Сергей Извольский

Золотой шар

© С. Извольский, 2015

© ООО «Издательство АСТ», 2015

ПРОЛОГ

16 июня, день

Новосибирская Зона Посещения

Боязнь грядущего разочарования – вот первое осознанное чувство, которое Игорь испытал, едва отдышавшись после быстрого бега.

На первый взгляд окружающая действительность не впечатляла. Все та же высокая трава почти по пояс, пологие горбы окрестных холмов, даже небо прежнее – выцветшая голубая скатерть, подернутая пеленой бело-серых облаков далеко наверху.

– Мы в Зоне? – стараясь не выдать своего разочарования, спросил Игорь провожатого и украдкой бросил взгляд на оставшееся вдалеке за спиной высокое глухое ограждение. Именно к нему десять минут назад они сорвались бегом из небольшой рощицы, где пережидали, пока проедет патрульный автомобиль из ограниченного контингента UFOR.

– Мы уже за забором, – покачал между тем головой проводник-сталкер, поправляя лямки рюкзака, – но еще не в Зоне.

Игорь, услышав ответ, сглотнул невольно – ощущение боязни неизведанного вернулось, захватывая его с новой силой. Проводник между тем развернулся и, махнув рукой, двинулся вперед по сильно заросшей проселочной дороге.

– А это, как же… – в несколько шагов догоняя идущего сталкера, чуть не схватил того за рукав Игорь, – а это… ну гайки покидать, да и бегать же здесь нельзя, я знаю!

Проводник резко остановился, так что Игорь машинально опередил его на несколько шагов, прежде чем сам затормозил.

– Ты жить хочешь?

– Хочу, – с трудом справившись с голосом, предчувствуя неладное, ответил Игорь.

– Я тоже хочу, – кивнул сталкер, сжав губы в тонкую линию, – и вторую часть оплаты от тебя хочу получить, когда мы в город вернемся. Поэтому, будь добр, делай все в точности как говорю, шагай за мной след в след и сохраняй спокойствие. Договорились?

– Договорились, – внезапно севшим, сухим голосом ответил Игорь. И снова сглотнул.

До парня наконец начало доходить, что Зона – далеко не игрушки. Здесь ведь и умереть можно. Быстро… а иногда и не быстро, болезненно, реально.

Навсегда умереть. Или еще того хуже – сразу же вспомнились многочисленные картинки из Интернета с изображением тех, кто попал под воздействие Зоны.

«Сидел бы, дурак, дома, на фиг мне это все упало…» – мелькнули пораженческие мысли, но Игорь с ними быстро справился.

Пройдя около километра по едва видному, почти поглощенному травой проселку, спутники миновали ложбинку между двух невысоких холмов. Полевая дорога, вильнув между пологими склонами, влилась в проселочную, грунтовую, а та, в свою очередь, дальше метрах в двухстах уткнулась в небольшой лесок.

Выйдя на грунтовку, сталкер сделал предупреждающий жест Игорю – мол, будь внимательней – и пошагал вперед, к лесу.

– Ну, здравствуй, Зона, – замедляя шаг, произнес вдруг сталкер, останавливаясь.

Замер рядом и Игорь, завороженно озираясь вокруг.

Да, перед ним была Зона. Она начиналась как раз там, где грунтовая дорога заходила в лесок. И, даже если бы не было двух бетонных столбиков на обочинах, между которыми, преграждая дорогу, была натянута ржавая цепь с висящим знаком (почему-то это был треугольный «уступи дорогу»), все равно чувствовалось, что это она. Зона.

Черту было видно хорошо – хотя июнь выдался на редкость жарким, трава с этой стороны была еще юной, сохраняющей весенний шарм. И с того места, где сейчас стоял Игорь, явно было заметно четкую линию, где июньская трава граничила с уже налившейся яркими красками лета травой Зоны. Там ведь, как известно, на протяжении всего года – июль.

Зимой, кстати, граница вовсе фантастически выглядит – черта зимы и лета. Зеленая трава и белый снег.

– Твою мать! – вдруг произнес проводник и даже дернулся было, но остался на месте.

Поздно – появившиеся из-за поворота лесной дороги люди их заметили. Глянув на побледневшего спутника, Игорь почувствовал нешуточное волнение. И страх.

– Вау-вау-вау, какие люди! – ускорившись, выступая вперед, голосом с крикливыми интонациями произнес один из незнакомцев. Походил он, на взгляд Игоря, на махрового деревенского гопника – древний пиджак, коротковатые спортивные штаны, выцветшая майка с ярким рисунком. Его спутники выглядели похоже, но двигались чуть позади, к тому же двое из них почти несли еще одного, который в полубессознательном состоянии находился.

– Привет, Макс, – сдавленным голосом произнес проводник.

– Привет-приве-е-ет! – закричал вдруг Макс, вскидывая руки, и добавил, тише, на выдохе: – Привет… а у нас беда, представляешь?! В «жарку» попали, – даже чуть виновато пожал плечами этот странный человек.

– Сочувст…

– Нам нужна твоя одежда… – вдруг ткнулся черный палец Макса в сталкера. – И твоя… – Тут и Игорь встретился взглядом со страшными, подернутыми пеленой глазами неадекватного Макса. И с ужасом понял, что палец, сейчас направленный в его сторону, черен от засохшей крови.

– Раздевайся, – шепнул Игорю сталкер, скидывая рюкзак и потянув за полы анорака своей горки.

Пока Игорь снимал с себя новенький, как с иголочки военизированный костюм, неадекватный Максим не отрывал от парня взгляда.

– Тоже снимать? – раздевшись, коснулся рукой ткани термобелья Игорь, не в силах выдержать тяжелый взгляд.

– Не-не-не, спасибо, – вполне нормальным голосом ответил Максим и, вдруг достав пистолет, прицелился прямо в голову Игорю. – Пуф! – произнес Макс, дернув рукой с оружием, имитируя выстрел, а испуганный парень при этом едва в обморок не упал от страха. – Да ладно, расслабься, – хохотнул вдруг неадекватный незнакомец, убирая пистолет в карман пиджака, в ожидании пока двое его спутников облачатся в горные костюмы.

Дальнейшие несколько минут для Игоря прошли как в тумане. Он еле сдерживался, чтобы не дать выхода своей панике – черный зрачок дула пистолета так и стоял перед его глазами. А когда встреченные визитеры Зоны во главе со своим безумным предводителем пошагали прочь, ноги у Игоря подогнулись, и он будто сложился, оседая на землю.

– Фу… – выдохнул вдруг сталкер, – считай, легко отделались… Это Безумный был, – пояснил проводник в ответ на взгляд Игоря. Впрочем, никакой ясности парню этот комментарий не добавил.

В это время на некотором расстоянии от опушки, где сейчас переводили дух двое раздетых бандитами на пороге Зоны гостей, на вершине одного из холмов зашевелилась зеленая груда и потихоньку начала двигаться назад. Миновав несколько метров, спустившись по склону так, что со стороны его больше не было видно, выбравшийся из-под лохматой накидки человек поднялся. Скинув с себя «лешего», он, скатав защитный костюм, закрепил его на рюкзаке, а после, подхватив серьезную винтовку с оптическим прицелом, быстро двинулся к точке сбора.

Через несколько минут снайпер вышел к ложбинке, где его уже поджидали пятеро человек, все в разных камуфляжных костюмах. Объединяло присутствующих лишь одно – у каждого на рукаве была нашивка с изображением паутинки.

Сидящие люди при появлении последнего члена группы тут же поднялись и цепочкой двинулись прочь, в сторону противоположную той, куда ушел Безумный Макс со своими спутниками.

– Паутиныч, почему команды не было? – задал вопрос снайпер, когда группа значительно удалилась от места несостоявшейся акции.

– Они пустыми шли, – обернувшись, пояснил командир группы, на мгновение обернувшись, глядя на спросившего сквозь прорези в маске-балаклаве.

– А это что за двое пассажиров левых было? – спросил еще один из бойцов.

– Один Северенко, сталкер, туристов полулегально водит, – ответил Паутиныч.

– В смысле – полулегально?

– В смысле знакомые в контингенте есть, если его ооновцы ловят, мзду платит. Если не ловят, не платит.

– Охренеть, – негромко произнес себе под нос снайпер – пожилой мужчина с хорошо заметной проседью в волосах, – сталкеры, бандиты, туристы… Зона, епть, Посещения! Все кому не лень посещают!

– …сейчас у Маяка две калоши с яйцеголовыми должны быть, – между тем произнес Паутиныч, на ходу делая небольшой глоток из фляги с водой, – подбросят нас, через Академгородок выйдем.

– О! Институтские еще бродят… – кивнул сам себе снайпер.

15 июня, день

Нилов Вадим, Санкт-Петербург

Я не зарабатываю покером деньги, отнюдь. Просто получаю от игры удовольствие. Но, если не играть в плюс, о каком удовольствии может идти речь? Вот только сегодня карта категорически не шла. Не шла, и все. Трехчасовая сессия уже позади, а я лишь на двух столах из девяти кое-как в выигрыше был. В общем же сумма проигранного уже приближалась к той назначенной для себя отметке, после преодоления которой надо заканчивать. Нет, встать из-за стола после потерянных нескольких сотен баксов – это не проигрыш. Проигрыш – это когда впадаешь в тильт[1], сливая еще и еще, теряя самообладание и даже заходя в игру все с худшей картой в надежде отыграться.

Один за другим я сворачивал столы на экране монитора, подтверждая свое желание закончить на сегодня. Когда дошел до последнего, под тихий шелест карт пришла лучшая из возможных «рук»[2] – два туза. «Как вовремя», – хмыкнул я про себя, впрочем, без особо душевного подъема. Только лишь на таких комбинациях выигрыш не сделаешь, и рассчитывать на них особо не стоит – сильнее будет разочарование, когда все скинут карты, а с двумя тузами только пару баксов блайндов[3] заберешь.

Позиция у меня сейчас самая лучшая – повышать надо последнему. Как раз все передо мной сбросились. Легко улыбнувшись – как часто и бывает, тебе карта пришла, а никто в игру не вошел, – я повысил втрое. Шесть долларов.

Китаец на малом блайнде скинулся, а немец на большом задумался. Но ненадолго – под звонкий щелчок фишек оставшийся оппонент ответил повышением моей ставки втрое. Восемнадцать долларов.

– Ух ты, – не удержавшись, покачал я головой. – Каков, а? – даже к коту обернулся, растекшемуся на диване рядом. Но тот не отреагировал. – Ууу, тело шерстяное, – оттолкнулся я ногой от стола и, проехав немного на кресле, пихнул животное в бок. Кот лениво приподнял голову и посмотрел на меня сонными желтыми глазами. Пихнув кота еще раз, вернулся на место – уже противно запиликало, предупреждая о скорой активации дополнительного времени.

«VaNilov, ваш ход – осталось 8 секунд» – горела надпись в окне чата.

Я пока не отвечал – пусть оппонент понервничает, все равно это у меня последняя раздача на сегодня. Не торопясь, перевел бегунок увеличения ставки, снова повышая втрое. Пятьдесят четыре доллара.

– Упс, – хмыкнул я, обращаясь к монитору и держа глазами аватару немца, – внезапно, правда?

По всей видимости, бург предполагал, что я решил своровать блайнды, и решил мне агрессивно ответить, напугать, имея в активе средненькую руку. Вот и пусть теперь поерзает.

– Ну давай, давай, – снова произнес я, разговаривая с монитором.

Со звонким щелчком фишек немец ответил. Олл-ин, вот красавец. Все свои двести четыре доллара по столу щелкнул. Ну, может, и нормальная у него рука.

Не, рука не очень – ответив на ставку, хмыкнул я, когда карты открылись.

Король и десять одномастных у него были. Пики. Против моих двух тузов. Естественно, два туза на руках это совсем не гарантия выигрыша, конечно, но очень, очень уверенный шанс, как мне в процентах сейчас на экране показывало.

– Вот и довыеживался, – подытожил я результат торгов, выпятив губу.

Зашелестело – и на виртуальный стол легли карты флопа. Король червей, восьмерка бубен, дама пик. С некоторой задержкой легла четвертая – двойка пик. Опять задержка, и пятая карта заставила меня дернуть уголком рта – пятерка пик.

Снова мгновение промедления – и четыреста одиннадцать долларов виртуально переползли по сукну стола к бюргеру. И не виртуально с моего счета на его. Флеш – пять карт одной масти.

Ч-черт, не повезло. Фыркнув, закрыл-таки окно программы онлайн-покера. Без особого расстройства – страшного ведь ничего не произошло, бывает.

Ладно, что там у нас в мире происходит – хоть новости посмотреть, отвлечься, – поморщившись и пытаясь отогнать легкое расстройство, я полез на просторы Всемирной сети.

Так, президент, как обычно, все делает правильно, премьер тоже, доллар понизился, евро повысился, МИД так же, как обычно, выражает озабоченность… упс, а эти чем озабочены? – резанула взгляд непонятная аббревиатура.

«Представитель Министерства иностранных дел РФ заявил: войска UFOR не способны в полной степени обеспечить сохранность границ так называемой Зоны Посещения, находящейся на территории России».

UFOR? Что за уфологи такие? Прошелестев пальцами по клавиатуре, вбил запрос в поисковик.

Так, UFOR – вооруженные силы под эгидой ООН, обеспечивающие сохранение стабильности границ аномальных территорий Зон Посещения.

– Хм, и чем наш МИД недоволен? – скривив гримасу, глянул я на кота. Тому по-прежнему все было фиолетово. Только теперь он уже глаза открыл, щурился лениво.

«В связи с отсутствием возможности денонсации Стокгольмских соглашений Российская Федерация на ближайшей сессии ООН инициирует обсуждение вопроса изменения военного присутствия контингента на своей суверенной территории».

Вкладки на экране скакали одна за другой – заинтересовавшись, я пробегал по диагонали статьи и мнения.

«…согласно мнению отказывающегося афишировать свое имя члена профильной комиссии в Государственной думе, уменьшение количества артефактов, просачивающихся через границу, связано с истощением территории Зоны Посещения, а не с улучшением качества несения службы контингентом войск ООН на границе Новосибирской Зоны Посещения…»

«…Российская Федерация не может себе позволить иметь на своей территории подобное злокачественное образование, зная о том, что границы этой Зоны закрыты не в полной мере…»

«…Официальный представитель Генерального секретаря ООН заявил, что в организации обеспокоены нагнетанием резкости риторики российской стороной…»

«Оба, это что за разоблачения?» – зацепился взгляд за один из текстов в научно-популярном сетевом издании. Срыв покровов?

«…налицо политика двойных стандартов – не секрет, что в той же Зоне Хармонта, к примеру, все имеющиеся артефакты дальше самого Хармонта или Карригановских лабораторий не выходят. Несмотря на кажущийся бардак и разгул преступных группировок в прилегающей к Зоне Посещения местности, уже долгое время на черном рынке никто не слышал об артефактах из Хармонтской Зоны. Присутствие же контингента UFOR на той территории минимально, и на основании этого мы можем судить, что правительства стран блока НАТО используют войска ООН как ширму, занимаясь исследованием и сбором артефактов самостоятельно, а не под эгидой МИВК, в то время как Россия по непонятной прихоти или по своей порядочности, граничащей с глупостью, до настоящего времени полностью соблюдала рамки заключенных соглашений. Осмелюсь надеяться, что недавнее заявление нашего представителя в ООН, высказывания сотрудников МИДа, а также…»

Телефонный звонок оторвал меня от чтения.

– Слышь, ты снова за компом как лунь сидишь? – раздался в трубке веселый голос Стаса.

Я не ответил ничего, вздохнув, но собеседник и так по паузе понял, что да, дома. Да, за компом. Да, как лунь.

– Давай вылезай, я недалеко от тебя сейчас. Велосипед только не забудь одеть, – не дожидаясь моего ответа, проговорил телефон.

– Правильно не одеть, а надеть, – поправил я.

– Надеть велосипед? – загоготала трубка. – Давай вылезай, грамотей!

Отложив телефон, я по инерции щелкнул по резанувшей взгляд плашке с броским заголовком: «Грядущее расширение Зон Посещения – ошибочная теория или нас ждет конец света?»

– Страшилки, – хмыкнул я, все еще не в силах подняться из-за стола – мозг не набрал еще должного объема бесполезной информации, и, как в наркомановой ломке, тело мне не повиновалось, отказываясь подниматься из-за компьютера. Машина времени, как обычно, – собрался пять минут новости посмотреть, два часа просидел.

Прекрасно все понимая, еще раз вздохнул, собираясь подняться из-за компьютера. Тем более сайт грузился плохо – на экране все белым было. «Наверняка сейчас ошибку выдаст, зачем время теряю?» – попытался уговорить сам себя, закрывая остальные многочисленные вкладки. В момент, когда курсор уже завис над крестиком закрытия страницы, статья наконец загрузилась.

«Профессор Лавров рассказал нашему корреспонденту о работе Международного Института Внеземных Культур и о своих леденящих кровь теориях».

Ясно, почему так долго грузилось, – интервью было выложено на каком-то ведомственном сайте, а они все через курью лапу сделаны. Бегло пробежав глазами первые вопросы из разряда «как дела в вашем королевстве», никаких страшилок я не заметил. Но, крутанув колесико мышки, увидел:

«– Профессор, ваша пятничная речь на последнем саммите государств, «счастливых», так сказать, обладателей на своей территории аномальных Зон Посещения, изобиловала пугающими прогнозами. Но создалось впечатление, что к вашему предостережению отнеслись без должного внимания. Можете прокомментировать?

– Что здесь комментировать? Моя теория грядущего увеличения аномальных территорий изложена в последнем докладе, и на саммите я четко и предельно доступно предоставил имеющуюся у моего отдела информацию с результатами проведенных научных изысканий. Информация озвучена, а комментировать ее или предпринимать какие-либо действия уже не я должен.

– И все же создалось впечатление, что к сказанному вами отнеслись не с должной серьезностью.

– Да, вы правы.

– Почему, как вы предполагаете?

– Люди по природе своей оптимисты и редко рушат привычный уклад жизни, даже имея неоспоримые доказательства грядущий беды. В том числе и правители государств. Яркий пример тому – Вторая мировая война, когда практически весь мир был на грани катастрофы, но до последнего опасность предпочитали не замечать. Наша, Новосибирская, Зона Посещения находится в непосредственной близости от города-миллионника. В непосредственной близости, но подавляющее большинство людей там свыклись с этим фактом, совершенно не желая обращать внимания на наличие такого опасного соседства.

– Переселение такого количества людей – это непростое дело…

– Поэтому мою теорию никто не хочет принимать всерьез, и большинство грантов на исследования проходит мимо нашего отдела. Выгодней не обращать внимания на мои слова – при таком порядке событий, если произойдет очередное расширение, не дай бог с человеческими жертвами, ответственным лицам ничего не грозит – потому что моя теория не поддерживается руководителями Института, и, соответственно, это, пока лишь страшилки, каких много. Взять хотя бы предсказания конца света – их на каждый год по несколько, на любой вкус.

– Но единственное расширение Зоны, и то совершенно незначительное, произошло в девяносто первом году, через девятнадцать лет после Посещения. Судя по словам директора Института, который комментировал вашу речь на саммите, возможное расширение, даже если и произойдет, не вызывает опасений в плане того, что ближайшие населенные пункты находятся на значительном удалении от Новосибирской Зоны Посещения.

– Сейчас у нас есть больше времени, чтобы безболезненно отодвинуть границы перед аномальной, враждебной нам территорией. Чтобы не пришлось после бежать в спешке, бросая нажитое имущество. И хорошо если только имущество. К тому же вы говорите про населенные пункты, а вот Академгородок находится в непосредственной близости от границ. За примерами опять далеко ходить не надо – поглощенные корпуса Хармонтского филиала Института служат памятником человеческой недальновидности. Не стоит наступать на те же грабли – сама история пестрит кричащими примерами. Да те же Помпеи взять – живой пример того, что происходит, когда живешь по соседству с огнедышащим вулканом. Ничто не ново под луной.

– Вопрос сразу: наша Зона, по примеру того вулкана, огнедышит?

– Несомненно. Чему есть неоспоримые доказательства.

– Какие?

– Все материалы подробно изложены в последнем выпуске докладов.

– Вы имеете в виду „Доклады Института Внеземных Культур“?

– Да.

– Профессор, расскажите, пожалуйста…»

От чтения меня отвлек звонок телефона.

– Вадик, только не говори мне, что ты еще комп не выключил!

– Да выхожу, выхожу, – чертыхнувшись беззвучно, я поднялся.

15 июня, день

Новосибирская Зона Посещения

Дом был небольшим. Не дом даже, домик – всего два окна по фасаду. Второй этаж точно не жилой – под приземистой крышей, будто шапкой, туго на окна натянутой, нормальную комнату не разместить, только чердак. Чтобы туда всякий хлам складывать.

В левом глазу вдруг защипало – крупная соленая капля пробралась-таки через бровь. Олег поднял руку, утирая обильный пот.

Жарко.

Очень жарко – июльское солнце припекает нещадно, и на обтертом лбу мгновенно снова начали набухать новые капли. Тут же противная струйка скатилась и по спине.

Олег снова поднял руку и, пытаясь хоть немного потянуть время, снял кепку и провел ладонью по мокрым волосам.

– Почему так? Ну почему? – поднял он взгляд к синему небу. Единственному родному, что было вокруг. Горло вдруг сдавило тисками, в носу защипало, а из глаз буквально брызнули слезы. С силой сжав зубы, справившись с рвущимся из груди рыданием, Олег глубоко вздохнул.

– Эй, банкир, ты там не заснул? – послышался позади негромкий голос.

Олег помотал головой и вдруг с кристальной ясностью понял, что все. Все, все хорошее кончилось, и сейчас уходят последние секунды жизни, причиняя почти физическую боль от тоски по ярким краскам уходящего мира.

А ведь два года назад идея взять потребительский кредит, чтобы расплатиться за телефон и плазму, показалась очень хорошей. Сегодня же в Новосибирске больше не осталось банков, которым Олег не был бы должен. Впрочем, некоторые из них уже имели на руках решения суда, а остальные передали долги коллекторским агентствам.

Зажмурившись на мгновение, так что несколько слез буквально брызнуло из глаз, он сделал маленький шажок вперед. И еще один. И еще.

Умирать было страшно. А идти к смерти еще страшнее.

Домик был совсем небольшим – маленькая прямоугольная коробка, судя по виду покрашенная пару дней назад – краска так и блестела на солнце.

Вот только дом этот стоял нежилым уже почти полвека. Соседние дома в конце улочки дачного поселка уже вросли в землю, пригибаясь под тяжестью времени, а этот стоял. Яркий, как будто его вчера покрасили.

И ни следа печати времени.

Одно из окон домика было разбито, из белой рамы острыми зубами торчало несколько стекол. Легкий ветерок шевелил тюлевые занавески.

Проходя мимо по широкой дуге, Олег с усилием заглянул в окно, но, кроме голубой клеенки на столе сразу за подоконником, ничего не заметил – занавески колыхались, создавая будто бы марево, сквозь которое взгляд не проникал.

– Давай, банкир, не подведи, – раздался все тот же голос, когда Олег подошел к крыльцу.

Раз ступенька. Два ступенька.

Сердце билось в горле, заходясь в истошном буйстве страха, а на мажущие по спине струйки пота Олег внимания уже не обращал. Мышцы его дрожали от напряжения страха, а в мозгу упруго билось лишь одно слово – «рюкзак».

Рюк-зак, рюк-зак, рюк-зак.

С каждым ударом пульса глаза изнутри мягко подталкивало, а виски сжимало тисками подступающего обморока.

Все очень просто – зайти внутрь, взять рюкзак и выйти.

Всего ничего, а все долги спишутся. Все-все-все. И оставшаяся без отца семья все же вздохнет спокойно, еще и денег подкинут. Безумный обещал, а если Безумный обещал, то он обязательно сделает.

На двери была обычная ручка – дужка из нержавеющей стали. И под ней – бабочка замочной скважины. Металл ручки блестел, лучи солнца брызгами отражались от зеркальной поверхности.

Глубоко вздохнув, Олег потянул дверь на себя. Она поддалась легко, петли даже не заскрипели.

– Ай! – невольно вскрикнул Олег испуганно, отпрыгивая от серой пелены, метнувшейся ему в лицо. Каблук зацепился за что-то, и он покатился кубарем по утоптанной земле перед крыльцом. Тут же, впрочем, заполошно вскочил на ноги, не в силах поверить, что ничего не рвет болью и никто его не убивает. И, широко открыв глаза, уставился в проем двери.

Занавеска. Обычная белая занавеска рванулась из комнаты вместе с порывом ветра, сквозняком прошедшего по домику. Рванулась на выход, а теперь мягкой пелериной колыхалась в проеме, изредка полой мягко на улицу вырываясь.

Краем глаза Олег заметил напрягшихся поодаль спутников, но оборачиваться не стал – его уже охватило желание закончить все быстрее. Особенный, своеобразный кураж смерти, подобный тому, который поднимает солдат в атаку навстречу кинжальному пулеметному огню.

Выдохнув, снова смахивая со лба пот, Олег скрипнул зубами и сделал несколько быстрых шагов вперед. Но на самом пороге остановился. Скулы у него перекосило от страха, из глаз вновь брызнули слезы, и он так и замер на пороге, пытаясь заглянуть внутрь.

За порогом была плетеная половица, слева в углу виднелся стол, а у противоположной стены лежал рюкзак. Смятый в падении обычный хэбэшный колобок, с которым пол-Союза в походы когда-то ходило. Олегу сейчас даже был виден хвостик ремешка кожаного, которым ткань крышки стягивалась.

«Ф-ф-ф-ф», – вдруг прерывисто раздалось в сознании, опалив страхом, и лишь только через несколько мгновений Олег понял, что это воздух резкими всхлипами втягивается сквозь зубы.

– Черт, черт, черт… – зажмурился он и, отведя занавеску рукой, шагнул вперед.

«Кх-кх. Кх-кх», – сразу же раздался рядом резкий скрип.

Олег открыл глаза и попытался повернуть голову.

Не получалось – мышцы сковало страхом, тело его больше не слушалось.

«Кх-кх. Кх-кх», – продолжало равномерно раздаваться сбоку.

Громкий звук, очень громкий. Как он не слышался тогда, когда Олег был всего в шаге позади, на самом пороге?

Картинка перед глазами мелко завибрировало – это Олег с усилием поворачивал голову. Его сейчас всего било быстрой и крупной дрожью, и он из последних сил сдерживал натиск панической атаки.

«Кх-кх. Кх-кх», – продолжало рядом скрипеть.

Светло-коричневые сандалии на маленькой ножке. Красные мешковатые колготки, складками собравшиеся на коленях. Черная юбка с желтой полоской и зеленая кофта. И завершал одеяние маленькой девочки на кровати огромный бант среди светлых кудряшек.

«Кх-кх. Кх-кх», – девочка сидела отвернувшись к плюшевому медвежонку в изголовье. У медвежонка вместо глаз были пришиты пуговицы. Разного цвета – одна зеленая, вторая коричневая.

Олег почувствовал, как по ноге тянет горячей и мокрой влагой, быстро наполнявшей штанину и стекающей в ботинок.

Не отрывая взгляд от ребенка на кровати, Олег шагнул вперед.

«Кх-кх. Кх-кх», – девочка не обернулась, продолжая качать ножкой.

С трудом перебарывая оцепенение, Олег сделал еще несколько шагов и понял, что находится уже у рюкзака. Напрягшись, он с усилием оторвал взгляд от девочки и посмотрел вниз, себе под ноги.

«Кх-кх. Кх-кх», – продолжала поскрипывать позади панцирная кровать.

Медленно-медленно Олег наклонился и взял рюкзак за одну из лямок, мимоходом отметив, что вторая измазана в чем-то буром и до сих пор влажно поблескивающем, поднялся. Сердце его едва не остановилось, когда скрипнула одна из половиц.

«Кх-кх. Кх».

По всему телу изнутри в кожу впились ледяные иголочки страха.

«Кххх», – недовольно скрипнула кровать, и в пол мягоньким хлопком ударили подошвы сандалий. Сжавшись в ожидании и пытаясь втянуть голову в плечи, Олег не сдержался и негромко завыл. Когда раздался мягкий звук приближающихся шагов, он, опомнившись и напрягшись в последнем усилии, кинул рюкзак в сторону разбитого окна.

15 июня, день

Нилов Вадим, Санкт-Петербург

Люблю лето. А больше всего люблю июнь – земля еще не прогрета как сковородка, в воздухе нет загазованной тяжести июльской жары. Солнце светит почти весеннее, легкое, то и дело ветерок заблудившийся освежающе дунет. И настроение приподнятое сразу, стоит лишь подумать о том, что все лето впереди. Не то что в августе, когда каждый день как песок сквозь пальцы пробегает предчувствием надвигающейся промозглой питерской осени.

– Вадик! – вырвал меня из задумчивости окрик, и я чуть дернулся, а велосипед, на котором без рук педали крутил, вильнул.

– Ты чего орешь? – вскинувшись и схватившись на руль, посмотрел на едущего рядом Стаса.

– Ты здесь? – поинтересовался он, глядя на меня вопросительно, подняв одну бровь.

– Угу, задумался просто, – снова кивнул я и, потянувшись на ходу, зевнул. Тут же обернулся непроизвольно – навстречу, сверкнув глазками, проехали на роликах две симпатичные девчонки. Проводив глазами заметивших мой взгляд и засмеявшихся от этого девушек, снова повернулся вперед, объезжая кучу мам с колясками.

Рубчатые, агрессивные покрышки по-прежнему мягко гудели по ровному асфальту парковой дорожки, и, прислушавшись к несмолкающему Стасу понял, что все то время, пока я в себя уходил, он что-то рассказывал. Впрочем, Стас почти постоянно говорит, поэтому вряд ли я что важное пропустил. Да, точно не пропустил – мой друг сейчас рассказывал о каких-то посиделках, перемежая речь совершенно незнакомыми именами и фамилиями. Как будто мне это что-то говорит – какая разница, у Светы или Маши он в гостях был позавчера? Все равно ни одну не знаю.

– Так вот прикинь, она бухгалтер, а брат мой двоюродный менеджером каким-то работает. Семейное торжество, блин, на фиг я туда вообще приперся – чуть со скуки не помер! Лучше бы жену с ребенком одну отправил, сам бы дома в танчики погонял. Так вот родственнички у меня ботаники реальные, и друзья у них все такие же, – продолжал говорить Стас, – ну выпили мы там бутылку вина на всех, и, черт, давайте играть, говорят! Играть, епть, ты представляешь?! Мафия какая-то, крокодил, угадай слово… Блин, я там чуть кони не двинул от безысходности и ярости…

– Ярости? – удивился я.

– Ай, не парься, – махнул рукой Стас и, взъерошив свои непослушные волосы, даже передернул плечами. Вдруг он наехал на выбоину, неведомо как появившуюся в почти идеально ровном покрытии дороги, и на мгновение отвлекся. – Вот вышел я, значит, – продолжил Стас, в крутом вираже объехав очередную коляску, – от этих игр на балкон покурить, а там двое стоят, брата друзья. И начинают мне рассказывать, как они круто без жен на прошлых выходных оттопырились. Оттопырились, Вадик, они оттопырились! – снова всплеснул Стас руками. – Эти перцы выпили по четыре бутылки пива, а после заказали себе суши три набора и все съели! Геро-о-ои, – вычурно пафосно добавил Стас и снова взметнул руки к небу: – По четыре бутылки, Вадик, по четыре! Представляешь?! А потом суши три набора! Охренеть!!! – все еще картинно удивляясь, с хрипом добавил Стас, показывая свое изумление тем, как незнакомые мне парни оттопыриваться умеют.

Попадавшиеся навстречу люди оборачивались, провожая нас взглядами, но Стас не обращал внимания.

– Вот потом к столу возвращаюсь, смотрю на всех, и знаешь, даже завидую нам, что у нас такая молодость была. Есть что вспомнить, а? Все те, что за столом были… да эти еще… заг-заг, – Стас показал на обеих руках заячьи уши, сгибая указательный и средний палец, – мне еще говорят, что оттопырились! Я уж не стал им рассказывать, как можно оттопыриться…

– Ладно тебе, – пожал я плечами, не соглашаясь со Стасом, – поиграть в мафию или еще во что тоже неплохо по приколу. Мы уже повзрослели, Стас, безумное время в прошлом.

– Да я спорю, что ли? – вскинулся он, глядя на меня. – Просто что они внукам будут рассказывать? Четыре бутылки пива и три набора суши вдали от жен?

Не отвечая, пожал плечами – сам ведь за последний год, как с Машей встречаюсь, на семейных праздниках во всякие трезвые игры уже не раз играл. Тоже с улыбкой умиления, но без такого надрыва, как Стас.

– Черт, Вадик, да они за всю жизнь столько адреналина не получали, как мы за пару дней в юности! Да мы, когда вместе собираемся, можем до вечера вспоминать, и то половины не вспомним, что вытворяли!

– Ну это да, – покивал я головой слегка.

– Да хотя бы помнишь выходные, когда мы у деда ружье воровали?

– Чего? – удивился я. – Какое ружье?

– Когда ружье вынесли и увидели, что дом на соседней улице горит?

– А, это когда мы девчонку из огня вытащили? – вспомнил я – действительно, в деревню-то мы пришли у стасовского деда ружье своровать. Поохотиться хотели.

– Да, а потом еще три кости на троих сломали?

– Какое на троих? – удивился я. – У Лысого же только переломы были, мы так, с ушибами…

– Какая разница? – пожал плечами Стас. – На мотоциклах втроем ехали, кто виноват, что все кости у Лысого поломались? Нечего ему было тот забор собой ломать…

– Он-то не виноват, ты же рулил, – вспомнил я, как мы, уезжая от дома, куда уже пожарные приехали, в канаву по темноте втроем на двух мотоциклах убрались.

– Да не суть, – махнул рукой Стас, – просто смотри, за одни выходные украсть оружие, спасти человека из горящего дома, сломать три кости на троих, устроить гонки на каталках в больнице, нажраться чистым спиртом, который там же выменяли, поохотиться на куриц в чужом огороде…

– Меня не было уже, я в Москву уехал… – отмазался я от охоты, вспомнив те события.

– Кстати, вот! – даже поднял Стас палец вверх. – Ты в Москву уехал! Я даже помню это – пошел за колокольчиком[4]! в магазин, а вернулся только через три дня!

– Ну да, – усмехнулся я, – парней встретил, на футбол поехали.

– Вадик, о чем и говорю! Да большинство тех, с кем мы сейчас общаемся, даже не знают, что до Москвы можно бесплатно на электричках доехать!

– От этого они хуже не становятся, – опять возразил я, – хорошие, добрые люди.

– Не спорю, просто не надо мне рассказывать тогда, как они оттопыриваться умеют… – сморщился в гримасе Стас.

– Ой да ладно, – покачал я головой, сморщившись, – ты уж передергиваешь…

Вздохнув, огляделся вокруг. Еще раз огляделся. И вдруг почувствовал внутри пустоту. Не понимая, что происходит, снова огляделся по сторонам – все так же Стас что-то говорил не переставая, слышались звуки проезжающих машин, тявкала на нас собака неподалеку. И все же, несмотря на обнимающий меня гул большого города, стало как-то пусто. Еще и краски вокруг потускнели и были не такими яркими, как мгновение назад, а внутри почувствовалось непонятное томление.

– …у тебя даже аватарка стоит на фоне чернобыльского реактора, – вдруг донесся до меня голос Стаса, – сколько из твоих знакомых там побывало? А ты еще и в Припяти в одиночку два дня прожил!

– Да у меня эта фотка уже сколько лет стоит, – пожал я плечами отстраненно. А сам смотрел вперед невидящими глазами, чувствуя, что не хочу сегодня дома ночевать. Хочется сменить обстановку и сотворить что-нибудь этакое…

– Стас, а может…

– Что? – обернулся он резко.

«А может, рванем куда-нибудь?» – хотел спросить я, но слова проглотил. Перед глазами вдруг возникло лицо Лены, его жены, когда говорил ей, что муж в аварию попал. Два года назад Стас на мотоцикле улетел, врачи его тогда по частям кое-как собрали. Мотоцикл, кстати в отличие от хозяина, собрать так и не получилось. Как раз после того случая Лена очень косо на меня смотрит, а видеться со Стасом мы стали реже.

– Может, развернемся и в сторону дома? – спросил я, задумчиво осматриваясь вокруг.

– Поехали, – легко согласился Стас, – можно и в сторону дома.

Что же сделать такое, чтобы зуд из груди ушел? Где у нас сейчас почти война – так чтобы там интересно было, но чтобы рожу не попортили?

Пятница сегодня, скоро Маша с работы придет – одернул я себя, – с ней посоветоваться и выбраться куда-нибудь, хоть на выходные. В ту же Финляндию съездить. Авось тянущая жажда, невесть откуда взявшаяся и зовущая теперь в неведомые дали, отпустит.

15 июня, вечер

Новосибирская Зона Посещения

– Макс, а мы… ну на фига, вообще, ты туда Банкира заслал?

Петюня был еще из первого состава нынешней группировки Безумного, поэтому довольно вольно себя чувствовал. К примеру, иногда мог и спросить что-то, даже если Макс сам не говорил об этом.

Безумный молчал. Молчал долго, а потом, наклонив голову, резко посмотрел на стоящего неподалеку Кэла, который жадно затягивался сигаретой, уже которой по счету. Невысокий, молчаливый парень. В банде он появился не так давно, всего около полугода. Но уже успел пару раз проявить себя. Странноватый – ничего не пил, не принимал наркотики, зато курил много и часто, жадно затягиваясь. В день скуривал две пачки, как минимум.

– Расскажи, – негромко бросил Безумный, глядя на него.

– Кхм, – чуть поперхнулся дымом Кэл, – что рассказать?

– Все расскажи, – пожал плечами Безумный, безучастно отворачиваясь.

Глаза Петюни и Студента уперлись в подельника.

– У меня дед отсюда, – начал говорить Кэл, бросая осторожные взгляды на Макса, но тот не реагировал, и Кэл продолжил: – В Бердске жил. Но, когда все произошло, его тут не было – на зоне чалился. Он у меня такой, со стажем был, – усмехнулся Кэл, замолчав, будто в воспоминания погрузившись.

– И че? – прогудел Петюня.

– Когда вернулся, они с корешем сюда ходили, за хабаром.

– А зачем? – удивился Студент. – Тогда же некуда сбывать было?

Студент был действительно студент – не доучился совсем немного. И историю, в особенности Зоны, знал на достаточном уровне.

– Ага, – кивнул Кэл, усмехнувшись, – как и секса в СССР не было, так и хабар некуда сбывать было. Все присутствовало, – уже серьезно добавил он, – просто очень мало было людей, которые могли купить. Дед всего одного знал. И закрыли скупщика аккурат перед тем, как дед собрался сделку века провернуть, как он мне рассказывал.

– И че? – едва возникла пауза, снова поинтересовался Петюня.

– И дед с корешем набранный хабар заныкали.

– Сюда? – невольно поднялся Студент, глянув в сторону блестящего новизной дома, щерящегося разбитым окном.

– Сюда, – кивнул Кэл, тоже глянув на домик, – вон в окно и закинули.

– Епть, лучше места не нашли, – покачал головой Петюня. Хотел еще что-то добавить, но сдержался. Вот не было бы Кэла рядом, он бы уж прокомментировал умственные способности и деда, и подельника.

Кэл ничего не сказал, просто пожал плечами и закурил следующую сигарету.

– А мы долго еще сидеть будем? – после недолгого молчания осторожно поинтересовался Студент, поправляя очки. Он обычно всегда так делал, когда сильно нервничал.

Безумный не ответил. Просто сидел и смотрел на дом, в котором уже несколько часов назад исчез Банкир.

Никто из остальных больше спрашивать или торопить с ответом Макса не рисковал. Не зря у него кличка Безумный – мало ли что в голову взбредет. Хотя в последнее время немотивированных приступов агрессии у главаря не наблюдалось, все по делу только, но мало ли…

Неожиданно Безумный поднялся и хлопнул себя по груди, а после потянулся, разминая затекшие от долгого сидения мышцы.

– Иди, посмотри, – посмотрел он на Студента.

– Макс, я…

– Да не внутрь, – фыркнул Безумный, – в окно посмотри.

Студент сглотнул и, проморгавшись, прогоняя спазм испуга, дернувший лицо от невинной, на первый взгляд, просьбы, кивнул. Еще раз кивнув, он повел плечами и медленно двинулся к дому. Не доходя нескольких шагов до окна, бандит остановился и вытянул шею, как неопытные водители при вождении делают, пытаясь увидеть дорогу рядом с капотом своего автомобиля.

– Твою мать! – вдруг едва не взвизгнул он, когда в окно с другой стороны что-то ударило. Студент дернулся в сторону, подошвы высоких ботинок рванули мягкую землю, разрывая траву, и парень неуклюже завалился на спину. И еще раз дернулся – к нему подлетел Безумный. Но на упавшего Макс даже не посмотрел – все его внимание было приковано к окну.

– Э-э-э, – вдруг даже замахал руками Безумный, – нет, нет, стой, епта!

Рюкзак не послушался. Ударившись о раму, выдавив наружу несколько острых осколков, он будто задумался, а после сполз обратно, в комнату. И тут же растекшись бесформенно, задержался чуть на краю стола, но лишь на мгновение.

– …ть! – одновременно с глухим стуком удара об пол раздался голос Безумного.

Петюня, Кэл и поднявшийся Студент сейчас стояли за его плечами и сами опасливо заглядывали в окно. Дураков сунуться не было – все знают, что из таких домов очень велика вероятность не выйти. А если и выйдешь, то проживешь потом недолго.

Все сталкеры знают. Банкир сталкером не был, но тоже знал – Безумный ему сразу сказал. Все по-честному.

– Твою мать, и че теперь делать? – закусил губу Макс.

– Может, это, зацепить его чем-нибудь с пола? – подал идею Студент.

– Слушай, ты такой умный, а, – покачал головой Безумный, – как хорошо, что тебя, дурака, из института выгнали. Вот только чем зацепить? – оглянулся Макс по сторонам. И вдруг даже он немного отшатнулся, не говоря уже об остальных, когда из глубины дома еле слышно раздался отголосок дикого, полного боли воя.

15 июня, вечер

Нилов Вадим, Санкт-Петербург

«Интересно, это проделки матрицы или действительно случайность?» – подумал я, когда закрыл за Машей дверь.

Вернувшись с работы, она все ластилась ко мне, а потом огорошила – у них корпоратив, оказывается, намечается с ночевкой в коттеджах, вся их контора едет. И хотя мы собирались на этих выходных куда-нибудь выбраться, но девчонки с работы…

Когда я неожиданно легко согласился, еще полчаса было потрачено на выяснение отношений.

Вот нормально, а? Начал бы возражать, что у нас планы, наверняка был бы скандал, что я на ее свободу покушаюсь. Сейчас же мне было предъявлено недопустимое безразличие. Но, все же успокоившись и удостоверившись, что со мной все в порядке, подруга быстро собралась, после чего скрылась за дверью. А я пошел к компу – надо карту мира посмотреть. Куда мне хочется?

До карты мира сразу не добрался – как же, надо на страничку в соцсетях зайти, посмотреть, может, написал кто-нибудь что-нибудь. У кого что случилось, у кого какие новости.

И написали, и новостей, судя по всему, у друзей из списка контактов было множество, но я уже не посмотрел. Сразу невольно клацнул по своей фотографии на фоне саркофага четвертого энергоблока.

В Припяти я был два раза – первый раз с проводником, нанятым по объявлению, а в следующий раз один, пройдя по известному уже маршруту. И сейчас, глядя на фотографию из Чернобыльской Зоны Отчуждения, думал еще об одной Зоне. В которой не был – далеко она, в Новосибирске. Впрочем, собирался туда, было дело, но то денег не было, то страшновато становилось – это не со счетчиком Гейгера по безлюдной Припяти ходить. Да и пресса периодически жути нагоняет, хотя в последние годы запал как-то иссяк, может, просто сверху команду дали тему больше не муссировать.

Подумав немного, вздохнул, уже понимая, что мне не надо карту смотреть, чтобы понять куда хочу, и полез за записной книжкой. Старой своей, которая на верхней книжной полке лежала.

Найдя нужный телефон, с замиранием сердца набрал номер. Два гудка. Шесть гудков. На двенадцатом я уже хотел скинуться, но вдруг с той стороны ответили:

– Слушаю.

Голос незнакомый вроде, серьезный.

– Э… Сергей?

– Сергей, – подтвердил голос, – а кто это?

– Привет, это Вадим. Может, помнишь, где-то четыре года назад мы с тобой…

– Вадик, здорово! – вдруг переменившимся голосом ответил телефон. – Конечно помню! Как сам?

– Нормально, – кивнул я, закусив губу, – слушай, Серёг, ты мне тогда говорил, что собираешься обратно в Н…

– Родной город тебе показать? – перебил он меня еще до того, как я про Новосибирск сказал.

– Ну да, типа того, – снова кивнул я, хотя собеседник меня не видел, – вот вспомнил тут об этом и…

– Вадик, конечно, все в силе. Приезжай – покажу, расскажу, все в лучшем виде оформлю. Только я в городе до завтра, а после недельку меня не будет, давай потом созвонимся, вряд ли ты завтра прилетишь.

– Почему нет, – пожал я плечами, – если билеты будут, и завтра могу прилететь.

– Слушай, Вадим, меня тут дергают уже, – послышался отдаляющийся периодически голос, – давай тогда, если завтра прилетишь, набери. Если не получится, тогда на следующих выходных.

– О'кей, позвоню, как определюсь, – почесал я затылок; уже в тот момент, когда скидывал вызов, открыл сайт по продаже авиабилетов.

– Да не может быть! – вырвалось сразу, когда увидел, что есть места на прямой рейс из Питера сегодня, в десять вечера.

Все еще не веря своим глазам, быстро оформил билет и снова набрал телефонный номер:

– Серёга, на сегодня билеты есть. Завтра в пять утра прилетаю.

– Хм, ну ты крут, – удивился Сергей и замолчал. – В пять утра, говоришь… – протянул он после недолгой паузы и, будто определившись, продолжил: – Около шести из Москвы самолет прибывает. Пассажиров того рейса будут встречать с табличкой турфирмы «Другой Мир». Подойдешь по-тихому скажешь, что от меня, тебя на автобус посадят и привезут на базу отдыха. Там и встретимся.

– Договорились, – снова кивнул я. Собирался в тянущем предвкушении дороги, хотя и очень быстро. Вещей много не брал, все в небольшой рюкзак уместилось. Как раз пару недель назад в трехдневный поход пеший ходили, поэтому даже особо придумывать ничего не пришлось.

Выдернув все, кроме холодильника, из розеток, посидел с минуту на дорожку, подхватил нетяжелый рюкзак и, прыгнув в кроссовки, захлопнул за собой дверь квартиры. Лифта ждать не стал – легко сбежал по лестнице, перепрыгивая сразу через несколько ступенек.

Выйдя на улицу, улыбнулся – странный и тянущий зуд из груди ушел, уступив место приятному предвкушению неведомого.

16 июня, очень раннее утро

Нилов Вадим, Новосибирск

Если честно, совершенно не знаю, что за город такой Новосибирск. Нет, знаю, вернее, что миллионник, третий по численности в России, что здесь есть метро и это столица Сибирского федерального округа. Но, несмотря на это, город себе представить не мог В воображении крутились лишь картины зимнего леса или промышленных районов с многочисленными трубами, что-то по типу Череповца.

В той стороне планеты мне Таиланд как-то ближе, доступнее, несмотря на то что другое государство. О туризме или поездке в Новосибирск даже не задумывался как-то, да и последнее время отдых Маша планировала.

Вот сейчас и узнаю, что за город Новосибирск, думал я, когда самолет, приземлившись, долго рулил по посадочной полосе. Уже давно рассвело, но утро еще полностью не вступило в свои права, а воздух за бортом был подернут легкой рассветной дымкой.

Улыбнувшись симпатичной стюардессе у выхода, задержался на мгновение на трапе, вдыхая незнакомый сибирский воздух; после, закинув рюкзак на плечо, сбежал по блестящим ребристым ступенькам, пошел к автобусу.

Новосибирский аэропорт приятно удивил – современный, достаточно большой терминал. Подспудно я был готов и к ангарам в чистом поле, а оказался в крупном хабе. Неожиданно, надо сказать. И немного неприятно – настолько собственные представления оказались далеки от реальности.

Пока прогуливался по терминалу и на воздухе рядом, приятно удивили окружающие люди – не знаю почему, но от местных буквально исходила сдержанная доброжелательность и какая-то степенность. Сибиряки, одним словом.

Час пролетел быстро – когда зашел в одно из кафе, уже объявили прибытие самолета из Москвы. Не торопясь, допил чай, а после пошел в зал прибытия и приткнулся в уголке, наблюдая. Постоял минут пятнадцать, и вскоре сначала по одному, а после и слаженной вереницей в зал начали вытягиваться пассажиры прибывшего рейса с багажом.

Вышедшего вперед парня, держащего в руках небольшую табличку с рисунком закатного солнца и надписью «Другой Мир», заметил почти сразу же. Еще минут десять постояли, поток пассажиров иссяк, а к парню никто не подходил, так что тот даже озираться начал.

Я тоже по сторонам посматривал в недоумении, но вдруг в зал ворвался гомон большой компании, смех, цоканье каблуков – вокруг встречающего парня сразу толпа образовалась. И совершенно разные люди, кстати, – присмотрелся я – было несколько молодых парней и девчонок, две тетки в возрасте, один молодой, но очень здоровый парень, мужик с бородкой, на капитана дальнего плавания похожий. Он-то как раз протянул встречающему какую-то бумажку, после чего тот кивнул и показал в сторону выхода, что-то объясняя.

Это что, туристическая группа? В Зону? – невольно удивился я, сам себя спрашивая. И присмотрелся внимательней – на мой взгляд, для похода по Зоне в этой разношерстной компании только один был готов, вот хоть прямо сейчас. Светловолосый парень в песочном натовском камуфляже, высоких берцах и желтых очках стрелковых. Коммандос, реально – даже перчатки без пальцев надеты. Только оружия не хватает, а так даже питьевая система на спине есть.

«Сурьезный пассажир», – хмыкнул я, наблюдая за начавшей вытягиваться в сторону выхода компанией, во главе колонны которой как раз коммандос и шел.

Все же, несмотря на то что подошедшие к парню с табличкой люди были самые разные, они не выглядели группой разрозненных туристов. Но не выглядели и единым коллективом, хотя что-то общее в них во всех было. Вот только это общее никак ухватить не получалось.

Уже подходя к встречающему, который продолжал по сторонам осматриваться, мельком глянул вслед группе туристов и вдруг понял, что их объединяет, – практически у каждого на шее висел большой чехол с фотоаппаратом. Не видно зеркалки только у парня с экстремальной прической, одетого в драную джинсовую куртку. А, еще у стройной длинноногой девушки в очках на пол-лица фотоаппарата нет.

– Привет, – еще раз скользнув взглядом по притягивающим взор длинным ногам красотки в очках, обернулся я к парню с табличкой.

– Здравствуйте, – сдержанно произнес тот, присматриваясь ко мне.

– Меня Вадим зовут, Сергей должен был предупредить.

– Да, – уже не так цепко глянул на меня парень, – на стоянке микроавтобус, «мерседес спринтер», номер сто тридцать три. Проходите, усаживайтесь.

Кивнув, я развернулся в сторону выхода. Уже шагая по залу, заметил, что встречающий идет рядом, держа в руке опущенную табличку.

– Все по списку прибыли, – чуть кивнул гид на мой вопросительный взгляд.

Больше не разговаривая, мы вышли из здания аэровокзала и направились к парковке. Немного не доходя до автобуса, шаг замедлили, не сговариваясь, – там как раз была суета по погрузке чемоданов в машину через распахнутые задние двери. Судя по всему, получалось не очень – слышался шум, гам, рядом суетился водитель микроавтобуса, заталкивая чемоданы.

Остановившийся рядом гид вынул сигарету из пачки и, похлопав себя по карманам, достал зажигалку. Чиркал он долго, раз двадцать наверное. Когда зажигалка, очень похожая на настоящую, огня так и не произвела, парень вопросительно глянул на меня.

Кивнув, я достал из бокового кармана своих плотных штанов новый крикет и дал ему прикурить. Сам не курю, но зажигалка всегда есть на всякий случай, когда далеко и надолго из дома выбираюсь.

Когда посадочная суета вокруг микроавтобуса успокоилась, гид затушил в урне сигарету, и мы подошли к белому «мерседесу». Зайдя в салон, парень сел на переднее место в левом ряду одиночных сидений, я же пошел по проходу вглубь, осматриваясь. Сидящие в автобусе некоторые пассажиры тоже с интересом на меня поглядывали. Особенно пристально смотрел на меня мужик с капитанской бородкой, даже хотел сказать что-то, но, увидев зашедшего следом гида, промолчал.

В салоне освещение было не включено, но очень многие уже разложили на коленях ноутбуки и планшеты, уткнувшись в дающие призрачный голубой свет экраны. Все передние кресла были заняты, как и задний ряд из четырех сидений. Свободными были лишь несколько мест в конце, на двойных сиденьях над задними колесами. Миновав одно из пустых кресел рядом с полной красноволосой девушкой, я остановился у следующего и скинул с плеча рюкзак, глянув сверху вниз на ту самую длинноногую красотку, которая привлекла мое внимание в здании аэровокзала. И, пока смотрел несколько секунд, почувствовал, что многие обернулись на своих сиденьях, вперившись в меня взглядами.

– Не занято? – поинтересовался я нейтральным тоном, постаравшись посмотреть сквозь зеркальные очки.

Девушка сидела на ближнем к проходу месте, а кресло у окна было свободно. Сам я обычно так делаю, когда не хочу, чтобы ко мне кто-то подсел, но свободными были только еще два места – одно рядом с полной обладательницей красных волос, а второе неполноценное – рядом с расплывшейся тушей здорового кабана. Пусть я и худенький, но поместился бы там только наполовину.

– Не занято, – между тем негромко ответила девушка, глядя на меня невидимыми сейчас глазами. Но не делая никаких движений – ее ноги так и перекрывали проход к креслу у окна.

– Разрешите? – слегка улыбнулся я, кивком указав на свободное место.

Не отвечая, девушка потянулась немного и сдвинулась боком, так чтобы я протиснуться мог.

– Благодарю, – вкрадчиво произнес я и, взявшись рукой за полку на потолке, одним движением проскользнул мимо нее, приземлившись на сиденье у окна. Поставив ногу на кожух колеса и примостив рюкзак под передним сиденьем, извернувшись, достал телефон из заднего кармана.

Вдруг автобус качнулся немного – в салон чуть ли не прыжком влетел тот самый коммандос и, кивнув водителю, пошел по проходу. Чуть влажным взором серьезного вида воин посмотрел на мою соседку и было остановился рядом с ней, но тут его даже чуть дернуло, когда он в меня взглядом уперся. Да, нечего было так долго в поисках сортира рассекать – мелькнула у меня ехидная мыслишка. Я едва удержался, чтобы не оскалиться и не помахать парню рукой. Но стебаться не стал, просто в телефон уткнулся.

Даже камуфляжная ткань куртки на спине коммандоса буквально исходила возмущением и недовольством, когда он на впереди стоящее сиденье усаживался, рядом с красноволосой.

Водитель между тем переговорил с гидом, и тот, пройдя по салону, быстро посчитал всех по головам.

– Ехать полчаса, не больше, – произнес провожатый, усаживаясь на своем месте, и автобус тут же мягко тронулся, разворачиваясь в сторону выезда.

«Саня, привет, если кто будет звонить, я у тебя на рыбалке, только там, где трубка не ловит. Спасибо», – быстро настучав текст, отправил я первое сообщение.

«Зая, привет. Делать было нечего, уехал в Карелию на рыбалку к другу. Там телефоны не всегда ловят, если что, не волнуйся. Целую».

Когда отправлял второе сообщение, рядом раздался едва слышный смешок. Чуть наклонив голову, обернулся и посмотрел на соседку. И снова встретился со своим взглядом в отражении зеркальных стекол стрекозиных очков. Блин, бесят меня такие – ладно еще глаз собеседника не видно, но на самого себя смотреть напрягает!

Ничего говорить хмыкнувшей девушке не стал, а уставился в окно. Дорога действительно заняла не больше получаса. Сначала миновали городские предместья, потом ехали вдоль промзоны, которая вскоре кончилась, и потянулись поля вокруг. Пересекли железную дорогу, выехали на трассу, но уже минут через десять водитель свернул на второстепенную дорогу, снизив скорость, – чаще начали раздаваться глухие удары амортизаторов на выбоинах. Вскоре вообще асфальт закончился, и мы по грунтовке заехали в сосновый бор. Автобус тут же начал переваливаться, поскрипывая на пологих неровностях дороги.

Вскоре миновали невысокий забор и распахнутые охранником ворота, рядом с которыми я заметил большой деревянный щит с вычурной надписью: «База отдыха „Сосновка“». Надпись вычурная, название простенькое, но мне здесь понравилось – оценил я и мягкий сосновый бор, и небольшие аккуратные коттеджи, мимо которых мы проехали по территории базы, припарковавшись на небольшой асфальтированной площадке.

Не торопясь, подождал, пока все покинули салон, и только после этого вышел на улицу В звенящей утренней тишине голоса прибывших звучали неприятно громко, шутки казались плоскими, а смех деланым или визгливым. Или это меня так после перелета все раздражает?

Впрочем, с удовольствием вдохнув полной грудью кристально чистый воздух, уже не пожалел, что сорвался из Питера.

– На рецепшен пройдите, там для вас ключ от номера будет, – подошел ко мне гид, указывая в сторону вытянутого подковой здания.

– Хорошо, спасибо, – кивнул я, сам же, когда парень отошел, направился в противоположную сторону. К манящей поверхности водной глади, проглядывающей сквозь редкий частокол корабельных сосен обрывистого берега.

– Юноша, постойте, – раздался вдруг оклик, и, обернувшись, я увидел спешащего ко мне «капитана».

Мне всегда казалось, что люди с бородой нормальные. В смысле степенные, не истеричные, адекватно мыслящие. Все, кроме шахидов, естественно. И вот не знаю, почему так, но, видя человека с бородой, всегда изначально чувствовал если не расположение, то что-то похожее. А вот именно этот кадр, несмотря на бороду, у меня подобных чувств не вызывал, даже наоборот. Может, борода короткая? Или выражение лица, как будто его обладателю весь мир должен, сразу отталкивает?

– Уважаемый, а вы, собственно, кто? – еще подходя, бросил бородатый.

– Собственно, с какой целью интересуетесь? – спросил я, даже не дожидаясь, пока он фразу закончит.

– Меня зовут Анатолий Борисович, я являюсь руководителем группы, – хотя он был немного ниже ростом, даже чуть нос вздернул, чтобы на меня сверху вниз посмотреть.

– И че?

Не знаю, как вообще я у папы и мамы получился, но в наследство от них мне достался дикий темперамент – невероятная смесь холерика и флегматика. Так что даже сам у себя иногда могу когнитивный диссонанс вызвать, когда, сохраняя внешне невозмутимый вид, совершаю в то же время импульсивные поступки. Как недавно, к примеру, – пытался набрать сообщение, а телефон глючил. Потыкав в экран минут семь, терпеливо перезагрузив мобильный несколько раз, я взорвался и растоптал недешевый смартфон в клочья. А уже через десять минут «флегмой» втек в салон сотовой связи неподалеку за новым гаджетом. Еще и приветливо девушке-продавцу улыбаясь, как ни в чем не бывало.

Вот и сейчас – с совершенно невозмутимым видом глядел на собеседника, но его внешний вид вызывал такое отторжение, что невольно взял подобный тон разговора, чтобы и он на меня, как на ландыш, не смотрел. Да и отвязался побыстрее.

– Молодой человек, вас вежливости не учили?

– Учили, – покладисто кивнул я, – и че?

Бородатый побагровел. Давай-давай, понервничай, не нравишься ты мне.

Хотя, кстати, мне наверняка уже скоро будет стыдно за свое поведение. Особенно если первое впечатление ошибочно и этот дядька нормальным окажется.

– Слышь, ты! Ты как разговариваешь? – не выдержал и взорвался бородатый «капитан».

– А вы чего хотели-то? – совершенно нейтральным тоном поинтересовался я, будто не исполнял только что режим хамла трамвайного.

– Ты являешься членом туристической группы, как мне сказали, – не оборачиваясь, махнул собеседник в сторону белого микроавтобуса, – так что перестань дурака валять, представься и расскажи, кто ты и что ты.

– Меня зовут Себастиан-Перейра-торговец-черным-деревом, – каноничным тоном произнес я и развернулся, уходя.

Руководитель туристической группы догонять меня не стал, а на его комментарии я даже внимания не обратил – не слушал просто.

Пройдя метров сто по посыпанной галькой тропе между соснами, миновал несколько хозяйственных строений и замер, зачарованно смотря на открывшуюся панораму. Перед глазами по сторонам простирался широкий пляж, а впереди раскинулось море. Хотя морей здесь точно нет, по карте знаю, но в первое мгновение чуть не усомнился.

Озеро огромное, наверное, подумал я, зачарованно осматриваясь. Нереально красиво – величественный сосновый бор, песчаный обрыв, широкий пляж и недвижимая водная гладь, подернутая молочной дымкой марева раннего утра, которую поднявшееся солнце еще до конца не разогнало.

– Вот это ни фига себе… – протянул я ошарашенно и, быстро сбежав по широкой деревянной лестнице, пошел вперед, загребая мягкий песок носами кроссовок. И тут же, услышав частые щелчки за спиной, обернулся.

На меня даже внимания не обратили – подошедшие следом за мной две девушки, одна из которых была та самая полная, с красными волосами, уже активно щелкали затворами фотоаппаратов, приседая и наклоняясь в разные стороны. С интересом посмотрев на это действо, понял, что величие момента утеряно, и, выругавшись негромко, решил утром сюда еще обязательно вернуться. И лучше на самом рассвете. Вот только узнать надо, во сколько здесь солнце встает.

Поднимаясь по деревянной лестнице, обратил внимание, что вторая девушка, светленькая и худенькая, почти не отрывается от фотоаппарата и постоянно поправляет широкий ворот светлой футболки, все норовящей с острого худенького плеча сползти. Лица ее я так и не рассмотрел – фотоаппарат в руках мешал.

Быстро вернувшись к главному зданию, подошел на рецепшен, где стояла строгая дама со стянутыми в тугой хвост волосами.

– Приветствую, – несмотря на неприступный вид, вполне дружелюбно улыбнулась она. «Елена», – прочитал я на ее беджике.

– Здрасте, – кивнул я, невольно улыбнувшись в ответ, – мне сказали на рецепшен подойти.

– Вы блогер? Участник пресс-тура? – поинтересовалась Елена, снова лучезарно улыбнувшись и выкладывая передо мной лист бумаги.

– Куда-куда, простите? – не понял я, подняв бровь, а сам скосил глаза на лежащую передо мной анкету.

– Э… – замялась Елена и немного неуверенно показала в сторону все еще стоящего на парковке автобуса, – вы в составе группы прибыли?

– Почти, – замявшись немного, все же произнес, – я, вообще, к Сергею, он сказал, что…

– Ой, вы, наверное… – протянула Елена, глядя на меня.

– Вадим, – кивнул я.

– Да, здравствуйте, – опять произнесла Елена дежурным тоном, – можете оставить здесь вещи и позавтракать в ресторане. После подходите, и вас проводят до коттеджа. Сергей Петрович предупреждал о вашем прибытии, но сам он будет немного позже.

«Ух ты, Сергей Петрович», – мысленно и немного недоверчиво произнес я, пробуя на вкус поименование моего знакомого. Как-то все же не вязалась в памяти картина Серёги, как я его запомнил, с отчеством. Хотя, кто знает, почти пять лет прошло, может, и изменилось что.

Бросив рюкзак в углу, где с десяток чемоданов и дорожных сумок уже стояло, пошел в зал ресторана, оглядываясь вокруг с интересом. А ничего так интерьерчик, отметил я оформление большого зала с бревенчатыми стенами, полюбовавшись на макеты оружия и головы охотничьих трофеев.

Быстро набрав со стола в центре на большую тарелку некое подобие континентального завтрака, прошел в самый уголок. Сходив еще раз и сделав чай, вернулся за стол.

Неспешно завтракая, наблюдал за прибывшими вместе со мной. Несколько человек расположились поодиночке, завтракая с гаджетами, кто-то уже даже рьяно по клавиатуре колотил. За одним из столов в другом конце зала собралась большая компания. Тон беседы в ней заводил «капитан», на меня даже не глянувший, когда я в ресторан зашел. Несколько человек поддерживали «капитана» громкими возгласами, но остальные, в основном, вели себя спокойно. Вдруг я отвлекся – в ресторан зашла длинноногая красотка и, быстро осмотревшись, подошла к общему столу, набирая еды себе. После этого она неожиданно пошла в мою сторону.

– Не занято? – столкнулся я с отражением собственного взгляда в зеркальных очках.

– Пожалуйста, – дружелюбно показал рукой напротив себя.

Когда девушка присела, принялся ее рассматривать невзначай. Блин, какая-то она ненатуральная, будто с картинки, – прямые платиновые волосы, блестящие как в рекламной телевизионной картинке, загорелая кожа, узкое правильное лицо. Нижняя часть лица – остальное большие зеркальные очки никак рассмотреть не дают.

– Был бы рад познакомиться, – раскрутив на поверхности стола неочищенное яйцо, глянул я в свое отражение. В этот момент подумал, что теперь надо аккуратно есть – ломоть ветчины уже руками не подхватишь и не почавкаешь в свое удовольствие.

– Меня зовут Вика, – представилась девушка, беря в руки столовые приборы. Интересно, зачем ей завтрак вообще – почти одна трава и овощи в тарелке.

– Меня Вадим, очень приятно, – кивнул я.

– Взаимно, – улыбнулась Вика.

У нее и зубы белоснежные. Причем яркие губы вкупе с густым загаром на лице подчеркивают их белизну.

За мгновение до того, как в зал забежал парень в натовском камуфляже, я невольно на дверь посмотрел, будто почувствовав его приближение. Техасский рейнджер, как брутального бойца в этот раз про себя обозвал, оглянулся вокруг и снова расстроился, когда увидел Вику, сидящую за столом вместе со мной.

– Слушай, тебя этот диванный коммандос преследует, что ли? – вдруг догадался я, увидев еще один взгляд, брошенный в нашу сторону.

– Ну да, в самолете рядом места достались, – кивнула Вика, чуть дернув уголком рта, – поговорили немного, а он привязался, как будто мы уже на свидание собрались.

Хмыкнув, я аккуратно подцепил кусочек ветчины и отхлебнул чаю, думая как бы аккуратно с булочкой разделаться и повидлом не изгваздаться.

– У тебя очень красивые глаза, – произнес будто между делом, аккуратно ковыряясь вилкой в тарелке.

– Серьезно? – хмыкнула Вика, но очки все же сняла.

Глаза были действительно красивые. И лучше было в них не смотреть, а то взгляд не оторвать.

– Я тебя в самолете не видела, – полувопросительно произнесла она.

– Мы в разных летели.

– Ты тоже блогер?

– Э-э-э… – немного замялся я, – а блогеры это те, которые ведут в Интернете дневники свои, да?

– В принципе, да, – кивнула Вика, легко усмехнувшись и сверкнув огромными глазами.

– Да, можно сказать, что начинающий блогер, – важно кивнул я, – но, как сложится, не знаю пока. Ты ведь тоже не блогер, да?

– Почему? – удивилась девушка.

– Ну у тебя огромного черного фотоаппарата нет, как у всех тех, – кивнул я в сторону компании неподалеку, в которой многие фотосамострелы с собой притащили, а кто-то уже азартно щелкал затвором.

– Ты не прикалываешься? – поинтересовалась Вика, глядя на меня с недоверием. – Что не знаешь, кто такие блогеры?

– Зачем мне прикалываться? – пожал я плечами. – Как-то примерно слышал, а близко совсем не сталкивался.

– Да ладно… – протянула Вика, – Живой Журнал, социальный капитал, Артемий Лебедев… неужели ни о чем не говорит?

– Да нет, – пожал я плечами и поймал ее взгляд прозрачной голубизны, – большой блайнд, банкролл-менеджмент, Ива… – Я замялся и, чтобы с шоуменом не перепутала, вместо Ивана Демидова[5] быстро произнес другое имя: – Виктор Блум?

– Это покер, наверное, да? – догадалась Вика, наклонив голову, убирая непослушный локон.

– Правильно, – с улыбкой кивнул я и скороговоркой продолжил: – Стрит, эйсид грайнд, Дастин Латимер?

– А… – улыбнулась девушка, чуть подняв руки, – не, не знаю.

– Да ладно… – покачал я головой, копируя ее интонации, но продолжать не стал, пояснил: – Это про катание на роликах, если что. Так что многие вещи непонятны нам не потому, что наши понятия слабы, а потому, что эти вещи не входят в круг наших понятий, – козырнул тут же пришедшейся к месту цитатой.

– Ну да, теперь ясно, – легко согласилась Вика и хотела еще что-то сказать, как вдруг осеклась, увидев мой взгляд поверх плеча. А я с изумлением смотрел на вошедшего в зал.

Никогда до этого не видел живых сталкеров. Только в кино – но кино на то и кино, там, как правило, Джона Уэйна показывают. А сейчас посмотрел и понял, что вот, действительно, передо мной реальный сталкер. Хоть и совершенно непохож на тех перцев, которые Зону на голубых экранах покоряли. Этот был невысокий, немного ссутуленный, в естественно сидящей одежде полувоенного кроя. Но самое главное, взгляд – цепкий, скользящий. Цепкий, но одновременно легко перетекающий с одного на другое. И, к удивлению, этот самый сталкер сейчас шагал прямиком ко мне, широко улыбаясь.

– Серёга?

– Привет, – протянул он мне руку, которую я пожал, а после мы невольно обнялись, похлопав друг друга по спине. После того как Сергей отстранился, сдержанно улыбаясь, он бросил вопросительный взгляд на Вику.

– Виктория, самый красивый блогер в мире, – представил я девушку, и она от такой формулировки иронически усмехнулась.

– Сергей, – представился сталкер и обернулся ко мне: – Давай, как позавтракаешь, поднимайся на второй этаж, в мой кабинет. Только не задерживайся, прошу. А у вас сейчас собрание будет небольшое, – посмотрел он на Вику с легким кивком.

В тот момент, когда Серёга обернулся, я заметил у него справа на подбородке и шее густую паутинку шрамов.

– Твой друг? – поинтересовалась девушка, после того как Сергей скрылся на лестнице, ведущей на второй этаж.

– Знакомый, – пожал я плечами, с легкой блуждающей улыбкой сравнивая мысленно того паренька, которого помнил, с серьезным дядькой, в какого он сейчас превратился.

– Давно вы знакомы? – бросив еще один взгляд на лестницу, повернулась ко мне Вика.

– Давно не виделись, можно так сказать, – покивал я сам себе.

В принципе, знакомы были давно, а не виделись около пяти лет. Вот только знакомство наше ограничилось всего неделей – Сергей был тем самым проводником, который нелегально проводил меня в Чернобыльскую Зону Отчуждения. Вместе с ним пройдясь по брошенной земле, мы сдружились, и Сергей как раз тогда рассказал мне, что хочет стать настоящим сталкером. Мать у него была из Киева, а отец из Новосибирска. Зона тянет – криво ухмылялся Сергей, рассказывая, о том, что, как только он вместе с матерью после развода родителей из Новосибирска переехал в Киев, почти сразу же чернобыльский реактор рванул.

Когда мы с Сергеем ходили в Чернобыльскую Зону, он собирался возвращаться в Новосибирск. Манила его та, настоящая, как он говорил, Зона. И, работая проводником, Сергей собирал деньги, чтобы не с пустыми руками в Новосиб приехать, – к отцу будущий сталкер не хотел совсем без гроша за душой являться.

Тогдашний поход наш прошел на удивление спокойно, но засада поджидала уже за периметром, в лице местных сотрудников охраны правопорядка. Все бы ничего, но у Сергея нашли газовый пистолет, расточенный под стрельбу боевыми патронами, и тут-то впереди у него замаячила неприятная перспектива. В общем, отдали мы тогда все деньги, и мои тоже. Даже на сигареты не осталось, не говоря уже о том, чтобы мне обратный билет купить.

В принципе, я особо не запаривался тогда насчет потери денег – до Питера доехал всего за трое суток автостопом и на перекладных электричках. Как раз после той поездки так получилось, что более-менее взялся за ум, деньги зарабатывать начал, да и жизнь немного упорядочил свою. По крайней мере, выйдя в магазин за молоком, не исчезал больше на несколько суток.

С Серёгой мы после созванивались несколько раз, последний в позапрошлом году. Сумма, отданная взяткой сотрудникам милиции, принципиальной мне уже не казалась, поэтому от предложений переслать мне переводом все отнекивался – мол, при личной встрече сочтемся. Вот и встретились, получается. И, судя по всему, в Зоне Серёга все-таки побывал. По одному его виду можно догадаться.

– Познакомились давно, лет пять назад, – протянул я задумчиво, встретившись взглядом с Викой.

Тут из-за сдвинутых столов с блогерами послышался гомон. Переведя взгляд, я увидел, что к ним подошел сотрудник базы отдыха и, судя по всему, куда-то зазывал.

– Собрание общее, – кивнул я Вике на суету неподалеку, – пойдешь?

– Схожу, – повела плечами она, коротко обернувшись в ту сторону.

Когда заинтересованную беседующую толпу туристов вывели из ресторана и повели в находящийся неподалеку вытянутый одноэтажный дом, я направился на второй этаж. Аккуратно ступая по мягкому ковровому покрытию второго этажа, подошел к двери в конце коридора.

– Неплохо у тебя здесь, – стукнув по наличнику для проформы два раза, зашел я в кабинет, осматриваясь.

– Старался, – развел руками Сергей, отворачиваясь от экрана монитора.

В этот момент я чуть не вздрогнул даже – на его лицо легла тень, и выражение стало хищным, отталкивающим. Но, моргнув, я будто наваждение стряхнул – на меня по-прежнему смотрел улыбающийся Серёга. Одновременно похожий и непохожий на того худенького парня, с которым мы по Чернобыльской Зоне ходили.

– Рассказывай, – показал на кресло у большого стола Серёга.

– Да что рассказывать, – пожал я плечами, осматриваясь в просторном кабинете, – потянуло вот, в дорогу… за новыми ощущениями.

– За новыми ощущениями, говоришь, – усмехнулся Серёга, покачав головой. – Думаю, этого у тебя в полной мере будет. Вот только один момент – Зона, она ведь такая… непростая. Это далеко не игрушки, и надо хорошо понимать, куда ты хочешь пойти.

– Да представляю, – поджал я губы, и перед глазами сразу возникла разношерстная компания блогеров – интересно, а они-то представляют? О чем, собственно, и спросил сразу же.

– Не думаю, что и ты до конца понимаешь, что такое Зона, – ответил Сергей, – а эти ребята тем более. Только когда оказываешься там, уже чувствуешь, что… ладно, все еще впереди, – махнул рукой он, – обстоятельства изменились, я уже сейчас уехать должен. Давай так – у этих блогеров…

– Что за блогеры-то? Расскажи, а то я как-то краем, – переспросил я.

– Да хрен их разберет, – нахмурился собеседник, – сам спрашивал пару дней назад, что за звери. Объяснили, что пишут все обо всем, каждый на своей странице, типа дневника, эти записи потом комментировать можно. Есть популярные блогеры, с тысячами подписчиков, есть те, которых никто не читает, только они сами. Себя, – усмехнувшись, добавил Серёга.

– А здесь они что делают? В смысле как получилось?

– Типа рекламного тура. Экскурсии к Зоне порядочно денег стоят, сам понимать должен. У меня здесь на базе ребята из «Другого Мира» коттеджи и выкупают обычно. Сейчас вот этих писак группу привезли – поездка бесплатная, но с них потом интересные статьи, реклама, соответственно.

– Теперь понял, – кивнул я.

– В общем, смотри, их грядку сюда завезли, до понедельника тут релакс и все такое – отдых, культурная программа, вечером пьянка будет. Бухают они наверняка по-взрослому, поэтому воскресенье на отлежаться, а послезавтра экскурсия к границам Зоны, с ночевкой.

– Экскурсия? – удивился я. – А то, что здесь же контингент ооновский и вообще запрещено, как я слышал…

– Да ладно тебе, все просто, – чуть усмехнулся Сергей, – для своих всегда тихо-мирно и спокойно. Естественно, если ты сейчас в одиночку с ходу решишь через периметр пролезть, шансов у тебя мало будет.

– Вернуться?

– Я не про вернуться, а про то, чтобы попасть в Зону, – покачал головой Сергей, – про вернуться сам-то не загадываю никогда.

– Ты сказал почти всегда тихо-мирно? – зацепился я за сказанные недавно слова.

– Это Зона, – опустил взгляд Сергей, – здесь никогда нельзя быть ни в чем уверенным. Или можно серьезно поплатиться.

– Ясно, – коротко кивнул я.

– Короче, Вадик, съезди на экскурсию с блогерами, – когда я дернул уголком рта слегка, Сергей усмехнулся, – посмотри на Зону издалека. Если после этого будет желание продолжить, обсудим. А эти два дня, – перебил меня Серёга, – можешь гулять, отдыхать, расслабляться. Только сам не лезь, пожалуйста, за периметр, прошу тебя.

– Ты сам экскурсии эти устраиваешь? – с интересом спросил я.

– Не, – усмехнулся Сергей, – моя только база отдыха. Ну иногда помогаю, для антуража.

– В смысле?

– Эти парни из турфирмы организуют пикники у периметра, тематические экскурсии и типа по Зоне водят.

– Типа по Зоне?

– Ну да, – снова усмехнулся он, – заведут куда-нибудь и скажут, что в Зоне уже. А на самом деле к периметру и близко не подведут – вдруг случится что. Чтобы сомнений не возникало, муляж ночью могут запустить, к примеру, после этого у всех паника, счастье и осознание причастности к Посещению. Но сейчас программа особая будет – к патрульным и в Институт должны сводить. Так что скатайся, тебе интересно будет. Издалека глянешь, инструкции нужные послушаешь.

– Мм, ясно, – кивнул я, – слушай, а по одежде? Я просто все свое принес с собой, – разведя руками, обхлопал бока, – выкидывать не надо будет?

Хотя и говорили, что в Зоне нет радиации, но лучше знающего человека спросить. Ведь те вещи, которые в Припяти носил, потом сжигал.

– Противопоказаний особо нет, – покачал головой Сергей, – можно и не выкидывать, в принципе. А по вещам, если хочешь, адресок сейчас черкану, такси возьми да скатайся. Посмотри, подбери себе что-нибудь, – произнеся это, Сергей показал в сторону большой карты на стене, которая на меня уже давно призывно смотрела. Не выдержав, я встал и подошел к ней.

– А, это водохранилище, – сразу бросилась в глаза подпись «Новосибирское водохранилище» над вытянутой полосой широкой воды.

– Обское море, – пояснил Сергей, рядом вставая.

– Какое? – переспросил я, не расслышав.

– Река Обь, – пояснил Сергей, – а это Обское море.

– Может, Обское тогда? – переспросил я, когда по ушам царапнуло сделанное им ударение на втором «О» в слове «Обское».

– Можно и так и так, но местные на вторую букву ударение делают, – кивнул Сергей, – а я ведь местный почти, так что привык уже.

– Угу, хохол из Сибири, – вспомнил я, как мы обсуждали это с ним давным-давно.

– Ну да, – кивком дал понять Серёга, что тоже помнит, и показал на левый берег широкой голубой полосы. – Мы вот здесь. А здесь, на другом берегу, – переместился его палец на правый берег ближе к городу, – есть магазинчик, «Горизонталь» называется. В корпусе бывшего горного института. Зайдешь туда, скажи, что от Паутиныча, пусть помогут подобрать что поприличнее.

Невольно я протянул руку и провел пальцами по глянцевой поверхности карты. Город большой, но расположился нешироко, раскинувшись вдоль реки, лишь редкие предместья тянулись щупальцами к водохранилищу. А вот справа снизу была интересная область – смазанное, неясное изображение. Начиналось почти в том месте, где от водохранилища юркий рукав в сторону отходил. Даже с некоторой опаской и волнением я провел пальцами по смазанной поверхности, пока не остановился на границе четкого изображения, находящейся неподалеку от города Искитима.

– Зона? – негромко поинтересовался я.

– Зона, – подтвердил Сергей, – ее теперь на картах не рисуют.

– Но у тебя же есть карта Зоны?

– Есть. Потом посмотришь, когда на экскурсию съездишь. Ладно, я уже уезжать должен – планы резко изменились, и так только из-за тебя сюда заскочил. Бежать уже пора, так что давай, после экскурсии встретимся.

Распрощавшись с Серегой, спустился вниз. Вай-фай здесь был, поэтому быстро залез в Интернет. Подумав, решил немного переплатить и заказать машину в прокат на два дня, вместо того чтобы почти такие же деньги за такси отдавать.

Пока ждал прокатчиков, успел бросить вещи в указанном номере и быстро принять душ, а после пошел обратно в главное здание. Как раз вышел из коттеджа в тот момент, когда на парковке разворачивался серый «седан» с логотипом прокатной конторы.

Прежде чем выехать за территорию, осмотрелся, но блогеров нигде видно не было. Вернее, меня интересовал всего лишь один блогер. Или блогерша? В принципе, без разницы как называть, все равно красавицы Вики не заметил.

Не сказать что вот прямо так мне захотелось скоротечный романчик закрутить – совсем нет. Ну не то чтобы совсем нет, конечно, девушка-то Вика сногсшибательная на самом деле, еще и неглупая к тому же. Просто… просто не знаю. Просто смотрел по сторонам.

Вики не увидел, зато наткнулся взглядом на второго участника турпоездки водителей дневников, который выделялся из группы. Не только отсутствием большого и серьезного фотоаппарата, но и внешним видом – пирсинг на лице, немногочисленный, но бросающийся в глаза, выбритая голова с оставленным узким ежиком волос по макушке. Одет парень был в обрезанные джинсовые шорты и черную футболку, на которой между буквами F и СК было изображено ярко-красное сердечко.

«Хм, тоже себе такую хочу», – подумал я, и в этот момент парень, узнав меня видимо, сделал несколько быстрых шагов к дороге, взмахнув рукой.

– Шеф, привет! – подошел он ближе, стоило мне стекло опустить. – До города не подбросишь?

– До какого? – улыбнулся я.

– До ближайшего, – тоже ухмыльнулся тот. Ничего не ответив, просто кивнул на сиденье рядом.

– Лёха, – протянул руку нежданный спутник, усаживаясь на пассажирское место.

Представившись в свою очередь, я еще раз оглянулся вокруг и выехал за ворота. Пока ехали по волнистой раскатанной грунтовке среди леса, молчали – я часто руль крутил, а пассажир просто по сторонам смотрел с интересом.

– Ты блогер? – спросил я, когда пологие ухабы кончились, и мы выехали на более-менее ровный асфальт.

– Не, я Лёха, – покачал головой парень и провел рукой по своему короткому ирокезу.

16 июня, день

Нилов Вадим, Новосибирск

Добирались пару часов, хотя чистой езды минут на сорок. Заправились, покатались по городу, потом остановились в центре кофе попить. Разговорились – Лёха оказался нормальным парнем. Блогером себя не считал, но, со слов, на просторах Интернета присутствовал.

Перекусив, порулили в сторону рекомендованного Серёгой магазина.

– Этот, наверное? – показал на съезд с дороги Лёха, когда мы въехали на горку по улице Зеленая Горка.

– Наверное, – кивнул я и медленно свернул к серому зданию.

– Институт здесь, что ли, какой? – поинтересовался Лёха, оглядываясь по сторонам.

– Был, – добавил я, осматриваясь, – серый корпус выглядел не то чтобы нежилым, но не очень обитаемым.

Проехав по бетонным плитам, устилающим парковку вместо асфальта, пристроил машину рядом с двумя внедорожниками. Рядом еще грузовик был припаркован – не обычный ГАЗ, а «Егерь» с жилым кунгом и на высоких рубчатых колесах. Поодаль, в другой стороне площадки примостились два патрульных белых «пикапа» с наклейками ооновскими, в кузовах которых виднелись турели под пулеметы.

– М-да, милитари-стайл какой-то, – прокомментировал Лёха, когда мы на улицу вышли. – Наша тут как-то выделяется, – глянув на прокатную машину, подытожил он.

Не ответив, я посмотрел на спутника немного скептически – ладно еще наш серый «седан», но он уж не так выделяется, как сам Лёха в драных шортах и с пирсингом в разных местах.

– Да, по ходу я тут тоже в пейзаж не вписываюсь, – хмыкнул парень, прекрасно поняв мой взгляд.

– Вон он, смотри, – заметил я между тем небольшую вывеску «Горизонталь». Интересно, что бы это значило?

Вход в магазин вел отдельный, а само здание, как оказалось, сейчас было базой сводного отряда быстрого реагирования патрульного корпуса, который располагался сейчас здесь, если судить по табличке на крыльце. Что за отряд, присматриваться уже не стал – на крыльцо вышел караульный со злым лицом и оружием наперевес, после чего я решил ретироваться, пока при памяти.

Поднявшись по не очень ухоженной, но чистой лестнице, мы оказались в зале магазина с товарами для туризма. У одной стены стояло несколько лодок, вдоль другой палатки расположились. На стеллажах тоже товар был представлен, но как-то не очень объемно, на мой взгляд. Обычно в магазинах пространство с пользой используют, а тут даже будто с ленцой образцы выставлены.

Как раз в тот момент, когда мы вошли, от прилавка отделились два серьезного вида военных в сбруе и с оружием. Попрощавшись с продавцом, они прошли к выходу, с искрой интереса на нас с Лёхой глянув.

– Здрасте, – поздоровался я, подходя к прилавку.

– Добрый день, – почти одновременно произнес Лёха, рядом вставая.

Продавец, подтянутый мужчина в возрасте с ежиком седых волос, которые белизной выделялись по сравнению с дубленой кожей лица, ничего не ответил. Просто усевшись боком на столе, смотрел на нас довольно долго, покачивая ногой и будто раздумывая, здороваться или нет.

– Здравствуйте, молодые люди, – наконец произнес он, сморщившись немного, разглядывая теперь только Лёху. Даже не Лёху, а его пирсинг на ушах и в носу.

– Сергей сказал сказать, что я… мы то есть, от Паутиныча, – тоже бросив короткий взгляд на спутника, произнес я.

– М-да? – удивился продавец, но легко спрыгнул со стола, на котором сидел, и подошел к самому прилавку.

– Ну, если от Паутиныча, – протянул он, – тогда ладно. Ты Влад, да?

– Нет, Вадим, – покачал я головой.

– Ах да, Вадим, – покивал продавец, протягивая мне руку, – Александр Иваныч, можно просто Иваныч. Рассказывайте, с чем пожаловали, – продолжил он, когда мы пожали друг другу руки и Лёха представился.

– Мне бы… э, нам, – немного замялся я, глянув на Лёху, – удобная одежда нужна, чтобы в…

– Как у грамотных охотников и рыболовов, ясно, – перебил меня Иваныч, снова покивав головой, и глянул на нас с прищуром, – вам на шашлыках перед девками покрасоваться или хорошие вещи?

– Нам хорошие. Только можно и на те посмотреть, в которых покрасоваться реально? – встрял вперед меня Лёха.

Иваныч ничего не ответил, усмехнулся только и скрылся в коридоре за кассой. Вернулся он быстро, легким движением положив на прилавок несколько костюмов.

– Комбинезон сталкера, последний писк, – ухмыльнулся продавец, расправляя рукава первого, – прорезиненная ткань, совмещенная с легким бронежилетом. Усилен кевларовыми пластинами, дополнительные накладки анатомического вида на плечах, груди и коленях, в комплекте возможен респиратор. Или вот – танковый комбез бундесвера, расцветка флэктарн, тоже накладки на локтях, коленях и на жопе, чтоб, шатуна когда увидишь, днище сразу не вырвало. Здесь капюшон ушит, стяжки есть, можно регулировать.

– Выглядит неплохо, – поджал я губы, рассматривая костюмы, которые, надо сказать, притягивали взгляд. В последних фильмах и играх только в подобных сталкеры появлялись, кстати.

– Да, брутально, – покачал головой Лёха, соглашаясь со мной, и посмотрел на Иваныча, – но это, как я понимаю, не очень функционально, да?

– Ну, – склонил тот голову набок, сделав небрежную гримасу, – в принципе есть еще комбезы, там защита, как в мотокуртках, стоит, по всему телу. Только смысл – пулей даже пистолетной пробивается, а это вся тряхомудия вообще толку особо не несет, – покачал головой Иваныч, подергав респиратор, интегрированный с воротником. – Нет, конечно, не зашибить коленочку, оно хорошо, – похлопал он по щитку на коленке одного из костюмов, – только это все как мертвому припарка. К тому же яйца свои в поту купать из-за брутального вида не комильфо.

– Почем удовольствие? – поинтересовался Лёха, рассматривая проапгрейденный танковый комбез.

Когда продавец озвучил цены, я мысленно прикинул и даже немного удивился – стоимость, конечно, повыше, чем у костюма энцефалитного или той же горки, но меньше, чем ожидал услышать. Об этом и спросил.

– Китайцы делают, – пожал плечами Иваныч, – здесь, у нас, сразу несколько цехов неподалеку работает. Но неплохо делают, надо сказать.

– Ясно, – тоже протянул я руку и потрогал ткань комбинезона сталкера, – а нормальные вещи?

Кивнув и скинув комбинезоны под прилавок, Иваныч опять удалился в коридор, вернувшись вскоре с обычным костюмом серо-грязного цвета, по типу энцефалитки.

– Ничего так, – оценил я простоту штанов и куртки анорака, – сколько стоит?

Услышав, мы с Лехой переглянулись.

– Хм, – поскреб я затылок, протягивая руку к штанам, – что-то хлястика не видно, за который сколько сверху накинуто…

– Сразу видно, неопытные вы люди, – усмехнулся Иваныч, расправляя костюм.

Только теперь я увидел, что это все же не простые штаны со штормовкой – и швы везде тройные, и скроены ладно, хотя, на первый взгляд, как бы даже не неряшливо выглядит.

– Продуманная система карманов, – начал показывать Иваныч, – в том числе встроенные подсумки для артефактов. Специальная ткань с противоосколочной защитой и тефлоновым напылением последнего поколения, – разгладил продавец костюм и показал на гладкие колени и локти, – здесь внутренние карманы, неопреновые наколенники в комплекте.

– Круто, – потрогал я уплотнения на коленях, – в натуре круто и не выделяется совсем.

– А тефлоновая ткань это чтобы не подгорело ничего? – тут же спросил мой спутник.

После вопроса воцарилось молчание, а когда продавец немного исподлобья глянул на Лёху, у меня по спине холодком повеяло. Но почти сразу же взгляд Иваныча стал опять нормальным.

– Чтобы не пригорело, – покачал он головой, – а то бывает, что одежда вместе с мясом плавится. А в этом костюмчике будешь как цыпленок из духовки – костюм отдельно, ломтики мяса отдельно. Ну и водоотталкивающие свойства, конечно, – другим голосом произнес Иваныч, – ни вода, ни грязь не липнет.

– А это что такое? – зацепился я взглядом за почти незаметную накладку выше колена и протянул руку, потрогав ее.

– Система жгутов, – пояснил продавец, – здесь, выше щиколотки, и здесь, рядом с пахом. На рукавах куртки по одному. Вот здесь, выше локтя, – показал он, мягко отлепив накладку из ткани, под которой мы увидели полоску жгута с хитрой системой натяжения.

– Зачем? – поинтересовался я.

– Ну мало ли надо будет тебе руку или ногу срочно ампутировать, а здесь уже жгут есть, – покачал головой Иваныч.

– И часто такая необходимость возникает? – спросил Лёха, коротко глянув на меня. Я переадресовал взгляд Иванычу, сглотнув невольно.

– Не часто, – покачал головой Иваныч, – чаще в аномалиях отрывает, а самому ампутировать очень редко приходится. Правда, если в аномалию попал, мало шансов, что живым выберешься, но хоть что-то. Но ладно о грустном, в этом костюме самое главное, что он неприметный и даже состарен искусственно. В этом-то что, – махнул Иваныч под прилавок, – увидит кто такого красавца и может не удержаться, завалить между делом. Новичков многие не любят, а такой костюм здесь как опознавательный знак. Лох. Или турист. К тому же артефактов уже не несут практически, поэтому сами понимаете… в Зоне сейчас охотников все больше, а хабара все меньше. Так что, когда ни милиции, ни прокурора рядом нет, сами понимаете. Не только на земле ищут, но и в рюкзаках чужих могут пошукать.

Мы с Лёхой снова переглянулись.

– Да ладно, расслабьтесь, – увидел наше напряжение продавец, – если вы туристы, то дальше внешнего периметра все равно не пойдете, а в Зоне сейчас спокойно как никогда. Как давным-давно протянулась чуть вперед, так и успокаиваться начала помаленьку. А если вы с Паутинычем, и вовсе дураков не будет с вами связываться.

Не сказать чтобы этим он меня успокоил, внутренняя тревога все же осталась. Но идти в Зону я не передумал, наоборот, еще сильнее потянуло.

– Иваныч, а почему магазин «Горизонталь» называется? – поинтересовался у продавца, когда вдруг мысль о странном названии мелькнула.

– Пока здесь горный институт был, тут магазин находился хороший туристический, «Вертикаль», – хмыкнул продавец, – а когда всех переселили, магазин остался. Только профиль немного поменялся.

Переборов душившую жабу, костюм себе таки приобрел. Ботинки, в отличие от Лёхи, покупать не стал – с собой трекинги реальные привез. Прикупил еще нож, бандану и два удобных мешочка с гайками.

– Самое нужное и самое дешевое, – ухмыльнулся Иваныч, когда гайки на стол выложил, – по идее, идти в Зону можно без всего, что вы тут накупили. Без всего, кроме гаек, – усмехнулся он в очередной раз.

Упаковавшись в машину, мы с Лёхой поехали Новосибирск смотреть. До вечера прокатавшись по городу, наслаждаясь просмотром местных достопримечательностей, порулили обратно к базе отдыха.

Когда заходили поужинать, со стороны берега были слышны дружные крики и гомон – компания блогеров гуляла.

– Пойдешь? – когда вышли из столовой, кивнул мне в ту сторону Лёха.

Я не ответил, скривился только слегка – даже приближаться к гуляющей компании не хотелось. На меня иногда накатывает, когда на детский утренник хочется надеть коричневый костюм, чтобы быть говном и испортить всем праздник. Поэтому в такие приступы социофобии общество мне противопоказано.

– Да мне тоже неохота, – поймав мой взгляд, произнес Лёха, – пойду лучше пару постов заготовлю.

– Чего?

– Записи в журнале, – пояснил он, – пока текст напишу, фотки обработаю.

– С телефона, что ли, фотки? – удивился я.

– Ну да, – пожал плечами Лёха, – мне же не нужны шедевры фото, я просто дополняю записи картинками, а не картинки записями.

Когда он перекурил, мы с ним попрощались и разошлись по номерам. Зайдя к себе, я примерил костюм еще раз, после чего посидел, почитал книгу и собрался спать завалиться. Полежав немного, попыхтел и все же поднялся.

– Слышь, дружище, – сказал я своему отражению в прихожей, – у тебя же девушка дома!

– Не дома, а на корпоративе, – ответило мне отражение, – а ты просто прогуляться идешь, а вовсе не искать повод с Викой на луну посмотреть.

– К тому же я не искупался ведь! – вдруг догнало мыслью. – Как забыть-то мог?

Поговорив таким образом с самим собой, надел купальные шорты, прыгнул в шлепки и вышел из номера. Взял в баре бутылку лимонада и пошел потихонечку по тропинкам коттеджного поселка.

На самом краю обрыва стояли длинные накрытые столы, за которыми сидела компания блогеров. Кое-кто был уже порядком навеселе, многие в купальниках – пляж недалеко совсем.

Вики за столами не было, и я спустился по деревянной лестнице к воде. Пляж большой, а народа мало – пара семейных компаний отдыхающих да несколько туристов из прилетевшей группы. Здесь Вики тоже не было, хотя мелькали знакомые лица тех, кого по автобусу и аэропорту запомнил.

Солнце уже почти скрылось за горизонтом и совсем не грело. Зато воздух был теплый, а вода вообще сказка. Как парное молоко, и, отплыв от берега метров на сто, я просто лег лицом вверх, наслаждаясь тишиной и покоем. Полежав на воде немного, поплыл обратно.

Рядом с моими вещами сидели две девчонки – одна уже знакомая красноволосая, полная, а вторая в противовес ей худенькая совсем. Своеобразная внешность, надо сказать, – узкое, мышастое и немного вытянутое вперед лицо, светлые с золотым отливом волосы, резко контрастирующие с черными бровями. Но симпатичная, хотя впечатление нездоровая кожа слегка портит – прыщей на щеках много. И ощущение, кстати, будто ей совершенно безразлична ее внешность, – даже на мой дилетантский взгляд с такими исходными данными можно себя легко в красавицу превратить с помощью макияжа.

Красная девушка сидела в достаточно откровенном купальнике, вывалив наружу все свои складки на животе и не только, а эта худенькая, наоборот – в футболке с длинным рукавом и в юбке, из-под которой выглядывали бледные ноги. Тут я вспомнил, что уже видел ее сегодня утром, только тогда лица за фотоаппаратом было не разглядеть. Сейчас по футболке асимметричной узнал, одно плечо оголяющей.

– Приуэт, – дружелюбно поздоровался я, подходя к своим брошенным на песок шлепкам и футболке. Полотенца у меня не было, так что встряхнулся и, взъерошив волосы, начал ладонями капли воды с тела сгонять.

– Привет, – ответила мне красноволосая, открыто улыбнувшись, а вот ее подруга буркнула что-то и на меня даже не посмотрела. Ну и ладно, я и здоровался только из вежливости.

Поосматривавшись немного на пляже, Вику так и не заметил. Когда, закинув футболку на мокрое плечо, шел мимо столов с банкетом, девушки по-прежнему видно не было. Ну и ладно, не судьба, значит. К тому же завтра вставать рано – рассвет на Обском море есть желание встретить. Обидно будет без этого домой улетать, мало ли как оно сложится.

«Если вообще улечу отсюда» – мелькнула неприятная мыслишка, но попытался ее сразу отогнать.

17 июня, раннее утро

Нилов Вадим, база отдыха «Сосновка»

Проснулся за минуту до звонка будильника. У меня всегда так – если что-то важное впереди, вовремя просыпаюсь, практически минута в минуту. Так что будильник почти и не слышу никогда – заранее отключаю.

Быстро приняв душ, легко оделся и, взяв с собой только телефон, направился на выход. До рассвета оставалось минут двадцать, судя по почерпнутой вчера информации во Всемирной паутине.

Когда вышел из коттеджа и пошагал по мощенной брусчаткой тропинке, услышал хорошо различимые в ночной тиши голоса.

– Сильны, сильны, – протянул я с гримасой, поняв, что это некоторые блогеры еще не разошлись. Подойдя ближе к деревянной лестнице, разглядел столы с объедками и нескольких человек возле них.

На дальнем от меня краю расположились несколько парней, пьяными голосами политику партии обсуждая. За ближним столом сидела молоденькая девчонка, та самая худышка с золотистыми волосами и черными бровями. Рядом с ней стоял молодой человек в состоянии приличного подпития, пытаясь держаться прямо. Оба вперились стеклянными взглядами в пространство, вот только девушка смотрела куда-то вдаль, а парень на нее. Судя по выражению его лица, беседа явно зашла в тупик, а попытка перевести общение в иную плоскость наверняка была недавно отринута.

– Э! Ты там че за хер?! – вдруг раздалось позади меня.

Я, как шел, так и шел, только глаза скосил чуть в сторону – один из сидящих в дальнем конце стола даже приподнялся.

– Стой, епта! – протянуто-пьяно раздалось вслед, но я и не думал останавливаться – спокойно спускался по лестнице. Позади послышались голоса, возня – видимо, желающий поговорить коммандос – а это был он – порывался встать и догнать меня.

– Что за хер по полю скачет… может, дать ему по щщам? Как бы нам по щщам не дали, может, спрячемся вон там? – усмехнулся я, гася легкую нервную дрожь перед возможными разборками. Но никто за мной не пошел, хотя бубнящие успокаивающие голоса еще раздавались некоторое время.

Хм, чувствую, не поздоровится товарищу, если не на такого пацифиста, вроде меня, начнет выеживаться.

Стряхнув накатившее напряжение, я оглянулся еще раз, убеждаясь, что никто меня догнать не пытается.

Пройдя немного вдоль берега, приметил поодаль большую высохшую корягу и направился к ней. Большое и высушенное от времени бревно живописно расположилось на песке, выпростав изломанные сучья по сторонам. Где-то посерединке коряги я и устроился в ожидании рассвета. Ушел я от деревянной лестницы и застолья метров за двести, но гомон голосов еще был слышен.

Черт, поморщился я, встретил рассвет, называется. Но кто же знал, что эти товарищи до раннего утра гужбанить будут? К счастью, голоса понемногу смолкали, и вскоре наступила тишина – ушли, скорее всего. И хорошо.

Вздохнув с облегчением, я поерзал, устраиваясь поудобнее; попытался ни о чем не думать. Не получалось, но мысли уже потекли вяло, не зацикливаясь ни на чем. Взгляд медленно скользил по размытой молочной рассветной дымке на горизонте, по бесконечной глади воды, по прижатому ночным дождиком песку.

Незнакомый звук вклинился в сознание. Прислушавшись, понял, что где-то поодаль равномерные щелчки раздаются. Извернулся и увидел вдалеке фигуру полусогнутую, будто короткими перебежками по пляжу передвигающуюся.

Щелк, щелк. Щелк. Щелк-щелк-щелк – периодически работал фотоаппарат, будто одиночными выстрелами отсекая. Я присмотрелся и невольно улыбнулся – Вика на фотоохоту вышла. Наверное, поэтому ее вечером за столом уже не было – тоже пораньше спать легла.

Фотографируя красивую панораму зарождающегося рассвета, девушка понемногу приближалась ко мне. Шла она с остановками и зигзагами – то к самой кромке воды подойдет, то отойдет к отвесному краю обрыва и оттуда пощелкает. «Блин, это ладно нафотографировать столько, – подумал я, – но ведь потом и фотографии надо разобрать!»

Меня Вика не видела – на коряге было много изломанных веток, бессильно тянущихся к небу, и, не присматриваясь, человека среди них заметить сложно. Я же любовался девушкой – одета она легко: майка и коротенькие шорты, – поэтому наблюдать за ней одно удовольствие. Сейчас Вика была без очков и совершенно не похожа на ту строгую девушку как с картинки, какой я ее в первый раз в аэропорту увидел.

Вдруг она замерла, даже перестав щелкать фотоаппаратом, и прислушалась. В этот момент и я услышал приближающийся рокот мотора.

Переведя взгляд на воду, заметил вдалеке черную точку. Постепенно та росла в размерах, и вскоре стало понятно, что приближается небольшая моторная лодка. Металлическая, плоскодонная, с невысоким стеклом, как у машины кабриолета. В лодке находилось несколько человек. Один из них стоял у руля, остальные сидели, всматриваясь в берег.

«Щелк, щелк. Щелк-щелк-щелк», – послышались опять звуки поодаль. Обернувшись, я увидел, как Вика, присев, фотографирует приближающийся катер.

«Нет, красиво, конечно, – подумал я, – на фоне разгорающегося рассвета одинокая лодка, но вот не будут ли против пассажиры?»

На моторке между тем уже заглушили мотор, и в наступившей легкой утренней тишине был хорошо слышен плеск небольших волн от бортов. Скрипнул песок под узким форштевнем, и тут же взметнулись брызги – три человека выпрыгнули из катера, помогая выбраться четвертому.

Щелк, щелк. Щелк.

«Блин, да что она делает?» – даже перекосило меня. Выпрыгнувшие из лодки люди на обычных рыбаков не походили совсем: короткостриженые парни, двое, помогавшие раненому, в горках, а последний похож на деревенского стилягу. Чуть тянущаяся речь у всех, немного дерганые движения. Быстро переговорив с оставшимся рулевым, не похожим на остальных пожилым мужиком, парень в спортивных штанах оттолкнул лодку, и вскоре мотор вновь трещоткой заработал, унося суденышко вдаль.

Двое выпрыгнувших на берег уже помогали раненому, уводя его по песку в сторону. А тот самый «деревенский», в пиджаке и трениках, двинулся к Вике. Девушка уже поняла, что происходит что-то неладное, и выпрямилась, невольно отступая назад. Выругавшись, я поднялся на ноги и сам быстро зашагал в ту сторону. Вика дернулась было, увидев меня, но быстро узнала и даже сделала шаг навстречу.

– Вау-вау-вау, – вдруг взметнул руки подходящий к нам парень, – сладкая парочка, привет! Привет!!! – повторил он и даже подпрыгнул, хлопнув над головой в ладоши.

Черт, по ходу мы встряли. Подошедший к нам выглядел немного комично, одежда его была явно с чужого плеча – растоптанные бесформенные ботинки, коротковатые спортивные штаны, выцветшая черная майка с ярким рисунком и совершенно древний пиджак коричневого цвета. Прическа еще своеобразная – короткая, под машинку, с выбритым рисунком на затылке, но, что там, пока не рассмотреть.

Увидев такого в нормальной обстановке, я бы лишь улыбнулся, но здесь и сейчас, на безлюдном пляже, меня холодком обожгло. Комичный прикид еще ладно – у парня были страшные глаза. Подернутые влажной пеленой, как бывает у неуравновешенных людей. Безумные даже. Нет, реально безумные – широко открытые, с пляшущими искорками сумасшествия.

– Вау-вау-вау, – вновь крикливо повторил парень и ткнул пальцем в Вику: – Твоя девка?!

Глаза двумя угольками ткнулись в меня, но я смотрел сквозь спросившего. Мельком видел, как один из помогавших двигаться раненому остановился и смотрит на нас. А еще видел почти черную поверхность руки, палец которой в Вику смотрел. Не черную вернее, а покрытую высохшей темно-бурой коркой в паутинке трещин, открывавших узкие полоски нормальной кожи.

– Девки у пивнухи. А она девушка, – негромко произнес я, внутренне напрягаясь. Если этот сейчас кинется, надо постараться положить его до того, как второй в горке подбежит. Хотя вряд ли, здраво оценивал я шансы, неадекват напротив здоровее меня и едва ли не на голову выше. Еще и без башни реально. Такие вообще долго не живут, но, пока живут, действуют быстро и ярко.

– О! О! Ооо!!! – даже отшатнулся парень, с каждым произнесенным «О» широко открывая рот. – Девушка?! О да, девушка, – внезапно заговорил он нормальным голосом и показал на фотоаппарат, – не девка – девушка.

– Вика, фотографии удали, – сразу поняв смысл жеста, звенящим от напряжения голосом произнес я, тем не менее бросив быстрый взгляд на безумного – очень уж был разителен переход от крикливой речи к нормальному разговору.

– Вика, фотографии удали прямо сейчас, – вдруг голосом очень похожим на мой повторил парень.

Меж тем к нам уже вплотную подошел парень в горке и встал немного сбоку. Отступать было бы неправильно, поэтому мне пришлось сделать шаг вперед, будто заслоняя Вику от обоих. Ну и оттолкнуть ее теперь можно, если что. Надеюсь, она быстро бегает.

– Что такого на этих фотографиях? У нас свободная страна и…

– Вика! – полуобернулся я, пытаясь поймать взгляд девушки.

– Вика?! – опять со взвизгом повторил парень. Похоже, его вновь накрывать начало.

– Удали, пожалуйста, – немного разворачиваясь, посмотрел я на девушку, – ты же видишь, что нашему новому другу это очень важно.

– Вау-вау-вау! – вдруг закричал парень громко. – Новый друг!!! Как это круто, у меня теперь есть друзья! Меня зовут Безумный! – Я едва не отпрыгнул от мелькнувшей тени, но в последний миг понял, что это он мне руку протянул.

Стоило коснуться протянутой руки, как ладонью почувствовал что-то влажное и липкое, но вниз глаза не скосил, хотя это и стоило определенного усилия.

– Вадим.

Безумный руку не отпускал, и я мягко потянул ее обратно, к себе. Когда ладони расходились, ощущение было, будто от густого варенья кожа отрывается – сладко-лениво. Мерзко.

– Вика, покажи Безумному, как ты удаляешь фотографии, – повернулся я к девушке.

– Вадим, ну…

– Вика! – едва ли не рявкнул я, чувствуя внутренне напряжение, – блин, вроде сообразительная девушка, а сейчас совершенно без нужды препираться начала.

Столкнувшись с моим красноречивым взглядом, она приподняла фотоаппарат и начала быстро щелкать кнопками меню. Легким шагом наш новый «друг» неожиданно скользнул вперед и встал плечом плечу к девушке, почти прислонившись к ней. Он оказался очень близко, голова его нависла над плечом напрягшейся Вики. Но к девушке он не притронулся – даже руки отвел назад. Я сразу же сделал шаг вперед, приближаясь к Вике, которая между тем подняла фотоаппарат, демонстрируя экран.

– Все, память пуста, – проговорила она, – и на карте, и на фотоаппарате.

Безумный не ответил – прикрыв глаза, он носом почти прислонился к плечу девушки и, шумно вдыхая, обнюхал ее волосы.

– Как ты вкусно пахнешь, – хрипло произнес он и вдруг резко шагнул назад, вскинув руки вверх. – Без рук, без рук, – быстро повторил Безумный, обращая раскрытые ладони в нашу сторону. – Нет-нет-нет, – вдруг сказал он парню в горке, – это друзья. Да. Друзья, – кивнул он еще раз сам себе и, вдруг резко развернувшись, пошагал прочь. Теперь я рассмотрел, что у него на затылке была тщательно выбрита сетка снайперского прицела.

– Мы еще встретимся! – резко обернувшись, крикнул напоследок Безумный. – Друзья!

Последнее слово он произнес с непередаваемым выражением.

Оставшийся рядом парень в горке посмотрел исподлобья, звучно сплюнул и, обнажив в оскале крупные желтые зубы, вдруг поднял сжатый кулак и чиркнул оттопыренным большим пальцем себе по горлу. Бросив на нас еще один короткий взгляд, он пошел за Безумным, который, несмотря на явное психическое расстройство, был главным в этой странной компании.

– Вика, – негромко спросил я, не оборачиваясь, все еще провожая взглядом побежавшего по песку Безумного, – ты же фотки забэкапить можешь без проблем, зачем препираться было?

Хоть я и не держал в руках подобных фотоаппаратов, знал, что, по идее, на таких должна быть функция восстановления удаленных данных – знакомый рассказывал.

– Вдруг он бы неладное почувствовал, если бы я быстро и легко их удалила, – огорошила меня девушка.

– Хм, ну… тоже верно, – посмотрел я на нее и невольно улыбнулся.

– Фух, – чуть улыбнулась она в ответ, – это кто, как думаешь? Он такой…

– Опасный, – договорил я за нее, кивнув, – и еще они все с оружием были. Поэтому вряд ли рыбаки или охотники.

– С оружием? – удивилась Вика.

– У этого Безумного точно пистолет за поясом, заметил, когда он из лодки выпрыгивал, – подтвердил я, наблюдая за тем, как четыре фигуры двигаются вдоль отвесного берега к виднеющемуся вдалеке подъему. А ведь к деревянной лестнице базы отдыха, которая была на порядок ближе, они не пошли.

– Ну что, давай встретим рассвет, а после позавтракаем? – делано спокойно поинтересовался я.

Вика не ответила – она стояла скосив взгляд вниз, на мою правую руку. В этот момент и сам я посмотрел, чуть поморщившись, – привык уже к неприятному ощущению, перестал замечать.

– У него руки в крови были, да? – поинтересовалась девушка, когда я присел и начал стирать песком бурую тяжкую пленку с руки.

– Угу, – подтвердил я, морщась, пытаясь отчистить ладони. Не удовольствовавшись результатом, пошел к краю воды, помыв руки еще и там.

– Может быть, это из Зоны? Сталкеры? – поинтересовалась девушка.

– Вполне возможно, – кивнул я, поднимаясь, – набрали что-то ценное, поэтому и не хотели, чтобы ты их снимала. Да и просто им афишироваться не с руки…

Кромка солнца, кстати, уже появилась из-за линии горизонта. Вика, восстановив удаленные фотографии, отошла от меня и снова принялась щелкать фотоаппаратом. Я же, расположившись там же, где и сидел раньше, наблюдал теперь больше за девушкой, чем за рассветом.

Безо всяких задних мыслей смотрел. Да и вообще почти без мыслей – как раз получилось поймать состояние, когда ни о чем не думаешь. Вскоре солнце почти полностью поднялось над водой, лишь нижним краем из последних сил за горизонт цепляясь, и Вика развернулась, двигаясь в мою строну. Невольно снова залюбовался ей.

– Теперь завтракать? – полувопросительно произнесла она, останавливаясь рядом.

– Пойдем, – легко согласился я, поднимаясь, – надеюсь, ресторан уже работает.

– Блин, точно, – поморщилась Вика, но после улыбнулась, – ну подождем, если что.

Когда поднялись по лестнице, у длинных столов уже никого не было – исчезли и споры о политике, и худенькая девушка со смотрящим на нее протяжным взглядом парнем. Один из столов по-прежнему был опрокинут, рядом в сочно-зеленой траве валялись тарелки, объедки и бутылки.

– Фу, свинота, – поморщился я, глядя на неприятное зрелище.

– Угу, – кивнула Вика согласно.

На территории базы было тихо и пустынно. Пройдя под сенью вытянувшихся вдоль мощеной тропинки сосен, вышли к главному зданию. Уже отсюда стало ясно, что внутри происходит что-то неладное: сквозь стеклянные стены было видно движение, несколько человек сновали по залу, слышались громкие возгласы.

Подойдя к двери, я придержал девушку немного и зашел первым. И, лишь убедившись, что именно сейчас драки нет, посмотрел на Вику и кивнул, можно мол.

Что-то здесь серьезное произошло – окинул я и несколько перевернутых диванов, и сидящих на диванах блогеров, которым оказывали первую помощь перекисью и ватой. Оп, знакомые лица, кстати! И почему-то я совсем не удивлен составом пострадавших…

За стойкой регистрации девушка-администратор сейчас разговаривала с парнем в белом халате повара, рядом стояли два охранника в черной форме.

– Пойдем, – потянул я Вику за руку, и мы прошли в уже открытую дверь ресторана, но там невольно задержались, осматриваясь. Как раз в этот момент парень в белом халате отделился от стойки и направился в нашу сторону.

– Уважаемый, – позвал я прошедшего мимо нас повара.

– Да? – обернулся он.

– А что здесь произошло, не скажете? – поинтересовалась Вика, хлопнув глазками. Я невольно обратил внимание, как взгляд собеседника скользнул от ее лица к видной в вырезе майки ложбинке.

– Да тут парень пришел, – поморщился повар, с усилием переводя взгляд с обтянутой тонкой тканью груди Вики на ее лицо, – на колхозника похожий, попросил позвонить. А здесь эти сидели, – кивнул он на зал, где туристам первую помощь оказывали, – ждали, пока бар откроется. Ну и начали над ним насмехаться.

– И отхватили? – догадался я.

– Так, слегка, – поморщился повар, – он, видимо, такси вызвал, а после к выходу направился, не реагируя. Один из этих за ним побежал, ну и схватил, – парень поморщился, глянув на сидящего на диване коммандоса. – Эти двое решили за друга отомстить, выбежали на улицу и тоже отхватили, – показал наш собеседник взглядом еще на двух туристов в тупом опьянении.

– Ясно, спасибо, – кивнула между тем Вика.

– A у этого, который звонил, – тормознул я вопросом повара, шагнувшего было вперед, – на затылке было что-то выбрито?

– Да, узор какой-то, – подтвердил парень, – но что, не рассмотрел, он уже на улицу выбежал, когда я подошел. Эти, – кивнул он с гримасой легкого презрения на пострадавших, – сами мудаки, нечего бухать, если пить не умеешь!

С этим сложно было не согласиться, и мы с Викой повара больше задерживать не стали. На столах уже был выложен набор под стандартный гостиничный завтрак. Перекусив, мы взяли на рецепшене велосипеды и поехали кататься. День провели чудесно – поездив по округе, вернулись только к обеду, искупались, к вечеру взяли в гараже базы квадроцикл и снова поехали кататься, уже вдоль прибрежной полосы.

Опять искупавшись вечером, на пляже мы выпили бутылку вина, отойдя подальше от основной компании выбравшихся на свежий воздух оклемавшихся от ночной пьянки блогеров.

– Слушай, Вика, а как ты, вообще, в эту группу попала? – задал я давно интересовавший меня вопрос.

– Подружка позвала, – улыбнулась и пожала плечами девушка, – она много путешествует, много пишет, у нее блог популярный.

– А ты? – поинтересовался я: – Тоже много путешествуешь и пишешь?

– Не, – усмехнулась Вика, прихлебывая вино из бокала – специально два на рецепшене попросил, используя личное знакомство с «Сергеем Петровичем». Как раз фон романтический – ярко-красный закат, терпкое вино, звон хрусталя под плеск небольших волн. – Меня за внешность взяли, никто даже не спрашивал ни о чем, – усмехнулась Вика после небольшой паузы, – у меня, конечно, есть журнал, но я туда редко пишу. А подружка позвала, ей одной неуютно – все-таки место такое, опасное говорят. Хотя эти, организаторы, утверждают, что их тур самый безопасный на свете. Угу, где-то я это слышал. Про «Титаник», к примеру.

– Где подружка-то? – спросил я, пытаясь вспомнить, с кем из группы Вика общалась. Да и одна она в автобусе сидела.

– Заболела подружка, – усмехнулась Вика, – а я вот с чего-то решила поехать. Она мне свой фотоаппарат еще отдала, сказала нафоткать разного.

Вика приподнялась на локте, устраиваясь удобнее, и отхлебнула вина немного.

– Ой! – Локоть у нее чуть дернулся, и несколько капель выплеснулось из бокала.

Я сразу потянулся к лежащим в пакете салфеткам и, достав одну, намерился было ее Вике протянуть. Но она на меня не смотрела – наблюдала за тем, как одна из капель медленно и тягуче ползет по загорелой коже груди.

– Как кровь, – негромко произнесла Вика.

Я тоже засмотрелся, но после сравнения с кровью мне стало не по себе почему-то, и, невольно придвинувшись, аккуратно сам вытер разлившееся вино с кожи девушки, стараясь не касаться упругих полушарий, видных из-под купальника.

– Молодой человек твой был не против такой поездки? – спросил я Вику, не отстраняясь.

– У меня нет молодого человека, – слегка улыбнувшись, подняла она взгляд. Наши глаза в этот момент оказались совсем рядом. Не встречая сопротивления, даже наоборот, я обнял девушку, притянув к себе. Губы у нее были вкусными и сладкими, гораздо слаще, чем вино, которые мы пили.

Целовалась Вика чувственно и с удовольствием. Немного погодя я завалился на спину, потянув девушку на себя, и некоторое время мы лежали так, болтая о всякой ерунде, периодически прерываясь на поцелуи.

Когда солнце зашло, стало прохладно, и, не сговариваясь, мы начали собираться. Впрочем, особо-то собираться что – я корзину подхватил, в которой вино и фрукты принесли, а Вика длинную растянутую футболку надела. По лесенке поднимались взявшись за руки, сопровождаемые пристальными взглядами нескольких компаний, на которые разделилась большая группа туристов-блогеров.

Когда шли по дорожке, дурачились, а после я подхватил Вику на руки, закружив, и на землю не опустил. Комнату ей выделили в главном корпусе, туда и направились. Я ее так и нес на руках, а она обняла меня за шею, и периодически мы останавливались целоваться.

У самой двери номера вернул Вику на землю, и она полезла в небольшую сумочку за ключами. Когда щелкнул замок отпираемой двери, Вика приоткрыла дверь и глянула на меня, чуть наклонив голову.

– На чай не приглашаю, извини, – немного смущенно произнесла она и потянулась ко мне, обняв. – А то за себя не отвечаю, – шепнула она мне прямо в ухо и тут же отпрянула, – тебе девушке своей еще эсэмэску написать надо, как рыба клюет.

«Кх, кх, кх», – когда дверь номера закрылась, заскрипело у меня в затылке, когда его почесал.

– Хм… молодец, че, – покачал я головой, выйдя на улицу и глянув на небо.

Не, Вика на самом деле молодец, наверное, правильно сделала. Нет, в данный момент я с ней, конечно, не солидарен в решении, но позже мое мнение будет скорее да, чем нет.

– М-да, – еще раз поскребя затылок, произнес я и направился к себе в номер. Собраться и подготовиться надо – завтра довольно ранний подъем, встреча с организаторами тура на инструктаже и трансфер на другой берег.

Хоть кого-то из этой турфирмы увижу, а то единственный виденный мной до сих пор их представитель – парень-гид, встречавший в аэропорту.

18 июня, утро

Нилов Вадим, база отдыха «Сосновка»

Вновь проснулся еще до звонка будильника. Полежал, щурясь от заглянувшего в окно яркого солнышка, и рывком поднялся с кровати. Потянулся к телефону выключать будильник и увидел значок сообщения.

– Так… – выдохнул я, открыв меню и увидев имя отправителя. – Так… – снова выдохнул я, когда читал проникновенное послание своей девушки, в котором та интересовалась, почему я написал ей, что еду в Карелию, а купил авиабилет в Новосибирск?

Интересно, откуда она пароль от моего компа знает?

«Кота не забывай кормить, пожалуйста. Люблю, целую, через два дня прилечу, все объясню». Быстро написав ответ, я поднялся с кровати.

Приняв душ, быстро надел приобретенный сталкерский костюм, в скрытые ножны убрал купленный вчера же нож, собрал рюкзак и двинулся к главному зданию. Пришел как обычно – минута в минуту. Пунктик у меня такой – не люблю ждать.

Вообще, сбор был назначен на полчаса раньше, но за это время все облачались в выданную одежду – обычные армейские камуфляжные костюмы. Осмотревшись, в зале я заметил в сторонке Вику, критически оглядывающую себя в зеркало, и пошагал туда.

– Привет, – подошел я к ней сзади.

– Привет, – она обернулась, и я снова столкнулся взглядом со своим отражением в зеркальных очках.

– Прекрасно выглядишь, – скользнул я взглядом по девушке.

Это был не комплимент – констатация факта: костюм, хоть и немного мешковатый, сидел на девушке хорошо, а распахнутая куртка открывала вид на широкий ремень, перетягивающий узкую талию. А то, что выше, благодаря обтягивающей футболке цвета хаки, вовсе взгляд притягивало.

– Да ладно, – между тем поморщилась Вика, вытянув руки и скептически осматривая себя, – неудобно как-то.

– Привыкнешь сейчас, – улыбнулся я и показал в сторону зала, где уже начали зазывать рассаживаться на стульях, – пойдем?

Вика кивнула, и мы направились в ту сторону.

– Ты как? – нейтральным тоном поинтересовалась она, коротко глянув на меня.

Отвечать я не стал, только покачал головой, усмехнувшись.

Подойдя к стульям, пропустил девушку вперед и уселся с краю, осматриваясь. На мой примерный взгляд, было вокруг человек пятнадцать – вся туристическая тусовка. И почти все были в однотипных зеленых костюмах. Все, кроме меня, коммандоса с заклеенной пластырем губой, который по-прежнему щеголял в песочном камуфляже, и моего друга «капитана» в охотничьем костюме камышовой расцветки.

– Привет, – вдруг хлопнуло мне по плечу легонько, – куда пропал вчера?

Из ниоткуда передо мной появилось жизнерадостное Лёхино лицо.

– Дамы здесь были, гуляли, – глянул я на Вику, – это ты куда пропал? Знакомься, это Виктория.

– Алексей, – чинно склонил голову с неформальной прической Лёха перед девушкой.

– Очень приятно, – Вика сдержанно, но приветливо улыбнулась.

– Приветствую! – между тем раздался громкий голос с небольшой переносной трибуны. – Все собрались?

Присмотревшись, я увидел, что там уже появился невысокий пожилой мужчина в таком же костюме, как и большинство блогеров. На заданный вопрос ответил нестройный гомон, все вокруг осматривались, негромко переговариваясь.

– Вроде все, – выйдя вперед, произнес между тем «капитан».

– Хорошо, тогда давайте начнем знакомиться. Меня вы уже знаете, поэтому представлю своих сотрудников, – говоривший обернулся и показал на двух парней в костюмах почти такого же кроя, как на мне и Лехе.

– Сергей и Руслан, – что один, что второй сделали по шагу вперед, когда прозвучали их имена. Невысокие, непримечательные обычные парни, даже взгляду зацепиться не за что.

– Сергей и Руслан сотрудники Международного Института Внеземных Культур, штатные… да-да, именно, по факту те самые штатные сталкеры, о встрече с которыми вы меня так просили.

Последовала небольшая пауза, заполненная приветственными выкриками и нестройными овациями. Усердствовали в основном девушки из группы, даже Вика приветственно вскрикнула, хлопая в ладоши. Парни-сталкеры немного засмущались, что и неудивительно.

– Попрошу внимания! – заговорил оратор, которого все, кроме меня, как бы знали. – С нашими провожатыми вы всенепременно успеете вдоволь пообщаться, когда будет время. Сейчас же попрошу вас об одном-единственном и самом главном правиле – все указания, которые отдаю вам я или Сергей с Русланом, должны выполняться быстро, четко и беспрекословно. Помните, в договоре, который вы все подписали, наша компания выступает гарантом безопасности, но лишь только в случае соблюдения вами озвученных правил поведения. Надеюсь, это понятно?

– Слушай, а это что за хер? – наклонившись к стоящему впереди стулу, негромко спросил я сидящего там Лёху.

– Это наш гид, – так же негромко ответил он, – зовут Валера.

– Ясно, спасибо, – поблагодарил я и откинулся обратно.

Гид Валера между тем снова предлагал знакомиться.

– Для удобства, простоты общения и безопасности я вам сейчас раздам беджики, прошу их надеть на себя и ни в коем случае не снимать, – говорил гид, достав из небольшого пакета ворох беджиков. – Итак, пойдем по списку, – сверился с бумажкой Валера и нашел в куче одну из карточек, потянув ее на себя за шнурок, – руководитель вашей группы, Гашников Анатолий Борисович, автор популярного блога, путешественник.

Бородатый подошел к гиду и показательно нацепил себе беджик на правую сторону груди. Дальше пошло представление остальных. Я обратил внимание на красноволосую, которая оказалось Леной, блогером, светленькую девушку Аллу с нездоровой кожей, представленную деятелем комитета культуры, и диванного коммандоса – этот оказался Олегом, основателем какого-то сообщества на просторах Интернета.

– Панова Виктория, студентка, спортсменка и просто красавица, – представил девушку Валерий. – А по совместительству обозреватель, пишущий статьи для редкого и исчезающего из природы вида глянцевых журналов, – с покровительственной улыбкой добавил гид, осматривая приближающуюся девушку. Впрочем, когда Вика что-то сказала ему, подойдя, улыбка с лица Валеры пропала мгновенно.

Когда Вика возвращалась, я заметил, как недовольно дернулся уголок ее рта.

– Так, дальше у нас Великий Алексей, блогер и свободный художник, – кашлянув, собираясь с мыслями, поднял беджик Валерий и добавил: – Великий это не признание заслуг, а фамилия, для тех, кто не догадался.

– Что ты ему сказала? – чуть тронул между тем я девушку за руку, когда она рядом присаживалась.

– Сказала, что у него юмор несмешной, – фыркнула Вика негромко.

Расспрашивать подробней не стал, но, судя по лицу Валеры в тот момент и его взгляду, который он в сторону уходящий Вики кинул, прозвучало это немного в иных выражениях.

– И последний наш участник представляет науку – Нилов Вадим, стажер Новосибирского энтомологического сообщества, прошу любить и жаловать!

«Интересно, они ничего не перепутали?» – подумал я, принимая беджик из рук гида. Ну да, «Нилов Вадим», понизу крупными буквами: «НЭО, стажер», а рядом рисунок с паутинкой. Что это еще такое за общество, как бы узнать-то, а?

– Итак, господа, теперь по плану действий – сейчас у вас есть четверть часа свободного времени, после чего собираемся на пляже, там нас ждут готовые к отправке катера. Еще раз напомню, что в течение этих двух дней вы будет полностью обеспечены едой и предметами необходимыми в быту, – замолчав, Валерий поднял руку, осматривая всех присутствующих, стараясь на каждого глянуть, привлекая внимание. – И последнее, – выдержав паузу, веско произнес он, – говорилось уже неоднократно, но повторю еще раз: вынос артефактов из Зоны является уголовно наказуемым деянием. Будьте готовы к тому, что на обратном пути мы с вами, возможно, пройдем выборочную проверку конвойной службы особого контингента ООН по охране границ Зоны Посещения, поэтому смиритесь с тем, что вас будут обыскивать. Да, к сожалению, таковы порядки.

Все, – после небольшой паузы хлопнул себя по запястью гид Валера, – сейчас все свободны, ровно в десять утра встречаемся на пляже.

По самолетной привычке сразу вставать не стал, как, кстати, и Лёха, который ко мне обернулся.

– Пойдешь в но… пойдете в номер? – быстро исправился он, глянув и на Вику тоже.

– У меня все собрано, – пожал я плечами.

– У меня тоже, – кивнула девушка на небольшую сумку у стены.

– Тогда за сухпайком, – встал с места Лёха.

Как раз вся группа уже толкалась в дверях, и мы с Викой тоже поднялись.

– Интересная у тебя фамилия, – посмотрела она на парня, на его беджик глянув.

– О да, – делано вальяжно кивнул тот и добавил своим обычным голосом: – Но вы можете называть меня Вэлом. Или Великом, как удобней. У тебя, кстати, тоже фамилия непростая, – посмотрел он на Вику.

– Да? – взмахнула она ресницами. – И чем же непростая?

– Ты не Кирилловна случаем? – вопросом на вопрос ответил Велик.

– Нет, не Кирилловна, – спокойно покачала головой Вика.

Попив чаю на открытой веранде, к десяти утра мы выдвинулись на пляж. Здесь уже все собрались, и шла активная погрузка в два приличных размеров катера, на речное такси похожих. Низкие, приземистые, с крытым салоном, в котором виднелись ряды кресел, как в маршрутке. Вот только катера были не желтого цвета, а серые, неприметные. Впрочем, на каждом висело по большому яркому флагу с логотипом турфирмы «Другой Мир».

В кармане запиликало. Достав мобильный, глянул – снова сообщение.

– Вот с… – едва не выругался я, прочитав, что могу идти в жопу вместе со своим котом.

– Ты чего? – услышала Вика и, неведомо как все поняв по моему лицу, усмехнулась: – Что, рыбалка не удалась?

– Нас бросили, – хмыкнул я, набирая сообщение.

«Стас, привет. Позвони Юле, возьми у нее ключи от квартиры и либо забери себе кота на неделю, либо заезжай кормить его каждый день. Спасибо, ты настоящий друг!»

– Нас? – удивилась Вика, когда я закончил.

– Угу, – кивнул, нажимая кнопку отправки, – меня и кота.

– У тебя кот есть? Как зовут?

– Кирпич.

– Хм… – подняв бровь, посмотрела на меня девушка, – сам придумал?

Один из катеров уже загрузился и отваливал от временного понтона, игравшего роль пирса, второй в это время, подрабатывая моторами, причаливал с другой стороны. Я осмотрелся – на берегу кроме нас с Викой остался сталкер Руслан и трое туристов – девушки Лена, Алла и тот самый парень, который на нее протяжным пьяным взглядом смотрел. Имя его, кстати, я так и не запомнил.

Девушка с красными волосами мне дружелюбно улыбнулась, а вот светленькая и волоокий парень продолжали играть в гляделки – она смотрела в пространство, а он на нее. Все так же протяжно, но уже без пьяного покачивания.

Катер внутри оказался симпатичным – просторно, по одному ряду сидений вдоль панорамных окон. Поздоровавшись с водителем катера, я уселся на сиденье напротив Вики, позади Лёха расположился. Последним на борт катера поднялся Руслан, который на меня периодически посматривал с озорным блеском в глазах. Вернее, то на меня, то на мой беджик.

Ламинированная табличка, кстати, очень напрягала – не нравятся мне такие вещи. Будто скот на бойне, подписанный и пронумерованный, поэтому, поколебавшись секунду, беджик я снял и засунул в боковой карман штанов. Сталкер при виде этого не сдержался, хмыкнул, но ничего не сказал.

Моторы между тем начали порыкивать, и катер плавно двинулся задним ходом. Неподалеку взревело – подняв небольшой бурун, первый катер уже устремился прочь от берега, едва на редан не выходя.

– Дамы и господа, держитесь крепче! – прокричал рулевой сквозь нарастающий шум моторов и тут же заложил пологий вираж, разворачиваясь и разгоняя катер вслед ушедшему первому.

– Полчаса страха – и мы на месте! – громко, перекрикивая гул двигателей, уже не оборачиваясь, крикнул водитель.

Постепенно мы догнали первый катер, и рулевой немного снизил скорость, но все же неслись мы довольно быстро. Я же с ехидным злорадством подумал о тех мужиках, которые вчера вечером догонялись на пляже. Как им сейчас должно быть весело, наверное.

Когда наши лодки замедлили ход, все принялись осматриваться – берега видно не было. Причину остановки первым заметил Лёха, а после и мне показал – со стороны солнца на нас заходил хищного вида патрульный катер. Обтекаемый, практически незаметный издалека в своей серо-голубой окраске.

Стоило патрульному судну приблизиться, как оно замедлило ход. На его борту я заметил несколько фигур с оружием, а кроме этого на нас смотрел крупнокалиберный пулемет.

Солдаты на катере тоже внушали – серьезное, подогнанное обмундирование, гарнитуры раций, защитные очки, невиданные мною ранее каски с нашлепками под приборы ночного видения.

– Это что за зондеркоманда? – спросил я Руслана, который внимательно следил за катером.

– Патрульная служба контингента, – ответил тот, коротко глянув на меня.

– Ооновского? – переспросила Вика.

– Ооновского, – подтвердил Руслан, с интересом глянув на девушку, но тут же обернулся к приближающемуся катеру. А с того уже один из патрульных перекрикивался с гидом Валерой. Потом патрульный, видимо, запросил кого-то по рации, а, после того как получил ответ, махнул рукой, свободны мол.

Моторы наших катеров после этого сразу же взревели, и мы вновь устремились в сторону правого берега Обского моря.

18 июня, утро

Нилов Вадим, бывший пионерский лагерь «Орленок»

Несколько мелких камешков скрипнуло под ногами, когда я выпрыгнул на бетон пирса. Покинул я корабль предпоследним, а последней легко выпрыгнула Вика, опираясь на мою руку.

– Давайте-давайте, подтягивайтесь, – поторопил нас Руслан, несколько раз взмахнув рукой, разворачиваясь в сторону берега, где уже собралась вся группа.

Лёха пошагал вперед, а я подождал, пока Вика в сумку потянулась. Покопавшись там немного, она достала белую кепку и нацепила ее на голову, козырьком назад повернув. Шикарные волосы девушки, кстати, сегодня были стянуты в тугой хвост.

Стоило только нам подойти к основной группе, как Валера заговорил, правда бросив на нас с Викой красноречивый взгляд:

– Уважаемые гости, внимание! Мы уже находимся на закрытой территории! Поэтому прошу быть предельно внимательными и осторожными, во избежание не нужных никому несчастных случаев. Сейчас мы с вами организованной группой пройдем в лагерь, разместимся на постой, а после состоится экскурсия к периметру – да-да, той самой Зоны. После этого мы пообедаем вместе с бойцами патрульной службы контингента и вернемся сюда, на базу Вечером распишу вам подробную программу по завтрашнему дню.

Уважаемые гости, – после паузы осмотрел нас Валера, – прошу разделиться на пары и построиться в колонну. За руки можно браться по желанию, но прошу вас вести себя дисциплинированно и не растягиваться, – отреагировал гид на несколько смешливых криков.

Так получилось, что мы оказались в паре с Великом. Когда все начали разбираться по парам, Вика увидела немножко растерянно взирающую по сторонам Лену, бочком-бочком отходящую от здорового парня. Заметив взгляд Вики, я кивнул, и она подошла к оставшейся в одиночестве девушке, негромко произнесла что-то, и красноволосая после этого благодарно улыбнулась.

Через несколько минут группа выстроилась в колонну, и мы двинулись по заросшей лесной дороге, под мягким ковром травы которой просматривались местами остатки асфальта. Неожиданно идущий рядом Лёха хмыкнул и, легонько ударив меня в плечо, привлекая внимание, кивком показал на Вику. Сначала я не понял, в чем дело, но тут взгляд выцепил надпись на ее кепке: «Glamour для дур». Да, несмотря на холеную внешность, самоирония ей совсем не чужда.

Шагая, я глазел по сторонам – деревья вокруг стояли довольно редко, но лесок в глубину вообще не просматривался – обзор закрывала густая стена разросшихся кустов. Тот тут, то там виднелись покосившиеся от времени и наполовину вросшие в землю скамейки и урны. Метров через триста мы вышли из небольшой рощи и оказались на большой поляне – здесь виднелись остатки футбольного поля, баскетбольной площадки, на которой уже два деревца вытянулось, поодаль возвышалось кирпичное здание столовой.

Мы пошагали по мощенной булыжником дороге, очень достойно сохранившейся – даже заросли травы сквозь щели камней почти не проглядывали. Теперь стало ясно, куда мы движемся, – на другой стороне открытого пространства среди березовой рощи виднелась линия маленьких домиков.

– Душевно как, да? – оценил я открывшуюся по мере приближения картину.

– Да, сейчас так не делают, – кивнул Лёха, тоже засмотревшись на небольшие аккуратные строения.

Издалека домики выглядели необычно – просто треугольники, то есть стен у них не было – крутые крыши так и упиралась в землю, делая дома похожими на вигвамы. Но по мере приближения жилища переставали смотреться игрушечно и красиво – становились видны и заросший мхом шифер, покрывающий крышу, и потемневшее от времени дерево досок, а несколько домов уже и вовсе покосилось.

– Располагаемся по четыре человека в комнате, – повернулся к нам на ходу Валерий, – в тесноте, зато компактно. Прошу, дома пригодные для проживания отмечены белой краской. Не волнуйтесь, на территории лагеря присутствует охрана из персонала нашей фирмы, поэтому за сохранность вещей можете не беспокоиться, спокойно оставляйте там свои рюкзаки и сумки. Сейчас мы едем на джип-сафари, поэтому возьмите с собой только воду и головные уборы. Да, вскоре будем обедать на посту отдельной патрульной роты контингента Организации Объединенных Наций, – добавил гид, отвечая на чей-то вопрос. Два дома с выкрашенными в белый цвет стойками крыльца стояли рядом друг с другом, следующий через один, а последний через два, едва не в самом конце ряда.

– Пойдем в тот, дальний? – посмотрел на меня Лёха.

– Вик, пойдем? – спросил я обернувшуюся девушку.

Она кивнула, и мы, группой отделившись от замешкавшейся колонны, пошли в сторону дальнего домика. Лена, что-то негромко спросив у Вики, пошла вместе с нами.

Следом вроде бы никто пока не шел, все столпились у двух домиков, стоящих рядом.

– Красиво здесь, – произнесла между тем Лена, и голос ее прозвучал неожиданно громко, она сама даже вздрогнула от этого.

– Красиво, но пугающе немного, – подтвердила Вика, теперь держась ближе ко мне, – я не могу понять, в чем дело.

– Птицы не поют, – заметил Лёха, тоже осматриваясь по сторонам.

– А должны? – поинтересовался я.

– По идее, должны, – кивнул он, – утро, солнце, лесок рядом.

Пройдя мимо покосившегося домика, мы подошли к тому, балки крыльца которого были небрежно покрашены белой краской из баллончика.

– Э… – протянула вдруг Вика, показывая куда-то за дом, – тут что, туалет на улице?

Поглядев по направлению ее руки, я увидел поодаль среди деревьев синюю кабинку биотуалета.

– Вика, – покачал я головой с улыбкой, – здесь есть туалет. Это уже большой плюс.

– Как-то не подумала, что здесь такое будет, – пожала плечами девушка, – говорили «база, база», а привезли в развалины какие-то. Я рассчитывала действительно на базу какую-то.

– Перенастраивайся, – пожал плечами я, – представь, что мы на пикнике.

– Угу, – кивнула Вика, – необустроенный пикник какой-то. Будто на обочине перекусить встали.

– Пойдемте в хоромы уже, – Лёха уже стоял на пороге дома, потянув на себя дверь.

– Ничего так, – придерживая Вику за руку в полумраке, произнес я, заходя вовнутрь. На самом деле неплохо, для заброшенного пионерлагеря, – чисто убрано все, полы подметены. Мебели никакой нет, но на стенах висят плакаты с тщательно прописанными по трафарету буквами. Посмотрев на аккуратные и простые надписи, почувствовал, как теплотой детства повеяло.

С одной стороны узкого коридора дверь в комнату была закрыта и демонстративно опечатана, с другой стороны приглашающе открыта.

– Не пять звезд, конечно, – прокомментировал Лёха, входя в комнату, – но и не клоповник, скажу я вам.

Судя по взгляду зашедшей следом за ним Вики, мнение это она совсем не разделяла.

Окно в комнате было открыто, проем затянут противомоскитной сеткой. Рядом стоял небольшой столик, на котором уместилось несколько стопок одноразовой посуды, под ним стояло две упаковки воды. По стенам лежало четыре надутых матраса со спальными мешками на каждом. В самом углу расположился мешок для мусора, а с косого потолка свисал аккумуляторный фонарь.

– Все, место заняли, пойдемте на улицу, – бросил я на ближайший к окну матрас свой рюкзак.

Вывалились гурьбой из домика и направились в сторону одиноко стоящего на улице Руслана. Подошли как раз в тот момент, когда из дверей вышел Валера и быстрым шагом по широкой тропинке направился вглубь лагеря. От меня не ускользнуло, как нахмурившийся сталкер проводил гида взглядом.

Постояв немного рядом с молчаливым Русланом, дождались, пока вся группа выйдет. Пока ждали, беседовали негромко между собой. Примкнувшая спонтанно к нашей компании Лена оказалось легкой в общении девушкой, поддерживала шутки, улыбалась.

Как раз в тот момент, когда все участники тура собрались на улице, вернулся Валера и потребовал выстроиться в колонну Посчитав присутствующих по головам, он повел всех за собой.

– Черт, я себя как в школе на уроке физкультуры чувствую, – недовольно проговорила Вика.

– Мне вообще как-то всегда… неприятно себя частью толпы ощущать, – сформулировал я свои мысли, – куда-то ведут, командуют…

– Так не ощущай, – пожал плечами Лёха.

Я улыбнулся, посмотрев на него, но Велик говорил серьезно.

– Как все просто, – усмехнулся я, задумавшись.

– Все должно быть предельно просто, но не проще, – прокомментировал Лёха, закрутив головой по сторонам: мы уже миновали центр лагеря и приближались к березовой роще, за которой виднелись какие-то строения.

– Так уже сложно даже для моего пытливого ума, – покачал я головой, полностью не вникнув в смысл сказанного.

– Это случаем не Эйнштейн сказал? – сморщила лобик Вика, глянув на Леху.

– Про то, что все должно быть предельно просто, сказал автор теории относительности? – удивилась Лена, когда Велик кивнул согласно. – Есть в мире кто-нибудь, кто ее понимает кроме него?

– Откуда вас таких грамотных взяли, – буркнул я себе под нос, посматривая на спутников, и покачал головой в ответ на вопросительные взгляды, – чувствую себя ущербным.

– А ты не чувствуй, – рассмеялся Лёха.

В этот момент мы уже подошли к проходной лагеря. Здесь, недалеко от покосившихся и навечно распахнутых ворот, было припарковано три внедорожника. Похожи на старенькие «лендроверы»: такие же длинные корыта, но фары куцые и слишком близко расположены. Марку я не определил, – забугорное что-то, – но машины простые, как дрова, с открытым верхом без крыши – самый вариант для обзорных экскурсий.

Две машины стояли у обочины, водители сидели на местах, а вот третья стояла в сторонке с поднятым капотом, и никого рядом видно не было.

Увидев это, Валера с озабоченным видом подошел к водителю одной из машин, переговорил с ним и, сделав грустное лицо, обернулся к нам:

– Уважаемые гости, прошу извинить, но, к сожалению, возникли непредвиденные сложности. Давайте потихоньку начинать погрузку, и сейчас поймем, влезем все или нет.

Тут же погрузка началась, и не сказать что потихоньку – большинство присутствующих были людьми прорывными и у машин немного потолкались. Мы вчетвером, стоя поодаль, так и наблюдали за действом. Вернее не только наблюдали – почти сразу защелкал фотоаппарат Вики, снимая берущих штурмом машины блогеров, чуть погодя и Лена к съемке подключилась.

– Ты хочешь поехать? – посмотрел я на Вику и по глазам понял, что хочет. – Лёха, поедешь? – посмотрел я на Велика.

– Пфф… – покачал он головой и показал на рукотворные плакаты и своды правил лагеря на будке у ворот, – ты смотри, красота какая! Мы тут с тобой и сами прогуляться можем…

– Ну сами вы, допустим, не прогуляетесь, – подошел к нам Валера, даже носом будто поводя, – с вами останется Руслан на всякий случай.

Неприятный он какой-то – посмотрел я на гида. Какой-то делано лощеный, маленькие липкие глазки бегают, руки спокойно не держит. И улыбка эта мерзкая вкупе с «дорогими гостями» меня бесит. И если в случае с Гашниковым мне не понравился с ходу взятый покровительственный тон, тот этот просто как человек отторжение вызывал.

– Я тоже останусь, – пробубнило вдруг рядом немного утробно. Обернувшись и глянув на говорившего, я удовлетворенно кивнул, с осознанием того, что не все еще в человечестве потеряно: желание остаться выразил огромный парень с юным лицом. Молодец, сам подошел – он по размеру два места сразу занимает. Интересно, сколько ему лет? Двадцать? По лицу если, года двадцать три, максимум.

– Пойдем, – кивнув благодарно здоровяку, повел я Вику к машине и сделал приглашающей жест в сторону пассажирских мест рядом с водителем, пододвинув с них папку с документами гида.

– Вы же уступите девушкам место, проедетесь в кузове? – повернулся я к ошарашенному Валере. – Ближе к народу, кстати, и кричать не придется… – перебил я его.

– Дело в том, что…

– Девчонки, наш гид – настоящий джентльмен! – даже не обратив внимания на попытку гида отмазаться, склонив перед ним голову, я повернулся к Лене: – Давай залезай тоже сюда.

Судя по брошенному на меня взгляду, Валера расстроился. Но публично опровергать то, что он джентльмен, не стал. Да и некоторые участники джип-сафари на меня очень недовольно посмотрели – мест в машинах было немного, по шесть сидячих всего. В кузовах стало тесно, но вроде разместились. Кивнув Вике, я развернулся к оставшимся в стороне Велику и здоровяку.

Фыркнув выхлопом, внедорожники между тем развернулись и покатили по мягкой лесной дороге, унося с собой гомон туристической группы.

– Че, мужики? Шашлыки? – схохмил здоровяк, пару раз булькнув смехом. Звали его, кстати, Павлом, судя по беджику, и там же было указано, что он является популярным блогером и фотографом.

– Я бы прогулялся, – пожав плечами, посмотрел я на него, а после на Велика и сталкера.

– Рус, – повернулся к сталкеру Лёха, а после спросил негромко: – Покажешь нам окрестности?

– Тут же периметр недалеко, пойдем, в натуре, сходим, а? – тут же поддержал я. – Подходить не будем, издалека посмотрим?

– А вот поддержу, – убрав улыбку с лица, серьезно произнес здоровяк.

Я же в свою очередь внимательно посмотрел на Пашу – дышал он звучно и сипло, будто воздух через турбины прогоняя. А солнышко припекает уже серьезно, как бы нам эту тушу тащить не пришлось, если его не дай бог солнечный удар хватит. Да и лоб у него уже бисеринками пота покрыт.

– Не смотрите на меня так, – гулко похлопал себя Паша по груди, – я спокойно и тридцатку километров наверну, не напрягаясь.

Видно, что-то в наших лицах указало ему на то, что мы не совсем поверили.

– Я дышу так громко не потому, что тяжело, а потому, что нос в двух местах сломан, – пророкотал Паша. – Брат табуреткой попал.

Это какой же должен быть брат, чтобы такой туше нос сломать?

Руслан между тем, задумчиво почесав затылок, глянул на водителя сломавшегося внедорожника, который стоял рядом с поднятым капотом, замерев и задумчиво внутрь уставившись.

– Прогуляемся, – негромко сказал сталкер, пытливо на нас посмотрев, – только если кто увидит нас у периметра, говорю, что вы сами свалили, а я вас искать пошел.

– Да не вопрос, – почти в один голос произнесли мы дружно.

– Семеныч, мы в корпуса, потом порыбачим, наверное, – крикнул Руслан оставшемуся водителю и пошагал в обратную сторону, к лагерю.

Быстро пройдя через березовую рощу, вышли к зданиям коттеджей. Здесь Руслан попросил нас подождать, быстро сходил в крайний из домиков и вернулся оттуда с дробовиком помповым, который повесил себе на плечо.

– Идем только к периметру, внутрь не заходим, о'кей? – осмотрев нас, спросил он.

Мы вразнобой подтвердили, что да, о'кей.

– Чтобы вопросов не было: вход за периметр без санкции – уголовное преступление, напоминаю. Поэтому даже речи не идет, чтобы переходить границу Зоны, это всем ясно?

– Ясно-ясно, – кивнул я за всех.

– Слушаться меня безоговорочно, не переспрашивая, – продолжил сталкер, – это понятно без напоминаний, надеюсь? Хорошо, – произнес сталкер, увидев наши кивки. – Никаких фотоаппаратов и съемок Зоны со стороны, – еще раз осмотрел нас всех Руслан и добавил, глядя на замявшегося Пашу: – Лучше его здесь оставь. Ясно?

– Ясно, – понурился Павел после заминки.

– Вода, печеньки, сигареты – все есть? – спросил сталкер, после чего мы с Лехой переглянулись и направились в сторону своего коттеджа, а Паша к одному из домиков пошел.

Когда собрались и вышли на улицу, Руслан осмотрел нас, несколько раз глубоко затянулся и, затушив сигарету в покосившейся урне, поднялся.

– Вдоль берега пройдем, – посмотрел на нас сталкер, – потом по логу к периметру.

– По логам? – удивился я с улыбкой. – Черт, я знал! Мы реально в матрице сейчас?

– По логу, – покачал головой Руслан и пояснил: – По балке.

– Мм? Еще пару терминов, но так, чтоб я понял, можно?

– Пологий овраг среди цепи холмов, – произнес Лёха, видя мое замешательство, – ложбина.

– Теперь ясно, – кивнул я.

– Все, двинулись, – скомандовал сталкер и, развернувшись, пошагал в сторону озера.

Когда мы прошли вдоль берега, а после миновали небольшой лесок, удалившись от лагеря на пару километров, на опушке Руслан остановился и поднял руку, глянув на часы.

– Привал, – осмотрев нас, он сделал два шага, снимая с плеча ружье, и присел на поваленное дерево.

– Мы не устали, – ответил я сразу за всех.

– Если я говорю что делать, то… – глянул на нас Руслан, аккуратно положив дробовик рядом с собой.

– Извини, – произнес я смущенно, – то мы делаем, ничего не спрашиваем.

– Да, – кивнул сталкер с одобрением.

Велик устроился на том же бревне, что и сталкер, а я сел рядом с ними на землю, вытянув ноги и удобно оперевшись спиной о ствол березы. Паша постоял немного, глядя на нас, отошел на несколько шагов и, взявшись за конец одного из поваленных деревьев, хэкнул, поднатужившись, подтаскивая огромное бревно к нам. Под изумленными взглядами он снова нагнулся и в несколько приемов положил ствол параллельно тому, на котором Лёха с Русланом сидели.

– Вы чего? – спросил Паша, увидев наши изумленные взгляды. Но изумляться было с чего – дерево, которое он волохал, было далеко не маленькое.

– Да не, ничего, – ответил я за всех, покачав головой, – просто это… мог бы попросить, помогли бы…

– Ай, да ладно, – махнул Паша рукой, – я на вагоноремонтном работал, мне это и не тяжесть даже.

– А в блогеры как записался? – с интересом спросил Руслан.

– Фотоаппарат купил себе, начал снимать все что вижу. Понравилось, потом как-то… не знаю, само получилось, – пожал плечами здоровяк, – долго нам тут ждать, кстати?

– Сейчас патрульная машина пройдет, и после пойдем, – ответил сталкер.

– Там поле дальше, заметить могут? – поинтересовался Лёха.

– Не только, – покачал головой Руслан, – видите вышки вон там? Здесь датчики движения стоят, поэтому нам почти одновременно с патрулем пройти надо.

Некоторое время посидели молча, а сталкер все периодически на меня косился.

– Что-то не так? – нахмурился я.

– Да не, нормально все, – поджал он губы, но после небольшой паузы спросил: – Слушай, ты же ни разу в Зоне не был, правильно?

– Не был, – отрицательно покачал я головой.

– А как тогда к Паутинычу попал?

Сначала я собрался было удивиться, но потом вспомнил, как Руслан с усмешкой на мой беджик с изображением паутинки смотрел.

Это что же здесь за фигура такая мой знакомый Сергей Петрович по кличке Паутиныч, если его даже институтские сталкеры с ходу по почерку определяют?

– Давно знакомы, – между тем ответил я, доставая пластиковую табличку и глянув на нее. Хм, Новосибирское энтомологическое общество. И паутинка. Ясно, что это какие-то Серёгины приколы, я его хохмы еще с тех давних пор помню, но что такое энтомология? Спросить бы у кого, да так чтобы дураком не выглядеть.

Вскоре послышался негромкий рокот двигателя неподалеку, и Руслан взмахнул рукой, призывая к тишине. Легко поднявшись, он подбежал к опушке, укрывшись за одним из деревьев. Мы тоже пригнулись, но все равно я заметил проезжающий белый «пикап», один в один с теми, что на стоянке у бывшего Института стояли, когда мы с Лёхой в магазин приехали. Вот только у этого буквы «UFOR» по бортам намалеваны.

– Это что за аббревиатура? – когда Руслан вернулся, спросил я поднимаясь.

– Юнайтед форс, объединенные войска, – пояснил сталкер, посмотрев в сторону скрывшейся за деревьями машины, и поторопил нас: – Все, мужчины, погнали!

Хоть и не бежали – очень быстро шли, но взмок я почти сразу – утреннее солнышко пригревало. Немного подумав, достал из кармана бандану и повязал на голову, чтобы не напекло.

Идущий первым Руслан периодически оглядывался, но по мере того, как мы продвигались по вытянутой долине среди холмов, похожей на высохшее русло реки, оборачиваться сталкер стал реже, удостоверившись, что мы без проблем в заданном ритме шагаем.

В одном месте Рус резко свернул с центра ложбины и направился вверх по склону Поднявшись наверх, мы перебежками миновали открытое пространство, но, пройдя по небольшой роще, вновь спустились вниз.

– Это что? – переводя дыхание после небольшой пробежки, спросил я у провожатого.

– Датчики движения там стоят, – показал Рус назад, в сторону зарослей кустов, выделяющихся на задернованных склонах.

Шли мы долго, около двух часов, еще два раза обходя датчики, расположение которых Руслан знал. Паша, кстати, совершенно не оправдал опасений и пер вперед как танк, даже не выказывая признаков усталости. А вот мы с Лехой утомились, да и солнце уже почти в самом зените висело, жарило серьезно.

– Все, туда поднимемся и привал, – показал в сторону одного из холмов сталкер.

– Да мы не устали, – практически в один голос запротестовали мы с Лехой.

– Патруль сейчас будет, – улыбнулся Руслан, глядя на наши мокрые от пота лица и прекрасно понимая, как мы не устали.

– Они всегда в одно время, что ли, ездят? – поинтересовался я у сталкера, в несколько шагов догоняя его.

– Не всегда, – покачал головой Рус. Вблизи, кстати, было заметно, что и у него лоб покрыт мелкими бисеринками, а видневшиеся из-под кепки короткие волосы на висках мокрые и черные от пота.

Ждали патрульную машину минут десять. Потом еще минут десять. И еще. Руслан за это время выкурил несколько сигарет, напряженно посматривая по сторонам.

– Черт, – поджав губы, наконец произнес он, несколько раз сплюнув, – да не могли они график изменить, он еще два дня должен актуальным быть…

Мы втроем молчали, изредка переглядываясь, но в основном ненавязчиво на сталкера поглядывая.

– Так, – наконец решился Рус и глянул на меня, – если появятся патрульные, беджик свой доставай и скидывай незаметно. Ооновцы вашего брата лепидоптерофилиста не очень любят, обязательно докопаются.

– Кого?! – дружно прозвучал вопрос, но мой голос звучал более удивленно.

– У Паутиныча потом спросишь, кого, – усмехнулся сталкер, – если тебя с этим беджиком здесь возьмут, сутки минимум в кутузке просидишь. Так, – глянул на нас сталкер, задумавшись, – если нас берут, рассказывайте что пошли за грибами и заблудились. Когда увидели забор периметра, поняли, что пришли не туда, и решали, как выйти обратно. Я, если что, пошел вас искать и нашел совсем недавно, обратно идем.

– Прокатит? – поинтересовался Лёха.

– Нет, конечно, – усмехнулся сталкер и пояснил, увидев наши встревоженные взгляды: – Да не парьтесь, пристрелить нас точно не пристрелят. Но рожи могут попортить. Мне потом неполное служебное несоответствие выпишут в Институте и премии лишат квартальной. Вам же штраф вкатают МРОТ по пятьдесят, как минимум.

Повисло тягостное молчание.

– Блин, все так серьезно? – наконец поинтересовался я, глянув на Руслана.

– Очнулись, – рассмеялся тот открыто, – Вадим, это Зона! Там забор недалеко, за ним территория агрессивной аномальной активности, за посещение которой срок дают сразу, и не условный. А здесь территория отчуждения, и мы пока под административку попадаем, но патрули тут на взводе постоянно – за каждый вынесенный полевому артефакт погоны только так летят.

– А что за забор? – поднимаясь с бревна, хрипло поинтересовался Паша между тем.

– Периметра зоны, – ответил Руслан.

– Э… – нахмурился бородач, – а где он?

– Сейчас дойдем, – кивнул сталкер и развернулся, показывая на узкий язык леса неподалеку, – нам туда.

– А Зона сразу за забором? – поинтересовался я.

– Нет, – покачал головой Рус, – его сразу после Посещения поставили, с запасом. И когда в девяносто первом году скачок был, поначалу даже не заметили. Только когда шум по миру поднялся, наши тоже чухнулись. Но границы еще долго перерисовывали – сами помните, не до этого особо в то время было.

Спустившись с холма, мы быстро, периодически переходя с шага на бег, преодолели открытое пространство и поднялись по пологому склону, углубившись в небольшой, вытянутый лесок, который тянулся по холмам среди полей узкой полосой.

– Вон она, – показал Руслан рукой в просветы среди деревьев, когда стало ясно, что узкая полоса леса уже заканчивается.

Молча, невольно замедлив шаг, мы подошли к опушке. Но, несмотря на предвкушение чего-то особенного, виды не впечатляли – та же трава с той стороны проволочного забора, те же поля холмистые с виднеющимися поодаль лесными урочищами.

– И это Зона? – немного разочарованно произнес я, оглядываясь вокруг. Но, впрочем, тут же пожалел о снисходительности в тоне – неожиданно почувствовал холодок между лопаток. Со стороны огороженной территории на меня будто стужей дохнуло, несмотря на жаркое солнце, уже за полдень перевалившее и продолжающее греть пахнущую свежей травой землю.

– Она на меня смотрит, – вдруг произнес Паша, шумно сглотнув.

– Угу, – согласился Руслан, не отрывая взгляда от земли Зоны, – тоже чувствуешь? У меня каждый раз такое. И боязно, будто в первый раз подошел, хотя сколько раз уже там был.

После сталкер отвернулся, закурив, а мы втроем подошли ближе к опушке и застыли, глядя в сторону Зоны. Паша правильно сказал – ощущение будто она на тебя смотрит.

Сейчас я уже не жалел о том, что мы сюда пришли: слишком сильные и необычные ощущения от близости чужой, даже чуждой территории. Судя по парням, на которых я мельком глянул, у них сейчас ощущения схожи.

Вдруг что-то изменилось вокруг неуловимо, но я не мог понять что. В сознание на грани слышимости уже вклинился какой-то звук, инородный и тревожащий. Как подтверждение моим ощущением на ноги быстро вскочил Руслан, подбегая к нам.

– Вертолет, – негромко произнес он, озабоченно осматриваясь по сторонам. Уже мог бы не говорить – звук нарастал. – Твою мать! – не сдержался сталкер, увидев приближающиеся в нашу сторону вертушки. Первым низко над лесом прошел белый Ми-24 и тут же начал заваливаться влево, входя в пологий разворот, почти сразу скрывшись из виду. Вторая машина, грузная и с одутловатой кабиной, снизилась, пригибая траву в том месте, где мы совсем недавно пробегали. Когда вертолет завис над полем, оттуда один за другим посыпались десантники, тут же отбегая в сторону от прижимающего воздушного потока.

– Попали, как есть попали… – скривился Руслан, глядя на это зрелище, – ну что за непруха, а?

– Что такое? – поинтересовался Лёха, который тоже подбежал к нам, пригнувшись.

– Пятьдесят третий желтый, – заполошно осматриваясь, сморщился сталкер, – вторая рота, самые уроды. Там бурги одни – с ними не договоришься, – пояснил он и, выругавшись, проводил взглядом взвившийся в небо транспортный вертолет.

Высадившиеся бойцы между тем разделились на две группы, одна из которых направилась в нашу сторону, а вторая к соседнему леску.

– Мужчины, – покачал головой Руслан, – готовимся много и быстро бегать. Уже готовы? Тогда погнали, раз готовы, – развернулся сталкер и легко побежал к опушке, противоположной той, со стороны которой вертолет десант высадил. —..ять! – вскрикнул он, показывая в сторону только что замеченного «пикапа» у оврага неподалеку. В кузове патрульной машины находились двое патрульных – один у пулемета. Нас они пока не видели, но с учетом того, что за спиной еще группа по лесу идет, наше обнаружение – дело времени.

– Кто-нибудь хочет рискнуть, чтобы с этими не разбираться? – быстро спросил Руслан, глянув на нас, и увидел кивки. – По Зоне пройдем, краем, – полуутвердительно произнес он. Возражений не последовало, и мы побежали по распадку в сторону огражденного колючкой периметра.

Стремно. Очень стремно, но интересно. За этим и приехал, собственно.

18 июня, день

Николай, окрестности г. Искитима

Левый глаз открылся сразу, а правый с трудом – веки слиплись, и изображение было мутным, расплывчатым. Впрочем, присматриваться Николай не стал – сразу же смежив веки, он принялся слушать свое тело.

Болела нога, рука, тянули тупой болью ребра. Но болело хорошо, терпимо.

Пошевелив поочередно руками и ногами, Николай удостоверился, что тело слушается его без особых проблем, и только после этого снова открыл глаза. В этот раз веки правого глаза разлепились.

Осмотревшись вокруг, уже догадываясь, где он, Николай поднялся и подошел к окну. Так и есть – перед взором открылся вид на часть большого двора за высоким забором и краешек бани с бассейном. Осмотревшись, Николай увидел свои вещи аккуратно сложенными на стуле в углу и, сморщившись от боли в ноге, пошел одеваться.

Пока натягивал штаны, пытался вспомнить, что произошло. Вот они стояли у опасного дома, выглядящего как новый, вот пошли искать какой-нибудь багор. А дальше? Дальше воспоминания тонули в молочном тумане, перед глазами стояла покосившаяся изгородь одного из заброшенных домов.

– О! Кэл, очнулся! – раздался позади голос. Николай, не услышавший как открылась дверь, медленно обернулся и увидел в дверях широкого Петюню. – Как сам? Здоров?

Прислушавшись к себе, с некоторой задержкой Кэл кивнул: да, мол, здоров.

– Это прекрасно. Давай подгребай тогда, сейчас машина придет.

– Подожди, – произнес Кэл и потер ладонями лицо, собираясь с мыслями, – какая машина?

– Обратно в Зону сейчас, всей шоблой выдвигаемся.

– Днем? – удивился Николай.

– Ну да, у Безумного план безумный, – Петюня даже хохотнул невольному каламбуру, – туристами пойдем!

– Чего? Какими туристами? – еще раз потер ладонями лицо Кэл и посмотрел на Петюню, сощурившись.

– Да я сам хрен знает. Но думаю, как-то с теми связано, с которыми у Паутиныча на базе отдыха зацепились.

Николай в этот раз ничего спрашивать не стал, просто покачал головой непонимающе и снова вопросительно глянул.

– Ты не помнишь, что ли? Хм, по ходу не помнишь. Ну да, тебя нехило так приложило-то, мы ж тебя на себе из Зоны выволокли, – ответил Петюня сам себе, – ладно, давай собирайся. Студент и еще пара пацанов еще утром выдвинулись, сейчас мы основной грядкой пойдем. Давай вылезай!

Едва за Петюней закрылась дверь, Николай задумался лишь на мгновение, а после достал простенький мобильный телефон и написал короткое сообщение: «Под видом туристов, сегодня».

Номер адресата набрал по памяти – в телефонной книге его не было.

Только после того, как удалил отправленное сообщение, Кэл начал в темпе собираться, все еще периодически морщась от боли. Противной, тянущей, но терпимой. И отступающей по мере того, как он понемногу расхаживался.

18 июня, вечер

Панова Виктория, территория близ Зоны Посещения

Посигналив на прощание, патрульный автомобиль развернулся, гарцанув проворотом колес на грунтовке, и поехал обратно, в сторону периметра. Несколько бойцов в кузове, белозубо улыбаясь, еще некоторое время приветственно махали машинам с туристами Зоны.

Особо усердствовал молодой веснушчатый парнишка за пулеметом, который не отрывал взгляда от Вики. Девушка улыбнулась и, устроившись поудобней, согнув ногу и уперевшись подошвой в стык двери с приборной панелью, потянулась к фотоаппарату. Водитель машины покосился недовольно, но говорить ничего не стал, лишь тронулся немного резковато, но после справился с эмоциями, и внедорожник покатил в сторону пионерлагеря, валко преодолевая изгибы заросшей травой дороги.

Просматривая кучу фотографий, Вика уловила позади недовольное бормотание, обрывки фраз и взглядов, направленных в ее сторону. Девушку это лишь позабавило – ей было не привыкать, что на нее косо смотрят, завидуют и непременно вставляют палки в колеса. Сейчас к тому же и повода особо не было – вот разве она виновата, что может свободно общаться на английском языке? Кроме нее, английский знала только Алла, субтильная девушка с золотыми волосами, бородатый Анатолий, который с момента встречи группы в Москве просил его по отчеству называть, поэтому Вика с ним вообще не разговаривала, и гид Валера.

То, что вместе с туристами отправили по маршруту патрулирования машину с подразделением, где по-русски общался только командир, как показалось Вике, совпадением не было – очень уж демонстрировал недовольство фактом присутствия туристов важный начальник на пункте временной дислокации патрульных, всем видом показывая, что он с трудом мирится с происходящим.

Поэтому из-за языкового барьера во время коротких остановок большинство блогеров были вынуждены слушать резкие, сухие комментарии и ответы подтянутого военного, а Вика с Аллой в это время пообщалась с рядовыми бойцами, которые были, в основном, из Европы.

Не избалованные общением с красивыми девушками на родине, патрульные с удовольствием позировали Алле и Вике для камер и, желая произвести впечатление, рассказывали много интересного. И теперь Вика с удовольствием рассматривала фотографии, уже прикидывая, что только набранного за сегодня материала хватит на несколько статей. А ведь будет еще завтрашний день – группу обещали вертолетом доставить в полевые лаборатории Международного Института Внеземных Культур на границе с Зоной, провести там экскурсию. И послезавтрашний – с базы отдыха группу должны отвезти в сам Институт, а после даже показать тот самый специнтернат, который иначе как лепрозорием никто в сведущем об этом заведении народе и не называет. Но спец-интернат только по желанию – очень уж там, говорят, для психики тяжело находиться.

Скрипнули тормоза, и Вика, по инерции дернувшись вперед, невольно ткнулась грудью в свое колено.

– Эй?! – чуть сморщилась она, коротко глянув на водителя, но тут же подняла голову, проследив за его взглядом.

– Это что, кукурузники? – невольно спросила Вика, увидев в небе два небольших самолета, летящих на малой высоте.

– Займемся споттингом? – раздался вдруг рядом выкрик, и машина плавно качнулась, когда из нее выпрыгнули сразу несколько парней, после чего защелкали затворы фотоаппаратов. «Стреляли» уже почти все присутствующие – кто-то с земли, кто-то из ставших свободными кузовов машин, не отрывая объективов от приближающихся самолетов.

Те прошли над землей очень низко, Вика даже прекрасно различила широкую улыбку одного из пилотов, помахавшего снимающей его братии рукой. Выходить из машины она не стала, просто поднялась, держась рукой за металлические дуги кузова.

Оба самолета были белого цвета, и снизу на крыльях прекрасно виднелась стандартная для контингента аббревиатура UFOR. Около минуты остановившиеся внедорожники стояли на вершине холма, пока туристы наблюдали за удаляющимися самолетами, которые вдруг начали резко набирать высоту.

– Это По-2, – произнес вдруг водитель, обращаясь к Вике, и обстоятельно пояснил в ответ на вопросительный взгляд: – Кукурузник древний, только недавно к Зоне на таких начали летать. Никакой электроники, простой как дрова, а чтобы сесть, площадка нужна чуть больше, чем для вертолета. Только вертолеты гробаются частенько, а этому все трын-трава: он, даже если захочет упасть, нормально приземлится.

Водителю девушка понравилась – несмотря на внешность, отталкивающую своей нереальной красотой, она неожиданно оказалась совсем не зазнайкой, как можно было предположить на первый взгляд. Общалась тоже по-простому а на базе ооновцев, узнав, что водителям нельзя от машин отходить, даже кофе им принесла и бутерброды с общего стола, на обед туристов накрытого.

– Летают только парами, – добавил водитель, обернувшись и глянув самолетам вслед, – чтоб, если один навернется, место запомнить и летчиков эвакуировать. Есть и санитарные самолеты, и обычные. Это вон развозка, скорее всего, к Бердску жратву ученым повезли.

– Еду? – негромко спросила Вика, коротко оглянувшись и удостоверившись, что больше их никто не слушает. Место посередине было свободно – красноволосая Лена еще на базе ооновцев зацепилась языком с несколькими парнями, а теперь сидела у кого-то на коленках в кузове, в центре внимания часто и громко смеявшейся образовавшейся компашки.

– Угу, – кивнул между тем Вике водитель, – оно вроде как бы и ничего, но лучше все-таки еду из-за речки завозить в Зону, а не с собой таскать. Опять же, тарелки их много не тянут, оборудованием все загружают.

– Тарелки?

– Ну эти, – махнул рукой водитель, – антигравы ихние, платформы. Настроят х… извини, кхм, херни всякой, а после собирай ее по Зоне – там жеж сплошь артефакты в конструкции, а когда ее разбарабанит по округе, каждую сраную деталь найти надо.

– А вы откуда знаете? – поинтересовалась Вика.

– Так я ж из Института, – пожал плечами водитель, осматриваясь. Убедившись, что все блогеры запрыгнули в кузов, громко обсуждая пролетевшие самолеты, он тронулся с места и повел машину вслед за уже поехавшим головным внедорожником.

– Вы вечером с нами будете, в лагере? – поинтересовалась Вика и, увидев кивок, продолжила: – Может, попьем вместе чаю? Пообщаемся, – улыбнулась она легко, наклонив голову.

– Чаю попьем, говоришь, – хмыкнул в усы водитель, – чтобы за мной потом твой ухажер охотился?

– Ухажер? – смутилась Вика и переспросила: – Так заметно, да?

Водитель не ответил, лишь снова усмехнулся и покачал головой. Вика тоже невольно улыбнулась и отвернулась к окну, вглядываясь в пробегающие по обочине обрывки окружающего пейзажа. Именно обрывки – она сейчас рассматривала не пейзаж вдоль дороги, а образы из своих воспоминаний.

Вадим ей понравился. Не было в нем того смущения и робости, которые многие испытывали перед ее красотой, но и не было той наглости и нахрапа, чем отличались многие из тех, кто к ней… подкатывал, а по-иному и не сказать. Вот только девушка у него есть. Интересно, давно он с ней встречается?

Между тем машины уже подъехали к лагерю и остановились перед опущенным шлагбаумом. Когда внедорожник качнулся легонько, остановившись, Вика подумала, что так и не знает, как водителя зовут. Сделав вид, что потянулась поправить шнурки на кроссовках, она нагнулась и украдкой глянула ему на грудь. «Семен» – было написано на липучке правого кармана.

Вика выпрямилась и сразу отвела взгляд, чтобы водитель Семен не видел, куда она смотрела. И тут же поняла, что третьей, сломавшейся, машины перед воротами нет.

– Починили уже, наверное, – кивнула она на примятую траву, где до этого сломавшийся внедорожник стоял.

– Пф, починили, – фыркнул в усы водитель, – и не ломался никто. Это эти, – кивнул он в сторону вышедших из машины Валеры и Гашникова, – замутили, чтобы друзей твоих не брать, с Володькой договорились. Уж не знаю за сколько…

– Вот козлы, – приподнялась на сиденье Вика, нахмурившись. – Ой, а это кто? – увидела она вдруг группу из троих человек, вышедших из-за синего здания строжки перед шлагбаумом. Незнакомцы были в одинаковых зеленых костюмах и с оружием – в руках у одного, в очках, был автомат небольшой с рыжим магазином, а двое были с длинными ружьями.

– Это что за… – напряженно выдал водитель, потянувшись к ключу зажигания.

– Эй, дядя, – послышался рядом гнусавый голос, – из машины выходи.

Вика украдкой глянула в сторону незаметно подошедшего сбоку человека. Молодой парень, в новеньком военном костюме, из которого противно торчала тонкая шея с маленькой стриженой головой.

Незнакомец очень походил на хорька. На озлобленного хорька.

Подобные отталкивающие лица девушка видела очень редко, в основном в метро, когда поздно домой возвращалась.

– Выходи-выходи, – повторил стоящий рядом с машиной «хорек» и вдруг поднял оружие. При виде обреза ружья, направленного на водителя, Вика испуганно сжалась на сиденье, пытаясь накатившую дрожь унять.

– На месте всем сидеть н-на, – раздался позади гнусавый голос.

Еще один бандит за машиной стоит – поняла Вика. То, что это бандиты, сомневаться уже не приходилось.

– Ты и ты, на выход! – раздалось от второй машины, и девушка увидела, что там водителю и сталкеру Сергею скомандовали выйти.

– Все туристы здесь? – спросил парень в очках гида Валеру. Оружие – автомат, он держал небрежно, за цевье, а вот остальные двое рядом с ним ружья подняли, направляя их в сторону машин. Вика присмотрелась и поняла, что костюмы на них точь-в-точь как у тех двоих, которые тащили раненого на пляже вчера утром. И тут же узнала парня с автоматом – он тоже утром на пляже был! Только на нем очков тогда не было…

– В-все, – чуть замялся Валера, отвечая. – А вы, собственно, кто? – коротко оглянувшись в сторону машин, спросил он. Гид явно очень нервничал и боялся – голос его подрагивал, а плечи поникли. Впрочем, боялись сейчас все, кроме незнакомцев.

– Конь в кожаном пальто, – ржанул бандит с автоматом и махнул свободной рукой.

Неожиданно громыхнуло со всех сторон, да так сильно, что эхо заметалось по окруженной деревьями дороге. В ушах у Вики зазвенело, но она не обратила на это внимания – с ужасом смотрела, как почти обезглавленный выстрелом водитель Семен падает на дорогу.

Из машин раздался короткий взвизг, но тут же его отсекло звуком выстрела.

– Ч-чавки закрыли н-на, – прозвучал позади все тот же протяжный голос.

Визг прекратился, теперь раздавались только сдавленные рыдания. Не в силах поверить, что это все происходит здесь и сейчас, наяву, вжавшаяся в кресло Вика осматривалась по сторонам.

Впереди, у шлагбаума, на мягкой траве дороги лежало три трупа – сталкер Сергей, водитель первого внедорожника и гид Валера. Рядом с ними стоял испуганный Анатолий, девушка даже отсюда видела пергаментную бледность его обычно красного лица.

Обезглавленное выстрелом тело Семена лежало поодаль. Раздался сытый металлический звук – застреливший водителя бандит переломил обрез и, дозарядив один патрон, щелкнул ружьем.

– По одному н-на, из машины нах! – Вика, наконец, увидела и гнусавого говорившего – кряжистый парень с широким и грубым лицом обошел машину, взмахнув оружием указующе.

– Хуле смотришь? – заметил он взгляд Вики. – Быстро вышла!

Девушку сковало страхом, она опустила глаза, но сил, чтобы выйти из машины, у нее не было. Помог бугай – шагнув вперед, грубо схватил ее за ткань куртки и рывком буквально выдернул из машины.

Вика еще в полете вскрикнула, когда бедром больно о дверь зацепилась, но тут она упала на землю, и от удара воздух у нее выбило из груди.

– От сучка, – подошел к ней сзади хорек и несильно пнул девушку в бок, – Жирик, смотри какая жопа!

– Ниче так н-на, – протянул подошедший Жирик, присматриваясь, – а сиськи маленькие…

– Зато станок какой, – еще раз легонько не пнул даже, а подтолкнул лежащую девушку ногой хорек, а после хрюкнул и мелко заклокотал. Засмеялся – поняла Вика, не сразу определившая природу звуков.

С трудом сглотнув, пытаясь выровнять дыхание, девушка медленно поднялась и выпрямилась. Бедро болело, дышать было тяжело, но она пыталась стоять прямо и не показывать своего страха. Неожиданно сбоку подошла Алла и взяла ее за руку, отводя к общей группе испуганных пленников, уже согнанных в одну кучу.

– Спасибо, – негромко прошептала Вика, глянув на золотоволосую девушку. Алла не ответила, и Вика увидела, что у нее дрожат губы, а глаза наполнены слезами.

– Ну че, мальчишки и девчонки! – жизнерадостно крикнул парень с автоматом, подходя: – Здорово, епта!

Сгрудившиеся в кучку туристы на бандита старались не смотреть, чтобы не дай бог взглядом с ним не встретиться. Кто в землю смотрел, вжав голову в плечи, кто старался бочком-бочком спрятаться за чужими спинами.

– Я чего-то не понял, – улыбнулся и покачал головой парень, – эгей, педики! Я сказал здорово!

Тут же послышался сухой треск выстрела, и пуля рванула дерн у ноги одного из парней на краю группы.

– Здоро-ово, епта-а! – растягивая гласные, протянул очкарик. Он сейчас явно наслаждался моментом. Лицо у него, кстати, было обычное, а не такое пугающее, как у остальных бандитов. Этот парень вполне мог сойти за студента на картошке в своей куртке-штормовке. Если бы не автомат в руке.

– Здравствуйте, – вразнобой раздалось несколько голосов.

– Здорово, здорово, – расплылся в улыбке парень, – давайте, педики, в колонну стройтесь и почапали за мной. Быстро мля!!! – вдруг истошно заорал парень, так что Вика вздрогнула невольно, а кто-то в толпе дернулся, отшатнувшись так, что едва не упал.

– Доктор, моя собака после команд писается и какается, – захрюкал вдруг «хорек», и остальные бандиты поддержали его дружным смехом. – Вперед, вперед, прошу, – карикатурно поклонившись, замахал автоматом бандит, указывая направление.

Уговаривать никого не пришлось – вся группа тут же сдвинулась с места, на ходу выстраиваясь в колонну по двое. Вика с Аллой как-то оказались в конце – после того как на упавшую девушку обратили внимание бандиты, никто из пленников к ней старался не приближаться, как будто та прокаженной стала. Никто, кроме Аллы, которая по-прежнему была рядом.

– Они нас убьют, как думаешь? – тихонько шепнула она на ходу.

– Хотели бы убить, уже б убили, – прошептала в ответ Вика, пытаясь сохранить самообладание.

– Отымеют и убьют, – произнесла Алла негромким напряженным голосом. И вдруг шмыгнула носом совсем по-детски.

– На месте стой, раз-два! – раздался хлесткий окрик, и все пленники сразу же встали как вкопанные.

– Ну че, педики! – осмотрел испуганных туристов парень с автоматом. – Жить хотите?!

– Студент, хорош их пугать, сейчас в натуре обгадятся, – хрюкнул «хорек», подходя к нему.

Исподлобья глянув на молодого парня в очках, Вика удивилась, как она с прозвищем угадала.

– С этого момента можете считать себя заложниками, – не обратив внимания на реплику второго бандита, продолжил Студент, – если жить хотите, сидите тихо. В ином случае сохранность ваших жизней и соблюдение норм женевских конвенций гарантировать я не могу.

– Что сказала?! – вдруг резко обернулся Студент в сторону невнятного возгласа.

– Можно, пожалуйста, в туалет, – негромко произнес дрожащий женский голос, Вика не видела, кто это.

– Утю-тю, – сделал утиные губки Студент и передразнил: – «Можно, пожалуйста, в туалет?» Можно, конечно, мы ж не звери какие, – широко улыбнулся он, – сортиры где? А, вон, вижу Давайте по одному, – обернулся он к пленникам, – утю-тю, ты первая. Пшла! Жирик! Проконтролируй!

Когда Жирик с пошлыми шутками схватил одну из девчонок и пошел в сторону синих кабинок, Вика почувствовала, как от страха и безысходности у нее спазмом горло перехватывает.

18 июня, вечер

Нилов Вадим, территория близ Зоны Посещения

Несмотря на то что устали адски, на лицах были улыбки до ушей. Еще бы – в самой Зоне побывали и живыми вернулись. Хотя как побывали – едва перешли за периметр и, пройдя в темпе чуть больше двух километров, вернулись обратно. Особой разницы, если честно, между Зоной и обычной землей я не заметил. Нет, были, конечно, новые, странные ощущения, но это можно списать на страх перед неведомым. Но галочку теперь ставить можно – в самой Зоне был!

Сейчас, вечером, передвигались уже с трудом. Ноги у всех, даже у привычного Руслана заплетались – шутка ли, целый день то бегом, то быстрым шагом передвигались. Паша, кстати, молодец, не свалился. Да и еще столько же мог пройти, судя по виду, хотя был буквально весь мокрый от пота. И сипел он по-прежнему, как паровоз.

– Ф-фух, – вырвался у меня вздох облегчения невольно, когда среди вечернего сумрака увидел покосившийся забор пионерлагеря.

– Ух ты, дошли, – удивился Руслан и, остановившись, повернулся к нам: – Короче, парни, ходили за грибами и по берегу шарохались. О том, что в Зоне были, никому, ясно?

– Ясно, конечно, – кивнул за всех Велик, – пойдем уже, жрать охота, ужас…

– Пойдем-пойдем, – повернулся сталкер и пошагал в сторону забора.

Лёха поспешил за ним, а вот я не торопился – даже с заросшей тропы не сходя, повернулся к кустам, штаны расстегивая. Паша тоже задержался, остановившись неподалеку, – его сиплое и шумное дыхание мне было хорошо слышно.

Чувствуя, как расслабленные мышцы наливаются приятной тянущей усталостью, закончив, я двинулся в сторону лагеря, шоркая каблуками. Сопящий Паша грузно догнал меня и пошагал следом. Руслан с Великом уже зашли на территорию, направляясь к жилым корпусам.

– Э, мля! – послышался вдруг гнусавый крик, и от одного из домов отделилась фигура с оружием наперевес. – Ну-ка стоять!

– Что за фигня? – негромко произнес я, останавливаясь рядом с забором и присматриваясь к незнакомцу, приближающемуся к Велику и сталкеру.

– Оружие на землю, епта, – махнул стволом тот. – Быстро, быстро! – поторопил он замявшегося Руслана. Сталкер не торопился, настороженно косясь в сторону направленного на него оружия. Вдруг он дернулся, скидывая дробовик с плеча, и тут же раздался гром выстрела.

Ошарашенный, я наблюдал, как Руслан от попадания сложился, одновременно крутанувшись, и кулем упал на землю, откатившись на несколько метров.

– Твою мать! – когда тело сталкера, раскинув руки, замерло, выдохнул рядом Паша, отступая под прикрытие покосившегося забора. Тут и я опомнился, тихо отпрыгнув в сторону.

– Это что за… – присев, наблюдал я за происходящим.

– Руки! Руки поднял, чтобы я видел! – между тем гаркнул стрелявший, направив оружие на замершего Велика.

Медленно и осторожно Лёха поднял руки.

– Ты кто? Турист? – спросил его незнакомец.

– Турист, – подтвердил Велик.

– Вас двое?

– Нет, – вдруг удивил меня Лёха, – четверо.

Но не успел я удивиться тому, как он нас слил безропотно, как Велик продолжил: – Было. Мы вчетвером к Зоне ходили, и там двоих ооновцы поймали.

Целившийся в Лёху бандит постоял немного, раздумывая.

– Пшел! – махнул он рукой в сторону домиков и прикрикнул: – Руки! Чтоб я видел!

Велик двинулся вперед, а убивший Руслана незнакомец нагнулся, поднимая оружие сталкера, и пошел следом. Навстречу им со стороны домиков уже спешили двое, тоже вооруженные. Подбежав, они перекинулись парой слов с конвоиром Лехи, но, о чем разговор, я не понял – это уже довольно далеко происходило.

– Что делать будем? – все еще пребывая в шоке от увиденного, посмотрел я на Пашу.

– Надо в полицию бы… – произнес Паша и тут же сморщился. Сам догадался, что херню спорол – ага, полицию, как же. Телефоны здесь не ловят, а ближайшее отделение неизвестно где.

– У меня рация в рюкзаке, – вдруг сообщил Паша, – если забрать, можно будет с ооновцами связаться.

Вздохнув, пытаясь погасить мандраж, я кивнул и осмотрелся. После кивнул Паше, мол, следуй за мной и скользнул в рощицу, обходя по широкой дуге футбольное поле.

Миновав лесок, мы подошли к веренице домиков с дальней стороны. Три, кучно расположенные и подлатанные, в которых разместилась основная часть группы, находились сейчас с другого конца строя жилых скворечников. Наш же, в котором мы вещи оставили, оказался совсем рядом. Темно, ни звука вокруг. А вот там, куда увели Лёху, и внедорожники стоят, на которых на сафари туристов возили, и два человека у крыльца переговариваются.

Плохо. В одном из тех домов Пашин рюкзак лежит с рацией. И при одной мысли, что туда надо незаметно пробраться, холодок страха по телу.

Вдруг раздался шум мотора. Осторожно выглянув из укрытия, мы увидели, как из ворот один за другим выезжают два внедорожника. В машинах было всего по одному человеку. С одной стороны, хорошо – бандитов меньше, с другой – действовать надо быстрее, вернуться ведь могут. Да и неспроста они на двух машинах выехали, наверняка за кем-то.

Часто останавливаясь и осматриваясь вокруг, мы с Пашей быстро пошли мимо покосившихся строений к нужному домику. Зайдя с обратной стороны, присели у деревьев, и около минуты я осматривался. Тихо вроде. Решившись, я, пригибаясь почти к самой земле, подбежал к окну и осторожно заглянул. В комнате никого, темно и тихо. Но рама была закрыта изнутри. Подергав за створки, убедился, что просто так, хотя бы без отвертки, быстро и тихо здесь не влезть. Сделав еще несколько скользящих шагов, глянул во второе. То же самое.

– Здесь рюкзак? – посмотрел я на Пашу.

– Вон справа от входа сразу, – кивнул он.

– Через дверь зайду, вынесу сейчас, – еще раз глянул я в комнату и снова посмотрел на Пашу, – здесь будь.

Тот буркнул что-то негромко, соглашаясь, и я быстро, но стараясь делать это тихо, оббежал дом. Наклонившись едва не к самой земле, осторожно выглянул за угол.

Так, никого вроде не видно больше на улице, хотя гомон слышен и фонарь горит. До рези в глазах присмотрелся к машинам, но там тоже никого нет. Вроде. Пробежавшись несколько шагов почти на четвереньках, оказался на крыльце и медленно потянул дверь. Когда она приоткрылась совсем немного, ящерицей скользнул внутрь. В коридоре сразу же поднялся и постоял несколько секунд, прислушиваясь. Тихо.

Нет, не тихо. Слышны голоса, смех даже чей-то мерзкий, но это не здесь, это в соседнем домике. Приглушенные звуки, будто из-под воды доносятся.

Выдохнув быстро, двинулся вперед. Подойдя к двери, той, что справа, медленно-медленно потянул на себя ручку. Заглянул. Ф-фух – пока обходил дом, в комнате никого не появилось.

За пару шагов пересек комнату и подошел к нужному рюкзаку, уже понимая, что не удалось. Блин, большой, зараза, как и сам бородач. Вот только облом обломистый – все сумки в комнате были выпотрошены, а тот предмет, валявшийся на полу и разбитый ударами чего-то тяжелого, явно и был той самой рацией Паши.

Вдруг раздался негромкий дребезжащий стук, и я едва не взвился от неожиданности. Посмотрев на окно, увидел за ним темный силуэт, который сразу же начал размахивать руками. Не успел я ничего понять, как громко хлопнула распахнутая настежь входная дверь и из коридора раздались громкие голоса.

Скованный разрядом паники, я на мгновение застыл статуей. Но буквально на мгновение – рухнув на пол, заполз под одну из кроватей, цепляя руками застарелую пыль. Как раз вовремя – дверь распахнулась, и в комнату ввалились сразу несколько человек.

– Пшла! – раздался разгульный выкрик и звук затрещины. Мелькнуло – и на соседнюю кровать кто-то приземлился. Не хотел верить в это, но буквально через несколько секунд загорелся яркий аккумуляторный фонарь, и я увидел лежащую на кровати Вику. Впрочем, тут же отодвинулся ближе к стене, потому что совсем рядом со мной оказалась пара высоких ботинок. Мне хорошо были видны следы засохшей грязи на подошвах и несколько прилипших бурых еловых иголок, от одной из которых даже тень была заметна на выщербленной краске пола.

Стараясь двигаться неслышно, я попытался извернуться, чтобы достать нож на поясе. Сделать это было непросто – даже пустая кровать сильно просела, и свободного пространства у меня почти не было, приходилось просто вжиматься в пол.

С противоположной стороны комнаты послышалась возня, сдавленный всхлип, глухие звуки борьбы, а после хлесткий звук удара. Вику после этого снесло с кровати, и она ничком упала на пол, вскрикнув.

Меня сейчас буквально разрывало – страхом, злобой и боязнью того, что меня здесь обнаружат в таком постыдном положении.

– Кусается, епта! – раздался между тем удивленный возглас. После сказавший это подошел к девушке и, схватив ее за шиворот, рывком поднял. Вика, судя по всему, попыталась сопротивляться, но еще один сильный удар бросил ее в стену. – Ты еще раз дернешься, я те все зубы выбью, ясно, шалава? – наклонился мучитель к девушке.

– Йаа снимаю н-на, – протянул обладатель высоких ботинок и вдруг задом приземлился прямо на кровать, на которой я находился.

– Эй, Жирик, ты че, снимаешь? – удивился второй, разворачиваясь, – я увидел, как переступают ботинки по полу.

– Снимаю н-на, – подтвердил тот, и решетка кровати скрипнула прямо у моей головы.

– Я те че, актер порно, что ли? – удивился тот, который Вику держал.

– Эй, Купол, ну давай без порно пока н-на, – гундосно протянул Жирик, – давай, давай, раздень ее н-на! Дай я пофотаю хотя бы, такая цаца!

– Эй, шалашовка? – повернулся к Вике Купол. – Ты слышала, че те старший сказал?

Девушка не отреагировала – сжавшись в углу, она тихо сползала по стене, беззвучно рыдая в истерике.

– Не слышала, ц-ц-ц-ц-ц, – мелко поцокал Жирик, вставая с кровати, и быстрым шагом пошел к Вике.

Когда я чуть продвинулся вперед, подо мной неожиданно громко скрипнула половица. От этого звука у меня внутри все от страха узлом завязалось, но бандиты скрипа не услышали. Заняты были.

– Сюда смотри! – резко крикнул один из бандитов девушке. Поднять глаза Вика не смогла – лицо ее исказила гримаса страха, и, чуть подвывая, она еле сдерживалась, чтобы не зарыдать в голос. Уходя от взгляда наклонившегося бугая, девушка склонила голову, но сразу раздался сочный шлепок пощечины.

– В глаза смотри! – рявкнул один из бандитов и закатил Вике еще одну хлесткую оплеуху. По той же самой щеке, которая и после первого удара была ярко-красной. Девушка вскрикнула, голова ее дернулась от удара и бессильно опала вниз, ударившись о стену. Очень четко даже отсюда мне было видно, как к ее мокрому от слез лицу спутанной паутиной прилипли разметавшиеся волосы.

– Э, Купол, сфоткай меня н-на! – оттянул бугая за плечо и передал ему Жирик телефон, подходя к Вике. Одну руку он запустил в ее густые волосы, рванув за затылок и приподнимая, а во второй его руке, опущенной, я увидел обрез. Два ствола укороченного ружья покачивались на уровне щиколотки Жирика.

– Давай улыбнись н-на! – не обращая внимания на всхлипы, привлек к себе девушку он. – Улыбнись, я сказал! – Обрез дернулся, выходя из поля моего зрения, и раздался глухой стук удара. Будто колотушкой по столу кто приложил. Но стола рядом не было, как и колотушки.

Вика уже не выдержала, болезненно вскрикнула и разрыдалась в голос. Я зажмурился, сильнее сжимая в руке рукоять ножа.

– Улыбнись н-на! – Еще один глухой звук удара, сопровождаемый невольным возгласом боли.

– Ух ты, ни хрена себе! – послышался удивленный возглас: – Слышь, шалава, ты че краской зубы красила н-на? Вставь ей! – вдруг голос изменил тональность.

– Э-э, я тоже не хочу на телефон ее драть…

– Не, ствол ей вставь! – прервал обернувшегося Жирика второй. – Давай-давай, пусть ртом поработает!

– Идея н-на! – тут же обернулся Жирик и, дернув за волосы Вику, приставил дуло обреза ей к губам. – Рот открой!

Девушка вскрикнула только, но тут Жирик надавил, и мне показалось, что я даже скрежет эмали зубов услышал.

– Давай н-на! – с хорошо слышной в голосе дрожью возбуждения закричал бандит, и тут же раздался сдавленный кашель. – Работай, работай! – приговаривал урод, все надавливая на ружье.

Лицо Вики искривило гримасой боли, девушка сдавленно стонала и пыталась отпрянуть от Жирика, одной рукой ее за волосы державшего, а второй пытавшегося пропихнуть ствол ружья как можно глубже.

– Два ствола в рот брала когда-нибудь? – мерзко хмыкнул Купол, подходя ближе и наклоняясь, продолжая снимать. Телефон с работающей камерой он поднес едва ли не к самому лицу девушки.

18 июня, вечер

Морозова Алла, бывший пионерский лагерь «Орленок»

Все еще морщась, Алла согнулась в три погибели, боясь пошевелиться, чтобы резкая боль не вернулась. В тот момент, когда двое бандитов начали уже недвусмысленно приставать к Вике, она попробовала их остановить словом, но почти сразу же сильный удар отбросил ее к стене. После этого Алла, не в силах больше воспринимать происходящее, захватывая воздух как выброшенная на берег рыба, с минуту пыталась восстановить дыхание. А потом лежала, боясь шевельнуться и морщась от боли. Подняться даже на колени у нее не получалось – руки у всех пленных были связаны за спиной, и сил подняться после удара пока не хватало.

Никто из заложников ей не помог – все присутствующие в комнате жались по стенкам в испуге, стараясь не смотреть на своих охранников, двое из которых продолжали Вику донимать липкими комментариями. Сейчас один из них уже пустил в ход руки, и все пленники старательно отводили глаза в сторону. На лежащую Аллу, впрочем, которая была не в силах оторвать лицо от грязных досок, тоже никто старался не смотреть. А дальше всех забился Саша, который в первую ночь на базе отдыха по пьяни пытался ей в любви признаваться, а после все ходил следом несчастной отвергнутой тенью.

Алла, постепенно приходя в чувство, помогая себе ногами, передвинулась к стене и приняла сидячее положение. Дыхание понемногу восстановилось, и она уже воспринимала окружающий мир до такой степени, что услышала какие-то крики с улицы. Девушка напряглась, вслушиваясь, но криков больше слышно не было, зато хлестнуло грохотом выстрела.

Донимавшие Вику двое бандитов выбежали на улицу, и в домике остался только один охранник. Напряженный, он быстро подбежал к окну, но, глянув на улицу, сразу же расслабился и вернулся на свое место. Положив ружье на колени, бандит уселся в углу комнаты, лениво осматривая присутствующих.

Через несколько минут дверь открылась, и в помещение буквально зашвырнули приметного парня, которого Алла помнила, – неформал с пирсингом на лице и эксцентричной прической. Вот только почти все его украшения сейчас были сняты, да и рваные джинсы и футболку с вызывающим рисунком заменил костюм полувоенный, не такой, кстати, как у всей группы. Похожий был еще на том левом парне, которого по прибытии в Новосибирск к группе прицепили. Только вот того не видно нигде. «Может, сумел скрыться, помощь позовет?» – мелькнула отчаянной надеждой мысль.

Связав руки новому пленному, появившаяся троица и остававшийся охранник перекинулись парой фраз, отойдя в свой угол. Двое, посовещавшись и мерзко похрюкав смехом, подхватили под руки пытавшуюся было воспротивиться Вику, почти вынеся ее из комнаты. Чувствуя, как по щекам катятся бессильные слезы, Алла слышала с улицы сдавленные протесты девушки. Просить, чтобы Вику не трогали, она больше не пробовала – в животе до сих пор крутило памятью дикой боли от удара.

Оставшиеся двое, периодически оглядывая заложников, никто из которых по-прежнему не смел взгляд поднять, тихо и быстро о чем-то переговорили, после чего один бандит вдруг потянулся и полез за пазуху.

– Жека, дунем? – разворачивая пакет, спросил он.

Тот не ответил, только лишь оглянулся воровато. Первый бандит в это время достал еще и кусок фольги, расправил его и высыпал туда немного порошка бурого цвета.

Названный Жекой между тем достал зажигалку и поднес пламя к фольге снизу. Инициатор приема наркотиков был уже наготове – свернутой в трубочку купюрой он быстро и сноровисто вдыхал дым, поднимающийся от фольги. Вдохнув, бандит вдруг зажмурился и откинул голову назад, расслабляясь, негромко стукнувшись затылком в стену. Этот звук почти совпал с глухим звуком удара ногой – лежавший у стены тот самый неформал, в момент, когда первый бандит закрыл глаза, вдруг мягко поднялся, за несколько быстрых шагов пересек комнату и, зайдя со спины Жеке, с размаху ударил его промеж ног. Тот, взвизгнув сдавленно, кулем завалился на пол, а первый бандит, даже не успев как следует посмаковать приход от наркотика, открыл глаза на тревожные звуки. И тут же раздался живой хруст – шагнувший к нему Алексей вдруг рыбкой прыгнул вперед и головой боднул ошарашенного бандита, ломая ему нос.

Широко открыв глаза, Алла наблюдала, как следом неформал нанес еще несколько ударов ногой вдогонку падающему телу, а после шагнул вперед и резко опустил ногу сверху на шею сначала одному, потом второму. После раздавшегося треска, будто от сухой ветки в лесу, Аллу передернуло всем телом.

– Наркотики до добра не доводят, – негромко произнес Алексей и вдруг сел на пол, изогнулся, негромко ругаясь, а после напрягся и неожиданно извернулся, так что связанные руки оказались у него впереди. Быстро покрутив запястьями, растягивая намотанный скотч, он вскоре высвободил руки и, подобрав оружие одного из бандитов, часто оглядываясь на дверь, принялся торопливо освобождать остальных пленников.

Когда почти все были свободны, неожиданно, так что Алла вздрогнула, неподалеку грянул выстрел. Все замерли, даже Алексей, но, когда через несколько секунд затрещало автоматной очередью, он бросился к окну.

18 июня, вечер

Нилов Вадим, бывший пионерский лагерь «Орленок»

Вот он, момент, понимал я, пытаясь обуздать страх. Оба ко мне спиной и очень увлечены происходящим, склонившись над стонущей девушкой. Чуть приподнявшись на руках, буквально вынес тело в сторону и, упираясь кулаками в пол, поднялся на ноги. Несколько быстрых шагов – и я уже оказался рядом с бандитами.

Отведя руку с ножом назад, насколько можно, сделав последний скользящий шаг, схватил за ворот снимающего Купола, а в следующее мгновение ударил ножом ему в шею, под ухо. Лезвие в плоть вошло легко, будто в масло, – настолько сильным был удар, но тут же кончик ножа ткнулся в ключицу, и я сам дрогнул от ощущения удара железа в кость.

Сразу выдернул нож из раны, с омерзением почувствовав на руке горячий фонтан крови. Жирик, услышавший возню и сдавленный выдох, резко выдернул обрез изо рта Вики и уже разворачивался. Мелькнуло, моя рука сама рванулась вперед, и нож вонзился ему в бок. Вдруг раздался грохот, такой, что даже с потолка что-то сыпануло и уши напрочь заложило. Лишь только через несколько мгновений, не в силах остановиться и один за другим нанося удары ножом, я понял, что Жирик из обреза выстрелил.

«Из обреза выстрелил!» – эхом повторившись в сознании, моментально отрезвила меня вернувшаяся мысль, заставив оторваться от кромсания все еще дергавшегося в конвульсиях тела. Отпрыгнув от упавшего кулем бандита, глухо стукнувшегося лицом в пол, я развернулся к Вике. Она сейчас расширенными глазами смотрела на меня, лицо бледное как бумага, за исключением тех мест, где кровоподтеки наливаются. Из разбитой губы струйка алой крови стекала.

Вдруг позади резко рвануло, и будто часть стены исчезла. Это Паша, на эмоциях окно открывая, его вместе с рамой вытащил. Я тут же бросился к Вике и, схватив ее за руку, потянул за собой. Из окна мы просто выпали, и девушку подхватил Паша, а после мы все вместе бегом устремились в сторону рощи.

– Стоять! – донеслось с противоположной стороны. Но будто сквозь вату – в ушах все еще звенело немилосердно от недавнего грохота.

Мы останавливаться даже не подумали, и сразу нам вслед ударило автоматной очередью. Свистнуло совсем рядом, над головами, и я не выдержал, рухнул на землю как подкошенный. Паша не остановился, так и продолжал бежать, таща за собой Вику. Я, ощущая себя будто в толще воды, поражаясь тому, как медленно получается двигаться, попытался подняться, одновременно оглядываясь назад.

Снова мелькнула дульная вспышка на темном фоне одного из домиков, но тут же рванулась вверх, и автомат будто поперхнулся, замолкнув. Рядом просвистело, и я вновь машинально согнулся в три погибели, пытаясь от пуль спрятаться, вжавшись в землю. Кинув взгляд на Пашу, увидел, что он залег у одного из деревьев, прикрывая Вику. Сам же я чуть приподнялся, наблюдая. И подспудно ожидая новых выстрелов в нашу сторону.

У домиков темным росчерком мелькнула фигура, и кто-то быстро заглянул в то окно, из которого мы только что выпрыгнули.

– Вадик! – раздался негромкий голос через несколько секунд.

– Лёха? – удивился я, чуть привстав.

– Лёха, Лёха, – появился тот рядом, будто из воздуха материализовавшись, – все живы? Никого не зацепило?

Не отвечая, я поднялся и подбежал к Паше и Вике. Здоровяк тоже встал, настороженно осматриваясь, а девушка сидела, прижавшись спиной к дереву, и беззвучно плакала, поджав колени.

– В порядке? – наклонился я к ней, и Вика, не смотря на меня, мелко и часто закивала. – Не зацепило, – развернулся я к Лехе.

– Здесь ждите, – быстро произнес Велик и показал на домики, – сейчас остальных выведу, уходить надо. Их пятеро было, сейчас остальные должны подойти.

Сказал и легко побежал в сторону домиков. Только сейчас я заметил в его руке пистолет.

– Все хорошо, не плачь, – быстро присел я рядом с Викой, легонько погладив ее по щеке, – теперь все хорошо будет. – Хотел приобнять ее, потянулся правой рукой, но только тут вспомнил, что она вся в крови. – Сейчас, подожди минутку, – еще раз успокаивающе провел рукой по плечу девушки. – Паша, пять сек, посмотри! – Глянув на здоровяка, я поднялся и побежал в сторону домиков. С ходу запрыгнул в окно, которое Паша вместе с рамой выдернул, и подошел к бандитам. Получивший удар в шею Купол лежал ничком, в неестественной позе, под его головой растеклась огромная и липкая на вид лужа густой крови. Жирик лежал на боку, рядом с ним валялся переломленный обрез ружья.

– Ай!!! – от неожиданности выдохнул я, когда столкнулся с бандитом взглядом. Он был еще жив – ничего себе, я ему раз пять точно нож в бок воткнул. При мысли об этом у меня противно потянуло руку по кончикам пальцев до самого плеча воспоминанием от скрежета клинка по ребрам.

Подойдя к еще живому бандиту, я без затей ударил его ногой в лицо, отбросив немного. Не от недостатка гуманизма, боязно просто – а ну как кинется сейчас на меня?

Жирик откатился, и по полу вдруг как горохом сыпануло – из его кармана по полу покатились бочкообразные ружейные патроны. Пластиковые, самых разных цветов – синие, красные, черные и даже прозрачные. Штук двадцать навскидку.

Я поднял переломленный обрез, и тот неожиданно разделился на две части – ствол и приклад, каждая из которых болталась на ремне. Попытался их соединить – не получилось. Недолго думая, собрал по карманам все патроны, схватил болтающиеся на ремне части ружья в охапку и выскочил на улицу. Задержался лишь на мгновение – захватил с собой еще и полупустую упаковку с минералкой.

Тут же справа мелькнуло, и, увидев направленное на меня оружие, я почувствовал, как в животе все вниз ухнуло моментом. Но это был Лёха – он почти сразу опустил пистолет и обернулся к веренице подгоняемых им людей. За спиной Велика, кстати, уже автомат висел.

– Давайте, давайте, – замахал Лёха руками, – шевелитесь!

– Сваливаем отсюда? – подбежал я к нему.

– Да, сейчас сюда еще должны подойти, – кивнул Велик и вдруг кинул в меня моим рюкзаком. – Чуть ли не с минуты на минуту, я слышал, они это обсуждали. Быстрей! Быстрей …ть! – вдруг рявкнул он на нескольких отставших, которые только к общей группе подходили.

Закинув рюкзак на плечо, я подбежал к Вике. Она уже стояла на ногах, а рядом с ней находилась золотоволосая девушка с черными бровями. Как ее зовут, не вспомнить. А, Алла ее зовут, точно.

– В порядке? – задал я глупый вопрос Вике.

Та лишь скривилась, но после кивнула, сморщившись и трогая губы. Больно ей наверняка сейчас сильно, хорошо хоть все зубы на месте. Наверное.

– Пойдем-пойдем, – негромко проговорил я и, приобняв девушку, повел ее в ту сторону, куда Лёха суетливо всех направлял. Ага, в ту сторону, куда мы с Русланом утром уходили. С покойным нынче Русланом.

– Темпо, темпо! – вдруг услышал я сдавленный голос Лёхи и уже сам услышал звук моторов неподалеку. – Ну быстрей, инвалиды!

– Что? – не расслышал я вопрос, заданный тихим голосом.

– Ты откуда взялся? – переспросила меня Вика, морщась от каждого шага.

Нестройная колонна в это время уже втянулась в лес, и мы шагали среди серого марева, в котором сумерки уже вот-вот были готовы ночной теменью смениться.

Я выдохнул, хмыкнув. Ну вот откуда я взялся? Стыдно сказать даже.

– Да вот, – пожал я плечами, не поясняя. Не говорить же, что из-под кровати вылез.

– Вовремя, – снова болезненно поморщилась Вика и вдруг сплюнула кровью. – Спасибо, – добавила она и тягуче сплюнула еще раз.

Отвечать я ничего не стал, лишь только сжал немного плечо девушки ободряюще. Позади послышалось размеренное сиплое дыхание и грузные шаги. Ясно, Паша догнал. Недолго думая, всучил ему те несколько бутылок воды, которые с собой нес, – мне и так болтающиеся части обреза мешали сильно. Вскоре, минут после пятнадцати ходьбы, шли уже не гурьбой, а цепочкой друг за другом, лишь только Велик курсировал вдоль бредущих в неизвестность людей, периодически ободряя, а изредка и подгоняя.

В ночном лесу плечом к плечу идти было неудобно, поэтому я пропустил немного пришедшую в себя Вику вперед, шагая следом за ней. Она же, в свою очередь, шла за Аллой, чья светленькая головка была хорошо видна в темноте.

Двигаясь таким образом, снял с плеча ремень с частями обреза и пытался его соединить. Не получалось. Вроде нащупал небольшую железку, которая должна была в специальный паз заходить, но ствол с прикладом совмещаться категорически не хотел. Минут через десять мороки я уже матерился вполголоса, пытаясь унять раздражение. Хорошо мимо Велик как раз проходил – увидев, что я что-то держу перед собой, он подошел, понял причину моих мучений и, взяв у меня обрез, быстро соединил обе части, отдав мне ружье.

– А как? – невольно вырвалось у меня.

– После покажу, – махнул рукой Лёха и тут же усвистал в конец колонны. Оттуда почти сразу раздались утомленные голоса, и после Велик снова пробежался вдоль вереницы людей, сообщая всем, что сейчас будет привал.

Действительно, стоило нам только выйти на небольшую полянку, как Лёха скомандовал остановку. Многие, как я заметил, повалились на землю там, где стояли. «Это что за физподготовка?» – мелькнула у меня мысль. Всего около часа прошли в приличном темпе, а кто-то уже с ног валится. Тут я, кстати, похвалил себя за сообразительность – не зря воду взял, очень она кстати оказалась.

– Итак, господа, внимание! – заговорил Лёха, отойдя на несколько шагов от остальной группы. – Как вы догадались, мы только что вырвались из плена организованной бандгруппы, желавшей взять нас в заложники. Но расслаблять булки рано – вполне возможно, бандиты сейчас идут по нашим следам, поэтому разлеживаться сейчас не будем – десять минут перекур и снова встаем. Примерный план, чтобы вы понимали, – сейчас удалиться как можно дальше от места лагеря, чтобы нас не обнаружили. А завтра днем мы по-любому встретим ооновский патруль и сразу же попадем обратно в цивилизацию. Это всем ясно? Прекрасно, – кивнул Велик, когда ни одного вопроса не послышалось. – Можете покурить, через десять минут двигаемся дальше, – добавил он и, поправив на плече ремень автомата, шагнул в нашу сторону.

Странный он парень, кстати, глянул я на него исподлобья, помогая Вике усесться у дерева. Вроде неформал какой-то, иногда поражающий нестандартным ходом своих мыслей, а с оружием сноровисто обращается. Но спрашивать его об этом я пока не стал – успеется. Когда в безопасности окажемся.

– Лёха, как ты его соединил? – протянул я обрез ему сразу же, как только он подошел.

Велик взял у меня ружье и показал рычажок сверху, идущий параллельно стволу прямо у основания приклада.

– Вот так нажимаешь и переламываешь, – показал он, – а чтобы вернуть в исходное, опять нажимаешь.

– Блин, – покачал я головой, кляня себя за недогадливость.

Поиграв немного с обрезом, понял принцип действия – ружье было курковое, с двумя спусками. Вычурное, кстати, до того как стволы наполовину спилили, – длинный изящный приклад, темный металл с причудливой вязью. Но даже и сейчас остатки шарма сохранились.

– Патроны есть? – поинтересовался Лёха, который не присел – так и стоял рядом, настороженно осматриваясь по сторонам.

– Да, набрал немного, – кивнул я, зарядив ружье и положив его рядом.

– Алексей, – раздался рядом негромкий голос. Я присмотрелся – дружище мой с капитанской бородкой подошел. На груди его, кстати едва ли не у единственного в группе, беджик все еще висел. «Анатолий Борисович Гашников, блогер-путешественник». Кроме беджика, у блогера-путешественника еще и ружье за плечом висело. То самое, которое до этого у Руслана было и которое после с его тела бандит забрал. – Алексей, я, как руководитель группы, считаю, что нам надо обсудить сложившееся…

– Обязательно, – кивнул Велик, – но потом. Эгей, господа! – негромко произнес он, оборачиваясь и осматривая расположившихся на отдых блогеров. – Поднимаемся – время.

– Алексей, вы меня слышали? – не унимался путешественник.

– Конечно, слышал, – кивнул Велик, – я же не глухой. Сказал же, обязательно это с тобой обсудим, но потом.

– С вами! – нахмурился Гашников. – И вообще, меня зовут Анатолий Борисович, и я, помнится, неоднократно об этом говорил.

– Прелестно, – хлопнул его по плечу Лёха, – погнали уже.

Недовольный руководитель группы еще что-то бухтел, но Велик уже внимания не обращал.

Когда поднимался, поморщился – усталость давала о себе знать. И так целый день пешим порядком сколько километров накрутили, не говоря уже о тех спринтах, когда от ооновцев уходили, еще и сколько пройти предстоит. Но виду не показывал – рядом Вика была, которой хуже наверняка, да и субтильная девушка Алла. А парня, кстати, который на нее преданным взглядом все смотрел не так давно, рядом не видно отчего-то. Мельком заметил его пару раз, но близко он не подходил. Отшила, наконец?

С ахами и охами, перемежаемыми негромкими ругательствами, наша группа снова пошагала вперед. Но, к всеобщему облегчению, лес вскоре закончился, и мы пошли по полю, а там и вовсе на дорогу вышли. Когда прошли еще километра три, Лёха повел всех правее от дороги.

По ощущениям, мы были уже неподалеку от Зоны, и я догадывался, куда нас Лёха ведет, – сядем неподалеку от периметра и будем патрулей ждать. А в сторону он забирает, чтобы случайно на бандитов не нарваться. Странно, кстати, – почему они Руслана убили, а Леху в живых бандит оставил, когда тот подтвердил, что турист?

– Давайте, мальчишки и девчонки, – раздался вдруг голос Велика, – еще немного совсем – и можно будет лечь и расслабиться!

Будто заряд бодрости слова вдохнули – ускорившая шаг наша вереница свернула с накатанной дороги, и, взбодрившись, все пошагали по высокой траве. Неожиданно я почувствовал себя неуютно на мгновение, будто в невесомости. Не понимая, в чем дело, чуть приостановился, и снова меня догнало это ощущение – словно земля под ногами слегка вибрирует. Судя по тому, что многие сбавили шаг, не я один обратил на это внимание.

– Это что за фигня? – пробормотал негромко, но больше ничего странного не происходило.

Миновав один из холмов, поднялись на следующий. Здесь, на пологой вершине, расположился покосившийся домик, рядом возвышалась металлическая антенна.

– Приметное место, – кивнул мне оказавшийся рядом Лёха, – вон видишь, следы накатаны? Патрули сюда часто заезжают, по ходу.

Сам домик, судя по всему, оказался давно брошенной метеостанцией. Рядом началась некоторая суета – коммандос в песчаном камуфляже, державшийся тихо всю дорогу, полез внутрь разведывать, несколько человек подошли следом к двери.

Хорошо, тепло на улице и от земли холодом не тянет. В домик мы не полезли – поманив Вику за собой, я повел ее за угол. Расстелив на земле туристический коврик, достал спальник, устраивая спальное место, рядом копался Паша. В заброшенном домике слышалась многоголосая беседа, периодически раздавались возбужденные голоса, но я не вслушивался. Все тело тянуло усталостью, хотелось завалиться прямо на мягкую траву и поспать.

Все молчали – ни Паша, сидевший у стены домика, привалившись к ней, ни Вика, устраивающаяся в моем спальнике, ничего не говорили. Да и я желанием побеседовать не горел – слишком уж ярко в памяти стояли картины произошедшего недавно. Особенно то, как нож безостановочно в живое тело втыкал.

– Вадик! – Словно из ниоткуда передо мной Лёха материализовался.

– А? – дернул я подбородком вопросительно.

– Я сейчас на том холме, который ближе к дороге, засяду, – произнес Велик негромко, – ты здесь посматривай. Хотя я Толика зарядил, но ты тоже приглядывай.

– Толика? – не понял я.

– Анатолия Борисовича, – хмыкнул Велик в ответ и поднялся, – ладно, пошел я.

– Лёха, погоди, – дернулся я за ним следом, – постой. Слушай, а ты… – замялся я, когда он обернулся, – а ты… кто вообще?

– Я? – широко улыбнулся он, сверкнув в темноте улыбкой: – Я Лёха.

Кхм, ну да. Какой вопрос, такой ответ – поморщился я, устраиваясь рядом с Викой. Но Велика потом еще расспрошу – очень уж он стал вести себя нетипично для себя такого, каким я его знал. Да и бандитов он там вырубил в домике, причем со связанными руками, как Алла недавно обмолвилась.

В голове царил сумбур, и, даже когда присел, прислонившись спиной к стене, расслабиться не получалось – весь в мысли был погружен. Почувствовав прикосновение к руке, вздрогнул и едва в воздух не взвился от неожиданности. Но хорошо, сдержался – скосив взгляд вниз, увидел, что это просто Вика мою руку своей накрыла.

– Иди сюда, – позвала она, чуть приподнимая край незастегнутого спальника.

– Не, – шепнул я, покачав головой, приподняв лежащий рядом обрез, – мало ли что. Вдруг… ну сама понимаешь.

Вика понимала – прикрыла глаза немного, что кивок заменило. Я к ней придвинулся почти вплотную, легонько по плечам поглаживая.

– Мне так страшно было, – совсем тихо произнесла она, – уже думала, что все.

– Мне тоже страшно было, – поежился я, вспоминая как под кроватью лежал.

– Это кто был, как ты думаешь? – неожиданно спросила она.

– Как кто? – удивился я, и пожал плечами. – Бандиты какие-то.

– Нет, понятно, что бандиты, – даже приподнялась на локте Вика, – но что им нужно было?

«Действительно, а что им нужно было?» – спросил я сам себя. Но не то что четкого ответа дать не смог, а даже и предположить не получалось, о чем Вике и сказал.

– Они сопровождающих застрелили, а нас не тронули, – уголок рта у девушки дрогнул, когда она это сказала, видно, снова в воспоминаниях те моменты пережила.

– Расскажи, что произошло, – попросил я Вику – сам-то не знал, что случилось, я видел только, как Руслана незнакомец убил.

Девушка в паре слов рассказала о том, что произошло, когда группа в лагерь вернулась.

– А… афигеть, – вовремя исправился, чтобы что покрепче не ввернуть. – Значит, двоих водителей, двоих сталкеров и гида за здорово живешь они убили, без особых душевных терзаний, – негромко протянул я, озвучивая мысли вслух, – а возможно, и еще одного человека, если третьего водителя вспоминать, который со сломанной машиной остался…

– Не со сломанной, – покачала головой Вика и добавила, когда на мой вопросительный взгляд натолкнулась, – она типа сломалась, чтобы вы с Лёхой на экскурсию не поехали.

– Ничего себе, – неприятно поразился я, – ты откуда знаешь?

– Мне водитель сказал в машине, на которой мы возвращались, – поморщилась Вика, еще больше приподнимаясь.

Я придвинулся уже вплотную к ней и приобнял за плечи.

– И кто это замутил?

– Этот, – после короткой паузы глянула на меня Вика, – гид, Валера.

– Во мудак, а, – беззлобно произнес я.

Некоторое время посидели с ней в молчании, просто обнимаясь. Разговоры за хлипкой стенкой домика вроде утихли – кто там спать залег, кто на улицу вышел, прямо в траве завалился. Как хорошо, что дождя не было и не предвидится.

Постепенно Вику сморил сон, да и я клевал носом. Паша, сидящий неподалеку, уже откровенно храпел, пришлось его даже пихнуть пару раз. Прикладом ему в плечо тыкал, чтобы не вставать и Вику не тревожить. На некоторое время помогало, а потом я заснул. И даже совсем не парился по поводу приглядывать за бородатым Толиком – формальный глава группы бдил, расхаживая вокруг домика с дробовиком наперевес. Ну и пусть бдит, решил я, уже проваливаясь в сон.

19 июня, очень раннее утро

Нилов Вадим, территория близ Зоны Посещения

Что-то было неправильно вокруг. Даже не открывая глаз, я это почувствовал.

Проснулся только что, но, еще не вынырнув из состояния полудремы, пытался ухватить и понять, что же за отголоски странных ощущений меня разбудили. Такое чувство, что на центрифуге прокрутили, только вот тошнота к горлу не подкатывает.

– Эй, а это что за хрень? – раздался громкий голос из домика, хорошо слышимый даже через стену.

– Э-э! Эй!!! Что за… – Взвизгнув паническими нотками, голос прервался.

Я быстро, но аккуратно поднялся, так чтобы Вику не потревожить. Но девушка уже сама проснулась, ошалевшими со сна глазами глянув на меня. Кивнув ей успокаивающе, я заметил, что сквозь загар на ее скуле четко виден наливающийся фиолетовым синяк и несколько кровоподтеков рядом.

– Ааа!!! – вдруг раздался чей-то нечеловеческий крик, и следом почти сразу же в домике все взорвалось истошным визгом.

Совершенно не понял как, но я уже подбежал к двери с ружьем в руках. Когда его схватить успел только? И тут же отшатнулся, едва не откинутый в сторону, – из проема будто пробка из бутылки вылетели несколько человек. Летевший первым коммандос на пороге споткнулся, а еще двое выбежавшие за ним покатились по земле. Кричали не они – кричал кто-то внутри. Истошно кричал, будто его живьем сжигали. Хотя и один из тех, кто выбрался из домика, тоже подвывать начал, покатившись по земле.

Я заглянул внутрь и едва не отпрянул от неожиданности. Открывшееся зрелище поражало своей нереальностью – полутемное помещение было будто подсвечено снизу зеленоватым мерцанием дыма, клубящегося в местами просевших досках перекрытий пола. Пугающий свет был будто разлит по полу причудливым узором и на первый взгляд казался не особо опасным. Но лишь на первый взгляд – в комнате лежало несколько обездвиженных фигур, а еще кто-то катался в дальнем углу, не переставая выть на одной ноте.

Я коротко оглянулся – кричали по-прежнему и позади меня. Двое, в том числе и бородатый «капитан» Толик, склонились опасливо над парнем, который держался за ногу и голосил бессвязно от боли. Кто-то, отбежав, смотрел на дом издалека в ужасе, кто-то, наоборот, подходил ближе ко мне.

– Не подходи! – крикнул я, столкнувшись взглядом с Викой, которая уже рядом была. Увидев, что девушка кивнула и остановилась, я снова развернулся в сторону дверного проема.

– Помогите! – Теперь явственно крик раздался – нечеловеческий вой внутри еще не стих, но уже захлебывался – лежащий на полу парень заходился в судорогах. И… пытался скрыться от облизывающего его зеленоватого холодного пламени.

То, что холодного, сомнений не вызывало – я почему-то знал это, всматриваясь в мерцание зеленоватых язычков, поднимающихся сквозь щели в рассохшихся и гнилых досках. Подвала у дома не было, но доски пола были настелены на несколько балок, в промежутке между которыми и плескалось на глубине студенистое пламя.

– Помогите! – выдернул меня в реальность повторившийся крик.

Встряхнувшись, я поднял взгляд от лениво колышущихся зеленых сгустков и посмотрел вглубь помещения. В противоположную стену буквально вжималась хрупкая фигурка девушки, чьи светлые волосы, рассыпавшиеся по плечам, даже в темноте были видны.

– Алла, стой, не двигайся пока! – крикнул я, делая маленький шажок вперед и вглядываясь в полумрак дома.

– Что там? – раздался под ухом вкрадчивый голос, и я почувствовал чью-то тяжелую руку на плече.

Меня качнуло вперед, и я инстинктивно отпрянул.

– Ты что делаешь, придурок! – моментом развернулся я, резко стряхивая с плеча руку «капитана». – На зад себе культяпки свои клади!

Натолкнувшись на мой бешеный взгляд, бородатый Толик даже ничего не сказал, хотя, судя по виду, обиделся крепко. Добавив еще несколько крепких выражений, я снова обернулся к входу. Мельком отметив, что у лежащего на земле парня уже человек пять сгрудились. И картинкой в зрительной памяти отобразилось испуганное лицо красноволосой Лены, с ужасом взирающей на стонущего пострадавшего.

Так, к зажатой в доме девушке отсюда не пройти, это точно, – даже если идти по балке, дым клубится совсем рядом и вполне может ноги задеть. И весь центр комнаты заполнен будто бы студнем растекшимся.

– Алла! – снова крикнул я. – Все будет в порядке, не волнуйся! Главное, не двигайся, сейчас мы тебя вытащим!

Девушка что-то ответила, но не очень связно, я не расслышал – гомон позади меня становился все громче. Но я не прислушивался – вглядывался в пол, стараясь рассмотреть, как же можно пройти, не попадая в радиус действия «ведьминого студня». А это точно был он – догадался уже, хотя в кино его немного другим показывали, больше на желе похожим. И цвет был пронзительно радиоактивный, а здесь мягкий, неяркий. Но все равно отталкивающий.

– Окно, – пробухтело вдруг рядом со мной. Обернулся – Паша рядом.

Точно, окно – присмотрелся я: совсем неподалеку от вжавшейся в стену Аллы забитое окно виднеется.

Вместе с Пашей мы сорвались на бег одновременно, огибая домик. До окна добежал я первый, но остановился, поджидая спутника. Глухо стукнула земля последние несколько раз под ударами его ботинок, и Паша остановился рядом.

На первый взгляд, окно было заколочено добротно, но все доски вырвало моментально, и опять вместе с рамой, сразу после того, как Паша приложился. Тут же я его отодвинул слегка и вскочил на подоконник, мертвой хваткой вцепившись руками в бревна, чтобы не упасть, – прямо подо мной в щелях были еле-еле видны зеленоватые отсветы. Чуть поодаль в провале досок лежало тело и, казалось, будто плавало в обнимающем его студне. И еще один труп чуть дальше.

Сделав над собой усилие, я оторвал левую руку, правой в это время вцепившись в стену так, что, наверное, ногти в дерево впивались, потянулся к Алле. На меня она лишь мельком глянула – взгляд ее приковывало холодное пламя рядом.

– Давай руку! Не эту, правую!

Я был сейчас слева от Аллы, и она протягивала мне левую руку. Но так вряд ли у нее получится доски со студнем под ними перепрыгнуть.

– Другую – правую! – снова нетерпеливо произнес я. В животе тянуло страхом – зеленоватый клубившийся дым был и подо мной тоже.

Девушка подняла голову, и я едва не отшатнулся, увидев ее гримасу отчаяния. Симпатичное лицо Аллы перекосило от страха и ужаса, по щекам текли две дорожки слез. Столкнувшись со мной взглядом, она приподняла правую руку, невредимую на первый взгляд, но я нутром почуял, что с ней явно что-то не в порядке.

– …ть, – выругался я, не сдержавшись, точно уже понимая – не в порядке у нее что-то с рукой. Без вариантов.

Выругавшись еще раз, перехватился поудобней и, размахнувшись, левой ногой ударил в стену, легко пробив гипрочную обшивку. Поелозив ботинком в проделанной дыре, ударил еще несколько раз, расширяя отверстие. И после этого попробовал перенести вес на выставленную ногу. Гипсокартон отделки стен хрустел немного, чуть крошась под подошвой, но держал вроде. Да и ступня в профиль межстенный уперлась.

– Давай руку! – крикнул я Алле, потянувшись к ней. Мои пальцы сейчас почти ее плеча касались.

Сглотнув судорожно, она протянула мне свою правую руку. Пальцы ее при этом висели как-то неестественно. Схватив ее за запястье, я напрягся.

– Готова?

Алла не ответила, закивала только мелко, явно с трудом сдерживая подступающую истерику.

– Сейчас потяну тебя к себе, хватайся за меня и не отпускай, – громко сказал я девушке.

Она кивнула, тряхнув волосами, и чуть сжалась, будто напружинившись.

– Давай! – крикнул я, рывком дернув ее к себе. Алла подпрыгнула, помогая мне, перелетела через зеленоватое пламя и, развернувшись в воздухе, приземлилась двумя ногами на подоконник. Но одна кроссовка ее скользнула, и, завизжав, девушка начала заваливаться вниз, утягивая меня за собой.

В лицо дохнуло холодным пламенем смерти, но тут меня невиданной силой будто вышвырнуло из окна. Мелькнула в глазах калейдоскопом синева неба с зеленью травы, перекатившись по земле, я вскочил на ноги. И понял, что, когда начал падать вместе с Аллой, нас Паша выдернул из окна. Как морковку из грядки.

– Фух! – выдохнул я, радостный от того, что остался жив. Но вдруг меня как молнией ударило – приземлившаяся рядом девушка неуклюже пыталась подняться – левой рукой она сейчас держалась за запястье правой, в ужасе рассматривая безжизненную кисть. Только сейчас, при дневном свете, я заметил, что пальцы и тыльная сторона ее ладони уже приобрели синюшный оттенок.

Плюнув парой ругательств, я подскочил к Алле, чувствуя, как меня начинает бить нервная дрожь. Девушка подняла лицо и беспомощно глянула на меня, лицо ее по-прежнему искажала гримаса страха.

– Что это? – с трудом справившись с голосом, спросила она меня. Сейчас явно было видно, что у нее проблемы с кожей лица – все щеки прыщами испещрены. Красные точечки хорошо заметны были на белом как мел фоне. Бледной Алла была сейчас буквально как полотно. – Что это?! Черт, как больно… – не сдержав рыдания, протянула девушка, со страхом переведя взгляд на свою руку. Я сам в этот момент почувствовал боль на губе – прикусил с такой силой, что даже струйка крови по подбородку протека.

Смотреть получалось с трудом. Зрелище было реально ужасным – синюшного цвета пальцы будто отекли и резиново, налившись ровными сосисками, загибались в обратную сторону.

– Это звездец, – раздался вдруг рядом голос.

Велик появился. Мелькнув рядом, он сразу присел рядом с девушкой, рассматривая ее руку.

– Алла, – произнес он, глядя в глаза девушке, – это коллоидный газ. Если сейчас руку не ампутировать, то тебя всю в такую субстанцию превратит, – когда Лёха это произнес, он тронул ее за палец, который спружинил при этом. При виде этого я не удержался, содрогнулся от отвращения.

– Нет, – замотала головой Алла так, что пряди ей по лицу хлестнули, – нет, нет! Может, в больницу, там разберутся? У меня папа…

– Пойдем, – подхватив девушку, Велик быстро поднялся и потащил ее за собой, обходя дом. Переглянувшись, мы с Пашей, глаза у которого сейчас так же, как и у меня, на лоб лезли, пошагали следом. Тут я понял, что с той стороны, куда мы идем, уже не крики, а вой доносится.

– Твою мать, – невольно вырвалось у меня при виде открывшегося зрелища.

На значительном удалении от двери сейчас валялся парень, тот самый, что на Аллу протяжным взглядом пялился часто. Но сейчас он вперился в вечность уже – на его висках вздулись вены, глаза были широко распахнуты, а рот искривлен непрекращающимся криком.

Неподалеку от лежащего сгрудилась почти вся группа – но никто близко не смел подходить, сгрудились на приличном удалении, причем многие отвернулись, закрыв от ужаса глаза и уши руками. А ужасаться было от чего – штаны у парня были разрезаны, и виднелись ноги такие же синюшные, как и кисть у Аллы.

– Видишь? – между тем произнес Лёха, говоря ей на ухо. – С тобой сейчас то же самое может случиться. Надо срочно кисть ампутировать, чтобы зараза дальше не пошла. Пойми, это не лечится!

– А… а с ним что? – вдруг негромко спросила Алла, глядя на распростертого парня.

Лёха не ответил, просто быстро головой качнул отрицательно. Ну да, там ноги если только по грудь ампутировать – поморщился я, глядя на лежащего. Куртка у него была расстегнута, футболка задрана, и было видно, что синева уже пах миновала и на живот перешла.

Крик прервался моментом – будто вентиль перекрыли. Раздался последний сиплый выдох, и парень застыл в искривленной позе.

– От болевого шока умер, – громом в наступившей тишине прозвучал голос Велика, и на него обернулись почти все. И сразу же, я заметил, кое-кто сделал шаг назад, будто отстраняясь от происходящего. Раздалось еще несколько возгласов – синюю кисть девушки, которую она прямо перед собой держала, видно было хорошо.

Алла вдруг зажмурилась и тихонько заскулила, всхлипывая.

– Пойдем, – поманил ее за собой Лёха и, отведя на несколько шагов, усадил на землю. – Вадик, – повернулся он ко мне, – обрез тащи свой!

На мгновение я почувствовал облегчение – можно отойти. Но вдруг молнией мысли стрельнули – обрез? Зачем?

– Картечь посмотри, есть у тебя? – не оборачиваясь, бросил мне Лёха, почувствовав, что я подбежал. Сам он сейчас разворачивал небольшой пакетик, в котором было что-то в фольгу завернутое. Чуть тронув мизинцем свой язык, опустил подушечку в белый порошок и, зацепив буквально несколько крупинок, слизнул их.

Начиная догадываться, что у него там, я, тем не менее, быстро вывалил из карманов все патроны, посмотрел и взял два с картечью. Не дожидаясь указаний, зарядил ружье, отложив его немного в сторону.

– Вадик, подержи ее, – не оборачиваясь, попросил Лёха. Я тут же придвинулся и приобнял Аллу за плечи, сразу почувствовав, как девушку трясет крупной дрожью. Даже услышал, как у нее зубы дробь выбивают.

– Давай посмотри на меня, – произнес Лёха, и, когда девушка глянула на него, он протянул к ней руку. На выставленном мизинце было немного белого порошка.

– Вдыхай, это обезболивающее, – поднес палец к ее ноздре Лёха. Ничего не спрашивая, Алла чуть наклонилась и шмыгнула. – Еще, – снова набрав небольшую шепотку мизинцем, чуть ли не в нос Лёха ей палец запихнул.

Девушка быстро втянула в себя воздух, снова шмыгнула и откинулась назад, закрывая глаза. Я невольно прижал ее к себе и начал успокаивающе гладить по волосам.

– Пять минут, – почти по губам прочитал я то, что Лёха произнес. А он поднял ружье, переломил его и, вытащив один патрон, посмотрел. Удостоверившись, что картечь, снова собрал обрез.

– Ты сам, что ли… это? – дернув подбородком в сторону пакетика, спросил я Велика. Без конкретики получилось, но смысл вопроса он понял, покачав головой:

– Нет, у одного урода в лагере было. Я еще думал, брать не брать, – поморщился Лёха и перевел взгляд на девушку. – Сейчас, еще пара минут, – присмотрелся он к ней.

– Что с ней? – услышал я рядом взволнованный голос. Вика подошла – тоже бледная как мел, губы кусает. Она подошла, и Паша рядом стоит, а все остальные поодаль сгрудились. С той стороны слышен нестройный гомон, испуганные возгласы, плач.

– Вика, посмотри, пожалуйста, в боковом кармане у меня аптечка должна быть, – попросил я ее.

– Бинты нужны? – спросила она, но, не дожидаясь ответа, кивнула и, быстро сбегав за рюкзаком, просто принесла его к нам и буквально вытряхнула пакет с медикаментами.

Его сразу же взял Лёха, вытащил жгут, а после сноровисто и очень туго перемотал Алле руку чуть выше локтя. Девушка почти не отреагировала, но глаза открыла. Плакать она перестала, и взгляд ее уже был подернут поволокой наркотического опьянения.

Вика в это время трясущимися руками вскрывала пакеты с бинтами. Руки у нее дрожали, получалось не сразу.

– Фу, – резко выдохнул Велик, поднялся и едва не подпрыгнул, осматриваясь вокруг. – …ть, – сквозь зубы буркнул он, усаживаясь обратно, и глянул на меня, – ни одного патруля за всю ночь, хотя каждые три часа должны проезжать!

Мельком я покосился на него с крупицей интереса – откуда он знает, что каждые три часа? Но спрашивать не стал – все внимание сейчас Алле уделял, которой по виду становилось все более безразлично происходящее вокруг.

– Все, наверное, можно, – вздохнул Лёха и снова привстал, осматриваясь. Но на горизонте зеленого моря холмов никого по-прежнему видно не было. – Вадик, держи, – приподнял он руку Аллы, – да, вот так, на весу.

Глаза девушки были совсем рядом со мной, но ее сознание, судя по всему, уже блуждало где-то далеко – лицо чуть порозовело, рот был немного приоткрыт.

Выстрел в гнетущей тишине прозвучал громом, и я не услышал даже, а почувствовал, как глухо на землю приземлилась оторванная кисть.

– Держи-держи, – рявкнул рядом со мной Велик.

Меня же замутило, и с трудом получалось удержаться, чтобы не отстраниться от страшного зрелища обрубленной выстрелом руки.

– Полей, – протянул мне флакон хлоргексидина Лёха, сам в это время зубами разрывая пакет с тампоном.

Взяв в руки бутылку, похожую на те, в которых перекись бывает, я было потянулся, но пересилить себя не мог – смотреть на обезображенную руку было просто страшно.

– Вадик! – хлестнул меня выкрик Велика.

– Давай, – послышался рядом голос, и я с удивлением увидел рядом Вику. Она забрала у меня флакон и щедро залила жидкостью страшную рану. Алла в это время попыталась привстать, но я крепче обнял ее за плечи, удерживая на месте. Девушка сейчас, не отрываясь, широко открытыми глазами глядела на свою руку.

Когда Вика и Лёха перевязали девушку, замотав культю, использовав все имеющиеся бинты, Алла впала в беспамятство.

Дышала она прерывисто, неглубоко, но дышала.

– Лёха, – спросил я его, как только он поднялся, вытирая пот со лба.

– А? – поморгав, уставился он на меня.

– Эта… эта срань, которая в домике, – кивнул я на строение, – она сюда не вырвется?

– Не, – покачал он головой, – она только по подвалам и в темных углах живет, в чистом поле не бывает.

– Это хорошо, – чуть успокоился я, но на домик поглядывать все же не переставал.

– Давайте уложим ее, – бережно поддерживая перевязанную руку Аллы, между тем сказала Вика.

Мы быстро засуетились и, положив несколько рюкзаков, пристроили Аллу в лежачем положении на земле, примостив изуродованную руку так, чтобы ее не потревожить.

Я старался не смотреть, но взгляд то и дело натыкался на так и лежащую в траве маленькую кисть девушки, которая вся уже стала синего цвета. И тут меня поразила Вика – взяв использованную упаковку от перевязочного пакета, она подняла отрубленную конечность и отнесла ее к домику.

– Что такое? – посмотрела девушка на меня в ответ на изумленный взгляд.

– Да ничего, – покачал я головой, поднявшись и разминая затекшие ноги, – просто ты так… бесстрашно, что ли. А вдруг это передается?

– Нет, от пораженных людей «ведьмин студень» не передается, – отрицательно покачала головой Вика.

«Блин, да откуда они все такие грамотные?» – мелькнула у меня мысль.

Вика осталась рядом с Аллой, сидя рядом и слушая ее дыхание, остальные выжившие невольно собрались группой, от которой кожей ощущалась аура испуга и неопределенности. Все туристы молчали, то и дело оглядываясь на хмуро взиравшую на нас проемами окон постройку, ставшую могилой на нескольких человек. Молчал даже бородатый Анатолий, хотя никогда не упускал случая покомандовать. Сейчас же он ничего не говорил, а вид имел растерянный, как и у всех.

– Что делать будем? – спросил я, просто чтобы тишину нарушить. И посмотрел на бородатого «капитана». Тот взгляда не выдержал, глаза отвел.

– Что, вообще, происходит? – вдруг дрожащим голосом спросила Лена, и тут же вокруг загомонили – ее вопрос повторили сразу несколько человек.

Мне тоже интересно было, что происходит, хотя догадки были уже. Даже пару косых взглядов на Лёху бросил – это он нас умудрился в Зону завести, по всей видимости. Хотя как мы могли забор миновать, он же по всему периметру? Или нет?

– Ты куда нас завел? – Не только я один догадался, оказывается. Гашникову те же мысли в голову пришли.

– Куда ты завел нас, Сусанин-герой?! – неожиданно продекламировал Лёха густым басом и тут же ответил сам себе: – Идите вы в жопу, я сам здесь впервой! Да ладно, начальник, не смотри так, – обычным тоном произнес Велик, проведя себе по ирокезу, – это не я вас завел, она сама пришла.

– Да ты что бредишь? Кто куда пришел…

– Не дребезжи, а? – невежливо прервал Гашникова Лёха. – Говорю тебе, Зона прыгнула, скорее всего. Поэтому и патрулей нет. А старая граница там, – махнул Велик рукой, указывая направление.

– Ты что себе позволяешь, молокосос? – возмутился Гашников.

– Слышь, друг, – скривился Велик, глядя в глаза номинальному руководителю группы, – а по делу замечания будут?

– Да ты как вообще…

– Как пойдем? – тоже прервав взъяренного Гашникова, поинтересовался я у Лёхи.

– Мля, не знаю даже, – скривившись, покачал головой тот. – По идее, Зона не должна была далеко прыгнуть – прошлый скачок даже за периметр стены не вышел. Поэтому можно дернуть к Обскому морю, наверняка на новой границе уже войска сосредотачивают.

– А еще что можно? – уловив недосказанность, прогудел рядом Паша.

– Здесь аэродром подскока совсем недалеко должен быть, вон там, почти сразу за стеной, – показал Лёха направление, – можно туда попробовать. Там, по идее, на вахте народ должен быть, они санитарный самолет могут вызвать.

– Самолет? – удивился я.

– Да, самолет, – подтвердил Лёха, – сейчас только на кукурузниках полетят, в вертолетах электроники много, они аномалии притягивают. На них лишь по разведанным маршрутам, а их не будет сейчас – Зона же прыгнула, все изменилось на фиг.

– Так куда идти сейчас лучше? – поинтересовался практичный Паша.

– Пф, – фыркнул Лёха, – чтобы знать!

– В общем, так, – прервал нас Гашников, – если мы сейчас находимся в Зоне, на территории повышенной опасности, значит, никто никуда не пойдет, а здесь подождем помощи. Думаю, что в течение дня нас обязательно обнаружат и…

– В чем-то ты прав, командир, – согласился Велик, задумчиво кивая, – но обнаружат вряд ли. Сейчас нас никто искать не будет. Значит, так, – вдруг повысил он голос, – давай, Борисович, оставайтесь здесь, только на земле знак выложите какой-нибудь, чтоб, если кто пролетит, заметили. А мы попробуем до границы дойти. Вадик, пойдешь?

– Пойду, – кивнул я. Ну а что, всяко лучше, чем на месте сидеть. Да и, если честно, когда на Аллу смотрю, меня всего накрывает от беспомощности.

– Давай, командир, – посмотрел на Гашникова Велик, – за командира пока. Паша, – перевел он взгляд на здоровяка, – воду, что осталась, никому не отдавай. Одну бутылку только отдай на всех, а остальное для нее береги, – кивнул Лёха в ту сторону, где Алла лежала.

Вздохнув, я направился к лежащей девушке и присел на корточки рядом с Викой. Она медленно-медленно подняла голову, и мы столкнулись взглядами.

– Мы за помощью пошли, – просто сказал я, скосив глаза на лежащую Аллу. Та по-прежнему была без сознания, но уже не такая бледная. Хотя дыхание все такое же, рваное и неглубокое.

– Давайте, – негромко ответила Вика и тут же закусила губу, сдерживаясь. Только сейчас я заметил небольшую россыпь веснушек у нее на носу – до этого под загаром не видно было, а сейчас у нее кожа бледная, будто пергаментная.

На прощание обнял девушку, прошептав что-то успокаивающее на ухо, и поднялся, посмотрев на Леху. И удивился – кроме автомата, у него еще ружье на плече висело. Зачем ему столько, спрашивается?

– Вик, возьми, – протянул он девушке небольшой пакетик.

– Это…

– Да, это, – подтвердил Лёха и добавил после небольшой паузы: – Вдруг что, мало ли… как очнется, не давай, но, если боль невыносимой станет, дашь ей немного совсем.

– Хорошо, – снова закусив побелевшую губу, произнесла Вика, убирая пакетик в карман.

– Мы вернемся, – кивнул я девушке, поднимаясь.

– Давай, Паш, смотри за этими, – снял с плеча ружье и передал его здоровяку Лёха, показав в сторону так и не расходящейся группы во главе с Гашниковым. Вот, значит, зачем принес, ясно.

Бросив прощальный взгляд на Вику, я двинулся вслед за пошагавшим вперед Лехой, догоняя. Но тот сам приостановился и полез в боковой карман штанов.

– Ты чего? – подойдя, спросил его я.

– Ниче, – покачал головой тот, выуживая из кармана пригоршню гаек. Пересыпав их в другую руку, он оставил в правой одну и, размахнувшись, запустил ее низом, подобно тому, как окатыши по воде бросают. – Пойдем, – наметив направление, произнес он после этого и двинулся вперед.

– Так и будем бросать? – удивился я, когда, дойдя примерно до того места, где первая гайка приземлилась, Лёха вторую бросил.

– Периодически, – кивнул он, снова перемещаясь по направлению полета.

– А если закончатся? – спросил я через полминуты после третьего броска.

– Тогда хреново, – поджал губы Велик.

19 июня, день

Морозова Алла, новая территория Зоны

Может ли тяжесть быть легкой? Оказывается, может. Алла чувствовала, что все тело прижимает к земле свинцовая тяжесть, и одновременно девушка как будто парила в невесомости, поражаясь невероятной легкости. Но непривычные ощущения измененного сознания были гораздо интересней – у нее сейчас получалось наблюдать за всем, в том числе и за своими мыслями абстрагированно, будто со стороны. Ее сейчас ничто не тревожило, и не было в мире ничего, что можно было назвать проблемой. Отстраненный интерес – окрестила про себя ощущения Алла, широко открыв глаза и осматриваясь по сторонам.

«Я только что очнулась? Или уже несколько часов в сознании? От чего очнулась?»

Мысли текли плавно, неспешно. Также плавно и неспешно ощущалась боль в правой руке, но она не доставляла неудобств и неприятных ощущений. Наблюдать за болью тоже было интересно. «А что там может болеть?» – мелькнула краем мысль.

Не торопясь, наслаждаясь каждым мгновением, Алла подняла голову и посмотрела на свою руку.

«Bay!!» – не удержалась она от мысленного возгласа, поражаясь белизне бинта, контрастирующей с пятном на том месте, где рука должна была бы продолжаться. Краешки пятна были алыми, а к центру становились все темнее и темнее. Красный цвет становился черным. Черный красный, как это прекрасно.

Алла с любопытством рассматривала свою изменившуюся руку, подмечая и несколько прилипших к бинтам травинок, и выбившиеся из стройного плетения бинта отдельные ниточки.

Почему она раньше отказывалась от наркотиков? Это же так прекрасно: ни с чем не сравнимое состояние полета мысли и чувств, абсолютное отсутствие всех проблем и…

Прерывая стройное течение мысли, перед глазами возникло знакомой лицо.

– Очнулась? Как себя чувствуешь?

– Странный вопрос, – чуть хрипло ответила Алла и отчиталась: – Я чувствую себя прекрасно.

Вдруг у нее зачесалась шея, и она по привычке потянулась правой рукой. Но, уткнувшись взглядом в культю, чуть замерла в недоумении.

– Алла, Аллочка, все будет хорошо, – вдруг быстро заговорила Вика, приобняв ее за плечи, продолжая успокаивать.

Странная она, подумала Алла, все ведь и так хорошо. Она все пыталась приподняться, и Вика ей помогла. Левая рука наконец освободилась, и у Аллы получилось почесать себе шею. От этого немудреного действия она, к удивлению, получила несказанное удовольствие. Подумала немного, смакуя свои ощущения, и почесалась еще раз.

– Пить хочешь? – поднесла к ее лицу бутылку Вика.

Алла только отмахнулась и от бутылки, и от Вики, мельком заметив, как поспешно та отстранилась от забинтованной руки. Вдруг поодаль раздались возбужденные крики, и Вика обернулась.

– Ой, смотри, смотри! – взвилась она в воздух, показывая рукой куда-то в сторону. Куда, все еще сидящей Алле видно не было. Ей, вообще, видно было немного – обзор закрывали наваленные грудой несколько рюкзаков, а вставать не хотелось. «Томная нега» – пришло на ум. Алле, вообще, сейчас нравилось думать – все мысли легко облекались в соответствующие слова и выражения, не встречая никакого препятствия, как это иногда бывало.

– Это ооновцы! Нас сейчас вывезут отсюда! – отрывая ее от приятных мыслей, присела рядом Вика со сверкающими от радости глазами. – Алла, нас отсюда сейчас заберут!

19 июня, день

Нилов Вадим, новая территория Зоны

– Это что за… – протянул Лёха, маленькими шагами передвигаясь вперед.

Я не ответил, просто сглотнул с трудом и отвернулся – слишком неприятное и отталкивающее зрелище открылось. Внутри все похолодело, разум еще отказывался понимать, что наш поход оказался бесполезным, – Зона расширилась настолько, что поглотила и Обское море.

С тянущим чувством появилось осознание, что последние два часа, передвигаясь по смертельно опасной территории, мы потратили зря. И нам ведь еще обратно идти, а дальше… а что дальше?

– Хрен знает, – покачал головой Лёха в ответ, тоже отворачиваясь от неприятного зрелища студенистой массы, в которую превратилось красивое озеро, – скорее всего, к аэродрому пойдем.

«Я что, вслух спросил?» – мелькнула мысль.

– Если я услышал, значит, вслух, – неожиданно ответил Лёха, а я лишь губу закусил, ошарашенный. Буквально пару мгновений находился в ступоре, а после мысли хлынули нескончаемым потоком. Но их уже вроде как Лёха не услышал.

Сам он уже пошагал в обратную сторону, и я поспешил за ним, чувствуя на спине неприятное покалывание чужого взгляда. Очень неприятное, всепоглощающее такое, от которого шумело в ушах.

Стоило отойти метров на двести, как стало легче и бодрее. Я даже осмелился оглянуться пару раз, но той тягучей субстанции, в которую превратилось водохранилище, видно больше не было.

Когда обернулся в очередной раз, перед глазами возникла ладонь, тут же опустившись на мое плечо, и нырнувший вниз Лёха потянул меня за собой.

– Ты чего? – шепотом выдохнул я, но Велик только приложил палец к губам, осторожно высматривая что-что вдали.

– Эгей, селяне! – неожиданно донесся крик со стороны леска неподалеку. – Ну-ка поднялись и сюда подошли! Не торопясь, с поднятыми руками!

– Твою мать, – негромко выдохнул Велик и, распластавшись на земле, быстро пополз в обратную сторону, чуть забирая вправо. Я, больше ничего не спрашивая, рухнул в траву следом и пополз за ним.

Трава перед глазами была ярко-зеленая, остро пахнущая и дышащая летним зноем, сверху невиданной голубизны куполом землю небо накрывало, а яркое солнце уже хорошо припекало. По такой погоде хорошо расположиться где-нибудь у лесного озера, ловя тень от сосновых веток, но никак не ползать по-пластунски по высокой траве в тяжелом и насквозь пропотевшем костюме.

Неправильность происходящего подтвердило сразу несколько выстрелов, гулким эхом разнесшихся по округе. Ни свиста пуль, ни звука попадания куда-либо я не расслышал, но едва не заметался, паникуя. Очень уж неприятное и пугающее ощущение, когда по тебе стреляют.

Сзади кричали еще что-то, но я не прислушивался. В ушах уже раздавались гулкие удары сердца, в глазах начали плавать красные искорки. Лёха полз все быстрее, и я старался от него не отставать, изредка поднимая голову и цепляясь взглядом за рубчатые подошвы ботинок впереди. Тут я понял, что мы ползем сейчас под небольшим углом вверх, будто на склон пологого холма поднимаясь.

Лес передо мной встал неожиданно, стеной. Вроде только-только весь мир вокруг составляли высокая трава и небо, как неожиданно мы среди деревьев оказались. Лёха сразу же перекатился на бок, укрывшись за одним из стволов, вскинул к плечу автомат и дал пару коротких очередей.

Я успел заметить, как исчезли из поля зрения несколько фигур, бредущих по траве в нашу сторону. Четверо точно, если не больше. Лёха же, быстро поменяв позицию, снова приник к прицелу. Подождав несколько секунд, он снова перебежал, еще метров на пять.

– Это что такое? – вырвалось у меня, когда я заметил что-то неправильное в траве раскинувшегося перед нами луга. Невольно спросил, чтобы не молчать, – и так знал, что это такое.

Коротко глянув на Леху, по его расширившимся глазам понял, что и он «зеленку» видит, – Велик мгновенно побледнел, на лбу стала явственно заметна россыпь капель пота.

Да, понятен его испуг – мы-то ползли… и, если бы «зеленка» раньше притекла, сделать бы точно ничего не успели.

– Ух ты… как нам повезло, а… – выдохнул он, даже чуть приподнимаясь на одном колене. Я тоже, несмотря на опасение быть подстреленным, привстал, вглядываясь в море травы. А там сейчас происходило что-то чуждое разуму – по поверхности земли скользило будто зеленое покрывало, по мере продвижения видоизменяя свою форму. С замирание сердца я наблюдал, как зеленая пелена бесшумно двигается, подминая под себя колышущуюся траву и неуклонно приближаясь к тому месту, где в последний момент можно было увидеть наших преследователей. «Зеленка» сейчас будто крыльями распахивалась, собиралась обхватить своих жертв.

Как я ни был готов, дикий крик все равно раздался неожиданно, резанув по ушам. Невероятно долгое мгновение ничего не происходило, кроме того что зеленая масса все так же уверенно катилась вперед, но вдруг из травы выпрыгнули трое и бросились бежать.

Даже забыв как дышать, я наблюдал за этой гонкой со смертью – сомневаться в этом уже не приходилось: очень уж резко оборвался полный боли и ужаса недавний крик.

Один из бегущих обернулся, оценивая расстояние до приближающегося покрывала, а разворачиваясь назад, не удержался, упал. Может, нога в кротовью нору попала. Или просто споткнулся – никто теперь и не узнает, – «зеленка» накрыла беглеца, гася отчаянный вой. Может, мне показалось, но покрывало немного замедлилось, будто обволакивая то место, где только что исчез человек. Двое оставшихся напряглись, явно из последних сил взлетая на холм, и тут же по ушам хлестнуло треском выстрелов. Один из бежавших упал, будто натолкнувшись на невидимую преграду, и, раскрутив мельницей руки, чуть скатился вниз по склону.

– Стоять! – не менее резко, чем выстрел, рванул воздух окрик Велика.

Оставшийся в живых как будто в стену ткнулся и тут же быстро оглянулся назад. Повернулся вперед он немного уверенней – зеленое покрывало остановилось, изменившись в размерах и обволакивая начало пологого подъема к тому леску, на опушке которого мы сейчас стояли.

– Лег! – снова хлестнул командой Лехин голос.

Чуть опустив голову, пленник сверкнул глазами, но приказание выполнил.

– Вадик, оружие с него сними и руки свяжи сзади, – негромко сказал мне Велик и прикрикнул: – Эй, мурло… дернешься если, враз мозги вышибу. Усек?

Отложив обрез, я с некоторой опаской подошел к лежащему и потянул на себя ружье. Длинное, не укороченное, как у меня, без вычурной гравировки и с двумя вертикально расположенными стволами. Немного замялся, отложив оружие в сторону, думая, чем связать руки, но тут Лёха глазами показал мне на ружье. Поняв, я быстро отсоединил ремень и быстро смотал пленному запястья.

– На колени его поставь, – когда я закончил, сказал мне Велик.

Кивнув, я двумя руками схватился за жесткую ткань куртки на загривке пленного и резко дернул его на себя, поднимая. Тот хрипнул, когда воротник впился ему в горло, и, оказавшись в вертикальном положении, протяжно сплюнул.

– Аккуратней, ёпа, – еще раз звучно сплюнув, с приблатненным говором произнес пленник. Стоило ему это сказать, как у меня будто вспышка перед глазами мелькнула – с точно такими же интонациями говорил тот, который Руслана застрелил.

Тыльную сторону ладони ожгло от удара, я даже зашипел слегка, а пленник дернулся и фыркнул от боли, ловя языком капли крови с губы.

– Ты не заразный? – машинально произнес я, мельком на ладонь глянув.

– Рассказывай, – прервав открывшего было рот пленника, резко произнес Лёха.

– Какие-то вы грубые и невежливые, – протянул пленник с прежней интонацией, держа фасон.

– Это неправильный ответ и первое предупреждение, – покачал головой Велик и, быстро потянувшись за пазуху, достал небольшой пистолет. Странный какой-то, похож на травматический – небольшой и плоский. Будто ненастоящий.

– Не боитесь, что спросить могут? – снова протянул пленник, чуть сощурившись.

– Ты тут отвечать или спрашивать, вообще? – негромко поинтересовался Лёха, делая вперед два быстрых шага.

– Слышь, ты, – чуть дернул головой пленник, но вдруг зашелся в крике, завалившись на землю.

Широко открыв глаза, я смотрел и не мог понять, в чем дело. И только спустя пару секунд понял, что Лёха выстрелил в ногу пленника. Похоже, действительно или пневматический, или травмат – звук выстрела совсем тихий был, просто резко хлопнуло. Хотя пленный орет от боли – я присмотрелся и понял, что у него ботинок в районе пятки прострелен.

– Слышь, ёпа, ты бы заткнулся, – произнес Лёха, старательно прицеливаясь, – давай второй не дергай сейчас…

– Нет, нет, не надо! – вдруг заголосил пленник, пытаясь подогнуть здоровую ногу, будто бы ее в себя намереваясь спрятать. Втянуть, как черепаха лапы в панцирь втягивает.

Теперь я заметил, как дернулся пистолет одновременно с тихим хлопком выстрела. Так он бесшумный, догадался я.

– Эй, ёпа! – расстроился Лёха. – Ты опять орешь? Стрелять буду, пока не заткнешься, учти. Ну-ка давай в руку теперь, – быстро добавил он, целясь в извивающегося пленника, который уже принялся прятать под себя связанные руки.

Опять резкий хлопок, но теперь тот не вскрикнул, а лишь утробно завизжал.

– Ай, обманул, – покачал головой Лёха – пользуясь тем, что пленник прятал руки, он в третий раз прострелил ему ступню. – Ну что, ёпа? Будем на вопросы отвечать?

– Ы-ыы-ыыы, – отчаянно закивал головой лежащий, демонстрируя явное желание общаться.

– Вот и хорошо, – довольно выпятил губу Лёха и обернулся ко мне: – Вадик, давай вон там присядь, посматривай по сторонам пока.

Кивнув, я пошел в указанное место, действительно удобное, чтобы за подступами наблюдать.

– Как зовут?

– Олег! Олег!

– Сколько лет?

– Двадцать два!

– Почему не в армии?

– А… а… нет, нет, не надо, пожалуйста, я отмазался!

Поодаль продолжали сыпаться резкие вопросы, я же, направляясь к удобной ложбинке рядом с двумя деревьями, вдруг напрягся. Не хотелось туда идти. Вот не хотелось, и все.

Вспомнив, где я, вообще, нахожусь, достал несколько гаек из кармана и бросил их вперед. Ничего не происходило, гайки тихо скрывались в траве. Но дальше я все равно не пошел, а свернул в сторону и приблизился к опушке.

И тут же остановился, как в стену упершись, – с этим экспресс-допросом совсем забыл о текущей зеленой субстанции, которая разобралась с нашими преследователями. «Зеленка» никуда не делась – так и колыхалась покрывалом метрах в семи от меня у подножия пологого склона. Плотная, неживая, но слабо шевелящаяся субстанция изумрудного цвета, гораздо ярче даже насыщенной, изумрудного цвета травы.

Она неживая, это точно. Вот тот студень, который был теперь вместо Обского моря, он живой. И он смотрел на меня. А эта нет. Не знаю почему, но как-то я это понял.

Но живая или неживая, а «зеленка» сейчас двигалась, притом пугающе целенаправленно. Вверх она подняться не могла, действительно, как Лёха и сказал, перетекала понизу. Почти не могла подняться – чуть оттекая назад, беря сил для рывка, зеленое покрывало изгибалось, а после вдруг шло рябью и быстро как прыгало вперед, выигрывая у спуска немного расстояния. И после снова откатывалось на прежние позиции.

– Время обеда… – протянул я, холодея и завороженно наблюдая за тем, как накатывающая зеленая масса лижет труп убитого Лёхой бандита. Мертвец был уже не в полном сборе – падая, он катился, раскидывая конечности, так и распластался. Теперь стараниями «зеленки» у него не хватала одной ноги, части руки и пах был вскрыт. «Как в музее анатомии», – мелькнула у меня мысль. Кровь из страшных ран не текла, и мне даже отсюда можно было рассмотреть белеющие кости и бурые полосы мышечной ткани, выставленные на свет.

Ругаясь неслышно на свою дурость, не торопясь спустился по склону и, дождавшись очередного отлива студенистой массы, толкнул тело вниз. В этот момент каблук левой ноги чуть проскользнул на дерне, и сердце ухнуло куда-то к желудку, а ступни от страха холодом налились. Но не упал – взвился в прыжке, каким-то невероятным образом толкнувшись той ногой, которой труп пихал.

Дыша как загнанный зверь, чувствуя барабанистые удары сердца, отбежал на несколько шагов вверх по склону и наблюдал, как «зеленка» поглощает тело. Вокруг вдруг зазвенела тишина, и я как будто со стороны увидел это непонятное образование, шевелящееся и извивающееся рядом с… пищей? Нет, скорее материалом. И это, кстати, не студень совсем – вдруг понял я. На первый взгляд «зеленка» походила на текучее желе, но если присмотреться, то понятно, что это, скорее, огромное количество жгутов, перевитых между собой до образования однородной массы и как-то сосуществующих вместе…

Труп между тем уже просто исчез. Растворился. Нет, не так. Растворили, разорвали, разложили – так вернее будет.

– Вадик! – раздался неподалеку оклик, возвращая меня к реальности.

Заполошно обернувшись, я посмотрел на Велика и быстро взбежал по склону.

– Подкармливал, что ли? – без тени улыбки спросил он и показал на «зеленку».

– Что? – спросил я непонимающе. Действительно, а что я там делал? Как мне вообще в голову взбрело спуститься туда, чтобы труп спихнуть?

– Пойдем, времени мало, – не стал отвечать Лёха, делая несколько шагов назад и аккуратно уходя в сторону, – надо эту срань обойти.

– А этот? – вспомнил я о пленном. – Ты его?..

– Не, – покачал головой Лёха, – обещал его в живых оставить.

– Это те, за нами?

– Да не, левые бандосы какие-то, молодежь борзая. Пошли уже, – махнув рукой, Велик двинулся вдоль опушки, намереваясь по широкой дуге «зеленку» обойти.

Обернувшись, я еще успел заметить среди деревьев пленника, который уже сумел снять один ботинок. Даже отсюда, на удалении, была видна густо-красная от крови ступня. И слышны всхлипы боли.

Некоторое время прошли по краю леска, потом диким спуртом пересекли небольшой луг и пошагали по цепи холмов, ведущей в сторону домика, у которого мы оставили своих спутников. Периодически то Велик, то я, размахнувшись, кидали гайки по направлению движения.

– Лех, вот на фига их бросать, а? – чувствуя, что на правой руке уже мышцы тянет, спросил я, запуская очередную гайку в полет.

Велик ответить не успел – впереди вдруг что-то электрически хлопнуло, и поверхность воздуха чуть колыхнулась, будто вода, потревоженная камнем.

– Можно не бросать, – невозмутимо пожал плечами Велик, – аномалию есть вариант и так заметить, если чутье выработаешь. Но, когда гайки есть, лучше бросать, – подытожил он, доставая сразу несколько и обкидывая предполагаемый путь среди встревоженного пространства.

– Это что такое? – поинтересовался я, когда неведомая аномалия осталась позади.

– Так и не понял, – пожал плечами Велик, – я сам здесь впервой. Может, «комариная плешь», может, «катапульта», может, «мясорубка», не знаю, – через некоторое время предположил он.

– А в чем между ними разница?

– Да принципиальной, в общем-то, нет, если по результату – все одно фарш на выходе. Просто с разными эффектами, – хмыкнул Лёха.

– Если ты сам тут впервой, откуда столько знаешь? – все же не сдержался и поинтересовался я.

– От-туда, – подражая актеру из старого фильма, буркнул Лёха.

Я хотел было насесть на него с вопросами, но тут вдалеке гулко раздались звуки выстрелов. Стреляли явно из чего-то серьезного – звук не в пример солидней сухого треска автоматов Калашникова.

Переглянувшись, мы с Лехой прибавили шагу.

Стрельба продолжалась еще некоторое время – теперь уже пулемет работал, отсекая короткими очередями.

19 июня, день

Панова Виктория, заброшенная метеостанция

Вика приподнялась на мысочках, стараясь стать как можно выше. Обзору мешала часть здания, но сомнений быть не могло – она точно видела белый патрульный автомобиль специального контингента. Сейчас он уже исчез из поля зрения – приближаясь к холму с домиком, въехал в небольшой распадок.

Навстречу автомобилю сейчас выбежали несколько человек, призывно махая руками. Огромную фигуру Паши на фоне голубого неба Вике было прекрасно видно. Рядом со здоровяком прыгала от радости Лена, тряся своими красными волосами.

– Это ооновцы! Нас сейчас вывезут отсюда! – присела Вика рядом с раненой девушкой. – Алла, нас отсюда сейчас заберут!

Алла бурной радости не высказывала – все так же смотрела широко открытыми глазами, будто впервые окружающий мир обозревая. «Все еще под действием наркотика» – мелькнула мысль у Вики, и тут она вспомнила про пакетик, что ей Алексей оставил.

Девушка быстро открыла кармашек, извлекла оттуда упаковку с мерзким порошком и, вытерев пакет рукавом, бросила его в траву, больше не прикасаясь пальцами. Не нужно больше обезболивающее, тем более такое, – уже скоро Алла будет в больнице, где ей окажут всю необходимую помощь.

Невольно у Вики на лицо наползла робкая улыбка – неужели весь этот кошмар сейчас закончится? И тут же в груди кольнуло беспокойством – а как там Вадим? Далеко отсюда или нет, не случилось ли чего?

Вика хотела встать, чтобы посмотреть, далеко ли ооновская машина, но в этот момент загрохотали выстрелы. С ужасом, в оцепенении она наблюдала, как рвануло Лену, чьи волосы внезапно удлинились, шлейфом метнувшись за упавшей девушкой. Пашу, который был рядом с ней, будто неведомой силой отнесло назад на несколько метров, и вдруг правая его рука отделилась от плеча, отлетая в сторону.

Над головой свистнуло, и Вика почувствовала на лице дыхание смерти от низко пролетающих пуль.

– Донт шут, плиз! Донт шут! – выкрикнул один из парней, прыгая на месте и размахивая руками. Будто огромным невидимым кулаком его ударило в живот, силой удара разрывая тело, так что из спины выходные отверстия щедро брызнули кровью.

Вика почувствовала, как ее горло сковывает от паники. Выстрелы продолжали грохотать, пули посвистывали над головой, и девушка вжалась в землю.

– Вы что творите?! Мы же… – Крикнуть до конца кто-то не успел, буквально захлебнувшись словами, а место поодаль буквально взрыхлило попаданиями, только ошметки земли и травы вверх полетели.

– …ть! – закусив до крови губу, выругалась Вика. – Ааааа… – протяжно застонала она от страха и бессилия, чувствуя, что не в силах противиться панике.

– Может, нам спрятаться? – вдруг тронула ее за плечо Алла.

– Что? – неожиданно громко воскликнула Вика. – Где?! – опять выдохнула она, но уже не так громко, смотря в расширенные, кажущиеся огромными на бледном лице Аллы глаза.

Стоило только Алле произнести слово «спрятаться», как Вика поняла, что самое плохое еще впереди – стрелявшие ведь могут подойти! А трава здесь, на этом пологом склоне холма, и в ложбинке рядом совсем невысокая, и, как ни вжимайся в землю, стоит только стрелявшим подняться к заброшенному домику, как девушек сразу заметят. А до соседнего холма добежать вряд ли получится – вот уже слышна приближающаяся перекличка голосов.

– Там, – совершенно спокойно показала Алла на строение, встретившись с заполошным взглядом спутницы. – Если его совсем не расфигачат сейчас, – попыталась она скорчить недовольную гримаску.

Как раз в этот момент несколько очередей хлестнули по дому – пули пролетали насквозь, оставляя в стенах рваные дыры размером с кулак.

– Там же… – чтобы хоть что-то сказать, произнесла Вика.

– По стенкам не везде, – покачала головой Алла, пытаясь подняться, – пойдем уже.

– Не вставай, ты что! – заполошно дернула ее за плечо Вика, прижимая к земле.

– Ай! – негромко вскрикнула Алла – она невольно выставила вперед укороченную руку, которая скользнула по земле. – Больно! – удивленно произнесла Алла, рассматривая покрасневшие бинты на культе.

– Давай, давай, – потащила ее за собой Вика в сторону домика. Тот, пугающий совсем недавно, сейчас казался единственным спасением от свистящей вокруг смерти.

– Всем оставаться на своих местах! – с характерным акцентом заговорил вдруг кто-то в громкоговоритель. – При движении открываем огонь на поражение!

После раздалась резкая перекличка на английском. Вика, которая на карачках едва не тащила Аллу за собой, уже почти подобралась к домику, вдруг почувствовала на себе взгляд. Мельком глянув, увидела, что на нее сейчас смотрит вжавшийся неподалеку в землю Гашников. Лицо его все было в мелкой земляной крошке.

– У-у, у-у-у, – вдруг раздалось сзади удивленно дробным возгласом, – Вика, мне уже реально больно!

Услышав подрагивающий голос Аллы, Вика грязно выругалась шепотом, продолжая увлекать ее за собой. «Обезболивание отходит, как не вовремя» – мелькнула у нее мысль.

Дверь была уже рядом. Рванувшись в последний раз, Вика не удержалась и упала, едва не прочертив лицом землю перед порогом. Но, не обращая внимания, девушка приподнялась и заглянула внутрь. В обычной ситуации она бы и близко сюда не подошла, но сейчас, когда совсем рядом солдаты в ооновской форме, которые неожиданно вместо слов сразу начали убивать, другого выхода видно не было. Входа, вернее, поправила себя Вика, аккуратно заглядывая внутрь. На миг мелькнула отчаянная надежда, но нет – зеленоватый клубящийся из-под проваленных перекрытий дым никуда не делся. Но, действительно, холодное пламя сосредоточилось сейчас в центре и ближе к правой стене домика, там, где несколько тел лежало.

– Пойдем, – протянула руку Вика назад, не оглядываясь, и, ухватив Аллу за ткань костюма, потянула ее за собой.

Переступив порог на корточках, миновав опасно близкие языки пламени, девушки тут же поднялись и двинулись в угол вдоль стены.

– Ложись, – шепотом произнесла Вика и сама легла на целый и не проваленный здесь пол, даже с остатками линолеума. – Если заметят, пусть думают, что мы… ну того, – не стала она вслух полностью озвучивать.

Вдруг неподалеку послышались удивленные реплики. Вика прислушалась – кроме часто повторяющегося однотипного ругательства были слышны удивленные возгласы недоумения:

– Ричи, что это за дрянь?

– Твою мать! Это реальные туристы!

Несколько голосов взволнованно переговаривались по-английски, кто-то по-прежнему повторял одно и то же ругательство.

– Что за хрень тут происходит! Твою мать, мы их тут на хер столько покрошили!

– О, боже! Парни, смотрите, это Лена! Я помню ее! Вот дерьмо, это реально туристы, а не бандиты, как ты сказал! Ричи?!!

Вика переглянулась с Аллой. По тону обсуждения было понятно, что это те самые ооновцы, с которыми они виделись вчера на экскурсии и которые неожиданно начали стрелять, едва завидев туристов. «Но почему?» – изумленно слушала девушка возбужденные переговоры.

На пороге возникла чья-то тень, после стал заметен ствол оружия, но тут же исчез вместе с испуганным возгласом. Ясно – заметили опасное пламя, клубившееся по полу. Судя по мельканию теней у порога, внутрь заглянули еще несколько человек, выражая возгласами степень удивления.

– Послушайте! Послушайте! Пожалуйста, не стреляйте! – вдруг раздался взволнованный голос Гашникова неподалеку.

– Фак! – не сдержался кто-то.

– Лежать! Лежать! Руки за голову!

Загремело амуницией, и послышался топот ног, а следом прозвучало еще несколько истеричных возгласов, обращенных к лежащему Гашникову Судя по звукам, тот поднялся и его куда-то повели.

– Андреас! – крикнул кто-то поодаль. Последовала небольшая пауза, и после этого стал явственно слышен рокот двигателя поднимающейся по склону машины.

– Ричи?! – раздался неожиданно совсем рядом за стенкой возбужденный голос, а после того, как неведомый Ричи подошел, двое начали переговариваться на незнакомом, чуть тянущемся языке.

Задержав дыхание, Вика немного приподнялась и заглянула в одно из оставленных пулями отверстий. И едва не отпрянула сразу – настолько рядом увидела чье-то грязное лицо, испещренное дорожками от пота, текущего из-под белого шлема с черными буквами «UN». Вика тут же пригнулась немного, чтобы не быть замеченной, и теперь видела только краешек каски. Двое солдат по-прежнему быстро переговаривались на незнакомом Вике тягучем языке.

Неожиданно горячие переговоры закончились, и наступило молчание.

– Ноу рашенс? – хмыкнув невесело, спросил невидимый собеседник.

– Йес, – край белого шлема, видимого Викой, чуть качнулся, – ноу рашенс…

19 июня, день

Нилов Вадим, заброшенная метеостанция

По Зоне бегать нельзя – Велик это не один раз повторял, и это я запомнил накрепко. Вот только сейчас мы бежали как два оленя, направляясь в сторону оставленных спутников. Именно там, на заброшенной метеостанции, по всей видимости, и стреляли.

– Тормози, – выдохнул Лёха, замедляя бег и быстро шагая вверх по склону холма, постепенно пригибаясь.

Я последовал за ним, сам начав пригибаться на ходу, – с каждым шагом, приближающим к вершине холма, открывался вид на соседний, на котором должна была находиться наша группа. Еще через несколько шагов мы уже легли и ползком выбрались на вершину.

Бинокля не было, но и отсюда были заметны несколько фигур в светлом камуфляже рядом с домиком. Ооновцы – вон и машина поодаль на дороге стоит, за рулем один и за пулеметом второй боец, напряженно водит стволом по сторонам. Неужели это они стреляли?

Удивленный, я перевел взгляд и увидел, как двое тычками подгоняют грузную фигуру в сторону домика. Вот еще одного на ноги подняли, тоже к стенке поставили.

– Андреас! – донесся до нас приглушенный расстоянием крик. Один из солдат при этом замахал рукой, и патрульный джип, рыкнув двигателем, покатился наверх.

В это время раздалось несколько одиночных выстрелов, и я с ужасом увидел, что ооновцы расстреляли тех, кого у стенки домика на колени поставили!

– Нездоровая канитель, – спокойно, но со сдерживаемым изумлением высказался лежащий рядом Лёха. Он хотел еще что-то сказать, но вдруг капот поднимающегося к домику белого пикапа задрался, передние колеса мигом в лоскуты разорвало, а после вся машина кувырнулась вперед, в полете будто узлом завязавшись. Испуганные вскрики прервал звук скрежещущего удара, и машину буквально размазало по земле, протащив несколько метров. Буквально через несколько секунд пикап превратится в тонкий металлический блин, неровной кляксой лежащий на дороге.

– Это что за… – уже в который раз поразился я увиденному.

– «Гравиконцентрат», – непонятно пояснил Лёха и, пользуясь тем, что оставшиеся ооновцы отвлеклись, вдруг быстро бросился вперед. Выругавшись, я последовал за ним. Велик буквально слетел по склону, двигаясь пригнувшись и не оборачиваясь на меня. Метров двести мы пробежали в бешеном темпе, но усталости я не чувствовал – было только опасение того, что нас сейчас могут заметить. Перебежав ложбину между холмами, Лёха отмахнулся рукой и вдруг исчез в траве, будто рыбка в нее нырнув. Едва не прочертив лицом землю, я сам завалился следом и пополз ничком, ориентируясь на ботинки впереди. Только тут понял, что от напряжения горло рвет запаленное дыхание. Глаза заливал пот, ружье мешалось, так что пришлось взять его за ремень у крепления на стволе и подтаскивать за собой, по мере того как передвигал локтями.

Ползли недолго. Постепенно Велик передвигался все медленнее и медленнее – мы приближались к домику. Сквозь шум от своего дыхания я слышал переговаривающиеся голоса, изумленные возгласы и ругательства.

Удивляясь самому себе – страшно, а ползу, – постепенно подполз ближе и уже смутно видел фигуры впереди в светлом камуфляже. Трое всего.

Вот ведь игра в прятки прямо, только тут цена участия гораздо выше, чем эфемерная радость от мимолетной победы.

– Не убивайте меня, прошу вас! Пожалуйста, не надо, я никому ничего не скажу…

Задержав дыхание, я приблизился еще на полметра, аккуратно раздвигая стебли травы. Голос я узнал – это лепетал Гашников, только вот его сейчас мне видно не было.

– Я ничего не видел, ничего не помню, поверьте, я не собираюсь никому ничего рассказывать…

– Хей, гайс, вот хи сэй?

Вопрос был задан звонким голосом, и, видимо, тем бойцом, что стоял ко мне спиной. Как раз после этого я заметил белые пятна лиц, развернувшихся к молодому парню. Сразу же я вжался в землю, кляня себя за излишнее любопытство, – на фиг вообще так приближаться было. Как страус, голову в землю вжал, чувствуя щекой колкую траву. Лёха неподалеку чуть шевелился – присмотревшись, я увидел, что он оружие на изготовку взял.

В этот момент один из патрульных направил автомат на верещащего Гашникова, явно собираясь стрелять. Епть, да что здесь происходит-то?!

– Нет!.. Не надо, прошу… Я… я могу рассказать, где еще есть… еще есть люди, они рядом! – истошно уже, с надрывом взмолился руководитель нашей группы.

– Льюди? – поинтересовался кто-то у него с акцентом.

– Да, люди! Две де… две девушки, они тут, неподалеку!

– Гдье?

– Вы меня не убьете? Пожалуйста, мне ведь не будет смысла рассказывать о том, что произошло это недоразумение! Поймите, я очень хочу жить, не хочу…

– Гдье?

– Пообещайте, что вы меня не убьете! Пожалуйста!

– Хорошо, – произнес один из военных. Он говорил что-то еще, но я уже не слушал – почувствовав на себе взгляд, повернул голову и переглянулся с Лехой. Он в этот момент направил указательный палец в сторону одного из бойцов, самого крайнего, и сделал недвусмысленное движение, сымитировав выстрел. Я кивнул и потянул к себе ружье, изготавливаясь к стрельбе. Когда приклад уперся в плечо, вопросительно глянул на Велика. Тот кивнул и сам приник к прицелу.

Почти сразу тишину разорвал треск автоматной очереди, и я тут же нажал на спуск. Приклад сильно боднул меня в плечо, и вдруг неожиданно левую щеку обожгло.

Дернувшись, я перекатился в сторону, приминая траву, и заозирался по сторонам. Лёха между тем, выпустив несколько коротких очередей, прыжком переместился вперед и на полусогнутых двигался к дому, водя по сторонам стволом оружия. Я же тронул рукой щеку и удивленно посмотрел на чистую ладонь. Это чем меня так обожгло тогда?

Не заморачиваясь больше, перезарядил ружье и поднялся, холодея при этом от страха. Сделал аккуратно несколько шагов вперед, осматриваясь. Живых рядом, кроме стоящего на коленях Гашникова, видно не было. Руководитель группы взирал на нас, беззвучно хлопая ртом как рыба. Рядом лежало несколько тел, сильно изуродованных, будто их клещами рвали. Красные клочья кожи и плоти мешались с обрывками одежды, под трупами уже натекли большие лужи крови.

Кровь была почти везде, укрывая единым сгустком вытоптанную поляну. Не в силах оторваться от зрелища, я все обходил и обходил место бойни, осматривая погибших.

Паша лежал по частям, причем целыми были только ноги и бледное лицо, все остальное представляло собой месиво. Мимо скользнул Лёха, продолжая осматриваться по сторонам, держа оружие на изготовку.

Я с трудом сглотнул, чувствуя во рту медный привкус и стараясь дышать пореже, чтобы не чувствовать тяжелый запах крови. Развернулся, глядя на выжившего Гашникова. Лицо его было красное, алое даже, щеки, будто под тяжестью, опустились еще ниже, делая лицо совсем бульдожьим. Жалостливо.

«Он же сказал, что рядом две девушки!» – мелькнула у меня мысль. За несколько быстрых шагов миновав разделявшее нас расстояние, я подошел к нему, обходя тела и стараясь не наступать в лужи крови.

– Где? – негромко спросил я.

– Вадим! – вдруг раздался негромкий крик из домика.

Я мгновенно сорвался с места и оказался на пороге дома, едва Лёху плечом не толкнув, вовремя затормозил. И сразу облегченно выдохнул – девушки были живы, просто прятались в левом углу. Забросив ружье на спину, я протянул руку в сторону поднявшейся Вики. Двигаясь мелкими приставными шагами, она прошла пару метров, схватилась за мою ладонь и, оказавшись на улице, едва не сползла на землю – вовремя ее поддержал. Послышалось сдавленное рыдание, и я усадил Вику на землю, оборачиваясь ко входу – там же еще Алла оставалась. Но ее уже поддерживал Лёха, выводя на улицу.

Бледная, даже губы побелели. Глаза запавшие, щеки тоже ввалились, но вроде без истерик – осмотрел я Аллу. Хотя шла она не совсем ровно.

– Тихо, тихо, все хорошо, – прошептал я на ухо Вике, поглаживая ее по волосам.

– С-сука, – вдруг выдохнула она, глядя на Гашникова.

– Эй, хмырь, – чуть наклонив голову, спросила Алла, – ты как, нормально себя чувствуешь? – После девушка подошла к нему, бросив ему в лицо еще несколько уничижительных ругательств. Откуда слова такие только знает? – Скотина, – бросила напоследок Алла, сплюнув от омерзения. Ее покачивало от слабости, но глаза горели при взгляде на Гашникова.

Руководитель группы не ответил – лишь плечи его поникли, и он сжался, будто в ожидании удара.

– Давайте пойдем отсюда, – глянул на меня Лёха, подходя к Алле и аккуратно взяв ее за плечо, – уходить надо.

– Почему? – машинально спросил я, тоже потянув Вику, помогая ей подняться.

– Нельзя в Зоне находиться там, где много крови, – пояснил Велик, быстро кинув пару взглядов по сторонам.

– Почему? – не блеснул я оригинальностью в вопросах.

– Не знаю, – пожал плечами Лёха, – просто нельзя, говорят. До хорошего не доводит.

– И куда мы?

– Попробуем к аэродрому, а там посмотрим.

На удивление, Алла шла самостоятельно. Немного будто не в себе была, но передвигалась. Пока.

А мне, кстати, уже очень хотелось есть. Хорошо хоть вода была, правда, всего полторы бутылки осталось.

19 июня, день

Заброшенный кирпичный завод

Засаду Безумный нутром почувствовал. Стоило только вдали показаться длинному, вытянутому будто рыба поселку, он понял – идти туда нельзя. И сразу же, абсолютно доверяя своим ощущениям, повел группу прочь. Отойдя на несколько километров, бандиты остановились неподалеку от старого кирпичного завода.

– Уоп-па-па, уоп-па-па, уоп-па-па, па-па, па-ппа, – напевал Безумный себе под нос сейчас, смакуя момент, расстегивая ремешок рюкзака. Наконец старый, потрескавшийся ремешок вынырнул из металлического держателя, и выцветшая ткань крышки откинулась в сторону. – Вау-вау-вау, – протянул Безумный, расслабляя лямки рюкзака и заглядывая внутрь. – В-вааау! – повторил он гораздо громче, но тут же захлопнул крышку.

Задумка с гарпуном удалась. По результату на сто процентов – рюкзак с пола у стола достали. Вот только Мишик, который это сделал и нес его по приказу Безумного, уже через полчаса свалился замертво. Мишика жалко не было – торч последний, не из постоянного состава. Так, приблуда. А вот остальные потери заставляли скрипеть зубами – девять человек, почти вся банда. Пятеро полети в лагере с этими туристами гребаными, остальные ночью, когда с патрулем столкнулись.

С другой стороны, это даже хорошо. Безумный явственно чуял, что последний месяц ему уже прочно сели на хвост. Чужую влажную лапу, мерзкими объятиями смыкающую захват на его шее, он уже почти вживую ощущал. И сейчас даже где-то радовался, что почти вся его группировка перестала существовать, – меньше головняка.

Вот выйти сейчас из Зоны – и залечь на дно. На годик, как минимум, благо недостатка средств теперь точно не предвидится. Вон как Грач с Петюней плотоядно на рюкзак смотрят – уже прикидывают, насколько их доля увеличилась, как пить дать. А вот Кэл сидит, курит безучастно, как будто и неинтересно ему. Лишь когда Мишик замертво упал, выражение лица его чуть изменилось.

Но, в общем, смерти несущего рюкзак никто даже не удивился – это же Зона. Не прикасаясь к телу бывшего подельника, уменьшившаяся на одного человека группа двинулась дальше. Правда, в тот момент, когда Безумный без раздумий закинул себе на плечо рюкзак с хабаром, его спутники слитно выдохнули, но тот лишь хмыкнул – он уже чувствовал, что умершим Мишиком дело ограничилось, и больше опасности нет.

– Парни, это бинго, – осмотрел главарь свой небольшой отряд, поднимая взгляд от содержимого рюкзака.

– Макс, только нам бы теперь выбраться отсюда неплохо бы, – буркнул Грач, насупившись.

– Ты нервничаешь? – удивился Безумный. – А почему?

Грач поежился, еще больше опустив глаза. Взгляд Макса выдержать было сложно. Можно, но рисковать никто не пытался.

– Ну так это… Зона же расширилась, и где оно теперь…

– Кэл, как ты думаешь, Грач нормальный парень? – вдруг перевел взгляд Безумный на безучастного Кэла, который, сидя в сторонке, жадно курил.

– Да нормальный, – почти без паузы ответил тот, пожав плечами и снова затянувшись.

– Петюнь, а ты как думаешь?

– Про что? – опустил и Петюня взгляд.

– Ну про Грача, – в руке Безумного вдруг появился пистолет.

Грач в этот момент едва не посерел. Неделю назад он подставил Петюню с той телочкой, и сейчас тот ведь может…

– Нормальный, – косо глянул на Грача здоровый Петюня, неожиданно потупившись.

– Хм, вот и я думаю, что нормальный, – покачал головой Безумный. – Вот только…

Кэл не успел. Он прыгнул в последний момент, и первая пуля прошла мимо, зато вторая зацепила, бросив на землю. И почти моментально его тело изрешетило попаданиями.

– …вот только Кэл мутный какой-то последнее время, – по-прежнему держа пистолет в правой руке, Безумный оттопырил мизинец и в это время что-то рисовал на ладони левой. – Не заметил я гнильцы поначалу, не заметил, – поджал губы Безумный, закидывая рюкзак на плечо, и обернулся к спутникам: – Ну че, погнали?

– Куда? – осторожно спросил Петюня, лишь мельком глянув на Макса.

– Через аэродром пройдем, – пояснил Безумный, – пора отсюда ноги делать. Авось подбросят до большой земли. Шутка, – оглядел он пытающихся выглядеть невозмутимо спутников, – спросим хотя бы, далеко ли Зона прыгнула.

Произнеся это, Безумный вдруг резко присел, погладил землю рядом с собой, а потом и вовсе ее поцеловал, склонившись.

– Макс, так что у Маяка было? – негромко спросил Грач. – Почему мы оттуда как потерпевшие сваливаем?

– Уоп-па-па, уоп-па-па, уоп-па-па, па-па… па-ппа!!! – С последним выдохом Безумный вдруг сделал широкий шаг к телу только что убитого Кэла и с силой пнул его ногой. – Уоп-па-па… – еще раз протянул Безумный уже задумчиво, без надрыва. – Как сказал Феликс Эдмундович, служить в органах могут или святые, или подлецы. Этот святым точно не был, – пнул Безумный еще раз мертвеца и обернулся к спутникам: – Че стали? Пошли!

Не знаю я, что у Маяка было, – через несколько минут ходьбы неожиданно произнес он и напел: – «Я не знаю, я не понимаю…» Но идти туда точно не следовало.

– Слышь, а кто такой этот Мундеевич? – негромко спросил Грач у Петюни через некоторое время, когда они уже втянулись в шаг и двигались в сторону аэродрома. Петюня в ответ лишь плечами пожал, а после головой помотал отрицательно, показывая, что не знает.

19 июня, вечер

Нилов Вадим, окрестности аэродрома

Нести Аллу оказалось не тяжело. Я ее как коромысло взял, перекинув хрупкое тело через себя. Лёха подсказал – голова девушки сейчас почти лежала у меня на плече, левой рукой я одновременно обхватил ее руку и ногу, придерживая. Правую оттягивало ружье, которое я так и нес с собой. Ничего из оружия убитых ооновцев брать не стали – возьмут с таким, и доказывай потом, что не верблюд.

Рядом шла Вика, наблюдая за Аллой, которая находилась в полубессознательном состоянии, Лёха двигался немного впереди, периодически обкидывая гайками путь. Позади то и дело раздавались хриплые вздохи Гашникова. С одной стороны, урод он, вот так просто девушек слил. С другой – я в такой ситуации не был, не мне судить. Хотя даже без моего осуждения он урод, без вариантов. ОСтастся только констатировать факт и надеяться, что сам в ситуацию выбора между шансом спасти свою жизнь, загубив чужую, не попаду.

– Тихо, тихо, все хорошо, – вдруг произнесла Вика, протянув руку и погладив застонавшую Аллу по голове.

Да, хорошо, как же. Прекрасно и замечательно просто, едва не фыркнул я.

Мы как раз прошли по небольшой ложбине и почти вышли на пригорок. Идущий впереди Велик остановился, и, когда он обернулся, я с облегчением увидел улыбку на его лице.

– Дошли? – негромко выдохнул я, тут же почувствовав, как по всему телу тяжесть усталости растекается. Выдохнув, я почесал нос и щеку о бедро Аллы.

– Нет, – ответил Лёха в своей обычной манере, – еще нет. Метров двести осталось, – кивком показал он за спину.

Я к этому времени уже приблизился к нему, и взгляду открылось ровное поле с несколькими раскатанными дорожками, будто проселочными, и небольшой навес поодаль.

– Это че? – удивился я хрипло. – Это аэродром?

– А ты что хотел? – чуть приподняв одну бровь, спросил Лёха. – Терминал аэровокзала здесь увидеть?

– Нет, но это… поле обычное, – не сдержал я своего разочарования. Мне-то казалось, что, когда дойдем до аэродрома, нас здесь будут ожидать сразу самолет, приветливые стюардессы, бригады медицинской помощи и незанятые на рабочих местах сотрудники дежурной смены. А вместо этого – просто поле, несколько навесов и подобие склада неподалеку – длинный покосившийся ангар без стен, из одних металлических конструкций состоящий.

– Ладно, привал небольшой, – осмотрел нас Лёха, – давайте, все равно там пока нет никого. А если появится, так мы заметим и отсюда и знать дадим.

Аккуратно сняв с плеч Аллу, при помощи Вики я уложил девушку на землю. Глаза ее были закрыты, но веки чуть подрагивали. Лицо по-прежнему бледное как полотно, на белой коже выделялись крупинки угрей. Щеки девушки вроде как еще сильнее ввалились, на лбу бисеринки пота неширокой цепочкой тянулись.

Выпрямляясь, столкнулся взглядом с Викой. Ничего не сказал, просто чуть кивнул и погладил ее по руке слегка. Девушка тяжело вздохнула и присела рядом с Аллой, взяв ее здоровую руку в свою. Не удержалась, кинула уничижительный взгляд на насупленного Гашникова, который мялся чуть поодаль.

Я достал из рюкзака бутылку, все сделали по паре глотков небольших. Воды оставалось мало, экономить надо было.

– Это как аэродром подскока задумывался, – присел рядом Лёха, разворачиваясь и показывая на поле, – но не удалось. Горючку здесь хранить не получается, ангар тоже не поставишь.

– Почему? – спросил я негромко, тоже осматриваясь.

– Если в Зоне что-то построить, она к этому притягиваться начинает. Помнишь «студень» в домике? Аномалии к людским постройкам тянутся. Поэтому, кстати, многие сталкеры с ружьями и ходят, – кивнул он на вертикалку, лежащую рядом со мной, – считается, чем проще, тем лучше. А здесь, – снова кивок в сторону, – обычно институтские сталкеры транспорта на большую землю ждут, или яйцеголовые отсюда эвакуируются, если калоши их ездить перестают.

– Калоши?

– Платформы. Антигравы.

– А, ну так бы сразу и сказал, – понял я, о чем речь, – в кино такие видел.

– Ну здесь они немного не такие, как в фильмах показывают, – хмыкнул Лёха, – но суть примерно та же.

– А…

– Стой! – поднимаясь, вдруг резко вскинул руку Велик, ткнув мне в грудь, весь в слух обратившись.

– Что такое? – приподнялась и сделала шаг вперед Вика.

Лёха не ответил, все еще осматриваясь по сторонам. Тут я почувствовал жар на лице. Как солнце-то печет – хотя самый полдень.

– Ложись! – неожиданно громко заорал Велик и рухнул на землю плашмя, потянув за собой вскрикнувшую Вику. – Лежите, не двигайтесь!!! – истошно закричал он.

Я невольно сам пригнулся к земле, все еще не вжимаясь в нее, как Лёха, который все орал мне лежать и не дергаться, взмахивая рукой, призывая приникнуть к земле. Вдруг в лицо колыхнуло нестерпимым жаром, и вместо воздуха с очередным вдохом внутрь, как показалось, раскаленная лава хлынула. Грудь разрывало болью, и я сам прижался к земле, пытаясь спрятать лицо и найти хотя бы глоток обычного воздуха. Очень, очень долго тянущийся миг я просто забыл обо всем на свете и не чувствовал ничего, кроме опаляющего жара, стараясь вжаться в землю как можно сильнее. В этот момент увидел, как Лёха подгребает под себя Вику, накрывая ее своим телом и закрывая от опаляющего жара.

Вдруг рядом почувствовалось шевеление, в плечо мне что-то несильно ударило, и тут же раздался громкий стон.

«Алла!» – пронзило меня мыслью, и, с усилием развернув взгляд, оторвав голову от земли, я увидел, как девушка рядом барахтается, уже криком боли захлебываясь.

Прыжком я рванулся вперед, подминая под себя девушку, пытаясь закрыть ее своим телом от нестерпимого жара, который жег все сильнее. Алла задергалась – воздуха на крик у нее уже не хватало, и она с расширенными глазами, не понимая, что происходит, пыталась встать или отползти хотя бы. Навалившись на нее, я сдерживал брыкание девушки, уже чувствуя, как голову сжимают тяжелые тиски подступающего беспамятства. Не в силах сдерживаться, я, будто утопающий, широко открыв рот, вдохнул, понимая что зря, но ничего сделать с собой не смог. Но, на удивление, горячий воздух хоть обжег, но это был воздух. Уткнувшись себе в плечо, закрывая лицо, я с облегчением вдохнул еще раз, наслаждаясь.

По ушам стеганул крик – оказалось, когда прижимал Аллу к земле, надавил ей прямо на бинты, и девушка сейчас визжала от боли, извиваясь подо мной. Дернувшись, как будто это меня по голому мясу сейчас к земле прижимали, руку девушки я отпустил и скатился с нее, все еще пытаясь отдышаться. Лежащая рядом Алла согнулась от боли и, уткнувшись лицом в землю, стонала, плечи ее заходились в беззвучных рыданиях.

– Все, все хорошо, все закончилось, – пододвинувшись, погладил я ее по волосам. И только сейчас обернулся – неподалеку, неуклюже отталкиваясь от земли, пытался отползти в сторону Велик, загребая по земле ногами. Вика была чуть подальше – она уже поднялась на ноги и, пошатываясь, медленно отходила в сторону.

– За что… – вдруг надсадным шепотом произнесла Алла, – за что мне это?..

Лёха, все еще отползая, ошалевшими глазами глянул на меня, а после по направлению моего взгляда посмотрел на пошатывающуюся Вику.

– Стой!!! – вдруг рванул воздух его крик, и он бросился к девушке, подскочив с неожиданной прытью.

19 июня, день

Поселок Маяк

В небольшом овражке сидели трое сталкеров, разогревая тушенку с помощью спиртовых таблеток. На вершине холма расположились еще двое, наблюдая за местностью, а шестой находился неподалеку, засев в кронах деревьев с охотничьей винтовкой, внешне очень похожей на карабин СВД. Одеты все были в одинаковые костюмы камуфляжного цвета, и у каждого на плече была нашивка с пауком и аббревиатурой «нэо».

Старший, Паутиныч, в очередной раз глянув на солнце, поднялся, походил немного вокруг, разминая ноги, и посмотрел на одного из своих спутников. Тот встал сразу.

– Бери Дядю Федора с Шахидом и давай к аэродрому, – произнес Паутиныч, обращаясь к поднявшемуся сталкеру, – там займите позиции и ждите. Если мы до послезавтрашнего утра не объявимся, то отходи по плану.

– Аэродром? – удивился сталкер. – Там же нет никого? Полеты же закрыли с позавчерашнего дня…

– Безумный об этом не знает, – пожал плечами Паутиныч и сморщился, – а здесь он уже давно должен был быть.

– Может, он через периметр решил уйти?

– Если так, то не наша головная боль, – ответил Паутиныч, – тогда и без нас разберутся.

19 июня, вечер

Нилов Вадим, неподалеку от аэродрома

Неведомая сила потащила Вику к себе. Девушка пыталась отклониться назад, волосы ее трепетали, будто в вентилятор затягиваемые. Пытаясь остановиться, она пронзительно закричала, а я в оцепенении наблюдал, как Вику затягивает будто в полосу плывущего от жара воздуха.

Вскочив на ноги, сделал шаг вперед, широко раскрытыми глазами наблюдая за происходящим. К счастью, в этот момент к Вике уже подбежал Лёха, схватил девушку за плечи и потянул на себя. Воздух рядом вдруг еще сильнее сгустился, закручиваясь воронкой и будто потянувшись вперед.

Опомнившись, стряхивая оцепенение, я сорвался с места, будто в замедленной съемке наблюдая, как визжащую Вику уже гнет и ломает неведомая сила, а Лёха из последних сил пытается вытащить девушку. Вдруг он сам испуганно вскрикнул, невольно наклоняясь вперед.

Подбежав, осмотрительно начав тормозить за пару метров до непонятной ловушки, затягивающей друзей, я сделал два быстрых шага и, схватив Велика за ткань куртки на плечах, медленно потянул на себя. А ну как резко рвану, и он Вику отпустит? Но Лёху самого вдруг дернуло, заставив захлебнуться криком, и он качнулся вперед. Инстинктивно я потянул его на себя еще сильнее, уже загребая подошвами землю. Но не получалось – меня самого тащило за ним.

Напрягшись, я что было сил рванулся, отталкиваясь от земли, и неожиданно вместе с Лёхой отлетел на несколько метров, кубарем прокатившись по траве. Сгруппировавшись, вскочил на ноги и не удержался от крика – оставшееся в ловушке перекрученное тело девушки в этот момент смяло, ломая как тростинку, и по сторонам вдруг щедро брызнуло кровью.

– Нет! – закрыв лицо руками, упал я на колени, не в силах наблюдать за тем, как ловушка рвет на части Вику.

Повернув голову, я посмотрел на Лёху и тут же отвел взгляд, не сдержав стона и закрыв лицо руками, совершенно не чувствуя боли от обожженной кожи.

Велик был мертв, без вариантов. Лица у него не было, куртка была в нескольких местах буквально погрызена – вся грудь и плечи пестрели порванными проплешинами, сквозь которые была заметна изуродованная плоть. Еще и одной руки у него не было – только изорванный рукав болтался.

Тут я взвыл, не в силах сдерживаться. Но усилием все же взял себя в руки и, сжав зубы, посмотрел на Аллу. Девушка уже лежала на боку, подтянув колени к груди, беззвучно рыдая.

Осмотревшись еще раз, поодаль увидел Гашникова. Тот сейчас представлял собой страшное зрелище – лицо красное, с обожженной кожей, борода опалена, а одежда вся в пепле. Руководитель группы стоял на коленях, непонимающе осматриваясь по сторонам.

Оглядываясь, я понял, что полоса жара прошла практически над нами. Но повезло, мы оказались не в центре ее пути, который был обозначен пожелтевшей от жара травой. А вот Гашников, по всей видимости, все же не выдержал и пытался убежать, по крайней мере, отпечатки его ног были заметны на жухлом следе.

Аккуратно осматриваясь, поглядывая на тело Велика, я попятился в сторону всхлипывающей девушки.

– Алла, – обратился я к ней, присаживаясь рядом.

Лицо ее было перекошено от боли, грязное, несколько травинок к мокрому от пота лбу прилипло. Но без истерик, хотя и вздрагивает от плача, взгляд осмысленный.

Я скинул с плеч рюкзак и выругался не сдерживаясь – пластиковая бутылка с водой, закрепленная сбоку, съежилась от жара. Но тут же я облегченно вздохнул – к счастью, она не лопнула и вода внутри оставалась. С трудом отвинтив крышку, дал Алле попить воды немного. Потом сделал глоток сам – вода оказалась теплой, едва не горячей.

– Подожди немного, – погладил я девушку по плечу и поднялся, разворачиваясь в сторону трупа Велика.

Осторожно приблизившись к нему, схватил мертвое тело за щиколотки и оттащил его на несколько метров в сторону от плотных сгустков воздуха, в которые затянуло Вику. Тела девушки видно не было. Его вообще не было. Только обрывки одежды и кровь на траве. Много крови.

Стараясь не смотреть больше в ту сторону, но все же опасливо поглядывая, не задерживаясь взглядом на останках девушки, я аккуратно попытался приподнять ткань, чтобы расстегнуть на Лёхе куртку Но стоило потянуть за один из лоскутов, как увидел искомое. Под мышкой у Велика был заметен пистолет, тот самый, бесшумный и необычного вида. Оружие находилось на боку в потайном кармане, хитро сделанном в перфорированной обтягивающей майке.

Достав пистолет, я мельком осмотрел его – небольшой, едва крупнее моей ладони. Очень широкая, будто приплюснутая рукоять, совсем короткий ствол. Совершенно не похож на боевое оружие, игрушечный какой-то.

Извлек магазин, посмотрел. Патрон серьезный, вот почему рукоять такая широкая.

Эх, Лёха, Лёха, так и не узнал я, что у тебя за тайны.

Кинув прощальный взгляд на тело, я поднялся и пошел к Алле. Она уже не лежала – присела, поджав одну ногу под себя, с гримасой боли баюкая изувеченную руку.

– Пойдем, – наклонился я, помогая ей встать. Она посмотрела на меня глазами побитой собаки, вдруг расплакавшись громко. Как не вовремя. Хотя и так уже она сколько себя в руках держит, кто другой на ее месте давно бы с катушек съехал.

Беззвучно ругаясь сквозь зубы, я потянул девушку и, наклонившись, подхватил ее на руки. Не так, как сюда на плечах нес, а просто на руки – идти недалеко осталось по склону холма, можно и напрячься.

По широкой дуге обойдя место с аномалиями, начал аккуратно спускаться. Идти было неожиданно тяжело, соленый пот заливал глаза, и я несколько раз останавливался. Но не передохнуть, а покидать гайками впереди себя – предсмертные крики спутников, попавших в ловушку, у меня до сих пор в ушах стояли.

После очередной моей остановки Алла отстранилась, сказав, что сама пойдет. Лицо девушки было белее мела сейчас, но держалась она ровно. Я из бравады потянулся было, бормоча, что мне нетяжело, но Алла покачала головой, слегка прикрыв глаза, и настаивать я не стал. Лишь обошел ее с другой стороны, взяв за левую руку, поддерживая.

Ноги у меня самого налились тяжестью, и до деревянного навеса еле дошел – не вовремя расслабился. Буквально собирая в кулак все силы, скинул рюкзак, снял подстилку для спальника и расстелил ее на земле.

Борясь со слабостью, соорудил подобие подушки и уложил на землю Аллу, которая сразу же закрыла глаза. Мне сейчас были видны ее передние зубки, которыми она губу закусила так, что та побелела. Веки у девушки дрожали, но она не плакала.

Присев рядом, я покопался в рюкзаке и достал свой пакет с лекарствами. Подумал и достал две таблетки болеутоляющего, которые Алла проглотила не глядя и жадно запила водой, я еле успел бутылку отнять. На донышке воды осталось всего ничего и, подумав немного, с трудом удержался, чтобы не выпить.

Надо Алле на потом оставить. Я и потерпеть могу, а ей сейчас точно гораздо хуже, чем мне.

Примостив голову изредка постанывающей от боли девушке, сел на землю и начал смотреть в небо. Надеюсь, хоть кто-нибудь сюда прилетит.

О погибших старался не думать. Но не думать не получалось.

19 июня, вечер

Неподалеку от аэродрома

И так боязливо озирающийся по сторонам Грач неожиданно приостановился, даже пригнувшись. Идущий следом Безумный широко открыл глаза, ощутив холодок плохого предчувствия, и невероятным прыжком нырнул в сторону, покатившись по земле.

Удивленный Грач проводил Макса взглядом, даже выпрямившись чуть-чуть, но тут, опережая звук выстрела, в шею ему вошла острая пуля, ломая позвонки и разрывая жгуты мышц. Из выходного отверстия на траву хлынула кровь, а упавший Грач еще несколько мгновений пытался непослушными руками зажать рану, не понимая, что уже умирает.

Петюня тоже почувствовал опасность, но все же позже Макса. Он рухнул как подкошенный на землю, услышав над собой свист пуль, и столкнулся с мутнеющим взглядом Грача. С одним, второго видно не было – примятая трава скрывала. Истошно закричав, Петюня рванул из-за плеча дробовик и, подняв его, почти не глядя, высадил все шесть патронов в сторону низких зарослей кустов неподалеку. Тут же руку его рвануло болью, а ружье отлетело в сторону.

Выматерившись и завыв от невыносимой боли, Петюня попытался отползти в сторону, отталкиваясь каблуками тяжелых ботинок. Полз он в сторону Грача, где валялся выроненный тем обрез. Вдруг Петюню рвануло пулями – один раз ногу, чуть повыше колена, да так, что все тело прочувствовало треск сломавшейся от попадания кости, а второй тупой удар почти сразу же ожег плечо.

Взвыв, Петюня извернулся и левой, здоровой рукой полез в карман куртки. Нащупав там ребристую чушку гранаты, он достал ее и снова взвыл от понимания того, что правая рука совсем не хочет слушаться.

– Суки! Суки! Суки! – шепотом повторял Петюня, обращаясь к неизвестным и, ерзая, будто жук на спине, пытаясь перевернуться. Наконец у него получилось, да так удачно, что правая рука оказалась под ним. И почти сразу в бок ударила еще одна пуля. Едва не теряя сознание от боли, уже чувствуя смертельный холод, Петюня впихнул ребристую чушку в окровавленную ладонь, чуть двинулся, прижимая раненую руку с гранатой к земле, и, застонав, в последнем усилии рванул чеку. В этот момент в него ударила еще одна пуля – прямо в голову.

Когда нападавшие, настороженно осматриваясь, подошли к убитым, Грач лежал лицом в луже собственной крови, скрюченными в последнем усилии руками пытаясь зажать страшную рану на шее. Изорванный выстрелами Петюня лежал мешком, ноги его были переплетены, одна рука прижата телом к земле.

– Шахид, по ногам! Только по ногам! – в который раз уже произнес старший группы, глядя вслед пытающемуся убежать Безумному.

Шахид даже не кивнул – и так все ясно: в рюкзак ни в коем случае попасть нельзя. Сталкер присел на одно колено и раз за разом начал одиночными выстрелами стрелять в сторону петляющей в поле фигуры.

Заполошные выстрелы Петюни дали Безумному несколько секунд форы, и он успел этим воспользоваться – скатившись по склону, бандит пересек небольшой луг и уже был на приличном удалении.

– Попал, – произнес вдруг Шахид, закидывая винтовку на плечо и поднимаясь. Он был уверен в том, что ранил беглеца, – после выстрелов Безумный два раза характерно дернулся и едва не падал.

– Вперед, только без героизма, – произнес старший, и Дядя Федор с Шахид ом быстрым шагом двинулись по траве, прямо по примятым следам. Сам же старший задержался – достав фотоаппарат, он сфотографировал сначала общий план с двумя телами, потом крупным планом лицо Грача. Подойдя к Петюне, он, закинув карабин за спину, аккуратно, чтобы не измазаться, взял труп за плечо и потянул, переворачивая на бок.

Пальцы мертвеца разжались, и рычаг запала отлетел. Гранату старший увидел на экране своего фотоаппарата.

– …ть, – выдохнул он за миг до того, как его нашпиговало осколками в облаке раскаленных взрывом газов.

Дядя Федор и Шахид одновременно присели, услышав хлопок взрыва. Синхронно обернувшись, они успели увидеть, как тело старшего, на миг взмывшее в воздух, изломанно покатилось по земле.

Дядя Федор не сдержал ругательства, а у невозмутимого всегда Шахида побелела закушенная губа. Он развернулся и подбежал к командиру, но, бросив быстрый взгляд, задерживаться на месте не стал.

– Вперед, – коротко сказал он вопросительно смотрящему на него Дяде Федору, и они пошагали вслед беглецу.

Через некоторое время Шахид показал на обильные кровавые следы на траве – он действительно попал. После этого преследователи шаг замедлили – желания нарваться на засаду никакого не было. Но, поднявшись на вершину холма, сталкеры вновь ускорили шаг – вдалеке мелькнула ковыляющая из последних сил фигура. Когда она скрылась за очередной складкой местности, преследователи даже побежали.

Безумный – откуда только силы брались? – останавливаться не собирался. Несколько раз Шахид пытался вновь подстрелить беглеца, но безуспешно.

Через некоторое время вдалеке показалась стена леса. Впереди было кладбище – и хотя на его территории практически не встречалось никаких аномалий, все сталкеры старались его избегать. Кому охота с муляжами встречаться, пусть они и безвредны и неагрессивны? Хотя в последние годы в Зоне муляжей почти не встречалось – почти все уже были переловлены учеными МИВК, – кладбище все равно обходили стороной.

– Да когда ж он свалится-то? – тяжело дыша после быстрой ходьбы, проговорил Дядя Федор.

Шахид не ответил, лишь пожал плечами неопределенно. Судя по тому, что расстояние между ними и бандитом понемногу сокращалось, тот, наконец, начал выдыхаться.

Сталкеры ускорили шаг – нужды разведывать дорогу не было – следы Безумного по примятой высокой траве были хорошо заметны. Держа оружие наготове, они подошли к кладбищу.

Покосившиеся ограды, черные от времени кресты с белесыми пятнами фотографий – одна из странностей этого места, ни одного изображения не сохранилось. Кое-где земля была взрыта – ожившие, вернее каким-то образом оживленные муляжи изредка выбирались из могил.

– Вон он! – вдруг произнес Дядя Федор, показывая на Безумного, который неподалеку наконец-то упал, обессиленный, и сейчас пытался ползти.

Взмахом руки Шахид остановил напарника и, тщательно прицелившись, для верности всадил еще две пули в бандита. Тот дернулся от попаданий, затихнув.

Осторожно, нарезая углы, сталкеры начали приближаться к беглецу. Когда оставалось шагов тридцать, взгляд Дяди Федора, скользнув, вдруг зацепился за что-то инородное среди могил.

– Муляж, – негромко произнес он, обращая внимание Шахида. А после, удивившись мимолетно – откуда здесь муляжи сейчас? – перевел взгляд на Безумного. И замер.

Это был не Безумный! Это был еще один муляж – в черной куртке беглеца и надетым сверху старым рюкзаком!

Позади громом грянул выстрел. Увидев покатившегося Шахида, Дядя Федор отпрянул в сторону, но вдруг понял, что ноги его не слушаются. И вдруг откуда-то снизу, из поясницы, вверх рванулся абсолютный холод, темнотой окутывая сознание.

Прихрамывая, Безумный, в одной пропитанной потом футболке, подошел к мертвым сталкерам, добивая их. После этого он улыбнулся муляжу, отстраненно взирающему на него своими черными глазами, снял с него рюкзак и куртку.

Перезарядив пистолет, Безумный собрал трофеи с убитых и похромал в сторону откуда пришел. В сторону аэродрома. Проходя между оградками могил, он не обращал внимания на бродивших муляжей – прыжок Зоны вдохнул новые силы в мертвецов.

Выйдя с территории кладбища, Макс сразу присел. Минут двадцать Безумному потребовалось на то, чтобы оказать себе первую помощь – взяв аптечки сталкеров, он наложил себе на ногу повязку и поднялся. Лицо недавнего беглеца было бледным, но он щерился улыбкой – одна из пуль, попавших в него, прошла по касательной, а вторая просто прошила икру, не повредив ни кость, ни важные артерии. Больше крови, чем боли. Бывало и хуже. Но значительно реже.

Шагнув пару раз, Безумный вдруг резко остановился. В груди его появилось тянущее чувство тревоги, а после вдруг пустота безысходности. Еще не понимая до конца, в чем же дело, Макс переступил с ноги на ногу, осматриваясь по сторонам. Тут его будто разрядом догадки пронзило, и он рухнул на землю, всматриваясь под ноги и даже принюхиваясь.

И понял, что ошибся минуту назад, оценивая ситуацию. Хуже, чем сейчас, с ним точно никогда не бывало.

Из груди Безумного вырвался гневный стон подавленного крика. Поднявшись, он резко шагнул к одной из сосен рядом и что было сил несколько раз ударил в ствол кулаком, не обращая внимания на рвущуюся на костяшках кожу.

19 июня, вечер

Нилов Вадим, Новосибирская Зона Посещения

Алле становилось все хуже. Девушка периодически впадала в беспамятство, начиная бредить. Она звала отца, какую-то Ильиничну, разговаривала с подружками…

Не зная, что делать, я расхаживал вокруг навеса, нервничая все сильнее. Небо уже потемнело, понемногу приближалась ночь, а никакого движения вокруг видно не было.

Даже Гашников куда-то исчез – поначалу оставшись на месте, где нас накрыло аномалией, руководитель группы посидел там еще немного, а после побрел в сторону далеких ангаров. От нечего делать я пристально наблюдал за ним некоторое время, и он это заметил, после чего, зайдя за одно из покосившихся зданий, больше не появлялся.

Искать его я не пошел – нужен больно. Лишь периодически посматривая по сторонам, присел рядом с Аллой. Девушке становилось все хуже – щеки впали заметно сильнее, под глазами фиолетовым налились синяки, ярко контрастирующие с бледностью кожи. Когда девушка заметалась, едва не упав со скамьи, я поддержал ее, и тут она очнулась.

Несколько секунд Алла озиралась по сторонам, не понимая где находится, а после вдруг зажмурилась и застонала, а чуть погодя ее стон перешел в плач. Тяжело вздохнув, я аккуратно присел рядом с ней и взял ее за здоровую руку.

– Больно, – чуть слышно произнесла девушка, повернув голову ко мне.

Кивнув, я скривился и потянулся за таблетками. Дал ей сначала одну, потом еще одну, когда первая не подействовала. Только после третьей таблетки, со слов девушки, боль отступила, но совсем немного. Хотел дать ей четвертую, но Алла сказала, что и так ее тошнит уже и мутит от таблеток, а голова нереально тяжелая.

Около получаса мы все же просидели спокойно, а после Алла вновь застонала. Посмотрев на ее руку, я увидел, что кожа, не закрытая бинтами, уже воспаленно покраснела. Вспомнив, что в фильмах видел, дождался, пока девушка прикроет глаза, наклонился над рукой и понюхал. Тут же меня едва не вывернуло – настолько мерзкий запах шел от раны. Отшатнувшись, неожиданно встретился взглядом с девушкой.

– Все нормально, – с трудом сохранив невозмутимое выражение лица, я даже смог обозначить подобие улыбки.

– Звиздишь, – неожиданно скривилась Алла, – гнить начало, сама чувствую.

Не в силах опровергнуть, я лишь пожал плечами и еще раз погладил девушку по волосам.

– Но все равно спасибо, – едва покачала головой она, закрывая глаза и вновь скривившись от боли. Несмотря на сумерки, я хорошо видел равномерно бьющуюся жилку у нее на шее.

– Оп-па, – неожиданно знакомый пронзительный голос заставил меня подскочить. – Эй, эй, друг… спокойно, спокойно, – столкнулся я взглядом с тем самым Безумным, которого с Викой на пляже видели недавно. Хотя кажется, что это было непередаваемо давно. – Вадим, – сделав несколько шагов вперед, произнес незваный гость и посмотрел на Аллу, – оу… оу… оууу. М-да… – протянул Безумный, приглядываясь к лежащей девушке, – что-то явно пошло не так с туристической поездочкой, верно?

Отвечать я не стал, просто слегка качнул головой. На ружье, прислоненное поодаль к стволу, старался не смотреть, но все мысли были заняты тем, как бы незаметно к нему подойти. Невесть откуда появившийся бандит внушал мне серьезные опасения, и то, что оружие сейчас не под рукой, очень напрягало.

– Что? – лихорадочно раздумывая, не услышал я вопроса.

– А где моя… наша подруга? В-в-вика ее, да?

– Погибла, – сглотнув, смог произнести я.

– Вау-вау-вау, – покачал головой Безумный, скидывая с плеча рюкзак и присаживаясь на скамью. – Ой, не то говорю! – вдруг произнес он и карикатурно похлопал себя ладонью по губам.

Рука его была вся в крови. Да и не только рука – правая нога тоже была замотана бинтами, на которых сейчас проступали пятна крови.

– В таких случаях надо говорить «соболезную», да? – посмотрел на меня собеседник.

– Да, – я едва кивнул и в тот момент сделал небольшой шаг вперед и немного вбок, приближаясь к ружью.

– Это не она там лохмотьями лежит? – нейтральным тоном поинтересовался бандит и подбородком кивнул в сторону холма, где мы под полосу жара попали. – Она, значит, – увидев выражение моего лица, понял Безумный и сделал несколько быстрых шагов к Алле, тронув ее за плечо, – тебе тоже хреново, да, подруга? Bay, – с интересом присмотрелся он и взвизгнул: – Да у тебя руку на хер оттяпало! Ну ваще…

Я в этот момент сделал еще один шажок в сторону ружья.

– Друг, не заставляй меня думать о людях еще хуже, чем я думаю, – с этими словами Безумный извлек из-за пояса пистолет и направил его в мою сторону. – Хватит к своему дробану пятиться, подойди сюда и послушай, что я скажу… – Последнюю часть фразы бандит исполнил известным напевом. – Тебя как зовут, красотка? – отвлекшись, глянул Безумный на Аллу.

Та лишь открыла глаза и в совершенно непечатных выражениях посоветовала ему не приставать к ней с глупыми вопросами.

– Оу, – выпятив нижнюю губу, покачал головой Безумный, – а ты молодец, тащишь…

Вдруг меня как прострелило. Пистолет! Вот я идиот, у меня же пистолет в кармане!

– У меня для вас есть две плохие новости, – вдруг улыбнулся бандит, – с какой начать? У-у-у, – недовольно нахмурился он после затянувшегося молчания, – какие вы буки. Ладно, начну с плохой. Мы все умрем.

Произнеся это, Безумный посмотрел сначала на меня, потом на Аллу. Потом снова на меня, снова на Аллу и, переложив пистолет в левую руку, правой потер себе висок.

– М-да, не впечатлило. Тогда вторая плохая – мы все умрем в самое ближайшее время, причем очень, очень медленно и печально.

Что, опять не впечатлило? – сморщился собеседник после повисшей паузы. Покачав головой, он встал, снова взял в правую руку пистолет и вдруг направил его прямо в меня.

Встретившись взглядом с черным зрачком дула, я сглотнул.

– Умрем в самое ближайшее время, – эхом раздалось в моей голове, и я не понял, снова ли бандит это повторил либо это у меня отголоски его недавних слов в памяти остались.

Вздохнув, я задержал дыхание. Умом понимая, что что-то нужно делать – ведь он меня сейчас убьет, – я все равно не мог сдвинуться с места. Раньше, когда смотрел на фотографии расстрелов, особенно массовых, недоумевал – как можно идти подобно скоту на убой, зная, что тебя сейчас будут лишать жизни? Но сейчас не мог двинуться, хотя и понимал, что каждая секунда может быть последней.

Вдруг Безумный опустил пистолет.

– Сначала умрешь ты, – посмотрел он на меня. – Потом ты, – короткий взгляд на Аллу. – А потом я, – с этими словами Безумный неожиданно широко открыл рот и глубоко, едва не в глотку себе запихнул ствол. Подумав немного, он немного вынул и перевернул пистолет, уперев его так, что теперь рукоятка вверх смотрела. – Ам-мвамавв, – пробурчал он, будто прислушиваясь к ощущениям, а после вынул дуло изо рта. – Вставлю себе в глотку, разверну и нажму на спуск. Пуф!!! Так что мозги в небо взлетят, – ощерился он.

– Сам-то зачем? – спросил я его, пытаясь хоть немного время потянуть.

– Нет повести печальнее на свете… – вдруг продекламировал Безумный и неожиданно крутанулся на одной ноге, разворачиваясь.

Я было дернулся, но руку к карману не протянул – в последний момент не смог, побоялся, что заметит. А Безумный еще раз крутанулся, на меня даже не глянув, и я даже зубами скрипнул от малодушия. Мог бы успеть, точно мог бы…

– Печально все, – покачал головой бандит, глянув на меня, – очень печально… слышь… калека, может, тебе счастья дать? Напоследок, так сказать? – Будто бы удивляясь неожиданному решению, Безумный полез в карман и достал оттуда небольшой пакетик. – Будешь? – показал он его Алле. – Белый, почти без примесей.

Девушка неожиданно для меня кивнула.

– Bay. – покачал головой Безумный, – а ты точно тащишь… Давай, детка, полетаем! Тебе как, по вене или…

Алла отрицательно покачала головой и, с усилием подняв руку, похлопала указательным пальцем себя по носу.

– Хм-хм-хм, – протянул Безумный и, набрав немного белого порошка на мизинец, поднес его к ноздре девушки. После того как она втянула воздух, бандит быстро набрал еще одну щепотку, для второй ноздри.

– Но, может быть, у нас с вами и получится выбраться из этой жопы, – негромко произнес бандит, сидя на коленях и наблюдая за лицом девушки, которая прикрыла глаза и откинулась назад.

– Так-так-так, на чем мы… эй, друг? – Поднявшись, неожиданно для себя он встретился взглядом с направленным на него пистолетом. – Эгей, дру-уг, – протянул Безумный расстроенно и огорченно. – Ты меня этой пукалкой решил напугать? – В голосе его страха вовсе не ощущалось. – Мушку спилил уже?

Нажал на спуск я в тот момент, когда бандит потянулся за своим пистолетом. Хлопок выстрела показался вовсе несерьезным, но плечо Безумного рвануло, заставив бандита отшатнуться назад. Рука его повисла плетью, а сам он с удивлением перевел взгляд на меня.

– Эй, эй… все-все-все, давай прекращай по друзьям стрелять? – В его голосе скользнула самая настоящая обида.

– Да не вопрос, – кивнул я, – назад отойди. Когда Безумный медленно отходил, я весь напрягся, готовясь при малейшем резком движении стрелять, но бандит решил судьбу не испытывать.

– Рассказывай, – сделав несколько быстрых шагов вперед и подобрав его оружие, посмотрел я на Безумного.

Тот опустил взгляд, изогнул голову и шумно вздохнул. Потом отнял окровавленную ладонь от плеча, на которой поверх застарелой крови уже новая была, посмотрел и снова зажал рану. Еще раз вздохнул и посмотрел на меня.

– Ты скучаешь по своей подруге, друг?

– Слушай… – Я замялся, с трудом удержавшись от ругательства. – Давай заключаем сделку. Или ты сейчас начинаешь говорить по существу, или я тебя убиваю. Идет?

– Ладно, ладно, – отнял от раны руку Безумный, раскрытой красной ладонью направив ее на меня, – давай по существу. Так ты скучаешь по своей подруге?

Я вздохнул и немного наклонил голову, так что щека легла на плечо вытянутой с пистолетом руки.

– Скучаешь, вижу-вижу, – сверкнул глазами Безумный, – скажи, ты же хочешь все вернуть как было?

Я не ответил, невозмутимо продолжая смотреть на собеседника. А тот, не опуская руки, раскрытой ладонью направленной в мою сторону, немного поморщился и потряс головой, слабость прогоняя.

– Подумай, какое твое самое сокровенное желание?

– Так тебе есть что сказать или… – устало проговорил я. Все эти вопросы издалека уже начали меня порядком доставать, и я даже быстро обернулся – мало ли, может, сзади кто подкрадывается?

– Я знаю, как добраться до Золотого Шара, – выпрямившись, совершенно другим тоном – спокойным, собранным, произнес Безумный.

– И че? – пожал я плечами.

– И че? – удивился собеседник. – Друг, ты про Золотой Шар-то слышал?

– При чем здесь эти сказки? – скептически спросил я, сам прикидывая, что же делать с пленным. Убивать его рука не поднимется, связать бы надо.

– Сказки? – покачал головой Безумный и вдруг развернулся. – Сказки?! Мы уже в сказке, друг! «Воронка», в которой разбарабанило твою девку, «жарка», которая прошла по холму, «ведьмин студень», из-за которого калеке вон руку оттяпали…

– Откуда ты знаешь? – перебил я его.

– Что? – не понял сбитый с мысли бандит.

– Что мы ей из-за «ведьминого студня» руку… ампутировали, – чуть повел я плечами от холодка, скользнувшему между лопаток при воспоминаниях.

– Хм, – посмотрел на лежащую с закрытыми глазами девушку мой пленный, – а откуда я знаю? Не знаю. Просто знаю. Это тоже сказка, кстати, что я знаю то, чего я не знаю, – наконец он опустил руку и выпрямился, еще раз поморщившись, – так вот, Золотой Шар – это не сказки.

– О'кей, не сказки, – кивнул я, – дальше что?

– Дальше все просто. Мы доходим до Золотого Шара, загадываем сокровенные желания, и они исполняются.

Повисло долгое и тягостное молчание.

– Как-то… – скривился я и выпятил губу в гримасе, – не возбуждает.

– То есть ты не хочешь даже попытаться вернуть к жизни свою подругу? Посмотреть в ее красивые глаза, зарыться лицом в ее густые волосы, – Безумный вдруг закрыл глаза и шумно втянул носом воздух, – как вкусно она пахла…

Не могу сказать, что при этом у меня внутри ничего не екнуло. Екнуло, да еще как, но я постарался сохранить невозмутимость.

– А сейчас она ошметками раскиданная лежит… ах, какие у нее были красивые… глаза…

– Вот скажи мне, дружище, – последнее слово я произнес будто плюнул, – вот на фиг ты сюда пришел? Объясни мне высший смысл того, что ты мне сейчас вешаешь про свой Золотой Шар здесь?

– Понимаешь, дружище, – вернул мне слово и интонацию собеседник, – у меня тут план немного не выгорел. Так что, – развел Безумный руками, – ты мой шанс вернуть все обратно взад.

– А сам чего? Без партнера никак? – поинтересовался я.

Безумный выдохнул, цыкнув и опустив голову, снова встряхнулся.

– Ты понимаешь… – поднял взгляд бандит, – Шар выполняет только сокровенные желания. А меня всего разрывает, понимаешь? Откуда я знаю, которое мое желание самое сокровенное? Может, я сейчас хочу обмазаться говном, бегать по пляжу Копакабаны и кричать «Слава Украине»! А может, я больше всего хочу, чтобы у этой сучки Смирновой, которая надо мной в школе смеялась, член на лбу вырос?!

Наклонив голову, я пристально посмотрел на собеседника.

– Да, вот такой вот я загадочный, – кивнул Безумный без улыбки, – иногда сам себя боюсь. И понимаешь, – сжал он губы в трубочку и немного погримасничал с отсутствующим взглядом, – я там уже был. Так что Золотой Шар работает, гарантирую.

Ага. Гарант нашелся.

– Давай попробуем, друг, – снова отнял руку от раны бандит, и даже, подняв вторую, раненую, он, морщась, сложил ладони в жесте молящегося, – давай! Неужели тебе не хочется увидеть своих друзей живыми?

– Хочется, – не удержался и невольно произнес я.

– Помоги мне руку перевязать, – спокойным голосом произнес Безумный, скосив взгляд на плечо.

Не могу понять: он действительно такой безбашенно-импульсивный и на него припадками накатывает или это просто поведенческая маска?

– Помоги себе сам а? – нахмурился я. – Ты ж понимаешь… друг, я немного нервничаю.

– Понимаю… друг, – начал аккуратно избавляться от куртки Безумный, – только нам надо привыкать друг к другу. Один я не смогу то тело тащить, – кивнул бандит на лежащую с закрытыми глазами Аллу.

– Зачем нам ее с собой тащить? – покачал я головой. – Это недалеко?

– Далеко, – покивал Безумный.

– Значит, пойдем вдвоем, а она здесь останется. Вдруг кто прилетит.

– Понимаешь… – после некоторой паузы заговорил Безумный, – хм, не думаю, что тебе эта идея понравится, но… но Золотой Шар – это тебе не козявки на морозе трескать. Чтобы к нему попасть, нужен ключик.

Рука с пистолетом уже начинала затекать, но оружие я не отпускал. Безумный между тем замолчал, перевязывая себе плечо. Несколько раз я оглянулся по сторонам, осматриваясь, но никого поблизости видно не было. «А куда, кстати, Гашников-то делся?» – мелькнула у меня мысль. Подумал я об этом, впрочем, без особого интереса.

– Чтобы к Шару попасть, нужен ключик, – повторил Безумный минут через десять, перевязав плечо. – А ключиком может быть только человек. Такие дела. Вот смотри, ты мне друг, значит, договариваюсь я с тобой. Моя часть соглашения – довести тебя до Шара, а без меня ты туда точно не дойдешь. И даже к двери не подойдешь – сам поймешь потом. Твоя часть соглашения, естественно, – это искреннее желание вернуть все взад, чтобы все твои друзья были живы. Тогда и я буду… тогда и я попробую все сначала.

– И? – не понимая, к чему он клонит, переспросил я.

– А от нее потребуется быть ключиком, – кивнул на Аллу Безумный.

– Поясни.

– Там «мясорубка» в проходе. Это такая аномалия, которая…

– Я знаю, что за аномалия.

– Угу. Если ты такой знающий, значит, должен знать и то, что, после того как «мясорубка» кого-нибудь порубает, она на недолгое время исчезает. Так что все просто – мы идем к Золотому Шару, открываем проход ключиком, ты загадываешь желание – и фьюить, все становится как было.

– Плохой план, – покачал я головой, – недееспособный.

– Другого нет, извини, – развел руками Безумный машинально, но тут же поморщился от боли, – мне смысла открывать проход нет – ведь если я умру, то не буду помнить того, что сейчас со мной происходит. А повторяться в поступках мне смысл какой?

Я не ответил, просто покачал головой.

– Друг, послушай…

– Нет, – коротко ответил я, снова начиная прикидывать, чем связать пленника.

– Ну давай у нее самой спросим, – шагнул в сторону Аллы тот.

– Стой! – попытался я его остановить.

– Да ладно, – громко сказал, едва не взвизгнул Безумный, – пусть сама скажет.

– Она сейчас точно не в состоянии ничего путного тебе сказать, – покачал я головой.

– Ага, конечно, – не согласился Безумный, – наоборот, она сейчас на вершине кристально ясного сознания парит, отвечаю. Эй, красавица? – все же пошагал он к Алле. – Отвлекись на минутку, базар есть!

Я дернулся было, но остановить его не успел. Да и как – приближаться к нему не хотелось, а не стрелять же?

– «Спит красавица в гробу, я подкрался и хм-хм», – негромко продекламировал Безумный, аккуратно потеребив девушку за плечо. – Солнышко мое, вставай, – вдруг девичьим голосом пропел он, посмотрев в открывшиеся глаза Аллы.

– Слушай, красавица, меня зовут Максим. Я пришел с предложением, как нам вернуться обратно в прошлое, где ты будешь по-прежнему целая и со всеми запчастями. А твой спутник не хочет этого, представляешь?

Пока Безумный быстро объяснял Алле, в чем заключается его идея с Золотым Шаром, я осматривался по сторонам. Сейчас бандит от нее отойдет, и надо ему скомандовать на землю лечь.

– Этот Шар далеко? – вдруг спросила Алла, прикрыв глаза.

– Не… да, далеко, – исправился Безумный.

– А если я сдохну, пока мы туда идем?

– Не… не знаю, – бандит выглядел обескураженно, – ну, наверное, мы тогда кинем в «мясорубку» твой труп.

– Так возьмите тогда с собой труп, а меня не трогайте, – не открывая глаз, произнесла девушка.

Лицо Безумного вытянулось, и он в задумчивости посмотрел вверх, скребя щетину на подбородке.

– Хм, а и действительно, почему бы и нет? – протянул он после некоторой паузы.

– Сейчас пойдем? – спросил я его негромко.

– Не, – покачал он головой, – не-не-не-не, кто же по Зоне ночью ходит без нужды?

– Зачем ты ее тогда сейчас дергал? – нахмурился я.

– Волновался, – пожал плечами Безумный. – Оч-чень волновался, зато теперь буду спать спокойно, – кивнул он.

20 июня, очень раннее утро

Нилов Вадим, Новосибирская Зона Посещения

Проснулся я от холода. На несколько секунд сжался, пытаясь поймать хотя бы крохи тепла, но с неохотой понял, что не получится. Открыв глаза, поднялся, морщась от тянущего чувства затекших мышц, и осмотрелся. И едва не отпрянул, встретившись взглядом с Безумным.

Бандит сидел все там же, где я его вчера и оставил – привязанным к столбу, и сверлил меня взглядом.

– Доброе утро, – негромко и неожиданно для себя вежливо произнес я.

– Привет, – потянулся Безумный и требовательно посмотрел на меня.

– Угу, сейчас, – кивнул я ему и, зевнув, глянул на Аллу.

Так и застыл с открытым ртом – столкнувшись с безжизненным взглядом, вздрогнул даже, понимая, что девушка ночь не пережила. Но тут она медленно моргнула, и я, закончив зевать, облегченно выдохнул.

– Как ты? – присел я рядом с ней и убрал один из локонов за ухо.

Алла не ответила, только дернула губой и прикрыла глаза.

– Пить? – снова спросил я.

Девушка снова ничего не сказала, отрицательно помотав головой.

– Поспала хоть немного? – не отставал я, оттягивая время и не задавая главный вопрос.

– Немного, – одними губами произнесла девушка, посмотрев на меня. Глаза красные, болезненные, еще больше запали.

– Алла, ты помнишь, о чем тебе вчера этот говорил? – дернул я подбородком в сторону привязанного к столбу Безумного. И сразу меня проняло пониманием бредовости затеи – идти к мифическому Золотому Шару, чтобы попытаться вернуть время вспять. Я даже выругался негромко, думая о том, как я вчера в здравом уме на такой блудень согласился.

– Иди уже, – вдруг произнесла Алла и закрыла глаза, – попробуй, вдруг…

Сглотнув, я все не решался встать. Наконец вздохнул и, повинуясь внезапному импульсу, приобнял девушку, легко клюнув ее сухими губами в щеку.

– Сегодня вернусь, – пообещал я, а она, явно сдерживаясь, зажмурилась и кивнула. – Алла, – негромко произнес я и потормошил ее за плечо.

Когда девушка с усилием открыла глаза, я достал бесшумный пистолет и вложил его в ее руку.

– На предохранителе, – произнес я и помог ей – надавив на большой палец, перещелкнул рычажок, – а так нет. Пусть у тебя будет, на всякий случай. Все, пошел, – поставив пистолет обратно на предохранитель, я убрал его в карман куртки Аллы. Ружье с собой брать не собирался – тяжелое, громоздкое. И так слабость уже накатывала понемногу, а в животе еще со вчерашнего дня тянущее чувство голода, от которого руки бессильно опускаются.

Посмотрев, что немного воды еще есть, сделал совсем небольшой глоток и поставил бутылку рядом с изголовьем импровизированного ложа девушки. После чего осторожно подошел к Безумному и развязал его. Тот поморщился, несколько минут приходя в себя, пытаясь размять руки. Когда бандит закряхтел, поднимаясь, я обратил внимание на бурое пятно крови, растекшееся по его повязке на плече. И поежился – да, хреново ему наверняка, вон бледный какой.

– Пойдем, – держась на некотором удалении, показал я ему в сторону пологого склона холма, где нас жаром накрыло и где до сих пор труп Велика лежал. – Сильно далеко идти? – окликнул я Безумного, когда мы приближались к месту вчерашней трагедии.

– До Шара? Километров пять, наверное, – не оборачиваясь, ответил тот, постепенно расхаживаясь.

– Один дотащишь? – почти сразу спросил я, гася в себе ненужные сантименты.

– Друг, а ты что, мне не поможешь? – даже обернулся Безумный.

– Нет, не помогу, – покачал я головой, – у нас с тобой будет однополярная дружба.

– Это несправедливо, – покачал головой Безумный, – и попахивает плохо…

– Справедливости нет, полковник, – усмехнулся я, – к тому же пистолет у меня. Шагай давай… друг, – пресек я дальнейшие пререкания, наглядно продемонстрировав силу нашей дружбы, поведя стволом отобранного вчера у Безумного оружия.

Бандит ничего не ответил. Подойдя к Велику, он снял с него ремень и куртку, связывая и сооружая примитивную сбрую, чтобы волочь тело.

– Воч аут зе кэнэдианс! Хиа камз ЮЭС Эйр Форсе![6] – быстро сунув что-то в рот и шумно это проглотив, вдруг вскинул руку Безумный и поковылял вперед, таща за собой изуродованное тело Лёхи.

Некоторое время шли молча, лишь бандит кряхтел периодически и изредка останавливался, поправляя свою перевязь. Я шел сзади, и, как ни старался, все же не смотреть на труп Велика не получалось.

Периодически Безумный останавливался и просил меня обкидать гайками пространство впереди. Но ни разу воздух возмущенно не ярился, тревоги оказывались ложными.

– Далеко еще? – поинтересовался я, когда впереди показалась стена леса.

– Не очень, – буркнул Безумный, ускоряя шаг. – Не забуду никогда! Того лысого мента! – вдруг заорал он немузыкально. – Он мне ребра поломал! И ханыгой обозвал!

Знала б ты! Знала б ты! Что менты нам не кенты! Ты с ментами не ведись! И все будет… – понеслись в звенящей тишине Зоны звуки похабной песни.

Когда я успел прослушать еще несколько текстов подобного репертуара, мы подошли к редкой стене деревьев.

– Ты куда меня привел? – останавливаясь, настороженно спросил я, увидев в густой траве покосившиеся оградки и надгробия.

– Привал, – не показывая никакого беспокойства, остановился Безумный, а после, нещадно морщась и шипя, тяжело опустился на землю.

– Слышь, урод, ты куда меня привел? – чувствуя неладное, повторил я вопрос и напрягся.

Внутри все опустилось – как дурак попался, поперся куда-то за сказкой. Ну вот какой Золотой Шар, какой возврат в прошлое? Пытаясь унять раздражение, я посмотрел на Безумного.

– Я за многополярную дружбу, – хмыкнул он, судя по виду, наслаждаясь моментом.

Тут среди деревьев я увидел шевеление и невольно присел, поднимая пистолет и целясь в ту сторону. Бандит, увидев мой взгляд, сам обернулся, но, присмотревшись, лишь пожал плечами.

– Это муляжи бродят, не парься, – махнул он рукой и улыбнулся.

– Говори, – с трудом сдерживаясь и не повышая голоса, произнес я.

– Скованные одной цепью, связанные…

– По делу, твою мать! – рявкнул я, не выдержав, и выстрелил. В руку толкнуло отдачей, пуля рванула землю рядом с ногой бандита.

– Ладно-ладно, – покладисто согласился тот, впрочем не выказывая никакого страха, – как с тобой неинтересно, а? Про порченые земли слышал?

– Слышь, мудак, ты меня реально достал, – уже едва не взорвался я, – сейчас наша дружба совсем кончится! Летально, епть!

– Наша дружба и так кончится летально, – усмехнулся Безумный и добавил: – Для обоих. Понимаешь, теперь я буду еще больше уверен в том, что твое сокровенное желание – вернуть все взад. Почему? Потому что мы сейчас на проклятой земле, друг, – Безумный говорил быстро, не давая мне и слова вставить: – А проклятые земли – это такая штука, что если кто на них попал, то все, туши свет и суши ласты. Гарантированная смерть в течение месяца, может, чуть больше. Проверено Зануссей! Если ты мне не веришь, можешь отойти на пять шагов назад и наклониться, посмотреть на землю. Да-да, именно та темная черта, куда ты сейчас смотришь, – это именно она, граница. На колючку похожа, да?

Я невольно отошел и присел, присматриваясь. Да, действительно, будто границу пересекли – трава с той стороны была живее, что ли. И тут же я вспомнил неприятное ощущение, которое почувствовал переходя через эту черту.

– Зона вчера ночью прыгнула, скакнула расширяясь. Я ее знал почти всю, исходил вдоль и поперек. Я ее чувствовал! А тут такая подстава – бац, и я в проклятой земле! Ее здесь раньше не было, а теперь есть. Это та самая причина, друг, по которой ты мне нужен. Тот рюкзак, набитый редкими артефактами, за который отвалят денег больше, чем я вешу, фигня по сравнению с жизнью. Хрен бы с ними, с деньгами, я и без этих стотыщпять-сотмильонов проживу. Но, походив по проклятой земле, не проживу. Так что мы теперь в одной упряжке, дружок, теперь ты не только за свою девку пойдешь Шар просить, но и за себя тоже, понял? Ты же не хочешь помереть, а? Страшно помереть, так что…

Я некоторое время слушал, как Безумный описывает смерти тех, кто побывал в проклятых землях, а после невольно шагнул за едва заметную границу.

– Поздно-поздно, – закаркал вдруг смехом Безумный, – ты уже помечен Зоной. Просто послушай себя.

Слушать себя я не стал. Понимание того, что бандит говорит правду, накрыло меня беспросветностью как-то одномоментно.

– Ты про Шар не врал? – только и нашел в себе силы я спросить.

– Нееее, – покачал он головой, – зачем мне в этом врать? Я жить хочу. Пойдем? – вдруг поднялся он, снова впрягаясь в свою упряжь.

– Пойдем, – негромко буркнул я, злой сам на себя, – отсюда далеко идти?

– Идет эстонец по рельсам, вдруг ему навстречу дрезина. Кричит: «Эй, до Таллина талеко?» Тот, кто на дрезине, ему в ответ: «Нет, не талеко!» Ну тот забрался в дрезину, едут-едут, едут-едут, едут-едут. Тут пассажир не выдерживает: «Так до Таллина талеко?» «Теперь талек-коо!»

Безумный выдал это на одном дыхании, я даже слова вставить не успел. Да, если бы он пил кофе утром, я бы точно подумал, что это был явно не «Нескафе». Хотя… точно, он же вроде дрянь сожрал какую-то, перед тем как мы пошли. Вот поэтому и Безумный – понял я, обдолбается и ходит потом, удивляет всех своим поведением.

– Не смешно, – когда до меня наконец дошел смысл рассказанного, даже сплюнул я, – мудак ты.

– А ты грубый и не женственный, – отпарировал Безумный, уже таща за собой тело Велика, – а еще про однополярную любовь рассуждаешь.

Когда мы пошли почти в ту же сторону, откуда пришли, я, не сдержавшись, еще пару раз выругался.

20 июня, утро

Нилов Вадим, Новосибирская Зона Посещения

Шли долго, очень долго. Ноги у меня уже гудели, едва не подламываясь от слабости, во рту пересохло настолько, что трудно было дышать. А вот Безумный пер вперед без устали, еще и тело Велика за собой таща. Точно он сожрал что-то, без вариантов. В нем три дырки от пуль, а он все идет и идет. Хорошо хоть песни петь перестал, а то достал уже.

Урод.

Утерев заливающий глаза пот со лба, я попытался окликнуть впереди идущего спутника. Но тот, будто почувствовав, обернулся сам.

– Ближе подходи, ближе, – негромко произнес Безумный, призывно взмахнув рукой несколько раз. – Почти пришли, – ответил он на мой вопросительный взгляд, и я моментально подобрался, даже усталость отступила.

С этого момента мы двигались значительно медленнее, Безумный все чаще присматривался, еще и принюхиваясь, по-моему. С правой стороны от нас виднелся лес, и на его фоне показалась неожиданно выглядящая здесь туша экскаватора. Присмотревшись, я понял, что там карьер выкопанный. По левую руку вдаль поднималась гряда холмов, перед нами же сейчас располагалось небольшое болотце. Перейдя через заброшенную дорогу, в которой сквозь многочисленные трещины трава выбивалась, мы направились к зарослям тростника. Неподалеку, рядом с несколькими низкими и приземистыми деревцами, лежал труп. Довольно буднично лежал. Кстати, и у меня уже буднично получалось на мертвецов смотреть.

После того как мы приблизились к черной, местами затянутой ряской поверхности воды, в которой то тут, то там островки осоки виднелись, я насчитал еще четыре трупа. Рядом с одним из них, больше похожим на кучку тряпья, увидел как будто плавящийся воздух.

– Стой! – На ум мне вдруг мысль пришла неприятная.

– Что? – повернулся ко мне Безумный. Вот опять – ни следа того неадекватного состояния, взгляд серьезный, да и голос нормальный.

– Ты знаешь, как пройти к Золотому Шару, да? – полуутвердительно спросил я.

– Знаю, – кивнул Безумный. На него сейчас было страшно смотреть – бледный как смерть и почти черные синяки под глазами.

– А на порченую землю ты как зашел? Если знал, что ее там быть не должно?

Коротко выдохнув ругательство, Безумный вдруг замычал даже. Впрочем, он быстро пришел в себя.

– Вот и проверим, – помотал он головой, разворачиваясь, – все равно подыхать скоро.

Пройдя еще несколько метров, Безумный почти остановился. Теперь он шел вперед совсем маленькими шагами, тщательно прощупывая землю перед собой. Часто он обкидывал путь впереди себя гайками, обозначая действие аномалий. Каждый раз, когда воздух возмущенно взрывался, я вздрагивал и с опаской проходил мимо.

Пока шли по болоту, я заметил еще несколько тел, некоторые из которых были даже более-менее на вид. Почти целые.

– Эй… друг, – окликнул я спутника.

– А? – развернулся тот.

Ничего не говоря, я показал на труп мужика в нескольких шагах от нас. Фуфайка на нем была порвана, и сквозь прорехи виднелась синюшная кожа и пара глубоких ран.

– Что? – переводя взгляд то на меня, то на труп, спросил Безумный.

– Зачем? – спросил я, показав на тело Велика. – Зачем мы с собой его тащили, когда можно было здесь… подобрать?

– А ты рискнешь к нему подойти? – хмыкнул Безумный, кивком указав в сторону «местного» мертвеца.

Посмотрев туда же, я потянулся в карман и, достав гайку, легонько бросил ее над телом. Ничего не произошло. Я подумал-подумал и под пристальным взглядом Безумного бросил еще несколько. Снова никакого эффекта.

– И? – посмотрел я на спутника.

– И все равно я бы не рискнул, – покачал головой бандит, – он же не сам туда пришел?

Земля под ногами вскоре начала пружинить упруго, и было видно, как впадинки от ног постепенно заполняет вода.

– Не вздумай в лужи наступать только, – не оборачиваясь, посоветовал мне Безумный.

– Опасно?

– Да не, – покачал он головой, также не оборачиваясь, – больно и неприятно будет. И вены почернеют. Будешь как чудище из ужастика, с черными глазами и паутиной бугров под кожей.

Я так и не понял, шутит он или нет, но переспрашивать не стал. Еще около получаса мы шагали по болоту. Медленно-медленно. Безумный тщательно обдумывал каждый шаг, прощупывая, едва не вынюхивая дорогу впереди себя.

– Ты знаешь, – вдруг обернулся он ко мне, – она нас пускает.

– Кто пускает? – машинально переспросил я, с удивлением наблюдая, как бандит, кряхтя, закидывает на плечо тело Лехи.

– Зона. Пускает, – согнувшись под тяжестью, кивнул своим мыслям Безумный, – я уверен. Пойдем, – неожиданно дернул он подбородком и ускорил шаг.

Я замер на месте, но Безумный передвигался быстро, и пока ничего не происходило. Пробежав пару шагов, я догнал спутника и едва не вскрикнул, когда он неожиданно наступил на водную поверхность, подернутую мутной пленкой. «А, не, по мосткам идет!» – понял я неожиданно, поначалу едва в ступор не впав от зрелища Безумного, по воде шагающего.

Едва ступив на черные от времени доски, неотрывно глядя вниз, едва не отпрянул – в неподвижной глади воды явно было видно отражение луны и звезд. Тут же кинул взгляд на небо – по-прежнему солнце светит!

Обмирая от страха перед неизвестным, я почти пробежал по мосткам, которые были практически на одном уровне с поверхностью воды, и прыжком оказался на сухом участке земли, языком среди воды идущем к стене камыша неподалеку.

– Стой, – коротко глянул на меня Безумный, который, согбенный под тяжестью ноши, сейчас на Квазимодо походил. – Он там, – добавил бандит, поправляя изуродованное тело Велика на плече.

Сделав несколько шагов, провожатый вдруг хэкнул и кинул труп вперед. Недалеко кинул, тело прокатилось, раскинув руки, и осталось лежать ничком.

– Здесь она где-то, – переводя дыхание, произнес Безумный.

– Кто?

– «Мясорубка».

– «Мясорубка»?

– Да, «мясорубка». Аномалия такая. Погоди, не мешай.

– А гайками если? – не обращая внимания на просьбу, поинтересовался я.

– Не реагирует она на гайки, – покачал головой Безумный и, подняв тело Велика, напрягся и с криком боли снова швырнул его вперед. Кинув, он даже на колени упал, схватившись за плечо, где на бинтах заалели пятна свежей крови.

Тяжело дыша, бандит поднялся, немного пошатываясь. Ну да, если меня колбасит преизрядно, как же ему сейчас должно быть? С учетом того, что в нем дополнительно три дырки, не предусмотренные природой, имеются. Даже несмотря на прием веществ тонизирующих, Безумный явно начинал выдыхаться.

Но, сделав шаг вперед, он вдруг отпрянул на несколько шагов назад. И тут я заметил, что тело Велика едва заметно шевелится. Широко распахнув глаза, я наблюдал, как его рука понемногу двигается, подергиваясь. Вдруг тело Лехи резко перевернулось на бок, и неведомой силой его потащило по земле. Медленно, но верно. Нет, не медленно – рука неожиданно дернулась вверх, и все тело резко взвилось в воздух. Не выдержав, я отвернулся. Надо было еще уши зажать – хотя я и не смотрел, по характерным звукам переламываемой плоти и треску костей понял, почему эту аномалию называют «мясорубкой».

Краем глаза косясь на Безумного, я вздохнул и, выждав некоторое время, повернулся.

– Путь свободен, – сделал приглашающий жест Безумный, – после того как сработала, «мясорубка» некоторое время неактивна.

– Некоторое время – это сколько? – поинтересовался я.

– Не знаю. Извини, не проверял, – пожал плечами бандит на мой вопросительный взгляд, – пойдем?

– Пойдем, – кивнул я и стволом пистолета указал ему направление движения.

– И все же очень мне не нравится идея однополярной дружбы, – покачал головой Безумный.

– Ну, во-первых, пистолет по-прежнему у меня, – хмыкнул я, – а во-вторых, ты сам помнишь, что я главная надежда нашей маленькой экспедиции. Ты же хочешь жить, а не обмазанный говном «Слава Украине!» кричать, – вспомнил я о потоке сознания Безумного, когда он о своих желаниях рассказывал.

Кивнув, бандит нахмурился, но развернулся и шагнул вперед. Сделал шаг, другой. Постоял немного, будто прислушиваясь к себе.

– Ты же говорил, что, после того как кого-нибудь зафигачит, аномалия успокаивается?

– Говорил, – негромко ответил Безумный, кивнув, и сделал еще один шаг вперед. – Говорить-то говорил, – повернул он голову, искоса глянув на меня, – только это Зона. Здесь никогда ни в чем нельзя быть уверенным.

Его так и затянуло – резко и мигом. В этот раз я не отвернулся, а смотрел, как Безумного, будто тряпку, как простыню отжимаемую, перекрутило, рвануло в напряжении. С чавкающим звуком от тела отделилась голова, взмыв вверх на пару метров, и, упав, прокатилась по земле, едва мне не под ноги.

Безумный так и продолжал смотреть на меня. Вернее, его голова.

Затихло все как-то разом, одномоментно. Воздух вокруг успокоился, опять на болоте повисла могильная тишина.

Я вздохнул, чувствуя, что под одеждой насквозь мокрый от пота, сделал шаг назад. Развернулся, посмотрев на черную гладь воды, и вдруг ясно понял, что один я отсюда не выберусь. Просто не помню, как меня сюда Безумный по болоту вел.

Нет, помню, но не настолько, чтобы воспроизвести путь досконально. А если не идти так, как мы пришли, то… и ведь гайки не везде опасность выдают, вспомнил я труп в рваной фуфайке.

Сев на землю, я обхватил голову руками.

– Я должен был сдохнуть еще двадцать лет назад… – прошептал я как мантру, но это не помогло. Одно дело в динамике событий, когда, к примеру, на мотоцикле из-под фуры в последний миг выворачиваешь, когда страх смерти приходит постфактум, а совсем другое – как сейчас, когда решиться на, возможно, последний шаг надо самому Так мало решиться – его еще и сделать надо.

Чувствуя всем телом гулкие удары сердца, попытался унять дрожь в руках. Первый раз в жизни сейчас пожалел, что бросил курить. Сигаретку прощальную я бы сейчас точно выкурил, потянув время.

Перед глазами появилось лицо Аллы. Бледное, с запавшими глазами и потрескавшимися губами. «Иди уже. Попробуй» – вспомнил я ее слова.

Сглотнув, с трудом встал и медленно-медленно шагнул вперед. Не зря говорят, что первый шаг – самый трудный. Особенно когда этот шаг навстречу смерти.

Внутри появилась какая-то легкость, и я быстро двинулся вперед. Страх не ушел – он сжался где-то внутри, на первый план вышло болезненное любопытство и вопрос: «Когда?»

Когда же меня накроет?

Сделав еще несколько шагов, миновал заросли тростника и вышел на ровную, идеально круглую поляну. Здесь как-то разом передо мной появился он, Золотой Шар. Красноватый, цвета чистого червонного золота.

– Вот ты какой… северный олень, – негромко произнес я и тут же закусил губу – вдруг обидится?

Нет, не обидится, понял я как-то мигом. Сделав несколько шагов, я подошел к Шару и медленно протянул к нему руку. Поверхность была немного прохладной и очень гладкой. Сухой-гладкой, ладони по Шару скользили легко.

– Ладно, – вздохнул я, – поехали.

Есть у меня привычка – в важные моменты, когда волнуюсь, стараясь успокоиться, сам с собой разговариваю. Вот и сейчас не смог удержаться.

Положив вторую руку на Шар, я закрыл глаза и попытался мысленно произнести желание. Не получалось.

«Хочу, хочу, хочу», – только билось в голове, а четко сформулировать не получалось. В мыслях царил сумбур, их было настолько много, что я просто не успевал их все охватить, и казалось, что голова вообще пуста.

– Стоп! – сказал я громко, открывая глаза. И тут же сощурился – яркий солнечный свет даже заслезиться заставил. «Это как так»? – вроде на пару секунд только глаза закрывал, а ощущение как будто час солнца не видел.

Вздохнув, я снова попытался сосредоточиться. И едва не выругался – просто не получалось! Изнутри еще точил червячок неверия в происходящее. Шутка ли – подойти к Золотому Шару, загадать желание, и все сбудется. Удивительное дело.

Зажмурившись, я вновь попытался справиться со своими мыслями. Напрягся – и голову будто тисками обхватило, сжимая.

«Не думай о зеленой обезьяне», – неожиданно мысленно сказал я. И еще раз сказал. И еще несколько раз. Естественно, не думать о зеленой обезьяне не получалось, и через некоторое время я только о ней и думал. Но зато, кроме зеленой обезьяны, о которой не надо думать, больше в голове теперь ничего не было. Весь тот поток сознания, сквозь который не продраться было, исчез.

– Я хочу, чтобы все были живы! – Наконец-то у меня получилось сосредоточиться, и я сильнее зажмурился, и перед глазами замелькали лица погибших: Вика, Паша, Велик, Руслан, Алла… хотя она и не погибла, но очень хотелось, чтобы с ней все нормально было. В памяти возник образ светленькой девушки, когда она еще здоровой была.

Вздохнув, я открыл глаза. Поверхность Шара как-то неуловимо изменилась. Теперь мной он воспринимался не как Золотой Шар, а как золотой шар. Да, именно так – просто большой металлический шар.

– И чего? – спросил я сам себя, прислушиваясь к ощущениям.

Вокруг все так же мерно и лениво колыхались стебли осоки по окружности поляны, жарило солнце, изредка по щеке мазал легкий ветерок. Обыденность, одним словом.

– И чего? – еще раз повторил я, снова пытаясь коснуться шара. Но тут почти отдернул руку. Страшно.

Подспудно я все же верил в эту авантюру гораздо сильнее, чем даже мог себе признаться, и сейчас меня понемногу накрывало разочарованием.

Скривившись, я развернулся и, сделав несколько шагов, отходя от Шара, едва не рухнул на землю, пытаясь сесть. Вдруг накатила такая слабость и осознание предстоящего обратного пути, который могу и не…

Встретившись взглядом с Русланом, стоящим у того места, где Безумного и Леху «мясорубкой» разорвало, я взвился на ноги, судорожно пытаясь пистолет достать.

– Ты чего? – усмехнулся сталкер, будто бы удивившись, и показал рукой на лежащее в паре метров от него бревно. – Присядем? – Сделав несколько шагов, Руслан сел на него и выжидательно посмотрел на меня.

Готов поклясться, что никакого бревна, когда подходил к Шару, и в помине не было. Я подошел, присматриваясь. Большой, чуть изогнутый ствол обычного дерева, не сосна и не береза точно. Черная от времени и местами уже отслаивающаяся кора, а на торцах рваные края клочьями щепок – это дерево упало обломавшись, а не было спилено.

– Откуда оно здесь? – задал я самый главный сейчас, как мне казалось, вопрос.

– Мысли материальны, – усмехнулся Руслан, и я столкнулся взглядом с полностью черными глазами. Там не было ни зрачка, ни белка. Просто матово-черная поверхность.

– Ты кто? – с трудом из-за пересохшего горла спросил я.

Сталкер, вернее тот, кто был под его личиной, не ответил, лишь улыбнувшись.

– Не имеет значения, – пожал он плечами, – по крайней мере пока.

– А… а это, как оно здесь появилось? – Мысли о бревне, которого здесь не было, волновали меня сейчас больше всего, как будто защищая сознание от потока накопившегося в голове сонма вопросов.

– Можешь считать, что я его с собой принес, – ответил Руслан, глядя на меня своими черными глазами из-под нависающего капюшона.

– Стулья нормальные не мог принести? – спросил я почти сразу, поерзав на бревне.

– Они здесь выглядели бы инородно, – пожал плечами сталкер, продолжая усмехаться.

– Рассказывай, – неожиданно для себя произнес я и подобрался.

– Что рассказывать? – с той же легкой полуулыбкой ответил собеседник.

– Зачем пришел, рассказывай, – пытаясь сохранить невозмутимость, произнес я.

– Я пришел предупредить, – улыбка с лица собеседника исчезла. – Предупредить, чтобы ты молчал о том, что произошло за последние два дня. Никому ты не должен рассказывать ни о событиях сегодняшнего дня, ни вчерашнего.

– Почему?

– Не могу тебе объяснить, почему, – покачал головой сталкер, – просто поверь. Сам использовать свои знания ты сможешь, а вот передавать их другим категорически запрещено.

– Кем запрещено?

– Можешь считать, что мирозданием. Это наиболее близкое слово из понятных тебе.

– Расскажи.

– Что расскажи? – снова усмехнулся Руслан, слегка наклонив голову.

– Расскажи о том, кто ты? Как ты здесь оказался? Откуда?

– Каждое знание имеет свою цену, – лицо сталкера приобрело непроницаемое выражение, – ты готов платить?

– Какова цена?

Сюр какой-то. Я сейчас внешне сохранял абсолютное спокойствие, но внутри меня всего трясло от напряжения. И предвкушения нового знания. И осознания нереальности происходящего.

– Воспоминания. Бессилие. Вина. Боль. Злость.

– Здоровье?

– Нет, – покачал головой Руслан после недолгой паузы, – здоровье нет.

– Говори, – кивнул я, почти не задумываясь.

– Так ты готов платить?

– Готов. Говори.

– Спрашивай, – усмехнулся сталкер, – и не забудь: грамотно сформулированный вопрос – это половина ответа. Но прежде еще раз повторю, – прервал он меня: – То, что происходило с тобой за последние два дня, и то, что ты услышишь сейчас, только твое. Если попробуешь поделиться своими знаниями, прекратишь существование.

– Умру?

– Прекратишь существование, – повторил сталкер.

– Что такое Зона? – выпалил я после небольшой паузы.

– Зона? Зона это Зона, – даже удивился собеседник.

– Я вопрос задал, – наконец нашел я в себе силы глянуть в черные глаза – раздражение помогло.

– А я ответил, – пожал плечами Руслан. – Вы, люди, любите задавать риторические вопросы и требовать на них ответа. Еще и злитесь, когда вам на них не отвечают, – дружелюбно усмехнулся он.

– Это игра в одни ворота, – покачал я головой, – я спрашиваю, а ты уходишь от ответа.

– Не надо задавать непростых вопросов, – чуть качнул головой собеседник.

– Никто не говорил, что будет легко, – машинально хмыкнул я.

– Непростой – это не сложный. Задавай простой вопрос, получишь простой ответ. Задаешь непростой вопрос, получаешь сложный ответ или не получаешь ответа вообще.

– Так у тебя есть ответ на мой вопрос?

– Когда папуас спрашивает, почему работает телевизор, у тебя есть три варианта: ответить объяснив принцип работы, объяснить, что ответ будет ему непонятен, или сказать, что в телевизоре живут духи. Задавай простые вопросы, и я не буду тебе рассказывать про духов, – Руслан или тот, кто скрывался сейчас под его личиной, больше не улыбался.

– Мое желание исполнится?

– Какое желание?

– Слушай, ты за… – едва не выругался я.

Сдерживаться становилось все труднее.

– У тебя нет логики в вопросах. Откуда я могу знать, какое свое желание ты имеешь в виду? Задавай простые вопросы.

– Мое желание, чтобы все мои друзья были живы, исполнится?

– Да.

– Мы сейчас в Зоне Посещения?

– Да.

– Вчера она расширилась?

– Да.

– Намного?

Собеседник не ответил, лишь пожал плечами, глянув на меня своим антрацитовым взглядом.

– До Новосибирска достала?

– Нет.

Фух. Внутри у меня появилось облегчение – хоть и старался об этом не думать, но подспудно боялся, что Зона увеличилась так, что… так, что даже думать об этом себе запрещал, чтобы с катушек не съехать.

Подумав немного, я глубоко вздохнул, будто перед тем, как в омут нырять, и приготовился задать следующий вопрос:

– На Землю пришла неземная цивилизация?

– Да.

– Ты… ты один из них?

– Можно сказать и так. Да, скорее так, чем нет.

– Поясни.

– «Один из них» – это неправильная формулировка. Но считай, что да, я представитель внеземной цивилизации.

– Вы все такие?

– Нет.

– Наши цивилизации похожи?

– Нет.

– А какие вы?

– Мы разные.

– Какие разные?

– Несть числа вариантов. Мы это я. Я это мы.

– Вас много?

– Много. Но я один.

– Слушай, ты, мля… – вновь не выдержал я, – кто ты, епть? Объясни?

– Самым понятным словом для тебя будет определение «мыслеобраз», – неожиданно конкретно ответил собеседник.

– Мыслеобраз чего?

– Мой мыслеобраз.

– Объясни по-простому.

– Хорошо, давай попробую. Из чего состоит ваш мир?

– Э… – замялся я и неожиданно для себя произнес: – Тут, вообще, я вопросы задаю.

– Ты не можешь ответить?

– Могу… наверное… – снова замялся я.

– Из чего состоишь ты? – Черный взгляд неподвижно уперся в меня.

– Хм, – попытался я собраться, – из мяса, костей… крови… из воды… из клеток… – вдруг почувствовал я глубину взгляда и понял: – Из молекул.

– Молекулы состоят…

– Из атомов, – кивнул я неуверенно.

– Почти весь – ты. А твой мозг состоит из…

Не отвечая, я вопросительно посмотрел на собеседника, уже не пугаясь черного взгляда.

– Твой мозг, который управляет телом, состоит из нейронов.

– Твою медь… – вдруг выдохнул я, вспомнив вдруг студенистую массу, в которую превратилось Обское море, – слышь, друг, это что, твой мозг?

– «Это» – это что?

– Та срань, в которую превратилась вода Новосибирского водохранилища?

По темной пелене взгляда будто матовым скользнуло. «Черт, он что, на срань обиделся?» – я едва язык не прикусил.

– Так это мозг?

– Мозг. Но не в том смысле, который ты вкладываешь в это слово.

– А в каком?

– Опять непростой вопрос.

– Зачем вы сюда пришли?

Сталкер некоторое время молчал, лицо его было бесстрастно.

– Я вопрос задал?

– Наладить контакт.

– Эй, контактер, – зло посмотрел я на собеседника, – вашими методами контакт не наладишь!

Перед глазами у меня возникла картина, когда Вику и Леху разорвало гравитационной ловушкой.

Собеседник молчал, глядя на меня. А, ну да, я же вопрос не задал.

– Почему вы так жестоки?

– Мы не жестоки, – покачал головой сталкер.

– Да в Зонах люди гибнут постоянно! – повысил голос я. – Это уже страшилка для всех! Как вы с нами контакт собираетесь устанавливать такими методами?

– С вами мы не собираемся устанавливать контакт, – огорошил меня ответом сталкер.

– Что? – совсем тихо выдохнул я и сглотнул. – Почему?

– Мы слишком разные.

– А с кем тогда вы собираетесь контактировать?

– С близкими по разуму существами.

– На нашей планете такие есть?

– Пока нет.

– Пока? – переспросил я и, только сказав, понял, что ответа не будет. На такой вопрос не будет.

– Люди могут с вами общаться?

– Могут, – кивнул Руслан, – мы же с тобой общаемся.

– Так, если мы общаемся с тобой, почему вы не можете общаться так же со всем человечеством?

– Вы еще не готовы. А нам пока этого не нужно.

– Дифференты, – вдруг вспомнил я. – Суки, – глянул я на собеседника, – какие же вы суки… дифференты, дети… это ваши попытки менять людей?

– Скорее нет, чем да.

– Но Зона же меняет людей?

– Да.

– А люди могут менять Зону?

– Нет.

Или мне показалось, или в этот раз пауза была немного дольше, чем обычно перед односложными ответами.

– Это моя плата? – неожиданно пронзило меня мыслью. – То, что ты сейчас мне рассказал, – это та самая плата, о которой ты говорил?

– Нет.

– Нет? – удивился я. – Какова же тогда цена? Скажи конкретно, чем я должен расплатиться за эту информацию?

– Воспоминания. Бессилие. Вина. Боль. Злость, – слово в слово повторил свой недавний ответ собеседник.

– Воспоминания о чем?

20 июня, день

Морозова Алла, новая территория Зоны

Если бы не зуд в ране, Алла бы давно отключилась от этого мира. Веки будто тяжестью давило вниз, по всему телу расползлась невероятная слабость. Несмотря на то что от этой слабости она испытывала физическую боль, Алла не сомневалась – если бы не проклятый зуд, можно было бы заснуть.

Но рука под плотной, заскорузлой от крови повязкой чесалась так, что хотелось выть в голос, – настолько непереносимым был этот зуд. От него хотелось скрыться, покатиться по земле, убежать. И в то же время тело тянуло вниз истощением.

Алла недавно попробовала потеребить бинты, чтобы хоть как-то унять омерзительный зуд, но стоило только нажать чуть сильнее, как все тело прострелило настолько дикой болью, что девушка едва не потеряла сознание.

Постепенно ей становилось все хуже и хуже – начинало тошнить, а стоило закрыть глаза, как все вокруг начинало крутиться, но не веселой каруселью, а злым и калечащим водоворотом терзающей все конечности боли. Спасаясь от этого чувства, Алла повернулась на левый бок, бережно уложив изуродованную руку. Так стало полегче, но ненамного. К тому же зудело под бинтами все сильнее.

Полежав некоторое время, Алла не смогла сдержать тихий стон. Ей было сейчас очень тяжело – пульсация крови в руке отдавалось по всему телу болезненными импульсами, еще и этот непрекращающийся зуд. Девушка, не в силах справиться с ним, снова начала понемногу ногтями скрести по бинтам, очень осторожно, боясь новой вспышки боли.

– Стонешь, сука? – заставил ее вздрогнуть знакомый голос рядом.

Алла открыла глаза, но вдруг почувствовала на своем вороте руку, сгребающую ткань куртки. Рывок – и перед глазами мелькнули серые от времени доски стола и кусок голубого неба, выглядывающего из-под навеса. Короткий миг полета закончился, и жесткая земля с силой ударила Аллу в лицо. Зубы девушки лязгнули, и тут же последовал удар в живот, после которого выстрелило сильной, резкой болью, перекручивающей внутренности.

– Что, сука, бросили тебя все? – опять раздался голос Гашникова.

Ответить Алла не могла, даже если бы и хотела, – расширив от боли глаза, она невидящим взглядом смотрела перед собой, пытаясь восстановить дыхание.

– Пшла! – снова пнул девушку в бок подъемом ноги Гашников.

От удара в глазах у Аллы потемнело, она перекатилась на спину и попыталась сжаться, не в силах сдержать стоны боли и прижимая колени к груди в страхе от предчувствия новых ударов.

– Подъем, я сказал! – разъяряясь и даже взяв разбег в два шага, снова пнул Аллу бывший руководитель группы.

Живот ее был закрыт, и он ударил ее бедро. Хрупкую девушку от пинка подбросило, и она откатилась в сторону.

Перед глазами упала темная пелена, и сознание наконец погасло. Но пришла в себя Алла почти сразу – от боли. Схватив девушку за щиколотку, Гашников грубо тащил ее за собой, волоча по траве. Земля была неровной, жесткой, сухая трава больно колола, царапая щеки. Алла попыталась извернуться, чтобы хоть как-то поддержать изуродованную руку, и при этом движении куртка у нее скаталась к груди, и что-то жестко и угловато ударило ее в ребра. «Пистолет, который Вадим оставил», – отстраненно подумала Алла. На девушку сейчас навалилась полнейшая апатия, и даже боль она начала чувствовать притупленно. Застонав даже не от боли, а от обиды, девушка потянулась к карману. Бесполезно – куртка скаталась комком, и в таком положении небольшой пистолет было просто не достать.

Ватное состояние отупения начало проходить, лицо от многочисленных царапин жгло болью, но она не шла ни в какое сравнений с той, которая сейчас в руке пульсировала. Не выдержав, Алла застонала в голос.

– Скулишь? Скули, сучка, сейчас еще хуже будет! – услышал стон Гашников и вдруг остановился. Осмотревшись, он начал ходить вокруг девушки, аккуратно утаптывая густую траву и бормоча что-то под нос. Закончив, Гашников присел на колени рядом с девушкой и вдруг резко ударил ее ладонью по лицу. – Скотина?! Ну не молчи! Говори, как ты меня называла, а? А?! – еще раз, наотмашь, ударил Аллу тыльной стороной ладони Гашников.

Из носа девушки брызнула кровь, смешиваясь с кровью из разбитых от первого удара губ.

– А?! Ну говори!!! Говори же! – Лицо Гашникова было страшным – ярко-красное, покрытое волдырями ожогов. Даже глаза были красными – под сеткой полопавшихся капилляров белков совсем не было видно.

Почти каждый выкрик мучитель сопровождал пощечиной, и голова девушки бессильно моталась из стороны в сторону.

– Ты сейчас пожалеешь, сука! Пожалеешь! – ощерился Гашников и вдруг рванул девушку за ткань одежды.

Аллу бросило вперед, но куртка не расстегнулась. Неожиданно Гашников даже рыкнул от злости, вскочил и уперся ногой девушке в грудь, рванув за одежду. В этот раз ткань затрещала, и вырванные с мясом пуговицы брызнули в стороны.

– Боишься, сука? – выдохнул Гашников, присаживаясь и распахивая на девушке куртку. Схватив за ворот футболки, он резко дернул. Послышался треск, но ткань не поддалась. Гашников взъяренно зарычал и дернул еще раз, со всей силы своей злости. Аллу рвануло вверх, ткань футболки опять затрещала, но снова не порвалась – лишь ворот растянулся до невероятных размеров.

Выругавшись, Гашников ударил девушку по лицу, а после, сдвинув в сторону футболку, схватил бюстгальтер девушки и резко дернул его. Нижнее белье оказалось не таким крепким, как футболка, – Алла невольно вскрикнула от боли, когда лямки впились ей в кожу, раздирая. И сразу же она закричала – Гашников ненавистно вцепился ей в грудь, с силой вонзая ногти в нежную кожу.

– Вешалка сраная, – отнял он руку и еще раз ударил девушку по лицу, – подержаться даже не за что!

От ударов голова Аллы моталась из стороны в сторону, и она уже мало что понимала. Изображение перед глазами было мутным, подернутым поволокой слабости. Ей сейчас хотелось только одного – чтобы мучения поскорее закончились.

Когда Гашников перевернул ее на живот и потащил вниз штаны, первым порывом Аллы было попытаться дернуться, вырваться, но где-то отстранение она поняла, что не получится. После одного из рывков девушка согнула руку, пытаясь засунуть ее в карман с пистолетом. Гашников между тем уже спустил с нее штаны, и в тот момент, когда Алла только нащупала в кармане широкую рукоять, он навалился на нее грузно, шумно сопя при этом и бормоча ругательства.

От тяжести, пока Гашников ерзал сверху, Алла едва не потеряла сознание – ей нечем было дышать, а одной рукой мучитель схватил ее за волосы на затылке, вжимая голову в землю. Наконец у него получилось, и Алла почувствовала боль внизу живота.

– Нравится?! – с силой наваливаясь на девушку, хрипло шипел ей в ухо Гашников: – Тебе, сука, нравится?! Давай вспоминай, как ты меня называла?!

Алла закричала даже не от боли, а от унижения, но тут Гашников вдавил ее голову в землю, и девушка захлебнулась криком, чувствуя землю на зубах.

Гашникова хватило всего на несколько фрикций. Зарычав, быстро и мелко дергая тазом, он замер на несколько секунд, а после грузно скатился с девушки. И тут же Алла с наслаждением вдохнула первый раз за то время, пока на ней мучитель находился. Перед глазами у нее по-прежнему стояла мутная пелена, но глоток воздуха подействовал целебно, и зрение немного прояснилось.

«Предохранитель» – мелькнула мысль в голове девушки. Надо снять пистолет с предохранителя. Алла зажмурилась, и перед глазами возникла картинка, как Вадим показывал ей пистолет.

«Вот так», – прозвучал у нее в голове голос, и она, как вживую, увидела в картинке воспоминаний, как его палец в мягкой на вид светло-зеленой перчатке перещелкивает рычажок.

Поводив большим пальцем по металлу, Алла нашла флажок предохранителя и попыталась его сдвинуть. Не получалось, рука налилась слабостью. Алла напряглась, но тут палец бессильно скользнул, и девушка даже всхлипнула от бессилия и досады.

– Понравилось? – послышался голос Гашникова. – Сейчас тебе еще будет, тварь. Сейчас, сейчас, подожди немного…

Хорошо, что он это сказал, – Аллу при звуке его голоса взяла злость. Откуда только силы взялись – и с предохранителя снять получилось, и даже перекатиться на спину, неуклюже раскинув ноги.

– Сама, что ли, предлагаешь? – посмотрел на голый живот и бедра девушки Гашников, стоящий рядом и осматривающийся по сторонам. – Ну, раз просишь, давай еще, – присел он на колени рядом с ней и начал снимать с девушки кроссовки, чтобы полностью освободить ее от штанов.

Резкий хлопок и айканье девушки прозвучали одновременно. Она, впрочем, едва пискнула от неожиданности и страха, что не попадет. Да и дернувшийся при выстреле назад затвор ударил девушку по кисти, которая слишком высоко за рукоять взялась.

Гашников же почувствовал тупой удар в живот и на мгновение решил, что девка умудрилась его ногой ударить. Но, увидев аккуратную красную дырочку, он вдруг почувствовал внутри испуг, а после его ожгло морозным холодом, от пяток до самых кончиков волос. Дырочка на животе пугающе медленно начала исходить кровью, кожа вокруг начала набухать, будто опухолью.

– Ты… – выдохнул Гашников, поднимая глаза, и столкнулся со взглядом Аллы. И тут же заметил пистолет в ее руке, направленный на него.

Рука у девушки лихорадочно дрожала, оружие подрагивало, и было видно, что пистолет она держит с усилием. Гашников рванулся к ней, но вдруг левую сторону, ближе к спине, пронзила немыслимая боль, и он упал на бок, не в силах даже вздохнуть.

– Нет, нет, – наконец выдохнул Гашников, глядя на Аллу. Лицо ее было страшным – узкое сейчас, будто иссушенное, с пергаментной белизной кожи. Там, где кожу было видно под маской, кровь из разбитых губ и носа еще сочилась, а после того, как Гашников повозил девушку по земле, вся нижняя часть лица у Аллы была замазана коростой кровавой грязи вперемежку с мелкими травинками.

Пистолет Алла держала неимоверными усилиями, от которых у нее даже нижняя губа начала дрожать. Гашников, увидев, куда целится девушка, невольно закрыл ладонью это место и попытался извернуться, чтобы бедро подставить. Но стоило ему шевельнуться, как бок снова прострелило дикой болью, которая по позвоночнику в шею отдалась. Хрипнув, Гашников судорожно дернулся, и снова раздался чахлый хлопок выстрела. Тут же в пах ему будто кипятком плеснули. По всему телу разлилась слабость, но необычайно ярко на фоне остальных ощущений Гашников почувствовал горячую, парную кровь на ладонях. Чуть шевельнув простреленной кистью, он ошарашенно понял, что под пальцами его сейчас ошметки разорванного мяса. Осознание беспросветности момента будто мобилизовало его, и, утробно застонав, он пополз к Алле. Уже не обращая внимания на заполонившую все сознание боль и желая сейчас только одного – вцепиться ненавистной девке в горло.

Раздался еще один хлопок выстрела, но эта пуля попала в руку, лишь слегка царапнув мясо по касательной.

– Убью… убью… убью… – выдыхал Гашников. Вместо крови сердце его сейчас адреналин качало, и он полз, съедаемый лишь одним желанием убить.

Алла, видя перекошенное лицо ползущего к ней мужчины, вместо того чтобы выстрелить еще раз, начала из последних сил отталкиваться ногами, пытаясь увеличить расстояние между ними. Но голые пятки за примятую траву цепляться категорически не хотели, проскальзывая. Неожиданно Гашников рванулся вперед, схватив девушку за голень, и рывком потянул к себе.

Аллу протащило чуть по земле, но мужчина вдруг изогнулся, застонав от приступа боли, и уронил голову вниз, уткнувшись лицом в траву. Она, еле двигая руку по земле, уже не в силах поднять ее, положила пистолет так, что дуло смотрело на голову ткнувшегося в землю Гашникова, и нажала на спуск. Пуля, чуть задев кость глазницы, прошлась по передней части лица, по линии глаз. Голова лишь дернулась, и Гашников так и остался лежать, уронив голову в натекающую бурую лужу. Он еще был жив, но двигаться уже не мог, с трудом, булькая кровью, пытаясь дышать.

Не в силах даже всхлипнуть, Алла уронила голову, закрывая глаза. Но сразу же она почувствовала сильное головокружение, затягивающее и крутящее тошнотой. Красноватая темнота перед глазами замелькала, но Алла сейчас не в силах была даже глаза открыть. Чувствуя, что ее вот-вот стошнит, девушка дернула головой и вдруг ударилась виском и скулой обо что-то твердое. Открыв глаза, она увидела перед собой глянцевый блеск металла стойки кузова, о которую только что стукнулась.

Сглотнув тягучую, вязкую слюну, девушка почувствовала, как к горлу подкатывает ком тошноты, и рванулась в сторону. Перегнувшись через борт, держась за него руками, она свесилась из кузова, и ее тут же стошнило. Раздались встревоженные возгласы, скрипнули тормоза, выругался от неожиданности водитель, а Алла, выпрыгнув из машины, стараясь не наступить на забрызганную землю, подошла к обочине, упав на колени. Ее рвало долго, будто наизнанку выкручивая и не давая вздохнуть, но девушка почти не обращала на это внимания.

Все еще находясь будто в плавающем состоянии, не окончательно проснувшись, Алла воспринимала мир с вывертом, будто со стороны. Но, придерживая волосы руками (обеими руками!), она с испугом и недоверием перебирала пальцами правой кисти, все еще не силах поверить. И хотя внутренности выворачивало, а горло рвало сухой болью, больше не чувствовалось болезненной слабости и тяжести в теле.

Убрав непослушные локоны за уши, Алла поднялась и недоверчиво посмотрела на свои руки. Особенно на правую, где виднелось несколько красноватых пятен и отпечаток ткани сиденья. Как раз сейчас кожу начинало покалывать – видимо, пока спала, рука затекла. Алла не понимала, в чем дело, ее все еще мутило. И ей сейчас была совершенно непонятна природа испуга и удивления, которые волнами накатывали на нее при взгляде на правую кисть. В голове метались осколки воспоминаний, липких от страха и ужаса, гнусных, но ни за что ухватиться не получалось. Перед глазами было столько картинок, что они сливались в одну, совсем непонятную. Лишь одно чувство было определенным – облегчение от того, что рука на месте.

Но почему ее там быть не должно?

Неожиданно у Аллы стянуло кожу между лопатками, и ее всю передернуло, как бывает от осознания того, что могло случиться страшное, но не случилось.

– Укачало? – послышался рядом негромкий голос. Обернувшись, Алла встретилась взглядом с Викой. – Держи, – сфокусировав взгляд, Алла увидела, что вышедшая из машины девушка протягивает ей влажную салфетку.

Благодарно кивнув, Алла, не отрывая взгляда широко открытых глаз от лица Вики, вытерла себе рот и подбородок. «Вроде нормальная, – краем мелькнула у нее мысль, – и чего она меня бесила?»

– Укачало, пока спала? – участливо поинтересовалась Вика и заглянула в лицо Алле снизу вверх. – Не расстраивайся, у меня один раз тоже такое было.

«Укачало? Пока спала?! – громом застучали вопросы в голове Аллы. – Пока спала?! Спала?» – мысленно закричала она, вдыхая воздух полной грудью и осматриваясь по сторонам, наслаждаясь красками яркого мира, видными без пелены боли и слабости.

«Боли? Слабости? Откуда это все?» – с содроганием подумала девушка, щурясь от яркого солнечного света.

Вдруг со стороны одной из машин раздался приступ смеха, тут же, впрочем, погашенный кряхтеньем и сдерживаемым фырканьем. Вика обернулась, но все сидящие в кузове ближайшего джипа, сдерживая гримасы, смотрели в другую сторону.

– Спала… да… – кивнул Алла, невидящим взглядом рассматривая пустоту своего сна, и негромко произнесла одними губами: – Это всего лишь сон.

– Нормально? Поехали? – взяв Аллу за плечо, снова попыталась заглянуть ей в лицо Вика. – Пойдем, рядом со мной сядешь, – потащила она Аллу за собой.

– Поехали, – совершенно не гламурно и, не обращая внимания на взгляды окружающих, Алла утерла рот тыльной стороной ладони, шагнув к машине.

Вдруг она резко остановилась и посмотрела на сидящих в кузове джипа. Прямо на нее смотрели всего двое: красноволосая Лена и парень в светлом камуфляже. Коммандос, как его Вадим назвал недавно (когда это он его назвал?). Но эти оба тут же отвели взгляд. Остальные никто прямо не смотрел, но явно было, что наблюдали за ней: кто перевел взгляд на Вику, кто опустил глаза, но у всех головы были повернуты в сторону обочины дороги, где только что Алла на корточках обед из себя извергала.

И только Гашников сидел отвернувшись в противоположную сторону, обхватив голову руками.

– Спала… – одними губами повторила Алла.

20 июня, день

Нилов Вадим, Новосибирская Зона Посещения

– Воспоминания о том, что происходит с твоей подругой, пока мы разговариваем.

– С какой подругой?

– Ее зовут Алла.

– А что с ней сейчас происходит? – спросил я, едва не подавившись глотком воздуха.

– Все это время ее бил и насиловал один из твоих спутников. Сейчас она его уже застрелила и теперь медленно умирает.

– Ты… – даже приподнялся я, – ты сказал, что я буду платить!

– Ты и будешь платить. Своими воспоминаниями.

– Ты, мразь! – вскочил я. – Почему это я? Страдает же она!

– Для нее это будет как страшный забытый сон, – бесстрастно ответил собеседник, – без воспоминаний. А тебе с этим жить.

– Ах ты… – не смог сдержаться я и, шагнув вперед, ударил сидящего. Кулак влетел в лицо под капюшоном, я резко разорвал дистанцию, пытаясь добавить коленом, и, завалив сталкера, что-то яростно крича, начал сильно, сверху вниз бить его, пытаясь попасть по лицу сквозь выставленные руки.

Вдруг меня рвануло за плечи и отбросило в сторону. Покатившись по траве, я вскочил на ноги, но столкнулся взглядом с Лёхой, который загораживал от меня лежащего Руслана.

– Вадик, Вадик! Стой, что с тобой?! – будто сквозь вату доносился до меня голос Велика.

– Лёха… – выдохнул я, смотря ему в лицо. – Лёха… – повторил я и перевел взгляд на стоящего рядом здоровяка: – Паша… Рус… – скользнул мой взгляд дальше, где поднявшийся сталкер вытирал бегущую из носа кровь. – Парни… – шумно сглотнул я, обуреваемый гаммой чувств, – парни… живые…

– Вадик, что с тобой? – все так же держа руки перед собой, шагнул вперед Лёха.

– Со мной? Со мной все зашибись, – чувствуя предательскую слабость, я мягко стек вниз и сел на землю, приминая траву, – со мной все зашибись… парни…

– Вадик? – настороженно глядя на меня, спросил Лёха.

Я же, не в силах до конца поверить в происходящее, вглядывался в спутников. Перед глазами одна за другой пронеслись картины, как падал Руслан, получив выстрел из обреза, как разобрало Пашу выстрелами из пулемета, как изуродовало аномалией тело Лёхи…

– Парни… живые, – еще раз повторил, почти прошептал я.

– Вадик? Все в порядке? – снова повторил вопрос Велик, мельком глянув на поднимающегося Руслана, который кровь рукавом вытирал. Сталкер, кстати, тоже смотрел ошалевшими глазами. Нет, если ни с того ни с сего твой спутник вдруг с кулаками бросается, у любого глаза удивленными будут, но у Руслана сейчас взгляд был отстраненный, будто в пространство.

– В порядке, – с трудом справившись с голосом, произнес я, хрипло кашлянув, – что было-то?

Велик снова мельком глянул на Руслана, а тот, сплюнув, помотал головой, глядя на меня. После его глаза приняли более осмысленное выражение, и он, еще раз вытерев кровь из-под носа, осмотрелся по сторонам.

– Это Зона, – негромко сказал сталкер, осматриваясь, – встречает. Пойдем отсюда, сегодня сюда точно заходить не стоит. – Пойдем-пойдем, – поманил нас за собой сталкер, быстро пошагав в сторону высокой стены, под которой мы совсем недавно пролезли.

Велик с Пашей переглянулись и, почти синхронно посмотрев сталкеру в спину, пошагали следом. Я же, догнав Руслана, попытался заглянуть ему в глаза. Сталкер, заметив это, быстро посмотрел на меня и лишь коротко пожал плечами с выражением недоумения на лице.

Ясно, он чувствует что-то неладное, но природу этого не понимает. И, судя по виду, разговаривал я точно не с ним.

– Рус, нам надо очень быстро добраться до пионерлагеря, – начал я сразу форсировать события.

– Что такое? – быстро шагая вдоль стены, спросил сталкер.

– Можешь считать это плохим предчувствием, – схватив Руслана за рукав, я остановился, тормозя и его, – мы сможем туда быстро дойти? Очень быстро!

Глядя мне в глаза, сталкер в очередной раз утер все еще сочащуюся из носа кровь и кивнул. Отвернувшись, он вновь зашагал вдоль забора, приминая высокую траву.

В этот раз двинулись совсем другим путем, чем два дня назад. Два дня назад для меня – у парней-то этих двух дней, получается, не было.

Миновав высокий бетонный забор через замаскированную дырку, мы быстрым шагом пересекли неглубокий распадок местности. Когда приближались к опушке небольшой рощи, сзади послышался резкий окрик, призывающий остановиться.

– Бегом! – крикнул, переходя на бег, Руслан, вжимая голову в плечи.

Ускорившись, стрелой влетели в лесок. За нами застучало очередью, пули взвизгнули совсем рядом, неподалеку брызнуло корой с одного из деревьев. Даже несмотря на поднявшуюся внутри волну страха, я отметил, что пули прошли явно выше, целились поверх голов. Но несмотря на это все равно рыбкой нырнул вниз, на четырех костях пробежав по инерции еще несколько шагов. Рядом со мной пролетел Лёха, который просто пригнулся, а поодаль грузно, так что земля ухнула, приземлился Паша.

– Вперед, вперед! – крикнул Руслан, призывно взмахнув рукой, и побежал, пригнувшись, углубляясь в лес.

Вскочив и мимоходом заметив, как и Паша поднимается, я бросился вслед за сталкером. Несколько минут мы бежали через лес, перепрыгивая коряги и лавируя между деревьями.

– Шагом! – крикнул Руслан и притормозил, переходя на быстрый шаг. Мельтешение зелени деревьев перед глазами утихло, и я более менее осмысленно осмотрел спутников – пока бежали, возможности присматриваться особо не было.

– Если поймают, одними звездюлями не отделаемся! – широко ухмыляясь, произнес Руслан.

– Пристрелят? – спросил сохранявший невозмутимость Лёха. У него, как и у всех сейчас, лицо было мокрое от пота.

– Вряд ли, но в кутузку точно надолго закроют – требованию не подчинились.

Руслан пришел в себя после того ступора, когда я ему по лицу надавал, и сейчас снова был свеж и бодр. Хоть и косился на меня изредка, но, несмотря на произошедшее, совершенно без враждебности, скорее с интересом.

Странный он, кстати, – в нас стреляют, его из Института турнуть могут, а он веселится. Хотя он же сталкер. А где можно найти не странного сталкера?

В быстром темпе миновав лесок, опять перешли на бег, пересекая небольшое поле. Пройдя по пологому холму, перешли дорогу и бегом вломились в небольшую березовую рощу. Здесь опять бежали – лес хороший, проходимый.

Вот только у меня уже круги красные перед глазами плавали от напряжения, да и у остальных вид был не лучше. Особенно у Паши, хотя, несмотря на то что сипел он как закипающий чайник, двигался наравне со всеми.

– Еще немного, парни, еще немного! – тяжело и хрипло дыша, подбодрил нас Руслан и пошагал к опушке. – Вон туда, дальше побережье уже, – показал он на стену леса вдалеке, на другой стороне широкого поля. – Давайте пять минут перекур, потом последний рывок.

Походив немного, успокаивая дыхание, я прислонился к дереву и наклонился, уперев ладони в колени. И сразу в голове мысли замелькали разные. Но общий вопрос был, конечно: «Что делать?»

«Только ты сам можешь использовать свои знания», – как вживую, прозвучал в голове голос того, кто скрывался под личиной Руслана в недавнем разговоре. Черт, а как их использовать?

«Парни, слушайте меня беспрекословно и ничего не спрашивайте?»

Вряд ли прокатит. А как еще избежать смертей, при этом не раскрывая того, что я знаю, как дальше будут события развиваться?

– Готовы? – глянул на нас Руслан и направился в сторону опушки. Остановившись у одного из деревьев, он с минуту осматривался настороженно, а после бросил: – Погнали, парни.

Выдохнув печально, предчувствуя каждой клеточкой тяжесть предстоящего бега, я сделал первый шаг и тяжело побежал вслед за сталкером. Постепенно, впрочем, включаясь в ритм.

Взяли нас в тот момент, когда поле мы преодолели и уже почти к берегу подошли. Вдруг идущий впереди Руслан встал как вкопанный, напружинившись, и сразу сухо хлестнуло треском очереди.

– Стоять на месте! Руки за голову! – раздался неподалеку от нас напряженный голос.

Тут же я услышал, как кто-то сзади приближается быстро, характерно гремя амуницией. Последовал сильный удар под ноги, и через несколько секунд мы были уже выстроены в ряд на коленях, под прицелом военных в стандартном камуфляже ооновского контингента. Один из бойцов нас быстро и сноровисто обыскал, второй в это время поодаль уже что-то скороговоркой говорил в рацию. Когда обыскивали Лёху, я наблюдал очень пристально, но пистолета у него не нашли. А может, он сейчас не брал его с собой – по тому месту под мышкой, где у Велика было оружие еще вчера, патрульный точно похлопал.

– Ух ты! – вдруг усмехнулся под маской главный, по всей видимости, осмотрев нас. – Знакомые лица! Руслан, дружище, никак ты?

Боец поднял с земли дробовик сталкера, осмотрел его и закинул себе на плечо.

– Уважаемый, я вас не знаю и прошу объяснить, по какому праву вы нас задерживаете. Мы являемся аккредитованными посетителями территории периметра, участниками пресс-тура и сейчас…

– Угу, угу, – покивал патрульный и усмехнулся, – можешь не изгаляться, ты это дознавателям расскажешь. Встать! – вдруг прикрикнул он на нас, добавив еще убедительности взмахом и движением оружия.

– О вашем поведении будет доложено… – снова попробовал Руслан.

– На ваше доложено нами будет наложено, ты же знаешь, – усмехнулся военный в маске, похлопав сталкера по плечу.

– Я требую, чтобы вы объяснили мне основания…

– Ру-уус, – протянул военный, сделал несколько шагов к сталкеру и потрепал его по плечу, добавив бархатным голосом, подражая рекламе в телевизоре: – Не усложня-аай…

Руслан дернулся было открыть рот, но тут же согнулся от резкого удара.

– Я тебе сейчас ногу прострелю, а? Шагай давай, – покачал головой боец, подтолкнув морщившегося от боли сталкера.

Закусив губу от досады, понукаемый провожатыми, я пошагал следом за всеми куда показывали. Пытаясь сохранять спокойный вид, сам же сейчас судорожно метался в мыслях, пытаясь решить, как выбраться из внезапно нарисовавшейся задницы. Время уже разбилось не на минуты даже, а на секунды, уходя болезненным тиканьем, каждым ударом сердца напоминая о предстоящих в скором времени событиях. И в то же время боязнь за себя, за свою жизнь, удерживала от того, чтобы попросить военных связаться с кем-нибудь, отвернуть машины с туристами от пионерского лагеря.

Дойдя под конвоем до обочины проселочной дороги, мы остановились. Я с тоской, исподлобья, смотрел на двух бойцов, которые привели нас сюда. Но они остановились поодаль, держа нас на прицеле, и молчали.

– Расстреливать, что ль, привели? – вдруг спросил Лёха, медленно обернувшись.

– Ага, – усмехнувшись, ответил один из патрульных. Лицо его было под маской, но то, что он усмехнулся, я не сомневался. Как раз в этот момент я услышал рокот двигателя неподалеку, и буквально через минуту из-за пологого поворота, скрытого языком леса, показался белый патрульный джип.

Скрипнув тормозами, «пикап» остановился рядом с нами. После быстрого обмена фразами из патрульной машины выпрыгнули двое и рывками закинули нас в кузов, усадив прямо на пол вдоль бортов. Велика усадили напротив, Паше указали на место рядом с задним бортом, а мы с Русланом оказались плечом к плечу. Лязгнула коробка передач, и внедорожник, рыкнув, тронулся, все ускоряясь.

Ехали мы теперь в обратную от лагеря сторону. Посмотрев на солнце, висевшее почти в зените, я скрипнул зубами. Черт, что делать-то?

Столкнувшись со взглядом сидящего напротив бойца, я вдруг увидел у него на плече, чуть ниже форменной юфоровской, нашивку с флагом одной из братских республик бывшего Союза. Поерзав, я попытался передвинуть стянутые пластиковыми браслетами руки вбок, одновременно стараясь поймать взгляд патрульного за стеклами солнцезащитных очков. «Savchenko» – гласила надпись на лацкане кармана патрульного.

– Ты б не дергался, – произнес он с каменным выражением лица, глядя на меня. Глаз бойца, закрытых широкими стрелковыми очками, я не видел. И сильно нервничал сейчас.

Дернув глазами, показав взглядом вниз, я извернулся, не обращая внимания на боль, и характерным жестом потер палец о палец. Патрульный, сохраняя все такое же каменное выражение лица, неотрывно смотрел на меня. Вопросительно дернув подбородком, я еще сильнее сдвинул вбок руки и снова потер палец о палец.

– Ты чего вертишься? – спокойным голосом спросил меня патрульный.

– Может, договоримся? – негромко спросил я.

Второй боец, сидящий в кресле за пулеметом, услышал и тут же с интересом посмотрел на меня.

– Договоримся? – также не меняя выражения лица, спросил патрульный в очках.

– Договоримся, – кивнул я, глядя в черные стекла очков. Хорошо хоть не зеркальные, как у Вики. Воспоминание о девушке защемило сердце, но я постарался отогнать ненужные сейчас мысли.

– Ты мне что, взятку предлагаешь? – громко поинтересовался боец, оглянувшись на напарника.

– Почему сразу взятку, – пожал я плечами, – взятка – это не наш метод. Договориться предлагаю.

– Да ладно, – натянуто усмехнулся патрульный, цыкнув. Вдруг он наклонился вперед и гулко постучал по кабине. – Слышь, Филимоныч, нам тут взятку предлагают, – насмешливо крикнул он.

– Много предлагают-то? – обернувшись, через проем посмотрел из кабины на бойца названный Филимонычем.

– Не взятку, а оплату проезда, – глянул я на старшего экипажа, – пятьсот долларов, чтобы до бывшего пионерлагеря доехать.

– А там за каждого по тарифам, расценки мы знаем, – произнес вдруг Руслан.

– Ух ты, знайка нашелся, – покачал головой Филимоныч. Вдруг он обернулся, и меня всего волной надежды окатило, когда старший группы за руку водителя тронул, а тот притормаживать начал.

– А то, что вы проигнорировали требования и скрылись от преследующего патруля?

– Так это не мы были, – помотал головой Руслан, – мы законопослушные туристы, у нас даже аккредитация есть. А до базы доедем, так там вам каждый подтвердит, что мы весь день там сидели и только двадцать минут назад за грибами пошли.

– Ну… это сколько мы прокатаемся, потом еще рапорт писать, – покачал головой Филимоныч, набивая цену, – возни больше. Нам проще тебя в комендатуру сдать, чем заморачиваться.

– Тысячу за такси и полторы таксы на каждого, – пошел на попятный Рус.

– У… – скривился патрульный, – в полтора раза как-то… а мне еще расход патронов объяснять… на два умножь, тогда подумаю.

– Хорошо, – кивнул Руслан, – косарь за такси и двойной тариф на каждого.

– Деньги вперед, – усмехнулся Филимоныч.

– У меня тысяча только с собой, остальные на базе, – произнес я в ответ на вопросительный взгляд сталкера.

Когда мы вчетвером выгребли всю наличность, имеющуюся при себе, патрульный «пикап» развернулся и бодро покатил в обратную сторону. Буквально несколько секунд меня распирало радостью, но после я опять крепко задумался. Приедем мы сейчас в лагерь и чего? А если бандиты Безумного уже там? Нас тогда могут с ходу перестрелять. С другой стороны, не будут же те с ходу в конфликт с ооновцами влезать, может, затихарятся. А когда патрульные уедут? Как объяснить парням, что на базе находиться нельзя и как-то надо остальных оттуда увести?

Одни вопросы, а ответов нет.

До пионерлагеря доехали быстро. И опять, пока ехали, я метался в мыслях, с одной стороны опасаясь за свою жизнь, в случае если начну делиться знаниями, с другой понимая, что если бандиты уже в лагере, то беды не миновать. Но, не доезжая до лагеря, патрульная машина остановилась.

– Давайте, хлопцы, – посмотрел на нас с Русланом Филимоныч, – вдвоем сгонцайте и сюда договоренность принесите. А мы светиться тута лишний раз не будем. Окейно?

Я осмотрелся в растерянности, не зная, что сказать.

– Вадик, отдай из своих, как отпустят, раскидаем на всех. Да? – посмотрел Лёха на Пашу, неверно истолковав мое замешательство.

Хм, если б он знал, что я совсем не о деньгах сейчас парюсь.

– Хорошо, – кивнул я, неуклюже поднимаясь из-за связанных рук. Когда развернулся, Савченко достал из ножен на бедре устрашающего вида зубастый нож и полоснул по пластиковым стяжкам на моих руках. Морщась, как и Руслан, с которым патрульный повторил ту же процедуру, я принялся разминать затекшие кисти.

Постояв немного, приходя в себя и ожидая, пока тело на каждое движение не будет тянущим спазмом отвечать, посмотрел на Руса. Сталкер глянул на Филимоныча, а после жестом указал на свое ружье. Старший патрульный кивнул, и Руслан закинул дробовик себе на плечо. После этого мы выпрыгнули из кузова «пикапа» и двинулись к лагерю по дороге, на которой даже полосы колеи были травой заросшие.

Идти пришлось около полукилометра, патрульные прилично не доехали до ворот. Белый джип, который должен был нас везти на сафари, на месте еще стоял. Вот только рядом никого не было. Чувствуя жжение страха внутри, я все же спокойно подошел к машине и внимательно осмотрелся вокруг. Ни крови, ни следов борьбы не видно.

Когда мы были здесь вчера вечером, вернее еще будем сегодня, машина отсюда была уже убрана. Это хорошо – надеюсь, бандитов тут пока еще нет.

– Вадим, – позвал меня Руслан, – ты чего завис?

– Да не, ничего, – отрицательно дернул я головой. Но осматриваться по сторонам не перестал.

Тишина стояла полнейшая. Полное безветрие, ни дуновения. И ни листик не шевельнется, ни дерево не скрипнет. Только утоптанный гравий тропы шуршит у нас под ногами. Я почувствовал себя будто перед болотным омутом затягивающим, только тянуло сейчас тишиной зловещей и со всех сторон.

– Руслан! – вдруг стеганул по нервам крик, и я едва на землю не рухнул, настолько мыслями опасливыми загнался.

– Чего? – совершенно спокойно ответил сталкер, глядя в сторону основного корпуса.

– Вы где были? Тебя тут этот, – вышедший из главного здания работник турфирмы сделал витиеватое движение рукой, – обыскался!

– За грибами ходили, – оскалился Руслан и пошагал в сторону домиков, где мы вещи оставили, но обернулся ко мне: – Вадик, давай к себе, я пока сбегаю к администратору, займу, у меня с собой нет столько.

– Не парься, – махнул я рукой, – отдам, сочтемся.

Нет, обычно меня жаба душит отдавать деньги. Даже друзьям в долг даю со скрипом, хотя никогда не отказываю и вида не показываю, но сейчас вопрос финансов меня совершенно не волновал. Мелочь какая, к тому же Руслан сказал, что найдет деньги. Вот только как бы сделать так, чтобы ооновцы не уехали до того момента, как сюда бандиты нагрянут? А может, у старшего номер телефона взять, затихариться и позвонить ему, когда нежданные гости сюда нагрянут? М-да, великолепная идея. Великолепная, и в одиночестве – других пока и близко нет. Черт, ну что же придумать можно?

Зашли в главный корпус, забрали на антуражной обшарпанной стойке рецепшена ключ от домика. Руслан остался на улице, а я зашел внутрь, чтобы остаток денег взять. Когда достал из потайного кармана купюры, застыл в задумчивости, глядя на рюкзак Велика. Может, посмотреть, у него же там пистолет должен быть. Наверное. Патрульные, когда обыскивали, оружия не нашли, значит, здесь. Тот самый, кургузый и бесшумный, почти игрушечный пистолет, который я с трупа Велика забрал.

Но какова будет реакция Лёхи, если он узнает, что я по его вещам рыскал? С другой стороны, я же знаю, что сейчас будет, а он нет. Вот и воспользуюсь знанием, к тому же можно ему сразу же пистолет отдать, как увижу Угу, и что скажу? Велик, я случайно проходил мимо твоего рюкзака и без палева нашел заныканный пистолет?

Все же понемногу, маленькими шагами я приближался к рюкзаку Лёхи. Не, я в чужих вещах не роюсь и письма не читаю, но сейчас ведь вопрос жизни и смерти. Лёхиной жизни и смерти, кстати.

Неожиданно с улицы послышались возбужденные голоса, а после резкие выкрики. Внутри у меня ледяной комок страха опустился, и, когда в комнату ввалился Руслан, я понял – вот оно. Началось.

– Бандиты, – глаза у сталкера были по пять копеек. Проскочив мимо меня, он подлетел к окну, медленно открыл его и аккуратно выглянул.

– Стоять! – раздался со стороны улицы выкрик.

Руслан тут же вскинул ружье и, не раздумывая ни секунды, выстрелил сразу два раза. В узком пространстве комнаты грохнуло так, что у меня уши заложило.

– Ложись! – будто сквозь вату услышал я окрик Руса и рухнул на пол за мгновение до того, как рама щепками брызнула. Снова грохнуло – высунув в окно только ружье, Руслан выстрелил еще два раза, не поднимая головы. Комнату заполнил стальной привкус пороха, а черные пластиковые гильзы с латунным основанием покатились по выщербленному полу в мою сторону.

– Епть как попали, а! – снова, как сквозь вату, услышал я Руслана, который подполз ко мне. – В коридор! – пихнул он меня в плечо, направляя к двери.

Только мы вывалились из комнаты, стелясь по полу, как коротко хлестнуло очередью, и во входной двери появилась вереница рваных дырок, а над головой вжикнули по дереву рикошетирующие пули.

Совершенно непечатно выругавшись, Рус рванулся в прыжке из положения лежа, оттолкнувшись ногами от стены, и вбился в опечатанную дверь напротив. Треснуло, и сталкер вместе с ней влетел в закрытую комнату. Приподнявшись, одновременно и перебегая на корточках, и пытаясь в пол вжаться, я рванулся следом.

В спину мне грохнуло, так что весь дом содрогнулся и с потолка штукатурка посыпалась. «Гранату кинули!» – мелькнула мысль, когда, пропахав носом по доскам, я оказался в комнате.

– Эгей!!! – послышался с улицы насмешливый голос: – Выходи, подлый трус! Десять секунд тебе! Или на… гранатами закидаю!

Чуть приподнявшись, Руслан заполошно осмотрелся по сторонам. Да и я оглядывался, щурясь в напряжении, – окно в этой комнате было заколочено, и света было мало. Мышеловка реальная.

– Пять секунд! – раздался с улицы выкрик.

Это будто подстегнуло Руслана – вскочив, он схватил какой-то стол из кучи хлама в углу и потащил его к двери, пытаясь забаррикадироваться. Он даже успел его кинуть к двери, схватив сразу еще что-то, как внутри дома сдвоенно грохнуло, и сталкер ничком рухнул на пол. Некоторое время стояла звенящая тишина, густая от клубящейся пыли.

Да, вовремя мы в другую комнату перебежали!

Вжавшись в пол, я в панике глянул на Руслана. Черт, мы тут как в мышеловке! И деться-то некуда! А стоит только в окно сунуться, как сразу подстрелят. Рус тоже придерживался такого мнения, по всей видимости, и на окно даже не смотрел. Он сейчас быстро подполз к двери, подтягивая к себе ружье.

«Успеют ооновцы? И поедут ли вообще на выстрелы?!» – мелькнула у меня мысль. Задница, реально задница – сейчас бандиты войдут и нас тут возьмут тепленькими. Или войдут после того, как в нашу комнату граната залетит. При мысли об этом я напрягся, начав осматриваться, – главное, не пропустить, попробовать выкинуть. Главное, чтобы две не кинули сразу…

Неожиданно райской музыкой я услышал дробный и многоголосый перестук коротких автоматных очередей. Сразу после этого с улицы раздались крики боли, перемежаемые матерными выкриками, а еще через какое-то время басовито застучал пулемет.

Я было приподнялся, но Руслан заполошно замахал рукой – лежи мол. Правильно, кстати, замахал – буквально через несколько мгновений наш домик дрогнул, и в стене появилось несколько рваных отверстий. После этого с улицы послышались резкие выкрики патрульных.

– Мы здесь! – вдруг заорал сталкер. – Не стреляйте!

Крикнув еще пару раз предостерегающе, он осторожно выглянул в коридор и, пригибаясь, вышел.

– Ф-фуууух… – выдохнул я, поднимаясь. Но полностью не встал, глядя на пару дырок в стене, а также пригнувшись, двинулся за Русланом.

18 июня, вечер

Морозова Алла, территория близ Зоны Посещения

Правую руку немного тянуло, будто изнутри. Не больно совсем, будто что-то по кости легонько щекотало. Но иногда так, что даже в плече тянучкой отдавалось. Алла до сих пор так и не пришла в себя – ее немного знобило, в голове по-прежнему царил сумбур, а вспомнить подробности страшного сна никак не удавалось.

Машины с туристами Зоны уже почти подъехали к территории лагеря – Алла узнала местность, и, судя по всему, проехать осталось совсем чуть-чуть. Когда показался шлагбаум, первый внедорожник неожиданно притормозил, и девушка сквозь просветы деревьев увидела несколько белых машин ооновского контингента, рядом с которыми виднелись военные.

– Что за… – пробормотал водитель, но тут из-за будки вышел вооруженный патрульный и призывно замахал рукой, указывая направление движения. Повинуясь, обе машины с туристами заехали на территорию, припарковавшись на небольшом пятачке.

– Не выходим! Не выходим! – сразу с криком появился рядом один из патрульных – боец в светлом камуфляже и оружием наперевес, весь обвешанный амуницией. – Остаемся на месте, сидим в машине! – крикнул он кому-то во второй машине, взмахнув рукой, и, прижав два сложенных пальца к уху, сказал что-то в гарнитуру рации.

Алла, выпрямившись, начала осматриваться вокруг и с удивлением заметила побитые пулями домики совсем рядом. Один, самый близкий, был практически как дуршлаг, а неподалеку от крыльца на траве темнело бурое пятно.

– Ой, смотри, наши стоят, – вдруг тронула девушку за плечо Вика, показывая далеко вперед и в сторону, едва не коснувшись плеча водителя.

Присмотревшись, Алла действительно увидела знакомые фигуры – неформал с интересной фамилией Великий, здоровый парень и тот самый невзрачный молодой человек, с которым Вика уже пару дней общается. Эти трое стояли рядом с несколькими военными, что-то оживленно обсуждая. Сейчас говорил тот самый Вадим – вспомнила Алла его имя. Наверное, чей-то знакомый, которого в группу пихнули, подумала она. Когда перед глазами в картинке воспоминаний близко возникло лицо этого самого невзрачного парня, голову будто обручем стиснуло, Аллу опять немного замутило, и девушка зажмурилась, наклонив голову и глубоко дыша.

– Все в порядке? – заметила ее состояние сидящая рядом Вика.

– Угу, – кивнула Алла, поднимая голову, – крутит что-то. Может, от обеда?

– Да вроде все вместе ели, – пожала плечами Вика, – смотри, вон идет к нам кто-то.

К ним со стороны главного корпуса быстрым шагом приблизились сразу несколько патрульных, и один из них подошел к внедорожникам со встревоженными туристами.

– Все выходим и забираем свои вещи, только быстро, уважаемые, быстро! Давайте, давайте, все из машин! Забираем свои вещи из домов и сразу возвращаемся сюда!

Переглянувшись, девушки вылезли из кабины и разошлись по сторонам – вещи у них были в разных домиках. Быстро сходив за своим рюкзаком, Алла одной из первых вышла на улицу и нос к носу столкнулась с оставшимися на базе парнями из группы.

– Привет, – кивнул ей Алексей, чуть склонив голову.

Алла не ответила – столкнувшись взглядом с Вадимом, едва не отпрянула, настолько широкими глазами он на нее смотрел.

– Ты чего? – невольно дернула она подбородком, обращаясь к нему.

– Не, – покачал парень головой слегка, – ничего.

Но глаз не отвел. Алла уже было хотела спросить, может, у нее с лицом что не так, но рядом раздался недовольный голос Вики.

– Это что здесь было? – произнесла девушка, одной рукой поднимая свою сумку, в которой зияло несколько рваных дыр. – Там вся комната расфигачена, – добавила девушка, обращаясь к стоящим рядом парням.

В этот момент из домика выскочила красноволосая Лена и с удивленными возгласами и претензиями насчет того, что комната полностью разгромлена, пошла к представителям турфирмы поодаль.

– Война миров, – усмехнулся Великий, провожая голосящую девушку взглядом, и повернулся к Алле с Викой, пояснив: – Силы добра и зла столкнулись, добро, как обычно, победило. Посрамленное зло частично бежало.

Алла, посмотрев на остававшихся здесь парней, только сейчас отметила, что вид у них потрепанный. Особенно у Вадима, который все так же во все глаза смотрел – только теперь уже на Вику.

– Привет, – подошла та к нему, – что случилось?

– Так, перестрелка была небольшая, – справившись с собой, ответил Вадим и добавил: – Нас сейчас отвезут отсюда, пойдем к машинам.

Алле показалось, что он прямо-таки дернулся к девушке, может быть обнять хотел, но сдержался. Зашагал рядом, что-то негромко рассказывая.

У машин с эмблемами турфирмы по-прежнему находились несколько патрульных, которые подгоняли туристов группы.

– В шеренгу построились! Встали в ряд! – Криками один из военных согнал присутствующих в кучу и заставил гида Валеру посчитать их по головам. Когда удостоверились, что по спискам все на месте, быстро погрузились в машины. Алла поначалу было двинулась к той машине, на которой приехала, но подошел Вадим и, ничего не говоря, кивком головы, позвал ее за собой. Удивленная, девушка возражать не стала и вместе с ним и его спутниками залезла в кузов третьего автомобиля, который еще утром сломался, но сейчас его вроде отремонтировали и подогнали к остальным двум.

Колонна из трех джипов, в сопровождении патрульной машины, тронулась почти сразу, даже не дожидаясь, пока все рассядутся. Беседой почти сразу завладел Великий, балагуря, а позвавший Аллу вместе с ними Вадим, к удивлению девушки, приткнулся в дальнем конце кузова и разговаривал с запрыгнувшим в последний момент в машину одним из сталкеров. С тем светленьким парнем, с которым они в пионерлагере оставались, когда выяснилось что не все машины в состоянии ехать.

Как заметила Алла, Вика тоже периодически поглядывала на негромко переговаривающихся парней. Но Алексей между тем увлекательно рассказывал о том, как они якобы за грибами сходили и как их патрульные взяли, так что Алла отвлеклась и на напряженного Вадима и сталкера, все еще тихо переговаривающихся, больше не смотрела.

Ехали по дороге хотя и грунтовой, но очень ровной, и Алла неожиданно для себя уснула. Ее будто вырубило, почти моментально, стоило только немного расслабиться. Проснулась она на плече Вики, которая ее разбудила, когда машины въехали на территорию небольшой базы расположения патрульной роты.

На улице уже темнело, но часто моргавшая Алла, пытавшаяся избавиться от ощущения песка в глазах, увидела несколько вытянутых трехэтажных зданий из силикатного кирпича, забор территории с несколькими вышками, хозяйственные здания. Патрульного автомобиля уже видно не было, и три джипа с туристами Зоны проехали по территории, мимо стоянки белых «пикапов» с аббревиатурой UFOR по бортам и нескольких колесных броневиков.

Скрипнув тормозами, одна за другой машины остановились у ближайшего корпуса, и появившиеся оттуда несколько военных в простой однотонной форме указывали, куда прибывшим заходить. Рядом суетился гид, Валера, а обычно деятельный Гашников, наоборот, держался в стороне. Хотя он-то обычно не терял случая, пользуясь статусом руководителя группы, поучаствовать в решении организационных вопросов.

18 июня, вечер

Нилов Вадим, расположение 3-й роты отдельного патрульного батальона контингента UFOR

Спрыгнув на землю, в здание вслед за остальными я не пошел, осматриваясь. Как на стройку приехали – база была построена только частично. С одной стороны стояло три готовых здания, расположенных под углом, как машины на парковке, а с другой только фундаменты виднелись да башня невысокого крана строительного. Ангар для патрульных машин тоже был пока не достроен и представлял собой пока лишь каркас, а весь транспорт преимущественно белого цвета расположился неподалеку.

Остановившись рядом с машиной, я кивнул посмотревшей на меня вопросительно Вике, показывая, что задержусь. И сразу жестом остановил Руслана, который, переговорив со вторым институтским сталкером, Сергеем, направлялся сейчас в сторону крыльца.

– Лёх, сделай так, чтобы нас всех рядом заселили, – остановив Руслана, на мгновение отвернулся и окликнул я Велика, чуть подняв руки, будто бы обхватив нашу компанию. Не дожидаясь его ответа, обернулся к сталкеру.

– Ты чего? – вопросительно посмотрел Рус на меня.

Все то время, пока ехали, мы с ним обсуждали произошедшее. Но, по сути, с моей стороны был разговор ни о чем – просто сказал ему, что до сих пор чувствую влияние Зоны после приступа. Руслан меня после этого долго расспрашивал, пытаясь понять природу произошедшего в тот момент, когда я на него с кулаками кинулся. Отделавшись простой придумкой, я разговаривал с ним, а сам витал в мыслях очень далеко. Вернее не далеко, а сосредоточившись, почти не обращая внимания на Руслана и иногда невпопад отвечая. Сталкер на это не особо внимание обращал – сам в задумчивости был.

Сегодня днем нас просто закрутили события, а сейчас было время спокойно посидеть и подумать. Я еще тогда заметил, что Руслана тоже задело, – он был в явной прострации, после того как я к нему с кулаками кинулся, значит, и на него Зона повлияла. Неспроста тот, с кем я разговаривал, был один в один похож на сталкера. Но Руслан, судя по всему, ничего совершенно не помнил, хотя наверняка чувствовал, что произошло что-то необычное.

Я же думал над тем, что сейчас идут последние часы того, что мое знание имеет цену. Не сказать никому сейчас, что Зона расширится, – значит не сказать и потом. Потому что не смогу никому признаться в том, что не справился со страхом угрозы.

«Прекратишь существовать» – фраза накрепко засела мне в память.

– Рус, мы далеко сейчас от Зоны?

– Далеко, – кивнул он, внимательно посмотрев на меня.

По ощущениям, ехали мы не так долго: километров десять – пятнадцать, может чуть больше. Но мы могли и вдоль Зоны ехать и быть сейчас близко к границе периметра.

– А на карте можешь показать, где мы сейчас?

Подумав немного, сталкер посмотрел на меня внимательно, но ничего говорить не стал, просто вытащил свой планшет в ударопрочном чехле и после нескольких секунд поиска протянул мне его с открытым изображением карты.

– Здесь мы, – показал он на точку, находящуюся довольно далеко к югу от почти круглого красноватого пятна Зоны.

Присмотревшись, я прикинул расстояние. Да, действительно не близко. В несколько раз дальше, чем побережье Обского моря от забора Зоны. Мысленно прикидывая, я, не отрываясь, смотрел на карту. Судя по тому, что побережье было поглощено Зоной, она увеличилась едва ли не в два раза. Мысленно рассчитав возможное увеличение, прочертив по экрану планшета пальцами, понял, что то место, где мы сейчас находимся, под возможное расширение не попадает. Даже если Зона в два раза увеличится.

«А если больше?» – кольнула меня мысль. И тут же внутри стало пусто – если больше, то… сколько людей в опасности, надо же что-то делать. В памяти всплыла недавно прочитанная бегло часть интервью профессора, который утверждал, что Зоны Посещения будут расширяться. Надо же что-то придумать, как-то предупредить всех… Стоп-стоп-стоп, одернул я себя, вспоминая написанное в той статье.

Вопрос. Если я сейчас пойду к начальнику отряда и начну утверждать, что сегодня ночью Зона расширится, он меня послушает? Возможно, но далеко не факт, учитывая то, что ученый – как же его фамилия – с докладами выступает, предупреждая об опасности, а его мягко задвигают, даже не слушая.

«Перестанешь существовать» – снова перед глазами возникло лицо собеседника с черными глазами.

О'кей, попробую предупредить, и, возможно, что-то получится. И даже, возможно, я стану героем. Перестав существовать при этом. Это как, интересно?

И тут же, как будто наяву, я представил себя стоящим рядом с Золотым Шаром, почувствовал жжение сухих губ и спазмы в сжимающемся горле. По ладоням опущенных рук повеяло прохладой, будто при прикосновении к Шару, а разум царапнуло подстерегающее безумие.

«Вот оно как, значит», – холодея от догадки, понял я. Закрыв глаза, я поднял руки и потер ими лицо, пытаясь прийти в себя. Открывшаяся картина – безумие на поляне в обнимку с Золотым Шаром – пугала. Пугала до дрожи в коленях. И не только своего безумия – в той Зоне ведь так и остались тела Макса, Паши, Велика, Вики. И там осталась умирать изувеченная Алла.

– Вадим! – Открыв глаза, я понял, что Руслан уже давно теребит меня за плечо. – Вадик, что с тобой?

– Не, нормально все, – покачав головой, негромко произнес я.

Решившись. Да, мне теперь с этим жить. Осознавая то, что мог бы, но не сделал. Воспоминание о погибших спутниках оказалось решающим – сегодняшнее расширение неизвестно каких размеров будет, а если даже я попробую поднять панику, и командир базы мне не поверит… что ж, на то они и особый контингент, чтобы Зону охранять. А мои спутники, еще вчера погибшие, вот они, здесь. И раз можно имеющееся знание использовать, надо попробовать сделать так, чтобы они не погибли. Если Зона сюда дотянется.

Но как-то это все… неправильно.

– Пойдем, – не обращая внимания на пытливый взгляд сталкера, я двинулся в сторону крыльца здания.

Велик не подвел – нам четверым выделили одну комнату, а девушек – Вику, Аллу и Лену – поселили в соседней. Здание новое, явно только недавно построено – еще не обтертые стены и пороги, девственно-чистые обои. В комнатах тоже новая, хотя и казенного вида стандартная мебель – обычные кровати, тумбочки.

После того как все навестили душ в конце коридора, в нашей комнате спонтанно началось общее обсуждение произошедшего. Лишь я не участвовал – отошел в сторонку и стоял, все еще мучаемый мыслями и сомнениями.

– Вадим? – через некоторое время тронула меня за плечо подошедшая Вика. – Все в порядке? Что с тобой?

– Все… – Я хотел сказать, что все нормально, но передумал, поймав взгляд голубых глаз. – Вик, у меня предчувствие очень нехорошее. Ты, когда спать будешь ложиться, не раздевайся, а? Ну или хотя бы одежду рядом сложи, чтобы быстро одеться можно было, хорошо? – исправился я почти сразу, понимая всю глупость просьбы не раздеваться. По такой-то духоте.

– Предчувствие чего? – переспросила Вика, подходя еще ближе ко мне. Сейчас ее глаза были совсем рядом.

Не ответив, я просто покачал головой, закусив губу. Вот как ей сказать, предчувствие чего?

Отвернувшись от Вики, я вдруг столкнулся взглядом с Аллой, которая сидела на кровати напротив. Глаза у девушки были огромными, и смотрела она на меня отстраненно, с испугом даже. Но, впрочем, Алла почти сразу сморгнула наваждение и отвернулась к Велику, который в этот момент рассказывал очередную байку, вызывавшую общий смех. Особенно гоготал Паша, хотя было видно, что он еще сдерживается. Ну и Лена красноволосая не стеснялась, тоже смеялась громко и охотно.

Повинуясь внезапному импульсу, я притянул Вику к себе, обнимая, и легонько погладил ее по волосам.

– Все будет хорошо, – машинально произнес я негромко.

– А что, может произойти что-то плохое? – неожиданно отстранилась она, заглянув мне в глаза.

Черт. Все никак не привыкнуть, что я уже не там, где наш путь отмечен рядом мертвых тел и большинства из туристов уже в живых нет. Не перестроиться, что я сейчас в нормальном мире, где все живые и радостные. Пока живые и радостные.

– Предчувствие плохое, – еще раз повторил я, выдохнув сквозь зубы.

Вика ничего не ответила, только внимательно посмотрела на меня, подняв голову.

– Давай приходи в себя, – через некоторое время произнесла она и вернулась к общим посиделкам.

Разошлись спать все довольно скоро, около одиннадцати вечера, – все же день был богат на события, да и завтра культурную программу никто не отменял, как объявил гид Валера на ужине. Парни все завалились спать, я же к кровати даже не подходил. Меня пытались растормошить, разговорить, но я отделался общими фразами. Сидел на подоконнике, качая ногой, чтобы хоть как-то двигаться. Двигаться, успокаивая нервную дрожь, периодически потряхивающую.

«Так, по ощущениям, во сколько я тогда проснулся?» – начал пытаться вспоминать завтрашнее утро. Небо уже было светлым, но солнца не видно. На часы сразу никто не посмотрел, но, когда мы с Великом выходили за помощью, было едва ли шесть утра.

Подумав, я на всякий случай поставил будильник в телефоне на половину четвертого. Мало ли, вдруг все-таки засну.

Не заснул. Так и просидел почти всю ночь на подоконнике, наблюдая за освещенной мощными фонарями территорией базы. Комната располагалась удачно – соседнее здание обзор не закрывало, взгляд в стену не упирался. За ночь я досконально рассмотрел и вышки по периметру, и открытую стоянку патрульных машин рядом с недостроенным ангаром, и фундамент строящегося здания неподалеку, с возвышающимся рядом строительным краном.

Сна не было ни в одном глазу, на удивление: сколько раз за всю жизнь мне предстояло непростое завтра, и все время совершенно спокойно засыпал. А сейчас просто не хотелось, и все. Организм будто подпитку извне получил, совсем не нуждаясь в восстановлении энергии. В середине ночи в коридоре раздались громкие звуки шагов и несвязное бормотание. Неслышно подойдя к двери, я увидел, что это Лена пришла с гулянки, – парни из остальной группы прогулялись за территорию, в сельпо ближайшей деревни километрах в пяти отсюда, и вернулись с победой, то есть с алкоголем. И когда мы закончили посиделки, на первом этаже у всей группы они только начинались. И компанейская Лена не замедлила к ним присоединиться. Видимо, только что праздник закончился – достал я телефон, глянув на часы. Почти два часа.

Понемногу ночь за окном отдавала свои права, и небо на востоке уже посерело. Темнота почти рассеялась, и вот свет прожекторов уже мешался с предрассветными сумерками. Я нервничал все больше, чувствуя легкий мандраж по всему телу. Не выдержав напряжения, легко, бесшумно спрыгнул на пол и, положив ладони на подоконник, начал нервно покачиваться на носках ботинок.

В окно здания, обращенное на северо-восток, мне сейчас была хорошо видна полоска наступающего рассвета, а в стороне, на севере, темнело небо над Зоной. Угрожающе, надо сказать, темнело. Хотя это, может, для меня угрожающе, ведь я-то знаю, что сейчас Зона должна прыгнуть, подумалось мне.

И не знал бы про расширение, тоже угрожающе бы темнело – понял я через несколько секунд. Вдруг по всему телу прошелся предательский холодок. На мгновение показалось, что я воспарил в воздухе, но мимолетное чувство легкости прошло, обернувшись тяжестью, давящей изнутри. Сердце панически стукнуло пару раз в горле комом, который я попытался сглотнуть.

«Неужели и сюда тоже?» – мелькнула в сознании догадка. От нахлынувшего предчувствия тело налилось слабостью, даже голову повернуть тяжело было. Будто куполом меня отсекло от окружающего мира, оставив наедине с собой. С осознанием того, что Зона уже здесь.

– Ну и чего стоим? Кого ждем? – неожиданно громко в ночной тишине прозвучал мой голос.

Сразу будто оковы спали, и я развернулся, прыжком оказавшись у ближайшей кровати.

– Рус! Вставай! – закричал я, громкостью и суетой движений будто пытаясь компенсировать упущенное время, потерянное пока в ступоре у окна стоял.

Сталкер проснулся сразу же и без лишних вопросов отбросил одеяло, начав торопливо натягивать штаны.

– Вадик? – послышался хриплый со сна голос Паши. – Ты чего? Случилось что?

– Зона здесь! Вставайте, вставайте! – закричал я и вылетел в коридор. С треском резко открытая дверь отпружинила от удара обратно, а я уже был у комнаты с девушками. Рванул ручку, пытаясь открыть дверь, но, надавив на нее, ударился о дерево плечом – дверь была закрыта. Сделав пару шагов назад, я рванулся, толкая дверь, буквально залетев с ней в комнату Декоративный замок только жалобно хрустнул, из пазов вылетая.

– Просыпайтесь! Девчонки, подъем! – заорал я, пробежав по инерции пару шагов и едва не упав.

Вика, молодец, уже одевалась, бросая на меня дикие взгляды, что-то испуганно голосила Лена из угла, а я оказался ближе всех к кровати, на которой спала Алла. Она, кстати, в тот момент, когда я влетел в комнату, уже сидела на кровати, приподнявшись. Проснулась, наверное, крики мои услышав.

– Поднимайся, Алла, поднимайся! – шагнул я к ней, беря за хрупкие плечи. Простыня упала вниз, и я чуть не отпрянул – из одежды на девушке были лишь едва заметные трусики.

Грудь у нее, кстати, совсем маленькая, но выделяется сильно – в полумраке комнаты хорошо заметна белая полоска незагорелой кожи от купальника. На груди девушки я машинально задержался взглядом, но Алла даже не обратила на это внимания – наоборот, скинула ноги с постели и начала быстро штаны надевать. Вика, уже обутая и в костюме, подбежала к нам, поправляя волосы.

– Вадим, что случилось?

– Здесь опасно, уходить надо, – после секундной заминки ответил я.

– Ты что вломился как слон! – вдруг вычленил я вскрик Лены, которая голосить, кстати, так и не прекращала, как я вместе с дверью зашел. – Вадим, ты нормальный, вообще? А постучаться?

Неожиданно по ушам пронзительно ударил вой сирены с улицы, и тут же по периметру раздались возгласы переклички, которую прервал животный вой, даже пронзительный ревун заглушивший.

– Быстрей, быстрей! – схватил я в охапку Аллу, держащую куртку с кроссовками в руках, поднимая девушку с кровати. – Поднимайся скорее! – обернулся я к Лене, но тут пол под ногами дрогнул, что-то загрохотало, и со скрежетом перекрытий по потолку поползла трещина, исходя пылевой бетонной крошкой. Поднявшаяся на руках Лена отбросила в сторону одеяло и завороженно наблюдала, как по потолку ползет извивающаяся черная полоса трещины.

В этот момент все здание будто вздохнуло, чуть опустившись, и мелко завибрировало, так что пол под ногами ходуном заходил. Аллу одной рукой обнимать за плечи я так и не переставал и в этот момент машинально протянул руку к Вике, беря ее за руку.

– Епть! – вырвался у меня возглас, и в этот момент часть стены просто рухнула, как будто ее кто-то огромный рукой оторвал, как кожуру от апельсина.

Ни Алла, ни Вика не удержались от испуганных вскриков, но их заглушил визг Лены, которая вместе с кроватью улетела вниз, только одеяло мелькнуло.

– Назад! – крикнул я, увлекая обеих девушек в коридор. Мельком заметил, как Алла выронила кроссовки, но девушка даже не дернулась за ними – побежала следом за мной.

19 июня, очень раннее утро

Морозова Алла, расположение 3-й роты отдельного патрульного батальона контингента UFOR

Спала Алла очень плохо, часто просыпаясь. В комнате было душно, подушка намокла от пота, и девушка полночи пыталась хоть как-то уснуть. Все тело тянуло усталостью, и Алла не могла улечься так, чтобы хоть как-то ноющие мышцы успокоить.

В комнате кондиционера не было, и, даже несмотря на открытое окно, из которого на пол падали причудливые желтые отсветы ярких фонарей, воздух стоял густой, жаркий. И не скажешь, что июнь, – жара летнего, выжженного солнцем конца июля. Не в силах ощущать мокрую от пота ткань ночной рубашки, Алла еще после первого пробуждения разделась почти полностью. Каждый раз, когда она выныривала из полусна-полуяви, приходилось перекладываться, потому что стоило только заснуть, как, просыпаясь, она чувствовала, что простыня под ней тоже становилась влажной от пота.

Иногда, вынырнув в очередной раз из полубессознательного состояния, которое и сном-то назвать сложно, приходилось выпутываться из влажной простыни, которая мерзко липла к телу. Да и каждое пробуждение было нешуточным стрессом – Алла будто вырывалась из чьих-то липких объятий и по несколько секунд приходила в себя, осматриваясь, не в силах понять, где же очутилась.

Засыпать было также непросто – стоило закрыть глаза, как в голове начиналась карусель мыслей и картинок, темных и неясных, ухватиться за которые не получалось. Несколько раз девушку снова мутило, и она поднималась, усаживаясь на кровати, мелкими глотками колючей минералки пытаясь заглушить тошноту Ближе к утру заснуть не получалось вовсе. Находясь в приграничном состоянии между сном и явью, Алла пыталась успокоить мысли, которые сумбуром роились в голове, рождая тяжесть в затылке. Но неожиданно ее легонько будто встряхнуло, и, открыв широко глаза, девушка приподнялась на кровати. Из соседней комнаты послышались резкие крики, и после почти сразу раздался грохот открывающейся двери.

Аллу и так подспудно давило предчувствие чего-то плохого, поэтому она совсем не удивилась, когда в номер вместе с дверью залетел Вадим и сразу начал кричать, побуждая всех просыпаться и одеться. Глядя на парня, девушка вдруг поняла, что в пугающих образах, которые размыто у нее крутятся перед глазами, неизменно присутствует его лицо. Застыв, Алла почувствовала приступ страха, а когда Вадим к ней подбежал, прикоснувшись к плечу, даже отшатнулась, уронив простыню. Но прикосновение, несмотря на резкость действий, ни боли, ни страха за собой не несло, и девушка, неожиданно успокоившись, скинула ноги на пол и потянулась за одеждой.

Двигаясь как сомнамбула, тяжело, будто в толще воды, приглушающей все звуки, Алла надела штаны, взяла в руки куртку и кроссовки. Вадим продолжал что-то кричать, голосила Лена из угла, но эти звуки доносились до Аллы словно сквозь вату На удивление, она сейчас, наоборот, успокоилась – исчезло тянущее чувство одиночества неизвестности. Теперь не одной ей придется бояться и мучиться, глядя в неприветливую темноту ночи.

Ощущение ваты из ушей как будто выбило резким звуком, донесшимся сверху. Подняв глаза, Алла с удивлением увидела появившуюся узкую полосу разлома потолочных перекрытий прямо рядом с люстрой. Вдруг выдохнув пылью, будто живая, трещина змейкой устремилась по потолку в сторону окна, направляясь к кровати, на которой до сих пор лежала Лена. В этот момент треснуло прямо над Аллой, и в лицо ей щедро сыпануло бетонной крошкой. Глаза моментально ожгло, и девушка отдернула голову, зажмуриваясь и безуспешно пытаясь проморгаться.

Здание будто вздохнуло, пол под ногами повело, и рядом послышался истошный женский крик. Когда Алла попыталась открыть глаза, от резкой боли из них брызнули слезы. Но глаза она все же открыла и с удивлением поняла, что стены дома больше нет, а впереди смутно виднеется серебряное предрассветное небо. Тут же девушку сильно рвануло за руку.

– Давай! – послышался крик Вадима, который тащил ее за собой.

Ориентировалась Алла плохо – глаза так и резало попавшей в них бетонной пылью, и, даже если и получалось их открыть, все равно видно в темноте коридора ничего не было.

Вокруг уже были слышны крики, приглушенные какофонией трещащего по швам здания, пол под ногами ощутимо дрожал. Сильная рука все волокла Аллу за собой. Так как девушка плохо ориентировалась в пространстве, будучи не в силах открыть жгущие болью глаза, она плечами собрала несколько дверных косяков. Когда Вадим тащил ее по коридору, Алла ударилась обо что-то мизинцем на ноге, так что из груди рванулся невольный крик от пронзившей все тело боли.

Рядом что-то хрустнуло, вкупе с благим матом, и в лицо Алле дохнуло свежим воздухом. Тут же ее подняло, и она, снова с усилием открыв глаза, поняла, что ее на окно поставили. Ступни босых ног хорошо чувствовали холодящую поверхность подоконника.

Ни кроссовок, ни куртки, кстати, в руках у Аллы уже не было, а, как она их обронила, девушка даже не помнила.

– Прыгай! – рявкнули ей в ухо.

Алла чуть замешкалась, но сразу почувствовала ладонь на ягодице и от полученного импульса вылетела из окна. Глаза сразу же получилось открыть полностью, не обращая внимания на боль.

Приземлилась Алла, к счастью, не на утоптанную дорожку, а на мягкую землю с газоном, которая совсем не мягко ударила ее сначала в босые пятки, а после прыгнула прямо в лицо, игнорируя выставленные руки. Воздух из груди выбило от удара, и девушка по инерции перекатилась на спину, широко открывая рот и безуспешно пытаясь вздохнуть. Тут же мелькнули тени и, один за другим, раздалось сразу несколько глухих ударов ног в землю. Ойкнуло рядом голосом Вики, глухо и утробно при приземлении хакнул Паша, выругался еще кто-то. Почти сразу после этого Аллу подхватили под руки, потянув за собой, увлекая в сторону от рушащегося дома, из которого продолжали доноситься истошные крики.

Алла уже могла видеть, правда, изображение было по-прежнему размыто. Пока большой и тесной группой бежали к воротам, Алла чувствительно ударилась все тем же мизинцем обо что-то на земле и опять не удержалась от вскрика. Но вдруг рядом раздался громкий хлопок, настолько сильный и сочный, что звуком по ушам ударило, отдаваясь гулом, как после порвавшейся струны. И сразу же будто остальные струны принялись звонко рваться. Строительный кран, стоящий неподалеку, вдруг пошатнулся и медленно-медленно начал склоняться, в падении разворачиваясь, обводя небо своей стрелой. Не обращая внимания на боль в слезящихся глазах, Алла, как парализованная, застыла не в силах пошевелиться, наблюдая, как падает на нее с неба железная махина.

Тут девушку снова рвануло за плечи, оттаскивая в сторону. Кран завалился на недостроенный ангар, выгнувшись будто резиновый. Развернувшаяся в падении стрела, согнувшаяся под тяжестью, рухнула совсем рядом, вминаясь в землю, даже воздушной волной дохнуло.

Все вокруг взвихрилось пылью. Стоило только стихнуть треску и грохоту, как явственно стали слышны вопли боли со всех сторон. Алла сама уже не выдержала и пронзительно закричала от ужаса, но тут со стороны ворот неожиданно ударила пулеметная очередь, длинная, на расплав ствола. У кого-то из солдат на вышке, видимо, сорвало крышу, и он стрелял сейчас во все стороны, намертво зажав спуск.

Пули хлестнули по земле рядом, выбили искры из едва не убившего всех крана, прошлись по стоянке патрульных машин, будто град хлопая по железу. Но, в отличие от града, пробивая кузова, оставляя на тонком металле рваные дыры.

На землю попадали все, кто где стоял, пытаясь спрятаться от свинцового дождя. Находясь в состоянии близком к истерике, Алла с силой терла глаза, не обращая внимания на боль, пытаясь вернуть себе ясность зрения. И если бы не чьи-то руки, удерживающие за плечи, девушка точно бы сорвалась в бездумную панику. Выстрелы прекратились как-то разом, и сразу же раздался истошный крик, переходящий в вой во всю силу легких и возможность голосовых связок. Подняв голову, Алла успела увидеть росчерк со стороны вышки на фоне уже заметно посветлевшего неба. Истошный крик падающего человека оборвался звуком глухого удара, который Алла не услышала даже, а почувствовала, – вокруг и так все гремело, кричало и материлось, сливаясь в сплошной фон.

– Поднимайтесь! Пошли! – громко, перекрикивая посторонние звуки, произнес рядом Вадим – девушка его по голосу узнала. Он же, по всей видимости, приподнял ее, и группа пытающихся спастись, пригибаясь, разрозненно побежала в сторону ворот.

Алла теперь почти не закрывала глаза, осматриваясь, и уже начала различать, кто рядом с ней. С одной стороны девушку держал за руку Вадим, с другой Вика, рядом бежали Алексей и здоровяк Паша. Сталкер Руслан двигался самым первым. Обернувшись, Алла увидела, что за ними следует еще порядочное количество человек. Да и вокруг были люди – территория базы гудела сейчас как муравейник. Муравейник, в который человек ногой наступил. Плюнув пылью, сейчас частично обрушился второй дом, с дальнего края периметра поднимался густой дым и, не прекращаясь, раздавался неподалеку электрический треск. Как будто в будке трансформаторной замкнуло что-то. По сторонам разбегались фигурки людей, кажущиеся сейчас букашками в масштабе событий, то и дело кто-то падал, с криком или без. Некоторые поднимались, некоторые нет, но, что конкретно с ними происходит, Алла разглядеть не могла.

К воротам подошли с опаской – большинство косились вверх, на вышку, с которой ранее велась стрельба. Но там сейчас было тихо. И с самой вышкой что-то произошло – она словно поменяла очертания, потеряв резкость. Как будто на нее украшением много мишуры навесили, только неявной. Как ни пыталась, Алла не смогла понять, что же это. Самая близкая ассоциация – высохшие водоросли. Только откуда они могли взяться здесь и сейчас?

У ворот части произошла некоторая заминка – створки были закрыты, а подойти к ним Руслан, идущий впереди, почему-то не отваживался. Понятно почему, поняла Алла, заметив рядом с воротами несколько тел. Вдруг сзади раздался гудок клаксона, неожиданно инородно прозвучавший сейчас в творившейся вакханалии, и все прыснули в стороны, давая дорогу машине.

Мимо промчался небольшой белый броневик с ооновской эмблемой и на полном ходу врезался в ворота. Створки рванули и отлетели по сторонам. Одна, ударившись о забор, почти вернулась на место, вторая же не выдержала и, слетев, закувыркалась в сторону, только остатки механизма с пневмоприводами в стороны брызнули.

Тут же все, кто стоял рядом, качнулись вперед, к открытому выходу, стремясь покинуть пугающее место, тем более за спиной сейчас, судя по нарастающим звукам катастрофы, начинался форменный ад. Выбежав в числе других за ворота, все еще щурясь и часто моргая не прекращающими слезиться глазами, Алла увидела, как белый броневик разворачивается, но неожиданно машина клюнула носом, и толстый металл вдруг начал сминаться, как картон. Грохнуло, корму бронемашины подкинуло, так что задние колеса выше кабины оказались, и перекрученный автомобиль с силой ударило о землю, расплющив, как под прессом, только значительно быстрее.

От увиденного у всех рядом вырвался слитный возглас испуга.

– Рус! Туда! – Алла увидела, что Вадим показывает в сторону от того места, где возмущенное пространство все еще колыхалось, а глубокая вмятина в земле указывала на место страшной и непонятной аварии.

19 июня, утро

Нилов Вадим, новая территория Зоны Посещения

Когда выбежали из ворот, к нам присоединились еще несколько групп ошарашенно выглядящих людей. Многие были полуодеты, иные и вовсе без одежды – грязные и окровавленные, выглядящие так, как будто из-под развалин выбрались. Мелькали камуфляжи бойцов патруля, нескольких раненых несли на руках, кто-то из них истошно кричал. Громкие крики боли воспринимались мной сейчас отстраненно, как часть общей картины, я на них уже почти не реагировал. Не реагировал так, как полагается, потому что криков было уж слишком много. Да и Аллу по-прежнему едва не тащил за собой – кроссовки и куртку девушка где-то потеряла, лицо ее было в белой извести явно в глаза попавшей – осматриваясь вокруг, она щурилась, по щекам бежали дорожки слез. Идти ей тоже было тяжело, а одна ступня и вовсе окровавлена – судя по всему, Алла приложилась ногой где-то неплохо.

Обойдя по широкой дуге то место, где только что попал в аномалию ооновский броневик, прошли несколько сот метров по полю и толпой поднялись на небольшой пригорок. Кто-то заголосил, спрашивая, зачем настолько удаляться, но Руслан упорно пер вперед, криками подгоняя отстающих. В Зоне нельзя долго в низменности оставаться, ровной как доска. Появление «зеленки» может сюрпризом стать – каждый сталкер знает. Я не сталкер, но вот тоже уже знаю, сегодня сталкивался. Чуть позже, ближе к обеду, должен был с «зеленкой» встретиться – вспомнил я об изумрудной субстанции, по полям перемещающейся.

Руслан все продолжал кричать, подгоняя нескольких отстающих. Еще когда мы только выпрыгнули из рушащегося дома, как только ему стало понятно, что Зона пришла к нам, сталкер, как самый опытный, взял на себя инициативу, и даже несколько патрульных рядом сейчас повиновались его командам.

Только поднявшись на пригорок, покидав по сторонам гайками, удостоверившись в отсутствии поблизости явных аномалий, Руслан махнул рукой: пришли мол.

– Все, располагайтесь, отсюда ни шагу! – заорал он, хотя вокруг было тихо и, говори он обычным голосом, услышали бы все. – Все, ни шагу отсюда! Внимание всем! – закричал Рус, снова привлекая внимание. – Внимание! Меня зовут Руслан, я сталкер из Института. И с уверенностью говорю, что, судя по всему, мы оказались на территории Зоны. А Зона – это место повышенной опасности, – здесь не действуют законы физики и не работают стандартные нормы безопасности! На ваших глазах происходит то, чего в нормальных местах быть не должно, поэтому прошу вас, сохраняйте спокойствие и ни в коем случае не уходите с этого места!

Я в это время усадил Аллу на землю и пытался ей в лицо заглянуть – крупной бетонной крошкой сыпануло ей щедро. Глаза у девушки слезились, она пыталась мне что-то сказать, но запыхалась настолько, что у нее не получалось, лишь грудь бурно поднималась под грязной майкой.

– Подожди, подожди, сейчас промоем, – скинул я с плеча рюкзак, доставая бутылку с водой. Когда откручивал крышку, столкнулся с очень внимательным взглядом Вики, которая стояла рядом, не давая Алле глаза руками тереть.

– Я сейчас иду обратно, – продолжал громко говорить Руслан, – там осталось еще много людей, надо попробовать спасти кого-нибудь. Запомните, отсюда ни шагу! Всех, кто…

– Смотрите! Смотрите! – вдруг подскочила одна из девушек, которую я недавно мельком видел выпрыгивающей из окна первого этажа.

В глаза мне тогда, да и сейчас бросилась ее обтягивающая футболка кричащего салатового цвета. Из наших, в смысле из туристической группы. Кроме нее заметил еще несколько знакомых лиц, но немного. И ни Гашникова, ни коммандоса, ни гида Валеры, да и никого из сдружившейся компании парней заметно не было. Снова мазнув по салатовой девушке взглядом, я посмотрел по направлению ее руки и с чувством невероятной радости увидел приближающийся к нам вертолет. Сложные, неописуемые чувства сразу появились: ведь вертолет – это билет на большую землю, это возможность – р-раз, и исчезнуть с территории Зоны, а уже через какое-то время находиться в комфорте привычного мира, смотреть новости в Интернете и прихлебывать любимый фруктовый чай. Отдав бутылку с водой Вике, лишь мельком глянувшей на приближающийся вертолет, я поднялся, пытаясь совладать с эмоциями. Это ведь все, кто рядом сейчас, в зоне меньше четверти часа, а я уже который день по ней шляюсь!

– Нет!!! Эгей, нет!!! – вдруг вырвал меня из грез истошный крик. Один из патрульных, тех, что выбрались вместе с нами с территории базы, вдруг побежал вперед, яростно размахивая руками и подпрыгивая, пытаясь привлечь к себе внимание.

– Стой! Стой, придурок! – не выдержал Руслан, пытаясь одернуть ооновца.

Но пилот вертолета уже, видимо, заметил нас, и винтокрылая машина склонилась набок, со снижением заваливаясь в нашу сторону.

Восходящее солнце, показавшееся из-за горизонта, бликануло от поверхности многосекционной, будто голова стрекозы, кабины, и на мгновение я заметил сидящего там летчика. Но сразу же кабина скрылась из виду – только желтое брюхо с расставленными стойками шасси проплыло над головой. Вертолет, пролетев над нами, обдав гулким рокотом двигателя вкупе с шелестом лопастей, заложил вираж и снова полого пошел в сторону базы. Обычный транспортник, Ми-8, если не ошибаюсь, и в желтой раскраске, а не в белой, как машины ооновского контингента.

– Нет!!! Стой!!! – даже кинулся было один из патрульных следом за вертушкой, но бросившийся наперерез ему Руслан схватил бойца, удерживая на месте.

Не выдержав, я тоже сделал пару быстрых шагов, раздвинув плечом нескольких человек, чтобы лучше видеть происходящее. Вертушка между тем, унося с собой гулкий перестук двигателя, уже приблизилась к базе, а мы все наблюдали за этим, затаив дыхание.

«Он что, не в курсе, что произошло?» – запоздало мелькнула у меня мысль. Наблюдая за машиной, я даже предположить не мог, что летчик вот так спокойно направится в сторону базы патруля, на которой сейчас резвилась Зона. О том, что пилот не в курсе, у меня и мысли отчего-то не было. А ведь, скорее всего, так – прошло-то немного совсем времени с того момента, как мы оказались за новым периметром.

Приближаясь к забору части, пилот, видимо, что-то почувствовал и попытался резко набрать высоту. Махнув хвостом, вертолет резко задрал кабину, пытаясь уйти вверх и в сторону, но это была не стремительная боевая машина, а простой работяга-транспортник, к желаемой сейчас пилоту резкости маневров не способный.

Перекрывая частый перестук двигателя, что-то треснуло, и к машине будто электрический разряд рванулся со стороны упавшего крана. Вспышка, снова треск, и еще одна вспышка, настолько яркая, что я даже глаза отвел на мгновение. Тут же, впрочем, снова завороженно вернувшись взглядом к винтокрылой машине.

В первые мгновения показалось, что обошлось, даже вздохнул с облегчением – вертолет по-прежнему набирал высоту, уходя вверх и в сторону, но тут машина слегка клюнула носом, а после будто задрожала. И сразу же потерялась плавность движения – если до этого это был летательный аппарат, подчиняющий себе законы аэродинамики, то сейчас машина в небе начала двигаться неуклюже. Двигатель застучал неровно, с перебоями, с одного бока повалил сначала едва заметный дым, через мгновение вдруг рванувшись густыми черными клубами.

Заметно было, что летчик из последних сил пытается удержать машину в воздухе, но даже мне стало ясно, что это агония. Так бывает, когда стоишь на жердочке и, потеряв равновесие, отклоняешься назад, взмахами рук пытаясь вернуть себе прежнее положение. Но уже понимая, что не поможет. И, зависнув на несколько мгновений, все же спрыгиваешь вниз.

Здесь цена падения была выше, и это прекрасно понимал пилот, пытаясь удержать машину от заваливания и неконтролируемого падения. Вот только летел сейчас вертолет на нас, пронзительно понял я. Не летел, а падал уже.

Понял это не я один, судя по предостерегающим возгласам, и все вокруг прыснули по сторонам, за исключением нескольких раненых, лежащих на земле. Подбежав, я толкнув Вику в сторону, крикнув что-то, и бросился было следом, но тут же вспомнил об Алле.

Не понимая, что происходит, девушка поднялась, щурясь и всматриваясь вперед, в сторону приближающегося шума. Ее схватил Велик, отбегая в сторону, я же развернулся и завороженно наблюдал за тем, как вертолет ударился в склон неподалеку, заскользив в нашу сторону, заваливаясь вперед. Продолжающиеся крутиться лопасти рвали землю, в сторону летели ошметки травы, части фюзеляжа, брызнуло осколками кабинного стекла. Вертолет будто погружался в землю, сминаясь все сильнее, и в последний момент я сквозь брызги стекла в кабине увидел вскинувшего в отчаянном жесте руки пилота. Но тут машина кувырнулась вперед, одной из широких лопастей хлестким ударом отрубило хвостовую балку, которая рванулась вперед и вверх, а обломки несущего винта разлетелись по сторонам. Одна из стремительно метнувшихся в сторону лопастей, кувыркаясь, догнала бегущую прочь девушку в салатовой футболке, разрубив и смяв ее, а после, ударившись в землю, подскочив, врубилась в группу человек из пяти. Позади меня что-то вжикнуло, пролетая, но не задело, к счастью.

Кувырнувшийся вертолет, наконец, прекратил резкие движения агонии, погасив инерцию удара, и медленно-медленно начал заваливаться вбок, открывая взгляду свои развороченные внутренности.

Выпрямившись – когда припал к земле, даже не помнил, – я поднялся и сделал несколько осторожных шагов в сторону упавшей машины. Но тут же, почти сразу, в воздух рванулись клубы дыма, а после стали видны языки пламени. В лицо дохнуло жаром, и я бросился прочь.

Жахнуло так сильно, что я несколько метров еще по воздуху пролетел, подкинутый горячим воздухом ударной волны. Прокатившись по земле, остановился и тут же зажмурился от страха – с неба посыпались дымящиеся обломки.

Минут десять потребовалось всем разбежавшимся, чтобы собраться вместе. Выжившие устроились на противоположном от места падения вертолета склоне, который ярко полыхал и чадил завесой черного дыма, уже контрастно выделявшейся на бледно-голубом, еще не набравшем дневной синевы небе.

К счастью, нашелся доктор. Ну, может, не доктор, но разбирающийся в медицине человек – под его руководством несколько патрульных суетились, укладывая раненых, сам же он помощь кому-то оказывал. Руслан в это время в сопровождении нескольких патрульных уже направлялся в сторону базы.

Подобрав с земли свой рюкзак, я бегом отнес его Вике, которая рядом с Аллой сейчас находилась. Та уже глянула на меня более-менее осмысленно раскрасневшимися, слезящимися глазами, в которых мелькало узнавание. Начала видеть, наконец.

– Держи, вода там и еды немного, если что, – протянув рюкзак Вике, снова натолкнулся я на внимательный и удивленный взгляд с невысказанным вопросом.

Не обращая внимания, развернулся и побежал по следам ушедших обратно в сторону территории разрушенной базы, откуда до сих пор раздавались разрозненные крики и фоновый шум катастрофы. Мельком увидев Пашу, в группе рядом с ранеными, махнул ему рукой. Велика видно не было. Надеюсь, вертолетом его не пришибло.

Лёха оказался в числе группы направлявшихся вместе с Русланом в сторону базы – стоило мне только их догнать, как он появился откуда ни возьмись, легко пихнув меня в плечо.

Пройдя по утоптанной траве и опять обогнув воронку с покореженным броневиком, мы подошли к воротам, одна из створок которых по-прежнему висела скособоченная. Пулеметная вышка рядом, по ощущениям, еще больше оказалось окутана лохмотьями ржавого цвета. Вдруг из ворот с криками выбежали сразу несколько человек, несущих пару носилок.

– Туда, на холм! – сразу сориентировал их Руслан, махнув рукой в сторону черного столба дыма, и обернулся к нам: – Парни, внимательней! На территории полно аномалий, и думайте, прежде чем каждый шаг сделать. В здания с ходу…

За забором, в отдалении, затарахтел автомобильный двигатель и резко взревел, набирая обороты. Судя по звуку, водитель давил на педаль не щадя машины, и рев стремительно приближался. Через несколько мгновений из ворот вылетел патрульный джип, со скрежетом дернув боком по стойке ворот и едва не перевернувшись, вошел в пологий поворот грунтовки, подняв кучу пыли.

– Во, мля, придурок, ты что делаешь!.. – заорал Рус от неожиданности, наблюдая за промчавшейся машиной.

Да, гонять по территории Зоны на транспорте – особый ум надо иметь. И завещание, желательно. Хотя этот счастливо миновал то место, где броневик в груду металла превратился. Но тоже далеко не проехал.

Неожиданно – в плане трагичности мгновения, а не ожиданий – с машиной произошло что-то непонятное – «пикап» сначала вроде даже чуть подпрыгнул, а после будто ухнул вниз с одновременным звуком хлопков лопнувших колес. В клубах пыли внедорожник прочертил немного по дороге и, перелетев канаву, так что в сторону бампер и мелкие клочья обломков взвились, поскользил по траве поля. Белый кузов машины – мне даже отсюда было видно – пошел чернеющими на глазах пузырями, и вдруг джип полыхнул сверкающим болидом. За миг до того, как машина была объята пламенем, пассажирская дверь открылась, и оттуда выпрыгнул человек, покатившись по земле. Но почти сразу он поднялся, сделал несколько шагов и вдруг упал на колени, будто сломанная кукла. Отсюда мне было заметно, какая темная у него кожа.

Поначалу я подумал, что это негр, но, после того как понял, что на нем дымится одежда, передернул плечами в ужасе. В этот же момент послышался истошный вой, и из пылающей машины вывалилась горящая фигура, пытаясь убежать от сжигающего пламени.

– На территории полно аномалий, – продолжил Руслан, отводя взгляд от страшного зрелища и повышая голос, привлекая внимание, – в здания с ходу не лезьте, кидайте все, что есть под рукой, вперед, обозначая дорогу Толпой не ходим, делимся на пары и на тройки. Выживших, особенно раненых, собираем на плацу, после будем выводить. Бегом ни в коем случае не передвигаемся!

После такого краткого инструктажа мы быстро разделились на несколько групп и потянулись внутрь, за ворота. Я предсказуемо оказался в паре с Лёхой, и взявший на себя обязанности командира Руслан крикнул нам держаться позади. За то время, пока организовывались, из-за забора выбрались еще несколько маленьких групп, которые Рус все так же направлял на холм. Мимо меня, совсем рядом, пробежали два человека, волокущие под руки третьего. При взгляде на ноги раненого меня аж холодом пробрало – они безжизненно болтались, будто силиконовые. Перед глазами сразу же встала пугающая картинка домика с «ведьминым студнем».

«Черт, вот на хрен я сюда пришел, а?» – думал я, наблюдая как одна за другой пары и тройки втягиваются на территорию, веером расходясь в разные стороны. Страшно было до такой степени, что ноги подкашивались, но, перебарывая себя, сделал несколько первых, самых трудных шагов, опасливо обойдя висящую стойку, и двинулся за Великом.

На территории базы царил форменный ад. Стоянку автомобилей будто великан растоптал, настолько там все было смято и перекручено, чадило дымом несколько машин, в дальнем краю сверкали вспышками электрические разряды. То тут, то там на земле лежали тела, не всегда целые, подо многими расползались бурые лужи густой крови. Упавший кран прогнулся, принимая форму изгибов ангара, его едва не убившая нас стрела лежала перекрученная, и над ней сейчас вихрился небольшими смерчами воздух, горело небольшое строение неподалеку. На территории было действительно полно аномалий – сразу несколько сгустков возмущенного пространства висело в центре плаца, в полуразрушенном ангаре уже явственно растекался «ведьмин студень», а рядом со стрелой крана было что-то, что точно я определить не мог, но приближаться к нему явно не стоило.

Из трех жилых корпусов один, самый крайний, выглядел абсолютно невредимым, а два других были похожи на кексы, из которых кто-то весь изюм повыдергивал, выборочно преломив местами, чтобы изнутри вкусняшку достать. В среднем корпусе, куда нас заселили, на высоте второго этажа виднелось несколько дыр, обнажавших внутренности помещений, по стенам тянулись большие и широкие трещины. С одного торца здания, там, где мы из коридорного окна выпрыгнули, все было даже на вид целым, а вот с другой стороны половина дома просто осыпалась, сложившись бесформенной грудой.

На развалинах «нашего» и соседнего корпуса виднелись люди, в том числе и кто-то из тех патрульных, с кем вместе мы сюда вернулись. Зеленый комбинезон Руслана виднелся уже довольно далеко – судя по всему, сталкер направился в сторону здания штаба, рядом с которым на флагштоке по-прежнему развевалось два флага – российский триколор и белый ооновский.

– Туда? – показал мне Лёха в сторону жилых корпусов.

Осмотревшись вокруг, я кивнул.

Пока шли, обходя аномалии, Велик кинул пару гаек выборочно и один раз прицельно в одну из гравитационных ловушек, которая тут же жахнула. В этот момент неподалеку раздался вскрик, и, повернув туда голову, я успел увидеть, как одного из патрульных разрывает на части, сминая и вбивая останки в землю. Несколько человек рядом отшатнулись в ужасе, кто-то попытался броситься в аномалию, помогая товарищу, но его держали.

Ад реально. Как есть ад.

– Епть, как мы отсюда, вообще, выбрались? – только сейчас дошло до меня, и от осознания того, насколько мы все были близки к смерти, мечась хаотично совсем недавно по территории, меня начало потряхивать.

Велик кинул еще несколько гаек, обозначая путь, но собрался пройти в опасной близости сразу от двух аномалий, и, тронув его за плечо, я показал ему немного в сторону.

– Что? – удивился он, не понимая.

– Обойди, не стоит так близко идти, – кивнул я на колыхания воздуха в нескольких метрах от нас.

– Близко к чему? – насторожился Лёха, повернувшись в ту сторону, куда я показал. Но взгляд его на аномалиях точно не сфокусировался, скользя по земле перед нами и периодически упираясь в один из жилых корпусов.

– Близко к… – вовремя прикусил я язык, не став говорить про то, что вижу аномалии. Велик человек загадочный – представился студентом, но Зону и аномалии знает, как будто бывал здесь уже. Оружие у него странное, я такого ни в жизнь не видел. Как и умение обращаться с этим оружием. Да ведь не только умение, еще в комплекте размытые границы морального порога – то, как им был оставлен умирать в лесу бандит с размозженными выстрелами ногами, накрепко запало мне в память.

Незачем ему, в общем, пока знать о том, что я вижу то, что другие не видят.

– Не нравится мне это место, – кивнул я примерно в сторону аномалий, обходя их по широкому кругу. Для вида даже кинул несколько гаек перед собой, которые свободно пролетели.

Со стороны невредимого дома послышались вдруг крики о помощи. Но, обернувшись, я ничего не смог различить – корпус стоял абсолютно целый, даже ни одного стекла разбито не было. В этот момент на зов сорвались несколько патрульных и, подбежав к крыльцу, исчезли внутри, только дверь дернулась, когда доводчик ей хлопнуть не дал.

Приглушенные женские крики из целого дома между тем не прекращались. Но, глядя туда, я подсознательно понимал, что заходить в этот корпус ни в коем случае нельзя. Визг между тем прекратился, и дом снова безучастно взирал на меня бликующими на солнце стеклами.

Мы с Великом уже подошли к зданию среднего корпуса. Мимо патрульные пронесли несколько раненых, в одном из которых я узнал члена нашей туристической группы, несмотря на то что он был практически голый и весь покрыт кровью из множества мелких порезов.

Когда я оказался непосредственно рядом с завалами, не смог сдержать бессильного ругательства. Целых три этажа перекрытий сложились перемешанные с балками непонятными ошметками частями крыши. Среди всего этого проглядывали куски стен с обоями, части мебели, какой-то мусор. Слева возвышалась уцелевшая часть корпуса, и по стене с каждого этажа свисал широкими лохмотьями линолеум покрытия полов.

«И как? – возник у меня в голове вопрос. – Как это все разбирать?»

«Как-как – руками», – тут же ответил я сам себе, тем более на завалах уже были люди, осматриваясь, крича в оставшиеся крупные щели. Несколько человек разгребали завал рядом с одной из плит, из-под которой явственно слышались стоны.

Вокруг становилось все больше людей – откуда только берутся? В большинстве своем это были патрульные, почти все в светлой песочной форме. По территории базы кто-то уже флажками и вешками огородил несколько проходов, слышалась перекличка команд, еще группа ооновцев бежала в сторону зданий. А, вот и те самые, которые безопасные тропки обозначают, – увидел я сразу нескольких человек, ставящих метки.

Велика уже рядом не было – запрыгнув на косую плиту, он прошелся по развалинам и помогал людям, пытавшимся отодвинуть в сторону один из крупных обломков. Запрыгнув следом, я увидел движение слева и повернулся в сторону коридора, темный зев которого виднелся рядом, в оставшейся относительно целой части здания. Повинуясь внезапному импульсу, перепрыгнув несколько особо крупных обломков, направился в ту сторону. Двигался я по развалинам, и понимание того, что под ногами могут быть еще живые люди, неприятно царапало по и так натянутым нервам. Да так, что в ступнях появилось неприятное ощущение сродни жжению.

Как можно быстрее пробравшись через нагромождение обломков, будто по горке наверх поднимаясь, я зашел в коридор второго этажа. С опаской, надо сказать, – на плечи сразу тяжестью страх опустился. Поморгав немного, привыкая к полумраку, сделал несколько шагов вперед и остановился у первой из дверей, дернув ручку. Заперто.

Замерев на несколько мгновений в нерешительности, постучался и тут же выругался на себя – настолько тихо и неубедительно стукнул. Размахнувшись, сразу долбанул пару раз изо всех сил.

– Эгей! Есть кто живой?! – крикнул громко, щекой приникнув к двери.

Из комнаты не отозвались, и я, постояв пару секунд, сделал шаг назад и, оттолкнувшись руками от стены, ударил ногой рядом с ручкой. Двери здесь стояли красивые, но совершенно не подготовленные к сильному механическому воздействию – эта распахнулась сразу после удара.

Комната была пуста, на кроватях не только белья – даже матрацев не было. Пройдя по коридору, я осмотрел еще две комнаты – здесь двери были открыты, но вот людей не было – уже выбрались наружу, судя по всему. У последней двери я замер – коридор дальше искривлялся – видимо, перекрытия первого этажа не выдержали, или их что-то завалило, так что здание внутри будто прогнулось.

Вздохнув, я осторожно шагнул вперед, спускаясь под уклон, аккуратно ступая по покосившемуся полу. Здесь было очень неуютно – здание будто дышало, поскрипывая и сверху чуть осыпая меня пылью из многочисленных трещин в потолке. Впереди виднелась часть наклонившейся стены, размочаленными краями из которой торчали острые куски арматуры, а поодаль за полосой затемненного пространства был виден дневной свет – наверняка проникающий в одно из рваных отверстий на фасаде. Идти туда не хотелось – там была опасность, точно. Дело даже не в том, что периодически сверху в ручейках бетонной крошки падали булыжники, и не в общем виде ненадежного прохода, а в том, что чувствовалась неясная сила там, поодаль.

– А может, ну его на фиг? – спросил я сам себя, замедлив шаг и уже было намереваясь вернуться назад, но остановился. Постояв немного, затаив дыхание, медленно-медленно прочертил ногой по полу, делая скользящий шаг назад. В этот момент дом ухнул, дохнув на меня пылью со всех сторон, и сзади раздался скрежет рушащихся стен. Чувствуя, как пол уходит из-под ног, я рванулся вперед, не успевая оглянуться. Но за спиной точно ничего хорошего не происходило – пол подо мной колыхался, будто ковер, который сильной рукой рванули.

Твердая поверхность ушла из-под ног, я ударился боком о стену, перелетел через разлом, брызнувший крошкой прямо на пути, и, упав, прокатился по полу, сопровождаемый грохотом падающих сверху обломков. Меня сильно боднуло в плечо, что-то темное, мелькнув, прошелестело совсем рядом с головой, зацепив по волосам.

Почувствовав, что начинаю вместе с полом падать вниз, снова рванулся вперед, не замечая боли от частых попаданий обломками по телу, и, уже чувствуя заваливающуюся сверху массу, рыбкой прыгнул вперед, в ощерившийся клочьями порванной арматуры проем. Спину рвануло, снова ударился плечом, но, кувырнувшись, покатился по полу. И, заметив, куда лечу, сразу же извернулся, поворачиваясь ногами вперед, заскользив по линолеуму комнаты и пытаясь затормозить, – по инерции я двигался к краю обломанного перекрытия второго этажа.

Остановился, только линолеум противно взвизгнул, когда ладонями к нему приложился изо всех сил. Но остановился так, что ноги оказались на воздухе. Тут же невольно согнул колени, подтягиваясь и отползая от неровного края. Выдохнув, не в силах поверить, что не оказался погребенным под массой обрушившихся стен в центре здания, я посмотрел туда, где только что коридор был. Сейчас там поднималась густая пыль, расползавшаяся непрозрачной пеленой. Сжавшись на полу, я зажмурился и закрыл лицо от поднявшейся пыли, которая заполнила все вокруг.

Как-то выборочно здание рушится – совсем небольшая часть в труху превратилась, все остальное по-прежнему стоит. Не, не стоит – пол подо мной вдруг провалился и полетел вниз, я даже не то что выругаться от неожиданности – вскрикнуть-то не успел.

В животе ухнул ком, как бывает, когда на американских горках катаешься. Впрочем, полет оказался совсем недолгим – буквально несколько мгновений, и я приземлился на пол, который сейчас был скошен. Рядом что-то гремело, трещало, пару раз мне в лицо болезненно брызнуло каменной крошкой, чудом в глаза не попав.

Держась за голову руками в тщетной попытке защититься от падающих обломков, я поднялся. Несколько раз мне чувствительно прилетело, но в данной ситуации боль, которая раньше заставила бы меня скорчиться в муках, сейчас была почти незаметна.

Наконец поднявшись, с трудом удерживаясь на ногах, осмотрелся. Вокруг стояла густая пылевая завеса, мутными очертаниями выделялись разрушенные стены здания, но над головой точно было небо. Осознав, что не нахожусь больше в каменном мешке ловушки, я даже вздохнул – получилось перебороть последствия удара о землю.

– Помогите! Помогите! – вдруг раздался голос совсем рядом.

Заполошно обернувшись по сторонам, увидел совсем недалеко темный проем лаза. Судя по всему, проход появился только сейчас, обнажившись после обрушения части здания.

Подбежав, я присел и увидел на той стороне выступающее из темноты замызганное лицо. Несмотря на то что вокруг по-прежнему клубилась пыль бетонной крошки, что-то гремело, трещало, отвлекая внимания, лицо я разглядел до малейших подробностей – вплоть до светлых полосок от слез на черных от грязи щеках.

Девушка сдавленно вскрикнула, зацепившись коленом за острый край разломанной бетонной плиты, когда я ее выдернул из дырки. Вскользь заметил мелькнувшие в глубине пролома руки – кто-то помог снизу, подтолкнув девчонку. И сразу же на край легли две ладони, вцепившись в изломанный камень, и показалась присыпанная пылью, будто пеплом, голова.

– Здорово! – невольно воскликнул я, помогая выбраться на свет коммандосу Впрочем, на бравого айрборна этот перец сейчас походил мало – его пустынный камуфляж висел, став почти однородного бурого цвета, обнажая кожу, покрытую коркой крови из многочисленных царапин. Впрочем, держался парень достойно, несмотря на сильно побитый вид.

– Выведи ее, только далеко не отходи! – громко крикнул я ему, показывая на девушку, которая сейчас сидела, поджав под себя одну ногу и с болью на лице обхватив вторую. – Давай-давай, аккуратней только, далеко не отходить! – еще громче, почти крича, повторил я коммандосу, помогая выбраться из пролома следующему человеку. – Есть там кто еще? – спросил я невысокого мужчину, который ошалело взирал вокруг себя. Тоже блогер, помню его. Имени не помню, лицо помню.

– А-а-а-а… – ответил мужик, находившийся в состоянии близком к шоку.

– Есть там еще кто?! – рявкнул я, тряхнув его за плечи.

– Ааа… да…. – Глаза мужика заметались, да и самого его начало потряхивать.

Коммандос, поддерживая девушку за плечо, уже спускался по куче обломков, находясь в нескольких метрах от меня. Что-то в нем резануло взгляд и, присмотревшись, я даже вздрогнул – разодранная куртка на его спине свисала спутанными лохмотьями. Но не только ткань неряшливо висела – чуть выше лопаток шла рваная, бугристая полоса, и вместе с клочьями одежды у парня куски кожи висели, обнажая мышцы. Как только ходит в таком состоянии?

– Эгей!!! Есть кто живой?! – наклонившись, крикнул я вниз. Тихо. Склонившись, я прислушался, щурясь в напряжении, но, кроме нескольких перекошенных балок и остатков кровати почти подо мной, видно ничего не было. Судя по всему, я сейчас находился над одной из комнат первого этажа, внутренности которого обнажило недавнее обрушение. А осыпавшаяся часть потолка, попавшая на полузасыпанную койку, послужила своеобразным помостом, по которому выбрались пострадавшие.

– Есть кто? – повернувшись, снова переспросил я мужика.

Тот не ответил, лишь закачал головой, как болванчик. Вздохнув, я наклонился к краю, заглядывая туда. Уж очень не хотелось туда лезть, при одной только мысли страхом противно тянуло.

Вдруг увидел снизу шевеление и сразу же протянул руку, помогая выбраться буквально выпавшему из темноты пострадавшему.

– Аргх… – выдохнул тот, оказавшись наверху, и тяжело завалился на бок. Только присмотревшись к нему, я узнал нашего гида.

И почти сразу, стоило мне только услышать хрипящий голос снизу, я замер, не в силах пошевелиться.

– Помоги! Помоги же, что смотришь! – требовательно крикнул мне Гашников, тщетно пытаясь выбраться.

Можно ли наказать человека за преступление, если он его не совершал? Если он просто может его совершить? Или все-таки совершал?

Он же… а что он же? Хоть пытай его сейчас, ведь не вспомнит того, что с ним происходило за последние несколько дней. Дней, которых не было.

– Руку! Дай руку, что же ты застыл?!! – крикнул мне Гашников, уже закинув локоть на край, требовательно потянувшись ко мне.

Я, будто зачарованный, шагнул вперед, но тут поверхность под ногами снова ухнула вниз, просев. Ненамного, едва ли даже на полметра, а вот в том месте, где только что в рваном проеме был Гашников, лишь одна кисть теперь торчала. Пришедший в себя мужичок подбежал и ухватил ладонь Гашникова, потянув ее на себя. Рука вышла удивительно легко. Одна рука – все остальное там осталось.

Тут же ухнуло еще раз. Увидев мелькнувшую тень перед глазами, я отскочил в сторону, неведомо каким образом пробежал, не переломав себе ноги, по развалинам и, оттолкнувшись что было сил, прыгнул.

Приземлившись на мягкую землю, покатился и, вскочив на ноги, сразу обернулся. Как раз успел увидеть, как вторая половина здания начинает складываться карточным домиком. Последнее что осознал – мелькание темного и взорвавшиеся перед взором красные искры – отголосок мощного удара в голову.

19 июня, день

Нилов Вадим, Новосибирская Зона Посещения

Во рту пересохло настолько, что при попытке сглотнуть поперхнулся и даже приподнялся на кровати, пытаясь обуздать рвотный рефлекс. Посидев немного, держась за грудь чуть ниже шеи, я наконец сглотнул и с трудом, пытаясь сморгнуть пелену перед глазами, осмотрелся. Ничего не понятно, мутно все.

Сморгнув, сильно зажмурившись, снова осмотрелся. Нет, не показалось – окружающие меня стены колыхались.

«Палатка», – мелькнула догадка. Большая, похожая на шатер брезентовая палатка. Еще раз напрягшись, безуспешно пытаясь сглотнуть сухость в горле, осмотрелся. Рядом в подвешенных на специальных держателях в два яруса носилках лежали люди, и вроде все без сознания. Хотя нет – один из них поднял голову и, глядя на меня, что-то сказал.

– Что? – переспросил я, удивившись звуку своего голоса, и тут же сразу даже голову в плечи втянул, когда на меня обрушилась какофония звуков. Поодаль кто-то истошно кричал, рычали моторы, гудели вдалеке шелестом вертолетные винты, слышались резкие выкрики команд. В этот момент полог входа откинулся и внутрь палатки зашли два солдата в армейском камуфляже, которые занесли еще носилки.

Осмотревшись, бойцы – совсем молодые парни – поставили носилки на один из ярусов и быстро вышли.

Тот раненый, который смотрел на меня, опять что-то произнес, но я опять не расслышал.

– Пить есть? – хрипло спросил я, не отреагировав на вопрос. Но привставший на своем ложе парень понял и показал пальцем куда-то мне за плечо. Обернувшись, я увидел сразу несколько упаковок с пятилитровыми бутылками воды.

Хэкнув от натуги, поднялся и, сделав несколько шагов, жестко приземлился на колени рядом с ними. Негнущимися от слабости руками в несколько приемов разорвал полиэтилен упаковки и, свинтив неподатливую пробку, наклонился, приникнув к широкому горлышку мягкой бутылки. Держать ее было тяжело, руки от напряжения дрожали, жидкость проливалась на грудь, но бутылку я не отпускал.

Выпитая вода мне сразу сил придала, и ясность в голове появилась. Уже уверенней поднявшись на ноги, бросил взгляд по сторонам. А после вниз, осматривая себя. Ботинки, штаны, куртка – все мое. Похлопал себя по карманам машинально – документы на месте. Покачав головой, чтобы удостовериться, что уже получается фокус взгляда ловить, откинул полог палатки.

– Эй, земеля! – раздался вслед окрик, но я не обратил внимания, выходя на улицу. Сразу же интуитивно пригнулся, закрываясь рукой, – как раз в этот момент надо мной низко прошел вертолет, чей большой силуэт мелькнул тенью на фоне яркого солнца.

Вертушка, выполнив пологий разворот, начала заходить на посадку неподалеку, а я сделал еще несколько шагов, осматриваясь. Лагерь напоминал встревоженный муравейник – везде сновали солдаты, притом зеленые общевойсковые камуфляжи нашей армии мешались со светлой ооновской формой, один за другим пролетали над головой вертолеты, пронеслась мимо пара грузовиков, поднимая за собой шлейфы пыли.

Неподалеку слаженно работала группа бойцов, возводя длинный тамбур временного госпиталя, к которому примыкали палатки по типу той, из которой я только что вышел. Что это госпиталь, ясно было по тому, что на каждом шатре присутствовал большой красный крест.

Вдалеке виднелся ряд однотипных палаток кричащих цветов. Туда я и направился, с каждым шагом расхаживаясь все больше. Сумбур и тяжесть в голове понемногу проходили, хотя немного еще меня покручивало. Обернувшись чуть погодя, заметил, кстати, что в ту палатку, из которой я только что вышел, зашли несколько человек, и кое-кто их них был в одеждах медиков. Но возвращаться не стал, отправившись к жилой зоне, – чувствовал себя все же вполне нормально, и мне не терпелось узнать, что же произошло после того, как меня что-то вырубило, в голову прилетев.

Пройдя по укатанной земле ровного поля, присматриваясь к суете, обошел несколько больших грузовиков на высоких рубчатых колесах и наткнулся на длинную шеренгу трупов, возле которых расхаживали несколько человек в глухих оранжевых комбинезонах. Хорошо костюмы у них были приметные, яркие, и у меня получилось на них взглядом сосредоточиться, а не продолжать смотреть на изорванных Зоной людей. Хотя и так меня едва не вывернуло – как раз вместе с ветром дохнуло отвратным смрадом разлагающихся тел.

Попятившись, с трудом удерживая дыхание, снова зайдя за грузовики, я едва не столкнулся с парой солдат, которые пронесли мимо меня носилки с очередной жертвой. Невольно бросил взгляд вниз, впрочем тут же пожалев об этом, – все тело на носилках было будто коричневым лишаем покрыто, пористым, но жестким на вид. Отшатнувшись, я по широкой дуге обошел грузовики, только сейчас поняв их предназначение, обратив внимания на характерные фургоны-рефрижераторы.

Обойдя страшное место по широкой дуге, направился к палаткам, которые напоминали лагеря беженцев, как их в новостях показывают. Только приблизившись, разглядел знакомые лица – в плотной группе, обступившей военного в немалых чинах, я заметил Руслана и Велика. Чуточку полегчало – ну хоть эти живы.

В тот момент, когда я подошел, военный что-то произнес и, жестом оборвав последовавшие вопросы, широким шагом отправился прочь в сопровождении нескольких солдат. Стоило ему отойти на некоторое расстояние, как слаженно раздался возмущенный гомон.

– Что случилось? – поинтересовался я, сбоку подходя к Руслану.

– О, Вадик! – с нотками радости в голосе повернулся ко мне сталкер. – Очнулся! А этот, – тут же посерьезнел он и кивнул вслед удаляющемуся военному, – поставил нас в известность о том, что мы под страхом уголовки не имеем права покидать территорию лагеря. Карантин.

– И, если что, они оставляют за собой право стрелять на поражение! И огородят нас здесь, как в загоне! – возмущенно произнес кто-то рядом. Незнакомое лицо, обычная гражданская одежда.

Не обращая внимания на дальнейшие возмущенные комментарии, я повернулся к парням:

– Все наши живы?

– Паша тут где-то, – кивнул Макс, – Алла и Вика тоже в лагере должны быть, с ними все нормально. А вообще, народа много погибло, – нахмурился он.

Ничего не говоря, я кивнул, выдохнув. А если бы…

Да, мне теперь и с этим жить. И как ни уговаривай себя, что никто бы не поверил, но…

19 июня, поздний вечер

Нилов Вадим, временный лагерь

– Расскажи, что было-то?

Мы с Великом сидели сейчас на отшибе палаточного городка. Пару минут назад я его вылепил, позвав за собой, чтобы без суеты пообщаться и узнать, что же произошло после того, как у меня воспоминания заканчиваются.

– Тебе с какого момента?

– Когда корпус, к которому мы сразу подошли, разрушился.

– Когда дом обрушился, еще несколько человек под завалами оказались, – кивнул Велик. – Но люди еще подошли – несколько патрулей вернулись, два взвода почти полностью выжили в начале – их с другой стороны базы командир вывел организованно, как катавасия началась вся… Проходы на территории более-менее отгородили, начали раненых собирать – тебя как раз подобрали, еще пару человек рядом. Те говорили, что ты их вытащил. А после начали пытаться завалы разобрать, а там «ведьмин студень» оказался уже. Он же коллоидный газ. Нескольким пришлось… помощь оказывать, первую, – нахмурился Велик при воспоминаниях.

Ну да, ясно, что за помощь, – тоже передернул я плечами, вспомнив лежащую в траве хрупкую кисть Аллы, превращенную в желе зеленоватым газом.

– А меня как? Нашли, в смысле.

– Да так и нашли – тебе по голове балкой заехало, рядом валялась. Руслан тебя вытащил, – ответил на мой вопросительный взгляд Лёха.

– Ясно…

– В общем, выносили раненых за забор, – продолжал между тем Лёха, – а через какое-то время смотрим – неподалеку дымовые шашки палят. Оказывается, мы почти на самой границе Зоны были. Еще бы полкилометра дальше база стояла, и не зацепило бы нас, прикинь? – поджав губы, покачал головой Велик.

– М-да, дела… – протянул я.

– Да, – произнес Лёха, – дела… Сначала к нам разведка подошла, путь вешками обозначили – сюда армейские дивизии кинули, а после организованно всех эвакуировали по коридору. Тебя вон в госпиталь определили, но ты в себя пришел почти сразу же, так что остальное знаешь.

– Сколько нам здесь куковать? – задумавшись, спросил я, просто чтобы не молчать.

– Говорят, несколько дней, но, думаю, обманулово. Вряд ли меньше двух недель получится, иначе какой это карантин?

– Ну да… – машинально кивнул я.

– Ух ты, вот они! – вдруг раздался позади негромкий возглас.

Одновременно обернувшись, мы с Великом увидели знакомые лица. Подошедшие Алла и Вика стояли в нескольких шагах, и на фоне закатного солнца их фигуры необычно ярко выделялись.

– Привет, – почти в один голос поздоровались мы с Лёхой. Девушек за сегодняшний день так и не видели – лагерь разделили на две половины – мужскую и женскую, и свободное перемещение днем было запрещено. А тот утренний проход по лагерю, когда меня никто не задержал, можно было счесть удивительной случайностью. Ну или списать на то, что лагерь только-только возводили, вот и неразбериха была. Сейчас же вокруг было полно солдат, периметр по широкому кругу уже огорожен, везде ходили караулы, и нас уже несколько раз прогнали через временные шатры «вошебойки», проводя санитарную обработку, после чего еще всех придирчиво осматривали работники Института и медики.

– А вы как сюда попали? – удивленно спросил Велик.

– Уметь надо, – произнесла Алла, а Вика промолчала, но усмехнулась слегка. – У вас телефоны остались?

Я не ответил, пытаясь поймать взгляд Вики, а Лёха только головой покачал отрицательно.

– Черт, – скривилась расстроенная Алла, – козлы… Я не хочу здесь две недели куковать! – взмахнула рукой девушка. Вторая рука у нее была в стягивающем корсете, прижатая к плечу, как я только сейчас заметил.

– Почему две недели? – попытался успокоить Аллу Лёха. – Может быть, всего несколько дней – карантин, ты же понимаешь…

– Ага, ага, – покивала Алла, – давай ты мне еще в уши повливай. Есть варианты позвонить? Не хочу я здесь сидеть!

– Нас отсюда просто так не выпустят, – возразил ей Велик, – ты же понимаешь…

– Лёша, – поджала губки Алла, – я же и не подружке звонить собралась, а папе. Давай, ты же шаристый, придумаешь что-нибудь?

Велик задумался, почесал затылок, а после глянул на Аллу, дернув подбородком. Она поняла и быстро продиктовала прямой номер, очень простой и легко запоминающийся. Такие еще золотыми называют.

– Подойду скоро, – Велик кивнул и, развернувшись, быстрым шагом двинулся в сторону госпиталя.

– Вадим, – вдруг произнесли обе девушки одновременно, стоило только Лёхе удалиться немного. И сразу, удивившись, переглянулись, после чего Алла кивнула: говори, мол.

– А ты чего хотела? – спросила ее Вика, слегка нахмурившись.

– Ладно, поговори, потом просто спрошу кое-что у него, – усмехнулась Алла и, даже не посмотрев на меня, развернулась и быстро пошагала за Великом.

Вика не подошла. Пока Лёха и догнавшая его Алла уходили, она просто стояла и смотрела куда-то в сторону. Через некоторое время девушка обернулась, удостоверившись, что рядом теперь никого нет, и, наконец, посмотрела мне в глаза:

– Вадим.

Не отвечая, я смотрел на нее. На душе было тяжело, и внутри давило предчувствие сложного разговора.

– Ты знал.

Без вопросительных интонаций – просто констатация факта. Говорить я ничего не стал, а глубоко вздохнул и медленно выдохнул, отведя взгляд в сторону.

– Вадим, скажи, ты знал?

И что ей ответить?

– Ответь, пожалуйста.

Наклонив голову, я посмотрел Вике в глаза. И покачал головой.

– Не знал? Как? Ты же мне сказал спать не раздеваясь! И ты самым первым поднял тревогу, ты же чувствовал, что происходит! – Произнося последние фразы, Вика почти кричала.

– Предполагал, – наконец выдавил я из себя с усилием.

– Почему? – широко открытыми глазами посмотрела на меня девушка. – Почему ты молчал?

Почему? Да потому, что люди глухи к предупреждениям, вот почему! Потому что о том, что Зона расширится, предупреждают не просто хрен с горы, а группа ученых, и никто их слова не воспринимает всерьез! Потому что я был не готов прекратить существование ради того, чтобы сыграть в лотерею «поверят не поверят»! Потому что надеялся, что расширение Зоны не достанет до территории базы патрульных, где мы были! Потому что не был готов умирать рядом с Золотым Шаром, зная, что все те, с кем я был вместе, уже погибли… и Алла тоже, которой досталась самая страшная участь…

Потому что не был готов умереть ради других. Ради тех, кого не знаю, а хотел сделать так, чтобы все вы остались живы!

Внутренний голос истошно заходился оправданиями, но я все так же молчал.

– Вадим, если ты не знал – предполагал, почему ты промолчал?

– Вика, я не могу тебе сказать, почему, – ответил я на вопросительный, полный тоски взгляд девушки. – Это будет… все непросто на самом деле… – замялся я, подыскивая слова.

– Вадим, столько людей погибло! Ты о чем?! Что непросто? Сказать всем вокруг, что ты чувствуешь, что может произойти? Я не могу поверить в то, что, зная, ты промолчал… так не должно быть! Ты… ты понимаешь?

– Вика… – перебил я девушку. – Вика… – произнес машинально ей вслед, когда она, развернувшись, только хвост волос взметнулся, пошагала прочь. – Вика, подожди! – Опомнившись, я бросился следом и, в пару быстрых шагов догнав девушку, прикоснулся к ее плечу.

– Не трогай меня! – ожгла она взглядом, резко откинув мою руку. И, снова развернувшись, пошла, почти побежала прочь. Поникшая.

В этот раз догонять ее не стал. Просто стоял и смотрел вслед, пока она уходила. Ее фигура еще некоторое время четко виднелась на багряном закатном фоне, а после Вика свернула в сторону, скрывшись за одной из палаток.

Вздохнув, я не сдержался и выругался. А потом еще раз выругался. И еще раз.

Стоял довольно долго, после чего развернулся и пошел вдоль периметра, стараясь найти уединенное место. В палатку, где нас поселили вместе с Русланом, Великом и Пашей, возвращаться не хотелось.

Мне надо было побыть одному.

20 июня, очень раннее утро

Нилов Вадим, временный лагерь

– Сталкер?

Не ответив, я смотрел в прозрачные серые глаза лейтенанта.

– Ты сталкер? – повторил вопрос военный, еще раз окинув меня взглядом. Голос его звучал очень гулко в тишине раннего утра, еще ночи почти.

– Можно и так сказать, – наконец ответил я, пожав плечами, – а что?

– Пойдем, – бросил военный и, развернувшись, широко пошагал к выходу из палаточного городка. Оба сопровождающих его бойца вперили в меня взгляды и не двинулись с места, пока я не последовал за лейтенантом.

Миновав заграждение, мы вышли из лагеря и вдоль колонны колесной бронетехники направились к виднеющемуся неподалеку штабу. В том, что это штаб, сомнений не возникало: большая зеленая палатка, караул рядом, бойцы снуют, несколько кунгов в камуфляжной раскраске с антеннами неподалеку, слышно тарахтенье генераторов поодаль.

Обойдя командно-штабную машину у входа – БТР без башни, предназначенный для перемещения командного состава, – вошли в небольшой предбанник, и лейтенант жестом пригласил меня в большое помещение. Под тканевым потолком несколько ярких фонарей давали достаточно света, и я различил в углу несколько компактных рабочих мест – зеленые стойки с экранами компьютеров, за которыми расположились операторы в форме, рядом несколько человек склонились над картой. В центре длинный стол, почти все стулья заняты. А нормально – удивился я, увидев за столом Руслана, Сергея – второго сталкера из сопровождения туристической группы, и Велика. Еще за столом сидели человек десять, но больше знакомых лиц я не заметил.

– Еще один? – тут же спросил сухопарый военный с коротким ежиком седых волос, привстав.

– Так точно, – подтвердил лейтенант и вышел почти сразу после кивка подошедшего ко мне командира.

Полковник – наконец присмотрелся я к плохо видимым здесь звездам на полевых погонах.

– Петр Вячеславович, из ваших? – обернулся седой, обращаясь к внимательно глядевшему на меня мужчине средних лет. Этот был единственный в гражданской одежде здесь и с ходу напомнил мне директора СБ в организации, в которой я давным-давно работал.

– Нет, – покачал головой безопасник.

– Кто, откуда, – даже без вопросительной интонации повернулся ко мне полковник.

– Здравствуйте, – негромко и четко, выделив все буквы в слове, произнес я.

Полковник ничего не сказал, но вперился в меня настолько тяжелым взглядом, что я сразу давление всей атмосферы на себе почувствовал.

– С кем имею честь? – так же негромко, постаравшись не выдать волнения, спросил я.

У меня бывает периодически, накатывает – могу, образно, бежать по путям навстречу поезду с криком: «Я тебя забодаю!» Знаю, что лишнее, но ничего поделать с собой не могу.

– Бесстрашный? – коротко спросил полковник.

– Никак нет, тарищ полковник, – чуть качнул я головой. И краем глаза заметил, что сидящий за столом Руслан уже исходит гримасами, показывая мне, что… не знаю что, но, наверное, что я что-то неправильно сейчас делаю.

Но седой вдруг слегка улыбнулся. Даже не улыбнулся, а лишь тень улыбки по его лицу пробежала.

– Полковник Борисов, начальник штаба Объединенной Южной группировки.

– Нилов Вадим, начинающий сталкер.

– И где начинал?

Под тяжелым немигающим взглядом я медленно вздохнул.

– Новосибирское Энтомологическое Общество, стажер, – выговорил без запинки – все же не зря тренировался.

– Ты Хохла, что ли? – цыкнул Борисов и обернулся к столу. Набычившись, он повел тяжелым взглядом и столкнулся глазами с Русланом, который кивнул, подтверждая, видимо, что знает меня.

– А хуле тогда мозг делал? – бросил седой, жестом указав мне в сторону свободных стульев.

Пришлось еще немного посидеть в молчании – кого-то ждали. Полковник находился рядом с операторами, периодически раздавая указания и склонившись над мониторами.

Интересно, а зачем все эти люди здесь собрались? Впрочем, вслух я свой интерес не озвучивал, просто осматривался.

Наконец, когда в палатку влетели двое запыхавшихся парней в разнотипном камуфляже, полковник кивнул и подошел к столу. В это время те самые офицеры, которые корпели над картой, закрепили ее на держателе и поднесли ближе к собравшимся.

– Ситуация тяжелая, – без предисловий начал Борисов, – к новым границам Зоны стянуты несколько дивизий округа, периметр сейчас спешно укрепляется. Аномальная территория неожиданно увеличилась примерно в два с половиной раза, поглотив несколько населенных пунктов, а самое главное в данный момент – полностью поражен Академгородок. И хуже того, сейчас на территории Зоны находится сразу пять исследовательских групп. Для тех, кто не знает, – обвел взглядом присутствующих полковник, – аномальная активность в Зоне значительно возросла, и старые проторенные тропы уже не безопасны. Так что с помощью курсографа платформы с учеными выйти из Зоны не могут.

– Господин Разуваев, как вы могли допустить выпуск сразу пяти групп в поле? Вы же начальник службы безопасности Института! Ведь каждому дураку понятно, что обеспечить безопасные выходы ученых в таком количестве…

Воспользовавшийся паузой мужчина продолжал сыпать претензиями к безопаснику. Я же, не вслушиваясь, присмотрелся к говорившему – дородный, розовое упитанное лицо, ярко выраженный второй подбородок. И не военный точно – камуфляж новенький, с иголочки, без знаков различия. Наверняка чиновник какой, а форму надел, чтобы перед телекамерами покрасоваться.

– Заместитель, – вдруг прервал исходящего обвинениями товарища безопасник. – Не начальник службы безопасности филиала, а заместитель, временно исполняющий обязанности, – пояснил он на вопросительный взгляд, – причем рапорт об увольнении еще вчера положил на стол Евсентьеву. После отрицательной реакции на мой доклад московской комиссии о том цирке-шапито, который ваше руководство развело здесь совместно с деятелями из Института. У меня людей не хватает, а вы туристические группы за периметр ведете! Бордель… – едва не плюнув, закончил Разуваев.

– Олег Геннадиевич! – прервал вскинувшегося розовощекого полковник. – Мы здесь не отношения выяснять собрались! А ваш рапорт, Петр Вячеславович, – посмотрел Борисов на Разуваева, – вряд ли будет подписан. И думаю, вам самому придется разгребать наследство вашего предшественника на месте руководителя безопасности филиала Института. Сейчас прошу сообщить о наличных в данный момент сотрудниках. Имею в виду институтских сталкеров, естественно.

– По списку двадцать человек, – все тем же вкрадчивым голосом начал говорить Разуваев, не обращая внимания на яростные взгляды розовощекого чиновника, – десять в поле, в сопровождении научных групп, статус неизвестен. Двое здесь, – кивок в сторону Руслана и Сергея, – трое в Искитиме, на временной базе Института, ждут указаний. Один в отпуске, вне пределов устойчивой связи, четверо погибли при попытке эвакуации имущества из Академгородка.

– По остальным? – повернулся полковник к одному из своих подчиненных.

– Группа Параманчука за периметром, – подняв планшет и бросив взгляд на экран, ответил офицер, сидящий рядом с картой. – Практически вся, – глянул он на меня и продолжил: – Сальцев со своими должен прибыть через два часа. Ооновские подразделения переведены в оперативное подчинение Северного штаба. Остальные наши сотрудники здесь, – кивнул говоривший в сторону расположившихся за столом парней.

Сотрудники, значит. А по виду сталкеры все. Вроде и разные люди – вон лысый громила, к примеру, рядом с ним тщедушный паренек, тонкий как девушка, два невозмутимых азиата, несколько серьезных по виду дядек за тридцатник, но, несмотря на внешние различия, все присутствующие чем-то неуловимо похожи. Даже Велик со своей серьгой в носу не выделяется. Аура, может, особая?

Вдруг один из операторов в углу дернулся, пальцы его запорхали по клавиатуре, а после он быстро вскочил и подбежал к полковнику, что-то негромко докладывая. Борисов, выслушав подчиненного, только кивнул, а когда тот вернулся на рабочее место, витиевато выругался.

– Так, господа, – выругавшись еще раз, повернулся к карте Зоны Борисов, взяв указку, – здесь и здесь должны быть временные лагеря научников. Примерно в этом и в этом районе, – обвела указка значительные области на карте, – группы должны работать в поле. Командованием поставлена задача во что бы то ни стало обеспечить их эвакуацию. К сожалению, в связи с утерей Академгородка у нас нет информации о более точном нахождении научных групп, – глянул полковник на Разуваева.

– Службе безопасности в последнее время оставили только право галочки на выходе ставить да фотографии на пропусках сверять, – развел руки в стороны тот, – и даже руководство группой на выходе осуществляют научники, а не мои сотрудники.

Борисов хмыкнул, покачав головой, но комментировать не стал.

– Здесь, – уткнулась его указка в место неподалеку от поселка Маяк, – должна находиться сейчас группа Параманчука. Великий! Иванов! Ставлю задачу.

Сидящий за столом Лёха чуть вытянулся, кивнув, а вторым, к моему удивлению, отреагировал широкоскулый азиат. Надо же – Иванов.

* * *

Когда вышли из командной палатки, похожий на корейца Иванов со своим спутником, имеющим более соответствующую облику фамилию Ким, быстрым шагом двинулись в сторону шатров роты МТО получать снаряжение.

Мы за ними не пошли – в сторону стоянки Паутиныча мы должны были выдвигаться разными маршрутами. Азиаты восточнее, мы западнее поселка, обходя его по дуге, через аэродром. В подчинение Велику полковник определил меня и Руслана. Не думаю, что случайное совпадение, – Рус же показал ему кивком, что меня знает, а я, соответственно, Параманчука, то есть Паутиныча как бы стажер.

За все то время, пока полковник ставил задачу – а предстояло нам не только добраться до поселка Маяк, – у меня и мысли не было сказать, что я лишь приблудившийся турист. Хотя, независимо от результатов поисков у поселка, мы должны были продолжить розыск научных групп – бумажную карту с назначенным нам маршрутом перед выходом получил Велик. Нет, вернее, мысли-то мелькнули у меня, что еще не поздно отыграть назад, прикинувшись валенком и совершенно сторонним человеком, но это желание было подавлено в зародыше.

Если вчера я смалодушничал и оказался не готов подвергать свое существование опасности, зная о грядущем расширении, то сегодня мне предстояло доказать самому себе, что все же готов рискнуть жизнью ради спасения других. Меня сейчас переполняло даже чувство, близкое к радостному возбуждению. И благодарности судьбе за предоставленную возможность.

К тому же вчера была четко определенная опасность – угроза прекращения жизни в случае, если начну делиться знаниями, а сегодня все просто – войти в изменившуюся Зону, выйти в место предполагаемого нахождения группы Паутиныча, а после прошерстить квадрат поиска, где может находиться группа ученых. Как два пальца об асфальт.

Выйдя из штабного шатра, не сговариваясь, остановились и молча переглядывались исподлобья. Мы с Великом старались сохранить невозмутимость, а вот Руслан, глядя на нас поочередно, совершенно не скрывал эмоций.

– Рассказывайте, – нахмурившись, произнес он.

Не глядя ни на Велика, ни на Руса, я опустил взгляд.

– Будете в молчанку играть, а? – поинтересовался сталкер. – Туристы, епть… блогеры, мля.

В этот раз мы с Великом переглянулись все же.

– Там я промолчал, – кивнул Руслан на штабную палатку, – но имейте в виду, пока не объяснитесь, с вами не пойду.

– Рус, не горячись, – даже приподнял руку Лёха, – я, когда срочную служил, пересекался несколько раз с Борисовым, знает меня. Тесен мир, так что все просто, видишь?

Угу, конечно. Вот прямо так и поверил.

– Просто, да, – кивнул я, – только скажи, откуда у тебя в потайной кобуре пистолет бесшумный?

В принципе, невозмутимость Велик сохранил, только уголком губ чуть дернул.

– Хорошо, – после небольшой паузы произнес он, – ладно. Давайте так тогда: каждый рассказывает о себе. Я о том, почему знаю Борисова.

– А ты о том, откуда Параманчука, – посмотрел на меня Руслан.

– И о том, почему аномалии чувствуешь или видишь, – добавил вдруг Велик.

– Что? – машинально переспросил я, но сразу вспомнил его недоумение, когда мы по моей указке обходили ловушки на базе патрульного отряда. – Хорошо, – кивнул я, заметив удивленный взгляд Руслана.

– А Рус нам расскажет, почему по чужому паспорту в Институт устроился, – вдруг произнес Велик. Сталкер даже дернулся было, но почти сразу взял себя в руки.

– Рус? – произнес я вопросительно.

– Хорошо, – согласился тот, – договорились. Ты первый, – глянул Руслан на Лёху.

– Все просто, – пожал плечами Велик, – у каждого якобы сталкера, который там сидел, – кивок в сторону шатра, – дома в шкафу китель висит с погонами. Сложно догадаться, что ли?

– Какого ведомства?

– Епть, разных! – даже удивился Велик. – Просто здесь и сейчас Борисов командует – паника у всех, нечасто Зона скачет, особенно так.

– А у тебя китель висит? С погонами?

– Не, – покачал головой Лёха, – я не штатный агент.

– Агент?

На этот вопрос он не ответил, просто расплылся в широкой улыбке.

Рус вдруг тронул меня за плечо, и я обернулся. В небе постепенно нарастал равномерный рокот, и буквально через полминуты все еще цепляющуюся за землю предрассветную тьму сверху разорвали лучи мощных прожекторов.

Прошелестев винтами, прямо над нами прошло три вертолета. Два из них – массивные боевые «крокодилы» – взмыли вверх, расходясь в стороны, а третий, гражданский, в серебристо-серой окраске, своими стремительными обводами похожий на акулу, резко пошел на снижение. Рухнув, будто кирпич, у жилого сектора, он почти у самой земли затормозил падение, приземляясь. Да, за штурвалом явно пилотас – проводил я глазами машину.

– А Серёга Параманчук? Паутиныч? Он тоже? – обернувшись к Велику, постучал я рукой по плечу, подразумевая погоны.

– Слушай, на службе он точно, – кивнул Лёха, то и дело бросая взгляды на кружащиеся над лагерем вертолеты, – но подробности у него сам спросишь!

Воздух сейчас наполнял гул от винтов, Велику даже пришлось голос повысить.

– Давайте в палатку нашу, Пашу и девчонок предупредим, – предложил он, – а после за снарягой. Потом и поговорим!

Когда мы быстрым шагом подошли к караулке жилого сектора, со стороны палаток уже быстрым шагом двигались несколько широких черных фигур, сопровождающих Аллу, Пашу и Вику.

– О, парни! – заметив нас, подбежала Алла, перекрикивая шум набирающего мощность двигателя вертолета неподалеку. – Как раз все вместе, искать не надо! Полетели!

– Куда? – удивленно вырвалось у меня.

– На базу отдыха какую-нибудь! Там карантин просидим, а эти яйцеголовые сами к нам приедут, осмотрят, – махнула рукой Алла в сторону санитарных палаток, – я же говорила, мне только папе позвонить!

– Алла, мы не можем, – после того как переглянулся с Русом и Лехой, произнес я громко.

– Почему? – также крикнул Паша, который вместе с Викой уже рядом стоял.

– Не можем, – сказал уже Велик и виновато развел руками. – Простите, у нас тут дела… важные, – чуть криво улыбнулся он, глядя на удивленных Пашу и девчонок.

Алла между тем посмотрела на меня, а я взглядом подтвердил, прикрыв веки: да, он прав.

– А как закончите?

– Не вопрос! – почти в один голос ответили мы. Алла повернулась к своим сопровождающим в строгих костюмах и требовательно протянула руку, что-то сказав. Один из дядек тут же достал несколько визиток и протянул девушке.

– Позвоните! – крикнула Алла, отдавая пластиковые прямоугольники. – Скажете, чтобы меня позвали!

Стоящий неподалеку вертолет разгонял винтами воздух, прибивая к земле траву, и мы так и продолжали кричать.

Попрощались, причем Велик, как я понял, резко осадил собравшегося с нами остаться Пашу. Когда я, в свою очередь пожав здоровяку руку, глянул на Вику, она демонстративно отвела взгляд в сторону.

– Пойдем на пару слов! – подошла ко мне Алла, потянув за собой.

Когда отошли на десяток шагов, девушка приблизилась и встала почти вплотную, положив руки мне на плечи.

– Гашников точно умер? – неожиданно огорошила вопросом Алла. Произнесла она это негромко, встав на цыпочки и почти касаясь моего уха губами.

Отведя назад голову, я встретился с ее взглядом и кивнул.

– Он мучился? – снова негромко спросила Алла, потянувшись ко мне.

Отпрянув, я вопросительно смотрел на нее, не в силах поверить в свою догадку. Девушка между тем убрала руки с моих плеч и обхватила свое правое запястье, массируя его.

– Тянет, представляешь! – громче сказала мне она, наблюдая за реакцией. И добавила, когда увидела мои расширившиеся глаза: – Ты реально помнишь? Это действительно был не сон?

– Прости, – негромко сказал я.

– Что? – громко произнесла Алла, снова положив руки мне на плечи.

– Прости, пожалуйста, – с трудом сглотнул я ком в горле.

– За то, что вы мне руку отстрелили? – поймала Алла мой взгляд.

– Не только, – с трудом справился я с голосом, – за то, что оставил тебя одну…

– Дурак ты, – тронула губы девушки легкая улыбка, и она снова потянулась ко мне: – Спасибо, что до Шара этого дошел! Так он мучился?

– Да! Мучился, – добавил я, невольно приобняв девушку, вспоминая Гашникова, погребенного заживо.

– Это хорошо! – кивнула Алла. – Спасибо. А с Викой я поговорю – она из-за тебя всю ночь сегодня истерила!

– Не надо, – покачал я головой, глянув на вертолет, в котором уже скрылись Паша и Вика.

Истерила, угу, вспомнил я каменное выражение лица и поджатые губы девушки.

– Да ладно, – уже широко улыбнулась Алла, – все нормально будет, не парься!

Поднявшись на цыпочки, она вдруг обхватила меня и крепко поцеловала в губы. Причем совсем по-взрослому – удивился я невольно, чувствуя ее требовательный язык.

– Увидимся, – резко отпрянув, так что я по инерции даже потянулся вслед за ней, с непередаваемым выражением улыбнулась Алла и, развернувшись, побежала к вертолету. – Спасибо! – донесся до меня ее крик, подкрепленный воздушным поцелуем.

Все еще чувствуя вкус ее губ, я стоял и невидящим взглядом смотрел вслед взмывшему в небо вертолету.

«Для нее это будет как страшный забытый сон, без воспоминаний» – бесстрастно и сухо раздались в голове слова знакомого голоса, а перед глазами возникло лицо того, с кем я разговаривал на поляне у Золотого Шара.

– Как забытый сон, говоришь? – еле слышно, одними губами произнес я и добавил: – М-да, ошибочка вышла.

Почти сразу же сердце забилось от внезапной догадки. В картинке воспоминаний я сейчас будто со стороны посмотрел на себя, сидящего на бревне рядом со сталкером с полыми черными глазами. И наш диалог:

– Но Зона же меняет людей?

– Да.

– А люди могут менять Зону?

– Нет.

Я перевел дыхание, пытаясь унять сердцебиение.

– Вот ты какой, значит… северный олень… – протянул я, все так же вглядываясь в картинки воспоминаний.

Он ошибся? Или соврал? А может, правда нет?

Вот и проверим.

Но, прежде всего, надо постараться найти людей, которые понимают и чувствуют Зону.

Первый – заочно знакомый мне по своей теории профессор Лавров.

Второй… а второй Безумный. Человек, который точно знает Зону, чувствуя ее как родную. И желательно бы нам с ним поговорить, прежде чем начинать стрелять.

Да и, как до Шара дойти, он знает. Мало ли что случится, есть вариант к последней сохраненке отмотать.

Страшно, правда.

Зато очень, очень интересно. За этим, собственно, сюда и прилетел.

Санкт-Петербург

25.05.2014-22.07.2014

Примечания

1

Тильт — состояние игрока, вызванное сильными эмоциями от проигрышей (или выигрышей), в котором он теряет самообладание и начинает играть в несвойственной ему манере.

2

Рука – карты, которые раздали конкретному игроку.

3

Блайнд — обязательная слепая ставка для образования начального банка, делается в порядке очередности. Есть большой и малый блайнды.

4

В конце девяностых – начале нулевых был такой суперпопулярный в определенных кругах лимонад.

5

Иван Демидов, один из самых известных на постсоветском пространстве игроков в покер.

6

Берегитесь, канадцы! Идут ВВС США! (Иск. англ.) – Безумный веселится по поводу истории про американских летчиков, где присутствовал амфетаминовый психоз и дружественный огонь по канадской военной базе.

Content

Сергей Извольский
Золотой шар

Примечания