Барбара Фритти

О любви не говори

Barbara Freethy

Don’t Say a Word

Copyright © 2011 Barbara Freethy

© Красневская З., перевод на русский язык, 2014

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2015

Пролог

25 лет тому назад…

Она склонилась в низком поклоне вместе с другими артистами. Слезы нависли на ресницах, но нельзя допустить, чтобы они побежали по щекам. Зрители не должны догадаться, что этот спектакль, о, он совсем не похож на все остальные. Слишком много людей смотрят на нее сейчас.

Занавес опустился в последний раз, и она вихрем метнулась со сцены и прямо за кулисами упала в объятия мужа. Ее муж, ее возлюбленный, человек, с которым она делит все мыслимые и немыслимые опасности своей жизни.

Он прочитал немой вопрос в ее глазах и ободряюще улыбнулся.

Ей хотелось расспросить мужа о том, как все устроилось, все ли идет по плану, но она понимала, что начинать разговор прямо сейчас неразумно. А потому все закончилось так, как обычно заканчивается в театре. Она вернулась к себе в гримерку, переоделась, распрощалась с другими артистками и направилась к выходу, стараясь ни голосом, ни жестом не выдать своего волнения. Все хорошо! Все прекрасно! Они молча уселись в машину, понимая, что и здесь лучше не вести бесед. В салоне могла быть прослушка.

Их дом был рядом. Она будет скучать по этому дому. Ей будет не хватать крохотного садика во дворе, спальни, в которой они с мужем так неистово занимались любовью, детской, в которой она укачивала…

Нет! Об этом лучше сейчас не думать. Слишком больно. Надо всецело сосредоточиться на будущем, на том счастливом времени, когда они наконец будут свободны. И дом, и вся ее жизнь – все, что у нее здесь было, превратилось в последнее время в петлю, которая с каждым днем все туже затягивалась вокруг ее шеи. Конечно, в первую очередь она боялась не за себя: за близких, мужа, который даже после стольких лет так и не научился быть осторожным. Невозможно и далее продолжать эту двойную жизнь.

Муж помог ей выбраться из машины, и они направились к парадному крыльцу. Он вставил ключ в дверной замок, дверь широко распахнулась. Послышался негромкий щелчок, и она в ужасе отпрянула назад. В глазах мужа она прочитала тот же шок, но было уже слишком поздно. Они оба поняли, что сейчас погибнут. Кто-то предал их.

Господи, взмолилась она, сохрани и защити тех, кого нет рядом. Мощный взрыв потряс окрестности. Языки пламени взметнулись высоко в небо, унося вместе с собой все их надежды и планы.

1

Наши дни…

Джулия Демарко почувствовала холодок, пробежавший по спине. Она стояла на высоком крутом берегу, откуда открывался потрясающий вид на мост Золотые Ворота. Прекрасный солнечный день, какие случаются в самом начале сентября. По одну сторону моста плещутся воды Тихого океана, по другую – простирается залив Сан-Франциско. Дух захватывает от такой величественной панорамы! Джулия остро чувствовала, что совсем скоро в ее жизни должно произойти нечто замечательное и очень волнующее. Что ж, подобные настроения переживают все невесты. Она вдохнула в себя полной грудью солоноватый морской воздух, и глаза ее затуманились. Мама ушла из жизни всего лишь полгода тому назад, и горечь утраты все еще больно саднила сердце. Нет, это не слезы, приказала она себе. Просто ветер очень сильный. Ведь сегодня самый счастливый день в ее жизни, и надо смотреть вперед, в будущее, а не оглядываться назад. Ах, как бы ей хотелось чувствовать именно так! Но тогда откуда эта неуверенность и даже растерянность?

Крепкие руки обвили ее талию, и она с легким вздохом откинулась на грудь жениха. Майкл Граффино! Чтобы она без него делала! Кажется, весь минувший год она только тем и занималась, что рыдала у него на груди. Другие мужчины уже давно бы отошли в сторону, а он всегда был рядом. Что ж, пора исполнить его самое заветное желание – назначить наконец день свадьбы. Так откуда же вдруг все ее сомнения? Не оттого ли, что так многое изменилось в ее жизни за последнее время? Майкл сделал ей предложение еще год тому назад, потом умерла мама, и отчим вдруг неожиданно для всех решил продать дом. После чего младшая сестра перебралась жить к ней. Все как-то сразу и слишком быстро. Хотелось остановиться, перевести дыхание, не торопить очередное событие, так круто меняющее дальнейшую жизнь. Но Майкл уже давно проявлял нетерпение. Разве могла она ответить ему отказом? Тогда почему ей так хочется это сделать?

А ведь Майкл замечательный человек. Покойная мать просто обожала его. Джулия помнила, с каким ликованием она встретила известие о помолвке дочери. Сара Демарко даже поднялась с постели и улыбалась так, как не улыбалась уже многие месяцы. А тут просто вся светилась от счастья. Воистину, известие о том, что старшая дочь выходит замуж за сына их лучших друзей, скрасило ей последние дни жизни.

Пора, Джулия! Надо идти!

Она повернулась к Майклу. Какой он красивый, мелькнуло у нее снова. Светло-каштановые волосы, карие глаза, широкая, добрая улыбка. Оливковая кожа лица выдавала итальянские корни, плюс загар от постоянного присутствия на свежем воздухе. Майкл держал чартерную переправу в Рыбацкой бухте.

– Что-нибудь не так? – спросил он удивленно. – Ты смотришь на меня…

– Я? Прости! Просто задумалась!

– Простить за что? – удивился он. – Ты уже давно не смотрела на меня так!

– Неправда! Я тобой не перестаю любоваться! Да и не я одна! Половина обитательниц Сан-Франциско числятся в твоих поклонницах. Разве не так?

– Так, так! – неопределенно хмыкнул он. – Ну, так пошли!

Джулия бросила прощальный взгляд на океан и поплелась следом за Майклом в музей. Музей под названием «Дворец ордена Почетного легиона» являл собой точную копию парижского дворца. Во внутреннем дворике, который назывался площадью Славы, перед центральным входом их встретила одна из самых известных скульптур Родена, его «Мыслитель». Джулии хотелось задержаться возле изваяния, рассмотреть его со всех сторон, а заодно подумать и о своей жизни, но Майкл целеустремленно повел ее к входу в музей.

В музее Джулия непроизвольно замедлила шаг. Еще немного, и Моника Харви, администратор, курирующий проведение в музее всяких торжественных церемоний, потребует у нее назвать точную дату будущего бракосочетания. Конечно же, она не будет нервничать. С чего вдруг? Она же не девочка! Двадцать восемь лет. Пора, давно пора выходить замуж и обзаводиться семьей.

– Лиз права! Здесь прохладно, – заметил Майкл.

Джулия кивнула в знак согласия. Идея провести церемонию в музее принадлежала ее младшей сестре Лиз. Место, конечно, дорогое, но тех средств, которые она унаследовала от мамы, должно хватить на то, чтобы покрыть большую часть расходов, связанных со свадебными торжествами.

– Нам наверх! – сообщил Майкл.

Джулия сделала глубокий вдох.

– Ступай! А я тебя догоню. Мне надо отлучиться в дамскую комнату.

Оставшись одна, Джулия жадно напилась воды из ближайшего фонтанчика. Лоб ее моментально покрылся испариной, сердце глухо стучало в груди. Что с ней творится? Еще никогда в жизни она не испытывала такого панического страха.

Просто столько всего навалилось в последние месяцы, постаралась она успокоить себя. Вот все нервы и оголены до предела. Но она сумеет взять себя в руки. В конце концов, сегодня они всего лишь назначат дату своего бракосочетания. А до того момента, когда ей будет надо сказать сакраментальное «да», времени еще много, очень много. Она успеет подготовиться.

От этих мыслей ей стало лучше, и она побрела по залам, оставляя позади несколько очень интересных экспозиций. Надо будет заглянуть сюда на обратном пути.

– Миссис Харви сейчас закончит разговор с клиентами и займется нами, – сообщил ей Майкл. – А я отлучусь на пару минут. Надо сделать один звонок. Удержишь крепость одна?

– Не сомневайся! – клятвенно заверила его Джулия, усаживаясь на кушетку.

Откуда-то издалека волнами наплывала негромкая музыка. Прозрачная грустная мелодия лилась и лилась, навевая какие-то неясные желания и пробуждая сожаление о том, что не сбылось. Мелодия была очень похожа на пьеску, которую она когда-то играла на фортепиано на уроках музыки в колледже. Надо подойти ближе и прислушаться, решила Джулия. Музыка всегда была ее страстью. Только загляну в зал и сейчас же обратно, пообещала она себе.

Она пошла по коридору на звуки музыки и открыла дверь в зал в самом дальнем конце. Оказывается, это была обычная музыкальная запись, служившая фоном для развернутой здесь экспозиции исторической фотографии. Снимки, словно машина времени, немедленно перенесли ее в прошлое. От них невозможно было оторваться. Особенно от одной. Той, на которой была запечатлена маленькая девочка.

Черно-белая фотография называлась «Самая холодная война». Девочка трех или четырех лет стояла на фоне сиротского приюта. Снимок был сделан в Москве неким Чарльзом Мэннингом, авторству которого принадлежали и многие другие фотографии, представленные на выставке.

Джулию заинтересовал не столько городской пейзаж, сколько сама малышка, облаченная в тяжелое темное пальтишко, толстые чулки и какую-то бесформенную вязаную шапочку, из-под которой выбивались светлые кудряшки. В глазах девочки застыла немая мольба о помощи. Возьмите меня отсюда, словно кричал ее взгляд, помогите мне, заберите меня.

Странное чувство вдруг нахлынуло на Джулию. Черты лица малышки, нежный овал, мелкие веснушки в уголках глаз, аккуратный, слегка вздернутый носик – все это так ей знакомо, так привычно. Она даже почувствовала холод стальной решетки забора, в которую с таким отчаянием вцепились детские ручонки. Сердце снова бешено заколотилось в груди. Она все это уже когда-то видела. Но где и когда? Память не давала подсказки.

Взгляд ее скользнул по серебряной цепочке, висевшей на шее девочки. На ней болтался крохотный кулон – талисман в форме лебедя. Маленький белый лебедь, точно такой, как тот, который подарила ей мама, когда она сама была маленькой девочкой. И снова она почувствовала неприятное смятение, будто все увиденное знакомо и, более того, пережито ею когда-то.

– Джулия! – окликнул ее Майкл, и она даже вздрогнула от неожиданности. Она ведь забыла и о нем, и о том, зачем они оба пришли в музей.

– Миссис Харви ждет нас! – сказал он, направляясь к ней через зал. – А ты что здесь делаешь?

– Рассматриваю фотографии.

– У нас нет на это времени! Пошли!

– Секунду! Скажи, эта фотография, – она показала рукой на девочку, – тебе никого не напоминает?

Майкл мельком глянул на снимок.

– Нет! А что?

– У меня точно такой же кулон, как у этой малышки. Странно, да?

– Ничего странного! Обычная вещица.

Разумеется, Майкл прав. У миллионов девочек, вполне возможно, лет двадцать тому назад были точно такие же кулоны.

– Да! – вздохнула Джулия. – Пошли!

Перед тем как покинуть зал, она в последний раз оглянулась на фотографию. В глазах девочки она снова прочитала немой призыв о помощи и вдруг поняла, что эти глаза очень похожи на ее собственные. Но она же не может быть той самой малышкой с фотографии. Или все же может?

– Мы истратили целое состояние, чтобы вытащить тебя из тюрьмы! – пожаловался Джо Кармичел, уже начинающий лысеть мужчина лет сорока.

Алекс Мэннинг откинулся на спинку стула и небрежно пнул ботинком угол письменного стола, за которым восседал главный редактор западного отделения издательского дома «Ворлд-ньюс-мэгазин». В этом журнале печатались практически все фотографии Алекса. Джо был его давним приятелем – они сотрудничали уже более десяти лет. Порой Алекс и сам отказывался верить, что с тех пор, как он после окончания Северо-западного университета начал свою карьеру фотожурналиста, прошло уже целое десятилетие. Впрочем, порой ему казалось, что пролетело целых сто лет.

– Ты же сам попросил меня сделать картинки любой ценой. И я, как видишь, выполнил твою просьбу.

– Но я точно не просил тебя конфликтовать с местной полицией! Кстати, вид у тебя хуже некуда. Кто избил?

– Вот, знаешь, визиток они мне не оставили! Как водится, на своей территории они хозяева: что хочу, то и ворочу.

– Между прочим, руководство требует, чтобы я посадил тебя на привязь. Слишком уж ты разнуздался!

– Раз вам не нужны мои фотографии, и не надо! Я продам их кому-нибудь еще.

– Кто тебе сказал, что не нужны? – поспешно замахал руками Джо. – Просто ты лезешь очертя голову в любую дырку! Руководству это не нравится. И мне, кстати, тоже. Помяни мое слово, Алекс! Ты плохо кончишь! Или тебя убьют до поры, или бросят в такую тюрягу, из которой я уже не сумею тебя вытащить.

– Слишком ты впечатлительный, Джо!

– А ты слишком беспечный! И это делает тебя опасным! К тому же ты нам очень дорого обходишься! – Джо раздраженно перебрал стопку фотографий, лежавших перед ним на столе. – Хотя не стану скрывать: это одна из лучших твоих работ.

– Не сойти мне с этого места, но я с тобой согласен!

– Что ж, сделал дело – гуляй смело! Пора подумать об отпуске. Сделай небольшой перерыв! Ведь за последние шесть месяцев ты исколесил десятки тысяч миль. Самое время притормозить.

Вот уж чего Алекс категорически не любил, так это тормозить! Его всегда влекло к себе все новое, неизведанное, недоступное. Попасть туда, куда невозможно попасть, сфотографировать то, что другим не под силу, собственно, в этом и был смысл его жизни. Да, он чертовски устал, вымотан донельзя. Одна экспедиция по Южной Америке чего стоит! Шесть недель перелетов и переходов, а в довершение тюрьма плюс трещина в ребре и подбитый глаз. Может, Джо и прав. Короткая передышка ему сейчас явно бы не помешала.

– Ты знаешь, в чем твоя слабость?

– Надеюсь, ты сейчас мне это скажешь!

– Ты безрассуден! – наставительно заметил Джо. – А хороший фоторепортер всегда остается по ту сторону камеры. Вот, полюбуйся! – Джо взял со стола газету. – Вот какими фотографиями «Экзэминер» украсил свою первую полосу на прошлой неделе!

Алекс бросил равнодушный взгляд на снимок, запечатлевший, как его силой заталкивают в полицейскую машину. Дело происходило в Колумбии.

– Черт дери этого Кэмерона! Наверняка это он успел щелкнуть! То-то я заметил, как что-то блеснуло в кустах. Проныра!

– Пусть проныра, но, в отличие от некоторых, по тюрьмам не скитается! Я тебя вполне серьезно спрашиваю: сколько ты еще собираешься испытывать судьбу?

– Ничего я не испытываю! Я просто делаю свою работу. И видно, неплохо делаю, коль скоро тиражи твоих изданий растут.

– Отправляйся в отпуск, Алекс! Немедленно! Кружка холодного пива, футбольный матч по телевизору, красивая женщина рядом. Не все же время тебе думать только о работе. Кстати, журнал выступил спонсором открывшейся во Дворце ордена Почетного легиона выставки. Твоя мать любезно разрешила нам включить в экспозицию и фотографии отца. Ступай посмотри!

«Любезное разрешение» матери ни капельки не удивило Алекса. Это когда отец был жив, она ненавидела все, что связано с его профессией. Зато сейчас она в полной мере эксплуатирует его творческое наследие. Ей, судя по всему, даже нравится играть роль безутешной вдовы знаменитого фотожурналиста, который умер таким молодым. Только вот странно, что она не позвонила ему и не пригласила на эту выставку сама. Впрочем, тут есть и его вина. Он ведь не ответил ни на один из ее звонков за последний месяц.

– Приходи в музей сегодня вечером! – предложил Джо. – Мы там организуем нечто вроде приема. Приглашен весь бомонд. Твоя мать наверняка будет.

– Я – пас! – сразу же ответил Алекс. Меньше всего на свете ему хотелось потратить сегодняшний вечер на разговоры с матерью. Столько дел! Нужно забрать почту, навести мало-мальский порядок в квартире, где наверняка за долгие месяцы его отсутствия все заросло пылью, потом смыть с себя всю грязь. Да мало ли что еще! Уже стоя в дверях, он вдруг повернулся к Джо и спросил: – А фотографию русской девочки тоже включили в экспозицию?

– А как же! Это же одна из лучших работ твоего отца. – Джо бросил на него любопытный взгляд. – Почему интересуешься?

Алекс ничего не ответил, а в его голове вихрем пронеслись слова, сказанные отцом двадцать пять лет тому назад: «Никогда и никому ничего не рассказывай об этой фотографии. Обещай мне! Это крайне важно!»

На следующий день Чарльз Мэннинг погиб в автокатастрофе.

Дома Джулия первым делом достала свою шкатулку с украшениями и нашла цепочку с лебедем. Она держала цепочку в руках и любовалась, как переливается на солнце, залившем лучистым светом всю ее спальню, белый перламутровый лебедь. Как быстро пролетело время, подумала она с грустью. И вот уже и мамы нет в живых, да и она сама давно выросла из детского украшения.

– Джулия! – услышала она за спиной голос младшей сестры Лиз. А следом появилась и она сама в рабочих джинсах и в алой майке. И сразу же запахло рыбой.

Хорошенькая темноглазая брюнетка Лиз целыми днями подвизалась на кухне их семейного ресторана. Известное в городе заведение, расположенное в Рыбацкой бухте, где хозяева, семья Демарко, потчевали посетителей вкуснейшими блюдами из морепродуктов. В прошлом году Лиз оставила на время учебу в университете, чтобы помочь родным ухаживать за умирающей матерью, но пока возобновлять учебу не очень торопилась. Кажется, ее вполне устраивало положение официантки в ресторане, дававшее отличную возможность напропалую кокетничать со всеми молодыми посетителями мужского пола. Что ж, трудно винить Лиз в отсутствии честолюбия. Минувший год был тяжелым испытанием для всех. Пусть хоть Лиз немного развеется, погрузившись в заботы семейного бизнеса Демарко. К тому же ей всего лишь двадцать два года, и еще есть время спланировать собственное будущее.

– Ну что? Когда свадьба? – с нетерпением спросила Лиз.

– Назначили на двадцать первое декабря.

– Ого! Так скоро! Всего лишь три месяца с небольшим осталось.

Джулия почувствовала неприятную пустоту в желудке. Сестра права, времени всего ничего!

– Других свободных чисел не было вплоть до марта следующего года, – пояснила она вслух. – Майкл предпочел декабрь.

А она не стала его отговаривать. Фотография девочки настолько поразила ее воображение, что она едва прислушивалась к тому, о чем спорят ее жених и администратор, согласуя дату бракосочетания.

– Что ж, свадьба накануне Рождества – это так романтично! – воскликнула Лиз и, сдвинув на край кровати стопку дисков с музыкой, уселась сама. – Опять купила новые диски, да? Скоро тебе их уже ставить будет некуда!

– Они нужны мне для работы. Должна же я отслеживать все новейшие веяния на музыкальном рынке. Это моя работа.

– И твоя слабость тоже! – понимающе усмехнулась Лиз. – Ты же не можешь спокойно пройти мимо магазина – обязательно зайдешь и что-нибудь купишь. Вот выбрала бы лучше что-нибудь свадебное. Кстати, ты уже решила, под какую мелодию вы будете танцевать свой первый танец?

– Нет еще!

– Так пора думать! Времени-то в обрез, а дел море! – Лиз немного помолчала. – А что это у тебя в руке?

Джулия глянула на кулон.

– Вот, нашла в своей шкатулке. Мамин подарок, я еще тогда была совсем маленькой девочкой.

Лиз вскочила с кровати и тоже подошла к окну.

– Я уже сто лет не видела этого лебедя. С чего это ты вдруг извлекла его на свет божий?

Джулия молчала, собираясь с мыслями. Она еще не решила, рассказывать ли сестре о фотографии.

– Что мешает тебе надеть кулон в день свадьбы? – предложила Лиз. – Оригинальная вещица и почти старинная. Кстати, о свадьбе! – Лиз бегом помчалась в прихожую и через минуту снова вернулась в спальню с тремя толстыми журналами. – Вот, взгляни! Специальные журналы для невест. Как только вернемся со дня рождения тети Люции, сразу займемся их изучением! Здорово, да?

Ничего подобного, подумала про себя Джулия. Сплошной кошмар! Особенно если за дело берется Лиз. Она большой фанат организационных мероприятий. И вообще, любит, чтобы все у нее было разложено по полочкам, ящичкам и баночкам. Еще она страшная чистюля. Как только Лиз переехала жить к Джулии, так сразу же стала донимать ее бесконечными уборками, перестановками, покрасками и прочими скучными домашними хлопотами. То ей обои хочется переклеить, то шторы поменять на кухне, то картинку новую водрузить на стену. Одно ясно: Лиз нужен собственный дом, в котором она могла бы в полную силу реализовать все свои хозяйственные таланты. Но предложить сестре съехать от нее у Джулии и язык бы не повернулся. Тем более сейчас: осталось-то всего три месяца, а там она сама переедет к Майклу.

– Хочешь, начни уже сейчас, – не унималась Лиз. – У нас еще целый час в запасе. Майкл будет на вечере у тети?

– Да. Только немного опоздает. У него вечерний рейс.

– Представляю, как он рад! – улыбнулась Лиз. – Он уже так давно мечтает о свадьбе. – Лиз швырнула два журнала на стол, а третий принялась листать. – Ой, смотри! Какой божественный наряд! Атлас, кружева… Загляденье!

Джулия даже не взглянула в ту сторону. Не собирается же она прямо сейчас заняться приготовлениями к свадьбе. Хватит и того, что назначили дату. И что, ей теперь сутками напролет думать только о свадьбе? Наверное, она не похожа на других невест, но с этим уж ничего не попишешь! Так она чувствует и так воспринимает все происходящее. Джулия почувствовала непреодолимое желание убежать от сестры, пока та не заметила, что она не в восторге по поводу предстоящих торжеств.

– Слушай, мне тут еще надо кое-куда заскочить по делам! – солгала она на ходу, выпроваживая сестру из спальни.

– А когда вернешься?

– Ты меня не жди! Встретимся прямо в ресторане.

– Хорошо, ступай! А я пока подберу тебе что-нибудь сногсшибательное.

– Да уж, постарайся! – беззаботно отмахнулась от сестры Джулия и, схватив с кровати каталог фотовыставки, снова раскрыла его на тридцать второй странице, где был помещен снимок девочки. Вернувшись домой, она уже, наверное, раз десять заглядывала на эту страницу и все никак не могла свести концы с концами: что именно связывает эту фотографию и эту девочку и ее кулон с ней самой?

Возможно, свет на эту запутанную ситуацию помог бы пролить сам фотограф. Но, покопавшись в Интернете, Джулия обнаружила, что Чарльза Мэннинга, автора фотопортрета, уже нет в живых. Зато живет и здравствует его сын, и тоже фотожурналист, Алекс Мэннинг. В телефонном справочнике она нашла его домашний адрес и номер телефона и даже попыталась позвонить по указанному номеру, но безрезультатно. На проводе был только автоответчик. Оставалось только ждать. Или…

Разве ей нечем заняться? Ей нужно думать о свадьбе, а не пытаться найти девочку со старой фотографии. Но в этот момент Джулия перехватила собственное отражение в зеркале и замерла. Из зеркала на нее смотрела та самая девочка, и в глазах ее застыла все та же мольба о помощи.

Мистика какая-то! Джулия решительным движением схватила сумочку и направилась к дверям. Может быть, хоть Алекс Мэннинг знает что-нибудь. Она хочет знать, что это за девочка и откуда она взялась. Только спросит и сразу же выбросит ее из головы.

Двадцатью минутами позже Джулия припарковала машину возле трехэтажного жилого дома в знаменитом районе Сан-Франциско под названием Хейт-Эшбери. Том самом, где в шестидесятых годах прошлого века разворачивались события не менее знаменитого «лета любви», объявленного хиппи. И сегодня, спустя много лет после тех событий, район представлял собой колоритную смесь маленьких ресторанчиков, кафе, баров, тату-салонов, бутиков, разнообразных сувенирных и антикварных лавок. Все улицы были запружены народом. Пятница, конец рабочего дня. Люди спешат домой, чтобы начать наслаждаться уик-эндом. Застанет ли она Мэннинга дома? Это еще большой вопрос: дозвониться до него напрямую она так и не смогла. Но делать-то что-то надо!

Она поднялась по лестнице на третий этаж и, слегка запыхавшись, нажала на кнопку дверного звонка. Интересно, что она ему скажет, если вдруг, на ее счастье, он окажется дома? Дверь распахнулась, и на нее обрушился водопад недовольных восклицаний, которые изрыгал высокий темноволосый парень без рубашки и в джинсах, едва державшихся на бедрах.

– Кого еще там черти принесли? – рявкнул он и уставился на нее подбитым глазом. Вид у парня был ужасный. Всклоченные волосы, давно небрит, багрово-желтый синяк под глазом, явные следы побоев на груди и тонкий длинный шрам почти под самым сердцем. Джулия инстинктивно отпрянула назад, словно ненароком ворвалась в берлогу к хищному зверю.

– Кто вы и чем торгуете? – хрипло поинтересовался у нее хозяин квартиры.

– Я ничем не торгую. Мне нужен Алекс Мэннинг. Это вы?

– Зависит от того, зачем он вам нужен.

– Все зависит от того, кто вы! – твердо отрезала она, решив не отступать.

– Коль так, то официально объявляю вам, что я – не тот, кто вам нужен!

– Неправда!

Мужчина уставился на нее уже здоровым ярко-зеленым глазом, и выражение его лица неуловимо поменялось. Взгляд стал профессионально пристальным, словно он разглядывал потенциальную модель для будущих съемок.

– Вы кто?

– Меня зовут Джулия Демарко. А вы, как я понимаю, Алекс Мэннинг? Я хотела расспросить вас об одной фотографии, которую увидела сегодня на фотовыставке в музее. Фотография была сделана вашим отцом: маленькая девочка на фоне ворот, за которыми располагается сиротский приют. Вы помните эту фотографию?

Мужчина ничего не ответил, но Джулия увидела, как блеснули его глаза и забилась венка на шее.

– Мне хотелось бы узнать побольше об этой девочке: кто она, как ее зовут, что с ней сталось потом?

– Зачем вам это? – резким тоном спросил он.

Действительно, зачем? Как трудно найти простой ответ на простой вопрос. Неужели придется рассказывать незнакомому мужчине о том, что весь день девочка не выходит у нее из головы? Глупо все как-то!

– Дело в том, – собралась она наконец с мыслями, – что у девочки на шее точно такой же кулон, как вот этот! – Она достала из сумочки цепочку с лебедем и протянула ее Алексу. – Мне показалось это несколько странным.

Мэннинг вперил взгляд в лебедя, потом перевел его на лицо Джулии.

– Не может быть! – пробормотал он растерянно.

– Чего не может быть?

– Вы и она! Вы не можете быть той девочкой!

– А я и не утверждаю, что она – это я! – Джулия почувствовала, как снова участилось сердцебиение. – Я вам сказала, что у меня точно такое же украшение, как у нее. Вот и все!

– Это сон, да? Вы мне снитесь? Или у меня галлюцинации? Сейчас я захлопну дверь, и вы исчезните, да?

Джулия открыла рот, чтобы возразить и сказать, что она не собирается никуда исчезать, но было уже поздно. Дверь громко стукнула прямо перед ее лицом.

– Я – не она! – почти прокричала она в закрытую дверь. – Я родилась и выросла в Сан-Франциско и никогда не покидала пределы Соединенных Штатов. Слышите меня? Я – это не она! – Волна отчаяния затопила ее. – Так кто же я тогда?

2

Алекс слышал, как девушка что-то отчаянно верещала по ту сторону двери. Странная какая-то! Но эти светлые волосы, огромные синие глаза, аккуратный, слегка вздернутый носик. Сколько раз он представлял себе ее лицо. И вот она пришла и спрашивает его о фотографии девочки. А что ему сказать?

Никогда и никому ничего не говори ни о фотографии, ни о девочке. Слова, сказанные отцом четверть века тому назад, снова всплыли в его памяти. А что, если нарушить обет молчания? Ведь прошло столько лет. Кому какое дело до девочки со старой фотографии?

Он никогда не забудет взгляд отца, исполненный особого ужаса, когда он увидел фотографию, опубликованную на страницах журнала. Отец так страстно умолял его молчать, и это был их последний разговор. До сего дня у Алекса ни разу не возникало соблазна нарушить данное слово.

В дверь снова позвонили. А девчонка упряма!

Алекс открыл дверь как раз в тот момент, когда Джулия приготовилась уже барабанить кулаком. При виде Алекса рука ее безвольно опустилась вниз.

– Почему вы сказали, что я – это она?

– А вы посмотрите на себя в зеркало!

– Она же – маленькая девочка, а я – взрослый человек. Мы вообще не похожи!

Какое-то время он молча исследовал ее взглядом профессионального фотографа, подмечая каждую мельчайшую деталь. Небольшой выступ волос на лбу (кстати, примета, сулящая раннее вдовство), светлые, слегка вьющиеся волосы, рассыпавшиеся густой пеленой по плечам, едва заметные веснушки и морщинки в уголках глаз, нежный овал лица. Красивая девушка, ничего не скажешь! Она стояла перед ним в коротенькой хлопчатобумажной юбке бежевого цвета, открывающей взору стройные длинные ноги. Светло-кремовый топик, легкие босоножки – загорелая красавица, настоящая уроженка жаркой Калифорнии. Он вдруг почувствовал желание: его непроизвольно потянуло к девушке, но он подавил неуместный порыв. Впрочем, блондинки всегда были его слабостью, особенно голубоглазые.

– Ваш отец знал имя этой девочки? Или хоть что-то о ней? – не отставала она.

– Он никогда не говорил со мной на эту тему. Можно мне взглянуть на ваш кулон?

Она раскрыла ладонь, и он молча уставился на белого лебедя. Да, точно такой же, как на фотографии. Ну и что? Это же не бриллиант редчайшей огранки, обыкновенная безделушка. Но девушка чертовски похожа на русскую сироту, и кулон у нее точно такой же. Не слишком ли много совпадений?

– Как, вы говорите, вас зовут?

– Джулия Демарко!

– С каких это пор в роду у итальянцев появились голубоглазые блондинки?

– Я – не итальянка. Просто ношу фамилию отчима. Он удочерил меня. А мой родной отец – ирландец. И мама тоже ирландка. Она… она умерла шесть месяцев тому назад.

Джулия бережно опустила кулон обратно в увесистую сумку из коричневой кожи.

Вот как! Значит, ее удочерили! Интересный поворот в деле.

– Своего родного отца вы не знали?

– Он бросил маму еще до моего рождения.

– А где вы родились?

– В Беркли. – Выражение лица девушки стало неприступно строгим. – Я никогда не была за пределами Штатов. У меня даже паспорта заграничного нет. Так что эта девочка не может быть мной.

– Еще один вопрос, из чистого любопытства. Сколько вам было лет, когда вас удочерили?

– Четыре годика.

Так, а девчушке на фотографии не больше трех.

Алекс глянул в глаза девушки и понял, что она подумала о том же.

– Отчим удочерил меня, когда женился на маме, – пояснила она. – А мама у меня – не русская. Она не любила путешествовать и вообще никуда не ездила. Типичная американская домохозяйка, вот кем была моя мама. Подрабатывала тем, что готовила бутерброды и прочие закуски для игроков в футбол. Даже в этом она оставалась американкой. А потому нет никаких оснований полагать, что я – это та самая девочка с фотографии. Я – это я, и я точно знаю, кто я и откуда.

Кажется, она отчаянно пыталась убедить себя в том, что так оно и есть. Но чем больше она старалась, тем сильнее крепли сомнения в душе Алекса.

– Простите меня, что свалилась вам как снег на голову! Вы, наверное, отдыхали, а тут я со своими проблемами! Простите! – Она неловко взмахнула рукой и покраснела, осознав в полной мере всю бестактность своего вторжения в чужой дом без приглашения.

Алекс скрестил руки на голой груди, он и не подумал найти рубашку, и бросил на девушку любопытствующий взгляд.

– Я только что с самолета. Прилетел из Южной Америки.

– Фотографировали там?

– Да.

– Какие у вас ушибы на теле. Где это вы так? Впрочем, это меня не касается.

– Вот именно! Это вас не касается!

Она невольно вздрогнула от его резкого тона.

– Зачем вы грубите?

В самом деле, зачем? Наверное, потому что его тело невольно реагирует на ее присутствие. Чем скорее она уйдет отсюда, тем лучше! Он достаточно умен, чтобы избегать общения с женщинами, которым нужен не только секс. А у нее просто на физиономии написано: «Я порядочная девушка».

– То есть вам больше нечего добавить по поводу фотографии? – спросила она, переминаясь с ноги на ногу.

Он тяжело вздохнул. Нет, он все же был недостаточно груб!

– Послушайте, вы! Вы – не единственная, кто обратил внимание на фотографию девочки. В свое время толпы людей осаждали редакцию журнала, требуя дать им адрес девочки. Все хотели удочерить ее.

– Правда? А что было потом?

– Девочку не нашли. Наши отношения с Россией были в те годы весьма сложными. Усыновление иностранных детей практически было за гранью фантастики. Холодная война[1]. Советские власти, кажется, даже отрицали наличие у них сирот в стране. Вот все, что я знаю! – Разумеется, он поведал ей лишь малую часть истории, но хватит с нее, чтобы прихлопнуть нездоровый интерес к снимку. – Что вы там нашли в этой фотографии? Подумаешь, светлые волосы, голубые глаза и лебедь на шее! Расспросите своих близких, и они расскажут вам кучу историй о вашем детстве в Беркли. Что, у вас нет детских фотографий, запечатлевших вас в возрасте двух или трех лет? Откуда вдруг сомнения?

– Беда в том, что мне некого спросить. Родители мамы порвали с ней, узнав о ее беременности. И у нас в доме нет ни единой фотографии, запечатлевшей нашу с мамой жизнь до того момента, как она вышла замуж за отца. Мама сказала, что фотографии затерялись при переезде из Беркли в Сан-Франциско.

– Тоже мне, долгий путь! Мост через залив переехал, и ты уже в Сан-Франциско!

– У меня не было оснований не доверять маме! – недовольно поджала губы Джулия.

– А сейчас, значит, появились?

Девушка нахмурилась.

– Наверное, я схожу с ума! – воскликнула она взволнованно. – Не могу поверить в то, что ставлю под сомнение правдивость маминых слов. И все из-за какой-то фотографии, случайно увиденной в музее. Бред какой-то!

«Если она сходит с ума, – подумал Алекс, – то и я вместе с ней». Потому что каждое новое ее признание лишь подымало градус его скепсиса. Алекс почувствовал знакомый прилив адреналина в кровь. Неужели эта незнакомка и есть та самая девочка? Если да, то что это означает? Как она очутилась в Америке? Как попала сюда из Москвы? И почему она не знает, кто она есть на самом деле? Не из-за нее ли отец велел держать ему рот на замке? Значит, девочка – это часть чего-то большего и очень секретного. Но как его отец оказался замешанным во все эти заговоры минувших лет? Впрочем, чему удивляться? Алексу, пошедшему по стопам отца, как никому другому, прекрасно известно, что фотокорреспондент может попасть туда, куда никто, кроме него, не сумеет.

– Хорошо бы было расспросить об этом маму, – продолжала девушка, – но ее больше нет, и спросить не у кого.

– А ваш отчим? – напомнил ей Алекс.

– Пожалуй! – согласилась она. – Но не сейчас, а позднее. Мама долго и тяжело болела, и год выдался для него крайне тяжелым. Едва ли он захочет говорить сейчас о мамином прошлом.

– Но есть же и другие люди! Кто-то же есть!

– Если бы такие люди были, я бы не явилась к вам! – неожиданно вспылила она.

– Как девичья фамилия вашей матери?

– Сара Грегори. А что?

– Да так, ничего! – ответил Алекс, но на всякий случай отложил этот факт в своей памяти.

Джулия взглянула на настенные часы и тихо ойкнула:

– Ой, мне пора бежать! В нашем ресторане сегодня семейный праздник, день рождения тети Люции.

– Это ресторан Демарко в Рыбацкой бухте? – Он впервые соотнес фамилию девушки с известным в городе заведением, славящимся своими блюдами из морепродуктов.

– Да! Сегодня соберется вся наша большая семья, все тридцать семь человек.

– Да, действительно, большая семья! – согласился Алекс.

– Будет весело!

– Ну, вот видите! А вы ищите на свою голову какие-то приключения!

– Ничего я не ищу! – обиделась Джулия.

– Еще как ищете! Иначе бы не вообразили себе, что вы – это та самая девочка с фотографии.

– Это вы вообразили себе такое! А я просто хотела расспросить вас о девочке.

– Что, по сути, одно и то же.

– Нет, не одно и то же! Это совсем другое! Все, с меня довольно! Извините за беспокойство. Забудьте о моем визите к вам!

Джулия круто развернулась и ушла с высоко поднятой головой. Алекс улыбнулся собственным мыслям. Она была не первой блондинкой, которая удалялась от него с таким непреступным видом, но первой, которую он точно не забудет. С нее – довольно, а вот с него – еще нет. В отличие от Джулии, у него есть с кем поговорить. Напрасно он избегал встреч с матерью. Самое время позвонить ей.

Кейт Мэннинг обожала всякие светские мероприятия, особенно те из них, где она была центром внимания. Как, например, сегодня вечером. Разумеется, прием был устроен в честь ее покойного мужа Чарльза Мэннинга, чьи работы были представлены на фотовыставке, но последнее обстоятельство имело второстепенный характер. В конце концов, Чарльза уже нет в живых целых двадцать пять лет, а она пока еще, слава богу, жива и продолжает жить. Кто-то, быть может, усмотрел бы в таком подходе к вещам исключительный прагматизм, но Кейт вообще была практичной женщиной. Недаром свою любовь к мужу она похоронила вместе с ним.

Сегодня у нее за спиной были шестьдесят два года жизни и два неудачных брака в течение последних двадцати лет, после которых она снова взяла себе фамилию первого мужа. Выставка работ Чарльза Мэннинга позволила ей вернуться в высшее общество, из которого ее исключили на какое-то время, и уж теперь-то она была твердо намерена остаться в его списках до конца своих дней. Ее перестали приглашать на все важнейшие светские мероприятия три года тому назад, после того как разразился громкий скандал с ее третьим мужем, известным в городе муниципальным чиновником, которого обвинили в связи с несовершеннолетней. Беднягу немедленно изгнали из рядов членов муниципалитета, а его жену так называемые друзья-приятели подвергли остракизму. Но вот она снова в седле! Она вернулась разыграть роль безутешной вдовы великого мастера фотодела, и тут соперниц у нее не было.

К тому же ей недавно пришла в голову дельная мысль, как увеличить свой доход, предложив фотографии Чарльза какому-нибудь книгоиздателю. Конечно, она не бедствовала в привычном понимании этого слова, но жизнь в обществе всегда сопряжена с большими расходами, так что лишние деньги никак не помешают. А если все еще сохранился интерес к фотографиям Чарльза, то почему бы не дать людям возможность приобретать альбомы с его работами? Надо только заручиться поддержкой Алекса. Правда, сын – точная копия своего отца. Такой же упрямый, неуловимый и вечно шляется вдали от дома. Неудивительно, что он до сих пор ходит в холостяках! Для него, как и для его покойного отца, работа – это главный смысл жизни. Ну и какая женщина уживется с таким мужчиной?

– Кейт, рад тебя видеть!

При виде Стэна Гардинга, одного из ближайших друзей Чарльза, который когда-то даже был у них шафером на свадьбе, Кейт немедленно выбросила из головы все неприятные мысли. Гардинг работал вместе с Чарльзом все последние годы его жизни, был его редактором. Но сейчас он занимался в журнале только специальными проектами, в частности выступил куратором и этой фотовыставки и даже лично участвовал в подборе фотографий для экспозиции.

Красивый мужчина, всего лишь на несколько лет старше самой Кейт, высокий, худощавый, с благородной сединой и мужественным лицом. Пожалуй, он был одним из самых интересных и умных мужчин, которых повидала на своем веку Кейт Мэннинг. Когда-то давным-давно он был женат, но его жена угасла от рака в тот же год, когда они с Чарльзом решили расстаться, и больше Стэн не женился. Какое-то время после смерти мужа Кейт тешила себя надеждой, что у них со Стэном что-то получится, но его преданность покойному другу была столь безграничной, что ей осталось лишь смириться и довольствоваться только дружбой.

– Здравствуй, дорогой! – приветливо улыбнулась она ему, подставляя щеку для дежурного поцелуя.

– Ну, как здесь? Не скучаешь?

– С твоим приходом точно не буду!

– Как всегда, тонкая лесть! – усмехнулся он.

Конечно, она постаралась!

– Представляешь, какой резонанс получила выставка! Ты только взгляни, сколько людей явилось на этот прием!

И действительно, огромный зал был до отказа забит мужчинами в смокингах и женщинами в нарядных коктейльных платьях. Официанты неслышно скользили между разбившимися на группы гостями, предлагая шампанское и всевозможные закуски, над приготовлением которых трудился один из лучших поваров Сан-Франциско.

Да, не зря она старалась и хлопотала вокруг этой выставки! Разумеется, устроить одной такой грандиозный прием ей было бы не под силу, но в его организации есть львиная доля ее участия, и пока все идет на редкость гладко.

– Отличная организация! – прокомментировал увиденное Стэн, оглядываясь по сторонам. – Чарльз бы тобой гордился.

Вот тут у Кейт не было полной уверенности. Покойный муж терпеть не мог всякие светские рауты. Да и вообще, он совсем не занимался популяризацией своих работ. Прижизненная слава его мало волновала. Он даже просил, чтобы журнал печатал его фотографии без указания имени автора. Такого самоуничижения Кейт никогда не могла понять.

– Я думал, Алекс тоже здесь! – медленно проговорил Стэн, еще раз обозрев толпу. – Джо сказал, что он уже вернулся.

Вот так! Вернулся и даже не позвонил ей! Кейт почувствовала себя уязвленной. Не то чтобы они с сыном были особо близки. Он даже ребенком чурался ее, а с возрастом пропасть между ними лишь увеличилась. Алекс винил ее в том, что это она разрушила семью. А потом Чарльз погиб, и сын почти возненавидел ее. Его неприязнь к ней не проявлялась открыто, но она всегда тлела подспудно, и Кейт хорошо знала это, хотя никогда не заводила с сыном разговоров о его чувствах к ней.

– Фотографии, которые привез Алекс из Южной Америки, просто потрясающие! – добавил Стэн. – Ты можешь гордиться сыном!

– А я и горжусь! – Кейт взяла с подноса бокал с шампанским и сделала глоток. – Кстати, я поговорила с Джо! Посоветовала ему сделать статью о Чарльзе и Алексе. Так сказать, компаративный анализ творчества отца и сына. Думаю, такая публикация поспособствует увеличению тиража вашего журнала.

Стэн согласно кивнул, и вдруг веселые искорки вспыхнули в его глазах.

– Хорошая идея, Кейт! А твой сын, как я посмотрю, пользуется повышенным спросом у дам.

И в этом Кейт тоже не сомневалась. Алекс унаследовал от отца не только его талант, но и очень привлекательную внешность: густые темно-каштановые волосы, светло-зеленые глаза, красивое, атлетически сложенное тело без лишней капли жира. Впрочем, откуда там взяться жиру, если он может днями обходиться без еды? Вечно все бегом, вечно в поисках очередного потрясного кадра или сюжета для новых съемок. Да спит ли он когда-нибудь, задавалась она порой риторическим вопросом. В любом случае при всем желании мать не могла отыскать в сыне ни малейшего сходства с собой. Точная копия Чарльза. Вылитый отец, и точка! И вот точная копия движется прямо на нее. Кейт зябко поежилась, почувствовав прилив нервозности.

– Привет, мама! – холодно улыбнулся ей сын.

– Алекс! Бог мой! Что это на тебе? – Это же надо! Явиться на прием в старых джинсах и в черном кожаном пиджаке.

Он хмуро глянул на мать, и та моментально дала задний ход. Не слишком ли рано она перешла в атаку? И все же появиться на людях в таком виде – это верх неуважения к ним. Когда же наконец он начнет соблюдать приличия?

– Я тоже рад видеть тебя, мама! – съязвил Алекс и повернулся к Стэну. – Как дела?

– Все по-старому. Слава богу, наконец-то вернулся! – Стэн шагнул к молодому человеку и дружески обнял его за плечи, как это сделал бы отец, приветствуя своего сына. Все те годы, что Алекс рос без отца, Стэн старательно пытался восполнить в его жизни этот невосполнимый пробел: он исправно ходил на все спортивные игры, в которых участвовал мальчик, присутствовал на выпускных вечерах в школе и в университете, живо интересовался его делами. Кейт раздраженно подумала, что вот чужому человеку позволительно обнять ее сына, а ей самой Алекс не разрешит даже слегка погладить себя по плечу.

– Почему ты мне не позвонил, Алекс? – сердито спросила она. – Я тут вся извелась, увидев фотографии в газетах, как тебя волокут в полицейскую машину.

Она недовольно поджала губы и принялась разглядывать здоровенный синяк под глазом. Полузабытое материнское чувство вдруг проснулось, и у нее невольно вырвалось:

– Больно? Ходил к врачу?

– Все в порядке, мама. Я жив-здоров, и нет причин для беспокойства.

– Ты слишком много работаешь! За все хватаешься, так никаких сил не хватит! Не понимаю, зачем рисковать собственной жизнью из-за незнакомых людей.

– Мама! Это моя работа! Впрочем, я пришел сюда не ради своей работы.

– А зачем ты пришел? – немедленно поинтересовалась у него мать. Ей не понравился особый, лихорадочный блеск в его глазах. Такое выражение у сына всегда появляется в тех случаях, когда он видит цель и теперь готов не постоять за ценой ради ее достижения. Что ж, упорство – это, пожалуй, единственное, что он унаследовал от нее.

Алекс зна́ком пригласил их проследовать в более спокойный угол зала.

– Хочу взглянуть на одну из папиных фотографий. Ту, на которой заснята девочка-сирота. Папа рассказывал вам что-нибудь об этой фотографии? Или о самой девочке?

– Он вообще не разговаривал со мной о своей работе! – воскликнула Кейт. Давняя отчужденность мужа все еще больно ранила ее. – А уж о тех фотографиях, которые он сделал в ходе своей последней поездки в Москву, речи и вовсе не было. Прошу простить меня, но я должна поздороваться с новыми гостями. Загляни ко мне завтра, Алекс, тогда и поговорим!

Завтра будет завтра! Во всяком случае, к завтрашнему дню она сумеет подготовиться и встретит любые вопросы сына во всеоружии. А сегодня ей хочется просто наслаждаться жизнью.

Алекс молча посмотрел матери вслед. Он не в претензии за ее отказ говорить об отце. Несмотря на то что с момента его гибели прошла уже четверть века, она по-прежнему все еще злится на покойного мужа. Наверное, так будет до конца ее дней. Впрочем, смотрится она весьма недурственно. Волосы, отливающие темной медью, лицо без единой морщинки. Больше пятидесяти ей никак не дашь. Мать всегда следила за своей внешностью. Собственно, других проблем, насколько он может судить, в ее жизни не было.

Алекс взглянул на Стэна.

– Что помрачнел? – спросил он у него.

– Что ты хочешь узнать, Алекс, об этой фотографии? Затеял собственное расследование?

Секунду поколебавшись, Алекс сказал:

– Я хочу узнать, жива ли та русская девочка. И еще, могло ли случиться так, что она оказалась в Соединенных Штатах?

– Зачем тебе все это?

– Затем, что, как мне кажется, эта девочка наведалась сегодня днем ко мне домой.

За долгие годы работы с фотокамерой Алекс научился считывать эмоции с лиц людей. Как ни пытался скрыть Стэн свое изумление за дежурной светской улыбкой, он догадался, что старый приятель отца неприятно поражен и даже шокирован тем, что услышал. Лицо его заметно побледнело, а в глазах мелькнуло непонятное выражение. Стэн явно что-то знает. Но что?

– Это невозможно! – выдохнул Стэн.

– Почему? Ты в курсе, что случилось с девочкой?

– Все, что я знаю, так это то, что фотография не предназначалась для печати. Большего я тебе сказать не могу.

– Не можешь или не хочешь? Отец погиб двадцать пять лет тому назад. Какие могут быть тайны через столько лет?

Стэн бросил на него выразительный взгляд и потянул за собой в самый дальний угол комнаты, где их никто не смог бы подслушать.

– Ты похож на своего отца. Он тоже любил совать нос не в свои дела!

– Что ты имеешь в виду, Стэн?

– То и имею! Отойди в сторону, Алекс. И делай то, что велел тебе отец! Прекрати всякие расспросы о фотографии. Если эта сумасбродка опять объявится, скажи ей, что она сошла с ума. Или скажи, что девочка умерла спустя несколько недель после того, как ее сфотографировали. Все! Конец истории!

– Но на самом деле она жива, да?

– Допустим! Но тебе лучше о ней забыть! Поверь мне, Алекс, на слово! Прошлое лучше не ворошить.

Внезапно Алексу страшно захотелось окунуться с головой именно в прошлое.

Застолья в семье Демарко были всегда многолюдными и шумными. Вот и сегодня вечером их ресторанчик был до отказа забит итальянцами всех полов, возрастов и габаритов. На маленьких столиках, покрытых веселенькими скатертями в красно-белую клетку, горели свечи в обрамлении разнообразных цветочных композиций. Как всегда, угощение было обильным, вино лилось рекой, играла музыка, повсюду слышался смех. Вот она, ее семья, подумала Джулия. И какая разница, что она единственная блондинка в этом море жгучих брюнетов? Что с того, что Демарко – не родные ей по крови? Они любят ее и обращаются с ней как с родной. Конечно, неплохо, если бы она была похожа на младшую сестру и отца, и не только внешне. Не то чтобы эта разница бросалась в глаза, но она была, и Джулия постоянно чувствовала ее.

– Джулия, почему ты ничего не ешь? – Именинница, невысокая седовласая толстушка, уставилась на нее укоризненным взором. Тарелка с равиоли и лобстерами стояла нетронутой. – Если много специй, я подам тебе другое блюдо.

– Спасибо, тетя Люция! Все очень вкусно, но я уже сыта.

– Не волнуйтесь, тетя Люция! – вставила словечко подбежавшая к столику Лиз. – Джулия просто боится, что не влезет в свадебное платье, если вы станете закармливать ее с такой скоростью. – Младшая сестра плюхнулась на стул, подвинула к себе тарелку Джулии и взяла ее вилку. – Не пропадать же добру! Я доем! – и, проглотив кусок, добавила: – Вкуснотища!

Тетя Люция немедленно просияла от ее похвалы.

– За тебя, Лиз, я не беспокоюсь! А вот Джулия… – Она снова бросила озабоченный взгляд на старшую племянницу. – Все еще никак не можешь прийти в себя после смерти матери. Я это вижу!

– Нет-нет, тетя! Со мной все в порядке! Но я действительно неголодна.

Тетя лишь вздохнула, но промолчала, заметив появление Майкла. Майкл подошел к их столику, расцеловал именинницу, а потом с улыбкой глянул на Джулию:

– Ты им сказала?

– Лиз уже всем растрезвонила! Ты же знаешь, как она умеет хранить чужие секреты.

– Какой же это секрет? Да еще чужой! – рассмеялась Лиз. – Меня саму просто распирает от нетерпения! Я уже заждалась вашей свадьбы!

– Представь себе, я тоже! – улыбнулся Майкл.

– Мы все просто счастливы за вас, дорогие мои! – расцвела в улыбке тетя Люция. – Майкл, ты, должно быть, умираешь с голоду. Сейчас я подам тебе целое блюдо всяких закусок.

– Спасибо, не откажусь!

– А я принесу пиво! – подхватилась с места Лиз и побежала в сторону бара.

Майкл сел за столик и огляделся.

– Много народу!

– Как обычно, – обронила Лиз. – Ну, как прошел рейс?

– Без происшествий. Правда, вот припозднился. Немного поспорили с отцом по поводу рекламы наших услуг. Он, старый ретроград, ничего не хочет менять. Все тот же набор аргументов! А ты чем занималась после обеда? – Он взял Джулию за руку. Призывно сверкнуло бриллиантовое колечко на ее пальце, которое он подарил ей в день помолвки. – Может, прогулялась по магазинам? Присматривала себе свадебный наряд?

– Нет! Это мы сделаем вместе с Лиз. Уверена, она с удовольствием поможет мне определиться с выбором.

– Если пожелания жениха принимаются в расчет, то тогда прошу что-нибудь очень сексуальное и обязательно с низким вырезом.

Джулия улыбнулась. Она хорошо знала вкусы Майкла. Но, видно, улыбка получилась не очень веселой, потому что Майкл моментально посерьезнел.

– Что-нибудь случилось, Джулия? Ты какая-то сама не своя после нашего похода в музей.

– А, ерунда! Боюсь, ты решишь, что я спятила, если скажу тебе.

– Глупости! Никогда я такого не скажу! Выкладывай! Какие у тебя могут быть от меня секреты? Ведь совсем скоро я стану твоим мужем.

Она взглянула на переплетенные пальцы их рук. Да, она должна быть честной с Майклом!

– Майкл, мне не по себе!

– Из-за свадьбы?

Она взглянула на него и кивнула в знак согласия.

– Слишком все быстро! Осталось всего лишь три месяца.

– Но мы же помолвлены больше года.

– Да, но что это был за год, ты помнишь? Мы все время толклись возле постели мамы. Эти бесконечные походы в больницу…

– Я понимаю тебя, Джулия! Горечь утраты все еще слишком свежа! Но поверь мне, так будет лучше. И чем быстрее мы поженимся, тем лучше будет для тебя. Да и мне уже надоело ждать! У меня столько планов на будущее! Обещаю, я сделаю все, чтобы ты была счастлива. Если честно, то думаю, чем скорее ты погрузишься в предсвадебные хлопоты, тем быстрее поймешь, что мы приняли правильное решение.

Наверное, Майкл прав. Да и ей уже давно пора зажить своим домом. Но почему именно сейчас? Когда в ее голове полнейший сумбур и столько вопросов, на которые у нее пока нет ответов.

– Есть и еще кое-что, что меня тревожит, – начала она медленно. – Я все думаю о том времени, когда мама еще не была женой Джино. Мне хотелось бы знать, кто мой настоящий отец.

– Зачем он тебе понадобился? – Майкл уставился на невесту непонимающим взглядом.

– А еще эта девочка в музее. Она так похожа на меня. И у нее точно такой же кулон, какой подарила мне мама, когда я была маленькой.

– Не понимаю, о ком ты… Эта девочка… Русская?

В его голосе было столько изумления, что она и сама была готова изумиться вместе с ним. Действительно, что за нелепая мысль!

– Дело не в девочке. Но я правда не знаю, кто я есть. Я ничего не знаю о нашей с мамой жизни, пока она не вышла замуж за Джино. В доме не сохранилось никаких вещей, относящихся к тому времени: ни единой нашей фотографии, ни фотографий маминых родственников. Такое впечатление, что меня и вовсе не было на свете до того момента, как я стала Демарко.

– А ты расспрашивала мать о своем настоящем отце?

– Да, сто раз спрашивала. И всякий раз она уходила от ответа. Говорила лишь, что он бросил нас, а все остальное не имеет значения.

– И она была абсолютно права, Джулия! – Майкл прочувствованно пожал ее руку. – Зачем он тебе? Особенно сейчас, когда у тебя есть я! А меня, если честно, совершенно не волнует твоя родословная.

«Зато она интересует меня, – подумала Джулия. – Мне нужна правда».

– Я хочу выяснить, кто я и откуда. Это очень важно.

– Ты собираешься заняться этим до свадьбы? – по его лицу скользнуло раздражение.

– Да!

– И все из-за какой-то фотографии?

– Фотография дала лишь толчок. Не было бы ее, появилось бы что-то другое.

Майкл недобро прищурился.

– То есть ты хочешь сказать, что обязательно нашла бы повод, чтобы отсрочить нашу свадьбу?

Трудно ответить на вопрос, заданный прямо в лоб.

– Все слишком быстро, Майкл! – нерешительно промямлила Джулия.

– Да, это ты уже говорила! – Он отпустил ее руку и откинулся на спинку стула. – Послушай, Джулия! Пусть пока все идет своим чередом, ладно? Хотя бы пару недель. Если за это время ничего в твоих настроениях не изменится, мы определимся с другой датой нашего бракосочетания. Не хочешь в декабре, ладно! Подождем нового года. Я знаю, как ты любишь историю, а потому бракосочетание в музее – это именно то, что тебе надо. Во всяком случае, мне так казалось раньше.

– Ты прав, Майкл! – Джулия почувствовала себя виноватой. Ну, вот! Испортила человеку настроение! Он появился в ресторане, сияя от счастья, а теперь смотрит на нее исподлобья.

– Вот твое пиво! – вовремя подоспела Лиз и недоуменно посмотрела на парочку. – Ничего не понимаю! Кто-то умер?

– Джулия хочет перенести свадьбу! – отрывисто бросил Майкл.

Джулия лишь обреченно вздохнула. Не стоило ему говорить об этом вслух.

– Ты с ума сошла, да? – воскликнула Лиз. – Куда еще тянуть? Есть место, лучшее в мире, есть жених, тоже лучший в мире! Что на тебя нашло, Джулия?

– Хороший вопрос! – подытожил Майкл, поднимаясь из-за стола. – Пойду поищу свою закуску.

Лиз быстро заняла его место и, едва Майкл отошел от стола, накинулась на сестру:

– В чем дело?

– Мне надо время! Не хочу бросаться в замужество очертя голову.

– Бросаться?! Да ты еле плетешься, моя дорогая! Еще немного, и тебя обгонят все!

Джулия затравленно огляделась. Хорошо бы сейчас улизнуть незамеченной и от сестры, и от гостей, и от всех на свете. Но как? Двери в ресторан заблокировал высокий темноволосый мужчина с прозрачными зелеными глазами. Сердце ее ушло в пятки. Неужели это Алекс Мэннинг? Ну, да, это он. Только побрился, помылся и нацепил на себя побольше одежек. Но что ему здесь надо? Или он что-то узнал? Она должна немедленно выяснить, что ему известно!

Внезапно Джулию обуял страх. Еще немного, и она ступит на тропу, с которой уже не повернешь назад.

– Кто это? – проследила Лиз за ее взглядом.

– Что? – непонимающе переспросила ее сестра.

– Уж не из-за этого ли мачо ты собираешься переносить собственную свадьбу?

– Все может быть!

– Джулия! Что ты несешь?

– Лиз! Это совсем не то, о чем ты подумала! Прости, но мне нужно переговорить с этим человеком! – Джулия сорвалась с места и ринулась ему навстречу. Главное – успеть перехватить Алекса до того, как тетя Люция обрушит на него водопад поцелуев, блюдо с равиоли, лобстеров и торт.

– Что вы здесь делаете? – спросила она, слегка запыхавшись.

– Вот зашел взглянуть на ваше лицо еще раз.

Джулия невольно поежилась под его цепким пристальным взглядом.

– И что?

– Я переговорил кое с кем о фотографии.

Джулия распахнула дверь и, вытолкав Алекса на улицу, вышла следом. На пирсе было уже темно.

– Что вы узнали?

– Мне сказали, что девочка умерла вскоре после того, как была сделана фотография. Мне также посоветовали не лезть не в свое дело и держаться от этой истории подальше. Честно скажу, это не в моей натуре!

– А что в вашей натуре? – Джулия взглянула в его глаза. Пожалуй, трудно истолковать их необычный блеск.

– В моей натуре – искать правду. Искать и находить ее! Готовы присоединиться?

Джулия почувствовала, как мурашки побежали у нее по коже. Что она делает? Ей нужно озаботиться своими отношениями с Майклом, готовиться к свадьбе. Сотни дел, больших и малых, предсвадебные хлопоты, а тут какая-то фотография. Но нет! Пока она не получит ответы на вопросы, которые так неожиданно стали очень важными и злободневными, она не успокоится. Вот узнает все ответы, и остаток жизни проживет со спокойной совестью.

– Готова! Я тоже хочу узнать правду об этой девочке.

– Учтите! Как только мы сделаем первый шаг, пути к отступлению будут отрезаны!

Его наставительный тон пришелся ей не по душе.

– Я сама решу, как мне поступать и где отступать! Итак…

– Тогда я не стану помогать вам!

Алекс повернулся к ней спиной, демонстрируя готовность немедленно удалиться. И он действительно зашагал прочь!

– Подождите! – крикнула она ему вдогонку. – Нельзя же так, в самом деле!

Он остановился и долго стоял и молчал. Джулия даже испугалась, что он так и уйдет, не проронив больше ни слова.

– Я пришел сюда по одной-единственной причине. Вы поразительно похожи на девочку. Плюс кулон, плюс тот факт, что вы ничего не знаете о том, как жили, пока вам не исполнилось четыре года. В свое время я дал клятву одному человеку ничего не говорить об этой фотографии. И я не нарушу ее, если не буду полностью уверен в том, что вы хотите выяснить всю правду о девочке так же сильно, как этого хочу я.

– А кому вы дали свое обещание?

– Так да или нет? Я не скажу вам ничего, пока не буду уверен на все сто, что вы в игре.

Во взгляде Алекса Джулия прочитала несгибаемую решимость. Если сейчас она скажет «нет», то больше его не увидит. И тогда никогда не узнает, какое отношение имеет к ней старая фотография. Конечно, можно провести собственное расследование, но она даже не знает, с чего начать. К тому же у Алекса связи, доступ к информации. Ах, уж не продает ли она сейчас свою душу Мефистофелю? Джулия замерла на мгновение. Дай бог, чтобы она потом не пожалела о принятом решении!

– Да, я в игре! Говорите же мне все, что знаете!

Он посмотрел куда-то вдаль, поверх ее головы.

– Это я сфотографировал девочку. Отец здесь ни при чем!

3

– Что значит: вы сфотографировали? – переспросила ошарашенная Джулия.

– То и значит! Отец брал меня с собой в Москву.

– Но вы же были тогда совсем ребенком!

– Девять лет.

– Не понимаю! – Джулия устало опустилась на деревянную скамью подле ресторана. Из зала на улицу долетала музыка, слышался смех, но ей казалось, что все это происходит где-то очень далеко, за тысячи миль отсюда.

Алекс присел рядом.

– Отец взял меня с собой в ту поездку в первый и в последний раз. Он должен был что-то там фотографировать по ходу гастролей нашей труппы в рамках культурного обмена между США и Россией. На дворе 1980 год. Холодная война потихоньку идет на спад, обе стороны изо всех сил пытаются продемонстрировать остальному миру, что Восток и Запад могут отлично уживаться друг с другом. И тут подвернулись эти гастроли. Отец даже выбил мне крохотную роль в одной из постановок, чтобы иметь все законные основания взять меня вместе с собой. Но у этой истории с поездкой есть и второе дно. Незадолго до командировки отца в Россию мои родители расстались, и отец просто захотел воспользоваться случаем, чтобы побыть со мной. Спустя несколько дней после нашего приезда в Москву у отца была назначена встреча с кем-то на Красной площади. Помню, я там заскучал. Взял тихонько его фотоаппарат и пошел бродить по улицам, делая вид, что я снимаю, как самый заправский фотограф. И вдруг в одном из переулков я увидел эту девочку. – Алекс замолчал, но по его глазам Джулия догадалась, что мыслями он сейчас далеко от нее, витает где-то в своем прошлом. – У нее был такой затравленный взгляд, словно ее поместили за тюремную решетку. Я подошел ближе и даже что-то спросил, она тихо ответила. Но я не расслышал. Да и не понял. У нее был очень испуганный вид. Сплошной ужас в глазах! И в этот момент я нажал на кнопку фотоаппарата.

– Невероятно! Вы были в Москве! Видели девочку и даже разговаривали с нею! – Джулия впилась в него долгим взглядом, словно пытаясь отыскать на его лице следы чего-то такого, что она не заметила раньше. Может, это она с ним разговаривала в тот далекий день? Но ее память не сохранила никаких воспоминаний о раннем детстве. Ничего! Другие люди говорят, что помнят себя с трех и даже с двух лет. Она ничего не помнит. Почему?

– Не успел я щелкнуть фотокамерой, как услышал шаги. Оказалось, отец зовет меня. Я поспешил к нему навстречу, но не сказал ни слова о том, что натворил. Вскоре он отправил пленку с негативами в журнал. А когда через пару недель вышел очередной номер журнала с фотографией девочки, отец все понял и сам. Помню, он был в ярости.

– Но почему? Ведь этот снимок только добавил ему славы!

Алекс угрюмо уставился в землю.

– Не знаю, почему он тогда так расстроился. Мне он ничего не стал объяснять, а лишь взял с меня обещание молчать. Он велел забыть и про фотографию, и про саму девочку, будто ее и не было вовсе. И его глаза тоже были полны страха. Конечно, в то время я еще был слишком мал, чтобы правильно истолковать все его переживания. Но с возрастом я все понял. Отец чего-то отчаянно боялся и знал что-то такое, чего не знал я.

– Что это может быть? И как может обычная фотография заставить человека трепетать от ужаса? Не понимаю! – Джулия с сомнением покачала головой.

– Значит, что-то было на фотографии такого, чего никто не должен был видеть.

Джулия сосредоточенно анализировала услышанное.

– Но вы же сами говорили, что люди были в восторге от снимка. Толпами осаждали редакцию журнала, пытались искать девочку. Но никто ее так и не нашел.

– Да, все так! Но в те годы я мало обращал внимания на всю эту шумиху. К тому же отец погиб на следующий день после появления фотографии в журнале. Наш последний разговор с ним потому так и врезался мне в память, что он оказался последним.

– Ваш отец погиб? – воскликнула Джулия и удивилась тому, как спокойно и буднично сообщил ей страшную новость Алекс. – И сразу же после публикации фотографии в журнале? А что с ним случилось?

– Он попал в автомобильную аварию, – коротко ответил Алекс, не вдаваясь в подробности. Видно, ему было мучительно трудно говорить на эту тему. – Вот так бывает! Исколесил весь мир, побывал во всех горячих точках и отовсюду вышел без единой царапины, а погиб почти рядом с домом, на трассе вдоль Тихоокеанского побережья. – Он замолчал и слепо уставился в темноту. Резко очерченный профиль был суров и неприступен.

Джулии хотелось расспросить об аварии поподробнее, но она не рискнула нарушить тишину, понимая, как, должно быть, больно Алексу говорить о гибели отца.

Но вот он повернулся к ней и сказал:

– Как бы то ни было, а у меня появилось желание взглянуть на фотографию еще раз. Думаю, негатив фотографии хранится у моей матери вместе с другими бумагами отца. После его смерти журнал передал ей на хранение практически весь архив отца. А вы пока постарайтесь порасспрашивать кого сможете о первых четырех годах вашей жизни, о том, как вы со своей матерью жили в Беркли. Ведь были же там у нее подруги, соседи, просто знакомые. Кто-то должен был запомнить вас ребенком. Найдете этих людей и получите ответы на большую часть своих вопросов.

– А на ваши? – Джулия уже поняла, что Алекса потянуло к расследованию вовсе не из-за нее. Ее появление в его доме спровоцировал давний интерес к старой фотографии и ко всему тому, что с ней связано. И вот он уже решительно берет дело в свои руки, что лично ей не очень по душе. Предположим, он отыщет информацию, каким-то образом компрометирующую его отца. Еще вопрос, захочет ли он поделиться добытыми сведениями с нею. А вдруг она и есть та девочка, а его отец скрывал нечто очень важное, связанное с ребенком? Нет уж, она должна все увидеть собственными глазами!

– Я тоже хочу взглянуть на негатив! – решительно заявила она.

– Хорошо! Как только я его найду, сразу же сообщу вам! – проговорил он, поднимаясь со скамейки.

– Нет, Алекс, я не согласна! – упрямо сказала Джулия. – Если договорились все делать вместе, значит, вместе!

– То есть вы мне не очень доверяете, да? – иронично усмехнулся молодой человек, и его улыбка еще более поколебала доверие Джулии.

– Если честно, то да! Прошу простить мне откровенность, особенно если это задевает ваши чувства.

– Какие чувства, Джулия? – рассмеялся Алекс. – Меня очень трудно обидеть, так что не волнуйтесь понапрасну. Кстати, какой-то парень сходит с ума, наблюдая за нами в окно. Вы его знаете?

Джулия оглянулась.

– Да! – ответила она со вздохом. – Это мой жених.

– А, так вы помолвлены! Поздравляю!

– Спасибо! – уныло поблагодарила его Джулия.

Интересно, как она объяснит Майклу появление Алекса на семейной вечеринке тети Люции?

– По-моему, вас ждет не очень приятное объяснение.

– Наверное, вы правы.

– Ну, и зачем ты за ним потащилась на улицу? – набросилась на Джулию сестра, стоило ей снова появиться в зале. Лиз отчаянно пыталась отвлечь внимание Майкла все то время, пока Джулия болтала с незнакомцем, но ее старания явно не увенчались успехом.

– Кто это? – спросил он первым делом, когда Лиз окликнула его и пригласила за свой столик, сделав вид, что не заметила, как он уже целых пять минут торчит возле окна. – Что-то я этого парня раньше не видел.

– Наверное, какой-нибудь знакомый Джулии или коллега по работе.

– Тогда почему не пригласить его сюда? Что за секреты такие?

Лиз равнодушно пожала плечами.

– Да здесь же такой тарарам! Поговорить спокойно невозможно. Тебе налить вина?

– Джулия сегодня весь день сама не своя! – не ответил на ее вопрос Майкл. – И в музее, и здесь, в ресторане! Я уже думал, что у нас все наконец решилось. Ведь у нее было столько времени на раздумья! Как же она не поймет одного? Я сделаю ее счастливой, если она только даст мне шанс. Ты согласна, Лиз?

– Целиком и полностью!

Он тяжело вздохнул и снова повернулся к окну.

Джулия ведет себя очень странно, размышляла Лиз. Утром назначает день свадьбы, а вечером сообщает жениху, что хотела бы сдвинуть церемонию на более позднее время. Что за вздор! Майкл замечательный парень, у него свой бизнес, он красив, добр, он успешный и состоявшийся мужчина. О лучшем муже и мечтать не приходится. А как он помогал им, пока болела мама! И потом, во время похорон. Без него они, пожалуй, и не справились бы. Чего Джулии еще надо? На месте сестры она побежала бы за ним под венец не раздумывая. Уж она бы точно не стала тянуть время! К сожалению, для Майкла она всегда оставалась лишь младшей сестренкой его невесты, почти ребенком. А то, что она уже успела превратиться в девушку, в симпатичную невысокую брюнетку, целыми днями хлопочущую в баре, обслуживая клиентов ресторана, этого он не замечает. Конечно, Джулия гораздо красивее. И работа у нее интересная – ведущая музыкальной программы на радио. Не то что какая-то там официантка. Да, с Джулией ей не тягаться! Разве что груди у нее больше и пышнее. Маленькое превосходство, но очень существенное.

Шум за спиной заставил Лиз оглянуться. Ее отец, высокий, статный мужчина, обычно всегда спокойный, медленно брел по залу, спотыкаясь обо все столы и стулья на пути. Тетя Рита вовремя заметила едва стоящего на ногах брата и бережно усадила его за ближайший столик, велев ждать, пока она не принесет ему кофе. Лиз недовольно поморщилась. Отец слишком много пьет в последнее время. Раньше он тоже был не прочь пропустить стаканчик-другой красного вина, но сейчас отдает предпочтение исключительно водке и скотчу и поглощает их в неимоверных количествах.

Джино безвольно уронил голову на руки, и сразу же стали заметны проблески седины в густых, черных как смоль волосах. Он так поседел после смерти мамы, с жалостью подумала Лиз. И похудел сильно, вон какой бледный. Она поднялась со своего места и подошла к отцу.

– Папа, с тобой все в порядке?

– Все отлично, доченька! – улыбнулся он ей пьяной улыбкой. – Ах ты, моя хорошая!

– Поешь чего-нибудь, пап! Тебе надо закусить!

– Я не голоден! К тому же у меня есть тост! Хочу выпить за здоровье своей старшей дочери и ее жениха! – Джино обвел мутными глазами зал. – А где Джулия?

– Она разговаривает с каким-то знакомым на улице. Позднее произнесешь свой тост.

– Люция! Подай нам шампанского! – гаркнул Джино через весь зал. – Мы должны выпить за Майкла и Джулию!

– Папа, повремени с шампанским! Вот твой кофе! – Лиз поблагодарила тетю Риту, уже спешившую к ним с полным кофейником.

– Не хочу я кофе! – с отвращением махнул рукой Джино. – Я хочу шампанского! В конце концов, здесь день рождения или что?

– Джино, ты позоришь свою дочь! – резко оборвала его пьяный монолог тетя Рита. – Пей кофе, кому сказано!

Но брат уже поднялся из-за стола и побрел в сторону бара. Лиз подумала, что, пожалуй, ей тоже стоит пойти следом за отцом и проследить, чтобы ему больше не наливали. Но, боже, как же она устала постоянно его пасти! Могла бы и Джулия прийти ей на помощь! Она раздраженно глянула на двери и увидела, что Майкл снова занял свой пост возле окна.

Что ж, отца она уже вряд ли сделает трезвенником, а вот Майклу можно еще помочь. Она подошла к окну и сказала:

– Сейчас я схожу за ней! – и направилась к выходу.

Майкл схватил ее за руку.

– Не надо, Лиззи!

– Что?

– Я хочу, чтобы она сама вернулась.

– А мне наплевать, как она вернется, по своей воле или я приведу силком! Папа уже напился в стельку. Она должна помочь мне хотя бы оттащить его от барной стойки.

– Там твой дядя вовсю включился! – Майкл кивнул головой в дальний угол зала. Джино уже отвели в отдельную кабинку, усадили за столик, рядом с ним топтался его шурин, предлагая все тот же кофе.

– Слава богу, – прошептала Лиз, наблюдая за ним. – Папа последнее время меня очень тревожит. Он после смерти мамы страшно переменился. Бродит везде как потерянный. Конечно, с мамой он жил как у Христа за пазухой. Мама делала все. На ней были дом, готовка, уборка, стирка, плюс она оплачивала все счета. Да еще вела бухгалтерию и в ресторане. Не знаю, как он теперь со всем этим управляется один. Тяжело ему! – Лиз обреченно вздохнула, зная, что ничем не может облегчить горе отца.

– Я тебя понимаю! – Майкл сочувственно погладил ее по плечу. – Тоже вечно пекусь обо всех своих близких.

Приятно, когда есть родственная душа, приободрилась Лиз.

– Вчера ты обещал мне что-то рассказать. Пойдем присядем, и ты наконец сообщишь мне свою новость.

– Пошли! – негромко обронил Майкл. – Вот только я сейчас думаю, не поторопился ли я.

– Насчет чего?

Майкл помолчал, а потом сказал, виновато улыбаясь:

– Я купил дом.

– Что ты купил? – переспросила Лиз, решив, что ослышалась. Неужели Майкл действительно купил дом?

– Я купил дом на той же улице, где живет моя сестра. Она была знакома с прежним хозяином, и потому мы смогли заключить сделку без посредников. Дом небольшой, нужен кое-какой ремонт, но в общем-то он мне очень нравится. Рядом с побережьем, район Марина. Двор хороший, есть небольшой сад, рядом спортивно-оздоровительный комплекс, куда я хожу играть в баскетбол.

– А Джулия уже видела твою покупку?

– Еще нет! Я готовлю ей сюрприз. Как тебе моя новость?

Обалденно-романтическо-восхитительная безумная новость, подумала Лиз. Надо именно на этом и заострить внимание.

– Что скажешь, Лиз? Я начинаю нервничать, когда ты молчишь.

– Скажу, Майкл, что такие грандиозные покупки, как дом, не совершаются в одиночку. – Лиз была почти уверена, что сестре новость не понравится. Купить дом, даже не посоветовавшись с ней, что за дела? – Почему ты не показал дом Джулии прежде, чем купить его?

– Она бы стала меня отговаривать, я знаю! Сказала бы, что покупку следует отложить до тех пор, когда мы поженимся. А тут подвернулся такой счастливый случай. Да и я давно уже мечтаю о собственном доме. Надоели мне все эти съемные квартиры, хочется иметь что-то свое. Дом, семья. Разве не естественно начать семейную жизнь в собственном доме? Я так хочу, чтобы Джулия снова почувствовала себя как раньше, когда вы все жили в родительском доме! – Майкл широко улыбнулся. – Дом замечательный! Две спальни наверху! Вот тебе уже готовая детская. Неподалеку – моя сестра. Когда рядом родные и близкие – это ли не счастье? Я переживал, что мы не скоро сможем осилить покупку дома, а тут такое выгодное предложение! Грех было его упускать.

– Все, что ты говоришь, разумно! – согласилась с ним Лиз. – И все же когда ты собираешься рассказать о доме Джулии?

– Вначале приведу его в порядок, перекрашу, переклею обои в комнатах, кое-что переделаю в саду. Завтра и начну, не откладывая дело в долгий ящик. Прежний хозяин уже съехал, так что ремонт начинается.

– Вау! – только и нашлась в ответ Лиз.

– Пока ничего не говори Джулии, ладно?

– Конечно! Это – твой сюрприз, сам о нем и сообщишь!

– Я сделаю все, чтобы она была счастлива! – повторил он упрямо. – Пусть даст мне только шанс! Утром мне казалось, что все мои треволнения уже позади, и вот вам, пожалуйста! Новые проблемы! Она тебе рассказывала про фотографию, которую увидела сегодня в музее?

– Нет. А что за фотография?

– Старая фотография, двадцатипятилетней давности. Русская девочка-сирота на фоне приюта. Представляешь, Джулия вбила себе в голову нелепую мысль, что это она!

– Как это она? – непонимающе уставилась на него Лиз. – Она же не русская. И сиротой никогда не была!

– И я о том же! Но внезапно она заявляет мне, что не знает, кто она и откуда.

– Что за глупости! Джулия Демарко, моя старшая сестра! Вот кто она! – не на шутку разозлилась Лиз. Метания старшей сестры по поводу предстоящего замужества она еще была готова принять и даже простить, но подвергать сомнению собственное происхождение – это уже верх бесстыдства!

– Вот ты ей это и скажи! – воскликнул Майкл, увидев, что входная дверь распахнулась и в ресторан вернулась Джулия. Она была одна. Заметив их, она подошла и села рядом с Лиз. Вид у нее был смущенный. Лиз почувствовала неладное. Почему у Джулии такое виноватое выражение лица? И щеки пылают. Переживает, что она разговаривала наедине с мужчиной в присутствии жениха? Или тут что-то другое? Неужели их ждут новые неприятности? Будто их было мало в минувшем году! И вот только-только они все стали приходить в себя после смерти мамы, только она перестала рыдать каждый день, снова какие-то проблемы. Нет уж! С нее хватит! Не станет она расспрашивать сестру, о чем именно она болтала с тем парнем.

Но Майкл был настроен иначе.

– Кто этот парень? – поинтересовался он напряженным тоном.

– Один фотограф, – ответила Джулия, слегка поколебавшись.

Лиз перевела облегченный вздох. Конечно же, это фотограф, обслуживающий свадьбы!

– Ну, что я тебе говорила! Ничего серьезного! – обратилась она к Майклу.

Его лицо тоже разгладилось.

– Ты говорила с ним о свадебных фотографиях? Но мне показалось, что у тебя возникли некоторые сомнения относительно даты.

– Да, но…

В этот момент к столику подошла тетя Люция с фотокамерой в руке.

– Пошли! – приказала она им. – Сейчас будем сниматься всей семьей. Будет мне еще один подарок на день рождения! И поторапливайтесь, пока ваш отец еще держится на ногах.

– Опять напился? – шепотом спросила Джулия у сестры.

– По-моему, это его естественное состояние в последние полгода! – недовольно отрезала Лиз. Странная эта Джулия, право дело! Будто она сама не видит, что отец пьет по-черному. – Надо с ним что-то делать!

– Оставьте Джино в покое! – махнула рукой тетя Люция. – Его можно понять! Человек недавно пережил такое горе! Все, приготовились! Заняли свои места! Улыбочки! А тебе что, особое приглашение надо? – обратилась она к Майклу. – Ты же без пяти минут член нашей семьи!

– Неужели? – Майкл бросил выразительный взгляд на Джулию, но та не спешила с ответом.

– Да! – ответила за нее Лиз и, схватив их обоих за руки, потащила к остальным гостям. И вот они уже стоят все трое в окружении огромной семьи Демарко. Даст бог, все образуется, подумала Лиз. Закончится этот вечер, Джулия проспится, выбросит вон из головы все свои фантазии и завтра снова станет прежней Джулией, ее надежной старшей сестрой, которая вот-вот выйдет замуж за мужчину своей мечты. И в этот момент Лиз машинально глянула на входную дверь. Что-то не похож этот парень в черном кожаном пиджаке и линялых джинсах на свадебного фотографа. И синяк у него страшенный под глазом! Видок такой, словно он недавно где-то крупно подрался. Но если он не свадебный фотограф, тогда кто же он?

Все субботнее утро Джулия потратила на разбор вещей, оставшихся после мамы, которые они свалили в старом сарае. Отец сразу же после похорон принял скоротечное и неожиданное для всех решение продать дом. Дочерям он сказал, что не сможет жить в доме, где все будет напоминать ему о покойной жене.

Джулия просила не торопиться, но отец настоял на своем, и уже через три месяца дом был продан. Джино переехал в небольшую квартирку неподалеку от работы, а Лиз перебралась жить к сестре. До разбора маминых вещей руки ни у кого из них так и не дошли.

К тому же занятие это было в высшей степени горестным. И Джулия уже была не рада тому, что пришла одна. Но просить Лиз о помощи она не решилась. Ведь тогда бы ей пришлось рассказать сестре свой секрет. Говорить же о фотографии она могла только с одним человеком, с Алексом Мэннингом. И что ее подвигло на союз с этим человеком, размышляла она, перекладывая вещи из одной коробки в другую. В Колумбии избили, бросили за решетку, а потом вышвырнули вон из страны как какого-то отпетого уголовника. Между прочим, все это приключилось с Алексом на прошлой неделе. Она сама прочитала статью в газете. А покопавшись в Интернете, обнаружила и еще кое-что. Оказывается, он – блестящий профессионал. Правда, имеет репутацию человека, постоянно попадающего во всякие переделки. Пожалуй, совместный поиск может обрасти дополнительными сложностями.

Но договор есть договор. Раз они заключили союз, то она будет строго следовать всем своим обязательствам. Во всяком случае, пока их поиск будет иметь смысл. Или пока она не убедится окончательно, что не имеет никакого отношения к фотографии.

В данный момент у нее нет ни малейшей зацепки. Как и говорила ей мама, фотографий нет. Первые семейные фотографии – это свадьба мамы и Джино. Такое впечатление, будто до этого они с матерью и не существовали в природе. А между тем мама вышла замуж за Джино, когда ей исполнилось тридцать три года. Что же она делала все эти годы? И родители у нее были, и дедушки и бабушки. Где-то же она росла и воспитывалась. Где?

Как-то мать обронила в разговоре, что раньше жила в Буффало. Это было то немногое, что она сообщила о своем прошлом. Сказала, что раз родители отказались от нее, то и она не хочет с ними знаться. В свое время Джулии очень хотелось познакомиться со своими дедушкой и бабушкой, но она боялась огорчать маму и заводить с ней разговор на неприятную тему. В конце концов, они же сами отказались от них с мамой. И вот сейчас в ней снова вспыхнуло желание отыскать родителей матери и поговорить с ними о том времени, когда она появилась на свет.

Легко сказать, найти! Но как это сделать? Воистину, искать иголку в стоге сена.

– Чем занимаешься, Джулия? – услышала она голос Лиз. Сестра стояла в дверях в спортивных шортах и майке. Волосы собраны на затылке в конский хвост. Значит, явилась после пробежки. Лиз – фанатичная поклонница бега и прочих спортивных занятий. В отличие от младшей сестры, Джулия предпочитала неспешные прогулки по парку, завершая их обязательной порцией латте.

– А ты как здесь очутилась? – спросила она у нее.

– Я забегала к папе, и он сказал, что дал тебе ключи от нашего сарая. Что ищем?

– Сама не знаю!

– Майкл рассказал мне, что ты обнаружила какие-то тайны в своем прошлом. Это так? – в голосе Лиз прозвучала насмешка.

– Так, возникли кое-какие вопросы.

– Какие еще вопросы?! – воскликнула Лиз оскорбленным тоном. – Мама умерла, отец каждый вечер напивается до смерти. Говорю на тот случай, если ты не замечаешь этого! Твой жених в отчаянии. А у тебя какие-то вопросы! Мало нам неприятностей, нет, нужны новые! Зачем, скажи на милость, тебе понадобился после стольких лет родной отец?

Конечно, Лиз права. Время для поисков – самое неподходящее. Впрочем, когда оно было подходящим? Она прожила на свете целых двадцать восемь лет и ничего толком не может рассказать о себе. И вовсе не родной отец ей нужен!

– Мне не нужен родной отец! – повторила она вслух. – Я просто хочу разобраться в том, кто я есть и где родилась. Я видела фотографию малышки в музее. Точная копия меня. И кулон у девочки на шее такой же, как у меня.

– Тот, что с лебедем? Так вот почему ты его так разглядывала! Но Майкл сказал, что эта девочка – русская. А ты ведь никогда не была в России.

Действительно, чушь какая-то! Собственные предположения в устах Лиз показались ей еще более нелепыми.

– Да, все это смахивает на бред, понимаю. Но фотография вызвала у меня целый ворох вопросов. Я вдруг вспомнила, что у нас в доме не было ни одной фотографии тех лет, когда мама еще не была замужем за Джино. Странно, правда? Вот я и копаюсь в старых маминых вещах, пытаясь отыскать что-то такое, что подтверждает, что в возрасте трех лет я жила в Америке.

Лиз посмотрела на сестру как на умалишенную.

– Джулия, ты спятила! С тобой случился удар! Ты потеряла разум, да?

– Ничего я не потеряла! Я просто хочу узнать, кто я есть на самом деле! Тебе меня не понять, Лиззи! У тебя все иначе. Ты знаешь, кто твои родители, кто твой дедушка, у тебя есть бабушка. У меня же – только мама. Я не знаю ничего ни о своем отце, ни о родителях отца и матери. И потом, я ничего не помню и о себе самой! И это сводит меня с ума. Почему я ничего не помню о своем раннем детстве?

– Многие люди не помнят! Я, к примеру, тоже помню немногое.

– А тебе и помнить не надо! Потому что я все тебе расскажу, если потребуется. Ведь я же была с тобою рядом с той самой минуты, как ты появилась на свет. А вот кто расскажет мне о моих первых годах жизни? Особенно сейчас, когда мамы больше нет.

– Хорошо! – Лиз присела на краешек старого сундука. – Расспроси папу! Уверена, он охотно поделится с тобой всем, что знает.

– Да, надо будет! Но пока не хочется втягивать его в пустые разговоры. Вдруг я смогу узнать все, что мне надо, и без его помощи.

– Парень, что приходил к тебе вчера, он тоже участвует в твоих поисках?

– Он сын того фотожурналиста, который снял девочку.

Джулия благоразумно промолчала о том, что девочку сфотографировал сам Алекс.

– И он тоже считает, что ты и есть та девочка?

– Он считает, что нужно провести поиск.

– Вы оба спятили, это факт!

Джулия вздохнула. У ее сестры авторитарный характер. К тому же она категорически не приемлет новое. А еще она панически боится всяческих проблем. Так, она до последнего отказывалась поверить, что мама умирает, и все время твердила, что та обязательно поправится и все у них будет хорошо. Наверное, все дело в возрасте. Ведь Лиз на целых шесть лет моложе ее. А может, это просто синдром младшей сестры, с детства привыкшей, что все ее жалеют и опекают. Джулия так и поступала всю свою жизнь, но сейчас не намерена щадить чувства младшенькой.

– Разве тебе не пора на работу? – сменила она пластинку.

– Еще есть время! Послушай меня, Джулия! Мне кажется, ты сильно рискуешь. Из-за этих дурацких поисков ты можешь потерять Майкла. Не боишься?

Еще несколько месяцев тому назад, да что там месяцев – еще неделю тому назад Джулия с радостью согласилась бы ничего не менять в своей жизни и ответила бы утвердительно на последний вопрос Лиз. Но с уходом матери все в ее жизни круто изменилось. Что связывает ее с собственным прошлым? И что она знает о нем? Фотография в музее на многое открыла ей глаза. Настало время не только задавать вопросы, но и искать ответы на них. Ей позарез нужно заполнить те пробелы, которыми полнится ее жизнь. Как же этого не могут понять ни Майкл, ни Лиз?

– Прежде чем выходить замуж, я хочу твердо встать на ноги и узнать все о себе самой. И если Майкл не согласится дать мне несколько дней для того, чтобы постараться обрести почву под ногами, тогда свой последний вопрос ты можешь смело адресовать ему, а не мне!

– Уверена, что тебе хватит нескольких дней?

– Откуда я знаю, Лиз? Пока все продвигается очень медленно. Об одном прошу тебя! Дайте мне возможность спокойно разобраться во всем! Я себя ищу! И я знаю, что не остановлюсь до тех пор, пока не получу ответы на интересующие меня вопросы.

– А может, лучше не знать этих ответов? Ты не подумала о том, что, вполне возможно, у мамы были особые причины скрывать от тебя твое прошлое?

– Думала я об этом, и не раз! – отмахнулась от сестры Джулия. – Но, по-моему, самое страшное – это ничего не знать.

– Надеюсь, ты поступаешь правильно!

– И я на это очень надеюсь!

– Ну, что уже удалось нарыть? – Лиз обозрела груды вещей, разбросанных вокруг. – Ты уже почти закончила, как я посмотрю. Просто не верится, что после мамы осталось так немного всего.

– Да, немного! Мне тоже казалось, что вещей должно было быть больше. Правда, я еще не дошла до бумаг. Помню, все документы, метрики, удостоверения мы сложили в несколько коробок, и папа забрал их с собой на новую квартиру.

При упоминании об отце Лиз снова помрачнела.

– Напрасно папа переехал в эту квартиру! – вздохнула она. – В своем доме ему было гораздо лучше. И мама так любила наш дом. Я до сих пор злюсь на него за то, что он продал его.

– Папа не смог бы жить среди грустных воспоминаний, архивом которых стал наш дом после смерти мамы.

– А я не представляю себе, как мы встретим нынешнее Рождество! Без привычной елки в углу гостиной, без традиционного рождественского ужина за большим столом. В доме тети Люции все будет по-другому.

– Согласна с тобой! – грустно сказала Джулия и, чтобы развеять мрачное настроение сестры, добавила: – Но мы все равно постараемся, чтобы Рождество получилось веселым. Мы-то пока еще все вместе! И это главное!

– Слава богу. Ну что? Ты закончила?

– Почти! Одна коробка осталась, последняя.

Лиз присела на корточки рядом с Джулией и стала смотреть, как та открывает коробку. К их удивлению, там лежали не вещи матери, а их детские одежки.

– Ой, взгляни! – воскликнула Лиз, извлекая наружу веселенький розовый свитерок. – Я его так любила в детстве!

– А я все время носила вот этот! – Джулия достала свитер голубого цвета с вышитым цветочным орнаментом спереди. – Удивляюсь, как это мама сохранила наши вещи. Обычно во время весенней генеральной уборки она выбрасывала все подряд. Помню, мне даже кое-что приходилось потом выуживать из мусорных баков.

– Наверное, она сберегла их потому, что они были у нас самыми любимыми. Иногда наша мама тоже могла быть сентиментальной!

– Да, мы многого о ней не знаем! – согласилась с сестрой Джулия. – Я вчера всю ночь думала о том, почему я так мало знаю о маме. Я не знаю, где она выросла, как любила проводить летние каникулы, где училась, с кем дружила, кто стал ее первой любовью. Она никогда не рассказывала о себе, а мы не спрашивали. Почему мы не спрашивали, а?

– Наверное, потому что не хотели ворошить мамино темное прошлое. – Улыбка сбежала с лица Лиз. – А потом всем нам казалось, что впереди еще столько времени…

– Ты права! – Джулия ласково погладила руку сестры. Все же она – старшая, и она обещала матери всегда заботиться о Лиз. – Даже зная страшный диагноз, мы все равно надеялись на лучшее. Да и мама отчаянно хотела жить. Она никогда не говорила о смерти, хотя все мы понимали, что конец близок.

– Да! Помню, за два дня до своей кончины мама попросила отвести ее в сад, чтобы показать, что и где посадить осенью. – Лиз смахнула украдкой набежавшую слезу и склонилась над коробкой. – Ой, что это?

Она извлекла из коробки деревянную куклу, расписанную вручную, высотой не менее десяти дюймов[2]. Роспись была очень живописной, с тончайшей прорисовкой всех деталей. Темные волосы куклы украшал венок из белых цветов, большое, цилиндрической формы тело было облачено в белое платье с цветным узором из красных цветов и зеленых листьев, перепоясанное тремя кушаками из лебединых перьев. По низу платья расположились белые лебеди, отливающие на свету перламутровым блеском. Сердце Джулии екнуло: лебеди были точь-в-точь как ее кулон. А еще она точно знала, что видела эту куклу раньше и даже держала ее в своих руках.

– Поразительно! – пробормотала она растерянным тоном.

– Я никогда не видела этой куклы! – удивилась Лиз.

Джулия взяла куклу из рук сестры.

– Это не простая кукла! – пояснила она. – Посмотри на костюм: это русская кукла.

– Откуда ты знаешь?

– Знаю, и все тут! – Джулия снова взглянула на куклу, и у нее заняло дыхание, словно она стояла на самом краю крутого отвесного обрыва. – Я узнаю эту куклу! Она – моя!

4

– Мне нужны негативы фотографий отца, – проговорил Алекс, входя вслед за матерью в гостиную ее двухэтажного особняка в одном из самых дорогих районов Сан-Франциско под названием Пресидио-Хайтс.

– Но для начала хотя бы доброе утро! – довольно резко перебила его Кейт Мэннинг, после чего с небрежным видом уселась на белоснежный диван, занявший почти все стену в огромной комнате. Как всегда, при полном параде: светло-голубые шелковые брючки, высоченные шпильки, макияж. Алекс не припомнит, чтобы когда-нибудь видел мать в спортивном свитере или кроссовках. А уж увидеть ее без косметики и вовсе немыслимое дело. Мать всегда очень тщательно следила за своей внешностью.

Алекс опустился в старинное антикварное кресло напротив дивана, заранее предвкушая, что разговор будет непростым. А он так надеялся! Впрочем, их отношения с матерью всегда были сложными. Вот и сейчас не обошлось без упреков. Да, чтобы визит оказался успешным, придется отступить и начать все заново.

– Прости, мама! Как поживаешь?

– Прекрасно, если это тебя волнует. По-моему, мы с тобой уже не разговаривали несколько месяцев.

– Мама, мы виделись с тобой только вчера!

– А до этого? Ты ведешь себя недостойно по отношению ко мне, не отвечаешь на мои звонки, твоя электронная почта заблокирована. Ты даже забыл поздравить меня с днем рождения.

– Я послал тебе открытку!

– Конечно, спустя три недели!

– Я в тот момент торчал в Африке, кругом непроходимые джунгли. Знаешь, тамошняя почта не отличается высоким качеством обслуживания.

– А! У тебя всегда и на все найдется отговорка! – махнула она наманикюренными пальчиками. – Вылитый отец!

Алекс тяжело вздохнул. Последнюю фразу он уже слышал сто тысяч раз. Вылитый отец! А что в этом плохого? Он гордится тем, что похож на отца. Впрочем, с нею он не собирается обсуждать свои чувства к отцу.

– Так у тебя сохранились негативы?

Мать недовольно поджала губы.

– Возможно. А зачем тебе они вдруг понадобились?

– Хочу взглянуть на одну фотографию.

– На какую? Ту, которая была сделана в Москве? Ты вчера интересовался снимком, не так ли?

– Допустим! – Алекс заметил, как странно блеснули глаза матери, но трудно было понять, что это значило.

– Отец вернулся после той поездки в очень растрепанных чувствах, – обронила она едва слышно. – Или это случилось позднее, уже после того, как снимок появился в журнале, не помню. Но хорошо помню, что он кричал на Стэна, я случайно сама слышала, как они ругались по поводу этой фотографии. В чем там дело, он мне не сказал. – Кейт устремила на сына вопросительный взгляд, словно надеясь получить у него ответ на давний вопрос. Но ответа пока не было. – Ну вот! – вздохнула она. – Отец ничего не объяснил, а потом уже стало некого спрашивать. Когда он погиб, ты был страшно зол на меня, даже не глядел в мою сторону и все похороны простоял отдельно! – Голос ее сорвался, и Алекс увидел боль в глазах матери. – А когда ты заговорил со мной, то начал с того, что обвинил меня во всем. Дескать, это я виновата в том, что наша семья распалась. Но это неправда, Алекс! Когда люди расходятся, всегда виноваты двое.

– Мама, давай не будем ворошить историю вашего с папой разрыва! – перебил ее Алекс.

– Тогда позволь вернуть тебе совет! Давай не будем ворошить прошлое, сынок! Твой отец вообще был опутан тайнами со всех сторон. В последний год своей жизни он очень переменился! Стал совершенно другим человеком. Понятия не имею, почему так случилось. То ли это из-за работы, то ли я виновата. А может, и другая женщина! – в голосе матери прозвучала нескрываемая горечь.

– Ну, прямых доказательств того, что в жизни отца была другая женщина, у тебя нет! – бросился Алекс на защиту отца. Мать уже не раз заводила с ним разговоры о том, что у отца якобы была любовница, и всякий раз он ужасно злился, слушая ее домыслы.

– Да, прямых доказательств нет, но я знаю, что права! Ночами отцу часто названивала какая-то женщина. Всякий раз Чарльз говорил мне, что это по работе. Но, во-первых, он был фрилансером, а во-вторых, на тот момент ни в одном журнале не работали редакторами женщины.

– Откуда ты знаешь?

– Оттуда, что я все проверила! – Мать замолчала, скорбно поджав губы. – Не помню, рассказывала ли я тебе когда-нибудь о том, что все мое раннее детство прошло под знаком отцовских измен. Мой отец изменял матери напропалую, а она ему слепо верила. И тогда я поклялась себе, что, когда вырасту, не буду такой же дурочкой. Я бы не позволила Чарльзу превратить меня в беспомощное и жалкое создание, каким была моя мать. Помню, какой шок ей пришлось пережить, когда наконец до нее дошло, что весь город знает о похождениях ее мужа.

Алексу давно было известно, что особой близости с родителями у матери никогда не было, но он объяснял это обстоятельство тем, что она попросту стесняется их рабочего происхождения. Ее отец был простым водопроводчиком, мать работала официанткой. Оказывается, у этой истории имеется и второе дно.

Кейт сделала глубокий вдох и недовольно поморщилась. Судя по всему, она корила себя за то, что наболтала лишнего.

– А потому говорю тебе еще раз: оставь прошлое в покое, Алекс!

– Забавно это слышать из твоих уст! Особенно сейчас, когда ты прикладываешь максимум усилий, чтобы пробудить интерес публики к творческому наследию отца. В свое время ты терпеть не могла его профессию, вполне возможно, и его самого ты не любила. Зато сегодня можешь получить «Оскар» за исполнение роли безутешной вдовы. Хотя с тех пор минуло уже четверть века, а у тебя за спиной еще два брака.

– А мне и не надо ничего изображать. Я на самом деле вдова Чарльза! Тебе никогда не понять, какие чувства связывали меня с твоим отцом. Откуда тебе знать, как я отношусь к его работам? – воскликнула она с горячностью. – Профессия профессией, но я всегда знала цену тому, что он делал. И сейчас сделаю все от меня зависящее, чтобы его имя не было забыто! Вот, даже веду переговоры об издании альбома с его фотографиями.

– В самом деле? – Алекс бросил на мать заинтригованный взгляд, но она тут же отвела глаза в сторону, что ему не очень понравилось. – Зачем? У тебя возникли финансовые проблемы?

У матери прекрасный, шикарно обставленный дом, она всегда модно и дорого одета. Нет, его мать никак не производит впечатления человека, нуждающегося в средствах. Впрочем, Алекс имел смутное представление о финансовых делах матери. Оба ее последних мужа не были богачами. Просто хорошо обеспеченные люди. Но, зная ее хватку, Алекс не сомневался, что ей удалось урвать львиную долю у каждого из них в ходе бракоразводных процессов.

– Странный вопрос, Алекс! До сих пор ты никогда не интересовался тем, на что я живу!

– Мама, это не ответ! Но не хочешь – не отвечай! Это твое дело! – Алекс поднялся с кресла. – Где ты хранишь негативы?

– В коробке. Она стоит в чулане. Но ты их должен обязательно вернуть мне. Негативы могут понадобиться для издания альбома.

– Хорошо!

– Подожди минутку! – Кейт сделала умоляющий жест. – Не хочу, чтобы ты уходил от меня в таком настроении. Давай больше не будем ссориться.

– По-моему, мы с тобой всю жизнь только этим и занимаемся! – равнодушно пожал плечами Алекс.

– Да! Потому что для тебя отец – герой, а я – преступница! Но это не так, сынок!

– Мама! Все уже в прошлом! Быльем поросло! Проехали и забыли!

– Говоришь, проехали? Тогда зачем тебе понадобились негативы?

– Надо!

Кейт внимательно вгляделась в лицо сына.

– Почему тебя вдруг заинтересовала фотография сиротки?

Алексу не хотелось делиться с матерью своими соображениями, но что-то же сказать было нужно, и после минутного раздумья он признался:

– Мне хочется больше узнать о самой девочке.

– После стольких лет? А что случилось?

– Ничего не случилось! – Тему, связанную с Джулией, Алекс благоразумно вынес за рамки дискуссии. – Мне всегда было любопытно разобраться в том, намного ли отличается фотография от негатива. Вдруг снимок обрезали, когда готовили его к публикации в журнале, и какие-то детали остались неизвестными.

– А зачем тебе нужны эти детали? – недобро прищурилась Кейт.

– Просто любопытно, и все! А тут как раз выдалась пара свободных деньков перед очередной командировкой.

– Не верю я тебе, Алекс! Ни единому твоему слову! – Мать задумчиво устремила глаза вдаль. – Ты что-то знаешь, но не хочешь мне говорить. Твой отец тоже что-то знал об этой фотографии. Он очень расстроился, когда ее опубликовали. Помню, в тот вечер накануне аварии он заехал ко мне, привез чек, и вид у него был очень напуганный. – Мать замолчала, а потом вдруг добавила: – Знаешь, я никогда не говорила тебе об этом, но у меня такое чувство, что авария, произошедшая с ним, не была случайной.

– Что?! – у Алекса даже рот приоткрылся от удивления. – Что ты сказала?

Мать посмотрела прямо ему в глаза и повторила:

– То и сказала! Кто-то намеренно столкнул машину отца в пропасть.

Слова матери все еще звучали в ушах Алекса, когда часом позже он переступил порог своей квартиры. Полиция квалифицировала происшествие как стандартную дорожную аварию. Шел дождь, дорога была скользкой. Встречная машина выскочила из темноты на большой скорости, и отец не успел сманеврировать. Машину занесло в сторону, и она свалилась с крутого берега прямо в Тихий океан. Так все говорили, и мать не раз озвучивала именно эту версию гибели отца. Он поставил коробку с негативами на журнальный столик и тупо уставился на нее. Да, так говорили все! Но он-то сам хорошо помнит лицо отца во время их последнего разговора. Безумный страх в его глазах, и эта его странная просьба, почти мольба, чтобы сын никогда и никому ничего не рассказывал ни о самой фотографии, ни о девочке. Неужели все это как-то связано между собой?

А ведь тело отца так и не нашли. Сказали, что очень сильное течение и его смыло волной в открытый океан.

Так ли это было на самом деле? Или просто уничтожили, найдя удобное прикрытие, скрывающее нечто более страшное?

У матери нет никаких улик. В свое время она делилась сомнениями со Стэном, но тот сказал ей, что полицейский отчет очень убедителен: произошла обычная дорожная авария, и только.

Да, но ведь другого водителя и автомобиль тоже так и не нашли. То есть свидетелей аварии нет.

Будь оно все неладно! От этих мыслей в голове полнейший сумбур. И почему мать решила затеять с ним разговор о гибели отца именно сейчас? Что подвигло ее на подобную откровенность после стольких лет? Чтобы запугать его и заставить отказаться от своего намерения? Создать еще одну тайну там, где нет ничего таинственного? Еще более усилить драматизм роли несчастной вдовы? Повыгоднее продать книгу отца издателям?

Зазвонил телефон. Неужели мать приготовила ему еще одну информационную бомбу?

– Слушаю! – бросил он в трубку.

– Это Джулия! У меня есть что показать вам. Нашла среди маминых вещей.

– Где вы сейчас?

– Я на работе. Но через полчаса буду уже дома. Приезжайте! Северное побережье, Лексингтон, 271, квартира 2С.

– И что же вы нашли?

– Не хочу говорить по телефону. К тому же у меня через минуту начинается эфир.

– Какой эфир? – не понял он.

– Я работаю диджеем. Веду музыкальную программу на радиостанции КЦЛМ 86.5. Все, я побежала на эфир! До встречи!

Надо же, подумал Алекс, вешая трубку: Джулия работает диджеем на радио. Неожиданный поворот! Он подошел к своей стереосистеме, включил радиоприемник, настроил на нужную волну и вскоре услышал ее красивый бархатистый голос.

– Вы слушаете передачу «Путешествуем по свету вместе с Джулией»! – проговорила она в микрофон. – А сейчас на очереди записи Паоло Менедеса. Они помогут нам переместиться в мир зажигательных ритмов мелодий, звучащих на огромном пространстве от островов Карибского моря до Картахены.

Джулия отключила микрофон и нажала на кнопку записи. В эфир полились записи песен. Она откинулась на стул и взглянула на куклу. Весь день она тщетно пыталась вспомнить, как и откуда эта красавица оказалась среди старых вещей. Джулия точно помнила, что когда-то давным-давно держала куклу в руках и даже тесно прижимала к себе, а кто-то пытался отнять у нее игрушку, и тогда она заплакала. И плакала до тех пор, пока куклу не вернули. Кто именно отбирал и кто возвращал, забылось. Какие-то смутные, неясные образы вместо лиц. Могла быть мама или кто-то еще.

Джулия взяла куклу со стола, собираясь положить ее в свою сумку, но в этот момент дверь в дикторскую кабинку отворилась, и на пороге появилась Трейси Иванстон. Двадцатишестилетняя афроамериканка с проволочными кудряшками на голове и кольцом в носу, Трейси вела на радио программу, посвященную джазу.

– Послушай! – начала она с места в карьер. – А мне понравился этот твой Менедес. Вот бы заполучить его для выступления на благотворительном концерте!

– О, этот человек недоступен! – вздохнула Джулия. – Я уже много раз пыталась с ним связаться, все тщетно!

В обязанности Джулии, помимо ведения программ на радио, входил еще и подбор исполнителей для осенних благотворительных концертов, которые устраивала их радиостанция, выступая в качестве основного спонсора. До сих пор Джулии всегда удавалось привлекать к участию многих талантливых артистов. Вот и сейчас они надеялись собрать неплохие пожертвования, а все вырученные средства предполагалось вложить в развитие музыкального образования в местных школах. Этот проект Джулия курировала лично, так как он был ею придуман и оставался самым любимым.

– Жаль-жаль! – сказала Трейси и швырнула на стол связку своих ключей, потом взяла со стола программу передач. – Ты слишком много работаешь, Джулия! При такой загрузке у тебя не хватит времени на подготовку к свадьбе.

При упоминании о свадьбе Джулия с трудом подавила раздражение.

– Что-нибудь придумаю! – пробормотала она неопределенно.

– Вот и я о том же! Почему бы тебе не отдать часть своей нагрузки? Я с удовольствием подставлю плечо! Моя младшая сестра собирается в следующем году поступать в колледж. Хочу помочь ей финансово, если получится. Поэтому имей меня в виду, если тебе понадобятся отгулы. Мне деньги нужны.

– Договорились!

Неожиданно Трейси выпрямилась и заинтригованно уставилась в стекло, отделяющее дикторскую кабинку от остальной студии.

– Вау! Что это за красавчик к нам пожаловал!

– Это Алекс Мэннинг, – пояснила Джулия, испытывая определенную неловкость оттого, что Мэннинг пришел к ней прямо на работу. Ведь она же просила его приехать домой. Посвящать Трейси в эту историю совсем не хотелось. Эту Трейси только зацепи, и она не отстанет от тебя до тех пор, пока не выпотрошит наизнанку.

– А ты его откуда знаешь? – недоверчиво усмехнулась Трейси. – Уж не из-за него ли ты все время тормозила Майкла с вашей свадьбой?

– Не говори ерунды! Мы с ним только вчера познакомились!

– Хорош, ой, хорош! И не вздумай мне пудрить мозги, что ты этого не заметила!

Конечно, заметила! Но ее отношения с Алексом исключительно платонические, что уже по умолчанию означает одно. В его присутствии у нее не должны делаться влажными от волнения ладони, никакого дрожания в груди и холодка, пробегающего по спине. Но стоило Алексу с улыбкой постучать ей в стекло, как руки стали влажными, сердце ёкнуло, а по спине пробежали мурашки. Что ж, если разобраться, нормальная человеческая реакция. Алекс – красивый мужчина, тут Трейси абсолютно права, кажется, Джулию к нему тянет. Впрочем, она обручена, и ей никто, кроме жениха, не нужен. Или что-то изменилось?

Что за глупости лезут ей в голову, рассердилась она на саму себя.

– Джулия! Осталось десять секунд! – Трейси кивнула на микрофон.

– Да, спасибо! – Джулия включила микрофон и стала смотреть, как бегут по экрану компьютера цифры, отсчитывающие секунды. – Для вас звучали хиты музыкальной программы «Путешествуем по свету вместе с Джулией». Слушайте нас завтра с часу до трех. Завтра мы отправимся в музыкальное путешествие по Конго. А сейчас на очереди джаз и несравненный Кенни Джонсон! Но вначале короткая рекламная пауза! – Она нажала на клавишу, и в эфир пошла рекламная заставка, после которой начнется джазовая программа Трейси.

– Удачного тебе эфира! – проговорила она, освобождая место для Трейси.

– И тебе удачи! – многозначительно улыбнулась коллега. – Смотри только, не увлекайся! Бери пример с меня!

– О, тогда у меня есть широкий выбор!

– И помни, ты еще пока не замужем! И можешь передумать в любую минуту!

– Ни за что! – Джулия подхватила свою сумочку и выскочила из кабинки. Алекс топтался в студии. – А почему вы не поехали прямо ко мне?

– Решил посмотреть, где вы работаете! Мне и в голову не приходило, что вы – диджей! – улыбнулся Алекс. – Но у вас неплохо получается! И голос у вас приятный.

– Спасибо! – растерялась она от столь неожиданного комплимента. Надо же! Он не представлял ее в роли диджея. Многие думают, что диджеи – это такие отвязные типы, привыкшие болтать о чем угодно. Разумеется, есть и такие. Но на их радиостанции, пропагандирующей самую разную, но в основном качественную популярную музыку, отношение к ведению музыкальных программ очень серьезное.

– Я не только веду программы, но и выступаю в качестве режиссера некоторых из них. Наша станция ведь небольшая, а потому все мы здесь и швец, и жнец, и на дуде игрец. И вообще, я страстно люблю музыку! – Она махнула рукой, указывая на обширное собрание музыкальных дисков. – Если хотите, я самый настоящий музыкальный фанат!

– Значит, вам повезло, и вы занимаетесь любимым делом.

– Да, вы правы! А вы любите музыку?

– Бренчу немного на гитаре. В основном дома. Что случается нечасто. А вы на чем играете?

– На пианино, на ударных и немного на саксофоне. Везде успехи ниже средних! – честно призналась Джулия. – Если бы у меня были способности, я бы обязательно стала музыкантом. А так вот, предлагаю слушателям музыку в талантливом исполнении других людей.

– Что тоже полезно! – улыбнулся он.

– И я так думаю!

– Мне понравились записи Паоло Менедеса. Я когда-то был на его концерте в Картахене. Он играл на электрогитаре соло, и это был высший пилотаж, скажу я вам!

– Вы были на его концерте! – эхом повторила Джулия, не в силах скрыть своей зависти. – Как я вам завидую! Я бы отдала все на свете, чтобы услышать его вживую!

– Так что вам стоит слетать в Картахену?

– Хорошая мысль! – улыбнулась она, понимая, что никогда не сможет побывать в Картахене. Тем более после замужества, зная отношение Майкла ко всякого рода путешествиям.

– А жених разделяет ваше увлечение латиноамериканской музыкой? – полюбопытствовал Алекс.

– Не очень! – с сомнением покачала головой Джулия. – Он предпочитает поп– и рок-музыку. А вообще-то он слушает главным образом спортивное радио. Однако к делу! Вот что я хотела показать вам! – Она извлекла из сумки деревянную куклу. – Это русская кукла. Я нашла ее среди маминых вещей. И я точно помню, что ее зовут Лебедушка и она моя.

Джулия бросила внимательный взгляд на Алекса, ожидая его реакцию, но его лицо осталось непроницаемым. Он взял куклу в руки и принялся разглядывать ее.

– Скорее всего, это авторская работа. По крайней мере, такие не делали на советских заводах, я проверила в Интернете. И еще у меня есть матрешка, расписанная в этом же стиле, – подсказала она.

Он поставил матрешку на стол и стал разбирать ее, извлекая матрешки поменьше одну за другой.

– И что вы думаете? – не выдержала Джулия.

– Ничего! Куклы как куклы!

– Но она же в костюме с русским национальным орнаментом! И она из России!

– Да их и в Штатах продают.

Ответ Алекса разочаровал Джулию, но она не унималась:

– А вам не кажется многозначительным тот факт, что кукла из России оказалась среди моих вещей?

– Может, в этом что-то и есть, но ничего такого, что можно было бы использовать в качестве доказательства. На фотографии ее нет. На самой кукле нет никаких отметок, подтверждающих, что она была изготовлена в России.

– А эти лебеди! Они точно такие же, как мой кулон.

– Я обратил на них внимание! А вы обратили внимание на то, что нескольких матрешек недостает?

– Как это? – уставилась она на него непонимающим взглядом.

– Первые две матрешки плотно входят друг в друга, а потом появляются зазоры. Здесь только пять матрешек, судя по всему, их должно быть больше.

– А куда же они запропастились? Я пересмотрела все мамины вещи и нашла вот только ее. Думала, что напала на след. А получается, ничего стоящего.

– Пока еще рано делать окончательные выводы, – несколько смягчил свою жесткую позицию Алекс. – Надо внимательно изучить матрешку. Может, она что-нибудь нам подскажет. Прежде всего надо определить, где и кем она изготовлена.

– Хорошая мысль!

– А я, знаете ли, вообще скор на хорошие мысли.

– И с чего мы начнем наш поиск? С Интернета? Тогда поехали ко мне! Мы никому не помешаем.

– Предлагаю для начала немного подкрепиться. У меня дома шаром покати, никакой еды! Руки никак не доходят. К тому же мы можем одним выстрелом убить сразу двух зайцев. Ибо я приглашаю вас в русский ресторан, который расположен рядом с моим домом. Владелица ресторана эмигрировала из России лет десять тому назад. Вот ее мы и сможем расспросить о вашей матрешке.

– Еще одна хорошая мысль! Скорость, с которой вы их генерируете, действительно впечатляет! – усмехнулась Джулия.

– Подождите! Дайте мне только раскочегариться, и вы еще и не такое увидите!

Веселые светло-зеленые искорки в его глазах пробили ее защиту. Сердце у нее вначале глухо заколотилось, а потом упало куда-то вниз. Джулия смущенно отвела глаза в сторону и попыталась сосредоточиться на матрешке. Она не знала, почему Алекс действует на нее таким ошеломляющим образом. Но каковы бы ни были причины ее смятения, с этим надо заканчивать! И чем скорее, тем лучше. Она обручена. Более того, она уже почти замужем. Предполагалось, что она влюблена в своего избранника по уши.

– Готовы? – спросил у нее Алекс.

Джулия молча кивнула, стараясь не встречаться с ним взглядом. Он быстрым шагом направился к двери. Оглянувшись назад, Джулия увидела Трейси, которая задрала вверх большой палец, жестом показывая, что она в отпаде.

Джулии очень хотелось крикнуть, что это совсем не то, о чем думает Трейси, что ее ни капельки не интересует Алекс, вот только в глубине души она отлично понимала, что все это неправда.

Русский ресторан «Дарья» расположился в самом центре района Хейт-Эшбери. Парковочные места здесь были наперечет, а потому было решено, что они оставят свои машины на стоянке возле дома Алекса, а дальше пойдут пешком. Идти пришлось недалеко, и снова Джулия поразилась пестроте кварталов, мимо которых они шли: бесконечная вереница тату-салонов, небольших картинных галерей и антикварных лавок, ювелирные магазины, цветочные лотки и киоски, торгующие сувенирами шестидесятых, отсылая многочисленных туристов к знаменитому «лету любви».

– Красиво у вас тут! – воскликнула она, когда они остановились на красный свет. – Вы давно здесь живете?

– Скоро будет шесть лет.

Джулия посмотрела на Алекса искоса. Умылся, побрился, но на лице все еще видны следы побоев, и волосы немного длинноваты, джинсы слишком вытерты, а майка изрядно помята. Сразу видно, к белым воротничкам Алекс Мэннинг не имеет никакого отношения. Он не из воротил бизнеса и не офисная пчелка, привыкшая работать строго по расписанию с девяти до семнадцати ноль-ноль. Одно слово, свободный художник, привык бродяжничать по свету, куда душа позовет. Стоит ли удивляться тому, что он поселился именно в этом районе!

– А вам подходит Хейт-Эшбери, честное слово!

– Подходит! – согласно кивнул он. – Свобода выбора, свобода быть не таким, как все, – это главное завоевание Хейт-Эшбери. Кстати, во многих уголках земли такая свобода – невиданная роскошь, о которой люди еще только мечтают. Замечательно, что в Сан-Франциско есть район, где подобные мечты уже воплощены в жизнь.

Голос Алекса поразил Джулию неожиданной серьезностью и даже некоторой торжественностью интонаций. Видно, во время своих странствий по миру ему действительно пришлось насмотреться всякого.

– А трудно снимать людей, живущих в самых разных уголках земли, и показывать их жизнь такой, какая она есть?

– Иногда бывает очень непросто.

– Но вам ведь нравится ваша работа?

– Как правило, да. Правда, в последнее время… – Алекс оборвал себя на полуслове. – Ну, вот мы и пришли!

Джулия разочарованно вздохнула. Ей хотелось выслушать ответ Алекса полностью.

– А что в последнее время? – повторила она.

– Это длинная история, а я умираю от голода.

– Вот и хорошо, что длинная! Будет что рассказать за обедом.

– Лучше не надо! От таких историй может всякий аппетит пропасть! – честно признался Алекс.

– Но нельзя же так! Раз начали, значит, договаривайте до конца!

– Вообще-то на данный момент у нас на уме должна быть совсем иная история! Ваша история, а не моя! – резонно напомнил ей Алекс. – Или я не прав? Так что попрошу не отклоняться от темы! – С этими словами он широко распахнул дверь и сделал приглашающий жест. – Прошу!

Не успела Джулия переступить порог ресторана, как восхитительные ароматы свежей выпечки ударили ей в нос. В левой части помещения расположился буфет, где шла бойкая торговля пирожными, булочками и прочей сдобой. По другую сторону, в небольшом зале, все столики были уже заняты. Несмотря на то что время ленча давно миновало, народу в ресторане было тьма, и им даже пришлось стать в очередь и подождать, пока освободится столик. Джулия попыталась ассоциировать запахи русской кухни с воспоминаниями о своем раннем детстве. Запахи были очень аппетитными, прямо слюна подступала ко рту. Но были ли они ей знакомы, трудно сказать. Вернее всего, она просто проголодалась, вот и все ассоциации.

Невысокая круглолицая женщина лет пятидесяти, кареглазая, темноволосая, приветливо улыбаясь, назвала их номер, а когда они подошли к прилавку, то поздоровалась с Алексом, как с добрым знакомым.

– Давно к нам не заглядывали! – сказала она с заметным акцентом. – Уезжали куда?

– Да так, поездил немного по свету. Вот привел к вам свою приятельницу. Джулия, это – Дарья.

Джулия тоже улыбнулась, приветствуя хозяйку заведения. А Алекс между тем продолжил объяснения:

– Дарья, Джулия нашла среди вещей покойной матери антикварную куклу и русскую матрешку. У вас не найдется пары минут, чтобы взглянуть на них и сказать свое веское слово?

– Обязательно! Но вначале пообедайте! Что будете заказывать?

– Все так вкусно пахнет, что я не могу выбрать, – растерялась Джулия.

– Хорошо! Тогда я вам дам всего понемногу на пробу. А потом дозакажете то, что вам особенно понравилось.

– Отлично!

Дарья проворно наполнила тарелки самыми разнообразными закусками.

Джулия с ужасом глянула на свой поднос, заставленный тарелками, и прошептала, обращаясь к Алексу:

– Неужели мы все это осилим? Я еще никогда столько не ела!

– Я тоже так думал, когда попал сюда впервые. А потом умял все!

Они уселись за стол, и Алекс указал на супницу:

– Рекомендую начать с борща. Они его здесь превосходно готовят.

Джулия поднесла ко рту ложку и немного отхлебнула, одобрительно хмыкнув.

– Очень вкусно! Горячий и ароматный!

– Вообще-то борщ – традиционное блюдо украинской кухни. Но его считают русским во всем мире. А вы привередливы в еде, Джулия?

– Вовсе нет! К тому же, я обожаю пробовать все новое. А вы?

– Ну, мне при моей работе не приходится привередничать. Иначе можно умереть с голоду. Знаете, иногда предлагают весьма экзотический ассортимент блюд.

– А что самое неприятное из того, что вам пришлось отведать?

Алекс задумался на минуту.

– Пожалуй, червеобразные жучки, которыми меня потчевали на Амазонке. Они их там жарят как картофель фри, но все же черви есть черви, и вкус у них как у червей.

– Так зачем было их есть?

– Во-первых, я был голоден! – коротко рассмеялся Алекс – А во-вторых, я не хотел обидеть своего хозяина. К тому же я надеялся, что он позволит мне себя сфотографировать. А потому я безропотно ел то, что ел он.

– То есть ради снимка вы готовы на все?

– Скажем так: я готов на многое. Это моя работа! Я обязан запечатлеть то, что другие не могут. Если ради этого потребуется жрать червей, я сделаю это. Однако вернемся к нашей трапезе! – Он указал на следующее блюдо. – Рекомендую, голубцы. Вкуснотища! И никаких червей! Гарантирую! – Алекс улыбнулся, и улыбка получилась по-мальчишески открытой и совершенно неотразимой.

Рот ее непроизвольно растянулся в ответной улыбке. Какой он все же интересный человек! И так непохож на Майкла! Да, немного бесшабашный, да, немного авантюрист, а может быть, и много. Но зато Алекс столько всего видел и знает. Впрочем, сюда она пришла не затем, чтобы анализировать характер Алекса. Ей надо получить ответы на вопросы, касающиеся ее матрешки. Но Дарья все еще была занята обслуживанием клиентов, а потому Джулия принялась вначале за голубцы, потом за салат из помидоров и огурцов, затем за пирожки с курятиной. Наконец она отставила от себя последнюю тарелку.

– Я еще никогда в жизни столько не ела! – выдохнула она и добавила: – Придется сидеть на диете целую неделю!

– Вы еще не пробовали здешний десерт!

– А вы – самый настоящий змий-искуситель! – с деланым возмущением воскликнула Джулия.

В этот момент к их столику подошла Дарья.

– Ну, как вам наш обед? – Она с улыбкой глянула на пустые тарелки.

– Все очень вкусно! Большое спасибо! – прочувствованно поблагодарила ее Джулия.

– На здоровье! А теперь я готова выслушать вас.

Женщина присела на стул рядом с Алексом и бросила вопросительный взгляд на девушку. Джулия достала из сумочки матрешку и поставила ее на стол перед Дашей.

– Я нашла старинную деревянную куклу и вот эту матрешку среди вещей моей покойной мамы. Может быть, вам что-нибудь известно о мастерах, которые могли сделать этих кукол?

– Скажу, что матрешка – просто изумительная! – Дарья медленно повернула куклу и принялась восхищенно разглядывать ее со всех сторон. – Настоящая красавица! Уникальная работа. Вообще матрешка символизирует материнство и плодородие. Внутри большой куклы прячутся маленькие куколки. – Дарья замолчала. – Лицо этой матрешки мне кого-то напоминает. Но я не помню кого. О, взгляните сюда! – Она показала на крохотную отметку в самом уголке платка матрешки. – Это авторский знак знаменитого художника Сергея Хоркина. Он всегда подписывал свои работы буквой S с черточкой. Насколько я помню, он лично расписал несколько матрешек. Вот только не могу сказать с уверенностью, делал ли он эту работу на заказ по просьбе какого-то известного человека или, наоборот, известная заказчица сама выступила в качестве прототипа матрешки. В любом случае если эта кукла действительно расписана лично самим Хоркиным, то это – произведение искусства!

– Вот как! – удивился Алекс. – А он еще жив, этот Хоркин?

– Нет! Он умер еще в тридцатые годы прошлого столетия.

– Неужели матрешка такая старая? – не поверила Джулия.

– Не могу утверждать наверняка. Все же я не эксперт.

– А лебеди? Они имеют какой-то смысл в росписи? – задал Алекс новый вопрос.

– О, в русских сказках лебеди очень часто фигурируют в качестве сказочных героев. Да и балет знаменитый «Лебединое озеро» помните?

– Прекрасный балет! – вздохнула Джулия и взглянула на Алекса.

Алекс снова повернулся к Даше:

– Можете еще что-нибудь рассказать нам о матрешке?

– Советую вам встретиться с моей двоюродной сестрой. Ее зовут Светлана, и она владеет магазинчиком, который называется «Русские сокровища». Он в двух шагах от нашего ресторана. Светлана может оказаться вам полезной, потому что знает о матрешках все.

– Мы отправимся к ней прямо сейчас! – воодушевилась Джулия новому повороту в их поисках.

Но Дарья быстро остудила ее пыл:

– Сестры сейчас нет в городе. Она приедет только завтра вечером. А девочка, которую она временно оставила на хозяйстве вместо себя, вряд ли вам поможет. Обычная американская девочка-подросток. Едва ли она слышала о русских матрешках. Приходите в понедельник. Светлана точно будет уже на месте. – Дарья поднялась из-за стола. – К сожалению, мне пора! Клиенты не любят ждать! Не забывайте нас, Алекс. Приходите почаще. И вы тоже, Джулия! Вы красивая пара.

– Ой, мы совсем не пара! – поспешила расставить все по своим местам Джулия. – Я помолвлена с другим человеком. А с Алексом мы… Мы едва с ним знакомы.

– Что ж, часто бывает, что случайное знакомство перерастает в любовь! – возразила ей Дарья. – Во всяком случае, так случилось со мной. Незнакомый парень попросился во время дождя под мой зонт. – Она лукаво улыбнулась, видно, вспомнив историю своего знакомства с мужем. – На тот момент мы оба встречались совсем с другими людьми и даже строили планы о совместном будущем с ними. Но жизнь внесла свои коррективы, и любовь смела все наши планы и обещания. И вот мы уже сорок два года вместе. Всякое было, и штормы, и штили. Но любую непогоду легче пережить, когда у тебя есть зонт, место под которым ты можешь предложить незнакомому человеку, ставшему тебе лучшим другом.

Она улыбнулась им на прощание и вернулась за свой прилавок.

Джулия почувствовала себя неловко. История, рассказанная хозяйкой ресторана, имела вполне конкретный смысл, но Джулии не хотелось, чтобы Алекс воспринял его буквально.

– Расслабьтесь, Джулия! – услышала она его насмешливый голос. – Я не собираюсь предлагать вам свой зонтик.

– Вот и прекрасно! Тем более я обручена!

– Да вы это уже говорили. И не раз!

– К тому же вы вряд ли носите с собой зонтики.

– Конечно, не ношу! С ними не побегаешь, а я не привык ограничивать скорость.

– С женщиной рядом придется тормозить еще сильнее, – заметила она.

Он бросил рассеянный взгляд куда-то поверх ее головы.

– Пока я еще не встретил женщину, которая сумела бы удержать меня при себе. Так вы готовы? – Он поднялся из-за стола.

Джулия была бы не против продолжить разговор о личном. Разумеется, ей дела нет до того, есть ли в жизни Алекса какая-то женщина или ее нет, просто интересно было бы услышать ход его мыслей. Но, заметив сосредоточенный взгляд Алекса, она поняла, что ему уже не терпится уйти.

– Да, я готова! – поднялась она с места, запихивая кукол обратно в сумку. – Жаль, что нельзя наведаться к Светлане прямо сейчас. Может, просто прогуляемся к ее магазинчику, раз он здесь недалеко?

– А я предлагаю поискать информацию про Хоркина в Интернете. Заодно узнаем кое-что и о его живописных полотнах. Я хочу вернуться к себе, Джулия. Утром я забрал у матери коробку с негативами фотографий отца. Надо поискать среди них негатив фотографии девочки.

– Можно я вам помогу? – любопытство одержало верх над осторожностью.

– А вас что, других дел нет? – засомневался Алекс.

– Ничего существенного!

– Вот как? – иронично хмыкнул Алекс. – Интересно, как бы отреагировал ваш жених на подобное заявление.

– Майкл желает мне только добра! – запальчиво возразила ему Джулия. – Он все поймет правильно.

Во всяком случае, она очень на это надеялась.

5

Лиз застала Майкла за работой: стоя на стремянке, он перекрашивал фасад недавно приобретенного домика, который должен был стать свадебным сюрпризом для Джулии. Лиз не удержалась от улыбки, наблюдая за тем, как Майкл балансирует на середине лестницы, пытаясь сохранить равновесие, когда окунает валик в ведро с краской, стоящее на самой верхней ступеньке. Красивый он парень, подумала Лиз. Светло-каштановые волосы, здоровый румянец во всю щеку, крепкое телосложение, мощный торс. Даже в заляпанных краской джинсах и старой рубашке он был сексуален. Джулия играет с огнем! Если она и дальше станет задвигать его на задворки, то очень скоро найдется охотница, которая уведет Майкла у нее из-под носа. Впрочем, вполне возможно, ее старшая сестра настолько уверена в своем женихе, что ничего не боится. Ведь Майкл весь прошлый год демонстрировал всем окружающим просто чудеса преданности невесте.

– Майкл, ты не закрасил вон тот кусок! – Лиз показала на пятно возле его правого плеча.

– Привет, Лиззи! – обрадовался он ее приходу. – Лишние руки мне очень кстати!

– Да тут одной парой лишних рук не обойтись! Пожалуй, не мешало бы сколотить целую бригаду!

– Сам управлюсь! – Он слез со стремянки и вытер руки о джинсы. – Ну, или с очень небольшой помощью! Занята? Что сейчас собираешься делать?

– Красить точно не собиралась! – Рука ее непроизвольно дернулась, чтобы стереть краску с лица Майкла, но усилием воли она лишь глубже засунула ее в карман джинсов.

– Брат увильнул от работы! – пожаловался Майкл. – А я хочу во что бы то ни стало докрасить фасад сегодня. У меня завтра рейс. Так поможешь?

– Не знаю! У меня и одежды рабочей нет!

Майкл расстегнул рубашку и быстро сбросил ее с себя.

– На! Набрось прямо сверху!

Какой же он сексуальный, снова подумала Лиз, разглядывая его мощную грудь, покрытую темным пушком.

– А ты?

– А я буду работать так! Заодно добавлю себе загара.

Пожалуй, лишний загар Майклу был уже ни к чему. У него и так все тело отливало темной бронзой. Она накинула рубашку Майкла прямо поверх своей майки и с наслаждением вдохнула в себя его запах. Потрясающий аромат! От такого запаха так легко потерять голову! Кажется, она уже ее найти не может. Собери волю в кулак, тряпка: Майкл тебе всего лишь друг, почти брат, а скоро станет деверем. Пожалуй, ей следует срочно обзавестись кавалером на стороне, чтобы немедленно снять, как пишут в любовных романах, горячее томление плоти.

– Говорила сегодня с Джулией?

Хорошо, что он перевел разговор на сестру. Сразу же между ними возник незримый барьер.

– Да, утром видела.

– Она еще не оставила свою бредовую идею отыскать родного отца?

– Нет! Хотя я тоже уговаривала ее бросить это дело. Но ты же знаешь, Майкл, какая она упертая! Если уж втемяшила себе что-нибудь в голову, то, пока не разберется во всем до конца, не остановится. Помнишь, как она собирала пазл целых три недели? Но собрала же, в конце концов!

– Да, но нынешняя затея – не пазл. Речь идет о ее жизни. И о моей тоже! Я бы так хотел, чтобы она всецело сосредоточилась на подготовке к свадьбе.

– Понимаю!

– Лиз, но ты же ведь не думаешь, что эта фотография и Джулия как-то связаны?

– Конечно, нет! Сплошное безумие! Джулия – не русская! Она… – Лиз запнулась в поисках подходящего слова. – Она просто Джулия! – и нахмурилась, вспомнив о том, что действительно не может сказать ничего определенного о национальности сестры. Впрочем, какое это имеет значение? Джулия счастливо прожила на белом свете целых двадцать восемь лет, не задумываясь о том, кто она и откуда. Почему же все так в одночасье переменилось?

– Может, эти поиски просто предлог? – высказал вслух свои опасения Майкл. – Не хочет заниматься свадьбой, не хочет выходить за меня замуж, вот и придумывает себе всякие оправдания.

– Здесь ты не прав! Думаю, именно предстоящая свадьба и натолкнула Джулию на мысли о своем происхождении. Она задумалась о том, что скоро у нее появятся семья, дети, что она возьмет твою фамилию, и ей захотелось побольше узнать о своем прошлом. Застраховаться, так сказать, на случай непредвиденных сюрпризов.

– Что бы она там ни накопала в своем прошлом, мое отношение к ней остается неизменным. Как она не понимает этого?

И снова Лиз задело его простодушие. Диву даешься, насколько мужчины могут быть близоруки!

– Ты замечательный парень! – невольно вырвалось у нее. – Повезло нашей Джулии с тобой!

– Вот ты ей это и скажи!

– Поверь мне на слово: говорила, и не раз!

Майкл взглянул на дом.

– Хочешь, я покажу тебе дом изнутри? – неожиданно предложил он. – Скажешь мне свое мнение о сюрпризе для Джулии.

– Так я и знал! – неожиданно взбеленился Алекс уже на подходе к дому. На стоянке остановился «Мерседес» серебристого цвета, и из него вышла Кейт Мэннинг. Неожиданное появление матери не сулило ничего хорошего. Он не хотел с ней больше разговаривать, тем более в присутствии Джулии. На сегодня ему уже с лихвой хватило. Но, к несчастью, мать уже успела заметить их и теперь нетерпеливо поджидала, стоя на тротуаре.

– Кто эта женщина? – спросила Джулия.

– Моя мать! – тяжело вздохнул Алекс.

– Судя по вашему вздоху, вы совсем ей не рады.

– Это уж точно, не рад! Моя мама – это настоящий черт в юбке!

– Так уж и черт?

– Да вы ее просто не знаете! Давайте договоримся так! Вы сейчас поедете к себе, а я заскочу к вам чуть позже.

– То есть вы хотите меня бросить? – удивилась Джулия. – А я думала, мы станем искать негатив вместе.

– Я позвоню вам, как только его найду! – Он бросил взгляд в сторону матери. Кейт Мэннинг уже нетерпеливо постукивала каблучком об асфальт.

– А ваша мать в курсе? – в голосе Джулии послышалось недоверие. – У меня такое чувство, что вы любой ценой хотите отделаться от меня.

– Алекс! – окликнула его мать. – Мне надо срочно переговорить с тобой!

Кейт Мэннинг решительно направилась к ним, и Алексу оставалось лишь подтянуться к ней навстречу.

– Что стряслось? – поинтересовался он недовольным тоном.

– Для начала познакомь меня со своей приятельницей!

– Джулия, это моя мать, Кейт Мэннинг!

– Очень приятно! – улыбнулась Джулия.

– И я очень рада познакомиться с вами. Редко выпадает возможность поздороваться с подружками сына. Он всегда старательно прячет их от меня.

– Зачем ты приехала, мама? – перебил ее Алекс.

– Я же сказала: мне надо срочно поговорить с тобой. Надеюсь, ты пригласишь нас к себе? Можешь даже предложить мне аперитив. А мы пока поболтаем с твоей приятельницей.

– Она мне не приятельница!

– Вот спасибо на добром слове! – шутливо возмутилась Джулия.

– Джулия, мама вкладывает в слово «приятельница» совсем не тот смысл, что обыкновенные люди. Как только она видит рядом со мной женщину, так сразу же воображает, что я с ней сплю.

– И чаще всего оказываюсь абсолютно права! – не преминула уточнить мать.

Кажется, избавиться от навязчивых спутниц в ближайшие полчаса ему не удастся, вздохнул про себя Алекс и с тяжелым чувством открыл дверь в подъезд, приглашая следовать за ним.

– Алекс, тебе пора подыскать квартиру побольше и в доме поприличней! – попеняла ему мать, слегка запыхавшись от подъема по лестнице на третий этаж. – Во всяком случае, хотя бы с лифтом! Материально ты вполне можешь позволить себе такую роскошь! Мой сын очень успешный фотожурналист, – добавила она, обращаясь уже к Джулии. – За его фотоснимками гоняются журналы самых разных стран. Весь в отца!

– Это я уже поняла! – поддакнула Джулия. Восторги матери в адрес сына ее забавляли.

– Между прочим, журнал «Знаменитости» включил Алекса в список десяти самых завидных женихов Америки на сегодняшний день!

– Надо же! – подыграла Джулия чувствам женщины. – Впечатляющая информация!

– Вы давно знакомы с моим сыном?

– Скоро будет двадцать четыре часа.

– Правда? – ошарашенно уставилась на нее Кейт – А я думала…

– Меньше думай, мама! – оборвал ее на полуслове Алекс и, открыв дверь в квартиру, жестом пригласил дам следовать за ним. – Прошу! – В холле он раздраженно швырнул ключи на журнальный столик и, уперев руки в бока, поинтересовался грозным тоном: – Итак, что тебе надо, мама?

Но мать встретила его суровый взгляд не моргнув глазом. Она расправила плечи и, глядя сыну прямо в глаза, сказала:

– Мне нужна твоя помощь. Я встречаюсь с одной журналисткой в редакции газеты «Трибьюн» сегодня вечером. Она ведет колонку «Люди говорят». Кристина Делани. Ты, наверное, слышал о ней.

– Я не интересуюсь светскими сплетнями.

– Она хочет взять у нас с тобой интервью в связи с открывшейся выставкой. Словом, я хочу, чтобы ты поехал вместе со мной. Статья станет прекрасной рекламой. Да и тебе не помешает.

– Мама, я очень занят! Надеюсь, ты справишься и без меня!

– Но она очень хочет побеседовать именно с тобой! – стояла на своем мать. – Боюсь, без тебя у нас и разговора с ней не получится.

Алекс увидел, какой ледяной стала улыбка его матери, услышал стальные нотки в ее голосе и все же решил не сдаваться:

– Мама! У меня неотложные дела!

– Твой отец…

– Вот эту карту, пожалуйста, не разыгрывай! – строго предупредил он мать. – Популярность в первую очередь нужна тебе! Не так ли? Ну, так вперед, за славой! Уверен, ты найдешь нужный ракурс для того, чтобы достойно преподнести свою историю репортерке. А меня разговоры с нею не интересуют!

В комнате повисло напряженное молчание. Глаза матери блеснули откровенной злобой, но она, по-видимому, решила обойтись без сцен, тем более в присутствии Джулии. А все же есть хоть какая-то польза от того, что она притащилась, подумал Алекс.

– Как знаешь! – Мать повернулась к Джулии и одарила ее ослепительной улыбкой. – Прошу простить меня, если я вам помешала!

– О, что вы! – сказала Джулия, растерянно уставившись на Алекса.

Почему они так враждебно настроены друг к другу, подумала она. Но Алекс отнюдь не был расположен отвечать на ее немой вопрос. Он лишь с облегчением вздохнул, увидев, что мать направляется к выходу. Однако радость оказалась преждевременной. Уже стоя в дверях, Кейт вдруг остановилась и, обернувшись, снова внимательно посмотрела на Джулию.

– Мы с вами раньше нигде не встречались?

– Думаю, что нет!

– Но ваше лицо мне очень знакомо! И эти глаза… У меня такое чувство, что я вас уже где-то видела. У меня хорошая память на лица. А ваше лицо, оно…

Алекс торопливо распахнул дверь на лестничную площадку, надеясь выпроводить мать из квартиры еще до того, как она успеет вспомнить, где именно она могла увидеть Джулию. Но было уже поздно! Кейт звонко щелкнула пальцами и воскликнула:

– Фотография! Девочка на фоне сиротского приюта! Конечно! – Она бросила выразительный взгляд на сына. – Так вот зачем тебе понадобились негативы!

– Не глупи, мама!

– И не собираюсь! – отрезала Кейт, чей острый ум моментально свел все факты воедино. Какое-то время она молча разглядывала Джулию, а потом сказала, обращаясь к сыну: – Что ты задумал, Алекс? Неужели ты полагаешь, что Джулия и есть та самая девочка?

– Мама, ты опоздаешь на свое интервью!

Кейт посмотрела на часики.

– Ты прав, сынок! Мне пора! Но нам определенно есть что обсудить! Вернемся к этому разговору позже! Рада была познакомиться с вами, Джулия, или как вас там зовут на самом деле! – проговорила Кейт с иезуитской улыбкой на устах.

Алекс захлопнул дверь за матерью и воскликнул:

– Ну, наконец-то! Слава богу!

– Почему вы не сказали матери, что она права? Вы ведь тоже так считаете.

– Не хочу ее втягивать в свои дела! – отмахнулся от нее Алекс. – Она у меня, знаете ли, очень деятельная особа. К тому же, умеет отлично манипулировать людьми. Едва ли вам понравится, если она вцепится в вас.

– Не очень-то вы доброжелательны по отношению к своей матери! – упрекнула его Джулия.

Наверное, он и правда немного переборщил по части черной краски, рисуя портрет матери, но слишком противоречивы и запутанны были чувства, которые он к ней испытывал.

– Забудьте на время о моей семье! – наставительно заметил он. – Займемся негативами!

– Что значит «забудьте»? – возразила Джулия. – Она же – ваша мать!

– Я уже давно вырос из того возраста, когда дети нуждаются в материнской опеке. – Алекс заметил, как легкая тень грусти скользнула по лицу Джулии. Она ведь недавно потеряла мать. И, судя по всему, очень ее любила. – Итак, переключаемся от моей матери на вашу семью и на вашу жизнь!

– Ваша мать очень красивая женщина! – не унималась Джулия. – Она замужем?

Алекс подавил еще один тяжелый вздох. Нет, эта девушка от него не отвяжется, пока не удовлетворит свое любопытство. Лучше рассказать все самому!

– Хорошо! Так и быть! Вот вам моя версия биографии мамы. Моя мать привыкла получать от людей, главным образом от мужчин, все, что ей надо! За свою жизнь она не проработала ни одного дня, но при этом живет припеваючи, потому что умеет выгодно выходить замуж и периодически повторяет эту процедуру. Она вышла замуж за моего отца, потому что на тот момент он был многообещающим фотокорреспондентом, и она рассчитывала, что будет греться в лучах его славы. К сожалению, отец все время находился в разъездах, а свои фотографии предпочитал публиковать без указания фамилии. Спустя два года после гибели отца мама вышла замуж за врача. У него были деньги, огромный дом, новенький «Порше». На свою беду, он оказался игроком. На восьмом году супружеской жизни он спустил в Лас-Вегасе тридцать тысяч долларов за один вечер, и мать выставила его вон. Тремя годами позднее она снова вышла замуж, на сей раз за преуспевающего юриста, члена муниципального совета и все такое. Хороший был человек, но, к несчастью для него же, завел интрижку с одной старшеклассницей. Связь с несовершеннолетней поставила крест на его карьере и разрушила ему жизнь. А заодно подпортила и жизнь матери. Они расстались. С тех пор прошло три года. Вполне вероятно, на подходе у нас муж номер четыре. Понятия не имею, кто бы это мог быть. Да меня это и мало волнует. У матери своя жизнь, у меня – своя. Все! Конец истории! Вы удовлетворены?

– Да! – кивнула головой Джулия, воздержавшись от комментариев.

Ее лаконичный ответ удивил Алекса. Его также поразило и то, что он сам, по собственной инициативе, рассказал ей так много. Но, как говорится, слово – не воробей, и что сказано, то сказано.

– Негативы в коробке на журнальном столике! – бросил он, направляясь в гостиную.

Джулия последовала за ним и села на диван. Странным образом ее молчание действовало ему на нервы. Но надо на время забыть и о ней, и обо всем на свете и заняться наконец делом! Но тут Алекс бросил на девушку случайный взгляд и увидел в ее глазах столько сочувствия и сострадания, что лед отчуждения растаял сам собой. Будь она не ладна, эта Джулия!

– Скажите же что-нибудь! – потребовал он.

– Что сказать?

– Что вы думаете, и тогда мы сможем перевернуть эту страницу и идти дальше.

– Давайте лучше займемся негативами.

– То есть о моей матери вам уже говорить расхотелось, да? – Невероятно! Большинство женщин, с которыми он был знаком до сих пор, проявляли просто невиданное любопытство ко всему, что касалось его личной жизни.

– Важно не то, хочу ли я. Важнее то, что вам самому не хочется говорить о ней. А я лишь уважаю ваши чувства.

– Хорошо, пусть будет по-вашему! – Алекс уселся на край стула и придвинул к себе коробку с бумагами. И сердце защемило у него в груди, когда он увидел фотографию, лежавшую сверху. Нет, то был не очередной шедевр, сделанный отцом. Обычное семейное фото, запечатлевшее их троих еще тогда, когда они были одной семьей. Ему лет шесть, и он сидит счастливый, с глуповатой улыбкой на лице, между мамой и папой. Наверное, представляет себе, что и вся остальная его жизнь будет такой же безоблачной и счастливой. Какого черта, в самом деле, он полез в прошлое? Там не осталось ничего хорошего. По крайней мере, для него. – Пустяки все это! – пробормотал он вполголоса, выкладывая фотографию на стол.

– Что это? – Джулия взяла фотографию и проговорила после короткой паузы: – У вас троих здесь такой счастливый вид.

– Иногда фотографии лгут! Особенно если люди знают, что их снимают. Вот почему лично я всегда предпочитаю фотографировать свои модели, настигая их врасплох. Тогда на лицах сохраняются истинные чувства, без какой бы то ни было фальши. И никаких дежурных улыбок!

– Почему вы считаете, что ваши улыбки были дежурными?

– Потому что спустя два года после того, как был сделан этот лучезарный снимок, мои родители расстались. Они бы и официально развелись, да не успели. Отец погиб.

– Жаль, что все так вышло! – проронила Джулия.

– Что ж, что было, то прошло!

– Удивляюсь, почему смерть отца не сблизила вас с матерью. Ведь вы же остались только вдвоем!

– Наша семья распалась исключительно по ее инициативе. Я тогда был страшно зол на нее за разрыв с отцом. А когда моя злость немного утихла, она уже успела выскочить замуж вторично. – Алекс протянул Джулии стопку фотографий и негативов. – Просмотрите вот это!

Следующий час они работали молча, скрупулезно просматривали каждую бумажку, лежавшую в коробке: фотографии, негативы, вырезки из газет, какие-то документы.

– Его здесь нет! – раздраженно бросил Алекс. Он ведь был абсолютно уверен, что негатив до сих пор хранится в бумагах отца. – Не понимаю! Все остальные негативы на месте, включая и те, которые были сделаны в ходе поездки в Москву.

– Мало ли что с ним могло случиться! Столько лет прошло! – Джулия извлекла со дна коробки конверт и уставилась на него. – Странно! Конверт адресован какой-то Саре. Между прочим, мою маму тоже звали Сарой.

Глаза ее потемнели от дурного предчувствия. Совпадение? Или рок?

– Внутри пусто! – Она потрясла конвертом в воздухе. – Но это же не моя мама, правда?

– Само собой! – согласился Алекс.

– На свете миллионы женщин, которых зовут Сара! И миллионы матрешек! И миллионы кулонов в форме лебедя! – Голос Джулии сорвался на крик. Она отшвырнула от себя конверт и встала с дивана. – Безумие какое-то! Мне пора!

– Уже?

– У меня дела! Скоро свадьба, и жених ждет меня. А я занимаюсь всякими глупостями! – Она раздраженно махнула рукой в сторону бумаг, сваленных на стол. – Негатива нет! Ничего нет! И не надо!

– А я думал, что вам нужна правда! – Алекс взглянул на девушку и понял, что она не владеет собой.

– Зачем мне ваша правда? Я вот сейчас уйду и все забуду! Простите меня, Алекс, что втянула вас в эту глупую затею. И спасибо за помощь! Но с меня довольно! Я выхожу из игры.

Джулия схватила сумочку и исчезла за дверью прежде, чем он успел остановить ее. Пусть уходит. Решила поистерить, да и можно ли винить ее за это? Он взглянул на конверт. Что, если его отец действительно был каким-то образом связан с матерью Джулии? И вдруг неожиданно для самого себя вспомнил темноволосую женщину, с которой у его отца была назначена встреча в Москве на Красной площади.

А если это была Сара?

Воскресное утро Джулия встретила в церкви Святого Марка, куда семейство Демарко явилось в полном составе на утреннюю мессу. Они заняли целых три ряда. Вот она, ее семья, размышляла Джулия, пока священник рассуждал об общности людей в этом мире. У нее даже возникло чувство, что священник обращается непосредственно к ней. Это ей он говорит о том, как важно помнить о тех, кто рядом с тобой, как нужно оберегать и лелеять своих близких. Проповедь лишь укрепила решимость Джулии раз и навсегда покончить со всем тем, что имеет отношение к фотографии девочки.

Она страшно испугалась, увидев имя матери на пустом конверте. Конечно, незнакомая ей Сара, вполне возможно, не имеет никакого отношения к ее матери. Просто в тот момент она со всей очевидностью увидела, что делает: своими руками рушит тот фундамент, на котором зиждилась вся ее прежняя жизнь. Сама разрушает свое прошлое и уничтожает память о матери. И это ее ужаснуло. Она убежала прочь. Наверное, Алекс решил, что она спятила. Продолжит ли он свои поиски без нее? Скорее всего, да. Ведь у него имеется свой интерес к фотографии.

Но это уже его дело, и ее оно не касается. Она вышла из игры, и точка!

Как ей выбросить все из головы?

Наверное, дело все же не столько в фотографии, сколько в самом Алексе. Она увлеклась им больше, чем следовало бы. И его жизнь неприкаянного художника ее страшно интересует. Он ведь рассказал ей лишь малую часть того, что связано с ним. А ей бы хотелось узнать побольше о его взаимоотношениях с матерью, с отцом. Понять, что толкнуло его на путь бродяжничества по белу свету в поисках сюжетов для своих фотографических шедевров, очень часто с риском для жизни.

Но этого ей уже никогда не узнать, а потому и печалиться не стоит.

Может быть, все даже к лучшему. Она же обручена. А следовательно, ей надо думать только о Майкле. Вот и сейчас он нежно взял ее руку и пожал, словно почувствовал, что мысли ее витают далеко отсюда, и захотел снова вернуть в привычный мир, рядом с собой. Славный он парень! И она по-своему любит его! И лишь только в самых дальних уголках сердца притаилось крошечное сомнение. А та ли это любовь, о которой она мечтала?

Служба окончилась, Джулия поднялась со своего места вместе с остальными и замерла в ожидании, пока по проходу прошествует священник. После чего прихожане потянулись к выходу. Торжественная атмосфера воскресной службы немедленно разбавилась людским гомоном. Выйдя из церкви, многочисленное семейство Демарко, весело переговариваясь друг с другом, праздничной толпой двинулось к дому тети Люции, где по воскресеньям устраивались общие семейные застолья.

Джулия была даже рада тому, что они идут в окружении родни. Конечно, ей следует переговорить с Майклом наедине, рассказать ему о своем решении прекратить поиски, но не обязательно сейчас, надо выбрать подходящий момент.

К тому времени как они подошли к двухэтажному дому тети Люции, он уже битком был забит народом: тети, дяди, многочисленные племянники и племянницы. В столовой организовали буфет с закусками. Мужчины сразу же потянулись в гостиную смотреть футбол по телевизору, женщины хлопотали на кухне, сновали туда-сюда, поднося все новые и новые закуски и не забывая перекинуться между делом парой слов о своем, о женском. Дети оккупировали двор и мансарду, где внуки Люции соорудили самую настоящую крепость.

Лиз перехватила Джулию на входе и, схватив за руку, потащила на кухню.

– Пойдем, поможешь мне!

– Я скоро! – извиняющимся тоном сказала Джулия, обращаясь к Майклу. Тот молча кивнул и тоже пристроился возле огромного телевизионного экрана.

– Вчера не получилось с тобой поговорить! Когда я вернулась с работы, ты уже спала. Что-нибудь выяснила насчет кукол?

– Не совсем, – уклончиво ответила Джулия.

– Встречалась вчера с этим парнем, как его? Сыном того фотографа!

– Алекс Мэннинг. Да, у меня вчера был с ним разговор, но…

– Вот вы где, мои красавицы! – в дверях появился Джино. – Мои дорогие доченьки!

Джулия получила по поцелую в каждую щеку и с улыбкой наблюдала за тем, как отец перешел к целованию Лиз. Джино Демарко, добрейшей души человек, всегда не чаял души в своих девочках. Большой, улыбчивый, шумный, открытый на проявление чувств, он, входя в любое помещение, казалось, тут же заполнял его полностью. Мать была гораздо сдержаннее. Она всегда старалась вести себя незаметно, предпочитая оставаться в тени мужа.

– Хочу поговорить с тобой, Джулия, о предстоящей свадьбе! Люция ругает меня, что я уделяю мало внимания предстоящему событию. Так вот он, я! Весь к твоим услугам! Какая нужна от меня помощь? Помимо чека, разумеется, который я радостью готов подписать хоть сейчас.

– Пока не надо, папа! У нас все идет по плану.

– По плану? – эхом повторила за ней Лиз. – Да у вас еще конь не валялся! И не ты ли вела переговоры с Майклом о том, чтобы отложить свадьбу?

Джино бросил встревоженный взгляд на старшую дочь.

– Что-то случилось, Джулия?

– Ничего, папа! Все замечательно. Переговорим об этом чуть позже, ладно?

Джулия отступила в сторону, пропуская вперед одну из своих тетей, которая выплыла из кухни с огромным блюдом лазаньи.

– От всего сердца желаю тебе, доченька, чтобы день свадьбы стал для тебя самым счастливым днем в твоей жизни! Как это было у нас с твоей матерью. – Голос Джино дрогнул, а на глаза выступили слезы.

Джулия тоже смахнула украдкой слезу. Одно она знает совершенно точно: ее мать и Джино любили друг друга, и их брак был по-настоящему счастливым. Все остальное можно подвергать сомнению, но только не это! Тетя Люция отозвала Лиз к себе, чтобы та помогла ей с бутербродами для мужчин в гостиной. Лиззи последовала за теткой с большой неохотой. А Джино взял Джулию за руку и, к ее удивлению, повел в одну из спален на втором этаже.

– Ты вчера копалась в маминых вещах, сложенных в сарае, – начал он, когда они наконец остались одни. И напряженные морщинки моментально залегли возле глаз и вокруг губ. – Что-то искала?

Джулии не хотелось начинать неприятный для них обоих разговор прямо сейчас. И так отец все еще пришиблен тяжким грузом своего горя. С другой стороны, такой удобный момент! Что сказать? И стоит ли начинать? Разве что она задаст пару наводящих вопросов, и на этом все!

– Я хотела отыскать среди маминых вещей что-то такое, что относится к тем годам, когда я только появилась на свет, – начала она издалека, чтобы Джино не подумал, что она занялась поисками родного отца – ей вовсе не хотелось огорчать Джино. Он был ей прекрасным отцом, быть может, самым лучшим отцом на свете! Она взглянула на него и увидела, как он нахмурился.

– Твоя мать всегда боялась, что наступит день, когда ты станешь задавать ей вопросы, на которые она не хотела бы отвечать.

– Так вы говорили с ней на эту тему? – удивленно переспросила Джулия.

– Конечно!

– И что тебе мама рассказала?

– Немногое! Она говорила, что ей слишком больно вспоминать былое.

– И мне она не раз повторяла то же самое! Но я чувствую себя какой-то потерянной без… – Она запнулась в поисках нужного слова. – Понимаешь, не сохранилось никаких фотографий из моего раннего детства, я никогда не видела фотографий своих бабушки и дедушки, не знаю, кто был моим настоящим отцом. Я ничего не знаю о том времени, пока мы жили с мамой одни, пока она не вышла за тебя замуж. Впрочем, я ничего не знаю и о том, как она жила до меня, как она выглядела в молодости, где училась. А мне вдруг захотелось узнать все это.

– Мамы больше нет, и спросить больше не у кого! – проговорил Джино с такой скорбью в голосе, что Джулия поняла, что напрасно они боятся, что отец пропил все свои мозги за последние полгода.

– Конечно, ты прав! – согласилась она с ним, решив пока не заводить разговор о девочке с фотографии. – Но что-то же ты знаешь о маминой жизни до того, как вы с ней встретились!

– Сара училась в Северо-Западном университете возле Чикаго. Она рассказывала мне, что в студенческие годы жила с подружкой на Университетской улице, в доме, где на первом этаже располагался магазин, торговавший кофе. Там она и пристрастилась к этому напитку. Как же звали-то ее подружку? Дай бог памяти! – Джино озабоченно потер лоб рукой. – По-моему, Джеки. Да! Ее точно звали Джеки!

– А я думала, мама училась в Нью-Йорке! – удивилась Джулия. – Она говорила, что родилась в Буффало. А после университета приехала в Калифорнию в гости к подруге да так и осталась здесь навсегда.

– Насколько я помню, все это случилось гораздо позднее, – возразил Джино. – Мама рассказывала мне, что она приехала на свадьбу к подруге, когда тебе было уже три годика. И ей так понравилось в наших краях, что она решила остаться. Говорила, что в здешнем климате у тебя исчезли все проблемы с аллергией.

– У меня никогда не было никакой аллергии.

– Правильно! Здесь у тебя действительно никогда не было аллергии!

– А я думала, что родилась в Беркли. Мы же жили в Беркли! – Джулия растерянно покачала головой.

– Вы действительно жили в Беркли, когда я познакомился с твоей мамой, – подтвердил Джино.

Да, но как долго они там прожили? Мать вышла замуж за Джино, когда Джулии было четыре с половиной года. А что было до Беркли?

– Расскажи мне, папа, как вы познакомились! – попросила она отца. Конечно, она хорошо знала историю знакомства своих родителей, но вдруг Джино вспомнит подробности, на которые она раньше не обращала внимания.

– Сара привела тебя к нам в ресторан. А до этого она познакомилась с Люцией в магазине тканей. Они же обе любили шить. Люция рассказала ей о нашем ресторане, и Сара привела тебя к нам, чтобы ты посмотрела на живых лобстеров. Ты была такая хорошенькая! Я влюбился с первого взгляда в вас обеих! – Джино растроганно улыбнулся. – Потом Люция подала мне идею, чтобы я заказал у Сары кое-что из столового белья для ресторана. Всякие там скатерти, салфетки, занавески на окна. Я согласился. А через три месяца мы с Сарой поженились. Воистину, Люция стала моим ангелом-хранителем! Это же благодаря ей я получил и тебя, и маму! – Голос его сорвался, и он смахнул слезы с глаз. – Никогда в жизни я не встречал такой преданной и любящей женщины, как твоя мать! Ради меня она пожертвовала всем!

– Что ты имеешь в виду? – переспросила Джулия, пораженная последними словами Джино. – Чем именно она пожертвовала ради тебя?

– Как «чем»? – Джино задумался. – Ради меня она бросила своих друзей в Беркли. А когда я сказал, что хочу еще одного ребенка и чтобы она сидела дома и занималась домашним хозяйством, она немедленно согласилась на все мои требования. Сара воистину стала частью меня. Я даже затрудняюсь объяснить тебе, Джулия, как это у нас ней было. Конечно, я был эгоистом, что там говорить! Меня мало интересовало, почему у нее нет друзей, почему она всегда сидит дома. Мне даже нравилось, что в нашей семье никогда не возникало конфликтов по поводу того, где отмечать праздники. Конечно, дома и только дома. – Джино снова вздохнул. – Наверное, тебе хочется спросить меня о том, знаю ли я, кто был твоим настоящим отцом.

– Но вовсе не потому, что у меня плохой отец! – поспешила заверить его Джулия. – Дело не в отце! Хотя мне не все равно, кто он и откуда. Меня интересуют в первую очередь мама и ее родители. Я даже не знаю их фамилию, живы ли они, чем зарабатывали себе на жизнь, хотели ли они когда-нибудь меня увидеть. Мне очень хотелось бы узнать о них хоть что-то!

– Фамилию я их знаю! – резко сказал Джино. – Генри и Сьюзан Дэвис! Вот их имена!

Джулия почувствовала, как замерло ее сердце.

– Откуда ты знаешь?

– Сара сказала. Уж и не припомню, о чем мы говорили, но она упомянула и своих родителей.

– Но ведь девичья фамилия нашей мамы – Грегори! Разве ты забыл?

– И в самом деле! – Джино уставился на дочь в немом изумлении. – Может, я что-то путаю, и родителей Сары звали Грегори, а не Дэвис. Не буду врать, Джулия! Не помню! Одно знаю: они сами отказались от дочери, узнав о ее беременности. И Сара не захотела восстанавливать отношения с ними. А я счел за благо не вмешиваться в семейные дела. По правде говоря, мне было все равно, кто там у Сары был до меня, и дополнительные сведения мне были ни к чему. К тому же я был на седьмом небе от счастья, заполучив вас двоих. А уж когда ты стала носить мою фамилию, то счастью моему вообще не было предела. И ты, доченька, выросла настоящей Демарко! Я горжусь тобой! Хотя и понимаю, что тебе, наверное, не все кажется правильным в таком раскладе.

Кто его знает, что считать правильным, а что неправильным, подумала Джулия. Пока же ясно, что ни на один из ее вопросов Джино не может дать ей точного ответа. Но вслух она постаралась развеять все сомнения отца:

– Тебе не в чем себя упрекать, папа! Я прожила вместе с тобой прекрасную жизнь и рада, что продолжаю жить рядом!

– Еще вопросы есть?

– Да! Расскажи мне, где мы с мамой жили в Беркли. Может быть, ты помнишь адрес или имена ее друзей?

– Вы жили в небольшой квартирке прямо над гаражом. Сара сказала мне, что вы прожили там недолго, всего лишь пару месяцев. Улица Фремонт или Фэрмонт. Пригодится такая информация?

– Очень может быть! К тому же теперь я знаю, как звали моих дедушку и бабушку. А это уже кое-что! Последний вопрос. Я нашла в сарае русскую матрешку. Мама тебе не говорила, может, она бывала в России?

– Наша мама? – Джино расширил глаза от удивления и расхохотался во весь голос. – Да ты шутишь, доченька! Твоя мать терпеть не могла всяких путешествий. Уверен, мама никогда не выезжала за пределы Штатов.

– Предположим, она бывала за границей еще до того, как познакомилась с тобой. Но тогда у нее должен быть заграничный паспорт, так? В сарае я не обнаружила никаких документов.

– Кое-какие бумаги я забрал с собой на новую квартиру. Они в коробках, но там в основном деловые документы, касающиеся нашего бизнеса. Никаких паспортов среди них я не видел. Ты же знаешь, мама вела всю бухгалтерию, оплачивала счета, следила за платежами. Я никогда не вмешивался в ее дела и даже не знаю, что она там хранила.

– А можно мне будет взглянуть на эти бумаги?

– В любое время дня и ночи, Джулия! Все?

Отец смог сообщить ей немногое, но некоторые подробности уже заставили ее усомниться в том, не поторопилась ли она выходить из игры, которую они затеяли на пару с Алексом. Не рано ли она прекратила свои поиски?

– Ну, раз все, – проговорил Джино уже утвердительным тоном, так и не дождавшись ответа, – тогда идем, насладимся хорошим вином, вкусной едой и приятными разговорами за столом. Согласна?

– Да, папа.

Спустившись вниз, они разошлись в разные стороны. Джино подался к импровизированному бару, организованному прямо на кухне, а Джулия пошла в столовую. Майкл уже был там и слонялся возле стола с закусками.

– Ты куда пропала? – поинтересовался он, обнимая ее за плечи. – Все в порядке?

– Да. Мы разговаривали с отцом.

– Слушай, у меня есть идея! Как смотришь на морскую прогулку под парусом после обеда? – Майкл широко улыбнулся. – Такой денек сегодня хороший!

– Майкл, ты что, забыл? Я же по воскресеньям работаю. С часу до трех у меня передача.

В его глазах мелькнуло недовольство.

– Как жаль, что ты никак не можешь избавиться от работы по выходным! Можно было бы больше времени проводить вместе.

Майкл уже не раз ворчал на эту тему, и Джулия понимала, что, да, ему действительно хочется проводить больше времени с невестой. Но почему же он забывает о том, как важна для нее работа?

– Неужели ты не понимаешь, Майкл, какая это удача вести собственную программу именно по выходным? Аудитория слушателей увеличивается многократно в сравнении с будними днями, когда наша программа идет в эфир уже ближе к полуночи. И потом, ведь у тебя же сегодня рейс!

– Да, поздно вечером, уже после захода солнца. Если хочешь, присоединяйся! К тому времени ты уже наверняка освободишься.

– Пожалуй, я так и сделаю! – проговорила она задумчиво. Против вечерней морской прогулки она не возражала. Правда, у нее скопилась куча дел, всякие мелкие хлопоты по хозяйству, которые она специально откладывала на то время, когда Майкл отправляется в рейс. Надо отнести белье в прачечную, разобраться со счетами, да и просто посидеть дома и перевести дыхание, а то что-то завертелась она в последние дни. Все дела, дела, дела…

– Джулия! – подбежала к ним Лиз, держа в руке ее сотовый. – Звонил в твоей сумочке, вот я и взяла. Говорит, это важно.

Джулия взяла телефон, мельком отметив недовольное выражение лица сестры.

– Слушаю! – проговорила она в трубку, отходя в сторону.

– Джулия, это Алекс! Нам надо срочно переговорить. Кое-что случилось.

– Я же сказала вам, я вне игры! – Джулия поспешно бросила взгляд на Майкла. Слава богу, его внимание отвлекла Лиз, и они о чем-то оживленно беседовали друг с другом. Она направилась в гостиную, где ее разговор уже точно никто не мог подслушать.

– Мне только что позвонила журналистка, та самая, с которой встречалась моя мать! – не обращая внимания на ее слова, продолжил Алекс. – Судя по всему, матушка наболтала ей, что я нашел самую известную в мире сиротку. И даже назвала ваше имя.

– Что? – переспросила шокированная Джулия. – Вы смеетесь! Зачем она это сделала?

– Наверное, исключительно для того, чтобы еще больше подогреть интерес публики к выставке. Я попытался убедить журналистку в том, что мать все неправильно поняла, но дамочка оказалась на редкость настойчивой. Уверен, скоро она вас найдет. Хочу, чтобы вы были готовы к такому повороту.

– Изумительно! И что мне ей сказать?

– Что хотите!

– Черт побери! Алекс! Ну как могла ваша мать сыграть со мной такую злую шутку?

– А вы здесь ни при чем! Я же говорил вам, моя мать отлично манипулирует людьми и всегда добивается того, что ей нужно.

В голосе Алекса послышалась горечь, но Джулия сама была на взводе. Время ли сейчас, чтобы анализировать чужие чувства? Она лихорадочно соображала, что означает новость, озвученная Алексом, для нее и для ее близких.

– Я не буду разговаривать с этой женщиной по поводу фотографии!

– Боюсь, у вас не осталось выбора.

Джулия увидела, как Майкл машет ей из столовой.

– Простите меня, но я не могу сейчас разговаривать с вами. Я перезвоню вам позднее!

Она отключила телефон, нацепила на лицо вымученную улыбку и двинулась в сторону столовой.

– Кто звонил?

Губы ее моментально пересохли от волнения. Ей совсем не хотелось лгать Майклу, но сказать ему правду тоже страшно.

– Так, один знакомый! – ответила она уклончиво. – Ничего срочного!

– А вот Лиз, напротив, уверена, что дело очень важное. Это тот парень, с которым ты разговаривала в пятницу возле ресторана? Фотограф?

– Да.

Карие глаза Майкла приняли жесткое выражение.

– Он же ведь не свадебный фотограф. Я прав?

Выбора у нее не было, надо говорить правду.

– Да. Он сын того человека, который сделал снимок девочки, который я видела в музее.

– Джулия! – Майкл тяжело вздохнул. – Я не могу поверить, что ты все еще продолжаешь думать об этой ерунде.

– Я не виновата, Майкл! Честное слово! Я уже хотела прекратить все свои поиски и поговорить с тобой об этом. Но только что позвонил Алекс. Сказал, что какая-то журналистка заинтересовалась темой и хочет взять у меня интервью.

– Журналистка?! Да ты с ума сошла! – взорвался Майкл. – Ты собираешься подключить к этому делу прессу? Хочешь убить свою сестру? Нанести удар по семье? Ты этого добиваешься?

– Ничего я не добиваюсь! И никакую прессу я никуда не подключала. Но сейчас мне надо срочно решить, что делать, коль скоро пресса уже подключилась сама. Эта журналистка считает, что девочка с фотографии – это я.

Майкл плотно поджал губы и негодующе тряхнул головой.

– Ну, так скажи ей, что это не так! И все разговоры!

– И ты думаешь, что она мне поверит?

– А почему нет? Более абсурдной идеи я не слышал! Ты что, серьезно считаешь, что вы с матерью когда-то жили в России, но она ничего не рассказала тебе о том времени? Конечно, я знал, что у тебя богатое воображение, но не до такой же степени! Признайся сама, все это звучит абсурдно! Ты просто ищешь предлог, Джулия! Хватаешься за любую соломинку! И я отлично знаю почему!

– Почему? – испуганно переспросила она, почти боясь услышать ответ.

– Потому что тебе нужна причина для того, чтобы отложить нашу свадьбу! Я прав?

6

– Зачем ты это сделала, мама? – Алекс вперил возмущенный взгляд в лицо Кейт. Не сумев дозвониться по телефону, он в воскресенье после обеда снова примчался к ней домой. Мать сидела в гостиной, потягивая красное вино, и с невозмутимым видом подписывала приглашения на вечер, который планировала устроить через пару недель у себя дома. – Зачем ты сказала журналистке, что Джулия и есть та самая девочка с фотографии?

– Но ты же сам посоветовал мне найти какой-то способ, нужный ракурс, выражаясь твоими словами, чтобы привлечь ее внимание к моей персоне. Вот я и нашла! – в голосе матери не слышалось раскаяния.

– И ради этого ты решила воспользоваться ни в чем не повинной девушкой?

– Я стараюсь ради выставки! – тут же уточнила мать свой мотив. – Между прочим, не только ради памяти отца, но и для твоего же блага! К тому же, если бы ты согласился пойти со мной на интервью, мне бы не пришлось говорить о Джулии. – Она небрежно откинулась на белоснежную диванную подушку. – Кстати, а откуда взялась Джулия Демарко? Ты мне ничего не рассказывал о ней.

– И не расскажу! Потому что ты из тех людей, кому нельзя доверять.

– Ах, оставь, ради бога, свой обвинительный тон! – небрежно отмахнулась от него мать. – Что я такого сделала? Ну, слегка поторопилась, и только! Я же по твоим глазам вижу, ты уверен, что Джулия та самая девочка. Иначе бы ты не пришел ко мне за негативами!

Алекс растерянно взглянул на мать. Удивительная женщина! Она даже не представляет себе, что может кому-то причинить зло. Она настолько поглощена собой и своей жизнью, что не замечает никого вокруг. И уж тем более такие, как она, не просчитывают все возможные последствия своих поступков.

– Еще вчера утром, – напомнил он ей, – ты советовала мне бросить затею, не ворошить ничего, что связано с московской командировкой отца. Ты даже озвучила предположение, что гибель отца была вовсе не несчастным случаем. – Алекс замолчал, словно давая матери время собраться с мыслями и прочувствовать все то, что он только что ей сказал. – И вот вам, пожалуйста! Внезапно сама начинаешь популяризировать всеми доступными средствами именно фотографию, которая была сделана в ходе той поездки. А ты не задумывалась над тем, что авария на дороге, поездка в Москву и фотография – все это как-то связано между собой?

Мать дрогнувшей рукой отставила бокал с вином на журнальный столик.

– Я… Откуда мне знать?

– Оттуда, что ты сама вчера открытым текстом намекнула мне на такую возможность. Более того, именно ты и внушила мне эту мысль! – раздраженно бросил ей Алекс.

Мать уставилась на сына долгим, пронзительным взглядом.

– Я не знаю, что мне думать об аварии, в которой погиб отец. И журналистке я ничего не собиралась рассказывать. Но Кристина была так разочарована, что я пришла одна, без тебя. Она все время нетерпеливо поглядывала на часы, и я поняла, что она не горит особым желанием писать о выставке. Надо было любым способом подогреть ее интерес к теме. Вот тут я вспомнила о Джулии весьма кстати. Все получилось как-то само собой. Я даже не подумала…

– Вот в этом твоя основная беда, мама. Ты никогда не думаешь прежде, чем открыть рот!

– Ты сам себе противоречишь! – вспылила Кейт. – Ты меня месяцами не видишь. А сейчас вот явился и обвиняешь в том, что я нанесла тебе вред. А я всего лишь стараюсь привлечь внимание людей к выставке. Опять же, выставка нужна не столько мне, сколько тебе. Разве плохо, если люди будут знать, что ты сын своего отца и тоже пошел по его стопам?

– Тебе бы, мама, в политики податься! Тоже можешь выкрутиться из любой ситуации! И все же напрасно ты приплела сюда Джулию! – От Алекса не укрылось виноватое выражение ее лица. – Да ты и сама это прекрасно понимаешь!

– Прости, если я в чем-то подвела тебя! Но ведь все можно уладить, сынок. Уверена, тебе это под силу. Договорись о встрече с Кристиной Делани и убеди ее в том, что твоя мать ошиблась. Подбрось ей пару фактов для очерка, и она, поверь мне, будет на седьмом небе от счастья. Она красивая молодая женщина, тебе не составит труда обворожить ее. К тому же одинокая!

– Мама! У тебя, как я посмотрю, начисто отсутствуют любые моральные принципы.

– Господи! Я же не заставляю тебя спать с ней! Просто обворожить! Честно, Алекс, но ты устраиваешь много шума из ничего. Ты такой же упрямый и непреклонный, как и твой отец. Только ты один прав! А все остальные тебя недостойны! – Мать схватила бокал и сделала глоток. – Будто ты сам ни разу в жизни не оступался! Уверена, ради своих драгоценных фотографий ты на все согласен! Но вот когда тебя мать попросила о небольшой любезности, ты сразу же в сторону! Что ж, тогда расхлебывай сам и последствия! И не смотри на меня с таким видом, будто я предлагаю тебе кого-то убить!

Алекс пристыженно подумал, что в словах матери есть своя правда. Он действительно оступался, и не раз. И правила приличия не раз нарушал, когда вопрос касался дела, его дела. Но тут другое!

– Нашел негатив? – переменила Кейт тему разговора. – Составил себе представление об этой фотографии целиком?

– Негатива я не нашел. Должно быть, его уничтожили.

– И что собираешься делать?

– Поговорю с Джо и со Стэном. Вполне возможно, негатив пылится в журнальных архивах.

– Хорошо! Я со своей стороны клятвенно обещаю тебе больше не высовываться! Хочешь, я позвоню Кристине и скажу ей, что я все напутала?

– Не надо! – испугался Алекс. Не останови мать вовремя, и она влезет в это дело с головой.

– Как скажешь!

Он поднялся, чтобы уйти, но в этот момент вспомнил про конверт с именем Сары. Конечно, нельзя подбрасывать матери новые факты. Кто его знает, что взбредет ей в голову в следующий раз? Но кого еще он может расспросить об этой таинственной Саре?

– Мама, помнится, ты что-то говорила о другой женщине в жизни отца. Это просто подозрения или у тебя были веские основания так считать? Например, тебе было известно ее имя.

– Ее звали Сарой! – выпалила мать, не задумываясь, и плотно поджала губы. – Отец всегда ночами беседовал с какой-то женщиной и называл ее Сарой. Но стоило мне войти в комнату, и он немедленно вешал трубку. Но иногда, стоя за дверью, я слышала, как он смеялся, разговаривая с нею.

Алекс почувствовал себя неловко при мысли о том, что вторгается в личную жизнь отца. Но ведь Сара!

– А фамилию ее ты, случайно, не знаешь?

– Нет! – покачала головой мать. – Я не раз спрашивала отца об этой женщине, но он всегда отвечал мне, что она его старинная приятельница, и только. А у меня, по его словам, развилась паранойя на почве ревности. Но никакой паранойи у меня не было, поверь мне, Алекс. Я точно знаю, что накануне нашего разрыва у Чарльза кто-то был. Я чувствовала, что он лжет мне, что он стал скрытным, постоянно чего-то недоговаривает. Я пыталась вызвать его на откровенный разговор, но ничего не вышло. И тогда я сказала ему, что подаю на развод. И вовсе не потому, что разлюбила его! А именно потому, что любила его больше всего на свете!

Алексу был мучителен сам разговор о причинах краха супружеской жизни родителей. Из детства он вынес впечатления, что там была не только любовь, но и бесконечные ссоры, упреки и даже скандалы. Сколько раз после очередной ссоры отец яростно хлопал дверью и уходил прочь, а мать запиралась у себя в спальне на целый день. Как они вообще сошлись вместе, недоумевал он в такие дни. Правда, во всех семейных раздорах он чаще винил не отца, а мать. Ее крики он хорошо запомнил, а вот уловки и скрытность отца не помнил вовсе.

– У каждой правды, Алекс, есть два конца! – устало бросила мать. – И так всегда и во всем!

Он внимательно посмотрел ей в глаза, словно пытаясь понять ее правду. Не лжет ли она? Не искажает ли она прошлое? Полной уверенности в том, что это не так, у него не было.

– Ну, я пошел! – коротко обронил он. – Пожалуйста, никому больше не рассказывай о фотографии и о Джулии, ладно?

– Значит, ты, сынок, пока никуда не уезжаешь, да?

– Пока не распутаю эту таинственную историю до конца, да.

– У тебя есть какой-то личный интерес к Джулии?

– Мы с ней едва знакомы, – ушел от прямого ответа Алекс.

– Она красива.

Да, черт возьми, она красива, очень красива, и он постоянно думает о ней. С тех самых пор, как девушка появилась на пороге его квартиры в минувшую пятницу. Но личными переживаниями он с матерью делиться не станет.

– Тебе всегда нравилась эта фотография, – задумчиво обронила Кейт. – После смерти отца я не раз заставала тебя за внимательным разглядыванием фото. Каким-то непонятным образом тебя тянуло к девочке.

– Вот именно что непонятным образом. Я и сейчас не знаю, в чем сила ее притяжения. Но собираюсь узнать!

Соло скрипки, звучавшее в наушниках, было необыкновенно прекрасным. Музыка наполняла негой и успокаивала. Джулия почти физически ощущала, как постепенно спадало напряжение с плеч и шеи и стало легче дышать, но тут снова раздался телефонный звонок. Телефон трезвонил весь день, не умолкая, каждые пятнадцать минут, с тех самых пор, как она вернулась домой после дневного эфира. Звонил один и тот же человек: Кристина Делани, репортер «Трибьюн», всякий раз оставляя на автоответчике одну и ту же просьбу: «Пожалуйста, перезвоните мне. Это срочно». Не собирается она ей звонить! Что она ей скажет?

Джулия сняла наушники, чтобы послушать очередной призыв Кристины перезвонить ей, и поймала раздраженный взгляд Лиз. Ее сестра, облаченная в тенниску и кальсоны, на манер тех, что носят йоги, сидела, задрав босые ноги на журнальный столик, держа на коленях ведерко с мороженым, и пялилась в телевизор.

– Да сними же ты трубку наконец! – сказала она, приглушая звук телевизора. – Она просто так не отвяжется!

– И что я ей скажу?

– Что ты – не та девочка!

– А доказательства?

– Это ты их ищешь в Интернете?

Джулия молча уставилась на дисплей. Да, именно этим она сейчас и занимается, воспользовавшись теми крохами информации, которыми с ней поделился отец. Есть же в этом безбрежном море фактов что-то такое, что может иметь отношение к прошлому их матери.

Лиз поставила ведерко с мороженым на стол и подошла к сестре.

– Ты что, просматриваешь регистрационные списки умерших? – удивилась она, глянув на экран. – Зачем они тебе?

– Вдруг я случайно обнаружу среди них имена родителей мамы. Известно, что они жили в Буффало, что их звали Сьюзан и Генри Дэвис.

– И что?

– Кое-что нашла. Правда, фамилия не Дэвис, а Дэвидсон. Генри Дэвидсон! – Джулия показала пальцем соответствующую строчку на экране. – Имя одно и то же, вот фамилии немного отличаются.

– Мамина девичья фамилия была Грегори!

– Да, я помню! Но папа сказал, что родителей мамы звали именно так: Генри и Сьюзан Дэвис. А почему фамилии разные, он у мамы никогда не спрашивал.

– И что там написано про этого Генри Дэвидсона?

– Уроженец Буффало, умер на восемьдесят втором году жизни после тяжелой и продолжительной болезни. По профессии инженер, в браке состоял пятьдесят девять лет, занимался благотворительностью. О дочери – ни слова.

– Это не они!

Джулия взглянула на Лиз и увидела в ее глазах откровенный скепсис.

– Думаешь? Считаешь, что я гребу всех под одну гребенку?

– Да. Имена у них самые рядовые: Сьюзан и Генри. Таких пруд пруди! И фамилия у них другая. И про дочку Сару – ни слова!

Какие они все же с сестрой разные, думала Джулия, слушая Лиз. Младшая сестра всегда и во всем видит только негатив. Она же, напротив, готова обрадоваться любой возможности. Вот и сейчас она уже почти воспарила душой. Ведь это так здорово – отыскать бабушку и дедушку, родителей мамы! Ну да, факты немного не стыкуются друг с другом, но интуиция подсказывала ей, что она на верном пути.

– Зато они тоже жили в Буффало! – возразила она сестре. – Город совпадает. И возраст подходящий. Надо покопаться в их биографиях поглубже.

– А что еще рассказал тебе папа? – Лиз освободила уголок стола и уселась сверху.

– Он сказал, что мама училась в Северо-Западном университете. Квартировала в одной комнате с девушкой по имени Джеки. Они жили на Университетской улице прямо над магазином «Кофе».

– О, кофе мама обожала! – грустно вздохнула Лиз. – Лично мне никогда не требовалось никакого будильника. Я всегда просыпалась вместе со звуками кофемолки. Каждое утро, ровно в семь! Мама говорила, что человеком она начинает чувствовать себя только тогда, когда выпьет свою утреннюю чашечку кофе. – Лиз снова вздохнула. – Не вижу, как все эти сведения могут помочь тебе.

– Я хотя бы знаю, где училась мама. Я всегда считала, что она училась в Беркли. Может, потому, что мы там жили, когда мама познакомилась с отцом. Папа сказал, что он дважды бывал у нас в Беркли. Правда, точного адреса он не помнит. То ли улица Фэрмонт, то ли Фремонт. В Беркли есть обе эти улицы, и обе очень длинные, по семь-десять кварталов каждая. Потребуется целая жизнь, чтобы обойти все жилые дома и навести справки о том, в каком из них проживала двадцать пять лет тому назад молодая жиличка с маленьким ребенком. – Джулия подавленно замолчала. Наверное, Лиз права. Как можно вести поиск, располагая такими скудными данными? Вот и остается разве что шерстить регистрационные книги. Вдруг эта Сьюзан Дэвидсон еще жива? Если да, то, вполне возможно, она сумеет пролить хоть какой-то свет на прошлое ее матери. – Интересно, может ли мне Интернет выдать адрес Сьюзан Дэвидсон? – пробормотала она вслух и застучала по клавиатуре.

– Ну и что тебе с того адреса?

– Вот когда найду, тогда и решу, что с ним делать.

– Предположим, ты найдешь свою бабушку! И что? Что это изменит в твоей жизни? – не унималась Лиз. – Ты останешься сама собой, а та женщина останется тем, кем была: человеком, который в свое время повернулся спиной к родной дочери. Зачем она тебе?

– Затем, что она – моя бабушка. Кстати, и твоя тоже, Лиз!

Лиз ошарашенно уставилась на сестру.

– Мне… мне это как-то и в голову не пришло. Для меня бабушка – это Нонна!

– А чем плохо обзавестись еще одной бабушкой? Неужели тебе не интересно познакомиться с родственниками мамы?

– Нет! – ответила после некоторой заминки Лиз. – И вторая бабушка мне без надобности. У нас огромная семья, Джулия! Иногда я даже устаю от бесконечных семейных праздников. Мне вполне хватает родственного общения, даже с избытком. И я удивляюсь, почему тебе мало! – Лиз жестом остановила сестру. – Понимаю, у тебя более высокие цели в жизни. Понимаю, ты чувствуешь некоторую ущербность, потому что тебя вырастил не родной отец. Но я, даже окажись на твоем месте, все равно бы повела себя по-другому. У нас была прекрасная семья. А вот с уходом мамы все пошло наперекосяк. Папа все никак не может оправиться от утраты. И в этот самый момент ты отвешиваешь ему еще одну оплеуху! Сразу же после маминых похорон начинаешь заниматься поисками родного отца!

Нет, она совсем не этим занимается! Ей не нужен родной отец. Ей нужно узнать больше о прошлом матери. О том периоде ее жизни, который предшествовал замужеству с Джино. И отца она не собиралась обижать! Какие оплеухи? Он всегда был и остается для нее прекрасным отцом! Но почему же Лиз все видит в другом свете? Вполне возможно, и Джино тоже!

– Сегодня я разговаривала с Майклом. После того, как ты пошла на работу, – прервала затянувшееся молчание Лиз. – Он изо всех сил старается проявлять терпение. Он терпел все те месяцы, пока болела мама, потом похороны, потом траур, потом он дал тебе время на то, чтобы ты пришла в себя, и вот новый финт с твоей стороны! Сколько же еще ты собираешься испытывать его терпение, Джулия?

Джулия подавленно молчала. Лиз права. Майкл проявляет по отношению к ней просто ангельское терпение. Но он столько ждал ее. Так что же изменят каких-то пару дней, пока она не разберется с фотографией?

– У нас с Майклом впереди еще долгая совместная жизнь! – начала она, осторожно подбирая слова. – Я прошу лишь о небольшой отсрочке. Заметь, о том, чтобы аннулировать дату бракосочетания, речь пока не идет. Прошло всего лишь два дня с тех пор, как я увидела в музее фотографию. Так дайте же мне еще немного времени, чтобы понять, что в ней есть такого, что тревожит меня.

– Пусть будет по-твоему! – недовольно нахмурилась Лиз. – У тебя тоже есть свои резоны! Просто мне не хочется, чтобы ты потеряла Майкла! Или тем более создала какие-то дополнительные проблемы для нашей семьи.

Не успела Джулия заверить сестру, что в ее планы не входит ни то, ни другое, как в дверь позвонили. Она помчалась открывать дверь. Наверняка это Майкл!

Но на пороге стояла женщина. Последовала внезапная вспышка фотокамеры прямо в лицо, и Джулия моментально догадалась, кто это.

– Мисс Демарко? Я – Кристина Делани!

Джулия отчаянно заморгала ресницами, чтобы сфокусировать зрение на высокой симпатичной брюнетке, стоявшей на лестничной площадке.

– Вижу, сходство есть! Несомненное сходство! – проговорила женщина, опуская вниз камеру. – Я целый день потратила на изучение фотографии.

Журналистка положила фотоаппарат в сумочку и извлекла оттуда каталог фотовыставки. Он был открыт на странице со снимком малышки из сиротского приюта.

Джулия нервно сглотнула слюну, стараясь изо всех сил сохранить самообладание.

– Как вы попали в Штаты?

– Я не могу говорить с вами сейчас! – сказала она, пытаясь закрыть дверь. Но Кристина поставила ногу прямо на порог.

– Чего вы так боитесь? Честное слово, я не кусаюсь! Просто хочу поведать о вашей истории своим читателям. Пусть мир узнает!

– Нет никакой истории!

– Нет, есть! Я тут подняла кое-какие архивные материалы. В свое время снимок произвел сенсацию. Сотни людей хотели удочерить вас. Не сомневаюсь, современному читателю тоже будет интересно узнать, что с вами стало! – Кристина одарила ее лучезарной улыбкой, означающей, что пробил час откровений.

– Прошу простить меня, но я не хочу говорить с вами! – резко возразила ей Джулия. – Пожалуйста, уходите!

– Ах, так вот этот знаменитый снимок! – услышала она за спиной голос сестры. Лиз подошла к дверям и выхватила каталог из рук Кристины. Она помолчала, разглядывая фотографию, а потом взволнованно выдохнула: – Невероятно!

Лицо ее заметно побледнело, и она перевела взгляд с картинки на сестру. В глазах плескались недоверие и страх.

Понимая, что смятение сестры не ускользнуло от внимания репортерки, Джулия молча схватила Лиз за руку и затолкала назад в жилую комнату, а потом так же молча захлопнула дверь перед самым носом журналистки и даже закрыла ее на засов, словно опасаясь, что та может проникнуть в квартиру через дверной замок.

– Когда мы можем с вами встретиться? – взмолилась Кристина Делани через дверь. – Вот вам моя визитка! – Она просунула карточку под дверь. – Обещаю, я расскажу читателю исключительно вашу версию того, что случилось!

Джулия прижала руки к груди, пытаясь унять расходившееся сердце, и побрела в комнату. Кажется, все же эта женщина наконец ушла.

– Малышка с фотографии… – пробормотала Лиз, не отводя глаз от сестры. Она снова взяла в руки каталог. – Она же вылитая копия тебя, когда ты была маленькой.

– Да? А Майкл вот сходства не обнаружил! – Наконец-то сестра поняла, в чем причина ее метаний.

– Просто он тебя не видел маленькой. А я помню! – Лиз снова глянула на фотографию. – Одного не пойму! Как эта девочка может быть тобой? И как ты могла оказаться в московском детском доме? Неужели мама удочерила тебя?

– Понятия не имею! Наверное, в те годы это было не так просто. Холодная война! Вряд ли русские позволяли тогда американцам усыновлять их детей. – Джулия взяла каталог из рук сестры и снова внимательно посмотрела на фотографию. – Судя по всему, малышке здесь не больше трех лет.

– Да! Вряд ли она – это ты! – согласилась с ней Лиз.

– Я ни секунды не сомневаюсь в том, что я родная дочь мамы. Она всегда говорила, что у нас носы одинаковые… И ноги длинные…

Джулия с силой захлопнула каталог. О, если бы вот так же просто можно было прихлопнуть свои сомнения!

– Какие разговоры? – воскликнула Лиз. – Конечно же, тебя родила мама! И ты моя сестра. А та девочка, она просто твой двойник. Говорят, у каждого из нас есть двойник. Вот тебе повезло случайно обнаружить своего.

– Может, ты и права! Тем более я сейчас должна докопаться до правды и доказать, что я была здесь, в Штатах, когда снимали девочку, а та жила в Москве. Ты поможешь мне, Лиз?

В глазах сестры отразилась отчаянная борьба, которая шла у нее внутри.

– Не знаю, Джулия! И вообще, я боюсь! – Лиз подавленно замолчала. – Ты ищешь правды, а мне она не нужна. Я не хочу из-за твоей правды потерять тебя!

– Как ты можешь меня потерять? Мы навсегда останемся сестрами, что бы ни случилось!

– Это ты сейчас так говоришь, а там кто знает…

– Верь мне, Лиз! – с жаром воскликнула Джулия. – Ничего не изменится в наших с тобой отношениях, что бы ни произошло.

– Не знаю, не знаю… Но знаю другое: мне ненавистно все, что происходит с нами в последнее время. Слишком много испытаний! Мама недавно умерла, и вот новый подарок судьбы! Когда же наконец мы снова заживем нормальной жизнью?

Джулия привыкла опекать младшую сестру с пеленок. Она ведь старшая сестра, она обязана быть защитой и опорой для младшей. И вот сестра просит, нет, даже требует прекратить поиски прошлого. Но она на это ни за что не пойдет! Всю свою жизнь она заботилась о Лиз. Не время ли позаботиться наконец о себе самой?

Лиз нацепила на ноги сандалии и направилась к выходу.

– Пойду немного прогуляюсь!

– Я с тобой!

– Нет, хочу побыть одна. Я беру с собой мобильник, не волнуйся. У тебя и так достаточно проблем, из-за которых стоит волноваться.

С уходом Лиз в квартире сразу же стало тихо, очень тихо. Какое-то время Джулия взволнованно расхаживала по комнате, потом снова села к компьютеру. Итак, ее сестра, которая и слышать не хотела ни о каком сходстве Джулии с девочкой на фотографии, моментально уловила это сходство. Тем больше у нее оснований заняться поисками правды. Но не одной же отправляться на эти поиски! Ей нужен помощник. Сегодня есть лишь один-единственный человек, к которому она может обратиться за помощью.

– Спасибо, что заглянул! – приветствовал Алекс Джо, открывая ему дверь. Приятель был одет неформально: выцветшие синие джинсы, ярко-оранжевая майка. Бейсболка известной американской шляпной фирмы «Сан-Франциско Джайантс» довершала наряд.

– Благодарить меня не за что! Я к тебе с пустыми руками! – Джо помахал перед носом Алекса руками, словно демонстрируя, что он говорит правду. – Элли перевернула вверх дном все журнальные архивы. Негативов твоего отца нигде нет!

Алекс предполагал такой исход, но все равно сообщение приятеля расстроило.

– Спасибо хоть за то, что проверили!

– А зачем тебе вдруг понадобились негативы?

– Расскажу как-нибудь в другой раз!

Джо бросил на друга задумчивый взгляд.

– Нарываешься на новый тюремный срок?

– Ты же знаешь: никогда не говори «никогда».

– Или просто соскучился по работе? Так у меня куча заданий для тебя!

Алекс почувствовал знакомый прилив адреналина. Работа! Новое задание, новые вызовы, новые приключения. Ему очень хотелось сказать «да». Но как он может бросить дело, едва начав его? И разве может он подвести Джулию, которая попросила его о помощи? Наверное, мать права. Стоило бы повернуться спиной к прошлому и шагать по жизни дальше, вперед и только вперед. Но не привык он оставлять после себя нераспутанные узелки и удовлетворяться вопросами, на которые у него нет ответов.

– Что ж, твое молчание можно истолковать как «нет». Обычно на то, чтобы сказать «да», у тебя уходят сотые доли секунды.

– У меня тут есть одно небольшое дело, – неохотно признался Алекс, – и я уже на полпути к его завершению. Через пару дней все будет кончено, и тогда я полностью в твоем распоряжении.

– Хорошо! Звони, если нужна будет помощь!

– Обязательно! – пообещал Алекс, выпроваживая гостя на лестничную площадку, и с удивлением обнаружил там Джулию, уже приготовившуюся звонить в дверь.

– Вы дома? – искренне обрадовалась она. – Я не помешала?

– Нет-нет, что вы! Я уже ухожу! – широко оскалился Джо, понимающе глянув на приятеля. – Теперь понятно, почему у тебя нет времени на новые командировки. Хотя давно пора задуматься не только о работе!

Алекс не удосужился представить Джулии своего друга или объяснить тому причину ее появления у него. Девушка тоже не сделала попытки вступить в разъяснения. После неловкой паузы Джо откашлялся и смущенно пробормотал:

– Ну, я пошел! Увидимся!

– Кто это был? – спросила Джулия, проходя вслед за Алексом в квартиру.

– Мой редактор! Итак, зачем пожаловали, моя прекрасная леди? У меня сложилось впечатление, что мы с вами уже окончательно расплескались. Вы устали от поисков, от фотографии – словом, от всего. И при этом начисто забыли о наших договоренностях.

Укоризненные слова заставили Джулию покраснеть. Она бросила на него виноватый взгляд и тихо сказала:

– Когда я увидела имя мамы на конверте, я просто испугалась и убежала. Глупо, конечно! А пришла я к вам снова потому, что эта журналистка, о которой вы мне сообщили по телефону, приходила ко мне домой. И даже умудрилась сфотографировать. Она хочет написать обо мне, требует, чтобы я рассказала ей все, как есть. А что рассказывать? – Джулия замолчала. – Понимаю, вчера я вас достала своей непоследовательностью. Но можно я сделаю еще одну попытку?

У Алекса уже вертелся на кончике языка отказ. Пусть убирается восвояси, ко всем чертям. Без этой девушки его жизнь была бы намного проще, во всех отношениях. С другой стороны, она всего лишь часть дела, которое он пока не довел до конца. Он должен доказать и себе, и всем, что девушка не имеет ничего общего с девочкой с фотографии.

– Проходите, раз пришли! – буркнул он недовольным тоном, приглашая следовать за ним в гостиную. Там он сгреб кипу газет с дивана, освобождая место сесть.

– Столько газет!

– Интересуюсь, знаете ли, тем, что происходит в мире. А заодно держу себя в форме.

– Вы и для газет фотографируете?

Он молча кивнул и уселся в кресло напротив, слегка поморщившись при этом от боли. Сломанное ребро все еще давало о себе знать.

– С вами все в порядке? – встревоженно спросила Джулия, от зоркого глаза которой не укрылась его гримаса.

– Все отлично!

– А этот синяк под глазом? И побои на теле? Я их успела заметить в нашу первую встречу. А потом покопалась в Интернете и узнала, что у вас в Колумбии были неприятности.

– Да, тамошней полиции не очень понравились те сюжеты, которые я выбирал для своих фотографий. Вот они и бросили меня за решетку на пару часов, ну, а тюремные надзиратели довершили все остальное: изметелили меня по первое число. – Алекс задрал ноги на журнальный столик и слегка откинулся в кресле. – Словом, веселенькая получилась прогулка. Но ничего! Как видите, я выжил.

– Ужасно! – Джулия даже внутренне содрогнулась при мысли о том, что пришлось пережить Алексу в тюрьме. – Но зачем вам все это? После всего вы снова хотите отправиться на поиски новых приключений, да?

– Пока я еще никуда не отправился.

– Так отправитесь! Все дело времени.

– Пожалуй, вы правы! – согласился он с Джулией. – Видите ли, я люблю свою работу. В ней есть все, что мне нравится: риск, опасность, чувство новизны. Но главное – я сам себе хозяин. Я ведь фрилансер. Еду туда, где есть интересный материал для съемок, снимаю, а потом продаю результаты своего труда тому, кто больше заплатит.

– И вам не надоело кочевать по свету? Бесконечные перелеты, поездки… Да и условия жизни…

– Иногда устаю. Особенно когда приходится обходиться без душа в течение нескольких дней. Или без приличной еды. Но такой уж я уродился непоседа! Не могу усидеть на одном месте. Тянет меня в дорогу, и все тут. – Алекс бросил быстрый взгляд на девушку. Интересно было бы послушать ее рассказ о своей жизни, но что-то подсказывало ему, что чем меньше он знает о Джулии, тем лучше для него. И все же один вопрос непроизвольно сорвался с языка:

– А вы любите путешествовать?

– Наверное, мне бы понравилось путешествовать, вот только я еще нигде не была.

Джулия машинально тронула кольцо, подаренное женихом на помолвку на среднем пальце, и повернула бриллиант вниз.

Интересно, кто ее жених, мелькнуло у Алекса. Разделяет ли он ее стремление узнать правду о собственном прошлом? Лучше бы он держался в стороне от этих поисков, подумал он, и снова удивился себе.

– Так что пока я путешествую, сидя в кресле. Вместе с музыкой. Надеюсь, в один прекрасный день побывать в разных странах и лично.

– Почему не начать прямо сейчас?

– У меня есть обязательства… перед близкими. Последние два года и вовсе было не до поездок. Мама болела, и я боялась оставлять ее надолго.

– Зато сейчас ничто не мешает вам спланировать себе шикарное свадебное путешествие.

– Думаю, мы не поедем далеко. Майкл не большой любитель путешествовать. В отличие от вас он – домосед.

– О, он многое потерял! На земле есть такие уголки, что просто дух захватывает от тамошних красот.

– Например? – Ее голубые глаза моментально вспыхнули живейшим интересом. – Расскажите хотя бы об одном из таких уголков.

Он задумался.

– Например, водопад Игуасу в Южной Америке, на стыке трех государств: Аргентины, Бразилии и Парагвая. Там такая мощь, такой напор воды, кажется, будто рев падающих вниз потоков пронизывает насквозь все тело. Когда стоишь вблизи, то такое чувство, что еще мгновение, и земля разверзнется у твоих ног.

Алекс мысленно представил себе водопад и с сожалением подумал, что никакое, даже самое красочное описание не передаст и тысячной доли его красоты и величия. Кстати, и камера тоже не справилась с этой задачей. Наверное, природа все же не терпит статики, и есть вещи, которые невозможно перенести на мертвую пленку.

– Звучит заманчиво! – вздохнула Джулия. – А куда вы отправитесь в свою следующую поездку?

– Пока еще не знаю. Я только что вернулся после шестинедельной командировки в Южную Америку. Трудная была поездка, жара, долгие перелеты, да и всякие болезненные истории, о которых… – Он оборвал себя на полуслове. С чего это он вдруг так разболтался? Нет, так нельзя! Чем сильнее он начнет привязываться к девушке, тем сложнее все станет опять же для него. До сих пор он предпочитал в отношениях с женщинами простые схемы.

– Что за болезненные истории? – вцепилась Джулия мертвой хваткой в его последние слова.

– Мне бы не хотелось вспоминать об этом сейчас.

– Нет уж! Сказали «А», говорите и «Б». Разве можно обрывать рассказ на середине фразы?

– Все можно, Джулия! Да и сама история не для слабонервных. Не стоит таким, как вы, знать о всяких мерзостях.

– Что значит «таким, как вы»? – внутренне напряглась Джулия.

– Красивым, чистым девушкам, не испорченным реалиями нашего времени.

– Вы ошибаетесь, Алекс! Мне тоже пришлось уже многое повидать в жизни. На моих глазах умирала мама. Я знаю, что такое смерть и что такое боль.

– Все так, – согласился Алекс, – и все же иногда приходится сталкиваться с такими проявлениями бесчеловечности, что просто волосы на голове дыбом встают. Нищета, насилие, жестокость – все это порой просто не укладывается в твоем сознании. Как такое можно переносить? Как можно жить в таких условиях? Иногда я даже начинаю думать, что проку от моей профессии никакой. В самом деле! Ты начинаешь снимать человека, и в этот момент ему сносят башку. Веселенький опыт, да?

«Быть может, хоть сейчас она отстанет от меня с подробностями», – подумал он, увидев шок на лице Джулии.

Но девушка оказалась упрямой.

– И когда это случилось? – тихо спросила она.

– В прошлом году.

– Представляю, как вам было тяжело! – воскликнула она. В ее голосе было столько сочувствия, что впервые за долгие месяцы Алексу вдруг захотелось поделиться с ней тем страшным опытом, который ему пришлось пережить.

– Да, непросто, – начал он. – Но я успокаивал себя тем, что, по крайней мере, я снял эту женщину, снял картину ее гибели, и, следовательно, ее смерть не пройдет незамеченной, как сотни тысяч других смертей. Потому что я был там и все видел своими глазами. Вот такой рациональный подход к случившемуся. Зато я не сошел с ума!

Джулия долго не отводила от него глаз. Она просто сидела и молчала, но Алексу показалось, что в эти минуты она читает все то, что накопилось в его душе.

– Но и боль ведь никуда не делась! – тихо проронила она. – А кто была эта женщина?

– Просто женщина, которая прибежала ко мне за помощью. – Он сделал глубокий вдох, словно пытаясь прогнать от себя страшные картины воспоминаний. – Помню ее черные как уголь глаза, полные дикого ужаса. Она уже знала, что за ней гонится муж, который обвинял ее в прелюбодеянии. А на самом деле ее просто изнасиловал кто-то из местных. – Алекс замолчал, собираясь с силами. – Наверное, мне надо было вмешаться. Во всяком случае, я должен был заметить, когда возник муж. А я в этот момент возился с фотокамерой, настраивал фокус, и все такое, потом навел камеру на нее, и в этот момент раздался выстрел. Аккуратная маленькая дырочка во лбу, похожая издали на красивую родинку. Она рухнула на землю с открытыми глазами, и эти глаза продолжали смотреть на меня. Они все еще просили о помощи! – Алекс почувствовал позывы к тошноте. – Ну вот! Остается утешать себя лишь тем, что кадр получился отменным.

– И это очень важно! – неожиданно твердо сказала ему Джулия. – Ваша фотография придала смысл и жизни этой несчастной, и ее смерти. Вы словно высветили момент вопиющей несправедливости и жестокости, которыми полнится наш мир. Это благородная миссия!

– Вот только не надо делать из меня героя! – воскликнул он протестующе. – Я думал в ту минуту только о себе и о своей работе… Вместо того, чтобы помочь ей. А я сделал выбор в пользу фотографии и никогда не прощу себе этого выбора. Получается, что за стеклами фотообъективов я не могу разглядеть живого человека. Для меня кадр превыше всего, будто мне мало всех этих наград и премий.

– Вот видите! Значит, гибель женщины изменила и вас, и ваше мировоззрение. А разве этого мало?

– Лучше бы она его не меняла! Проще было бы жить! – Он поднялся с кресла. – Схожу на кухню за пивом. Будете?

– Обязательно!

Алекс замешкался на кухне, пытаясь обрести душевное равновесие. Он злился на себя за то, что вдруг разоткровенничался с Джулией, совершенно не типичная для него вещь, но странным образом, излив душу, он почувствовал, что ему вдруг полегчало. Он взял из холодильника две банки пива, открыл их и снова пошел в гостиную. Джулия ходила по комнате и разглядывала фотографии на стенах.

– И это тоже ваша работа? – спросила она, беря банку с пивом, и показала на фотографию, запечатлевшую цветущий сад.

– Да. А что вас удивляет?

– Просто я не думала, что вы большой любитель цветов.

– Бывают и у меня моменты просветления! – улыбнулся он. – К слову, все эти снимки были сделаны еще в годы моей учебы в университете. Я еще только-только учился, как правильно пользоваться камерой. А когда я перебрался сюда, то подумал, что надо же как-то декорировать стены, и выбрал именно эти фотографии. Решил, что они придутся по вкусу женщинам, которые станут меня навещать.

Она улыбнулась, по достоинству оценив его шутку, и напряженная атмосфера как-то разрядилась сама собой.

– Вот сейчас я понимаю, каким образом вы заманиваете к себе женщин! – поддержала она шутливый тон. – Вы приглашаете их полюбоваться своими прекрасными работами.

– Ну, так высоко я бы не посмел их оценить!

– Готова поспорить, что именно в таких выражениях вы и рассказываете прекрасным дамам о своих фотографиях.

– Пусть будет по-вашему! – миролюбиво согласился с девушкой Алекс и отхлебнул из банки. – Однако вернемся к нашим баранам, Джулия! Расскажите мне поподробнее о визите репортерки.

– Она оказалась очень настойчивой дамой. Все домогалась у меня интервью. Я, разумеется, ответила отказом, но, думаю, придется все же ей что-то сказать. Вопрос лишь в том, что сказать. Если честно, я даже не знаю, что дальше делать. Может, у вас имеются стоящие мысли на сей счет?

– Думаю, вам надо ускорить поиск данных о том, кто вы и откуда. Пока кто-нибудь другой не опередил вас. – Алекс посмотрел на девушку. – Я же вас предупреждал, Джулия: не так-то просто выйти из игры, когда она началась. Вы сами запустили маховик расследования, сами привели в движение многие вещи… А тут еще и моя мать вовремя подвернулась под руку и успешно придала ускорение этому движению. Так что надо поворачиваться, и поживее.

– Вы правы! Я уже поговорила с отцом, и он дал мне кое-какие наметки. Я проверила все по Интернету и, как мне кажется, вышла на след своей бабушки.

– Правда?

– Да! Фамилии немного отличаются, но зато женщина живет в Буффало, где родилась мама. Отец сказал, что мама училась в Северо-Западном университете, но я пока…

– Ваша мать училась в Северо-Западном университете? – удивился Алекс. – Представьте себе, и мой отец там тоже учился!

Алекс почувствовал внутреннее волнение, верный признак того, что он нащупал что-то очень важное.

– Университет огромный! – неопределенно пожала плечами Джулия. – Вы думаете, они были знакомы?

– Но значилось же имя Сара на том конверте! Сколько лет было вашей матери?

– Незадолго до смерти ей исполнилось пятьдесят восемь.

– Ну вот! А моему отцу было бы сейчас пятьдесят девять. Следовательно, они могли быть даже однокурсниками. Мама рассказала мне, что отцу часто звонила по ночам какая-то женщина, и он называл ее Сарой. Говорил, что это его старая приятельница. Старая приятельница! – снова повторил Алекс, словно обдумывая вслух, куда может привести их этот след. – Вот оно! Надо немедленно переговорить со Стэном!

– А кто такой Стэн?

– Он работал в журнале в те годы. Был редактором моего отца. Кстати, один из его лучших друзей. Их дружба началась еще до того, как отец женился на маме. Может, он и знает что о Саре.

– Вы можете позвонить ему прямо сейчас?

– Именно это я и намереваюсь сделать! – Алекс набрал нужный номер, и через несколько минут приглашение было получено. – Едем к нему прямо сейчас!

– Может, не стоит торопиться? – промямлила Джулия растерянно. Она явно не ожидала такой бури и натиска.

– Что, снова шаг вперед, два назад?

– Я немного боюсь того, что мы можем узнать! – бесхитростно выпалила девушка, и Алекс, взглянув в ее прекрасные голубые глаза, подумал, что по выражению этих глаз так легко прочитать все ее мысли. Воистину, такая девушка не солжет!

– А я боюсь прожить остаток жизни, так и не узнав, почему фотография девочки была так важна для отца. Но если не хотите, я могу поехать и один.

– Нет! Поехали вместе! И отныне всегда и везде вместе, пока не распутаем это дело до конца! – Джулия доверчиво вложила свою руку в его, и Алекс почувствовал, как напряглось его тело. У него даже мелькнула шальная мысль, а не скрепить ли сей договор поцелуем, но он не рискнул. Совсем с ума спятил!

Джулия уселась в машину рядом с Алексом, пытаясь унять нервную дрожь. В какой-то момент она вдруг почувствовала, что он хочет поцеловать ее. Этот страстный взгляд, исполненный такого откровенного желания. Но самое ужасное, что где-то в глубине себя она ощутила встречное желание и даже слегка подалась вперед, к нему навстречу. Но тут Алекс сам отпрянул от нее, схватил со столика ключи и велел ей идти на лестницу, а сам отправился выключать свет в квартире, потом запер дверь, и они пошли вниз. Наверное, он решил не доводить дело до поцелуя, обуздать, так сказать, свои эмоции и взять их под контроль. Что ж, тем лучше! Она ведь помолвлена. А они с Алексом всего лишь… Кто, спросила она себя и затруднилась определить характер их взаимоотношений. Ясно одно: они еще не настолько близки, чтобы начать целоваться.

Джулия посмотрела искоса на напряженное лицо Алекса. Интересно, о чем он сейчас думает? Размышляет о том, что произошло только что наверху, в его квартире? Или уже задумался над тем, как станут развиваться их отношения дальше? В любом случае, лезть к нему сейчас с вопросами крайне неразумно.

Вскоре они уже въехали в район Пресидио-Хайтс, престижный район Сан-Франциско, застроенный шикарными особняками и дорогими многоквартирными домами.

– А друг вашего отца – человек состоятельный, – заметила Джулия, когда они свернули на улицу рядом со знаменитым парком Пресидио. – Тут такие красивые дома!

– Стэн переехал сюда спустя пару лет после смерти отца. Жена его тоже умерла. Я даже не в курсе, получил ли он наследство или разбогател каким-то иным способом. Но его нынешний особняк – это действительно огромный скачок по сравнению с той квартирой, в которой он обитал ранее. Впрочем, Стэн вообще большой поклонник красоты во всех ее проявлениях, будь то произведения искусства, антикварная мебель, изысканные золотые запонки, женщины.

– Он так и не женился?

Алекс отрицательно покачал головой.

– Сказал, что больше никогда не женится. Наверное, на то у него есть веские причины. Ну, вот мы и приехали!

Трехэтажный особняк Стэна, выстроенный в неовикторианском стиле, расположился на самом верху крутого склона. Здание впечатляло своей роскошью, правда, Джулии оно показалось немного помпезным. Зачем одинокому пожилому человеку, подумала она, такой огромный дом. Впрочем, трудно понять этих стариков! Вот и ее отец вдруг взял и, ни с кем не посоветовавшись, продал их красивый просторный дом, а сам переехал в маленькую квартирку. Что ж, каждому свое!

Они еще были на полпути к дому, как отворилась парадная дверь. Наверное, Стэн заметил, как они подъехали. Он приветливо улыбнулся гостям.

– Здравствуй, Алекс.

– Спасибо, что согласился встретиться с нами.

– Какие проблемы? Ты же знаешь, в этом доме тебе всегда рады!

– Позволь представить тебе Джулию Демарко.

– Здравствуйте! – сказала Джулия и ощутила в ответ крепкое дружеское рукопожатие. Славный человек, подумала она. Дай бог, чтобы он сумел помочь им.

Они вошли в холл, и она замерла, пораженная необыкновенной красотой и великолепием интерьера. Начищенный до блеска наборный паркет, изысканный резной орнамент дубовых перил лестницы, ведущей на второй этаж, массивные сводчатые двери в столовую и гостиную.

– Какая красота! – невольно вырвалось у нее.

– Благодарю вас! – любезно улыбнулся хозяин. – Прошу в мой кабинет. Там нам будет уютнее всего. Я растопил камин. На улице сегодня похолодало, и мои старые кости немедленно напомнили о себе.

А он совсем не производит впечатления старика, подумала Джулия, разглядывая его исподтишка. Очень высокий, худощавый, брюки, безошибочно выдающие руку высококлассного портного, темно-серый кашемировый свитер. Человек, привыкший одеваться хорошо и дорого. И жить тоже хорошо и дорого. Кабинет был под стать всему остальному дому. У стен огромные диваны, обитые темно-красной кожей, у камина толстый ковер, явно ручной работы, старинный письменный стол и кресло у высокого сводчатого окна, выходящего на залив. Наверное, днем из него открывается чудесный вид на океанские просторы. Джулия пристроилась на диване рядом со Стэном, а Алекс уселся в кресло напротив.

– Итак, – начал Стэн, – чем могу быть полезен?

Алекс подался вперед, обхватив руками колени.

– Мне нужна информация об одной женщине, с которой был знаком отец. Ее звали Сарой. Фамилию не знаю, но, может, ты знаешь ее полное имя.

В глазах Стэна мелькнуло удивление.

– А я решил, что вы приехали по поводу той русской девочки с фотографии.

Он перевел взгляд на Джулию. Интересно, заметил ли он сходство, мелькнуло у нее. Трудно было дать однозначный ответ, ибо выражение лица Стэна оставалось непроницаемым.

– Дойдет дело и до девочки. Но пока меня интересует Сара. Ты знаешь, о ком я говорю?

Стэн вальяжно откинулся на спинку дивана.

– У Чарльза действительно была приятельница по имени Сара. Они вместе учились в университете. Ты ее имеешь в виду?

– А как ее фамилия? – не выдержала Джулия.

– По-моему, Дэвис. Да, Сара Дэвис! А что?

– Мою мать звали Сарой, но ее девичья фамилия – Грегори. Или Дэвидсон. Вы точно помните, что фамилия той женщины была Дэвис?

– Не могу утверждать на все сто, но мне кажется, что Дэвис. А зачем вам понадобилась Сара Дэвис?

– Мать Джулии училась в Северо-Западном университете. Вот мы и подумали, что она могла быть знакома с моим отцом, – пояснил Алекс.

– Так не проще ли расспросить об этом вашу мать? – Стэн снова вперил взгляд в Джулию.

– Мама умерла шесть месяцев тому назад.

Он нервно сглотнул слюну, и Джулия увидела, как забилась жилка на его шее.

– Примите мои соболезнования! – глухо пробормотал он.

– Расскажите нам о той Саре, которую знали вы! – попросила его Джулия. – Какой она была? Как выглядела? Что это было у них с отцом Алекса? Дружба? Любовь?

– Не так скоро, моя юная леди! – испуганно замахал на нее руками Стэн и улыбнулся. – И вообще, не кажется ли вам, что я поступлю бестактно, если начну рассказывать о личной жизни Чарльза?

– Но отца уже нет в живых! – резонно возразил ему Алекс. – Да и вряд ли он бы стал возражать против твоих воспоминаний. Разве что тебе есть что скрывать касательно их двоих.

Стэн задумался и, помолчав немного, сказал:

– Я виделся с Сарой всего лишь пару раз. Красивая брюнетка невысокого роста, темно-карие глаза, очень застенчивая. Во всяком случае, говорил всегда только Чарльз. Их дружба продолжилась и после окончания университета. Чарльз как-то обронил, что у них с Сарой много общего.

– Что именно? – спросила Джулия.

– Он не стал уточнять.

– Мама уверена, что Сара была его любовницей, – сказал Алекс. Джулия вздрогнула, услышав эту реплику. Видно, самой ей такой вариант даже не приходил в голову.

– А вы мне ни словом не обмолвились об этом, – упрекнула она его.

– Я не был уверен, что та Сара имеет какое-то отношение к вашей матери. У нас ведь нет пока никаких оснований так считать. Фамилии у них разные, и вообще! – Но тут его осенило, и он сам удивился тому, что такая простая мысль не пришла ему раньше в голову. – А у вас есть с собой фотография матери?

– Да! – сказала Джулия и, покопавшись в сумочке, извлекла из нее портмоне. Она быстро перебрала несколько фотографий, отложила в сторону фотографии Лиз и некоторых своих подруг и вытащила из стопки одну. – Это мы с мамой сфотографировались в день вручения мне университетского диплома. – Она протянула фотографию Стэну. – Вот моя мама!

– Узнаю ее! – воскликнул Стэн. – Это Сара Дэвис.

– Не сойти мне с этого места! – чертыхнулся Алекс.

– Что? Что вы вспомнили? – встрепенулась Джулия.

7

Алекс взял фотографию из рук Стэна и впился в нее долгим пристальным взглядом. Вот оно! Наконец-то у них есть верное доказательство того, что они ищут. Правда, Джулии оно едва ли понравится.

– Что вас так заинтересовало? – встревоженно спросила она у него.

Алекс ткнул пальцем в фотографию:

– Именно эта женщина разговаривала с моим отцом в тот день на Красной площади.

– Не может этого быть! – с негодованием воскликнула Джулия и даже затрясла головой от возмущения. – Мама никогда не была в Москве. Она вообще не любила путешествовать. Боялась летать самолетами. Мы бывали только там, куда можно было доехать на машине. Вы ошибаетесь! Сильно ошибаетесь!

– Не думаю! – мягко возразил он.

– Откуда такая уверенность? – в ее взгляде читалась откровенная мольба. – Ведь вы же тогда были совсем ребенком.

– Все возможно, – неохотно согласился он, не желая еще более расстраивать девушку. – Людям свойственно ошибаться. – Но в глубине души он знал, что никакой ошибки здесь нет.

Джулия перевела смятенный взгляд на Стэна.

– А вы не в курсе, бывала ли моя мама, то есть Сара, в Москве в то самое время, когда был сделан снимок девочки?

– Не знаю. Алекс точно находился там. А я вот ни разу не был в Москве.

– Что тебе известно о той командировке отца, Стэн? Тебе не кажется, что была какая-то скрытая часть программы, нечто такое, о чем ребенку знать не полагалось?

– Алекс! Не лезь не в свое дело! – резко оборвал его Стэн.

– Объясни, почему!

– Потому что твое повышенное любопытство может обернуться большими неприятностями для тебя, твоей матери, а вполне возможно, и для Джулии.

– Больше конкретики, старина!

Но Стэн лишь отвел глаза в сторону и ничего не ответил. Алекс испытал странную смесь удивления и разочарования. За долгие годы общения он привык полагаться на Стэна, он безоговорочно доверял ему, и вот вам, пожалуйста! Старинный друг отца уже почти готов начать выкручиваться и лгать.

– За два года до своей гибели твой отец несколько раз побывал в России, – начал он уклончиво. – Ему нравилась страна, нравились люди. Он всегда с радостью брался за любое задание, если оно было сопряжено с поездкой в Россию. Вот и тебя он взял с собой в командировку, когда сопровождал театральную труппу, выехавшую туда на гастроли. Ему хотелось побыть с тобой, а заодно и показать страну, в которую в те годы было не так просто попасть. Я, кстати, был против, не советовал тащить за собой ребенка бог знает куда. К тому же я хорошо знал Чарльза. Он со своей фотокамерой мог залезть в любую дырку, куда соваться не следует. У него и раньше возникали проблемы и даже трения с нашими властями, но всякий раз редакции журнала удавалось разрулить ситуацию безболезненно для всех. Но полной уверенности в том, что так будет всегда, у меня не было. А потому я буквально приказал ему быть предельно осторожным, не выходить за рамки дозволенного и снимать только то, что предписано заданием.

– То есть никаких девочек-сирот снимать не полагалось! Так тебя прикажешь понимать? – взвился Алекс. – Но что, черт меня дери, есть на этой фотографии такого, чего никто не должен видеть?

– Понятия не имею! Чарльз мне ничего не сказал. Он был только страшно расстроен, когда фотография появилась в журнале. Якобы он и понятия не имел, что на кассете, которую он переслал к нам в редакцию, был этот кадр.

«Как он мог знать, – подумал Алекс. – Не он же снимал девочку».

– А что еще отец сказал?

– Он попросил меня позаботиться о вас с матерью, если с ним что-то случится.

Алекс почувствовал неприятную пустоту в желудке. Откуда у отца столь неожиданное предчувствие беды?

– То есть ты считаешь, что смерть отца не была случайной? Кстати, мама тоже придерживается такого же мнения.

В грустном взгляде Стэна отразилось некоторое смятение.

– Да, кое-что наводит на такие мысли. Например, полиции так и не удалось обнаружить вторую машину. Да и тело отца тоже не было найдено. К тому же…

– Они не нашли тело? – Голубые глаза Джулии, обращенные к Алексу, наполнились самым искренним сочувствием. – А вы мне ничего не рассказывали! – воскликнула она, явно потрясенная услышанным.

Алекс судорожно глотнул воздуха.

– Не люблю вспоминать! – Он замолчал, почувствовав неприятную сухость во рту. Однако сегодня вспомнить придется, и после некоторой паузы он заговорил снова: – Машину отца обнаружили быстро, но все, что находилось внутри салона, вымыло течением: сиденье, руль управления, запасную покрышку… Сама же машина превратилась в груду искореженного металла. Я видел, как ее поднимали на поверхность из воды. Они искали и тело… – Он снова глубоко вздохнул. – Целый день искали. А мы с мамой ждали, стоя на краю обрыва. Я все еще надеялся, что папа каким-то чудом спасся. Выбрался из машины и уплыл в океан, лежа на спине. Он так меня учил: переворачиваться на спину, если устаешь плыть, давать организму короткую передышку.

– Ах, Алекс! Какая трагедия! – прошептала Джулия.

Ее слова моментально заставили Алекса стряхнуть с себя наваждение прошлого. Он бросил на девушку благодарственный взгляд и откашлялся.

– Вот так все и закончилось, – проговорил он буднично. – По крайней мере, до недавних пор я считал, что закончилось! – Он сердито глянул на Стэна. – Тогда я не знал, что столько вопросов осталось без ответов. Почему ты не искал ответы, Стэн? Ведь ты же был лучшим другом отца. Да ты должен был перевернуть все вверх дном, особенно если у тебя самого появились сомнения насчет причины аварии. Почему не заставил детективов рыть землю носом, но докопаться до правды?

Стэн угрюмо поджал губы.

– Именно это я и намеревался сделать. Но тут мне позвонил некий Даниэль Брэдли, кстати, приятель твоего отца. Он работал в правительстве, в каком-то агентстве, точно не знаю. Любил всегда напускать туман на то, кто он и чем занимается. Так вот, этот Брэдли сразу же после гибели отца настоятельно порекомендовал мне держаться подальше от полиции и не лезть не в свое дело. Сказал, что если я стану настаивать на продолжении расследования, то тогда в опасности можете оказаться вы с матерью.

– Чушь собачья! – взорвался Алекс. – И ты поверил? – Он вскочил с места, не в силах более сдерживать свою ярость. Лучший друг отца подозревает, что того убили, но даже пальцем не пошевелил, чтобы распутать все обстоятельства убийства. Почему? Ведь такая трусость совершенно не в характере Стэна.

– Алекс! Прошу тебя, сядь и успокойся! – Стэн энергично взмахнул старческой рукой, сплошь покрытой пигментными пятнами.

– Черта с два я успокоюсь! – рявкнул в ответ Алекс. – Ты на все предпочел закрыть глаза, потому что тебя, видите ли, предупредили, так? Нет, дорогой ты мой, я на твои сказочки не куплюсь! Да и тебе не следовало покупаться на все их угрозы! Чего ты недоговариваешь, Стэн? Что у тебя припрятано в рукаве?

Стэн медленно поднялся с дивана, и они замерли, глядя в глаза друг другу.

– Я сказал все, что знаю. Но если честно, то я и не стремился узнать больше. Я ведь совсем не такой, как твой отец. Меня мало волнуют судьбы людей, у которых случаются неприятности с властями. Это он бегал по всему миру и пытался помочь всем обиженным. А как он мог им помочь, если он всего лишь фотожурналист? Вот он и фотографировал этих людей, предъявлял, так сказать, кадры чужих бесчинств широкой общественности. Наверное, и в Москве он сотворил что-то такое, чего категорически не должен был делать. Что я мог возразить Брэдли, когда тот велел мне не лезть в их дела? Да и что бы это дало, если бы я, предположим, ослушался? Отца мы все равно бы не воскресили. А так я хоть смог выполнить его последний наказ – позаботиться о вас с матерью.

– Весь ужас в том, – тихо обронил Алекс, – что это не отец сфотографировал девочку. Я ее снял! Ты изумлен? – спросил он, заметив шок в глазах Стэна. – Разве он не сказал тебе об этом?

– Нет! – коротко ответил растерявшийся до крайности Стэн.

Алекс пружинисто прошелся по комнате. В словах Стэна есть своя правда. Каким бы бесстрашным человеком ни был его отец, он не должен был влезать во внутренние дела чужой страны. Но, наверное, соблазн был слишком велик. Разве ему самому не хотелось порой отшвырнуть в сторону камеры и броситься в самую гущу схватки? Да, журналистский мандат открывал перед ним множество дверей. Случалось попадать в такие места, куда его и близко бы не подпустили, не имей он на руках аккредитации. И видеть приходилось то, что никак не предназначалось для чужих глаз. Не так ли произошло и с его отцом? Имел возможность помочь кому-то и решил воспользоваться этой возможностью. Не за это ли его и убили?

То есть получается, что он погиб из-за него. Ведь это же он, Алекс, сфотографировал девочку. И как жить с мыслью о том, что он сам, своей рукой, подтолкнул отца к гибели? Свинцовая тяжесть навалилась ему на грудь, и стало трудно дышать. А потом у него потемнело в глазах, и он вяло огляделся по сторонам в поисках стула. Джулия мгновенно оказалась рядом и, придерживая рукой за талию, помогла сесть.

– Не надо так изводить себя! Вашей вины в случившемся нет! – проговорила она убежденно.

Он заглянул в ее бездонные голубые глаза и снова увидел перед собой маленькую девочку. Может, это она во всем виновата? Что его так потянуло к ней в тот день? И что так тянет его к этой девушке сейчас? Ушел бы он тогда прочь, и ничего бы не случилось!

– Джулия права! – поддержал ее Стэн. – У нас нет оснований полагать, что смерть отца как-то связана с фотографией.

– Слишком много совпадений! – возразил Алекс. – Давай проанализируем всю цепочку событий. В журнале появляется фотография девочки. Ко мне прибегает встревоженный отец и берет с меня клятвенное слово молчать. На следующий день он погибает в автокатастрофе. Какой-то правительственный клерк запугивает тебя и требует, чтобы ты держался подальше от расследования. Но даже моя мать считает, что в гибели отца есть много подозрительного. Итак, у нас есть полная картина того, что произошло. Остается лишь узнать, почему это произошло. Что в этой проклятой фотографии есть такого, что вызвало такие последствия? У тебя есть ее негатив? Я просил Джо порыться в журнальных архивах, но они обшарили все и ничего не нашли.

– Скорее всего, негатив у твоей матери.

– Его у нее нет.

– Тогда его, наверное, просто уничтожили, – предположил Стэн. – Но зачем он нам, Алекс? Прошло уже столько времени с тех пор. Что тебе даст это путешествие в прошлое? Ведь отца уже не вернуть, да и все остальное тоже не изменишь. Пусть все остается так, как есть. Отойди в сторону.

– Как ты? – язвительно хмыкнул Алекс. – Впрочем, ты даже не отошел, ты отбежал, точнее, на огромной скорости отпрыгнул в сторону.

Лицо Стэна стало мертвенно-бледным. Кажется, он попал в больную точку. Ну и плевать! Всю свою жизнь он привык считать этого человека своим вторым отцом, а он! Чужой, вот он кто! Проявил непростительную трусость! Не сумел и не захотел разобраться во всех обстоятельствах гибели лучшего друга. Невероятно! Немыслимо!

– Скажи мне другое, Стэн! Зачем ты посоветовал матери выставить фотографии отца, в частности фотографию девочки?

Стэн недоуменно пожал плечами.

– А что такого? Прошло ведь уже четверть века. В свое время фотография наделала много шума, толпы людей осаждали редакцию, требуя адрес детского дома, чтобы они могли усыновить ребенка. Но за столько лет все страсти улеглись. Что еще могло произойти непредвиденного в связи с этой фотографией?

– Вы говорите, люди пытались искать сироту, – подала голос Джулия. – И что, их поиски чем-то увенчались?

– Посыпались запросы в те ведомства, которые занимаются усыновлением детей. Кто-то из правительства даже связывался с Москвой, конкретно с тем детским домом. Но в Москве ответили, что в списках воспитанников данного детского дома девочка не значится. Мы опубликовали информацию в журнале, и после этого ажиотаж резко пошел на спад.

– Кто-то из правительства! – передразнил Алекс. – Позволь угадать с первого раза! Даниэль Брэдли, да? – Стэн промолчал, но ответ отчетливо проступил на его лице. – Кстати, где сегодня обитает этот таинственный Брэдли?

– Понятия не имею!

– Даже так? – ухмыльнулся Алекс, моментально поняв, что старик лжет. – А вот у меня сложилось впечатление, что ты уже поторопился уведомить его обо всем, что происходит в последнее время вокруг фотографии. Начиная с того самого момента, как я рассказал тебе о том, что в минувшую пятницу в дверь моей квартиры позвонила Джулия.

На шее Стэна нервно забилась жилка, но он лишь крепче поджал губы.

– Как мне заставить тебя, Алекс, отказаться от своей затеи? – проговорил он после долгой паузы. – Вряд ли твоему отцу пришлось по душе, что ты полез в его личные дела. Недаром он пытался защитить тебя тогда.

– Да, но сегодня я уже не ребенок, и мне не нужна защита! – Алекс глянул на молчаливую Джулию. Казалось, она впитывала в себя каждое слово из их перепалки. – Что скажете, Джулия?

– Скажу, что нам следует установить правду! – ответила она убежденно.

– Согласен! – Алекс встал. – Я хочу переговорить с Брэдли.

– Я сообщу ему о твоем желании.

– Не проще ли дать мне номер телефона, чтобы я мог связаться с ним напрямую?

– Я сообщу ему, Алекс! – упрямо повторил Стэн. – Можешь мне поверить! – Он подавил тяжкий вздох и добавил: – Последнее, о чем тебя прошу. Не втягивай в это дело свою мать.

Алекс хрипло рассмеялся.

– Она уже сама втянулась! Успела наболтать одной журналистке, что Джулия – это и есть та самая девочка с фотографии.

– Напрасно она!

– Дело сделано! Теперь журналистка бьет копытом, ищет подробности о жизни Джулии. Так что у тебя есть что сообщить своему другу Брэдли. Будешь ему звонить?

– Обязательно!

– Вот и прекрасно! Готовы? – обратился он к Джулии.

Она молча кивнула, обменялась прощальным рукопожатием со Стэном и поблагодарила его за встречу. Алекс угрюмо промолчал, явно не намереваясь рассыпаться в любезностях. Он уже был в дверях, когда Стэн снова окликнул его:

– Алекс! Прошу тебя, не лезь в это!

– Уже влез!

Они молча уселись в машину, Джулия завозилась, пристегивая ремень безопасности, взревел мотор, и машина сорвалась с места.

– Куда мы сейчас? – спросила Джулия.

– Скоро увидите! – последовал лаконичный ответ.

Джулия должна была догадаться о цели их маршрута уже тогда, когда они выехали за пределы города и свернули на кольцевую дорогу. Но она поняла лишь, когда увидела Тихий океан. Не говоря ни слова, Алекс съехал на обочину и притормозил машину, потом так же молча вышел на гравийку и пошел в сторону океана. Джулия колебалась, не решаясь выйти следом. Она почувствовала, что ему хочется побыть одному. Но, с другой стороны, зная о том, какая трагедия разыгралась на этом же самом месте много лет тому назад, она понимала и то, что в такую минуту Алекса ни в коем случае нельзя оставлять одного. Она вышла из машины и молча подошла к парапету на самом краю скалы. Потянуло холодом, с океана дул пронизывающий сырой ветер.

Она глянула вниз и зажмурилась от ужаса. Стояла тихая, ясная ночь. Мириады звезд расцветили ночное небо, сияла луна, обливая все вокруг серебристо-матовым светом. Внизу, на огромной глубине, плескались волны, с ревом ударяясь о прибрежные скалы. Что ж, в ту страшную ночь океан собрал свою дань. Он всегда забирает себе все, что хочет. Разве можно спастись в такой бешеной круговерти, устоять перед столь мощным натиском стихии?

Не в такие ли ночи, подумала Джулия, из океанских глубин выходят на поверхность всякие чудища и рыщут в поисках новых жертв. Она так явственно представила себе этих ужасных монстров, что в страхе отпрянула назад. Впрочем, она всегда боится высоты и цепенеет при одной только мысли о том, как легко можно упасть вниз. Один неверный шаг, и ты… Разыгравшееся воображение усилило внутренний озноб. Она зябко поежилась. Холодно! Ей захотелось обратно, в машину. А еще лучше домой! Но разве можно бросить Алекса в такую минуту? Оставить его один на один с самыми ужасными воспоминаниями в своей жизни.

Она представила себе, как он ребенком стоял на краю утеса и наблюдал за тем, как спасатели вытаскивают из воды искореженную машину отца, а он в это время все еще надеялся на чудо. Молил, чтобы отец выжил и уплыл в океан. Как, должно быть, страшно одиноко было ему в ту минуту. Но почему мать взяла мальчика с собой? Разве нельзя было оставить его дома, в окружении любящих родных?

– Вот здесь все и случилось! – хрипло проговорил Алекс. Эмоции переполняли его.

Джулия глянула на его застывший профиль. Алекс смотрел вниз, словно пытаясь разглядеть прошлое на дне глубокой расселины. Пусть выговорится, решила она и ничего не сказала в ответ. Впрочем, он ведь не из тех, кто охотно делится личными переживаниями. Всегда предпочитает тащить груз своих проблем в одиночку. А то, что при этом рвется на части сердце, что ж, и с этой проблемой он, видно, пытается управиться сам. Однако привез же он ее сюда, на место гибели отца. Значит, и его силы уже на исходе. А ведь впереди еще долгие поиски правды, и надо выстоять и… уцелеть.

– Машина отца перелетела через парапет и рухнула вниз. Все эти годы я считал, что случилась обычная дорожная авария. Отец любил быструю езду и всегда гонял на больших скоростях. И тогда наверняка гнал. Дорога была скользкой, шел дождь, видимость хуже некуда. Откуда-то из темноты вынырнула встречная машина, он не успел сманеврировать… Столько убедительных объяснений того, что случилось!

– И все они вполне правдоподобны, – осторожно заметила Джулия. – Ведь никто же не видел, как все было на самом деле.

– Я нутром чую, что без посторонней помощи тут не обошлось.

И что возразить? Как утешить человека, заново остро переживающего боль утраты? Особенно нестерпимой сейчас, когда к чувству горечи присовокупляются еще и угрызения совести. Ведь Алекс вполне искренне винит себя в том, что повинен в гибели отца. Он же сфотографировал девочку. Бездумный щелчок фотокамерой, и столько трагических последствий, в которых они пока никак не могут разобраться.

– Что меня тогда так потянуло к вам? И почему столько суеты вокруг обычного снимка?

– Не знаю! Сама хотела бы узнать.

– Надо постараться!

– Обязательно узнаем! – пообещала она твердо. Чем больше вопросов у нее появлялось к прошлому матери, тем сильнее крепла в ней решимость идти до конца. Она докопается до правды, чего бы это ей ни стоило!

– Так вы считаете, что видели на Красной площади именно мою мать? Только прошу вас, не торопитесь с ответом. Подумайте хорошенько! Это очень важно!

Он повернулся к ней: заострившиеся черты, причудливая игра света и тени.

– У меня хорошая память на лица, Джулия! Это уже чисто профессиональное качество. Понимаю, вас бы устроил другой ответ.

– Но как мама могла оказаться в Москве? Ума не приложу! Бессмыслица какая-то!

– Не такая уж и бессмыслица, если вспомнить, что ваша мать дружила с моим отцом.

Джулия погрузилась в раздумья. Ей все еще не хотелось верить Алексу. А вдруг он ошибается? Он лишь мельком взглянул на их с матерью фотографию. У мамы вполне обычная внешность: симпатичная брюнетка, кареглазая. Под это описание подпадают миллионы женщин. С другой стороны, не слишком ли она придирается? Ведь если с ходу отрицать то немногое, что им пока удается выяснить в ходе поисков, то так они никогда не доберутся до цели.

– Хорошо! Предположим, вы правы! Допустим, я тоже была в Москве. И мама отвела меня в тот детский дом, потому что у нее была назначена встреча с вашим отцом. А она подумала, что московский детский дом – это нечто вроде наших дневных центров ухода за детьми, в которых матери оставляют своих чад на какое-то время, когда уходят по делам.

– Допустим! – неохотно согласился с ней Алекс. Видно, ее версия показалась ему слишком уж притянутой за уши.

– Вы считаете, что такого быть не могло? Но почему?

– Потому что в те годы, Джулия, не так-то просто было попасть в Россию. Тем более с какой-то туристической поездкой. У вашей матери были весьма серьезные мотивы для подобного путешествия.

– Но мама могла быть в составе той самой театральной труппы. Мы же еще не рассматривали это направление поиска. А, по-моему, стоит! – горячо сказала она, почти поверив в собственную гипотезу.

– Хорошо! Мама взяла вас с собой на гастроли! Но почему вы ничего не помните из того, что было в ходе самой поездки?

– Не помню! – огорченно вздохнула она. – Ничего не помню!

– Странно, что в вашей детской памяти сохранились лишь те эпизоды, которые относятся уже ко времени, когда ваш отчим удочерил вас. И ничего о том, что предшествовало замужеству матери. Все это очень странно!

Джулия мгновенно поняла, к чему он клонит.

– Вы хотите сказать, что кто-то искусственно стер у меня часть памяти?

– Пока это лишь предположение.

– Хорошо! Моя версия вам не нравится! Предлагайте свою!

– Касательно отца или вашей матери?

– Их обоих.

Алекс уперся локтями в перила парапета.

– Рискну предположить, что в Москве отец впутался в какую-то сложную интригу. Зная его характер, такое вполне правдоподобно. Я и сам был несколько раз близок к тому, чтобы отшвырнуть прочь фотокамеру и засучив рукава ринуться в бой. Правда, отец всегда учил меня, что хороший фоторепортер обязан оставаться над схваткой, сохранять хладнокровие и быть бесстрастным наблюдателем, и только. Но, видно, в реальной жизни ему это плохо удавалось и самому.

– То есть вы хотите сказать, что ваш отец работал на разведку? По-моему, Стэн дал нам недвусмысленно понять, что такое вполне возможно.

– Пока я не готов согласиться с подобным выводом. Отец очень любил свою профессию. Он не мыслил себе жизни без фотокамеры. Едва ли он стал бы использовать ее в качестве заурядного шпионского прикрытия. Ведь камера была частью его самого. Когда он снимал, то становился совершенно другим человеком. Он словно переселялся на другую планету. Ребенком мне так хотелось тоже попасть на эту планету! – Алекс снова посмотрел вниз и тяжело вздохнул. – Мне казалось, что я знал своего отца, понимал его… А выходит, он был чужим для меня человеком. Как такое возможно?

В его голосе прорвалась такая боль, что сердце Джулии невольно зашлось от жалости. Алекс пошел по стопам отца и вот в итоге сам оказался перед выбором. Столько лет он представлял себе отца совсем другим человеком, чем тот был на самом деле. А разве у нее самой не такая же ситуация? Разве могла она предположить, что ее тихая, покорная и даже робкая, привыкшая к беспрекословному повиновению мама способна скрывать столько тайн? Она и сейчас с трудом представляла себе, как это ее мама встречается с незнакомым мужчиной на Красной площади.

– Одно я знаю точно! – сказал Алекс. – Авария, в которой погиб отец, не была простым дорожным инцидентом. Наверное, следовало сообразить это еще много лет тому назад. Не успел отец испугаться, и его тут же отправили на тот свет. Нет, его смерть – это не случайность! И все из-за той проклятой фотографии!

Порыв холодного ветра разметал волосы Джулии. Она сгребла влажные пряди рукой и убрала их с лица. На долину опустился туман. Звезды померкли, луна тоже спряталась за облаками. Такое впечатление, еще немного, и ледяное покрывало из тумана накроет их с головой. Не знак ли это, мелькнуло у Джулии. Сама Вселенная подсказывает им, что следует запастись терпением и ждать. Всему свое время. Правда открывается только тогда, когда наступает время, и ни минутой раньше. Внезапно ей стало страшно, очень страшно, и она инстинктивно придвинулась к Алексу, словно желая подпитаться его энергией и теплом.

Она положила ладонь на его руку и почувствовала, как напряжены все мускулы под рукавом рубашки. Конечно, он взбешен, зол на самого себя, зол на весь белый свет. Напрасно он злится. Только вот убедить его в этом почти невозможно.

– Перестаньте накручивать себя! – снова повторила она. – Вы ни в чем не виноваты! Вы были ребенком. Вы просто щелкнули фотокамерой, вот и весь ваш проступок. Откуда вам было знать о последствиях?

– Оттуда! – огрызнулся Алекс. – Сколько раз отец наказывал мне не баловаться с его фототехникой! Вот слушался бы отца, и он бы еще жил по сию пору!

Она снова уставилась на его жестко очерченный профиль. Алекс в эту минуту выглядел таким одиноким, таким несчастным. Ей хотелось помочь ему, облегчить его страдания, но как? Он ведь и близко не подпустит ее к себе. Гордец! Человек, не привыкший проигрывать, не терпящий чужой некомпетентности, не боящийся никаких вызовов извне. И вот этот человек почти готов убить себя за то, что не смог предотвратить нечто такое, что невозможно было предотвратить.

– Страшно, да? – неожиданно вырвалось у нее. – Страшно жить с осознанием того, что все, что ты знал о своих близких и о себе, все это ложь. Ужасное чувство!

– Настоящий ад! – едва слышно пробормотал он.

– Ну, так вот! Пусть вам послужит слабым утешением, что вы не один такой. В моей жизни тоже с некоторых пор все пошло кувырком. Значит, нас уже двое.

Он снова повернулся к ней и впился долгим пристальным взглядом. Туман становился все гуще, и она с трудом различала черты его лица. Сырость напитала влагой их одежду, она проникала под кожу и пронизывала насквозь все тело. Казалось, густая пелена тумана объяла их со всех сторон, и они плывут в этом тумане на каком-то невидимом острове, одни в целом мире, тщетно пытаясь отыскать свою правду.

Она содрогнулась от холода, и Алекс призывно открыл ей руки. Джулия даже не поняла, кто первым сделал движение навстречу, потому что уже в следующее мгновение ее груди уперлись в его тело, и он закрыл ей рот страстным поцелуем. И ей сразу же стало жарко. Живительное тепло побежало по ее жилам, и она впитывала и впитывала его, словно губка, а поцелуй все длился и длился, пронизывая сладостной дрожью все тело от головы и до кончиков ног. Думать не хотелось. Ни о чем не хотелось вспоминать. Напротив! В эту секунду Джулии хотелось забыть обо всем.

Его губы были солеными на вкус от морских брызг. Он целовал ее жадно, страстно, ненасытно, и прочь отступало все то, что истерзало ее душу в последние дни: печаль, тоска, неуверенность, страх… Все плохое умчалось куда-то прочь в диком танце, в котором сплелись их языки. Алекс гладил ее волосы, притягивая к себе все ближе и ближе, чтобы она не смогла оторваться от его уст. Все отступило в тень, все превратилось в мираж, реальным был только этот миг и их поцелуй, и Джулии хотелось, чтобы он длился вечно. Но вот наконец они оторвались друг от друга. Горячее дыхание вырвалось изо рта и превратилось в тонкую струйку пара, устремившуюся вверх.

– О боже! – растерянно прошептала она, прижимая руку к искусанным губам. – Мы не должны были этого делать!

Алекс посмотрел ей прямо в глаза.

– Я не собираюсь извиняться, Джулия!

– Мне надо домой! Сейчас же! – Она опрометью бросилась к машине.

Алекс медленно шел сзади. Она все еще возилась с ремнем безопасности, когда он занял водительское место.

– Пожалуйста, ничего не говорите! – сказала она умоляющим тоном. – Отвезите меня к вашему дому, чтобы я могла там пересесть в свою машину.

– Это был всего лишь поцелуй, Джулия!

Нет, это не был «всего лишь поцелуй», и оба они прекрасно понимали это.

8

Наскоро распрощавшись с Алексом, Джулия поехала домой. Все хорошо, твердила она себе всю дорогу. Ну, поцеловались, подумаешь! Кратковременный выброс энергии, нужный для снятия напряжения, только и всего. Для Алекса этот поцелуй ровным счетом ничего не значит, да, в сущности, и для нее тоже. Так стоит ли переживать из-за подобных пустяков? Тем более когда есть вещи и поважнее: ее мать, отец Алекса и эта чертова поездка в Россию, которая каким-то странным образом объединила Чарльза и Сару. Конечно, проще всего посчитать, что Алекс ошибается и в тот далекий день он видел на Красной площади совсем другую женщину. Но факты – упрямая вещь. Сара и Чарльз были знакомы, более того, они были друзьями. Вот от этой печки и надо начинать плясать. Пожалуй, ей стоит расспросить Джино о том, упоминала ли когда-нибудь мама в разговорах с ним о Чарльзе.

Вставляя ключ в дверь своей квартиры, Джулия еще на лестнице услышала веселый смех за стеной. Смеялись мужчина и женщина, Майкл и Лиз. В первую минуту ей отчаянно захотелось бросить все и убежать прочь. В том раздрае чувств, в котором она пребывала, ей совсем не хотелось вести разговоры с сестрой или женихом. Снова начнут наперебой убеждать ее отказаться от своей безумной идеи и прекратить поиски. Но время уже позднее, наверняка они волнуются, куда она запропастилась. А потому вперед!

Нацепив на лицо жизнерадостную улыбку, Джулия открыла дверь и вошла в холл. Лиз и Майкл сидели на диване и смотрели телевизор. Рядом на журнальном столике стояли большая миска с попкорном, два стакана и несколько бутылок с содовой.

– Ну, наконец-то! – воскликнул Майкл и, вскочив с дивана, перепрыгнул через спинку и ринулся к Джулии, чтобы поцеловать. Она неловко повернулась в сторону, и его губы коснулись только уголка ее рта. Джулии стало стыдно при мысли о том, что ей не хочется целоваться с Майклом. Еще слишком свежи были в памяти поцелуи другого мужчины.

– Чем занимаетесь? – поинтересовалась она небрежным тоном, ставя сумочку на небольшой обеденный стол, примостившийся рядом с кухней.

– Да вот смотрим какой-то ситком. У твоей сестры своеобразное чувство юмора.

– Такое же, как и у тебя! – беззлобно огрызнулась Лиз, отправив в рот очередную пригоршню попкорна. – Сам смеялся только что до слез.

– Это ты хохотала до колик в животе! – парировал Майкл.

– Ну-ну! – улыбнулась Джулия, слушая их перепалку. – Пойду заварю чай. Холодно на улице. Скоро зима.

– Да, наступает мертвый сезон, – согласился с ней Майкл и потащился следом. Кухня в ее квартире была такой крохотной, что там с трудом помещался и один человек, не говоря уже о двоих, но Майкл умудрился втиснуться. – Дай бог, чтобы дожди в ближайшие пару месяцев не помешали навигации. Лишние деньги не помешают. Кстати, я уже задумался о том, куда нам поехать в свадебное путешествие.

– Молчи! – шутливо оборвала она его. – Или ты забыл, что жених традиционно хранит подобную информацию в тайне от невесты?

– Просто хочу исподволь узнать, какой маршрут тебе больше по душе.

– Полностью полагаюсь на тебя.

Да, она во всем полагалась на Майкла, это правда. А вот на саму себя полагаться уже боялась.

– Так чем занималась, Джулия? – Майкл прислонился к кухонному столбику и замер, скрестив руки на груди. Взгляд его был задумчив и сосредоточен.

Она наполнила чайник водой и включила газ.

– Пытаюсь разобраться в некоторых обстоятельствах, – ответила она уклончиво.

– Лиз рассказывала мне о визите журналистки. Есть что-нибудь новенькое?

– Нет! Пожалуй, это худшее из того, что могло случиться! – бодро солгала Джулия и сама удивилась своей наглости. Ведь самое худшее – это то, что она целовалась с другим мужчиной. Разве она осмелится рассказать об этом Майклу и причинить ему такую боль?

– Лиз показала мне каталог, и я еще раз внимательно рассмотрел фотографию девочки. Определенно сходство между вами есть. Хотя, с другой стороны, на свете полно голубоглазых блондинок. Опять же, фотографии уже более четверти века. Нет, Джулия, я не думаю, что это ты. Мне кажется, ты сильно все преувеличиваешь.

В голосе Майкла звучала непреклонная уверенность в своей правоте, уверенность, которой он отчаянно пытался поделиться и с нею. Но слишком многое случилось за последние дни, такое, о чем он еще пока и понятия не имеет.

– Боюсь, ты ошибаешься. У меня есть основания полагать, что на фотографии именно я.

– Какие такие основания?

– Всякие. Лицо девочки – раз, кулон – два, тот факт, что мама тщательно скрывала правду о первых годах моего существования, – три. – Джулия сделала нетерпеливый жест. – Мама вообще оказалась на редкость скрытным человеком. Я только теперь начинаю понимать, как тщательно она скрывала от всех нас, своих близких, собственное прошлое. Вопрос: зачем она это делала?

Майкл раздраженно пожал плечами и издал тяжелый вздох. Что ж, его можно понять.

– Может, ты ищешь себе приключений только для того, чтобы заполнить скуку повседневной жизни?

Очень тонкое наблюдение, подумала Джулия. Обычно Майкл, прагматик по жизни, не был склонен анализировать внутренние мотивы человеческих поступков. И правда, не ищет ли она приключений на свою голову исключительно потому, что в жизни ее мало интересного? Один день похож на другой как две капли воды. Хорошо, если бы это было так. И хорошо, чтобы в ее жизни не было никаких пугающих тайн, а главное, чтобы не было лжи.

– Джулия, подумай хорошенько! Ведь ты сорвалась в эту авантюру буквально в следующую секунду после того, как мы подали заявление. Думаю, ты просто запаниковала при мысли о том, что свадьба уже совсем скоро. Вот и схватилась за первую же подвернувшуюся соломинку. За эту фотографию, будь она неладна! – Майкл неожиданно приблизился к ней вплотную и, держа пальцем за ее подбородок, повернул к себе лицом. – Я все понимаю! Невесты всегда испытывают нервозность. Замужество – очень серьезный шаг. Как ни ряди, а спутника жизни выбираешь раз и навсегда. Ну, так не ищи каких-то мифических причин для того, чтобы отсрочить день нашей свадьбы. Завтра утром я сам позвоню в музей и попрошу аннулировать наше заявление на декабрь. Переназначим дату на начало года, когда ты будешь готова вступить в брак. Согласна?

– Да! – покорно ответила Джулия, чувствуя, как гора свалилась с ее плеч. – Я ни о чем другом не могу думать, пока не узнаю, кто я и откуда.

Майкл скривился, как от зубной боли.

– Джулия! Не надо…

– Прости, Майкл! Но так уж я устроена, и ничего с этим не поделаешь. В чем-то ты, несомненно, прав, но и я нутром чую, что мама что-то тщательно скрывала от меня всю свою жизнь. И пока я не узнаю, что именно, я не успокоюсь.

– И тебе неважно, что твои изыскания могут причинить боль близким?

Закипел чайник, Джулия ринулась к плите, отключила конфорку и достала из буфета две чашки.

– Лиз расстроена до крайности, – продолжил Майкл. – Прибежала ко мне сегодня вся в слезах. Говорит, боится потерять тебя. Подумай сама! Она еще не оправилась от потери матери, а тут новое испытание.

– Понимаю! Меньше всего на свете я хочу огорчать Лиз. Но и поиски свои я не брошу.

– От меня ты тоже дрейфуешь все дальше и дальше! Я поначалу думал, что это из-за того, что я слишком тороплю события. Но, быть может, есть и другие причины? – Он бросил на нее озабоченный взгляд. – Этот парень, который вызвался помогать тебе? Ты с ним была сегодня вечером?

На вопрос отвечать не хотелось, но Майкл ждал.

– Мы с Алексом встречались с другом его отца, – ответила она обтекаемо.

– Зачем?

– Хотели выяснить, какая связь существует между его отцом и мамой. Они познакомились еще в университете, вот мы и пытались выяснить все остальное.

– Не понимаю! – Он вперил в нее глаза, в которых читалось откровенное смятение. – Ты хочешь сказать, что между тобой и этим парнем тоже существует какая-то связь?

– О чем ты, Майкл? Я хочу сказать, что пока имею на руках лишь разрозненные обрывки сведений и все они, каждый по отдельности, представляются бессмысленными. Вот я и пытаюсь свести их воедино. Поверь, это отнюдь не игра моего воображения. Что-то было не так в мамином прошлом, во всяком случае, в том, как она мне рассказывала о нем.

Майкл погрузился в раздумья.

– О’кей! Тогда разреши мне тоже помочь тебе. Думаю, я справлюсь не хуже этого парня. Могу пошарить по Интернету или сопровождать тебя на встречи с нужными людьми.

Предложение застало Джулию врасплох.

– Ты согласен помогать мне, хотя не веришь в саму затею?

– Верю – не верю, при чем здесь это? Я хочу, чтобы рядом с тобой был я, а не твой Алекс! – воскликнул он раздраженным тоном.

– Как ты не понимаешь, Майкл? Он ключ к разгадке моего прошлого.

– Только ключ?

Наверное, она замешкалась с ответом на сотую долю секунды дольше, чем следовало.

– Да, только это, – сказала она и увидела, каким нехорошим огнем вспыхнули глаза жениха. – Майкл!

Он сделал протестующий жест, призывая ее замолчать.

– Хватит на сегодня! Вижу, продуктивного разговора у нас все равно не получается. Да и вообще, пока ты не найдешь ответы на все свои вопросы, вряд ли стоит заводить разговор о нашем совместном будущем. А поскольку сегодня ты точно не найдешь ответы, то я пошел к себе домой. У меня в пять утра чартерный рейс. Договорим завтра вечером.

– Хорошо! – сказала она подавленно, хотя в глубине души была несказанно рада тому, что неприятное выяснение отношений откладывается.

– Иди ко мне! – Майкл раскрыл руки и заключил ее в свои объятия. Так они стояли долго, она зарылась головой в его грудь, он положил подбородок ей на голову. – Я не хочу тебя потерять, Джулия! – прошептал он нежно. – Как же ты не поймешь, что будущее всегда важнее любого прошлого!

Хорошо ему говорить, подумала Джулия. Майкл знает своих предков из далекой Тосканы, наверное, до девятого колена. Он знает о себе всё! Он твердо стоит на этой земле. Как же он не понимает, что у нее под ногами вместо твердой почвы пока лишь одни зыбучие пески, и бог его знает, когда начатые поиски помогут ей выбраться на твердь.

Потом Майкл наклонился и поцеловал ее долгим и жадным поцелуем. И она ответила ему, потому что в этот момент ей так хотелось любить его. Но, видно, ее поцелуй был недостаточно страстным, потому что, когда он оторвался от ее губ, в его взгляде читались еще большее смятение и растерянность. Да, им надо обязательно поговорить друг с другом начистоту. Она должна быть честной по отношению к Майклу и рассказать ему все.

– Майкл!

– Не надо, Джулия! – Он отрицательно покачал головой. – Не сейчас! Соберись с мыслями, тогда и поговорим. До завтра!

Закрыв за женихом дверь, Джулия вздохнула с облегчением. В ней все более крепла уверенность в том, что она не может выйти замуж за Майкла. Но как сказать ему об этом, не обидев? Пожалуй, не стоит торопиться, особенно в таком смятении чувств, как у нее сейчас. Надо обдумать все еще и еще раз. Что ж, завтра будет новый день, и, быть может, все, что кажется бессмысленным сегодня, при свете дня обретет новый смысл.

– От имени всех радиослушателей хочу поблагодарить Гильермо Сандоваля за то, что он любезно согласился поучаствовать в нашей сегодняшней передаче! – Джулия широко улыбнулась стройному худощавому мужчине, именитому представителю бразильской исполнительской школы джаза. Его группа как раз в эти дни выступала с программой популярных латиноамериканских ритмов в ночных клубах Сан-Франциско. – Кстати, у нас в студии еще есть билеты на сегодняшнее ночное шоу. Вас ждут незабываемые мелодии самбы, босановы и другой южноамериканской музыки. Два билета от нашего спонсора тому, кто первым дозвонится в студию после завершения рекламной паузы! – Джулия отключила микрофон и сняла наушники. – Огромное спасибо, что пришли к нам на утренний эфир. Знаю, для артистов восемь часов утра – это непростительная рань.

– Напротив! – дружелюбно улыбнулся ей музыкант. – Я был искренне рад поучаствовать в вашей программе. На вашей радиостанции вообще много стоящих музыкальных программ. Вы пропагандируете по-настоящему хорошую музыку, которая зажигает сердца людей по всему миру.

– Полностью с вами согласна! – куртуазно поддержала она беседу, провожая артиста в гостевую комнату, где уже томился ожиданием очередной участник эфира. Секретарша немедленно предложила Гильермо чашечку кофе и печенье, а Джулия заторопилась к себе на рабочее место. В крохотной комнатке она обнаружила на своем стуле Трейси, которая читала утреннюю газету и с аппетитом уплетала огромный хот-дог. Что ж, при общей нехватке площадей на их радиостанции всего лишь с четырьмя постоянными ведущими такое «подсиживание» было вполне заурядным явлением.

– Зашла сказать тебе, что эфир получился очень хорошим! – обрадовалась ее появлению Трейси и отправила в рот последний кусок булки.

– Спасибо на добром слове! Мне звонили?

– Еще как трезвонили! Не меньше дюжины граждан! Откуда вдруг такая популярность, Джулия? – Коллега протянула ей вырванный из блокнота листок, на котором она пометила всех звонивших. – Твоя сестра звонила дважды, потом Майкл, отец, какой-то Алекс… Бьюсь об заклад, это тот парень, который вчера приходил к нам в студию.

Джулия слепо уставилась на листок. И в самом деле, с чего бы такой шквал звонков? Еще только восемь часов утра. И почему им всем не спится?

– Кстати, Алекс просил тебя срочно связаться с ним.

Ой, не к добру это, мелькнуло у Джулии.

– Это что, предсвадебная суета? – полюбопытствовала Трейси. – Или что-то другое, о чем я еще пока не знаю?

– Да так, длинная история.

– Готова выслушать ее до конца, если тебе надо излить кому-то душу. Не хочешь, как хочешь! Тогда я пошла к себе. Только приберусь здесь.

Трейси смела со стола крошки и взяла газету. Часть страниц вывалились на стол. Джулия взяла одну из них, и сердце ее оборвалось, когда она увидела фотографию и крупный заголовок над ней.

– О боже! – прошептала она в ужасе. – Неужели они посмели напечатать весь этот бред?

– Напечатать что? – Трейси выхватила страницу из рук Джулии и негромко присвистнула. – Вау! Да ты у нас настоящая знаменитость! Правда, фотографию могли бы подобрать и получше. Теперь я понимаю, почему уже с раннего утра все оборвали провод, требуя тебя!

– Да! – уныло согласилась с ней Джулия и снова глянула на заголовок: «Самая известная в мире сирота найдена!» Как можно пускать в печать материал, не имея на руках никаких доказательств? Она быстро пробежала глазами статью. Чуть ниже были помещены еще две фотографии: одна – ее, вторая – Алекса. Разговор в статье вертелся главным образом вокруг фотовыставки, но попутно сообщалась, что девочка с самой знаменитой фотографии Чарльза Мэннинга наконец-то найдена и она живет в Сан-Франциско. Далее шло ее имя, упоминался даже семейный ресторан Демарко, а также приводились слова вдовы покойного фоторепортера, Кейт Мэннинг, которая заявила, что она почти не сомневается в том, что Джулия и девочка с фотографии – это одно лицо. Правда, кое-что еще предстоит доказать.

– Так это правда, Джулия? – вцепилась в нее мертвой хваткой Трейси.

– Не знаю! Зато знаю другое: порядочные люди не печатают подобные материалы, не располагая конкретными фактами.

– Ты меня удивляешь, Джулия! Эта газетенка всегда полнится всякими слухами и сплетнями. Потому-то ее и раскупают.

– Возможно! Но фактов у них нет никаких! А они подумали о том, как больно ударят их измышления по многим людям? Что переживают сейчас мой отец, сестра, Майкл? – Джулия тряхнула головой в бессильной ярости. Как же она не сообразила, что репортерка, явившись к ним в дом, наверняка умудрилась щелкнуть пару раз своей фотокамерой? А раз есть фотографии, то возникает и потребность в их публикации. – Черт-черт-черт? Что же мне делать? – воскликнула она с отчаянием.

– Не переживай, подруга! – Трейси сочувственно улыбнулась. – У меня толковых мыслей пока нет, но кавалерия уже спешит тебе на помощь.

Джулия подняла глаза и увидела в дверях студии Алекса. Вид у него был сосредоточенно-мрачный.

Она выбежала к нему навстречу с газетой в руке.

– Вот только что увидела! Представляешь? – воскликнула она, даже не заметив, что перешла на «ты». – Написали всякую ахинею, состряпали статейку из ничего!

– Знаю! С тобой все в порядке? – поддержал он ее инициативу перехода на «ты».

Она кивнула в знак согласия, хотя в голове у нее царил полнейший сумбур. Что делать? Куда бежать? Но в эту минуту Алекс раскрыл ей объятия, и она, не думая, с готовностью упала ему на грудь. Он прижал ее голову к себе, и она блаженно закрыла глаза. Как хорошо!

К сожалению, все хорошее быстро заканчивается.

– Я тут с утра навел кое-какие справки, – объявил ей будничным тоном Алекс, возвращая в день сегодняшний. – В частности, отыскал вдову покойного Генри Дэвидсона и даже переговорил с миссис Дэвидсон по телефону. Я спросил у нее, была ли у них дочь по имени Сара.

Джулия замерла в ожидании. Она и сама собиралась найти телефон Сьюзан Дэвидсон и связаться с нею. Однако сделать решительный шаг не хватало духу.

– И что она сказала?

– Сказала, что ее дочь Сара погибла двадцать пять лет тому назад при пожаре.

– О нет!

– Она также сообщила мне, что Сара училась в Северо-Западном университете. И добавила, что не проходит и дня, чтобы она не горевала о дочери.

– А обо мне она знает? – Нервы Джулии были напряжены до предела.

– Нет. Сара была одинокой. Но тут старушка начала всхлипывать в трубку, а потом и вовсе повесила ее.

– Тогда это не то, что нам нужно, – растерянно пробормотала Джулия. – Двадцать пять лет тому назад мне уже было три года. По словам мамы, родители порвали с ней, как только она сообщила им о своей беременности. Так что они точно знали, что она не одинока. Неужели, узнав о гибели дочери, они не захотели бы навести справки о том, что стало с ее ребенком, то есть со мною? Нет, тут, должно быть, какая-то ошибка. Сьюзан Дэвидсон – не моя бабушка.

– Именно что твоя! – сказал как отрезал Алекс.

Джулия посмотрела на него недоверчиво.

– Откуда такая уверенность? У нас ведь нет никаких доказательств в пользу твоей версии.

– Полным-полно, моя дорогая! Вот только ты снова боишься признаться себе в этом.

– Ничего я не боюсь! – обиделась Джулия на его менторский тон. – Просто я анализирую факты.

– Ты их не анализируешь, а подгоняешь под свои нужды. А вот этого делать как раз нельзя. Подумай сама! Отец сообщил тебе имена потенциальных бабушки и дедушки: Сьюзан и Генри. Как выяснилось, у них была дочь Сара, и она училась в Северо-Западном университете. Как видишь, пока все сходится.

Наверное, Алекс прав. Она действительно трусливо прячет голову в песок, когда сталкивается с реальными фактами, вместо того чтобы двигаться вперед и расставить в конце концов все точки над «i».

– Но ты права в другом! – продолжал Алекс. – Фактов для того, чтобы сделать окончательные выводы, у нас пока действительно маловато. Вот потому я и купил два билета на самолет до Буффало. Вылет в десять сорок пять утра. Так что надо поторапливаться.

У нее даже челюсть отвисла от изумления.

– Ты в своем уме? Я не могу лететь в Буффало.

– Конечно, можешь! Даже с учетом разницы во времени и короткой остановки в Чикаго, к восьми вечера мы уже будем на месте.

– А что я скажу родным? Я же не могу взять и бросить их вот так, особенно после этой гадкой публикации! – На самом деле Джулия отчаянно боялась звонить Лиз и Майклу. Легко предположить, какую реакцию вызовет у них сообщение об очередной ее авантюре.

– Без тебя ажиотаж быстрее пойдет на спад. А родственникам посоветуй на все расспросы ограничиваться дежурной фразой «Без комментариев». Джулия, мы взяли верный след, лучший из того, чем мы располагаем.

– А Брэдли?

– Пока молчит. Я отправил Стэну уже второе сообщение. В любом случае, номер моего сотового известен им обоим. К тому же завтра мы снова будем дома.

Джулия погрузилась в долгие раздумья. Одно дело – вести любительский поиск фактов, сидя дома, и совсем другое – срываться с места и мчаться на другой конец материка. Впрочем, чем быстрее она покончит с мучительной неопределенностью, тем лучше. К тому же ее уже саму распирало любопытство. А вдруг эта женщина и в самом деле ее родная бабушка?

– Ты ей сказал обо мне? – поинтересовалась она у Алекса. – Сообщил, что мы собираемся нагрянуть к ней с визитом?

– Не успел! Я же говорил, она бросила трубку. Но как хочешь! В принципе, я могу слетать и один. Просто я подумал, что…

– Что я захочу увидеть миссис Дэвидсон сама? – закончила она за него. – Да, я хочу с ней встретиться! А если она окажется моей бабушкой, то, по сути, это единственный человек, который сегодня может пролить мне свет на прошлое мамы. Но мне нужно заскочить домой, взять кое-что из вещей, потом еще кулон, старинную куклу и матрешку. Вдруг ей известна история их появления.

– И про фотографии не забудь! – напомнил ей Алекс. – Хочу быть уверенным до конца, что мы взяли верный след и нашли ту, кто нам нужна.

Был уже девятый час вечера, когда их самолет наконец-то приземлился в Буффало. Джулия была рада, что прихватила с собой теплое пальто. Несмотря на то что на дворе стоял сентябрь, здесь, на северо-западе США, было уже по-зимнему холодно. Шел мокрый снег с дождем. И как могла ее мама, которая начинала замерзать уже при температуре чуть ниже двадцати градусов, как могла она жить в таком промозглом климате, с такими длинными и суровыми зимами, недоумевала Джулия, кутаясь в пальто. Может быть, поэтому ее и не тянуло домой. Хлипкое объяснение! В глубине души Джулия отлично понимала, что климат здесь совсем ни при чем.

Прямо в аэропорту Алекс взял напрокат машину, а ей вручил карту города, чтобы они не заплутали в процессе своих поисков, и они двинулись в путь. Решили не тревожить миссис Дэвидсон дополнительными звонками. Алекс ведь беседовал с ней только утром, значит, наверняка старушка еще в городе и, скорее всего, дома. Джулия все еще не могла прийти в себя после суматошного дня. Это же надо! Запрыгнуть в самолет и в мгновение ока оказаться на другом конце страны. А все же здорово, что она согласилась на эту авантюрную затею. Чем бы ни увенчались их поиски, у нее появилась возможность собственными глазами увидеть город, в котором прошли детство и юность ее матери.

Вскоре выяснилось, что предполагаемая бабушка живет не в самом Буффало, а в одном из его пригородов. Респектабельный зажиточный район, все улицы которого застроены красивыми старинными особняками. Много деревьев, повсюду ухоженные газоны и палисадники. Алекс остановил машину напротив белоснежного двухэтажного дома с голубыми ставнями и обилием цветочных горшков на подоконниках. Какая идиллия, подумала Джулия. Невозможно понять, почему ее мать убежала из такого райского уголка, почему навсегда оборвала связь с родителями.

Не успели они выйти из машины, как увидели немолодую женщину, вышедшую из парадной двери. Из холла свет упал на портик. Женщина взяла газету, лежавшую на скамейке. Крохотного росточка, не более полутора метров, с короткой стрижкой темных волос. На женщине был теплый костюм из темно-бордового велюра, на ногах – теннисные туфли. Неужели это ее бабушка, прикусила от волнения нижнюю губу Джулия. Внезапно ей стало страшно.

– Пора начинать представление! – сказал Алекс.

– Не ерничай, пожалуйста! – осадила она его. – Не вижу ничего смешного. Это жизнь. Моя жизнь.

По выражению его лица она поняла, что Алекс не разделяет ее взволнованные чувства. Но у него хватило благоразумия не вступать в дальнейшую дискуссию. Он лишь коротко спросил:

– Готова?

– Нет еще! Но все равно ничего не изменится в ближайшие несколько минут! – Джулия посмотрела в окно и увидела, что женщина с любопытством уставилась на подъехавшую машину. Джулия открыла дверцу и направилась прямо к ней.

– Миссис Дэвидсон? – спросила она как можно более дружелюбным тоном.

– Да. Что вам угодно? – сухо поинтересовалась старушка. – Если вы собираетесь предложить мне какой-то товар, то сразу же предупреждаю: я ничего не покупаю.

– Мы не коммивояжеры, – поспешил успокоить ее подоспевший на помощь Алекс, одарив хозяйку самой лучезарной улыбкой.

Миссис Дэвидсон немедленно растаяла в ее лучах. А он, если надо, может в два счета покорить сердце любой женщины, подумала Джулия.

– Можно злоупотребить вашим вниманием пару минут? – спросила она. – Хотим кое о чем переговорить с вами.

– О чем именно?

– О вашей дочери, – ответила Джулия после некоторого замешательства. – О Саре.

Старушка схватилась трясущейся рукой за сердце.

– О Саре? – эхом повторила она и повернулась к Алексу. – Это вы звонили мне сегодня утром? По-моему, я ясно сказала вам, что моей дочери нет в живых. И я не собираюсь вступать в разговоры о ней с незнакомыми людьми. Прошу простить, но…

– Подождите! – взмолилась Джулия и сделала глубокий вдох. Оказывается, совсем не просто сказать то, что она собиралась сказать. – Я вам не чужая. Дело в том, что Сара – моя мать.

– Нет! Это невозможно! – отчаянно затрясла головой старушка. Ее глаза наполнились ужасом. – Сара погибла много лет тому назад при пожаре, и у нее никогда не было детей. Наверное, вам нужна другая Сара.

– Покажи фотографию! – скомандовал Алекс.

Джулия дрожащей рукой достала из сумочки фотографию, ту самую, которая была сделана в день вручения ей диплома, и молча протянула ее миссис Дэвидсон. Женщина повернулась к свету, чтобы получше рассмотреть фото. Алекс и Джулия замерли в ожидании ее реакции. И она не заставила себя ждать.

– Да, это она! – проговорила женщина, задыхаясь от волнения. – Это моя дочь Сара. – Она снова с некоторым недоумением уставилась на снимок. – Только здесь она гораздо старше! Ничего не понимаю! Ведь она погибла двадцать пять лет тому назад.

Джулия проглотила комок, подступивший к горлу.

– Как видите, не погибла. Снимок был сделан семь лет тому назад. У меня есть и другие фотографии, сделанные в прошлом году, в позапрошлом…

– Так она жива? Где она? Я хочу увидеть свою дочь!

– Мне горько говорить, но моя мама скончалась полгода тому назад.

Напрасно она так, с некоторым опозданием дошло до Джулии. Буря эмоций отразилась на лице старой женщины. Она открыла рот, чтобы сказать что-то, и не смогла.

– Я… мне… – начала она. – Воздуха! – и стала медленно оседать на землю.

Алекс вовремя успел подхватить ее на руки и понес в дом.

– Что я наделала! – причитала плетущаяся следом Джулия. Неужели она спровоцировала у своей бабушки сердечный приступ? Или того хуже – удар? Старушка такая субтильная, просто божий одуванчик. К тому же, совсем недавно она похоронила мужа. А тут она со своими дурными новостями. – Надо было ее как-то подготовить, а не рубить сплеча.

– Что сделано, то сделано! – заметил Алекс, бережно укладывая миссис Дэвидсон на диван в гостиной. Потом он подложил ей под голову подушку и, склонившись, нащупал пульс, прислушался к дыханию. – По-моему, у нее просто обморок.

– Тогда ей надо дать воды. Или холодное полотенце на голову.

– Хорошая мысль!

– Мне претит ходить по чужому дому. Ведь она нас к себе не приглашала.

– Ну, раз мы все равно вошли, то какая теперь разница? – рассудительно заметил Алекс. – К тому же, женщина опознала в твоей матери свою дочь Сару. Так что вы теперь одна семья.

– Невероятно! – пробормотала Джулия, разглядывая лежащую старушку. Бледное лицо, испещренное сотнями маленьких морщин, особенно много морщин возле глаз и в уголках губ. Судя по ее реакции, женщина очень любила свою дочь. Но с чего она решила, что Сара погибла при пожаре? И почему ее мать утверждала другое: что родители порвали с ней, узнав о ее беременности? Слишком много вопросов. Скорее бы бабушка пришла в себя и помогла ей найти ответы хотя бы на часть из них. Однако и торопить события не стоит. Женщине уже за восемьдесят. Кто знает, какие у нее проблемы со здоровьем?

– Давай вызовем службу спасения, – предложила она. – Вдруг с миссис Дэвидсон что-то серьезное?

– Не думаю! Она уже очнулась.

И действительно, женщина слабо пошевелила ногами и руками, а потом открыла глаза, уставившись на них непонимающим взглядом.

– Что? Что со мной?

– Ничего страшного! – поспешил успокоить ее Алекс, присев на корточки рядом с диваном. – У вас случился обморок после того, как мы рассказали вам о Саре.

Сьюзан прищурилась, провела рукой по волосам и сделала попытку встать.

– Ничего не понимаю! Кто вы? Почему вы здесь? Что за жестокая шутка! – в ее голосе послышалось негодование.

– Никакая это не шутка! – подала голос Джулия, усаживаясь в ногах у миссис Дэвидсон. – Меня зовут Джулия Демарко. А мою мать звали Сарой. Много лет тому назад мама сказала мне, что ее родители порвали с ней, узнав о ее беременности. И я всегда верила этому, но сегодня утром, после разговора с вами, Алекс сообщил мне, что Сара якобы погибла при пожаре двадцать пять лет тому назад.

– Да, так оно и было! – подтвердила миссис Дэвидсон и внезапно замолчала. – Но эта фотография, которую вы мне показали… Можно взглянуть на нее еще раз?

Джулия протянула женщине фото и увидела, как самые противоречивые чувства отразились на ее лице. Она долго и пристально разглядывала фото, потом обвела дрожащим пальцем контур фигуры дочери.

– Да, это, несомненно, она, моя дочь! Только здесь она много старше, чем тогда, когда мы виделись с нею в последний раз.

– На этой фотографии маме пятьдесят один, а умерла она в пятьдесят восемь.

Сьюзан снова с отчаянием затрясла головой:

– Нет! Моя дочь погибла, когда ей было тридцать три. Я хорошо помню. Это случилось почти сразу после ее дня рождения. Нам позвонили из Чикаго. – Женщина замолчала, собираясь с силами. – Звонила ее соседка из смежной квартиры. Она сообщила нам ужасную новость. В их доме случился пожар, и Сара не смогла выбраться из огня. От нее ничего не осталось, только пепел! – Голос миссис Дэвидсон сорвался, но усилием воли она постаралась взять себя в руки. – Я долго не могла поверить, что Сары больше нет в живых. Все думала, что мне снится страшный сон, вот проснусь, и все будет хорошо. Но сон не кончался! – Она кинула умоляющий взгляд больших карих глаз на Джулию. – Почему? Почему мне сказали, что она погибла, если это неправда?

Джулия нервно сглотнула слюну. Сердце ее разрывалось от жалости к старушке. Непросто это – вспоминать подробности гибели собственного ребенка. А тут еще странное известие о том, что, оказывается, ее дочь не погибла тогда при пожаре, а прожила еще целых двадцать пять лет, но ни разу не подала весточки своим родителям. Почему?

– Мне мама сказала, что вы отказались от нее, когда она забеременела. Как вы думаете, почему она так говорила?

На лице женщины появилось замешательство.

– Понятия не имею! Сара была однажды беременна, но беременность оказалась внематочной. Пришлось делать операцию, потом она долго болела. А в итоге врачи сказали ей, что у нее больше не будет детей. Вскоре ее приятель бросил ее. Сказал, что не хочет жениться на женщине, которая не сможет подарить ему детей. Саре пришлось многое тогда пережить.

Джулия не могла поверить своим ушам.

– Но мама родила меня! И второго ребенка, мою сестру Элизабет. То есть у нее случились целых две беременности после той, первой!

– Сколько вам лет? – спросила у нее Сьюзан.

– Двадцать восемь. Мама родила меня в тридцать лет. Как вы могли ничего не знать о моем существовании? Ведь я появилась на свет за три года до того, как случился пожар.

Миссис Дэвидсон начала говорить и тут же закашлялась. Рыдания душили ее. Она поднялась с кушетки и пробормотала:

– Мне надо… Прошу прощения! – и, пошатываясь, медленно побрела в ванную комнату, всю дорогу громко всхлипывая.

– Ужасно! Мы просто убиваем ее! – с отчаянием в голосе прошептала Джулия.

– Нельзя останавливаться на полпути! – резонно возразил Алекс. – И потом, тебе не кажется, что женщина тоже заслуживает того, чтобы знать правду?

– Кто знает? Может, неведение сделало бы ее более счастливой. А так я приехала и разрушила всю ее прежнюю жизнь. Дочь лгала ей, целых двадцать пять лет не давала о себе знать. Разве это не трагедия?

Джулия не могла понять, как ее мать, ее ласковая, нежная, чуткая мама оказалась способной на подобное вероломство. Как она могла отвернуться от своих родителей? Нет, это какое-то недоразумение! Или на то была особая причина? Вдруг Сара вполне искренне верила в то, что родители отказались от нее? Но почему?

– Как жаль, что мы не застали в живых деда. Наверняка он знал много больше своей жены.

– Каждый что-то да знает! – прозорливо заметил Алекс. – Просто нужно запастись терпением и задать старушке столько вопросов, сколько нужно. Вот так, совместными усилиями, мы и докопаемся в итоге до правды.

– Ох, боюсь, долго придется копать!

– А ты сосредоточься на главном! Все лишнее – в сторону!

– Это твой стиль поведения в критических ситуациях? Ставишь сердце на предохранитель и вперед?

– Иначе не выживешь!

– Не знаю, не знаю! Я не люблю причинять людям страдания.

– Это как и с какой стороны посмотреть. Ведь страдания миссис Дэвидсон, в конце концов, обернулись и хорошим. Да, она потеряла дочь, зато теперь у нее две внучки. Согласись, почти равноценный обмен!

Она улыбнулась его шутке, понимая, что он просто пытается поднять ей настроение.

– Не вполне с тобой согласна, но спорить не стану!

В этот момент в гостиную снова вошла миссис Дэвидсон с пачкой бумажных носовых платков. Глаза у нее были красными от слез, и вообще, она буквально на глазах постарела лет на десять. Но плакать она перестала, а это уже кое-что.

– Вам лучше?

– Не думаю. Но я тем не менее хотела бы выслушать всю историю до конца.

– Спасибо! – улыбнулась ей Джулия с теплом и благодарностью. – Ваше согласие так много для меня значит.

– Неужели вы и правда моя внучка? – в голосе старой женщины прозвучало изумление, но при этом никакого недовольства на лице.

– Скорее всего! Однако давайте сядем и начнем все по порядку!

– Тогда предлагаю начать с тех самых пор, как Сара отправилась на учебу в Северо-Западный университет, – подал голос Алекс.

Джулия помогла Сьюзан устроиться на диване и села рядом.

– Сара пробыла в Чикаго достаточно долго, – медленно начала женщина, нервно теребя пальцами носовой платок. – Вначале она получила степень бакалавра, потом начала готовиться к защите магистерской диссертации. Она мечтала работать в ООН или в другой престижной международной организации такого же уровня. Дочь всегда горела желанием служить людям, хотела переделать мир в лучшую сторону. Она могла часами слушать свою бабушку, мою мать, о старых временах, о том, как жилось людям раньше. Думаю, именно тогда у Сары проснулся интерес к языкам. Она часто звонила бабушке и старалась избавиться от акцента в разговоре с нею.

У Джулии оборвалось сердце. Она уже догадалась, какой именно акцент мешал ее матери. Она глянула на Алекса и поняла, что тот тоже догадался.

– А на каком языке они разговаривали с бабушкой? – спросил он.

– На русском! А разве я не сказала? Прошу простить меня! Дело в том, что моя мать была родом из России.

9

– Ваша мать была русской? – воскликнула пораженная Джулия.

– Да, моя мать эмигрировала в Америку из России незадолго до революции. Она не забыла родной язык и хорошо говорила на нем до последних дней. Не то что я! Я русского не знаю вовсе. Мне в свое время даже не нравилось, что мама говорит на иностранном языке. Но Сара была совсем другой. Моя мать переехала к нам, когда Сара была еще подростком. Они очень привязались друг к другу. – Еще одна слеза скатилась по щеке старой женщины. – Мама умерла, когда Саре исполнилось двадцать четыре. Она тяжело переживала смерть бабушки. – Женщина смахнула слезу искомканным носовым платком.

С чего начать, размышляла Джулия в страшном смятении ума и чувств. Вопросов много, но какой из них следует задать в первую очередь? Она поднялась с места и возбужденно прошлась по гостиной. Подошла к камину и взяла фотографию, стоявшую на каминной полочке, на которой были запечатлены Сьюзан и какой-то мужчина, скорее всего, ее муж.

– Это мой муж Генри, – подсказала ей Сьюзан. – Он умер в прошлом году.

Затем Джулия взяла еще одну фотографию, на сей раз, это была Сара, заснятая еще ребенком. Маленькая девочка сидела за пианино, тем самым, что стояло и сейчас в углу гостиной.

– А мама говорила мне, что не умеет играть на пианино, – пробормотала Джулия, разглядывая снимок.

– О нет! Сара превосходно играла на пианино! – воскликнула Сьюзан и добавила задумчивым тоном: – Все так странно! Вроде когда я смотрю на фотографию, то вижу перед собой человека, которого знаю. И в то же время у меня такое чувство, будто мы сейчас говорим о совершенно разных людях.

– И у меня тоже! – согласилась с ней Джулия.

– Однако вернемся в прошлое! – напомнил им обеим Алекс. – Итак, Сара получила степень магистра. И где она после этого стала работать?

– Она преподавала русский в университете. И там же влюбилась в одного из преподавателей. Он был отцом ребенка, которого она потеряла. А когда мужчина бросил ее, то она ушла из университета. Чем она занималась потом, не могу сказать со всей определенностью. Она много ездила по миру. Мы ее редко видели дома, считаные разы за три года. А потом… потом случился этот пожар.

– У вас никогда не было никаких разногласий с дочерью? – спросила Джулия.

– Никогда! – убежденно ответила ей Сьюзан. – Напротив! В наш последний разговор с дочерью она вдруг сказала мне, что очень любит меня.

– Когда это было? – поинтересовался Алекс.

– За две недели до той трагедии, которая случилась с ней.

– И вы с мужем не потребовали никаких объяснений от тамошних властей? Они хоть представили вам обстоятельства ее гибели?

– Алекс, не гони лошадей! – укоризненно попеняла ему Джулия, хотя и понимала, что он переживает не меньше, чем она сама. – Бабушка еще слишком слаба, а ты осыпаешь ее градом вопросов.

– Прошу прощения, если я наседаю чересчур сильно, – повинился Алекс. – Просто я хочу понять, что заставило вас поверить в то, что ваша дочь мертва?

– Всеми вопросами занимался Генри. Он поехал в Чикаго, встречался с полицией. Они сказали, что пожар возник из-за утечки газа в неисправном баллоне. Потом произошел взрыв. Когда прибыли пожарные, то весь дом был уже объят пламенем. Сара была дома одна. Ее соседка по квартире была в какой-то зарубежной командировке. Вот она спаслась. Голос женщины дрогнул, из ее глаз снова полились слезы.

– Все! Не будем больше об этом! – запротестовала Джулия.

– Когда Генри попросил, чтобы ему показали останки дочери, то в полиции сказали, что показывать в общем-то нечего! Один пепел. – Сьюзан горестно всхлипнула. – Мы похоронили урну с ее прахом на нашем городском кладбище. Раз в году, обычно на ее день рождения, я обязательно посещаю могилу дочери. Разговариваю с ней, молюсь за мою девочку, рассказываю ей о том, что случилось за минувший год у нас дома. – Женщина высморкалась в платок, горестные складки залегли возле ее губ. – Как она могла жить столько лет и не сообщить нам об этом?

В самом деле как, подумала Джулия. Двадцать пять лет Сара заставляла невыразимо страдать собственную мать. Почему же она молчала? Или на то были какие-то свои, особые причины? Или в этот чудовищный обман вовлечена какая-то третья сторона? И именно она, эта третья сторона, сообщила Саре, что родители больше не хотят ее знать, а одновременно родителям было сказано другое, что их дочь погибла при пожаре. Можно ли вообразить себе такое развитие событий? В принципе все возможно, вот только временные нестыковки… Как быть с ними? Сара предположительно погибла, когда Джулии было три годика. Почти в это же самое время была сделана фотография девочки из приюта. Но мать всегда говорила, что родители порвали с ней, как только узнали о ее беременности.

– Не понимаю, за что Сара могла так жестоко обидеть меня! – всхлипнула старушка. – Мне казалось, что я уже выплакала все свои слезы, а они все льются и льются.

– Это я во всем виновата! – покаялась Джулия. – Приехала вот и разворошила былое! Напрасно я это сделала!

– Вы сказали, что у меня есть еще одна внучка?

– Да! Элизабет, я зову ее просто Лиз или Лиззи. У нас разные отцы. Своего родного отца я не знаю. Мама вышла замуж за Джино Демарко, когда мне было пять лет. А спустя девять месяцев на свет появилась Лиз. Ей теперь уже двадцать два года. Она очень красивая и очень похожа на маму.

– А вот вы совсем не похожи на Сару.

Джулия понимала, что Сьюзан вовсе не хотела обидеть ее, и все же последние слова задели за живое.

– Не совсем! Мама говорила, что у нас носы одинаковые и у обеих длинные ноги. Но вы, конечно, правы. Сходства между нами немного.

– И она говорила вам, что мы от нее отказались?

– Да.

Старая женщина недоверчиво покачала головой.

– А где вы живете?

– В Сан-Франциско.

– О, это очень далеко отсюда. И как же Сара очутилась в Сан-Франциско?

Джулия лишь пожала плечами в ответ.

– Мама не любила распространяться о своем прошлом. Говорила, что эти воспоминания для нее слишком болезненны. Все свои тайны она унесла с собой в могилу.

– Отчего она умерла?

– У нее был рак груди. Врачи боролись за ее жизнь более двух лет, и она тоже боролась, но болезнь одолела.

Глаза Сьюзан снова наполнились слезами.

– Моя мать тоже умерла от рака груди. Даже смерть у них одинаковая.

Женщина погрузилась в долгое молчание, а когда заговорила снова, то голос ее был полон тихой грусти:

– Я рада, что моя дочь стала матерью, что она нашла в жизни свою любовь. Одного не понимаю: зачем Сара исключила из своей жизни нас с отцом?

Джулия бросила умоляющий взгляд на Алекса. Все, что бы она ни сказала, оборачивалось для старушки новой болью.

– Наверное, нам пора, – предложил он.

– Нет, постойте! – живо воспротивилась миссис Дэвидсон. – У меня еще к вам тьма вопросов. – Другие фотографии матери у вас есть?

– Да, я взяла с собой еще несколько штук. А у вас есть фотографии, на которых мама запечатлена еще совсем маленькой девочкой?

– Да. Они у меня наверху, в спальне! – Сьюзан поднялась с места. – Пошли, я покажу вам всё! А вы расскажите мне о своей жизни в Сан-Франциско. Может быть, совместными усилиями мы и найдем ответы хотя бы на часть вопросов.

Они покинули дом Сьюзан около полуночи и остановились на ночлег в отеле неподалеку от аэропорта. Джулия была вымотана до предела и одновременно пребывала в страшном возбуждении. Она увидела комнату, в которой росла ее мать, пересмотрела множество фотографий, запечатлевших Сару маленькой девочкой. Она узнала многое о покойном дедушке, о бабушке, о других родственниках. Семейные истории то и дело перемежались слезами, но Алекс проявил просто ангельское терпение к ним обеим. Интересно, что он сейчас думает обо всем этом, мелькнуло у Джулии, когда они поднимались на лифте в свои номера на третьем этаже. Они вышли в холл, и тут она не удержалась:

– Ты собираешься спать? Я не против еще поговорить.

– По-моему, ты только это и делала последние четыре часа. – Он открыл дверь в свой номер. – Неужели еще не наговорилась?

– Выходит, что нет. Хотя тебя, наверное, мы уморили до смерти своими разговорами.

– Совсем нет!

– Хорошо! Тогда до утра! – Она мельком глянула на свои часики. – До которого, кстати, остается всего пять часов. Спокойной ночи!

– И тебе сладких снов.

Джулия вошла к себе в номер и поставила небольшую багажную сумку на стол, потом уселась на кровать и включила телевизор. Но было уже слишком поздно, и вещание велось только на информационных каналах. Она выключила приемник и стала готовиться ко сну, снова и снова прокручивая в голове всю ту информацию, которая свалилась на нее за последние несколько часов. В этот момент в дверь постучали.

– Что, не спится? – спросила она с улыбкой, открывая дверь.

– Да! – Алекс прошел в комнату и тоже сел на кровать. Он небрежно погладил матрас и откинулся на спинку. – Садись! Что стоишь?

Джулия запаниковала, понимая, что такое соседство, да еще в столь поздний час, может быть опасным. Пока они занимались поиском и оба были заняты делом, их близость как-то отступала на второй план. Джулия даже забыла о том, какое волнение она испытывает в его присутствии. Но сейчас они одни в номере, на дворе ночь, и в памяти моментально всплыли воспоминания о вчерашнем поцелуе.

Неужели это было только вчера? А такое чувство, что с тех пор прошла целая вечность.

– С чего это у тебя, Джулия, вдруг стал такой встревоженный вид?

– Ты не забыл, что я помолвлена?

– Да ты мне уже сто раз говорила об этом!

Она осторожно присела на самый краешек кровати, намеренно отодвинувшись от него как можно дальше.

– Я должна позвонить Майклу и Лиз. Они ведь волнуются, где я и что. У меня столько новостей для Лиз!

– А я думал, ты их предупредила.

– Нет, я лишь оставила короткую записочку, что вернусь домой завтра.

– Тогда зачем ты им станешь звонить в такой неурочный час? Приедешь и расскажешь.

Джулия прикинула разницу во времени. Сейчас в Сан-Франциско уже около девяти часов утра. И что она скажет Майклу? Что торчит в отеле нью-йоркского аэропорта? Более того, сидит на одной кровати с Алексом. Такие новости явно не воодушевят ее жениха. Нет уж! Алекс прав. Вот вернется домой и все им расскажет в подробностях.

– Ты прав! – проговорила она вслух. – О таком не расскажешь по телефону. Завтра все им сообщу лично! – Хитроватая улыбка Алекса ей определенно не понравилась. – Ну и что я такого смешного сказала? Почему ты улыбаешься?

– Забавно наблюдать, как ты ищешь предлог, чтобы не говорить с женихом. Спроси же себя наконец, почему ты так делаешь?

– В последнее время меня слишком донимали собственные заботы. Хотя что я тебе рассказываю! Разве ты когда-нибудь был влюблен? Или помолвлен? Или женат? Или привязан к кому-то по-настоящему?

– Ах, так это называется привязанностью?

– Ты понимаешь, о чем я. И пожалуйста, не цепляйся к словам.

– А ты не уходи от ответа.

– Тебе знакома фраза «Не твоего ума дело»?

– К нам она не относится. Мы ведь друзья, а у друзей нет секретов друг от друга.

– Вот и я о том же! Выкладывай все свои любовные тайны! – Она поджала под себя ноги и повернулась к нему лицом. – Не поверю, что у тебя не было ни одного серьезного увлечения. Ведь тебе уже за тридцать!

– Тридцать четыре, если быть точным. Женщины, разумеется, были. И серьезное увлечение тоже было. Одно. Мы пробыли вместе почти год. Мне тогда было чуть больше двадцати. Но она требовала много больше, чем я мог ей дать. Вот тут и сказочке конец.

Джулия уставилась на Алекса с нескрываемым интересом. Наконец-то он хоть немного приподнял завесу над собственной личной жизнью.

– Девушка просто хотела, чтобы ты на ней женился.

– Ну да! Дом, дети, и все такое. А я еще только-только постигал азы профессии. Словом, женитьба никак не входила в мои карьерные планы. Я думал, она подождет, но она не стала.

Несмотря на то, что голос Алекса звучал ровно и, казалось бы, совершенно бесстрастно, Джулия поняла, что ему все еще больно вспоминать об этой истории.

– Ну а после нашего разрыва я всецело сосредоточился на работе, – подвел он черту под воспоминаниями.

– И тебе не бывает одиноко?

– Уж одиночество мне точно не грозит! – ухмыльнулся он.

– Я не о сексе! Есть же более глубокие человеческие связи.

– Вот в этом вы, женщины, отличаетесь от нас, мужчин. Нам нужен только секс. А вам всегда подавай еще и глубокие человеческие связи. Я уже давно понял, что не создан для семейной жизни. Люблю свободу и ставлю ее превыше всего! Как и мой отец.

– Да, но твой отец был женат!

– И что хорошего из этого вышло? – спросил он с сарказмом в голосе.

– Ты же не отец. У тебя своя жизнь. Ты успешный человек, состоявшийся в своей профессии. У тебя есть все. Пора подумать и о личном.

– Ты предлагаешь в качестве претендентки себя?

– При чем здесь я? – возмутилась Джулия. – Я же…

– Ну, да! Знаю! Помолвлена. На полпути в тихую гавань, о которой мечтает каждая женщина.

– Откуда тебе знать, о чем мечтает каждая женщина? – Его насмешливо-издевательский тон задел Джулию. – Зачем все обобщать?

– Хорошо! Конкретизирую! О чем мечтаешь ты!

Ей хотелось выкрикнуть ему в лицо: «Да, мечтаю! А что тут плохого?» – но она осеклась. Неужели она мечтает о тихой гавани, и только о ней? Неужели только ради этого она росла, училась, познавала мир?

– Что замолчала, Джулия? – сухо поинтересовался Алекс. – Закончились аргументы?

– Я хотела согласиться и сказать, что да, я мечтаю о замужестве. Об этом мечтает любая девушка: свой дом, дети. Но мне пока трудно решиться на этот шаг, потому что я не знаю, кто я есть на самом деле. Да, мне хочется иметь ребенка, но вначале надо разобраться с тем, что я потом скажу ему о своем прошлом. А еще, прежде чем заводить детей, мне хочется хоть немного попутешествовать, увидеть мир. Мечтаю о том, чтобы моя программа вышла со временем на общенациональное радио. Мечтаю о благотворительных программах для детей бедняков из разных стран мира. Мечтаю о новых спонсорах, которые помогали бы таким детям приобретать музыкальные инструменты, которые не по карману их родителям. Я уже провела один благотворительный концерт в Сан-Франциско, но хочется больше. По моему глубокому убеждению, именно музыка привносит гармонию в наш мир, именно она исцеляет души, залечивает раны и внушает нам надежду на лучшее. Что улыбаешься? Слишком много говорю?

– Нет-нет! Продолжай! Мне нравится твой энтузиазм. Вон как горят твои глаза!

– Да я просто фанатично люблю музыку! Стоит мне сесть к пианино или услышать какую-то мелодию по радио, и я тут же забываю обо всем на свете. И в эти минуты я абсолютно счастлива, свободна, будто крылья вырастают у меня за плечами. Может, со мной что-то не в порядке? Что скажешь, Алекс?

Почему ей так важно узнать его мнение, подумала она, облизывая пересохшие от волнения губы. Но Алекс молчал. Она увидела, как его взгляд заскользил по ее лицу и вдруг остановился на губах. Ее словно током ударило.

– Алекс! Что ты молчишь? – воскликнула она с нетерпением.

– Погоди! Ты отвлекаешь меня! – в его глазах читалось такое откровенное желание, что она содрогнулась.

– Ступай к себе в номер! Пора спать!

– Ну, вот так всегда! В самом интересном месте разговор вдруг обрывается…

– Сам виноват! Ты даже не ответил на мой вопрос. Никакой реакции на мой страстный монолог.

– Реакция была, и еще какая! Поверь мне!

Краска прилила к ее щекам.

– Ну и шуточки у тебя!

– Ты хочешь знать мое мнение, Джулия?

Она молча кивнула головой.

– Я считаю тебя самой обворожительной, самой красивой, самой-самой женщиной из всех, с кем сводила меня судьба за долгие годы. Мне нравится твоя увлеченность музыкой. И мечты твои, они благородны и возвышенны. И мне нравится, как ты начинаешь испуганно облизывать нижнюю губу, когда понимаешь, что делаешь что-то не так, как следует. Вот и сейчас ты перепугана до смерти. – Он протянул к ней руки. – Иди же ко мне!

Сердце ее глухо упало куда-то вниз.

– Нет, я не могу! Я не должна!

Он вскочил с кровати и ту же минуту оказался рядом с ней. А уже в следующую минуту он обнял ее за плечи и притянул к себе.

– Глупенькая моя! Разве ты не знаешь, зачем дается время на помолвку? Чтобы люди лучше разобрались в собственных чувствах и убедились в том, что тот или та, с кем они помолвлены, и есть тот единственный человек, с которым они хотят связать свою судьбу.

– Не только! Еще и затем, чтобы подготовиться к свадьбе! – возразила она.

– Я хочу тебя, Джулия! И ты меня хочешь, несмотря на всю свою внутреннюю борьбу.

– Хорошо! Пусть я хочу тебя! И что из того? Что ты можешь предложить мне? Интрижку на одну ночь? Нет, мне такое не нужно!

А что ей нужно, подумала она, задыхаясь от волнения, чувствуя, как его руки заскользили по ее спине, вслушиваясь в его прерывистое горячее дыхание. Каждая клеточка ее тела требовала продолжения этих ласк. Но в эту минуту зазвонил ее сотовый. Словно ушат холодной воды пролился откуда-то сверху. Она вскочила с кровати.

– Спасение пришло со звонком! – насмешливо проговорил Алекс, опуская руки. – Ну, отвечай же, не тяни!

Джулия извлекла из сумочки мобильник и увидела, что звонит Лиз.

– Что мне сказать ей? – растерянно спросила она у него. – Если я скажу, где я, она не поймет! Я сама не понимаю, где я и что со мной! – Она бросила рассерженный взгляд на Алекса. Она была зла на него, она была зла на себя, на весь белый свет. – Я ведь должна сходить с ума по Майклу, а вместо этого страстно хочу тебя! – честно призналась она и добавила: – Но тебе лучше уйти к себе в номер.

– Мне лучше остаться с тобой. Один поцелуй! Прошу!

– Нет! Ты на этом не остановишься!

– Остановлюсь! Если ты того захочешь.

– Ты – настоящий змий-искуситель!

– О, у меня есть прозвища и пострашнее! Ну же, Джулия! Проверь себя! Если ты все равно собираешься выходить замуж за своего драгоценного Майкла, так из-за чего столько переживаний? Подумаешь, поцелуй!

Но не успела она открыть рот, чтобы возразить, как Алекс уже накрыл ее своим страстным и ненасытным поцелуем. И куда подевалась ее решимость бороться с ним до конца? Да, с ним бы она еще поборолась, но что ей делать с собой? От себя ведь не убежишь. Впрочем, Алекс прав. Всего лишь один поцелуй! А уж потом она примет меры, чтобы оградить себя от его ухаживаний.

– Джулия не берет свой сотовый! – пожаловалась Лиз, но Майкл ничего не ответил. Он был всецело поглощен сдиранием обоев в комнате, в которой предполагалось устроить супружескую спальню. Рубашка его была расстегнута, грудь блестела от пота. Лиз сделала глубокий вздох и заставила себя сосредоточиться на делах текущих. Она тщетно пыталась дозвониться до Джулии в течение всего дня. Правда, сестра оставила дома коротенькую записочку, что якобы напала на новый след, а потом целый день молчание. – Мне надо срочно переговорить с ней по поводу газетной публикации. Какой-то мужчина звонил нам сегодня домой. Говорил с сильным акцентом, спрашивал Джулию. У меня от его голоса мурашки по телу пошли!

Наверное, испугавшись таинственного незнакомца, Лиз и прискакала к Майклу.

Майкл оттер пот с лица и спросил:

– А какой акцент?

– Да вроде русский! И думай после этого что хочешь! Поневоле поверишь в то, что Джулия права. Неужели она и в самом деле та девочка с фотографии? В голове просто не укладывается!

– Давай ударим по пиву! – предложил Майкл. – Хочешь?

– Хочу!

Вместе они спустились в холл и двинулись в комнату, которая планировалась и как столовая, и как кухня.

– О, что это? – ткнула Лиз пальцем в угол, где лежали сложенные стопкой подушки, свернутое одеяло и прочие постельные принадлежности.

– Я здесь последнее время ночую. Вечерами могу поработать попозже, да и утром, если просыпаюсь рано, тоже кое-что успеваю.

– Прямо на полу спишь? – удивилась Лиз.

– А что? Совсем даже неплохо, доложу я тебе! – рассмеялся он в ответ и, открыв банку с пивом, протянул ее Лиз. – Только сразу предупреждаю! Стаканов у меня нет.

– И не надо!

Майкл открыл вторую банку и, отхлебнув из нее, оперся о стойку бара.

– Расскажи мне о звонке подробнее. Чего он добивался, этот парень?

– Спрашивал Джулию. Правда, назвал ее почему-то Юлией. Я сказала, что сестры нет дома. Тогда он спросил, где она и может ли он связаться с нею по телефону. Попросил номер ее мобильника. Сказал, что ему надо срочно переговорить с нею. Я попыталась его отшить, но он вдруг страшно разволновался, стал что-то лепетать по-русски, а потом линия отключилась. Наверное, он звонил из таксофона. Потому что на линии слышались посторонние шумы. – Лиз подавленно замолчала. Слишком много свалилось на нее непонятного за эти последние дни. Сплошное беспокойство. – И вот тебе, пожалуйста! Весь день не могу дозвониться до Джулии.

– Уверен, она тебе перезвонит! – успокоил девушку Майкл.

– Но не перезвонила же пока! – раздраженно бросила Лиз. – Разворошила осиное гнездо, а сама взяла и сбежала куда-то, бросив меня одну!

– Не драматизируй! Все не так страшно! – улыбнулся Майкл.

– Ничего я не драматизирую, Майкл! Но поверь мне на слово, у нас все пошло кувырком. Да и у тебя тоже, между прочим, если ты этого сам не успел еще заметить.

– Еще как заметил! – тяжело вздохнул он. – Но Джулия – такая девушка, за которую стоит побороться. Я буду ждать.

И напрасно, подумала про себя Лиз. Невооруженным глазом видно, как стремительно отдаляется Джулия от своего жениха, особенно в последнее время. Майкл занимается обустройством будущего семейного дома, а Джулия вытряхивает скелеты из семейных шкафов, копается в собственном прошлом, причем не одна, а вместе с другим мужчиной. Лиз никак не могла взять в толк, почему последнее обстоятельство ни капельки не тревожит Майкла.

– Поможешь мне сдирать обои? – предложил ей Майкл. – Мне – помощь, тебе – разрядка от всяких невеселых мыслей.

Меньше всего на свете ей хотелось сдирать со стены старые обои. Но и домой ей тоже не хотелось. Станут названивать всякие незнакомцы и требовать к телефону сестру. А чего доброго, и сами явятся, как та журналистка.

– Пошли, помогу! Но с одним условием. Работаем час, а потом перекинемся в картишки.

Против карт Майкл не возражал. Он редко отказывал себе в удовольствии в виде партии в покер. Собственно, он и Лиз подсадил на карты. Когда ей исполнился двадцать один год, то день совершеннолетия они отпраздновали первым в ее жизни культпоходом в казино. С тех пор она и пристрастилась к картам.

– Идет! – охотно согласился он. – А карты есть?

– Прихватила с собой. Надеялась заманить тебя хотя бы на одну партию. Нужен же тебе хоть небольшой перекур. Ты уже совсем на своем доме помешался.

– Это точно! Помешался! – улыбнулся он. – А все потому, что это первый в моей жизни собственный дом. Мой и только мой, понимаешь? Я всю жизнь прожил в большой семье, и у меня никогда даже комнаты своей не было. А тут сразу целый дом. Всегда мечтал о таком.

– Замечательный дом!

– Как ты думаешь, Джулии понравится? – в его голосе послышались нотки сомнения.

– Еще бы! Очень понравится!

– Ты правду говоришь?

– Не сомневайся! Но, по-моему, тебе не о доме надо сейчас думать.

– Знаю! – нахмурился он. – Но понимаешь, дом – это то, что мне подвластно в настоящий момент. А вот Джулия, она пока неуправляемая. Придется запастись терпением и ждать.

10

– Все, хватит! – воскликнул Алекс, отрываясь от ее губ. Он пружинисто спрыгнул с кровати и взъерошил свои непокорные волосы.

Джулия удивленно заморгала глазами, еще не вполне придя в себя после пережитого наслаждения.

– Что ты сказал?

– То и сказал! – Он неопределенно махнул рукой, видно, не в состоянии подобрать подходящее слово. – То и сказал, что это ошибка! Я не из тех, кто любит зариться на чужое добро! Какого черта я вообще с тобой целуюсь, Джулия? Впрочем, ты тоже хороша! Целуешься как ненормальная! И после этого еще имеешь наглость заявлять, что собираешься замуж за другого! А потом снова начинаешь целоваться, да так, что душа уходит в пятки от блаженства.

– Ты сам виноват! – живо возразила она. – Твоя идея! И ты первым начал!

– А ты не особо сопротивлялась! И с большим даже удовольствием отвечала на мои поцелуи.

– Ты застал меня врасплох.

– Вот как? А по-моему, ты мгновенно оценила всю прелесть такой неожиданной атаки!

Она бросила на него виноватый взгляд и тяжело вздохнула.

– Ты прав! Я ужасное, аморальное создание, потому что действительно целовалась с большим удовольствием.

– Почему ты не разорвешь помолвку, Джулия?

– Все очень сложно, Алекс! Майкл был рядом в самые тяжелые моменты моей жизни. Он держал меня за руку, когда я сидела подле умирающей матери. Он меня утешал, выполнял все мои просьбы, он был мне опорой.

– Спасибо за откровенность. Хотя я надеялся услышать другой ответ.

– Мама его очень любила. Она была так счастлива, когда мы объявили о помолвке. Говорила, что о другой партии для меня она и не мечтает. Кажется, впервые она испытала за меня гордость. Мама никогда не поощряла мое увлечение музыкой. Напротив! Она считала мою работу диджея на радио совершенно никчемным занятием. Она хотела, чтобы я поскорее вышла замуж, завела ребятишек и зажила нормальной семейной жизнью.

– Иными словами, ты дала согласие на брак с этим парнем, только чтобы потрафить матери? – воскликнул он в изумлении. – Да любишь ли ты его вообще, Джулия?

– Конечно, люблю! Разве я тебе не говорила?

– Представь себе, нет! Ты сказала, что многим обязана своему жениху и что брак с ним сделал бы твою мать счастливой.

– Тогда я говорю сейчас: «Да, я люблю его!» Майкл замечательный человек. Если честно, то он слишком хорош для меня.

– Все образуется, Джулия! Поверь мне! – заметил Алекс саркастически после некоторой паузы. – У тебя случилась небольшая интрижка с плохим парнем, потом ты выходишь замуж за хорошего парня, и все прекрасно! Но что будет, если ты вдруг подустанешь от хорошего парня? Заведешь новую интрижку?

– Никогда! – воскликнула она разгневанно и тоже вскочила с кровати. – За кого ты меня принимаешь? Я что, по-твоему, гулящая женщина?

– Понятия не имею, что ты за женщина! Кажется, ты и сама без понятия на сей счет! У тебя же полнейшая каша в голове. Разберись с собой, Джулия!

– А все ты виноват! Из-за тебя у меня эта каша в голове! Вот не сфотографировал бы меня тогда, двадцать пять лет назад, и все было бы по-другому! – взорвалась она с яростью. Хорошо, когда есть на кого спустить пар.

– Если бы ты знала, как я сам себя корю! – воскликнул он и стал нервно прохаживаться по комнате.

Злость моментально куда-то улетучилась.

– Из-за чего мы ругаемся, Алекс? – вздохнула она. – Оба мы смертельно устали и взвинчены до предела. Давай отложим все разговоры до утра и хоть немного поспим.

– Не буду я спать! Я слишком устал, чтобы заснуть! – живо возразил он. – И ты тоже приложила к этому руку. В таком состоянии я точно не засну до утра!

– Тогда включи радио! – посоветовала она, хотя ее состояние было ничуть не лучше.

– Зачем?

– Найдешь хорошую музыку. Она поможет расслабиться. Мне всегда помогает. Знаешь, – начала она, понимая, что совершает еще одну непростительную ошибку. Но, наверное, сегодня у нее ночь ошибок, – я не хочу оставаться в номере одна. Останься со мной. Только никаких поцелуев и прочих ласк, ладно?

Алекс колебался.

– Кровать огромная! – Она снова села на кровать и положила по центру несколько подушек. – Вон твоя половина, а вот моя.

– Ты мне доверяешь? – удивился он.

– Да, – ответила она без тени сомнения.

– Хорошо! Тогда я остаюсь.

– Вот и чудесно! – Джулия включила радио и, прокрутив несколько станций, остановилась на классическом репертуаре. Полилась плавная мелодия Моцарта в исполнении виолончели и скрипки. – Ну, разве это не прекрасно? – негромко выдохнула она, откидываясь на подушку и чувствуя, как улучшается ее настроение.

Алекс улегся на своей половине и некоторое время слушал молча, подперев голову рукой.

– Да, мило!

– Мило? Что за дурацкое слово! «Мило»! Да это же верх совершенства! Ты только вслушайся! Какая дивная гармония двух солирующих инструментов! Какая чистая мелодия! Она заполняет собой все вокруг, и кажется, что музыка звучит уже в тебе.

– Согласен! Неплохо! – улыбнулся он. – Но лично я предпочитаю саксофон или на худой конец тромбон. Что-то такое, что громогласно заявляет о своем появлении.

– Давай поищу другую станцию.

– Нет, оставь все, как есть. Музыка нравится тебе, это – главное.

Джулия бездумно уставилась в потолок, отдаваясь плавному течению мелодии и почти физически ощущая, как спадает напряжение с плеч, головы, шеи, со всего тела. Она старалась гнать от себя прочь мысли о минувшем дне. Слишком много всего случилось, чтобы заниматься осмыслением и анализом произошедшего прямо сейчас.

– Джулия!

– Да! – повернула она голову в сторону Алекса.

– Красота!

– Вот это более подходящее слово для определения музыки Моцарта. А то – «мило»!

– Я говорю не о музыке, – сказал он, и глаза его вспыхнули нехорошим огнем. – Я говорю о тебе!

О боже, снова испугалась она. Выдержит ли барьер из подушек напор его страсти? Она сделала глубокий вдох и закрыла глаза. Придвинется или нет, лихорадочно соображала она и сама не знала, чего хочет. Алекс слегка пошевелился на своей половине, а потом повернулся на другой бок. Наверное, разозлился, подумала она с сожалением. Может, следует что-то сказать?

– Расслабься, Джулия! – насмешливо воскликнул он в темноте. – Нам не обязательно переделывать все дела сегодня. Для этого всегда есть завтра.

Они приземлились в Сан-Франциско в двенадцатом часу дня. Шестичасовой перелет утомил обоих. Алекс, хоть и привык к постоянным перелетам и недосыпам, тоже был вынужден признать, что чувствует себя разбитым. Всего лишь пару часов беспокойного сна минувшей ночью давали о себе знать. Лежать в одной постели с красивой девушкой, зная, что между ними лишь стена из подушек, было большим испытанием на прочность. Они оба повели себя опрометчиво, размышлял он в пути. Ему не стоило поддаваться порыву и целовать ее. С другой стороны, чем больше он узнавал Джулию, тем сильнее она ему нравилась и тем чаще он ловил себя на мысли, что она воистину неотразимая девушка.

И потом, как-никак, а их поездка все же увенчалась успехом. Джулия нашла бабушку и многое узнала о прошлом матери. Осталось лишь сбросить завесу тайны со всего остального.

Они уже направлялись на автостоянку, когда раздался звонок. Номер, который высветился на экране мобильника, был Алексу неизвестен.

– Вас слушают! – недовольно буркнул он в трубку.

– Алекс Мэннинг? – спросил мужской голос.

– Да.

– Вас беспокоит Даниэль Брэдли. Я видел фото в газете, а также беседовал со Стэном Гардингом. Думаю, нам есть о чем поговорить.

– Определенно есть!

– Как насчет ресторана «Дом на скале» через полчаса? Аперитив за мной.

– О’кей! Я приеду вместе с Джулией.

– Я так и предполагал! До встречи!

– Кто это был? – поинтересовалась Джулия, когда он отключил телефон.

– Брэдли. Назначил нам встречу через полчаса.

– Отличная новость! – обрадовалась Джулия. – Еще немного, и все станет на свои места.

– Дай-то бог!

Над океанским побережьем висел туман, окрашивая все вокруг в серые тона. Алекс припарковал машину недалеко от исторического трехэтажного здания, в котором размещался знаменитый ресторан «Дом на скале». Окна ресторана выходили прямо на океан, и из них можно было любоваться игрой волн или наблюдать за тем, как бесшумно скользят по воде огромные суда, проходя под мостом Золотые Ворота и устремляясь в гавань Сан-Франциско. Алекс бывал в этом ресторане только единожды, еще ребенком. Отец тогда рассказывал ему множество всяких историй о самом ресторане и о прилегавших к нему когда-то общественных купальнях под названием Сутро, которые были сооружены еще в начале девятнадцатого века, а со временем превратились просто в популярный приморский парк аттракционов и отдыха. Уже давно нет в помине ни аттракционов, ни купален, а ресторан по-прежнему возвышается непреступной скалой над океанским побережьем.

Они вышли из машины и увидели, как из припаркованного неподалеку темно-серого седана вылез пожилой мужчина в расхожих брюках рыжеватого цвета и темно-коричневой рубашке с длинными рукавами. Мужчине было уже за шестьдесят. Светло-каштановые волосы коротко подстрижены. Возраст выдавали проплешины на макушке и заметное брюшко. Он курил сигарету, которую, впрочем, выбросил, как только направился к ним.

– Прекрасно выглядите, Алекс! – небрежно бросил он.

И Алекс почувствовал себя не очень уверенно при мысли о том, что человек его сразу же узнал.

– Вы Даниэль Брэдли? – спросил он с несколько глуповатым видом.

– Я, я! – поспешил успокоить его тот с улыбкой, после чего извлек из кармана темные очки и нацепил их себе на нос. – А вы, должно быть, Джулия! Видел вашу фотографию в газете. Но в жизни вы несравненно лучше! – Мужчина помолчал немного. – Знаю, за мной обещанный аперитив, но обстоятельства несколько изменились. Мне нужно срочно уехать. Давайте немного прогуляемся прямо тут и перекинемся парой слов.

Алекс зашагал рядом с Брэдли. Джулия плелась сзади, отставая от мужчин на шаг.

– Почему я ничего не знал о вашем существовании? – задал Алекс первый вопрос. – По словам Стэна, вы были близким другом отца. Но я не припомню, чтобы отец когда-нибудь упоминал ваше имя. Мы даже никогда не встречались с вами.

– Наши пути с Чарльзом пересекались в основном в командировках. Как правило, за рубежом.

– А! Так вы все же работаете на разведку, да? Документы у вас при себе имеются?

Брэдли закашлялся, услышав вопрос.

– Только водительские права. Показать? – Он полез в карман за бумажником. – А вы, в отличие от отца, не доверяете людям.

– Поскольку отца уже нет в живых, то ваши слова я могу истолковать как комплимент! – довольно резко отрезал Алекс. Что-то в этом человеке, то ли его противная ухмылка, то ли его покровительственная манера разговора, раздражало. Он молча взял протянутые права и внимательно изучил их. Лицо на фотографии было его, Брэдли. Адрес – штат Мериленд. – Далеко же занесло вас от дома! – язвительно заметил он, возвращая права.

– Приходится много колесить, знаете ли.

– А служебное удостоверение у вас есть?

– При моей работе в нем нет необходимости. Я состою на службе уже тридцать семь лет. Если хотите, могу переслать вам свое резюме.

– В чем конкретно состоит ваша служба? – подала голос Джулия.

Алекс бросил быстрый взгляд на Брэдли. Интересно, как он отреагирует на вопрос прямо в лоб?

– Зависит от обстоятельств! – ответил тот без заминки с прежней покровительственной улыбкой на лице. После чего аккуратно положил права в бумажник, а бумажник вернул в карман.

– Очень расплывчатый ответ! – констатировала Джулия. – Но, может быть, вы сумеете более четко ответить на другой вопрос. Я та самая девочка с фотографии?

– Понимаю, у вас есть некоторые основания так полагать, но вынужден вас разочаровать. Вы не та девочка! Прошу вас немедленно связаться с редакцией газеты и уведомить их о том, что они ошиблись. А если появятся другие любители сенсаций из числа пишущей братии, то ваш ответ должен быть таким же.

– Но вы же толкаете ее на откровенную ложь! – возмутился Алекс.

– Заметьте, ради ее же блага! – выражение лица Брэдли мгновенно изменилось, оно стало непреклонно суровым и жестким. – Фотография раскрыла кое-что, чего никто не должен был знать. Ваш отец был не в курсе. Он допустил ошибку и поплатился за нее.

Алекс почувствовал, как заныло сердце. Если Стэн всего лишь намекал на возможную связь между снимком и гибелью отца, то этот человек откровенно признал это.

– То есть вы хотите сказать, что отца убили из-за фотографии? – задал он прямой вопрос.

– В той аварии много подозрительного, – сказал Брэдли после некоторых размышлений. – Говорю вам это только потому, что Чарльз действительно был мне другом, а вы его сын. Думаю, он не хотел бы, чтобы вы повторили его судьбу.

– Но мне этого мало! Я хочу знать: кто убил моего отца? Кто столкнул его в эту проклятую пропасть? Скажите же мне, будь оно все неладно! – У Алекса появилось непреодолимое желание схватить старика за шиворот и вытрясти из него правду любой ценой. – Мне надоели эти полунамеки! Дайте мне факты! Прямо сейчас!

– Я сказал вам, Алекс, все, что мог, стараясь не подставить вас под удар.

– Я не боюсь риска! В случае чего могу за себя постоять!

– А мисс Демарко? Ее жизнь вы тоже готовы поставить на карту?

– Я тоже могу за себя постоять! – жестко ответила Джулия и бросила выразительный взгляд на Алекса. Дескать, не робей, продолжай прессовать старика по полной программе.

– Хорошо! Не хотите говорить о гибели отца, поговорим о фотографии! – повел очередную атаку Алекс, ободренный моральной поддержкой Джулии. – Что в ней такого, чего не знаю я?

Даниэль посмотрел по сторонам, словно боясь, что их могут услышать. Но они отошли уже достаточно далеко от ресторана, и вокруг не было ни души.

– Я на самом деле хочу помочь вам, Алекс! – начал он. – Но, увы! Не все в моих силах. Я сейчас, что говорится, между молотом и наковальней. Не знаю, известно ли вам о том или нет, но однажды ваш отец спас мне жизнь. Я был тогда еще начинающим агентом и попал в серьезную переделку. Все происходило в Германии. И тогда мне на помощь пришел Чарльз. Так что я его должник. На следующий же день после того, как фотография была опубликована в журнале, Чарльз позвонил мне и попросил вернуть должок. Он хотел, чтобы я защитил вас. И я пообещал ему.

– На тот случай, если вы не изволили заметить этого, сообщаю, что я уже взрослый человек. А потому все ваши давние обещания утратили свою силу.

– Не думаю!

– А вы подумайте! Фотография Джулии появляется в газете с шокирующим заголовком. События приобретают неуправляемый характер. История с фотографией все равно будет иметь продолжение независимо от того, захотим ли мы в ней участвовать или нет. А потому прошу вас! Если у вас есть что сказать нам, скажите! Чтобы мы не плутали в потемках! Уверен, отец по достоинству оценил бы вашу откровенность со мной.

Даниэль перевел взгляд на океан и погрузился в долгое молчание. О чем он думает, терялся в догадках Алекс. Уж не о последних ли мгновениях жизни его отца в водах Тихого океана? Ведь авария случилась всего лишь в нескольких милях отсюда. Океан словно ждал ответа. И они с Джулией тоже.

Наконец Брэдли повернулся к ним. Было видно, как заострились черты его лица.

– Ладно! – бросил он устало. – Думаю, Джулия и есть та самая девочка с фотографии.

Алекс замер в предвкушении триумфа. Есть! Ведь он верил в это с самого начала, с той самой минуты, как Джулия постучала в дверь его квартиры. И вот другой человек озвучил его догадку вслух. Он бросил торжествующий взгляд на Джулию и увидел на ее лице страшное смятение, граничащее с ужасом.

– Значит, мама была в Москве? Вы знали ее, мистер Брэдли? Вы знали мою маму?

– Знал много лет тому назад. Сара поехала в Россию в составе театральной труппы в качестве костюмера.

– О боже! Мама была в Москве! – Джулия устремила полный отчаяния взгляд на Алекса. – Ты не обознался! На Красной площади ты видел именно ее!

Откровенность Брэдли удивила Алекса.

– Разумеется, о причинах ее пребывания в России вы нам не скажете! – бросил он с вызовом.

– Откуда мне их знать? – пожал плечами Брэдли. – Я и с самой женщиной был едва знаком. Она была дружна с Чарльзом и со Стэном. Во всяком случае, в труппу ее устроил именно Стэн.

– Значит, в эту поездку она брала меня с собой! Наверняка отметки об этом сохранились где-то в моих документах. Виза или как там это называется. А в приют она отвела меня на время, чтобы успеть на встречу с твоим отцом. Все сходится! – оживленно прокомментировала Джулия.

Алекс скептически хмыкнул и глянул на Брэдли, что скажет тот. Лично его такой сценарий развития событий не устроил.

– Вы согласны с Джулией?

– Все возможно, – ответил тот, поколебавшись.

Лжет, сразу же догадался Алекс.

– Тогда почему такой переполох вокруг фотографии малышки? Она же обычная американская девочка!

– Ее не должно было быть там. Некоторые места в России были в те годы строжайше закрыты для иностранцев. В Советском Союзе вообще отрицали, что у них есть сиротские дома. Уже само появление фотографии с таким сюжетом пришлось им не по вкусу. Недаром они моментально опровергли информацию о том, что у них есть такая девочка. – Брэдли помолчал немного. – Что ж, мне пора! Я сказал вам все, что мог.

– Нет, не все! – жестко возразил ему Алекс. – Неужели вы думаете, что я поверю в то, что отца убили из-за того, что он обнародовал наличие сирот в России? На то была другая причина! Какая? И кто это сделал?

– Не знаю! Все это тайна за семью печатями.

– Ничего не понимаю! – нахмурилась Джулия. – Зачем убивать человека уже после того, как дело сделано? Фотография опубликована, и таким образом тайное стало явным. Какая выгода от убийства в этом случае?

– Очень точное наблюдение! – похвалил ее Алекс. – Зачем было убивать отца после всего, что случилось?

– Месть! Расплата! Они впустили его в свою страну, а он обманул их доверие.

– Кто они?

– Я сказал все, что мог. Рекомендую вам, Алекс, не развивать эту линию поиска. Во избежание новых неприятностей.

– А как же моя мама? Ведь она тоже была в Москве и, следовательно, тоже имела отношение к фотографии, на которой была запечатлена ее дочь. То есть ее жизнь была в опасности, но никто не тронул ее.

Алекс увидел, как заходил кадык на горле Брэдли.

– Выходит, ей повезло! – сухо ответил он.

– Повезло? – эхом повторил Алекс. – И это все?

– У Сары было надежное прикрытие, и оно помогло ей уцелеть.

– Прикрытие?! – воскликнула Джулия с негодованием. – Значит, мы все: я, моя сестра Лиз, мой приемный отец – были для нее всего лишь прикрытием? Вся наша жизнь, все минувшие двадцать пять лет, это тоже только прикрытие?

– Судя по вашему возмущению, у вас была хорошая жизнь, мисс Демарко! Вот и продолжайте жить ею!

– Не могу! Пока я не узнаю, кем была моя мама на самом деле.

Брэдли нетерпеливо глянул на часы.

– Прошу простить меня, но я уже опаздываю!

– Нет! – запротестовала Джулия. – У меня еще есть к вам вопросы!

– Придется подождать с вопросами.

– А как с вами связаться в случае необходимости? – спросил Алекс.

– Через Стэна. Он знает, где меня найти.

– А с чего это он так информирован? – в голосе Алекса послышалась подозрительность. – Вы что, приятели со Стэном? Или он тоже причастен к московским событиям? Коль скоро, по вашим словам, именно он устроил Сару в труппу костюмером. Так какова его роль в этой интриге?

– Стэн был редактором вашего отца.

– Знаю! Но какое он имел отношение к культурному обмену с Москвой?

– Стэн известный меценат! – тонко улыбнулся Брэдли. – Он патронирует многие культурные проекты, и не только в России. Вот и расспросите у него сами!

– Обязательно расспрошу! – пообещал Алекс. Он вспомнил их последний разговор со Стэном. Как же ловко старик скрыл от них свое персональное участие в московских событиях! С чего такая скрытность? Или есть что скрывать?

– Прощайте! Еще раз напоминаю: захотите связаться со мной, обращайтесь к Стэну. И я обязательно выйду с вами на связь, как только смогу. Мне искренне хочется вам помочь, вам обоим! Это правда! Но пока для вас самое важное – это уйти на время в тень. Никакой прессы, никакого публичного внимания. Продолжайте жить своей обычной жизнью!

С этими словами Брэдли повернулся к ним спиной и зашагал прочь, к своей машине.

– Что ты о нем думаешь? – спросила Джулия, когда они остались одни.

– Иногда он лгал.

– Согласна. Вопрос лишь в том, когда и в чем он лгал нам?

– Бог его знает! – задумчиво бросил Алекс, вперив взгляд в океан. – В главном он не солгал. Отца убили. Теперь мне это известно доподлинно.

– Мне очень жаль, Алекс. И все равно твоей вины в случившемся нет!

– Так кто же виноват?

– Давай прогуляемся по берегу! – неожиданно предложила Джулия и, сбросив босоножки, закатала штанины джинсов.

– Нет, мне сейчас не до прогулок! К тому же сыро, холодно! Да и дел других полно!

Какие именно то были дела, Алекс и сам затруднился бы с ответом.

– Пойдем! – взмолилась Джулия. – Здесь же не такая холодина, как в Буффало. Только сними туфли! Иначе песок попадет в носки. Надо все обдумать еще раз и решить, что делать дальше.

– Хорошо! – сдался Алекс и тоже сбросил кроссовки, потом снял носки и устремился вслед за Джулией к песчаной отмели. Некоторое время они брели по берегу молча, вслушиваясь в шум набегающих волн и в крики чаек над водой. Где-то в небе рокотал спортивный аэроплан, круживший над водами залива. Постепенно туман начал редеть, и среди туч блеснули первые лучи солнца. Все указывало на то, что ближе к полудню погода разгуляется и день будет солнечным и теплым. Но пока висевший вокруг туман как нельзя лучше соответствовал внутреннему состоянию каждого из них. Алекс подумал, что точно такой же туман царит сейчас у него в голове. Редкие проблески света и полнейшая неопределенность в том, куда идти дальше.

Влажный песок приятно холодил ноги, заставляя на время оторваться от тяжелых мыслей. Когда он последний раз гулял вот так босиком по берегу моря? Все время работа, работа, работа… На простые человеческие радости времени нет.

Джулия склонилась к земле и подняла с песка раковину. Ее длинные волнистые волосы рассыпались золотым покрывалом по плечам. И ему снова с непреодолимой силой захотелось погрузить руку в это море волос, притянуть девушку к себе и целовать, целовать, целовать. Он почувствовал, как напряглось его тело при воспоминаниях о прошлой ночи. Джулия – настоящая красавица. Неудивительно, что его так влечет к ней. Причем влечет не только тело, но и вся она сама с ее яркой индивидуальностью, бескомпромиссностью, с ее отчаянной смелостью и решимостью идти до конца, какой бы горькой ни была та правда, которая ждет их впереди. И одновременно она такая мягкая, нежная, полная сочувствия к людям, доверчивая в своей доброте. Ее так легко обидеть. Но нужно постараться, чтобы этого не случилось. Ведь теперь он за нее в ответе.

А для начала следует выяснить, кем могут быть эти потенциальные обидчики. Он подошел к самой кромке воды и снова взглянул вдаль. Океан наверняка знает ответ. У океана есть ответы на все вопросы. Океан знает тайну гибели его отца. Где-то в пучине океанских вод хранятся под спудом все несбывшиеся надежды отца и его планы на будущее. И все из-за одной-единственной фотографии. Никогда он не простит себе этого! Смерть отца – на его совести, и с этим уже ничего не поделаешь.

Резкий ветер погнал волну к берегу, она ударилась о песок, обдав лицо Алекса фонтаном брызг. На мгновенье ему почудилось, что это отец посылает ему весточку о себе. О чем он хочет предупредить его? Не о том ли, что он купился на историю, которую услужливо подсунули ему другие? С какой стати он должен верить Брэдли? Или Стэну? Или даже своей матери? Ведь никто из них не сообщил ему ни одной конкретной подробности.

«Отец! Помоги мне! – мысленно взмолился он. – Посоветуй, что делать. Говорить с Брэдли? А со Стэном? Или с кем-то еще, о ком я пока даже не подумал?»

Еще одна большая волна угрожающе устремилась к нему навстречу и, ударившись с шумом о прибрежные камни, замочила ему ноги и джинсы почти до самых колен. Неужели ответ?

– Немножко холодновато для морских ванн, да? – сказала Джулия, подбегая к Алексу.

– Не успел отскочить.

– Ты и не собирался отскакивать. О чем ты думал, Алекс?

– Так, ни о чем.

– Не верю! Ты ведь не из тех, кто так просто сдается. Тебе нравится быть сильным, большим, непобедимым. Ты не любишь проигрывать, ведь так?

Конечно, она права! Он ненавидел себя в эту минуту именно за собственную беспомощность, за свою слабость. Он всегда презирал слабость в людях. Это началось давно, с тех самых пор, как родители объявили ему, что они расстаются. И отныне отец будет жить в другом месте и встречаться с ним только время от времени. Вторично он испытал такое же страшное чувство беспомощности, когда узнал о гибели отца. Потом похороны и последующие годы полного одиночества. Он выстроил свою жизнь сам и сделал ее такой, чтобы оставаться хозяином в любой ситуации. Он работал как проклятый. Он сам выбирал сюжеты для своих фотографий и сам решал, куда и зачем ему ехать. И все было прекрасно и замечательно… Пока не…

– Страшно тяжело терять родителей! – тихо проронила Джулия. – Когда умерла мама, у меня было такое чувство, будто я лишилась правой руки. Мне казалось, что я никогда не смогу стать прежней. Можно только догадываться, через что пришлось пройти тебе. Ведь ты потерял отца еще ребенком. Да и с матерью у тебя отношения, мягко говоря, сложные.

– Я ее ненавидел! – признался Алекс. – Много лет я категорически отказывался воспринимать ее. Винил мать в том, что она разрушила семью, инициировала развод, мешала моему общению с отцом. Я даже обвинял ее в том, что она стала причиной аварии. Дескать, они повздорили накануне, он был на взводе, вот и гнал на полной скорости по скользкой дороге. Теперь я понимаю, что был не прав.

– Но в голосе твоем нет полной уверенности!

Алекс повернулся к девушке.

– Да, полной уверенности у меня нет! Ни в чем! Все лгут! И все лгали и до этого! Почему?

Она понимающе покачала головой.

– Трудно сказать. Так ты считаешь, что Брэдли солгал насчет поездки моей матери в Москву?

– Нет, я так не считаю! Не хочу тебя разочаровывать, Джулия, но я почти уверен в том, что твоя мать была в России.

– Не могу поверить!

– В пользу такой версии сходится все. Подумай сама! Сара дружила с моим отцом, ее бабушка была русской, она хорошо знала язык и культуру России. Конечно, она бывала там.

– Значит, и я была? – нахмурилась Джулия.

– Да.

– Хорошо! – Она вскинула подбородок, словно готовясь к схватке с невидимым врагом. – Раз мы обе были в России, остается выяснить, что мы там делали. Итак, какие предложения?

Легко сказать: какие предложения! Попробуй сформулируй исчерпывающий ответ.

– Предлагаю последовать совету Брэдли: лгать и уверять всех, что ты родилась и выросла в Беркли и никогда не покидала пределов Соединенных Штатов. Тогда, быть может, ты сумеешь выбраться из дерьма, в котором очутилась, не замарав ноги. А со временем выйдешь замуж за Майкла и заживешь счастливой семейной жизнью.

– А мое прошлое так и останется тайной? Нет уж, Алекс! Такое предложение не по мне! Да я не смогу после подобных откровений даже в зеркало на себя взглянуть. Кто я? Откуда? Как появилась на этот свет? Коль скоро у меня не хватило духу задать все эти вопросы маме, потому что я боялась огорчать ее, то придется искать ответы самой. Честно сознаюсь, я очень боюсь! Но на сей раз я не сверну с пути, куда бы он меня ни привел. Пусть даже в Россию!

11

Лиз сидела за кухонным столом. Перед ней стояла швейная машинка, а вокруг море ткани.

– Привет! – несколько напряженным тоном поздоровалась Джулия, ставя дорожную сумку на пол. Кто его знает, как отреагирует сестра на ее появление? Она прислала ей на мобильник не менее дюжины сообщений и все с одной просьбой – позвонить. Но Джулия сознательно отключила телефон, решив отложить разговор до встречи. И, наверное, зря! Лучше бы она ответила на один из звонков. Лиз даже не повернула голову в ее сторону, всецело сосредоточившись на строчке. Такое впечатление, что она и не заметила Джулию, что однозначно свидетельствовало о том, что Лиз страшно зла.

– Что делаешь? – поинтересовалась у нее Джулия, все еще надеясь смягчить реакцию сестры. Глупый вопрос! Хотя, с другой стороны, интересно, куда Лиз собирается пристроить все эти бесчисленные метры веселенького ситца, лежавшего на столе.

– Имею одно задание! – неопределенно ответила Лиз и, оторвавшись от шитья, соизволила глянуть на Джулию. – Явилась наконец-то! Что на сей раз?

Джулия тяжело вздохнула. Голос Лиз не предвещал ничего хорошего. А она и так валится с ног от усталости после двухдневных перелетов. Да и столько всего произошло. Не хотелось начинать разговор с выяснения отношений, но, видно, придется.

– Я же тебе оставила записку, что буду с одним знакомым…

– У этого знакомого что, имени нет? Ах, постойте! Как же я сама не догадалась! Ну, конечно же, это Алекс Мэннинг!

– У нас появился новый след. Кстати, у меня есть для тебя новости.

– Мне неинтересны твои новости, Джулия. Ты ведь не очень интересуешься моей жизнью. Так с чего я должна проявлять интерес к твоей?

Джулия выдвинула стул и уселась напротив сестры.

– Не надо так, Лиз! Не нагнетай обстановку!

– Ах, значит, я еще и нагнетаю! – обиженно воскликнула Лиз. – Интересно, каким же это образом я ее нагнетаю? Не ты ли сама слиняла на целые сутки, бросив нас с отцом на растерзание всем этим журналюгам! – Лиз стала рывком извлекать из ткани наколотые булавки.

– Сильно достали, да? – сочувственно пробормотала Джулия. – Прости! Я думала, они дождутся меня.

– А куда ж ты пропала?

– Я летала в Буффало.

– Шутишь! – воскликнула сраженная наповал Лиз. – Вчера смоталась на другой конец страны, а сегодня прилетела обратно?

Джулия кивнула.

– Я нашла нашу бабушку.

Лиз больно уколола себя булавкой и, негромко вскрикнув, поднесла палец ко рту и стала зализывать ранку с выступившей каплей крови.

– Все в порядке? – встревожилась Джулия.

– Что ты там говорила?

– Я нашла нашу бабушку. Ее зовут Сьюзан Дэвидсон.

Лиз нервно сглотнула слюну, потом откинулась на спинку стула и вперила в сестру рассерженный взгляд.

– И ты отправилась на ее поиски, даже ни словом не обмолвившись со мной?

– Я не была уверена, что затея тебе понравится.

– И ты абсолютно права, Джулия! Эта затея мне совсем не нравится! Решила заняться перетряхиванием старья, ради бога! Но зачем же впутывать сюда еще и меня? Мы все только-только начали приходить в себя после смерти мамы, как ты тут со своими глупостями!

В голосе младшей сестры прозвучала такая горечь, что Джулия невольно устыдилась. Да, хотелось как лучше, а получилось плохо. Но чем она виновата? Как она может изучать собственное прошлое, не касаясь жизни Лиз? И как заставить сестру увидеть хоть что-то положительное в ее поисках? В конце концов, у них появилась бабушка, о существовании которой они даже не подозревали. Она полезла в сумочку и извлекла оттуда несколько фотографий Сьюзан.

Но прежде чем показать их, следует сказать и все остальное.

– Миссис Дэвидсон была уверена, что наша мать умерла двадцать пять лет тому назад. Ей сообщили, что Сара погибла при пожаре.

– Не понимаю! – уставилась на нее Лиз.

– Мама сознательно ввела родителей в заблуждение, заставив их поверить в свою смерть.

Версия звучит не очень убедительно, но других они с Алексом так и не придумали. Если предположить, что родителей и дочь развел кто-то третий, тогда встает вопрос: а кто он, этот третий, и где его искать?

– Всех подробностей я не знаю, – начала Джулия после короткой паузы, в то время как Лиз подавленно молчала, переваривая полученную информацию. – Мне мама говорила, что родители сами отказались от нее. Миссис Дэвидсон сказала, что ее дочь погибла при пожаре. Наверняка кто-то из них лжет. Или лжет кто-то еще, о ком мы пока ничего не знаем. Но суть такова: миссис Дэвидсон даже не подозревала о нас и о нашей жизни с Сарой.

– Перестань называть маму Сарой! – выкрикнула Лиз.

Джулия виновато втянула голову в плечи. В глубине души она сама испугалась того, что все чаще думает о матери именно как о Саре. Наверное, так ей просто легче представить себе ту, кем была мама до своего замужества с Джино.

– Вот взгляни! – Она протянула фотографии сестре. – Тут бабушка. И наша мама, когда она была маленькой. Ты очень на нее похожа в детстве!

Лиз с опаской взглянула на фотографии, словно боясь, что они сейчас подпрыгнут к ней и начнут кусаться.

– Не хочу я ничего смотреть!

– Как хочешь! Но от этого они никуда не исчезнут.

– А ты на меня не дави! Привыкла всегда бежать впереди паровоза! – осекла ее Лиз негодующим тоном. – Но я с тобой на пару бежать не собираюсь!

– Хорошо! Поступай как знаешь! – миролюбиво согласилась с ней старшая сестра. – Но одно хочу, чтобы ты знала: миссис Дэвидсон – очень милая женщина, и нашу маму она просто обожала.

– И выставила ее вон из дома? Хорошенькое обожание!

– Она этого не делала! И о моем существовании она ничего не знала! – терпеливо повторила Джулия. – По ее словам, у дочери накануне гибели не было никаких детей. Более того, из-за перенесенной ранее внематочной беременности она и не могла их иметь.

– Она лжет, твоя миссис Дэвидсон. Или, что еще хуже, что-то скрывает. Вполне возможно, они с мужем жестоко обращались с мамой, когда она была ребенком. Или что-нибудь еще…

– Не думаю! У меня сложилось впечатление, что родители очень любили нашу маму. Миссис Дэвидсон плакала не переставая, когда узнала, кто я, и все время повторяла, что не может понять, почему мама так поступила. Зачем она заставила их поверить в то, что погибла?

– Так, по-твоему, это мама лгала нам? Коль скоро, по твоим словам, миссис Дэвидсон говорит правду, получается, что наша мама обманщица!

– Боюсь, что так! – неохотно согласилась с ней Джулия, понимая, как горько услышать такое о собственной матери. – Но, наверное, на то у нее имелись очень веские причины. Недаром и Джино накануне их свадьбы она изложила точно такую же историю. То есть всю жизнь она строго придерживалась одной версии.

– А почему мы должны верить этой женщине? – возмутилась Лиз. – Мы же ее совсем не знаем.

– Ей бы очень хотелось познакомиться с нами поближе. Она не против приехать к нам… – Лиз отчаянно замотала головой. – Когда ты будешь готова к такой встрече.

– Никогда! – сказала как отрезала Лиз. – Мне не нужна еще одна бабушка, тем более такая, которой я не верю. Мама не хотела, чтобы мы общались с ее родителями, и с меня этого достаточно. Я не собираюсь выяснять причины, по которым она так поступила. Я знаю одно: что бы мама ни делала, все только ради нашего блага. Она всегда защищала и оберегала нас.

Джулия невольно позавидовала младшей сестре. Хорошо бы и ей самой иметь такую же слепую веру в мать. Но слишком много фактов, которые еще ждут своего объяснения.

– Есть еще кое-что, Лиз!

– Не надо! – замахала руками Лиз. – Хватит с меня твоих «кое-что»!

– Мама изучала русский язык в университете! – проигнорировала Джулия протестующий вопль сестры. – А ее бабушка, то есть наша прабабушка, была родом из России. И они между собой всегда общались на русском. – Не поверила, подумала она, взглянув на скептическое выражение лица Лиз. – Интересная информация, ты не находишь?

– Понятия не имею! У меня и так от твоей информации голова идет кругом! Все тебе надо! Везде ты лезешь! Почему нельзя просто спокойно жить и радоваться жизни в окружении любящих тебя людей? Почему тебе все мало, Джулия? Чего ты ищешь? Чего добиваешься? – Лиз вскочила из-за стола. – Всё! Мне пора на работу!

– Не убегай, Лиз! Мы еще не договорили!

– Нет! Мы как раз-то договорили! Оставь меня в покое, Джулия! Делай, что знаешь!

Лиз схватила со стола ключи и сумочку и выскочила вон. Как могло случиться так, с отчаянием подумала Джулия, глядя ей вслед, что они с сестрой так резко и бесповоротно разошлись? Весь минувший год они были так близки, обе старались изо всех сил облегчить последние дни жизни матери. И вот сейчас они далеки друг от друга, как никогда.

Наверняка в чем-то Лиз права. Она действительно требует слишком многого. Но в одном она не похожа на сестру. Она никогда и ни при каких обстоятельствах не закроет глаза на ложь. Да, всю свою сознательную жизнь она щадила чувства матери и не надоедала ей со своими расспросами. Но мамы больше нет. Пора узнать правду. Всю правду!

Стэн совсем не удивился, увидев Алекса на пороге своего дома.

– Я так и думал, что ты заедешь ко мне! – сказал он, пропуская гостя в дом. – Разговаривал с Брэдли?

Алекс молча кивнул, направляясь вслед за хозяином в его кабинет.

– Он подтвердил твои слова. Отца действительно убили.

– Мне очень жаль, Алекс! Присаживайся! Что будешь пить?

– Ничего! После разговора с Брэдли у меня возникли кое-какие вопросы к тебе.

– Какие?

– Брэдли сказал, что ты был дружен с Сарой и даже устроил ее костюмером в театральную труппу, отправившуюся на гастроли в Россию. То есть в этой партии ты, Стэн, был ключевым игроком. По его словам, ты и ранее занимался всякими проектами в рамках культурного обмена между двумя нашими странами. Но почему же ты ничего не рассказал нам с Джулией об этой стороне своей деятельности?

Стэн раздраженно поджал губы.

– Брэдли оказался болтливее, чем я думал!

– А почему это так тебя волнует? Это неправда? Или, напротив, правда, и ты не хочешь, чтобы мы узнали о ней. Ведь ты же сказал Джулии, что едва знаком с Сарой. Виделся с ней мельком пару раз, и все. Значит, ты лгал?

– Нет! Я действительно виделся с нею ограниченное число раз. Чарльз рассказал мне, что она прекрасно шьет, а в труппе не хватало костюмеров. Вот я и порекомендовал Сару.

– Это все? – Алекс подозревал, что Стэн снова многое недоговаривает. – А сам ты в Россию не отправился вслед за отцом?

Стэн обошел вокруг письменного стола и уселся за него, словно хотел создать барьер между собой и Алексом. Потом он сплел пальцы рук и холодно сказал:

– Никуда я не отправлялся.

Слова были произнесены твердым тоном, без намека на возможную ложь. Впрочем, подумал Алекс, может быть, все дело в том, что он неправильно сформулировал вопрос. Или задал не тот вопрос, который следовало задать в этом конкретном случае. Лучший друг отца! Он оставался другом их семьи и после его смерти. В детстве Алекс часто играл с ним, Стэн живо интересовался его учебой, помог с получением высшего образования. Именно Стэн купил ему первую фотокамеру. И работу в журнале тоже помог заполучить Стэн. Честная, бескорыстная дружба – вот что связывало его с этим человеком в течение долгих лет. И вот теперь из-за каких-то мелочей, незначительных деталей он готов поставить под сомнение преданность Стэна.

Алекс уселся по другую сторону письменного стола и, взяв ручку, принялся вертеть ее между пальцами.

– Расскажи мне поподробнее о своих контактах с театральной труппой.

Стэн задумчиво склонил голову набок.

– Ну, я пару раз позвонил в Вашингтон, чтобы те ребята ускорили реализацию проекта. Заметь, я старался ради Чарльза! Он был движущей силой всего проекта. Хотя, подозреваю, круг его интересов был гораздо шире, чем просто театральные гастроли.

– То есть ты знал?

– Скажем так, догадывался. Но лишних вопросов не задавал!

– А следовало бы! Сара поехала в Москву вместе с Джулией, да? Ведь яснее ясного, что Джулия и девочка с фотографии – это одно лицо.

– Понятия не имею! – пожал плечами Стэн. – Я вообще тогда ничего не знал о существовании Джулии. Как она оказалась в этом приюте, тоже не в курсе. Одно знаю: у Чарльза появились серьезные проблемы из-за фотографии. Он был в бешенстве, когда ее опубликовали, но о причинах своей ярости не сказал ничего. Кричал лишь, что мы не имели права публиковать снимок без его согласия. Но я уже тебе это рассказывал.

– Как ты ничего не знал о Джулии? Ведь Брэдли сказал, что ты был дружен и с Чарльзом, и с Сарой. Наверняка ты помогал им с оформлением документов.

– Брэдли ошибается! И потом, какое отношение я имею к документам? Нет, повторяю еще раз. Я дружил только с Чарльзом, а Сару едва знал. Все дела, связанные с нею, проходили через Чарльза.

– Послушай, Стэн! Дай мне какие-нибудь зацепки, как мне связаться с участниками того турне. Может, у тебя сохранились телефоны артистов труппы? Их адреса?

Стэн недовольно поморщился:

– Зачем тебе это, Алекс?

– Затем, что моего отца убили. Заставили замолчать навечно. Но я молчать не стану. Вот выясню всю правду и обнародую ее публично.

– Смотри, чтобы тебя тоже не заставили замолчать!

– Постараюсь!

Стэн недоверчиво покачал головой:

– Ты такой же сумасшедший, как и твой отец! Тот тоже всегда был нацелен на успех. Самонадеянно рассчитывал на свои силы. А что в итоге?

– Тебе тоже, Стэн, надо было больше рассчитывать на собственные силы двадцать пять лет тому назад. Тогда бы ты не дрогнул и нашел убийцу отца!

В глазах Стэна вспыхнул гнев. «Напрасно я так бью наотмашь старика», – почувствовал минутный укол раскаяния Алекс, но тут же разозлился на самого себя. Что за неоправданная чувствительность? Он не станет извиняться за свои слова. Ведь он сказал правду. Стэн должен был позаботиться о том, чтобы расследование обстоятельств аварии было продолжено во что бы то ни стало. А он трусливо отошел в сторону, позволив чиновникам прихлопнуть следствие.

– Не понимаю, как ты мог! – воскликнул Алекс. Он ждал объяснений, но Стэн молчал. Тогда он предложил свое, которое ему категорически не понравилось: – Они тебе угрожали? Что это было?

– Оставь, Алекс! Не вороши прошлое!

– Не могу, черт меня дери! – Он со всего размаха стукнул кулаком по письменному столу. – Почему вы все молчите? Почему никто не скажет мне правду о том, что тогда было?

– В ту ночь, когда погиб твой отец, мне на автоответчик пришло сообщение. Незнакомый голос, явно искаженный, предупредил, что если я стану проявлять повышенное любопытство в этом деле, то моих родителей убьют. Да, я дрогнул. Ведь совсем недавно умерла моя жена. Потом погиб лучший друг, и что мне оставалось делать? К тому же Чарльза уже не вернешь. И вам с матерью никакими расследованиями не поможешь. Да и сомневаюсь я, чтобы Чарльзу хотелось этого. Наверняка он не пришел бы в восторг, узнав, что ты вырос с мыслью о том, что его отца убили. Ему бы это точно не понравилось! А как бы ты повел себя на моем месте? – неожиданно спросил Стэн.

– Я? Ради друга я бы пошел на все, – не колеблясь, ответил Алекс. – Я бы докопался до правды и сделал все от меня зависящее, чтобы справедливость восторжествовала. Ты мне все сказал, что хотел?

Стэн помолчал. Алексу даже показалось, что он слегка передержал паузу.

– Все! – сказал он наконец. – Теперь ты успокоишься?

– Нет! В отличие от тебя, мне нечего терять.

– А как же Джулия? Ты не побоишься рискнуть ее жизнью? Или жизнью ее сестры? Ее отчима? Близких, друзей?

– Однако ты неплохо осведомлен о Джулии! – прищурился Алекс.

– Брэдли любезно проинформировал меня.

– Ах да! Брэдли! – Алекс поднялся со своего места. – Я хочу встретиться с кем-нибудь из участников тех московских гастролей. Как мне это организовать?

Последовала новая пауза.

– Насколько я помню, это была театральная труппа Силливана из Лос-Анджелеса. Ты легко найдешь номер их телефона в справочнике. Там сейчас в качестве администратора подвизается Таня Хиллерман. В те годы она выступала в составе труппы.

– Вот видишь, у тебя на любой вопрос моментально находиться ответ! – пошутил Алекс и тут же спросил самого себя, не удивительно ли это.

– Я предполагал, что такой вопрос обязательно всплывет в разговоре с тобой. Ты же упрямый, как бык! – Стэн тоже поднялся с кресла. – Но тут я уже ничего не могу поделать. Ты действительно уже взрослый человек и сам отвечаешь за свои поступки! Будь осторожен, Алекс! И не переоценивай свои силы! Враг силен.

– Хотел бы я знать, кто этот враг!

Таня Хиллерман сняла трубку только после третьего звонка.

– Вас слушают!

– Таня Хиллерман?

– Да, это я! Чем могу быть полезна?

– Надеюсь, что сможете! Я хотел бы поговорить с вами о московских гастролях вашей труппы двадцатипятилетней давности.

– Кто вы? – в голосе женщины послышалось напряжение.

– Алекс Мэннинг.

На том конце провода негромко вскрикнули:

– Фотограф? Я думала, вас уже нет в живых.

– Умер мой отец, Чарльз Мэннинг.

– Ах да! Чарльз! А вы его сын? Такой маленький мальчик! Помню, вы даже участвовали в наших спектаклях, что-то изображали на заднем фоне…

– Пытался! – неохотно согласился Алекс. Краткий актерский опыт, помнится, не доставил ему никакого удовольствия. Правда, и роль у него была без слов, но все равно он очень переживал и в итоге пришел к выводу, что жизнь в свете рампы не так уж и приятна. За сценой все гораздо лучше.

– О чем вы хотите меня спросить, мистер Мэннинг?

– Исходя из ваших слов, вы тоже принимали участие в московских гастролях?

– А вы меня разве не помните? Я была в те годы звездой труппы. Особенно мне удавались сцены, где героини умирали. Никто не мог умирать так естественно, как я. Смотреть из зала на это, наверное, было мучительно, но мне нравилось изображать смерть.

Алекс промолчал, не зная, как отреагировать на столь неожиданное проявление трагизма. Слегка откашлявшись, он задал следующий вопрос:

– Вы, случайно, не помните костюмершу по имени Сара Дэвидсон? Или Грегори?

– Сара? Дайте-ка вспомнить! Такая симпатичная брюнетка с огромными карими глазами?

– Да.

– Припоминаю такую костюмершу! Она была новенькой в нашем коллективе. Вела себя очень тихо и незаметно, но портниха она была отменная! Она всего лишь один раз съездила с нами на гастроли, больше я ее не видела.

– А дочку она с собой не брала в Москву? Маленькая девочка, лет трех или четырех.

– Не помню! Какие-то дети за сценой бегали, но чьи они были, не могу сказать. – Женщина немного помолчала. – А я думала, вы начнете расспрашивать меня об отце.

– О чем конкретно? – Он почувствовал, как у него похолодело в груди.

– Мне всегда казалось, что у вашего отца были совсем иные цели поездки в Россию. И очень далекие от культурного обмена. Ходили упорные слухи, что он работает на разведку. Опасная работа! Но она делала его неотразимым в глазах женщин. Я отчаянно флиртовала с ним, но он остался равнодушен к моим чарам.

– Нет, он не работал в разведке. Отец был фотокорреспондентом. К тому же он был женат! – намеренно подчеркнул Алекс и подумал, что Таня Хиллерман уже третий человек, который намекает ему о возможных связях отца с ЦРУ. Не могут же все они ошибаться!

– Насколько я припоминаю, он тогда говорил, что расстался с женой. Впрочем, это не столь уж и важно! Мною он не заинтересовался. Видно, у него были в Москве дела поважнее. Я почти уверена в этом! Страшные были времена тогда! КГБ отслеживал каждый наш шаг, боялся, что мы сманим кого-нибудь из их артистов, соблазнив американскими стандартами жизни. Мы даже беседовали с вашим отцом на эту тему однажды. Он любил русских, очень любил. Я даже боялась, как бы это не повредило ему впоследствии. А мне там страшно не понравилось. Я привыкла всегда и везде чувствовать себя свободным человеком, а там словно в тюрьме. Я дала себе слово никогда больше не ездить на гастроли в Россию. И не ездила! А когда умер ваш отец?

– Вскоре после завершения гастролей.

– Он был еще таким молодым! Полным сил! Отчего он умер?

– Погиб в автомобильной аварии.

– Какая жалость! Он был очень талантливым человеком!

– Согласен!

– А вы, мистер Мэннинг, кто по профессии? Не оставили своего детского увлечения театром? Если вы унаследовали внешность отца, то наверняка из вас получился бы замечательный актер на амплуа героев-любовников.

– Нет, я не актер. Пошел по стопам отца и тоже стал фотожурналистом. До свидания!

Алекс отключил сотовый и задумался. Пошел ли он по стопам отца во всем? Трудный вопрос! Во всяком случае, сегодня в его сознании отец все дальше и дальше удаляется от того, что он привык считать его профессией.

Кристина Делани, репортер газеты «Трибьюн», ожидала в приемной, когда Джулия закончит свой эфир. Как только она вышла из студии, журналистка подбежала к ней.

– Прошу простить меня за эти ужасные фотографии в газете! – проговорила она виновато, прижимая руку к сердцу. – Мне очень жаль, что все так вышло!

– На самом деле вам совсем не жаль! – жестко ответила ей Джулия. – И больше мне сказать вам нечего!

Она решительно направилась к выходу, но Кристина преградила ей путь.

– Постойте! Я тут провела кое-какие поиски, мисс Демарко, и нашла человека, который когда-то работал в том самом московском приюте, где вас сфотографировали.

– Вы связывались с русскими? – недоверчиво спросила у нее Джулия.

Кристина самодовольно улыбнулась.

– К счастью, женщина живет в настоящее время в Штатах. Переехала сюда шесть лет тому назад. А в свое время она работала уборщицей в детском доме. Вначале она категорически отказывалась говорить со мной, но я пообещала ей полную анонимность.

– Но зачем вам?

– Затем, что мне нужна ваша истинная история, а не пустая болтовня. Так вот, эта женщина сообщила мне, что весь персонал детского дома был строго-настрого предупрежден молчать, и всем говорить, что такой девочки у них никогда не было. В противном случае им грозило наказание. Она сообщила мне, что малышка провела в детском доме всего лишь один день. Судя по всему, у ее родителей были какие-то очень серьезные проблемы с властями.

Джулия из последних сил старалась напустить на себя безразличный вид, но в глубине души все у нее горело. Что говорить? Как вести себя с этой Делани? Кажется, самое время воспользоваться рекомендациями Алекса.

– Вы ошибаетесь! На фотографии запечатлена совсем другая девочка. Я родилась и выросла в Беркли. У меня даже в метрике это записано!

У Джулии и на самом деле имелось свидетельство о рождении, документ, о котором она даже ни разу не вспомнила до сих пор.

– О, при наличии связей сделать метрику – пара пустяков! – улыбнулась в ответ Кристина.

– Я вас не вполне понимаю! – отрезала Джулия, хотя в словах журналистки было много правды. Наверное, при желании можно раздобыть любой документ. Впрочем, ее задача – убедить Кристину поверить в собственную правоту. – Не знаю, что общего вы нашли у меня с той девочкой? – Она равнодушно пожала плечами. – По-моему, ничего общего! Кстати, я собираюсь подать иск на вашу газету за распространение лживой информации. И фотографии мои вы не имели права публиковать без моего согласия! – Джулия и не собиралась заниматься судебной тяжбой, но припугнуть ретивую журналистку было не лишним.

– Вы недооцениваете мой интеллект, мисс Демарко. Что ж вы тогда делали в доме Алекса Мэннинга, в тот самый день, когда его мать приехала ко мне на интервью? Нет, вы – именно та девочка, и я собираюсь доказать это!

– Но зачем вам это надо?

– Потому что это по-настоящему большая сенсация, а мне пока разрешают писать только о всяких селебрити, что очень утомляет. А тут есть шанс прорваться! Поверьте мне, я искренне хочу помочь вам. Вот и уборщицу из детского дома нашла. Если вы действительно хотите узнать правду о своем прошлом, без меня вам никак не обойтись!

– Я не интересуюсь прошлым вообще, а свое прошлое знаю прекрасно! Спасибо, но ваша помощь мне не нужна! – Джулия твердой походкой вышла из здания радиостанции, надеясь, что журналистка не увяжется за нею. Но женщина не отставала ни на шаг.

– Это вы так сейчас говорите, но со временем передумаете! А я очень упряма и от своего не отступлюсь.

– Я тоже! – отрезала Джулия. Скорей бы уж добраться до машины, которую она припарковала прямо на улице, и уехать прочь. В этот момент она увидела здоровенного верзилу в темных очках. Грязно-пепельные волосы были упрятаны под надвинутую на самый лоб бейсболку. Коричневый пиджак, обычные брюки. Возраст угадать трудно, но, судя по всему, за пятьдесят. Джулия уставилась на мужчину, но незнакомец не отвел взгляда и тоже принялся пристально разглядывать ее. Неужели еще один репортер? Вроде не похож! Хотя до сих пор ей не так уж и часто приходилось общаться с представителями прессы.

– Мисс Демарко! – снова окликнула ее Кристина. – Пожалуйста, расскажите мне все, что знаете. Это мой единственный шанс вырваться из заезженной колеи.

Женщина улыбнулась ей обезоруживающей улыбкой, но Джулия не дрогнула.

– Вырывайтесь сами как можете! А у меня полно других дел!

Кристина почти силой всучила ей свою визитку.

– Позвоните мне, когда сочтете нужным! В любое время дня и ночи!

Джулия машинально положила визитку в карман. Когда журналистка ушла, незнакомец подошел к ней и заговорил на непонятном языке. Потом он повторил все снова, уже более взволнованным тоном, отчаянно жестикулируя при этом. Джулия инстинктивно отпрянула назад, испугавшись взрыва его чувств.

Отворилась парадная дверь, и из здания радиостанции вышли две ее коллеги. Джулия обрадованно вздохнула.

– Куда собрались? – крикнула она девушкам, почувствовав, что численный перевес уже на ее стороне.

– Хочешь с нами по чашечке кофе? – спросила Трейси.

– С удовольствием! – Джулия оглянулась и увидела, что незнакомец зашагал прочь, время от времени посматривая на нее. Она взяла Трейси под руку, и они заторопились в противоположном направлении. «Наверное, у меня просто разыгралось воображение, – успокаивала она себя по дороге. – Вот мне и мерещатся повсюду кошмары». Но ведь Брэдли ясно дал понять, что если они не прекратят свои изыскания, то им может грозить опасность. Погибать так нелепо, как отец Алекса, Джулии совсем не хотелось. Решено! Пока она сама не разберется в том, кто говорит правду, а кто лжет, она не будет верить никому!

Часом позже она уже парковалась возле своего дома. Выйдя из машины, она увидела на ступеньках крыльца Лиз. Джулия окликнула ее, но та сделала вид, что не услышала. Тогда она позвала громче.

– Ну, что тебе? – недовольно повернулась на зов сестра.

– Хочу вернуться домой вместе с тобой.

– С чего это вдруг такие нежности?

Джулия обреченно вздохнула. Когда же ее младшая сестра перестанет наконец дуться?

– Я так устала, Лиззи, от твоих взбрыков!

– Представь себе, я тоже! – ядовито усмехнулась Лиз. – Кстати, родные, если ты все еще считаешь нас родственниками, планируют через пару недель провести в нашем ресторане вечер в честь вашей с Майклом помолвки. Тетя Люция просила тебя заглянуть к ней и назначить точное число.

– А что она еще говорила?

– Ничего! Я же не в курсе твоих дальнейших планов. Так о чем со мной можно говорить?

Что ж, устроить вечер в честь помолвки – неплохая затея, но не мешало бы посоветоваться с Майклом. А она уже не разговаривала с ним целую вечность. Правды ради стоит сказать, что она честно пыталась дозвониться ему с работы, но он все время был недоступен. Наверное, ушел в рейс. Придется связываться вечером.

Вместе сестры поднялись по лестнице к себе. Лиз всю дорогу угрюмо молчала, а Джулия не знала, с чего начать разговор из-за опасения новой вспышки гнева.

– Как бы я хотела, чтобы ты была на моей стороне! – тихо обронила она, когда они уже подошли к дверям.

– Я всегда на стороне Демарко, а вот на чьей стороне ты, я пока не знаю!

Джулия подавила еще один тяжкий вздох и открыла дверь. И замерла у порога, сраженная открывшейся ее взору картиной. Весь дом был перевернут вверх дном, повсюду валялась сломанная мебель, осколки разбитой посуды.

– Боже! Что это! – выдохнула она, закрывая рот рукой. Казалось, еще минута, и ее вырвет.

– Что там еще? – нетерпеливо воскликнула сестра, отталкивая ее в сторону, и тоже остановилась как вкопанная. – У нас побывали грабители! – констатировала она очевидное.

– Невероятно! – пробормотала Джулия, чувствуя, как у нее все поплыло перед глазами. У них в квартире побывали не просто грабители, а какие-то вандалы, уничтожившие все, что только можно уничтожить. Ящики с бельем валялись на полу, все диски с записями разбиты и поломаны, обивка на диване и стульях изрезана и порвана. Какая непонятная жестокость! Что искали в их доме эти неизвестные грабители? И вдруг ее объял ужас. А что, если они еще здесь? Она глянула в сторону ванной комнаты. Дверь закрыта. Они никогда не закрывают дверь в ванную комнату. Джулия схватила Лиз за руку и тихо прошептала:

– Бежим! Возможно, они еще здесь!

12

Джулия и Лиз остановились только тогда, когда выбежали на улицу и очутились на тротуаре.

– Надо немедленно позвонить в полицию! – воскликнула Лиз, задыхаясь от нехватки воздуха, и дрожащей рукой достала из джинсов свой сотовый. – А вдруг они сейчас погонятся за нами?

– Не думаю! Скорее всего, они уже ушли. – Джулия попыталась успокоить сестру, а заодно успокоиться и самой. – Надо было, конечно, проверить, но я не рискнула. А вдруг они вооружены? Судя по вспоротому дивану и стульям, ножи у них с собой точно были.

– Ой, ножи! – испуганно ойкнула Лиз. – Бегом отсюда!

– Побежали! – согласилась с ней Джулия, и они перебежали на противоположную сторону улицы. И уже там Лиз стала звонить в полицию, а Джулия уставилась на окна своей квартиры. Ей даже показалось, что занавеска в спальне слегка шевельнулась. Неужели грабители продолжают наблюдать за ними? Надо немедленно сообщить о случившемся Алексу. Она тоже достала мобильник и набрала номер. Алекс ответил сразу же.

– Немедленно приезжай ко мне! – выдохнула она в трубку дрожащим от волнения голосом. – Какие-то люди устроили погром в моей квартире. Вполне возможно, они еще там.

– Сейчас буду! Не заходи пока в дом. И вообще, тебе надо подумать о том, чтобы на время перебраться в более безопасное место.

– Мы сейчас с Лиз стоим на улице. Она звонит в полицию. Разгар дня! Что с нами может случиться? – возразила она, не очень веря в то, что говорит.

– Держи ушки на макушке! – посоветовал ей Алекс. – Думаю, грабители забрались к вам совсем не случайно!

– Странные какие-то грабители, Алекс! Они не забрали ни стереосистему, ни телевизор. Зато повспарывали все подушки и диваны, словно дикари!

– Наверное, что-то искали! – предположил Алекс. – Не догадываешься что?

– Понятия не имею! Я и думать сейчас об этом не могу. Меня всю колотит от страха!

– Хорошо! Постарайся успокоиться! Потом подумаем вместе.

– Может, они искали лебедя и кукол?

– Нашли?

– Я же брала их с собой в Буффало. Они все еще у меня в сумке.

Джулия потрогала сумку рукой, словно проверяя, на месте ли матрешка и кулон.

– Держи сумку покрепче! Через пять минут я буду у вас.

Джулия закрыла телефон и увидела, что Лиз тоже закончила разговор с полицией.

– Что они сказали? – спросила она у сестры.

– Они уже едут! – Лиз бросила встревоженный взгляд на Джулию. – Неужели это все из-за фотографии?

– Скорее всего, да.

Алекс прибыл на место одновременно с полицейской машиной. Полиция осмотрела квартиру и только потом разрешила войти хозяевам. Следы учиненного погрома ужасали. На полу громоздились разорванные журналы и книги, разбитые безделушки, ситец, над которым трудилась Лиз, коллекция музыкальных дисков Джулии. Картины были сорваны со стен и тоже валялись под ногами. Такое впечатление, что грабители обшарили каждый миллиметр комнаты и уничтожили все, что им попалось под руку.

Полиция попросила девушек определиться с тем, что из вещей похищено. Но в таком кавардаке трудно было понять, на что позарились бандиты. На кухонном столике лежала нетронутой двадцатидолларовая банкнота. Ювелирные украшения тоже вроде бы были на месте. Подобная разборчивость воров наводила на еще более горестные мысли. Полицейские долго и придирчиво выспрашивали хозяек о том, имеются ли у них недоброжелатели, знают ли они тех, кто хотел бы причинить им зло, а в конце концов заявили, что преступление носит явно преднамеренный характер и грабители искали что-то конкретное.

Джулия искоса глянула на Алекса, словно испрашивая у него совета, рассказать ли полиции о фотографии и о русской игрушке, но по едва заметному движению его головы поняла, что лучше пока придержать язык за зубами. Однако кое-чем она все же могла поделиться с полицейскими:

– Сегодня, когда я возвращалась с работы, за мной следил какой-то человек. Я вовремя заметила его и не стала подходить к машине. А когда я вернулась на стоянку через полчаса, его уже там не было.

Она подробно описала внешность незнакомца, но по выражению их лиц поняла, что полицейские не усматривают связи между утренним происшествием и ограблением квартиры.

– А про фотографию ты им собираешься рассказывать? – шепотом поинтересовалась у нее Лиз.

– Нечего же пока рассказывать! – так же шепотом ответила ей Джулия. – Или ты хочешь, чтобы сюда толпы репортеров набежали?

– Не хочу! – недовольно поморщилась Лиз при одном упоминании о газетчиках.

– Мы закончили осмотр! – объявил им офицер. – А вам, девушки, советую пока проявлять бдительность. Если злоумышленники не нашли то, что искали, то они могут вернуться сюда снова. Отправляйтесь лучше к своим родным или друзьям и переночуйте у них. Если вспомните что-нибудь важное, немедленно звоните нам.

Полицейский церемонно вручил Джулии свою визитку.

Джулия сунула ее в карман и машинально нащупала там еще одну, ту, которую вручила ей Кристина Делани. Она не собиралась звонить ни журналистке, ни в полицию, но все же вежливо поблагодарила полицейского.

Майкл приехал, когда полицейские уже собирались уходить. Он с изумлением обозрел представший его взору разор и уставился на сестер.

– Что тут было? – поинтересовался он и перевел взгляд на Алекса. – А вы кто?

– Это Алекс Мэннинг! – торопливо представила его Джулия своему жениху. – А это Майкл Граффино.

Мужчины обменялись крепким рукопожатием.

– Так что здесь все же было? – повторил вопрос Майкл.

– То и было! – взорвалась Лиз. – Вот до чего нас довели поиски Джулии!

– Они что, искали фотографию? – удивился Майкл. – Вы уверены в этом?

– Никто ни в чем не уверен, – тихо ответила ему Джулия.

– Но что-то же они искали! – взвилась Лиз. – Ничего не взяли, зато все перепортили. Ты только взгляни, как они изрезали мебель!

Майкл посмотрел на истерзанную обивку дивана и на искромсанные подушки и даже побледнел от страшной догадки.

– Они же запросто могли вас зарезать, если бы вы оказались дома!

Джулии эта мысль пришла в голову с самого начала, а вот Лиз догадка Майкла напугала еще сильнее.

– Но, к счастью, нам повезло, и мы остались живы! – вяло пошутила Джулия.

– Повезло?! Ты называешь это «повезло»? – Майкл бросил неприязненный взгляд в сторону Алекса. – А вы что молчите?

– По-моему, Джулия уже все сказала.

– Я считаю, что ей пора перестать заниматься этим безумием, пока не случилось что-то страшное.

– Ей решать, – невозмутимо ответил Алекс.

– И она может сказать об этом сама! – вмешалась в разговор Джулия, напоминая мужчинам о своем присутствии. – Зачем торопиться с выводами, пока полиция не завершила расследование? – Разумеется, кое-какие свои выводы она уже успела сделать, но вот озвучивать их в присутствии Лиз и Майкла ей не хотелось. Нужно было срочно переговорить с Алексом наедине, но Майкл, судя по его настроению, не потерпит подобных собеседований.

– Можете уходить! – бросил он недружелюбный взгляд в сторону Алекса. – Я позабочусь о девушках! – Он обнял Джулию за плечи и с видом собственника притянул ее к себе.

Джулии не понравились ни эти крепкие объятия, из которых при всем желании она не могла вырваться, ни то, как откровенно и грубо Майкл предъявил на нее свои права, ни то, как посмотрел на нее Алекс. Казалось, он не мог поверить, что она так легко и безропотно уступила жениху. Ситуация явно выходила из-под контроля, грозя новыми осложнениями.

– Ступайте, Алекс! – тихо обронила она, всей душой надеясь, что он поймет ее побудительные мотивы.

Некоторое время Алекс колебался. По выражению его лица трудно было понять, о чем он думает. Затем он слегка пожал плечами, словно недоумевая, из-за чего столько суеты, и равнодушно бросил:

– Хорошо! Перезвоните мне попозже!

Джулия с трудом удержалась, чтобы не броситься за ним вдогонку. Ей действительно было крайне важно переговорить с Алексом. Вместе они смогли бы найти толковое объяснение причин столь неожиданного нападения на ее квартиру. Но вместо разговора с Алексом предстояло общение с Лиз и Майклом, которые и так были не в восторге от всех ее последних начинаний. Судя по их рассерженным лицам, общение будет сложным. Но она должна переговорить с обоими и расставить все точки над «i».

Лиз проводила Алекса до порога и закрыла за ним дверь. Вернувшись в комнату, она еще раз оглядела картину полнейшего разорения, учиненного в их доме.

– Ужас! – обронила она вслух. – Что за сброд! Неужели ты, Джулия, общаешься с такими людьми?

– Откуда мне знать, кто эти люди, – пробормотала Джулия едва слышно.

Майкл развернул ее к себе лицом.

– Послушай меня, Джулия! Я прошу тебя! Я умоляю! Немедленно прекрати поиски! Позвони в газету! Скажи им, что они ошиблись, что ты не имеешь никакого отношения к той девочке с фотографии. Попроси их оставить в покое и тебя, и твоих близких.

– Поздно, Майкл! Они мне не поверят! Я пыталась внушить это журналистке, но она мне тоже не поверила. А после того, как моя фотография появилась в газетах, ее увидели сотни людей. И кто-то, наверное, тоже решил, что я та самая девочка. Более того, этот кто-то подумал, что у меня есть нечто такое, чего я не должна была иметь.

– Что нечто? – потерял терпение Майкл. – Или ты что-то скрываешь от меня?

– Ничего я не скрываю! – протестующе воскликнула Джулия, хотя в круговерти последних дней она уже начисто забыла о том, что говорила Майклу, а о чем умолчала. Голова ее была забита обрывками сведений, которые они с Алексом раздобыли в самых разных местах, и в мыслях царила полнейшая неразбериха. – Откуда мне знать, что им надо? Может, они искали кулон. Или матрешку. Наверное, это старинная игрушка, и очень ценная. Но, слава богу, обе эти вещи были при мне, в сумочке.

– Тогда они точно вернутся за ними снова! И за тобой тоже! – угрожающе воскликнул Майкл.

– Надеюсь, ты ошибаешься. И потом, ведь это – всего лишь мое предположение, и только. На самом деле я ничего не знаю!

Джулия вдруг вспомнила, что так и не сходила в русский магазинчик сувениров, и не поговорила с двоюродной сестрой Дарьи. Надо немедленно встретиться с нею.

– Джулия! Тебе грозит опасность! Ты должна немедленно передать эти вещи в полицию и сделать публичное заявление для прессы. Иначе грабители нагрянут снова.

– Или не нагрянут! – Джулия посмотрела в расстроенные глаза Майкла. – Я не хочу ничего отдавать. Это мои единственные зацепки в поисках прошлого. Понимаешь, Майкл? И я доведу дело до конца!

– Какой ценой? Вас с Лиз чуть не убили! Если тебе наплевать на себя, так подумай хоть о сестре!

– Вот именно! Подумай! – эхом повторила Лиз. – Прислушайся к словам Майкла, Джулия. Он говорит дельные вещи! Вчера нам весь день названивал какой-то мужчина. Разговаривал с русским акцентом и все время спрашивал тебя. А когда я сказала, что не могу позвать к телефону, потому что тебя нет дома, он впал в бешенство. Этот человек меня очень напугал! – Лиз немного помолчала. – Что-то в его голосе было неприятное. Может, именно он и нагрянул к нам в квартиру сегодня и устроил погром.

Не тот ли это мужчина, который поджидал ее утром на автостоянке, подумала Джулия. Напрасно она от него убежала! Повела себя, словно перепуганная до смерти девочка. Надо было переговорить с ним, узнать, чего он хочет.

– Ты должна покончить с этим раз и навсегда! – упорствовал Майкл. – Как только газетчики узнают, что тебя не волнует история с фотографией, они тут же переключатся на что-то другое.

– Майкл прав! – поддержала его Лиз. – Гвоздь всей истории – это ты! А без тебя вся их сенсация рассыплется как карточный домик.

Да, одной ей их двоих не одолеть! Вот если бы рядом с ней был Алекс!

Она сделала извиняющийся жест.

– При всем моем желании я уже не могу остановиться! Сегодня журналистка сказала, что отыскала женщину, которая когда-то работала в московском детском доме. Она глубоко копает и делает это очень быстро. Кристина Делани намерена раскрыть тайну маленькой сироты независимо от того, стану ли я участвовать в поисках или нет. Вот почему мне во что бы то ни стало надо опередить ее на случай, если…

– На какой такой случай? – перебила ее Лиз.

– На тот случай, если мне придется защитить доброе имя мамы.

– Что ты имеешь в виду?

– Видишь ли, я не уверена до конца, но, скорее всего, мы с мамой были в России в то самое время, когда сфотографировали девочку.

Глаза Лиз потемнели от гнева.

– С чего ты взяла? У тебя есть доказательства?

– Их я и ищу сейчас.

– А что эта женщина из приюта сказала журналистке? Она готова опознать тебя?

– Едва ли! Она рассказала Делани, что весь персонал детского дома был запуган. Под страхом смерти они не имели права ничего говорить о малышке.

– Прямо средневековые страсти какие-то! – скептически ухмыльнулся Майкл.

Джулия кивнула в сторону разоренной комнаты.

– Это тоже, по-твоему, страсти? С моей точки зрения, некто захотел оставить мне очень серьезное предупреждение. И оставил!

– Хорошо! – нехотя согласился с ней Майкл. – И каковы твои дальнейшие шаги?

– Начну прибираться.

– Ты не можешь здесь оставаться! Пойдешь со мной!

– У вас и так места нет! А тут еще я! Вы же делите комнату с братом. А куда мы отправим Лиз?

– Да, куда вы отправите меня? – с готовностью повторила за ней сестра.

– Переночуешь у отца! – предложил ей Майкл и повернулся к Джулии. – Хотел сделать тебе сюрприз. Но, видно, придется сказать прямо сейчас. Если тебе нужно безопасное место для того, чтобы переждать… – Он смущенно умолк.

Джулия уставилась на жениха непонимающим взглядом.

– Начну наводить порядок со спальни! – воскликнула Лиз. – Если что, я за стеной!

– Нет, останься! – неожиданно запротестовала Джулия.

– Пожалуй, вам лучше поговорить без свидетелей! – возразила ей младшая сестра и вышла из комнаты, плотно прикрыв за собой дверь.

– О чем поговорить? – уставилась Джулия на Майкла.

– Видишь ли, Джулия, дело в том, что я… я купил дом. Рядом с Мариной. Дом небольшой, всего лишь две спальни, но есть сад. Уверен, тебе он понравится.

Джулия растерянно заморгала ресницами, не в силах понять смысл того, о чем возбужденно толкует ей Майкл.

– Не понимаю! – проговорила она упавшим голосом. – Что ты сказал?

– То и сказал! – вдруг разозлился Майкл и угрожающе расправил плечи. – Я купил дом! Наш дом! В нем мы станем жить после свадьбы, растить детей, стареть потихоньку… Ты ведь всегда хотела иметь свой дом. Ну вот! Это мой свадебный подарок тебе.

Что за день, с отчаянием подумала Джулия. Сплошные сюрпризы, один лучше другого.

– Что же ты молчишь? Скажи что-нибудь! – не отставал от нее Майкл.

– А что сказать? Ты купил дом.

Глаза Майкла вспыхнули радостью, и он снова притянул к себе девушку.

– Мне страшно повезло, Джулия! Я купил его без посредников, что намного дешевле. Район замечательный! Школа рядом, через три квартала. Сможешь отводить детей туда пешком. По соседству спортивно-оздоровительный центр. Будешь заниматься там своей йогой, а я запишусь на баскетбол. О лучшем начале для совместной жизни и мечтать не приходится.

– При чем здесь моя йога? – растерянно промямлила Джулия, не зная, с чего начать.

– При том, что мне не терпится поскорее показать тебе наш дом! Правда, мне хотелось полностью подготовить его к показу. Но так, может быть, даже лучше! Выскажешь свои пожелания по оформлению интерьера.

– Мои пожелания так важны?

– Конечно! – Его глаза затуманились нежностью. – Ведь я так люблю тебя, Джулия! И я очень хочу, чтобы ты была счастлива.

– Если ты так ревностно печешься о моих желаниях, то почему же ты не показал мне дом прежде, чем покупать его? Такие грандиозные покупки обычно совершаются после всесторонних совместных обсуждений.

– Меня воспитали по-другому. Я – мужчина, глава семьи и отвечаю за жену и детей.

– Детей пока еще нет, а ты рассуждаешь так, будто они уже есть. А я, между прочим, не собираюсь обзаводиться детьми сразу же после свадьбы!

Джулия почувствовала, как побежали по телу мурашки. Разговор действительно все более приобретал судьбоносный характер.

– Но тебе уже скоро тридцать! Куда тянуть?

– Хорошо, но пока разговор не о детях, Майкл! Ты купил дом, даже не посоветовавшись со мной! Это ли не безумство? И откуда у тебя деньги?

– Я собирал деньги многие годы. Я ведь всегда мечтал иметь что-то свое: мой дом, свой небольшой кусочек земли, что-то такое, что принадлежит только мне. И что здесь безумного? Напротив! Я проявил расчетливость и сэкономил кучу средств.

– Ты все время повторяешь: мой, мое, мне. А что будет нашим? Где и в чем мы будем выступать с тобой как равноправные партнеры?

– А как мы можем выступать партнерами, если ты не проявляешь ни малейшего интереса к нашей будущей жизни? – резанул он в ответ. – Тебя даже свадьба не волнует, не говоря уже обо всем остальном.

– И все равно этого не оправдание для того, чтобы исключать меня при принятии столь важных решений!

– Я хотел, как лучше! Думал, ты обрадуешься!

– Обрадуюсь? Чему?! Тому, что тебе наплевать на мое мнение? На мои чувства?

– А мои чувства ты щадишь? Сколько раз я просил тебя по-хорошему прекратить дурацкие поиски собственного прошлого и всегда слышал в ответ: «Нет!» Это тебе наплевать на то, что думаю я. Ты еще даже не видела дома, а уже заранее готова отказаться от него. Я уверен, он понравился бы тебе.

– Дело не в доме! Дело в другом! Меня злит, что ты уже распланировал всю нашу будущую жизнь, даже не посоветовавшись со мной. Так нельзя, Майкл! – Вот он, судьбоносный момент истины, мелькнуло у нее. Но отступать поздно. – Нам надо серьезно подумать обо всем!

– Замолчи!

– Нет! – Решительным движением она сняла его руки со своих плеч. – Я скажу тебе все, что собиралась сказать уже давно!

– Говори! Ясно, без этого парня тут не обошлось! Тебе он нравится, да, Джулия? Из-за него ты хочешь порвать со мной?

– Дело не в Алексе! – воскликнула Джулия, намеренно не затрагивая тему своих чувств к нему. – Дело в нас с тобой, Майкл! И только в нас! Моя вина, что я затягивала разговор так долго. Мне очень жаль, но…

– Не продолжай! – затряс он отчаянно головой.

– Майкл, ты замечательный человек! Самый лучший из всех, кого я знаю. Ты был так добр к нам с Лиз во время болезни мамы, ты проявлял чудеса бескорыстия и любви. Но, Майкл, с некоторых пор я точно знаю, что мы с тобою – не пара.

– Прекрасная пара! – яростно возразил ей Майкл. – Лучше и не бывает! Как ты можешь так говорить?

– Могу! Потому что ты никогда не воспринимал меня такой, какая я есть на самом деле. Я никогда не говорила тебе о том, что хочу иметь дом. Я не собираюсь обзаводиться детьми в ближайшие пять лет! Но ты уже все решил за меня.

– Но ты же хочешь детей!

– Хочу! Но и многое другое тоже! Только теперь я начинаю понимать, какой ограниченной была вся моя предшествующая жизнь! – воскликнула Джулия с неожиданной страстью. – Мама опекала меня с такой строгостью, что я шагу не могла ступить без ее разрешения. Она диктовала мне, куда идти, что смотреть, что делать. И точно такой же диктат сейчас пытаешься установить надо мной уже ты.

– Но я люблю тебя! – воскликнул Майкл с такой горечью, что Джулию затопила волна жалости к нему.

– Я тебя тоже люблю! – прошептала она. – Но не так, как женщина должна любить мужчину, за которого собирается замуж. Понимаешь меня?

Какие ужасные вещи она говорит этому прекрасному парню! Меньше всего на свете ей хотелось обижать его, и вот она наносит ему такую глубокую душевную рану.

– Ты сама не понимаешь, что говоришь! – Майкл отчаянно цеплялся за последнюю надежду. – Все эти события вокруг фотографии потрясли тебя настолько… Вот увидишь! Когда этот кошмар наконец закончится, все станет на свои места. И этот человек исчезнет из твоей жизни навсегда!

– Да! За последние дни случилось много такого, что выбило меня из колеи. Но дело не в этом! Ведь именно сейчас, в эти последние дни, я и поняла, что хочу жить по-другому. И мне не хочется больше спрашивать ни у кого разрешения, что мне делать и как поступать. Я хочу быть свободной, Майкл! Хочу путешествовать. Хочу вести свои музыкальные программы, создавать какие-то новые проекты. Но больше всего на свете я не хочу никого обманывать. И в первую очередь я не хочу обманывать тебя, что неизбежно случилось бы, если бы мы поженились.

– Ты совершаешь ошибку, Джулия! – сказал Майкл неожиданно ровным тоном. – Быть может, самую большую ошибку в своей жизни. Это он предложил тебе путешествовать вместе с ним? Или развивать новые музыкальные проекты? Обещал показать мир, да?

– Ничего подобного! Ничего он мне не предлагал и не обещал!

– Но если бы предложил, ты бы с радостью согласилась, да?

– Дело не в Алексе! – Джулия намеренно оставила вопрос без ответа.

– Все ты врешь! – вздохнул Майкл, и лицо его приняло жесткое выражение. – Ну вот и поговорили! На этом все, как я понимаю?

Она молча глянула на левую руку, где на пальце сверкало бриллиантовое колечко, которое подарил ей Майкл по случаю обручения, потом так же молча сняла кольцо с пальца и протянула его Майклу.

– Ты – славный парень, Майкл! Уверена, ты еще встретишь свое счастье!

– Ты права! У славных парней все в итоге налаживается! – горько усмехнулся Майкл. – От всей души желаю тебе, Джулия, найти то, что ты ищешь! – Он немного помолчал. – Если передумаешь, звони. Вполне возможно, я еще буду свободен. Или уже не буду, кто его знает!

Майкл ушел, и Джулия устало прислонилась к стене. Она была слишком опустошена после разговора с ним. Но одновременно испытывала и облегчение при мысли, что нашла в себе силы объясниться с Майклом начистоту. Она глянула на палец, на котором еще совсем недавно сверкало обручальное кольцо, и еще раз подумала, что поступила правильно. Это кольцо давило на нее невыразимой тяжестью все последние дни.

– Что тут у вас произошло? – спросила Лиз, заглянув в комнату. – Я слышала, вы ругались.

– Мы разорвали помолвку! – коротко сообщила ей Джулия, приготовившись выслушать еще одну порцию обвинений и упреков. Но сестра молчала. – Ты знала про дом?

Лиз покорно кивнула.

– Майкл хотел сделать тебе сюрприз. Я ему даже помогала обустраивать дом. Вот, шила шторки на кухню. – Она подняла с пола искромсанную ткань и положила ее на стол.

– Надо было рассказать мне об этом доме. Предупредить!

– Это не моего ума дело, Джулия! Ты же сама велела мне не лезть в ваши отношения с Майклом. Вот я и не лезла!

– Еще как лезла! Ты же помогала ему по дому! Это, по-твоему, не лезла?

– Я только красила стены и сдирала старые обои. А советов я ему не давала! Вообще-то я догадывалась, что тебе его сюрприз придется не по нраву.

– Конечно, я разозлилась. А какой женщине понравилось бы, узнай она, что ее жених покупает дом, даже не посоветовавшись с ней?

– Это понравилось бы женщине, которая способна увидеть романтическую сторону взаимоотношений с любимым мужчиной. Ведь с его стороны это только жест любви, и ничего более. Разве не приятно, когда рядом с тобой мужчина, готовый взвалить на свои плечи все тяготы жизни?

Слова Лиз заставили Джулию на мгновение устыдиться своих слов, но она тут же вспомнила, что они с сестрой очень разные. А уж в том, что касается мужчин, тем более.

– Поступок Майкла уязвил мое самолюбие. Он продемонстрировал полнейшее равнодушие и к моему мнению, и к моим чувствам. Вполне возможно, другая женщина по достоинству оценила бы его романтический порыв. Что лишний раз подтверждает, что мы с ним абсолютно не подходим друг другу.

– Подумай, Джулия, еще раз! И не руби сплеча! Хотя бы сходи и посмотри дом. Он тебе наверняка понравится. Всегда можно найти какое-то компромиссное решение, в чем-то пойти на попятную, в чем-то уступить. Беда лишь в том, что ты, по-моему, не склонна искать компромиссы. Так все же в чем истинная причина вашего разрыва? Дом? Или что-то еще? Вернее кто-то!

Джулия знала, что не стоит говорить с сестрой об Алексе, но слова сорвались сами собой.

– Я целовалась с Алексом вчера.

– Вот оно что! – даже присвистнула от удивления Лиз. – И ты готова отшвырнуть от себя редчайшей души человека из-за минутного увлечения каким-то плейбоем? Ты считаешь, что этот фотограф сможет стать смыслом твоей жизни? Ведь с его профессией он будет продолжать колесить по всему миру. А что же ты?

– Я рассталась с Майклом не из-за Алекса. Он тут ни при чем. Почти ни при чем. Вопрос в другом. Если бы я любила Майкла по-настоящему, меня бы не потянуло с такой страшной силой к Алексу. Как можно выходить замуж за человека, зная, что меня тянет к другому мужчине? Майкл – изумительный человек, но он – не мой мужчина. Понимаешь? Мне давно следовало это понять! Но все наши так любят его. Вот и я подумала, что тоже люблю.

Лиз долго молчала в замешательстве, собираясь с мыслями. Потом растерянно покачала головой, словно все еще не веря в то, что только что услышала от сестры.

– В одном ты права, Джулия! Майкл действительно прекрасный человек! Надеюсь, ты не пожалеешь о своем решении.

– Не пожалею! – бодро ответила Джулия, всей душой надеясь, что так оно и будет. Она еще раз обвела глазами комнату, возвращаясь к насущным проблемам. – Это же надо! Они умудрились разбить все, что только можно! Придется искать человека, который помог бы навести нам здесь мало-мальский порядок.

– Искать придется не только человека! – философски заметила Лиз. – В любом случае, оставаться здесь нельзя. Замок сломан, мой диван истерзан в клочья, твоя кровать тоже. Да и полиция права. Эти отморозки могут вернуться в любой момент. Итак, куда идем? К папе? Или к тете Люции?

Джулия вдруг поняла, что ей не хочется отправляться ни по одному из указанных адресов. Ничего, кроме неприятностей, ее появление в доме отчима или тети не сулит ни тому, ни другой.

– Ты ступай! А я подыщу себе другое укрытие. Наверное, для всех нас будет лучше, если я на какое-то время дистанцируюсь от семьи.

– Может, ты и права! – вздохнула Лиз. – Значит, пойдешь к Алексу?

– Да! Мы с ним оба в деле!

– Само собой! Это я уже поняла! Звони мне на сотовый, если что. И вот еще что, Джулия! Будь осторожна! На сей раз я пекусь не о твоей безопасности, а о твоем сердце. Вполне возможно, я не очень искушенный человек по части мужчин, но даже у меня хватает ума понять, что твой Алекс типичный соблазнитель. Покоритель женских сердец! Это у него пропечатано на физиономии. А потому берегись!

13

Джулия появилась в доме Алекса около шести вечера. Он до последнего не был уверен, что она придет. Скорее всего, размышлял он, она пойдет с Майклом. Тот ведь недвусмысленно дал всем понять, что берет под защиту и Джулию, и ее сестру. И вот она стоит перед ним, в черных брюках, в легкой блузке из бледно-голубого шелка и коротеньком черном жакетике. Светлые волосы собраны на затылке в конский хвост, в ушах сверкают массивные серьги-кольца. Хороша, как картинка, подумал он и тут же поморщился от неуместности подобного сравнения. Ведь их знакомство с Джулией тоже началось, по сути, с картинки.

– Можно? – спросила она, нерешительно переминаясь с ноги на ногу.

Он отступил назад и жестом пригласил входить.

– А где же жених?

– Наверное, в своем новом доме, который он купил, даже не посоветовавшись со мной! – сердито бросила Джулия.

Алекс даже присвистнул от такой новости. Не то чтобы он сильно разбирался в женщинах, но даже он точно знал: сделать большую покупку, не посоветовавшись с будущей женой, – это непростительная глупость.

Джулия нервно прошлась по комнате. Какой ужасный день! Да и вся минувшая неделя не лучше!

– Представляешь? – начала она возбужденно. – Майкл уже все спланировал про нас с ним, до мельчайшей подробности, ни разу не спросив меня о том, а понравятся ли мне его грандиозные планы. Он просто уже изначально все решил: если нравится ему, то, значит, должно нравиться и мне.

– А ты ему пыталась говорить о том, что тебе нравится, а что нет? Мужчины, знаешь ли, не очень сильны по части чтения чужих мыслей. Особенно женских.

– Выходит, ты на его стороне? – спросила она воинственным тоном.

– Да я его совсем не знаю! – замахал на нее руками Алекс. – С чего ты взяла? Просто я сказал, что он поступил так не со зла. Ты ему ничего конкретного не говорила, вот он и решил, как решил.

Она уперла руки в бока и посмотрела на него с откровенным раздражением.

– Я ему сто раз говорила о том, что люблю свою работу. И тем не менее он уже все решил за меня: я бросаю работу, превращаюсь в домохозяйку и немедленно обзавожусь кучей ребятни.

– Веселенькая перспектива!

– И еще он в самых категорических выражениях потребовал от меня прекратить копаться в собственном прошлом. Я сказала, что это невозможно, что ситуация вышла из-под контроля. Кто-то уже добрался даже до моей квартиры. Даже если я просто исчезну, ничего от этого не изменится. Все это я пыталась втолковать ему. Тщетно! И тогда… – Джулия замолчала и сделала глубокий вдох, словно собиралась сообщить нечто очень важное.

У Алекса тоже заняло дыхание. Три тысячи чертей! Кажется, он совсем не рад тому, что она сейчас скажет. Да, с помолвкой надо было покончить, и давно. Тут он на ее стороне. Но, с другой стороны, не это ли обстоятельство останавливало его, удерживало от более решительных действий по отношению к Джулии? Все же невеста другого человека. И вот последний барьер исчез.

Джулия рассекла воздух левой рукой, и Алекс увидел, что на пальце больше нет обручального кольца.

– И тогда я порвала с ним! Сказала, что не могу выйти за него замуж. И вовсе не из-за дома или детей. Просто я его не люблю. Наши отношения с ним длились очень долго, и мне было так приятно плыть по волнам, не сильно задумываясь над тем, какого рода чувства связывают меня с Майклом. А задуматься надо было давно. Сама не понимаю, почему мы не поговорили с ним начистоту много раньше. Конечно, я повела себя нечестно, неблагодарно по отношению к Майклу. Мне совестно, что я так обидела его. Он благороднейший человек и не заслуживает такого отношения. Но дело сделано, и я ни о чем не жалею.

Алекс по достоинству оценил самокритику. Джулии тоже не откажешь во внутреннем благородстве. Такие женщины, как она, не станут сваливать всю вину на другого человека. Они честно покаются в том, что не правы. Это качество ему очень нравилось в ней. Да и вообще, ему многое нравилось в Джулии, слишком многое.

Слегка откашлявшись, он спросил:

– И что сейчас?

– А сейчас я займусь разгадкой собственной тайны. Больше я и думать ни о чем не могу.

Он кивнул головой в знак согласия.

– Да, видно, кто-то очень хочет заполучить у тебя нечто, что, по их мнению, у тебя есть.

– Твое предположение существенно сужает пространство поиска, – заметила она саркастически, устраиваясь на диване. После чего с явным удовольствием водрузила ноги на журнальный столик. – Согласись, пока мы продвигаемся очень медленно. Кстати, я сегодня говорила с этой Делани. Она подкараулила меня возле работы и сообщила следующее. Она отыскала в Штатах женщину, которая работала в Москве в том самом детском доме, и эта женщина сказала ей, что она меня якобы видела. Женщина также рассказала, что всему персоналу детского дома было под страхом наказания запрещено говорить обо мне кому бы то ни было. Что скажешь?

Алекс помолчал.

– Скажу, что не куплюсь на подобную информацию. Слишком все неясно и чересчур тривиально. Скорее всего, это просто продуманный ход со стороны Делани для того, чтобы завоевать твое доверие.

– Мне это и в голову не пришло! То есть ты считаешь, что Кристина Делани просто выдумала эту женщину?

– Она назвала тебе ее имя?

– Сказала, что назовет, если я соглашусь работать с ней. По всей видимости, Кристина рассматривает меня как своеобразный пропуск в большую журналистику.

– И в этом она права! Посмотрим, что у нее из этого получится. Я тут тоже навел кое-какие справки, побеседовал еще раз со Стэном и… – Алекс замолчал, не в силах побороть странное чувство неловкости, которое у него остается в последнее время от встреч со Стэном. Старик явно чего-то недоговаривает, да и вообще, ведет себя не так, как всегда.

– И что? – прервала затянувшуюся паузу Джулия.

– Он дал мне имя женщины, которая выступала в составе труппы тогда в Москве.

– Правда? Это интересно! – подалась вперед Джулия.

– Ничего интересного! Таня хорошо помнит моего отца, она вспомнила и Сару, но абсолютно ничего не помнит про тебя.

– То есть она не может подтвердить, что я была на этих гастролях вместе с мамой?

– Да. Говорит, что у некоторых участников труппы были дети, но она не помнит, чьи они были.

– То есть вероятность того, что мама взяла меня вместе с собой в Москву, все же остается?

Он кивнул, понимая, что даже такая зацепка уже кое-что, пока они не нашли более весомых доказательств.

– Таня также намекнула, что отец занимался разведдеятельностью на наше правительство, и я начинаю верить, что так оно и было.

– Трудно не поверить! У меня точно такие же мысли возникают и в отношении мамы. Не думаю, что она отправилась в Россию исключительно затем, чтобы обшивать артистов труппы.

– Согласен! Я тут позвонил одному своему приятелю из Госдепартамента. Попросил его проверить информацию по нашим ключевым игрокам: Стэн, Брэдли, твоя мать. Рейн обещал мне перезвонить, как только у него появится что-то конкретное. – Алекс помолчал, собираясь с мыслями. – Я снова прижал Стэна к стенке по поводу того, что он проявил бездействие, когда погиб отец, не настоял на том, чтобы власти провели всестороннее расследование случившегося, и он признался мне, что ему угрожали, запугивали гибелью родителей, если он станет лезть куда не следует. Разумеется, он моментально поджал хвост! – в голосе Алекса послышалось презрение. – Вот тебе и лучший друг!

– Не суди его слишком строго! Если на кон поставлена жизнь близких, то это трудный выбор.

– Знаешь, выбор есть всегда! Как и выход из любой ситуации. Я бы его нашел.

Джулия посмотрела на Алекса с таким нескрываемым сочувствием, что он едва удержался от того, чтобы не заключить ее в объятия. Но он лишь крепче сцепил руки и отвел глаза в сторону.

Она тронула его за колено, и он почувствовал, как напряглось все тело.

– Алекс, ты не голоден?

Меньше всего он ожидал услышать столь прозаичный вопрос.

– Пожалуй, да! – ответил он после короткого раздумья.

– А я так просто умираю от голода! У меня с самого утра не было во рту ни крошки. Не считая того легкого завтрака, которым нас потчевали в самолете.

– Предлагаешь отправиться куда-нибудь поужинать?

– Предлагаю! – улыбнулась она. – Если ты только не собираешься сообщить мне, что готовишь на уровне шеф-поваров из пятизвездочных отелей.

Он лишь рассмеялся в ответ.

– При моей привычке всегда перекусывать на бегу мои кулинарные познания дальше яичницы не простираются.

– Тогда поехали в твой любимый ресторан, в котором ты обедаешь, когда живешь дома.

– У меня нет любимого ресторана. Так что выбор за тобой!

Джулия задумалась.

– Недавно на Юнион-стрит открыли новый ресторан с марокканской кухней. Говорят, там хорошо готовят. Впрочем, тебя вряд ли удивишь марокканской кухней. Наверняка ты отведал все их деликатесы непосредственно в Марокко.

– Представь себе, что Марокко – это единственное место на земле, где я еще не был.

Ее глаза вспыхнули азартом.

– Отлично! Тогда вперед на поиски новых ощущений! Готов?

– Всегда готов!

– Мне уже давно хотелось побывать там, но все как-то не получалось. Да и Майкл не большой любитель экспериментировать с едой. Не то что я! – она поднялась с дивана. – Едем! Я приглашаю! И следовательно, я плачу! Более того, я сижу за рулем!

– Ну уж нет! Машину поведу я!

– Сомневаешься, что я умею водить?

– Нет, просто мне нравится самому быть за рулем.

– И мне тоже! Но пока во всех наших совместных поездках я выступала исключительно в качестве пассажирки. Так что не упрямься, Алекс, и доверься моему искусству вождения! Обещаю доставить тебя в целости и сохранности и туда, и назад.

– Пусть будет по-твоему! – нарочито тяжело вздохнул Алекс. – Но учти! Я – пассажир въедливый. Так что в случае чего приготовься к моим нелицеприятным комментариям.

Они направились к выходу, и все дорогу до машины Алекс размышлял над тем, как легко он уступил пальму первенства Джулии. Не то чтобы он боялся доверить ей как водителю свою жизнь. Его тревожило другое. Чем больше времени они станут проводить вместе, тем в большей опасности будет его сердце.

Джулия вошла в ресторан и словно очутилась в другом, экзотическом мире. Потолок в форме бедуинского шатра, тяжелые ковры ручной работы на стенах, весь интерьер и убранство зала мгновенно перенесли их в Марокко. Они уселись на низкие диваны и огляделись по сторонам. В зале горели только свечи. Чувственная атмосфера, напоенная восточными пряностями, действовала умиротворяюще. И одновременно пьянила. Джулия взглянула на Алекса, и холодок пробежал по ее спине. Впрочем, Алекс и среди восточной экзотики держался очень естественно, словно у себя дома. Ей еще не доводилось встречать человека, который так легко и непринужденно приспосабливается к любым обстоятельствам.

Подошел официант, порекомендовал закуски и вина и принял у них заказ. Потом на средину зала вышла красивая танцовщица и исполнила танец живота. Кажется, ей особенно хотелось привлечь к себе внимание Алекса. И Алекс оказался благодарным зрителем. Он буквально пожирал девушку глазами, начисто забыв о присутствии Джулии.

Ну и пусть себе наслаждается, подумала она, слегка огорчившись. В конце концов, у них же не романтический ужин при свечах. Так что ему вполне позволительно заигрывать с полуобнаженной танцовщицей. Он даже может пригласить девушку к себе домой и переспать с нею. А что такого? Джулия ему не указ! Не станет же она говорить ему, что все это ей не очень по душе.

Джулия нахмурилась от своих невеселых мыслей. Но вот танец окончился, и артистка ушла. Джулия схватила бокал с вином и сделала большой глоток.

– А она хорошенькая! – прокомментировала она выступление, но собственная похвала показалась ей насквозь фальшивой.

– Настоящая красавица! – улыбнулся Алекс. – Хотел бы я посмотреть на тебя в таком костюме!

– Едва ли у тебя будет такая возможность! Я в этом плане человек закомплексованный.

Алекс вперил в нее заинтригованный взгляд, словно пытался по лицу разгадать ее какие-то внутренние секреты, и Джулия сразу же разволновалась и даже непроизвольно облизала пересохшие от волнения губы. Есть вещи, которыми ей не хотелось бы делиться ни с кем, даже с ним.

– Твои комплексы, что это? Характер или результат воспитания?

– А разве это не одно и то же?

– Конечно, нет. Среда, в которой мы растем, люди, которые нас окружают, – все это в конечном счете влияет и на нас.

– Здесь ты прав! Моя мама была человеком исключительно строгих правил. Она воспитывала нас с сестрой в строгости: то не позволялось, это не рекомендовалось, то ограничивалось. Но у нас была счастливая и дружная семья, а потому все мамины запреты переносились легко. И только после ее смерти я начала по-настоящему задумываться о своей жизни и поняла, как многого я еще хочу. А еще, вспоминая о том, как мама с раннего детства приучала нас с Лиз всегда и везде говорить только правду, я не могу смириться с тем, что сама она всю жизнь лгала нам.

Джулия почувствовала, как у нее моментально заныло сердце при мысли о той лжи, среди которой она выросла.

– Ваша мать не лгала вам в главном! Она любила вас! И делала все от нее зависящее, чтобы вы были счастливы. А это не так уж и мало! – мягко заметил Алекс.

– Я тоже пытаюсь внушать себе это, но не просто смириться с ложью, когда проблемы сыплются на тебя как из ведра.

– Минувшая неделя была для тебя чертовски трудной.

– Да уж, хуже некуда! Как вспомню, в каком состоянии я бросила квартиру! Ума не приложу, с чего начинать наводить порядок!

– Об этом подумаешь, когда начнешь заниматься уборкой. А где твоя сестра?

– Она, скорее всего, пошла к отцу. Знаешь что? Давай не будем портить себе ужин! Ни слова о делах! Согласен?

– Еще как! – выпалил он с такой детской радостью, что она невольно расхохоталась.

– Как хорошо! – воскликнула она, оглядываясь по сторонам.

– Да, здесь прохладно, – согласно кивнул он.

– Да я не о ресторане! Хорошо, что мы просто ужинаем вдвоем, и ни слова обо всех этих ужасах, которые преследуют нас.

– Во всяком случае, в ближайшие час-два мы точно постараемся не вспоминать о них! За тебя, Джулия! – Алекс поднял свой бокал и чокнулся с ней. – Пью твое здоровье независимо от того, кто ты есть на самом деле.

– Да, кто я есть на самом деле! – эхом отозвалась она.

Кухня действительно оказалась восхитительной. Тушенные на пару овощи, тающий во рту барашек, аппетитные ломти жареных баклажанов. За таким обильным и вкусным столом разговор вертелся обо всем на свете и ни о чем конкретно: книги, политика, религия, последние мировые новости. Все казалось уместным, все обсуждалось с жаром, они спорили, смеялись, соглашались и снова спорили. Еще никогда в своей жизни Джулия так много не смеялась в течение одного вечера. Ей даже стало немного совестно при мысли о том, как она разошлась. Как она может веселиться в такой день? Ведь только-только она разорвала помолвку с замечательным парнем, обидела его и даже, наверное, оскорбила. Тут не смеяться надо, а плакать. Зато она обрела вожделенную свободу, подсказал ей внутренний голос, и она ничего не могла с собой поделать. Да и не поможешь слезами Майклу! Со временем он все поймет! Поймет, почему они никогда бы не были счастливы вместе. Поймет и все простит! А следовательно, нет больше нужды изводить себя мрачными мыслями о Майкле или о других проблемах. Ведь завтра ее ждет куча дел. Квартира, новые поиски прошлого, но все это будет завтра. А сегодня она весела и беззаботна. Что ж, о лучшем компаньоне для подобной разрядки, чем Алекс, и мечтать не приходится.

Ей нравился склад его ума. Этот человек все схватывал буквально на лету и глубоко проникал в суть вещей. Интересный, по-настоящему обворожительный собеседник, Алекс жил той жизнью, о которой она сама только мечтала. Бесконечные путешествия, новые люди, постоянные встречи.

– Ты когда-нибудь задумывался о том, что наступит день, когда тебе придется уйти из профессии? – спросила она его уже на выходе из ресторана, когда они направлялись к автостоянке. – Больше никаких путешествий, а жизнь на одном месте и скучная работа фотокорреспондента, снимающего картинки в местном парке культуры и отдыха.

– Нет уж! Лучше пулю в лоб, чем такая жизнь! – возмутился он. – Я привык к жизни вечного странника. И мне нравится такая жизнь, она волнует кровь, держит в тонусе. Знаешь, приятно осознавать, что ты можешь снять такое, что больше никому не под силу.

– Значит, работа для тебя – все?

– Да! Во всяком случае, так было до недавних пор.

– А я вот, несмотря на то что разорвала помолвку, все равно хочу выйти замуж. Когда-нибудь!

– И ты обязательно выйдешь замуж! – великодушно пообещал он.

– Издеваешься, да?

– Вовсе нет. Твое желание вполне естественное. Ведь большинство женщин мечтает о замужестве.

– А большинство мужчин?

– О сексе.

– Будто в супружестве мало секса! – резонно напомнила она и получила в ответ игривую улыбку. Алекс вовсе не был настроен на серьезные разговоры.

– Кстати, о сексе! – перевел он разговор на более волнующие темы. – Так сегодня мы наконец спим вместе, да?

– Что?! – ее даже повело в сторону от возмущения.

– Я спрашиваю, как мы будем спать. Тебе же, как я понимаю, надо место для ночлега. Вот я и предлагаю свою кровать.

– На твою кровать я согласна. Вопрос: где будешь спать ты?

– Жду интересных предложений от тебя. А пока позволь мне сесть за руль!

– Нет! И не мечтай! – твердо ответила она. Даст бог, у нее хватит силы воли проявить такую же твердость характера и при решении других вопросов.

Она достала из сумочки ключи от машины и направилась к водительскому месту. Внезапно из темноты возник высоченный верзила и двинулся прямо к ней навстречу. Она замерла как вкопанная, не в силах пошевелиться. А уже в следующую минуту незнакомец толкнул ее, и она упала. Алекс ринулся за обидчиком. Джулия с трудом поднялась с земли и стала собирать разбросанные вокруг пожитки. Сумочка все еще болталась на ее плече. Так вот что ему нужно? Если бы не Алекс, то мужчина сорвал бы у нее с плеча сумочку и был таков. А в результате она осталась бы и без своего кулона, и без матрешки.

Джулия в испуге вертела головой по сторонам. Куда же пропал Алекс? Не торчать же ей в этой кромешной тьме одной! Дрожащей рукой она вставила ключи в дверной замок, открыла машину и забралась внутрь, после чего заблокировала все дверцы. В салоне автомобиля она почувствовала себя в большей безопасности. Но где же Алекс? А вдруг тот бандит пустил в ход нож? Как сможет безоружный Алекс противостоять вооруженному верзиле? Он остался один на один с врагом. И она тоже.

Алекс почти бегом преследовал обидчика Джулии. Тот быстро пересек Юнион-стрит и свернул в сторону небольшого парка, раскинувшегося на возвышенности. Идеальное место, чтобы спрятаться и раствориться. Деревья, тень и никакого уличного освещения. Алекс чувствовал, как колотится сердце в груди, как не хватает воздуха, но отставать нельзя. Надо догнать обидчика. Догнать и узнать, что это за человек и чего он хотел от Джулии. Это его единственный шанс.

Правда, шанс стремительно уходил вперед, искусно петляя между деревьями. А потом и вовсе исчез из виду. Алекс остановился и растерянно оглянулся по сторонам. Парк был пуст. По всему периметру возвышались высокие кроны деревьев. Куда же он подевался, спросил себя Алекс. Очевидно, здесь больше нет других выходов. Значит, рано или поздно мужчина должен снова появиться из своего укрытия и направиться в его сторону.

Получается, что этот человек ловко спрятался. А если нет?

Алекс перевел дыхание и задумался.

Кажется, за ним следят. Он буквально кожей почувствовал чье-то присутствие и снова оглянулся по сторонам. Деревья, заросли кустарников, слишком много зелени, и все утопает во тьме. Алекс напряженно прислушался. Стали отчетливее слышны звуки далеких автомобильных сирен, дорожный шум, чей-то смех из раскрытого окна расположенной неподалеку многоэтажки.

– Выходи, черт тебя дери! – выкрикнул Алекс в темноту. – Надо поговорить! Скажи, что тебе надо!

В ответ – молчание. Ни звука, ни шороха. Где же он притаился, этот негодяй? Или он уже ушел? Нашел лазейку, о существовании которой Алекс не подозревает? Куда же он подался?

А Джулия! Он же бросил ее одну возле машины! Что, если она и нужна им?

А он вместо того, чтобы быть рядом с ней…

Алекс развернулся и быстро помчался назад к автостоянке. Господи, взмолился он, сделай так, чтобы с Джулией все было в порядке.

14

Джулия услышала чьи-то шаги. Кто-то торопится к машине. Кто? Алекс? Или тот человек, который пытался вырвать у нее сумочку? Вдруг он уже успел ранить Алекса, а теперь снова возвращается к ней?

Она сползла с сиденья, моля бога, чтобы злоумышленник ее не увидел.

Шаги были все ближе, потом они замерли. Чья-то тень нависла над капотом, потом кто-то дернул за ручку. Дверца, закрытая изнутри, не поддалась. Мужчина дернул ручку еще раз.

Джулия затаила дыхание. Как поступить? Нажать на газ и рвануть с места? Но что будет делать Алекс, когда он вернется и обнаружит, что машины на автостоянке нет?

Пока она терзалась сомнениями, мужчина отошел от машины, и она поняла, что это не тот человек. Во-первых, он был старше, одет в какое-то мешковатое пальто и такие же брюки, длинные волосы прикрывала сверху несуразная вязаная шапочка. В руках он держал бумажный пакет с бутылкой, из которой он время от времени делал глоток-другой. Мужчина медленно подошел к следующей машине и тоже стал пробовать замки на прочность. Наверное, бездомный, догадалась она. Просто ищет себе место для ночлега. Джулия снова вползла на сиденье и в этот момент услышала, как кто-то быстро бежит вдоль улицы. Ее снова обуял страх. Еще никогда в своей жизни она не испытывала такого панического ужаса. Хоть бы это был Алекс, взмолилась она и закрыла глаза, чтобы ничего не видеть. Кто-то постучал в окно, и она перевела вздох, услышав знакомый голос.

– Джулия, открой! Это я!

Она сняла предохранитель, и дверца открылась. Алекс уселся на переднее сиденье рядом с нею.

– Слава богу, с тобой все в порядке! – воскликнула она, бросаясь ему на грудь, и крепко обхватила руками за шею, словно боялась отпустить прочь. А он и не сопротивлялся, а лишь сильнее прижал ее голову к себе и стал осторожно гладить волосы. Она чувствовала, как лихорадочно бьется его пульс, ощущала запах его пота от быстрого бега. Слава богу, он жив! И она тоже. Но главное, они вместе.

Наконец, Алекс оторвался от нее, и лишь глаза его сверкали в темноте.

– Я потерял его! А потом испугался, что он может вернуться и… – Он запнулся, но Джулия поняла все без слов.

Конечно же, Алекс испугался за нее. Ведь сам он бывал и не в таких переделках.

– Со мной все в порядке! – постаралась она успокоить его. – А я уже стала волноваться за тебя. Испугалась, а вдруг этот человек вооружен, имеет при себе нож или еще что-нибудь.

– Он забежал в парк и там скрылся из виду. Честно, я его даже рассмотреть не успел. Бегает он быстро.

– У него, случайно, не светлые волосы? И бейсболка на голове, да? Сегодня утром меня подкараулил какой-то мужчина возле работы и изрядно напугал своим видом.

– Что за мужчина? – встревожился Алекс.

– Он наблюдал за тем, как я разговариваю с Кристиной Делани, а когда она ушла, подошел ко мне и заговорил на каком-то непонятном языке. Может быть, он говорил по-русски. Но тут из радиоцентра вышли мои коллеги, и он ушел. Что, если это снова он?

– Все может быть! Но почему ты не рассказала мне о нем раньше?

– Не рассказала? – смутилась она. – Кому-то же я рассказывала. Наверное, Лиз или Майклу. Не помню! Лиз, кстати, говорила, что вчера нам звонил какой-то мужчина, и он разговаривал с сильным русским акцентом.

– Бог мой, Джулия! Что еще я не знаю?

– По-моему, это все! Прости, Алекс! Но все так закрутилось, завертелось, я уже и сама не помню, на каком я свете.

Голос Джулии дрогнул. Она была на грани слез.

Алекс осторожно погладил ее по ноге.

– Все в порядке, Джулия! Не переживай! Мы справимся.

– А этот человек… Он наверняка караулил нас, чтобы вырвать у меня сумочку!

Джулия отчетливо вспомнила, как незнакомец попытался сорвать сумку с ее плеча.

– Похоже, что так! Готов поспорить, что это тот же самый человек, который наведывался к вам в квартиру. Не нашел то, что искал, и решил сделать еще одну попытку. Видно, посчитал, что искомые вещи при тебе.

– Как думаешь, стоит сообщить об этом в полицию?

– Думаю, что для начала нам надо их самим внимательно осмотреть еще раз. Вдруг мы не заметили чего-то очень важного? Поехали домой!

Джулия согласно кивнула и включила зажигание. Трясущейся рукою она нажала на газ, и машина сорвалась с места.

– Полегче, Джулия! – понимающе пробормотал Алекс.

– Я так перепугалась, что все еще не могу прийти в себя! – прошептала она, вцепившись в руль с такой силой, что у нее побелели костяшки пальцев и онемели от напряжения руки. – Когда ты побежал за ним, я закрылась в машине и сама не знала, что мне делать. Наверное, надо было бежать следом за тобой, но я растерялась, и вообще…

– Все хорошо, Джулия! – Он наклонился к ней и приложил палец к ее губам. – Ты все сделала правильно.

На ее глаза навернулись слезы.

– Я так боялась, Алекс, что потеряю тебя! Столько много потерь в моей жизни за последнее время и…

Алекс закрыл ей рот нежным поцелуем.

– Я не из тех, кто легко теряется! – прошептал он едва слышно. – Все обошлось, Джулия! Он просто испугался и убежал. Не рискнул вступать в схватку.

– Да, на этот раз обошлось! Но если все повторится снова?

– Меньше думай обо всех этих «если»! Мало ли что бывает! Не надо изводить себя заранее! – Он осторожно взял прядь ее волос и заложил за ухо.

– Я уже и так вся извелась! Может, действительно бросить все и вернуться к нормальной жизни? Мне уже не верится, что у меня когда-то была такая жизнь.

– Едва ли тебе это удастся в обозримом будущем. Нормальной жизни больше нет.

– Да, наверное, ее и не было. То, что я считала нормальным, было лишь фикцией, выдумками мамы, пытавшейся облегчить мое существование. А в результате все в моей жизни опирается на домыслы и фантазии.

– Ты не права, Джулия! Да, твоя мать сочинила очень правдоподобную историю и использовала ее в качестве прикрытия, но у вас ведь все равно была семья: ты, твоя сестра, Джино. Не думаю, что она занималась разведкой, когда водила тебя в школу. Да мы пока и не можем утверждать, что она вообще работала на разведку. Может, она поехала в Москву, потому что ей захотелось сменить обстановку и увидеть что-то новое. А мой отец подсуетился и помог ей в этом.

– Дай-то бог, чтобы так оно и было! – вздохнула Джулия. – Только зачем ей в этом случае было скрывать от меня правду о поездке в Россию? И почему она посчитала за благо исчезнуть из жизни своих родителей? Изменила фамилию? Зачем ей было жить во лжи?

Вряд ли кто-нибудь сейчас сможет дать ответы на волнующие ее вопросы. Пожалуй, даже Алекс бессилен помочь ей, ибо она требует слишком многого.

– Одно для меня теперь ясно: мама была очень умна. Не удивлюсь, если все эти годы, что мы прожили вместе, она продолжала работать на разведку.

– Не согласен! – возразил ей Алекс. – Если твоя мать и работала на разведку, то, скорее всего, после поездки в Москву она завязала с этой деятельностью. Или после того, как вышла замуж за твоего отчима. Судя по твоим рассказам, Сара была идеальной женой и матерью, и только.

– Бог его знает, кем она была еще! Я и думать об этом боюсь! – вырвалось у Джулии. – Мне казалось, что мы были так близки с мамой, делились друг с другом всем. Всегда и везде, в самые счастливые моменты моей жизни, рядом со мной обязательно была мама. А сейчас мне и вспоминать об этом не хочется. Начинаю думать и сразу же вижу одну ложь и обман. Как представлю себе искаженное от боли лицо Сьюзан Дэвидсон, когда мы сказали, что ее дочь Сара прожила еще целых двадцать пять лет. А ты! Твои слова до сих пор стоят у меня в ушах: «Я видел твою мать в тот день на Красной площади». И где правда? Где неправда? Ничего не понимаю!

– Ты слишком устала, Джулия! – мягко заметил Алекс. – И слишком много потрясений случилось в течение всего лишь одного дня. Дай своим мозгам немного отдыха! Все равно в ближайшие пять минут мы ничего не решим.

– Кто его знает, что с нами может произойти в ближайшие пять минут! – возразила она.

– Ничего дурного, уверяю тебя! Даже плохим парням тоже нужен отдых.

– Как ты еще можешь шутить!

– Потому что я точно знаю, что пустая нервотрепка лишь съедает нашу энергию. Кстати, у меня появилась отличная мысль! Жаль, что ты не дала мне сесть за руль.

– Ну уж нет! Договор дороже денег! А мы с тобой договорились так: я везу тебя в ресторан, и я же привожу тебя обратно домой!

Он скорчил веселую рожицу и издал нарочито тяжелый вздох:

– Рули! Тебе виднее!

– Я лягу на диване! – объявила Джулия, пока они поднимались по лестнице в квартиру Алекса. – Не хочу доставлять тебе лишних неудобств.

– Поздно ты спохватилась, моя радость! Надо было подумать об этом еще на прошлой неделе, до того, как стучать в мою дверь.

– Неизвестно, кто из нас начал первым. В конце концов, это же ты сфотографировал девочку двадцать пять лет тому назад.

– Спасибо, что напомнила, а то я уже забыл! – беззлобно огрызнулся Алекс, вставляя ключ в дверной замок. – Тогда и я напомню, что мы неплохо провели ночь в одной кровати в Буффало. Прекрасная была ночь!

Ужасная была ночь, подумала про себя Джулия. Она почти до самого рассвета промучилась без сна, представляя себе, каково бы это было очутиться в объятиях Алекса и заняться с ним любовью. Но тогда между ним и ею был барьер не только из подушек. Обручальное кольцо на пальце, жених, предстоящая свадьба. А сейчас она свободна, и ничто не мешает… Вот только ум подсказывает, что не стоит торопить события. Ничего хорошего из скоротечной интрижки не получится. А ей нужны серьезные, стабильные отношения, такие, какие предлагал ей Майкл. Тогда почему ни разу ничего не дрогнуло у нее в душе, когда Майкл заводил с ней разговоры о любви?

– Нет! Я резервирую за собой диван, и точка! В противном случае я вынуждена буду поехать ночевать к отцу, хотя мне и не хочется подвергать его опасности.

– Нет уж, оставайся лучше у меня! – проговорил Алекс, распахивая дверь, и включил свет.

Джулия издала крик ужаса при виде открывшейся их взору картины. Тот же бессмысленный и грубый разгром, что и у нее дома: вся мебель поломана, истерзана и уничтожена, фотографии сорваны со стен и порваны, книги выброшены из шкафов и разбросаны по полу. Повсюду кучи разбитого стекла и искореженных рам. Джулии показалось, что учиненный в квартире Алекса разор еще страшнее того, что натворили злоумышленники у нее. Будто кто-то исходил в бессильной ярости и с каждой новой секундой наполнялся все более ядовитой злобой, круша все подряд.

– Черт! – тихо ругнулся Алекс. – Вот мы и приехали!

Действительно, приехали, подумала Джулия. Как же ей не пришло в голову, что злоумышленник вполне мог проследить весь маршрут ее передвижений и приехал в дом Алекса вслед за нею.

– Если они только посмели прикоснуться к моей камере, то клянусь…

Алекс исчез в спальне, и Джулия даже не успела крикнуть, чтобы он был осторожен. Послышался стук открываемых шкафов, лязг выдвигаемых ящиков. Джулия стояла на пороге квартиры, боясь пошевелиться. Ее словно парализовало при мысли о том, что каждый ее шаг сопровождается новыми несчастьями.

Алекс вышел из спальни заметно повеселевшим.

– В спальне более или менее порядок! – объявил он. – Камеру они тоже не тронули. Только пленку вытащили, остальное все цело, насколько я могу судить.

– Это все я виновата! – беззвучно прошептала Джулия. – Они шли за мной. Наверное, следили весь день. Да и тот человек у ресторана наверняка знал, где мы. Вначале они обшарили твою квартиру, не нашли то, что искали, и он поехал за нами. Боже! Сколько у тебя неприятностей по моей вине!

– Не расстраивайся, Джулия! Все это мелочи жизни! Ты не из тех женщин, которые доставляют мужчинам неприятности.

– Именно что из тех! Если бы я не проявила непростительного любопытства, не стала бы задавать все свои глупые вопросы про фотографию, не явилась бы к тебе сюда…

– Но ты проявила, ты стала и явилась! Дело сделано, а потому не будем гадать на тему, что бы было если.

– Хорошо! И что дальше? Вернее, кто следующий? Неужели они собираются прошерстить таким же образом квартиры моего отца, тети? Они точно следят за каждым моим шагом. А я даже не знаю, кто эти люди. Сколько их? Один человек? Двое? Трое?

– Думаю, двое. Один бомбил мою квартиру здесь, другой дежурил возле ресторана.

– Звоним в полицию?

– Да! Но вначале давай сюда свои сокровища.

Они подняли с пола два стула и сели за стол. Джулия открыла сумочку и достала кулон и матрешку. Алекс тут же принялся разбирать ее.

– Помнится, я говорил, каких-то матрешек у этой куклы не хватает. Быть может, это важно. – Он внимательно осмотрел каждую матрешку в поисках отметок. Но вот брови его сдвинулись в одну линию, и он принялся сосредоточенно ковырять какую-то царапину внутри. – Взгляни! По-моему, это цифра «четыре».

Джулия взяла матрешку и тоже стала вглядываться в отметину.

– Похоже на четверку, – согласилась она.

Алекс взял в руки следующую куклу.

– А здесь цифра «семь».

Они разобрали всю куклу: получилось пять матрешек и пять цифр.

– Что могут означать эти цифры? – недоумевала Джулия.

Алекс пожал плечами.

– Понятия не имею! Беда в том, что мы располагаем не всеми цифрами, потому что некоторых матрешек нет.

– Вполне возможно, все просто, и это обычная заводская маркировка.

– Может, и так. Но все цифры разные. Такое впечатление, будто кто-то вырезал их острым ножом.

Джулия почувствовала холодок, пробежавший по спине. Последние слова Алекса вызвали в ее памяти что-то неясное, смутное, полузабытое. Она попыталась сосредоточиться, но тщетно! Все мгновенно растаяло и исчезло.

Алекс бросил на нее встревоженный взгляд:

– Что случилось?

– Мне показалось, что что-то забрезжило в моей памяти, но я так и не смогла вспомнить!

– Джулия, не напрягай себя понапрасну! Воспоминания вернутся к тебе тогда, когда наступить время.

– Откуда в тебе столько терпения? Ты мне казался человеком действия.

– Я и действую, когда нужно действовать. Но одновременно я умею ждать. Знаешь, очень важное качество для фотографа. Уметь дождаться оптимального освещения, выбрать наилучший ракурс, найти самый подходящий фон. Вот и твое сознание, оно тоже фиксирует все вокруг, подобно фотокамере. А в нужный момент оно выдаст тебе сделанные ранее фотоснимки.

– Надеюсь, это случиться еще при моей жизни! – воскликнула она с изрядной долей сарказма, хотя на самом деле ей было откровенно страшно.

– Спокойствие – только спокойствие! – усмехнулся Алекс. – Итак, поход в русскую лавку откладывается на завтра. А сейчас давай еще раз хорошенько подумаем, что еще могло быть у твоей матери такого, что имело отношение к ее поездке в Россию. И к твоим куклам тоже.

– Я добросовестно перебрала все наши старые вещи в чулане. Правда, отец сказал, что кое-какие бумаги он забрал с собой на новую квартиру: всякие счета, квитанции и прочие документы. У меня пока еще не было возможности познакомиться с ними. – Джулия машинально глянула на часы. – Одиннадцатый час! Ехать к отцу сейчас уже поздно. Да я и боюсь выходить на улицу. Вдруг они устроили там засаду? – Внезапно она переменилась в лице, как от страшной догадки. – А что, если они уже побывали у отца? Нашли адрес по телефонному справочнику и нагрянули. Я сейчас же позвоню ему! – Джулия полезла в сумочку за своим телефоном. – Какое счастье, что их дом охраняется.

– Насколько я понимаю, до сих пор злоумышленники старались устраивать обыски в квартирах в то время, пока хозяева отсутствуют. Думаю, так они будут действовать и впредь.

– Кто его знает, что им взбредет в голову! Мы имеем дело с опасными людьми. Я звоню отцу!

– А я звоню в полицию! Думаю, настало время познакомить их со всеми подробностями нашей истории.

Был уже двенадцатый час ночи, когда Алекс проводил из квартиры двух детективов из управления криминальной полиции Сан-Франциско. Джулия осталась в гостиной, и состояние ее было близким к истерике. Никто из полицейских не смог дать ей гарантий личной безопасности после того, как они с Алексом рассказали им всю историю с фотографией, включая и последние публикации по теме в газете «Трибьюн». Причем, по мнению полиции, именно эта последняя публикация и спровоцировала все последующие события.

Кто-то увидел фотографию Джулии в газете, решил, что она та самая девочка, и бросился на поиски чего-то. Детективы внимательно осмотрели кулон и матрешку, но так и не пришли к единому мнению, что в этих пустячных сувенирах есть такого, ради чего стоило бы идти на взлом чужих квартир и устраивать в них погромы. Даже если допустить, что матрешка стоит несколько тысяч долларов, все равно непонятно, зачем учинять такие акты вандализма. Значит, искали что-то другое.

Тем временем Джулия дозвонилась отцу и, узнав, что с ним все в порядке, вздохнула с облегчением. Она лишь попросила его быть внимательным и следить за тем, чтобы возле ресторана или возле его дома не шастали всякие подозрительные личности. Потом она перезвонила сестре, но Лиз не ответила на звонок. Вполне возможно, она отправилась к Майклу. Пересилив себя, Джулия позвонила на квартиру Майкла, но там никто не снял трубку. Тогда она послала эсэмэску на его сотовый, надеясь, что с ним тоже все в порядке. В конце концов, основная мишень – это она, и, пока она вдали от своих близких, те находятся в безопасности.

Закрыв за полицейскими двери, Алекс направился на кухню.

– Пить хочешь?

– Холодной воды.

– Отлично! – Он вернулся через минуту с двумя бутылками минеральной воды.

Шипучая минералка на какое-то мгновение наполнила Джулию энергией, которая, впрочем, моментально иссякла, стоило ей оглядеться по сторонам. Предстоит изрядно потрудиться для того, чтобы придать комнате жилой вид. А мебель по большей части просто придется выбросить вон как не пригодную для ремонта.

– Господи! И зачем я только пошла в этот музей! – воскликнула она горестно. – Вот сколько неприятностей доставила и себе, и своим близким, и тебе!

– Судьба – дама капризная. Нам не дано предугадать, за что посланы испытания! – беззаботно отмахнулся Алекс и сбросил с ног туфли.

– Думаешь, полиция сумеет выйти на след преступников?

– Сомневаюсь!

– Звучит пессимистично!

– Скорее, реалистично! Бандиты хорошо знают свое дело. Едва ли полиции удастся обнаружить отпечатки их пальцев.

– Ужасно! Одного не понимаю! Зачем надо было вспарывать диванные подушки? – Джулия показала на истерзанную подушку. – Что там можно спрятать?

– Что-то небольшое! – ответил Алекс, и выражение его лица стало сосредоточенным. – Ту же куклу или матрешку, к примеру.

– А кулон?

– Пока у меня нет никаких конкретных идей насчет твоего кулона. Не вижу, что в нем может быть интересного. Обычная вещица, и все.

– Значит, они ищут что-то другое, что-то такое, что, по их мнению, у меня есть, а этой вещи у меня нет. Или она есть, но я просто не подозреваю о ее существовании.

– Небольшая разница! – улыбнулся Алекс.

Джулия вздохнула, и вздох непроизвольно перешел в зевок. Какой долгий день. Трудно представить, что еще сегодня утром они были в Нью-Йорке.

– Надо снова поговорить с мистером Брэдли. Рассказать ему о нападениях на наши квартиры. Может, он наведет справки в своих разведслужбах и поможет нам пролить свет на то, что происходит.

– Завтра с самого утра я позвоню Стэну, – пообещал Алекс, отставляя в сторону пустую бутылку из-под воды.

Они оба замолчали. Джулия оторвалась от своих проблем, и мысли ее снова сконцентрировались на Алексе. Вот он сидит рядом с ней, их бедра почти соприкасаются, она слышит его дыхание, улавливает слабый запах одеколона после бритья. Тепло его тела действует на нее призывно, словно легкий морской бриз. Хочется прижаться к нему, прикоснуться губами к его лицу, тронуть уголок рта. Учащенно забился пульс, и она облизала пересохшие от волнения губы. Что делать? Преодолеть эти несколько сантиметров, отделяющие их друг от друга, взъерошить его непокорные волосы, заключить его прекрасное лицо в кольцо своих рук?

Алекс откашлялся и бросил на нее тяжелый взгляд.

– Тебе пора в кровать! А я расположусь здесь, на диване!

Его слова стали для нее холодным душем. Какое разочарование! Наверняка Алекс не чувствовал и тысячной доли того волнения, которое только что пережила она.

– Нет! Спи в своей кровати сам. К тому же диван короткий, и тебе здесь будет неудобно. Ты же намного выше меня.

Да, он выше, сильнее, сексуальнее…Что с ней творится? Почему она никак не может обуздать свою плоть? Это, наверное, избыток адреналина в крови. Неудержимо хочется прыгнуть на него и не отпускать долго-долго.

– А я говорю: отправляйся в спальню – и не спорь. Я привык спать где угодно!

Алекс быстро поднялся с дивана. Она бросила на него удивленный взгляд. С чего он злится?

– Чертовски тяжелый день! – вздохнул он, словно прочитав ее мысли. – Пойду расстелю кровать.

– Я сама управлюсь! – попыталась возразить она.

– Моя кровать, я знаю, что где лежит! – отрезал он в ответ неуступчивым тоном.

– Ладно! – согласилась она и поплелась следом в спальню. Остановилась возле кровати и стала молча наблюдать за тем, как он возится, перестилая кровать: нетерпеливо сдирает наволочки с подушек, стаскивает простыни, начинает стелить свежее белье.

– Дай я помогу! – снова предложила она свои услуги. – Перебрось мне половину простыни!

– Я сам!

– Но так же будет быстрее!

Джулия обошла кровать с другой стороны.

– Говорю же тебе: я все сделаю сам!

– Что за глупое упрямство! – совершенно искренне возмутилась она и схватилась за край простыни. Алекс резким движением дернул простыню на себя, и она упала вместе с ней на кровать. Отбросив волосы с лица, Джулия, разозлившись уже не на шутку, снова схватилась за простыню, твердо вознамерившись не уступать.

Да, Алекс сильнее ее, зато она упряма. Еще один рывок, и вот уже почти вся простыня в ее руках. Но тут он внезапно рухнул на кровать, пытаясь вернуть добычу себе. Они стали отчаянно барахтаться, запутавшись в простыне, пока он не повалился на нее сверху и не заломил обе руки. Джулия сердито зашевелилась в надежде вырваться, но Алекс и не подумал сдвинуться с места или тем более отпустить ее руки. Его глаза потемнели от страсти. Он смотрел на нее с таким желанием, что у нее занялось дыхание. Кажется, пора сдаваться на милость победителя.

– Ну и что? – проговорила она со злостью, старательно придерживаясь именно этой линии поведения. – В чем проблема?

– В тебе, моя радость, в тебе! Не хочу тебя видеть в своей кровати.

– Но ты же сам буквально силком гнал меня в свою кровать!

– Беда в том, что я не хочу, чтобы ты лежала в моей кровати одна. Джулия, ты сводишь меня с ума!

– Правда? – удивилась она, почувствовав себя даже польщенной.

– Предлагаю заняться любовью! Немедленно! – Последние слова были сказаны с такой отчаянной решимостью, что у Джулии заныло сердце от сладостных предчувствий. Он ласково погладил ее по щеке, и она почувствовала, как напряглось все ее тело. Мысли лихорадочно заметались в голове. Она только сегодня порвала с Майклом. Разве можно так поспешно прыгать в постель к другому?

– Ты восхитительная женщина! – бормотал между тем Алекс, трогая рукой ее губы. – Нежная, сильная и смелая, когда этого требуют обстоятельства. – Кончиком языка он осторожно раздвинул ее губы и проник внутрь. – Чудесно! – выдохнул он. – Но мне хочется большего!

«И мне тоже», – подумала она, но промолчала. Она не могла говорить, она могла только ждать, ждать, пока его губы сольются с ее губами в сладостном поцелуе. Однако, несмотря на свои слова, Алекс не торопился с поцелуем. Он еще раз прошелся языком по ее губам, он словно дразнил ее, поднимая градус желаний. Еще немного, и она закричит от невыразимой муки. Но вот он приблизился к ней совсем близко, или это она подалась ему навстречу? И они слились в ненасытном, бесконечном поцелуе. Он отпустил ее руки, и она тут же обвила ими его за шею, притягивая к себе. Потом она стала гладить его волосы, лицо, вдыхая полной грудью ароматы его тела. Вот он нащупал одной рукой ее грудь и осторожно нажал на сосок. Огонь пробежал по ее телу. Она чувствовала, что еще немного, и она лишится чувств от остроты желания.

Неужели это она?

Та самая женщина, которая всегда была категорически против случайного секса?

– Перестань думать! – пробормотал Алекс, слегка оторвавшись от ее губ. – Я буквально слышу, как вращаются шестеренки в твоей голове.

Он приподнялся на локоть и бросил на нее внимательный взгляд.

– Я не уверена в себе! – прошептала она растерянно. – Только что порвала с одним мужчиной. Не думаю, что я уже готова к отношениям с другим.

Нехорошие искорки вспыхнули в его глазах, вспыхнули и погасли. А ведь Алекс не хочет никаких отношений, запоздало поняла она. Он хочет просто секса. Какая же она дурочка!

– Тебе меня не понять, Алекс! Тебе ведь нужно удовольствие на одну ночь. Или даже на ближайшие пятнадцать минут.

– Почему именно на пятнадцать? – воскликнул он и сел на кровати. – Я способен продлить удовольствие и на больший срок! Джулия, секс ведь не всегда должен что-то означать! Не ищи высокое в обычном!

– Для меня – должен! Прости, но так уж я устроена. Понимаю, звучит по-детски глупо! Но это так. Боюсь, что если у нас с тобой случится секс, то я влюблюсь в тебя по-настоящему. А ведь тебе, насколько я понимаю, не нужны серьезные отношения.

Джулии страстно хотелось, чтобы Алекс начал опровергать ее слова, говорить, что он мечтает именно о серьезных отношениях с нею, и все такое, но он молчал. А она ведь почти влюбилась в него. А может быть, и без всякого «почти».

Молчание длилось долго, но вот он поднялся с кровати.

– Я пошел! Остальное доделаешь сама!

– И это все, что у тебя есть сказать мне?

– Джулия! Я не даю обещаний, которые не могу сдержать! – Уже в дверях Алекс повернулся к ней и докончил свою мысль: – Не знаю, что такое любовь. Не видел, не чувствовал, не испытывал. Но если, по твоим словам, это именно то чувство, которое ты испытывала к другому мужчине каких-то восемь часов тому назад, то тогда скажу тебе так: ты тоже имеешь слабое представление о любви.

С этими словами он негромко прикрыл за собою дверь.

Джулия безвольно откинулась на подушку. Кажется, только что она совершила величайшую ошибку в своей жизни. Она глянула в потолок и попыталась сосредоточиться на его последних словах. Алекс ошибается! Она не любила Майкла ни восемь часов тому назад, ни десять. В сущности, она его вообще никогда не любила. Не любила так, как ей хотелось бы. Его поцелуи оставляли ее равнодушной, она не теряла голову из-за его ласк. Майкл… Он всегда был таким уютным, домашним, привычным. Не то что Алекс с его горячностью, страстным напором и бурей желаний.

Она уже давно догадывалась, что чего-то в ее жизни не хватает, чего-то такого, что Майкл дать ей не в состоянии. Но и Алекс пугает своей непредсказуемостью. Он похож на динамит. Куда заведет ее страсть, если она безоглядно отдастся своим желаниям? Да и время ли сейчас потакать им?

В конце концов разум возобладал. Она не может отправиться вслед за Алексом в гостиную и предаваться с ним любовным утехам на истерзанном диване. Не стоит торопить события. Все и так происходит слишком быстро.

К тому же завтра будет новый день.

15

В среду утром Лиз, сидя на отцовской кухне, молча наблюдала за тем, как тот разливает по стаканам свежий апельсиновый сок. Правда, свой стакан Джино не преминул тут же сдобрить изрядной порцией водки. Конечно, надо поговорить с отцом о вреде пьянства, но у Лиз сейчас был не тот настрой, чтобы обсуждать столь щекотливую тему. Во-первых, она плохо выспалась, диван в гостиной оказался до крайности неудобным, во-вторых, все еще не спало напряжение после вчерашних событий. Погром, устроенный в квартире Джулии неизвестными злоумышленниками, по-настоящему перепугал Лиз. А ведь ей предстоит снова вернуться туда хотя бы для того, чтобы забрать собственные пожитки.

Все вокруг пошло вразнос, подумала она и тяжело вздохнула. Достаточно взглянуть на отца, который слонялся по кухне словно неприкаянный, в разномастных пижамных штанах и рубашке, волосы торчком, сам худой, тощий и весь какой-то сморщенный, чтобы понять, что уже никогда не будет так, как было раньше. В былые времена завтраки в их семье всегда превращались в самое приятное и радостное время дня. Мама любила готовить, а потому утренний стол ломился от самой разнообразной сдобы, тут же обильный омлет с жареным беконом и отварная картошка к нему, всякие соки, чай, кофе. Мама была неумолима: все члены семьи должны были садиться за стол уже одетыми, умывшись, причесавшись, то есть приведя себя в полный порядок, и готовыми к встрече нового дня.

Разве этот опустившийся мужчина, который маячит перед ней сейчас, похож на ее прежнего отца? Он даже не соизволил ополоснуть лицо или хотя бы слегка причесать свои лохмы. А когда он принимал душ? Или, что еще страшнее, когда он в последний раз был на работе? В ресторане отец не появляется днями. И что он делает, чем занимается, как убивает время? Впрочем, достаточно взглянуть на его импровизированный коктейль, чтобы получить ответы на все невысказанные вопросы.

Слегка откашлявшись, она сказала:

– Папа, я сейчас займусь завтраком. Ты что хочешь? Яйца всмятку, омлет или лучше блины?

Отец навалился всей тяжестью тела на стойку бара и полупьяно пробормотал:

– Твоя мать очень любила жарить блины. Особенно вкусные у нее получались с черничным джемом.

– Помню! – тихо обронила Лиз.

Отец отпил добрую половину стакана и довольно облизал губы. Надо же что-то сказать, лихорадочно соображала Лиз. Только вот что?

– Попробую и я повторить мамин кулинарный шедевр! Напеку блины с черникой. Только вот сбегаю в магазин за ягодами. – Она поднялась со стула и машинально открыла кухонный шкафчик. Пустые полки! – Папа! У тебя же в доме нет никаких продуктов! Чем ты питаешься?

– Тетя кое-что приносит! – равнодушно бросил он. – А мне для одного готовить совсем не хочется.

И это заявляет человек, содержащий собственный ресторан, привыкший гордиться тем, как вкусно и обильно он кормит своих клиентов.

– Поэтому ты и в ресторан перестал ходить, да?

– Устал я от работы, доченька! – мрачно воскликнул отец и тяжело вздохнул. – Впрочем, я от многого устал! – Он подошел к столу и плюхнулся на стул.

– Чем тебе помочь, папа?

Отец лишь отрицательно покачал головой.

– Не волнуйся, дочка! Со мной все будет в полном порядке! Меня гораздо больше беспокоите вы с Джулией. Почему она не пришла ночевать вместе с тобой? Хотя, наверное, Майкл тоже сумеет позаботиться о ней.

В глазах отца застыл немой вопрос. Лиз невольно чертыхнулась про себя. Бессовестная эта Джулия! Свалила на нее все свое грязное белье, а ты теперь давай разгребай! Она присела рядом с отцом, соображая на ходу, как преподнести ему последнюю новость. Наверное, самое лучше обо всем сказать прямо.

– Папа! Джулия и Майкл вчера расстались.

Новость ошеломила Джино.

– Что? – воскликнул он. – Как? Почему?!

И на какой из вопросов отвечать первым?

– Я сама толком ничего не знаю. Думаю, затея Джулии с поисками собственного прошлого поспособствовала разрыву. Когда Майкл увидел своими глазами, что натворили бандиты в нашей квартире, он буквально умолял ее прекратить это безумное занятие. Но она ответила отказом. Папа! Наша Джулия явно помешалась! Хочет во что бы то ни стало докопаться до какой-то там правды! Готова выбросить коту под хвост последние двадцать с лишним лет своей жизни! Видишь ли, подайте ей правду о первых трех или четырех годах, о которых она – беда какая! – ничего не помнит. Ей наплевать на Майкла, она забыла, сколько заботы и терпения он проявил во время болезни мамы. Забыла, что мама всегда считала Майкла идеальной парой для Джулии. – Лиз замолчала, подавив раздраженный вздох. – Не понимаю ее! Не понимаю, как можно упускать такого парня! Допустим, он слегка пережал, поторапливая со свадьбой. Хотя его тоже можно понять! Ведь они помолвлены уже больше года. Сколько же можно тянуть!

– Да, мама сильно расстроилась бы! – задумчиво обронил Джино. – И не столько из-за Джулии. А из-за того, что я не помог своей дочери.

– Папа, как ты можешь ей помочь?

– Я должен был уделять Джулии больше внимания, должен был направлять ее, советовать, поддерживать.

– Не кори себя, папа! Ты ни в чем не виноват! Во всем виновата только Джулия! Она сама принимает всякие глупые решения, ни с кем не посоветовавшись! И Майкла она очень обидела. Я была у него вчера. Напился в стельку! – выпалила Лиз, не задумываясь, и тут же спохватилась. А вдруг отец усмотрит некие параллели между собой и Майклом? Получается, что они оба предпочитают заливать свое горе вином. Видно, не понимают, что, стоит протрезветь, горе снова вернется.

Однако Джино не стал углубляться в смысл сказанного Лиз. Он допил стакан и поднялся с места за очередной порцией спиртного. Надо что-то сказать, растерянно подумала Лиз. Нельзя же в самом деле напиваться с самого раннего утра. Но если она сейчас переведет разговор на выпивку, то отец вообще не захочет говорить. А ей самой так нужно выговориться!

– Джулия переменилась буквально на глазах! Папа, только ты сможешь повлиять на нее! Я знаю, тебя она послушается!

Джино вяло махнул рукой.

– Я не стану на нее влиять, Лиз. Если Джулия вознамерилась найти своего родного отца, мы не должны мешать ей в этом.

– Но ведь это же откровенный плевок в тебя! Ты ее вырастил, воспитал! Все эти годы ты обращался с ней как с родной дочерью!

– А я и продолжаю считать Джулию своей родной дочерью. И потому от всей души желаю ей только счастья. Хотя Майкла мне искренне жаль. Он хороший малый.

– Ей не столько родной отец нужен, сколько хочется раскопать прошлое мамы. Втемяшила себе в голову, что она та самая девочка с фотографии. Дескать, она была в России, когда ей было три годика. Получается, что и наша мама была там! Разве такое возможно?

Джино беспомощно качнул головой:

– Ума не приложу!

– Папа! – начала Лиз и замолчала, сама ошарашенная внезапной догадкой. – А что, если мама удочерила нашу Джулию?

Джино бросил сердитый взгляд на младшую дочь.

– Нет, это невозможно! – отрезал он неожиданно твердым голосом. – Когда я их увидел впервые, они же были… Они были как две горошинки в одном стручке. Да и Сара не стала бы от меня скрывать, что она всего лишь приемная мать Джулии. Она никогда не лгала. Ты же помнишь ее любимое наставление: всегда говори только правду, и у тебя никогда не будет никаких проблем. У лжи, как известно, короткие ноги.

Лиз кивнула в знак согласия. Слова мамы она хорошо помнила и сама. Но вдруг мама жила по иным правилам, чем те, которым учила их?

– Тогда почему Джулия похожа на русскую девочку?

– Простое совпадение! – Отец плеснул себе в стакан апельсинового сока. – Когда я познакомился с мамой, Джулии уже шел пятый годик. Если бы она говорила по-русски, я бы это заметил.

– Ты прав! – обрадовалась Лиз, услышав наконец по-настоящему весомый аргумент. – Как это я сама не додумалась! Ведь если бы она приехала из России, то и говорила бы по-русски!

– Но, надо сказать, у маленькой Джулии была своя необычная манера произносить слова. А еще она постоянно разговаривала шепотом с какой-то воображаемой подружкой.

– Что значит «своя манера»? – немедленно приуныла Лиз.

– Она проглатывала часть букв, а потому слова казались бессмысленными. Но это чисто возрастное. У детей так часто бывает. Ты же знаешь, детки любят коверкать слова.

– Пожалуй! – неохотно согласилась с ним Лиз и вздрогнула от неожиданного звонка в домофон. – Я сама! – подхватилась она с места и побежала в прихожую. – Слушаю!

– Это я, Джулия! Впустите меня!

Лиз нажала на кнопку, мельком взглянув на отца. Он как раз доливал водку в очередную порцию сока. Она подавила еще один раздраженный вздох и пошла открывать дверь. Долговязая фигура Алекса, маячившая за спиной Джулии, ее совсем не удивила. В последние дни эти двое уже успели превратиться в неразлучную парочку.

– Привет! – поздоровалась Джулия с несколько вымученной улыбкой. – Как дела, Лиз? Я вчера вечером звонила тебе пару раз, но ты не взяла трубку.

– Я была занята. У меня, знаешь ли, тоже есть своя личная жизнь!

– Как папа? Мне надо поговорить с ним.

– Тогда поторопись! Он как раз сейчас хлещет на кухне водку, разбавляя ее апельсиновым соком.

– Но ведь еще только девять часов утра!

– Ну и что? – огрызнулась Лиз. – Последние события окончательно добили отца. Фотографии в газетах, погромы в квартирах, а все потому, что его старшая доченька, видите ли, изо всех мест на земле выбрала Россию, чтобы искать там свое прошлое.

– Меньше яда, Лиз! – Лицо Джулии сделалось серьезным. – Я и без тебя понимаю, сколько доставляю всем неприятностей, особенно тебе и папе.

– И Майклу тоже! Он вчера весь вечер пил, как ненормальный! – Лиз бросила выразительный взгляд на Алекса. – Вы с ней будьте осторожны! Не теряйте бдительности! У моей сестры, как выяснилось, есть одно весьма неприятное качество: все мужчины, с которыми она так или иначе связана по жизни, обязательно начинают спиваться!

– Что ты несешь, Лиз! – взорвалась Джулия.

– Прошу прощения, но это чистая правда! – На мгновение Лиз устыдилась резких слов. Но нет! Не собирается она извиняться перед сестрой! Ведь именно по вине Джулии их размеренная, спокойная жизнь превратилась в сущий ад. – В любом случае зачем явилась? Надеюсь, не затем, чтобы доставить отцу новые неприятности.

– Мне надо просмотреть мамины бумаги.

– Джулия, это ты? – Джино, пошатываясь, вошел в гостиную. – С тобой все в порядке? Я так за тебя переживал!

– У меня все хорошо, папа! – Джулия поцеловала отца в щеку. – А у тебя как?

– Живу! – коротко бросил он с некой обреченностью в голосе и уставился на Алекса. – Это твой приятель?

– Прошу прощения, папа, что не представила сразу. Алекс Мэннинг, сын того журналиста, который сфотографировал девочку из приюта. Он помогает мне вести поиски.

Джино протянул руку, и Алекс пожал ее. Лиз несколько растерялась от подобного гостеприимства. Сама она была настроена не столь радушно. Она не сомневалась в том, что именно Алекс Мэннинг подбил сестру на эти безумные поиски. Не будь его, Джулия бы уже давно все бросила.

– Папа, можно просмотреть бумаги, которые остались после мамы? Надежды найти в них что-то полезное мало, но попытаться стоит.

– Само собой, дочка! Мне нечего скрывать от вас! Думаю, и твоей покойной матери тоже! Она тебя обожала! Ведь ты же была ее ребенком.

Молодец, папа, подумала Лиз. Наконец-то он сказал это Джулии прямо в лицо. Должен же кто-то в конце концов поставить ее на место! Напомнить хотя бы какие-то правила приличия!

– Знаю, папа! – тихо обронила Джулия, но лицо ее стало озабоченным. – Просто у меня пока не сходятся концы с концами! А надо, чтоб они сошлись!

– Не хочу, дочка, чтобы ты из-за своего чрезмерного любопытства попала в новую беду! Тебе надо переехать ко мне! Я думал, о тебе позаботился Майкл. Но Лиз сказала, что вы разорвали помолвку.

– Да! У нас с ним не сложилось! Знаю, он тебе очень нравится. Но, думаю, мы поступили правильно: так будет лучше для нас обоих.

– Это твоя жизнь, Джулия! – вздохнул Джино. – Тебе виднее! Но Майкл хороший парень, и твоя мама его очень любила.

– Да! Но вся беда в том, что я его не любила! Вернее, не любила настолько, чтобы выходить за него замуж. Это было бы нечестно с моей стороны.

Джино бросил на Алекса задумчивый взгляд. «Наверняка он подумал о том же, о чем и я», – решила про себя Лиз. Уж не потому ли так стремительно переменились чувства Джулии к Майклу, что в ее жизни появился Алекс?

– Папа, я не перееду к тебе! Не хочу подвергать тебя риску!

– Но вот этого парня ты же не боишься подвергать риску! – живо возразил ей отец. – Джулия! Неприлично оставаться в квартире одинокого мужчины! – добавил он неожиданно резким тоном. Несмотря на всю мягкость своего характера, Джино придерживался традиционных взглядов на брак и никогда не приветствовал свободных отношений между женщиной и мужчиной еще до свадьбы.

– Папа! Квартира Алекса тоже подверглась вчера нападению!

– Ты серьезно? – воскликнула пораженная Лиз.

– Да! Вполне возможно, они проследили за мной и досюда!

Лиз взглянула на сестру. Особых угрызений совести на ее лице не читалось.

– То есть ты хочешь сказать, что привела этих бандитов прямо к нам, да? Хочешь, чтобы и папину квартиру они превратили в свалку? Зачем ты явилась? Зачем ставишь под угрозу папину жизнь?

– Думаю, Джулия все несколько преувеличивает! – вмешался в назревающий скандал Алекс. – Никакой слежки за нами я не заметил. К тому же, прежде чем ехать к вам, мы поменялись машинами с моим другом и проделали весь этот трюк на многолюдной парковке.

Лиз презрительно хмыкнула. Все эти шпионские штучки ее не очень впечатлили.

– Я все рассказала полиции, – сообщила Джулия, – и они пообещали взять папину квартиру под наблюдение. Так, на всякий случай!

– Перестанешь лезть ко всем со своими дурацкими вопросами, и никакого случая точно не случится!

– Все может случиться, пока мы не найдем то, что они ищут! – Джулия повернулась к отцу. – Папа, мамины бумаги во второй спальне?

– Да. Но там такой кавардак! Прошу простить меня! После переезда я там еще ничего не трогал. Нет никаких сил убираться! – Джино ссутулился и шаркающей походкой направился на кухню. За новой порцией водки, догадалась Лиз. Когда отец скрылся за дверью, Лиз с яростью набросилась на сестру: – Отец сознательно загоняет себя в гроб, а тебе хоть бы что! Какая же ты бессердечная, Джулия!

Джулия отпрянула, не ожидав услышать от сестры столь резкое обвинение в свой адрес.

– Неправда, Лиз! Просто сейчас… я немного занята…

– Ну да! Занята поисками настоящего отца! Великолепно! Зачем тебе волноваться о чужом человеке?

– Лиз, прошу тебя!

– О чем ты меня просишь, Джулия? Папа уже с самого раннего утра опрокинул в себя бог знает сколько порций водки с апельсиновым соком. Он перестал ходить на работу. Он бродит целыми днями по дому, даже не одевшись. Ты хоть это успела заметить?

– Но теперь же рядом с ним ты! – не выдержала Джулия. – Почему не остановишь его? Почему не проследишь? Почему ничего не делаешь? Впрочем, как я успела заметить, ничегонеделание – это твое любимое занятие в последние месяцы!

– Что? – вперила Лиз возмущенный взгляд в сестру, опешив от ее ответной атаки. – Что ты несешь?

– То и несу, Лиззи! Сидишь и ждешь у моря погоды! Кто-то что-то сделает, кто-то что-то решит за тебя. Ты хочешь, чтобы я прекратила поиски? Отлично! Ты хочешь, чтобы папа перестал пить? Прекрасно! Ты хочешь, чтобы я запретила ему пить! А сама? Чего хочешь ты для себя? С тех пор, как заболела мама, ты только и печешься о том, чтобы никто, не дай бог, не причинил тебе новые огорчения. Почему ты бросила университет? Собираешься до конца своих дней подвизаться официанткой в ресторане? Сколько можно, Лиз! Неужели ты никогда не задумывалась о собственном будущем?

– Я… я не знаю, – растерянно промямлила младшая сестра. Вопросы Джулии жгли своей правдой, словно каленое железо. Лиз почувствовала, что еще немного, и она расплачется. Но нет! Не станет она плакать в присутствии Джулии и Алекса. Она круто развернулась и выбежала из квартиры.

Лиз остановилась только на улице. Она была в бешенстве. Она была оскорблена и уязвлена до глубины души. Но больше всего ее потрясло то, что Джулия сказала правду. Она замедлила шаг, чтобы вытереть слезы, струящиеся по щекам. Бог мой! Как же права ее старшая сестра! С той самой минуты, как врачи диагностировали у мамы рак, она словно поставила крест на всей своей жизни. Встала, так сказать, на прикол. А все потому, что Лиз не мыслила себе жизни, в которой больше не будет мамы. Даже думать об этом было мучительно и больно. И вот прошло уже несколько месяцев с тех пор, как мамы не стало, а она по-прежнему болтается на якоре. У нее нет ни планов, ни желаний, ничего!

Лиз огляделась вокруг. Самое ужасное, что и идти ей тоже некуда!

– Господи! Что я наделала! – Джулия подбежала к дверям. – Надо догнать Лиз! – Ей было нестерпимо стыдно, что все свое дурное настроение она выплеснула на сестру. – Зачем я набросилась на нее? Зачем наговорила столько обидных слов?

– Наверное, давно пора было это сделать.

– Но я же обидела ее!

– Скорее всего, да!

Джулия бросила мрачный взгляд на Алекса.

– Хорошенький ты утешитель! Ты должен был сказать: «Нет! Ты ее совсем не обидела!»

– У меня нет младшей сестры, а потому я и не знаю, что и когда говорить в тех случаях, когда сестры ругаются.

– Лиз достала меня в последние дни! – раздраженно бросила Джулия. – Командирша еще та! Любит только раздавать указания. Все ей не по душе! Что бы я ни сделала, все плохо, все не так! Кажется, я начинаю уже уставать от своей младшей сестры. Повезло тебе, что ты – единственный ребенок.

– Возможно! – Алекс помолчал. – Так мы будем смотреть бумаги?

Джулия погрузилась в тягостное раздумье. Увы, сейчас ее посещают преимущественно мрачные мысли. Возможно, это связано с тем, что ей все время приходится принимать решения, что всегда непросто. Да и опыта у нее маловато. Ведь все предшествующие двадцать восемь лет ей редко доводилось что-то решать самой, да и то все больше по пустякам. А сейчас что ни день, то перед ней новый выбор. А что выбрать? Как поступить правильно? Вот вопрос! Полночи она промучилась без сна, размышляя над тем, позвать ли Алекса обратно в спальню или не стоит рисковать. В конце концов, решила оставить все, как есть: она – на кровати, Алекс – на диване в гостиной. И вот сейчас она все еще продолжает злиться, что повела себя так глупо.

Разве нельзя было наплевать на всякие там условности и поступить так, как хочется? И что с того, что раньше она так не делала? Мало ли что это не в ее характере? И с Лиз надо было вести себя совсем по-другому! Вечно она ее оберегала! Пусть бы тоже немного понервничала!

– Ладно, с Лиз я поговорю позже! Вдруг найдем что-нибудь интересное. Тогда и разговаривать с ней будет проще.

– Едва ли найдем! – скептически заметил Алекс. – У меня такое чувство, будто мы на самой вершине айсберга. Пока все развивается по наихудшему сценарию: с каждым днем все хуже и хуже.

– Спасибо! Воодушевил! – иронично заметила Джулия, входя в небольшую спаленку.

– Я реалист! Привык смотреть правде в глаза. Камера, она ведь не солжет!

– Зато лгут люди! А нам предстоит вычислить, кто лжет. Главное – понять, что заставляет их лгать. – Джулия обозрела гору коробок, нераспакованных ящиков, пачки с книгами, свертки одежды. – Да, здесь нам придется изрядно повозиться! Но вдвоем будет быстрее!

Алекс обвел глазами комнату.

– Откуда столько хлама?

– Сама удивляюсь! Но папа продал дом за считаные дни. Мы просто не успели распихать все, что у нас было в том доме, по разным углам. Что-то перевезли в сарай, а какие-то вещи папа забрал с собой на новую квартиру. С чего начнем?

– Вначале давай проложим себе дорогу!

Джулия присела на корточки и открыла первый ящик.

– Как же люди обрастают вещами к концу своей жизни! – воскликнула она, еще раз окинув взором груды коробок.

– Причем достаточно безобразными! – Алекс извлек из ближайшей к нему коробки скульптурную фигурку мужчины с чудовищно непропорциональным телосложением. – Только не говори мне, что этот уродец украшал ваш журнальный столик.

– Да нет же! – рассмеялась Джулия. – Это мамины первые опыты в области ваяния. Мы с ней ходили в студию ваяния в нашем культурном центре. Мне хотелось приобщиться к искусству, а маме просто хотелось быть рядом со мной.

Улыбка сбежала с лица Джулии при мысли о том, сколько времени они проводили вместе с покойной матерью, а на поверку все оказалось ложью.

– Перестань! – набросился на нее Алекс. – Не смей изгонять из памяти хорошие воспоминания!

– Как ты догадался, о чем я подумала? – удивилась она.

– По глазам! Я же человек с опытом. Не позволяй сомнениям взять над собой верх, Джулия! Это пустая трата энергии и сил. Тупиковый путь!

– Ты прав! Но так трудно отрешиться от тяжелых мыслей.

– Взгляни-ка лучше на это! – Алекс протянул ей бумагу, которую он извлек из картонной папки. – Вот твоя метрика!

Она взяла документ. В последний раз она видела его, когда получала водительские права. Но на сей раз она буквально впилась в метрику глазами. В графе «Отец» стоял прочерк, далее шли вписанные фамилии матери и ее, чуть ниже – место рождения: госпиталь Святой Клары, Беркли, штат Калифорния.

– Похоже, я родилась в Калифорнии. Вот и печать подтверждает это.

– Да, печать подлинная, – согласился Алекс. – Но ты же понимаешь, что можно раздобыть любые документы, особенно если к делу подключаются спецслужбы.

– Кристина Делани сказала мне то же самое. Неужели действительно так просто получить липовое удостоверение личности?

– Не просто! Но твоей матери наверняка помогли!

Джулия открыла следующую коробку. Перчатки, шарфы и прочие мелочи. Она взялась за следующую.

– А ты была толстушкой! – присвистнул от удивления Алекс и подал ей старую фотографию.

Кажется, ей здесь одиннадцать лет. Снимок сделали прямо во время семейного праздника. И она действительно пышка-пышкой!

– В детстве меня просто закармливали итальянскими блюдами! – пожаловалась она. – Мои родные вполне искренне считают, что чем больше ешь, тем лучше себя чувствуешь. Плюс кое-что сохранилось от детства.

– Ты называешь это «кое-что»? – возмутился Алекс. – Только взгляни на эти жировые складки!

– Ай, отстань, пожалуйста! Можно подумать, что ты в детстве был херувимом!

– То есть ты полагаешь, что теперь я настоящий херувим? – Алекс изобразил на лице обворожительную улыбку.

– Я думаю, что ты очень собой гордишься! Вот что я думаю!

– Я тебе нравлюсь, это точно!

– Ни капельки! Не обольщайся на сей счет! – улыбнулась Джулия, швырнув фотографию обратно в коробку. – Пожалуйста, не отвлекай меня от дела!

Медленно, но неуклонно они расчистили себе путь к центру комнаты и наконец добрались до ящиков, в которых была сложена одежда. Сейчас, когда Джулия знала, что ее мать сопровождала в Россию артистов в качестве костюмера, все, что имело хоть какое-то отношение к одежде, приобретало новый смысл. В коробках лежала не только одежда, но и их детские карнавальные и новогодние костюмы. Вот, к примеру, ее наряд Красной Шапочки, в котором она щеголяла на школьном вечере в третьем классе. А вот костюм ангела, который мама сшила ей к какому-то дню Хеллоуина.

– Мы всегда изготавливали себе костюмы сами, – пояснила она Алексу. – Мама любила шить, правда, она никогда не рассказывала, что когда-то занималась этим профессионально.

– Конечно, не рассказывала! Ведь она же тщательно скрывала от вас все, что имело отношение к ее прошлому.

– Тогда получается, что мы напрасно надеемся отыскать здесь что-то стоящее!

– Продолжай копать, Джулия! Даже самые осторожные люди иногда допускают оплошность.

Джулия с легким вздохом взялась за разбор следующей коробки. Там были сложены рождественские открытки, письма и записная книжка с адресами. Эта книжка, украшенная цветочным орнаментом, лежала рядом с постелью матери в день ее смерти. В последний месяц мать написала множество коротеньких писем, адресованных знакомым и друзьям, в которых уведомляла их о своей болезни. Когда она уставала держать перо, то на помощь ей спешила Джулия, реже – Лиз, они писали записки уже под ее диктовку. В отличие от других вещей, связанных с более счастливыми временами в их доме, записная книжка сразу же напомнила Джулии, какими тяжелыми были последние дни жизни ее матери. Хорошо, что она была все это время рядом с ней. Собственно, мама умерла на ее руках: печальное это зрелище видеть, как на твоих глазах угасает родной человек. Жаль, что именно картины смерти заслонили от нее в последние месяцы то время, когда мама еще была здорова и счастлива.

Усевшись прямо на пол и скрестив ноги, она принялась листать записную книжку. На последних страницах она обнаружила три запечатанных письма, готовых к отправке. Наверное, мать попросила сделать это Лиз, а та, по своему обыкновению, забыла. Первое письмо было адресовано Памеле Хант, матери ближайшей подруги Джулии, второе – Грейс Баррингтон, официантке, работающей у них в ресторане уже лет десять. Третье… Джулия взяла в руки конверт и поднесла его ближе к свету. Почерк явно мамин, но буквы еле видны и нацарапаны кое-как. Она с трудом разобрала имя того, кому мать адресовала свое письмо.

– Странно! Какой-то Рик Сандерс! Не помню никого с такой фамилией!

Алекс подошел к ней и тоже сел рядом.

– Вскрой письмо и узнаешь, кто это.

– Ты считаешь это правильным? Это же мамино письмо. Оно адресовано другому человеку. Мама хотела отправить его за день до смерти. Я помню, каких усилий ей стоило написать его, но она сказала мне, что это очень важно и что она должна во что бы то ни стало написать его сама.

– Тем более есть повод вскрыть письмо! А вдруг это исповедь?

– Не понимаю, почему мама должна была исповедоваться какому-то неизвестному Рику Сандерсу! – возмутилась Джулия, но все же вскрыла конверт. Там лежал всего лишь один листок, вырванный из блокнота. Джулия достала его и, сделав глубокий вдох, и начала читать:

– «Дорогой Рик! Понимаю, мы договорились с тобой никогда не касаться этой темы, но я хочу, чтобы ты знал. Я очень больна! Боюсь, что не протяну больше месяца». – Голос Джулии сорвался. Мысль о том, что она зачитывает, по сути, предсмертное письмо матери, была настолько ужасной, что она молча протянула листок Алексу. – Я больше не могу!

Он взял письмо и продолжил чтение:

– «Я всегда вспоминаю тебя с нежностью. Знаю, ты был страшно зол на меня за то, что я сделала. Но все оказалось только к лучшему! Джулия выросла настоящей красавицей. У меня есть еще одна дочь. Я прожила счастливую жизнь. Надеюсь, ты тоже смог обрести в конце концов хоть немного счастья. Да, ты пошел на величайшую жертву из всех, но, зная тебя, я ни капельки этому не удивляюсь. Ты всегда был и остаешься мужественным и благородным человеком, самым мужественным и самым благородным из всех, кого я знала. Любящая тебя Сара».

Алекс поднял глаза от письма и перевел их на Джулию.

– Как ты думаешь, кто этот Рик Сандерс? – спросила она у него.

– Давай спросим у твоего отца.

– Не думаю, что он захочет читать мамино письмо, адресованное другому мужчине. Да еще с такой подписью: «Любящая тебя Сара».

Алекс перевернул конверт и прочитал адрес:

– Санта Хелена! Это же где-то рядом, в полутора часах езды от Сан-Франциско.

– Да, к северу от Напы. Ты собираешься туда ехать?

– А почему бы и нет? Это – предсмертное письмо твоей матери. И она сказала тебе, что оно для нее очень важно. Следовательно, мы должны вручить его лично!

– Пожалуй, ты прав! – задумчиво проговорила Джулия. – Странно, она пишет обо мне в письме незнакомому человеку, а Лиз даже не называет по имени. Получается, что этот Рик знал меня. Да, стоит узнать, кто этот человек.

– А как с работой? У тебя же сегодня вечером программа.

– Я уже обо всем договорилась. Взяла отгулы на несколько дней. Так что могу теперь всецело сосредоточиться на нашем деле. – Джулия немного помолчала, оглядев ворох неразобранных коробок. – Но мы же еще здесь не закончили.

– Никуда эти коробки от нас не денутся!

– Ты прав! Судя по всему, папа не заглядывал в эту комнату с того самого дня, как переехал сюда. Пойду попрощаюсь с ним! И попробую поговорить о его пристрастии к спиртному. Лиз права! Я в последнее время совсем не отслеживала эту сторону его жизни.

– Такой разговор, как правило, затягивается надолго! – резонно напомнил ей Алекс. – К тому же нравоучительные беседы стоит вести на трезвую голову. Тогда от них может быть какой-то прок.

– И опять ты прав! Да, пожалуй, лекцию о вреде пьянства стоит отложить. Надеюсь, у мамы не было любовной связи с этим Риком Сандерсом. Иначе отец вообще будет морально раздавлен! – Она вдруг резко замолчала, а потом в испуге поднесла руки ко рту. – О боже! Ты же не думаешь, что этот человек и есть мой родной отец, а?

Для того чтобы получить ответ, им с Алексом потребовалось два часа. Именно столько заняла дорога до Санта Хелены, небольшого местечка к северу от Сан-Франциско. Поглощенная поисками всего того, что имеет отношение к прошлому матери, Джулия совсем забыла о том, что был же еще и родной отец. Что, если перед смертью мама решила написать ему письмо? Вполне логично! Нелогичным было другое. Всю жизнь мама скрывала от нее правду об отце: кем он был, где жил? А как оказалось, все эти годы он жил почти рядом с ними.

Как только Алекс свернул с автострады на проселочную дорогу, Джулия опустила окно, и в салон автомобиля ворвался свежий воздух, моментально растрепал ей волосы и немного остудил жар лица. Красивые места, думала она, разглядывая яблоневые сады и виноградники, тянущиеся сплошной полосой до самого горизонта. Из здешних сортов винограда изготавливают одно из лучших в мире вин. Джулия, выросшая в семье истинных итальянцев, конечно же, знала толк в хорошем вине. Но вот по странному стечению обстоятельств сама она ни разу не была в местных винодельческих хозяйствах. Отец и ее дядя несколько раз навещали эти края, но мама никогда не интересовалась тем, как и где выращивают виноград, из которого потом изготавливают их любимое красное вино.

Почему ей было все это неинтересно? Уж не потому ли, что совсем рядом с виноградниками живет человек, который когда-то был ей очень дорог?

– Ты молчишь уже больше часа! – Алекс искоса бросил на нее удивленный взгляд. – О чем задумалась?

– Все думаю, а вдруг этот человек – мой отец? И что я ему скажу? Что мне делать, Алекс?

– Об этом пока еще рано думать! Откуда такая уверенность, что Рик Сандерс – твой отец?

– Тогда почему в письме мама упомянула меня особо? А про Лиз написала просто «еще одна дочь»? По всему выходит, что она была знакома с ним еще до своего замужества с Джино.

– И что с того? Допустим, они были знакомы, но из этого вовсе не следует, что он был твоим отцом.

– И тем не менее морально я должна быть готова к худшему! Подростком я часто рисовала себе картины встречи с настоящим отцом. Могла часами разглядывать себя в зеркале и расстраивалась, не находя ни малейшего сходства с мамой. Но я утешала себя тем, что в мире есть человек, похожий на меня, мой отец. Разумеется, мне и в голову не могло прийти, что я – сирота из русского приюта. Такое даже при самом богатом воображении трудно придумать.

Она вымученно улыбнулась и получила в ответ широкую улыбку от Алекса.

– Отлично! Раз ты еще можешь шутить, значит, с тобой все в полном порядке.

– Ты считаешь, что чувство юмора – это важно?

– Смех очень часто помогает выжить. Мне доводилось бывать в африканских деревнях, где люди буквально мрут с голоду, от ВИЧ-инфекций и других страшных болезней. Казалось бы, бедолагам вообще не до смеха, но стоило мне навести на кого-нибудь из местных фотокамеру, как они тут же начинали улыбаться. Жить в таких нечеловеческих условиях и уметь улыбаться дорогого стоит.

Джулия молча повернулась к нему. Алекс не отрывал глаз от дороги, но она поняла, что мыслями он снова унесся в прошлое.

– Я дал одному мальчугану ручку и кусок бумаги, – продолжал он, не поворачивая головы. – Ты бы видела, как он радовался. Будто получил чек на миллион долларов. – Алекс невольно улыбнулся, видно, представив себе лицо счастливого ребенка. – И все время смеялся. Смеялся и рисовал, пока не изрисовал своими каракулями весь лист бумаги.

– А потом ты его видел? Ты вообще встречаешься с теми людьми, которых фотографируешь?

– Я редко возвращаюсь в те места, где уже бывал. А потому и героев своих снимков почти никогда не встречаю. Очень редко! Но в ту деревню я наведывался около года тому назад.

– Только не говори мне, что мальчик умер! – протестующе замахала руками Джулия. Сама мысль о том, что такой жизнерадостный ребенок мог умереть, была ужасна.

– Не знаю, что с ним случилось. Вся деревня исчезла с лица земли. Ее смыло наводнением. Рассказывали, что кое-кто смог спастись, но все уцелевшие жители разбрелись по другим деревням. Так что о судьбе мальчика мне ничего не известно.

– Может, он выжил и продолжает где-то играться с твоей ручкой, играет и улыбается.

Алекс посмотрел на Джулию с ласковой улыбкой.

– У тебя доброе сердце, Джулия! Не поэтому ли у тебя столько проблем?

– Все может быть!

– По доброте своей ты боялась поговорить начистоту с Майклом, не хотела его обижать.

– Частично да. А частично он мне все же нравился, и обращался он со мной замечательно. Но ты прав: я действительно не хотела обижать его. А проблемы у меня были не столько из-за Майкла, сколько из-за мамы. Я всегда боялась огорчить ее, если стану проявлять повышенное любопытство к прошлому. У меня никогда не хватало смелости задать ей все те вопросы, которые я задаю себе сегодня. Она отсылала меня прочь, а я терпела, чтобы – не дай бог! – лишний раз не расстроить ее. И вот чем обернулась моя уступчивость в итоге.

– По твоим рассказам, у вас с матерью были прекрасные отношения, а потому можно понять твое нежелание огорчать ее.

– Да, мы прекрасно ладили, постоянно вели беседы на самые разные темы. Мама знала каждый мой шаг, где я, что делаю. Вообще-то она держала меня под неусыпным контролем, это правда.

– Долго она болела?

– Почти два года, начиная с того момента, когда был поставлен страшный диагноз, и до смерти. Особенно тяжелыми были последние полгода. Наблюдать, как умирает человек, всегда трудно. Зато у нас хватило времени попрощаться с ней. Кажется, мы успели обсудить в эти последние месяцы все самое важное. Но теперь я понимаю, что маму больше всего заботило наше настоящее и наше будущее. Она никогда не заводила речь о прошлом, предпочитая говорить только о том, что мы станем делать, когда ее уже не будет с нами. Вот и получается, что она сумела сохранить свою тайну до конца дней, унеся ее в могилу. Не понимаю только, почему она так сделала.

– Вполне возможно, тебе удастся найти ответ на это «почему». Только смотри не пожалей потом об этом.

– Не пожалею! Лучше самая страшная правда, чем неопределенность.

Алекс бросил на девушку задумчивый взгляд.

– Это ты пока так рассуждаешь. Кто его знает, насколько страшной может быть наша с тобой правда.

– Ты говоришь так, будто уже о чем-то догадываешься, но не хочешь пока делиться своими соображениями. Готовишь меня к чему-то, да?

– Нет! Пока я знаю ровно столько, сколько знаешь ты. Просто мне пришлось в жизни насмотреться на всякое. Никогда ведь не знаешь, на какую подлую низость способен человек.

Джулия точно не знала. Всю жизнь она прожила под крылышком у матери, надежно защитившей ее от всяких мерзостей реального мира. Она со вздохом глянула в ветровое стекло. Мимо промелькнула табличка с надписью населенного пункта: Санта Хелена.

– Ну, вот мы и приехали! – пробормотала она вполголоса. – Готова или не готова, но вперед!

– Ты говоришь о Рике Сандерсе или о нас?

– И о нем, и о нас! У меня нехорошее предчувствие, Алекс.

– Да у меня все время это предчувствие, Джулия! С того самого момента, как в минувшую пятницу ты постучала ко мне в дверь.

Проселочная дорога петляла между фермами, пастбищами, на которых паслись лошади и несколько коров, потом замелькали небольшие деревенские домики. Пахло свежескошенным сеном и травой. Стоял красивый солнечный день. Безоблачное голубое небо, яркое солнце, идиллический деревенский пейзаж. В такие дни не верится, что уже скоро зима. Какая зима, вот же оно, лето! Самое настоящее! Да и вообще, когда попадаешь на природу, то не хочется верить в плохое. Дай бог, чтобы его и не было, подумала про себя Джулия.

Алекс попросил ее еще раз свериться по карте. Джулия сверилась и велела сворачивать на следующем перекрестке. Но вот деревенский пейзаж стал постепенно уступать место городским постройкам, фабричным сооружениям, автозаправкам, парковым аллеям и городским тротуарам. Рик Сандерс жил на улице, которая именовалась Карибский Двор. Странное название! Ибо ничто в окружающем пейзаже и отдаленно не напоминало карибскую экзотику. Искомый адрес привел их к скромному одноэтажному домику в стиле ранчо. На подъезде к дому стоял видавший виды старенький «Шевроле», по меньшей мере двадцатилетней давности. Трава на лужайке перед домом была редкой, пыльной и сухой. Цветочные клумбы тоже радовали глаз своей неухоженностью, между кустами роз, высаженных вдоль всего фасада дома, торчали сорняки.

Джулия заметно нервничала, а когда Алекс затормозил машину, и вовсе разволновалась.

Неужели через каких-то пару минут она увидит родного отца?

Догадается ли она, что это он? Почувствует ли инстинктивно родную кровь?

Она непроизвольно сжала руку Алекса, когда он двинулся по дорожке вперед к дому.

– Не спеши! Я еще не готова!

– Тебе не надо ничего говорить, Джулия. Я все возьму на себя. Назову имя твоей матери, и мы посмотрим на его реакцию. Словом, ты стой, слушай и наблюдай!

– А вдруг он что-то спросит? Или даже узнает меня? Что, если я не захочу с ним разговаривать или тем более признавать в нем родного отца?

Алекс ободряюще улыбнулся ей.

– Опять паникуешь? И снова слишком много вопросов. А надо по одному, по одному!

– Просто я хочу быть готовой к любым неожиданностям!

– Иногда удача приходит тогда, когда ее вообще не ждешь. И все получается наилучшим образом!

– Или наихудшим!

– И ты еще смеешь обзывать меня пессимистом?

– Хорошо! Всё! – Джулия сделала глубокий вдох. – Пошли! Я готова!

Алекс позвонил в дверь. Послышался лай собаки, следом мужской голос приказал собаке замолчать. Через минуту дверь распахнулась, и на пороге показался мужчина в голубой рубашке и белых шортах. Они стояли спиной к солнцу, потому лицо мужчины было почти неразличимо. Джулия зажмурилась, потом заморгала глазами, чтобы приглядеться, но в этот момент Алекс больно сжал ей руку.

– Ой! – невольно вскрикнула она, но Алекс даже не взглянул на нее. Он оцепенело взирал на хозяина дома.

Мужчина шагнул на крыльцо, отступив тень, и отчетливо стали видны его темные волосы и светло-зеленые глаза.

– Вы Рик Сандерс? – спросила Джулия.

Ответа не последовало.

Мужчина вздохнул и после короткой паузы сказал:

– Не совсем! Скажи ей, Алекс!

– Ты знаешь этого человека? – Шокированная Джулия повернулась к Алексу, но тот лишь плотно сжал губы.

– Вот черт, Джулия! Этот человек – мой отец!

16

Алекс не верил своим глазам. Неужели перед ним стоит отец? Но ведь его нет в живых уже целых двадцать пять лет.

Однако эти каштановые волосы, светло-зеленые глаза, продолговатое худощавое лицо – все такое родное, такое узнаваемое.

Алекс моргнул раз, потом второй, пытаясь сбросить с себя наваждение. Но отец никуда не исчез, он по-прежнему стоял перед ним. Правда, Чарльз Мэннинг сильно постарел: вокруг глаз залегли морщины, кожа на лице обвисла и стала дряблой, в волосах обильно блестит седина. Однако изменения не такие уж катастрофические, чтобы не узнать человека, который предположительно погиб четверть века тому назад в страшной дорожной аварии. И не просто погиб, но которого, как был убежден Алекс, убили, намеренно столкнув машину в пропасть.

Невероятно! Неправдоподобно! Такого не может быть, потому что не может быть никогда!

Его отец, известный фотожурналист Чарльз Мэннинг, жив!

Мысли в голове путались, к горлу подступила тошнота.

– Алекс! – Отец протянул руку, чтобы поддержать его. Или чтобы поздороваться?

Но Алекс отпрянул назад и спрятал свою руку за спину.

– Какого черта? Что здесь происходит? Кто вы?

– Ты прекрасно знаешь, кто я! – спокойно ответил Чарльз. В его глазах читались боль и раскаяние. – Ты сам только что сказал. Как ты нашел меня?

Вопрос повис в воздухе, потому что Алекс некоторое время просто пережевывал его, пытаясь постичь смысл.

– Я тебя не искал! – выкрикнул он яростно, чувствуя, как все в нем кипит от злости. – Я приехал сюда в поисках некоего Рика Сандерса.

– Зачем он тебе понадобился?

Но Алекс уже впал в ступор. Он силился и никак не мог вспомнить, зачем ему понадобился этот злосчастный Сандерс.

– Моя мама написала вам письмо, но его не отправили, – вмешалась в разговор Джулия. – Вы должны знать мою маму, ее звали Сарой.

Чарльз порывисто вздохнул.

– Сара? Так это она вас отправила ко мне?

– Нет. Мамы больше нет. Она умерла.

В глазах отца мелькнуло удивление. Получается, что он не в курсе последних событий, подумал Алекс.

– Когда это случилось?

– Шесть месяцев тому назад. – Джулия протянула Чарльзу письмо. – Она написала вам за день до смерти. Но я обнаружила письмо только сегодня. И вот подумала, что его следует вручить лично. Я и понятия не имела, что вы… – Голос ее сорвался.

Чарльз Мэннинг слепо уставился на конверт, даже не попытавшись вскрыть его. Потом он снова взглянул на сына.

– Заходите! – пригласил он. – Есть о чем поговорить! – Он отступил в сторону, пропуская их вперед.

Алекс замешкался на пороге, не зная, что делать. Нужна ли ему исповедь этого человека? Что он может сказать ему сегодня, заставив много лет тому назад поверить в то, что погиб? Как объяснит свою чудовищную ложь?

– Пошли! – тихо проронила Джулия, тронув его за руку.

А ведь он совсем забыл о ее существовании. Но вот она стоит рядом с ним, и ее глаза полны такого сочувствия!

– Получается, что неготовым к встрече оказался я! – бросил он отрывисто.

– В любом случае нам нужно выслушать твоего отца.

– Что ему сказать? Как он объяснит тот факт, что жив-здоров и прячется рядом с домом под чужим именем?

Джулия промолчала. Чарльз тоже молчал. Они стояли и молча смотрели на него. Умом Алекс понимал, что поговорить с отцом надо, но все в нем сопротивлялось, потому что все происходящее было слишком абсурдно. Да, именно так! Абсурдно! Они отправились на поиски отца Джулии, пытались разгадать тайну ее прошлого, и в этом предприятии ему изначально отводилась роль всего лишь стороннего наблюдателя. А он превратился в самого заинтересованного участника. Будь оно все неладно!

К такому повороту событий Алекс явно не был готов. Да и можно ли было подготовиться?

Отец! Он нашел своего отца!

Когда они разговаривали с отцом в последний раз, ему было только девять лет. И вот он снова чувствует себя девятилетним, и его переполняют эмоции, которых он уже давно не испытывал.

Джулия попыталась взять его за руку, но он тут же вырвал свою руку. Он не хотел прикасаться к ней. Он вообще не хотел ничего видеть и слышать, кроме того, что чувствовал сам в эту минуту. Он вошел в дом и огляделся. Все очень убого. Возле одной стены примостился диван с выцветшей зеленой обивкой, старое потертое кресло в углу, напротив телевизора. За калиткой, ведущей в сторону кухни, снова залаяла собака.

– Успокойся, Ной! – прикрикнул на пса хозяин.

Ной гавкнул в ответ и затих, улегшись прямо на землю.

Алекс глянул на черного лабрадора с белой отметиной на носу. Вот, у отца есть пес. А ему в детстве так и не позволили обзавестись четвероногим любимцем. Мать всегда была категорически против собак, говорила, что от них в доме одна только грязь. Да и возни с ними много, выгуливать надо, а отец постоянно в разъездах, так что никаких псов. А сейчас у отца своя собака. Невероятно!

– Садись, Алекс! – предложила Джулия, но он лишь отрицательно мотнул головой и снова взглянул на отца.

– Ты хотел поговорить со мной! Говори!

Чарльз слегка откашлялся.

– Даже не знаю, с чего начать! Я думал, этот день никогда не настанет.

– Ты думал?! Значит, ты так думал?! – у Алекса запершило в горле от ярости. – И когда ж тебя начали посещать сии мысли? В тот самый день, когда мы опустили в землю пустую урну? Или позже? Может быть, ты и на собственных похоронах был? И своими глазами видел, как мы горевали? Забавно было наблюдать со стороны, да? Как ты мог так жестоко обойтись с нами? Почему заставил поверить в то, что тебя нет в живых?

Чарльз бросил на сына виноватый взгляд.

– Прости, Алекс! Мне жаль, что ты нашел меня при таких обстоятельствах.

– Нет! Тебе жаль, что я вообще нашел тебя!

– Все это очень сложная и запутанная история.

– Ну, так попытайся распутать ее. Хотя я вряд ли поверю всем твоим россказням! Точнее, я не поверю ни единому твоему слову.

– Что ж, я это заслужил! – обреченно проговорил отец.

– Знать не желаю, чего ты там заслужил, а чего нет! Я желаю знать другое! Зачем ты выдумал свою собственную смерть и заставил поверить в нее жену и сына?

– Только ради того, чтобы защитить вас!

– От кого? – Руки Алекса непроизвольно сжались в кулаки. Казалось, еще секунда, и он начнет крушить все подряд.

– От тех людей, которые сели мне на «хвост» после того, как ты сфотографировал девочку.

Напоминание о том, что он стал причиной всего, тем первым импульсом, который придал движение всему остальному, подействовало на Алекса, словно удар хлыста. Да, фотография – это его вина. Он всегда чувствовал, что каким-то образом причастен к гибели отца. А уж всю прошлую неделю буквально изводил себя терзаниями о том, что отец погиб по его вине. Ведь и Стэн, а позднее Брэдли открыто сказали, что отца убили. Выходит, все это обман, дешевая мистификация! Он стряхнул с себя оцепенение и зло бросил в лицо отцу:

– А я корил себя в том, что виноват! Что твою поганую жизнь забрали из-за меня!

– Какая может быть твоя вина в случившейся аварии? – резко перебил его Чарльз.

– Но ведь только вчера Даниэль Брэдли сказал, что тебя убили из-за той фотографии, что я сделал.

– Это тебе Брэдли сказал? И ни словом не обмолвился о том, что я жив?

– По-видимому, он счел сей факт несущественным, чтобы останавливаться на нем отдельно.

На Алекса снова накатил приступ тошноты, когда он вспомнил хладнокровное лицо Брэдли, рассуждавшего о вероятных причинах гибели Чарльза. И ведь же смотрел ему прямо в глаза, гад!

– Подонок! – тихо ругнулся он. – Знал, что ты жив, и смолчал!

– Он-то и помог мне организовать аварию! Тело не нашли, мое исчезновение списали на дорожное происшествие. – Чарльз замолчал, и лицо его стало очень серьезным. – Наверное, он просто пожалел тебя. А зачем ты встречался с ним?

Алекс проигнорировал вопрос отца.

– Мать знает, что ты жив?

– Нет, – покачал головой отец.

Слабое, но утешение. Все же одураченных двое.

– После публикации фотографии мне стали поступать угрозы, что меня убьют. Я понимал, что опасность угрожает и вам с матерью. Единственный способ защитить вас было притвориться мертвым. Превратившись в покойника, я обрел свободу.

– Мне мало таких объяснений! – глухо пробормотал Алекс, возбужденно расхаживая по комнате. Он чувствовал, как стучит кровь у него в висках. Самые противоречивые эмоции: гнев, растерянность, замешательство, негодование, печаль – раздирали его изнутри.

– Большего я тебе сказать не могу! – обронил отец твердо. – Все эти годы я защищал тебя. И буду продолжать защищать, несмотря на то, что ты стал взрослым.

– Как смеешь ты говорить мне о какой-то там защите? Ты оставил меня без отца! Я вырос в одиночестве, будучи уверенным, что мой отец погиб. Ты хоть представляешь себе, каково это взрослеть, зная, что у тебя нет отца? – Двадцать пять лет горя и скорби, отчаяния и ярости от осознания того, что он потерял, снова со страшной силой навалились на Алекса, и на какое-то мгновение он утратил контроль над собой. Он схватил стеклянную вазу, стоявшую на тумбочке рядом с телевизором, и со всего размаха запустил ею в камин. Стекло разлетелось на тысячи мелких осколков, и неожиданно он почувствовал себя лучше.

– Возьми себя в руки, Алекс! – воскликнула встревоженная Джулия.

– С какой стати я должен успокаиваться? Этот человек разбил мне жизнь!

– Понимаю, как ты расстроен… – начал Чарльз.

– Расстроен? Да это ничто по сравнению с тем, что я чувствую на самом деле. И ты еще имеешь наглость рассуждаешь с умным видом о том, как защищал меня! Боже! А я ведь всю жизнь хотел быть похожим на тебя. Какой же я дурак! – От избытка чувств Алекс укусил себя за нижнюю губу, на ней выступила кровь. – Все! С меня хватит! Я не хочу тебя больше знать! – Он решительным шагом направился к двери! Прочь отсюда! Прочь из этого дома и как можно дальше от воскресшего из небытия отца.

– Подожди! Мы еще не договорили! – крикнул ему вдогонку Чарльз.

Алекс остановился на пороге.

– О чем нам говорить? Ведь ты же ничего не рассказываешь! Я сыт по горло твоими секретами! Оставь их при себе, если они тебе так дороги. А я не дам за них и цента! – Алекс громко хлопнул дверью и вышел на улицу. Он пошел по дорожке к машине, ничего не видя и не слыша. Наверное, он сошел с ума. Все тело горело огнем, а в голове стоял полнейший туман.

– Постой, Алекс! – бросилась за ним Джулия. Она смогла догнать его уже возле самой машины. – Я сажусь за руль!

– Ни за что!

– Только я! Ты не в состоянии вести машину! Не хочу стать жертвой еще одной аварии.

– Пожалуйста, не путай меня с отцом. Это он у нас мастер по части дорожных аварий со смертельным исходом! – Алекс со всей силой стукнул кулаком по капоту и почувствовал острую боль в руке. Но с физической болью он как-нибудь справится. Он справится со всем, что реально, что имеет смысл.

– Отдай мне ключи! – приказала Джулия, перекрыв ему путь в кабину.

– Со мной все в полном порядке!

– Ты и близко не стоял рядом с этим порядком! И сам прекрасно понимаешь это!

Сил на то, чтобы спорить, у него уже не осталось. Он молча швырнул ей ключи, а потом скомандовал:

– Гони! К чертовой матери, отсюда!

Всю дорогу до Сан-Франциско Джулия жалела о том, что они не остались и не поговорили с отцом Алекса.

У нее ведь была куча вопросов к нему. О фотографии, о матери, о себе самой. А сейчас снова придется отложить свои вопросы до лучших времен, до тех пор, пока Алекс не придет в себя, оправится от пережитого потрясения и сможет понять ее мотивы. Если нет, ей придется навестить Сандерса уже одной. Но сейчас она не имеет права бросить Алекса. Впервые она видела его в таком состоянии, пожалуй, близком к невменяемости. Достаточно было взглянуть на него, увидеть, как он нервно барабанит пальцами по ноге, потом по сиденью, как он каждые две минуты меняет положение тела, пытаясь устроиться поудобнее, чтобы увидеть, как разрушительная энергия переполняет его через край. Пожалуй, не скоро сможет он оправиться от шока.

Его отец жив! Невозможно даже отдаленно вообразить себе, что пережил Алекс, увидев живого и невредимого отца на пороге дома некоего Рика Сандерса. Ведь для него отец был настоящим идолом, кумиром! Он обожал его всеми фибрами души. Быть может, думала Джулия, глядя на дорогу, Чарльз Мэннинг был единственным человеком, которого любил Алекс, вложив в свою любовь к отцу всю ту страсть и глубину, которую обычно вкладывают в любовь к женщинам. Так стоило ли удивляться, что у него не осталось никаких чувств к матери? Что он никогда и никого не любил?

Интересно, расскажет ли он Кейт Мэннинг о встрече с отцом, подумала она, но вслух спросить не решилась. Он и так готов вспыхнуть как спичка от малейшей искры.

– Да гони же ты быстрее! – взорвался он уже на подъезде к Сан-Франциско. – Перестройся на скоростную полосу!

– Алекс, остынь! Прошу тебя! Хочешь, я включу музыку?

– Нет! – Он отстегнул ремень безопасности и снова беспокойно заерзал в своем кресле. Потом тяжело вздохнул и неожиданно сказал: – Представляешь, он жив, Джулия!

– Да! – коротко согласилась она и посмотрела на него сбоку. Он неотрывно глядел на стелющееся перед ними полотно шоссе.

– А я на кладбище стоял и смотрел, как опускали пустой гроб в землю. Конечно, тогда мне никто не стал объяснять, что гроб был пуст. Мне же было всего девять лет. Это я уже потом понял, сам дошел! Помню, как могильщики принялись засыпать могилу, и сверху на гроб посыпались тяжелые комья земли. Мать хотела, чтобы я отвернулся и не смотрел на эту ужасную процедуру, а я не мог заставить себя отвести взгляд. – Алекс повернул свое заострившееся лицо к Джулии. – И где, думаешь, он был в это время? Прятался за каким-нибудь памятником? Притаился среди кустов? Видел ли он, как мы оплакивали его? Как он мог? Как мог нормальный мужчина сотворить такое со своей женой и ребенком?

– Понимаю тебя, Алекс! – сочувственно пробормотала Джулия, но он, казалось, даже не расслышал ее слов, весь в плену своих невеселых воспоминаний.

– Во время поминок я собрался и ушел в родительскую спальню. Невыносимо было видеть, как люди выпивают, разговаривают и даже смеются, как будто ничего и не было. А мне в эти минуты хотелось быть как можно ближе к отцу. Вот я и побрел в спальню, где отец уже не был много месяцев. Но я все равно слонялся по комнате, внюхивался в запахи, пытаясь вспомнить, как пах отцовский лосьон после бритья. А потом пошел в кладовку, где еще остались кое-какие его старые вещи, и просидел там до тех пор, пока все не разошлись.

Сердце Джулии разрывалось от жалости. Бедный, несчастный ребенок, такой одинокий в своем горе.

– Мама тебя нашла? – спросила она, надеясь, что у Кейт Мэннинг хватило ума отыскать сына и нежности, чтобы обнять ребенка, прижать его к себе и не выпускать из своих объятий.

– Нет. Она меня даже не искала! Сам выбрался и пошел к себе в кровать. Папы больше нет, и я должен был смириться и научиться жить с этой мыслью. И я научился! – Алекс потер лоб, будто его мучила сильная головная боль.

– Хочешь, у меня есть аспирин?

– Не надо! Я в порядке!

– Я уже слышала это!

Проскочив мост Золотые Ворота, Джулия свернула прямо к дому Алекса, всем сердцем надеясь, что их не ждут никакие новые сюрпризы. Свои машины они заберут со стоянки потом, и машину, позаимствованную у приятеля Алекса, тоже вернут тому позже. А пока – доставить Алекса домой!

Они вошли в квартиру и застали там прежний бедлам. Может, заняться уборкой? Пожалуй, самое время, чтобы отвлечься от невеселых мыслей и сосредоточиться на чем-то другом. Она молча проследовала за Алексом в его спальню и увидела, как он достал из шкафа дорожную сумку и молча швырнул ее на кровать.

– Что ты делаешь?

– Я уезжаю!

– Что значит «уезжаю»? – переспросила она потрясенным тоном. Меньше всего на свете Джулия рассчитывала услышать такие слова.

– Для начала я съезжаю с квартиры. Мне не нужно все это! – Он взъерошил на голове волосы и блеснул на нее злым взглядом. – Хороший фотограф всегда должен держать дистанцию в отношениях со своими моделями, оставаться по ту сторону объектива! – Он помолчал, а потом неожиданно закончил: – Напрасно я ввязался в это дело.

– Но раз ввязался, то надо довести его до конца! Мы же ничего не знаем.

– Я знаю более чем достаточно! Если хочешь, поговори с моим отцом сама. Уверен, он поможет тебе вычислить все остальное. Быть может, у него развяжется язык, и он сможет сказать тебе больше, когда я уеду и отпадет необходимость защищать меня.

– Я понимаю, ты оскорблен, ты…

– Ты ничего не понимаешь!

– Нет, понимаю! – рассерженно топнула она ногой. – Твой отец лгал! Моя мать тоже лгала мне! Я знаю, что это такое – оказаться среди зыбучих песков лжи и обмана.

– Твоя мать не притворялась, что она умерла.

– А разве не так она поступила по отношению к своим родителям? – Джулия помолчала, пытаясь унять расходившиеся нервы. – Подумай сам! И твой отец, и моя мать повели себя одинаково жестоко и бессердечно по отношению к самым дорогим для них людям. Значит, на то были особые причины. Какие-то суперпричины, о которых мы пока и не догадываемся. Алекс, речь идет не о какой-то мелкой бытовой лжи, и тайна у них была такая же. Очень крупная и очень страшная. Неужели тебе не хочется узнать, что это была за тайна?

В глазах Алекса отразилось смятение, видно, самые противоречивые чувства раздирали его в эту минуту. Но вот он плотно поджал губы и отрицательно качнул головой.

– С меня довольно тайн, Джулия! Отца не стало в моей жизни двадцать пять лет тому назад. Как видишь, я прекрасно обошелся и без него! Постараюсь и следующие двадцать пять лет тоже обойтись.

– Нет! Ты не сможешь!

– А ты следи за моими успехами!

Он рывком открыл молнию на сумке и достал из шкафа фотоаппарат.

Джулия отчаянно пыталась найти подходящие слова, чтобы остановить его, но слов не было. Да и как можно убедить человека в таком состоянии, в каком был сейчас Алекс?

– Что мне сделать, Алекс? Что мне сказать, чтобы ты остался? – взмолилась она наконец.

– Ничего! Отправляйся к своему отцу! Не вздумай оставаться в квартире одна!

– А тебе какая разница? Ты же все бросаешь и уезжаешь прочь!

Алекс ничего не ответил, продолжая швырять вещи в сумку. Она вышла из спальни, медленно пересекла гостиную, надеясь, что он окликнет ее, попросит остаться. Но за спиной стояла гробовая тишина.

Джулия взяла такси, доехала до стоянки, на которой оставила машину, и вдруг решила заглянуть к себе домой. Надо подумать в одиночестве, что делать дальше. Конечно, можно было бы снова сгонять в Санта Хелену, но время уже перевалило на вторую половину дня, а следовательно, движение на дорогах с каждой минутой будет только нарастать. К тому же не мешает обдумать хорошенько все то, что они уже успели нарыть.

Поднявшись к себе наверх, Джулия обнаружила в квартире Лиз в рабочих джинсах и майке. Она, как и Алекс, тоже паковала вещи. Два больших чемодана стояли прямо на кровати Джулии, и сестра быстро заполняла их своей одеждой.

Дежавю какое-то, подумала про себя Джулия. Не прошло и часа с тех пор, как она наблюдала аналогичную сцену в квартире Алекса.

– Что ты делаешь? – спросила она у сестры.

– Я от тебя съезжаю! – объявила та.

– Почему?

Лиз замерла с очередной вещью в руке, словно не в силах поверить, что старшая сестра сама не понимает очевидности происходящего.

– А ты сама как думаешь? Не хочу стать очередной мишенью для тех, кто идет по следам твоих поисков. Все довольно страшно, Джулия! Впрочем, тебе ведь наплевать на мою жизнь!

– Что ты несешь, Лиз? Ты же прекрасно знаешь, что мне не наплевать!

– Но не только в этом дело! Тут еще и многое из того, о чем ты мне сказала сегодня утром.

Джулия снова почувствовала угрызения совести, вспомнив утреннюю стычку с сестрой.

– Прости меня, Лиз! Сама не знаю, что на меня нашло! Просто от всех этих неприятностей, сыплющихся на меня со всех сторон, нервы сдали.

– Нет, ты абсолютно права! Я и правда дрейфую без руля и без ветрил бог знает сколько времени. К тебе я переехала потому, что просто не знала, к кому еще податься. А потом я надеялась, что ты выйдешь замуж за Майкла и у меня появится конкретное дело. Я стану заниматься приготовлениями к твоей свадьбе, словно это моя собственная свадьба. И с отцом я наседала на тебя, потому что действительно не хотела сама заводить разговор о его пьянстве. Боялась, что он обозлится на меня. А потом я с радостью ухватилась за предложение Майкла помочь ему с обустройством нового дома. Все какое-то разнообразие в сопоставлении с моей повседневной работой. Бегаю целыми днями между столиками да разливаю рыбную уху по мискам.

Джулия не верила своим ушам. Ее сестра говорит о себе такое! Но спорить не стала. Она лишь сказала:

– С твоим нынешним настроением, Лиз, все более или менее понятно. Только что умерла мама. Она долго болела. Я ведь тоже пока плыву без паруса. Наверное, поэтому я уцепилась за Майкла и позволяла ему столько времени на что-то надеяться. А сама знала о своих истинных чувствах к нему с самого первого нашего свидания. Но просто тогда все так смешалось у нас в доме. Страшный диагноз, поставленный маме. Я стала размышлять о том, как скоротечна человеческая жизнь, а мне уже скоро тридцать, и я все еще не замужем. Вот я и ухватилась за Майкла, как за тот спасительный буек в открытом море, чтобы он не дал мне утонуть. – Джулия сделала шаг навстречу сестре. – Прошу тебя! Не уезжай! Давай попробуем начать нашу жизнь сначала!

– Нет! – в страхе отшатнулась от нее та. – Никаких сначала! Ты все еще возишься со своим прошлым, а я категорически не хочу иметь никакого отношения к твоим поискам. Я только с ужасом ожидаю финала. Кем мы станем друг для друга, когда ты наконец завершишь свои изыскания?

– Мы останемся теми же, кем были всегда. Сестрами!

– Это ты сейчас так говоришь. А что будет потом, бог его знает. Все может измениться!

– Ничего не изменится, и мои чувства к тебе останутся тоже неизменными!

– Пусть так! Предположим, я даже верю тебе, но все равно я съезжаю! Не хочу попасть под руку какому-нибудь сумасшедшему, который охотится за тобой. И потом, я действительно хочу заняться собственной жизнью. Самое время сделать первый шаг.

– И куда ты сейчас? К папе?

– Это самый простой выход. А потому нет! Мэри, та, что работает у нас в ресторане, сказала, что ее сестра уехала на две недели в Европу. Поживу пока у нее, а там подыщу себе что-то свое. – Лиз помолчала, оглядывая разгромленную комнату. – Нельзя тебе оставаться здесь одной, Джулия. Переезжай к Алексу!

Джулия отрицательно покачала головой:

– Не могу! Алекс сам уезжает!

– Куда? – изумленно распахнула глаза Лиз.

– Какая-то командировка! – коротко ответила Джулия. У нее не было сил на более пространные объяснения.

– Вот так прямо срывается с места, и прости-прощай? Ай да парень! Ай да молодец! И что ты теперь собираешься делать? Я полагала, что он тебе нужен для разгадки всех твоих тайн.

– Сама как-нибудь разгадаю! – бодро ответила Джулия, хотя в глубине души такой уверенности у нее не было.

– Тогда, наверное, мне лучше остаться! – заколебалась Лиз. – Как же ты будешь здесь совсем одна?

Джулия тоже боялась оставаться в доме одна, но и подвергать младшую сестру ненужному риску не хотела. К тому же она понимала: решение начать строить свою жизнь далось Лиз непросто, и не стоит мешать ей идти дальше своим путем.

– Ты за меня не волнуйся! – постаралась она успокоить сестру. – Я найду, где мне переночевать. Пойду к кому-нибудь из подруг. Еще что-то придумаю.

– Как же я могу не волноваться? – обиженно улыбнулась Лиз. – Ты же моя сестра! – Она подбежала к Джулии и неловко обняла ее за плечи. – Береги себя, ладно?

– Обещаю!

Лиз ушла. Джулия села на кровать и огляделась по сторонам. Все тот же беспорядок, который они оставили здесь вчера. Что ж, пора приниматься за уборку, а заодно выбросить вон и все разбитые черепки, оставшиеся от ее личной жизни. А завтра будет новый день, и она снова поедет в Санта Хелену и поговорит с Чарльзом Мэннингом. Ведь он же единственное связующее звено с ее прошлым. Наверное, в чем-то Алекс прав. Вполне возможно, его отец станет более разговорчивым, когда узнает, что она приехала к нему одна. Только бы хватило у нее сил и присутствия духа выслушать все, что он может сообщить ей.

Ближе к полуночи в дверь кто-то постучал. Джулия даже вздрогнула от неожиданности. Отставив в сторону метелку, которой орудовала на кухне, она тихонько подошла к входной двери. Дом у них был неохраняемый, а потому любой злоумышленник мог легко пробраться в подъезд и подняться к ней на этаж. Правда, на этот случай имелся дверной засов плюс еще цепочка, но все это – слабая защита, если сидишь в квартире один. Джулия глянула в глазок и увидела Алекса. А она-то думала, что он уже летит в каком-нибудь самолете на другой континент.

– Вернулся? – проговорила она изумленным голосом, впуская его в прихожую. Алекс был в тех же темно-синих джинсах и черной спортивной рубашке, но никакой сумки при нем не было. – Зачем пришел?

– А черт его знает зачем! – бросил он загадочно. – А ты, я вижу, уже навела порядок.

– Почти! Часть мебели придется выбросить вон.

– А где твоя сестра?

– Съехала. Нашла себе отдельное жилье.

– Так вдруг? – прищурился он.

– Не так и не вдруг! Мы ведь с ней никогда не жили вместе. Только последние несколько месяцев после смерти мамы, когда отец так неожиданно продал наш дом. Она собиралась пожить у меня всего лишь пару недель, но как-то дни сами собой складывались в недели, и незаметно набежало несколько месяцев. – Джулия замолчала, а потом спросила резким тоном: – Но ты же пришел ко мне не Лиз обсуждать! Зачем пришел? Не смог купить билет на вечерний рейс?

Он скрестил руки на груди и взглянул ей в лицо.

– Я поехал в аэропорт. Купил билет, зарегистрировался на рейс, прошел досмотр, а когда пригласили на посадку, не смог заставить себя сдвинуться с места. Так что мои вещи сейчас на пути в Перу. Придется мне добираться туда на каком-нибудь служебном самолете. Может, ФБР подсобит. – Алекс подавил тяжелый вздох. – Ты же забыла мне напомнить утром о том, что у нас с тобой договор. И как я могу бросить тебя одну, если мы договорились все делать вместе?

– О каком договоре я могла с тобой говорить после того, что на тебя обрушилось сегодня?

Алекс недовольно поморщился.

– Давай не будем об этом сейчас, ладно?

– Но как, если твой отец…

– Не называй этого человека моим отцом. Просто Рик Сандерс, вот он кто для меня сейчас! – Алекс отвел глаза в сторону, пытаясь совладать со своими чувствами.

Она подошла к нему и погладила его руку. Он нервно отбросил ее прочь.

– Не жалей меня! Я не нуждаюсь в твоей жалости!

– А что тебе нужно от меня?

Последовало долгое молчание.

– Не думаю, что ты готова дать мне то, что я хочу от тебя получить! – Алекс обнял ее за талию и резко притянул к себе. – Или все же готова?

У Джулии перехватило дыхание, когда она увидела, каким страстным желанием горят его глаза. Еще никогда и ни один мужчина не смотрел на нее с таким откровенным вожделением. Холодок пробежал у нее по спине, когда груди буквально впечатались в его грудь.

– Не знаю, где и в чем моя правда, – продолжил он. – В моей жизни, как выяснилось сегодня, столько лжи, столько неправды и всяких тайн, что мне и думать об этом не хочется. Но одно я знаю точно: я хочу тебя, Джулия! Думаю, и ты хочешь меня. Разве этого мало, чтобы называться правдой?

Еще неделю тому назад Джулия обязательно начала бы с ним спорить. Стала бы говорить ему, что ей этого мало, что ей нужны возвышенные чувства, романтические свидания при свечах, нежные слова, клятвы в вечной любви и прочая чепуха. Вроде бы все это у нее было, но никогда раньше она не чувствовала себя такой счастливой и полной жизни, как сейчас. Алекс прав! Она, пожалуй, тоже затруднилась бы с ответом, где и в чем есть ее правда. По сути, Алекс единственный человек, который ни разу не солгал ей.

И она ответила ему так, как могла ответить в подобных обстоятельствах. Она его поцеловала. Он мгновенно ответил ей неистовым поцелуем, и в тот же миг его язык оказался у нее во рту и стал жадно ощупывать небо. Все ее тело наполнилось необъяснимым ликованием, волна радости затопила грудь. Ах, пусть бы этот страстный, грубый, необузданный поцелуй длился вечность! Она издала огорченное восклицание, когда он вдруг оторвался от ее губ и нежно коснулся губами щеки. А потом низ живота налился сладостной истомой, когда он пощекотал языком мочку ее уха и заскользил вниз по шее.

Джулия уже не помнила себя от возбуждения, а его руки все скользили и скользили по ее телу, мяли и мяли ее груди. Ей хотелось сбросить с себя все, остаться нагой, чтобы ничто не мешало его рукам вот так же нежно ощупывать каждый сантиметр ее тела. И одновременно ей хотелось доставить и ему такое же блаженство. Собственно, она уже начала это делать. Ее руки проникли под его рубашку, и она стала осторожно гладить его мощный торс. Он еще теснее прижался к ней, вдавливая свою разгоряченную плоть в ее живот. Она почувствовала, что он уже готов, да и сама она таяла в его руках.

Вот он стремительно сорвал с нее рубашку прямо через голову. Прядь волос зацепилась за пуговицу, и она вскрикнула от боли.

– Прости меня! Прости! – прошептал он, приглаживая ее волосы нетерпеливыми руками.

– Лучше поцелуй меня в волосы!

– Обязательно! – Он вперил в нее горящий взгляд. – Обещаю тебе, я перецелую каждый дюйм твоего тела.

– Ах! – выдохнула она в сладостном предчувствии грядущих ласк.

Он прижал ее к стене и стал гладить одной рукой волосы, а второй стал играть с тонкой кружевной отделкой лифчика. Рука его нежно скользила по окружностям, а глаза жадно ели каждое движение ее тела. Ей хотелось кричать от переизбытка чувств. Она схватила его руку.

– Постой!

– Опять шестеренки завращались в голове?

Она ничего не ответила, а лишь расстегнула свободной рукой застежку на лифчике. Бретельки соскользнули с плеч. Хватит ли у нее сил сбросить его вообще, мелькнуло у нее. Но Алекс опередил ее и, сорвав лифчик, накрыл руками ее груди, а сам снова припал к ее губам. Она не помнила, как и где они срывали с себя одежду, но уже на подходе к спальне оба они были совершенно нагими. Они рухнули на кровать, и их обдало жаром собственных тел.

Любовь, похоть, секс. Что это было? Какая разница? Это было нечто такое, что не терпело промедления, что жаждало обладания, что горячило кровь и туманило разум. Оказывается, она тоже может быть страстной, нетерпеливой, раскованной, готовой не только получать, но и отдавать. С этим мужчиной ей не страшны были никакие условности, никакие барьеры ложной стыдливости и страха. Каждое прикосновение, каждое движение – новое испытание и новый риск, но она смело шла им навстречу, ничего не боясь и ни о чем не думая. Бог его знает, что с ними будет завтра, но сегодня Алекс лежит в ее объятиях, она прижимается к нему, и когда их тела снова и снова сливаются воедино, то все в этом мире гармонично и правильно.

17

Джулия проснулась от солнечных лучей, потоками врывающихся в окно ее спальни. Алекс беспокойно пошевелился рядом. Она оторвалась от его груди и увидела, что он уже не спит, а внимательно разглядывает ее. Машинально она отбросила с лица волосы. Можно представить, что творится у нее на голове после столь бурной ночи. Джулия устала, но чувствовала себя бесконечно счастливой. Она любима!

– Доброе утро! – Застеснявшись дневного света, она быстро натянула на себя простыню.

Алекс с улыбкой сорвал простыню.

– Не надо! Ты сейчас божественно хороша в лучах солнца.

– Пожалуйста! Это все неправда!

– Особенно прекрасны твои голубые глаза, такие чистые, такие бездонные. Воистину, они – окна в твою душу. По твоим глазам так легко понять, что творится в твоем сердце.

Интересно, что именно сообщали Алексу ее глаза прямо сейчас, подумала Джулия и смущенно отвела взгляд в сторону. Но ведь сейчас у них не должно быть никаких секретов друг от друга, разве не так? Она взглянула на Алекса.

– Зато по твоим глазам ничего невозможно понять! Я никогда не знаю, о чем ты думаешь в ту или иную минуту.

– Мне это нравится!

– Еще бы! – Она нежно провела пальчиком по овалу его лица и увидела, что его глаза снова вспыхнули огнем желания. Они занимались любовью всю ночь, но, видно, ему оказалось этого мало.

– Пора вставать! – сказала она.

– Я уже! – широко улыбнулся он.

– Чувствую! – засмеялась Джулия, прижимаясь бедром к его горячей плоти. – И что нам с тобой делать?

– У меня есть несколько интересных идей.

– Правда? Разве ты их еще не все мне продемонстрировал?

– Можно сказать, еще и не начинал! – Он быстро опрокинул ее на спину и лег сверху, обхватив руками ее лицо. Улыбка сбежала с его лица, а глаза стали очень серьезными и даже грустными. О чем он думает, подумала она снова, но побоялась спросить.

– Джулия!

Она затаила дыхание в ожидании продолжения, но продолжения не последовало.

– Что? – робко поинтересовалась она.

Но он лишь мотнул головой и впился в нее таким долгим и нежным поцелуем, будто это был прощальный поцелуй и он хотел продлить прекрасное мгновение как можно дольше. Она гладила его по спине, чувствовала тяжесть его тела, и ей нравилось все. Ей нравилось, как он касается ее, как двигается, как дает ей почувствовать, что она желанна и любима. Впрочем, о любви они не говорили совсем. Возможно, для Алекса это было всего лишь утоление страсти, физическое притяжение, алхимия желания, зато она его любила. Она любила его сильно, быть может, слишком сильно. Ведь этот мужчина ничего не обещал ей. Она даже не знала, любит ли он ее, останется ли он с нею впредь. Одно она знала наверняка: в тот день, когда он уйдет, сердце ее будет разбито навсегда.

Но пока он с ней. И если ей суждено провести с ним всего лишь один день, что ж, тогда надо воспользоваться каждой секундой этого дня.

Часом позже они уже сидели в машине, Алекс снова за рулем. Джулия боялась, что ей придется долго убеждать его снова поехать в Санта Хелену, но он согласился на удивление быстро. Сказал, что понимает, что это необходимо для пользы дела.

Несмотря на твердую решимость Алекса довести начатое расследование до конца, она чувствовала, что он заметно волнуется при мысли о новой встрече с отцом. Та близость, которая установилась между ними минувшей ночью, таяла с каждой новой милей, удалявшей их от Сан-Франциско и приближавшей к Санта Хелене. Джулия понимала, что сейчас все мысли Алекса заняты не ею, а исключительно и только отцом.

– Ты в порядке? – спросила она.

– Все хорошо! – так же коротко ответил он.

– Снова будем выяснять отношения?

– Знаешь, я и думать забыл о предстоящей встрече. Для меня сейчас гораздо важнее не пропустить нужный поворот. А потому не волнуйся, никуда я не сбегу.

Ей не хотелось напоминать ему, что именно это он и сделал вчера.

– Ну да! Иногда я могу дать задний ход, – стал он оправдываться, словно прочитав ее мысли, – но я всегда возвращаюсь назад, если что-то остается недоделанным.

– Не забывай! Ты не один!

Алекс ласково потрепал ее по бедру.

– Разве я могу?

Она улыбнулась.

– Знаешь, я страшно рада, что ты никуда не уехал, Алекс! И то, что ты пришел ко мне, это значит для меня так много! – Боковым зрением она увидела, как напряглось его лицо, и поняла, что ступает на скользкую тропу сугубо личных отношений. – Не волнуйся! – поспешила она его успокоить. – Я не стану просить тебя ни о чем.

– Черт! – вдруг выругался он.

– Что такое? – удивилась она. – Ты реагируешь, по-моему, чересчур нервно.

– Кто-то сидит у нас на «хвосте»! – Он бросил взгляд в боковое зеркало. – И это, кстати, началось от самого города. Взгляни сама! Черный «эксплорер»! Сейчас я попытаюсь перестроиться в другой ряд.

Джулия посмотрела в зеркало и увидела машину черного цвета. Она почувствовала, как учащенно забился пульс.

– В машине, по-моему, двое, – сказала она. – Но их лиц я не могу разглядеть. Между нами и ими еще три машины.

– Сейчас мы проверим серьезность их намерений.

Джулии не очень понравилась идея Алекса, но озвучить свою точку зрения она не успела.

Он резко развернулся и, проскочив сразу четыре полосы, съехал с автострады на проселочную дорогу. Преследователи попытались повторить маневр, но дорогу им преградил грузовик, который начал отчаянно сигналить, требуя освободить дорогу. Между тем Алекс, не сбавляя скорости, помчался вперед, лихо петляя среди виноградников Напы. Джулия даже не представляла себе, где они и куда ехать дальше. Но вот показался впереди супермаркет, Алекс на полном ходу влетел на парковочную площадку и, пристроившись между автофургоном и грузовиком, отключил двигатель.

С этого места им было хорошо видно, как подъезжают машины к парковке. Несколько минут они наблюдали молча. Вдруг преследователям удалось догнать их?

– Все же ты от них оторвался! – перевела дыхание Джулия. – Как думаешь, что это за люди?

– Понятия не имею! Но они определенно гнались за нами.

– Может, это тот парень, который напал на меня на Юнион-стрит? Правда, бейсболок на их головах я не разглядела. И куда сейчас?

Алекс взял карту, лежавшую на заднем сиденье.

– Сейчас поищем обходные пути, ведущие к Санта Хелене.

Внимательно изучив карту, он снова включил мотор, и они двинулись в путь. Ехать пришлось долго, но, в конце концов, они попали на искомый Карибский Двор, так и не встретив по дороге черный лимузин, который сел им на «хвост» в Сан-Франциско.

– Наверное, они вчера проследили за нами, – предположила Джулия.

– Очень даже может быть! – согласился Алекс.

– Хоть бы с твоим отцом все было в порядке! – испугалась Джулия.

Алекс рывком остановил машину напротив дома. От неожиданности Джулия чуть не ударилась лбом в ветровое стекло.

– Что-то не так?

– Взгляни сама!

Она нехотя подняла голову. Что там? Снова обозначились эти типы? Или что-то еще более ужасное?

Но внимание Алекса привлекла табличка, которой вчера не было: «Сдается внаем». Старенький «Шевроле», припаркованный вчера возле дома, тоже куда-то исчез. Дверь в гараж была закрыта, и лишь следы масла на подъездной дорожке указывали на то, что недавно в этом доме была машина. Джулия посмотрела на дом. Все окна плотно зашторены. Такое впечатление, что дом покинули навсегда.

Она сглотнула слюну. Что тут произошло после того, как они уехали? Неужели эти люди приезжали за Чарльзом?

– О боже! – пробормотала она, цепенея от страха. – Что, если…

Она не решилась озвучить вслух самую страшную версию возможного развития событий. Пока все же обходилось без жертв. Да, их квартиры разграбили, но никого ведь не тронули.

– Идем! – решительно сказал Алекс.

Он быстро вышел из машины и направился к дому. Она успела догнать его возле самого крыльца. Входная дверь была слегка покорежена. Как было вчера, Джулия не помнила. Что это? Следы насилия? Взлома? Может, лучше пока не входить в дом? Но Алекс уже нажал на кнопку дверного звонка. Никакой реакции. Потом он начал барабанить в дверь кулаком, звать отца по имени. В ответ – молчание. Джулии было видно, каким напряженным стало лицо Алекса. В его глазах застыл страх. Она схватила его за руку, когда он стал дергать дверную ручку.

– Подожди! – сказала она умоляющим тоном. – Давай не будем заходить в дом.

– Верь мне! Меньше всего на свете я хочу войти в этот дом. Но войти надо!

Все оказалось гораздо проще, чем они думали. Ручка легко повернулась, поддавшись нажатию, и дверь распахнулась.

Алекс вошел первым. Следом проскользнула Джулия, осторожно выглядывая из-за его спины. Она уже приготовилась лицезреть тот же хаос и разгром, который застала в своей квартире, а потом в квартире Алекса. Ничего подобного! Комната была совершенно пуста. Ни мебели, ни следов разбитого стекла от той вазы, которую вчера грохнул Алекс, ни телевизора, ни старой кушетки возле стены. Ничего! Ровный слой пыли лежал на деревянном полу, создавая полную иллюзию того, что в доме уже давно никто не живет. Но еще вчера в этой гостиной перед ними стоял живой и невредимый Чарльз Мэннинг, вокруг валялись его вещи, на полу лежала его собака. И все это было реальным, настоящим, живым. Куда же они все исчезли? Джулия отчаянно заморгала глазами, словно хотела побыстрее проснуться.

Алекс пошел вперед.

– Куда ты? – испугалась она. Ей не хотелось оставаться одной.

– Пойду проверю спальню! Стой здесь! – Он вернулся через пару минут. Вид у него был угрюмый. – Исчез! Никаких следов! И след его простыл! Снова растаял в воздухе, как в прошлый раз!

– Но как? Как один человек мог управиться со всем этим за столь короткий промежуток времени? Ведь ровно двадцать четыре часа тому назад он был здесь! Что же они с ним сделали? – Джулию обуял страх. Вид пустого дома вызывал не самые веселые мысли. Что или кто заставил Чарльза Мэннинга снова исчезнуть с лица земли, сделать вид, что его больше нет?

– У отца наверняка есть помощники. Без них он бы свои кульбиты не демонстрировал!

– Ты думаешь, он сам организовал свое исчезновение?

– В прошлый раз он исчез сам!

В голосе Алекса прорвалась горечь. Вот он преодолел себя, можно сказать, наступил на горло собственной гордости, приехал на встречу с отцом, а тот снова кинул его! Исчез безо всяких объяснений! За окном послышался шум подъезжающей машины. Джулия отдернула штору и увидела серебристую «Хонду», которая припарковалась рядом с машиной Алекса.

– Кто там еще пожаловал? – бросил через плечо Алекс.

Из машины вышел Даниэль Брэдли. На сей раз он приехал на новой машине, и тоже серебристого цвета. Сколько их у него, рассеянно подумала Джулия. Брэдли огляделся по сторонам и направился прямо к дому. Сегодня на нем были темно-синий костюм, белая рубашка, строгий галстук. В таком наряде он был похож скорее на крупного бизнесмена, чем на представителя спецслужб, или кем он там был на самом деле. Приятель Алекса из Госдепа так и не перезвонил ему, чтобы сообщить информацию о Брэдли. Джулия же подозревала, что Брэдли занимается откровенно неблаговидными делишками. Не пора ли наконец выяснить у него всю правду о самом себе?

Брэдли открыл входную дверь без стука. Кажется, он совсем не удивился, обнаружив их стоящими посреди пустой гостиной.

– Где он? – коротко поинтересовался у него Алекс.

– Прошу простить, но не имею права разглашать секретную информацию, – спокойно ответил Брэдли.

– А сами зачем сюда явились?

– Он сказал, что вы наверняка приедете снова. Велел передать вам, что с ним все в порядке. Но своим вчерашним посещением вы серьезно подставили его, да и себе навредили. Ему пришлось срочно уехать.

– Как это мы его подставили? – вмешалась в разговор Джулия. – Или за нами следили?

– Возможно.

– То есть пока ничего страшного не произошло, да? Вы просто приняли превентивные меры безопасности, – язвительно бросил Алекс.

– Именно! Если вы помните, Алекс, я настоятельно рекомендовал вам прекратить поиски. Вы не представляете, с каким отребьем связались.

– Но вы же сами ничего нам не говорите! – возмутилась Джулия. – Откуда нам знать? Если вы и дальше будете хранить молчание, то мы с Алексом наверняка вляпаемся в серьезные неприятности. По-моему, самое время объяснить, что происходит.

Брэдли молча достал из внутреннего кармана пакет.

– Вот вам ваша родословная, мисс Демарко.

– Не понимаю?

– Здесь все, что вам нужно. Адреса, по которым вы жили с матерью до тех пор, пока Сара не вышла замуж за вашего отчима. Справки с мест работы, свидетельские подтверждения ее проживания в Беркли в означенный период времени. У нас даже есть фотографии, на которых вы запечатлены годовалым младенцем, играющем в парке Беркли. Этому снимку больше лет, чем фотографии русской девочки.

– Откуда у вас все это? – Глаза Джулии расширились от удивления. – Откуда у вас мои младенческие фотографии, если их нет даже у меня?

– Современная техника позволяет всё!

– А, так это липа! И вы хотите заставить меня воспользоваться фальшивками? Зачем?

– Потому что вы в опасности. И не только вы, но и вся ваша семья: отчим, сестра – словом, все, кто имеет к вам прямое отношение. Погром, который устроили в вашей квартире, – это лишь начало.

– Откуда вам известно о погроме?

– У нас есть свои люди в полиции.

– Может, тогда вы знаете, что именно искали злоумышленники?

– Судя по всему, нечто такое, что вы вывезли из России.

– А что означает это ваше «лишь начало»? – перебил его Алекс. – Вам известны их дальнейшие действия?

– Возможно прямое нападение на девушку. У Джулии есть что-то, что им крайне важно заполучить.

Голос Брэдли был мрачен. Не приходилось сомневаться, что он не шутит. Холодок пробежал по спине Джулии.

– Но я понятия не имею, что им надо! Подскажите! – взмолилась она.

– Поверьте, я и рад бы вам помочь, но не могу! У меня связаны руки. Мне очень жаль!

– Ничего вам не жаль! – вспылил Алекс. – Было бы жаль, вы бы нам помогли!

– Ваше дело не в моей компетенции. А жаль мне потому, что ваш отец был мне хорошим другом.

– А почему вы говорите о нем в прошедшем времени? И почему при нашей первой встрече вы ни словом, ни жестом, не дали мне понять, что отец жив? Как вы могли внушить мне мысль, что это я повинен в гибели отца?

Брэдли отвесил извиняющий поклон.

– Я хотел, чтобы вы прочувствовали, насколько все серьезно. Но я не учел вашей настырности. Это был просчет.

– Просчет? – Джулию поразил холодный тон Брэдли. – Неужели вам незнакомы нормальные человеческие чувства?

– При моей работе такие чувства могут оставить тебя без головы.

– Но вы же умеете не только умирать, но и воскресать! – саркастически заметил Алекс. – Во всяком случае, отцу это удалось неплохо. Да и Саре тоже. Это же вы организовали инсценировку ее гибели при пожаре, так? А потом позвонили ее родителям и сообщили им эту страшную новость.

– У меня не было никаких дел, связанных с Сарой! – твердо ответил Брэдли. Но насколько он честен, сказать было трудно. Этот человек привык вести двойную жизнь, ложь и мимикрия давно уже стали его второй натурой.

– Берите документы! – протянул он пакет Джулии. – И надо уносить ноги с линии огня.

Может, он прав, мелькнуло у нее. Не пора ли все бросить, пока не пострадал кто-то из тех, кого она любит? Но это означает прожить остаток жизни, оставаясь в неведении, не имея права задавать вопросы, на которые тебе не хотят отвечать. Нет! Хватит с нее того, что она прожила во лжи целых двадцать восемь лет.

– Не могу! – ответила она.

– Вы совершаете большую ошибку!

– Но это моя ошибка! А другие пусть совершают свои!

Брэдли повернулся к Алексу.

– Убедите ее хоть вы! – бросил он раздраженно. – Девушка потеряла разум!

– Напротив, полагаю, что у нее очень ясный ум.

Брэдли шутливо поднял руки вверх:

– Хорошо! Сдаюсь! Но вдруг вы передумаете, пусть бумаги будут при вас! Возьмите!

Он почти насильно всунул ей пакет. Она машинально пощупала его и взглянула на Алекса.

– Ты тоже считаешь, что я подвергаю близких опасности?

Он посмотрел на нее чистым, незамутненным взглядом.

– Все может быть! Но это твой выбор.

– Надо подумать над всем этим!

– Вот и подумаешь по дороге домой.

– А куда подевался Брэдли? – вдруг очнулась от своих мыслей Джулия. И действительно, он растаял, подобно привидению.

– Я и не заметил, как он ушел. Просто человек-невидимка какой-то! – Алекс в последний раз окинул взглядом комнату. – Интересно, как долго прожил отец в этом доме?

– Потом когда-нибудь спросишь у него.

– Разве он скажет правду?

Они вышли из дома. Машины Брэдли и след простыл. Слежки тоже вроде не было.

Алекс включил двигатель и уже приготовился нажать на акселератор, но тут увидел клочок бумаги, торчащий из-под стояночного тормоза. Он взял записку и зачитал ее.

– «Жду вас в кафе «Пиратская бухта» в районе парка аттракционов «Мир Марины» в четыре часа дня».

– Кто это? – спросила Джулия.

– Без подписи! Но это точно не Брэдли! Тот уже сказал все, что должен был сказать.

– Тогда кто?

– Один из двух: или тот, кто гонялся сегодня за нами на черной машине, или мой отец. Честно говоря, не хотелось бы встречаться ни с тем, ни с другим!

– Надо же! Выбрать для встречи парк аттракционов! Необычное место! – воскликнула Джулия, пока они парковались на стоянке возле развлекательного центра вблизи Напы.

Алекс обвел взглядом стоянку. Несмотря на четверг, она была почти вся заполнена.

– В толпе легче затеряться! А здесь посмотри сколько народу! Даже если за нами и следили, то вряд ли кто догадается, что мы с кем-то встречаемся.

Дедуктивные способности Алекса произвели должное впечатление на девушку.

– Ты наверняка раньше участвовал во всяких нелегальных сходках!

– Ничего подобного! – не оценил он ее шутки. Кажется, Алекс уже начисто забыл о том, что разговаривает с женщиной, с которой провел такую чудесную ночь. Вернее, он отчаянно пытался это сделать. Все последние десять лет секс для него был не более чем приятным занятием. Легкое и непринужденное сближение и такое же необременительное расставание. Но с Джулией все складывалось совсем иначе. С каждой новой секундой, проведенной вместе, он чувствовал, как обрастает дополнительными сложностями вся ситуация. Быть может, когда они завершат поиск и отпадет необходимость в каждодневных контактах, у него наконец появится время на размышления о том, как строить отношения с Джулией уже на перспективу.

– Тебе нравятся американские горки? – поинтересовалась она, когда они направились к центральному входу в парк аттракционов. Почти рядом со входом возвышались горки, и оттуда доносились испуганные крики и отчаянный визг смельчаков, кто уже на себе испытывал всю остроту ощущений от крутых спусков.

– Да я уже сто лет там не был. А ты?

– А мне когда-то очень нравилось. Но я тоже уже давно не каталась. Давай прокатимся, раз мы уже здесь. Надо снять напряжение и изойтись криком! – предложила она. – Я так надеялась, что сегодня мы встретимся с твоим отцом и он нам все расскажет.

– Я виноват! Не надо было вчера срываться с места! Но я был вне себя от гнева. Вообще ничего не соображал.

– И тебя можно понять!

Алекс купил входные билеты, и они ступили на территорию парка. Первым делом они внимательно изучили план-схему расположения аттракционов, чтобы точно сориентироваться, где именно находится кафе «Пиратская бухта». Увидев, что кафе на карте обозначено пиратским символом в виде черепа и перекрещенных костей, Алекс вдруг почувствовал тихую грусть. Неожиданно нахлынули далекие детские воспоминания, как его в возрасте пяти или шести лет повезли на день рождения в Диснейленд. И он любовался там завораживающими водопадами и даже видел настоящих пиратов Карибского моря. Помнится, последний аттракцион он упросил отца повторить трижды. Как же ему не хотелось, чтобы такой замечательный день кончался. Но он закончился! И на следующий день отец уехал в очередную командировку, и они снова увиделись только через месяц.

Впервые Алекс со всей ясностью понял, каково это было его матери все время жить с отцом в разлуке. Он вдруг вспомнил, как часто мама плакала, когда отца не было дома. А ведь раньше он предпочитал не вспоминать такие досадные мелочи.

– Нам сюда! – потянула его за рукав Джулия. – Что-нибудь не так?

Он стряхнул с себя воспоминания о былом.

– Нет, все…

– В порядке, – закончила она вместо него. – Твое любимое слово. И все – ложь!

– Да?! А совсем недавно ты уверяла меня, что я самый честный человек на свете!

– Но не тогда, когда речь заходит о том, что ты чувствуешь. Ты никогда не раскрываешься до конца!

Он одарил ее обворожительной улыбкой.

– По-моему, сегодня ночью, да и поутру тоже я раскрылся перед тобой полностью.

Краска ударила ей в лицо, отчего его улыбка стала только шире. В эту минуту Джулия была особенно хороша собой. И очень сексуальна! Одновременно подкупала ее обезоруживающая чистота. Вот такая сложная комбинация самых разнообразных характеристик, которым в их совокупности было довольно трудно противостоять.

– Вернемся к делам насущным! – остудила его игривое настроение Джулия. – Я уже вижу «Пиратскую бухту»!

Она устремилась вперед. А Алекс и не сопротивлялся. Вид сзади был тоже очень сексуален. Голубые джинсы в обтяжку и плотно облегающий топик с обнаженным левым плечом. Светлые волосы, рассыпавшиеся по плечам, дрожали при каждом ее шаге. Усилием воли Алекс обуздал желание догнать девушку и тут же заключить в свои объятия. И вообще, он вдруг почувствовал, что у него возникают какие-то непонятные желания, совершенно нетипичные для заурядной интрижки. Ему постоянно хотелось обнимать Джулию или просто держать ее за руку. Такого с ним раньше не случалось.

– Вот и оно! – Джулия указала на деревянную постройку, стилизованную под хижину. На фасаде красовался все тот же череп с перекрещенными костями. На открытой веранде разместились с дюжину столиков под тентами. Между ними в живописном порядке стояли кадки с растениями, поодаль виднелась водная гладь пруда, который, по всей видимости, олицетворял ту самую бухту для пиратов.

Посетителей было немного. Всего лишь несколько столиков были оккупированы семьями с маленькими детьми. Алекс глянул на часы. Еще только половина четвертого. Полчаса ожидания как минимум.

– Мы пришли слишком рано! – огорчился он. – Вдруг нас вели? Тогда они легко засекут, где мы и что делаем.

– Выбрось ты из головы все эти шпионские страсти! – посоветовала ему Джулия. – Лично я не вижу ничего подозрительного.

– Я пока тоже. И все равно неразумно торчать на виду у всех. У меня предложение! Пойдем пока покатаемся на твоих любимых горках!

– Правда? – обрадовалась она.

– А почему нет? Пусть лучше они нервничают, дожидаясь нас, а не наоборот.

– О’кей! Тогда пошли! Какие горки ты выбираешь?

– Да вон те! – Алекс ткнул пальцем в квадратную коробку, взметнувшуюся на высоту шестиэтажного дома и с грохотом обрушившуюся на бешеной скорости вниз, на землю.

– Ужас! – честно призналась Джулия. – Ты сам не боишься? – добавила она с провоцирующей улыбкой.

– А ты крепче держи меня за руку! – отшутился он.

– С удовольствием! – Она вынула его руку из кармана и ласково сжала ладонь.

Прикосновение ее теплой руки заставило Алекса похолодеть. Нет, он не боялся падать на землю с высоты шестого этажа. Он просто боялся влюбиться. Этого он категорически не мог себе позволить. Не мог, потому что и не имел представления о том, что такое любовь. Он давно приучил себя к мысли, что как-нибудь проживет и без любви. Слишком был ярок в его памяти пример отца. Вечно в разъездах, вечные прощания и расставания. Какая женщина сможет вынести такую семейную жизнь? Какому ребенку нужен такой отец? Но пока ему предстоит лишь катание с горок. Это он уж как-нибудь осилит! Обыкновенный аттракцион, имеющий начало, промежуток и конец. Когда все кончится, будет покончено и с остальным.

Им пришлось простоять в очереди минут пятнадцать. Потом их пристегнули в кабинке специальными ремнями и в подъемнике подняли наверх, откуда должны были швырнуть вниз. Чем выше они поднимались, тем шире становились горизонты и тем меньше казалась земля, удалявшаяся от них. Алекс глянул на Джулию. Костяшки ее пальцев побелели от напряжения, с которым она ухватилась за стропы, удерживающие ее в кабинке. Она, конечно же, боялась, но старалась держаться молодцом. Она вообще всю минувшую неделю старалась держаться молодцом, ее самообладание очень импонировало Алексу. Но на сей раз все было просто: обычный детский страх, никаких непонятных вещей, запутанных тайн, сложных интриг.

Кабинка резко дернулась и, издав глухой звук, быстро оттолкнулась от штанги и стремительно понеслась вниз. Алекс услышал крики Джулии и тоже закричал. Земля все ближе, ближе, и вот наконец мягкая, почти нежная посадка, ничего общего с той бурей эмоций, которую они пережили только что во время спуска.

– О боже! – выдохнула возбужденная Джулия. – Я думала, меня разорвет на части. Живот так свело!

– И у меня тоже! – честно признался Алекс, вылезая из кабинки. – Незабываемые ощущения!

– Тебе понравилось?

– Очень! – И, не отдавая себе отчета в том, что делает, Алекс привлек Джулию к себе и впился в нее горячим поцелуем, словно хотел вобрать в себя все ее возбуждение и все ее страхи.

– За что награда? – спросила она, еще немного пошатываясь от пережитого головокружения.

– Ни за что! Ты сейчас похожа на бутылку с шампанским. Вот я и захотел сделать глоток.

Она возбужденно облизала пересохшие губы.

– Перестань облизывать губы, Джулия! Иначе я за себя не ручаюсь!

– А может, мне именно этого и хочется!

Он картинно выгнул бровь.

– Звучит заманчиво! Но не здесь же, прямо посреди аттракционов!

Она тряхнула кудрями и весело рассмеялась.

– Знаю! Но ты обязательно что-нибудь придумаешь! Вот тебе теперь есть над чем подумать.

Ее слова моментально напомнили ему, что впереди их ждет еще одна сладостная ночь, а потом еще один день вместе, и снова ночь, а потом день… Впрочем, он не хотел заглядывать так далеко.

– Да! – вздохнул Алекс в предвкушении всех этих радостей бытия. – Определенно материал для размышлений есть. Однако пора возвращаться к пиратам.

– Что-нибудь не так? – расстроилась Джулия.

– С чего ты взяла?

– Просто ты бросил дурашливый тон и моментально сделался мрачным.

– Джулия! В моей голове сейчас такая каша! Не придавай значения выражениям лица! Или моим словам.

– И ты тоже не придавай! – проговорила она неожиданно серьезно, потом помолчала и, склонив голову набок, взглянула на Алекса. – Хочу, чтобы ты знал. Минувшая ночь ничего для тебя не меняет. Это никакое не начало! Просто ночь, и все! Может быть, других ночей у нас и не будет. А может, будут. Не хочу привязывать тебя к себе. Обещаю, никаких клятв в вечной любви только потому, что мы случайно переспали. Но и контролировать каждое свое слово я тоже не собираюсь!

– Джулия! Ты напрасно цепляешься! Поверь, я не паникую! Со мной все в полном порядке! – Он услышал короткий вздох при последней реплике. – Говорю же тебе! – вдруг разозлился он. – Со мной все в порядке! И проехали!

– Отлично! – улыбнулась Джулия. – Тогда веди меня в эту «Пиратскую бухту».

Несмотря на все свои заверения, Алекс изрядно нервничал, прикидывая, кто именно назначил им встречу в кафе. Отец? Или кто-то другой?

За дальним столиком, укрывшись среди кадок с цветами, сидел мужчина в рыбацкой шляпе и темных очках. Он был одет в шорты и тенниску. На вид ему было лет шестьдесят. Мужчина неспешно потягивал содовую. Алекс сразу же узнал отца.

Джулия молча взглянула на него. Он заметно побледнел. Кажется, он собрал в кулак все свое мужество, чтобы приблизиться к столику.

– Спасибо, что пришли, – тихо проронил Чарльз.

– Брэдли знает о твоей записке? – спросил Алекс.

Чарльз отрицательно покачал головой:

– Нет. Я не имею права вступать с тобой в какие-либо контакты. Это часть тех договоренностей, на которые я пошел двадцать пять лет тому назад. Сразу же, как только ты уехал, они подогнали грузовик за моими пожитками, а заодно привезли и новые документы. Выбора у меня не было. Пришлось уехать. Но я знал, что ты вернешься, и не захотел бесследно исчезать во второй раз. А потому проследил за домом и подбросил тебе записку. Я был уверен, что после разговора с Брэдли вы обязательно явитесь оба ко мне на встречу. – Чарльз помолчал. – Что он вам сказал?

– Что мы подставили тебя.

– Мистер Брэдли предложил мне фальшивые документы для успокоения прессы, – добавила Джулия. – Но я отказалась ими воспользоваться! Мне претит ложь! – Девушка увидела, как поежился отец Алекса при ее последних словах. Не надо было так говорить, подумала она с запоздалым раскаянием. Хотя, с другой стороны, а почему раскаяние? Может быть, такие люди, как он или как ее мать, и могут прожить всю жизнь, притворяясь, а она нет, не сможет!

– Не торопитесь говорить «нет»! – тихо обронил Чарльз. – Такие документы существенно упростили бы вашу жизнь.

– Моя жизнь всегда была предельно простой! – возразила ему Джулия. – Мать всегда заботилась о том, чтобы у меня не было никаких проблем. – Джулия намеренно напомнила Чарльзу о матери. – Я хочу задать вам пару вопросов о маме. Вы прочитали ее письмо?

Чарльз понимающе кивнул головой:

– Да! Не удивлюсь, если у вас возникли вопросы. Много вопросов.

– Ответы на них должна была дать она сама, но не дала, и теперь вы, как я понимаю, единственный человек, который знает хоть что-то о прошлом мамы. Я знаю, она побывала в Москве. Ездила туда в качестве костюмера, сопровождая театральную труппу. Не знаю, где была в это время я и как оказалась в том сиротском приюте. – Джулия замолчала и глянула на Чарльза, пытаясь понять его реакцию но свои слова, но он сидел, понурив голову в стол. – Пожалуйста, расскажите мне все остальное. Я не могу больше жить в этом кошмарном неведении.

Когда он снова поднял на нее глаза, Джулия увидела в них жалость, огромную жалость, и она догадалась, что еще, быть может, пожалеет и сама о том, что задала эти вопросы.

– Сам не знаю, с чего начать, – сказал он задумчивым тоном.

– Начинай сначала! – подсказал ему Алекс.

– Ну, тогда скажу вам следующее. Сара не брала вас с собой в Россию. Вы в это время были уже там, в Москве.

В первую минуту Джулия ничего не поняла и лишь растерянно уставилась на Мэннинга.

– Вы сказали, что…

Вопрос повис в воздухе незаконченным.

– Господи! – воскликнула она, прижимая руки к лицу, боясь произнести даже слово. У нее заняло дыхание, словно огромный слон вдруг навалился ей на грудь.

Алекс обнял ее за плечи и легонько тряхнул, чтобы она не лишилась чувств.

– Дыши глубже! – скомандовал он.

– Я пытаюсь! – Она судорожно хватала ртом столь нужный ей воздух.

– Говори все до конца! – повернулся Алекс к отцу.

– Сара организовала ваше похищение из детского дома и последующую переправку сюда. Она была нашим агентом в то время и получила задание вывезти вас из России.

– Нет! Не верю! – воскликнула Джулия в полном смятении. – Тогда кто я? И кто мои родители? Почему она притворялась моей матерью? Ничего не понимаю!

– Ваши родители были русскими.

– Были?! То есть их больше нет? Они умерли? – Девушка схватилась за виски, пытаясь унять нарастающую головную боль.

– Джулия, возьми себя в руки! – сказал Алекс.

Чарльз огляделся по сторонам, явно опасаясь, что их могут услышать.

– Я хочу знать все! – проговорила она тихо, но твердо. – Мои настоящие родители умерли?

Странно, как непривычно звучало словосочетание «настоящие родители»! Но как еще назвать этих неизвестных людей?

– Да, мне жаль говорить об этом, но их больше нет в живых.

– Они умерли по-настоящему или притворились, как вы или моя мать? То есть Сара! – тут же поправила она себя.

– Они погибли при взрыве своего дома.

– О боже! – простонала она, чувствуя невыразимую скорбь от сознания того, сколь трагичной стала кончина родителей, которых она никогда не знала и уже не узнает.

– Предполагалось, что в доме находились и вы.

– Иными словами, я должна была погибнуть вместе с ними? – с некоторым опозданием дошел до нее смысл последней реплики Чарльза.

– Да! – сказал он, не отводя глаз.

Она с такой силой прикусила нижнюю губу, что почувствовала кровь.

– Тогда почему меня там не было?

– Вас забрали из дома и спрятали в приюте, а потом нашим спецслужбам удалось вывезти вас из страны. Никто не должен был знать о вашем местонахождении.

– А я сфотографировал девочку, и все узнали, где ее прячут! – воскликнул Алекс.

Чарльз бросил на сына взгляд, исполненный такого глубокого и искреннего раскаяния, что у того невольно защемило сердце.

– Мне жаль, что я втянул тебя в эту историю, Алекс. Не надо было брать тебя с собой на Красную площадь. Не надо было вообще привозить тебя в Москву. Я повел себя как самый законченный эгоист.

Алекс отвел глаза в сторону.

– Вернемся лучше к Джулии.

– Что еще вы хотите узнать? – Чарльз взглянул на девушку.

– Как я попала в Соединенные Штаты?

– Вас привезла сюда Сара по подложным документам. По приезде она должна была передать вас на воспитание в заранее подготовленную семью. Но Сара не сделала этого. Она уже успела полюбить и всем сердцем привязаться к вам. К тому же были и другие обстоятельства, не имеющие прямого отношения к делу.

– Какие обстоятельства?

Чарльз сделал глубокий вздох.

– Сара всегда хотела иметь ребенка, но у нее случилась внематочная беременность… Или выкидыш… Врачи сомневались, что она вообще сможет когда-нибудь забеременеть. Вот она и решила, что вы ее единственный шанс. Не было сомнений в том, что она сможет воспитать и вырастить вас не хуже, чем любая другая приемная семья. Тогда почему не она? Но Сара понимала, что руководство никогда не позволит ей совершить такой шаг. Ей вообще было запрещено контактировать с вами под любым предлогом. Это могло бы выдать и ее, и меня. Ведь в Москве у нас были и другие задания.

Постепенно туман в голове Джулии стал рассеиваться.

– Значит, я должна перестать называть свою мать, то есть Сару, мамой?

– О нет! Она стала для вас настоящей матерью и любила вас больше жизни. На этот счет у вас не должно быть никаких сомнений!

– Почему? Как и вы, Сара инсценировала собственную смерть. Она заставила своих родителей поверить в то, что ее больше нет в живых только ради того, чтобы забрать меня и исчезнуть навсегда. У этой женщины не было никаких моральных принципов. Всю свою жизнь она лгала. И мою жизнь превратила в ложь.

– Она пошла на это, чтобы защитить своих родителей.

– Да вы, наверное, работали по одному сценарию! – презрительно бросил Алекс. – Состряпали рецепт на одной кухне! Может, вы были любовниками? Мама всегда подозревала, что у тебя связь с этой женщиной.

– Нет! Никаких любовных отношений! Мы были просто друзьями. Еще с университетских времен. Нам обоим хотелось посмотреть мир. Сара страстно мечтала побывать в России. Ведь ее бабушка была русской. Она перешла на работу в спецслужбы раньше меня. В сущности, это она порекомендовала меня. Сказала, что моя профессиональная деятельность фотокорреспондента послужит хорошим прикрытием для выполнения спецзаданий. Поначалу от меня хотели лишь одного – чтобы я снимал, но потом я сам понял, что могу много больше. Я встречался с людьми, которые мечтали вырваться оттуда, помогал им по мере сил. Вам, молодым, не понять меня! – воскликнул Чарльз с неожиданной горячностью. – Вы не видели того, что пришлось увидеть нам! Никаких свобод! Люди исчезали без суда и следствия! Бесследно, под любым надуманным предлогом! Будто их и не было вовсе! Никто их не считал…

– А ты взялся пересчитывать! – язвительно бросил Алекс. – Кем ты себя вообразил? Богом?

– Нет! Человеком, который хочет изменить мир к лучшему.

– А я-то думал, что ты обожаешь свою работу, что в ней вся твоя жизнь, твои амбиции и планы. Ты же сам не раз повторял мне, что фотография для тебя – это все. Я вырос с убеждением, что нет более благородной профессии в мире, чем фотокорреспондент, обнажающий все язвы и несправедливости нашей жизни.

– И ты прав! Это действительно благородная работа, почетная миссия. Но мне стало тесно в рамках моей сугубо профессиональной деятельности. – Чарльз виновато посмотрел на сына. – Разве мог я тогда подумать, каким страшным образом все это скажется на тебе и на судьбе твоей матери? Я был уверен, что сумею не смешивать семью и работу. Думал, что опасности подстерегают меня только по ту сторону океана. Оказалось, нет!

– Одного я не понимаю! – задумчиво проронила Джулия, напомнив мужчинам о своем присутствии. – Какая опасность могла грозить вам с Сарой после публикации снимка? Что это бы им дало, если бы они вас нашли?

– Те, кто убил ваших родителей, поняли, что вы живы. Они решили, что, коль скоро сфотографировал вас, значит, я вас видел. А дальше все просто, решили они. Найдут меня, а я выведу уже на вас. Аналогичная история и с Сарой. Если бы они узнали, что девочка у нее, то принялись бы шантажировать ее, угрожая жизнью родителей. А потому нам надо было исчезнуть, оборвать все ниточки, ведущие к вам.

Джулия задумалась над этой странной логикой, но какой-то смысл в ней все же был.

– Хорошо! Предположим, что это правда. Вернемся в день сегодняшний. Кто разгромил наши с Алексом квартиры? Почему они хотят убить меня сегодня, спустя двадцать пять лет после тех событий. Ведь я даже не знала, кто я есть на самом деле. Да и кто эти люди, преследующие меня, я тоже не знаю.

Чарльз уперся локтями в стол и нервно сплел кисти рук.

– Ваши родители все тщательно спланировали. Они готовили свой побег из России более двух лет. Ходили слухи, что у них есть нечто очень ценное, что можно продать за баснословные деньги, на которые потом можно будет безбедно существовать в Штатах после получения здесь политического убежища.

– И что это было?

– Не знаю. У меня не была доступа к этой секретной информации.

– С трудом верится, что у моих родителей, живших в коммунистической России, могло быть что-то ценное. К тому же холодная война! – Джулия попыталась вспомнить все, что она изучала по мировой истории двадцатого века в университете. – А кем были мои родители?

– Ваша мать Наталья…

– Наталья? Так ее звали Натальей? – Смутное воспоминание вдруг всплыло в голове Джулии. Будто какой-то мужчина нетерпеливо зовет женщину, называя ее этим именем.

– Да, Наталья Маркова. А отца звали Сергеем. Наталья была известной балериной, работала в Большом театре. Она была танцовщицей уже в третьем поколении. Ее бабушка, Тамара Славинская, еще до революции выступала на сцене императорского театра. Она пользовалась огромным успехом у публики, получала много ценных подарков, драгоценности, антиквариат, картины. Говорили, что ей удалось утаить от властей часть своего богатства, а некоторые предметы даже переправить за границу. Тамара была замужем за Иваном Славинским, известным русским композитором, который во время революции эмигрировал во Францию.

– Вы это серьезно?! – воскликнула Джулия. – Я изучала музыку Славинского. Он ведь в начале прошлого века написал очень много опер и балетной музыки. У него такая мощная музыка, она внушает благоговение. Очень талантливый композитор! Получается, что он приходится мне… – Джулия задумалась на минутку. – Прадедушкой, да?

– Да.

– Невероятно! – Джулия повернула возбужденное лицо к Алексу. – Вот откуда у меня такая страсть к музыке! А я все силилась и никак не могла понять, почему я, единственная в нашей семье, так люблю музыку, буквально таю при первых же звуках красивой мелодии.

– Ты права! – улыбнулся Алекс.

– А мой отец? Он тоже имел отношение к музыке? Или к балету?

– Нет, ваш отец Сергей Марков был высокопоставленным партийным функционером, коммунистом и все такое. Но потом он влюбился в вашу мать. Постепенно наступило прозрение. Он разочаровался в действиях властей. К тому же, он понимал, что карьера его жены могла бы сложиться гораздо успешнее, если бы она уехала в Америку. Наверняка он владел кое-какими государственными тайнами, которыми готов был поделиться с нашим правительством в обмен на предоставление его семье политического убежища.

– И тогда их убили! – медленно проговорила Джулия. – Так? А расследование обстоятельств их гибели было?

– Все списали на неисправность отопительной системы в доме. Произошел взрыв бытового газа. Трагическая случайность! Что ж, как ни верти, а последнее слово осталось за тамошними властями.

– Все, что вы мне рассказали, никак не укладывается в моей голове! – пожаловалась Джулия. – Подумать только! Моя мать была балериной! Кстати, я тоже одно время очень хотела обучаться балетным танцам. Но мама, то есть Сара, не позволила мне. И всякий раз у нее находились очень резонные причины, почему мне этого лучше не делать.

– Она просто боялась, что с возрастом вы можете вознамериться пойти по стопам матери, – подсказал ей Чарльз. – И тогда кто-нибудь сумеет догадаться о вашем происхождении и свяжет вас с погибшей балериной.

– Наверное, по этой же причине она не поощряла мои занятия музыкой.

Пожалуй, к Саре можно было предъявить и другие претензии. Но слишком поздно! Она уже не может ответить ни за что.

– Пожалуйста, не говорите никому о том, что услышали от меня. Если те, кто убил ваших родителей, догадаются, что вы знаете правду, то это может оказаться смертельно опасным в первую очередь именно для вас.

– Они думают, что у меня есть какая-то очень ценная вещь, правда?

– Полагаю, да!

– Невероятно! – Джулия прижала руки к вискам, пытаясь унять сильную головную боль. – От ваших рассказов у меня просто голова пошла кругом. Сама не знаю, что и думать. Что чувствовать? Я знаю, кто мои родители, но их уже нет в живых. Я не могу с ними поговорить, увидеть их! – воскликнула она обреченным тоном, понимая всю страшную правду того, что ей открылось. – Ах, я уже почти жалею о том, что случайно натолкнулась в музее на фотографию девочки. Лучше бы я прожила остаток жизни, чувствуя себя Джулией Демарко, а не сиротой из русского приюта.

– Вы не имеете никакого отношения к той девочке! – резко возразил ей Чарльз Мэннинг.

– Как это? – не поняла Джулия. – А кто же я? – проговорила она в ужасе от того, что Мэннинг сейчас начнет разматывать ленту своих воспоминаний в противоположном направлении.

– Конечно, она – та самая девочка! – поддержал Джулию не менее пораженный Алекс. – Я ее сам видел! И сам сфотографировал!

Чарльз молча перевел взгляд с Джулии на Алекса, потом обратно. Затянувшееся молчание действовало им на нервы, они у обоих были натянуты, как тугие струны.

– Скажите же! – не выдержала наконец Джулия.

– Что ж, я сказал вам уже так много, что могу сказать и все остальное. На фотографии, Джулия, не вы.

– А кто? – выкрикнула она.

18

– У вас была сестра, – четко произнося каждый слог, сказал Мэннинг. – Вы с ней были близнецами. Вот она и стояла в тот день возле ворот, ведущих в приют. А вы в это время были внутри здания.

Последовала гробовая тишина. Шокированная очередной новостью, Джулия молчала. У Алекса тоже, судя по всему, слов не было. Одно потрясение сменяло другое.

– Такое даже невозможно себе вообразить! – обрела наконец голос Джулия. – Но почему все эти страсти не вышли наружу, когда был опубликован снимок?

– Широкая публика никогда не связывала девочку с фотографии с сестрами-близняшками Марковыми. Тем более что в русских газетах сообщалось, что при взрыве в доме Сергея Маркова погибли все. А потому, когда фотография появилась в прессе, никто не поспешил опознать вас. Предположим, кто-то мог и узнать девочку, но решил не болтать лишнего.

Джулия почти не слушала Чарльза Мэннинга. Она не могла прийти в себя от очередной сенсационной новости. У нее есть сестра!

– Должна же я была ее помнить, – пролепетала она жалобно, но ее память осталась глуха к призывам. Ни единого воспоминания! Она не помнила ни сестру, ни родителей, ничего, что было связано с ее жизнью в России. Один зияющий провал. Память включалась только с того момента, как она оказалась в Соединенных Штатах. И только в самых дальних уголках сознания что-то постоянно тревожило и не давало покоя. Но что? И почему это «что-то» не всплывает в памяти?

– А где вторая девочка? – спросил Алекс. – Где сестра Джулии? И почему Сара разделила близнецов? Что с девочкой случилось потом?

Джулия даже похолодела от страха. Только бы сестра уцелела и осталась жить, взмолилась она мысленно.

– Вывозить девочек вместе было слишком рискованно. Их вывезли из страны поодиночке.

– Кто забрал мою сестру? – спросила Джулия, слегка споткнувшись на слове «сестра». Выходит, теперь ей придется использовать это слово не только для обозначения Лиз.

– Другой агент. И предваряя ваш следующий вопрос, скажу: я ничего не знаю о нем. Ни имени, ни всего остального. В заключительную часть операции меня не посвящали. Стэн дал четко понять, что я не должен выходить за рамки освещения того, что связано с культурным обменом между нашими странами. Нужно было отвлечь внимание русских спецслужб, сделав основной упор на публикацию фотографий о гастролях американской труппы. К тому же русские тоже были заинтересованы в позитивном освещении данного события.

– Ты говоришь: «Стэн дал четко понять». Но ведь он был всего лишь твоим редактором.

Чарльз улыбнулся.

– Он никогда не был всего лишь моим редактором. Он всегда был моим другом. Преданным, верным другом. При этом сумасшедшим и готовым на любую авантюру.

Последняя характеристика никак, по мнению Джулии, не соотносилась с обликом Стэна Гардинга, в котором она не заметила никаких признаков необузданности характера. Алекс тоже был сбит с толку.

– То есть Стэн был вовлечен в операцию по спасению Марковых с последующей их переправкой в Штаты?

– Он был страстным поклонником балета. Несколько раз присутствовал на спектаклях с участием Натальи во время гастролей Большого театра в Америке. Она поделилась с ним своими планами. Он и разработал весь план эвакуации Марковых.

– Итак, он тоже лгал нам! – горько заметил Алекс. – Что ж, невелика новость!

– Давайте вернемся к моей сестре! – перебила его Джулия. – Я хочу знать, куда ее увезли и почему нас разбросали по разным семьям.

– Сара очень хотела забрать обеих девочек. Но когда всплыла фотография, она должна была прятаться сама и прятать вас. Вашу сестру временно определили в приемную семью на другом конце страны. Когда страсти улеглись, Сара решила заняться поисками второй девочки, но обратиться за помощью ей было не к кому. Удочерив вас, она нарушила все правила игры и должна была скрываться не только от иностранных спецслужб, но и от своих тоже. Никто не знал, где именно она залегла на дно. Она родилась в штате Нью-Йорк, училась в Чикаго. Все искали ее там. Никому и в голову не пришло, что она совершила марш-бросок на запад и нашла прибежище там. Я сам лет десять ничего не знал о ней.

– Сара разлучила меня с сестрой, моей единственной кровной родственницей, оставшейся в живых. Она лишила меня дедушек и бабушек. Кто дал ей право так бесцеремонно распорядиться моей жизнью? Я должна была знать свою настоящую биографию. Я должна была знать все! – взорвалась Джулия. Предательство Сары приводило в бешенство, и в то же время ей было невыразимо горько и обидно.

– Что касается биографии, то никто и не собирался посвящать вас во все подробности. Те, кто злодейски убил ваших родителей, хотели извести всю семью. Спасти вам жизнь можно было только одним-единственным способом: вывезти из страны и надежно спрятать. Сара панически боялась, что, узнав правду о себе, вы начнете заниматься тем, чем занимаетесь сегодня. Станете искать ответы на вопросы, которые могут погубить вас.

– Но должно же быть у меня право выбора, в конце концов! Особенно сейчас, когда я уже стала взрослым, самостоятельным человеком. Я поражаюсь тому, что на протяжении последних месяцев, когда мы столько времени провели в разговорах, Сара ни словом не обмолвилась о прошлом.

– Не судите ее слишком строго! – мягко сказал Чарльз. – Она слишком сильно вас любила.

– Разве может быть настоящая любовь замешана на лжи?

– Сара посвятила вам всю свою жизнь. Она порвала с родителями, с друзьями, отказалась от прежней жизни, от своего имени, наконец, все только ради того, чтобы вырастить вас. В ее поступке нет ничего подлого или недостойного. Сара была очень мужественной женщиной!

Последние слова тронули Джулию. Да и как они могли не тронуть? Но все равно жертвы, на которые пошла ради нее Сара, не могли компенсировать в ее сознании всю ту ложь, среди которой она выросла.

– Не думаю, что я сумею простить ее! – бросила она после короткого раздумья.

– Не торопитесь с выводами! – посоветовал ей Чарльз. – Помните, любить – это всегда непросто!

– Да, наверное, таким, как вы и Сара, это действительно непросто.

Джулия откинулась на спинку стула и задумалась. Откуда-то из глубин парка к ним долетел веселый детский смех, слышались крики и визг, которыми сопровождалось очередное падение смельчаков с высоты шестиэтажного дома. За разговорами она совсем забыла о времени и вспомнила о нем только сейчас, увидев, какими длинными и густыми стали тени деревьев. Вечерело. Значит, они проговорили несколько часов.

Джулия взглянула на Алекса. Наверняка у него тоже накопилось достаточно личных вопросов к отцу. Но он с задумчивым видом смотрел на нее и молчал.

– О чем ты думаешь?

– О том, что твоя сестра похожа на тебя!

– Конечно! Ведь мы же близнецы!

– Если твою фотографию из «Трибьюн» перепечатают другие газеты или если Кристина Делани продолжит свои усилия сделать из тебя селебрити национального масштаба, то твоя сестра, увидев фотографии, тоже может сильно удивиться тому, что у нее появился двойник.

– А главное, – подхватила его мысль Джулия, – те, кто идут по нашему следу, начнут прессовать уже ее. Мы должны найти ее, и как можно скорее! – Джулия повернулась к Чарльзу. – Как вы думаете, мистер Брэдли владеет информацией о моей сестре? Ведь обо мне, судя по всему, он знал.

Чарльз отрицательно покачал головой.

– Ничего он про вас не знал, пока на прошлой неделе ему не позвонил Стэн. Я же говорил вам: Сара предпочла исчезнуть навсегда. Даже потом, когда мы наладили с ней связь, она взяла с меня слово молчать.

– Сара знала, как впоследствии сложилась судьба моей сестры?

– Насколько мне известно, приемная семья получила солидный куш, согласившись принять ребенка на воспитание, а потому они держали язык за зубами. Но позднее семья распалась, и девочку передали в другую семью. О ней позаботились точно так же, как заботятся обо всех американских сиротах.

– Как ее зовут? Минуточку! – Джулия схватилась рукой за лоб, пытаясь отчаянно что-то вспомнить. Да, вот оно! Она играла с куклой. И смотрела в зеркало… И она называла куклу… А может, она смотрела не в зеркало, а на свою сестру? А та держала в руках куклу, с которой ей так хотелось поиграть в тот момент. И она стала просить ее дать ей эту куклу. Как же она назвала ее? – Елена! – прошептала она, широко распахнув глаза. – Ее зовут Еленой!

– Ты вспомнила ее? – спросил Алекс.

– Только мимолетный, смутный эпизод. Елена мне часто снилась, но я думала, что мне снятся сны о самой себе. Ну, не чудо ли это?

– Вероятно, в ближайшее время ты вспомнишь и остальное. Ты пережила в детстве тяжелейшую психологическую травму: тебя забрали из дома, оторвали от родителей, вывезли из страны. Неудивительно, что некоторые сегменты твоей памяти пока заблокированы.

Джулия устремила умоляющий взгляд на Чарльза.

– Но вы же с Брэдли знаете, где моя сестра, ведь правда? А Стэн? Он тоже знает?

– Вам опасно начинать ее поиски.

– Да у меня такое чувство, что уже с момента своего рождения опасности подстерегают меня со всех сторон.

– И это чистая правда! – согласно кивнул Мэннинг-старший. – Хорошо! Вот вам имя вашей сестры: Элайна Харриган. Она – балерина. Какое-то время тому назад она выступала в балетной труппе театра в Вашингтоне. Может, это немного облегчит вам поиски.

– Откуда у вас эти сведения?

– Сара откопала где-то информацию лет десять тому назад. Понятия не имею, как ей удалось и что она собиралась делать с нею. Помню только, что она была очень расстроена, узнав, что Элайна пошла в балет. Говорила, что найдутся недоброжелатели, которые узнают в девушке ее знаменитую мать.

Ее сестра – балерина! Еще один сюрприз, но на сей раз приятный. Что ж, все правильно! Она бросила изучающий взгляд на Чарльза. Почему он вдруг решил рассказать им все? Запоздалое желание облегчить душу?

– Почему? – спросила она уже вслух. – Почему вы рассказали мне все?

– Алекс – уже взрослый мужчина. Вы тоже – взрослая, самостоятельная женщина. Вы оба можете сами принимать решения и отвечать за них. – Чарльз взглянул на сына. – Ты расскажешь матери обо мне?

– Я обязан! Она тоже заслужила знать правду!

Чарльз достал из кармана клочок бумаги и швырнул его через стол.

– Вот координаты, по которым ты сможешь отыскать меня, если захочешь поговорить. Или если твоя мать захочет.

– А я предполагал, что ты опять собираешься раствориться в космосе.

– Должен был. Брэдли не придет в восторг, если узнает о нашей встрече. Но я не мог бесследно исчезнуть из твоей жизни во второй раз. Понимаю тебя, Алекс. Вполне возможно, ты никогда не простишь мне того, что я сделал. Но я-то всем сердцем знаю, что поступил тогда правильно. Я и теперь так думаю! Да, ты вырос без отца, зато остался жить. И сейчас у тебя прекрасная, интересная жизнь. Я много читал о тебе, все, что смог доставать. Я горжусь тобой, Алекс!

– И все же за эти двадцать с лишним лет ты должен был найти способ дать мне о себе знать! – воскликнул Алекс охрипшим от волнения голосом. – Хотя бы просто сообщить, что ты жив.

– Я не имел права! Ты должен меня понять! Словом, если вы с матерью захотите поговорить со мной, ищите меня по указанному адресу. Вам решать!

– Не боишься, что мама явится к тебе с автоматом в руках? – усмехнулся Алекс, но положил бумажку в свой карман.

– Как она?

– Недавно развелась со своим третьим. В последнее время очень сильно лелеет память о тебе. Везде, где только можно, публикует твои фотографии. Принимала активное участие в организации выставки фоторабот в Калифорнийском Дворце Почетного легиона. Там выставлены и твои работы тоже. Впрочем, все это наверняка тебе хорошо известно. Ведь ты же жил по соседству с нами.

– Не всегда! Вначале я много колесил по стране. А потом вернулся в Сан-Франциско. Мне хотелось наблюдать за вами хотя бы издали.

– И ты наблюдал за мной? – Голос Алекса сорвался.

– Да, я видел тебя несколько раз. Достаточно для того, чтобы понять, что все у тебя в порядке.

– Да, у меня все в порядке! В полном порядке! – Алекс поднялся со стула. – Уходим, Джулия?

– Последний вопрос. Планировала ли Сара когда-нибудь рассказать мне всю правду?

– Нет! – Чарльз посмотрел девушке прямо в глаза. – Она боялась, что вы возненавидите ее, когда узнаете, что она сделала. Она говорила мне, что сделала все, что могла, чтобы вы ни в чем не знали нужды, были счастливы и выросли в полноценной, дружной семье. Ей было очень важно, чтобы вас окружала только любовь.

– Так оно и было! – тихо сказала Джулия. Любила ли Сара Джино по-настоящему, мелькнуло у нее. Или тоже отчаянно притворялась, создавая иллюзию дружной и счастливой семьи? Что ж, иллюзия была полной.

Часом позже Алекс припарковал машину возле отеля «Мост Золотые Ворота», выбрав самый дальний корпус гостиницы, почти не просматриваемый со стороны автострады.

– Зачем мы сюда приехали? – удивилась Джулия, бросив взгляд через плечо. – За нами опять увязался «хвост»?

– Нет! Но возвращаться домой нам небезопасно. Адреса им наши известны. Не хочу, чтобы тебя похитили прямо у меня из-под носа вместе с твоими драгоценными игрушками. Собственно, я вообще не хочу, чтобы они приближались к тебе.

Он обнял ее за плечи и притянул к себе. Ей нравилось чувствовать себя под его защитой.

– И что ты предлагаешь?

– Снимем номер в отеле, позвоним в аэропорт и закажем билеты на первый утренний рейс до Вашингтона.

Казалось, после всего того, что свалилось сегодня на ее голову, Джулию было трудно удивить. И тем не менее она удивилась, и даже очень!

– Ты предлагаешь лететь в Вашингтон, имея на руках только имя и название труппы? – воскликнула она изумленным голосом, полуобернувшись к нему на сиденье.

– Скажу тебе: это совсем неплохо для начала! В любом случае в столице у нас больше шансов отыскать твою сестру, чем в Сан-Франциско.

– Ну, если она все еще там. У нас на руках информация десятилетней давности.

– Но она же была в Вашингтоне! Значит, остались друзья, коллеги по работе! Есть кому подсказать, где ее искать.

– Спонтанное решение! Я не привыкла прыгать в самолеты через день и лететь бог знает куда. К тому же удовольствие не из дешевых!

– У меня полно бонусов, как у пассажира, часто пользующегося воздушным транспортом. Так что билеты нам обойдутся всего ничего! Как будто мы поедем в столицу на машине. Вообрази себе, что мы снова едем в Санта Хелену, а на самом деле будем лететь в это время в Вашингтон. Разве что продлится наше путешествие на несколько часов дольше.

– Сразу видно бывалого путешественника! – улыбнулась Джулия.

– Так да или нет?

– Да! Я очень хочу отыскать сестру. Просто не верится, что у меня есть сестра. – Внезапно лицо Джулии помрачнело. – Ах, боже мой! – пробормотала она вполголоса.

– Что на сей раз? – недовольно спросил Алекс.

– Я вспомнила Лиз. Она такая ревнивая! Едва ли ей придется по душе новость о том, что у меня появилась еще одна сестра, к тому же родная. Она просто не поймет! Когда я затеяла поиски, Лиз больше всего возмутило то, что я якобы ищу своего родного отца. И сколько я ни убеждала ее, что ничего не изменится, что все между нами останется по-прежнему, она мне так и не поверила.

– Не обманывай себя, Джулия. Все как раз-то изменится! А как же иначе?

– Но я люблю Лиз! Она всегда будет моей сестрой.

– Но не единственной! Лиз придется приспосабливаться к новым обстоятельствам. Особенно если Елена похожа на тебя.

– Ты прав, – согласилась Джулия. – Лиз может почувствовать себя третьей лишней!

– Ты ей пока ничего не говори! Расскажешь после, когда все будет закончено. Иначе только расстроишь и еще больше напугаешь.

– Я и сама расстроена и напугана!

Алекс нежно прошелся пальцем по овалу ее лица.

– У тебя сегодня был чертовски трудный день. Сказать честно, я боялся, что выслушивать отцовские небылицы придется в первую очередь мне.

– Я сознательно переключила разговор на себя. Не все же тебе снимать сливки! – пошутила Джулия и подумала, что хорошо бы и самой настроиться на шутливый лад. Иначе можно не выдержать всей тяжести психологической нагрузки, а раскисать нельзя и терять контроль над собой тоже. – Как тебе сегодняшняя встреча с отцом?

– Не знаю, – пожал он плечами.

– А я думаю, знаешь!

– Знаю, но не хочу пока говорить об этом.

– Хочешь вначале поделиться с матерью?

– Да! – в голосе Алекса послышалось сомнение.

– Сейчас у нас с тобой много схожего! – вздохнула Джулия. – Я тоже знаю своих настоящих родителей. Знаю, что Сара мне не мать! – Джулия подавила тяжелый вздох. – И я тоже не хочу пока говорить ни о чем! У меня раскалывается голова.

– Тебе нужен отдых. Надо, чтобы все страсти хоть немного улеглись.

– А я вот все думаю, почему совсем не помню раннего детства. Будто тяжелая завеса заслонила его от меня. Как я могла забыть о существовании сестры? Почему никогда не испытывала потребности в ее присутствии рядом с собой? Почему мне незнакомо чувство утраты? Может, со мной не все в порядке?

Алекс бросил на нее жалостливый взгляд.

– Не изводи ты себя так! Ведь тебе же было всего лишь три годика! Сущее дитя! А тут в одно мгновенье вся жизнь круто переменилась. Естественно, поначалу ты скучала по сестричке. Но надо было побороть боль, чтобы выжить. Иначе нельзя. Таков закон самовыживания. А потом в твоей жизни появились другие люди.

– Это правда. Моей матери, то есть Саре, все же удалось забеременеть, несмотря на невеселый приговор врачей. Пожалела ли она о том, что взяла меня, когда забеременела сама? Кто скажет! Ведь у нее наконец появился и свой ребенок. Могла же она отдать меня приемным родителям с самого начала, а потом начать строить свою жизнь: обзавестись семьей, детьми. Настоящей семьей! – Джулия с горечью подумала, сколько жизней покалечила Сара всего лишь одним-единственным своим решением, необдуманным, необузданным, легкомысленным. А ведь раньше ей и в голову не приходило, что ее мама может быть легкомысленной или тем более необузданной. – Мать кажется мне сегодня совершенно незнакомым человеком! Как я могла прожить с ней рядом целых двадцать пять лет и ничего толком не знать о ней?

– Понимаю, сегодня ты злишься, все в тебе кипит от ярости. Но подумай сама, Джулия! Кто его знает, что стало бы с тобой, если бы двадцать пять лет тому назад Сара отдала тебя в чужие руки. Ведь рядом с ней ты прожила по-настоящему счастливую жизнь. В конце концов, она же не крала тебя у родителей. Их на тот момент, к сожалению, уже не было в живых.

Алекс прав, мелькнуло у нее.

– Как же я сама не подумала! – воскликнула она с раскаянием в голосе.

– Да у тебя толком и времени не было подумать!

Джулия признательно улыбнулась.

– Спасибо тебе, что все это трудное время ты был рядом со мной! Я очень высоко ценю твою помощь.

– Так у нас же с тобой уговор: вместе до конца!

– Да, без тебя у меня бы ничего не получилось. Ты моя скала!

– Скала? Звучит не очень романтично! – Он ласково погладил ее по коленке, потом рука скользнула вверх, вдоль бедра.

Она улыбнулась, но задержала его руку в своей, не допустив дальнейших поползновений.

– Набиваешься на комплименты?

– Да вот хочу набиться хотя бы на что-то! – рассмеялся он в ответ.

– Тогда соблюдай правила приличия!

– Ох, и устал же я от всех этих правил! И так целый день был паинькой! – Он наклонился к ней и сорвал мимолетный поцелуй.

И сразу же ее с головы и до кончиков ног обдало жаром. Кажется, она действительно теряет голову, мелькнуло у нее. Это называется влюбиться по уши, влюбиться до беспамятства, до самозабвения!

Алекс снова наклонился к ней и прижался губами к ее устам. Поцелуй длился дольше и почему-то напомнил ей, как ночью он прокладывал дорожку из поцелуев на ее теле. Ей захотелось обхватить его голову и притянуть ближе, но она тут же спохватилась. Кругом люди, парковочная площадка!

Джулия смущенно рассмеялась и легонько оттолкнула его от себя.

– Но не здесь же! – сказала она укоризненным тоном.

– Ты права! Слава богу, гостиничный номер под боком! – Немой вопрос застыл в его глазах, вопрос, который она сразу же поняла и ответила на него без промедления.

– Давай закажем номер с королевским ложем! Такая широченная кровать на всю комнату!

Его глаза полыхнули зеленым огнем.

– Вот это совсем другой разговор!

– И никаких разговоров больше! Я сыта ими по горло! Я даже думать больше ни о чем не хочу!

– И я тоже!

– А ты не боишься, что я тебя чрезмерно эксплуатирую, а? – игриво подначила она его.

– Да пользуйся себе на здоровье! – хитровато улыбнулся он. – Я весь в твоем распоряжении. Пошли!

Он легко выпрыгнул из машины, и ей пришлось почти вприпрыжку догонять его. Пока Алекс заказывал номер, Джулия стояла в сторонке, стараясь не привлекать к себе излишнего внимания. Впрочем, никого не интересовало, кто она и почему Алекс заказывает номер на двоих. Дежурный на ресепшен даже не поинтересовался, есть ли у них багаж.

Они целовались и смеялись, словно подростки, всю дорогу, пока лифт поднимал их на четвертый этаж. Кое-как Алекс вставил карточку в дверной замок, но дверь никак не хотела открываться. Тогда она, не выходя из его объятий, толкнула дверь рукой, и они наконец оказались внутри.

У Джулии даже не было времени оглядеть комнату. Алекс прижал ее спиной к стене, накрыл жарким поцелуем и принялся мять груди. Он был уже готов, да и она вся полыхала огнем. Все разговоры, все напряжение минувшего дня, все-все-все смыл долгий и страстный поцелуй, похожий на взрыв. Они с невиданной скоростью сбросили с себя одежду и рухнули на кровать, нагие, трепещущие от желания, готовые сию же минуту слиться воедино.

– Мы не должны торопиться, – простонал Алекс, пока его руки нежно ощупывали ее тело.

– Следующий раз будем медленно! – пообещала она, притягивая его ближе и впуская в себя. Ей хотелось, чтобы он не только вошел в нее и лежал сверху, но чтобы он окружил ее со всех сторон и своим телом, и своим сердцем, и своей душой. В эту минуту ей так хотелось чего-то настоящего, а Алекс, он такой настоящий! И такой красивый! Она верила ему безгранично, она верила ему больше, чем самой себе. А потому она с легкостью отключилась, предаваясь сладостным движениям, подчиняясь его ритму, пока оба они не пережили наконец катарсис высочайшего наслаждения.

Какое-то время они лежали неподвижно. Потом Алекс скатился, лег на спину, притянул ее к себе и усадил сверху, тесно прижав. Она порывисто вздохнула и закрыла глаза. Какое-то время спустя ей показалось, что она задремала. И прекрасно! Впереди у них уйма времени. Завтра утром они обо всем подумают и решат, что и как лучше.

Алекс уснул первым. Он дышал ровно и спокойно, как человек, глубоко удовлетворенный тем, как прожил минувший день. Джулия лежала рядом. Сон прошел, и мысли ее блуждали далеко. Она пыталась заставить себя спать, начинала думать о чем-то приятном, несложном: поле, заросшее полевыми цветами, струящиеся потоки воды… Но перед глазами стояло лицо сестры.

Елена сидела на диване рядом с ней. Они были совсем еще крохами. Ножки даже не дотягивали до пола. Они сидели и баловались, задирали ноги вверх, толкались понарошку. Но она хорошо помнит, что в тот раз толкнула Елену не понарошку. Просто ей уже надоело ждать. Елена посмотрела на нее обиженными глазами, и она перестала пихаться.

Джулия обвела глазами комнату. Темная и немного жуткая. Громоздкая старая мебель. Картины на стенах, изображающие людей, которых она не знает. И смотрят они на нее все неприветливо и строго. Самое красивое в комнате – это цветы, стоящие в вазах. Каждый день поклонники дарят маме охапки цветов.

Маму любят все. Куда бы они ни пошли, везде ее окружают толпы людей, целуют руку, не перестают повторять, какая она красивая, талантливая, настоящая волшебница или принцесса. Джулии тоже хочется стать принцессой. Но, наверное, у Елены это получится лучше. Все говорят, что Елена очень похожа на мать: такая же милая, грациозная, легкая и уже учится танцевать. Джулия не хочет танцевать. Ей хочется научиться играть на одном из тех большущих инструментов, которые производят столько грома своим звучанием. Наверное, играть на такой махине гораздо интереснее.

Открывается дверь, и в комнату входит женщина в нарядном платье красного цвета. Красивые светлые волосы лежат на плечах и ниспадают до самой талии. Она улыбается девочкам и опускается перед ними на колени.

И уже в который раз повторяет им, что они все уезжают, но на короткое время им придется расстаться. Всего лишь на несколько дней! Но у нее же послушные и храбрые дочки, и все у них будет замечательно.

Джулия чувствует, как подступают к глазам слезы, как неприятно холодно делается в животике. Ей не хочется быть послушной и храброй девочкой. Ей хочется, чтобы мама с папой никуда не уезжали, чтобы они по-прежнему были все вместе. У мамы грустное лицо. Вот слезинка выкатилась из глаза и побежала по щеке. Джулия протягивает ручонку и собирает слезинку пальчиками, и в эту минуту ей делается очень страшно.

Мать поднимается с колен, целует их со словами, что нужно быть сильными и мужественными девочками, потому что их любовь стоит испытаний.

А потом мама уходит. какая-то женщина помогает им надеть пальтишки, шляпки и уводит их из дому. Джулия прижимает ручонки к холодному металлическому переплету автомобильного окна и смотрит, как удаляется ее родной дом. Ей хочется назад, домой! Она начинает плакать, стучать кулачками в окно, но они едут все дальше и дальше… И тогда она начинает кричать и отчаянно звать кого-то на помощь.

– Джулия, проснись! Проснись!

Кто-то трясет ее за плечи, и она слышит громкий голос Алекса. Джулия с усилием открывает глаза, пытаясь вспомнить, где она. Наконец до нее доходит, что она лежит на кровати вместе с Алексом в гостиничном номере. И она уже не маленькая испуганная девочка, а взрослая женщина, но ее все равно трясет от страха.

Алекс подкладывает под ее голову свою руку и смотрит озабоченным взглядом.

– С тобой все в порядке?

Джулия чувствует, что ее лицо мокрое от слез, а в горле неприятно першит. Неужели она кричала?

– Мне приснился сон, – говорит она, переворачиваясь на бок, чтобы видеть его лицо.

– Плохой? – Алекс осторожно смахивает слезы с ее лица.

– И плохой, и хороший одновременно. Я вспомнила тот день, когда мама провожала нас с сестрой. Сказала, чтобы мы были послушными, храбрыми девочками и что наша любовь стоит испытаний. Но я не поняла ее слов, и мне стало страшно. Я просто задыхалась от ужаса. Я понимала, я чувствовала, что больше никогда не увижу маму.

Он нежно пригладил ее волосы.

– Ну, вот! Что я говорил? Память возвращается к тебе!

– Я не хочу, чтобы она возвращалась! Слишком все больно!

– Хочешь воды?

Она молча кивнула и плотнее закуталась в одеяло. Собственная нагота смущала ее, особенно сейчас, когда они не занимались любовью. Алекс натянул на себя джинсы и майку и через какое-то время вернулся с бутылкой, которую принес из мини-бара. Отдал ей бутылку, а сам взял лежавшую на ночном столике карту сервисного обслуживания.

– Как насчет того, чтобы поесть? Уже восьмой час.

Вопрос прозвучал так банально обыденно, что Джулия невольно улыбнулась.

– С удовольствием. Я уже проголодалась!

– У них шикарное меню. Мясо, рыба, салаты. Что тебе заказать?

– Чизбургер, картофель фри и шоколадно-молочный коктейль. Пожалуй, салат тоже. Чтобы потом не пожалеть, что мало.

Он понимающе улыбнулся.

– Я тоже, когда возвращаюсь домой после очередной поездки, всегда заказываю себе точно такой же ассортимент блюд. И это сразу же возвращает меня к обычной нормальной жизни.

– Ох, боюсь, мне для возвращения к нормальной жизни одного чизбургера будет мало. Но надо же с чего-то начинать!

Пока Алекс диктовал по телефону заказ, Джулия поднялась с кровати и оделась.

– Без одежды тебе гораздо лучше! – глубокомысленно заметил Алекс, вешая трубку.

И улыбнулся такой распутной улыбкой, что Джулия почувствовала непреодолимое желание снова сбросить с себя все. Но вовремя опомнилась. После всех шокирующих откровений, обрушившихся на нее вчера, ее мозг снова включился в работу. Надо что-то делать!

– Уже ушла в работу? – тут же прочитал Алекс ее мысли.

– А где твой ноутбук? Ты оставил его в машине?

– Наверное. Ты меня так завела вчера, что я забыл обо всем на свете. И о нем тоже.

– Итак, для начала нам надо забронировать билеты на самолет на завтра, потом попытаться определить местонахождение вашингтонской балетной труппы. После чего можно будет приступать уже к непосредственному поиску Елены. А заодно надо посмотреть информацию, касающуюся моих родителей.

– Хвала богам за Интернет! – шутливо воскликнул Алекс. – Так я пошел за компьютером! – Он быстро набросил рубашку и застегнулся. – Никому не открывай дверь, пока меня не будет.

– А кто знает, что мы здесь?

– Все равно держи дверь на замке. Чрезмерная осторожность никогда не бывает лишней. Отец ведь четко сказал. Те, кто убил твоих родителей, имеют свои щупальца и здесь, по другую сторону океана.

– Ты меня специально пугаешь, да? Только-только я очухалась после всех ночных кошмаров, как новые кошмары, уже наяву!

– Никаких кошмаров, Джулия! – Лицо Алекса посерьезнело. – Я… я не хочу, чтобы с тобой случилось что-то плохое, только и всего.

– Расслабься, Алекс! – перевела она разговор в шутку. – После того как мы переспали, можешь уже не тратить время на нежности.

– Перестань дурачиться, Джулия! И делай что велено! Закрывай дверь!

– Закрою! Не волнуйся! – Она пошла следом за ним к дверям. На пороге Алекс обнял ее за шею и поцеловал так, будто они прощаются навсегда, а не расстаются на несколько минут, пока он сбегает к машине за своим ноутбуком.

Потрясенная столь необычным расставанием, Джулия заперла за Алексом дверь и задумалась. Хоть бы он поскорее вернулся. Увы, в этом вся проблема с Алексом! Никогда не знаешь, где и как долго он пробудет и когда вернется. Но жаловаться не на кого! Если ей нужен домосед, то не надо было порывать с Майклом.

19

Лиз терпеливо дожидалась на пирсе, когда Майкл поможет последним пассажирам спуститься по трапу своей яхты «Аннабель», на которой он совершает регулярные чартерные рейсы через залив. Семья Майкла владеет двумя суднами, и Лиз знала, что, будь его воля, Майкл обязательно выбрал бы катер. Но право выбора принадлежало старшему брату, и тут уж не поспоришь.

Стоя у кромки причала, Лиз помахала рукой и крикнула:

– Привет, Майкл!

Особой радости на лице Майкла не отразилось. Он явно не был расположен к разговорам с нею, но Лиз твердо решила во что бы то ни стало поговорить с Майклом.

– Мне можно подняться? – спросила она и, не дожидаясь ответа, взбежала по трапу.

Майкл был в рабочей одежде: джинсы, грубый свитер, толстая непромокаемая куртка. Лицо обветрилось, светло-каштановые волосы растрепались и были еще влажными от воды.

– Чего тебе надо? – поинтересовался он у нее неприветливым тоном.

– Хорошо же ты встречаешь гостей! Вот забежала узнать, как ты тут.

– Работаю! Сама видишь!

– Во-первых, ты уже закончил работать, – резонно заметила Лиз. – А во-вторых, за тобой кое-какой должок. Так что попрошу побольше любезности в голосе! Или ты забыл, как я помогала тебе с домом? Да и другие добрые дела по мелочам скопились за год!

– Ничего я не забыл! Но если ты явилась ко мне с разговорами о Джулии, то не трудись! Меня она больше не интересует.

– Не собираюсь я говорить о Джулии! Я хочу поговорить о себе. Конечно, может, тебе это и неинтересно, но все же! Я ушла из ресторана и подала документы на восстановление в университет. Даже уже успела записаться на несколько курсов. Хочу в конце концов получить высшее образование.

– И что тебя подвигло?

– Не что, а кто! Джулия! Недавно она упрекнула меня в том, что я превратилась в стороннего наблюдателя, в зрителя, который сам ничего не делает, а просто сидит в зале и смотрит на сцену, где играют другие. И она абсолютно права! – Лиз немного помолчала. – Поначалу я страшно распсиховалась, но Джулия права. Целый год я бесцельно шаталась, не зная, чем себя занять. Наверное, надеялась, что удача сама свалится мне с неба, но так не бывает! – Она бросила пристальный взгляд на Майкла. – Правда, ведь? А ты как думаешь? – Лиз было крайне важно услышать его мнение.

Майкл долго молчал, заставив ее нервничать.

– Думаю, Лиззи, ты поступила правильно, – сказал он наконец и улыбнулся своей широкой добродушной улыбкой, которая ей так нравилась.

– Ты так считаешь? – вздохнула она с облегчением. Уф! Словно гора свалилась с ее плеч. – Твои слова многое для меня значат. Ты сам мне очень дорог, Майкл! И не только из-за Джулии! Ведь я всегда видела в тебе надежного друга.

– А мы и есть с тобой друзья! – Он ласково потрепал ее по плечу. – На этот счет можешь не сомневаться!

– Я и не сомневаюсь! Как продвигаются работы с домом?

– Никак! Я там все забросил с тех пор…

– Но надо же закончить! Это твой дом! Твоя мечта!

– Мечта хороша тогда, когда рядом с тобой кто-то есть.

– Ничего подобного! – возмущенно тряхнула она головой. – Мечта – это всегда личное! Этот дом так много значит для тебя! Я же знаю! Сама видела, как ты ласково гладил стены.

– Ничего подобного! – запротестовал Майкл.

– Хорошо! Пусть будет по-твоему! – улыбнулась Лиз. – Не гладил! Но если тебе нужна помощь, скажи! К примеру, сегодня вечером я свободна. Могу кое-что покрасить, или содрать старые обои, или что-то еще, что нужно сделать.

– Заманчивое предложение, но…

– Никаких «но»! Человек предлагает тебе добровольную помощь, неприлично отказываться!

– Видишь ли, дело в том, что я и сам пока не знаю, что мне делать с домом. Для одного он слишком велик. Разве что Джулия вдруг возьмет и передумает.

Лиз не хотелось огорчать Майкла, но и лгать ей тоже не хотелось.

– Вряд ли она передумает. У Джулии тьма планов на будущее, но все они без тебя, Майкл, понимаешь? Наша Джулия похожа на птичку, выпорхнувшую из клетки на волю. Сейчас махнет крылышками и улетит прочь. Ей хочется все увидеть, везде побывать!

– Ты права! Я много размышлял о нас с Джулией в эти последние дни и пришел к выводу, что все это не вчера началось. Джулия стала дрейфовать от меня сразу же после похорон вашей матери. Но я так крепко подцепил ее на крючок, что она никак не могла с него сорваться. – Майкл засунул руки глубоко в карманы и, подойдя к краю палубы, задумчиво уставился на залив. – Если бы не возникли проблемы с фотографией, думаю, обязательно появилось бы что-то еще, что все равно подвело бы нас к разрыву. Но я так хотел жениться на ней, что предпочел не замечать, что ей совсем не хочется выходить за меня замуж.

Лиз промолчала. В конце концов, последние слова Майкла прозвучали скорее как мысли вслух. Так стоит ли вмешиваться в ход его размышлений со своими комментариями? Разрыв с Джулией стал для него непростым испытанием. Однако со временем все наладится, настанут же когда-нибудь и светлые дни. И для Джулии, и для Майкла, да и для нее самой тоже.

– Сглупил я с покупкой дома! Разве можно было, не посоветовавшись с Джулией? – с запоздалым раскаянием признался Майкл. – Когда я рассказал сестре, она обозвала меня твердолобым болваном. Говорит, в покупке дома нет ничего романтического. Дескать, таким сюрпризом женщину не удивишь.

– Не согласна! – возразила Лиз. – Вот я, к примеру, была бы на седьмом небе от счастья, если бы жених преподнес мне в подарок дом. В любом случае покупку нужно довести до ума. Прекрасный дом, замечательное место, а главное, он тебе нравится. Со временем найдешь женщину, которую введешь в этот дом на правах хозяйки, и она тоже полюбит его. А у тебя все будет готово к встрече.

– Может, мне заняться сегодня маленькой спаленкой, как думаешь? – спросил Майкл. – Раз ты горишь желанием мне помочь, то я не возражаю.

– Вся в твоем распоряжении! Но при одном условии: ты покупаешь мне пиццу. Я умираю с голоду.

– О’кей! Но пиццу я покупаю самую простую, сырную, без всяких там наворотов! Не люблю, когда… – Майкл оборвал себя на полуслове. – Тебе знаком вон тот парень? – Он кивнул в сторону мужчины, слоняющегося по пирсу. – Он все время на тебя пялится!

Лиз повернула голову в сторону незнакомца, но тот быстро надвинул на лоб бейсболку и зашагал прочь.

– Я его не знаю! – проговорила она испуганно. – Может, это тот бандит, который разгромил нашу квартиру? Джулия говорила, что ее преследовал какой-то мужчина. Что, если он переключился уже на меня?

– Полиция еще не вышла на след злоумышленников?

– Нет. Ой, Майкл, я боюсь!

Он подошел к девушке и обнял ее за плечи.

– Не бойся! Я же рядом! Если что, ты под моей защитой.

– Спасибо!

– Будем надеяться, что рядом с Джулией тоже есть защитник.

Лиз дипломатично промолчала, хотя и не сомневалась, что защитника сестры зовут Алекс.

– Это я! – постучал Алекс в запертую дверь, держа под мышкой свой ноутбук.

– Слава богу, наконец-то ты вернулся! – воскликнула Джулия, распахивая дверь. В ее голубых глазах застыла тревога.

– Что-то случилось? – испугался он.

– Просто я паникерша! Стала рисовать себе всякие страшные сцены, будто тебя злоумышленник поджидает возле машины, и все такое, в том же духе. Наверное, я схожу с ума.

– Успокойся! Ум пока при тебе! А волноваться не стоит. Я всегда могу постоять за себя.

– Знаю! И все равно хорошо, что ты вернулся! – Джулия забрала у него из рук компьютер и поставила его на стол, а потом крепко-крепко обняла его за талию и прижалась к нему всем телом. – Давай постоим немного так, ладно? – прошептала она тихо.

Он осторожно просунул руку под топик и стал гладить ее по спине.

– Хм! А где твой лифчик?

– Решила, что он мне не нужен, – пробормотала она вполголоса.

– Правильное решение! – одобрил Алекс. – Кстати, топик тоже явно лишний!

Но не успела она ответить, как в дверь постучали.

– Не открывай! – прошептала она, цепенея от страха.

– Обслуживание! – крикнул кто-то за дверью.

– Врут!

– Джулия, опомнись! Мы же сами заказали себе завтрак в номер.

Алекс отодвинул ее в сторону и, глянув в глазок, открыл дверь. Официант быстро сервировал стол, и комната моментально наполнилась аппетитными запахами. Оба они вдруг вспомнили, как давно не ели. На смену страху мгновенно пришло чувство голода, и Джулия набросилась на жареный картофель еще до того, как Алекс успел сунуть официанту чаевые.

– Ой, как вкусно! – простонала она. – Я уже сто лет не ела чизбургеров! Такой большой! Конечно, я веду себя просто безнравственно!

Алекс иронично усмехнулся.

– Хочешь, я покажу тебе более безнравственные вещи?

– Оставь на потом! – рассмеялась Джулия.

Некоторое время они ели молча. Алекс разделался со своей порцией первым, но Джулия отстала совсем ненамного. Взяв в руку молочный коктейль, она издала удовлетворенный вздох.

– Ты первый! А у меня почетное второе место! Не ела, а глотала почти целиком!

– А я так привык есть быстро, все на бегу.

– Спишь на бегу, работаешь на бегу, что еще ты делаешь на бегу? – спросила она, бросив на него многозначительный взгляд.

– А разве ты еще меня не расколола до конца?

– И близко нет! Ты же человек-загадка!

– О, загадка – это хорошо!

– Не всегда! – Она слегка нахмурилась. – Расскажи мне о себе что-нибудь такое, чего я еще не знаю. Какую-нибудь страшную тайну.

– Тебе еще мало тайн?

Джулия скорчила веселую рожицу.

– Но я же имею в виду сугубо личные тайны. Никаких шпионских страстей!

– Личных тайн у меня нет вообще! – усмехнулся он.

– Должны быть! – запротестовала она.

Алекс задумался и вдруг с удивлением понял, что у него нет от Джулии никаких тайн. Она знает о нем и о его семье все. Поразительно, но факт! На сегодняшний день эта девушка стала ему самым близким человеком на свете. Когда и как это случилось, он и сам затруднился бы объяснить. Пожалуй, те же трудности возникли бы у него, если бы он взялся сейчас прогнозировать, как закончится их роман.

Собственно, он уже раз попытался сойти с дистанции, но не захотел бросать Джулию одну, не доведя дело до конца. Но когда все будет кончено, он обязательно уйдет. Вот только хватит ли у него силы воли для того, чтобы уйти?

Должно хватить! Ведь его ждет работа! Один звонок в журнал, и командировка на другой конец света ему обеспечена. И прекрасно!

У Джулии начнется своя жизнь, а у него своя.

Воспоминание о романе с ней останется в его памяти навсегда как одно из лучших. И на этом все! Он постарается свести отношения с нею на нет, как проделывал это уже десятки раз и до нее. Ему не нужны долгосрочные связи. Он не знает, что это такое, и не желает знать. Вернее, не желал до тех пор, пока… Алекс сделал глубокий вдох и мысленно приказал себе выбросить все глупости из головы.

– Не бойся, Алекс! – тихо проронила Джулия. – Я не сдам твои тайны никому!

– А я и не боюсь!

– Тогда что ты застыл, словно каменное изваяние? Что-то тебя встревожило?

– Выдумываешь! Ничего я не застыл!

– Застыл, застыл! Вон как сурово сдвинул брови, и челюсть угрожающе сдвинул. И в глазах я ясно читаю: «Отстань от меня со своими вопросами!»

– Так, может, ты и отстанешь?

Джулия сконфуженно замолчала. Не перегнула ли она только что палку? Но и Алекс моментально спохватился, что вспылил напрасно. Он действительно напряженно размышлял о них обоих, так что Джулия все подметила верно.

– Что ж, мы знаем достаточно много секретов, касающихся каждого из нас, – проговорила она спокойно и, помолчав, добавила: – Я знаю почти все твои секреты. Ты – мои, разве что кроме одного.

Алекс бросил на нее заинтригованный взгляд, но она лишь отставила стакан в сторону и закончила будничным тоном:

– Пора за работу!

– А твой секрет?

– О, пока я не собираюсь делиться им ни с кем.

– Почему?

– Вдруг ты перепугаешься до смерти!

Алекс заглянул в ее глаза и прочитал в них немой вопрос. Только не это, мгновенно испугался он и шутливо сказал:

– Знаешь, у каждого человека есть хотя бы один большой секрет.

Потом поднялся со стула и расчехлил ноутбук. Усевшись на кровать, он включил его и стал ждать, когда высветится дисплей. Джулия присела рядом.

– Но если ты очень хочешь, то я могу поделиться с тобой своей страшной тайной.

– Думаю, не стоит!

– Хорошо! Давай договоримся так. Я расскажу тебе… когда мы распрощаемся навсегда. Согласен?

– Буду иметь в виду. А сейчас послушай меня! Я заказываю билеты на первый завтрашний рейс.

Пожалуй, он улетел бы Вашингтон и сегодня, если бы подвернулся какой-нибудь подходящий рейс. Еще одна ночь, проведенная вместе с Джулией, грозила лишь дополнительными осложнениями. И прощание навсегда может быть отложено на неопределенный срок.

– Согласна! Что за рейс?

– Семь часов утра. Летим через Даллас. Устраивает?

– Да.

– Еще вопросы есть?

– Посмотри информацию о моей матери Наталье Марковой.

Алекс проворно застучал пальцами по клавиатуре.

– Пожалуйста! Вот она! – проговорил он через пару минут, открыв страницу, на которой были представлены материалы, посвященные русским балеринам. Расплывчатая черно-белая фотография, которую он даже увеличил, чтобы Джулия смогла рассмотреть получше лицо матери. Девушка глубоко вздохнула, взглянув на снимок, и Алекс понял, что она вспомнила что-то еще.

– Да, это – она, моя мама! Я ее узнала! Красивая, да?

Необыкновенно красивая, подумал Алекс. Наталья Маркова была похожа на Джулию, но в ее облике было больше воздушности и какой-то особой одухотворенности. Разглядывая фотографию, он вдруг вспомнил слова отца.

– А ведь Стэн знал твою мать! – воскликнул он.

– Да! Твой отец сказал, что Стэн помогал родителям с переездом в Штаты. Но почему он ничего не сказал нам? Почему он сделал вид, что вообще ничего не знает?

– Он и мне говорил, что боялся за своих близких, чтобы не вмешиваться в расследование гибели отца. Хотя я готов побиться об заклад, что он с самого начала знал, что на самом деле никакой гибели не было. – Алекс погрузился в напряженное молчание. – А ведь ты… ты наверняка напомнила ему свою мать. И все равно он предпочел промолчать. Хм-хм! С чего такая таинственность?

– Появились предположения?

– Да! Я думаю, уж не причастен ли дорогой друг Стэн к разгромам наших с тобой квартир? Нанял подходящих ребят, и все дела!

– Неожиданная гипотеза!

– Так ли уж неожиданная? Подумай сама! Ведь мы первым делом отправились к Стэну. То есть он узнал о твоем существовании раньше всех.

– Такой респектабельный, почтенный джентльмен! С трудом представляю его себе в роли взломщика.

– А зачем ему самому взламывать? Для этого есть другие люди. А он, как всегда, руководит, направляет, указывает, что и как делать. Не этим ли он занимался, когда помогал твоим родителям? Тоже давал общие указания.

– То есть ты хочешь сказать, что и тот парень в бейсболке, и те люди, которые преследовали нас по дороге в Напу, – это все его рук дело?

– Кто его знает! Могут работать вместе, а могут и действовать самостоятельно, обкладывая нас со всех четырех сторон.

– Спасибо! Утешил! – невесело пошутила Джулия.

– Поеду-ка я к Стэну и поговорю с ним начистоту! – вдруг загорелся Алекс, отставляя в сторону ноутбук. – Сейчас позвоню! – Он схватил свой мобильник со стола и набрал номер. Но телефон молчал, зато через какое-то время включился автоответчик. – Перезвони мне! – продиктовал Алекс. – Это срочно! Очень срочно! Не подведи меня!

Он положил мобильник на стол, и странная мысль пришла ему в голову. А ведь Стэн уже подвел его. Впрочем, как и все остальные, кому он когда-то верил.

– Он перезвонит! Обязательно! – заверила его Джулия. – Он тебя любит! Я видела, какими глазами он смотрел на тебя. Он тебя любит как своего сына.

– Но я не его сын!

– Не торопись выносить приговор человеку, пока у тебя на руках нет конкретных фактов!

– Хорошо! – вздохнул он и снова повернулся к компьютерному дисплею. – Что еще ты хочешь узнать?

– Пока я вряд ли смогу сосредоточиться на чтении статей. Не могу отвести взгляда от маминого лица. Как я могла забыть такое необыкновенно прекрасное лицо? – Она грустно усмехнулась. – В голове не укладывается, как можно было забыть отца, мать, сестру!

Алекс обнял Джулию и притянул к себе.

– Я же говорил, ты пережила тяжелейшую травму. И из твоей памяти исчезло все страшное, что случилось в твоей детской жизни. Да и Сара окружила тебя такой любовью и заботой, что весь мир сосредоточился для тебя в ней одной.

– Нет! Не только! Она окружила меня морем людей. Джино, его семья, потом Лиз.

– Вот и я о том же! И все они хорошие, замечательные люди. Они любили тебя, баловали. Так зачем тебе было копаться в собственной памяти и извлекать из нее неприятные эпизоды прошлого? Вот ты и забыла!

– Ты меня просто успокаиваешь!

– А ты себя просто изводишь!

– Да, но у меня такое чувство, будто я их всех предала! И родителей, и сестру. Что я скажу Елене, когда найду ее? Хватит ли у меня смелости признаться ей, что целых двадцать пять лет я ни разу даже не подумала о ней?

– Найдешь что сказать! Уверяю тебя! Я вот боюсь, вспомнит ли она тебя. Или твоих родителей? Большой вопрос!

– Хоть бы мы ее нашли! А что, если она уже уехала из Вашингтона?

– Ничего страшного! Просто наши поиски займут больше времени.

Джулия нежно поцеловала Алекса в щеку.

– Мне так нравится твое самообладание. И твоя уверенность! Ты заставляешь поверить в невозможное! Спасибо тебе за все!

– Пожалуйста! – великодушно ответил он и снова уставился на экран компьютера. Но мысли его в это время были заняты исключительно Джулией.

Кажется, она тоже смогла заставить его поверить в невозможное.

Вашингтон встретил их легким морозцем. Холодное сентябрьское утро. Дорога из аэропорта оказалась такой же долгой и утомительной, как и сам перелет. Весь полет их отчаянно болтало в воздухе, а Джулию все время тошнило. Но, слава богу, наконец-то они добрались до столицы и, имея на руках адрес балетной труппы, направили свои стопы к Центру театральных искусств имени Джона Кеннеди. Из Интернета они узнали, что до недавнего времени Элайна Харриган числилась среди признанных звезд труппы. Правда, фотографии ее не было. Впрочем, Джулии она была без надобности. Достаточно подойти к зеркалу и взглянуть на себя, чтобы понять, как выглядит Элайна Харриган.

– Почему не глазеешь по сторонам? – шутливо упрекнул ее Алекс. – Пропустишь все главные столичные достопримечательности. Белый дом, Капитолий, монумент в честь Вашингтона. А ты уставилась на свои руки! Что в них интересного?

Джулия действительно сидела, глядя на сцепленные пальцы рук.

– Я просто задумалась. Она подняла голову. – Пытаюсь представить себе, что сейчас будет.

– Лично я надеюсь на твое счастливое воссоединение с сестрой.

– Хорошо бы! Но все равно я нервничаю! Что я ей скажу? Или что она мне скажет? А вдруг мы ее вообще не найдем?

Он взял ее за руку и легонько сжал.

– Перестань гадать на будущее! Будет что будет!

Хороший совет! И неплохо бы ему последовать, но как? Она глянула в окно и увидела, что они подъезжают к Центру Кеннеди. Красивое монументальное здание раскинулось на берегу реки Потомак. Наверняка ее сестра танцевала на сцене здешнего театра. Елена пошла по стопам матери и тоже выбрала сцену. И ей, скорее всего, тоже сопутствовали успех и восторженные овации зрителей.

Такси остановилось напротив двухэтажного здания, фасад которого украшали белоснежные мраморные колонны и фонтан. Над входом большими буквами было написано: «Балетная труппа Вашингтона, округ Колумбия». Алекс рассчитался с таксистом и попросил его подождать их. Джулия непроизвольно тронула свою сумку, перекинутую через плечо. На месте ли она? Вдруг опять их кто-то выследил и набросится на нее прямо здесь, выскочив из-за угла?

Они вошли в здание и, увидев в фойе справочное бюро, направились прямиком туда.

– Чем могу служить? – поинтересовалась у них молодая женщина.

– Нам нужно поговорить с кем-то, кто отвечает за работу вашей труппы! – Алекс одарил женщину одной из своих чарующих улыбок, и женщина моментально растаяла.

– Думаю, вам нужна миссис Кей. Как вас представить? По какому вопросу?

– Нам нужна Элайна Харриган. Мы знаем, что она выступала в составе вашей труппы несколько лет тому назад. Мы ее родственники, пытаемся найти ее. Как думаете, миссис Кей сможет уделить нам несколько минут своего времени? Это очень важно!

– Сейчас узнаю, на месте ли она. – Короткий звонок, и ответ готов: – Вам повезло! Миссис Кей у себя и готова вас выслушать. Пожалуйста, через холл, вторая дверь налево.

– Благодарю! – прочувствованно поблагодарил женщину Алекс.

Джулия чувствовала себя крайне скованно. Они пересекли холл и вошли в длинный коридор. Она замерла возле первой двери, увидев через стекло огромный репетиционный зал. Деревянные полы, зеркала во всю стену. Несколько балерин, облаченных в черное трико, отрабатывали у станка свои экзерсисы. Слышалась музыка, перекрываемая резким голосом педагога, ведущего занятие. Все балерины, субтильные на вид, но физически крепкие, беспрекословно подчинялись командам балетмейстера, и на их лицах застыла сосредоточенная решимость беспрекословно выполнить все указания. Да, подумала Джулия, профессиональный балет – это занятие не для слабых духом. Она вдруг вспомнила полузабытую сцену: молоденькая балерина развязывает ленты балетных башмачков. А может, это была ее мать? Она сбросила с ноги башмачок, и все увидели истертый до крови большой палец на ноге. А она просто промокнула кровь, перевязала израненный палец бинтом и снова надела пуанты.

– Идем! – потянул ее за руку Алекс. – Нам надо найти миссис Кей.

Дверь в следующую комнату была полуоткрыта. Женщина стояла, повернувшись к ним спиной. Она разговаривала по телефону и смотрела в окно. Алекс постучал. Женщина обернулась и сделала нетерпеливый жест рукой, приглашая их к себе, не прерывая при этом разговора.

Миссис Кей было на вид за шестьдесят. Коротко стриженные седые волосы, белые как снег. Красивая седина! Худенькая, можно сказать, кожа до кости. Длинные ноги, гибкое тело. Наверняка в прошлом она тоже была балериной. Наконец женщина кончила разговаривать по телефону.

Она взглянула на Джулию и сказала с улыбкой:

– Рада тебя видеть, Элайна! А Джуди сказала, что тебя разыскивают какие-то родственники. Наверное, она что-то перепутала.

Джулия задохнулась от волнения. Миссис Кей приняла ее за сестру, а значит, она знает Елену.

– Но ты, по-моему, подстригла волосы, – продолжала миссис Кей. – А говорила, что никогда не будешь стричься.

– Простите, но я не Элайна! – выдавила из себя Джулия. – Я ее сестра, и меня зовут Джулия.

– Что за глупая шутка? – недовольно прищурилась седовласая дама.

– Это правда! Я ее сестра-близнец.

– Глупости! У тебя же никогда не было семьи!

Джулия сделала глубокий вдох.

– Повторяю, я говорю правду! Меня зовут Джулия Демарко, и нас с моей сестрой Еленой, или Элайной, разъединили много лет тому назад. И вот сейчас я пытаюсь найти ее и очень надеюсь, что вы нам поможете.

Миссис Кей обошла вокруг стола, не отрывая взгляда от лица Джулии.

– Подойдите же ближе! – скомандовала она. – Поздоровайтесь со мной за руку.

Странное предложение, подумала Джулия, но направилась к столу.

– Вы – не Элайна! – констатировала старая дама, все еще держа ладонь Джулии в своей руке. – Но похожи на нее как две капли воды. Разве что прическа немного не та.

– Да, потому что мы близнецы.

– Это все объясняет! Поразительное сходство! – миссис Кей склонила голову набок и с любопытством уставилась на Джулию.

– Вы хорошо знаете мою сестру?

– Разумеется. Она несколько лет жила у меня. Извините, я должна представиться! Виктория Кей! Я руковожу этой балетной труппой. Вы сказали, что вас зовут Джулия. А вы, молодой человек? – Она вопросительно глянула на Алекса.

– Меня зовут Алекс Мэннинг.

– Рада познакомиться!

– Элайна все еще танцует в вашей труппе?

– Нет! Поразительно! У вас даже голоса похожи. Простите, что я все время отвлекаюсь! На ваше появление застало меня врасплох. Надо же! У Элайны есть родная сестра! А она всем говорила, что у нее нет никого из близких. Все родные умерли. Да она и выросла в приюте. Я взяла ее к себе, когда девочке исполнилось пятнадцать лет. Она была очень талантливой балериной. Редкий талант! И я понимала, что нужно сделать все от меня зависящее, чтобы дать ей возможность выступать на сцене.

– Она все еще выступает? Или уже по возрасту оставила сцену?

– Бог мой! Да она перестала танцевать на самом пике своей карьеры! Пять лет тому назад! Несчастный случай! Перебегала улицу, торопилась на свидание и не заметила машину. Перелом обеих ног. Собирали по частям, а одну так и не смогли восстановить полностью. К сожалению, на карьере балерины пришлось поставить крест. Элайна и сейчас ходит, слегка прихрамывая. – В глазах Виктории читалось глубокое сожаление. – Потому-то я и попросила вас подойти ко мне, чтобы по вашей походке окончательно убедиться, что вы – не она. Да, то, что с ней произошло, иначе чем трагедией не назовешь. В Элайне было то, что называется божьей искрой. Она не просто танцевала под музыку, она жила в музыке. И вот в мгновение ока все кончено!

История, рассказанная миссис Кей, не прибавила Джулии хорошего настроения.

– А что с ней случилось потом?

– Разумеется, она оправилась после несчастного случая, но вынуждена была начать все сначала. Выбрать себе другую профессию.

– Вы знаете, где она сейчас?

– Она владеет антикварным магазином в Джорджтауне, улица Карлмонт. Она практически безвылазно сидит в своем магазине, редко куда выезжает. Сейчас я запишу вам адрес. – Миссис Кей вернулась к столу. – Передавайте ей привет от меня. Скажите, что я постоянно о ней думаю. Помню, однажды она обронила, что порой у нее появляется чувство, будто частица ее сердца утрачена навсегда. Тогда я не поняла, а теперь понимаю, что она имела в виду. Это вы – утраченная частица ее сердца.

Они взяли такси до Джорджтауна, и всю дорогу Джулия размышляла над последними словами миссис Кей.

– Коль скоро Елена рассказывала миссис Кей о том, что ее родители и сестра умерли, то тогда она почти наверняка помнит и меня, и их, – задумчиво бросила она и повернулась к Алексу в поисках подтверждения своих слов. – Но с чего она взяла, что я тоже умерла?

– Может, так ей сказали те представители спецслужб, которые занимались ее доставкой в Штаты. Не хотели, чтобы она потом начала искать тебя.

– Да, скорее всего, так оно и было. Получается, что Елена росла одна.

– Получается, что так! – согласился Алекс. – Интересно, что стало с ее приемной семьей?

– Наверное, семья попалась не самая хорошая. Остается лишь надеяться, что эти люди не обижали ее. Это было бы верхом несправедливости.

– Как бы ни сложилась судьба Елены, твоей вины в том, Джулия, нет! Запомни это! – строго предупредил ее Алекс. – Вы обе были детьми и не могли сами выбирать себе окружение.

– Ты прав! Но все равно я чувствую себя виноватой при мысли о том, какая у меня была счастливая и беззаботная жизнь. А то, что с ней произошло! Эта ужасная авария!

– В жизни каждого человека бывают свои испытания. Елена выпавшие на ее долю испытания вынесла достойно. И ты тоже!

– Да, и сейчас мы можем начать все сначала, правда?

Алекс скептически улыбнулся.

– О чем ты подумал? – немедленно пристала она к нему.

– Не обижайся, но я подумал о том, что Елена может и не обрадоваться твоему появлению. А потом, не настраивайся на всякие трогательные сцены в духе мыльных опер.

– Но ведь она считает меня мертвой, Алекс. Неужели она не обрадуется, узнав, что я жива?

– Поживем – увидим.

Джулия глянула в окно. Какие красивые пейзажи проносились мимо за стеклами машины. Респектабельные районы, застроенные шикарными особняками, мощенные красным кирпичом улицы, старинные постройки, магазины, галереи, рестораны. Утешает хоть то, что ее сестра живет среди такой красоты. Значит, у нее успешный бизнес, и, следовательно, все в ее жизни не так уж и плохо.

Такси остановилось возле антикварного магазина с несколько витиеватым названием «Антиквариат на продажу». Джулия вышла из машины, стараясь ничем не выдать охватившего ее волнения. Через считаные секунды она встретится лицом к лицу со своим прошлым. Готова ли она к встрече? В любом случае думать об этом сейчас уже поздно. Алекс полуобнял ее за плечи и слегка подтолкнул вперед.

Они открыли дверь в магазин, приветливо звякнул колокольчик. В первую минуту Джулия смогла различить только сам товар. Громоздкая старинная мебель, книжные шкафы, туалетные столики и трельяжи, письменные столы, секретеры и бюро занимали все стены довольно просторного помещения. Все свободные поверхности столов были заставлены старинными безделушками, серебряными чайниками, ювелирными поделками, рамочками для фотографий и керамическими блюдами. В помещении пахло пылью, сыростью, затхлым запахом старых духов и чужих семейных тайн. Все вещи когда-то кому-то принадлежали, и наверняка каждая из них могла бы поведать не одну увлекательную историю о себе. Но она пришла сюда не за тем, чтобы слушать чужие истории. Она пришла на встречу со своей сестрой.

– Здравствуйте! – громко поздоровалась она. – Есть кто?

– Одну минуточку! – ответил женский голос, и он показался Джулии до боли знакомым.

Минутой позже раздвинулась ширма из разноцветных бус, и в зал вошла женщина в черных облегающих брючках и светло-голубой шелковой блузке на мелких пуговичках. Она слегка прихрамывала. Ее длинные светлые волосы были перехвачены на затылке декоративной пряжкой и ниспадали до самого пояса. Джулия моментально вспомнила маму, которая тоже носила длинные волосы всегда распущенными.

– Здравствуйте! – сказала женщина и внезапно замолчала, напряженно вглядываясь в лицо Джулии. В ее огромных голубых глазах отразились смятение и испуг. – О боже! Не может быть!

Джулия молчала, не в силах выдавить из себя ни слова, и лишь растерянно смотрела на сестру.

Елена тоже впилась в нее долгим взглядом и даже несколько раз моргнула, словно хотела сбросить с себя наваждение.

Сестры были зеркальным отражением друг друга: рост, телосложение, цвет глаз, одинаковые носы и подбородки. Только волосы у них были разной длины. Джулия нервно сглотнула комок, подступивший к горлу. Как ни готовилась она к предстоящей встрече, а все равно только что пережила шок.

– Не понимаю, – медленно начала Елена. – Ведь ты же мертва! Все погибли! Мама, отец и ты. В живых осталась только я. Мне это сто раз говорили. Безумие какое-то! Наверное, ты мне снишься, Юлия! Или это сон наяву?

Услышав русскую версию своего имени, сказанную мягким голосом Елены, Джулия снова почувствовала себя на грани слез. Эта девушка – ее сестра, родная кровь! Она вспомнила ее во всех мельчайших подробностях.

– Это правда я! – сказала она. – И я живая! Никаких снов! – Она запнулась на мгновение, а потому широко распахнула объятия навстречу сестре. Ей нужно было не только видеть ее, но и прижать к своей груди, услышать, как бьется ее сердце, чтобы еще и еще раз осознать: да, это ее сестра. Только бы она ее не отвергла.

20

Елена медленно двинулась ей навстречу и нехотя сомкнула руки в неловком объятии. И тут же отступила прочь. Сестры снова уставились друг на друга. Потребуется не один день, чтобы обе они привыкли к мысли, что отныне их двое. Полузабытые картинки детства, спрятанные в самых дальних закоулках памяти, вдруг стали всплывать сами собой. Джулия вспомнила детскую, в которой они спали вместе с Еленой. Очень часто на одной кроватке, потому что боялись спать порознь. Они все делали вместе: вместе смеялись, вместе плакали, вместе играли. Как же она могла забыть о существовании Елены? Ведь она была ей не просто сестрой, а ее второй половинкой. Близнецы! Вместе родились, а значит, должны были быть неразлучны всегда. А жизнь разлучила их на целых двадцать пять лет.

– Где… где ты была все эти годы? – спросила у нее Елена.

Джулия растерялась, не зная, с чего начать.

– В Сан-Франциско, – ответила она коротко. – Меня туда привезли после России.

– Далеко! А почему тебя отвезли туда, а меня сюда? Они тебе тоже сказали, что меня нет в живых?

Как признаться сестре, что ей вообще ничего не говорили и она ничего и никого не помнила все эти годы? Пожалуй, огорошить Елену таким признанием будет неправильно. Но сказать же что-то надо!

– Меня вырастила женщина, которую звали Сарой. Она сказала, что я ее родная дочь, и я верила в это. Сама не знаю, почему и как это произошло. Мы с Сарой, можно сказать, были неразлучны. А потом она вышла замуж за одного хорошего человека, у них родилась дочь, и до недавних пор все эти люди были моей семьей.

– Не понимаю! То есть ты меня совсем не помнишь?

Джулия снова почувствовала себя виноватой. Конечно, можно было бы солгать, чтобы лишний раз не огорчать Елену. Но хватит с нее лжи!

– Я ничего не помнила вплоть до вчерашнего дня, пока мне не назвали твое имя. Вот тогда память вернулась ко мне, и я даже вспомнила, как мама сказала, что некоторое время нам всем придется пожить врозь. Я помню, как мы тогда испугались!

– А я этого не помню! – Елена взглянула на сестру. – Я вообще не помню родителей. Какие-то смутные образы, тени вместо людей. Я бы их никогда не узнала! А вот твое лицо я хорошо помню. Я всегда тебя помнила! Неужели наши родители умерли? Но если ты осталась в живых, тогда…

– Нет, здесь все правда! Родители погибли еще до того, как мы покинули Россию.

– Ты уверена? Мне говорили, что их не стало, когда мы уже были здесь! – Елена бросила напряженный взгляд на Джулию. – А что тебе известно о них? Я спрашивала о них много раз, но никто не назвал мне даже их имен. Для меня они просто папа и мама.

– О, у меня есть что рассказать тебе о них! – воскликнула Джулия и, перехватив любопытный взгляд сестры в сторону Алекса, спохватилась, что совсем забыла о нем и даже не познакомила с Еленой. – Прошу прощения! Позволь тебе представить Алекса Мэннинга. Это он помог мне найти тебя. Как ты предпочитаешь, чтобы я тебя называла? Елена или так, как зовут тебя все – Элайна?

– Вообще-то я привыкла к Элайне, но теперь…

– Да, в России нас звали несколько иначе: Елена и Юлия. А здесь я стала Джулией. Видно, наши приемные родители хотели, чтобы наши имена ничем не отличались от американских.

– Пожалуй, так! – согласилась с ней Елена. – Рада познакомиться с вами, мистер Мэннинг!

– Я тоже счастлив! – галантно расшаркался перед нею Алекс. – Мы можем где-нибудь поговорить?

Елена не успела ответить, ибо снова звякнул дверной колокольчик, и в магазин вошел курчавый молодой человек лет двадцати в мешковатых джинсах и обвисшей майке, не по размеру большой.

– Что тут у тебя происходит? – начал он и запнулся, увидев Джулию. – Какого…

– Это моя сестра, – поспешила Елена ввести его в курс дела.

– А мне казалось, что у тебя нет родных.

– Мы долгое время жили врозь. Колин, мне надо отлучиться на короткое время. Побудешь в магазине вместо меня?

Колин впился глазами в Джулию.

– Точная копия тебя! Только у тебя волосы длиннее.

– Я расскажу тебе нашу историю позднее! А пока поднимусь к себе. Если что, зови! – Елена повернулась к Джулии. – Моя квартира прямо здесь, над магазином, на втором этаже. Приглашаю!

Джулия согласно кивнула головой. Когда Елена стала подниматься по лестнице, ее хромота стала более заметной. Да, сестре пришлось пережить много больше, чем ей. Им еще столько предстоит узнать друг о друге! Джулия сгорала от нетерпения, предвкушая долгий и обстоятельный разговор.

Квартира Елены, по сути, стала продолжением магазина. Она тоже была заставлена антиквариатом и разнокалиберной мебелью, но здесь было гораздо теплее. Большая комната, судя по всему, служила одновременно и столовой, и гостиной. Сбоку виднелась крохотная кухонька.

– Я не ждала гостей! – сказала, словно оправдываясь, Елена и подхватила с дивана корзину с бельем. – Присаживайтесь! – и удалилась с корзиной в спальню.

Джулия глянула на Алекса.

– Что скажешь?

– Я бы твою сестру везде узнал! – улыбнулся он. – Вы действительно похожи друг на друга как две капли воды. Забавная история!

Джулия вздохнула.

– А я вот пока не вижу ничего забавного! Что-то я очень нервничаю! Даже живот свело. Не знаю, с чего начать разговор.

– Начни сначала, Юлия, и все будет хорошо.

Дай-то бог, подумала она, чтобы всегдашний оптимизм Алекса не подвел его и на сей раз.

– Начинай, Елена, ты первой! – предложила Джулия, когда Елена вернулась к ним. – Рассказывай с того самого момента, как ты оказалась в Штатах.

Елена сосредоточенно глянула на свои руки, лежавшие на коленях, и задумалась.

– Рассказывать особенно нечего. Но если вкратце, то меня удочерили супруги по фамилии О’Рурк. В этой приемной семье я прожила три года, а потом они развелись, и их лишили права опеки. Меня передали в другую семью, а потом еще в одну и так далее. Каждые пару лет я вынуждена была переезжать с места на место. Детство, сама понимаешь, выдалось не очень счастливым. Больше всего на свете я любила заниматься в балетной студии. Где бы я ни жила, мне всегда удавалось убедить своих очередных приемных родителей или воспитателей из приюта позволить заниматься танцами. Когда мне исполнилось пятнадцать, у меня случились крупные неприятности в одной семье, я убежала из дому и даже бросила академию танцев, в которой тогда занималась. Меня отыскала миссис Кей и забрала к себе. Она-то и стала мне настоящей приемной матерью, а впоследствии помогла стать балериной. – Грустная тень скользнула по лицу Елены. – Вот и вся моя история! Твоя очередь.

Джулия поняла, что Елена предпочла о многих вещах умолчать, но и короткого рассказа оказалось достаточным, чтобы понять, что жизнь ее складывалась совсем непросто.

– Меня воспитали под именем Джулии Демарко, – начала Джулия. – Моя приемная мать Сара скрыла от меня, что она мне не родная. Она выстроила очень правдоподобную версию нашей с ней жизни и всегда придерживалась своей легенды. Когда мне исполнилось пять лет, она вышла замуж за итальянца по имени Джино Демарко, который удочерил меня. А потом у них родилась уже своя дочь Элизабет. Всех этих людей я считала своей семьей и ни о чем не догадывалась, пока не увидела знаменитую фотографию русской девочки-сироты. Я решила, что на фотографии – я. Это Алекс снял девочку. Тогда мы начали с ним вести поиск всего того, что связано с фотографией, и вскоре выяснили, что на ней запечатлена не я, а ты.

– Я – на знаменитой фотографии? – удивилась Елена.

– Да, на фоне сиротского приюта. Предполагаю, что нас специально поместили туда на время, чтобы потом было проще вывезти из страны.

– Приюта? – эхом повторила Елена.

– Да. Ты уцепилась ручонками за ограду и…

– Постой-ка! – выпрямилась Елена, видно, что-то вспомнив. – Серый, промозглый день. Я хочу домой. И тебя нет рядом. Я всех спрашиваю, где ты. А тут ко мне подошел какой-то мальчик и сфотографировал меня. Я все вспомнила! Так это были вы, Алекс?

Он кивнул.

– Вы мне что-то сказали, но я не понял. Но выражение ваших глаз… Оно настолько поразило меня, что я решил запечатлеть вас на пленку.

– Я просто умирала от страха. Не понимала, как я там очутилась и что делаю! – Елена повернулась к Джулии. – А ты где была в это время?

– Думаю, я была в самом здании. Нас обеих временно отдали в приют. Наши родители, высокопоставленные люди, хотели бежать из России в Штаты.

– А как их звали?

– Наталья и Сергей Марковы.

– Наталья Маркова? Балерина? Она была нашей матерью? Невероятно! Ты, должно быть, ошибаешься.

– Нет! – твердо ответила Джулия. – Все – правда. А разве тебе никто не говорил, что ты на нее очень похожа?

Елена, ошеломленная услышанным, молчала, погрузившись в собственные мысли.

– Подумать только! – пробормотала она вполголоса, словно разговаривая с собой. – Наталья Маркова – моя мать! Никто и никогда не сравнивал нас. Хотя с какой стати нас сравнивать?

– Ты ведь унаследовала ее талант. О себе я такого сказать не могу. Впрочем, у меня никогда не было возможности заниматься танцами. Хотя, если честно, балет меня не особенно прельщал. Мне всегда больше нравилась музыка. Просто музыка.

– А что случилось с нашими родителями? Как они умерли?

– Произошел взрыв в доме, в котором они жили. Наш отец работал в правительстве. Наверное, он хотел передать американцам какие-то важные государственные тайны в обмен на свободу для своей семьи, и поэтому его с женой убили.

– А кто же нас вывез из страны после гибели родителей? Почему не оставили на попечение дедушек и бабушек? Они у нас были?

До сего момента Джулии и в голову не пришло озаботиться еще и судьбой потенциальных дедушек и бабушек.

– Про них я ничего не знаю! – честно призналась она. – Знаю только, что прабабушка и прадедушка имели отношение к музыкальному искусству: она была балериной, он – композитором. Но их, скорее всего, уже не было в живых, когда мы появились на свет. Нас вывезли из страны представители спецслужб США. Как им это удалось, не знаю. Подробности операции хранились в строжайшем секрете, а потому многое еще требует своего объяснения.

– Вам нельзя было оставаться на родине, потому что велика была вероятность того, что расправятся и с вами, – напомнил Джулии Алекс. – Не хочу пугать вас, милые дамы, но позволю заметить, что опасность не миновала и сейчас. И нам нужно хорошенько подумать над мерами предосторожности, чтобы исключить неприятные осложнения уже здесь и сейчас.

– Не понимаю! Что значит опасность? – непонимающе уставилась Елена на сестру.

– Дело в том, что недавно моя фотография появилась в одной из газет Сан-Франциско в сопровождении статьи, в которой сообщалось, что я и есть та самая девочка с фотографии, – пояснила Джулия. – Сразу же после публикации наши с Алексом квартиры подверглись нападению и погрому. Какой-то неизвестный пытался напасть и лично на меня. А еще мы заметили за собой слежку. Все это внушает тревогу. Нам удалось выяснить, что те, кто убил наших родителей, полагают, что у меня есть какая-то очень ценная вещь. Может быть, это фамильные драгоценности, которые родители заблаговременно переправили в Штаты, чтобы потом иметь средства к существованию.

– Какие фамильные драгоценности! – недоверчиво покачала головой Елена. – Все это похоже на сказку.

– Мы не знаем, что именно ищут эти люди. Но когда я узнала о твоем существовании, то посчитала своим долгом найти и предупредить тебя об опасности. Злоумышленникам известно, что я жива. Скорее всего, им известно и о тебе.

– Но у меня нет никаких сокровищ! – воскликнула Елена. – У меня вообще ничего нет.

– А у меня от прошлого осталось только две вещи. – Джулия полезла в свою сумку и извлекла оттуда лебедя. – Помнишь, у нас у каждой был такой кулон? Ты в нем сфотографирована.

– Да, этот кулон сохранился у меня до сего дня.

– А еще я обнаружила вот эту матрешку. – Джулия выставила куклу на кофейный столик. – Но здесь не хватает нескольких матрешек. Может, они у тебя?

– Да! – воскликнула Елена. – Сейчас я принесу их. – Она снова скрылась в спальне и вернулась через какое-то время с кулоном и деревянной куклой в руке. – Кто-то из моих приемных родителей, уже и не помню кто, хотел отобрать у меня эти дорогие моему сердцу вещицы, но я не отдала. Они ведь – единственное, что у меня осталось от родной семьи. Все эти годы я берегла их как зеницу ока, ночами прятала под подушку, боялась, что другие дети могут украсть мои сокровища.

Джулия поежилась. Нерадостной была жизнь ее сестры.

Елена открыла большую матрешку, которую привезла с собой Джулия, и объявила радостным голосом:

– Наконец-то мы соберем их всех вместе!

И Джулия тут же вспомнила очередную семейную сценку.

Мама разобрала матрешку и разложила куклы на кровати, потом разделила их на две группы и сказала, что каждой из дочерей даст в дорогу по половине кукол, чередуя их между Еленой и Юлией. Одной – первую матрешку, второй – вторую, одной – третью, второй – четвертую. Помнится, она им еще и сказку рассказала про то, как делили кукол. Но вот только что это за сказка? А может, и не сказка, а просто какая-то история?

– Ты не помнишь, что за историю рассказала нам мама про этих матрешек?

Елена задумалась.

– Нет! По-моему, она говорила, что матрешка была расписана специально для ее бабушки.

– Ее бабушка тоже была балериной, – сказала Джулия. – Ее звали Тамарой Славинской. Получается, что ты пошла по стопам не только мамы, но и своей прабабушки.

Елена быстро заморгала ресницами, стараясь скрыть навернувшиеся на глаза слезы. Джулия тут же устыдилась допущенной оплошности.

– Прости! – проговорила она виновато. – Я совсем забыла.

– Все в порядке! – успокоила ее Елена. – Несчастный случай, ничего не поделаешь! Я сама во всем виновата.

– Ты наверняка стала бы великой балериной. Говорят, ты уже прекрасно танцевала.

– Да, кое-какие успехи у меня были, – скромно призналась Елена. – Если честно, то о славе я не мечтала. Я просто любила танцевать. Мне доставляло удовольствие выходить на сцену, погружаться в мир сказочных грез, а вокруг тебя кружат белые лебеди, красивые принцы, и все такое воздушное, летящее, будто ты и сама паришь в воздухе.

Джулия очень хорошо понимала сестру. Схожие чувства в ней всегда рождала музыка, та самая, под которую порхали на сцене балерины. Воистину, они с сестрой две половинки единого целого.

– Можно я взгляну на всю матрешку? – спросил Алекс. – Помнится, на матрешках Джулии стояли какие-то цифры. Сейчас посмотрим, есть ли цифры на ваших куклах, Елена. Дайте-ка мне клочок бумаги.

– Пожалуйста! – Елена вырвала листок из блокнота, лежавшего на столе.

Алекс снова разобрал матрешку, потом пересчитал все куклы.

– Матрешек десять, и цифр тоже десять.

– Может, это обычный серийный номер каждой из кукол? – предположила Елена.

– Цифры слегка процарапаны на дереве. Такое впечатление, что их нацарапали много позже.

– Наверное, это сделала мама, – осторожно предположила Джулия, припомнив, что видела в руках матери острый нож в тот самый момент, когда она разложила матрешек на кровати. – Но что эти цифры могут означать?

– Пока не знаю! – ответил Алекс. – Будем выяснять. И для этого я даже готов пойти на невозможное, Джулия! Я позвоню отцу. Вдруг ему что-то известно. Оцени благородство моих намерений!

Джулия оценила. Она понимала, как трудно было Алексу решиться на подобный шаг. Она даже расчувствовалась!

– Спасибо тебе! – проговорила она растроганным голосом.

Алекс стал собирать матрешку, но вдруг замер и тряхнул самую маленькую.

– У нее внутри что-то есть! – воскликнул он, снова тряхнул ее и прислушался. – Да, там что-то есть!

Маленькая матрешка принадлежала Елене.

– А ты сама не замечала раньше? – спросила Джулия.

– Да я не разбирала ее лет пятнадцать! А самую маленькую и вовсе никогда не трогала. Она же цельная.

– Такое впечатление, что ее заклеили наглухо, – проговорил Алекс, внимательно разглядывая крохотную куклу. И тем не менее на ней тоже посредине имеется шов, хоть и очень аккуратный, почти незаметный. – Алекс взглянул на Елену. – Вы не возражаете, если я сейчас попытаюсь ее открыть? Надо узнать, что там внутри. Это может быть важным.

– Конечно-конечно! – великодушно разрешила Елена. – Что вам принести? Нож? Или отвертку?

– Пожалуй, и то и другое.

Он осторожно надавил на куклу пальцами.

– Неужели там что-то есть? – удивилась Джулия. – Она же такая маленькая.

– Но ищут же наши грабители что-то очень миниатюрное. – Алекс взял предложенный нож и осторожно прошелся им по центру, потом немного надавил, и матрешка распалась на две части.

Джулия замерла в ожидании. Алекс извлек изнутри крохотный серебряный ключик.

– Вуаля! – объявил он с видом триумфатора.

– Что за ключик? – удивилась Елена.

– От какого же он замка? – задумчиво проронила Джулия. Она взяла ключик в руки и стала неторопливо вертеть его. – Ой, взгляните! На нем выбит номер! 423.

– У меня похожий ключ от банковской ячейки с депозитами, – откликнулся Алекс.

– То есть ты полагаешь, что это ключ от банковского сейфа?

– Полагаю, да! А десять цифр на куклах – это номер банковского счета. Или десятизначный код ячейки. Я должен немедленно позвонить отцу! – Алекс поднялся со стула. – Можно я позвоню из вашей спальни?

– Ступайте! – махнула рукой Елена. – Только не обращайте внимания на беспорядок. Я не большая аккуратистка.

– Я тоже! – улыбнулся Алекс. – А потому у вас я сразу же почувствовал себя как дома.

Алекс вышел в спальню. Джулия вернула ключик Елене.

– Ну, и что ты обо всем этом думаешь? – спросила она у нее.

– Пока ничего! Куда мне угнаться за вами двоими! Вы опережаете меня на два шага, а то и больше. Я даже не знаю, что мы ищем.

Повисло неловкое молчание.

– Ну, не чудо ли? – нарушила затянувшуюся паузу Джулия. – Ты и я! После стольких лет снова вместе.

– Да, чудно как-то! – согласилась сестра. – Ты уж прости, но я все на тебя таращусь! Никак не могу привыкнуть.

– Да и я не свожу с тебя глаз.

– Господи! Мы ведь последний раз виделись, когда нам было по три годика. Совсем еще крохи. А потому я и испытываю некоторое чувство неловкости, – призналась Елена.

– Естественно! – воскликнула Джулия. – Но неловкость скоро пройдет, и вот увидишь, все будет хорошо.

– Еще бы! Мне так всегда не хватало близких людей.

Джулии хотелось сказать, что и ей тоже, но не стала кривить душой. Ведь она выросла в большой и дружной семье, у нее есть еще одна сестра. Правда, пока она слабо представляла себе, как станет рассказывать Лиз о Елене. Ну, до этого разговора еще далеко. Будет время подумать.

– Он твой парень? – Елена кивнула в сторону спальни.

– Кто? Алекс?

– А кто же еще? – улыбнулась Елена.

– Вообще-то еще несколько дней тому назад я была помолвлена совсем с другим человеком. Но жених не хотел, чтобы я занималась поисками настоящей семьи. Его упрямство переполнило чашу моего терпения. Мы расстались. И я ни о чем не жалею! Мы явно не подходили друг другу!

– Расстались из-за Алекса?

– Нет, мы расстались с ним не из-за Алекса, – ответила Джулия, не вдаваясь в подробности. – А в твоей жизни есть мужчина?

– Сейчас нет. Пару лет тому назад я тоже была помолвлена, еще до того, как попала под машину. Мой жених был хореографом. Неплохой балетмейстер, кстати. Не захотел смириться с тем, что я не смогу больше танцевать, и бросил меня. Было больно, но жизнь продолжается. А я получила хороший урок на будущее.

– Грустно, что у тебя было такое тяжелое детство, – вздохнула Джулия. – Еще больше я жалею о том, что нас разлучили. Это несправедливо! Я выросла в любящей семье, а ты была обделена и любовью, и теплом семейного очага. Я чувствую себя виноватой!

– Ты ни в чем не виновата! – поспешила успокоить ее Елена. – Разве мы сами расстались? Или сами прятались друг от друга по всему миру?

– Люди, которые это сделали, говорили, что так лучше якобы для нашей защиты, – неуверенно проговорила Джулия. Хотя в глубине души она прекрасно понимала, что все это неправда. Дети-сироты быстро превратились в обузу, не нужную никому. И судьба Елены, сменившей не одну приемную семью, со всей очевидностью подтверждает это. Джулии еще очень повезло. Сара действительно сделала все от нее зависящее, чтобы окружить девочку материнским теплом и заботой. Ради приемной дочери она порвала с прошлым, изменила всю свою жизнь. Впервые за последние дни Джулия почувствовала, что ее озлобленность по отношению к покойной матери начинает понемногу утихать. Во всяком случае, свою порцию любви она получила от Сары сполна. И за это тоже надо быть благодарной.

Алекс вернулся в гостиную.

– Я поговорил с отцом. Он пообещал подключить к этому делу Брэдли. Он тоже считает, что это номер банковского счета. Ведь ваши родители исподволь готовились к отъезду в США. Мать неоднократно бывала в Америке на гастролях. Она могла припрятать немалые деньги на здешних счетах.

– То есть речь идет исключительно о наличности? – уточнила у него Джулия.

– Скорее всего! Отец пообещал перезвонить. Я сказал, что мы в Вашингтоне, и он порекомендовал мне задержаться здесь на пару дней. Видно, ваши родители хотели обосноваться на постоянное местожительство именно в Вашингтоне. Ваш отец наверняка планировал какую-то совместную работу с нашими спецслужбами. Быть может, и Елена потому оказалась здесь, что изначально было оговорено переправить девочек именно в округ Колумбия. А Елена стала отправной точкой всей операции.

– Вы прямо как доклад какой-то читаете! – воскликнула Елена несколько раздраженным тоном.

– Простите, но я всего лишь повторил слова отца.

– Это имело бы смысл, если бы наш отец остался в живых и стал работать на американскую разведку, – подала голос Джулия. – Но ведь все случилось иначе. Так твой отец полагает, что банковский счет тоже нужно искать здесь?

– Да, или в Нью-Йорке. Потому что ваша мать выступала и там.

Джулия услышала, как зазвонил ее мобильник. Она извлекла его из сумки, на дисплее высветился номер Лиз.

– Сестра звонит! – сказала она и тут же поправила себя: – Моя вторая сестра. – Она откашлялась и приложила трубку к уху. – Слушаю!

– Привет! Это Лиз! От тебя никаких известий. Как продвигаются ваши поиски?

– Кое-что нашли! Но это не телефонный разговор. Вот вернусь домой и все расскажу.

– Вернусь? Откуда, Джулия?

– Из Вашингтона, – помявшись, ответила Джулия.

– Ты в Вашингтоне?! Зачем?

– Долгая история.

– Понятно! Как всегда, не хочешь посвящать меня в подробности! Зато я сообщаю тебе, что сегодня вечером в порту за мной охотился какой-то тип. Явно следил.

– Как он выглядел? – У Джулии лихорадочно забилось сердце.

– Такой здоровенный верзила в бейсболке. Но, как только он понял, что я его вычислила, он тут же исчез. Как думаешь, может, это он разгромил нашу квартиру?

– Все может быть! Лиз, прошу тебя, не ходи туда. Особенно одна.

– Конечно, не пойду! Я не стану добровольно искать приключения на свою голову.

– Я сразу же тебе перезвоню, как вернусь! А пока, будь осторожна, Лиз!

– Обещаю! Алекс с тобой?

– Да.

Лиз тяжело вздохнула.

– Сумасшедшая ты, Джулия! Вот что я тебе скажу! Но, наверное, каждой женщине на веку написано хотя бы раз потерять голову и влюбиться в отпетого сердцееда.

Конечно, можно было бы и возразить сестре, только какой смысл? Она глянула на Алекса. Он о чем-то увлеченно беседовал с Еленой. И выражение лица у него было подозрительно нежное. Ничего себе, суждено влюбиться! Да она уже и так влюблена в него по уши. А потому она не стала спорить с Лиз, а бросив короткое «до свидания», отключила мобильник.

– Все в порядке? – оторвался от разговора с Еленой Алекс.

– Лиз сказала, что ее преследовал какой-то тип. Судя по описанию, этот тот человек, который караулил меня возле радиостанции. Мне страшно! Я здесь, она там! Я за нее боюсь!

– Лиз – твоя… сестра? – спросила Елена, споткнувшись на слове сестра.

– Да. Она моложе меня на шесть лет. Ей двадцать два года. Я всегда опекала ее на правах старшей сестры. А сейчас она злится, и поделом мне, что я втянула ее во все эти неприятности.

– А обо мне она знает?

– Я решила ничего не рассказывать ей до тех пор, пока не отыщу тебя.

– Понимаю! – кивнула головой Елена. – Трудная ситуация, не так ли?

– Непростая! – согласилась с ней Джулия.

– Мне надо спуститься вниз, посмотреть, как там управляется без меня Колин. А вы оставайтесь. Ждите телефонного звонка от вашего отца.

– Пожалуй, я не против уже и пообедать, – сказал Алекс. – К тому же не думаю, что отец бросится немедленно перезванивать мне. Ему ведь тоже нужно время для того, чтобы навести справки.

– А я с удовольствием ознакомлюсь с твоим магазином, – сказала Джулия Елене, бросив благодарный взгляд на Алекса. Он снова безошибочно прочитал ее мысли и понял, что ей хочется остаться с сестрой наедине.

– Со своей стороны обещаю, что принесу вам что-нибудь вкусненькое перекусить. Делайте заказы!

Елена задумалась.

– Ну, если вы любите экзотическую еду, то предлагаю вам наведаться в тайский ресторан. Он как раз за углом. Там отменная кухня.

– Вот что значит родная кровь! – рассмеялась Джулия. – Я тоже балдею от восточной кухни.

– Как и я! – улыбнулась Елена.

Впервые после знакомства с сестрой Джулия почувствовала, как лед отчуждения между ними стал постепенно таять.

– Великолепно! – воскликнула она с энтузиазмом, имея в виду не только восточную кухню.

Было уже далеко за полночь, когда сестры наконец выговорились. Елена пошла в спальню переодеваться, а Джулия принялась помогать Алексу стелиться на диване.

– Удобно тебе будет? – поинтересовалась она у него.

– С тобой под боком мне было бы еще удобнее! – игриво улыбнулся он, напомнив ей, что они уже целую вечность не целовались и даже не касались друг друга. – Иди же сюда! – притянул он ее к себе.

– Нет! Елена может появиться в любой момент! – Джулия опасливо оглянулась на дверь, ведущую в спальню.

– Всего лишь один поцелуй!

– Одного поцелуя всегда оказывается мало! – вздохнула она, уступая его натиску. Алекс обнял ее за талию и поцеловал нежно, ласково, едва касаясь ее уст. Всего лишь легкое напоминание о той страсти, которая бушевала между ними минувшей ночью. – Сегодня ты крайне сдержан! – пожаловалась она.

– Поверь, моя ласточка, что если бы ты лежала сейчас на спине, то твоей сестре пришлось бы пережить еще один шок.

– Слова, одни слова! – улыбнулась она, запечатлев на его губах еще один поцелуй. – Спасибо тебе за все! И за сегодняшний день особенно.

– Но я же ничего не делал!

– Еще как делал! Ты меня поддержал морально, ты вел себя чрезвычайно тактично. Словом, ты сделал все как надо. Я твой должник.

– О, долги я собирать умею! Надеюсь, отец завтра позвонит и мы наконец разгадаем последнюю тайну – с цифрами.

– Обязательно позвонит! Он ведь очень хочет помочь тебе.

– Чтобы загладить таким образом свою вину? Как бы то ни было, а я приму его помощь. Чем быстрее мы покончим со всем этим, тем лучше.

Последние слова Алекса больно отозвались в душе Джулии. Ведь чем быстрее они распутают последнюю тайну, тем ближе момент ее расставания с Алексом. Конечно, он имел в виду совсем другое, но правда такова, какова она есть, и от этого никуда не деться.

– Эй, чего помрачнела? – Алекс осторожно взял ее за подбородок.

– Ничего! Просто я подумала, что мы уже прошли через такое количество лжи и насмотрелись на такое количество сюрпризов, что не знаешь, чего ждать дальше.

– Что никак не повлияет на твою решимость идти до конца! – в голосе Алекса прозвучало откровенное восхищение. – Ведь многие на твоем месте уже давным-давно сошли бы с дистанции. Не стали бы испытывать судьбу. Но ты совсем другая, Джулия! – Он ласково погладил ее волосы. – Красивая, храбрая и отчаянная. Плюс еще кокетка! Убойный коктейль!

– Боишься таких женщин? – спросила она, полушутя, полусерьезно.

– Не то слово! Бегу от них как от огня! – тоже пошутил он, потом снова поцеловал и подтолкнул к дверям спальни. – Ступай спать, Джулия. Иначе я уже не смогу отпустить тебя.

– Да я бы осталась, но…

– Но надо наводить мосты. Я понимаю! А с меня ваших женских разговоров уже хватило! Выше крыши! Лучше посмотрю по телевизору какой-нибудь боевик, чтобы ни о чем не думать до завтрашнего утра.

– Спокойной ночи! – Джулия поцеловала Алекса и направилась в спальню.

Елена сидела на кровати, шикарном двуспальном ложе, в длинной ночной сорочке и расчесывала волосы. И снова Джулия поразилась тому, насколько же они похожи.

– Если ты хочешь спать с Алексом, то нет проблем! Я к этому отношусь спокойно! – проговорила Елена, откладывая в сторону щетку для волос. – Впрочем, я пока не вполне представляю себе характер ваших взаимоотношений. – Она бросила любопытный взгляд на сестру.

– Затрудняюсь с объяснениями, – честно призналась ей Джулия. – Боюсь погружаться в анализ собственных чувств, особенно сейчас, когда остальные дела еще не доведены до конца.

– Но он тебе нравится.

– Наверное, даже больше, чем просто нравится. С другой стороны, это тоже какое-то наваждение, иначе и не назовешь. Ведь еще несколько недель тому назад я была уверена в том, что люблю совсем другого человека.

– А где он сейчас? Ты сказала, что поводом к вашему разрыву послужило его неодобрительное отношение к начатым тобою поискам, и это все?

– Нет, не все! – устало обронила Джулия, присаживаясь на кровать. – Я уже говорила тебе, что женщина, которая меня воспитала, Сара, моя мать, умерла шесть месяцев тому назад. Майкл вел себя просто безукоризненно на протяжении всей ее болезни. В течение двух лет он был нашим самым верным и надежным помощником и другом. Он был заботлив, внимателен, угадывал малейшее мое желание. О чем еще можно мечтать? Но после смерти мамы он стал настаивать на свадьбе. Помолвка, по его словам, и так уже сильно затянулась. Я понимала, что должна была ответить согласием. Ведь я стольким ему обязана. Но в глубине души я знала, что Майкл – это не мой мужчина. Просто он вовремя подхватил мамины бразды правления. Мама растила меня под своим неусыпным контролем. Она защищала меня от малейшего дуновения ветерка. Я выросла, совершенно не зная жизни. Думаю, всю жизнь мама прожила в страхе, что в один прекрасный день ее могут найти и забрать у нее ребенка. Майклу, как оказалось, тоже нужна жена-домоседка, которая жила бы исключительно его интересами. Никакой работы, никаких путешествий, ничего вне дома и семьи! Его устраивает такое положение вещей, а я в этом тесном мирке очень скоро задохнулась бы.

– Что ж, Алекс точно не станет делать из тебя только прачку и кухарку.

– Скорее всего, он вообще не захочет делать из меня ничего. По-моему, он закоренелый холостяк. Любит путешествовать по миру налегке. Он сам признался, что еще не встретил женщину, в отношениях с которой пошел бы дальше необременительного скоротечного романа.

– Надеюсь, он сделал это признание еще до того, как переспал с тобой.

– Да! Я поступила глупо?

– Никоим образом! – улыбнулась Елена. – Алекс хорош собой, он обаятелен, наконец он просто успешный человек. А потому роман с ним – это никакая не глупость. Другое дело, что я посоветовала бы тебе не увлекаться им слишком сильно, иначе он разобьет тебе сердце.

– Я и стараюсь из всех сил!

Елена бросила ей ночную сорочку.

– Можешь спать в этом!

– Спасибо! – Джулия сбросила джинсы и быстро влезла в сорочку. Потом вскарабкалась на кровать и улеглась рядом с Еленой. Немного непривычно, но очень приятно. Елена выключила свет.

Какое-то время они молча лежали в темноте.

– Ты сильно переживала, когда рассталась со своим приятелем? – вдруг спросила у сестры Джулия.

Елена медлила с ответом, но наконец сказала:

– Его уход не стал для меня таким же сильным ударом, как осознание того, что отныне с танцами покончено раз и навсегда. Вот это действительно было очень больно! Я любила его, хотя и допустила ошибку. Не заметила, что ему в первую очередь нужна была не я, а успешная балерина, которая сумела бы воплощать в жизнь его хореографические задумки. Самовлюбленный болван!

– А после него у тебя были романы?

– Навалилось слишком много дел. Ведь надо же было все начинать с самого начала. Мне очень помогла Виктория. Миссис Кей, я имею в виду. С ее помощью я открыла магазин. Вообще-то дом принадлежит ей, а я плачу лишь минимальную ренту. Без связей я бы никогда не сумела обзавестись антикварным магазином в таком престижном районе.

– У тебя прекрасный магазин! И такой потрясающий выбор товаров.

– Мне нравится иметь дело с антикварными вещами. У каждой из них – своя история. Конечно, это не балет, но все равно я нахожу отдушину в своей работе. Мне нравится наблюдать за тем, как вещи обретают новых хозяев, переезжают в другие дома. Тут какая-то сублимация, да?

– Наверное! – согласилась с ней Джулия. – Ведь у нас с тобой никогда не было своего дома.

– Все, спим! Спокойной ночи!

– И тебе тоже! Елена!

– Что?

– Я не люблю засыпать первой! Ты помнишь?

Сестра тихо рассмеялась в темноте.

– Теперь вспомнила! Я желала тебе доброй ночи, а ты мне что-то отвечала, потом еще и еще. Последнее слово всегда оставалось за тобой.

– Нет, я просто не хотела, чтобы ты засыпала.

Джулия задумчиво уставилась в потолок. Серебристые лунные блики скользили по комнате, рисуя причудливые узоры на стенах. Когда-то они с Еленой были не просто сестрами, а самыми лучшими, самыми близкими подружками на свете. С тех пор минуло двадцать пять лет, и многое переменилось, но постепенно духовная связь между ними начинает восстанавливаться.

– Мне так тебя не хватало все эти годы! – неожиданно вырвалось у нее.

– И мне тоже! – тихо ответила Елена.

Джулия закрыла глаза, вполне удовлетворенная тем, что на сей раз последнее слово осталось за ее сестрой.

21

Джулия проснулась уже в девятом часу утра. Елена еще спала, и в квартире было тихо. Она на цыпочках вышла в гостиную и увидела Алекса, раскинувшегося на узеньком диване. Он сбросил с себя одеяло и лежал в одних трусах темно-синего цвета. Кровь забурлила у нее при виде такого зрелища. Все же он очень красивый мужчина, и от одного взгляда желание возникает само собой. Ей захотелось коснуться его рассыпавшихся по подушке волос, потрогать бицепсы на руках, пройтись по смуглому лицу, тронуть густые ресницы на щеках. Ей хотелось прильнуть к нему и не отрываться до тех пор, пока они вдоволь не насладятся друг другом.

Джулия опустилась на колени и слегка коснулась языком его губ, и он мгновенно притянул ее к себе и одарил ответным страстным поцелуем.

– Так ты не спишь? – растерялась она в первую минуту. – Почему молчал?

– Наблюдал за тобой. Хотел посмотреть, что ты станешь делать, – улыбнулся он.

Знал бы он, что конкретно ей хотелось делать в эту минуту! А может, он догадывается?

– Как спалось?

– Неплохо! Мне снился сон. И ты была его героиней.

– В чем я была?

– Ты была голой.

– Распутник! – не смогла она удержаться от улыбки.

– Представь себе, в моем сне распутницей была ты! Ты такое вытворяла…

Его рука прошлась по ее грудям. Ей нестерпимо захотелось сбросить с себя ночнушку и запрыгнуть на диван. Но в спальне послышался шорох. Сестра уже встала и ходила по комнате.

– Перестань! Сейчас сюда войдет Елена!

– Ну, вот и радости конец! – Алекс взлохматил свои волосы. – Как у вас налаживаются отношения?

– Отлично! – Джулия присела рядом. – Я ожидала худшего. Все же двадцатипятилетняя разлука могла сделать нас совсем чужими. Но каким-то чудодейственным образом связь между нами сохранилась, пусть на каком-то исходном, базовом уровне, но она существует. Наверное, это потому, что мы – близнецы.

В висевших на стуле джинсах Алекса зазвонил телефон. Джулия бросила ему штаны, и он извлек из кармана сотовый.

– Слушаю! – крикнул он и, закрыв трубку рукой, прошептал Джулии: – Брэдли! Номер банковского счета, хм? Где банк? – Несколько минут он слушал молча, а потом сказал: – Да, мы нашли сестру Джулии. Странно, что вы забыли упомянуть о ее существовании. Согласен, это просто чудо! Разве можно было разлучать двух малышек и забрасывать их в разные концы страны? Если бы у ваших парней что-то шурупило в голове, то девочки не прожили бы двадцать пять лет врозь! – Алекс снова помолчал. – Да, мы нашли ключ! Думаю, тот самый! Хорошо! Встретимся через час, когда откроется банк. – Он схватил ручку со стола и быстро нацарапал на обложке журнала адрес. – Понятно! Что насчет нашей охраны? Какие-то типы постоянно пасутся возле меня и Джулии. Надо бы подстраховаться. – Он выслушал Брэдли и закончил разговор на бравурной ноте: – Отлично! Тогда до встречи!

– Что он сказал? – Джулия сгорала от любопытства.

– Сказал, что цифры действительно обозначают банковский счет, который открыт в одном из здешних банков. Брэдли ждет нас всех троих в банке к моменту его открытия. Он сказал, что в этом же банке имеется и депозитная ячейка-сейф. Уверен, ключик именно от сейфа.

– Наконец-то хорошие новости! – радостно воскликнула Джулия. – Но когда Брэдли успел прилететь в Вашингтон?

– Наверное, еще вчера. Как только отец позвонил ему и сообщил, что мы здесь, он и засобирался. Брэдли сказал, что на счету лежит солидная сумма денег. А что в ячейке, никто не знает.

– Неужели мы размотали клубок до конца? – вдруг усомнилась Джулия. – И все концы ведут сюда, в Вашингтон?

– Ничего удивительного! Ведь твои родители намеревались обосноваться в этом городе. Вот потому клубочек и прикатился сюда. Резонно предположить, что и сбережения они тоже припрятали в местных банках. Тем более что твоя мать неоднократно гастролировала в столице.

– Наверное, выступала на сцене Центра Кеннеди. А через сколько-то лет на этой же самой сцене выступала и Елена. Разве это не замечательно?

– Согласен! Ваша мать всегда мечтала о том, чтобы ваша жизнь сложилась много лучше, чем ее собственная.

– Наверное, мама в эту минуту смотрит на нас откуда-то с небес и радуется, что мы с сестрой наконец-то нашли друг друга, – вдруг умилилась Джулия.

Но Алекс уже успел настроиться на прозаический лад.

– Скорее всего, деньги положены на вас двоих, и там указаны ваши русские имена и фамилия. Брэдли сказал, что по документам он решит все проблемы сам, без излишней волокиты. У него уже есть на руках бумага, подтверждающая, что вы с Еленой являетесь законными наследницами Натальи и Сергея Марковых. На основании этой бумаги вы имеете право распоряжаться деньгами на вкладе и получить доступ к ячейке.

– Что там? – задумалась Джулия. – Неужели нечто такое, что до сих пор представляет интерес для русских властей? Или для тех, кто неотступно следует за нами по пятам?

– Существует лишь один способ узнать: вскрыть ячейку! А потому поспешим к цели.

– Пойду потороплю Елену! Пора одеваться.

Джулия пребывала в крайне взвинченном состоянии. А увидев здание банка, разволновалась еще сильнее. Они въехали в трехэтажный парковочный гараж. Все решится совсем скоро, ведь Брэдли уже ждет их в банке. Неужели конец поисков действительно так близок? Сегодня они наконец узнают, почему злоумышленники с таким маниакальным упорством охотились за ними. Джулия инстинктивно оглянулась назад, словно желая убедиться, что на сей раз за ними нет «хвоста». «Хвоста» не было.

Алекс припарковал машину, они огляделись по сторонам. В помещении царил полумрак, машин немного, что и понятно. Суббота! Рядом с ними остановилась машина. Джулия испуганно замерла, а потом издала вздох облегчения. Из машины вылез Брэдли и направился к ним.

– Вы, наверное, Елена? – любезно улыбнулся он сестре.

– Да! – ответила та напряженным голосом. – А кто вы?

– Меня зовут Даниэль Брэдли! – Он повернулся к Джулии. – Ключ у вас?

– Да.

– Отлично! Тогда не будем терять зря время! Ступайте за мной! – Брэдли решительным шагом направился в банк. – Счет открыт на вас обеих: Елену и Юлию Марковых, – продолжил он пояснения по дороге. – Я уже уладил ряд бюрократических формальностей с руководством банка. Мы даже посмотрели, сколько денег хранится в настоящий момент на вашем счету.

– Как вам это удалось? – довольно резко спросил у него Алекс.

– Нужные связи в нужных местах! – равнодушно бросил в ответ Брэдли. – Итак, на вашем счету пятьсот двадцать семь тысяч долларов.

– Откуда у родителей были такие деньги? – округлила от удивления глаза Джулия.

– Этого я не могу знать! – пожал плечами Брэдли. – Учтите, что все эти двадцать пять лет банк еще изымал плату за содержание банковской ячейки. Поэтому ее и не закрыли!

– А что в ней? – спросила Елена.

– Надеюсь, кое-какая информация, которая поможет нам выйти на след убийц ваших родителей.

Ответ Брэдли удивил Джулию. Она ни разу не анализировала такой аспект поисков.

– Вы хотите сказать, что родители знали тех, кто подложил бомбу в их дом?

Брэдли недобро прищурился.

– Вижу, Чарльз уже успел ввести вас в курс дела.

– Он посчитал, что я заслужила знать правду! – Джулия вскинула подбородок и посмотрела Брэдли прямо в глаза. – И он абсолютно прав! Так я повторяю свой вопрос: родители знали тех, кто убил их?

– Ну, наверняка ваш отец знал своих партийных недоброжелателей. Те неотступно следили за каждым его шагом. Увы-увы! Любовь порой делает из человека глупца. Вот и ваш отец! Когда влюбился в вашу мать, он потерял голову. Наверняка те люди догадались, что ваши родители хотят бежать из страны. Мы помогали им по мере сил, но нас опередили. В любом случае ваш отец мог переправить сюда кое-какие бумаги, которые могут вывести на след потенциальных убийц. – Брэдли распахнул парадную дверь банка. – Прошу! Только после вас!

В банке было прохладно и тихо. Несколько посетителей и всего лишь пара человек обслуживающего персонала. Заметив Брэдли, к ним тут же поспешила женщина, отвечающая за работу смены. Поздоровавшись, она сказала:

– Я уже распорядилась подготовить чек, как вы и просили, мистер Брэдли. Он будет готов через пару минут.

– Отлично! А можно нам пока ознакомиться с содержимым ячейки?

Женщина препроводила их в подвал, в котором было оборудовано банковское хранилище-сейф. Там она попросила Джулию и Елену расписаться на каких-то бумагах, потом провела в небольшую комнатку, сплошь уставленную депозитными ящиками-ячейками. Джулия вставила ключ в замок, руки ее тряслись от волнения, но замок все же открылся.

Женщина достала ящик и поставила его на стол.

– Пожалуйста, смотрите! Я оставляю вас!

Джулия глянула на Елену:

– Может, ты?

– Начинай! – скомандовала ей сестра. – Ты в этом деле главная.

Джулия сделала глубокий вдох и открыла ящик. Сверху лежал большой белый конверт, в каких обычно отправляют деловую корреспонденцию. На конверте стояли их имена: Юлия и Елена. Джулия не стала его вскрывать, а отложила в сторону. Под ним был еще один конверт из грубой оберточной бумаги. В нем лежали пожелтевшие от времени листы, испещренные синими и голубыми чернилами, тоже изрядно поблекшими. Мимолетного взгляда оказалось достаточно, чтобы Джулия поняла, что это партитура какого-то музыкального произведения. Вполне возможно, музыку написал их великий прадедушка. Ей хотелось просмотреть рукопись повнимательнее, но все вокруг ждали.

– Быстрее! – поторопил ее Алекс. – Потом разберешься со своей музыкой.

На самом дне лежала православная икона Георгия Победоносца размером не более пяти на семь дюймов. Джулия вспомнила, что именно эта икона висела над входом в родительскую спальню. У них вообще было много икон в доме. На счастье, поясняла ей мама. Увы! Особого счастья родителям иконы не принесли.

– Это все! – воскликнула она разочарованно. – Письмо, партитура и икона. Не знаю, что я ожидала увидеть, но… – Она снова глянула на партитуру. – Впрочем, если прадедушка написал это произведение еще до революции, то, вполне возможно, сегодня рукопись стоит целое состояние.

– А кем был наш прадедушка? – спросила Елена.

– Известным композитором. Его звали Иван Славинский. Во время революции он бежал во Францию и вплоть до своей смерти жил в Париже. Наверное, родители полагали, что на вырученные средства от реализации ценной рукописи они смогут начать свою жизнь здесь. – Джулия машинально глянула на письмо. – Надо посмотреть, что в нем!

– Потом! – возразил Брэдли. – У вас еще будет время на чтение семейных писем. А пока забирайте содержимое ячейки и на выход!

Джулия взяла конверты и икону, и они покинули хранилище тем же путем, как и вошли. Все та же женщина-менеджер попросила Брэдли расписаться на каком-то бланке, после чего вручила им уведомление о закрытии счета.

– Зачем мы сняли все деньги? – удивился Алекс, когда они направились к выходу. – Все же в банке держать такую сумму гораздо безопаснее.

– Я подумал, что девушки захотят сразу же поделить деньги между собой. А если бы они самостоятельно оформляли бумаги, то это заняло бы у них уйму времени. Вот я и поспособствовал сестричкам, упростил всю процедуру. Впрочем, это самое малое, что можно для них сделать после всего, что им довелось пережить. – Брэдли повернулся к Джулии. – Можно взглянуть на письмо? Вдруг там есть какая-то зацепка, которая поможет нам отыскать убийц ваших родителей. Предлагаю прямо сейчас отправиться на одну из наших конспиративных квартир, где вы будете в полной безопасности. Она недалеко отсюда.

Джулия глянула на Алекса. Тот коротким кивком головы дал понять, что не возражает. Потом она повернулась к Елене:

– Согласна?

– Поступай как знаешь, – ответила ей Елена. – Даю тебе карт-бланш.

– Мы будем следовать за вами! – бросил Алекс Брэдли уже на пути к парковке.

– Девушкам лучше поехать в моей машине. В случае чего я сумею их прикрыть.

– Я тоже сумею защитить их! – возразил ему Алекс неуступчивым тоном. Напряжение между мужчинами стремительно нарастало, грозя перерасти в открытый конфликт. – Повторяю, Елена и Джулия поедут в моей машине! И мы же повезем все остальное!

Брэдли хотел возразить, но потом передумал и сказал с натянутой улыбкой:

– Хорошо! Будем играть по вашим правилам! Пока…

Джулии категорически не понравилась интонация, с какой были произнесены последние слова. Чего он недоговаривает? А она-то расслабилась, вообразила, что все худшее уже позади. Они сняли деньги со счета, просмотрели содержимое банковской ячейки. Казалось бы, можно и успокоиться! Но нет! С каждой минутой на душе у нее становилось тревожнее. Какое-то шестое чувство подсказывало ей, что главные опасности подстерегают их впереди.

Хоть бы еще кто-нибудь появился в этом проклятом гараже, взмолилась она про себя. Но в гараже было тихо, ни одной живой души вокруг, лишь густой полумрак стелился по полу. В звенящей тишине гулким эхом отдавались звуки их шагов. Джулия прислушалась и замерла. Здесь есть кто-то пятый! Она в страхе оглянулась назад. И в ту же минуту Брэдли схватил ее за локоть.

– Следуйте за мной! – сказал он тихо.

Она хотела вырвать руку, но его хватка оказалась железной.

– Эй, отпустите меня! – воскликнула она вполголоса.

– Надо побыстрее отсюда выметаться! – пробормотал он встревоженным голосом, от чего ее душа моментально ушла в пятки.

– Алекс! – негромко окликнула она Алекса. Ей хотелось почувствовать его плечо рядом. Но тот шел на некотором удалении от них и не расслышал ее окрика.

Внезапно между двумя автомашинами возникла фигура мужчины. Джулия сразу же узнала его. Это тот же незнакомец, который пытался заговорить с ней возле радиостанции. Наверное, он охотился и за ее сумочкой в тот вечер, когда они с Алексом отправились ужинать в ресторан. Вблизи он оказался значительно выше, чем она запомнила. На его грубоватом лице застыло злое выражение, глаза горели воинственным блеском. Незнакомец шагнул им навстречу. Джулия сделала еще одну попытку вырваться, но Брэдли держал ее крепко.

– Быстро в мою машину! – скомандовал он, открывая дверцу.

– Ни с места! – угрожающе выкрикнул незнакомец с сильным русским акцентом и опустил руку в карман.

– У него пистолет! – взвизгнул Брэдли.

Джулия вскрикнула от ужаса, но подскочивший Алекс в два счета скрутил мужчину и поставил его на колени.

– Сделайте же что-нибудь! – закричала Джулия.

– Я сказал, в машину! – отрывисто бросил Брэдли и с силой швырнул ее на переднее сиденье. Потом точно так же схватил Елену и затолкал ее на заднее сиденье, а сам запрыгнул на место водителя, включил мотор и на бешеной скорости сорвался с места, оставив позади барахтающихся на полу Алекса и русского, каждый из которых отчаянно пытался завладеть оружием.

– Остановитесь! – завопила Джулия. – Как вы можете бросить Алекса одного?

– Справится ваш Алекс и без нас! – Брэдли глянул в боковое зеркало. – Пистолет уже у него! Так что не волнуйтесь, Джулия! С ним будет все в полном порядке! – С этими словами Брэдли извлек из кармана мобильник и гаркнул в него, что в гараж на Гастингс-стрит надо немедленно отправить подкрепление.

Джулия почувствовала неприятную пустоту в желудке. Она посмотрела на сестру. Елена сидела белая как мел и еле живая от страха. Господи, хоть бы все обошлось с Алексом, молилась Джулия беззвучно. Конечно, он храбрый человек. Но разве по силам справиться одному с вооруженным бандитом? Они не должны были так трусливо убегать прочь! Надо было остаться и помочь ему.

– Мы должны немедленно вернуться назад! – закричала она в исступлении. – Я хочу своими глазами удостовериться, что с Алексом все в порядке. Прошу вас! Разверните машину!

– Алекса тревожит в первую очередь ваша безопасность! К тому же он знает, что подмога уже на подходе. С ним все обойдется наилучшим образом! Уверяю вас!

– Но если ваши люди спешат ему на помощь, то и нам нечего бояться! – резонно возразила Джулия.

– А вы уверены, что русский явился в гараж один?

Джулия вспомнила, что в Санта Хелену их с Алексом всю дорогу вели двое злоумышленников. Вполне возможно, в гараже их тоже собралось предостаточно. Но кто эти люди? Если их действительно несколько человек, то Алексу несдобровать!

– Разворачивайте машину! – приказала она, но Брэдли проигнорировал ее слова.

– Пожалуйста, сделайте, как она просит! – взмолилась Елена, подав голос с заднего сиденья.

Брэдли бросил на Джулию откровенно враждебный взгляд, и она поняла, что приказы отныне отдавать будет он.

– Я знаю, что делаю! Мне приходилось выкарабкиваться и из худших переделок!

Наверное, Брэдли не лгал, но все внутри Джулии напряглось в предчувствии беды. Инстинкт подсказывал ей, что следует быть начеку.

– Надо взглянуть на письмо! – продолжил между тем Брэдли. – Может, вы везете в своей сумочке убийственное вещественное доказательство. Нельзя, чтобы оно попало в чужие руки. Это может не только стоить вам жизни, но и обернуться серьезными неприятностями для некоторых членов правительства.

Слова Брэдли вдруг напомнили Джулии, что их страшная семейная история началась далеко от Вашингтона, за сотни тысяч миль отсюда. Неужели в родительском письме она наконец найдет все ответы на свои вопросы?

– Мы уже почти на месте! Потерпите немного! – прикрикнул на нее Брэдли, заметив, что она полезла в сумочку за письмом, и, не сбавляя скорости, свернул за угол. Завизжали тормоза.

Боже всемилостивый, подумала Джулия. Для этого человека не существует никаких правил уличного движения. Уж не собирается ли он угробить их прямо по дороге в свое безопасное место? Через несколько минут они выехали за город и помчались вдоль реки Потомак к раскинувшимся неподалеку представительским особнякам. Вокруг сразу же стало по-деревенски тихо и просторно. Дома отстояли друг от друга на расстоянии не менее четверти мили. Джулия не имела ни малейшего представления о том, куда они едут. Но вот машина подъехала к скромному одноэтажному коттеджу, отгороженному от остальных домов высокими деревьями, растущими по всему периметру усадьбы.

– В дом! – коротко приказал девушкам Брэдли.

Они вошли в гостиную, но Джулия даже не успела оглядеться по сторонам. Брэдли тут же впихнул их с Еленой в маленькую спаленку.

– Самое безопасное место в доме! – отрывисто пояснил он.

В спальне Джулия наконец смогла перевести дыхание. Итак, они в безопасности, по крайней мере пока. Кажется, Елена не разделяла ее оптимизма. В ее глазах плескался откровенный страх, она была бледна, на лбу выступили крупные капли пота. Ее ужас можно было понять. Ведь в отличие от Джулии ее сестра не бегала всю минувшую неделю, спасаясь от таинственных преследователей.

Она повернулась к Брэдли и увидела, что тот остервенело роется в ее сумочке.

Письмо, к которому он проявлял такой повышенный интерес, валялось на кровати, а он возился с окладом, в который была заключена икона.

– Что вы делаете?

Он ничего не ответил, а, схватив отвертку, стал орудовать ею, пытаясь сорвать оклад. Наконец ему удалось, и из оклада выпал темно-красный камень. Луч солнца упал на камень, и он заискрился всеми цветами радуги. Неужели рубин?

Значит, чудеса еще не кончились!

– Он настоящий? – спросила Джулия.

– О да! – пробормотал Брэдли и извлек следующий камень, потом еще и еще. Всего шесть драгоценных камней: опал, бриллиант, два рубина и два сапфира. Целое состояние из драгоценных камней. – Я так и знал! – удовлетворенно крякнул Брэдли. – Я знал, что они здесь!

– Откуда вы знали? Как сюда попали эти камни? – набросилась на него Джулия.

Какое-то время Брэдли молчал, а потом сказал:

– Ладно! Так и быть, скажу! Все равно сейчас это уже не имеет значения. Драгоценности принадлежали вашей прабабушке. Она была любимицей императорского двора. После каждого выступления ее осыпали подношениями, одаривали драгоценными камнями, которыми она потом расшивала свои сценические костюмы. После революции все ее костюмы бесследно исчезли. Тамара объявила, что их украли, но ходили упорные слухи, что она припрятала драгоценности. – Брэдли противно ухмыльнулся, глянув на Джулию. – Ваша мама сама рассказала мне об этих фамильных сокровищах и даже предложила мне камни в обмен на свободу для своей семьи. Разве можно было устоять перед таким заманчивым предложением. – Он глянул на камни. – Целых двадцать пять лет я ждал этих чудных ребятишек! – Он собрал драгоценности в пригоршню. – И вот наконец они мои!

– Ваши?! Камни принадлежат нам! – возмутилась Джулия.

– Не думаю!

Джулия глянула в его холодные стеклянные глаза и поняла все. Конечно же, Брэдли был в России, когда готовился побег ее родителей. Более того, он был знаком с ними! Знал о существовании драгоценностей. Скорее всего, он и не собирался помогать Марковым бежать. Главным для него было завладеть их сокровищами. А для этого нужно было лишь одно: уничтожить их на месте. Следовательно, сейчас перед ней стоит человек, который устроил западню ее родителям и взорвал их дом.

– Так это были вы, не так ли? – Слова сорвались с ее уст раньше, чем она успела подумать о том, стоит ли спрашивать.

– Они сами виноваты! – холодно ответил он. – Попытались играть со мною в кошки-мышки. Всучили мне какие-то фальшивые камешки. Решили кинуть меня! Но за фальшивки не купишь свободу! Вот они и получили то, что заслужили.

– Разве они заслужили смерть? – Сердце Джулии облилось кровью при мысли о том, с какой чудовищной жестокостью этот мерзкий человек обошелся с ее родителями.

– Другого выхода у меня не было! Я не мог позволить им покинуть страну вместе с камешками.

Холодное самообладание Брэдли ужасало. Как же раньше она не замечала этого звериного блеска в его глазах? И как они с Алексом могли довериться ему и даже просить о помощи? Впрочем, ответ напрашивается сам собой. Ведь Брэдли доверяли Чарльз и Стэн. Догадывались ли они о его двуличности? Или тоже оказались замешанными в его злодеяниях?

– Кто-нибудь подозревал вас? – спросила она.

– Конечно, нет! – самодовольно хохотнул Брэдли. – Я был слишком хитер. Русские решили, что дом взорвали американцы, а наши посчитали, что это дело рук КГБ. Никто не знает, что это сделал я. И никто не узнает! – Он достал из кармана пистолет и навел его на Джулию.

– Нет! – вскрикнула Елена диким голосом.

Джулию начал сотрясать озноб. Еще никогда в жизни она не видела оружия так близко, а уж тем более нацеленный на себя пистолет. Малоприятные ощущения. Но коль скоро ей суждено умереть, то она должна знать все, всю правду, до конца.

– Почему? – спросила она. – Зачем вы их убили? Разве нельзя было просто украсть драгоценности и исчезнуть?

– Я должен был исключить малейшую возможность своего разоблачения! – пояснил Брэдли снисходительным тоном. – Я разработал превосходный план! Они отдают мне камни, я вывожу их из страны. А на самом деле я с самого начала планировал, что они должны погибнуть, как только отдадут мне свои побрякушки. – Лицо Брэдли стало безобразным до отвращения, столько в нем было злобы и ненависти. – Но эти умники надумали меня кинуть! Всучили мне поддельные камешки! Все выяснилось уже после того, как они погибли. Я был уверен, что и вы обе погибли вместе с ними. Игра сделана, и все кончено. А потом появилась фотография девочки в журнале, и я понял, что у меня есть шанс найти драгоценности и вернуть себе свое. Я решил, что камни переправили в Штаты вместе с детьми, либо с одной девочкой, либо с другой. Конечно, пришлось повозиться, но, в конце концов, я нашел то, что искал, и камни мои. Вот теперь можно с уверенностью сказать, что игра закончена.

– А почему же вы сразу не начали нас искать? Ждали столько лет! – удивилась Джулия.

– Когда я вернулся в Штаты, вас уже успели перепрятать. Елену-то я нашел быстро! – Брэдли кивнул в сторону Елены. Джулия услышала, как у сестры стучат от страха зубы. – Я перебрал все ее безделушки, куклы и матрешки, кулон, но ничего, и отдаленно напоминающего драгоценные камни, не обнаружил. Тогда я решил, что камешки у второй девочки, которую увезла с собой Сара. Но эта дрянь меня переиграла! Единственная! Настолько искусно замела за собой все следы, что я так и не смог ее отыскать.

Итак, получается, что приемная мать спасла ей жизнь, подумала Джулия.

– Эта дура даже не догадывалась, какие сокровища ей достались. Ведь так?

– Понятия не имею, о чем она догадывалась, а о чем нет. Знаю лишь, что ей досталась я. А о большем она и не мечтала! – отрезала Джулия.

– Да, у нее всегда был ограниченный кругозор!

– Не смейте так говорить о моей матери! – выкрикнула Джулия, вложив в слова всю свою злобу. – Что вы знаете о ней!

– Да я и знать о ней ничего не хочу! – рявкнул в ответ Брэдли. – Все! Разговор окончен! Отдайте мне сумочки. Иначе у вас появится соблазн звонить по мобильнику и звать на помощь всех, кого можно. Сумки на пол! Быстро! И отпихните их ногой ко мне.

Джулии не хотелось повиноваться, но Брэдли вооружен. Она молча положила свою сумку на пол и подтолкнула ее ногой в сторону Брэдли. Есть ли у них шанс выбраться отсюда живыми, лихорадочно соображала она, пытаясь взглядом успокоить сестру. Но та и сама понимала, что они попали в большую беду и надо сохранять хладнокровие. Хорошо, что с ними нет Алекса, подумала Джулия. Может, ему повезет, он останется в живых и поквитается за них с Еленой. Мысль о собственной смерти ужасала. Она не хотела умирать! Так обидно, так непростительно глупо умирать тогда, когда ты наконец знаешь все.

Брэдли стал, пятясь задом, отступать к дверям.

– Вот и славненько! Уйдете вместе! Все будет быстро! Секунда, и вас больше нет! – Жестокая улыбка исказила его лицо.

Джулия почувствовала, что еще немного, и ее сердце вырвется из груди. Родителей он взорвал, подложив бомбу. Какую же смерть этот негодяй уготовил им с Еленой? Неужели тоже пустит на воздух дом вместе с ними?

– Послушайте же меня! – взмолился незнакомец.

Алекс не хотел слушать этого человека, но, приперев его к стене так, что тот не мог пошелохнуться, решил все же смилостивиться и дать негодяю шанс.

– Говори!

– Брэдли! Наталью и Сергея убил Брэдли!

Голубые глаза незнакомца светились такой убежденностью, его взгляд был настолько открыт и правдив, что Алекс невольно вспомнил Джулию. Не то чтобы он поверил словам русского, однако внезапно до него дошло, что Брэдли действительно куда-то смылся, да еще и прихватив с собой Джулию и Елену.

– Откуда вы знаете?

– Я брат Сергея Маркова, Роланд Марков, – проговорил он, задыхаясь. – У меня в кармане водительские права. Я как раз собирался показать вам их.

Алекс недоверчиво посмотрел на мужчину. А вдруг там не водительские права, а оружие?

Впрочем, следует признать, что если бы Брэдли не выкрикнул слово «пистолет», то вопрос об оружии так и не всплыл бы в ходе их потасовки.

– Так где, вы говорите, ваши водительские права?

– Во внутреннем кармане пиджака.

– Не двигаться! – приказал Маркову Алекс, придерживая его одной рукой, а второй стал шарить в кармане и вскоре извлек оттуда небольшой коричневый бумажник, в котором действительно лежали права на имя Роланда Маркова. Фотография качественная, адрес – Лос-Анджелес. Словом, документ не вызывал никаких сомнений в своей подлинности.

– Далеко же вы забрались от дома! – только и нашелся Алекс. – Кстати, Джулия видела вас несколько раз в Сан-Франциско. Это ведь вы устроили погромы в наших квартирах, не так ли?

Роланд отрицательно качнул головой.

– Нет, это сделал не я! Да, я поджидал Юлию возле ее работы, хотел поговорить. И специально заговорил с ней по-русски. Решил проверить, понимает ли она меня. Но Юлия испугалась и убежала прочь. Квартиру я ее не трогал. Это сделал Брэдли. Я сам видел, как он в тот день входил в ее дом на пару с каким-то мужчиной. Впрочем, утверждать точно, что это он, не могу. Прошло уже много лет с тех пор, как я видел его в последний раз.

Алекс растерянно уставился на Роланда. Кому верить?

– Я за вами гонялся по парку в тот вечер, когда вы пытались сорвать сумочку с плеча Джулии?

– Нет, не за мной! Я не умею быстро бегать! Если бы я бросился от вас наутек, вы бы меня легко догнали.

Действительно, мужчина довольно грузный, реакции у него явно замедленны. Неудивительно, что он так быстро скрутил его и пригвоздил к стенке.

– Я увидел фотографию Елены в одной из наших местных газет, – продолжил Роланд. – Мы с женой прочитали статью, и жена посоветовала мне съездить в Сан-Франциско и на месте убедиться, наша ли это девочка.

Тот факт, что мужчина безошибочно опознал на фотографии Елену, красноречивее всяких слов говорил о том, что он действительно не лжет. Алекс расслабил хватку и опустил руки, но остался стоять рядом.

– Почему же вы не представились ей?

Роланд прошелся кончиком языка по нижней губе, что свидетельствовало о его нервозности. Знакомая манера!

– Я сразу понял, что девушка из Сан-Франциско – это Юлия. Но когда я увидел, что за ней следят, то испугался. Мне ведь неизвестно наверняка, кто убил Сергея: спецслужбы, друзья-приятели или кто еще. Убийцей мог быть кто угодно. Я испугался за Юлию. Решил, что убийца вернулся, чтобы прикончить и ее. Или забрать у нее то, что не сумел забрать в прошлый раз. А потому решил выждать и понаблюдать за тем, как развивается ситуация.

– А что именно эти люди пытались забрать у Марковых? – удивился Алекс.

– У Натальи было несколько драгоценных камней, доставшихся ей в наследство еще с прошлого века. Они с Сергеем планировали продать их здесь, а на вырученные средства обустроиться на новом месте. Они сами рассказали мне об этом. Они всегда делились со мною. После их гибели я и понятия не имел, что могло статься с сокровищем, но, увидев фотографию Елены, я понял, что если девочка выжила, то, вполне возможно, камни тоже уцелели.

Сокровище, мысленно повторил Алекс, и моментально понял, о чем идет речь.

– Вы считаете, что это Брэдли убил Наталью и Сергея? Но как бы он смог завладеть их сокровищами, если их уже не было в живых?

– Сергей все время опасался предательства, – угрюмо проронил Роланд. – Брат разработал хитроумный план бегства из страны. Частью этого плана было заставить Брэдли поверить в то, что драгоценности уже у него, или же он сумеет получить их в случае гибели владельцев. – Марков немного помолчал. – Да! Наталья и Сергей были очень осторожными людьми и все равно, доверились негодяю.

– А Брэдли устроил все так, чтобы свалить вину на русских, – задумчиво обронил Алекс. Разрозненные куски головоломки наконец-то начали складываться в единое целое. – Дескать, это их службы расправились с предателями. Хитро придумано! И где же, в итоге, драгоценности?

– Думаю, они спрятали их в оклад иконы.

Алекс почувствовал, как бешено заколотилось его сердце.

– А, черт! Православная икона! Ну, конечно! Надо срочно отыскать Брэдли!

– Я за ним следил со вчерашнего дня. Утром он ездил в один небольшой коттедж неподалеку.

– Так чего же мы ждем? – воскликнул Алекс. – Поехали!

Он подбежал к машине Елены. К счастью, ключи от машины лежали в кармане.

– Да, надо спешить! – согласился Роланд. – Ведь как только камни окажутся у Брэдли, он тут же расправится с девушками.

Последние слова подействовали на Алекса, словно удар хлыста. Он рванул с парковки и на огромной скорости понесся по улицам города, следуя указаниям своего спутника. Только бы успеть!

– Может, Брэдли и не догадается, что камни спрятаны в самой иконе, – проговорил он с надеждой. Но Роланд промолчал. Алекс бросил на него вопросительный взгляд.

– Он знает, – коротко пояснил тот безнадежным тоном.

Было что-то фатальное и в голосе этого человека, и в том, как весь он сжался, приготовившись к худшему.

– Скажите мне, Роланд! Вы явились сюда, чтобы помочь сестрам, или для того, чтобы самому завладеть камнями?

– Надеялся, что девочки в случае чего отблагодарят меня небольшой суммой в качестве компенсации.

Все же меркантильный интерес присутствует, разочарованно подумал Алекс, но, по крайней мере, он получил честный ответ на свой вопрос.

– Предупреждаю, я не позволю вам причинить зло ни Джулии, ни Елене! – так, на всякий случай, предупредил он.

– Я не собираюсь причинять им зла! Они ведь мои племянницы.

– Богатые племянницы! – подчеркнул Алекс. Особого доверия к Роланду он не испытывал, но с ним он разберется позже. А пока нужно успеть найти Джулию до того, как Брэдли обнаружит камни.

Джулия смотрела на пятящегося к двери Брэдли и понимала, что у них с сестрой остался один-единственный шанс спастись, и этим шансом надо воспользоваться незамедлительно. Времени на обдумывание своих действий не было. Джулия набрала в грудь как можно больше воздуха. Бог в помощь, мысленно сказала она себе, полагаясь на собственную интуицию и на дикую ярость, бушевавшую в ней. Этот негодяй, не задумываясь, убил ее родителей. Она не позволит ему убить себя и свою сестру!

Джулия со всего размаха обрушилась на руку Брэдли, в которой он держал пистолет. Она рассчитывала выбить оружие, но вместо этого раздался выстрел. Они оба рухнули на землю. Какое-то мгновение она лежала без движения, прислушиваясь к собственному телу. Но боли не было. Значит, она не ранена! И следовательно, нужно сделать так, чтобы пистолет не выстрелил еще раз.

Кровь ударила ей в голову, когда она сплелась в яростной схватке с Брэдли, пытаясь завладеть оружием. Но Брэдли был сильнее. Он ударил ее наотмашь по лицу ребром ладони, и искры посыпались из ее глаз. Страшная боль пронзила все тело. Ее никогда и никто не бил, тем более так жестоко. Но она не сдавалась. Брэдли попытался подняться с пола, и она, подобно разъяренной пантере, снова прыгнула на него сверху, повалив на грязный пол.

Брэдли вывернулся и с силой отшвырнул ее от себя. Джулия отлетела в сторону и ударилась головой об угол кровати. Очередной приступ боли пронзил все тело. Собрав остатки сил, она сделала вдох и попыталась встать. Она должна встать!

Но Брэдли уходит. Кое-как он уже доковылял почти до самых дверей. Джулия в ужасе следила за каждым его движением. Господи, хоть бы у нее хватило сил подняться и броситься за ним вдогонку.

И вдруг пошевелилась Елена. Она вышла из своего оцепенения и схватила единственный предмет мебели, который, помимо кровати, находился в комнате, – простой деревянный стул. Брэдли так торопился, что даже не заметил Елену. Она приблизилась к нему со спины и со всей силой огрела стулом по голове. Удар был такой силы, что стул развалился на части. Джулия никогда не забудет этого зрелища. А еще более приятным стало продолжение сцены: Брэдли как подкошенный рухнул на пол, издав глухой звук при падении.

Какую-то долю секунды сестры молча смотрели на поверженного врага, не в силах поверить тому, что он больше не поднимется и не станет целиться в них из пистолета.

Пистолет! Джулия подхватилась с кровати и ринулась к Брэдли. Пистолет лежал рядом с его рукой. Она схватила его и отшвырнула в другой угол комнаты.

– Быстрее к выходу! – крикнула ей Елена, схватив с кровати оба конверта. – Дом вот-вот взорвется!

– Без камней я не двинусь и с места! – жестко возразила ей Джулия. Она опустилась на колени и попыталась разжать кулак Брэдли, в котором он сжимал камни. А вдруг он сейчас очнется и схватит ее за руку?

– Поторопись, Юлия! – взмолилась Елена. – Бомба может взорваться в любую секунду!

– Ступай одна! Я тебя догоню!

– Нет! Без тебя я никуда не пойду! Я тебя не оставлю!

– А я не оставлю драгоценности нашей прабабушки! – Джулии наконец удалось разжать пальцы Брэдли. Даже без сознания он продолжал цепляться за камни. Кое-как она выгребла камни из его полураскрытой ладони, потом схватила сумочки, валявшиеся на полу рядом с телом, и они с Еленой ринулись к дверям, надеясь только на чудо.

Прохладный воздух ударил в лицо, и Джулия поняла, что они уже на крыльце. Спасены!

Машина с визгом остановилась на улице напротив дома. Алекс!

Сердце радостно забилось в груди, когда она увидела, как он выскочил из машины и ринулся к ним. Слава богу, Алекс жив! С ним все в порядке!

– Брэдли! Где он? – выкрикнул Алекс, перехватив их уже на полпути к машине.

– В доме! – Джулия уцепилась за его руку, увидев, что он готов ринуться туда. – Нельзя! Там бомба! Бежим отсюда! – Она почти силком потащила его к машине, где ее поджидал еще один сюрприз. Из машины вышел русский, тот самый, который караулил ее возле радиостанции. – А он что здесь делает?

– Это долгая история, – отмахнулся Алекс. – Он – твой родственник.

Последние слова заглушил взрыв чудовищной силы. Взрывной волной их отбросило в сторону, и они упали на землю. Языки пламени взметнулись высоко в небо. Алекс накрыл своим телом Джулию. Сверху на них посыпались огненные искры, обломки здания и горячий пепел. Некоторое время они лежали, распластавшись, в ожидании нового взрыва, а потом подхватились с земли и быстро перескочили за машину, где уже притаились Елена и Роланд. Они тоже лежали, парализованные тем ужасом, свидетелями которого стали. Трудно было представить себе, что еще совсем недавно на месте этого кромешного ада стоял обычный дом.

– С тобой все в порядке? – Алекс напряженно вглядывался в лицо Джулии, а сам не переставал гладить ее руки. – Он не ранил тебя?

Она молча покачала головой. Ей все еще трудно было говорить. Потом она кивнула в сторону Роланда:

– Кто это?

– Ваш дядя! – Алекс бросил ободряющий взгляд на Елену. – Ваш дядя Роланд. Пока я еще не знаю всех подробностей его истории, а потому особенно не расслабляйтесь!

Елена внимательно вгляделась в лицо русского.

– Я тебя помню, – проговорила она наконец. – Ты нам всегда приносил шоколадки.

Роланд улыбнулся.

– Так и было! А ваша мама ругала меня, говорила, что я вас балую.

– А почему же вы не сказали мне о том, что вы мой дядя, когда пришли на радиостанцию? – удивилась Джулия. – И почему заговорили со мной на русском?

– Я не был уверен, что это ты, Юлия. А заодно хотел проверить, понимаешь ли ты по-русски. Но ты совсем забыла родной язык. А потом появились твои коллеги, и я счел, что не самое подходящее время для нашего с тобой разговора. Слава богу, вы обе наконец в полной безопасности.

Елена и Роланд обнялись по-родственному, а Алекс заключил в объятия Джулию.

– Спасибо тебе за то, что поспешил ко мне на помощь! – проговорила она растроганно.

– Я думал, что не успею! – ответил он взволнованно. – Но ты, как всегда, справилась сама!

– Елена помогла. Она ударила Брэдли по голове стулом, пока я боролась с ним, пытаясь завладеть его пистолетом.

– Ты напала на Брэдли?! – изумленно воскликнул Алекс.

– Другого выхода не было. Глупо, да?

– Быть может! Но зато какое мужество!

– А разве ты сам не проявил храбрость, когда бросился разбираться с Роландом. Ведь мы же тогда не знали, что он наш друг. Когда Брэдли уехал, оставив вас двоих, я так боялась, что Роланд может ранить тебя. Или даже убить! Я просила Брэдли повернуть машину назад, но куда там! Он и слушать не захотел! А меня успокоил тем, что якобы вызвал подкрепление на помощь тебе. Как всегда, солгал! Мы ему нужны были только для того, чтобы завладеть нашими деньгами и драгоценностями! – Джулия замолчала, а потом, собравшись с силами, сказала самое страшное: – Это он убил наших родителей! Сам признался! Настолько был уверен в собственной безнаказанности. Посчитал, что его план сработал и камни наконец у него. Родителей ему в свое время не удалось перехитрить. Судя по всему, в конце они перестали доверять Брэдли и, в отличие от нас, не купились на его посулы.

– Наверное, у них было больше возможностей узнать его. А потому не кори себя, Джулия, понапрасну. Все мы крепки задним умом.

– Ты прав! – Джулия осторожно потрогала синяк под его правым глазом. – Я боялась, что ты заработаешь еще один, уже под левый глаз.

– И поделом было бы мне! – Алекс замолчал. – Я был вне себя от одной только мысли, что могу потерять тебя, Джулия! – закончил он с чувством.

У Джулии даже слезы выступили на глазах от таких прочувствованных слов. Конечно, еще не признание в любви, но нечто очень близкое к этому. Она прижалась губами к его губам и вложила в свой поцелуй все то, что чувствовала. Вдалеке послышался вой сирен. Но вот он все громче и все ближе.

– А вот и подкрепление! – воскликнул Алекс. – Полиция и пожарные спешат нам на помощь.

– У нас есть что сказать им! – Джулия разжала руку и показала Алексу камни. – Мы нашли это в иконе.

– Роланд так и думал! Спрячь пока! – Алекс достал из кармана мобильник. – Пожалуй, я тоже приглашу себе подкрепление.

– Кого?

– Отца! По-моему, пора ему переходить на легальное положение!

– Брэдли и его обманул! Он всех обвел вокруг пальца. Он был чертовски умен! – Джулия глянула на объятый пламенем дом и добавила с жестокой мстительностью в голосе: – Но все равно это ему не помогло!

22

Домой к Елене все четверо смогли попасть только после полуночи. Весь день их допрашивали местная полиция и многочисленные представители спецслужб. Наконец-то вся давняя и запутанная история с убийством Марковых стала понятной до конца. И то, что долгие годы считалось политическим убийством, на самом деле оказалось заурядным преступлением на почве обычной человеческой алчности. А как известно, жадность не знает национальных различий.

Как только Брэдли узнал о существовании драгоценных камней, у него тут же возникла навязчивая идея самому завладеть драгоценностями, и ради этого он был готов на все. Во время собеседований с представителями спецслужб Алекс и Джулия узнали много интересных подробностей о прошлом Брэдли. Оказывается, он вырос в бедной семье. Выбраться из трущоб Детройта ему помогла служба в армии. Кстати, именно там он обучился взрывному делу и стал отменным специалистом. Шаг за шагом он прокладывал себе дорогу во внешнюю разведку и наконец стал агентом.

Но для Брэдли работа разведчика никак не соотносилась с защитой неких идеалов, политических свобод, государственной безопасности. Шпионская работа привлекала его риском, приключениями, а еще позволяла ловить рыбку в мутной воде. Не раз случалось, что бесценные предметы, которые вверяли попечению Брэдли, бесследно исчезали, но никто и никогда в руководстве спецслужб не мог и предположить, что этот человек, за плечами которого такой длинный послужной список, может оказаться заурядным вором и предателем. Когда пришли с обыском в его нью-йоркскую квартиру, то поразились обилию бесценных произведений искусства, драгоценностей, долларов. На драгоценных камнях Брэдли был вообще помешан. Страсть коллекционера в конечном счете и сыграла с ним злую шутку. Он безрассудно бросился в погоню за кладом Марковых, забыв о всякой осторожности. Что ж, подумала Джулия, его гибель стала проявлением высшего закона справедливости.

– Признаться, с твоим появлением в моей жизни сопряжена масса хлопот! – пожаловалась Елена сестре, сбрасывая туфли с ног. – Ну и денечек выдался у нас сегодня! Давно такого не припомню!

– Надеюсь, ты все же не жалеешь о том, что я тебя нашла! – Джулия уселась напротив сестры.

Алекс беседовал с Роландом на улице. Впервые за весь день сестры остались наедине друг с другом.

– Конечно, не жалею! – энергично тряхнула головой Елена. На ее лице уже появился румянец, в глазах затеплилась жизнь.

– Если бы не ты, мы бы никогда не выбрались из дома Брэдли! – воскликнула Джулия.

– Нет! Это благодаря тебе мы спаслись! – возразила ей Елена. – Если бы ты не прыгнула на него, то он бы запер нас в той каморке. Однако, доложу я тебе! Ты всегда такая импульсивная?

– Пожалуй, да! – виновато улыбнулась Джулия. – Я всегда раньше делаю, а потом думаю. Плохое качество, знаю! Но ты не меньше проявила прыти! Схватила стул и так его приложила по голове, что мало не покажется. Очень впечатляющий был удар!

– В безвыходных ситуациях креативные идеи рождаются сами собой. Как и смелость! – Елена бросила задумчивый взгляд на сестру. – Что дальше, Юлия?

– Я еще не думала о будущем. Все как-то недосуг было, – вяло пошутила она.

– Ты, конечно, вернешься к своей прежней жизни. У тебя есть семья, которая тебя любит, друзья, которые о тебе волнуются, любимая работа… – Елена машинально сняла какую-то нитку с диванной подушки. – Ну, а я останусь здесь, буду продолжать жить как жила. В конце концов, есть телефон, электронная почта.

– Ах, Елена! Я так хочу, чтобы ты поехала со мной в Сан-Франциско! Познакомишься с моими родными! Уверена, они тебе понравятся!

– Нет, ты все же очень импульсивная! – слабо улыбнулась Елена. – Сама подумай! Это твоя семья, а мне они чужие люди. И для них я тоже пока посторонний человек. Они, скорее, увидят во мне угрозу, способную нарушить гармонию ваших отношений. Особенно твоя младшая сестра Лиз. Мне не раз приходилось на собственной шкуре испытывать, что это такое – быть чужаком в семье. Не хочу повторять свой страшный опыт еще раз.

Грустное признание Елены снова заставило Джулию задуматься над тем, сколько тяжелых испытаний выпало на долю ее сестры. Нельзя допустить, чтобы ее страдания множились и множились!

– Ты ошибаешься, Елена! Мой отец Джино – добрейшей души человек. Как и вся их семья Демарко. Они удочерили меня и всегда обращались как с родной. Они все поймут правильно и примут тебя в свою большую семью с той же радостью, с какой когда-то приняли меня. – Джулия немного помолчала. – И вообще, мне надоело быть единственной блондинкой в этой огромной толпе жгучих брюнетов! Прямо белая ворона какая-то! Пожалуйста, не говори «нет»! – добавила она поспешно, видя, что Елена уже приготовилась возразить. – Подумай хорошенько! Если хочешь, я поеду сейчас одна, всех и все подготовлю, а потом приедешь ты.

– Но я же не могу бросить магазин! И…

– Оставь вместо себя кого-нибудь на несколько дней. Думаю, твои помощники управятся.

– Ты даже не представляешь себе, как я кручусь целыми днями, словно белка в колесе. У меня ведь в штате всего лишь пара человек, да и те трудятся неполный рабочий день.

– Все можно устроить! Стоит только захотеть! – возразила Джулия. – А ты обязана захотеть. Ведь мы же сестры. Для меня это очень важно!

– Вот ты как заговорила, сестренка! – Глаза Елены округлись от удивления. – Тебя послушать, так я еще и виновата!

– Но ведь наступательная тактика сработала, да? – усмехнулась в ответ Джулия. – Честно, я очень хочу познакомить тебя с Лиз. Поначалу она может немножко покапризничать, но уверена, она полюбит тебя всем сердцем как свою вторую сестру.

– Да, ты у меня не только импульсивная, но еще и оптимистка! Хорошо! Я подумаю над твоим предложением, но не сегодня. Я слишком устала! – Елена взглянула на сумочку Джулии. – А мы ведь так и не добрались до письма.

– Ты права! Письмо при мне! – Джулия вскочила с места. Все остальные ценности, включая деньги, драгоценности, нотную партитуру, они поместили на хранение в другой банк, на случай если у Брэдли объявятся подельники, которые продолжат охоту за сокровищами. – Кто-то из тех, кто нас допрашивал, прочитал письмо, – продолжала она, беря сумочку, – и сказал, что оно сугубо личное. Никаких улик против Брэдли в нем нет. – Джулия взглянула на письмо, не решаясь открыть его. – Но все равно я немного боюсь. Вдруг там что-то такое, чего мы пока еще не знаем?

– Будем надеяться, что худшее уже позади, – сказала Елена. – А если нет, то сейчас нас все же двое.

Джулия благодарно улыбнулась сестре и извлекла из конверта листок бумаги. И тут же издала разочарованный возглас. Письмо было написано по-русски.

– Я не смогу его прочитать! – воскликнула она горестно. – Нам нужен переводчик!

– Дай-ка сюда!

Джулия удивленно вскинула брови.

– Ты помнишь русский? Не забыла?

– Конечно, забыла. Но какое-то время тому назад я посещала курсы русского языка. Мне захотелось быть ближе к своей настоящей семье, к тем, кого я потеряла.

Елена взяла письмо из рук Джулии, пробежала его глазами, а потом зачитала вслух:

– «Мои дорогие девочки! Если вы сейчас читаете это письмо, то, значит, вашего отца и меня уже нет в живых. Возможно, мы поступили опрометчиво, решив рискнуть всем во имя свободы, но нами двигала исключительно любовь. Любовь к вам, любовь друг к другу. Мы целиком и полностью полагаемся на наших друзей, которые должны обеспечить вашу безопасную переправку в Америку. Если этого по каким-то причинам не случится, молю Бога, чтобы вы выросли в свободном мире, имея все возможности для реализации самих себя, независимо от того, кем вы захотите стать в будущем. Не печальтесь о нас! Не грустите! Будьте счастливы. Любите и наслаждайтесь жизнью. Пусть ваша жизнь будет радостной и счастливой. Это все, чего мы с отцом вам желаем. Вы – в наших сердцах! Любящие вас мама и папа».

Слезы заблестели в глазах Джулии. Она увидела, что щеки Елены тоже стали влажными от слез.

– Наши родители рисковали жизнью во имя свободы и любви, – медленно проговорила Джулия. – А Брэдли предал их из-за денег!

– Поняли ли они, что их предали? – горестно вздохнула Елена.

– Наверное, все произошло очень быстро. Утешает лишь то, что Брэдли погиб такой же страшной смертью. Возмездие настигло его! Все же есть в этом мире какая-то высшая справедливость, как ни жестоко говорить это. Впрочем, я ни капельки не жалею его!

– И я тоже! – согласилась с Джулией сестра.

Джулия откинулась на спинку стула и задумалась о своих родителях и о письме матери. В последние дни лицо матери постоянно возникало в ее сознании. Она даже вспомнила материнский голос. Память наконец-то вернулась к ней.

– Мама была очень красивой! – обронила она вполголоса и посмотрела на сестру. – И она была очень мужественным человеком. Я бы так никогда не смогла.

– Сегодня ты повела себя не менее мужественно.

– Да, потому что у меня не было иного выхода. Меня просто загнали в угол.

– Как и наших родителей.

– Наверное, мама была бы счастлива, знай она, что ты пошла по ее стопам и тоже стала балериной.

– К сожалению, на весьма короткое время.

– Да, сценическая карьера у вас обеих была очень короткой.

– Такова жизнь, а она преподносит не только приятные сюрпризы, – пошутила Елена.

Стукнула входная дверь, и в квартиру зашел Алекс. Его правый глаз налился кровью и опух, одежда была измята и пропахла дымом и копотью.

– Я поехал! – бросил он прямо с порога.

– Куда? – подскочила Джулия.

– Сниму номер в гостинице и завалюсь спать. Роланд подвезет меня. Он взял напрокат машину.

– А почему ты не хочешь переночевать здесь? – возразила Джулия. Ей не хотелось отпускать Алекса. За весь день они не провели вместе и пары минут.

Он устало улыбнулся.

– Еще одну ночь на кушетке я не выдержу. Утром я заеду за тобой, и в аэропорт мы поедем вместе. Или ты хочешь задержаться на пару деньков?

– Не сейчас! Мне не терпится рассказать домашним обо всем, что мы узнали.

– Тогда летим завтра дневным рейсом. Идет?

– Хорошо!

Джулия провела Алекса до дверей и уже в коридоре, несколько обескураженная его холодным тоном, спросила:

– Хочешь, я поеду с тобой? – и затаила дыхание в ожидании ответа. Она бы пошла за ним, не раздумывая, лишь бы он только позвал ее. Его непонятное настроение пугало. Чего он хочет? Самоустранился, потому что хочет дать ей как можно больше времени для общения с сестрой? Или просто решил самоустраниться из ее жизни?

– Нет, тебе лучше остаться с Еленой! – отрывисто ответил он. – До завтра!

– Что-нибудь случилось?

– Со мной все в порядке!

Джулия напряженно нахмурила брови. Интересно, есть ли у него другие варианты ответов на этот вопрос? Однако приходится принимать тот вариант, который дают.

– Хорошо! – Она потянулась, чтобы поцеловать его в губы, но он быстро повернулся к дверям, и она успела коснуться губами лишь его щеки. А потом он ушел.

Наверное, он просто устал и хочет выспаться как следует. Или же его непонятная отчужденность есть не что иное, как начало конца?

На протяжении всего полета Алекс искусно имитировал сон. Он знал, что Джулия горит желанием поговорить, но он не жаждал общения. Потому что сказать нужно было многое, а, по сути, говорить было не о чем. Дело сделано, и все кончено. Она получила ответы на свои вопросы, он – на свои. Пора возвращаться к работе, и он уже с нетерпением предвкушал очередную командировку.

Уже больше недели с того самого момента, как Джулия постучала в дверь его квартиры, он не брал в руки фотокамеру. Столько всего произошло за минувшие девять дней. Можно сказать, что вся его жизнь изменилась полностью. Да и жизнь Джулии тоже. Сегодня они снова просто посторонние люди.

В салоне появилась стюардесса и попросила пристегнуть ремни: самолет идет на посадку. Джулия пристегнулась и посмотрела на Алекса.

– Ты куда из аэропорта?

– Вначале к себе, потом надо заехать к матери. А еще хочу отыскать Стэна. – Всю дорогу Алекс неотступно думал о лучшем друге отца. Странно, но факт! В течение всего минувшего дня, во время всех передряг, последующих допросов и расспросов имя Стэна ни разу не всплыло, ни в одном разговоре. Почему? Почему никто из тех представителей спецслужб, с которыми они вчера беседовали, не был осведомлен о роли Стэна в деле семьи Марковых?

– Совсем забыла про него! – честно призналась Джулия. – А ведь еще твой отец говорил, что именно Стэн запустил в действие план бегства моих родителей из России. Но никто вчера даже не упомянул его фамилию.

Мысль о том, что они с Джулией даже мыслят синхронно, снова напугала Алекса. Нет, он явно перешел грань допустимого и слишком сблизился с этой девушкой. Стоит ему начать, и она моментально подхватывает нить разговора.

– Ты предполагаешь, что Стэн догадывался о продажности Брэдли? О том, что он перевертыш? – не отставала от него Джулия. – Ведь Стэн был связующим звеном между нами и Брэдли. Вполне возможно, он продолжал с ним сотрудничать до последнего, а нас использовал в качестве маячка, который помог им выйти на след сокровищ. – Джулия подавила тяжелый вздох. – Ну, вот! А я-то думала, что все уже закончено. Оказывается, нет! Или отныне мне всю жизнь будут мерещиться только одни неприятности? И я все время стану оглядываться, а не следует ли кто-нибудь по моим пятам?

– Но только не Стэн! Если он замешан в чем-то неблаговидном, он ответит мне за все! Обещаю!

– Снова «я», «мне»… А где «мы»?

– У тебя своя жизнь, Джулия. У тебя сейчас целых две сестры, у тебя куча любящих тебя родственников, твоя музыка. Словом, есть чем заняться. А потому со Стэном я разберусь сам.

– А какие твои дальнейшие планы?

– Получу задание, и вперед, к новым берегам! – ответил он беспечным тоном, стараясь не обращать внимания на ее обиженный вид.

– О нас с тобой мы, конечно, говорить не будем, да?

Алекс ничего не ответил. О чем говорить? Они сидят в салоне забитого пассажирами до отказа авиалайнера, вокруг люди. Совсем неподходящее место для личных разговоров. Собственно, ему вообще не хочется начинать выяснять отношения.

– Предпочитаю уходить, не попрощавшись!

– То есть мне не стоит рассчитывать даже на обычное «до свидания»?

– Джулия, сейчас не время и не место для подобных вопросов!

– Да? А я и не знала! А по-моему, так самое место! Ты сидишь, привязанный ремнями к креслу, и поэтому никуда не сбежишь. О лучшем месте и времени и мечтать не приходится! Наконец-то я смогу получить прямой ответ на прямой вопрос.

Джулия старалась говорить шутливо, хотя ее шутливость была наигранной. Но все же лучше, чем слезы, подумал Алекс. Слез он боялся еще больше, чем прощаний.

– Скоро тебе будет не до меня! Приедет Елена в гости, и жизнь забьет у вас ключом.

– Елена приедет всего лишь на несколько дней, а потом снова вернется в свой округ Колумбия.

– Вот и прекрасно! А ты вернешься к своей музыке! Сейчас, когда у тебя появились лишние деньги, тебе будет проще потакать своим музыкальным прихотям. Думаю, драгоценности и рукописи прадеда принесут вам солидные деньги.

– Я не стану их продавать. Это фамильные ценности, и они должны остаться в семье. Хотя, наверное, я переговорю со специалистами на предмет исполнения музыки прадеда. Должна же она быть исполненной наконец! – Джулия помолчала. – А что твой отец?

Алекс равнодушно пожал плечами.

– Думаю, он будет продолжать заниматься тем, чем занимался все эти годы! – Внезапно Алекс понял, что не имеет ни малейшего представления о том, чем именно занимался отец все минувшие четверть века. Быть может, когда-нибудь он постарается выяснить это так, из чистого любопытства. Но не сегодня и не завтра! Он поймал на себе внимательный взгляд Джулии и понял, что его ответ расстроил ее. – Вот только не надо вешать на меня всех собак! Он сам выбрал себе жизнь отшельника!

– Он стал отшельником, чтобы защитить вас с матерью!

– Получается, что Сару ты уже простила, да? Простила ей то, что она лгала тебе всю свою жизнь?

– Я пытаюсь простить ее! В конце концов, она подарила мне чудесную жизнь. А ведь родителей у меня уже не было. Кто знает, как сложилась бы моя судьба без Сары? Думаю, Сара больше виновата перед своими родителями, чем передо мной. Как и ты, они прожили долгие годы, будучи убежденными, что дорогого им человека нет в живых. Кстати, это напомнило мне еще одну грустную вещь. Получается, что Сьюзан мне не бабушка. Так не хочется огорчать ее! Еще один удар для старушки.

– По крайней мере, у нее есть Лиз!

– Вот! И это – моя следующая задача. Убедить Лиз в том, что она должна встретиться с бабушкой. Я сделаю все от себя зависящее, чтобы семья Демарко породнилась с семьей Дэвидсон.

Алекс не смог сдержать улыбку.

– Меня восхищает твоя решимость, Джулия! Не сомневаюсь ни минуты, у тебя все получится! У тебя сильный характер!

– Этим я во многом обязана и тебе! Твое присутствие рядом со мной все эти страшные дни придавало мне силы и решимость. Без тебя я бы не выжила, Алекс!

Шасси плавно коснулись взлетной полосы, и самолет покатился по направлению к посадочному терминалу.

– Я поеду домой на такси, – сказала Джулия, отстегивая ремни.

Ее слова удивили Алекса. Он уже приготовился к неизбежному «прости-прощай» у нее дома.

– Могу тебя подбросить! – предложил он небрежным тоном. – Моя машина на стоянке в аэропорту. Так что нет проблем.

– Нет-нет, не хочу тебя обременять! У тебя же дела!

Она взглянула на него своими прекрасными голубыми глазами, и Алекс собрал в кулак всю свою волю, чтобы не дрогнуть.

– Как хочешь! – бросил он, стараясь говорить равнодушно. – Это твой выбор!

– Еще раз большое тебе спасибо, Алекс!

– Да не нужны мне твои спасибо!

– Знаю! – она печально улыбнулась. – Тебе вообще от меня ничего не нужно. Ты ясно дал это понять! О’кей! Хочу, чтобы ты знал. Я ни о чем не жалею!

Джулия легко подхватилась с места и смешалась с толпой пассажиров, устремившихся к выходу.

Алекс вышел из самолета последним. Возможно, она ни о чем не жалеет. Зато он жалеет, и еще как!

Часом позже Алекс парковал машину возле дома матери. Глянув из окна кабины, он увидел мужчину, поднимающегося по ступенькам крыльца. Черт!

Он выскочил из машины как ужаленный, но успел как раз вовремя, чтобы перехватить отца еще до того, как тот нажмет на кнопку звонка.

– Что ты здесь делаешь?

– Пришел сказать твоей матери правду.

Лицо у Чарльза был взволнованным. Он был чисто выбрит, одет с намеком на элегантность: светлые брюки, коричневый пиджак спортивного типа, белая рубашка, но все равно внешний вид отца никак не дотягивал до стандартов матери.

– Зачем ты сюда явился? – набросился на него Алекс. – Ты что, не понимаешь, что у матери может случиться сердечный приступ? Я должен вначале подготовить ее к вашей встрече.

– Нет, сынок! Моя ложь, мне ее и искупать. А я думал, ты еще в Вашингтоне.

– Я только что вернулся.

Алекс был в курсе, что накануне у его отца было несколько пространных собеседований с официальными представителями властей, а потому он в буквальном смысле этого слова валился с ног от усталости.

– Кстати, – вспомнил Алекс, – ты разговаривал со Стэном?

– Нет! Никак не могу до него дозвониться!

– Тебе не показалось странным, что вчера никто даже не упомянул его имени?

Отец растерянно уставился на сына.

– Мне это как-то и в голову не пришло!

– А должно бы было! Ведь именно Стэн вывел меня на Брэдли!

– Если ты думаешь, что они работали в одной связке, то глубоко ошибаешься! Стэн никогда бы не распорядился моей жизнью так, как это сделал Брэдли. Или твоей жизнью, или жизнью твоей матери! А главное – он бы никогда и ни при каких обстоятельствах не пошел на убийство ни из-за денег, ни из-за драгоценностей, ни из-за чего. Не тот он человек, понимаешь?

– Брэдли тоже был вроде ничего!

Отец побледнел и угрожающе сдвинул брови.

– Ты прав! Брэдли – вероломный обманщик и подлец! Жаль, что он погиб! Я с большим удовольствием прикончил бы его сам.

Алексу и в голову не приходило, что отец способен на убийство. Впрочем, а что вообще он знает о Чарльзе Мэннинге, как о живом человеке из плоти и крови, о спецагенте, выполнявшем рискованные операции в России, занимавшемся там организацией переправки людей в Америку? Что ему известно о человеке, который большую часть жизни прожил на нелегальном положении, вдали от семьи, давным-давно оплакавшей его как погибшего? Да и хочется ли ему знать об этом человеке? Вот в чем вопрос!

– Одного не понимаю! – сказал он вслух. – Почему Брэдли вынудил тебя перейти на нелегальное положение? Имитировать собственную гибель? Ведь он же один убил Марковых. И он прекрасно знал, что тебе ничего не известно о девочках или тем более о фамильных драгоценностях Марковых. Вот здесь я точно не догоняю! Какую такую угрозу ты для него представлял?

– Моя судьба стала лишь малым фрагментом в той многоходовке, которую он разработал. Ведь он обставил гибель Марковых таким образом, что здесь, у нас, никто не сомневался, что убийство Натальи и Сергея – это дело русских. И следовательно, моя жизнь в опасности. Дескать, у КГБ длинные руки, и в случае чего… Я тоже искренне поверил, что мне грозит опасность. – Чарльз слегка откашлялся. – Но сейчас, оглядываясь в прошлое, я понимаю, что, заставив меня «умереть», Брэдли пытался таким образом выйти на след Сары и Джулии. Он думал, что нас с Сарой связывают не только служебные отношения, что эта женщина любит меня, а потому надеялся, что она выдаст себя, явившись на мои похороны. Ведь если бы она пришла на траурную церемонию, он бы моментально обнаружил Джулию и смог бы проверить, есть ли у нее камни.

Столь хитроумная комбинация даже в голову не пришла Алексу, но она тем не менее имела смысл.

– А потом? Он с тобой встречался, разговаривал хоть раз за все эти годы? И почему он вынудил тебя повторно исчезнуть? Бросить все и уехать из Санта Хелены?

– Он не хотел, чтобы я рассказал тебе правду о том, как было. Говорил, что надо держать язык за зубами ради твоего же блага. Но я знал, что ты не остановишься и продолжишь свои поиски. И боялся, что это может стоить тебе жизни. Вот и решил помочь. А ведь Брэдли был совсем близок к тому, чтобы убить тебя. Ты обнаружил драгоценности, а он следовал за тобой по пятам.

– Большие же у него были полномочия, у этого Брэдли! Вертел как хотел целым правительством! Одно его слово, и вот уже тебя срывают с места и увозят прочь.

– Да! – вздохнул Чарльз. – Власти у него было хоть отбавляй! Но никто не предполагал, что он двойной агент. Думаю, в ходе расследования вскроется еще не одно страшное преступление, совершенное им за минувшие годы.

– А ты? Что ты? Неужели за все эти двадцать пять лет у тебя никогда не было соблазна раскрыться, объявиться живым и невредимым? Скажем, просто для того, чтобы проверить, существует ли реальная угроза твоей жизни.

– Боюсь, ты вряд ли поймешь меня. Первые пять или шесть лет я на самом деле искренне верил в то, что моя жизнь в опасности. Время от времени Брэдли подкидывал мне соответствующую информацию на сей счет. Теперь-то я понимаю, что информация была липовой. Он постоянно расспрашивал меня о Саре, не переставал повторять, что ей пора перестать прятаться и зажить нормальной жизнью. Была и другая ложь, много лжи, но я ему верил. А потом наступил момент, когда я понял, что уже не имею морального права возвращаться в семью и вторгаться в вашу жизнь. Твоя мать снова вышла замуж. У тебя тоже все было хорошо.

– Откуда ты знаешь?

– Я же говорил тебе: я наблюдал за тобой издалека. Видел, как ты ходишь в школу. Присутствовал даже на одной спортивной игре с твоим участием.

Алекс почувствовал противный озноб. Надо же! Отец был так близко, совсем рядом с ним, а он даже не подозревал об этом.

Распахнулась парадная дверь.

– Алекс, это ты? – услышал он голос матери. – С кем ты там разговариваешь?

К счастью, Чарльз стоял к дверям спиной. Он взглянул на Алекса, и тот увидел откровенный страх в глазах отца. Что делать, растерялся он в первую минуту. Как устроить так, чтобы никто из близких не пострадал? Ведь стоит отцу сейчас отвернуться, и с матерью может случиться все, что угодно.

– Мама! – начал он напряженным голосом. – Сделай глубокий вдох и постарайся сохранять спокойствие.

– Что происходит? – прищурилась Кейт.

– Здесь к тебе папа! – Он кивнул Чарльзу. – Обернись!

Отец медленно повернулся к дверям. Алексу показалось, что он смотрит замедленное кино. Глаза матери становились все больше и больше, а потом она издала негромкий возглас и схватилась за сердце.

– Нет! Этого не может быть! – прошептала она, пятясь назад.

Алекс оттолкнул отца в сторону и, подбежав к матери, обнял ее за плечи. Всю ее трясло от шока.

– Кто этот человек? – прошептала она, взглянув на сына.

– Это – папа! Он жив. И все эти годы был жив и здоров.

– Кейт! – с мольбой протянул руку Чарльз к матери. – Прости меня!

Но стоило ему сделать лишь шаг навстречу, как она испуганно заслонила себя руками.

– Нет! Это невозможно! Кошмар какой-то! Вы мне снитесь, да?

– Нет, мама! Все происходит наяву! – Алекс еще крепче обнял мать. – Ты же всегда говорила, что в смерти отца было много подозрительного. Вот потому, как оказалось, она и была ненастоящей.

– Не понимаю! Ничего не понимаю!

– Просто он…

– Позволь, Алекс, я все объясню сам! – перебил его отец и добавил твердым голосом: – Можно войти, Кейт? Позволь мне объяснить, как и почему все произошло.

Кейт бросила вопросительный взгляд на сына.

– Это точно он?

– Да, мама!

Еще никогда он не видел мать такой потерянной, такой неприкаянной и одинокой. Но вот она постепенно стала приходить в себя, и прежнее самообладание почти вернулось к ней. Она выпрямила спину, вскинула голову, плотно поджала губы.

– Пожалуй, тебе действительно стоит дать мне некоторые объяснения, – проговорила она ледяным тоном и жестом пригласила следовать за нею.

В гостиной она уселась на свой белоснежный диван. Алекс и Чарльз сели напротив. Какое-то время в комнате царила мертвая тишина, нарушаемая лишь тиканьем старинных часов, которые когда-то отец подарил матери по случаю пятой годовщины их свадьбы. Впрочем, по лицам родителей Алекс догадался, что они не слышат звука часов. Они молча уставились друг на друга, но оба пока контролировали свои эмоции. Хотя Алекс знал, что взрыв будет. Он обязательно должен произойти. Наверное, отец прав. Не стоило бы ему присутствовать при сцене выяснения родительских отношений. В конце концов, это же не он лгал целую жизнь. Да, но это его семья, его родители, и, наверное, сейчас у них последний шанс разобраться в себе до конца. Да и у него самого остался только этот неподвязанный конец. Вот сейчас он подвяжет его и уйдет прочь. И больше никогда не будет оглядываться в прошлое.

– Итак, я слушаю тебя! – холодно проговорила Кейт. – Изволь объясниться!

Чарльз слегка подался вперед, но выражение его лица осталось по-прежнему твердым и сосредоточенным.

– Я полагал, что русские преследуют меня из-за той фотографии, которую Алекс сделал в Москве. Мне угрожали, что расправятся с тобой и Алексом. Представитель спецслужб по имени Брэдли, с которым я работал на протяжении многих лет, сказал, что я должен исчезнуть. Я был единственным связующим звеном с…

– С той девочкой из приюта! – перебила его мать. – Понятно!

– Да, именно так! Брэдли организовал мистификацию с моей гибелью в дорожной аварии. Сказал, что вы с Алексом будете в безопасности, если все поверят, что меня больше нет в живых. Дескать, оборвется последняя нить. В Советском Союзе я насмотрелся на всякое, мне говорили, что КГБ убивает людей. Это тоже повлияло на мое решение. Хотя, не скрою, решение далось нелегко. – Отец бросил быстрый взгляд на Алекса, наверное, инстинктивно почувствовав его неприязнь. – Но я знал, что, каким бы трудным ни было мое решение, оно все равно будет проще, чем ваша дальнейшая жизнь, если я поступлю иначе.

Мать долго смотрела на отца и молчала. Наконец она сказала:

– Значит, вот так? Ушел и ни разу не оглянулся назад. А мы продолжали жить.

– Я оглядывался назад каждый день. Я уже говорил Алексу и снова повторю, хотя вы и не поверите мне. Я любил вас обоих больше жизни. Я думал о вас постоянно! И все время молился, чтобы с вами все было хорошо. Иначе зачем еще была нужна моя жертва?

– Тогда зачем ты снова материализовался? Зачем не остался покойником навсегда? – воскликнула мать требовательным голосом.

– Это я его отыскал! – пояснил Алекс. – Мы с Джулией разыскивали ее отца, а нашли вот его!

– Джулия! – повторила мать задумчиво. – Я с самого начала знала, что это та самая девочка.

– На самом деле, на фотографии ее сестра, – уточнил Алекс. – Они близнецы. Обеих девочек вывезли в Штаты в ходе хитроумной операции по спасению их родителей, но тех убили.

– Я должен был переправить девочек, прикрываясь театральными гастролями, – сказал Чарльз. – Одно из многих заданий, которые я в те годы нелегально выполнял по заданию американских спецслужб. У меня установились неплохие контакты с некоторыми членами советского правительства, что в конечном счете существенно упрощало мою работу там.

– Получается, что из-за собственного эгоизма ты оставил ребенка без отца! – бросила Кейт. – И я, представь себе, ни капельки этому не удивляюсь!

Сейчас мать, по своему обыкновению, перевернет все с ног на голову, рассеянно подумал Алекс. Впрочем, можно ли ее винить? Пока исповедь отца не очень впечатлила его.

– Ступай! – Мать величаво махнула рукой, указывая на дверь. – Думаю, ты все сказал!

– Я уйду! – Отец поднялся со стула. – Но если тебе будет что-то нужно…

– Что именно? Я прекрасно обходилась без тебя все последние двадцать пять лет. Ты мне не нужен, и от тебя мне ничего не надо.

– Я знаю! Хотя ты стала проявлять живой интерес к моим фотографиям.

– Не вижу в этом ничего сверхъестественного! – покачала головой Кейт. – Я имею полное право зарабатывать себе деньги на твоих работах, а заодно и сохранять на должном уровне твою репутацию. Кстати, все это делалось ради Алекса. Он ведь всегда так гордился тобой и твоими достижениями в области фотодела. А мне не хотелось разрушать его веру! Так что, как видишь, я стараюсь исключительно в твоих же интересах.

Алекс вынужден был признать, что мать весьма элегантно уложила отца на обе лопатки. Крыть тому было явно нечем. Сам он предпочитал хранить молчание, не вмешиваясь в схватку этих двоих. Пусть сами разбираются между собой!

– Я не возражаю! Делай с фотографиями все, что считаешь нужным. В свое время они выполнили ту миссию, для которой я их предназначал. Мир смог увидеть на моих фотографиях нечто очень важное и нужное. Именно это волновало меня всегда в работе фотожурналиста. А тебя это раздражало. Ты считала, что у меня нет честолюбия. Да, я не гонялся за славой, предпочитая оставаться в тени.

– Конечно! Ты же шпионил в России! Зачем тебе лишняя известность? Я тоже была не дурочкой и кое-что понимала. Эта женщина… Сара… Ты спал с ней?

– Сара была моим товарищем по работе. Она тоже была из спецслужб. Мы оба стремились помочь людям по ту сторону железного занавеса.

– Великие альтруисты! – язвительно усмехнулась Кейт. – Озабочены судьбами посторонних людей, а на своих близких вам наплевать! Ну, и как это назвать? Неужели героизмом?

И снова удар в точку, подумал Алекс. Отец переменился буквально на глазах, лицо еще больше осунулось и постарело. Да и вообще, его лицо, испещренное глубокими морщинами, угрюмыми складками в уголках рта, не служит ли оно самым ярким, самым вещественным доказательством того, сколь велика оказалась плата за двадцать пять лет, прожитых во лжи и с осознанием собственной вины?

– Я не собираюсь оправдываться перед тобой и Алексом, – мрачно сказал отец. – Повторю лишь, что я пошел на все это только ради вашей с Алексом безопасности. Что ж, хоть в этом я преуспел. Еще раз, Кейт, прости меня за все! А мои фотографии, они всецело в твоем распоряжении. Я оставил это занятие в тот день, когда умер.

– А чем же ты занимался все эти годы? – удивился Алекс.

– Работал автомехаником. Как и мой отец, кстати. Он-то и обучил меня возиться с машинами. Не думал, что меня когда-нибудь потянет к такой работе, но в итоге именно она и стала моей жизнью. И на заработки грех было жаловаться. На жизнь всегда хватало.

– Женился? – небрежно поинтересовалась Кейт. – Не то чтобы это меня волнует.

– Нет! Я не делал попыток создать новую семью! – спокойно ответил Чарльз и глубоко вздохнул. – Для меня это было неприемлемо. Я ведь хотел только одного: чтобы вы были счастливы. Мне жаль, что я причинил вам столько горя. И дело не только в моей искусственной смерти. Я виноват перед вами прежде всего в том, что позволил втянуть себя в предприятие, потенциально опасное и для вас. Да, я был эгоистом и, к сожалению для самого себя, мало что видел дальше объектива собственной фотокамеры. А надо было перевернуть объектив и навести его на себя. Вот тогда бы я и увидел всю правду. – Он склонил голову в прощальном поклоне. – До свидания.

Алекс хотел ответить, но подходящих слов не нашлось.

Зато у матери таких проблем не возникло.

– Ты мне кое-что должен, Чарльз! – сказала она ровным голосом.

– Все, что угодно, Кейт.

– Я не хочу, чтобы ты воскресал, – проговорила она после короткой паузы.

Алекс замер в ожидании ответа отца.

– Хорошо! – коротко ответил Чарльз и покинул гостиную. Ушел из дома и снова ушел из их жизни. Скорее всего, навсегда.

– Я его ненавижу! – воскликнула Кейт минутой позже. Но в ее голосе было больше горечи, чем злобы. – И ты тоже, да, Алекс? – Мать бросила умоляющий взгляд на сына.

Он должен был согласиться с ней и не мог! Ибо и сам затруднялся с ответом, каковы его нынешние чувства к отцу.

Джулия уставилась на дом, который Майкл купил для того, чтобы сделать ей сюрприз. Как он мог купить дом, даже не посоветовавшись с ней, снова подумала она и тут же спохватилась. Ведь теперь ей нет дела до этого дома. Она пришла сюда, чтобы увидеться с Лиз. Наконец-то она готова рассказать ей всю историю своих поисков, от А и до Я. Может, Майкл тоже захочет послушать. Ведь она так многим обязана ему.

Джулия поднялась по ступенькам крыльца и увидела, что входная дверь полуоткрыта. Она негромко постучала и широко распахнула дверь. Из кухни доносился веселый смех. Она прошла по коридору и увидела следующую картину. Лиз, стоя на невысокой стремянке, орудовала валиком: красила потолок. А Майкл, ползая на коленях, заделывал плинтусы и время от времени жаловался, что Лиз поливает его сверху краской. Что было истинной правдой. Они оба были перемазаны краской с головы до ног. Пожалуй, на себя они умудрились извести краски ничуть не меньше, чем на стены. Джулию поразило, как непринужденно держатся друг с другом ее сестра и Майкл. Конечно, они всегда были большими друзьями, но впервые Джулия подумала о том, что со временем из них могла бы получиться очень хорошая пара.

Она слегка откашлялась, пытаясь привлечь к себе внимание. При виде сестры Лиз моментально выронила валик на пол.

– Джулия! – взвизгнула она радостным голосом.

– Привет всем!

Майкл медленно поднялся с колен.

– Зачем пришла?

– Хочу поговорить с Лиз. Тетя сказала, что она помогает тебе с обустройством дома. Замечательно! – Она огляделась по сторонам и добавила несколько невпопад: – Очень красивая получается комната.

Лиз спрыгнула со стремянки.

– Ну, выкладывай же! Что ты там нарыла? Нашла родного отца?

Впервые Джулия подумала о том, как мало знает Лиз обо всем том, что произошло с ней в последнее время.

– Нашла! И не только отца, но и… мать.

Глаза Лиз наполнились страхом.

– Ничего не хочу слушать!

– Придется, Лиззи!

– Получается, что ты мне не сестра, да? Мама удочерила тебя?

Пора положить конец этим страхам раз и навсегда, подумала Джулия.

– Мы навсегда останемся сестрами! Даже и не мечтай о том, чтобы избавиться от меня! Я от тебя никуда не денусь, так и знай!

Шутливый тон подействовал благотворно. Лицо Лиз разгладилось.

– Но все равно мы не родные, да? Говори же! Я готова выслушать все!

– Да, мы не родные по крови!

– То есть та русская девочка с фотографии – это ты?

– Нет. Это моя сестра.

– Что? – Лиз уставилась на нее ошарашенным взглядом.

– Так вас было двое? – подал голос Майкл, видно, тоже шокированный услышанным.

– Да. Мы близнецы с сестрой. Ее зовут Елена. А я вспомнила, как в детстве у меня была воображаемая подружка, и ее тоже звали Еленой. Оказывается, она была моей сестрой, но я ничего не знала о том, где она и что с ней.

– Папа рассказывал мне, как ты в раннем детстве любила беседовать с этой своей воображаемой подружкой на какой-то непонятной абракадабре. Получается, что ты говорила с ней по-русски! – изумилась Лиз.

– Скорее всего! – Джулия подавленно замолчала, обдумывая, в какие слова лучше всего облечь свой дальнейший рассказ. – Мои родители занимали важное положение в России, но надумали бежать оттуда. Детей, то есть нас с сестрой, разъединили. Так было проще вывезти нас из страны. Но родителей убили. Нас вывезли в Штаты представители американских спецслужб. Сара была одним из этих агентов. Она решила оставить меня себе и воспитать как родную дочь.

– Неправда! – недоверчиво воскликнула Лиз. – Наша мама – шпионка? Не говори ерунды!

– И тем не менее это так! Звучит невероятно, но правда! Ах, Лиз! Мне еще о стольком предстоит вам рассказать! Но я хочу, чтобы папа тоже послушал меня. Давай отправимся к нему прямо сейчас и покончим со всеми тайнами раз и навсегда.

Лиз бросила вопросительный взгляд на Майкла, и тот ободряюще кивнул ей головой.

– Хорошо! Пошли! – Она положила валик на поддон. – Только руки сейчас вымою! – и вышла в соседнюю ванную комнату. Было слышно, как она включила кран и полилась вода.

Джулия взглянула на Майкла. Ей было немного не по себе, оттого что они остались с ним наедине. Надо же что-то сказать, но что?

– Мне жаль, что все так вышло, Майкл! – промямлила она наконец.

– Мне тоже! Но я рад, что ты разобралась со своим прошлым. Теперь все фрагменты на месте, да?

– Да, теперь я успокоилась, потому что получила ответы на все свои вопросы. Сейчас мне понятно, почему я так разительно не похожа на своих родителей, я знаю, почему мама всегда была против того, чтобы я занималась вещами, которые мне нравились. Она все время боялась потерять меня. Она посвятила мне всю свою жизнь и не могла допустить даже в мыслях, что я могу выскользнуть из ее сетей любви. Да, она полонила меня своей любовью. К сожалению, я это поняла только тогда, когда она ушла.

– Получается, я тоже полонил тебя своей любовью.

– Не совсем!

– Нет! – отмахнулся он жестом руки от ее слов. – Все именно так и было! Хотя сам я не понимал, что делаю. Я слепил твой образ в своем сердце и не хотел, чтобы он расходился с тем, что есть в действительности. Даже в мелочах! – Майкл грустно улыбнулся и закончил с невыразимым сожалением: – Прости, что отнял у тебя столько времени!

– Не говори глупостей, Майкл! Ты никогда не был мне в тягость! Ты – замечательный парень. И ты ни в чем не виноват! Все дело во мне! Я сопротивлялась, потому что в глубине души всегда понимала, что никогда не буду счастлива жить той жизнью, которую ты мне уготовил.

– И я такого дурака свалял! Купил дом, не сказав тебе ни слова!

– Не расстраивайся! Прекрасный дом! Желаю тебе побыстрее найти свою вторую половинку и начать строить в этом доме семью.

– Постараюсь!

Лиз вернулась в комнату и мельком взглянула на обоих.

– Ну что, закончили?

Майкл посмотрел ей в глаза.

– Да. Закончили! Теперь определенно закончили!

Двумя часами позже, осушив несколько чашек кофе, Джулия, сидя на кухне в квартире Джино, рассказала отцу и сестре всю историю до конца. Оба были сражены наповал услышанным. Особенно той частью информации, которая касалась Сары. Джулия постаралась максимально сгладить все углы в своем рассказе, постоянно подчеркивая, сколь многим пожертвовала Сара ради счастья семьи. Но она понимала, что и Джино, и Лиз найдут свои оправдательные мотивы для женщины, которую они так любили.

Джино молчал добрых полчаса, уставившись в чашку с черным кофе, поди, пятую по счету.

– С тобой все в порядке, папа? – наконец не выдержала Джулия и нежно погладила его руку.

В его глазах была боль, когда он посмотрел на нее.

– Ты все еще хочешь называть меня папой?

– А как же еще? Ты мой единственный и настоящий отец! Я люблю тебя! Я люблю Лиззи. Вы моя семья!

– Но на самом деле мы не твоя семья! – уныло возразила ей Лиз.

– Нет, семья! Запомни, Лиз! Любовь важнее крови! А мы любим друг друга!

– Если это так, то зачем же ты затеяла поиски своих настоящих родителей?

Хороший вопрос задала ей Лиз. Джулия собралась с мыслями и сказала:

– Я хотела просто понять, почему я не такая, как вы. Откуда у меня эта непонятная страсть к музыке? Почему я светленькая и голубоглазая? Помню, мама всегда повторяла, что у нас с ней носы одинаковые и у обеих длинные ноги. Но теперь я понимаю, что она просто старалась развеять мои сомнения. Она сделала все, чтобы я была счастлива. За что-то я, быть может, и злюсь на нее, но одновременно знаю, что только благодаря ей у меня была такая прекрасная и счастливая жизнь.

– И все же она должна была поделиться со мной всем этим! – мрачно обронил Джино. – Да и я сам виноват. Надо было больше расспрашивать и о тебе, и о твоем отце.

– Мама сожгла за собой все мосты в прошлое. Она жила только ради нас троих. Как только она вышла за тебя замуж, папа, с ложью было покончено навсегда. Помни об этом!

– Вот так! Думаешь, что знаешь человека, с которым живешь рядом. А выходит…

– А ты и знал ее! Прекрасно знал! Десятки милых привычек! Кофе по утрам, а как она обливалась всегда слезами, когда смотрела по телевизору любовные мелодрамы. А помнишь, как она начинала читать газету? Обязательно с последних страниц, постепенно перемещаясь к первой полосе. А как смеялась? Заразительно, словно девочка-хохотушка! – Джулия улыбнулась собственным воспоминаниям. – Мы все знали нашу маму. Да, именно так! Знали!

– А как твоя сестра? Что будет с ней?

Джулия сделала глубокий вдох.

– Я пригласила ее к нам на следующие выходные. Хочу познакомить ее с вами. Надеюсь… – она замолчала и посмотрела на отца и сестру. – Надеюсь, вы примите ее как родную. У нее была трудная жизнь. Она кочевала из одной приемной семьи в другую. Вся ее семья – это я! У нее нет ни отца, ни еще одной сестры, никого!

– Я, конечно, буду ревновать! – созналась Лиз. – Вы же родные! К тому же близнецы! Вы с ней быстро сойдетесь! И ты меня забудешь, я знаю!

– В моем сердце хватит места для двух сестер! – возразила ей Джулия. – А в твоем, Лиз? А в твоем, папа? Неужели в доме Демарко не найдется места за воскресным столом еще для одного человека? Ни за что не поверю!

Впервые за все время разговора улыбка тронула губы Джино.

– Конечно! Твоей сестре всегда найдется место за нашим столом!

– Папа! Ты – самый добрый человек на свете! – Джулия потянулась к нему и поцеловала в щеку. – Я так счастлива, что ты у меня есть. Что не мешает напомнить тебе, папа, что пить – это плохо. Знаю, последнее время я все больше была занята собой, но не настолько, чтобы не замечать, что ты пытаешься утопить свое горе в бутылке. Я не хочу тебя терять! Пора завязывать с этим увлечением, папа. Я тебе помогу, чего бы это мне ни стоило.

Джино погладил ее по руке.

– Видишь ли, доченька, когда я выпью, то горечь утраты притупляется, и мне делается немного лучше.

– Но, папа…

– Знаю-знаю! Твоя сестра уже прочитала мне целую нотацию на эту тему.

Джулия удивленно посмотрела на Лиз.

– Правда?

– Ты же сама велела мне начинать действовать, принимать решения, брать на себя ответственность. Словом, перестать быть сторонним наблюдателем. Вот я и послушалась тебя. У нас с папой вчера вечером был долгий разговор.

– Я очень рада! – Джулия помолчала и, боясь спугнуть удачу, осторожно перешла к последней теме, занимавшей ее. – Вы не против, если на наш воскресный обед я приглашу еще одного человека?

– Алекса? – криво усмехнулась Лиз. – Я так и знала!

Сердце Джулии затрепетало при упоминании дорогого имени, но она лишь качнула головой в знак отрицания:

– Нет, не Алекса! Я имела в виду Сьюзан Дэвидсон, мать Сары и твою бабушку. Мне так хочется, чтобы вы наконец познакомились.

Джино глянул на младшую дочь:

– Что скажешь, дорогая?

– Неплохая мысль! – медленно проговорила Лиз. – А что? Если у Джулии появилась еще одна сестра, то пусть, по крайней мере, у меня будет еще одна бабушка. А бабушка Нонна не будет возражать? – взглянула она на отца.

– Моя мать все поймет правильно! – заверил он ее. – В нашем доме места хватит всем.

– Вот и прекрасно! – улыбнулась Джулия. – Вы оба такие добрые и щедрые люди. Знайте, за это я люблю вас еще больше!

– А почему же ты не хочешь пригласить Алекса? – полюбопытствовала Лиз.

– Алекс уезжает в очередную командировку. Скорее всего, он уже уехал. Он не мог дождаться, когда снова вернется к своей работе. – Слезы подступили к глазам, но Джулия быстро заморгала ресницами, чтобы стряхнуть их. Не станет она плакать из-за Алекса! Они хорошо провели время вместе. И он вел себя просто замечательно по отношению к ней. А что же до всего остального, так они ведь оба с самого начала знали, что у них краткосрочный роман.

– Ты любишь его, да? – тихо спросила Лиз, и в ее глазах отразилось сочувствие.

– Хотела бы я сказать тебе «нет». Но думаю, что да, я люблю его. – Джулия помолчала немного. – А сейчас поговорим о будущем. Хочу, чтобы вы знали. Я тут задумала одно небольшое путешествие…

23

Минуло всего лишь две недели. И вот уже такси мчит их с Еленой по улицам Москвы. Невероятно! Джулия с улыбкой посмотрела на сестру.

– Наконец-то мы здесь!

– Да! Мне все время хочется ущипнуть себя за руку, чтобы убедиться, что это не сон! – призналась ей Елена. – Такое чудо! Еще совсем недавно я ничего не знала о твоем существовании, а тут я уже в России! И рядом со мной сестра, которую я считала погибшей. Вот уж воистину, жизнь преподносит иногда такие сюрпризы, о которых думать не думаешь!

– Я так рада, что ты согласилась отправиться вместе со мной в эту поездку. Ты же знаешь, я иногда принимаю импульсивные решения. Ты гораздо более здравомыслящий человек, чем я. Но я рассудила так: или сейчас, или никогда! Не стоит надолго откладывать то, что можно сделать сразу.

– Слава богу, у нас не возникло никаких осложнений при оформлении документов. Российские власти выдали нам визы незамедлительно.

– Думаю, их обрадовало то, что у того давнего преступления отыскался американский след, – предположила Джулия. – Во всяком случае, у них не осталось больше сомнений насчет того, кто убил наших родителей.

– Напрасно родители доверились Брэдли. Да еще и рассказали ему о драгоценностях. Так бы жили еще по сей день!

– Знаешь, Елена, в тех обстоятельствах трудно было понять, кому можно, а кому нельзя доверять. Вот они и положились на удачу.

– Но удача от них отвернулась! – мрачно пошутила Елена. – Вообще-то я не горела особым желанием ехать в Россию. Хотела похоронить эту часть нашей жизни и все, что с ней связано, навсегда. Но теперь я рада снова очутиться здесь, на родине. Одно беспокоит. Я надеялась, что смогу кое-что вспомнить. Но ничего не вспоминается. А как у тебя?

– Пока тоже ничего! – вздохнула Джулия. – Может быть, что-то вспомнится, когда мы отправимся в пешие прогулки по Москве. Во всяком случае, я на это очень надеюсь.

– Дай-то бог! Но как бы то ни было, а я рада, что мы приехали в Москву. И с твоей семьей мне было приятно познакомиться. Милые, добрые люди! Они так гостеприимно встретили меня.

Джулия откинулась на спинку сиденья такси, вспоминая события минувших десяти дней. Разумеется, семейство Демарко распахнуло свои объятия навстречу новому члену семьи. Лиз поначалу испытывала некоторую скованность, а потом тоже стала обращаться с Еленой как с родной. Впрочем, большую часть своего времени она посвятила своей новой бабушке, Сьюзан Дэвидсон, которую тоже наконец-то посвятили во все перипетии долгой и запутанной истории ее дочери. Конечно, союз двух семей еще должен пройти испытание на прочность, но Джулия не сомневалась в том, что союз будет прочным, а испытания пройдут успешно.

Оставалось еще много нерешенных дел. Как распорядиться деньгами? Что делать с драгоценностями? Кому предложить ознакомиться с партитурой? Но сестры решили заняться всеми делами после поездки в Россию. Обе они возлагали особые надежды на это необычное путешествие в собственное прошлое. Надо было перевернуть наконец самую драматичную страницу их жизни навсегда, после чего можно будет сосредоточиться и на планах на будущее.

Такси остановилось возле гостиницы «Метрополь», в двух шагах от прославленного Большого театра. Джулия подумала, что на сцене Большого танцевала когда-то ее мать, а до этого – ее прабабушка. Откуда же еще, как не с этого места, начинать реконструкцию своего прошлого?

Оформив документы на ресепшен, сестры поднялись к себе в номер. Джулия оглядела комнату: красивый интерьер. На стенах живописные полотна, две двуспальные кровати, письменный стол, кресло. Пока Елена отлучилась в ванную, она подошла к окну. Большой театр был виден как на ладони. Красивое величественное здание, восемь мощных колонн, знаменитая квадрига Аполлона, венчающая фасад. Все в этом здании дышало историей, историей, которая имела самое прямое отношение и к их семье. Ведь их семья дала миру и прославленных балерин, и известных музыкантов.

– Чем ты любуешься? – поинтересовалась у нее Елена, тоже подходя к окну.

– Да вот смотрю на Большой театр.

– Потрясающий театр! – вздохнула Елена. – Когда-то я тоже мечтала танцевать на сцене Большого. Увы-увы! Моим мечтам не суждено было сбыться.

Джулия молча обняла сестру за плечи. Казалось, они переговорили уже обо всем на свете, но ни разу в своих разговорах они не коснулись того несчастного случая, который навсегда лишил Елену возможности выступать на сцене. Быть может, настанет день, когда Елена сама захочет рассказать ей об этом страшном эпизоде в своей жизни.

– Я помню, как я любовалась мамой, стоя за кулисами, – мечтательно проговорила Елена. – Она казалась мне такой прекрасной, и мне хотелось порхать по сцене так же легко и воздушно, как мама.

У Джулии тоже сохранились в памяти какие-то разрозненные куски воспоминаний об их походах в театр. Впрочем, ее совсем не интересовали мамины танцы, и она редко глазела на сцену. Ее завораживала мощь оркестра. Ей нравилось просто слушать музыку.

– Мы обязательно отправимся в Большой театр, но во вторую очередь!

Елена удивленно вскинула брови.

– А куда мы пойдем в первую очередь?

– В тот самый детский дом, возле которого тебя сфотографировал Алекс. Ведь именно оттуда началось наше долгое путешествие в прошлое. Без той давней фотографии мы бы никогда не нашли друг друга. Ты готова?

– Думаю, да!

Голос сестры прозвучал не очень радостно.

– Что-нибудь не так?

– Я боюсь воспоминаний! – призналась Елена. – А ты?

– Нет, я не боюсь! – Джулия была взволнованна и уже вся в предвкушении новых впечатлений. – Да, понимаю! Грустно нам будет увидеть место гибели наших родителей, посетить их могилы, но впервые за долгие месяцы и годы я чувствую в себе уверенность смело смотреть в будущее. Я обрела наконец свое прошлое и готова примириться с ним.

– Тогда вперед! – улыбнулась Елена.

Они вышли из гостиницы и направились на Красную площадь. Она оказалась значительно больше, чем представляла себе Джулия. По одну сторону Красной площади расположился Кремль, старинная средневековая крепость, возведенная когда-то на берегу Москвы-реки. Впереди взметнулись вверх разноцветные луковички куполов храма Василия Блаженного. Все остальное пространство площади тоже полнилось различными историческими достопримечательностями, с некоторыми из которых Джулия уже успела познакомиться в самолете, когда листала туристический путеводитель по Москве. К северу от собора возвышалось Лобное место, площадка, с которой в былые времена зачитывались царские указы. Поодаль – Мавзолей Ленина, напротив – знаменитый московский ГУМ, крупнейший столичный универмаг.

Джулии хотелось подробно ознакомиться с каждой достопримечательностью. И все же вначале они должны найти детский дом. Адрес ей уже сообщили чиновники, с которыми она обсуждала цели поездки в Москву. «Кстати, ей объяснили, что в Советском Союзе, где после революции и двух мировых войн было особенно много сирот, никто никогда не скрывал существования детских домов».

И вот они с сестрой приближаются к тому месту, с которого все когда-то и началось.

Здание возникло перед ними неожиданно, буквально ниоткуда. Скромное кирпичное здание, обнесенное забором с железными воротами, защищавшими когда-то обитателей детского дома. Интересно, что там сейчас, подумала Джулия. Все еще детский дом?

Они с Еленой остановились перед воротами и замерли. Джулия попыталась вспомнить, выходила ли она в этот двор, гуляла ли вдоль забора, держалась ли за ограду, но память осталась глуха ко всем ее усилиям. Скорее всего, ее тут и не было. Но Елена была! Джулия придвинулась к сестре так близко, что почувствовала ее плечо.

– Я помню, как стояла здесь! – прошептала Елена. – Мне было так страшно, так страшно! Я чувствовала, что с нашими родителями случилось что-то непоправимое. Да, я сердцем это чувствовала. А потом ко мне подошли какие-то мужчина и женщина, и они увели меня прочь. Я стала плакать, звать тебя, а они закрыли мне рот рукой. И мы уехали! – Елена схватилась рукой за живот. – Мне плохо! И голова кружится!

– Давай присядем вон на той скамейке.

– Нет, я хочу обратно, в гостиницу!

– Я отведу тебя!

– Нет! – Елена поспешно отступила назад. – Мне хочется немного побыть одной.

– Ты уверена, что справишься? – Джулии не хотелось отпускать сестру одну.

– Не волнуйся! Справлюсь! Просто нервы что-то немного расшалились. Все же я не такая стойкая, как ты. И не всегда умею контролировать свои чувства.

– Я тебя прекрасно понимаю! Если хочешь, давай уедем! Найдем более веселое занятие!

– Все потом, Джулия! Я устала! Мне нужен небольшой перерыв. К тому же, есть вещи, которые мы с тобой все равно должны делать порознь. – Елена загадочно улыбнулась и пошла прочь.

Джулия нахмурилась. Она не поняла последних слов сестры. Ей так хотелось делить с сестрой все горести и радости, все-все-все! Но нельзя забывать о том, что Елена прожила гораздо более тяжелую жизнь, чем она, на ее долю выпало больше испытаний. Ведь Елена с малых лет росла одна и привыкла всегда все держать в себе. Именно так она приучила себя справляться со своими бедами. Не делиться ни с кем! Быть может, со временем она изменится, поймет, что их уже двое.

Джулия подошла к воротам и обхватила руками железные прутья. Во дворе было пусто. Да и само здание производило впечатление полнейшей заброшенности. Видно, последние обитатели уже давно покинули это место. На всем лежала печать уныния, будто здесь никогда не случалось ничего хорошего и светлого.

– Не возражаете, если я вас сфотографирую? – услышала Джулия за спиной мужской голос.

Она повернулась и застыла, пораженная.

– Алекс! – не поверила она своим глазам в первую минуту.

Но это действительно был Алекс, в своих неизменных джинсах, черной рубашке и черном кожаном пиджаке, с фотокамерой через плечо. Ветер растрепал его волосы, зеленые глаза светились радостью. Он явно был взволнован встречей. А еще он был до невозможности хорош собой! Джулия почувствовала приятный холодок внутри, а ладони рук стали моментально влажными.

– Как ты здесь оказался? – обрела она наконец способность говорить.

– Да вот вспомнил, что за все то время, что мы были вместе, я так ни разу тебя и не сфотографировал. Представляешь, что из меня за фотограф, а?

– И ты специально прилетел в Москву только ради того, чтобы сфотографировать меня?

– Но ты же знаешь меня! – усмехнулся он. – Ради того, чтобы заполучить нужный мне снимок, я готов на все! Позвонил тебе пару дней тому назад домой, поговорил с Еленой. Она-то и ввела меня в курс ваших ближайших планов.

– Значит, вы обо всем договорились заранее! Уж не поэтому ли она так внезапно захотела побыть в одиночестве? – воскликнула Джулия, вспомнив слова сестры о том, что есть вещи, которые им все равно придется делать порознь.

Алекс кивнул головой. Немного помолчав, он сказал:

– У меня для тебя кое-что есть.

Он снова повесил камеру на плечо и извлек из кармана пиджака конверт.

С некоторых пор конверты стали производить на Джулию исключительно негативное впечатление.

– Что там? – спросила она напряженным голосом.

– Это тебе презент от Стэна. Я в конце концов нашел его, и он рассказал мне все. И как готовил план спасения твоих родителей, и как помогал твоей матери. Он мечтал, чтобы Наталья танцевала в Штатах.

– А он знал, что Брэдли убил моих родителей?

– Даже не подозревал! Видишь ли, Джулия, судя по всему, Стэн был безнадежно влюблен в твою мать. Можно сказать, потерял голову! Он очень хотел помочь ей. Они подружились во время гастролей твоей матери у нас. Ведь Наталья несколько раз выступала в Америке. После ее гибели он был буквально раздавлен произошедшей трагедией. Сказал, что очень жалеет, что не был откровенен с нами с самого начала. Стэн, как и мой отец, полагал, что таким образом он защищает нас от неприятностей. Он ведь, как и отец, был уверен, что твоих родителей убили свои. Он просит у тебя прощения и в знак раскаяния посылает тебе вот это. Открой!

– Я боюсь, Алекс! Не хочу больше неприятных сюрпризов.

– Этот – приятный!

Джулия взяла из рук Алекса конверт и достала оттуда фотографию. Сердце ее замерло, когда она увидела, что это за снимок. Черно-белая семейная фотография, запечатлевшая ее родителей и их с сестрой. Она прижала фотографию к груди. Слезы навернулись ей на глаза.

– Наконец-то мы все вместе! – прошептала она едва слышно.

– Стэн так и подумал, что ты обрадуешься! – улыбнулся Алекс. – Он сказал, что Наталья подарила ему эту фотографию много лет тому назад.

– Прекрасная фотография! Обязательно поблагодарю его, когда вернусь домой. Я очень рада, что он не замешан в грязных делишках Брэдли. И за тебя тоже рада, Алекс! Я знаю, как хорошо ты к нему относишься. – Странный блеск в глазах Алекса свидетельствовал о том, что он еще не выговорился до конца. – Что-то еще?

– Елена сказала, что, как ей кажется, ты в меня влюблена. – Алекс подошел к ней вплотную.

– Ни за что не поверю, что она могла сказать такое! – возмутилась Джулия, чувствуя, как ускоряется ее сердечный ритм.

– Ну, по правде говоря, она пошла лишь на ответное признание. Уже после того, как я сам признался ей, что влюблен в тебя по уши.

– Что?! – переспросила Джулия, боясь ослышаться.

– То, что слышала! Я скучал по тебе, Джулия!

– Правда? – прошептала она и, заглянув в глаза Алекса, увидела в них только любовь.

– Еще как скучал! Мне все это время так не хватало твоей улыбки, твоих прекрасных голубых глаз, твоей милой привычки облизывать пальцы после того, как ты умяла что-то очень вкусненькое, и радостного возбуждения, с которым ты берешься за все новое, бесстрашно бросаешься вперед. А еще твоего сияющего лица, которое полнится каким-то неземным светом, когда ты начинаешь рассуждать о музыке. И этой твоей стойкой веры в то, что музыка способна изменить мир к лучшему.

– Ах, Алекс! – пробормотала она растроганным тоном. Да и как было не растрогаться после таких добрых и нежных слов?

– Я пытался тебя забыть. Хотел уйти с головой в работу, думал, она отвлечет меня от мыслей о тебе. И не смог! О любви не говорю, но ты проделала в моем сердце такую дыру, что ее никому не по силам залатать. А ведь до встречи с тобой я даже не подозревал о том, что у меня есть сердце. Я думал, оно замерзло и превратилось в камень двадцать пять лет тому назад, спустя всего лишь несколько недель после того, как я покинул Красную площадь.

Она положила руки ему на плечи.

– Тяжело было возвращаться сюда? – спросила она ласково.

– Нет! Ведь ты же здесь! И потом, сейчас я точно знаю, чего хочу. А хочу я только одного, Джулия! Быть рядом с тобой.

– Даже если это означает постоянное местожительство?

Алекс согласно кивнул головой:

– Да, я хочу быть там, где ты! Всю свою жизнь я мечтал быть похожим на отца. Фотография была моей единственной страстью, весь мир стал моим домом. Для меня было важнее донести людям правду о том, что происходит в разных уголках света, чем зажить собственной жизнью. Но пример отца многому научил меня. Ведь, в сущности, отец пожертвовал своей жизнью во имя любви. Он отказался от своей любимой профессии ради меня. – Алекс обнял Джулию за талию. – Могу же я пожертвовать кое-чем ради тебя.

Слезы потекли из ее глаз.

– Неужели это правда?

– Чистейшая правда! – улыбнулся Алекс. – Ты – неподражаемая женщина, Джулия! Смелая, красивая, чувственная. И ты никогда не останавливаешься на достигнутом. Вот и будешь вдохновлять меня на новые свершения.

– Ах, Алекс! Если бы ты знал, как я люблю тебя! Как восхищаюсь тобой! Ты храбрый и мужественный человек, ты любишь риск и одновременно умеешь держать удар. А как быстро ты доходишь до самой сути вещей! Поразительное качество! Я уже не говорю о том, что в постели ты просто бог! – шутливо закончила она свой панегирик.

– Самое время перейти к разговору о постели! – издал он сладострастное рычание. – Все же я самый счастливый мужчина на свете! – Алекс наклонился к Джулии и запечатлел на ее устах долгий и страстный поцелуй.

– А я самая счастливая женщина на свете, – прошептала Джулия, не отрывая губ, потом слегка отстранилась от него. – Знаешь, зачем я приехала в Россию?

– Расскажи!

– Я захотела встретиться со своими родителями. Письмо, которое оставила нам мама, приоткрыло завесу над их личной жизнью. Наши родители умели любить, они были целеустремленными и волевыми людьми. Они готовы были пожертвовать всем во имя любви и своих детей. Вот и я хочу жить так же, как они. Ничего не бояться, смело идти вперед, подчиняясь только велениям собственного сердца. Поездка в Россию стала первым шагом на пути к осуществлению моей мечты.

– А куда потом?

– К тебе на грудь! – засмеялась она и еще глубже зарылась в его объятия. – Я люблю тебя, Алекс! Честно признаюсь, я собиралась после нашей поездки броситься на твои поиски. – Джулия немного помолчала. – Знаешь, насчет постоянного местожительства это я так, пошутила. Я не хочу, чтобы ты был привязан к одному месту. Лучше я сама двинусь в странствия вместе с тобой. Станем вместе бродить по свету, куда забросит нас судьба. Кстати, у меня тут возникло несколько идей касательно популяризации музыки в мире. Мне нужен хороший партнер!

– Вот он, я! Мы ведь неплохо поработали вместе, не так ли? Отличная получилась команда, грех жаловаться! В таком составе новых приключений нам не избежать.

Джулия прочитала в глазах любимого свое многообещающее будущее. Что ж, теперь она знает не только, откуда пришла вчера, но и куда отправиться завтра.

Примечания

1

Холодная война (март 1946 – декабрь 1991) – глобальная геополитическая, экономическая и идеологическая конфронтация между СССР и США.

2

Чуть больше 25 см.

Content

Барбара Фритти
О любви не говори

Пролог

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

Примечания