозь сон услышала, как тихо отворилась дверь ее спальни и кто‑то прошел к кровати, но сон все‑таки окончательно сморил уставшую девушку и она не почувствовала, как герцог склонился над ней и невесомо погладил выбившуюся из косы прядь волос, а потом развернулся и тихо вышел.

Утром Лизу окружили портнихи. Ей подготовили огромное количество платьев на весь сезон и теперь она терпела бесконечные примерки. Больше всего волнений вызывало платье для сегодняшнего бала. Правила для молодоженов были предельно просты — на первый общий выход пары в свет единственно возможными были: белое платье для леди и темно — синий наряд для лорда. Но, в случае герцогской четы Аш — Шасси, возникала проблема. В Актании на протяжении последней сотни лет не было разводов и никто не мог вспомнить какие ограничения налагаются на пару, в которой один из супругов пребывал в таком пикантном положении — женился вторично при живой первой жене. Белый цвет для платья новой супруги, по общему мнению, был неуместен. Портнихи спорили, горничные суматошно перебирали ворохи одежды, принося то одно, то другое, а Лиза, уяснив суть проблемы, молча прошлась вдоль ряда платьев и остановилась почти в самом конце

— Вот это, — она указала на льдисто — голубой наряд, расшитый кериллами и мелкими звездочками риллия.

Выбор был удачен, это мгновенно поняли все присутствующие: платье не белое, но в ближайшем к нему цветовом тоне, россыпи камней компенсировали аскетичность цвета и, самое главное, оно идеально подходило герцогине…

Время неумолимо приближалось к вечеру, а герцога все не было. Наконец, во дворе послышался шум колес, хлопнула дверца кареты и лорд Аш — Шасси стремительно вошел в дом.

— Передай герцогине, что я жду ее через полчаса, — отрывисто бросил он дворецкому и прошел в свои покои.

Горничные заканчивали вплетать в прическу миледи цветы мальвии, когда в дверь постучал дворецкий. Передав леди Алиссии слова лорда Рэмиона, он так и остался стоять столбом, разглядывая хозяйку.

— Что‑то еще, Ратан? — герцогиня вопросительно посмотрела на застывшего мажордома.

— Простите, Ваша Светлость, больше ничего, — мужчина смущенно покраснел и быстренько ретировался из комнаты под смешки горничных.

— Ай, да Ратан, ай, да старый греховодник! — смеялась толстая портниха — Чего удумал, как на хозяйку‑то смотрел, чуть слюна не капала!

Девушки вокруг Лизы громко прыснули. Одна из горничных очень точно скопировала выражение лица дворецкого и все рассмеялись еще громче.

Стукнувшая дверь и возникший на пороге герцог разом оборвали веселье. Лорд Рэмион сурово посмотрел на враз притихших горничных и обратился к супруге:

— Миледи, если вы готовы, нам стоит поторопиться, король не терпит опозданий.

С этими словами он подал руку жене и повел ее вниз, к ожидающей их во дворе карете.

Дворец встретил супружескую пару яркими огнями, звуками музыки и гулом толпы придворных. Многие, не скрываясь, разглядывали герцога и его спутницу и по еле слышным шепоткам Лиза поняла, что лорд Аш — Шасси не часто посещал подобные мероприятия с дамами, и теперь все с интересом разглядывали его избранницу. Внутренне приказав себе не паниковать, — что она, в прошлой жизни на подобных тусовках не бывала? Разница только в одежде и титулах, а так, везде свои мальки и акулы, — Лиза вздернула подбородок, гордо распрямила спину и легко оперлась на руку мужа. Герцог раскланивался со знакомыми, представлял их своей супруге и так, непринужденно общаясь, продвигался по зале. Вдруг, шум стал стихать, музыканты, как один, внезапно смолкли и церимониймейстер провозгласил:

— Его Величество Нилам Ар — Вадасси, король Актании!

Придворные склонились в поклонах. Лиза незаметно подняла голову и увидела в проеме дверей бальной залы высокого плотного мужчину в довольно простой одежде. Его внимательный взгляд обежал присутствующих и остановился на герцогине Нортской. Лиза еще глубже присела в реверансе, безмолвно благодаря мышечную память тела, позволившую безукоризненно выполнить все предписания этикета.

Король, в сопровождении охраны, двинулся вдоль ряда придворных, изредка роняя пару слов тем, кто привлек его внимание. Дойдя до герцога Нортского, он остановился и шутливо пожурил мужчину:

— Рион, почему же ты прятал от нас такую жемчужину? — и, повернувшись к герцогине, приподнял ее подбородок — Посмотрите на меня, дитя.

Лиза подняла на него глаза и король улыбнулся.

— Очаровательна! Герцог, я желаю видеть вашу супругу на протяжении всего сезона, не вздумайте пропустить хоть один бал. Надеюсь, вам здесь понравится, моя дорогая, — он ущипнул Алиссию за щечку и проследовал дальше.

Вскоре снова зазвучали музыка, смех, разговоры, людское море заволновалось и на середину бального зала стали стекаться пары. Зазвучали первые звуки реверданса и танцующие заскользили по паркету.

— Миледи, — герцог протянул жене руку.

Алиссия вложила в нее свою ладонь и супруги легко закружились в такт музыке.

Танцевать Лиза любила, а Рэмион оказался великолепным партнером.

«Странно, — подумала девушка — насколько тяжело найти с ним общий язык в обычной жизни, настолько легко я чувствую его в танце.» Они, действительно, понимали друг друга без слов. Вот мужчина наступает, как бы преследуя свою партнершу, а та легко уклоняется и, дав ему на мгновение поверить в легкую победу, ловко обходит его; и вот уже женщина дразнит, делая шаг навстречу мужчине, и тут же уходя в сторону… Этот безмолвный диалог захватил обоих и, когда танец закончился, оба испытали сожаление.

Герцог поклонился жене и подвел ее к столикам с прохладительными напитками.

— Рион, ты позволишь? — к ним подошел Тремел и поклонился Алиссии, приглашая ее на танец.

Бросив короткий взгляд на мужа, Лиза приняла руку Ганта.

Их танец был более спокойным, наполненным тихой грустью и нежностью со стороны Ганта и дружеским расположением со стороны Алиссии. Тремел бережно касался партнерши, в нем не было властного напора герцога, он, скорее, отдавал, чем брал. Лиза испытывала рядом с Гантом умиротворение — такой не предаст, защитит, с ним надежно и тепло. Когда после танца он вел ее к мужу, они столкнулись с другой парой.

— Лорд Тремел, какой неожиданный сюрприз, вы — и на балу! — худощавая блондинка манерно растягивала слова, а ее кавалер не знал куда спрятать глаза, стараясь стать как можно незаметнее.

— Жизнь полна сюрпризов, леди Синтия, — Тремел поклонился и повел Лизу прочь.

— Так — так, Гант, похоже вы от меня опять что‑то скрыли? — Герцогиня лукаво улыбнулась, — Лорд? И чего еще я о вас не знаю?

— Полно, миледи, вы знаете главное — моя жизнь принадлежит вам. А все эти условности… — Тремел пренебрежительно махнул рукой.

— Что же, лорд Тремел, берегитесь, вы пробудили мое любопытство, я все равно не отступлюсь, пока вы не расскажете подробности той жизни, которая, как вы уверяете, принадлежит мне, — рассмеялась Лиза, а потом, вмиг посерьезнев, тихо спросила:

— Гант, а есть хоть малейшая возможность узнать, как там Данион?

— Пока нет, но я постараюсь что‑нибудь придумать.

— Спасибо, — тихо прошептала Лиза и они подошли к герцогу.

Бал был в разгаре и у Алиссии не было отбоя от кавалеров. Она танцевала, улыбалась, выслушивала комплименты, а мыслями была в далеком горном замке, в маленькой комнате, где спал одинокий малыш. Ее Данька…

Наконец, раут стал подходить к концу, король покинул придворных и герцог подошел к жене, чтобы отвезти ее домой. Это был странный вечер. Рэмион не мог отвести глаз от Алиссии. С первого момента, когда зашел в ее будуар перед балом и до последнего танца, который она подарила пожилому советнику. Он смотрел на жену — как она улыбается, как разговаривает, как не замечает вьющихся вокруг мужчин… Только однажды он увидел в глазах Алиссии неподдельное чувство — она танцевала с Тремелом. Горькое недовольство заворочалось в душе: сам оттолкнул от себя жену своим показным равнодушием, холодностью и нарочитой бесчувственностью. Он понимал, что Гант дал Алиссии то, в чем она нуждалась — поддержку и помощь, в то время как сам он отстранился от своих обязательств. А теперь перед Рэмионом встал вопрос — оставить все как есть, или попробовать вернуть себе возможность счастья. И герцог внезапно понял, что не простит себе, если отступится, если уступит место рядом со своей женой другому.

Лиза удивилась, когда герцог взял ее руку и прижал к себе, помогая спуститься по лестнице. Доведя жену до кареты, он мягко обхватил ее за талию и легко поставил на подножку. Домой ехали в тишине. Лиза искоса поглядывала на мужа. Сейчас, в полумраке кареты, его лицо казалось мягче, расслабленнее и девушка, в очередной раз, удивилась гармоничной красоте супруга.

— Устала? — вопрос прозвучал неожиданно и как‑то интимно. Лиза удивленно посмотрела на мужа.

— Очень. Я не привыкла к такому… — она не смогла подобрать определение.

— Ничего, поначалу всегда трудно, — герцог ободряюще улыбнулся жене и у девушки вдруг сильнее забилось сердце — она впервые видела его улыбку и поразилась преображению мужа. Казалось, лицо герцога осветилось изнутри, в глазах засверкали золотистые искорки и Лиза не могла отвести взгляд — ее затягивало это золотое сияние.

Карету тряхнуло на ухабе, девушка ойкнула и очарование рассеялось. Вскоре, они подъехали к дому. Проводив жену до ее покоев, лорд пожелал герцогине добрых снов и ушел.

Лиза вздохнула — похоже, на личной жизни можно ставить крест, ввиду полного ее отсутствия.

А ночью ее разбудили ласковые прикосновения и тот же голос, что и в ее снах, тихо шептал: «Лисси, девочка моя, ты прекрасна», и она горела в сильных руках, теряла себя и находила вновь, и, на пике незамутненного наслаждения, легко выдохнула: " Рэм, Рэми…»

Пробуждение было странным. Лизе было жарко. Жар окутывал ее всю и она попробовала скинуть покрывало, но не смогла его найти. Сдвинуться с места тоже не получалось. Окончательно проснувшись, девушка обнаружила, что лежит в объятиях мужа, а тот, во сне, крепко обнимает ее и именно поэтому ей так тепло. Как же давно никто не обнимал ее так! У Сергея была привычка подгребать жену к себе во время сна и это дарило Лизе чувство защищенности. Она настолько привыкла к его собственническим объятиям, что с трудом засыпала в одиночестве. А теперь, она проснулась в другом мире, в объятиях другого мужчины. Даже не так, — другого мужа. Странные причуды судьбы! Лиза тихонько пошевелилась. Рэмион, почувствовав движение, неосознанно прижал ее крепче, а потом открыл глаза и девушка увидела в них поочередно промелькнувшие эмоции — радость, растерянность и, наконец, страх…

— Рэм, не закрывайся снова, не уходи от меня! — прошептала она, глядя супругу в глаза, — Пожалуйста! — и потянулась к губам мужчины.

Тот помедлил, но, все же, ответил на поцелуй жены, а потом перехватил инициативу и уже Лиза задыхалась от его нежности, переходящей в страсть…

Вошедшая горничная уронила щетки для волос и испуганно попятилась.

— Простите, миледи, я не знала… У вас не заперто… И… Я уже ухожу… — пискнула она и мигом выскользнула из комнаты.

— С этим нужно что‑то делать, — простонал герцог, — в собственном доме негде уединиться с женой! — и он нехотя оторвался от губ Алиссии.

— Просто, кто‑то забыл запереть дверь, — Лиза лукаво улыбнулась.

— Этот кто‑то — полный идиот, — проворчал лорд Рэмион.

Вечером они снова были на балу. Только, на сей раз, герцог никому не дал возможности потанцевать с Алиссией. Он сам властно обнимал жену за талию, ведя ее в бесчисленных алеттах, ревердансах и рикондах и лишь раз уступил это право Тремелу, с большой неохотой расставшись с супругой. Но, уж, эреветт — танец страсти, — он не мог пропустить и, при первых томных аккордах волшебной мелодии, лорд притянул к себе жену и весь танец они провели в непозволительно неприличной близости, не обращая внимания на шокированных этим эпатажем придворных. Лиза таяла в руках мужа. Она и не подозревала, что под его холодной маской таится такая лавина чувств! Они протацевали весь вечер, не отрывая друг от друга глаз. Это было странно, пугающе… волшебно…

Так, один за другим, потянулись дни летнего сезона. Танцы, развлечения, пикники… и ночи, полные страсти, неги и сладкой близости.

Часто, глядя на мужа, Лиза ловила себя на мысли, что он ей кого‑то напоминает. Мимика, жесты, привычка смешно хмурить брови… и глаза… у кого‑то она уже видела такие глаза, умеющие при улыбке вспыхивать золотистыми огоньками.

Одним из вечеров супруги решили сделать перерыв в череде балов и остались дома.

Лиза читала, уютно устроившись в кресле, а Рэмион просматривал донесения сотрудников Сыскного Департамента, который он возглавлял. С насыщенной развлечениями жизнью, герцог немного запустил дела и теперь пытался упорядочить рапорты агентов. Тремел, его правая рука в департаменте, временно взвалил на себя все текущие вопросы, но право подписи осталось у лорда Аш — Шасси и сейчас ему приходилось вникать в бумаги.

— Рэм, а как давно вы с Гантом знакомы?

— Ммм… Да, лет 20 уже, — ответил лорд, не отрываясь от бумаг.

— Ого!.. А сколько ему лет?

— 40… А почему ты у него не интересовалась?

— Ну, неудобно как‑то, — смешно нахмурилась Лиза — а тебе сколько?

— 38… Ты что, решила устроить допрос начальнику тайного сыска? — Рэмион с улыбкой посмотрел на жену.

— Да, так. Интересно же. Я ведь ничего о тебе не знаю, — протянула девушка, — а можно, я задам личный вопрос?

— Еще более личный, чем про возраст? — пошутил герцог, но было видно, что он пытается скрыть напряжение. — Ну, что ж, задавай.

— Данион… Он ведь твой сын? — Лиза смотрела мужу прямо в глаза.

— С чего ты решила? — задохнулся тот.

— Вы очень похожи. У Даньки твои жесты, мимика, телосложение… А еще глаза — один в один. Я только недавно поняла, кого ты мне напоминаешь.

— Лисси, это непростая история… Мне не хотелось бы ворошить прошлое.

— Рэм, — Лиза подошла к мужу и присела на подлокотник его кресла, — я очень привязалась к мальчику. Ты только представь, каково ему — он растет один, без семьи, без ласки… Да, о нем заботятся, но его не любят, а дети должны расти в любви.

— В любви… — лорд горько усмехнулся. — Я тоже был уверен, что живу в любви, а потом выяснилось, что жена любит другого, да, и ребенок, скорее всего, от него. И наша с ней «любящая семья» — всего лишь фарс. Линара сбежала, когда Диону исполнилось три месяца, сказав, что наш брак — ошибка, а ребенок — неприятная случайность. Да, я забочусь о нем, мне пришлось дать ему свое имя, но видеть его я не могу и ждать от меня какого‑то другого отношения к мальчику не стоит.

— Рэми, но ведь это твой сын! Ты давно видел его? Он же твоя копия! Тем более, что сейчас мальчик достаточно взрослый для того, чтобы провести ритуал и проверить отцовство, я спрашивала у Ганта и он подтвердил, что для ребенка это безопасно.

— Лисси, я обещаю подумать. Давай пока не будем поднимать эту тему? — герцог обнял талию жены, — Иди ко мне…

Лиза поняла, что сейчас лучше не продолжать разговор, нужно дать мужу время осмыслить сказанное. Она верила, что постепенно он смягчится и они заберут Даньку. Домой. В семью.

Летний сезон продолжался. Веселье и развлечения охватили королевский дворец и всю столицу. В день летнего равноденствия планировалось нечто необычное — Большой Музыкальный Вечер. Всем желающим предлагалось попробовать свои силы в пении и музицировании. Лиза с нетерпением ждала этого дня. Музыку она любила страстно, всем существом. К сожалению, после окончания консерватории, ей не пришлось работать по специальности — сначала замужество, помощь мужу по созданию фирмы, а потом уже Сергей не пожелал отпускать жену в артистическую среду, опасаясь обилия поклонников, которые будут окружать его красавицу. Так и осталась ее мечта о профессиональной оперной карьере всего лишь мечтой, хотя, педагоги прочили ей блестящее будущее. И вот сейчас, сидя с мужем в огромном зале и слушая выступления любителей, Лиза удивлялась высокому уровню исполнения и великолепной школе местных музыкантов.

После небольшого перерыва, король Нилам привлек внимание присутствующих:

— Я слышал, что герцогиня Нортская неплохо поет. Попросим миледи порадовать нас своим искусством?

Придворные поддержали монарха громкими аплодисментами и Лизе не оставалось ничего иного, как выполнить повелительную просьбу Его Величества. Направляясь к инструменту, она раздумывала над репертуаром. Ее любимая ария Аиды, с которой Лиза победила в Конкурсе молодых оперных певцов, была слишком трагична и не подходила для неподготовленных слушателей, а потому, девушка выбрала арию Лоретты, Пуччини, предупредив публику, что будет исполнять ее на языке далекой южной страны. Первые мягкие аккорды разнеслись по залу и Лиза запела простые и такие родные для нее слова:

— O mio babbino caro

Mi piace e bello, bello

Vo`andare in Porta Rossa

a comperar L`anello!

(О, дорогой мой отец,

Он нравится мне, и он красив,

Я хочу пойти на Порта Росса

Чтобы купить кольцо!)

Когда под руками Алиссии зазвучали первые аккорды, Рэмион потрясенно замер — он даже не догадывался, что его жена так владеет инструментом, а когда полились чарующие звуки ее голоса, лорд был покорен красотой, нежностью и филигранностью исполнения. Ее пение обволакивало, уносило ввысь, звало за собой и герцог забыл обо всем — только бы слушать этот волшебный голос, поющий о чем‑то, несомненно прекрасном, на незнакомом языке. Не один лорд Рэмион испытывал подобные чувства — все присутствующие поддались очарованию искусства герцогини. Когда отзвучали последние аккорды, в зале стояла звенящая тишина. Лиза недоуменно оглянулась — неужели не понравилось? И тут на нее обрушился шквал оваций. Ее не отпускали, требовали спеть что‑нибудь еще и герцогине пришлось вспоминать подходящую случаю музыку и исполнять свои любимые арии и романсы.

Рэмион смотрел на жену и чувствовал, как внутри набирает силу теплое, нежное чувство, никогда ранее не испытанное им. Герцогу казалось, что его душа наконец‑то стала цельной, он как — будто обрел ее недостающую часть и сейчас испытывал удивительную наполненность бытия.

С появлением этой хрупкой девушки, его жизнь стала иной. Ушло мрачное равнодушие, холодность, появилось желание жить и любить. Он не ожидал, что способен на те чувства, которые вызвала в нем супруга, и, впервые за много лет, он искренне возблагодарил Всесветлого за его милость.

Возвращаясь домой, лорд Аш — Шасси любовался сияющими глазами Алиссии и, не удержавшись, долго и нежно целовал ее.

Ночью, когда утомленная страстными ласками герцогиня удобнее устроилась на плече мужа, он вдруг заметил дорожки слез на ее щеках.

— Лисси, что случилось? Тебе плохо? — Рэмион обеспокоенно смотрел на жену.

— Рэм, я ужасно скучаю по Даньке, — Лиза беззвучно всхлипнула, — я очень люблю его, у меня такое чувство, что это мой малыш. И мне невыносима разлука с ним. Мы веселимся, развлекаемся, а он там совсем один и он ждет меня! — девушка плакала, уже не сдерживаясь.

— Лисенок, подожди немного, мы не можем сейчас уехать, король этого не позволит, но обещаю, как только закончится сезон, мы поедем в Мон — Терри и там все решим. Наверное, ты права — нужно провести ритуал и выяснить, наконец, правду.

— Ох, Рэми, — Лиза обняла мужа и уткнулась в его грудь — спасибо…

Глава 8

Прошел месяц, а сезон все не заканчивался. Король решил продлить веселье еще на две седмицы и завершить все грандиозным карнавалом.

Лиза нервничала из‑за невозможности вернуться в Мон — Терри, а Рэмион успокаивал ее и убеждал не волноваться, обещая, что сразу после карнавала они отправятся в горный замок. Алиссия соглашалась, но герцог замечал, что она неважно себя чувствует и грустит. На все попытки лорда пригласить лекаря, жена отшучивалась и уговаривала супруга не тратить попусту время — с ней все в порядке, это всего лишь нервы. Не особо поверивший ей герцог пока не настаивал, но, был готов к тому, чтобы поступить по — своему — уж больно не нравилась ему бледность Лисси.

Приближался день закрытия сезона — Королевский Карнавал. Портнихи готовили костюмы для супругов, горничные спорили по поводу подходящей для миледи прически и в доме царила суета.

Наконец, все было готово.

Алиссия, в черно — белом карнавальном костюме, была великолепна. Диадема из сверкающих камней подчеркивала красоту ее темных волос и белоснежной кожи, а длинные серьги таинственно поблескивали при каждом движении грациозной шейки. Легкая полумаска плотно прилегала к верхней части лица и заставляла глаза загадочно мерцать, а колье из кериллов добавляло изысканности образу.

Герцог был одет подстать жене — та же черно — белая гамма, полумаска и керилловая серьга в ухе.

— Какая красивая пара! — вздохнула портниха вслед уходящим супругам.

Веселье охватило всю столицу. На улицах было не протолкнуться из‑за огромного количества отдыхающих горожан. На площадях давали театральные представления, гудели ярмарки, в парках для желающих потанцевать играли оркестры и всюду царила праздничная атмосфера. Лизу захватила всеобщая эйфория. Сегодня — последний день сезона и уже завтра она уедет к Даньке! Ее душа пела от счастья.

Во дворце все было чуть более чинно, но не менее весело. Музыка, танцы, смех, розыгрыши… Только сегодня было дозволено все, эта ночь была предназначена для любых фантазий и приключений.

Лиза держалась рядом с мужем, но потом кто‑то подхватил ее в танце и она потеряла Рэмиона из виду. Круговой танец требовал частой смены партнеров и Лиза оказалась в другом конце зала в паре с неизвестной маской. Когда танец закончился, она попробовала отыскать мужа, но вокруг было много придворных, облаченных в черно — белые костюмы, и девушка замешкалась.

— Леди Алиссия, — произнес знакомый голос.

— Гант, — Лиза обрадованно повернулась к мужчине, — как же я рада вас видеть! Похоже, я потеряла Рэмиона.

— Это немудрено, такая толчея. Могу я пригласить вас на танец? — Тремел протянул ей руку.

— Конечно, Гант, при условии, что потом вы отведете меня к мужу, — улыбнулась девушка.

Тремел держал в руках талию Алиссии и радовался возможности снова быть рядом, видеть ее улыбку, вдыхать аромат ее волос. Он и не подозревал, что можно так скучать вдали от женщины, которая принадлежит другому. Гант видел, что герцог сумел оценить какое сокровище доверила ему судьба и был рад за друга. Но где‑то глубоко внутри засела тоска и ощущение собственной никчемности. Почему он встретил эту девушку так поздно? Почему сразу не разглядел, какое чудо скрывает замок Тер — Рияса? Из размышлений его вырвал вопрос Алиссии:

— Гант, у вас все в порядке? Мы так давно не виделись.

— Да, что со мной станется, миледи? Работы много навалилось, поэтому и не захожу к вам.

— Гант, я давно хотела спросить… А почему вы скрывали графский титул и выполняли работу простого управляющего в замке? — Лиза испытующе смотрела на мужчину.

— Видите ли, миледи, мой титул может иногда мешать моей работе, поэтому часто я о нем… забываю, — он улыбнулся, — а в замке я был исключительно ради вас. Рион попросил обеспечить вашу безопасность, не привлекая излишнего внимания, вот я и обеспечивал. А сейчас, когда с вами рядом супруг, я смог вернуться к своей обычной службе. Хотя, я очень надеюсь, что вы дозволите мне иногда бывать у вас?

— Конечно, Гант, вы всегда желанный гость в нашем доме, — Лиза слегка пожала руку Тремела.

— Миледи, простите мою дерзость, но вы решили, что делать с Данионом?

— Кажется, я смогла убедить Рэма пересмотреть свое отношение к сыну, — улыбнулась девушка.

— И давно вы знаете? — озадаченно посмотрел на нее Гант.

— С тех пор, как мы приехали в столицу. Они же с Данькой похожи, как близнецы, одна улыбка чего стоит! — усмехнулась Лиза.

— В наблюдательности вам не откажешь, — улыбнулся Тремел.

Так, за разговором, пролетел алетт и они отправились на поиски герцога.

Спустя час Лиза уже откровенно волновалась — мужа нигде не было. Тремел пытался ее успокоить, но девушка видела, что и его взволновало исчезновение друга. Они осмотрели сад, внутренние покои, поднялись на второй этаж, — один из слуг припомнил, что видел герцога в угловой гостевой комнате — Гант распахнул дверь и в растерянности замер. Лиза не успела остановиться и, по инерции, дернулась вперед. Зрелище, открывшееся ей, вызвало ступор. Ее муж, ее Рэмион, был с другой. Жаркий шепот, стоны, два переплетенных в страстном объятии тела… Лиза зажала рвущийся наружу крик. Она стояла и смотрела, как ее муж занимается любовью с ослепительно красивой блондинкой.

Гант отмер, схватил Алиссию за руку и повел прочь. Безмолвные слезы застилали девушке глаза, она не видела куда идет и, если бы не Тремел, обнявший ее за плечи и уводящий к выходу, она не смогла бы быстро покинуть дворец.

Лиза была раздавлена. " Что же с ней не так? Ее опять променяли на другую… Как же больно! Ведь почти поверила в возможность снова полюбить… Видимо, любовь — не для нее, кроме боли она ничего не приносит…» — подобные размышления сопровождали ее по дороге к дому. Гант молча обнимал девушку, но ничего не говорил. Да, и что тут можно было сказать? Картина, представшая перед ними, сказала все лучше всяких слов.

— Гант, я могу попросить вас об услуге? — Алиссия подняла на графа заплаканные глаза.

— Сделаю все, что в моих силах, миледи.

— Вы не могли бы выделить мне пару человек сопровождения? Я хочу уехать в Мон — Терри.

— Я сам провожу вас.

— Нет, — перебила его девушка — я поеду одна.

— Но, миледи…

— Нет, Гант, пожалуйста, — Лиза положила руку на плечо мужчины, — я хочу забыть все, что здесь было, а вы невольно будете напоминать мне о муже и о… — девушка запнулась.

Тремел нехотя согласился. Он завел Алиссию в дом и собирался позвать прислугу, как вдруг герцогиня стала оседать на пол. Подхватив бесчувственное тело, Гант кинулся в гостиную. Прибежавшему на шум дворецкому он велел позвать лекаря, быстро написав адрес своего сослуживца. Через полчаса подъехавший Арвинус Клейнис уже осматривал герцогиню, а Тремел нервно мерил шагами соседнюю комнату. Он понимал, что состояние девушки вызвано событиями вечера, но, все же, не мог успокоиться. Граф готов был придушить Риона собственными руками. Каким идиотом нужно было быть, чтобы так поступить с женой! Двери гостиной открылись и Тремел увидел выходящего лекаря.

— Арв, что с ней? — подскочил он к другу.

— Что‑что… Обычная болезнь замужней дамы, — проворчал лекарь.

— Ты о чем? Что‑то серьезное? — встревоженно спрашивал Гант.

— Герцогиня ждет ребенка, отсюда и обмороки, — успокоил его Арвинус, — срок небольшой, поэтому стоит поберечься. Передай Риону, чтобы проследил — никаких волнений, побольше фруктов… И увезите вы ее из столицы, здесь такой неподходящий климат.

— Да, уж, климат неподходящий, — словно про себя проворчал граф, — Спасибо, дружище.

— Было бы за что. Передавай привет Риону, кстати, где он сам?

— Дела у него, — буркнул Гант.

— Ладно, через неделю заскочу, проверю здоровье герцогини, — и Арвинус откланялся.

Тремел несмело вошел в гостиную. Алиссия лежала на диване с совершенно измученным видом: бледная, уставшая, но такая красивая, что у Ганта защемило сердце.

— Миледи, как вы? — подошел он к девушке.

— Все хорошо, Гант, не волнуйтесь вы так, — Лиза посмотрела на мужчину с жалостью — все, правда, хорошо.

— Леди Алиссия, вам нужно отдохнуть. Позвольте, я отведу вас наверх.

— Нет, Гант, отдыхать я не буду. Вы обещали помочь мне уехать. Пожалуйста, найдите сопровождающих, а я пока соберу вещи. И еще… — Лиза закусила губу, — не говорите герцогу о моем состоянии.

— Но, миледи…

— Гант, — девушка умоляюще смотрела на графа, — дайте мне время.

— Хорошо, — неохотно сдался Тремел.

Через час карета с герцогиней отъехала от ворот особняка герцога Нортского.

Рэмион медленно открыл глаза. В голове шумело, тело ломило, состояние похмелья было налицо. Повернув голову, герцог с недоумением уставился на раскинувшуюся рядом с ним обнаженную женщину.

— Доброе утро, любимый! — проворковала она.

— Линара, что ты здесь делаешь? — лорд изумленно посмотрел на бывшую жену.

— Дорогой, ты что, ничего не помнишь? — женщина удивленно подняла брови, — Еще вчера клялся мне в любви и обещал, что мы всегда будем вместе…

— Этого не может быть… — потрясенно пробормотал мужчина и принялся судорожно натягивать штаны.

— Любимый, ты куда?

— Я не знаю, что вчера произошло, но я не хочу тебя видеть. Не смей приближаться ко мне, — герцог схватил одежду в охапку и быстро вышел из комнаты, не успев увидеть, какой злобой вспыхнули глаза покинутой женщины.

Рэмион торопливо шел по коридорам дворца, на ходу застегивая одежду. Он не мог вспомнить, как очутился в одной спальне с Линарой, последнее воспоминание было о том, как он берет с подноса бокал борского, а потом… Дальше был провал. Герцог не знал, что с ним было и где его жена. При мысли об Алиссии лорд похолодел. Он оставил свою Лисси одну среди незнакомых людей, в чужом для нее городе… Где она, сумела ли добраться домой? Тревога захлестнула Рэмиона и он уже почти бежал, направляясь к выходу, расталкивая попадающихся на пути людей. Наконец, выбежав за дворцовые ворота, он нанял возничего и запрыгнул в карету.

— Только побыстрее, я тороплюсь — крикнул он вознице.

— Как скажете, Ваша Милость! — ответил мужичок и дернул вожжи.

Картины одна страшнее другой преследовали герцога всю дорогу до дома. Он боялся даже подумать, что пришлось пережить Алиссии, оставшейся одной в незнакомом городе. " Только бы с ней ничего не случилось!» — молился Рэмион.

Дом встретил его тишиной. Несмотря на поздний час, нигде не было видно прислуги: не бегали горничные, дворецкий не вышел встретить хозяина, на кухне не гремела посуда. Все как — будто вымерли.

— Ратан! — позвал лорд.

Спустя несколько минут спустился дворецкий. Герцог увидел ссутуленные плечи и шаркающую походку своего образцового слуги и с удивлением спросил:

— Ратан, да, ты никак пьян?

— Никак нет, Ваш… Светлость, ик… — дворецкий попытался выпрямиться, — это я только для успокоения нервов, ик… лекарство…

— Ладно, с тобой потом разберусь. Герцогиня дома?

— Никак нет, Ваш… Светл… Они уехали.

— Давно?

— Так, стало быть, чуть свет, ик… Покинули нас… — по щекам дворецкого потекли слезы.

— Что ты несешь? — герцог тряс слугу за плечи, но не мог добиться от него вразумительного ответа, тот только причитал:

— Красавица наша, герцогинюшка… ик… оставили нас…

Рэмион бросился наверх, в покои жены. Его мутило от страха, он не мог понять, что происходит, где его Лисси…

Распахнув дверь в комнаты герцогини, он увидел заплаканную Фиби, растерянно перебирающую вещи.

— Где она?

— Ваша Светлость, герцогиня уехала сегодня ночью, — ответила девушка и всхлипнула.

— Куда?

— Она не сказала. Как домой вернулась, в лице ни кровиночки, а тут еще обморок этот, да, и лекарь велел лежать, а она собралась… так ведь и вещей почти не взяла, и меня не взяла… — тут горничная окончательно разревелась, — Ваша Светлость, как же она одна‑то?

Рэмион обессиленно опустился в кресло.

— Ничего не понимаю, — он тер руками голову, которую пронзала острая боль.

— Ее как лорд Тремел привез, так ей плохо стало, лекаря вызвали. А как только лекарь уехал, тут она и засобиралась. Уж как ее граф уговаривал до утра подождать, а она: — " Не могу, говорит, и минуты лишней в этом доме оставаться» — причитала Фиби.

— Лорд Тремел с ней уехал?

— Нет, милорд.

Лорд Аш — Шасси встал и стремительно направился в свой кабинет. Активировать кристалл было делом нескольких секунд и вот перед ним кабинет друга. Спустя мгновение перед Рэмионом возникло лицо дежурного.

— Тремела позови, — велел лорд.

— Нет его, Ваша Светлость, еще не приходил — ответил военный.

— Как только появится, пусть свяжется со мной.

— Слушаюсь.

Герцог метался по кабинету. Он не мог понять, что происходит. Лорд пытался вспомнить, что произошло вчерашней ночью, но ничего не получалось, всплывали только неясные обрывки: он идет куда‑то, кто‑то смеется, он целует Лисси, шепчет ей как он ее любит…

Резко открылась дверь и на пороге кабинета возник Тремел. Рэмион кинулся к нему.

— Гант, где Алиссия?

— А разве тебя это волнует?

— Тремел, что случилось?

— Не знаю, это ты мне объясни. Вероятно, вас с Линарой можно поздравить? Только зачем было девочке голову дурить? Она ведь тебе поверила, — Гант с неприязнью смотрел на герцога.

— Тремел, ирг тебя задери, что ты несешь?

— Знаешь, Рион, я шел сюда только с одной целью — набить тебе морду, но, глядя на тебя, руки марать не хочется, — граф развернулся и собрался уходить.

— Гант, стой! Я умоляю тебя, объясни, что происходит? Где моя жена?

— Которая из двух? — съязвил Тремел.

— У меня одна жена — Алиссия и я требую объяснений! Ну? — герцог ждал ответа.

— Хорошо. Если ты хочешь это услышать — пожалуйста. Вчера Алиссия потеряла тебя во время карнавала, мы случайно встретились и она попросила ей помочь. Вместе мы обыскали полдворца и, наконец, открыли дверь одного из гостевых покоев. И узрели герцога Аш — Шасси и его бывшую жену, опьяненных страстью. К несчастью, я не сумел быстро увести герцогиню и она успела увидеть, как ее муж счастлив с другой. После этого она собрала вещи и уехала.

— Нет, — помертвевшими губами прошептал Рэмион, — куда она уехала? Почему ты отпустил ее? Почему не поехал с ней?

Лорд схватил друга за грудки:

— Как ты позволил ей уехать?!

Тремел скинул с себя руки герцога.

— Я дал Алиссии охрану. А со мной она ехать отказалась — не хочет видеть меня рядом, потому что это будет напоминать ей о тебе! — практически выплюнул Гант, — Какой же я был идиот, что привез ее к тебе! Как можно было вручить нежный цветок бездушному дикарю, который не способен оценить его очарование…

— И давно ты любишь мою жену? — холодно перебил друга герцог.

— С тех пор, как узнал ее, — просто ответил Гант, — и сейчас я готов убить тебя за то, что ты лишил меня возможности хоть изредка видеть Алиссию, потому что, видя меня, она будет вспоминать, что я был свидетелем ее унижения… Я не могу позволить себе причинить девочке боль…

В душе Рэмиона полыхали ревность, обида, боль, непонимание и… безнадежность. Он понимал, что потерял Лисси, что она не простит его.

— Куда она поехала? — тихо спросил он.

— В Мон — Терри.

— К Даниону, — прошептал герцог.

— Да, — так же тихо ответил Гант.

В дверь кабинета постучали. Потом просунулась голова не до конца протрезвевшего дворецкого.

— Ваша Светлость, к вам дама, — Ратан старательно выговаривал слова, — говорит, что она ваша жена.

Лорды переглянулись и Рэмион указал другу на потайную дверь. Гант кивнул и исчез за ней.

— Проси, — велел дворецкому герцог.

— Рион, дорогой, твой мажордом непозволительно медлителен, — Линара впорхнула в кабинет с непринужденной грацией, — он заставил меня ждать!

— Линара, позволь узнать, что ты здесь делаешь?

— Любимый, ну, ты же сам сказал, что ждешь меня в нашем доме. Да, кстати, вели дворецкому подготовить мои покои, вечером привезут вещи, — щебетала женщина.

— Так, дорогая, а теперь присядь и объясни, как ты вообще осмелилась прийти сюда и что тебе от меня нужно? — герцог холодно смотрел на бывшую жену. Смотрел и искренне не понимал, как мог быть так слеп и страдать от любви к этой женщине.

— Ну, Рион, — протянула Линара, — ты сердишься? Ты ведь любишь меня, да, милый? И я тебя тоже люблю. Ах, я так ошибалась! Я была молода, Керин соблазнил меня, а потом он угрожал, что убьет тебя, если я не буду с ним… Дорогой, я так за тебя боялась, мне пришлось уехать с Керином, но я всегда, всегда любила только тебя! И теперь, наконец, мы снова сможем быть вместе!

— А ты в курсе, что я женат?

— Ах, на этой глупой графине? Рион, но это же не серьезно! Ты ведь не любишь ее, а она тебя — и подавно! Я помню Алиссию, та еще фанатичка, ее кроме молитв ничего не интересует, вот и отправь ее в обитель Всесветлого, там она будет счастлива! — Линара весело рассмеялась и тут же смех перешел в хрип — Рэмион сжал ее горло и прошептал:

— Это ведь ты вчера все подстроила?

— Рион, нет, клянусь!

— Сколько?

— Что? — непонимающе хрипела женщина.

— Сколько тебе нужно денег, чтобы ты во всем призналась и оставила меня в покое?

— Отпусти, я расскажу…

— Итак? — герцог брезгливо разжал руки.

— Пятьдесят тысяч ларов.

— Десять тысяч и я не сдаю тебя в допросную.

— Хорошо, — Линара недовольно поморщилась и начала рассказ.

Из ее слов выяснилось следующее. После побега Линара и Керин обосновались в Итарии, которая не поддерживала дипломатических отношений с Актанией. Поначалу, все шло хорошо — любовники наслаждались жизнью, выдавая себя за супругов, их приняли в высшем свете, Керин поступил на службу при дворце и, казалось, ушлой парочке сопутствует удача. Но продлилось это недолго. Керин пристрастился к популярной в Итарии азартной игре и, постепенно, проиграл все — даже те сбережения, которые были у Линары. Положение становилось безвыходным и тут у любовников созрел план — всего‑то и нужно было опоить герцога приворотным зельем, чтобы он, под влиянием возрожденного чувства, отправил Алиссию в Орден Белых Дев, а сам снова женился на Линаре — любой жрец с радостью вернул бы первому браку герцога законный статус. Все были бы довольны — любовники получали доступ к деньгам, опоенный муж был бы счастлив с любимой женой, ну, а Алиссия… а кого заботила ее судьба?

Но приворотное зелье почему‑то не дало нужного результата: его действия хватило лишь на одну ночь, да, и то, все время герцог шептал «своей Лисси» как он любит ее — рассказывая это, Линара скривилась и злобно сверкнула глазами — и все пошло не по плану.

— И сколько времени вы мне отмерили? — насмешливо спросил герцог.

— О чем ты?

— Когда вы планировали меня убить?

На Линару было жалко смотреть — она вся тряслась и посерела от страха.

— Что ты, мы не собирались… — залепетала она.

— Когда? Отвечаешь или я отдаю тебя дознавателям, а уж они‑то церемониться не будут.

— Через месяц после обряда, — поникла женщина.

— Где вы с Керином должны встретиться?

— Сегодня вечером, у часовни на кладбище в Сенье.

— Гант, ты все слышал?

Из открывшегося проема вышел Тремел и с интересом посмотрел на бывшую герцогиню.

— Да, уж, слышал, — протянул он.

— Тогда действуй.

Гант кивнул лорду и покинул кабинет.

— Ну, а вы, дорогая, воспользуетесь моим гостеприимством, — иронично улыбнулся герцог — а потом мы кое — куда прогуляемся.

Глава 9

Стук колес сопровождал размышления Лизы. Она снова и снова мысленно возвращалась к произошедшему. Рэмион, Линара, — а Тремел, на вопрос герцогини о личности женщины неохотно признался, что это бывшая жена герцога — измена, беременность, неопределенное будущее… Что ж, с герцогом все понятно — Линара вернулась и он счастлив, только, теперь непонятно, что будет с ней, с Алиссией? Как она поняла, разводов в этой стране нет и то, что король расторг первый брак лорда Аш — Шасси, было исключительным событием, а потому, если Рэмион захочет быть с Линарой, выбор у нынешней герцогини останется небольшой — либо обитель Белых Дев, либо… скоропостижная кончина. Разумеется, ни то, ни другое девушку не устраивало. Лиза задумчиво положила руку на плоский пока живот и легонько погладила его. " Не бойся, маленький, мама обязательно что‑нибудь придумает» — мысленно обратилась она к своему крохе. Ей было больно, обидно, страшно… а еще мучила неопределенность с Данионом. Что с ним будет? Если бывшие супруги сойдутся, то заберут ли они мальчика? Лиза мучилась и пыталась найти выход. Что будет лучше для Даньки? Она ему никто, да и ребенок охотнее выберет родителей… Но внутри все разрывалось при мысли, что Дани не будет больше в ее жизни… Измученная этими размышлениями Лиза не заметила, как вдали показался замок. Мон — Терри встретил ее тишиной. Колеса кареты гулко загрохотали по двору и навстречу гостям вышел сонный конюх. Увидев герцогский герб на богато украшенных дверцах, он тут же засуетился, торопясь взять лошадей под уздцы. Лиза вышла из кареты и направилась в дом, а сопровождающие ее воины остались во дворе, помогая конюху разместить коней в стойлах.

Экономка торопливо спускалась по лестнице навстречу хозяйке.

— Миледи, — присела она в реверансе, — добро пожаловать в Мон — Терри!

— Спасибо, Мелинда, — герцогиня приветливо улыбнулась женщине — вели приготовить мои покои и попроси одну из горничных разобрать мои вещи.

— Как прикажете, Ваша Светлость, — экономка, поклонившись, ушла распоряжаться насчет комнат, а Лиза быстрым шагом направилась в Левую башню.

В комнатах Даниона было сумрачно и тихо. Лизе стало тревожно, какое‑то нехорошее предчувствие заворочалось внутри. Открыв дверь спальни мальчика, Лиза замерла. Данька лежал в постели, в комнате пахло затхлостью, а на прикроватном столике громоздились пузырьки и бутылочки с лекарствами.

— Даня! — девушка кинулась к кроватке.

Мальчик не отзывался. Он был очень бледен, губы обметала лихорадка, ручка, за которую взяла его Лиза, была почти прозрачной.

— Данечка, родной, что же это? — девушка в панике огляделась вокруг. — Кто‑нибудь! — она яростно дернула шнур прикроватного звонка.

Вскоре послышались шаркающие шаги и в комнату медленно вошел мэтр Риган.

— А, это вы, миледи? — он поклонился герцогине. — Мое почтение.

— Мэтр, что с Данионом? — Лиза требовательно смотрела на старика.

— Он умирает, миледи, увы… — мэтр Риган печально вздохнул.

— Что с ним?

— Миасская лихорадка, миледи. Мальчик уже почти у Грани.

— Что можно сделать? — герцогиня подобралась в ожидании ответа. Она не собиралась сдаваться, Данька должен жить!

— В этом случае — ничего, — старик развел руками.

— Не верю! Должно же быть хоть что‑то! Нужно вызвать лекарей, нужно сообщить Тремелу, — Лиза лихорадочно думала вслух, — герцога вызвать, в конце концов!

— Миледи, уже слишком поздно, никто не успеет приехать, эта лихорадка тем и опасна, что развивается стремительно и не поддается лечению. На все воля Всесветлого..! Если бы рядом была его мать, можно было бы попробовать спасти ребенка, а так… — мэтр Риган задумался, а потом остро взглянул на герцогиню.

— Простите, миледи, мальчик вам действительно дорог?

— Да, — выдохнула Лиза — очень.

— Настолько, что вы смогли бы стать ему матерью? — он пристально смотрел на леди Алиссию.

— Я была бы счастлива, будь у меня такая возможность — девушка в волнении стиснула руки.

— Есть старый ритуал, — задумчиво проговорил мэтр Риган, — возможно, мы могли бы попытаться… да, где‑то у меня лежал этот свиток… а если… да, и как раз середина месяца… — мэтр бормотал все неразборчивее, полностью погрузившись в собственные мысли — да, мы сделаем это. Но, должен вас предупредить, миледи, есть риск — вы можете не вернуться, если переступите Грань.

Лиза твердо посмотрела на ученого.

— Я согласна на все, лишь бы Данион жил.

— Ну, что же, хорошо, — мэтр пошел к выходу из комнаты, — я приду через час, а за это время постарайтесь подготовиться. Мальчика нужно перенести в вашу спальню и переодеть в чистую рубашку, а вам, миледи, придется распустить волосы и раздеться до нижней сорочки. И постарайтесь не волноваться.

Лиза молча кивнула и мэтр вышел.

В спальне герцогини суетились служанки. Они спешно перестилали постель, растапливали камин, снимали чехлы с мебели. Янар, подсобный рабочий, перенес Даниона в покои миледи и аккуратно уложил его в постель. Лиза отослала прислугу и велела никому не входить в ее комнату до утра. Девушка волновалась. Она ходила из угла в угол, то и дело бросая взгляды на спящего мальчика. Ей хотелось подойти нему, обнять, но, Лиза сдерживала этот порыв. Если она прикоснется к Даньке, то больше не сможет удерживать слезы, а ей сейчас нужно быть сильной, чтобы вытащить малыша из лап смерти. " Не отпущу! Это мой ребенок, он не может умереть!» — яростно билось у нее внутри. Наконец, хлопнула дверь и в спальню вошел мэтр. Он неуловимо изменился — на месте добродушного старичка появился строгий старец, со властью во взоре и с печатью былого величия на челе.

— Кто вы, мэтр Риган? — не удержалась от вопроса герцогиня.

— Это неважно, дитя. Я должен еще раз спросить — не передумала?

Лиза покачала головой: — Нет.

— Ну, что же, тогда приступим, — мэтр разложил все необходимые предметы на прикроватном столике.

— Повторяй за мной, — он властно посмотрел на герцогиню.

— Я, Алиссия Аш — Шасси, признаю тебя, Данион Аш — Шасси, плотью от плоти моей, кровью от крови моей, частью души моей. Нарекаю тебя сыном своим неизменно и на всю светлую вечность. Свидетелем себе беру Ригана Ар — Адасси, подтверждающего, что признание дано по доброй воле и с чистыми помыслами.

Как только Лиза повторила за мэтром слова клятвы, он взял со стола узкий нож и полоснул им по запястьям герцогини и мальчика, а затем соединил их руки порезами вместе и на миг все окутало алое пламя. А уже через минуту на месте пореза Лиза увидела лишь тонкий шрамик.

— А теперь, миледи, предстоит самое сложное, — мэтр Риган серьезно взглянул на Алиссию, — Ложитесь рядом с мальчиком и закрывайте глаза. Как только вы почувствуете, что серая дымка окутывает вас, тут же идите вперед. Ни в коем случае не сходите с тропы, от этого будут зависеть ваши жизни. Ищите мальчика, зовите его, но, ни в коем случае не прикасайтесь к Грани. Как только найдете сына, немедленно возвращайтесь, задерживаться в Безвременье опасно. Если до восхода вы не вернетесь, то уйдете за Грань вдвоем.

" Не вдвоем — втроем» — подумала про себя Лиза, но ничего не сказала и молча прилегла рядом с сыном.

Мэтр стал нараспев произносить текст на непонятном языке и постепенно сознание Лизы подернулось густым серым маревом.

… Туман — серый, вязкий… Лиза идет по узкой тропе. Она не знает сколько времени бредет вперед, ее ведет только одно — где‑то там, впереди, ее сын — Даня. Девушка зовет его, кричит, почти срывая голос: — «Даня, Данион! Сынок, иди ко мне!» Она зовет его, упрашивает, рассказывает, как тосковала по нему, как она любит своего мальчика… Туман впереди начинает рассеиваться и Лиза видит появившуюся вдали Грань — переливающуюся стену, без начала и конца. Девушку охватывает паника. Она чувствует, как ее покидают силы, как стремительно утекает отведенное время…

— Даня, Данька, ну, где же ты?! — отчаянно выкрикивает она и видит маленькую фигурку, застывшую недалеко от Стены и почти сделавшую к ней шаг. Со звериным рыком Лиза кинулась вперед и успела схватить ребенка за руку.

— Мама, ты пришла за мной! — Данька неверяще смотрит на девушку.

— Да, мой хороший. А теперь мы идем домой, — она подхватила сына на руки и бегом кинулась обратно, глотая слезы и целуя сына в макушку, чувствуя, что сил ощутимо прибавилось и обратный путь дается ей в разы легче.

Мэтр Риган обеспокоенно ходил по комнате. Время близилось к рассвету, а фигуры на кровати были неподвижны.

«Ну, давай, девочка, ты должна справиться! — мэтр волновался и с мольбой смотрел в лицо спящей девушки. — Ну, же, постарайся!» Наконец, когда старик почти отчаялся, веки мальчика дрогнули и он открыл глаза.

— Мама, — тут же повернулся он к Алиссии. Та медленно открыла глаза и посмотрела на сына.

— Данион, сынок! — расплакалась Лиза.

Она обнимала худенькое тело мальчика и плакала навзрыд.

Мамочка, — только и повторял ребенок, обнимая ее.

Мэтр Риган прослезился при виде этой трогательной картины, но нарочито сурово произнес:

— Ну — ну, хватит сырость разводить. Вот, выпейте эту настойку, она поможет восстановить силы

Данион попробовал напиток и скривился.

— Пейте, молодой человек, вы же не хотите огорчить свою матушку?

Даня мужественно допил горькую настойку до конца.

Лизе тоже досталась кружка бодрящего напитка и она, не сопротивляясь, выпила его. Вскоре они с Данионом крепко спали, обняв друг друга, а мэтр, тихо улыбаясь, вышел из комнаты.

Рэмион проснулся в холодном поту. Он не помнил, что ему снилось, но чувство потери и ощущение образовавшейся пустоты, охватившие душу, пугали его. Он пытался настроиться на свою жену, но не мог почувствовать ее. Взгляд герцога упал на запястье и Рэмион похолодел — брачная татуировка побледнела и почти истончилась, пропадая на глазах.

— Нет, Лисси, нет! — закричал лорд и кинулся к магическому кристаллу. Минута — и он быстро произнес первые слова заклинания. Шло время, по лицу мужчины струился пот, а он, не отрывая рук от кристалла все произносил таинственные гортанные слова. Наконец, голос герцога стал стихать, он опустил руки и затих.

— Все, девочка, давай, ты должна жить, — обессиленно произнес он, устало опускаясь в кресло.

Грань, у которой он побывал, пытаясь помочь своим жене и сыну, забрала у него все силы, жадно выпивая добровольную жертву. Плата была высока, но он успел, он выиграл для Лисси немного времени.

Лорд Аш — Шасси погрузился в забытье. А утром, придя в себя, с изумлением увидел, что на месте обычной брачной татуировки, под кожей, словно живая переливается золотая вязь сложного узора. Рэмион неверяще смотрел на свою руку. Этого не может быть! Он обрел свою истинную пару!

Данион медленно, но верно, шел на поправку и Лиза постепенно успокоилась. Первые дни она практически не выходила из комнаты, находясь рядом с сыном, уговаривая того пить лекарства, ласково заставляя есть каши и бульоны и рассказывая ему сказки. Данька ластился к ней, часто брал ее руку и подолгу не отпускал, произнося к месту и не к месту такое чудесное слово — мама. В их с сыном маленьком мирке поселилось счастье. И лишь изредка, лежа без сна и обнимая спящего Даньку, Лиза вспоминала горячие губы и сильные руки Рэма и давилась беззвучными слезами. Иногда ей казалось, что он рядом, что муж касается ее волос, невесомо проводит по щеке и вытирает слезы, но здравый смысл не давал увлечься пустыми фантазиями и она отгоняла прочь крамольные мысли. Лиза не винила Рэмиона. Она сама когда‑то любила Сергея и понимала, как Рэм тосковал по своей бывшей жене, как он счастлив сейчас, когда Линара вернулась. Девушка удивлялась силе любви мужчины, сумевшего простить любимую и начать все с чистого листа. Сама она, Лиза, так не смогла…

В спальне царила тишина. Два силуэта виднелись на кровати: женщина и ребенок. Их мирный сон ничто не нарушало, лишь иногда мальчик вздрагивал во сне и женщина тут же неосознанно обнимала его крепче.

А в кресле возле кровати сидел мужчина. Он, не отрываясь, смотрел на спящих и иногда вставал, чтобы поправить сбившееся покрывало или убрать прядь волос с лица спящей женщины. С первыми лучами рассвета фигура в кресле медленно растаяла и ничто больше не напоминало о том, что здесь был кто‑то, кроме обитателей комнаты.

— Рион, ты собираешься что‑нибудь делать? — Тремел сердито расхаживал по кабинету друга, — Долго еще это будет продолжаться?

— Она не простит меня, Гант, — произнес герцог, наблюдая за метаниями друга.

— Возьми кристалл, покажи ей признание Линары.

— Гант, она не простит, — покачал головой Рэмион, — но ты прав, я должен поговорить с ней.

— Когда поедешь?

— Завтра, — лорд задумчиво смотрел на друга, — один, — веско добавил он.

Тремел споткнулся.

— Я и не напрашивался с тобой, — обиженно проворчал граф.

— Не обижайся, Гант, но это моя семья и мои ошибки, поэтому решать все я буду сам. Что с Керином и Линарой? — решил он перевести разговор на другую болезненную тему. На допросе парочка во всем обвиняла друг друга, пытаясь переложить всю ответственность на сообщника. Стражника, который провел Линару во дворец, уже задержали и он чистосердечно признался, за какую сумму согласился пропустить любезную даму на карнавал, а вот сами злоумышленники не были столь правдивы, пытаясь выкрутиться из ситуации без потерь. Линара всячески упирала на свои вспыхнувшие к бывшему мужу чувства, Керин пытался надавить на бывших друзей воспоминаниями беззаботной молодости, когда они вместе участвовали в походах и сражениях и делили вся тяготы на троих, но герцог с графом были непреклонны и методично допрашивали любовников. Рэмиону пришлось пропустить несколько допросов — он был слишком слаб после проведенного ритуала и теперь лорд хотел узнать, что еще поведали его несостоявшиеся убийцы.

— Линара призналась во всем, Керин упирался, но, под действием зелья рассказал все и даже больше… Слушать было тошно. Как мы раньше не замечали, с кем имеем дело? — задумчиво протянул Гант. — Неприятно осознавать, что так ошибались в людях. Нет, допустим, твоя бывшая жена мне никогда не нравилась, но Керин… Сколько трудностей вместе преодолели, сколько раз спину друг другу прикрывали… Да…

Он помолчал и продолжил: — Король подписал указ. 20 лет в Трине. Оттуда, как ты знаешь, не выходят.

Рэмион кивнул. Самая известная тюрьма Актании надежно скрывала в своих недрах не одно поколение государственных преступников. До конца срока, как правило, никто из них не доживал.

— Тебе не жаль ее? — спросил Тремел. — Все‑таки, ты любил Линару.

— А знал ли я тогда, что такое любовь? — герцог задумчиво смотрел на друга. — Я только недавно понял, что никогда и не испытывал любви к Линаре. Была страсть, желание обладать, потом — ревность и боль от предательства… Сейчас, когда я встретил Лисси… Знаешь, я никогда не представлял, что можно так чувствовать другого человека. Ради нее я согласен расстаться с жизнью, мне нужно всего лишь знать, что она будет счастлива.

Тремел смотрел на друга и понимал, что таким открытым и ранимым Рион никогда не был. Даже в юности, в пору бесшабашных приключений и больших мечтаний, герцог Нортский ни разу не открывался и не обнажал душу.

— Постарайся вернуть Алиссию, — тихо сказал он Рэмиону.

— Я попробую, — ответил тот.

Глава 10

Утром герцог выехал в Мон — Терри и уже вечером он спешивался во дворе замка. Лето было в разгаре и все вокруг, казалось, было пронизано светом солнечного дня: весело блестели оконные стекла, щебетали птицы, из кузницы раздавался мерный звук молота, а из сада доносился смех и веселый детский голос: — «Мама, лови!» И в ответ звучал любимый голос жены: — " Даня, не кидай так высоко, я не достану!»

Бросив поводья подбежавшему конюху, Рэмион стремительно зашагал в сторону садовой аллеи.

Данион первым заметил отца и застыл на месте, настороженно глядя на него. Больше всего на свете мальчик боялся, что герцог заберет его маму и сейчас, глядя на приближающегося мужчину, он понимал, что сбылся его худший кошмар — лорд Рэмион приехал за своей женой.

Лиза, увидев, что малыш напряженно смотрит ей за спину, обернулась и тут же загородила собой сына. Ее обожгло понимание, что герцог приехал за Данионом.

Лорд Аш — Шасси заметил, как мгновенно побледнела его жена, загораживая собой Диона, как напряженно смотрит на него сын и испытал острое чувство вины. Для них он чужой, они боятся его и не ожидают от его появления ничего хорошего.

— Лисси, здравствуй! Могу я поговорить с тобой? — лорд смотрел на жену, от всей души желая стереть боль и настороженность с ее лица.

— Здравствуйте, милорд, — сдержанно ответила Алиссия, — Давайте пройдем в дом, там и поговорим.

Она повернулась к Даниону: — Даня, сынок, беги к себе, я приду чуть позже и мы с тобой попьем сорги с ореховым пирогом, — девушка поцеловала мальчика и легонько подтолкнула его в сторону дома.

Данька кивнул и побежал к выходу из сада, а герцог с женой направились следом за ним.

В доме хозяина встретила встревоженная прислуга, экономка порывалась устроить ужин, но лорд отказался и супруги сразу прошли в кабинет. Недовольная кухарка сердито ворчала: — «Всякая добрая жена мужа с дороги накормит, напоит, приласкает, а эта… Ишь, сразу в кабинет, дела решать! Эх, нету счастья Его Светлости, не везет ему с женами…»

Лиза, сидя в кресле, наблюдала, как Рэмион напряженно меряет шагами комнату. Наконец, он остановился перед женой и решительно заговорил:

— Лисси, я виноват перед тобой. То, что случилось той ночью…

— Не стоит, милорд. Не нужно подробностей, — прервала его Алиссия. Ей было больно, она не хотела вспоминать события того злосчастного карнавала, который забрал у нее надежды на возможность любви. Только сейчас, видя Рэма рядом с собой, девушка почувствовала, что все попытки забыть его, все рассуждения о том, чтобы отступиться и позволить ему быть счастливым с Линарой, оказались несостоятельными. Ее душу разрывало отчаяние, ей невыносимо было думать о том, что они никогда больше не будут вместе. Лиза испугалась той бездны, которая разверзлась внутри нее и жадно кричала — мое, не отдам. Все ее тело предательски реагировало на стоящего рядом мужчину — хотелось дотронуться до него, прикоснуться к губам, ощутить их восхитительно — мягкую твердость… Она с трудом смогла сдержать сбившееся дыхание и… разозлилась на себя. " Что я делаю? Вешаюсь на шею предавшего меня мужчины! Да, что со мной? Совсем в тряпку превратилась…» Лиза встала с кресла и отошла к окну, увеличив расстояние между собой и мужем. Рэмион шагнул к ней.

— Лис…

— Нет, милорд, стойте там, где стоите, — решительно остановила его девушка.

Герцог обреченно замер на месте.

— Лисси, прости меня. Я люблю тебя и не могу видеть твою холодность. Я понимаю, что причинил тебе боль и ты вправе ненавидеть меня, но, я прошу, постарайся хотя бы выслушать.

И он попытался объяснить Алиссии произошедшее. Показал проекцию признаний Линары, рассказал, что почти не помнит событий той ночи, вспоминая лишь бессвязные обрывки, в которых он осознавал себя с ней, с Лисси, пытался объяснить девушке, что все, что произошло — всего лишь неудачное стечение обстоятельств, но Лиза, глядя на запись, где красавица — блондинка рассказывает о произошедшем, вспоминала страстные объятия, которые дарил Рэмион своей бывшей жене, их поцелуи, стоны… и не могла успокоить растерзанную душу. Уж слишком страстно вел себя герцог, уж слишком неподдельны были его эмоции… Значит, приворотное зелье лишь проявило истинные чувства лорда. Приворотное зелье… Лиза задумчиво спросила:

— А почему вы сейчас здесь, если, как вы говорите, Линара вас приворожила?

— На мага моего уровня любое приворотное зелье почти не оказывает воздействия, вызывая лишь кратковременный эффект, — грустно усмехнулся лорд. Он не мог объяснить жене всю правду, не выдав тайны королевского рода, поэтому подобрал наиболее близкое к правде объяснение. — Линара этого не знала. Она, вообще, мало что знает обо мне, несмотря на то, что была моей женой.

Герцог сделал шаг к Алиссии. Та, испуганно попятившись, выставила вперед руки.

— Не подходи, Рэм.

— Лисси…

— Не подходи, я не могу… — по щекам девушки струились слезы, — я не хочу быть с тобой, я не люблю тебя…

Рэмион дрогнул от этих слов. Его могучая спина ссутулилась, словно он разом постарел.

— Лис, — с мольбой посмотрел на жену герцог.

— Не надо, я не хочу… — плакала Алиссия, — однажды меня уже предал любимый, я попробовала поверить тебе, но ты оказался таким же. Больше я не хочу страдать, мне не нужна любовь, мне не нужен ты… — она постаралась успокоиться и взять себя в руки. — Думаю, будет лучше, если мы вернемся к тому образу жизни, который вели после свадьбы — вы живете в столице, мы с Данионом — в Мон — Терри. Я ни в чем не ограничиваю вашу свободу, можете вести себя так, как — будто меня и нет.

— А ты? — напряженно спросил лорд. — Ты тоже будешь вести себя так, как — будто меня нет?

— Если вы имеете в виду, будут ли у меня другие мужчины, то — нет, мне это не нужно, отношений мне хватило, больше я в подобном не нуждаюсь. Но, вы — мужчина, у вас есть потребности, поэтому я не вправе требовать от вас верности.

Лиза говорила спокойно, ровно, убеждая больше саму себя, что так будет лучше. Безопаснее. Хватит зависеть от непостоянных чувств мужчин, нужно научиться жить одной. Хотя, нет, не одной. С детьми.

Рэмион с болью слушал слова жены. Cпокойствие, с которым она говорила, делало смысл ее слов еще более страшным. Она отказывалась от него. Он был ей не нужен. Герцог был раздавлен. Если у него и были какие‑то надежды на благоприятный исход разговора, то сейчас они рухнули.

— А Данион? Я имею право видеть своего сына, — герцог испытующе смотрел на жену.

— А вы так уверены, что он ваш сын? — иронично уточнила Лиза.

— Не надо, Лисси. Я видел вас у Грани, а там нет места лжи. Данион — наш сын, твой и мой. И я не откажусь от него. И от тебя, — тихо добавил лорд.

— Что ж, сыну вы, действительно, нужны и я никогда не стану между вами. Мальчик вас боготворит и мечтает о том, чтобы вы обратили на него внимание. Но, я прошу вас, — герцогиня с мольбой посмотрела на мужа, — будьте с ним помягче, он еще очень мал и ему нужна любовь, а не строгость.

— А нам, Лис? Нам с тобой любовь не нужна? — с горечью спросил герцог.

— Мне — нет, а вы вправе искать любовь там, где сочтете нужным, — тихо ответила Алиссия.

— Лисси…

— Хватит, милорд. ВЫ. НЕ. НУЖНЫ. МНЕ, — чуть ли не по слогам выговорила девушка.

" Не любит. Не нужен.» — эти слова набатом отозвались в сердце герцога.

Он повернулся и молча вышел из кабинета. «Его женщина, его жена, его любимая… не любит его. Он не сумел пробудить ее чувства. Она не простит его, он ей не нужен.» — эти мысли рефреном звучали внутри, пока лорд спускался по лестнице и преследовали его всю дорогу до столицы. Он проиграл. Потерял единственную женщину, которую предназначила ему судьба. Но, это не значит, что он так просто сдастся! Герцог ожесточенно подгонял своего Серого. Пыль клубилась под копытами коня, но, лорд все подстегивал скакуна. Он обязательно вернет Лисси. Не сейчас. Нужно дать жене время. Но, он не позволит Алиссии забыть о нем, вычеркнуть из своей жизни. Он будет рядом. Заставит ее сомневаться, скучать по нему, вспоминать и… желать его. Герцог упрямо сжал губы. Он не позволит своей любимой совершить ошибку. Ни ей, ни себе.

Столица встретила лорда Аш — Шасси шумом экипажей, криками зазывал, гомоном толпы и снующими повсюду разносчиками сладостей. Лорд Рэмион добрался до своего особняка и, на ходу бросив дворецкому, — «меня ни для кого нет» — направился в свой кабинет. Пройдя из него в лабораторию, герцог принялся сосредоточенно перебирать стоящие в шкафу предметы. Спустя несколько минут, он нашел то, что искал, и удовлетворенно кивнул в такт собственным мыслям. Извлеченный из недр шкафа странный предмет был водружен на стол и лорд бережно протер его тканью. Шестигранный кристалл, освобожденный от слоя пыли, заискрился при свете свечи. Герцог вытянул над ним руки и слова заклинания направленного поиска раздались в полутемном помещении. Кристалл тускло отсвечивал, долгое время ничего не происходило, но, внезапно, стена лаборатории стала истончаться и медленно растаяла, открывая необычную картину. Перед глазами герцога оказалась странная, лаконично обставленная комната. Белые стены, огромное окно, низкая, необычная мебель… Рэмион перевел взгляд к дальнему углу и увидел сидящего в кресле мужчину. Незнакомец держал в руках бокал и отточенным движением опрокидывал в себя ярко — золотистый напиток, постоянно доливая его из стоящей рядом бутылки. Лорд понял, что мужчина методично доводит себя до состояния опьянения. Наконец, незнакомец отвел глаза от бокала и сделал какое‑то движение рукой. На темном провале стены вспыхнули странные проекции. Красивая светловолосая женщина, весело смеясь, глядела прямо в глаза герцогу. Она повернулась, отбросила длинные струящиеся волосы за спину и наклонилась к лежащему на траве мужчине, в котором лорд с удивлением узнал сидящего сейчас перед ним незнакомца.

— Сереж, ты опять устроил съемку! Я же просила — без камеры! — и она нежно проводит рукой по волосам мужчины.

— Лиз, я не могу тебя не снимать и ты об этом знаешь! Ты — прекрасна! И ты — моя, только моя, ведь так? — несколько ревниво спрашивает тот.

— Твоя, твоя, собственник ты мой, — женщина легонько, слегка дразня, целует его в губы.

— Нет, скажи — я — твоя! — настаивает ее собеседник.

— Я — твоя! Доволен теперь, ревнивец? — смеется незнакомка.

Мужчина, рвано выдохнув, подминает ее под себя и звуки страстных поцелуев наполняют комнату…

— Моя… — потерянно повторяет сидящий перед экраном мужчина, — моя… — с надрывом говорит он, глядя на целующуюся пару.

Комната постепенно отдаляется от взора герцога и он снова оказывается в своей лаборатории, а магический кристалл слегка светится под его руками…

Лорд Рэмион задумчиво убрал в шкаф кристалл и устало опустился в кресло. Сутки, проведенные в седле, отзывались вязкой усталостью, но, герцогу некогда было отдыхать, на кону стоит его будущее. Их с Лисси будущее. Еще в разговоре с женой, слух мужчины зацепила ее фраза о былой любви и предательстве. Сыскарь внутри привычно отметил про себя эту странность и вот теперь, он пытается докопаться до истины. Кто был возлюбленным его жены и каким образом посмел причинить ей боль? Не зная этого — тут герцог в очередной раз помянул недобрым словом Тремела, который, как выяснилось, ничего не смог раскопать на Алиссию — глупо было бороться с ее недоверием. Лорд понимал, что должен во чтобы то ни стало выяснить все о своей жене. Что она любит, что ненавидит, чего боится… Мысль привычно заработала, строя предположения и гипотезы. Кто тот мужчина, которого показал ему поиск? Лорд задавал параметры, исходя из данных Алиссии, так каким образом его Лисси могла быть связана с незнакомцем, если мужчина находится в одном из других миров? Во время ритуала герцог чувствовал разделяющее их расстояние и, несмотря на всю свою мощь, с трудом удерживал портал. Какая‑то догадка крутилась на границе сознания, но Рэмион никак не мог ухватить ее. Его не отпускал образ светловолосой незнакомки, она кого‑то напоминала герцогу… Искрящиеся смехом синие глаза, красивый голос и эта улыбка… Непередаваемо — прекрасная и чем‑то неуловимо знакомая…

Лиза открыла глаза и со стоном сползла с постели. Тошнота и слабость вот уже третий день исправно отравляли ей каждое утро. Девушка дошла до ванной и умыла лицо ледяной водой. Ну, почему так плохо? И телу, и душе… Стоило герцогу уехать, как его ребенок решил напомнить мамочке о своем существовании. У Лизы наступила апатия, слабость и полная непереносимость любых запахов. Девушка с трудом заставляла себя есть и тут же бежала в туалетную комнату — еда категорически не хотела задерживаться в ее организме. Служанки шептались, экономка многозначительно переглядывалась с кухаркой и по замку ползли слухи, что у лорда скоро появится еще один наследник. Выйдя из ванной, девушка обратила внимание на разобранную постель — прямо на подушке лежала свежесрезанная роза в капельках росы. Ярко — алый цветок резко выделялся на шелковой ткани. Герцогиня подошла поближе и прикоснулась к нежным лепесткам. Роза была прекрасна и Лиза догадывалась, кто сумел так виртуозно преподнести ее. Легкая улыбка помимо воли скользнула по губам девушки и она бережно подняла цветок с подушки. Утро заиграло красками и жизнь показалась чуть лучше, чем была еще полчаса назад. А за завтраком ей снова стало плохо. Лиза, почувствовав тошноту, кинулась к выходу из столовой, но внезапно потеряла сознание. Вызванный горничными мэтр Риган привел герцогиню в чувство, а потом долго ругал за скрытность и беспечность.

— Миледи, вы знали о своей беременности, когда соглашались на ритуал? — гневно вопрошал он.

Лиза только слегка кивнула в ответ.

— Вы понимаете, как вы рисковали? — бушевал мэтр. — В вашем положении нужно есть, спать, гулять на свежем воздухе и радоваться жизни, а вы в такие авантюры пускаетесь! Из‑за собственной глупости вы могли потерять ребенка! Я настаиваю на том, чтобы на две недели вы даже думать забыли о том, чтобы самой вставать с постели. Будете лежать и размышлять о своей беспечности!

Лиза покорно выслушивала расходившегося мэтра, согласно кивала и послушно проглотила принесенную стариком микстуру. Данион, видя перепуганных служанок и суету, поднявшуюся в замке, незаметно проскользнул в комнату герцогини и испуганно уставился на лежащую в постели маму. Та была бледна и молча выслушивала сердитого мэтра Ригана. Лиза, увидев огромные глаза своего сына, ласково поманила его к себе:

— Дань, иди сюда.

Ребенок шустро оказался с ней рядом.

— Ты чего испугался, малыш? Все хорошо.

Она, как могла, объяснила мальчику, что скоро у него появится братик, поэтому маме нужно немного поберечься, чтобы ребеночек спокойно чувствовал себя у нее в животике. Данион долго раздумывал над этой новостью, а потом поднял глаза на Алиссию и спросил:

— Мам, а я не буду тебе мешать, когда появится братик?

— Даня, глупыш, ты чего придумал? — Лиза взъерошила его волосы. — Я же тебя люблю, ты — мой первенец, ты всегда будешь моим любимым сыночком, никогда не сомневайся в этом, — Лиза притянула сына поближе и поцеловала в нахмуренный лобик. Мальчик улыбнулся и от души обнял мать.

— Я тебя люблю, мамочка, — пробормотал он.

— И я тебя, солнышко! А теперь представь, что не только я тебя люблю, но и еще один человечек.

— Кто? — удивленно распахнул глаза Данька. В его голове не укладывалось, что кто‑то еще, кроме мамы, может его любить.

— Твой братик, — заговорщически шепнула ему Лиза, — он сам мне сказал.

— Правда? — с надеждой смотрел мальчишка.

— Правда. Так и велел тебе передать, что будет расти быстрее, чтобы поскорее с тобой увидеться.

С этого момента Данька всячески старался помочь маме и братику. Он рьяно следил, чтобы Лиза не поднималась с постели, угрожая, что расскажет мэтру, каждое утро приносил цветы и ставил их рядом с кроватью, завалил комнату своими игрушками и узнавал у мамы, какие из них понравились маленькому. Данион часто замирал рядом с Лизой, положив голову ей на живот, и разговаривал с малышом, требуя, чтобы мама перевела ему, что говорит братик. Такое общение приносило радость и Лизе, и Даньке, объединяя семью воедино. Иногда девушка ловила себя на мысли, что невольно видит рядом третьего участника их общения — Рэмиона. Ей так хотелось, чтобы тот обнял их с сыном и они оказались в теплом коконе его любви и заботы. Она скучала по мужу и хотела увидеть его. Разрывалась между желанием простить и горькими воспоминаниями о карнавальной ночи.

— Мама, мэтр Риган разрешил мне взять ту книгу с картинками! — радостно кричал Данион, подбегая к Лизе. — Ну, ту, что на верхней полке его шкафа!

— Правда? И что же ты пообещал мэтру взамен? — лукаво улыбнулась герцогиня.

— Пообещал, что буду помогать ему в лаборатории, — тараторил Данька.

— Это серьезно. Мэтр никому не разрешает входить в свои покои, так что, ты уж постарайся оправдать его доверие, — посмотрела на сына Алиссия.

— Я постараюсь, мам, честно! А мы пойдем в купальню?

— Конечно, дорогой, — Лиза отложила в сторону маленький чепчик, который обшивала кружевом, и поднялась с кресла. Мэтр Риган только недавно разрешил ей вставать и герцогиня часто гуляла вместе с сыном. Данька обожал купаться, с удовольствием плескаясь в воде, и Лиза любила наблюдать за его радостными кульбитами, сидя в небольшом, уютном общем зале купальни.

— Мам, а почему он такой маленький? — Данион с недоумением разглядывал оставленный Лизой чепчик.

— Потому что твой братик, когда родится, будет крошечным и это чепчик будет ему как раз впору.

— А я тоже был таким… мелким? — Данька недоверчиво вертел в руках малюсенький головной убор.

— Да, родной, — Лиза ласково потрепала его по голове.

Данион немного подумал и сказал: — Тогда я буду защищать его, а иначе, как же он, такой маленький, выживет?

— Правильно, Дань. Ты — старший, а значит, ты должен быть умным и сильным, ты отвечаешь за тех, кто младше и слабее. А еще, ты лорд, поэтому должен нести ответственность не только за себя и свою семью, но и за тех людей, которые живут на твоих землях и зависят от тебя.

— Мам, а правда, что герцог — мой отец?

— Правда, маленький. И он очень тебя любит, — вздохнула Лиза.

— А почему он никогда со мной не разговаривает? — грустно спросил мальчик.

— Знаешь, сынок, после твоего рождения ему пришлось очень нелегко и он не только с тобой, а почти ни с кем не общался. Но он всегда тебя любил и будет любить, — убежденно сказала Алиссия.

— А он тебя не заберет? — задержав дыхание, спросил ребенок.

— Нет, Дань, не заберет. Я всегда буду рядом с тобой, ты больше не будешь один.

Она поцеловала сына и подтолкнула его к двери. — Все, хватит жизненных вопросов, пошли купаться!

Идя по дорожке вслед за бегущим впереди ребенком, Лиза думала о герцоге. Он не появлялся в Мон — Терри, но герцогиня постоянно ощущала рядом его присутствие. Каждое утро ее будил аромат свежесрезанных роз, а на столике обнаруживалась коробка со вкуснейшими пирожными, к которым Лиза пристрастилась, живя в столице. В шкафу регулярно появлялись новые наряды из изысканных тканей и дивной красоты драгоценные украшения, которые подходили герцогине под цвет глаз — такие же синие и искрящиеся. Ночью ей снились его губы, которые нежно касались, то лаская, то обжигая ее, распаляя кровь и заставляя терять себя; руки, которые ласкали ее тело, становившееся мягким и податливым; она чувствовала пряный запах его кожи и тянулась обнять, но… руки натыкались на пустоту и девушка просыпалась. Разгоряченная, жаждущая ласки его рук и тепла его губ. Одна. В соседней комнате посапывал Данька, а Лиза лежала с закрытыми глазами и пыталась успокоить отбивающее рваный ритм сердце.

В кабинете столичного особняка тихо плавились свечи и тонкие струйки воска стекали по витым узорам канделябра, опадая на бронзовое основание. Герцог рассеянно смотрел на мерцающее пламя свечей, отражающееся в хрустальном бокале с вином. Грани тяжелого фужера призывно мерцали, но любимое рисское не могло успокоить лорда Рэмиона: он испробовал то, что пьянило получше любого вина, и теперь привычный напиток не приносил былого наслаждения. Лисси…. Она одна могла унять жар желания, снедающий лорда… Мужчина прикрыл веки и погрузился в воспоминания почти минувшей ночи. Теплая тишина спальни, легкое дыхание спящей девушки, выглядывающая из‑под покрывала стройная ножка… Он не смог удержаться. Слегка прикоснулся губами к обнаженному бедру Алиссии, почувствовал отклик ее тела… и пропал. Поцелуи становились все горячее, руки ласкали нежную плоть, прерывистое дыхание обжигало и хотелось погрузиться в наслаждение без остатка. Лисси… Его нежная девочка. С каждым разом оторваться от нее все сложнее: лорд терял себя, растворялся в ней… его кружило водоворотом страсти, он целовал жену, обнимал гибкое, податливое тело, пил ее дыхание… и забывал обо всем…

Герцог со стуком поставил бокал и поднялся из‑за стола. Хватит мечтать, впереди ждет работа. Он потянулся всем телом, передернул плечами и пошел в лабораторию. Еще одна бессонная ночь позади. В Танассе, столице Актании, зарождалось утро следующего дня.

Медленно расставив на столе необходимые предметы, лорд Аш — Шасси привычно простер руки над магическим кристаллом. Несколько минут напряженной тишины и перед ним вновь возник давешний незнакомец. Мужчина нервно расхаживал по комнате, изредка останавливаясь и замирая перед меняющимися на стене изображениями. Герцог пристально следил за происходящим в проекции. Уже знакомая ему по прошлому разу женщина, весело смеясь, отбивалась от какой‑то настырной девушки.

— Дашка, отстань, я сегодня не могу петь, устала.

— Кому ты рассказываешь? Не придумывай! Обещала, что будет " Калитка», теперь исполняй! Публика требует, да, народ? — шутливо обратилась она к окружающим. «Народ» одобрительно загудел. Полный добродушный мужчина притянул женщину к себе и, обняв, пророкотал:

— Лизавета, свет Степановна, уважь старика, спой что‑нибудь эдакое, чтобы душа развернулась, а потом свернулась!

— Николай Игнатьевич, уважу при одном условии, — незнакомка лукаво улыбнулась, — следующий романс споем дуэтом!

— Уговорила, красавица! — довольно рассмеялся мужчина.

Женщина прошла к роялю и взяла первый аккорд. Звуки раздавшегося вслед за этим голоса заставили лорда широко раскрыть глаза. Он смотрел на поющую женщину, а слышал голос своей жены, видел мимику Алиссии, ее улыбку, манеру склонять голову чуть влево, искоса поглядывая на слушателей…Герцог забыл обо всем, он слушал и не мог оторвать взгляд от поющей женщины. Зазвучал дуэт, потом шуточная песенка, а он все смотрел на пленившую его улыбку.

— Лизонька, любимая… — вырвал его из грез голос Сергея. Лорд Рэмион оглянулся на устало опустившегося в кресло мужчину. Тот сел, закрыв лицо руками, и плечи его затряслись от беззвучных рыданий.

— Прости меня, родная… Не уберег… Сам разбил нашу жизнь…

Голос его становился все тише, комната стала отдаляться и герцога вытолкнуло в лабораторию. Тяжело дыша и пошатываясь от усталости, он рухнул в кресло. То, что лорд увидел, требовало размышлений. Голос жены, знакомые глаза и мимика на лице незнакомки… Что происходит, ирг побери?

Уставший, угрюмый и невыспавшийся он появился в Департаменте. Молча прошел в свой кабинет и велел не беспокоить. Напряженные размышления лорда Рэмиона прервал скрип открывающейся двери.

— Я же просил — не беспокоить! — сердито выговорил герцог.

— Я и не беспокою, я беспокоюсь, — спокойно ответствовал Тремел, входя в кабинет. — Как ты, друг?

— Как видишь, — хмуро улыбнулся Рэмион.

— Да, уж, вижу. И увиденное меня не радует… Ты когда спал последний раз? — Гант внимательно смотрел на герцога.

— Не помню, — отмахнулся тот, — да, это и не важно. Гант, я как раз собирался просить тебя о помощи.

— Что нужно делать? — мгновенно подобрался граф.

— Хочу кое‑что тебе показать, мне нужно знать твое мнение. Сможешь вечером быть у меня?

— Не вопрос. С тебя — ужин и бутылка рисского.

— Договорились, — усмехнулся лорд.

Поздно вечером друзья сидели в столовой герцогского особняка за сытным ужином. Лорд Аш — Шасси ел мало, Тремел же, уставший и пропустивший обед, с удовольствием расправлялся с куропатками под сашесским соусом и запивал их золотистым рисским.

— Я говорил тебе, что твоя Корина прекрасно готовит? — довольно спросил Гант, обгладывая нежное крылышко.

— Ну, ты готов расхвалить любого, кто рискнет набить твое прожорливое брюхо, — усмехнулся герцог, — куда в тебя только все это помещается? Ешь, как не в себя.

— Но — но, — распрямил плечи граф, — прошу не оскорблять уставшего и почти сутки не евшего человека. Ибо чревато, сам знаешь.

Лорд Рэмион рассмеялся и поднялся из‑за стола.

— Вперед, обжора, пора за работу! — напутствовал он друга.

Лорды прошли в лабораторию и герцог отработанными до автоматизма движениями раздвинул пространство. Комната, в которую попали лорды, была непривычна их взгляду. Пространство выглядело почти пустым, лишь плоские диваны и кресла разбавляли аскетизм помещения. В одном из кресел развалился уже знакомый Рэмиону шатен. На низком столике, придвинутом к креслу, стояла початая бутылка.

Несколько минут ничего не происходило, только звяканье быстро пустеющей бутылки о стакан изредка разбавляло гнетущую тишину. Затем раздался щелчок и откуда‑то донеслись звуки музыки. Нежной, печальной, берущей за душу. И столь же нежный голос запел о чем‑то волнующем на незнакомом, но понятном языке. Тремел удивленно уставился на друга, задавая безмолвный вопрос. Рэмион приложил к губам палец, призывая друга к тишине, и кивнул на сидящего напротив мужчину.

Внезапно, в комнате появилось новое действующее лицо.

— Сергей, ты опять пьешь? — недовольно спросила вошедшая девушка и попыталась забрать у мужчины стакан.

— Уйди, — поднял на нее тяжелый взгляд незнакомец.

— Сереж, сколько можно? Ты забыл обо всех, последний месяц только и делаешь, что сидишь и глушишь этот проклятый вискарь! Почти год прошел, а ты все никак не можешь забыть свою Лизоньку! — гневно смотрела на него девушка. — Очнись, ее больше нет! Есть я и наша с тобой дочь!

— Ты, — презрительно протянул мужчина, — ты‑то есть… Такие, как ты, своего не упустят, ты бы не ушла так, как Лиза… Ей ничего не было нужно, кроме меня, а тебе нужны только мои деньги! Ну, что ж, теперь они у тебя есть, живи так, как мечтала, а меня оставь в покое!

— Слабак! — уничижительно прошипела его собеседница. — Совсем свихнулся на своей покойнице! Ненавижу ее, ненавижу эту музыку, ненавижу ее портреты… — она резким движением скинула на пол висящую на стене акварель с изображением красивой белокурой женщины, с нежной улыбкой глядящей на зрителей. Сетка трещин зазмеилась по разбитому стеклу.

— Не смей! — грозно вскинулся мужчина.

— Что? Ударишь? — закричала девушка. — Дура была твоя Лизка, сама от тебя отказалась, даже уговаривать не пришлось!

Звук пощечины резким эхом отразился от стен. В комнате наступила тишина. Спустя секунду звук хлопнувшей двери погасил накал бушующих в комнате страстей.

— Какой я был идиот… — бормотал мужчина, поднимая с пола портрет незнакомки, — Лизонька, я ведь даже не заметил, как эта тварь ко мне подобралась… Сергей Александрович, ваш кофе… Сергей Александрович, у вас такие плечи напряженные, давайте помассирую… — передразнил он, — я, дурак, и расслабился. А потом этот корпоратив… Проснулся в ее постели, — Сергей стиснул голову руками. — Идиот… а эта шантажировать принялась, что тебе расскажет. Я ведь так и не успел с тобой поговорить! Ты меня так и не простила… Да, и как, если я сам себя простить не могу…

Мужчина застонал и опустил тяжелую от неприятных дум голову.

Наблюдающие за ним гости из другого мира хорошо чувствовали волны отчаяния, расходящиеся от сгорбленной в кресле фигуры. Постепенно очертания комнаты потускнели и друзья оказались в лаборатории.

— Что это было? — озадаченно спросил Тремел.

— Видишь ли, друг мой, ты только что имел честь наблюдать за человеком, которого любила Алиссия, — предельно спокойно ответствовал лорд Аш — Шасси.

— Как… любила? — озадаченно переспросил Гант. — Я же все проверил перед свадьбой. Твоя невеста была абсолютно равнодушна к мужчинам: ни одного компрометирующего слуха, ни одной сплетни. Да, и этот мужчина, как я понял, любит другую женщину. Или… Безответная любовь? А что? Вполне возможно. Тогда становится понятно ее желание уйти в обитель — увидела, влюбилась без взаимности, решила покинуть эту юдоль скорби… — размышлял Тремел.

— Мужчина, которого ты видел, — из другого мира, — подкинул фактов герцог.

— Тогда как? Хорошо, Рион, что ты хочешь мне сказать?

— Давай так — я рассказываю тебе последовательность своих размышлений, а ты пробуешь сделать вывод. И потом сравним наши результаты. Итак, что мы имеем? Долгая и странная болезнь Алиссии, при которой она чуть не умерла. Резкое изменение характера и привычек после выздоровления. Наличие опыта и талантов не присущих девушке до болезни. Редкой красоты голос, с запоминающимся тембром, и мастерское владение им, причем, школа вокала нетипична для наших краев. А теперь — дополнительные данные. Церенис — мир, параллельный нашему. Странный незнакомец, по результату направленного поиска, каким‑то образом оказавшийся ее возлюбленным…

— Подожди, откуда ты узнал, что у твоей жены был возлюбленный? — перебил Тремел.

— Сама проговорилась, в пылу выяснения отношений, — невесело усмехнулся герцог.

— Ну, и дела, — озадаченно протянул Гант.

— Продолжим. О чем я? Ах, да…. мужчина. Ну, ты его видел и понял, что он из себя представляет.

— Да, уж, знакомый типаж — собственник, потерявший то, что ему принадлежало, — хмыкнул Гант.

— А вот теперь, мы переходим к самому интересному. Женщина с портрета: ее глаза, ее голос и… ее смерть почти год назад. Вот те данные, которыми мне пришлось оперировать. Какие будут выводы?

Тремел задумчиво набивал трубку. Ему всегда хорошо думалось под это неспешное занятие.

Спустя некоторое время он цепко посмотрел на друга.

— Почти год, говоришь?

Лорд Аш — Шасси многозначительно кивнул.

— А когда наш многоуважаемый тестюшка изволил запрещенный ритуальчик провести?

— Мне нравится ход твоих мыслей, продолжай, — подбодрил Ганта Рэмион.

— Значит, настоящая Алиссия погибла, а ее место заняла женщина из другого мира? Так?

— Видимо, она очень хотела жить и мироздание откликнулось на ее призыв, позволив занять место более слабой девушки.

— Да, — глубокомысленно протянул граф, — вот это история… Что делать будем?

— А ничего, — беспечно отозвался лорд Рэмион, — лично меня все устраивает.

— Ну, а меня и подавно, — подытожил Гант, закурив, наконец, трубку.

Глава 11

Утро герцог встретил в департаменте: сегодня должны были вернуться служащие третьего отдела, отвечающего за сбор данных о настроениях в королевстве. В коридорах управления царила суета и привычная толчея: служащие разносили горы бумаг, торопливо пробегали секретари важных чиновников, перед кабинетами глав отделов смиренно ожидали приема посетители. Привычная рутина огромного монстра, под названием Департамент тайного сыска.

— Ваша Светлость, как поживаете? — Рэмиона догонял Арвинус, главный лекарь департамента и близкий приятель герцога.

— Арв, наконец‑то ты вернулся! Потери большие?

— Эпидемия пошла на спад, но говорить о полной победе еще рано — слишком много пострадавших, — покачал головой Арвинус, — кстати, как герцогиня? Ты уже отправил ее из столицы? В ее положении нежелательно дышать сырым воздухом Танассы.

— Алиссия в Мон — Терри… Подожди, о каком положении идет речь? — мгновенно подобрался лорд Рэмион.

— Рион, неужели жена не сказала тебе о своей беременности? Ох, уж эти женщины… Всегда пытаются дождаться подходящего случая и сделать мужу сюрприз. Прости, дружище, что сразу не поставил в известность, но эта эпидемия, будь она неладна, заставила забыть обо всем. К тому же, Тремел должен был тебя предупредить.

— Он знал?

— Так, он‑то меня и вызвал к твоей супруге.

— Спасибо, Арвинус, я твой должник! — лорд Аш — Шасси хлопнул приятеля по плечу.

— Пфф, было бы за что, — отмахнулся лекарь, — береги жену!

Герцог кивнул и быстрым шагом направился к кабинету Ганта.

Стук громко хлопнувшей двери заставил лорда Тремела поднять глаза от бумаги, которую он изучал. На него надвигался разъяренный герцог.

— И тебе светлого дня! — иронично протянул Гант.

— Будет тебе и день, и вечер… И все очень светлое! — Рэмион схватил друга за грудки.

— Рион, остынь! Что на сей раз случилось? — граф пытался вырваться из крепкой хватки лорда Аш — Шасси.

— Случилось? Друг у меня случился! Скрывает от меня все, что только можно.

— И что на сей раз не так?

— Ты почему скрыл от меня, что герцогиня в положении?

— Потому что поклялся, что ты не узнаешь об этом, пока она сама не захочет тебе рассказать о ребенке. В том состоянии, в котором она была, я готов был пообещать ей все, что угодно. А ты знаешь, я привык держать свое слово.

Герцог оставил камзол Тремела в покое и отошел к окну.

— Ты понимаешь, что переходишь все границы? — тихо спросил он.

Граф ничего не ответил.

— Гант, как я могу доверять тебе, если ты скрываешь от меня все, что касается моей жены? Как я могу быть уверен, что в следующий раз не будет слишком поздно только потому, что мой друг слишком щепетильно относится к своей чести и не может нарушить данное опрометчиво слово? Ты понимаешь, как Алиссия рискует? Это наш первый ребенок, я должен быть рядом, поддерживать ее, а вместо этого, она там одна пытается справиться со всеми трудностями. Не ожидал от тебя…

Пока герцог говорил, Тремел все ниже склонял голову. Он понимал, что друг во всем прав, но не мог переступить через себя — Алиссия была для него дороже друга, он и помыслить не мог, чтобы предать ее, нарушить данное любимой женщине обещание.

— Что, Алиссия оказалась для тебя важнее дружбы? — проницательно заметил Рэмион.

— Прости, — посмотрел прямо в глаза Риона Гант.

— Ты ведь понимаешь, что меня не радуют твои чувства к моей жене? — уточнил герцог.

— Рион, это сильнее меня. Я ничего не могу поделать — герцогиню невозможно не любить, — графу тяжело давалось это признание, но он продолжил, — ты ведь понимаешь, что я ни на что не претендую? Да, и Алиссия видит во мне всего лишь друга — этакого заботливого, милого Ганта, — мужчина помолчал и добавил: — Я вижу, как она смотрит на тебя, каким светом загораются ее глаза… и понимаю, что мне надеяться не на что. Но я готов довольствоваться тем, чтобы хоть изредка видеться с ней. Большего мне не нужно.

Герцог, в ответ на признание друга, долго молчал. Наконец, посмотрев Ганту в глаза, задумчиво произнес:

— Я не буду лишать тебя общества своей жены. Постарайся держаться в рамках.

— А ты постарайся, все‑таки, поскорее вернуть ее, — не удержался от шпильки Тремел, ехидно улыбнувшись Риону.

— Постараюсь, даже не сомневайся, — решительно ответил герцог и, хлопнув друга по плечу, вышел из кабинета.

Чуть позже лорд Аш — Шасси покинул департамент и направился во дворец, откуда, спустя полчаса ожесточенных споров, вышел с подписанной королем бумагой об отставке. Глава Тайного сыска сложил с себя полномочия, несмотря на явное недовольство Его Величества и нежелание короля Нилама отпускать кузена в Мон — Терри. Герцог все для себя решил — он нужен своей семье. Время тайных ухаживаний и любовной игры прошло — на кону стоит их будущее и он не позволит жене оставаться в одиночестве. Нравится ей это или нет, но он будет рядом. Почти до ночи лорд приводил в порядок бумаги, передавая дела Тремелу, и освобождал свой кабинет от накопившихся за долгие годы службы всевозможных мелочей, важных и не очень. Скептически хмыкнув при виде скопившейся горы ненужных вещей, герцог велел секретарю вынести все во двор и уничтожить. Со старой жизнью было покончено и он, свободно вздохнув, покинул департамент. Завтра начинается новая жизнь, а сегодня…

Ночь медленно опускалась на Мон — Терри. Герцог бесшумно скользнул в спальню жены. Вопреки его ожиданиям, Алиссия еще не спала — она была в соседней комнате, у Даниона, и, сидя в кресле у постели мальчика, рассказывала тому сказку.

Ребенок крутился, капризничал и никак не хотел засыпать.

— Мам, а отец приедет? — вдруг спросил он.

— Обязательно приедет. Спи уже, егоза!

— Мам, а он правда меня любит? — не унимался малыш.

— Конечно, любит. Очень, — улыбнулась молодая женщина.

— И тебя?

— И меня.

— И маленького братика, который у тебя в животике?

— И его тоже.

— Тогда почему он нас бросил? — недоумевал ребенок.

— Данечка, сынок, он нас не бросил. Помнишь, я рассказывала тебе о его работе? — дождавшись кивка от сына, герцогиня продолжила: — Так вот, он так много работает для того, чтобы в нашем королевстве не было разбойников, чтобы и ты, и я, и много — много других людей жили спокойно и ничего не боялись.

— А как только он поймает всех разбойников, то сразу приедет?

— Обязательно, — Лиза тепло улыбнулась Даньке, — ведь мы же его ждем.

— А… — сонно пробормотал малыш, — тогда хорошо. Только ты ему напиши, чтобы он поскорее всех поймал и приехал.

— Спи, маленький, — женщина ласково провела рукой по темноволосой макушке.

Она задумчиво смотрела на уснувшего сына, а сердце тоскливо щемило. Данька так похож на отца…

— «Рэм, как же ты нам нужен…» — Лиза не заметила, как прошептала это вслух.

Герцог с замиранием сердца слушал беседу двух самых дорогих ему людей, поражаясь мудрости жены. Лисси исправляла его многолетнюю ошибку, давая сыну уверенность в том, что отец его любит и обязательно будет рядом. А ее последние слова… Они прозвучали для лорда Аш — Шасси музыкой. " Ты тоже нужна мне, любимая…» — чуть слышно откликнулся он.

Лиза недоуменно оглянулась, напряженно прислушалась и разочарованно вздохнула — почудилось. Она укрыла сына покрывалом и вышла из комнаты. В спальне ее уже ждала разобранная постель, но молодая женщина не торопилась отходить ко сну. Она бесцельно прошлась по комнате, постояла у окна, словно высматривая кого‑то, и, наконец, со вздохом опустилась на кровать. Шелк простыни показался ей неприятно — холодным. Лиза провела рукой по подушке, сминая ее идеальную гладкость, и глубоко вздохнула. Слова, которые недавно померещились ей, не давали покоя. Она, словно наяву, видела губы, произносящие это признание, ей хотелось ощутить их ласковое прикосновение и непередаваемую нежность… Лиза покачала головой и усмехнулась: — «Да, вы, барышня, и сами не знаете, чего хотите…» Ночной сон герцогини не беспокоили привычные видения — не было ни мужа, ни его томительных ласк…

Утро выдалось пасмурным и дождливым. С хмурого неба недовольно срывались тяжелые капли, ветер поднимал с земли первые опавшие листья и даже вечно бодрые пичуги попрятались от непогоды. Лиза грустно смотрела на косые нити дождя, скользящие по оконному стеклу. Данька хандрил, вчерашнее недомогание обернулось простудой и мальчик вяло играл разложенными на постели игрушками. Мэтр Риган прописал ему кучу разных микстур и постельный режим, а герцогине порекомендовал не лениться и прогуляться по парку.

— Ничего не знаю, миледи, — в ответ на ее возражения брюзжал старик, — вам необходим свежий воздух и моцион. Собирайтесь‑ка! Нечего тут сидеть, молодому лорду вы этим не поможете. Все, живо марш отсюда!

Лиза привыкла к непочтительной манере разговоров с ней мэтра Ригана. Проведенный ритуал во многом объединил их со стариком и она чувствовала, что за показной суровостью и нарочитым брюзжанием скрывается настоящая забота о ней и золотое сердце. Старый лекарь тщательно скрывал это, не подозревая, что его тайна ни для кого таковой не является — все слуги в замке знали, что мэтр боготворит Ее Светлость. Нарочито горестно вздохнув, герцогиня подчинилась приказу. Горничные, суетливо толпясь, торопливо одевали миледи. Теплый плащ, высокие ботики, тонкие перчатки… — и вот она уже за пределами замка, бодро идет по спускающейся вниз парковой дорожке. Старые деревья настолько густо срослись кронами, что капли дождя не достигали земли — в парке стоял полумрак и лишь шуршание капель по листьям нарушало ленивую тишину лесного массива. Лиза долго бродила по еле заметным тропинкам, уходя все дальше и дальше от замка. Мысли и воспоминания сменяли друг друга и девушка неспешно обдумывала последние события своей жизни. Звуки далекой охоты неожиданно вырвали герцогиню из ее размышлений. Ветер донес до нее лай собак, звуки выстрелов и переливы рожков, раздающиеся в соседнем с парком лесу. Удивленно оглянувшись, девушка поняла, что забрела в самую дальнюю часть замкового заповедника и, тихо чертыхнувшись, собралась возвращаться назад, но тут, прямо ей под ноги вылетела огромная охотничья собака. Лиза испуганно вскрикнула и ее словно окатило воспоминанием: выскочившая на обледенелую дорогу овчарка, визг тормозов, старенькая «мазда», не слушающая свою новую хозяйку… А перед этим безобразная сцена у здания суда, злющий Сергей, пытающийся доказать ей, что она все равно вернется, что не выживет без него… Лиза вспомнила, как мерзко было на душе, как злые слезы застилали глаза — она не ожидала того количества подлости, которое увидела от мужа за три месяца затягиваемого им развода. Сергей цеплялся за каждую мелочь, лишил ее всего — дома, машины, денег, заставляя понять, что без него она — никто и одна не выживет. Он угрожал, запугивал, умолял… — применил весь арсенал шантажа, не понимая, что этим окончательно убивает оставшиеся чувства. Тот день был последним в их «разводной эпопее». Несмотря на все усилия мужчины, закон был на ее стороне — детей у супругов не было, за имущество Лиза биться не стала и судья объявил их брак расторгнутым. Когда они вышли из здания суда, Сергей пытался что‑то сказать ей, но девушка его не слышала. Ей хотелось поскорее уехать и забыть все, как страшный сон. Она завела отцовскую машину, доставшуюся ей в наследство после смерти родителей, и нажала на газ. Вперед. Быстрей. Только бы не видеть больше мужа. Бывшего мужа. Старенькая «мазда», плохо отремонтированная после аварии, неохотно слушалась руля, летняя резина пробуксовывала на льду, но Лиза торопилась поскорее оказаться в родительской квартире, ставшей ей в последние месяцы настоящим прибежищем. Выскочившая на дорогу собака оказалась для девушки роковой неожиданностью — Лиза машинально нажала на тормоз, забыв, что это не ее привычный «лексус» и поняла, что больше не властна над своей жизнью. Тяжелые воды реки сомкнулись над медленно опускающейся на дно машиной…

Вынырнув из страшных воспоминаний, герцогиня долго не могла отдышаться. Над ней шумели деревья Тариуса, ее нового мира, слабо накрапывал мелкий дождик, а рядом отряхивался большой рыжий пес, послуживший катализатором ее воспоминаний. Лиза облегченно выдохнула. " Как же хорошо, что нет больше той Лизы и того, чуждого ей сейчас, мира.» Девушка улыбнулась и отправилась в замок. Домой.

Дойдя до парадной лестницы, Лиза оглянулась на подъездную аллею. Она сама не знала, кого надеется там увидеть, вернее, знала, но продолжала себя обманывать. Герцогиня настолько привыкла к ежедневным знакам внимания мужа, что сегодняшнее пробуждение оказалось для нее непривычным. Прикроватный столик был пуст, в вазе стояли те же цветы, что и вчера, а в комнате было ощутимо пусто и одиноко. Лорд Аш — Шасси не появлялся в спальне жены. Весь день Лиза уговаривала себя не расстраиваться — мало ли, какие дела отвлекли герцога от привычного уже утреннего «ритуала»? — но девушка чувствовала какое‑то смутное беспокойство, а внутри звенела тонкая струна, тревожно отдаваясь в сердце. К вечеру ее беспокойство усилилось, накатывая волнами страха, и герцогиня не выдержала — она отправилась на поиски мэтра Ригана.

— Я понимаю, что отвлекаю вас, да, и ничего важного не произошло, но мне почему‑то очень неспокойно. Можно как‑то узнать, где сейчас милорд и все ли с ним в порядке? — смущаясь, спрашивала она мэтра некоторое время спустя.

— Миледи, я всегда рад помочь вам, не нужно скромничать — что может быть важнее вашего спокойствия? Дайте‑ка мне вашу руку.

Лиза протянула старику свою ладонь и тот, взяв ее, внимательно оглядел брачную татуировку.

— А как давно стал меняться цвет вязи? — ровным голосом спросил мэтр Риган.

— Не помню. Где‑то с месяц назад, а разве так не должно быть? Я думала, так и надо.

— Ну, когда‑то, в давние времена, так и было, а вот сейчас это большая редкость. На моей памяти таких случаев еще не было.

— Это плохо? — забеспокоилась Лиза.

— Нет, что вы, миледи, это очень хорошо. То, что татуировка меняет свой цвет, говорит об истинности пары. Вы с милордом истинные половины одного целого. Большая редкость, да, — старый лекарь пристально разглядывал брачную вязь и герцогиня чувствовала, что он что‑то недоговаривает.

— Что‑то не так? — обеспокоенно спросила она.

— Вот, почему сразу не так? — проворчал мэтр. — Вы, женщины, так легко пугаетесь и надумываете всякие ужасы! Все хорошо, замечательно просто, только нужно кое‑что проверить, — так же ворчливо добавил он и отпустил руку герцогини.

— Вы извините, миледи, но мне нужно немного времени. Можете пока присесть вот в это замечательное кресло, выделенное мне Его Светлостью лично, а я немного покопаюсь в лаборатории, — и старик, шаркая ногами, скрылся за дверью своего «святилища».

Лиза не знала, что и думать. Поведение мэтра пробудило в ней еще больше тревог и сомнений. Она чувствовала, что с Рэмом что‑то не так, но не могла понять, почему она так чувствует. Девушка села в кресло и стала уговаривать себя не волноваться. «Подумаешь, цветы ей с утра не принесли, чего паниковать? Быстро ты, матушка, к хорошему привыкла!» — насмехалась она над собой, пытаясь унять беспокойное сердце.

Наконец, дверь лаборатории скрипнула и на пороге возник старый маг. Он выглядел каким‑то взъерошенным и слегка безумным. Лиза подскочила с кресла и подалась к нему, но мэтр замахал на нее руками:

— Что это, миледи, чего это вы сразу вскакиваете? Ни к чему это, герцогинюшка, ни к чему. Все хорошо, все с вашим мужем будет хорошо. Незачем так волноваться. Тем более, в вашем положении. Ишь, удумали! Ходит тут, переживает! Все, марш к себе, не хватало мне только истеричных дамочек успокаивать, — брюзжал он, выпроваживая герцогиню из своих покоев, — идите‑ка, съешьте что‑нибудь вкусное, сорги попейте, с сыном пообщайтесь. Все, все, хватит тут придумывать!

Лиза не успевала вставить ни слова, старик брюзжал, ворчал, ругался и не давал ей возможности задать ни один вопрос. Смирившись, девушка отправилась на кухню, распорядиться насчет завтрашнего обеда. А мэтр Риган, закрыв за герцогиней дверь, кинулся к кристаллу связи, вызывая Тремела. Спустя несколько минут после разговора с ним, старик спустился в казарму, где жили оставленные герцогом для охраны воины и о чем‑то коротко переговорил с ними, после чего те быстро собрались и спешно покинули Мон — Терри.

Накануне вечером

Герцог, вернувшись из горного замка, принялся немедленно собирать вещи. Он торопился, надеясь успеть в Мон — Терри к утру, поэтому укладывал только самое необходимое. Еще раз осмотрев поклажу, лорд Рэмион достал из сейфа высокий круглый ларец и с легким щелчком откинул крышку. Его взору предстало великолепное зрелище — в темно — синей глубине ларца таинственно мерцали камни прекрасной диадемы. Герцог внимательно рассматривал приготовленный Алиссии подарок и вспоминал, каких усилий стоило заполучить это бесценное произведение торнских мастеров. Маленькая горная страна тщательно оберегала знания своих умельцев и каждое изделие, выходящее из их рук, ценилось баснословно дорого. Герцогу повезло, что однажды он оказал услугу князю Торна, светлейшему Мирдару, и сейчас сумел воспользоваться его протекцией. Лорд поднес ларец ближе к свету и засмотрелся на сверкающие в пламени горящих свечей кериллы. Драгоценные камни словно ожили, наполняясь светом и отражая его сотнями граней. Сияющая диадема переливалась, наполняясь теплом, и Рэмион залюбовался бликами прозрачных, как слеза, камней на темном бархате подкладки. Герцог обвел рукой плавные линии драгоценного убора, представляя, как красиво оттенит он темные кудри Алиссии, каким таинственным блеском замерцают прекрасные кериллы, оживая в водопаде волос любимой и подчеркивая белизну ее кожи… Замечтавшись, герцог прерывисто вздохнул — скоро, совсем скоро он сможет прикоснуться к шелку волос жены, почувствовать их мягкость, провести рукой… Очнувшись, лорд Аш — Шасси захлопнул ларец и уложил его в сумку. Туда, где уже лежали многочисленные подарки сыну.

Выехав из особняка, герцог пришпорил коня и вскоре смазанной тенью пронесся под сводами «Золотых ворот», направляя своего Серого к западному тракту. С легкостью преодолев толчею на ведущем к столице перекрестке, лорд выбрался на безлюдный в это время суток тракт и пустил своего скакуна в галоп. Серый, словно чувствуя нетерпение хозяина, уверенно набирал темп, оставляя под копытами хорошо знакомую дорогу и лорд Рэмион позволил мыслям унестись в сладостное будущее. Он видел жену и сына — смеющихся, радостных, купающихся в его любви и заботе. Слышал их счастливый смех и шутливые перепалки, предвкушал неспешные прогулки вдвоем с женой и страстные, полные неги, ночи… Лорд был уверен — Алиссия не сможет долго сопротивляться и он обязательно добьется ее любви… Поглощенный приятными мечтами герцог быстро проделал путь до перевала и впереди остался последний, самый сложный участок. Сейчас лорд как никогда сожалел о том, что приходится держать свои способности в тайне — можно было бы мгновенным переходом оказаться в Мон — Терри и не тратить на дорогу драгоценные минуты, но, увы… Тайна королевской крови, чтоб ее! В Актании было очень мало магов и почти все они скрывали от простого люда свои способности. Да, все пользовались достижениями магии, было несколько официально признанных магов, работающих в королевском департаменте на благо страны, но среди знати мало кто признавался в наличии магической силы, справедливо полагая, что гораздо лучше, если враги тебя недооценивают. Так сложилось веками и никто ничего не хотел менять. Ни одна душа в многочисленных замках герцога Нортского не подозревала, что их хозяин — маг. Лорд Аш — Шасси тщательно скрывал этот факт своей биографии, пряча наличие лабораторий за потайными дверями и не позволяя прислуге в свое отсутствие убираться в личных кабинетах замков. Маги вызывали у людей суеверный ужас и те старались лишний раз не афишировать свои возможности. А королевский род, к которому принадлежал и герцог Нортский, обладал особыми способностями. Из поколения в поколение в королевских семьях рождались дети с врожденным иммунитетом к ядам и магии. Редкое зелье могло подействовать на представителей могущественного рода, ведущего начало от первых демиургов, одаривших своих потомков необычным даром. Тайну королевской семьи хранили все ее члены, никому, даже самым близким друзьям и приспешникам, не раскрывая ее и это не раз спасало жизнь представителям династии. Но, в некоторых случаях, вера в свою избранность могла сыграть злую шутку и с самыми сильными из них. Вот и герцог поплатился за свою самоуверенность. Линара, даже не зная способностей бывшего супруга, умудрилась достать именно то зелье, которое, пусть и ненадолго, пробило врожденную защиту лорда. Роковое стечение обстоятельств, заставившее членов королевской династии пересмотреть свое отношение к безопасности. И вовремя. Выяснилось, что сила их рода слабеет, не защищая в полной мере своих носителей. Это открытие вызвало панику среди монаршей семьи, были разработаны меры по усилению защиты короля и его наследника, а остальным рекомендованы стандартные способы охраны своей жизни, как то — амулеты, артефакты, плетения защиты и прочая. Герцог раздраженно встряхнул головой. Надо же было именно ему, и именно таким неприятным образом выяснить эту особенность. Нет, то, что удалось предотвратить более серьезные последствия, это, конечно, плюс для королевства, только ему, Рэмиону от этого не легче. Задумавшись, лорд не сразу заметил, что дождь усиливается. Поглубже натянув капюшон непромокаемого плаща, герцог пришпорил коня, преодолевая последний участок горного пути. Грохот обвала раздался внезапно. Обломки скал, увлекая за собой селевой поток и каменную крошку, с шумом устремились вниз, сминая на своем пути молоденькие деревца и кустарники. Сход сели был настолько стремительным, что герцог, погруженный в невеселые мысли, не успел вовремя среагировать. Резким усилием он попытался проскочить под падающими камнями, на ходу сплетая заклинание, но не успел. Последнее, что он услышал, был резкий звук падающих скальных обломков, и гулкая темнота поглотила лорда Аш — Шасси.

Лиза не находила себе места. Она расхаживала по комнате, куталась в шаль и пыталась успокоиться. Внутри разливался холод. Девушка подошла к окну, стекло которого пересекали строгие линии узорного переплета, оперлась на узкий подоконник и с тоской посмотрела в темноту. Данька, видя настроение матери, тихо листал книжку, изредка поглядывая на застывшую перед окном герцогиню. «Рэм, где же ты? Почему мне так тревожно? Что с тобой случилось? " — эти и подобные мысли преследовали ее весь вечер. Она словно вживую видела перед собой мужа. Его лицо, смеющиеся губы, сияющие глаза, загорающиеся золотистыми искорками и меняющие цвет с серого на расплавленный золотой…

Во дворе замка послышался какой‑то шум. Лиза быстрым шагом вышла из комнаты в надежде узнать, что случилось и столкнулась с задыхающейся экономкой. Еще никогда герцогиня не видела чопорную Мелинду в таком виде — прическа женщины растрепалась, в глазах плескался испуг, а выдающихся размеров бюст судорожно вздымался, пока экономка старалась отдышаться.

— Что случилось, Мелинда? — попыталась выяснить герцогиня.

— Миледи, там Его Светлость… Он… — и женщина разрыдалась.

Лиза, отстранив экономку, добежала до лестницы и птицей слетела вниз.

В холле сгрудились воины и слуги и девушка с трудом пробиралась вперед — никто не обратил на хозяйку никакого внимания. Наконец, она выбралась на открытое пространство в центре холла и замерла, поднеся ко рту руку и сдерживая вырывающийся крик. На расстеленном на полу плаще лежал герцог. Ноги его были неестественно вывернуты, лицо залито кровью, а правая рука безвольной плетью лежала на мокрой ткани плаща.

Лиза пошатнулась.

— Рэм… — неверяще прошептала она, чувствуя, как качнулся под ногами пол, но тут же выпрямилась и попыталась взять себя в руки. Наклонившись к герцогу и убедившись, что он жив, герцогиня резко прикрикнула на слуг:

— Чего застыли? Нори, Тара, — миледи посмотрела на горничных, — живо разобрали постель в комнате Его Светлости. Янар, зови мэтра Ригана. Торк, Эван, — кивнула она воинам, — аккуратно перенесите милорда в его покои.

Приободренные слуги кинулись выполнять распоряжения миледи, а дюжие воины подхватили плащ с распростертым на нем герцогом и осторожно двинулись вверх по лестнице. Вскоре, лорд Аш — Шасси был устроен на разобранной постели и мэтр Риган приступил к осмотру многочисленных повреждений милорда.

Выводы старого лекаря были неутешительны: у лорда раздроблены обе ноги, сломана рука, кроме того, большая кровопотеря и серьезное ранение головы.

— Мэтр, но он же выживет? — затаив дыхание спросила Лиза.

— Ваш муж — сильный мужчина, миледи, даст Всесветлый, все обойдется, — успокаивающе похлопал герцогиню по руке старик, — только, наберитесь терпения, лечение будет долгим.

— Лишь бы он жил, все остальное — не важно, — прошептала девушка.

Глава 12

Потянулись однообразно — тягучие, унылые дни, сливающиеся в сознании герцогини в одну серую полосу со всполохами тревоги и накатывающим отчаянием. Лорд Рэмион не приходил в себя. С каждым днем он становился все бледнее, на лице резко проступили скулы, нос истончился, а запекшиеся губы что‑то шептали время от времени, но Лиза так и не смогла разобрать ни слова. Она не отходила от мужа, меняла повязки, смачивала ссохшиеся губы водой, кормила бульоном, с помощью приспособлений мэтра Ригана, и постоянно разговаривала с супругом. Она рассказывала Рэму обо всем, что происходит в замке, о новых успехах Даниона, который освоил весь алфавит и уже бойко читает книги, о приезде Тремела, о ценах на урожай… Говорила, в надежде, что муж ее слышит, что он сумеет вернуться из того забытья, которое вязким туманом держит его в плену болезни. Иногда, Лиза впадала в отчаяние и ей казалось, что Рэмион не очнется, что он тихо уйдет, так и не узнав, что дорог ей. Девушка боялась признаться самой себе, что чувства, которые она испытывает к мужу, гораздо сильнее эмоций, что привязывали ее к Сергею. Ей казалось, что они с Рэмом крепко связаны одной нитью и эта связь пронизывает все ее существо, заставляя чувствовать себя единым целым с мужем. Никогда раньше ей не доводилось испытывать подобное. Это было сказочно — прекрасно и… пугающе. Слишком быстро, слишком всеобъемлюще прорастала в ней любовь к герцогу, заставляя девушку переступить через прежний опыт и довериться новому чувству.

— Как он, миледи? — в комнату неслышно вошел Тремел.

— Все так же, Гант. Никаких изменений, — тихо ответила Лиза.

— Ничего, он крепкий, и не из таких переделок выкарабкивался. Надо набраться терпения, все обязательно наладится, — граф утешал герцогиню, а сам с тревогой смотрел на ее осунувшееся лицо, на темные круги под глазами и с болью понимал, что ничем не может помочь. Собственное бессилие раздражало мужчину, он не привык сдаваться перед трудностями, но сейчас граф Тремел был бессилен.

— Миледи, простите мою бестактность, но… Вы когда последний раз отдыхали? — Тремел пристально смотрел на герцогиню.

— Я только и делаю, что отдыхаю, — отмахнулась Алиссия.

— Позвольте усомниться, — упрямо стоял на своем граф, — вам нужно подумать и о себе, и о ребенке. А еще о Данионе. Им нужна здоровая мама, а не измученная, отчаявшаяся женщина. Когда вы последний раз нормально ели?

— Гант, хоть вы не начинайте! Меня уже мэтр замучил своим брюзжанием, теперь еще и вы подключились. Все со мной нормально — я ем, сплю, отдыхаю… Все, как положено.

— Оно и видно, — проворчал мужчина, покачав головой.

Два месяца спустя

Большие старинные часы трижды отозвались гулким звоном, нарушив хрупкую тишину спальни. Догорающие в камине угли глухо потрескивали, тихо оплывала одинокая свеча в канделябре, а хозяйка комнаты все никак не могла уснуть. Вот уже который час она пыталась найти удобное положение, но отделанные кружевом простыни казались излишне жесткими, покрывало — слишком теплым, подушка — неудобной. Поворочавшись еще немного, герцогиня встала и, накинув пеньюар, неслышно проскользнула в комнату сына. Данька последнее время увлекся книгами про рыцарей и драконов и даже во сне продолжал воевать с невидимыми врагами: одеяло соскользнуло на пол, подушка убежала в ноги воинственному хозяину, простыня сбилась, а сам «рыцарь» раскинулся на постели звездочкой и тихо посапывал. Лиза с улыбкой положила подушку под голову сыну, укрыла его одеялом и присела на кровать рядом с ним. Данька, словно почувствовав ее присутствие, завозился, устраиваясь поудобнее, и девушка погладила его по вихрастой макушке. Отчаяние, не дававшее ей уснуть, потихоньку отступило и герцогиня успокоенно вздохнула, глядя на сладко посапывающего мальчика. «Нужно верить. Рэм справится. Он не может нас бросить.» — уговаривала она саму себя. Посидев еще немного у постели спящего сына, Лиза направилась к мужу. За время, прошедшее после страшного обвала, герцог так и не пришел в себя. Мэтр Риган успокаивал герцогиню, обещал, что милорд обязательно поправится, но девушка видела, что он сам не верит в то, о чем говорит. Старый лекарь пробовал все новые способы лечения, но, раздробленные ноги лорда срастались медленно, рана на голове все еще сочилась сукровицей, а рука упорно не хотела заживать. Лиза упрямо продолжала верить, что Рэм поправится, убеждая всех вокруг, что герцог не может сдаться. А потом она нечаянно услышала разговор старого лекаря с Тремелом. Мэтр Риган устало объяснял графу, что не может помочь герцогу, так как организм милорда отторгает чужую магию, а собственный резерв лорда Аш — Шасси почти опустел и если он не очнется в ближайшие дни, то… В этом месте разговора Тремел витиевато выругался, а мэтр обреченно заметил, что все во власти Всесветлого.

Когда Лиза услышала последнюю фразу, ее накрыло черное отчаяние. Внутри билась только одна мысль — этого не может быть! Ну, должно же быть хоть что‑то, что может помочь ее мужу?

После того разговора миледи больше не донимала лекаря вопросами. Взяв себя в руки, она продолжала ухаживать за мужем, отсекая от себя упаднические мысли и продолжая надеяться на лучшее.

Тихо открыв дверь спальни супруга, Лиза тихонько проскользнула внутрь. Рэмион все так же неподвижно лежал на кровати, а в комнате стоял тяжелый запах лекарств и болезни. Рядом с кроватью герцога, в глубоком кресле, клевала носом пожилая сиделка. Лиза легонько коснулась плеча спящей женщины и показала на дверь, безмолвно предлагая отдохнуть. Старая Сита с благодарностью кивнула и поспешно покинула герцогские покои.

— Ну, вот, Рэм, это снова я. Сейчас глубокая ночь, все спят, в замке спокойно и тихо. А в саду уже потихоньку опадают листья и ветер носит их по дорожкам, раздражая садовника. Знаешь, мне бы так хотелось прогуляться с тобой по парку, послушать, как шуршат опавшие листья, почувствовать, как ты держишь меня за руку… — Лиза говорила, а сама гладила руку мужа, выводя замысловатые узоры на его ладони. Неожиданно она замерла, словно прислушиваясь к чему‑то, и счастливая улыбка озарила ее лицо.

— Ох, Рэм, наш малыш… Он пинается! — благоговейно прошептала герцогиня. — Если бы ты только мог это увидеть!

Молодая женщина взяла руку мужа и положила ее на свой живот. Ребенок, как — будто почувствовав, толкнулся прямо в руку отца.

— Рэм, Рэми, как же ты нам нужен, — всхлипнула Лиза.

Неожиданно она почувствовала, как дрогнула рука герцога.

— Рэм, любимый, пожалуйста! — неверяще прошептала Алиссия.

— Лисси, — сорвался с губ лорда еле слышный шелест.

— Да, родной, я здесь, — плакала Лиза, — здесь, с тобой!

Герцог с трудом открыл глаза. В комнате, освещаемой лишь одной свечой, было почти темно, но даже этого света хватило лорду, чтобы увидеть склонившуюся над ним жену. Он мгновенно охватил взглядом чуть раздавшуюся в талии фигуру Алиссии и перевел взгляд на ее лицо. Навстречу ему распахнулись чудесные синие глаза, полные не пролитых слез.

— Лисси, нет, не плачь… — медленно, почти по слогам, произнес герцог.

— Рэм… — неверяще повторяла Лиза, — ты очнулся… Я знала, я верила, что ты нас не бросишь! Как же ты меня напугал! Ой, что же это я? Нужно позвать мэтра, он должен узнать, что ты пришел в себя, — Лиза опрометью кинулась из комнаты и побежала к покоям лекаря.

Герцог попытался пошевелиться. Правая рука, заключенная в лубки, почти не отзывалась на его усилия, ног ниже колен он не чувствовал и лишь левая рука подчинилась лорду. Рэмион поднес к лицу худую, костлявую кисть и с удивлением разглядывал ее, пытаясь понять, когда это он успел превратиться в скелет, обтянутый кожей. «Представляю, как я хорош, — иронично усмехнулся лорд, — поистине, жалкое зрелище.» Он опустил руку и попытался вспомнить что же с ним произошло, но память отказывалась возвращаться к последним событиям, выдавая лишь какие‑то разрозненные обрывки. Обессиленно откинувшись на подушки, герцог прикрыл глаза, пытаясь смириться с тем, что открылось ему после беглой инвентаризации. Тело до колен ему подчиняется, — это плюс. Левая рука тоже отзывается на усилия хозяина. А вот ноги и правая рука… Ощущение, что они застыли в тяжелой, каменной массе… Камни… — лорда пронзило воспоминанием: горная дорога, шум обвала, падающие обломки скал…

— Мэтр Риган, он кажется уснул, — тихий голос жены заставил герцога открыть глаза.

— Ваша Светлость, вы позволите? — склонился над ним старый маг.

Герцог слегка кивнул и старик принялся за осмотр своего высокородного пациента.

— Попробуйте пошевелить пальцами руки, — командовал мэтр, беря милорда за стянутую лубками конечность.

Лорд Аш — Шасси пытался, но пальцы лишь слегка вздрагивали в ответ на его усилия.

— Замечательно, — улыбнулся лекарь, — а теперь попробуйте пошевелить правой ногой.

Герцог сжал зубы, напрягся, но, увы… нога осталась неподвижна.

Лиза смотрела на усилия мужа и пыталась сдержать слезы. Она видела каких сил стоит Рэмиону этот осмотр и острая жалость к мужу охватывала все ее существо. Но, нет, нельзя. Нельзя показывать эту самую жалость, нельзя унижать мужа этим чувством. Рэм сильный, он встанет на ноги, он сможет… Лиза сглотнула горький комок и улыбнулась мужу.

— Что, доставил я вам хлопот? — медленно прошептал герцог в ответ на улыбку жены. — Ну, ничего, скоро все пойдет на лад.

— Абсолютно с вами согласен, милорд, — откликнулся мэтр Риган, — а сейчас вам лучше отдохнуть, да и Ее Светлости негоже среди ночи расхаживать, давно бы спать пора. Я сейчас пришлю сиделку, а вы, миледи, извольте‑ка отправляться к себе, нечего тут сидеть. Чтобы когда я вернусь, вас тут уже не было! — пригрозил он, медленно направляясь к двери.

Герцогиня переглянулась с мужем и ничего не ответила, но, едва за мэтром закрылась дверь, она оказалась у постели супруга и склонилась к его лицу.

— Рэм, — прошептала Алиссия.

Герцог неловко здоровой рукой обнял жену, а потом слегка отстранился и окинул ее внимательным взглядом.

— Лисси, — чуть слышно прошептал он и прикоснулся к ее лицу. Он обводил дрожащими пальцами контур ее губ, ласково прикасался к бархатной коже, легко проводил по распущенным волосам… А потом рука опустилась ниже и накрыла живот герцогини. Лорд благоговейно обвел выступающие округлости и с любовью посмотрел на жену.

— Лис, ты прекрасна, — чуть слышно шептал он, — я люблю тебя… И нашу дочь.

Лиза изумленно смотрела на герцога.

— Дочь? Правда, девочка?

— Герцог уверенно кивнул: — Красавица… Как и ее мама…

Лиза неверяще смотрела на супруга. Девочка. Дочь. Об этом можно было только мечтать! Слезы радости выступили у нее на глазах и молодая женщина смущенно уткнулась мужу в плечо. Тот тихо поглаживал ее по спине и прерывисто шептал ласковые слова, рассказывая, как он любит своих девочек…

Идиллию нарушил мэтр Риган, приведший сиделку.

— Миледи, это никуда не годится! Вы уже давно должны были быть в постели! Безобразие! Сами не спите и милорду не даете отдохнуть! — мэтр недовольно ворчал, выпроваживая герцогиню из комнаты. — Завтра! Все разговоры — завтра. Отдохнете, потом и поговорите.

Лиза бросила последний взгляд на мужа и мэтр аккуратненько выставил герцогиню за дверь.

Утро ворвалось в окно теплыми лучами Цируса и громким щебетом птиц. Герцогиня потянулась и ее словно пронзило — Рэм! Соскочив с постели, Лиза накинула пеньюар и быстро привела себя в порядок. Внутри билось — скорее! Она осторожно приоткрыла дверь в спальню мужа и тихонько вошла в комнату. Из приоткрытого окна доносился легкий ветерок, взметая прозрачные шторы, а в кресле у кровати пристроился Данька и, сосредоточенно нахмурив брови, смотрел на спящего отца.

— Дань, — шепотом позвала его Лиза.

Сын вскинул голову и расплылся в улыбке при виде матери. Он соскользнул с кресла и кинулся в родные объятия, а Алиссия поймала ребенка и приложила пальчик к его губам:

— Тихо, малыш, не разбуди папу.

— Мам, он же давно спит и нас не слышит.

— А вот и нет, вчера ночью папа просыпался, а сейчас он просто отдыхает.

— Правда? — широко распахнул глаза Данька.

— Правда, — улыбнулась Алиссия.

Вывернувшись из ее рук, мальчик подошел к постели, осторожно дотронулся до руки герцога и вдруг наткнулся на внимательный взгляд отца. Данион зачарованно замер. Он смотрел на лорда Аш — Шасси и его сердечко тревожно билось.

— Здравствуй, сынок, — тихо произнес герцог, улыбнувшись сыну.

— Здравствуйте, Ваша Светлость, — робко ответил мальчик.

Лиза обняла сына и тихонько шепнула ему:

— Дань, это же твой папа, чего ты так официально?

Малыш смущенно смотрел на лорда. Он давно мечтал о том дне, когда герцог очнется и сможет поговорить со своим сыном, но сейчас, когда это произошло, Данька разрывался между желанием подойти к отцу и стремлением спрятаться за юбку матери.

Рэмион здоровой рукой подтянул сына поближе и крепко прижал к себе.

— Данион, сынок, я так по тебе скучал, — герцог гладил мальчика по голове и пристально смотрел на него.

Алиссия со слезами на глазах наблюдала за долгожданной встречей и не смогла удержаться — подошла, и опустившись на постель мужа, обняла обоих своих мужчин.

— Ой, мам, он толкается! — Данька удивленно поднял глаза на мать. — Братик меня толкнул!

Лиза рассмеялась.

— Видишь ли, сынок, как выяснилось, это не он… — женщина не успела договорить, как Данька возмущенно перебил ее:

— Правда, мам, он меня прямо в бок пихнул!

— Это она. У тебя будет сестренка, — улыбалась Алиссия.

— Девчонка? — недоуменно переспросил ребенок. — А что я с ней буду делать?

— Будешь защищать и беречь, — ответил герцог, — мы, мужчины, всегда защищаем своих женщин. Теперь мы с тобой в ответе не только за маму, но и за малышку.

Данька, после недолгих раздумий, согласно кивнул, а потом, глядя на мать, важно произнес:

— Мама, ты не беспокойся, мы с папой о вас позаботимся!

— Спасибо, сынок, — серьезно ответила Лиза, — я на вас рассчитываю!

Она потрепала сына по кудрявой макушке и строго добавила: — А сейчас, тебе пора завтракать и отправляться в классную, матрэ Линда уже ждет тебя.

Данька кивнул и вприпрыжку побежал к двери.

— У нас растет замечательный сын, — с улыбкой заметил Рэмион.

— Лисси, — герцог взял жену за руку, — я хотел попросить тебя… Ты сможешь забыть то… ту ночь… — он запнулся и попытался подобрать слова.

Рэм, не нужно, — Лиза легко погладила мужа по щеке, — не мучайся сожалениями. Мы просто забудем и начнем жизнь с чистого листа. У каждого из нас есть о чем сожалеть, давай попробуем смотреть только в будущее и не оборачиваться назад…

— Лис, я люблю тебя… — герцог взволнованно смотрел на супругу.

— Рэми, — девушка наклонилась к нему и невесомо прикоснулась к губам. Лорд Аш — Шасси перехватил жену рукой и ответил на ее ласку, углубляя поцелуй, вложив в него всю любовь и нерастраченную нежность, которыми полнилась его душа. Супруги не могли оторваться друг от друга и лишь деликатное покашливание, раздавшееся от двери, вернуло их к действительности. Мэтр Риган медленно подошел к кровати и обратился к герцогской чете:

— Милорд, миледи, рад видеть вас в хорошем расположении духа. Миледи, вы позволите, я осмотрю Его Светлость?

— Да, конечно, мэтр, — Лиза поднялась с постели супруга.

— Дорогой, я зайду чуть позже, не буду вам мешать, — оглянувшись на мужа и послав ему ободряющую улыбку, молодая женщина покинула спальню герцога.

В замке все воспряли духом — Его Светлость шел на поправку. Часто можно было услышать разговоры слуг, которые обсуждали последние сводки о здоровье милорда и авторитетные заявления кухарки, которая громко разглагольствовала, что, дескать, она так и говорила, что Его Светлость — мужчина хоть куда и не позволит какой‑то хвори свести себя в могилу.

Данька оттаял, перестал бояться отца и теперь часто можно было услышать, как они спорят о чем‑то, или играют в теркиду, многочисленные фигурки которой очень напоминали Лизе земные шахматы, или рассуждают о том, в какие города отправятся, как только герцог окончательно поправится. Данион привязался к отцу и Лиза часто наблюдала за тем, как ребенок радостно улыбается, стоит только герцогу обратить на него внимание.

— Пап, ты неправильно ходишь! — в пылу игры кричал Данька, — разве король так ходит? Тебе нужно было съесть моего воина, а ты… Мама, ну, скажи, что так нельзя! — возмущенно обращался он к Лизе, — папа жульничает!

— Герцог смеялся, соглашался с сыном и партия начиналась заново.

Лиза с улыбкой следила за их игрой. Герцогиня была гарантом соблюдения правил, местным третейским судьей, к которому по очереди взывали то муж, то сын, доказывая свою правоту и требуя от нее справедливости. Женщина выслушивала жалобы своих мужчин и шутливо мирила их. Маленький мирок герцогской семьи вмещал троих одиноких прежде людей, сумевших обрести счастье и друг друга. Ничто не омрачало их радость, кроме одного — герцог так и не смог встать на ноги. Внешне все более или менее пришло в норму: срослись многочисленные переломы, затянулась рана на голове, исчезли грубые шрамы… Мэтр Риган одобрительно осматривал заживающие раны, но относительно ног так и не смог дать никакого прогноза. «Все во власти Всесветлого» — традиционно произносил он и разводил руками. Магия так и не вернулась к Лорду Аш — Шасси, и мэтр ничем не мог помочь. Тремел, часто бывающий в замке, постоянно привозил с собой самых лучших лекарей и магов, но те только разводили руками — никто не мог помочь герцогу, отделываясь общими фразами о том, что время — лучший лекарь и нужно просто ждать. Гант не знал, что еще сделать, чтобы помочь другу и это приводило его в уныние. Он приезжал как можно чаще, бросая все дела в департаменте на заместителя, общался с Рэмионом, пытался подбодрить Алиссию и мучился от вынужденного бездействия. Гант привык, что Рион всегда справляется с любыми сложностями и видеть друга, прикованного к креслу, было невыносимо. Гант уезжал, но не мог долго продержаться вдали от герцогской семьи и снова возвращался в Мон — Терри.

Вот и сейчас, Тремел вернулся из столицы и неспешно шел по садовой аллее. Стояли последние погожие деньки и сад щедро одаривал посетителей своей неброской красотой: тихо шелестели пожелтевшие листья, поздние цветы буйным фейерверком красок украшали пышные клумбы, а трели пичуг обещали, что впереди будет еще много теплых и погожих дней. Гант неслышно приблизился к беседке и невольно замедлил шаг. Он с грустью смотрел на молодую женщину, с задумчивой улыбкой разбирающую свежесрезанные цветы. Теплые лучи цируса ласково касались склоненной головы миледи, загораясь в ее волосах медными бликами, и нежно окрашивали щеки легким румянцем. Увитая плетями гервуса беседка, яркие охапки цветов и красивая женщина в самом расцвете своей женской сути… — картина, заставившая мужчину задержать дыхание. Неподалеку бегал Данион, выгуливая Снежка — огромного лохматого щенка, подаренного ему родителями на день рождения. Данька визжал от восторга, убегая от питомца, а тот радостно несся следом, догоняя хозяина и со всего размаху кидаясь ему на грудь. В итоге оба малыша падали на жухлую траву и блаженно растягивались рядом. Пасторальная идиллия…

— Доброе утро, Гант, — заметила мужчину герцогиня. Она приветливо улыбнулась графу и тот ощутил щемящую радость, разливающуюся в душе от ее улыбки.

— Доброе утро, миледи, — Тремел склонился к ее руке, — как Рэмион?

— Все так же. Перемен нет, — Алиссия прикусила губу.

— Он обязательно поправится, — утешающе погладил ее по руке лорд, — Рион сильный, он справится. Наши специалисты говорят, что него сильное магическое истощение и, скорее всего, нужно просто время.

— Да, мэтр объяснил мне, — кивнула герцогиня, — если бы только Рэм мог принять чужую магию… Сколько уже было попыток, но она отторгается, выматывая его еще больше.

— Миледи, не нужно отчаиваться, все обязательно наладится.

Герцогиня с улыбкой кивнула головой, отряхнула попавшие на платье лепестки и собрала готовые букеты, а Тремел помог ей подняться со скамьи и повел к дому.

— Даня, хватит мучить Снежка, иди завтракать! — позвала сына Лиза. — И не смей тащить щенка в столовую, пусть ест на кухне.

— Ну, мам, — обиженно засопел Данька.

— Я сказала — на кухне, — Алиссия была непреклонна.

— Пошли, Снежок, я тоже с тобой на кухне поем, — решил ребенок и они со щенком наперегонки припустили к дому.

Тремел рассмеялся: — Молодец, пострел, не бросил друга!

— Да, уж, — притворно нахмурилась Лиза, но не выдержала и рассмеялась.

Герцог задумчиво сидел у окна, наблюдая за женой. Он оперся на подоконник рукой и рассеянно чертил по стеклу замысловатые узоры. Молодая женщина в беседке приковывала к себе все его внимание. Алиссия расцвела. Беременность не испортила ее совершенной красоты, казалось, что ожидание ребенка лишь добавило новых красок ее внешности. Мягкая плавность походки, умиротворенный блеск глаз, манящие припухшие губки… — все это делало женщину еще прекрасней. Рэмион злился на свою беспомощность — ему так хотелось взять жену на руки, донести до кровати и любить всю ночь напролет… Лицо герцога искривила судорожная гримаса. Проклятое увечье! Вместо того, чтобы быть рядом с Лисси, он сидит в этом ненавистном кресле, укутанный пледом, и может только наблюдать, как друг ухаживает за его женой, а та смеется над шутками и россказнями Ганта. Лорд отчаянно ревновал и ничего не мог с собой поделать. Чем больше времени проходило, тем сильнее росло в нем отчаяние. Ему казалось, что Алиссия с ним рядом только из‑за жалости. Еще бы! Зная ее врожденное благородство, герцог не сомневался, что Лисси не оставит его. Но ему было нужно другое! Он, Рэмион Аш — Шасси, страстно желал свою жену. Желал так, как только может мужчина желать любимую женщину! Желал… и не мог пересилить себя и унизиться до просьбы, боялся увидеть в глазах Алиссии жалость и отвращение… Герцог скрипнул зубами. Он мучился и горел в медленном огне, а Лисси, как ни в чем не бывало, ухаживала за ним, была нежна, заботлива, но не давала даже намека на что‑то большее. И Рэмиону приходилось довольствоваться этим. Но… ровно до тех пор, как приезжал Тремел. Видя жену рядом с другом, герцог чувствовал, как внутри корчится змея ревности, доводя его до отчаяния. С каждым разом ему было все труднее усмирить внутренний огонь. Порой, лорду казалось, что вместо исчезающей магии в нем прорастает какая‑то темная, неведомая сила, заставляющая принять ее и подчиниться, обещая взамен власть, могущество и былую мощь.

Его Лисси, его девочка, радовалась частым приездам Ганта. Она оживленно обсуждала с кухаркой меню, включая в него любимые блюда Тремела, заранее распоряжалась протопить гостевые покои, зная, что граф не любит сырость, и всегда сама встречала гостя. Рэмион и рад был увидеть друга и узнать новости, и так же быстро начинал мечтать о скорейшем отъезде Тремела. Он видел какими глазами смотрит граф на Лисси, но оставалось только терпеть и ждать, когда Гант уедет и Алиссия снова будет дарить свое внимание только ему и сыну. Рэмион понимал, что это эгоизм, но ничего не мог поделать — он ни с кем не хотел делиться вниманием своей жены, ощущая острую потребность в ее присутствии, в ее прикосновениях, в ее аромате…

О, Всесветлый, как же он желал ее! Когда Алиссия дотрагивалась до него, он едва сдерживался, чтобы не обнять жену и не впиться в ее губы поцелуем, но, взгляд натыкался на укрытые пледом ноги и герцог сдерживал свой порыв, проклиная собственную неполноценность. Он горел в медленном огне и ни в чем не находил успокоения. Вот и сейчас, видя как Тремел ведет Алиссию к дому, рассказывая что‑то и смеясь, Рэмион чувствовал, как внутри поднимается ядовитое жало ревности и острое желание спрятать жену, закрыть ее ото всех, раздирает внутренности. Герцог судорожно вздохнул. Нет. Он не позволит себе сделать хоть что‑то, что причинит его девочке боль. Пусть живет так, как ей хочется. И если Гант может доставить Лисси радость, то он, Рэммион, будет терпеть и радоваться вместе с женой. Лорд не заметил как сильно побелели костяшки пальцев, вцепившихся в подлокотники кресла. Он пытался побороть самого себя. Кажется, удалось…

Лиза смеялась шуткам Тремела, а сама боролась с накатывающим на нее отчаянием. Она не знала, что происходит, но чувствовала волны боли, исходящие от мужа. Рэмион был очень терпелив, ни на что не жаловался, успокаивал ее, говоря, что у него ничего не болит, но девушка видела, что муж что‑то скрывает. Она заметила, что герцог отстраняется от объятий, перестал целовать ее и как‑то отдалился. Лиза мучилась и не могла понять, что происходит, пока однажды утром, посмотревшись в зеркало, не поняла, что вряд ли может вызвать у мужа какие‑либо эмоции. Расплывшаяся талия, отекшие ноги, опухшие веки… Брр… Подобный бегемотик может пробудить в мужчине только жалость, а никак не желание. Девушка грустно усмехнулась: жалость — это последнее, что она хотела бы видеть от Рэмиона. И Лиза приняла решение — не докучать мужу излишними прикосновениями и постараться держаться более нейтрально. Это решение оказалось тяжело воплотить в жизнь. Ей было плохо. Она физически ощущала близость Рэма, чувствовала его запах, тепло его тела и не смела прильнуть к нему, запустить руки в шелковистые волосы и прижаться к любимым губам. По ночам она ворочалась в постели, прислушиваясь к тихому дыханию мужа в соседней спальне, и не могла уснуть. Ей был нужен Рэм. Это становилось настоящим наваждением — ее, как магнитом, притягивало к герцогу. Частые приезды Тремела разбавляли вязкую атмосферу желания, окутывающего герцогиню, и она искренне радовалась визитам графа — с Гантом Лиза отвлекалась от ненормальной, как ей казалось, тяги к мужу. Одеваясь к ужину, женщина с волнением выбирала наряд. Ей хотелось увидеть в глазах супруга былое восхищение, почувствовать исходящее от него желание, заставить испытать страстный порыв… Достав недавно сшитое платье, герцогиня прикинула его на себя. То, что нужно — решила она и попросила горничную помочь надеть наряд. Темно — красное платье в стиле ампир вызвало немало споров среди портних, но девушка сумела настоять на своем. Ей пришлось долго доказывать, что носить наряды, предписанные канонами актанийской моды для дам в ее положении, она не будет и предложить взамен альтернативу — платья с завышенной талией, легкими складками под грудью, удачно скрадывающими выступающие округлости, и небольшим шлейфом. Портнихи долго ворчали, но согласились, а потом и сами вдохновились результатом своих трудов — уж больно хороша была герцогиня в легких, женственных нарядах. Лиза пристально рассматривала себя в зеркале. Темно — алый армарский шелк легкими фалдами ниспадал вниз, высокий лиф подчеркивал пополневшую грудь, тонкая золотая лента окаймляла вырез, подчеркивая белизну кожи, а тянущийся по полу шлейф придавал царственности осанке. Женщина, отражающаяся в зеркальной глади, была красива утонченной красотой. Отсветы свечей, колеблясь в глубоких складках ткани, заставляли их оживать и таинственно мерцать темно — алыми переливами, а фалды длинного шлейфа элегантно спускались к ногам миледи, придавая ей шарм и очарование. Герцогиня слегка наклонила голову и залюбовалась игрой света в камнях диадемы. Подарок Рэма. Какая ирония судьбы — герцог жестоко пострадал от камнепада, а сумка с подарками отлетела на несколько лит и воины нашли ее совершенно целой… Молодая женщина решительно взглянула в глаза своему отражению. Сегодня она намерена блистать. И добьется отклика в глазах мужа.

Столовая горного замка ярко сияла огнями. Сверкал натертый до блеска паркет, жарко полыхали дрова в камине, а накрытый белоснежной скатертью стол приветливо ждал гостей: сияли бокалы берунского хрусталя, в посуде из мейзенского фарфора отражался льющийся от канделябров свет, а многочисленные серебряные приборы чинно возлежали на своих местах. Первым нарушил безлюдье столовой граф Тремел. Он с нетерпением ждал сегодняшнего вечера, предвкушая уютный ужин в теплой обстановке герцогской семьи и, не в силах затягивать ожидание, оказался в трапезной одним из первых. Следом слуги принесли кресло с герцогом, а вскоре у дверей с таинственным видом возник Данион. Мальчик мялся, оглядывался назад и не торопился входить в комнату. Его заминка не осталась незамеченной и герцог уже собирался задать закономерный вопрос, как раздавшееся басовитое тявканье возвестило, что Снежок тоже почтил своим присутствием званый ужин. Данька умоляюще посмотрел на отца и тот, улыбаясь, кивнул головой:

— Ладно уж, заводи своего друга. Только постарайтесь не шуметь. И пусть не попадается на глаза маме.

Данька радостно взвизгнул и потащил Снежка к столу. Усадив его рядом со своим стулом, посмотрел щенку в глаза и шепотом предупредил:

— Сиди тихо, иначе нас выгонят.

Тот понятливо тявкнул и преданно уставился на своего маленького хозяина.

Когда в распахнутые двери вошла герцогиня, ее встретили восторженные взгляды мужчин и Данькино: — Мамочка, ты такая красивая!

Тремел, до этого что‑то говоривший герцогу, замер на середине фразы и с восторгом смотрел на остановившуюся в дверях женщину. Лиза специально спланировала столь эффектный выход в надежде поразить мужа и, судя по распахнувшимся глазам лорда, ей это удалось. Довольная произведенным эффектом, герцогиня мягко улыбнулась супругу и медленно направилась к своему месту. Подскочивший Гант плечом оттеснил слугу и сам отодвинул для миледи стул, а легко колыхнувшийся шелк платья заставил мужчину задержать дыхание — легкий аромат мальвии, исходящий от женщины, вскружил Ганту голову и заставил позабыть обо всем: герцог, слуги, Данион, — все исчезло, весь мир сузился до одной только герцогини. Алиссия улыбнулась и легко опустилась на придерживаемый мужчиной стул, а граф отмер и перевел дыхание. Взгляд, который он ощутил между лопаток, заставил его поморщиться, но, оглянувшись на Рэмиона, Гант наткнулся на спокойное равнодушие в его глазах. Показалось…

Герцог, кивнув дворецкому, велел подавать на стол и ужин начался. Легкая, дружелюбная атмосфера, царящая за столом, изысканные блюда, легкие вина… все было идеально. Лорд Аш — Шасси держался с непринужденным достоинством, много шутил, но Лиза видела проскальзывающие в глазах мужа отголоски боли и ее тревожила напускная живость Рэма.

— Миледи, помните, я обещал вам сюрприз? — спрашивал между тем Тремел.

— Хотите сказать, что сдержали обещание? — откликнулась Алиссия.

— Обижаете, — протянул граф, — я всегда держу слово. — Оглянувшись, он сделал знак дворецкому и вскоре в столовую вошли нарядно одетые музыканты, каждый со своим инструментом. Низко поклонившись присутствующим, артисты выстроились в ряд и вперед вышел дирижер. Он поклонился еще раз и высказал свое восхищение талантами миледи, слухи о которых еще долго будоражили столицу, а потом взмахнул палочкой и столовую наполнили звуки солнечного алетта. Герцогиня слушала чарующую мелодию и вспоминала, как танцевала этот танец вместе с Рэмом. Она прикрыла глаза и вновь оказалась в дворцовой зале. Рука мужа на ее талии, властное, но нежное объятие, горьковатый древесно — цитрусовый запах, пьяняще — обжигающее дыхание… Лиза замечталась и не заметила, как мелодия закончилась. Из задумчивости ее вывел голос герцога:

— Гант, пригласи Алиссию на танец.

Молодая женщина распахнула глаза и удивленно посмотрела на мужа, а тот ободряюще улыбнулся и тихо объяснил:

— Ты ведь так любишь танцевать.

Тремел поклонился и подал герцогине руку. Лиза машинально вложила в нее свою ладонь, но так и не смогла отвести глаз от мужа. Они с Гантом танцевали танец за танцем, а Алиссия все также смотрела не на Тремела, а на герцога. Глаза в глаза, не отрываясь. Лаская взглядом, отдавая всю себя, ощущая себя единым целым с мужем… Рэмиона захватил этот безмолвный разговор. Он смотрел на жену и, казалось, ощущал под руками ее теплое податливое тело, чувствовал тонкий аромат мальвии исходящий от ее волос, касался нежной кожи предплечья… Мелодия лилась, унося супругов в иной мир, туда, где они снова были вместе, душа к душе, тело к телу… Музыка закончилась, а мужчина и женщина не могли отвести друг от друга глаз. Тремел неловко топтался на месте, чувствуя себя лишним и боясь нарушить хрупкую тишину, а герцог, оторвав взгляд от жены негромко кашлянул и поддержал пару аплодисментами. А вскоре громкое тявканье разбавило жидкие овации — это Снежок решил проявить солидарность и поддержать лорда Аш — Шасси. Лиза удивленно уставилась на белоснежную груду шерсти, на которую до этого не обращала внимания.

— А с каких это пор Снежок ужинает в столовой? — скрывая улыбку, спросила она у сына.

— Мам, ну, праздник же. И папа разрешил, — оправдывался Даня, пытаясь прикрыть собой верного друга.

— Ну, если папа разрешил… Ладно уж, — притворно вздохнула герцогиня.

— Мамочка, мы тебя любим. Да, Снежок? — раздавшийся следом уверенный лай подтвердил все вышесказанное. Лиза поблагодарила музыкантов за талантливое исполнение и распорядилась накормить их и устроить на ночлег, а сама обратилась к мужу:

— Рэм, позволь я провожу тебя, мэтр Риган должен сделать перевязку.

Герцог сумрачно взглянул на жену и коротко ответил:

— Я справлюсь сам. Янар, — зычно крикнул он. Прибежавший на зов слуга с помощью пары дюжих работников перенесли лорда в спальню, а Лиза расстроенно проводила их глазами. Ничего не изменилось — Рэм по — прежнему не подпускает ее близко. Она устало пожелала Тремелу и Даньке доброй ночи и медленно побрела в свои покои. Кураж, бурливший в крови в начале вечера, прошел и сейчас она чувствовала себя усталой, никому не нужной и одинокой. Закрыв за собой дверь спальни и дождавшись, пока служанки снимут с нее шелка, Лиза обреченно опустилась на постель. Все зря. Пустая апатия опустилась на плечи женщины и герцогиня равнодушно уставилась в потолок.

С памятного ужина прошло уже две недели, но лорд Аш — Шасси не знал ни минуты покоя. Он поставил перед собой цель. Встать на ноги. Любой ценой. Он сможет, он добьется этого. Алиссия достойна большего, чем жизнь с калекой. Перед его глазами мелькали образы танцующей с Тремелом жены и он, стиснув зубы, побеждая боль, пытался подняться. Рэмион никому не говорил о своих планах, но велел закрыть дверь в комнату супруги, соединяющую их покои, на ключ и никому не входить в его комнаты без стука. А потом начался ад. Бесчисленное количество раз он падал, пытаясь стоять на неслушающихся ногах, но вновь поднимался и делал очередную попытку. Вялые, дрожащие ноги с трудом выдерживали вес его тела, но лорд не сдавался — он снова и снова вставал с кресла и пытался сделать шаг. В последние дни герцог заметил улучшение — робкие, неловкие шаги стали наградой его усилиям. Окрыленный первыми успехами герцог не замечал, как молчалива и бледна стала его Лисси, как потухли ее чудесные глаза и как грустно она улыбается, приходя к нему перед сном пожелать доброй ночи. Предвкушая, как она удивиться его успехам, лорд стремился как можно быстрее овладеть собственным телом и не видел ничего вокруг.

А Лиза смотрела на равнодушного мужа и острая боль опаляла ее изнутри. Она держалась. Старалась отвлечься. Не получалось…

Ночь тихо глядела в окно, а герцогиня одиноко плакала в подушку. Тоска выплескивалась слезами, которые молодая женщина не могла остановить. Ее сотрясали рыдания. Страх за мужа, ощущение своей ненужности, переживания из‑за беременности… — все вырвалось наружу и Лиза не смогла сдержаться. Чем больше она пыталась умерить рыдания, тем сильнее ее била дрожь.

А в соседней спальне Рэмион тоже не мог уснуть. Лежа в своей одинокой постели он с тоской смотрел в незашторенное окно. Дом спал и ничто не нарушало сонную тишину, а на душе у герцога становилось все тоскливее. Внезапно он прислушался. Ему показалось, что из спальни жены доносятся тихие всхлипы. Не успел Рэмион решить, что делать, как тихий плачь перерос в тяжелые, судорожные рыдания. Он слышал, как задыхается его девочка, как захлебывается слезами и рванулся на эти звуки. Не заметив, как соскочил с кровати, лорд сделал шаг, другой и только потом понял, что твердо стоит на ногах. Ноги привычно дрогнули, но усиливающиеся рыдания подхлестнули его и герцог кинулся в спальню жены. Алиссия лежала, уткнувшись в подушку, и пыталась заглушить вырывающиеся всхлипы.

— Лисси! — лорд подхватил жену на руки. — Девочка моя, любимая, ну, что ты? — он отчаянно целовал жену в мокрое от слез лицо и обнимал содрогающееся от рыданий тело.

— Рэм, не смотри, — всхлипывая, Лиза пыталась скрыть от мужа припухшие от слез глаза, — я страшная…

— Маленькая моя, что за ересь ты несешь? — возмутился герцог. — Ты самая красивая, самая желанная, самая любимая — лорд перемежал слова поцелуями и чувствовал, как волна желания подымается, сметая все: его страхи, неуверенность, ревность…

— Рэм, пожалуйста, не уходи, — Алиссия вцепилась в мужа, — я знаю, сейчас я некрасива и тебе неприятно притрагиваться ко мне, но я больше не могу, я не вынесу твоей холодности.

Девушка плакала и обнимала мужчину, а он, ошарашенный признанием, не мог поверить услышанному.

— Лис, ты что, считаешь, что я не хочу тебя?

Алиссия судорожно кивнула.

— То есть, по — твоему, я — калека, неполноценный, прикованный к кровати, — ворочу нос от красавицы — жены только потому, что она немного поправилась, вынашивая моего ребенка? — он изумленно смотрел на супругу.

Лиза снова смущенно кивнула, не поднимая глаз.

— Посмотри на меня, маленькая, — герцог приподнял лицо жены и, глядя ей в глаза, ласково произнес:

— Я люблю тебя, я хочу тебя, я желаю тебя до безумия, но я боялся твоей жалости, твоего отвращения к калеке, я не мог, понимаешь? Не мог унизиться до просьбы, до подачки… Если ты сможешь любить меня такого, как сейчас — без магии, без ног, без возможности полноценно ухаживать за тобой, то я буду самым счастливым человеком на Тариусе.

Лиза неверяще смотрела на мужа, но он не дал ей возможности засомневаться — накрыл ее губы своими и она забыла обо всем. Ее подхватил чувственный вихрь и девушка наконец‑то смогла утолить свою жажду — вот он, Рэм, с ней рядом, любит, желает, обжигает поцелуями и сливается с ней в вечных движениях любви. Эреветт — танец страсти — звучал сегодня только для двоих.

Ночь ожила, наполнилась жарким шепотом, звуками поцелуев и тихими стонами.

— Маленькая, как я тосковал! Я так люблю тебя!

— Рэм, я не могу без тебя, я схожу с ума без твоих губ…

— Я здесь, Лисси, я рядом…

— Рэми, я люблю тебя…

Герцог задохнулся от этих слов. Впервые он услышал от жены такое невероятное признание.

— Лисси… — неверяще выдохнул он.

— Люблю, — повторила Лиза, — люблю больше жизни, вопреки всему, вопреки самой себе…

Со счастливым стоном Рэмион потянул жену на себя и нежно поцеловал.

— Девочка моя, я не знаю, за что мне досталось такое счастье, но я благодарен Всесветлому за то, что он привел тебя ко мне…

Эта ночь стала для них откровением. Впервые супруги раскрылись друг перед другом, отпустили прошлое и оно сгорело в исцеляющем огне их страсти, их любви, их искренности и безграничного доверия.

Уже под утро герцог счастливо выдохнул:

— Лиза, любимая… Моя, только моя…

Девушка испуганно дернулась в его руках, но Рэмион, глядя ей в глаза, веско произнес:

— Моя. Не отдам никому — ни прошлому, ни твоим страхам, ни твоим сомнениям.

— Знаешь? — обреченно спросила Лиза.

— Знаю, — ответил лорд, — и не устаю благодарить Всесветлого за то, что дал нам шанс.

Алиссия смущенно уткнулась мужу в плечо.

— Но, как..?

— Видел твое прошлое, — просто ответил герцог, — и не позволю никому тебя обидеть. Верь мне.

— Верю, — девушка прильнула к мужу и ласково коснулась его лица.

Утро застало супругов в постели герцогини, спящих исцеляющим сном. А днем мэтр Риган с удовлетворением констатировал, что магический резерв герцога полон и к нему вернулась способность ходить.

Глава 13

Незаметно пролетели оставшиеся осенние деньки и тихой поступью пришла зима. Пушистый белый снег огромными сугробами укрыл землю, спрятал тропинки, укутал спящие деревья в саду и скрыл ветви под большими теплыми шапками. Данька больше всех радовался наступившим морозам — отец велел соорудить огромную ледяную горку и теперь ребенок, вместе со своим подросшим другом, по полдня проводил на льдянке. Снежок сравнялся ростом с хозяином и часто можно было видеть, как лохматое чудо на четырех лапах носится вслед за Даней, сливаясь с белым снегом, отфыркиваясь от падающих на нос снежинок и громко лая. Герцогиня с улыбкой стояла у окна и наблюдала за сыном. Мальчик подрос, окреп, из его глаз исчезла грустная неуверенность, он радостно улыбался и сердце герцогини таяло при виде довольной мордашки сына. Отойдя от окна, Алиссия неторопливо прошествовала на кухню. Ей теперь все приходилось делать неспешно — шли последние дни ее беременности и Лиза с трудом передвигалась по замку, часто останавливаясь и пытаясь отдышаться. Последние месяцы дались ей нелегко. Рэмион измучил мэтра требованиями сделать хоть что‑нибудь, чтобы Ее Светлости стало легче, раздражался на традиционный ответ Ригана, что все во власти Всесветлого и одного за другим приглашал к жене столичных лекарей и магов. Лиза терпела многочисленные осмотры, понимая, что муж сходит с ума от тревоги, пока однажды ей не надоело и молодая женщина не высказала герцогу все, что думает по поводу его нервозности.

— Лис, ты не понимаешь, я не могу видеть твое плохое самочувствие, — оправдывался лорд, выпроводив очередную знаменитость лекарского дела.

— Рэм, я тебя прошу, возьми себя в руки и успокойся. Все будет хорошо. Мэтр Риган делает все необходимое, я нормально себя чувствую, прекрати уже приглашать сюда всех этих… светил. Мне надоело чувствовать себя умирающей.

— Лисси….

— Все, Рэм. Или вы все оставите меня в покое, или я возьму Даньку и мэтра и мы уедем в Норт, а ты сиди здесь со своими знаменитостями и лечи нервы.

— Прости, маленькая, я все понимаю… Но это так тяжело — видеть, что ты страдаешь и не иметь возможности помочь. Я постараюсь держать себя в руках.

— Надеюсь, — улыбнулась Лиза.

Герцог сдержал обещание — больше в Мон — Терри заезжих лекарей не было, что, однако, не помешало лорду продолжать общаться с ними. В своем кабинете лорд Аш — Шасси часто консультировался со специалистами при помощи кристалла связи, тщательно скрывая это от жены и ничем, как ему казалось, не выдавая себя. Лиза догадывалась о небольшом… лукавстве мужа, но не торопилась разоблачать его, справедливо полагая, что Рэму тяжело дается бездействие, так пусть уж хоть так его тревога находит выход.

Спустившись по лестнице, герцогиня отправилась на доносящиеся из кухни умопомрачительные запахи. Впереди был радован — праздник середины зимы — и все в замке с воодушевлением готовились к нему: комнаты украсили ветками сойры, в гостиной соорудили большую арку из пушистой кайры — раданку — украсили ее сухоцветом и подвесили на ветки подарки, на окнах развесили разноцветные лоскутки, которые должны были отогнать злую силу и привлечь в дом добро, а на кухне вовсю готовили праздничное угощение — запеченных поросят, фаршированную птицу, тушки перепелок под соусом и, конечно же, главное угощение — радованские кейринки — особое рассыпчатое печенье с сухофруктами, ягодами, орехами, запеченными внутри монетками и сюрпризами. Есть его нужно было ровно в полночь, не забывая загадать желание. Лиза с удовольствием наблюдала предпраздничную суету, жалея лишь об одном — что сама не может принять в подготовке активного участия. Она радостно предвкушала, как будет дарить подарки близким, праздновать вместе с семьей этот добрый праздник и наблюдать за счастливым сыном, получающим первые в своей жизни радованские подарки.

К вечеру все было готово: замок украшен, в жарко натопленной столовой накрыт праздничный стол, а в гостиной дожидалась всех раданка с подарками. Радован, подкравшийся незаметной поступью, нашел герцогскую семью за большим столом, в окружении слуг и работников, весело переговаривающихся и поющих песни зимнего праздника. Янар, оказавшийся большим талантом, — а кто, кроме него мог так виртуозно играть на ребе? — заставлял струны петь, а ноги слушателей пускаться в пляс. Даже старый мэтр Риган не мог удержаться и притопывал ногой в такт зажигательным мелодиям. Молоденькие горничные, покосившись на герцога, робко сделали первые па рилды, а потом, осмелев, вытащили себе в пары работников и веселая пляска закружила всех. Плясала толстая кухарка, наступая на тощего конюха своим мощным бюстом, чопорная Мелинда позабыла про важность и самозабвенно отплясывала вместе с герцогским воином, Тамиром, Данька подхватил Снежка и они вдвоем совершали странные кульбиты, то и дело спотыкаясь и падая, вызывая взрывы хохота у зрителей, а герцог, поправ все приличия, усадил жену к себе на колени и супруги с умилением наблюдали за всеобщим весельем. А уж когда пришло время дарить подарки..! Герцог не забыл никого. Самый последний поваренок в замке не остался без щедрого радованского вознаграждения. Но, больше всех счастья досталось Даниону. Родители долго решали, что подарить сыну, пока не вспомнили, с каким придыханием Данька говорит о лошадях и сколько времени они со Снежком проводят на конюшне. Маленький вихрастый пони стал лучшим подарком, какой только можно было себе представить. Данион был счастлив — он целовал питомца в нос и с восхищением рассматривал своего первого «коня». Мечта о рыцарских поединках становилась реальностью! Осталось всего ничего — найти «дракона»!.

Разошлись все далеко за полночь. Герцог отнес уснувшего рядом со Снежком на диване сына в детскую и они с женой отправились к себе. А под утро Лиза проснулась от боли. Она попыталась повернуться на бок и задохнулась от спазма, скрутившего тело. Рэмион, услышав стон жены, мгновенно проснулся.

— Лисси, что? — встревоженно спросил лорд. Увидев согнувшуюся от боли жену, он тут же лихорадочно дернул шнур звонка и обеспокоенно выдохнул:

— Лис, у тебя схватки начались, сейчас вызовем мэтра. Все будет хорошо, любимая, я рядом.

Он успокаивающе гладил жену по ноющей пояснице и негромко шептал какие‑то ласковые слова. Лиза слышала мужа, но не понимала ни слова, вслушиваясь в перемены внутри себя. Ей было легче от голоса Рэма и страх, охватывавший при мысли о предстоящем испытании, понемногу отступал. Прибежавшая горничная быстро поняла, что случилось и кинулась за лекарем, а спустя несколько минут старик уже был в герцогских покоях и спокойным голосом отдавал указания. Он быстро организовал всех вокруг, начиная с самой роженицы и заканчивая герцогом, которого выставил из спальни со словами: — «Нечего тут панику разводить.»

Герцог нервно ходил по своим покоям. Его выставили из комнаты жены и он ничего не смог поделать. Мэтр был непреклонен — нечего герцогу тут делать и мешать миледи. Лорд оглянулся на жену, но Алиссия тихо попросила: — Иди, Рэм, я справлюсь. И герцог ушел, унося с собой страх за жену и плохие предчувствия, и теперь час за часом мерил шагами свои покои. Прошло больше пяти часов, стоны, доносящиеся из комнаты, стали громче и Рэмион в отчаянии сжал голову руками. Он чувствовал страх жены, ее боль и, не выдержав, кинулся к Лисси. Алиссия, бледная, уставшая, обессиленно пыталась отдышаться после очередной схватки. Мэтр отрывисто давал какие‑то указания, но Рэмион никого не слышал. Он видел только свою девочку и торопился разделить с ней ее боль. Взяв жену за руку, он машинально стал вливать в нее свою силу, не задумываясь о том, что Лисси не может принять магию, но, к удивлению мэтра Ригана, который видел происходящее, герцогине стало лучше, ушла пугающая бледность и она задышала ровнее. Рэмион гладил руку жены и что‑то тихо успокаивающе говорил ей, а Лиза попыталась улыбнуться бледными губами, но тут же вновь скривилась от боли.

— Рэм, опять… — застонала она.

— Держись, маленькая, осталось совсем немного. Наша дочь вот — вот появится… — подбодрил ее супруг, к чему‑то прислушиваясь. А потом им стало не до разговоров. Схватки участились, Лиза старалась следовать всем указаниям мэтра и только в самые тяжелые моменты изо всех сил сжимала руку мужа. Наконец, раздался последний крик женщины и облегченный выдох мэтра: — «Все, миледи, у нас получилось…» И его слова подтвердил громкий плач младенца.

Когда Лиза увидела свою дочь, слезы счастья и облегчения залили ее лицо. Мэтр, положив ребенка ей на грудь, продолжил какие‑то манипуляции, но герцогиня не видела ничего, кроме крошечной девочки, которая сладко чмокала губками и смешно морщила маленький носик. Рэмион с благоговением смотрел на жену и дочь и не мог поверить, что все позади, что с его девочками все в порядке.

Когда чуть позже миледи переодели и принесли ей завернутого в пеленки ребенка, она попросила мужа привести Даниона. Мальчика еще утром отправили в находящуюся неподалеку деревню на ярмарку, чтобы он не слышал маминых стонов и не испугался, а недавно он вернулся и рвался к маме поделиться впечатлениями о прогулке. Данька влетел в комнату и резко остановился.

— Мам, — несмело протянул ребенок.

— Иди сюда, солнышко, будем знакомиться с сестренкой, — Лиза ласково улыбнулась сыну, герцог легонько подтолкнул мальчика к кровати и Даня медленно подошел к маме, разглядывая сопящий и кряхтящий сверток у нее на руках.

— Знакомься, Дань, это — Александра, Санни, твоя сестра, — и Алиссия отогнула кружевной край пеленки. Данька во все глаза смотрел на маленькую девочку, смешно причмокивающую губами.

— Санни, — тихонько прошептал он, — мама, она такая красивая… Как ты! — Данион вскинул глаза на мать и восхищенно застыл.

— Мам, ты вся светишься! — изумленно прошептал он.

Лиза удивленно посмотрела на сына и перевела взгляд на мужа — Рэмион понимающе переглядывался с мэтром Риганом.

— Рэм? — вопросительно протянула Лиза.

— Ну, что, сын, — торжественно произнес герцог, — пришло время осваивать новые знания. Я не думал, что это произойдет так рано, но ты сумел нас удивить. Магическая сила проснулась и тебе придется много заниматься, чтобы овладеть ею, а мы с мэтром поможем тебе в этом.

— Пап, ты тоже будешь со мной заниматься? — Данька с замиранием сердца ждал ответа.

— Да, сынок, — Рэмион обнял мальчика и поцеловал в кудрявую макушку, — а теперь пойдем, маме нужно отдыхать.

— Мамочка, скорее поправляйся. — Данион поцеловал Алиссию в щеку и осторожно погладил по голове малышку. — Расти быстрее, Санни.

Лиза с умилением наблюдала за сыном и благодарила судьбу за подаренный шанс.

Глава 14

Замок Норт, пять лет спустя.

— Данион, Данька, подожди! — маленький пушистый ураган по имени Александра несся по дорожке сада. Девочка догоняла любимого брата, за которым ходила хвостиком с самых малых лет.

— Санни! — Данька раскинул руки и поймал сестру. — Ты опять от нянюшки сбежала?

Он притворно строго посмотрел на малышку.

— Даня, с ней скучно! Она меня к тебе не пускает! — девочка уморительно надула губки.

— Ах, ты, неслух, — Данион легонько щелкнул сестру по носу, — ну, пошли к матушке Жужу, она сегодня пироги с ягодами печет, выпросим на пробу.

— Идем, — тут же отозвалась Санни. И дети, весело смеясь, побежали к замку.

Алиссия улыбнулась, отходя от окна. Она легко провела рукой по выступающему животу и тихонько сказала:

— Ну, что, сынок, скоро команда неслухов увеличится?

Рэмион, вошедший в спальню, услышал слова жены и подошел обнять ее.

— Лис, ты как? — он потерся щекой о макушку Лисси.

— Все хорошо, Рэм, не волнуйся, — герцогиня повернулась в его объятиях и потянулась к губам мужа, — и хватит бояться, я отлично справлюсь, как и в прошлый раз.

Зря она упомянула о прошлом разе. Рэмион никогда не говорил жене, что при рождении Александры она была почти у грани, и, если бы не смогла принять магию мужа, шансов на благоприятный исход было бы мало. Он скрывал это от жены, не желая волновать ее и радуясь, что все обошлось, но категорически не хотел думать о том, чтобы еще раз пройти через подобное. Когда Алиссия заговорила об увеличении семьи, герцог был в ужасе. Лорд Аш — Шасси вспомнил, как изобретательно супруга подошла к этому вопросу.

… Вечер, теплый свет свечей, тишина, прерываемая шорохом страниц…

— Рэм, а сколько у нас замков? — задумчиво спросила герцогиня, сидя на коленях у мужа.

— Шесть, — коротко ответил лорд, листая отчеты по рудникам.

— А деревень?

— Ммм…Больше трехсот, — делая пометки на полях пробормотал Рэмион.

— А наследников только двое. Непорядок, — вздохнула Алиссия.

— Лисси, даже не думай, — предостерегающе остановил ее герцог.

— А что такого? Я всего лишь беспокоюсь о тебе. Надо бы пару помощников подготовить. Дане одному сложно будет, неплохо бы еще одного наследника завести, — Лиза говорила серьезно, но лорд видел, как искрятся смехом ее глаза, — Давай подумаем о будущем заранее, а?

— И не мечтай, — Рэмион поцелуем прервал опасный разговор.

Но Алиссия продолжала мечтать и однажды герцог сдался. Его капитуляции шел уже шестой месяц… И чем ближе подходило время рождения сына, тем большее беспокойство испытывал лорд. Мэтр Риган успокаивал его, объясняя, что первая беременность герцогини была сложной из‑за постоянного нервного напряжения миледи, а сейчас Ее Светлость чувствует себя великолепно и все должно пройти легко, но лорду Аш — Шасси становилось все труднее держать себя в руках. Он с ужасом думал о предстоящих страданиях Лисси и давал себе клятвы никогда больше не поддаваться уговорам жены относительно наследников.

От раздумий лорда отвлекли громкие крики, доносящиеся со двора.

— Дядюшка Гант приехал! Даня, так не честно! Я первее… нет, первая! Ну, Данька!

Герцог подошел к распахнутому окну и с улыбкой наблюдал, как дети облепили спешившегося Тремела и наперебой рассказывают ему новости. Рядом, басовито лая, крутится Снежок, который, несмотря на солидный возраст, продолжал вести себя как молодой щенок. «Весь в хозяина» — шутили слуги.

— Дядюшка Гант, а я уже на пони каталась, сама! — хвасталась Александра. — Только вы родителям не говорите, меня Даня без разрешения катал!

— Вот ты болтушка, Санни, это же был секрет! — возмутился Данька.

— Ой, — девочка уморительно прикрыла рот ладошкой, — но ведь дядя Гант нас не выдаст, правда же?

Тремел, подхватив одной рукой Санни, а второй обняв Даниона, направился к дому, на ходу давая обещания и клятвы, что не выдаст страшную тайну.

Герцог с улыбкой повернулся к жене.

— Ну, вот и появились у детей тайны, которые надо от нас скрывать.

— Ой, тоже мне — тайны, — фыркнула Лиза, — об этой поездке Санни мне в тот же день рассказала, под великим секретом.

— А мне Данька доложил, — хмыкнул Рэмион.

Топот маленьких ножек резко оборвался перед дверью спальни и, спустя минуту, в комнату просунулась довольная мордашка Александры.

— Мам — пап, там дядюшка Гант приехал, — скороговоркой выпалила она, — спускайтесь!

Дверь со стуком закрылась и топот раздался в обратном от спальни направлении.

Супруги с улыбкой переглянулись и отправились вслед за дочерью.

Внизу царило веселье. В центре гостиной, на диване, расположился Тремел, под боком у него Александра деловито разбирала привезенные крестным подарки, а с другой стороны Данион рассматривал небольшой, рассчитанный на детскую руку лук и внимательно слушал разъяснения графа.

При виде входящей в гостиную герцогской четы, Тремел просиял и легко поднялся с дивана, перехватив Санни поперек живота и пересадив к брату.

— Приехал все‑таки, бродяга, — улыбаясь, обнимал Ганта Рэмион.

— Рад видеть, старина, — отозвался тот, — Алиссия, ты все хорошеешь, — Тремел склонился над рукой герцогини.

— А ты все такой же льстец! — улыбнулась Лиза, — И, между прочим, лесть тебе не поможет, мы требуем отчета. Где тебя целый месяц носило? Опять дела государственной важности?

— Они самые. Вот Рэмион скоро вернется на свою должность, тогда я и вздохну с облегчением.

— Рэм? — Алиссия вопросительно посмотрела на мужа.

— Я пока не думал об этом, Лис, не переживай. Обещаю, без твоего согласия я не буду решать этот вопрос. Хватит о делах, в столовой уже накрыт стол, прошу, — герцог приглашающе указал на гостеприимно распахнутые двери столовой.

Ужин прошел в оживленной беседе. Граф много рассказывал о своем путешествии в Ратанию, Данька с восторгом слушал об оружии, которое там изготавливают, Санни больше всего интересовало как дядюшка Гант убегал от злых разбойников, напавших на него при подъезде к границе, а Лиза с Рэмионом с улыбкой наблюдали за горящими глазами детей и тихо переглядывались. Гант был частым гостем в Норте, дети его обожали и он прочно занял нишу любимого доброго дядюшки. Санни, так и вовсе, вила веревки из своего крестного и он безмерно баловал ее. Граф давно распрощался с мыслями о собственной семье и с радостью довольствовался возможностью прикоснуться к чужому семейному счастью. Но у судьбы на него имелись свои планы, о которых Гант даже не догадывался. Его счастье было не за горами и судьба лишь таинственно улыбалась, предвкушающе поглядывая на Тремела…

К сожалению, Гант не смог остаться надолго и после ужина отправился обратно в столицу. Рэмион, проводив друга до горной дороги, неторопливо возвращался домой. Летний вечер навевал неспешные, приятные мысли, а легкий ветерок ерошил волосы и доносил из сада запах созревших яблок. Легко взбежав по лестнице, герцог направился к детской. Заглянув туда и не обнаружив Санни, он прошел в комнату сына, но и его не оказалось на месте. Улыбнувшись, лорд двинулся дальше — он догадывался где могут быть его дети. Открыв дверь в спальню жены, он умилился — вот они, его любимые. Алиссия рассказывает сказку и Санни внимательно слушает ее, а Данион, обняв мать, что‑то тихо шепчет ей в живот. Разговаривает с братом — понял герцог.

— Папа, папа, мама нам про Пиноккио рассказывает, — дочь сорвалась с кровати и ураганом понеслась к отцу, — я никогда не буду обманывать, не хочу, чтобы у меня длинный нос вырос.

Девочка смешно сморщила свой маленький носик и Рэмион рассмеялся:

— Конечно, с длинным носом будет труднее следить за братом, могут и дверью прищемить! — герцог ласково поцеловал теплую макушку дочки.

Лиза с Данькой весело смеялись, а Санни, обняв отца, уткнулась ему в шею и засопела от обиды.

— Маленькая, у тебя очень хорошенький носик и он не вырастет длинным, ты ведь всегда говоришь правду. Так ведь, Дань?

— Конечно, — серьезно подтвердил Данион, — Санни, иди сказку дослушивать, а то братик пинает меня в бок, требует продолжения.

Александра мигом соскочила с отцовских рук, оказалась под боком у мамы, обняла ее и собралась слушать продолжение истории про веселого мальчика с длинным носом.

— Рэм, — Лиза вопросительно посмотрела на мужа. В ее взгляде плескались любовь и желание.

— Я скоро приду, любимая. Кое‑что доделаю и вернусь.

— Буду ждать, — ответила ему жена и в ее голосе он услышал предвкушение и ожидание ночи.

Спустя три месяца

— Мама, а почему он такой маленький? — Александра, оттопырив губку, рассматривала новорожденного брата. А Лиза, отдохнувшая, счастливая, пеленала малыша и попутно отвечала на многочисленные вопросы дочери.

— Даня, сынок, помоги, — она вручила сыну драгоценный сверток и повернулась к Санни.

— Доченька, все детки рождаются такими маленькими.

— И даже я? — удивленно протянула девочка.

— Ой, ты, вообще, крошечная была, — улыбнулся Данька, — я тебя даже потрогать боялся.

— Правда? — Санни широко распахнула глаза.

— Ага. Хорошо, что мама показала, как тебя на руках держать, а иначе бы мы с папой не справились, — серьезно рассуждал Данион. Сейчас он уверенно держал на руках брата и Лиза не боялась доверить ему это сокровище. Герцог, никем не замеченным войдя в комнату, с удовольствием прислушивался к разговору.

— Мам, а ты еще кого‑нибудь сродишь нам? — деловито спрашивала дочь.

— Э, нет, хватит провокационных вопросов, — Рэмион подхватил девочку на руки, — маме нужно отдыхать, так что, — марш ужинать и спать, — и он понес Санни к двери. Данька, уложив брата в колыбель, поцеловал маму и пошел следом за сестрой. Отправив детей ужинать, герцог подошел к жене.

— Лисси, любимая, как ты? — он зарылся лицом в волосы Алиссии.

— Счастлива, — удовлетворенно выдохнула она.

— Я говорил, что люблю тебя? — лорд смотрел в глаза жены.

— Ну, последние полчаса еще нет, — лукаво прищурилась Лиза.

— Я люблю тебя, родная. Спасибо за сына, — и герцог потянулся к ее губам. Но тут из колыбели послышалось кряхтение и тонкое хныканье.

— А вот и он, — рассмеялась Алиссия, — ну, что папа, неси сюда ребенка.

Рэмион достал копошащийся сверток и отвернул уголок. Сын смешно хмурил лобик и тихо возмущался.

— Сэнион, сынок, — лорд с любовью смотрел на малыша. Поправив съехавший с его головки чепчик, он передал голодного ребенка маме. Через несколько минут только довольное чмоканье нарушало тишину. Родители тихо наблюдали как старательно ест их малыш и ощущали теплую волну счастья, которая окутывала их маленький мир.

Лиза думала о том, что было бы, не уйди она от Сергея и не окажись на Тариусе… Она никогда не узнала бы Рэма, Данька рос бы один и на свете не было бы Санни и Сэнни. Молодая женщина крепче прижалась к мужу, а он ласково обнял ее, размышляя о том, что Лисси — его счастье. Без нее все было бы бессмысленно. Эта хрупкая женщина дарила всем столько любви и тепла, что хватало не только ему и детям, но и всем окружающим. Слуги ее обожают, Тремел проводит в Норте все свободные от службы дни, друзья, приезжая в гости, норовят пожить подольше и нелюдимый прежде герцог с удовольствием общается с ними… Он смотрел на жену и любовался ею. Его Лисси, его девочка, его любовь…

Ребенок, наевшись, давно уснул, а Рэмион все обнимал свою жену, шепча ей ласковые слова.

— Рэм, я люблю тебя, — тихо проговорила Лиза.

— И я люблю тебя, моя маленькая, — так же тихо отозвался герцог.

Конец

Content

Анна Туманова
Женское счастье

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14