Артур Кери

Убийственная Дестини (ЛП)

Кери Артур "Убийственная Дестини" / Keri Arthur "Destiny Kills"

Страсть зовет. Опасность таится.

Но…

Когда Дестини МакКри просыпаться рядом с мертвым мужчиной на Орегонcком пляже, она знает только одно: она должна продолжать двигаться, продолжать искать, и быть на шаг впереди сил, преследующих ее от самого сердца Шотландии до этого пустынного места.

Почему? Смерть любовника оставила ее в одиночестве с обрывками воспоминаний о прошлом. Сияющее кольцо в форме змеи - это единственная подсказка, которая у нее есть. Единственный козырь в самой опасной игре.

И приходит он - Трэй Уилсон, профессиональный вор с сексуальной, всезнающей ухмылкой и с секретным планом. Дестини и Трэй обладают силами, далекими от человеческих. Оба убегают. Оба пытаются спасти свои жизни. Вместе им предстоит пронестись на гребне опасности, магии и страсти…Но за спиной убийцы, отслеживающие любое их движение. И им придется воспользоваться всем, даже друг другом, чтобы выжить, пока им не откроется страшный секрет.

Перевод - svechka

Бета – Angely, SanDra

Глава 1

Кое-что я помнила.

Кое-что нет.

Например, кем я была.

Или почему сидела голая на пляже рядом с мертвым человеком.

Я знала, почему я здесь. Я ждала рассвета, чтобы он подарил умершему свой прощальный поцелуй, прежде чем он направит его душу в следующую жизнь.

Ветер был холодным. Холодным настолько, насколько жестким был песок. И все же эти ощущения были мимолетными. Мурашки могли бегать по моей коже, и песок мог раздражать мои ягодицы и бедра, но они тревожили лишь плоть. Я не ощущала ни холода, ни боли, ни печали.

Ничего.

Как будто я умерла изнутри. Как труп, лежащий рядом со мной. Однако по какой-то причине, я все еще дышала, а он нет.

Почему?

Это был вопрос, который не давал мне покоя, дразня замороженную часть сознания.

Почему он, а не я?

Я не знаю, просто не знаю.

И все же я знала, что этот вопрос важен. Я знала, что моя жизнь может зависеть от ответа.

Я подтянула колени к груди и начала изучать горизонт. Хотя рассвет еще не запятнал ночной покров, скоро он придет. Его теплая сила уже вибрировала в воздухе вокруг: напряженное гудение, одновременно знакомое и чужое. Я не понимала это ощущение, не знала причины, но все же чувствовала необъяснимое облегчение, охватившее меня.

Это было печально не знать. Не помнить.

Я позволила своему взгляду переместиться к океану, глядя на волны, лениво накатывающие на песок, ничего не видя в синей дали, покрытой шапками белой пены.

Ни корабля. Ни лодки. Ни погони.

Но я не знала, почему ожидала увидеть что-то из этого, ведь мое прошлое оказалось скрытым почти под абсолютным покровом.

Почти.

Я потерла рукой глаза, чувствуя, что готова заплакать тысячью слезами. Потом взглянула вниз на тело моего друга. Я не могла вспомнить свое имя, но я знал его. Иган Джемисон. Не только мой друг, но и мой опекун, мой любовник. Человек, которому я обязана больше жизни.

Он спас мне жизнь.

Он дал мне свободу ценой своей собственной.

Меня затрясло от глубокой и яростной жажды быстрой мести. Они заплатят за это. Кто бы они ни были, они заплатят.

Для Игана.

Для всех нас.

И это был обет, совершенно бессмысленный, потому что я не могла точно вспомнить, кому должна отомстить.

Я поморщилась и вновь посмотрела на Игана. В угасающем свете луны его кожа засияла теплым светом, как будто само солнце горело под его плотью. Пятно окраски портило его спину, по-змеиному ныряя под кожу и поднимаясь вновь, почти обвиваясь вокруг его позвоночника. Ночью оно сделалось красно-золотым, блестящим, странно напоминающим весы.

Я нежно провела пальцем по его пятну окраски. Оно было холодными и жесткими по сравнению с его кожей, как если бы это были настоящие чешуйки. Мое пятно было синим, зеленым и серебристым, как будто сверкающие на солнце волны танцевали по моей коже. Наследство моей матери, не отца.

Я вздрогнула от этой мысли, затем ухватилась за нее изо всех сил и постаралась последовать за ней. Но туман забвения вернулся на место. Все, что он оставил, так это вопросы.

Еще больше чертовых вопросов.

Я выдохнула, потом вытянула свою левую ногу. Боль, наконец, дала о себе знать. Колено оказалось покрыто мелкими царапинами, а голень – более глубокими порезами. На коже расцвели синяки. Но ни одна из ран не кровоточила, да и засохшей крови на коже не было.

Я взглянула берег. На девственной поверхности песка не было никаких следов или отпечатков шин, или чего-то еще. Хотя из-за накатывающих волн этому не приходилось удивляться.

У меня было стойкое ощущение, что мы пришли из океана. Что на коже у меня не было пятен крови, потому что их уже давно смыло. Что сами раны были чистыми и почти зажившими, а не гнойными именно из-за соленой воды.

Я позволила взгляду следовать за изогнутой линией пляжа, пока он не достиг конечной точки. Не было ни маяка, ни зданий: никаких признаков присутствия жизни. Ничего, что могло бы сказать, где мы находились.

Может быть, мы оба были мертвы.

Может быть, это было не более чем сном ожидания перед тем, как душа перейдет в следующую жизнь.

Я посмотрела вниз, на Игана. Я знала, что если переверну его на спину, то увижу кровавое пятно на песке и то, что осталось от его груди после того, как те ублюдки выстрелил в него.

Я закрыла глаза и оттолкнула видения прочь. Были вещи, которые я не хотела вспоминать. То, как он боролся, чтобы выжить и освободиться, было одним из них.

И все же, хотя он и дрался с ними до самого конца, он делал это ради меня. Однажды он сказал, что желания и цели для него умерли, так почему же он тогда так поступил? Мне было непонятно, когда он сказал это. Теперь у меня никогда не будет шанса понять.

Гул в воздухе усилился. Энергия плясала по моей коже, покалывая и согревая замерзшую душу. Я изучала горизонт, ожидая, когда гул силы усилится, а золотые и красные лучи засияют в небе. Тепло потоком хлынули сквозь мое тело, как если восход солнца возрождал мои мысли и чувства. Глупая мысль, ведь я себя чувствовала как дома на глубине под толщей воды, сквозь которую не пробивался ни солнечный свет, ни тепло…

Боже, это так чертовски расстраивало – получать крошечные фрагменты и намеки то тут, то там, но никаких точных ответов или воспоминаний.

Я снова опустилась на колени, не обращая внимания на боль и кровь, которая начала стекать вниз по ноге, и наблюдая, как солнечный свет тушит звезды и изгоняет ночь с неба.

Наблюдая за тем, как растущая заря, постепенно начинает освещать неподвижное тело Игана.

Тепло, которые все еще было под его коже, казалось, ожило, когда солнечный свет приласкал его. Сияние становилось сильнее с лучами солнца, пока от его силы в моих глазах не появились слезы. Мне пришлось отвести взгляд.

Тепло и свет по-прежнему усиливались, пока моя собственная кожа не начала от этого светиться. Но тело не могло долго выдержать такой жар, особенно потому, что под ней не было живой дышащей души. Когда свет вырвался на волю и своими горячими пальцами коснулся неба, по моим щекам потекли слезы.

— Пусть боги солнца, воздуха и неба укажут тебе путь, мой друг, — прошептала я, каркающим из-за долгого молчания голосом. — И пусть ты найдешь в следующей жизни то, что не нашел в этой.

Затем свет, ласкающие мою кожу, начал затухать, а вместе с ним и гул энергии. Начался день.

Только вместе с первыми лучами или в сумерках приходили моменты настоящей силы.

От Игана не осталось ничего. Ничего, кроме пятен крови на песке, и странного блеска серебра. Его кольцо.

Я протянула руку и осторожно подняла его. В растущем солнечном свете, глаза-рубины свернувшейся змеи горели как огонь. Это кольцо всегда вызывало у меня мурашки, несмотря на всю свою красоту и мастерское исполнение.

Когда я спросил Игана о кольце, его золотые глаза потемнели.

— Оно принадлежало одному человеку, который когда-то похитил у меня кое-что ценное, — казал он, и в его обычно спокойном тоне послышалась странная смесь гнева и душевной боли. — Взамен я забрал что-то очень ценное у него, — и тогда он одарил меня холодной жестокой улыбкой и добавил: — Но я верну его. Когда придет время.

Я накрыла змею пальцами, сжав холодный металл в ладони. Может быть, я не в состоянии сделать что-нибудь еще для Игана, но я могла бы сделать это: найти владельца кольца и вернуть его. И, возможно, заодно я узнаю его историю и причины, почему у Игана на уме было убийство.

Потому что это было странное желание для человека, который утверждал, что для него ничего больше не имело значения.

Я встала. Появились вспышки боли в дюжине мест, и мои руки и ноги дрожали от слабости. Мой взгляд вернулся к океану, перепрыгивая через волны к далекому горизонту.

Где-то там находились ответы.

Где-то там находился мой дом.

Но до тех пор, пока туман, застилавший мои воспоминания, не рассеется, я не могла слепо зайти в воду и просто поплыть. Океан был обширный и часто сердился, и я не могла искушать его, не выбрав направление.

Эта мысль заставила мои брови поползти вверх. Может быть, я не мертва, но, вполне возможно, безумна. Я имею в виду, кто в здравом уме станет обдумывать возможность переплыть океан?

Я.

Потому что могла. Потому что уже делала так.

Я устало потерла лоб, впервые почувствовав легкую боль в глазах. Может быть, когда она пройдет, мои воспоминания полностью вернуться. Может быть, тогда я бы узнала, для какого существа плавание в океане так же естественно, как полет для птицы. Потому что, кем бы я ни была, я определенно не являлась человеком. Это убеждение, которое я почувствовала в своих костях, в глубине свой души.

Но даже без воспоминаний одно было ясно. Я не могла стоять здесь обнаженная. Сам факт того, что кто-то проделал дыру в груди Игана, говорил, что кто-то скорее предпочел бы видеть нас мертвыми, чем свободными. И что в свою очередь означало, что они наверняка будут меня искать.

Я обернулась. Скалистые утесы возвышались над нетронутыми песками и изолированным длинным изгибом берега. Там были тропы, протоптанные чьими-то ногами. Значит в это место, где бы оно ни было возможно добраться. И это означало несомненно, что неподалеку должен был быть какой-то город или жилье.

Во-первых, одежда. Последнее, что мне нужно, так это привлекать внимание.

Я оглянулась через плечо, недолго изучая волны, потом решительно направилась к скалам по ближайшей тропе.

Никто, кроме чертовых горных козлов не использовал эту тропу, позвольте сказать вам.

Я вся обливалась потом, дрожала и хрипела к тому времени, когда, наконец, добралась до вершины. Положив руки на ноющие колени, я жадно глотала воздух, пока изучала окрестности.

У подножия склона виднелся небольшой коттедж. Территория вокруг него не была огорожена, синий автомобиль стоял рядом, указывая, что кто-то был дома. За домом склон снова поднимался. За ним виднелись вершины сосен.

Я оглянулась на дом. Коттедж выглядел недостаточно большим, чтобы быть постоянным место жительства. Возможно, это было одно из тех мест, что отдыхающие берут в аренду на короткий срок. Я надеялась, что это так, потому что туристы могли выйти на целый день, оставив свои вещи – или, более конкретно, свою одежду – незащищенными.

Конечно, чтобы украсть их одежду, я сначала должна добраться туда. Рухнуть на месте казалось гораздо лучшим вариантом.

Я выдохнула и заставила ноги шагать вниз по травянистому склону. Мои нижние конечности протестовали против этого, и тепло начало распространятся не только по ноге, но и по щеке. Я провела по ней рукой, и она оказалась измазана в крови.

Может быть, Иган был не единственным, кто получил серьезные травмы. И приличный удар в голову, определенно, мог объяснить пробелы в моей памяти.

Я вытерла руку о бедро и продолжила идти. Что еще я могла сделать? Я была в середине проклятого нигде, не имея представления, кто я и как я попала сюда. И не знаю, кому я могу доверять. И могу ли.

Вскоре склон стал не таким крутым, а трава стала доставать до моего зада, что заставило меня задуматься: была ли трава на самом деле высокой или это я была маленькой? Я чувствовала себя высокой и даже долговязой - но само восприятие — странная вещь, если память не дает подсказок.

Я вытянула руки, критически изучая их. Покрытые грязью после карабканья по козьей тропе, они все еще выглядели почти элегантными – длинными и стройными. Ни на пальцах, ни на моих ладонях не было никаких мозолей, так что я, очевидно, не делала ничего тяжелого для добывания средств к существованию. Этот факт подкрепляла длина ногтей или, по крайней мере, то, что осталось от них после подъема.

Я посмотрела на мои ноги. В них не было ничего элегантного. Учитывая их длину и ширину, они могут быть описаны только как плавники. Выбор туфель должен быть адом.

Эта мысль почему-то заинтриговала меня, и я остановилась, чтобы поднять ногу. Толстые, закаленные подошвы. Судя по ногам я носила обувь не слишком часто.

Хлопнула дверь, и зазвенел смех. Я упала на колени, моя левая нога в синяках ударилась о камень, заставив меня вздрогнуть. Два человека вышли из дома. Женщина, все еще смеясь, прикасалась к своему спутнику. Молодожены, подумал я, без особой причины.

Они подошли к синей машине, стоящей на дорожке. Мужчина открыл и закрыл дверь перед женщиной, прежде чем залезть на водительское сидение и уехать по правой стороне дороги. И хотя три четверти мира ездят по этой стороне, я вдруг уверилась, что находилась в Америке. Что само по себе имело мало толку, потому что Америка была чертовски большой страной, но это было отправной точкой.

Я подождала, пока они скроются из виду, потом поднялась и быстро пошла к дому. Передняя дверь была заперта, как и задняя. Но окно вдоль стены было достаточно приоткрытым, чтобы просунуть туда руку и поднять жалюзи. После чего можно было просто открыть его и скользнуть внутрь.

Что я и сделала. Неловко упала на пол, ударившись, и сидела там, прислушиваясь, есть ли кто еще в доме. И это я должна была сделать до того, как вламываться внутрь.

Очевидно, я могла бы вычеркнуть пункт "вор" из моего списка возможных в прошлом профессий. Если только я не была очень плохим вором.

Единственным звуком, который можно было услышать, было мягкое тиканье часов. Стояла тишина, и пахло старостью и лавандой. Эта комната создавалась как спальня, но кровать была только одна, и ей явно не пользовались. Что, вероятно, означало, что я ничего не найду в шкафу или небольшом комоде. Но все равно проверила их, на всякий случай.

Ничего, кроме нафталина.

Пока я шла к двери, мои шаги эхом отдавали по полу. Комната напротив была ванной комнатой со старой ванной и душем, достаточно большим для двоих. Главная спальня располагалась справа от меня, а кухня слева, в конце коридора.

Я оглядела ванную комнату, задержавшись на душе. Интересно, сколько у меня есть времени? Вполне достаточно, чтобы помыться? Я не могу больше бегать голышом по округе как ундина. Если, конечно, не хочу чтобы меня обнаружили.

Я не замечала потертостей от песка, когда сидела на нем, но вот сейчас я их нашла, и это было гадко.

— Хватит искать оправдания, — пробормотала я, гадая, а моя ли это была привычка.

Я прошла в ванную. После быстрого горячего душа, который, кажется, раскрыл более десятка порезов и синяков, я вытерлась и подошла к зеркалу.

Это было странное ощущение. Я рассматривала свое лицо, знала, что оно принадлежало мне. Но не было воспоминаний, которые подтверждали бы этот факт. Потеря памяти была настолько полной, что часть меня гадала, а я ли это была в зеркале.

Мое лицо было узким и угловатым. Нос казался почти слишком большим. От моей улыбки явно появлялись ямочки на щеках. Мои глаза были зеленые, цвета глубокого океана, обрамленные длинными ресницами, черными, как и мои волосы. Под ярким освещением они отливали темно-зеленым и синим. Цвета, казалось, играли на черном, как будто само море поцеловало их.

Мой взгляд переместился на огромный черно-фиолетовый синяк, протянувшийся от моего виска к щеке. Кто-то ударил меня по-настоящему сильно. Достаточно сильно, чтобы расколоть мой череп. Синяк и почти зажившая трехдюймовая рана на голове доказывали это. Это могло также объяснить, почему моя память работает урывками.

Но, что я же я такое сделала, чтобы заслужить подобное обращение?

Впервые с момента пробуждения на пляже рядом с Иганом я почувствовала страх. Страх перед прошлым, которое я не могла вспомнить, и будущим, которое меня ждет.

Страх перед яростью, которая поджидала глубоко внутри меня.

Я потерла руки. В зеркале поблескивало кольцо Игана, рубины загорелись живым огнем, когда мои руки задвигались. Дрожь пробежала по моей спине. Мне не нравилось это кольцо, не нравились его прикосновения к моей коже. Казалось, что оно никогда не согреется, будто сердцевина металла была так же холодна, как воды под арктическим льдом.

Я нахмурился от этой мысли, потом оттолкнула ее и отправилась в главную спальню. Быстрый осмотр женской одежды выявили склонность хозяйки к максимально открытой одежде и позерству. Она также была на несколько дюймов ниже меня, и юбки, которые выглядели бы на ней как мини, казались совершенно неприличными на мне.

Я попробовала несколько комбинаций брюк и топов, но все они обтягивали слишком туго, заставляя меня чувствовать себя странно скованной.

В конце концов, я остановилась на свободных черных брюках, которые выглядели на мне как капри из-за своей длины в три четверти и синей рубашке, открывавшей живот. И на этом закончила свое воровство. Отсутствие еще чего-нибудь могли заметить.

Я прошла по коридору на кухню, которая оказалась скомбинированной кухней-гостиной. Взглянула в окно, чтобы убедиться, что я все еще в безопасности, включила телевизор и переключала каналы, пока не нашла новости. Потом подошла к холодильнику. Открыв дверь, обнаружила хороший выбор напитков, в том числе колу с лаймом. Очень холодную. Я схватила бутылку и достаточно продуктов, чтобы сделать здоровенный бутерброд, вывалила все это на кухонный стол и принялась складывать их вместе. Я, может быть, смогу жить в течение нескольких недель без пищи, но уже привыкла есть каждый день…

Мысли перешли к пустоте, и я тихо выругалась. С несколько большей силой, чем требовалось, я бросила верхний ломтик хлеба на бутерброд, затем придавила его вниз и обрезала. Нашла тарелку, схватила Колу и подошла к телевизору, чтобы посмотреть новости. Черт, может, мне повезет выяснить, в какой части проклятой страны я нахожусь!

— И из зарубежных новостей на этой неделе, — сказал диктор. Тон его был пропитан лживым очарованием. - Ученые из Лох-Несского Исследовательского Объединения сегодня опровергли доклады о том, что на прошлой неделе было замечено множество чудовищ. Доктор Джеймс Марстен сказал следующее по этому поводу…

Картинка изменилась на резко-очерченное лицо седого мужчины, и что-то во мне шевельнулось. Это было нечто большее, чем узнавание. Что-то сильнее.

Ненависть.

Тип ненависти, который строится на страхе. Многих и многих годах страха.

— Как бы мне не хотелось, чтобы это было иначе, — сказал он, — но наши исследования не засекли или подтвердили эти так называемые появления. Наоборот. Наши сонары и датчики не уловили никаких необычных движений в озере. Если что-нибудь большее, чем угорь проплыл через эти воды, поверьте мне, мы бы это записали.

Вернулся ведущий, но я не слышала, что он сказал, потому что была слишком занята, глядя на портрет ученого, застывшее на экране у него за спиной. Ярость поднималась внутри, пока моя рука не задрожала так сильно, что пришлось поставить бутылку с колой вниз. Он был причиной всего этого. И я так сильно желала ему смерти, что могла даже почувствовать вкус этого желания.

Где-то глубоко я чувствовала страх, но, по крайней мере, он дал мне какую-то отправную точку. Ты должен знать кого-то очень хорошо, чтобы так сильно ненавидеть и бояться, и это означало, что от Марстена – кем бы он ни был – я могла многое узнать.

Пошли другие новости, и мой гнев начал угасать. Я жевала бутерброд, пялилась в экран, но не выяснила больше ничего, кроме того, что я определенно была в Америке.

Я вздохнула и выпила последний глоток колы, опустошив бутылку. Просматривая новости в поисках информации, я стреляла вхолостую, но они дали мне информацию, с чего начать. Хотя как мне найти информацию о Мартенсе, да так чтобы он не обнаружил меня снова…

Мысль исчезла. Разочарование проникло в душу, когда я взяла свою тарелку и направилась на кухню.

Снаружи хлопнула дверь, и мое сердце бешено заколотилось в груди. Я бросила тарелки и бутылку колы в раковину, и кинулась к ближайшему окну и выглянула наружу.

Молодожены вернулись домой.

И вместе с ними пришел полицейский.

Глава 2

Страх заставил меня застыть на месте и потерять слишком много ценных секунд. Но ключ в замке заставил мои большие ноги двигаться, и я, как сумасшедшая, понеслась ко второй спальне.

— Дел, ты оставила телевизор включенным? – Голос был мужской, и он говорил медленно, растягивая слова, и я представила себе ковбоя.

— Джек, ты же видел, как я его выключала, — ответила женщина. — А что?

— Потому что сейчас он работает, а на кухонном столе беспорядок. — Человек, известный как Джек, замолчал. — Похоже, кто-то был здесь. Хочешь позвать офицера назад? Он пока еще не ушел далеко по пляжу.

Я повернулась закрыть дверь спальни. Она заскрипела. Я затаила дыхание, но не смела остановиться, чтобы узнать, услышал ли кто меня. Сердце стучало как отбойный молоток. Я бросилась к окну, послужившему мне входом, выпрыгнула наружу и попыталась ухватиться за жалюзи и прикрыть их.

— У вас неприятности, ребята? — новый голос.

Я тихо выругалась, и, оставив свои попытки закрыть их, метнулась вместо этого вдоль дома, свернув за угол.

Как раз вовремя.

— Окна во второй спальне открыты, и жалюзи приподняты, — произнес хриплый голос.

— Это не мог сделать ветер, — раздался другой голос. — Я проверил их, когда мы впервые приехали сюда. Все держалось крепко.

— Вы посмотрите, пропало ли что-нибудь? Я осмотрюсь снаружи.

Вот дерьмо.

Я лихорадочно огляделась, ища место поблизости, где можно было спрятаться. Тут, похоже, их не очень много. Я вдохнула, потом побежала сломя голову к высокой траве и не столь отдаленному холму. Если бы я могла попасть на вершину, то пропала бы из поля зрения. Конечно, пробираясь сквозь высокую траву, я оставляю видимый для всех след, но сейчас ничего с этим не поделаешь. Последнее, что мне нужно, так это оказаться пойманной полицейским из маленького городка.

И я понятия не имела, почему должна избегать полицейских или не быть пойманной. Это было просто чувство. Уверенность, что пленение в любой форме, это очень плохо.

Из-за прошлого. Из-за этого ученого.

Я подавила разочарование и попыталась сосредоточиться на «здесь и сейчас». Шаги зазвучали на деревянном веранде. Я бросилась вниз, изо всех сил молясь, чтобы трава скрывала мое тело.

Долгое время я не шевелилась, даже не смела дышать, слушая нежные звуки природы, ожидая шагов, означающих мою погибель.

Шаги все не звучали, и я осторожно подвинулась и выглянула из-за холма. Я, может, и не слышала шагов, но проклятый коп все равно поднимался на холм.

Я выругалась себе под нос и отползла назад вниз по склону. Когда я переместилась достаточно далеко вниз, я встала и побежала. Но бежать было некуда, негде спрятаться. Густые сосны обеспечили бы отличное прикрытие, но они были слишком далеко. И единственное, что было между ними — это небольшая плотина.

Придется сделать это.

Я побежала к ней так быстро, как только могла. Через несколько ярдов я нашла дорожку для скота и радостно побежала по ней. Грунт был твердый и плотный, и на нем не остается никаких следов. Будем надеяться, что полицейский подумает, что я просто исчезла, а не спряталась в воде.

Приблизившись к плотине, я рискнула оглянуться через плечо. Полицейского не было. Я выиграла время, но не лишком много.

Я добежала до воды, стянула с себя украденную рубашку, чтобы спрятать ее позади проржавевшего края плотины, то же самое сделала с брюками. Если удача будет на моей стороне, то у меня будет сухая одежда, когда коп уйдет. Если нет… что ж, мне придется поискать, что еще украсть.

Я нырнула в воду.

Она оказалась такой холодной, что у меня перехватило дыхания. Я поплыла к дальнему краю и выглянула из-за травы на склон холма. Полицейский уже спустился с вершины холма и шел по моему следу вниз к дамбе.

Я глубоко вздохнула и нырнула под воду. Странное ощущение охватило мои глаза. Казалось, весь мир превратился в фильм, пробегающий перед глазами. Это заставило меня моргнуть, Оказывается, я могу видеть под водой. Немного мешала муть со дна, но я могла видеть само дно сквозь грязь, водяных жуков и личинок насекомых, ползающих в ней. Черт побери, даже берега и небо были такими же ясными, как обычно.

Это указывало на то, кем я являлась, но я не могла до конца понять кем. И не было времени, чтобы размышлять об этом, потому что полицейский вдруг оказался в поле моего зрения.

Я плыла под водой, наблюдая за полицейским и надеясь, что то, что я могу видеть его так ясно — просто странность, а не то, что вода вдруг стала прозрачной.

Полицейский был человеком крупным с подозрением на избыточный вес, но он немного напоминал мне боксера. Он двигал фонариком как человек, готовый к действию. Его лицо было круглым, щеки и нос в красных прожилках. Но его голубые глаза были яркими, ясными, и умными, что никак не вязалось с его фигурой.

Полицейский стоял на берегу и смотрел на воду, потом осмотрелся вокруг. Выражение его лица было мрачным, взгляд постоянно возвращаясь к воде. Вероятно, он думал, что я была в воде, и ждал, когда я выберусь на поверхность.

Интересно, как долго я могу задерживать дыхание? Я думаю, мне предстояло это выяснить.

Он ждал. Ждала и я. Через некоторое время, он отстегнул небольшую рацию от пояса, нажал кнопку и сказал:

— Фрэнк, на базу.

Ответ прозвучал для меня для меня чуть громче, чем невнятное жужжание в ушах. Но я ничего не разобрала.

Коп сказал:

— Нет, у меня пока еще не было времени искать тело на пляже. У нас еще одно проникновение: на этот раз коттедж Доэрти.

Он ненадолго замолчал, прислушиваясь, а затем добавил:

— Да, это молодожены. Вы хотите уговорить Майка привести собак? Мы нашли след, но он заканчивается возле старой дамбы.

Здорово. Кто-то не только видел нас на пляже, но и сообщил об этом в полицию. И это было просто невероятным везением, что я находилась в коттедже, когда молодожены и полицейский прибыли обратно.

— Я не уверен, что именно было украдено. Хотя, самоуверенный ублюдок сделал себе бутерброд и налил Кока-Колы. — Он замер, прислушиваясь. — Да, с ними все в порядке. Я составлю список того, что пропало, и буду ждать Майка. Может вы захотите привести молодого Аарона сюда, чтобы проверить пляж. Я скоро туда приду.

Он снова помолчал, потом улыбнулся.

— Да, я знаю, что старый чудак пил, но мы все равно должны это проверить.

Он сунул рацию обратно за пояс, затем взглянул на часы. Секунды перетекали в минуты. Он не двигался. Я не двигалась, и где-то глубоко внутри меня росло любопытство.

Обычные люди не могут задерживать дыхание на такое долгое время. Я, может, и не была совсем «обычной» в понимании людей, но мои легкие даже не горели, пока я сидела под водой добрых пять минут. Даже ныряльщики без оборудования не могли оставаться под водой так долго, да?

Хотя для кого-то, кто раздумывал переплыть ли океан, кого-то, кто может сравнить холод кольца с водой под арктическим льдом, кого-то, находящегося в воде как у себя дома – это могло быть легко.

Боже, почему мои воспоминания просто не могут вернуться?

Скажи мне, кто я? Что я?

И почему полицейский не уходит?

Он стоял еще минуту или около того. Наконец повернулся и направился вверх по холму. Я подождала, пока он не исчез из вида, затем медленно встала, пока голова не освободилась от мути. Я моргнула, и странное ощущение повторилось. Казалось, что из моих глаз что-то вытащили.

Дрожь пробежала по телу. Я облизнула губы, пробуя мутную воду. Если бы захотела, то могла бы назвать мельчайшие частицы, которые попали на язык. Часть меня отчаянно желала узнать причину такого умения. А остальная часть просто хотел убраться отсюда к чертовой матери.

Когда полицейский, наконец, исчез, я вылезла из воды и, подхватив свою одежду, побежала за деревья. Я не имела представления, куда иду. Дорога, казалось, идет в том же направлении что и линия сосен. Так что мой путь лежит туда. Где-то поблизости там должен быть город. Молодожены же быстро вернулись.

С полицейским, который на самом деле пришел расследовать появление тела на пляже, которое они не нашли. Игана уже давно не стало, но остался залитый кровью песок, где он лежал, и это уже может оказаться достаточным, чтобы привлечь больше охотников.

Мне нужно было добраться до Мэна.

Должна повидать отца, пока еще не поздно, и сказать ему…

Мысль пропала, и я подавила желание закричать. Ради чего такого важного я пересекла континент, рискуя жизнью чуть ли не единственного друга, чтобы что-то сообщить папе?

Я вздрогнула при этой мысли, потом яростно пнула ногой землю. И преуспела лишь в том, что ударила палец достаточно сильно. Казалось, я его сломала. Я выругалась и заковыляла дальше.

К тому времени, когда я дошла до деревьев, мое тело немного высохло, и я смогла одеться. Я выжала оставшуюся воду с волос. Очень хотелось как-нибудь собрать их в прическу. Они были длинной чуть-чуть выше плеч, но мешались при беге.

Я завязала их в узел, понимая, что он не выдержит долго. Потом продолжила свой путь. Ветки и листья хрустели под моими босыми ногами. В тени сосен было прохладно. Мягко жужжали насекомые, мало что шевелилось. Через некоторое время шум машин нарушил тишину, и я из осторожности замедлила шаг.

Линия деревьев внезапно прервалась. Дальше короткая трава достигала изгороди, за которой виднелась по-видимому главная дорога, учитывая постоянное движение машин.

У меня не было ни денег, ни документов, и никаких догадок о том, где я находилась. И не было возможности быстро покинуть это место. Значит, самым лучшим выходом сейчас был автостоп. Я могла не беспокоиться, как добраться до Мэна. Я не знала, с чего начать.

Найти кого-то, кто подобрал бы меня – босую, с «гнездом» на голове и в одежде, слегка портящей мой вид — было легче сказать, чем сделать.

Через полчаса совсем не звездных результатов, я была более чем разочарована. Так что, когда красный Форд показался вдалеке и стал приближаться ко мне, я вышла на середину дороги и подняла руку.

Клянусь Богами Песка и Моря, водитель добавил газу, а не притормозил. И автомобиль помчался ко мне. Рев мотора заполнил собой воздух, и мой желудок перевернулся. Я облизала губы, но стояла на месте. Черт побери, мне нужна помощь, а ублюдок в машине должен остановиться и выслушать меня. Или выслушает небольшой творческий вымысел, потому что кто вообще знал правду?

Я стояла там, уставившись на машину, молча требуя ее остановиться. Вдруг другой звук донесся до моего сознания. Лай собак.

Полицейский взял собак на плотину. Пока я не видела ни одной полицейской машины, но это еще ничего не значит. Они могли ехать по сотне разных дорог, которых я не знаю. И хотя эти собаки, скорее всего, охотились не на меня, я не могла рисковать. Так что остановить эту чертову машину стало самым важным.

Автомобиль приближался. Расплывчатое пятно, каким я видела водителя, постепенно превращалось в широкоплечего мужчину с каштановыми волосами с выгоревшими на солнце прядями. Я видела его сильные руки на руле и почти дерзкую ухмылку, скривившую его губы. Да он берет меня на слабо.

Я не хотела попасться копам, но и умирать точно не хотелось.

Я бросилась в сторону, сильно ударилась об обочину и содрала кожу с ладоней и ступней, пока меня тащило по грязи и камням. Донесся визг тормозов. Повернувшись, я увидела, что машина тормозит в паре футов от меня.

Этот идиот мог убить меня! Если бы я там простояла еще мгновение, то была бы трупом. Он промахнулся лишь на дюйм.

Я закрыла глаза и сделала несколько глубоких вдохов, чтобы попытаться успокоить себя. Трудная задача, когда я тряслась как осиновый лист. Мои руки и ноги дрожали, мое сердце билось, как сумасшедшее.

У меня за спиной дверь машины открылась, потом послышались приближающиеся шаги.

— Какого черта ты затеяла, леди?

Даже несмотря на нескрываемый нотку гнева в его густом голосе, он все равно казался сексуальным.

Не совсем нормальные мысли для человека, которого этот мужчина только что чуть не задавил.

— Я? – спросила я голосом, больше похожим на писк от досады и боли. – Ты, идиот, видимо забыл, где педаль тормоза.

Я попыталась вернуть себе вертикальное положение, но засадила еще больше камней в свои уже исцарапанные руки и заорала от боли.

Он пробормотал что-то под нос, потом подошел ближе.

— Позволь мне помочь.

Не успела я открыть рот, чтобы сказать ему парочку «ласковых» слов, как две довольно большие ноги появились в поле моего зрения. Чьи-то руки подхватили меня под мышки и подняли мое тело.

От одного лишь прикосновения мои чувства взорвались. Меня неожиданно затрясло. Я стала остро ощущать всё в нем: тепло его сильного тела, его пряный запах, его ауру уверенности и мужественности. Все это кружилось вокруг меня, наполняя каждый вдох, лаская каждую пору моей кожи, разжигая огонь и заставляя мою кровь гореть.

Я даже не знаю этого человека. Я ведь даже не успела обернуться, чтобы рассмотреть его. И все же мое тело реагирует на него так, как никогда не реагировало на Игана.

Может быть, я сильно приложилась головой и просто не поняла этого?

Он поставил меня на ноги и быстро отступил назад, заставляя меня задуматься: была ли у него такая же реакция на прикосновение.

— Ты в порядке? — спросил он хриплым и все еще чертовски сексуальным голосом

— Нет, благодаря тебе, — пробормотала я, вытаскивая из рук камушки, прежде чем повернуться. Взгляд голубых глаз, похожих на летнее небо, встретился с моим. Что-то глубоко внутри меня задрожало.

Возможно потому, что в их глубине таилась только холодная расчетливость. Это были глаза человека, который знал, чего хочет и как именно получит это. Но в них была и дикость, одновременно знакомая и чужая. Дикость, что говорила о солнце, о небе, о воздухе, и не имела ничего общего с людми.

У Игана был такой взгляд, подумала я. Если бы еще вспомнить, кем был Иган, было бы отлично.

То, что я узнала одинаковую дикость во взгляде, еще не значило, что этому человеку можно доверять. В конце концов, у многих наших охотников был такой же взгляд.

Конечно, эта мысль пришла и ушла без дальнейших разъяснений.

— Черт возьми, почему ты не притормозил, сразу как увидел меня?

Он махнул рукой куда-то в сторону припаркованного автомобиля. Его голос звучал недоверчиво, когда он сказал:

— Я шел шестьдесят миль в час. Почему, черт возьми, ты просто стояла? Это сумасшествие!

Да, это было оно. Но этот денек итак напоминал ад, так что изменит еще один безумный поступок? Но он же остановился, так что я хоть отчасти достигла своей цели.

— Мне нужно было поймать машину, а никто не останавливался.

— Учитывая, как ужасно ты выглядишь, я совершенно не удивлен.

— Это, черт возьми, не причина, чтобы попытаться задавить меня, — пробормотал я, убирая густые пряди спутанных волос за ухо.

Он улыбнулся, и это изменило его лицо, на мгновение придавав его аристократичным чертам тепло.

Потом тепло исчезло, и он стал изучать меня. Его взгляд задержался на синяке, уродующем мой лоб, прежде чем двинуться дальше. Это было сделано специально, чтобы поддразнить меня, побудить к действиям. Даже напугать. Так он испытывал меня. Проверка моей серьезности. Только осмотр внезапно прервался, когда его взгляд достиг моих рук.

— Хорошее кольцо.

Нотки сексуальности покинули его голос. Их сменило спокойствие, от которого у меня ноги начали зудеть, побуждая бежать. Я едва удержалась, чтобы не спрятать руку за спину, и сказала:

— Это моего друга.

Его взгляд скользнул мимо меня, вглядываясь в деревья.

— А где этот друг?

Я заколебалась.

— Где-то.

Послышался лай охотничьих собак, и я оглянулась плечо. Я не видела никакого движения, но мои охотники приближались.

Его взгляд вернулся ко мне.

— Тогда почему бы нам не найти его?

Настороженность наполнила меня. Не верь, не верь. Молитва, слова из прошлого, которого я еще не помню.

— А почему ты хочешь это сделать?

— Если ты готова рисковать своей жизнью, вставая перед мчащимся автомобилем, чтобы получить помощь, то очевидно, что твой друг нуждается в ней еще больше.

Я изучала его, совершенно не понимая, что делать. Мне по-настоящему нужна была помощь, но так ли сильно, чтобы довериться незнакомцу, который внезапно предложил помощь двум людям, которых он даже не знает?

Игану уже никто не поможет. Возможно, меня постигнет та же участь, если я не буду осторожна. Они были там, и они охотились за мной.

И этот незнакомец мог быть одним из них. Ээто все, что я знала.

Вдруг моя идея остановить машину, чтобы получить помощь, показалась не такой уж блестящей.

— Я не думаю, что...

Он рассмеялся. Ттак тихо и так холодно.

— Ты понятия не имеешь, кто я, не так ли?

Значит, я должна?

— Что-то еще, помимо того, что ты человек, который только что пытался задавить меня?

Он коротко фыркнул.

— Да.

Я нахмурилась и попыталась прорваться сквозь туман своей памяти. Этот мужчина во многом напоминал Игана: такой же широкоплечий, атлетического телосложения и с взъерошенными выгоревшими на солнце волосами. Но лицо этого человека было более аристократичным и намного более красивым. А его движения были наполнены странной грацией и элегантностью. Иган же, не смотря на всю его мягкость, чаще всего напоминал слона в посудной лавке.

За все время, что я его знала, он не заботился ни о чем вообще.

За исключением меня.

И детей.

Мои глаза снова наполнились слезами, но вместе с ними пришел и гнев. И я понятия не имела, почему. Ответы на все мои вопросы были по-прежнему заперты за стенами беспамятства.

Я посмотрела вниз на мои окровавленные ноги и вытерла слезы. Независимо от причин, вызвавших гнев, один факт был не оспорим: я не заслуживала заботу Игана. Мне он нравился, мне нравилось быть с ним, и я спала с ним – но это никогда не было чем-то большим.

Не для меня.

И не для него.

Хотя он все равно отдал свою жизнь за меня.

Ничто не сможет искупить такой самоотдачи.

Ничего, кроме как остановить это. Остановить Марстена.

Я снова посмотрела на незнакомца.

— Нет. Кто ты?

— Брат Игана.

Я моргнула. Такого ответа я не ожидала. И это заставило меня еще больше насторожиться.

— У Игана не было брата.

— У Игана три брата, две сестры, и один сводный брат. Последний как раз я.

Его взгляд скользнул мимо меня, когда пес снова залаял. Ближе.

— Эта собака, кажется, нашла след того, за кем гонится. Ты хочешь остаться или же хочешь уйти?

Я засомневалась. Был ли у меня выбор? Либо остаться здесь и иметь дело с полицией — попытаться объяснить, почему на мне украденная одежда, нет удостоверения личности и отсутствует память. Или идти с этим человеком, который мог солгать мне с три короба как торговец подержанными машинами, отчаявшийся заключить сделку.

— Они почти здесь, — подсказал он.

— Пойдем. Пожалуйста.

— Хорошее решение. Идем, — он схватил меня за руку и потянул вперед. Тепло его пальцев, казалось, было способно прожечь рукав моей рубашки и кожу. Он открыл дверцу машины, потом подбежал к месту водителя.

Мурашки пробежали по спине. Не оборачиваясь, я уже знала, что мы не одни на дороге.

— О, черт, — сказал незнакомец, примерно в то же время, как другой голос произнес:

— Эй, вы двое, стойте!

— Залезай, — приказал незнакомец. — Быстро.

Я не стала спорить. Я залезла так быстро, как могла, потом захлопнула дверь.

— Полиция! Стойте! — другой голос.

Я оглянулась. Большого копа сопровождал другой мужчина, одетый в клетчатую рубашку и державший на поводке двух собак. Затем незнакомец завел большую машину, и мы понеслись.

— Спасибо, — сказала я через какое-то время.

— Забудь, — бросил он. — Но почему они гонятся за тобой?

— Я вломилась в дом, чтобы взять одежду.

— И это было лучшим, что ты смогла взять? Леди, из тебя вышел очень плохой вор.

— У меня не было большого выбора, — пробормотала я. – Как бы то ни было, что ты знаешь о воровстве?

— Судя по всему, гораздо больше, чем ты.

Он посмотрел в зеркало заднего вида и тихо выругался. Я обернулась. Коп поднес рацию ко рту. Он либо звонит в участок, либо вызывает подмогу. Так или иначе, скоро станет очень жарко...

— Послушай, я не хочу, чтобы у тебя были проблемы…

— Хорошо, потому что я вполне могу разобраться с этим сам.

— Ты вполне мог бы высадить меня в соседнем городе…

— И что дальше? — он скользнул по мне взглядом. — Ради Бога, у тебя нет ни одежды, ни денег. Даже обуви нет. Кроме того, ты не единственный вор в этом автомобиле.

Я подняла брови, не совсем уверенная, серьезен он или нет.

— В самом деле?

— Да.

Он снова взглянул в зеркало, и его лицо стало мрачнее. Я бросила еще один взгляд назад. Полицейский влез в патрульную машину. Автомобиль незнакомца прыгнул вперед, двигатель взвыл, наполнив салон оглушительным шумом. Или он действительно сумасшедший. Или он говорит правду о том, что вор.

— Ты не тот человек, который вламывается в дома в этой округе, не так ли?

Он коротко фыркнул.

— Нет. — Он быстро взглянул в зеркало заднего вида. — Где Иган, Дестини?

Я почувствовала шок. Все, что я могла делать, это смотреть на него. Дестини. Это было правильное имя, я чувствовала себя с ним комфортно.

Вопрос в том, откуда он знает его? Что, если я попала в переделку похуже, чем погоня полиции? Боже, вдруг он был одним из охотников?

Я облизала губы, и повторила:

— В другом месте.

— Где? Черт побери, скажи мне, где мой брат!

— Почему я должна это делать? — Ответ вырвался быстрее, чем я успела его обдумать, но я все больше и больше убеждалась, что сделала большую ошибку, сев в эту машину.

— Откуда я знаю, что ты на самом деле его брат?

— Я не уверен, что сейчас есть время, чтобы остановиться и показать тебе мои доверительные грамоты, — холодно произнес он.

— Пока ты это не сделаешь, ты ничего не узнаешь. — Я скрестила руки на груди и уставилась в лобовое стекло. Деревья проносились мимо слишком быстро, отчего мой желудок скрутила волна тошноты. Смотреть на него было лучшим вариантом.

— Откуда ты знаешь, что он вернулся в страну?

И откуда он знал, что мы будем здесь? Для совпадения это было слишком уж странно. Стало быть, это еще одна причина быть настороже.

— Он позвонил мне вчера вечером.

Каким образом? Как, когда он умер прошлой ночью?

— Зачем он связался с тобой?

Его взгляд встретился с моим. Его холодные глубины оценивали. Не доверяли.

— Мы должны были встретиться во Флоренсе. Так что же произошло?

— Флоренс? Где это, черт возьми?

— Орегон.

Так что, я была в Орегоне? Бог мой, это далеко от Мэна. И если мне нужно было так срочно попасть туда, почему я вообще согласилась прийти сюда?

И откуда он знает обо мне? Даже если он как-то поговорил с Иганом до его убийства, я сомневаюсь, что Иган рассказал бы ему многое обо мне. Мы оба слишком хорошо осознавали необходимость секретности.

— Как он связался с тобой?

— Если бы ты знала что-нибудь об Игане, тогда ты бы знала, как он связался со мной. — Он послал мне еще один холодный взгляд. — Если ты действительно не воровка, и полиция не ищет тебя, потому что ты украла кольцо Игана.

Снова шок накрыл меня, но на этот раз он сопровождался со сжимавшей живот болью.

— Что заставляет тебя думать, что это кольцо Игана?

Он улыбнулся. Холод его улыбки было тяжело вынести.

— Оно было надето у него на пальце, когда мы виделись в последний раз.

— Знаешь, я нахожу очень странным, что Иган никогда не упоминал о том, что имеет братьев и сестер, не говоря уже о сводном брате за те десять лет, что я была с ним.

Когда я произнесла эти слова, меня охватила печаль. Десять лет — долгий срок, чтобы быть с кем-то, кого ты никогда не любил. Но у нас не было никакого другого выбора. Мы были взаперти, в клетке, как звери. Мы вдвоем, моя мама и малыши — некоторые из них были всего лишь крохами, никогда не знавшими свободного неба…

Воспоминания снова поблекли. Я сжала пальцы, едва сдерживаясь, чтобы не закричать.

—Уже второй раз ты употребила прошедшее время, — тихо сказал он. — Почему?

Я ненадолго закрыла глаза. Боже мой, какая я идиотка. Но теперь, когда он понял мою ошибку, часть меня отчаянно хотела рассказать ему все. Мне нужно с кем-то поговорить, кому-то довериться. Мне нужен кто-то, кто сможет стать для меня Иганом.

Чтобы этот кто-то погиб так же? Правда была в том, что я не знала, могу ли доверять этому человеку. Его внезапное появление оказалось слишком кстати. И, черт возьми, из-за решения довериться незнакомцу я оказалась в этом бардаке. Я потеряла одиннадцать лет своей жизни из-за ошибки и не собираюсь ее повторять.

Может быть, я была немного параноиком. Фактически, без воспоминаний я была слепа, и моя кровь призывала к осторожности.

Я не могу снова оказаться в клетке.

— Прибавь газу, — сказала я, повернувшись, чтобы взглянуть в заднее стекло, а смотреть в глаза незнакомца… – Полиция нагоняет.

— Я подумаю об этом, когда они протаранят нас.

— А не лучше ли подумать об это прежде, чем из-за них мы влетим в деревья?

— Они не бараны. Впереди скорее всего засада.

С минуту я смотрела на него.

— Так им нужен ты?

Он приподнял бровь.

— А ты им зачем? Я сомневаюсь, что они собирались гоняться за кем-то из-за пары брюк.

Я сомневалась, стоит ли задать следующий вопрос.

— Ты убил кого-то?

— А ты? – ответил он вопросом на вопрос.

— Нет, — сказала я, но где-то в глубине моего сознания возникли крики, брызги крови на белой стене.

Нет, подумала я. Нет.

Но от воспоминаний нельзя отказаться.

Это не смерть Игана. Ответственность может лежать на мне, но лишь за то, что он умер, пытаясь защитить меня. Но он был убит выстрелом в сердце, а не в голову. Смерть, которую я вспомнила, была совершенно другой.

Я убила, и просто не помню, как или почему. И думать об этом было страшно.

Может, незнакомец должен бояться меня и моих действий, а не наоборот.

Он ничего не сказал, и я оглянулась еще раз.

Полицейский автомобиль догонял. Громко ревел двигатель, это не давало нам нужной форы. Я оглянулась на незнакомца, изучая его профиль. Его губы были как у Игана: та же форма, так же вызывали желание их поцеловать. Я оттолкнула раздражающую мысль и сказала:

— У тебя есть имя?

— Трей Уилсон, — он посмотрел на меня. — И мне трудно поверить, что Иган никогда не говорил о ком-либо из нас.

— Единственная вещь, которую он когда-либо говорил, что прошлое больше не имеет значения.

— Так он никогда не говорил ни о его клане, ни о том, что они сделали?

Клан? Что, черт возьми, он имеет в виду? Его семья?

— Нет, не говорил. — Я засомневалась, пальцы сжались вокруг холодного металла кольца, напоминая о решении вернуть его хозяину.

— Так что они сделали?

— Наверное, лучше будет спросить, что они не сделали, — его взгляд вернулся к зеркалу заднего вида.

Я снова обернулась. Полицейские приближались быстро. Большой парень, который выследил меня на плотине, говорил по рации. Значит, Трей был прав в своих ранних суждениях, что они собираются установить заграждение.

— Если бы я делала ставки, — сказала я, — то поставила бы на то, что они готовят ловушку.

— Похоже на то.

Это прозвучало не слишком заинтересовано, что я несколько секунд изучала его лицо.

Разжигало ли его сходство с Иганом желание в моих венах, или это возбуждение от погони?

— У тебя действительно есть план, чтобы убраться подальше от них, или это просто такая игра?

— У меня всегда есть план. — Его взгляд встретился с моим. В небесно-голубой глубине горели сила и уверенность, пославшие теплую дрожь по моей коже. — Всегда.

Я потерла руки и отвела от него взгляд. Я не понимала, что происходит, но на этот раз причина не в потере памяти. Этот человек, казалось, действует на совершенно ином уровне.

Автомобиль прелетел еще один поворот, обнажая длинный прямой участок дороги. Две машины стояли поперек дороги, полностью блокируя ее.

— Ну, вот и наша засада, — сказала я, указывая на очевидное. – Что ты собираешься делать?

Он не ответил, просто вывернул руль в сторону. Машину завертело на месте, шины взвизгнули в знак протеста. Неожиданное движение с силой бросило меня на него. И внутри меня возникла странная уверенность: всё, что я хочу – это он.

А затем автомобиль снова выровнялся, и меня отбросило назад, на этот раз к двери. Я ударилась головой о стекло так сильно, что удивительно, как ни стекло, ни голова не треснули.

— Ремень безопасности! – с жаром зарычал он.

Или это было мое воображение, остатки невероятного чувства, вызванного нашим кратким соприкосновением.

Я глубоко вздохнула и попыталась сосредоточиться на самом важном — побеге.

Сейчас мы неслись по грунтовой дороге, едва ли подходящей для мотоцикла, не говоря уже о машине такого размера. Ветви деревьев и Бог знает еще что ударяли в лобовое стекло и царапали бока машины, но мы как-то прорвались. Но оглянувшись, я выяснила, что полицейские все еще следуют за нами.

— Ты хоть представляешь, куда мы идем?

— Не совсем.

Я посмотрел на него.

— Я думала, ты сказал, что у тебя всегда есть план.

— Может я солгал. Может мне просто нравится импровизировать.

Усмешка заиграла на его пухлых губах. Я нахмурилась.

— Это должно меня успокоить?

— Милая, это не должно быть ничем больше, чем истиной.

— Я тебе не милая.

Его веселье искрилось, растягивая губы в дьявольской улыбке так, что у меня засосало под ложечкой.

Почему? Это был вопрос эхом отдавался во мне, когда другая часть меня купалась в этой сексуальной улыбке. Что, черт возьми, со мной происходит? С какой стати я так реагирую на незнакомца? На человека, который может оказаться еще более опасным, чем копы, преследующие нас?

— Ты, может, и не моя милая, — сказал он. Голубые глаза засияли, когда он посмотрел в мою сторону, — но ты бы могла быть ей, если правильно раскинешь карты.

— Только в твоих мечтах, дружище.

— Ты не захочешь знать о моих мечтах. Поверь.

Я отвела взгляд от него, не зная, от чего сердце вдруг заколотилось как сумасшедшее: от волнения или страха. Большая часть меня одобряла страх, потому что эта была разумная реакция в данной ситуации.

К сожалению, сейчас вокруг было не слишком много разумного.

Автомобиль попал в яму и подпрыгнул в воздухе. Я сделала то же самое, заскулила, когда ударилась головой о крышу, прежде чем приземлиться вместе с автомобилем.

— Ты, наверное, хочешь пристегнуться? — сказал он. — Скоро станет только хуже.

Я выглянула в окно и увидела, что мы подъезжаем к непроходимому лесу, где все деревья были крупные и прочные. Глядя на них, я быстро достала ремень, как мне и советовали.

— Мне действительно необходимо знать, что у тебя есть план, и прямо сейчас.

Особенно видя, что просветы между деревьями не становятся шире. Я пристегнулась и едва сдержалась, чтобы не зажмуриться.

— У меня есть план, — сказал он спокойным голосом с легким весельем – Но это не значит, что он тебе понравиться.

— Что, черт возьми, это значит?

Он не ответил, но я не могла по этому поводу огорчаться. Малейшая потеря концентрации с его стороны, и нас могла легко размазать по дереву.

Однако одно стало совершенно очевидным. Этот человек и рассудок не очень дружили.

Он мчался через лес на всех парах. Мое сердце забилось так сильно, что я готова поклясться, оно собиралось выскочить из груди. Струйки пота стекали по спине едва ли не потоками. Часть меня хотела схватить руль или ручной тормоз — сделать хоть что-нибудь, что может отвлечь или остановить автомобиль. Но мы ехали слишком быстро и зашли слишком далеко, чтобы останавливаться. Я поддалась желанию зажмуриться и чертовски надеялась, что проживу достаточно долго, чтобы выбить дерьмо из этого психа за рулем.

Только аварии не произошло. Вместо этого окружающий свет померк, как будто кто-то внезапно проглотил солнце. Я заставила глаза открыться, увидела, как стволы деревьев, тени и ветви пронеслись мимо, и тут же снова их закрыла.

Лучше не знать.

— Как далеко мы оторвались от полицейской машины? — спросил он.

Внезапный звук его голоса заставил меня подпрыгнуть. Я втянула в себя воздух, что нисколько не уменьшило сердцебиение, а потом повернулась. Сквозь зеленые тени и деревья вспыхнули огни. Они, похоже, не так быстро двигаются, как мы, потому уже порядком отстали. И все же не все ведут себя за рулем как ненормальные подобно Трею.

— Они где-то в добрых десяти футах позади.

— Этого будет достаточно, — пробормотал он.

— Достаточно для чего? — спросила я, не на шутку встревожившись.

— Для того, чтобы сбежать, — он мельком глянул на меня. – Что еще ты ожидаешь от меня услышать?

Кто знает? С этим человеком, это может быть все, что угодно.

Я посмотрела вперед. Хотя мы были еще в окружении теней и деревьев, проносящимися мимо со скоростью молнии, впереди танцевал солнечный свет. Это немного подняло мое настроение, хотя я подозревала, что сюрпризы Трея еще не закончились.

Что он доказал, ударив по тормозам. Я закричала, когда автомобиль перевернулся на бок, и закрыла глаза, ожидая неминуемой катастрофы.

Которой не случилось. Машина остановилась, чуть раскачиваясь из стороны в сторону.

— Выходи, — приказал Трей. — Быстро.

Он распахнул свою собственную дверь, схватил рюкзак с заднего сиденья, а потом побежал к переду машины.

Я не двигалась. Страх и недоверие заставили меня застыть.

— Пойдем, Дестини, если ты не хочешь быть поймана полицией.

Он схватил меня за руку, наполовину вытаскивая, наполовину помогая мне выйти из машины.

— Ты маньяк, — сказала я, а он продолжал держать меня за руку, вынуждая бежать.

— Но я свободный маньяк, и у меня есть все намерения оставаться таким. Давай, быстрее.

Я повиновалась. Есть одно преимущество в том, что у тебя длинные ноги и большие ступни – они дают тебе скорость и широкие шаги.

Мы вышли из-за деревьев на солнечный свет. Впереди не было земли. Только океан. Глубокий синий океан далеко, далеко внизу.

— Что это за план побега? — закричала я, пытаясь остановить его движение вниз. Бесполезно. Он все равно бежал в сторону этих скал, потянув меня за собой. — Тебе удалось заманить нас в ловушку, ты, идиот!

Он послал мне улыбку, полную дикости и возбуждения.

— Ты не в ловушке, когда у тебя есть крылья, милая.

И вдруг золотая дымка закрыла его тело, и он начал изменяться, расти. Становится кем-то большим, чем просто человек.

Становится зверем с чешуей цвета расплавленного золота и крыльями, которые сбили меня с ног, и я полетела в океан.

Когда я оказалась в океане, внезапный шок от ледяной воды заставил и мое тело изменяться, как у Трея. За исключением того, что он был солнцем, а я тьмой — он родился в пламени и приходился братом ветру. Я была морем, приливами и отливами и в океанских глубинах.

И вдруг появилось прошлое, наполненное болью, кровопролитием. Шахты, Иган, и другие. Это больно — вспоминать. Больно потому, что было так много того, что я сделала и того, что еще предстояло сделать. Теперь я поняла, что беспамятство было благословением. Краткой передышкой в кровавом месиве, в которое превратилась моя жизнь.

Но я знала, кто я такая.

Знала, чем я была.

И самое главное, я знала, что мне нужно делать, и сколько жизней я еще не спасла.

Глава 3

Я вынырнула на поверхности, чувствуя брызги на лице, и оглянулась в поисках Трея. Он парил в голубом небе, могущественный и прекрасный, а затем полетел к побережью.

Я последовала за ним. Если бы я захотела, то смогла бы легко сбежать, потому что море было моим домом, моим убежищем, но даже с моими вернувшимися воспоминаниями оставались ответы, в которых я по-прежнему нуждалась.

Например, почему Иган позвал именно Трея помочь нам. У этого должна была быть серьезная причина. Иначе он не стал бы рисковать нашими жизнями.

Но теперь я знала, как он связался с Tреем. У воздушных драконов, как и у морских, существует определенная форма телепатии между близкими. Расстояния часто сдерживают ее, но у морских драконов в проблемных ситуациях эти ограничения могут разрушиться. И та ситуация, когда в Игана стреляли, несомненно попадает под определение «проблемной».

Я закрыла глаза от возникающих образов. Я не хотела пока думать об Игане. Не хотела иметь дело с болью и чувством вины.

Вместо этого я сосредоточилась на том, куда мы направляемся, гадая, а знает ли об этом сам Трей?

В конце концов, деревья и дикий пляж стали уступать место домикам. Трей опустил одно крыло, лениво повернулся, направляясь к линии песка. Золотой туман охватил его тело, и на пляж ступил человек, а не зверь. А по всей спине была кровь.

Затем и я изменила форму и последовала за ним. Магия, что позволила нам изменяться, позаботилась об одежде, которая была на нас (то, что во что мы были одеты, будучи людьми, не пропадало после смены обличья), но это не означало, что вещи останутся сухими. Так что я была довольно грязной к тому моменту, когда присоединился к нему на пляже.

— Почему у тебя кровь? — спросила я.

Он приподнял брови, словно удивляясь вопросу.

— Я драман.

Как будто это должно было все объяснить.

— Что это?

— Наполовину человек, наполовину дракон.

— И это важно, потому что?..

— Потому что магия, которая позволяет драконам изменяться, приглушена в нас, драманах, и когда крылья вырываются из нашей плоти, мы истекаем кровью.

— Больно?

Он пожал плечами, и это могло означать что угодно. Он оглядел меня сверху вниз.

— Похоже, ты замерзла.

— Наверное потому, что чертовски холодно стоять здесь в мокрой одежде.

Я, может быть, и морской дракон, и могла бы оставаться в холодной воде даже в человеческом облике, но это не значит, что я обязана была этим наслаждаться.

— Это было довольно опасно, не так ли? Копы могли бы легко увидеть тебя в форме дракона. Или кто-нибудь другой, кто мог бы идти сейчас мимо скал.

Он пожал плечами.

— Они могут меня увидеть, но кто же на самом деле им поверит?

— Люди, если будет достаточно доказательств. И воздушные драконы, знаешь ли, достаточно большие, чтобы отражаться на радарах.

— Да, но люди явно глупы, когда дело доходит до того, что бродит или летает вокруг них. Они не скажут ничего, даже если же заметят меня, потому что не захотят быть принятыми за идиотов. Это «эффект НЛО». Кроме того, я сомневаюсь, что копы нас заметили бы. Мы далеко ушли, прежде чем они добрались до обрыва.

— Люди не такие тупые, поверь мне, — пробормотала я. В противном случае я не оказалась бы в этой кутерьме, и Иган не умер бы. — И так рисковать глупо.

Он снова пожал плечами, но его взгляд смотрел сквозь меня, а выражение лица по-прежнему оставалось отстраненным.

— Я думаю, первое, что мы должны сделать, так это найти место для отдыха на ночь.

— Хорошая идея, — когда я согреюсь, то смогу думать связно и задать некоторые вопросы.

— Тогда, поехали.

Он схватил меня за руку, его пальцы обожгли мои. Это было хорошим качеством воздушных драконов – к ним приятно прижиматься даже самыми холодными ночами.

Не то что бы я собиралась прижиматься к этому дракону в ближайшее время, даже не смотря на странное притяжение между нами.

Нам удалось поймать такси, потом Трей направил водителя в гостиницу, расположенную в семи милях от нас в глубине материка. Это был не Хилтон – я сомневаюсь, что тут было две звезды, не говоря уже о пяти, но кровати казались чистыми, и вода была горячей, а это практически все, что имело значение.

Когда Трей занял душ, я развесила одежду, чтобы просушить, а затем залезла в кровать. И хотя я не собиралась засыпать, именно это и произошло.

Было уже темно, когда я проснулась. Голубой свет вспыхивал, разгоняя тени – и на секунду привлек взгляд к аккуратно застеленной двуспальной кровати. Трей не спал, хотя его острый пряный аромат все еще витал в воздухе.

Я перевернулась и увидела его. Он был тенью в темноте, не тронутый мерцающим светом, проникающим через окно справа от меня. Он сидел на краю моей кровати. Его поза казалась обычной, но в этой неподвижности было что-то неестественное и смертоносное. Это был хищник, выслеживающий свою добычу.

Что я должна понять сейчас: был ли этот хищник другом или врагом. Марстен и его ученые использовали подобных нам, чтобы захватить большинство драконов, для их Лох-Несского научно-исследовательского центра. Конечно, большинство из тех драконов были молодые, в возрасте от семи до пятнадцати лет и поэтому не могли сильно сопротивляться. Моя мать, Иган, и я были единственными взрослыми и, хотя я понятия не имела, как они захватили маму, я знала, что потребовалось три охотника, чтобы справиться с Иганом. Меня поймали скорее из-за моей глупости и доверчивости, чем из-за чего-то еще.

Вот почему я должна быть так осторожна. Я бы хотела доверять Трею. Я, может, и хочу верить, что он брат Игана, но это не означает, что я действительно могу сделать то или другое.

Мой взгляд скользнул вниз, на затаившегося в тени Трея и сидевшего на расстоянии вытянутой руки. Он, казалось, указывает чем-то на меня. Напряжение поползло по моему телу, и чувство опасности заставило сосредоточиться.

Я протянула левую руку и включила прикроватную лампу. Бледный желтый свет осветил комнату, открывая потрескавшиеся стены, выцветшие краски, и пистолет в руке Трея.

— Так, так, — сказала я, радуясь, что мой голос оставался спокойным, потому что мой пульс, черт возьми, таким не был. И я не была уверена, было ли это страх или притяжение или немного и то, и другое, потому что было что-то опасно-притягательное в его горящих от гнева глазах. — У вора есть жало.

— Вор хочет ответы.

Я заставила себя сесть и прижала колени у груди. Моя кожа была холодна из-за ночной прохлады и сияла странным свечением, доставшимся мне, скорее, от матери, чем от отца. Только день и только солнечный свет согревали меня.

Я пошевелилась, и простыня, прикрывавшая меня, скользнула вниз к ногам, возможно, открывая куда больше, чем следовало. Но в течение одиннадцати лет, когда ученые держали нас голыми, это не особенно меня беспокоило.

Взгляд Трея остался непоколебим так же, как его прицел.

— Где Иган?

— Я тебе ничего не скажу об Игане, пока ты не скажешь правду о том, кто ты и что здесь делаешь, — мой взгляд скользнул к пистолету, и дрожь пробежала по моему телу. Его рука была по-прежнему слишком твердой. Что говорило о хорошей осведомленности и опыте. – Валяй, стреляй в меня, если хочешь. Я уверена, что ученые дадут тебе солидное вознаграждение за мой труп.

Удивление, промелькнувшее на его лице, слегка успокоило мое напряжение. Если он не понял, что я имела в виду, то он не охотник. Может быть, это и небольшой повод для радости, учитывая то, что он все еще держал меня на мушке, но долгие годы плена научили меня быть благодарной и за такие вещи.

— Я понятия не имею, о чем ты говоришь, — сказал он, и голос его по-прежнему оставался ледяным, а глаза по-прежнему горели от гнева, — но могу заверить тебя, что не работаю ни на каких ученых и не хочу получить награду за твой труп.

Произнося эти слова, его взгляд быстро двигался вверх-вниз по моему телу. Он, может и не хотел мое мертвое тело, но определенно хотел живое. Его желание наполнило прохладный воздух, согревая меня. И хотя я не совсем уверена, была ли моя реакция просто похотью или чем-то гораздо более сильным, я знала, что для этого было самое неподходящее время. И все же я не могла остановиться, втягивая его запах и наслаждаясь его теплом, чувствуя, как в глубине душе разгорается голод, которого я никогда не знала с Иганом.

Часть меня хотела чувствовать себя виноватой, но, честно говоря, я просто не могла. Иган и я были любовниками, потому что мы были одиноки и потому что у нас было мало выбора. Если бы мы встретились во внешнем мире, сомневаюсь, что мы даже обменялись приветствиями. Мне было очень стыдно, потому что Иган был хорошим человеком, который заслуживал намного больше, чем то, что он получил от жизни и от меня.

— Ну, если ты не хочешь сдать меня кому-нибудь, почему ты направил пистолет на меня?

— Потому что я понятия не имею, что в чем заключаются силы морского дракона, и я точно не доверяю тебе.

— Морской дракон не на многое способен, находясь далеко от моря, — что было не совсем правдой. Мы могли контролировать любую воду, когда хотели, но если это было озеро, то его окружала земля, и лишь в море была наша полная сила, где у нас был полный контроль.

— От того, что ты наставил пистолет, я не захочу ответить на твои чертовы вопросы.

Он смотрел на меня еще с минуту, потом покачал головой и опустил оружие.

— Я сижу здесь с заряженным пистолетом и злобным взглядом, а ты сидишь абсолютно обнаженная и абсолютно спокойная. Ты сумасшедшая.

— Если это лучший злобный взгляд, что у тебя есть, то тебе точно надо посетить школу актерского мастерства, — я оперлась подбородком на колени и внимательно наблюдала за ним. Просто потому, что то, что он опустил оружие, не означает, что он не собирается использовать его. Этот человек был драконом, и воздух был его стихией. Он мог двигаться быстрее, чем я успею моргнуть. — Ты действительно брат Игана?

Он не сразу ответил, только засунул руку в задний карман джинсов и вытащил бумажник.

— Загляни внутрь, — сказал он, бросая его на кровать.

Открыв его, я увидела, что он действительно Трей Уилсон и что ему тридцать пять. Того же возраста, что и Иган, и на шесть лет старше меня. Затем мой взгляд обратился к картинке внутри маленькой фото-рамки. На ней было два почти одинаковых мальчика. Тот же возраст, те же улыбки, та же золотистая кожа и сверкающие волосы. Единственное различие заключалось в цвете глаз - одна пара золотых, одна небесно-голубых. Иган и Трей - мальчики.

За ней шли несколько фотографий Трея с двумя женщинами - одна постарше, другая помоложе, но у всех трех одинаковые голубые глаза, на другой были сняты он и Иган, на этот раз подростками. Оба дурачились возле доски для серфинга, и казалось, кадр поймал смех, дружбу, и любовь.

Не остается никаких сомнений в том, что они на самом деле братья. Боже, как же я скажу ему, что Иган мертв?

Я бросила бумажник обратно на кровать, затем сказала:

— Ты искал его все время, как он пропал?

— Нет, потому что он сказал мне, что исчезнет на некоторое время. Я просто не ожидал, что это будут десять лет, — он снова поднял пистолет, и гнев вспыхнул в глубине его синих глаз. — Перестань уходить от ответа. Где он?

Я выдохнула. Нелегко было сделать это. Нет таких мягких слов, которые могли бы хоть немного смягчить услышанное.

— Он был застрелен в грудь прошлой ночью. Мы сбежали, но я не смогла доставить его в больницу, и он умер.

Боль, до этого хорошо скрываемая, вспыхнула в его глазах. Он знал, подумала я. Почувствовал, что что-то случилось, вот почему он был так зол на мой отказ говорить об Игане и том, где он находится.

— Где его тело?

Я колебалась, ненадолго прикрыв глаза от внезапно нахлынувших слез.

— Я ждала с его телом до рассвета, до окончательной смерти и молилась, чтобы Боги солнца, неба и воздуха направили его душу на новый путь.

Он не рассердился. Не отреагировал любым из способов, которые я ожидала, что лишь подтвердил мысль о том, что в глубине души он знал, что его брат мертв. Он смотрел на меня, его взгляд прошелся вверх по шраму на моей голове, потом переместился на губы, затем он опустил пистолет.

— Большое спасибо тебе за это.

Я кивнула, немного благодарная за то, что он не спросил, почему Иган был застрелен. Но в таком случае, может быть, он уже знал это - в конце концов, он связывался со своим братом перед его смертью.

— Иган был хорошим человеком. Я не могла просто оставить его в одиночестве. Это было неправильно.

— Да, неправильно, — он резко встал. — Не хочешь ли чашечку черного кофе? Молока у нас нет.

— Я могу жить без молока. Я не могу жить без трех кусков сахара.

— Три кусочка сахара? Просто чудо, что у тебя не гнилые зубы.

Я вытянула ногу и пальцами ног открыла бумажник.

— Кто сказал, что они такие?

— Милая, эти зубы выглядят так, будто готовы укусить в любой момент.

— Ну, они не будут кусать тебя в ближайшее время.

Он бросил мне усмешку, которая на мгновение осветила комнату.

— Какая жалость. Я мог бы наслаждаться этим.

Я коротко фыркнула.

— По документам выходит, что ты живешь в Сан-Франциско, но Иган пришел не оттуда.

— Нет, мы оба родились и выросли в Стюарт-Пойнт, и наш клан до сих пор живет там. Я был там, навещал мать, когда он связался со мной.

Клан, насколько я помнила еще по нескольким беседам с моим отцом о моих воздушных кузенах, был поколениями семей воздушных драконов, проживающих совместно в населенном пункте. В отличие от морских драконов, которые стремились жить только своими семьями.

Я понятия не имела, сколько кланов воздушных драконов существовало, но я знала, что их было намного больше, чем морских драконов. Море может быть огромной и могущественной госпожой, но оно также полно хищников. А древних убежищ, где мы могли рожать и воспитывать молодняк, было мало и все далеко друг от друга. И с каждым днем все больше оказывались занятыми людьми.

— Чего он хотел? — спросила я. — Зачем он связался с тобой?

— Он просил помощи, — Трей колебался. — И защиты.

Первое, должно быть, означало защиту от Марстена. И я думаю, помощь вора была бы полезна, учитывая наши планы, чтобы ворваться в родной дом Марстена, и украсть то, что наверняка хранилось под кодами. Но защита?

— Что ты можешь делать, чего Иган не мог?

— Ничего, — он поколебался, потом добавил: — Он не мог объяснить, что происходит. Просто сказал, что ему нужна лишняя пара рук, чтобы защитить тебя.

В этом был весь Иган, подумала я, смахивая слезы. Он всегда больше волновался о других, чем о себе самом. Вот почему младшие дети в исследовательском центре привязались к нему так быстро — он был их защитником. На столько, на сколько мог защищать в таком месте.

Он был и моим покровителем. Только теперь он ушел, и я остался с его братом.

— Пистолет не делает тебя способным защитить меня.

— Нет. Но моя готовность использовать его – делает.

Я предполагала, что это правда. Я выглянула в окно, изучая холодную ночь. Лунный свет, падавший на небольшую автостоянку, обратил внимание на несколько машин и витой формы деревья, растущие вдоль границы. Они говорили о море, и песке, и ветре.

Закипела небольшая кофеварка. Трей отключил ее и наполнил две кружки. Острый запах кофе коснулся воздуха, смешиваясь с резким запахом человека, подвергавшего меня танталовым мукам и поднимавшего мое желание на небывалую высоту. Что, как минимум, раздражало.

Я подтянула простыню на колени. Может быть, если я прикроюсь, это подарит мне немного комфорта. Он прошел через комнату и предложил мне дешевую белую кружку.

— Черный кофе, тошнотворно сладкий.

— Спасибо, — я взяла предложенную кружку, мои пальцы ненадолго прикоснулись к его, отчего по руке словно пробежал разряд тока. — А где мы собственно?

Он отступил назад и сел на другую кровать. Хотя его движения были обычными, я почувствовала в нем внезапное напряжение. Увидела вспышку желания в его глазах.

— Мы в Ньюпорте.

— Где это? Рядом с Орегоном?

Я не плавала так далеко и понятия не имела, где он на самом деле подобрал меня, и поэтому не представляла, где это по отношению к Флоренсу.

— Около пятидесяти миль к северу от Флоренса.

— Значит, мы действительно проехали его? Почему, когда мы туда и направлялись?

— Когда тебя преследуют, всегда безопаснее пройти мимо цели, а затем вернуться к ней, — он сделал глоток, и его взгляд задержался на мне. Эти синие глубины все были на стороже, все еще не доверяли, несмотря на глубоко теплящееся желание. — Ты собираешься объяснить, что вы делали, и как в Игана застрелили?

Я выдохнула. Как бы я не хотела избежать этих воспоминаний, он заслуживает ответа.

— Мы ехали в Мексику…

— В Мексику? — перебил он. — Почему туда?

— У него был дом недалеко от Сан-Лукаса.

Понимание мелькнул в его глазах. Он удивился.

— Вилла Коста-Брава?

Я кивнула.

— Ты знаешь ее?

— Да, — он покачал головой, на лице были очевидны удивление и старая боль. — Это долгая история, но давай просто скажем, что мы просто сбежали из дома, когда были подростками. Продолжай.

— Он хотел проверить, в порядке ли вилла. Он сказал что-то про то, что там его сердце, если не его душа, — боль, что была очевидна и раньше, вышла на первый план, сопровождаясь печалью, что разрывала мое сердце.

— Да, это так. Там похоронена Сайла.

Я подняла брови.

— Сайла?

— Черный дракон, он любил ее.

— Что с ней случилось?

— Как я уже сказал, это долгая история, — в голосе Трея прозвучало столько холода и глубинной горечи, что моя душа содрогнулась. — Продолжай.

Я не хотела. Я хотела бы узнать об Игане — человеке, с которым я провела десять лет в одной постели и о котором так мало знала. Но Трей командным тоном сообщил, что он все равно собирается получить ответы на свои вопросы.

— Они ждали его на Коста-Брава. Ждали нас.

— Кто?

— Ученые. Охотники.

Боль всколыхнулась, и я закрыла глаза. Но воспоминания в этот раз не захотели уходить, и замелькали картины — резкие фотографии прошлого, которые часть меня не хотела помнить. Ярко белый цвет великолепного здания на фоне голубого неба, и бассейн, издалека казавшийся почти океаном. Дымчато-серый камень, окружавший бассейн, его холод под моими босыми ногами. Волны страха, пробежавшие вниз по моему позвоночнику, когда тени задвигались и превратились в наших охотников. Борьба, страх, и огонь — горячий желто-белый огонь — вспыхнул на кончиках пальцев Игана, окружил тех, кто угрожал нам, поглощая их. Моя рука, заключенная в теплую безопасность руки Игана; воспоминания о том, как мы бежали к океану и его манящей безопасности. Резкое эхо выстрелов. Ожог от пули на моем черепе. Мужчина, который выскочил, казалось бы, из ниоткуда прямо перед нами. Затем кровь — густая и темная — разлетевшаяся по хрустальным стенам, растекшаяся по всей поверхности серого камня.

И паника, паника, в которую я ударилась, когда пытался спасти умирающего и защитить себя…

Я глотнула воздух, борясь со слезами, стараясь не помнить, не видеть больше ничего. Я потерла глаза, сказала:

— Они нас ждали. Я не знаю, как или почему, но они нас ждали.

Он наклонился вперед и прикоснулся к моей щеке, поймав слезу, пропущенную мной.

— Почему ученые охотятся на вас? Как они вообще узнали о вашем существовании?

— Потому что мы были их пленниками последние десять лет. Ну, одиннадцать в моем случае.

— Что?!

Мой пристальный взгляд поймал его удивление.

— Иган не сказал тебе?

— У Игана не было много времени, чтобы рассказать мне что-нибудь, — он колебался. — Я думал, что у него странный голос, потому что он далеко. Теперь я точно знаю, почему. Он умирал.

И даже умирая, он думал о других. Связался с Треем, чтобы позаботиться обо мне.

Еще больше слез потекли по моим щекам. Боже, он заслуживал гораздо больше, чем проходящую мимо него жизнь в течение десяти лет.

Я шмыгнула носом, и продолжила:

— Они стреляли в основном по нему. Я не думала, что они захотят убить кого-то из нас, но я ошибалась. Иган боролся. Он… — я снова остановилась, стараясь не думать о тех горящих фигурах, стараясь не помнить запах горелой плоти или то, как они кричали. Пытаясь вспомнить, что они причинили нам с Иганом гораздо больше вреда…

— Сжег? – тихо спросил Трей.

Я кивнула.

— Мы оторвались, но один из них выскочил перед нами и выстрелил Игану в грудь.

— Как ты сбежала?

Я закрыла глаза.

— Я позвала на помощь. Я позвала океан.

И оно ответило, бросаясь на белые стены, уничтожая ярко-красный гибискус, сметая человека, который угрожал нам. А затем океан ушел, оставив меня и Игана нетронутыми.

— Ты позвала океан?

— Он откликается на наш зов, подобно пламени в твоем клане. Большая волна пришла и смела человека, который стрелял в Игана.

Снесла его и увлекла в глубину. Потому что я попросила ее, потому что я позвала. Ученые ничего не знали об этой силе... Они никогда не подозревали, что мы были водой, как воздушные драконы были пламенем. Что же, эта сила помогла нам уйти достаточно далеко от Сан-Лукаса. Но она не спасла Игана.

Теперь ученые знают об этой способности. И они хотят меня. Хотят еще сильнее. Может быть, поэтому я была все еще жива, а Иган был мертв.

У них было только два морских дракона и шесть других огненных драконов для изучения и игр.

— Иган должен был способен пережить выстрел, если бы это не убило его сразу, — сказал Трей.

Я горько улыбнулась.

— За исключением того, что ни один человек — не важно, насколько одаренный, сильный или волшебный – не может пережить, когда его сердце выстрелом разносят в пух и прах.

Трей протянула руку, чтобы коснуться меня, но я отшатнулась.

— Не надо, — сказала я. – Просто не надо…

Я не знаю, почему я это сказала, когда я на самом деле жаждала его прикосновений. Чувство, что если я поддамся прикосновениям, этим все не закончится.

Что я стану зависеть от него, так же, как я зависела от Игана.

Я не могла допустить, чтобы это произошло. Не могла позволить, чтобы кто-то попал в плен или был убит. На моих руках было уже больше чем достаточно крови.

Он опустил руки.

— Ты не доверяешь мне.

Я встретилась с ним взглядом.

— Это не вопрос доверия. Это предположение, что твоя помощь - не самый лучший вариант.

— Иган считал иначе.

— Иган мертв. И люди, которые убили его, все еще там.

Он мгновение изучал меня, затем откинулся назад. Прохладный воздух кружился между нами, посылая озноб по моей и так холодной коже.

— Так ты хочешь, чтобы я ушел? Хочешь сказать, что тебе не нужна моя помощь?

Я заколебалась и посмотрела вниз, на свой кофе. Я не хочу давить на него или использовать больше, чем необходимо, но факт остается фактом, у меня нет ни денег, ни документов, ни транспорта. Я, может быть, смогу плавать по океанам, но ученые, вероятно, будет искать меня там.

Конечно, его бумажник все еще лежал на кровати и он был набит деньгами. Он, наверное, не заметит исчезновение нескольких купюр. Может быть, даже кредитной карты. Но если я украду их и сбегу, он оставит меня в покое. И не важно, что мне нужна помощь, чтобы проникнуть в сейф и получить коды безопасности.

Я снова подняла на него взгляд.

— О чем я беспокоюсь, так это о цене твоей помощи.

Я имел в виду смерть, но огонек в его глазах подсказал, что он размышлял в совершенно другом направлении.

— Ну хорошо, — сказал он. Его взгляд скользил по моему телу; участки, на которых он задерживался, полыхали. — Это мы, вероятно, сможем обсудить, когда у нас будет чуть больше времени.

— Сомневаюсь, — сказала я, пьянея от правды, которую осознавали мы оба, позволяя ей пройти сквозь меня и прогнать ночной холод. — Потому что я не собираюсь делить постель с братом моего любовника.

Я очень многим обязана Игану. Я, может, не любила его, он даже не привлекал меня так же сильно, как его брат, но мы были десять лет вместе. Он был важен для меня. И когда человек важен, то это не подразумевает, что можно прыгать в другую постель, когда тепло его прикосновения по-прежнему живо в моем сознании.

Теплое выражение лица Трея угасло, стоило упомянуть Игана. Он резко встал и посмотрел на часы.

— Нам нужно двигаться. Я хочу убраться отсюда до рассвета.

— До рассвета еще девяносто пять минут.

Он поднял брови.

— А с точностью до секунды?

— Девяносто пять минут, сорок три секунды, если тебе нужно точнее.

Я знала, потому что чувствовала. Чувствовала далекий нарастающий гул в воздухе. Я нахмурилась.

— Воздушные драконы настроены на рассвет и сумерки как и мы, так откуда неверие?

— Можно с уверенностью сказать, что я не среднестатистический дракон. ..

— Пожалуй, ты прав, — пробормотала я, а затем добавила, — ты не можешь чувствовать рассвет, потому что ты драман?

— Да, — в уголках его пухлых губ играло веселье, — и женщина, которая встает перед мчащимся автомобилем, не имеет права считать меня странным.

— Я просто пыталась получить помощь. А ты один из тех, кто не может найти педаль тормоза.

Веселье достигло его глаз, и от их яркого блеска что-то странное произошло с моим дыханием.

— Я не собирался сбивать тебя.

— Уже не важно.

— Важно, — он взял бумажник с края кровати, бросил его поверх сумки, лежавшей в кресле в углу. — Я иду в душ.

— Снова?

Он улыбнулся через плечо.

— Этот будет намного холоднее.

Я улыбнулась. Я, может быть, и сопротивлялась ему, но все равно приятно осознавать, что тепло и желание, что я чувствовала, были взаимным.

Я понаблюдала за его отступлением в ванную, затем мой взгляд вернулся обратно к бумажнику. Конечно, мне нужна его помощь, но мне нужен запасной план на случай, если все пойдет не так — потому что все всегда идет не так. И что мне больше всего нужно, кроме помощи, так это наличные. Без них я не смогу передвигаться самостоятельно.

Я подождала, пока не услышала, как полилась вода и закрылась дверь душа, затем встала на пол и схватила бумажник. Там были четыре кредитные карты, и, по крайней мере, пятьсот баксов, если не больше. Я вытащила кредитную карточку и две сотни баксов и почувствовала себя лишь немного виноватой. Если с Треем все пойдет через задницу, то я буду в состоянии позаботиться о себе день или около того. Когда я бросила бумажник обратно в верхнюю часть сумки, мои пальцы коснулись нейлона поверхности, и знакомое ощущение холода пробежало по кончикам пальцев.

Слегка нахмурившись, я расстегнула молнию сумки и заглянула внутрь. Рядом со стопками одежды лежало кольцо Игана.

Во мне вспыхнул гнев. Вот ублюдок.

Я схватилась за кольцо и сделала шаг в сторону ванной, потом остановилась. Не будет ли лучше и безопаснее, если он не узнает, что я обнаружила кражу? Ни он, ни я не упоминали кольцо после пробуждения, так что, он надеялся, что я о нем забыла. Это означало, что он, не станет проверять его наличие в сумке. Пока я оставалась здесь, во всяком случае.

Я закрыла сумку, затем резко развернулась и пошла обратно к кровати. Поколебавшись мгновение, я спрятала украденные призы внутри второй наволочки. Это не самое безопасное место, но оно не на виду, как остальные.

Сделав это, я села обратно на кровать, медленно потягивала свой кофе, слушая душ и воображая, как вода бежит по поджарому, крепкому телу. Это был отличный способ провести следующие пять минут.

Он вышел несколько минут спустя, его чистый мужской запах заполнял комнату.

—Пойдешь в душ? — спросил он, энергично вытирая волосы.

Я допила последние глотки кофе, потом встала. Его взгляд скользнул вниз по мне, посылая маленькие уколы желания по коже, уже раскалившейся из-за прошлых фантазий.

— Это как просить собаку хочет ли она поваляться в чем-то отвратительном.

— Я знаю, что уже называл тебя неряхой раньше, — он скривился, — но даже я не думаю, что это сравнение подходит.

— Конечно, подходит. Подумай — собака не должна валяться в грязи, но она всегда хочет это сделать.

Веселье тронуло уголки его рта.

— Ты права.

— Как обычно.

Я проскочила мимо него, поддразнивая нас обоих. Я готова поклясться, что под его полотенцем появился бугорок. Слегка улыбаясь, я включила кран и проверила воду рукой, шагнув туда после того, как вода стала теплой.

В течение нескольких минут я не делала ничего, просто стояла, позволяя воде стекать по моей коже. Море, конечно, мой дом, но мы могли выжить и в пресной воде довольно долгое время. Что объясняет, почему существует так много мифов о монстрах в озерах. Во время болезни, а также в такие моменты, как рождение или смерть, спокойная вода древних озер была гораздо более надежным убежищем, чем дикое море.

Конечно, я понятия не имела, как долго мы можем обходиться без воды. Так или иначе, после определенного времени это будет иметь плохие последствия. Конечно, я была заперта одиннадцать лет в научно-исследовательском центре и близко к ней не подходила, и чувствовала себя хорошо, но, нельзя сказать, что это никак не аукнется в будущем.

Мама должна была знать, но кроме мимолетного контакта, когда она сказала мне, что я должна освободиться ради моего отца, я не смогла больше поговорить с ней.

Помыв лицо и волосы маленьким мылом, которое так щедро предоставил отель, я вышла, вытираясь. В ванной не было зубной пасты, не говоря уже о чистой зубной щетке, так что я использовала свой палец, чтобы хоть как-то почистить зубы, затем прополоскала рот водой.

— Так куда нам нужно торопиться в такую рань? — сказала я, когда вернулась в главную комнату.

Там меня ждал сюрприз.

Трей и его сумка исчезли.

Глава 4

Мой взгляд уперся в кровать: на ней лежало две подушки. Они лежали так же? Карточка, кольцо и деньги нетронуты? Теперь, когда Трей ушел, мои украденные сокровища мне понадобятся, как никогда.

Сердце билось в ускоренном темпе. Я подошла к кровати и приподняла вторую подушку. Пальцы нащупали холодный металл и пластик. Облегчение накрыло меня. Вор так торопился уйти, что даже не заметил, что его собственные карманы пусты.

Но он может скоро обнаружить пропажу и вернуться. Его интерес к кольцу значительно больше, чем необходимость соблюдать данные Игану обещания. Из этого следует, что ему я могу доверять не больше, чем тем, кто на меня охотится. Может, он и не желает мне зла, но у него собственные цели, и я не думаю, что он сможет поставить мои интересы выше своих. Мне нужно убираться отсюда.

Я бросила подушку на кровать и подошла к окну. Мигающий синий свет от вывески отеля переплетался с лунным сиянием, заливая парковку. Раньше на парковке стояло три машины. Сейчас осталось две. Вор обзавелся новым транспортным средством.

Я была раздражена, хотя это было вызвано не его побегом. Я не представляла, как мне обезопасить себя, зато теперь не приходилось переживать, что его поймают или убьют ученые. И что раздражало меня больше всего, что он явно задумал побег раньше. Хотя кольцо технически принадлежит ему, он не сможет взять его, не сказав мне. Иган подарил мне это кольцо, а значит, у него нет никаких прав на него.

Но когда такое было, чтобы вор спрашивал, можно ли ему что-то украсть?

И если бы Трей просто попросил кольцо, а не попытался его укрась, отдала бы я ему его?

Скорее всего нет, печально мелькнуло в голове. Во всяком случае, не раньше, чем он мне объяснит, что не так с этим кольцом.

Хорошо, что я обнаружила пропажу вовремя. Я все еще раскрыть секрет кольца самостоятельно.

Но вопрос состоит в том, как я собираюсь защитить кольцо и убедиться в том, что чертов Трей не подберется слишком близко во второй раз? Он был больше, быстрее и сильнее. Если меряться силой, то я и секунды не продержусь. Я не думаю, что он вытворит нечто подобное, но кто знает? Но он точно не нападет со спины, когда я ей повернусь.

Я резко выдохнула.

Нужно выбраться из комнаты. Немедленно.

Я схватила ключи и выглянула за дверь. Ночь была ясной и свежей. Ленивый ветер нес запах океана. Я глубоко вздохнула, и меня окатило возбуждением. После одиннадцати лет разлуки с красотой и силой океанских глубин моя душа ликовала. Я не могла насытиться этим чувством.

Я подошла к регистраторскому столику и повесила ключи, затем обернулась и осмотрела улицу. Во мне нарастало желание добраться до Мэна. Мне необходимо сделать это как можно скорее. Мой отец умирал, и я не знала, сколько еще у него осталось времени.

Именно поэтому мы так рисковали, когда пытались прорваться. Все могло пойти неправильно, нас даже могли убить, а мы ведь оставили детей без защиты.

Но у меня не было выбора. Папа был огненным драконом. Его смерть придет на рассвете, как это случилось с Иганом, и если некому будет помолиться за него, чтобы проводить, его душа затеряется между этим миром и вечным землями.

У папы никого, кроме меня и мамы, не осталось. Он никогда не вспоминал о своей семье, и я никогда даже фотографий не видела. Это выглядело так, как будто произошло что-то очень плохое. Что-то, что он не хотел или даже отказывался вспоминать, или делиться этим с окружающими. Все, что я знала, сводилось к следующему: он американец, вырос где-то возле Лас-Вегаса, у него есть жуткий шрамы (пересекающий всю левую руку и ногу так, как будто кто-то пытался их мелко покрошить большим ножом). Вот и все.

Именно поэтому мама хотела, чтобы пошла я, а не попыталась немедленно освободить себя и остальных. Она не хотела бы, чтобы папа умер в одиночестве.

Но она вполне могла обречь себя на одинокую смерть и вечное скитание между миром живых мертвых. Она тоже умирала.

Я смахнула слезы и постаралась не думать о несправедливости всего этого. У меня не было выбора: мне суждено потерять обоих родителей. Единственное что мне оставалось – это по возможности облегчить их смерть.

Но сейчас, когда Флорида была так близко, ехать в Мэн просто нецелесообразно. Нам – мне – нужны эти коды. Я ведь обещала маленькой Карле и остальным, что приду и освобожу их, чего бы мне это не стоило. Защищать их остался Джейс, но пятнадцатилетний мальчик просто не сможет долго справляться с такой миссией.

Я даже не представляла, где во Флоренсе может жить мать Марстена. Мы знали только, что она и его брат финансировали исследования и состояли членами правления. Нам точно не было известно, знала ли она обо всем, что происходит на самом деле. Марстен был осторожным человеком. Если бы что-то основательно пошло не так в исследованиях, то он все еще имел бы возможность добраться до накопленной информации. И мы очень надеялись, что информационной безопасностью он тоже обеспокоился.

Я очень сильно надеялась, что мне повезет, и номер мамы Марстена будет в телефонном справочнике. Ну а если нет, у меня есть план «Б». Точнее, он у меня будет, когда я его придумаю.

Я смотрела в темноту. Сначала я должна побеспокоиться о кольце. Я знала только одно место, где оно будет в безопасности.

Океан.

Я посмотрела на начало улицы. Оттуда ехала машина. Не думаю, что это Трей, но я все равно бросилась бежать. Пересекла парковку и забежала на соседнюю улицу. У обочины росли деревья. Из-за их крон на тротуар падал слабый рассеянный свет, создавая тени. В листьях гулял мягкий, пахнущий океаном ветер.

Свет фар промелькнул позади. Я прыгнула за ближайшую изгородь и влетела в какой-то колючий куст. Свет фар стал ближе, дыхание перехватило. Машина проехала дальше.

Волна облегчения затопила меня. Я тряхнула головой, чтобы прояснить мысли. Вот сижу я в предынфарктном состоянии от мысли, что меня поймает вор, в то время как где-то там на меня охотятся жуткие подонки. Это их я должна бояться, а не какого-то дурацкого вора, которого не заботит никто, кроме него самого.

Я сунула наличные и карточку в карман брюк, застегнула его, потом перелезла через изгородь обратно и побежала вниз по улице, к океану.

Если я хочу, чтобы дело выгорело, я должна оказаться там к рассвету.

Я продолжала бежать. Несмотря на годы заключения я сохранила форму. Но когда на горизонте показалась голубая полоска горизонта, дыхание сильно сбилось. Я перешла на шаг, когда дома сменились на старинные здания и магазины. Перешла на другую улицу, вымощенною чем-то вроде булыжников и увидела арку входа на Пляж Най. Старомодные фонари освещали дорогу до самого пляжа, булыжники поблескивали в их свете. Я пошла туда, то ныряя, то выныривая из света фонарей. Я не слышала ничего, кроме звуков океана: дыхание ветра, надрывные крики чаек и шипение волн, омывающих песок. Мой пульс ускорился в такт быстрым шагам.

Не было ни одной припаркованной машины, ни души на берегу. Рассвет еще не потревожил тьму. Я была уверена в том, что когда он придет, на этом пляже я буду уже не одна.

Я перепрыгнула через забор парковки и спрыгнула на песок. Песок под пальцами ног был прохладным, рассыпчатым и хрупким. Я с наслаждением подогнула пальцы ног, но океан и дело, приведшее меня сюда, не давали мне расслабиться до конца.

Гул рассвета зазвучал в воздухе. Его энергия ярким светом танцевала на моей коже. Сумасшедшее покалывание изгоняло холод с моей кожи.

Я переместила взгляд на горизонт. Ночь все еще не сдала свои позиции, но это ненадолго. К этому времени мне необходимо быть в воде.

Я быстро разделась, бросая одежду подальше от воды. Мои ноги шлепали по мокрому песку, едва оставляя следы. Пена омыла пальцы ног. Я зашла поглубже в воду.

Гул энергии наполнил воздух ритмичной пульсацией, чувствительно омывая кожу. Океан омывал бедра, холод воды резко контрастировал с теплом, разлитым в воздухе. Это было своеобразным приветствием. Когда нежные волны начали омывать мои ягодицы, я остановилась и стала ждать.

На горизонте золотые лучи разрезали полог тьмы. Напряжение энергии начало расти, постепенно достигая кульминации, когда всполохи желтого и красного расчертили небо. Когда напряжение достигло пика, а воздух ожил от песни сил нового дня, я подняла левую руку в воздух с лежащим в ладони кольцом и сжала пальцы в кулак.

— Я взываю к богам моря.

Слова наполнялись энергией, укрепляясь ей и формируясь от нее, становясь силой и красотой. Уверенностью. Вода забурлила вокруг меня, натиск волн сливался с давлением энергии в воздухе, создавая единый поток. Капельки воды поднялись в воздух, сверкая в лучах света как бриллианты.

— Я взываю к моим братьям - глубинам и темным водам, к моим сестрам - быстрым ручейкам.

Еще больше энергии вылилось в воздух. Она наполняла воздух звучанием басов, напоминая о бесконечных холодных просторах. Эти звуки проникали в меня, наполняя и захлестывая так, как тепло дня никогда не смогло бы.

Капельки воды начали собираться в настоящий поток, блестящий и подвижный, танцующий с морскими глубинами. Я раскрыла ладонь, предлагая кольцо. В рассветном зареве рубиновый глаз кольца поблескивал алыми сполохами, напоминая каплю крови.

— Сохраните кольцо в безопасности. Сделайте так, чтобы его не смогли отыскать. Схороните его в самой темной и недоступной глубине, чтобы ни человек, ни животное, ни рыба не смогли до него добраться, пока я не попрошу его обратно.

Серебряная вспышка коснулась ладони, теплый поцелуй воды, и кольца не стало.

— Спасибо, — только и смогла прошептать я. Хотя мои слова и были лишь шепотом, они продолжали звучать, медленно растворяясь вслед уходящей ночи и потоку энергии. Их приняли и признали, что было понятно по вспышкам искорок в воде. Я опустила руку. Водяная струя сделала последний виток и пропала.

Рассвет победил ночь. Жужжание энергии угасло как и вибрации воды. Остались обычные волны, омывающие ноги и ягодицы, охлаждающие кожу.

Я почувствовала себя странно опустошенной.

Я вздохнула, повернулась и побрела из воды на берег. У самой кромки воды я остановилась, позволяя пене щекотать мои пальцы ног, пока я осматривалась по сторонам. Как же я доберусь отсюда до Флоренса?

Я могла бы арендовать машину, но для этого нужен документ, удостоверяющий личность, а у меня есть только кредитка Трея. Украсть машину тоже вариант, но надо найти машину с ключами в зажигании. В отличие от Трея я не вор. Кроме тех случаев, когда мне срочно понадобились одежда и столь необходимая наличка.

Итак, у меня оставался только вариант с общественным транспортом. Автобус?

Я разглядывала пляжные домики. Я здесь ничего не знаю, то логично было бы спросить у местных самый короткий путь до Флоренса. Ряд магазинов стоял на кольцевой дороге. Там должны быть кафе или ресторан, или что-то типа того, если конечно упаковки и контейнеры стоят там не просто так. Я не знала, когда откроются магазины, и откроются ли они сегодня вообще, потому что время в заключении текло сплошным потоком: дни и ночи сменяли друг друга и сливались в одно пятно, так что я не представляла, какой сегодня день. Стоило спросить продавца, куда мне пойти. Или можно остановить местного на улице. А персонал кафе и ресторанов, особенно с такой текучкой туристов, как правило, давно привыкли к таким вопросам.

Я оделась и пошла по песку к ограждению, перебралась на кольцевую дорогу. И обнаружила, что стоянка уже не была пустой. По середине припарковалась темная машина. Прислонившись к машине, стоял Трей, скрестив руки и излучая сексуальность.

Я остановилась.

— Какой сегодня день?

Он приподнял бровь.

— И что, никаких обвинений? Даже гнев не будешь изображать?

— Это поможет мне получить ответ?

— Скорее всего нет. Сегодня четверг.

—А, — по крайней мере, если понадобиться, я смогу найти автобус. — Зачем вернулся?

— Обнаружил, что мой кошелек обчистили.

— Как?

— Заехал на заправку и обнаружил отсутствие кредиток и наличных. Дальнейшее расследование показало, что кольца тоже нет.

— Ты поэтому вернулся? За кольцом?

— Да, — он коротко мне улыбнулся, а мой пульс пустился вскачь. — Милая, я бы хотел остаться и разобраться с твоими… — он остановился, медленно скользя горячим взглядом по моему телу. От его взгляда по мне пробежали мурашки удовольствия, и в душе разлилось приятное тепло, — … «проблемами», но у меня есть дела, которые не терпят отлагательств.

— Но ты же обещал Игану!

Наши взгляды встретились. Его синие глаза по-прежнему были холодны, но этот холод был разбавлен каплей сожаления, странно переплетенного с решимостью.

— Игану я ничего не обещал. Я только согласился встретиться с ним во Флоренсе.

— Так зачем ты предлагал мне свою помощь, если помогать не собирался?

— Часть образа, милая. Просто игра. Ты же хочешь сказать мне, где сейчас кольцо?

Я застыла, осмысливая полученную информацию, что-то стояло за его словами. Что-то более глубокое и темное.

— Нет, потому что я не имею никакого представления, где сейчас находится кольцо.

— А чем же ты занималась в водах Тихого океана?

— С океаном разговаривала. И это, по крайней мере, не ложь.

В его глазах мелькнула искра веселья.

— Можешь верить, можешь нет, но я не сказал тебе ни слова лжи.

Может и нет, но это не имеет никакого значения. Иган верил, что он мне поможет, а Трей не разубедил его. А я считаю, что это так же плохо, как ложь и воровство.

Конечно, у меня у самой рыльце в пуху. Я украла одежду и деньги у совершенно незнакомого человека.

— После смерти Игана я поклялась вернуть кольцо его законному владельцу. А ты ведь таковым не являешься?

Он фыркнул.

— Нет, мы, полукровки, не имеем на него никаких прав. Но оно мне все равно необходимо.

— Зачем?

Он колебался.

— Я заключил сделку с отцом. Если я принесу ему кольцо, он даст мне необходимую информацию.

— Это должно быть очень ценная информация, если ты согласен обменять кольцо своего брата на нее.

— Для Игана кольцо не имело никакой особой ценности, — его голос звенел от досады. — Он ценил только его предназначение.

— Тогда все понятно.

— Вовсе нет, — он пренебрежительно махнул рукой. — Оно имеет политический и исторический вес, но сейчас не об этом. Дестини, отдай мне кольцо.

— Извини. Не могу.

Он расцепил руки и шагнул ко мне. В ту же секунду маленькая искорка тепла в его глазах погасла окончательно. На меня смотрел дракон. Передо мной стоял незнакомец – очень опасный незнакомец.

Это был не просто опасный вор и даже не человек, который навел на меня дуло пистолета. Это был кто-то абсолютно новый. Это был человек, которого не волнует, чем или кем придется пожертвовать, чтобы достичь цели.

И я не понимала, почему Иган просил его о защите.

— Отдай мне кольцо, Дестини, - повторил он.

Я вздернул подбородок, показная бравада придала мне немного сил, хотя я и понимала, что человеку, стоящему напротив, на это глубоко наплевать.

— Не могу.

— Почему? Что ты с ним сделала?

— Я оставила его в безопасности. В месте, где никто не сможет до него добраться.

— Ты отдала его одному из своих людей в океане?

У меня не было знакомых людей в океане. Мамина родня стала фактически чужой, когда мы уехали из Шотландии. Но я не стала разубеждать его. Контроль, который мы, морские драконы, имели над океаном, да и над любой водой вообще, был чем-то вроде хорошо хранимого секрета. До Коста-Брава он точно был таковым.

Черт, в старых легендах мы часто нападали на корабли с помощью физической силы. Это, скорее всего, были старые драконы, которые любили крушить и громить судна, прежде чем их разграбить. Но большинству это не нужно. Зачем, если вода может затопить корабль за нас.

Трей приблизился еще на шаг. Ледяная стужа в глазах, напряженность в движениях свидетельствовала о с трудом сдерживаемом гневе. Я должна была бы испугаться. Очень испугаться.

Часть меня, большая часть, точно была напугана. Пока он не подошел ко мне на расстояние двух вытянутых рук, и меня не окатило острым и будоражащим мужским ароматом. Он заставил пробудиться мои чувства, а тело начало гореть.

Я скрестила руки, пытаясь подавить внезапный порыв сократить расстояние между нами, ощутить его руки на теле, распробовать эти суровые, но несомненно чувственные губы. Думай об Игане, напомнила себе строго. Он заслужил, чтобы его оплакивали какое-то время.

Но проблема в том, что та часть меня, которая жаждала Трея, не слушала.

Если бы я знала, как подавить это чувство. Я никогда не говорила с мамой о любви и реальных жизненных проблемах и потому не знала на что это похоже – встретить пару, предназначенную тебе судьбой. Я говорила с папой, но он мог привести только свои личные примеры и опыт как мужчина и воздушный дракон.

И между воздушными драконами и их водяными собратьями разница гораздо существеннее, чем различие в подчиненном элементе. Наше общество было преимущественно матриархальным, и женщина решала, когда и с кем сможет зачать ребенка. И я не знала, должна ли женщина быть девственницей до образования пары, или ей позволено придаваться плотским утехам с другими. Не знаю, как может повлиять то, что я полукровка на мою половую жизнь и изменения в моей ДНК. Разумеется, я не забеременела за десять лет проживания с Иганом, что говорит о том, что я больше мамина, чем папина дочка, но может быть то, что я не была девственницей, но и не забеременела, результаты мутаций во мне?

Смогу ли я продолжить род? И существует ли пара для меня?

Я не знала.

И если я не вытащу маму из того места, то никогда не узнаю.

— Дестини, ты отдала кольцо кому-то?

Я недолго посмотрела на него и кивнула. Это была почти правда, а он все равно ничего не сможет сделать. Рассветная пора прошла, а значит и я не способна достать кольцо. Конечно, это не последний рассвет, но, не зная всей правды, он не сможет решить эту проблему.

— Оно вне моей досягаемости и контроля еще как минимум пару дней.

Он тихо выругался и пригладил волосы рукой.

— Черт! Кто тебе дал право распоряжаться кольцом?

— Я имею право защищать собственное имущество. Иган оставил кольцо мне, — я лгала, но он об этом не знал. — И я пока не вижу причин отдавать его кому-либо.

Он что-то прошипел и отвернулся, поставил руки в боки и поднял голову вверх. Как будто ему приятнее смотреть на утреннее небо, чем на меня.

Мой взгляд уперся в его кожаную куртку. У него были широкие плечи, хорошо развитая фигура. Джинсы обтягивали ягодицы так, как наверное и задумывали это боги. Но со спины он был очень сильно похож на Игана. В моей душе вспыхнула скорбь, смешиваясь с чувством вины.

Я сильно задолжала его брату.

— А если я предложу сделку?

Он обернулся. Дикий и опасный чужак в его глазах уступил место холодному человеку. Конечно, если дракона можно назвать человеком.

— И в чем же она будет состоять?

— Ты поможешь добыть мне секретные коды…

— Какие секретные коды? — он нахмурился.

— Коды доступа Лох-Несского Исследовательского Центра, где нас держали в плену.

Он нахмурился еще сильнее.

— Зачем они тебе?

— Моя мама, как и дети, все еще там, а я пообещала вернуться и вытащить их. И собираюсь сдержать слово, чего бы мне это ни стоило.

Он рассматривал меня с минуту, потом сказал:

— Очень смело с твоей стороны.

— Скорее очень глупо, — пробормотала я. — Когда мы получим коды, было бы неплохо, чтобы ты помог мне добраться до Мэна. Как раз пройдет достаточно времени, и я смогу вызвать кольцо и отдать его тебе. Это даст тебе возможность в самые короткие сроки получить кольцо, а я получу защиту, как того и хотел Иган.

— А что в Мэне такого важного?

— Мой папа. Он умирает.

— Сожалею.

— Я тоже, — но я была очень зла: на ученых, которые так надолго разлучили меня с ним, и в первую очередь на себя, за то, что так глупо его оставила. — Так что насчет сделки?

— Я думаю, что на таких условиях она вполне приемлема, — его взгляд встретился с моим, и мое сердце пропустило удар. И я не уверена, что было тому причиной: жар, который возник между нами или искра интереса ко мне дракона, полыхнувшая в глубине его глаз. — Но должен предупредить, что если ты принимаешь меня за дурака и рассчитываешь предать, то ты еще об этом пожалеешь.

— У меня за жизнь накопилось слишком много причин для сожаления, Трей. И добавлять еще одну я не собираюсь.

— Замечательно. Тогда с чего начнем?

— Флоренс, - сказала я и подошла к машине со стороны пассажирской двери. Автомобиль издал гудок и полыхнул фарами. Мне было интересно, откуда он достал ключи. Потом решила, что не хочу этого знать, открыла дверь и залезла в машину.

— И у кого же ты планируешь украсть коды?

— У Луизы Марстен, матери Доктора Джеймса Мастерсена — основателя Лох-Несского Исследовательского Центра и главного мучителя всех тамошних драконов.

Он завел машину и выехал со стоянки.

— Скольких таких, как ты, там?

— Трех взрослых и шесть детей, самому младшему семь лет.

— Семь? Ублюдки. Что они там с вами делали?

Я фыркнула.

— Что ученые во всем мире обычнее делают с недавно открытым видом животных?

— Ну мы же не животные…

— В их понимании мы животные, потому что превращаемся в монстров, которых в принципе не должно существовать, — я потерла руки, пытаясь отогнать внезапно пробравший меня холод. — Они колют, они бьют, они изучают, они разрезают. Заставляют нас прыгать через кольцо и хотят, чтобы мы были довольны происходящим.

— Но мы, как ты сказала, можем превращаться в монстров. Почему вы не превратились и не сбежали?

— Потому, что многие годы мы даже не подозревали, что нас накачивали наркотиками.

— Вы должны были уничтожить их, когда был такой шанс.

— Мы не смогли. Нам едва удалось сбежать. И то, только потому, что они боролись с огнем, который забрал жизнь одного из их людей и чуть не отнял наши.

Я смотрела вдаль, наблюдая за тем, как офисные здания, магазины и дома оживают, как для людей начинается новый день. Душу затопила тоска. Слишком долго в моей жизни были только белые стены и яркий свет ламп. И воздух, такой холодный, что от него синела кожа. Конечно, для меня и мамы это не было такой уж проблемой, но вот воздушным драконам приходилось тяжело. Ученые довольно скоро открыли, что холод сковывает их движения, сдерживает огонь и делает их очень пассивными. И это создавало Игану массу проблем. Но для детей пережить такое еще тяжелее, особенно для Карли. Маленький коричневый дракончик стал первым схваченным малышом, и сейчас она оставалась самой маленькой – ее схватили в 3, и сейчас ей 7.

Иган первый догадался, что холод ее убивает. Это он настоял, чтобы температуру в ее жилой комнате и в общих комнатах повысили. Я до сих пор не понимаю, почему ученые его послушались. Может, они просто не хотели терять единственную женскую особь воздушного дракона. Примерно в это же время они повысили выдаваемую нам дозировку наркотиков до такого уровня, что мы начали ощущать их на вкус.

После этого мы занялись составлением плана побега.

Но наши планы слишком долго не приносили плодов, думала я, пока мой взгляд медленно скользил по домам, освещенным теплым светом. Боже, мы так долго были лишены простого ощущения дома, места, где ты в кругу семьи. Меня поймали из-за глупой ошибки, Игана из-за небрежности, но большинство детей поймали в те магические, мистические часы предрассветного сумрака, когда молодые воздушные драконы осваивали воздушную энергию, доверяя первым сполохам неба сокрыть их, пока они пытаются стать мастерами ветра. Они были легкой добычей для опытных охотников, которые таились в небе в ожидании маленького дракона, который случайно отобьется от стаи.

Но зачем забирать трехлетнего ребенка? Охотники, которые делают просто ужасные вещи: не просто придают своих, а но и разделяют семьи, ради жажды наживы – отвратительны мне. Они вызывают у меня даже больше отвращения, чем ученые.

В конце концов, мы выманили одного из них в Сант-Лукас. Из чего следует, что один-два охотника сели мне на хвост. Ну, это те, о которых я знаю.

Я перевела взгляд с обочины дороги на Трея. Золотистые лучи рассветного солнца пробивались сквозь ветровое стекло, омывая его лицо, заставляя щетинки на подбородке сверкать, словно расплавленное золото.

И должна сказать, однодневная щетина ему шла и делала еще сексуальнее.

— Расскажи мне об этом кольце, — эта просьба была продиктована больше стремлением отвлечься от накатившего желания, чем реальным желанием узнать историю кольца.

Он пожал плечами.

— Если коротко, это кольцо – королевская регалия власти, и оно принадлежало Игану по праву рождения.

— Почему?

Он глянул в зеркало заднего вида.

— Наш отец был королем нашего клана, а Иган – первый чистокровный сын. Поэтому, он был наследником семейного состояния.

— А трон?

— В перспективе, — он бросил взгляд на меня. — Я удивлен, что он тебе не рассказал.

— Не рассказал. Он сказал, что прошлое больше не имеет значения, — я задумалась. — Ведь в этом как-то замешана некая Сайла?

— Точно, — хотя голос его был плоским, совершенно неэмоциональным, меня окатило горячей волной его гнева…

— Что с ней случилось?

— С ней случился мой отец.

— Он разлучил их?

— Он убил ее.

— Что? — я пораженно уставилась на него. — Почему?

— Внимание моего отца всегда было приковано к призу побольше. Сайла была черным драконом без роду и племени, а потому не могла повысить престиж клана и положение в обществе драконов, следовательно, была в его глазах бесполезна.

— Он ее убил за то, что у нее не было полезных связей?

— Боюсь, что так.

О Боже…

— По-моему, твой отец был гребаным ублюдком.

Он тихо фыркнул.

— Это еще мягко сказано.

Неудивительно, что Иган не хотел говорить о прошлом. Неудивительно, что он потерял смысл жизни, пока не начал заботиться о детях. Он потерял любимую женщину, закрылся в себе и очерствел.

Все, что я о нем знала, теперь обретало смысл. Я резко выдохнула и спросила:

—И какое место ты занимал в этом обществе?

— Я? Я был ненужным молодняком, — его тон был дразнящим.

Мои брови поползли вверх.

—Ты не похож на ненужного.

Он посмотрел на меня. Изумление светилось в его голубых глазах.

— И на кого же я тогда похож?

— Ты замкнутый. И злой.

— Злой, да. Уж поверь мне.

— Это другая злость. Скорее мстительная, чем злость «весь-мир-мне-обязан».

Он улыбнулся, и мои гормоны вновь взбунтовались.

— А ты легко судишь о людях, которых едва знаешь, — он снова бросил взгляд на зеркало заднего вида. — Расскажи мне, как вы с Иганом встретились.

— Я тебе уже рассказывала. В клетке в исследовательском центре.

— И они насильно заставляли вас размножаться?

— Никто нас не заставлял, но и выбора особого у нас тоже не было. Нам предоставляли на выбор: либо самец, либо искусственное оплодотворение. Но все их попытки за много лет не принесли ни одного положительного результата.

И не принесут, потому что они просто не понимают суть водных драконов. Они могут подсадить мне оплодотворенное яйцо, но оно не приживется в матке, просто не сможет нормально развиваться.

— Как я понимаю, они хотели, что бы ты родила?

— М-да.

— Иган не был твоей парой, этого бы не произошло.

Я подняла одну бровь.

— Ты очень хорошо осведомлен.

Он улыбнулся.

— Ты бы не реагировала на меня так сильно, если бы Иган был твоей парой. К тому же, его парой была Сайла.

— О Боже, удивляюсь, как он не убил своего отца, — будь я на его месте, я бы так и поступила. — Когда самка водного дракона беременна, она может приказывать партнеру. У воздушных драконов так же?

Он выглядел сильно удивленным.

— Нет, это право принадлежит только мужчинам.

— А когда самец воздушного дракона обретает пару, сохраняет ли он верность ей?

Он посмотрел на меня. Его губы начали растягиваться в удивленной улыбке.

— Что за вопросы? Неужели нашла себе потенциального партнера?

Я покраснела и попыталась спрятаться от его вопрошающего взгляда.

— Нет. Но Иган о таком не стал бы говорить, а мне больше не у кого спросить.

— А, — он посмотрел на дорогу, затем сказал: — Обычно все зависит от того, принимают ли они свою пару. Если да, то они хранят друг другу верность. Если нет, то не хранят. Мой отец как раз был из последних: он абсолютно не заботился о своей истинной паре и спал с кем хотел, — он посмотрел на меня. Его бровь приподнялась. — А как это происходит у водных драконов?

— Не знаю. Маму схватили, когда я была еще очень маленькой, и мы с папой остались одни. Я очень сильно люблю папу, но о таких вещах он не мог рассказать мне ничего стоящего. И он не поощрял мои исследовательские изыскания на этом поприще, когда я повзрослела. Да я и не стремилась. Большую часть своей жизни я скрывала свою сущность: я притворялась человеком, хотя даже близко им не была. У меня были друзья, но я всех держала на расстоянии. Были парни-друзья, но я ни с кем не встречалась. А какова предыстория твоего рождения? Твой папа специально зачал ребенка с человеком?

— Не специально. Он был сильно пьян, а мама была просто теплым телом, которое ему было нужно, — он пожал плечами, пытаясь казаться равнодушным, но я чувствовала его гнев в глубине. — Союз дракона и человека почти всегда приводит к беременности, даже если мужчина этого не желает. Никто не знает, почему так происходит.

— Так почему тогда драконы так часто спят с людьми?

— Потому что могут. Все очень просто, — он опять посмотрел в зеркало заднего вида, — давным-давно, нас, драманов, убивали при рождении.

— Зачем?

— Чтобы сохранять чистоту господствующей расы, — в его голосе была насмешка. — Только в последние пятьдесят лет Совет официально объявил такие действия незаконными.

Мои брови поползли вверх.

— Существует Совет драконов?

Он кивнул.

— Он состоит из королей тринадцати главных кланов. Они принимают законы и решают возникающие проблемы.

— Так они следят, чтобы драконы не были обнаружены людьми?

— В основном.

— Так почему никто ничего не сделал с Мастерсеном?

— Они могут даже не догадываться о его существовании. Совет занимается только проблемами, возникшими на нашем континенте, насколько я знаю.

Что ж, если и существует Европейский совет, они выполняют свою работу из рук вон плохо.

Он глянул в зеркало заднего вида еще раз и что-то в том, как он это сделал, пробудило во мне беспокойство.

— Что-то случилось?

— По-моему, нас преследуют. Не смотри, — сказал он как раз, когда я собиралась это сделать.

— Копы?

— Не-а.

Беспокойство переросло в страх.

— Они выглядят официально?

— Трудно сказать.

Я опустила солнцезащитный козырек и посмотрела в зеркало. Несколько секунд у меня ушло на то, чтобы повернуть козырек с зеркалом так, чтобы было видно дорогу за нами, но в результате я увидела позади большую черную машину.

И даже если я не смогла рассмотреть лица водителя и пассажиров, я знала, кто они.

Охотники.

Глава 5

Вспыхнул страх, не давая дышать и отнимая силы. Всё, что я могла делать, это смотреть на машину с людьми, которые убили Игана, которые убили бы меня, если бы я доставляла им слишком много неприятностей.

И я думала лишь о том, как сбежать. Хотя я не могла ни двигаться, ни даже говорить. Из-за охотников, из-за людей, которые так много отняли у меня в жизни, я в страхе застыла на сидении.

Я не могла позволить им поймать меня. Не в этот раз. Не тогда, когда мне надо сделать так много.

— Дестини? — голос Трея показался мне очень далеким.

Я глотала воздух и пыталась обуздать волны паники.

— Жми на газ, – в моем голосе прозвучала дрожь. — Вытащи нас отсюда.

— В ту же минуту, как я ускорюсь, люди в машине будут знать, что мы их заметили. Ситуация может закончиться намного хуже, чем она уже есть.

— Ситуация все равно будет в конечном итоге гораздо хуже, — мне пришлось ухватиться за дверь, чтобы подавить желание сделать сиденье пониже. — Они знали, что я здесь, иначе не стали бы нас преследовать.

Трей бросил на меня взгляд.

— Ты знаешь людей в машине?

— Лично? Нет. Но я знаю, кто они. И я знаю, как далеко они готовы пойти. Мы должны избавиться от них. Немедленно.

Последнее слово прозвучало на грани паники, которую Трей проигнорировал:

— Так кто же они?

— Они — люди, которые застрелили Игана. Они охотники-драконы. И ученые должны быть где-то рядом. Они всегда рядом.

Он тихо выругался.

— Послушай, нам нужно выбраться отсюда, — настаивала я. – Нам нужно оторваться от них.

— Ладно-ладно.

— И пока мы еще находимся в жилом районе. Они охотятся стаями. Они всегда охотятся стаями. Где-то должна быть еще одна машина.

— Ты говоришь о них, как о животных, — пробормотал он. Но тем не менее нажал на акселератор, и машина набрала скорость.

Не резко, не достаточно, чтобы заметить сразу, но достаточно, чтобы расслабить мои нервы.

Я посмотрела в карманное зеркальце. Большая черная машина по-прежнему не отставала от нас.

— Их автомобиль кажется быстрее, чем наш.

— Так и есть.

— Тогда что же мы будем делать, если не сможем убежать от них?

— Перехитрим их. Как насчет завтрака?

Я моргнула.

— Ты не можешь остановиться и завтракать в такое время!

— Скажи мне, где в Книге правил это написано, и я подчинюсь.

— Но...

— Я не просто так называюсь бродячим вором, так что просто доверься мне. Я знаю пару трюков, чтобы скрыться от людей.

Выражение его лица и голос, возможно и были спокойными, но во взгляде, который он бросил в мою сторону, не было ничего подобного. Это был опасный, голодный самец. Тепло скользнуло по моей коже вместе с приливом желания.

— Что? – У меня вдруг перехватило дыхание.

— Время использовать твое очарование, данное Богом и родителями.

— Что ты подразумеваешь под «очарованием»?

— Сексуальное тело, конечно, — когда он произнес эти слова, его взгляд спустился ниже, заставляя мое сердце в смятении забиться чаще. Это чертовски хорошо изгоняло страх.

— Для чего? – я произнесла вопрос задыхаясь, и в уголках его глаз вспыхнуло удивление.

— Потискаешься.

— Я не тискаюсь с тобой. – Хотя и хотела бы. Господь знает, как хотела бы.

— Не со мной. С поваром.

— Что? – почему я никогда не успевала за мыслями этого мужчины.

— Впереди закусочная с бургерами, мы возле нее притормозим.

— Откуда ты знаешь, что там закусочная?

— Потому что я здесь сегодня уже побывал. Всегда изучаю местность.

— Когда планируешь дельце?

Он удивленно посмотрел на меня, не отрицая, но и не подтверждая мои предположения.

— Местечко открыто двадцать четыре часа. Сейчас смена одного человека, он и повар и официант. Ты собираешься очаровать его так, что он из штанов выпрыгнет.

— Ну уж нет.

— Да, собираешься. Ты собираешься заставить этого мужчину хотеть тебя так сильно, чтобы потащить в свой грузовик.

— А ты разукрасишь лицо и захватишь вышеуказанный грузовик?

— Точно.

— Должна сообщить, что я не очень довольна этим планом.

— Хорошо, но если у тебя нет плана получше, мы будем следовать этому.

— Люди в преследующем нас автомобиле заметят, что мы уехали на грузовике.

— У автомобиля за нами, к несчастью, к тому времени будут спущены два колеса.

— Почему не все четыре?

— Четыре сложнее, и это повышает шанс, что нас поймают.

Я пристально смотрела на него с минуту, потом скрестила руки. Но один взгляд в зеркало лишил меня выбора

Я вздохнула.

— Как выглядит этот повар?

— Как повар.

— Я не буду тискаться похотливым старикашкой?

— Лучше, чтобы это был я?

Нет. Пусть лучше это будет кто-нибудь другой.

Рядом с закусочной была заправка, но паутина на бензонасосах указывала на то, что ими редко пользовались. Здание закусочной оказалось кирпичным, и трудно было сказать, какого оно цвета из-за грязи, годами покрывшей его. Большие окна были украшены Рождественскими огнями, весело сверкавшими в лучах утреннего солнца, и огромная вывеска с бургером висевшая у входа, время от времени вспыхивала огоньками.

Бургер на вывеске выглядел не более привлекательным, чем само место.

Я фыркнула.

— Мне все еще не нравится этот план.

— Милая, у нас нет выбора. Они сзади.

Мой взгляд скользнул по зеркалу. Черная машина остановилась на обочине дороги.

Замечательно. Просто замечательно. Я отстегнула ремень и подчинилась неизбежному.

— Ладно, давай покончим с этим.

Мы вылезли из машины и подошли к двери.

Все время я чувствовала покалывание в шее, едва сдерживаясь, чтобы не побежать.

Они наблюдали.

Они всегда наблюдали.

Неважно, что Иган или я или дети делали, они были там. Они и их Марстен.

Я вздрогнула, и слегка подпрыгнула, когда рука Трея коснулась моей спины.

— Ну-ну, — сказал он, направляя меня через дверь.

Небольшой колокольчик прозвенел, когда Трей закрыл дверь, и голос из глубины здания крикнул.

— Секундочку, сладкие.

Я приподняла брови и взглянула на Трея.

— Это самый по-женски звучащий мужской голос, который я когда-либо слышала.

Он нахмурился.

— Так и есть.

— Может один великий комбинатор ошибся?

— Я не ошибаюсь, милая.

— Назовешь меня так еще раз, и я потопчусь по твоим ногам.

Он посмотрел вниз.

— Голые ноги против ботинок. Не о чем беспокоиться.

— Ты, видимо, не слишком хорошо рассмотрел мои ноги.

Он моргнул.

— Наверняка нет. Есть более приятные вещи для взгляда, чем пальцы ног.

Раздалось эхо шагов, будто кто-то шел из холла к нам. Несколько секунд спустя немолодая женщина с седыми волосами и веселой улыбкой появилась за стойкой.

— Что я могу предложить вам, молодые люди?

— Старый Гарри здесь? – спросил Трей.

— Нет. Этот ублюдок уволен месяц назад за ограбление кассы. Сейчас тут мы с Френком.

— План соблазна не сработает, — пробормотала я бодро.

— Вы делаете обычные завтраки? – сказал Трей, беря меня под локоть и ведя к столу у окна.

— Зависит от того, что ты имеешь в виду под «обычным», — ответила она. — Мы делаем блины, вафли, бекон и яйца.

— Один блин, один бекон, яйца и два кофе.

— Блин лучше для тебя, приятель, — сказала я, наблюдая как женщина отправилась обратно на кухню. — Иначе могу сказать что-нибудь обидное.

— Ты не ешь сладкого?

— Нет, когда дело доходит до завтрака, — я скользнула за стол спиной к черной машине.

— Как насчет того, чтобы поделиться едой? — Он сел на сиденье напротив и скрестив руки, спокойно смотрел в окно. — Там трое мужчин машине.

— Трое? – я задрожала. — Там, вероятно, два охотника. Водитель может быть одним из ученых.

Он посмотрел на меня, приподняв бровь.

— Ты о них говоришь, как о ковбоях, накачивающих скот наркотиками.

— Ковбои они. А мы — скот.

Он изучал меня какое-то время, затем покачал головой.

— Я хочу, чтобы ты кое-что знала. Я бы попытался сделать что-то, чтобы вернуть Игана. И в процессе помочь всем вам.

Я улыбнулась.

— У меня был тот же план, когда мне было восемнадцать. Меня поймали.

— Мне не восемнадцать. К тому же я хороший вор.

— Это ничего не меняет.

— Так мало уверенности в моих силах, — сказал он ровным голосом. – И все же ты здесь и веришь в них.

Потому что у меня не было другого выбора. Мне нужны эти коды, и я ничего не знала о взломе домов, не говоря уже о сейфах.

Я скрестила руки на груди и уставилась в окно, наблюдая за густыми травами, которые росли на стоянке, слегка покачиваясь на ветру. Вспомнила ветер совсем иного рода — ветер, который выл и стонал длинными темными ночами. Ветер, такой холодный, что мог бы убить, если коснется обнаженной кожи. Мы отправились в Арктику, когда в первый раз сбежали, но не задержались там надолго. В таком холоде воздушному дракону было не выжить, не смотря на все протесты Игана. Поэтому мы обогнули Исландию, вернулись со стороны Северного атлантического океана, двинулись вниз к Южной Америке, и поплыли (в случае Игана полетели) к Мексике.

Все было зря, потому что они ждали нас. Иган был так уверен, что они не знают о вилле. Так как же они нашли нас так быстро и легко?

Трей щелкнул пальцами перед моим лицом, и я подпрыгнула.

— Что? – сказала я, хмуро глядя на него.

— Ты опять задумалась, — его взгляд скользнул от меня к машине и обратно. — Скажи мне, почему ты думаешь, что они убили Игана? Если, как ты говоришь, он был единственным взрослым самцом, то зачем было избавляться от него.

— Я думаю, что они считали его гораздо более опасным, чем маму или меня. И он устроил пожар, который позволил нам сбежать, – хотя огонь и не был его. Я пожала плечами. — Я уверена, что они намеревались оставить его тело и изучать, но я расстроила их планы, унеся его прочь.

— Я считал, что водой управлять лучше, чем огнем. Особенно, если ты рядом с озером, в котором огромный запас пресной воды, — он откинулся на сиденье, когда подошла старая женщина с двумя чашками кофе.

— Держите, сладкие. Завтрак будет еще через пять минут или около того.

— Спасибо, — сказала я, одарив ее улыбкой.

Трей подождал, пока она опять не ушла на кухню, а затем добавил:

— Если дракон может управлять любым видом воды, почему вы никогда не призывали озеро?

Я поморщилась.

— Я не могу сказать, почему моя мать никогда не делала этого, потому что я просто не знаю. В моем случае, — я выдохнула, — я попыталась, но озеро не ответило. Сначала я подумала, что это потому, что я полукровка, что у меня просто не было сил, чтобы заставить слушаться воду на любом расстоянии. Когда мы, наконец, осознали, что они давали нам лекарство, которое ограничивало наши возможности, то придумали, как не принимать его. Я могла бы попытаться, но там были дети, о которых я беспокоилась.

Он нахмурился.

— А чего о них волноваться?

— Потому что если бы у меня получилась призвать пресную воду, то я не смогла бы контролировать ее ярость и поток, как могу с морской. Карли и пара других не умеют плавать, я спрашивала. Если бы я призвала озеро, они бы утонули.

— Ох. Неприятная ситуация.

— Слабо сказано, — согласилась я.— Что мы собираемся делать с машиной и людьми в ней?

Он взял свой кофе и сделал глоток.

— Первоочередной задачей является спустить шины. Затем мы бросим машину и найдем новую.

Я взяла кружку кофе в руки, но этого было мало, чтобы согреть их.

— Ты очень свободно и легко относишься к чужим машинам, не так ли?

Он пожал плечами.

— Часть воровской радости в том, чтобы относится к чужим вещам с легким призрением.

— Это касается и подруг других мужчин?

Его внезапная улыбка была так сексуальна, так полна тепла, что внутри мене поднялось ответное пламя.

— Я не сын своего отца. Во всяком случае, не в этом смысле.

— Так ты однолюб?

— Стану им, когда найду подходящую женщину.

Я приподняла бровь.

— Значит, прямо сейчас ты абсолютно свободен?

Его взгляд встретился с моим, и что-то в этих ярких глубинах заставило мою душу задрожать. Этот человек явно тоже охотился.

— В настоящее время я один, — тихо сказал он. — Но ты никогда не знаешь, когда это может измениться.

Дрожь пробежала внутри меня. Я не была уверена, было ли это от предвкушения или от страха. Я отвела взгляд от него и постаралась успокоить идиотский пляс моего пульса.

— Как ты собираешься незаметно выбраться из закусочной?

— Просто. Я пойду в уборную.

Я сделала глоток кофе и снова перевела взгляд на него. Пыл охоты исчез из его глаз, но не веселье. Оно посылало тепло в холодные яркие глубины меня.

— Значит, окно в туалете?

— Оно небольшое, но я смогу пролезть через него.

— Я не знаю, — сказала я, скользя взглядом вниз по его телу, и стараясь звучать сухо. — Твое эго чертовски большое.

Он рассмеялся. Это был такой теплый и мягкий звук, он заставил мое сердце затанцевать в странном танце.

— А может, ты и права, — сказал он. — Может, я должен отправить тебя через него.

— Извини, но я не умею подкрадываться.

— Учитывая, что ты бежала из места, которое я считаю весьма защищенным, в это верится с трудом.

— Это было сочетание удачи и хорошего плана, больше, чем способность подкрадываться, поверь мне.

Старая женщина принесла нам тарелки с едой. Трей одарил ее улыбкой и, дождавшись, пока она уйдет на кухню, спросил:

— В чем была удача?

Я схватила кусок бекона с ближайшей тарелки и стала задумчиво жевать его.

— Часть Исследовательского центра была уничтожена пожаром. Это отключило системы безопасности, а также отвлекло многих охранников, что позволило нам выйти.

Конечно, кое-чего было намного больше. Больше насилия, больше боли, больше смерти. Бежать было совсем не просто, как и оставаться на свободе.

— Правильно ли я полагаю, что пожар устроили драконы? – спросил Трей.

— Нет. Они охлаждали воздух, и воздушные драконы не могли его использовать.

Он приподнял брови.

— Такой холод может убить.

— Что они и обнаружили, — я усмехнулась. — Конечно, когда это касается детей и приступов детских истерик, холод уже не является ограничением. Поверь мне, за эти годы сгорело несколько вещей.

— Но Иган не мог?

Я покачала головой:

— Мы были в наркотическом опьянении. Дети не были.

— Так, когда ты и Иган сбежали, почему вы не взяли детей с собой?

— Мы не могли, — но я бы хотела. О, как я хотела. Я несколько дней ругалась с Иганом, пока свое слово не сказал Джейс. Джейсу пятнадцать, но он был гораздо старше и мудрее, чем положено в его годы. Он убедил меня, что это просто непрактично и что он присмотрит за всеми, пока мы не вернемся с помощью. – Мы с детьми находились в разных секциях. Между нами находились общие и исследовательские комнаты. Мы не могли до них добраться, не минуя множество ученых и охранников.

— Так как же вам удалось бежать?

— Мы атаковали одного из тех, кто нас кормил, когда он пришел в камеру. Потом побежали на кухню. Из-за холода у Игана не осталось собственного пламени, но было множество зажигалок. Мы использовали их, чтобы взорвать кухню.

— Разве это не было немного рискованно?

Краткие воспоминания пламени и жара, в сочетании с металлическими пулями о стены, воспоминания возникли, как призраки в моей голове.

Я закрыла глаза, но не боролась с ними. Пламя, которое должно было освободить нас, чуть не убило обоих. Иган спас нас. Спас меня. Несмотря на холод, он приручил огонь так же, как я могла бы укротить море. В конце концов, мы вышли опаленными, но живыми.

Того же нельзя было сказать об отделах научно-исследовательского центра. Или ученых в них.

— Дестини?

Я заморгала, потом оторвала кусок тоста и окунула его в яичный желток. — Кухня была на довольно приличном расстоянии от места, где находились дети. Мы не многим рисковали.

— Я имел в виду для тебя и Игана.

— Мы должны были что-то сделать, чтобы достаточно отвлечь внимание и суметь спастись, — его глаза были мрачными, словно он думал, что за моим легким рассказом крылось что-то большее.

— Как они нашли вас в Сан-Лукасе? Как они выследили вас здесь?

— Я не знаю.

— Почему они не убили тебя, но убили Игана?

— Некоторые из них, безусловно, старались, – и у меня шрам на голове, что доказывает это. — Но я думаю, что все еще жива, потому что я единственная женщина репродуктивного возраста, которая у них была. Мама слишком стара, а Карли слишком молода.

Он ничего не сказал, только внимательно посмотрел на меня с минуту, потом переключил свой взгляд на черную машину.

— Похоже, люди там начинают беспокоиться.

Дрожь пробежала по спине, но я удержалась от соблазна развернуться. Это дало бы им понять, что я узнала их, а это могло спровоцировать опасную ситуацию.

— Это означает, что они идут сюда?

— Я не знаю. Может быть, — его взгляд встретился с моим. Отстраненный. Огненный. Дракон готовился к бою. — Ты знаешь этих людей, а не я.

— Может, я их знаю, но это не значит, что я могу предсказать все их действия, — я взяла свой кофе холодными пальцами. — Все, что я знаю, так это то, что они предпочитают делать все без свидетелей. Так что некоторое время мы можем быть в безопасности. Но свидетели не остановят их надолго.

Он ничего не сказал, просто взял свой кофе и смотрел в окно несколько минут. Напряжение гудело в воздухе, доказательство того, что он не так спокоен, как казался.

— Ладно, один из них говорит по телефону, — сказал он, поставив свою чашку с кофе. Его голубые глаза посмотрели на меня, взгляд стал резким от волнения. — Я пойду в уборную. Если ты увидишь кого-либо из них, идущего мимо бензонасосов – встань, оплати счет и иди в туалет. Я заберу тебя оттуда, — он остановился, и улыбка тронула его губы. — Не стесняйся использовать деньги, которые ты украла, чтобы заплатить по счету.

Я приподняла бровь.

— Я не сказала, что я украла эти деньги. Я только призналась в краже кольца. Наверное, ты вор, который даже не помнит, что было в его карманах.

— Милая, я никогда не забываю о том, что мое.

Он поднялся, глядя на меня.

— Помни это, если собираешься украсть что-нибудь более важное, чем наличные или кредитная карта.

Я приподняла бровь.

– У тебя есть что-то еще, способное заинтересовать меня?

Он усмехнулся.

— Я уверен, что мы могли бы придумать что-нибудь.

— Уверена, что ты можешь, — сухо сказала я. И была уверена, что мне это понравиться. Не важно, «чем» это было.

Он вышел из-за стола. Я отхлебнула кофе и наблюдала, как он идет. Иган и я никогда не болтали подобным образом. Он никогда не поддразнивал, не касался и не делал тех забавных вещей, которые делают большинство любовников. Ему было слишком неуютно при людях в белых халатах и с камерами. Слава Богу, они не установили микрофоны, иначе он никогда бы не пришел ко мне. Мы занимались любовью ночью, когда у нас была иллюзия хоть какой-то уединенности.

Это точно не было знакомством с миром секса и чувственности, которое могло быть у девушки.

Старушка подошла с кофейником.

— Еще, милая?

— Спасибо, — я протянула свою кружку и кружку Трея. Он все равно не сможет прийти, чтобы выпить ее, потому что нам придется бежать, как только он спустит шины, но было лучше обозначить его присутствие для наших зрителей.

— Вы приехали сюда в отпуск? – спросила женщина, когда налила кофе в кружку Трея.

— Просто проездом, — я пожала плечами. — Жаль, что мы не можем остаться дольше. Здесь хорошо.

— Ну, не так, как ты думаешь. Это довольно старое и унылое место.

Я улыбнулась, вспомнив свое отвращение, когда мы подошли к старому зданию. И все же, внутри оно оказалось теплым, по-домашнему дружелюбным местом. Яркий пример старой поговорки, что книгу не судят по обложке.

— Но еда такая же хорошая, как в любом другом месте.

Она улыбнулась.

— Могу я предложить вам что-нибудь еще?

Жизнь. Или, может быть, просто поводок для моих гормонов. Я улыбнулась и покачала головой.

— Ничего. Мы должны идти, как только мой компаньон выйдет из уборной.

— Если он хотел улизнуть, чтобы выпустить воздух из шин автомобилей, он мог бы просто попросить воспользоваться черным ходом. Должно быть, неудобно человеку с его размерами вылезать через окно в туалете.

Я чуть не поперхнулась своим кофе. Я закашлялась, когда горячая жидкость скользнула не в то горло, но каким-то образом мне удалось сказать:

— Что?

В глазах постаревшей девчонки был озорной огонек.

— Фрэнк увидел его, когда он крался к машине, — она замолчала. – Так это проблемы с твоим мужем или законом?

— С мужем, — сказала я слишком быстро. В любом случае, правде она вряд ли поверит. — Мы не виделись больше года, но он все еще не может смириться. Везде преследует меня.

Она кивнула.

— Некоторые люди такие. Что вам нужно сделать, так это дать ему немного его собственного лекарства.

— И он перестанет меня беспокоить?

Она поморщилась и похлопала меня по плечу.

— Если вы чувствуете, что вам надо незаметно ускользнуть, просто пройдите через кухню и заплатите. Фрэнк позволит вам уйти через заднюю дверь.

— Я ценю это.

Она кивнула и направилась к прилавку. Я отхлебнула кофе и посмотрела, как ветер гоняет пустую бутылку из-под кока-колы по дороге. Часть меня очень хотела обернуться и посмотреть, что делают те люди в черной машине, но я не могла дать им понять, что что-то не так. Поэтому я пила кофе и ела блины, стараясь не обращать внимания на напряжение, сковавшее мои конечности.

Через некоторое время она вернулась с чеком.

— Он только что вернулся, если вам интересно.

— Спасибо, — сказала я с улыбкой.

Когда она шла обратно кухне, я взглянул на чек и достала деньги, добавив чрезвычайно щедрые чаевые. Черт возьми, это не мои деньги, но она не станет держать на нас зла, если дела пойдут совсем скверно.

Трей проскользнул за стол спустя несколько секунд и обхватил руками свое кофе.

— Для женщины, которая не любит блины, ты очень быстро прикончила их.

— Для вора ты крадешься чрезвычайно плохо.

Он нахмурился.

— И с чего ты так решила? Эти люди меня не заметили.

— Нет, но старуха и ее повар заметили. Я сказала, что мы скрываемся от моего муженька.

— Не очень оригинально.

— Если врешь, то лучше опираться на классику. В нее проще поверить.

— И тебе это известно из опыта?

— Эй, а тебя застукали.

Он поморщился.

— Я неверно соотнес размер моих плеч с размером окна, но я надеялся, что они не заметят этого из-за обычного шума на кухне.

— У Фрэнка, по-видимому, зрение орла. Старуха сказала, что мы можем выскользнуть в заднюю дверь, если захотим.

— Пока они наблюдают за нами, то не обратят внимания на шины. Этого нам сейчас и нужно. Ты готова идти?

Я допила остаток своего кофе и поднялась. Зуд по спине и шее становился сильнее, и когда мы направились к двери, я бросила взгляд на машину.

Один мужчина вышел и оперся на дверь – выражение его лица, даже с такого расстояния выглядело несколько взволнованным.

— Веди себя нормально, — повторил Трей, словно читая мои мысли. — И молись, что они ничего не станут предпринимать на открытом пространстве.

Он толкнул входную дверь закусочной. Ветер кружился вокруг нас, поднимая волосы на моем затылке и прикасаясь холодными пальцами к основанию позвоночника. Я поежилась и скрестила руки на груди, пытаясь согреться от внезапного холода.

Трей коснулся моей спины, переместившись за меня. Между мной и этими мужчинами. От его легких прикосновений тепло скользнуло по моей коже. Хотя этого мало для того, чтобы изгнать внутренний холод, я почувствовала себя более защищенной.

Но не в безопасности. Когда эти люди так близко.

— Он уже вернулся в машину? — пробормотала я. Мой взгляд скользнул на украденную черную машину Трея.

— Нет. Он по-прежнему стоит за открытой дверцей. Водитель разговаривает по телефону.

— Что-то происходит.

— Это не будет иметь значения через пару секунд.

Через пару секунд я с ума сойду. Боже, как я хотела побежать к его машине и умчаться прочь от них. Стремление было так велико, что мои мышцы практически дергались.

Когда мы подошли к автомобилю Трея, он убрал руку, и холод вернулся. Он нажал кнопку автоматической разблокировки. Сожглись фары: оранжевый свет скользнул по дороге, почти как кровь на темном асфальте.

Дрожь пробежала по спине. Я взялась за ручку, желая выбраться отсюда.

Но когда я начала открывать дверцу машины, какое-то движение привлекло мое внимание. Я повернулась и увидела человека, стоящего около открытой двери машины. Он поднял руки и положил их поверх дверцы.

Увидела блеск металла в руках.

Поняла, что ужасно ошиблась в моей прежней оценке того, как далеко они могут пойти в открытую на глазах у свидетелей.

Я услышала несколько хлопков. Выругалась и распахнула дверь. Что-то впилось мне в плечо, мир вокруг закрутился, и я ударилась головой о капот.

Потом я упала…

Глава 6

Я упала лицом вниз на землю, и на мгновение все вокруг стало черным. Но я слышала голоса и крики. Я чувствовала гнев. Потом раздался странный свистящий звук, и огонь наполнил утро ослепляющей яркостью. Облако дыма от горелой резины и краски поднялось в воздух.

Я заставила себя открыть глаза. Увидела высокие языки пламени. Пламя исходило от Трея, который стоял за нашим автомобилем, и из пальцев темноволосого человека, стоящего перед другим автомобилем. Два горячих потока встретились в середине стоянки и взвились вверх.

Затем машина позади охотника взорвалась. Охотник и мужчина, прикрывавший его, отлетели в сторону. Появился Трей, поднял меня и закинул в машину. Вспыхнула боль, и я издала звук, который частично был стоном, частично ругательством.

— Прости, прости, — голос Трея был наполнен гневом, который я почувствовала несколькими минутами раньше. – Но мы должны выбраться отсюда, прежде чем они вернутся. Как плечо?

— Болит, — сказала я, голос казался далеким даже в моих собственных ушах.

Он что-то прижал к плечу.

— Держи, не отпускай.

Я не шелохнулась, и он схватил мою руку и прижал к куску ткани.

— Держи. Держи крепко и не засыпай.

— Я постараюсь.

Я попыталась. Но мне просто не удалось.

Я понятия не имела, как долго была без сознания, но пробуждение оказалось долгим и болезненным процессом.

Мое плечо напоминало мне пылающую печь, а в моей голове тысячи маленьких гномиков трудились своими крошечными острыми кирками.

Я дернулась, пытаясь унять боль, но стало только хуже. Жалобный стон сорвался с моих губ, и послышалось его эхо.

Глухой звук напомнил мне клетку, которая была частью моей жизни многие годы. Сердце забилось сильнее. Часть меня хотела открыть глаза и узнать, где я, черт возьми, была. Но трусливая часть боялась того, что может увидеть и узнать.

Потому что звуков машины не было слышно. Не было ощущения, что рядом есть кто-то или что-то. Просто неземная бесконечная тишина, от которой волосы на моих руках встали дыбом.

Я глубоко вздохнула. В воздухе витал запах вековой пыли, как будто место, где я сейчас находилась, было давно заброшенным.

Здесь не пахло антисептической чистотой, что означало, что меня не поймали. Я не была снова у них в плену.

Нехотя я заставила себя открыть глаза. Дневной свет проникал из окна на всю стену напротив. До средины комната была освещена, но в углах прятались тени и возможно что-то еще. Узорчатые обои свисали полосами со стен, остатки покраски на высоком потолке, украшенные орнаментом карнизы настолько потрескались и пожелтели, что не возможно было сказать, какого цвета они были изначально.

Я повернулась, чтобы лучше рассмотреть комнату, и обнаружила, что моя кожа приклеилась к тому, на чем я лежала. Оно отклеилось с чавкающим звуком, и кожа немедленно начала зудеть и чесаться.

Я обнаружила, что старый диван, на котором я лежала, был покрыт пластиком. А футболка на мне была поднята, обнажая зад и позвоночник.

В дальнем углу было еще одно покрытое пластиком кресло, немного в отдалении от остальной мебели. Потухший камин делал воздух вокруг еще более холодным и безрадостным.

— Трей? — мой голос прозвучал как карканье. Я откашлялась, и звук стал мягче. – Трей?

Без ответа. Я гадала, а не одна ли я, не сбежал ли он снова.

Я заставила себя встать — слишком быстро, как я поняла, когда гномы с кирками заработали еще быстрее. На лбу выступил пот, а с губ сорвалось шипение. Я закрыла глаза, ожидая, когда остановится головокружение. Затем медленно и осторожно поднялась на ноги.

Мое плечо и рука пульсировали протестующее. Внезапно я почувствовала что-то на теле. Я посмотрела вниз. Бинты выглядывали из-под потрепанной серой футболки. И хотя я сомневалась, что Трей действительно оставил меня снова, но если он это сделал, то хотя бы подлатал меня и дал мне чистую рубашку.

Я почесала спину здоровой рукой и осмотрелась вокруг, заметила дверь в дальнем конце комнаты, вздохнула и начала тихонько шагать к ней. Усилия оправдали себя, потому что гномики в голове больше не протестовали.

За ней оказалась комната, пол которой был отделан мраморной плиткой. Лестница поворачивала наверх примерно на полпути по коридору — слева от меня, а справа были нарядный вестибюль и дверь. За лестницей находилось больше дверей, и я почувствовала запах кофе, очень близко.

Я последовала на запах и нашла кухню, подходящую по размерам для обыкновенного дома. Трея там не было, но все говорило о том, что он был недавно. Его свежий аромат витал в воздухе, такой же заманчивый и богатый, как аромат кофе. На лавочке в дальнем углу кухни стоял кофейник и ситечко, а рядом кружка с заваренным кофе.

Я подошла и налила себе выпить, потом разорвала пакетики с сахаром, которые Трей оставил возле кофейника. Выпив очень сладкий кофе, я, наконец, прочитала записку.

«Ушел, чтобы найти кое-какие подручные средства. Будь осторожна и оставайся здесь». Внизу красовалась изящная подпись Трея и время. Я огляделась в поисках часов, но их не было. Учитывая то, как солнечный свет заливал кухню через окно, не могло быть намного позже четырех. Что означало, что он ушел незадолго до того, как я проснулась.

Но как долго я была в отключке? Я понятия не имела, но это было обычным состоянием для меня. Я рассеянно почесала ногу, выглядывая в кухонное окно и изучая дикие заросли, которые когда-то были хорошо ухоженным садом. Было ли это место подготовлено им заранее? Или мое ранение заставило его быстро найти подходящее укрытие?

Если верно последнее, то Трей, несомненно, обладал сноровкой в поиске заброшенных и фешенебельных уголков. Вряд ли в округе много мест подобных этому. Хорошая земля ценилась в наше время. Особенно та, что была расположена возле рек и озер.

Места, подобно родовому гнезду моей матери возле Лох-Несса. Ее семейство проживало там в течение сотен лет, используя глубокие темные воды не только как безопасное место для рождения детей, но и как своего рода «зимней резиденцией», когда шторма делали океан слишком опасным.

Конечно, не все морские драконы поступали так. Самым простым было мигрировать на зимние месяцы туда, где потеплей. Но земли мамы на озере были ее гордостью и радостью: местом, где она и семейство могли быть сами собой, не беспокоясь по этому поводу. И хорошо было то, что даже если кто-нибудь заметит дракона, легенда о чудовище объяснит все.

Но затем пришли ученые и похитили все ее земли и ее саму, без лишних на то возражений дядь и теть, которых я сейчас я едва могла вспомнить. Папа не обсуждал их, но все же у меня осталось смутное воспоминания о споре с человеком, чьи волосы были такими же синими как богатые воды Тихого океана. Папа не выглядел довольным им, потому что он отказался помогать маме.

Морские драконы не жили в больших семейных кланах, как воздушные, но это не означало, что они не контактировали. Я видела своих дядь и теть много раз в течение тех лет, что жила на мирных берегах озера. Но когда поймали маму, папа бежал со мной по ее настоянию, и визиты прекратились. За исключением одного визита человека с синими волосами.

Я допила свой кофе и слепо уставилась в окно, ничего не видя, и стараясь не думать ни о чем, просто позволяя кофе и солнцу творить магию над моим холодным, зудящим телом. К тому времени, когда чашка опустела, я почувствовала себя «человеком» и тряслась гораздо меньше. Я налила себе еще и решила провести небольшое исследование.

Еще на первом этаже были: огромная кладовая, столовая и библиотека. Была также большая ванная комната, которая стала домом птиц из-за разбитых окон. Свежий ветер проникал через окна, растворяя их въедливый несвежий запах.

Я двинулась дальше. Широкая лестница, на которую я медленно ступила, потому что гномы с топориками все еще не закончили со мной, и не важно, что я по этому поводу думала, вела к другой жилой зоне, в которой находились большая ванная комната и пять больших спален. Из главной спальни было видно океан: широкая бело-голубая полоса, заставлявшая мою душу петь. «Я могла бы жить здесь»,— подумала я, когда открыла окно и вдохнула острый, соленый запах. Он обрушился на мои легкие. Внутри меня поднялись сила и тоска.

Мой взгляд проследовал от океана по едва видимой тропинке с вершины утеса к оградам. Я могла туда попасть, если бы захотела. Если мне будет нужно.

И скоро мне это точно понадобиться.

Я прижалась к стеклу, услышав звук машины. Но отсюда я не видела главные вороты, поэтому так быстро, как позволяла моя больная голова, я прошла в гостиную и уставилась в окно там. Я увидела старую серую машину, которая остановилась у ворот, и фигуру в черной рубашке и темных джинсах. Человек присел на корточки возле калитки бог знает зачем. Спустя минуту он поднялся, и солнечный свет, пробежав сквозь его волосы, позолотил их. Он вернулся к машине, но прежде чем сесть в нее, остановился, осмотрел дом и нашел мое окно. Улыбнулся, слегка помахал рукой, затем вернулся в машину. Я помахала в ответ и постаралась не улыбаться.

Ради Бога, я даже не знаю этого человека. Я должна соблюдать приличия и осторожность, а не вести себя, как ветреная школьница в момент своей первой влюбленности.

Хотя у меня не было подростковых влюбленностей. Я слишком боялась того, что отличалась от других, да еще нужно было соблюдать осторожность, так что у меня не было шанса к взаимной привязанности к кому-нибудь в школьные годы. Особенно, когда среди них я была единственным морским и/или воздушным драконом.

Я отвернулась от окна и направилась вниз. Однако в ту минуту, когда Трей вошел через заднюю дверь с пакетами в одной руке и ноутбуком в другой, я снова расплылась в глупой улыбке, а мой пульс пошел в пляс.

— Привет, дорогая, рад видеть тебя снова и так скоро, — он вывалил все на стол и осмотрел меня сверху донизу критическим взглядом. — Ты все еще выглядишь слегка измученной.

Озабоченность в его голосе и глазах вызвали мурашки на коже.

— Вот что раны делают с девушками. Где мы находимся?

— В большом и старом, заброшенном доме, которым мне посчастливилось владеть.

Я приподняла бровь:

— И как вор может позволить себе такое место? Он, должно быть, стоит бешеные деньги даже в его нынешнем состоянии.

— Я говорил тебе, что я очень хороший вор, – нахальный блеск появился в его глазах. — А это место как раз идеально подходит для детей, которых я однажды заведу.

— Если ты сможешь найти женщину, которая проживет с тобой достаточно долго, чтобы произвести целый выводок, — сказала я кисло.

— О, я найду ее, — его взгляд встретился с моим, удерживая его, и вдруг появилось что-то очень серьезное в этих ярких глубинах. Что-то, от чего мне захотелось танцевать. — И когда я это сделаю, она не захочет уйти от меня. Поверь мне.

А это уже прозвучало почти как предупреждение.

— Мне кажется, твое раздутое эго, о котором я уже упоминала ранее, снова высунуло свою уродливую голову.

Он не стал отрицать, лишь толкнул несколько пакетов в мою сторону.

— Это тебе.

— О, подарки, — я заглянула внутрь. Джинсы, футболки, свитера и нижнее белье. Я приподняла брови и встретилась с его ярким взглядом. — Это очень великодушно с твоей стороны.

Его неожиданная улыбка была такой теплой, такой озорной, что мои ноги начали дрожать. Черт, это была очень сексуальная улыбка.

— Я уверен, что мы сможем найти способ, как тебе рассчитаться со мной.

— Я уверена, что ты смог бы, — сухо сказала я, стараясь не обращать внимания на гормоны, которые были готовы рассчитаться прямо здесь и сейчас. — Но я не уверена, что согласна расплатиться сейчас.

— Я так полагаю, это из-за раны, — сказал он и начал доставать еду и напитки из пакетов. – Ты голодна?

— Мне следовало бы быть, — сказала я, наблюдая, как растут горы пирожных, сэндвичей и закусок. — У тебя здесь достаточно, чтобы накормить целую армию.

— Азарт погони всегда возбуждает во мне голод, — он пожал плечами. — И мы можем взять все, что останется, когда уедем.

Его слова подействовали отрезвляюще.

— Нас едва не поймали?

— Едва, — он подошел к кофейнику и налил себе кофе. — Только благодаря тому, что их автомобиль взорвался, нас не поймали.

— Я помню, как ты и другой дракон сражались пламенем. Это еще несколько недель будет темой для обсуждения той старой пары из закусочной.

— Несомненно, – он не выглядел обеспокоенным, вероятно, у него и не было причин для этого. В конце концов, кто поверит россказням двух стариков. Ученый и дракон их не подтвердят. Ведь они хотят держать проект в секрете.

— Взрыв машины случился как раз вовремя, — добавил он. — Он убил мужчину и отбросил дракона. Кстати, тяжело поверить, что наш вид может работать с такими людьми.

Я вытащила упаковку «Твинкис» из кучи еды.

— Некоторые сделают что угодно ради денег.

— Верно, – он указал кружкой на скамейку. — Я привез свой ноутбук. И обнаружил адрес Луизы Марстен в телефонной книге, так что мы можем поискать информацию в интернете. Посмотрим, а вдруг нам удастся найти план дома, чтобы облегчить себе задачу.

— Хорошая идея, – Я надорвала упаковку «Твинкис», откусила кусочек нежного сладкого бисквита и не смогла сдержать вздох удовольствия. Мой рот был набит кремом и бисквитом, когда я добавила.

— Господи, как же я по ним скучала.

— «Твинкис»? – он содрогнулся, — а я в детстве ел «Поп-Тарт».

— Я как-то чуть не подожгла дом из-за них, — я вскрыла вторую упаковку, — засунула в тостер. Они горят очень долго.

— Поэтому их и не жарят.

— Они должны быть жаренным, — сухо сказала я. — Они и созданы для этого.

— Но они вкуснее не обжаренные!

Я печально покачала головой.

— Похоже, наши вкусы несовместимы. О каком совместном будущем может идти речь?

— Если разные вкусы в еде – худшая проблема, с которой мы когда-нибудь столкнемся, я проживу счастливую жизнь, — он потягивал свой кофе, а в синих глазах горел такой жар, от которого сбивался мой пульс.

— Как я понимаю, вы с Иганом планировали вернуться в Шотландию, как только раздобудете коды?

— Не сразу. Как я уже сказала, вначале я должна была увидеть папу.

— Он умирает из-за старости или чего-то еще?

— Это диабет, – и хотя большинство населения могло контролировать эту болезнь, для драконов она была смертельна. Инсулин, разработанный людьми, просто не действовал на организм драконов. И исследований на этот счет просто не существовало, потому что мало кто вообще знал о существовании драконов, не говоря уже о других мистических расах, населявших землю. Папе повезло, что мы нашли дракона-врача, который согласился приехать, чтобы ухаживать за ним дома. Травяные лекарства и диета смогли замедлить развитие болезни на многие годы и дать папе прожить нормальную жизнь. Правда, из-за этого он потерял руку и возможность летать, но с этим ничего не поделаешь.

Но то, что папа сейчас действительно умирает, указывало на то, что эффект от лечения полностью прошел. И вина от того, что я оставила его, стала гораздо сильнее.

Удивление скользнуло по лицу Трея.

— Я знаю много человеческих болезней и лекарств, которые могут быть смертельно опасными для нас, но не знал, что диабет является одним из них.

— Нам повезло, что мы нашли дракона-врача, который знал много о лечении травами. Это помогало много лет.

— Моя мама использует травы. Ты не поверишь, какие микстуры она давала нам в детстве.

Мои уши уловили слово.

— Нам?

Он поколебался, затем кивнул.

— Мне и моей сестре, Мерси.

— Так она драман, как и ты?

— Да, но не родственница Игану. Ее отцом был один из меньших самцов.

Я подняла брови.

— Меньшие самцы?

Он кивнул.

— Воздушные драконы имеют систему иерархии, которая основана на цветах и кровных узах. В семьях черного, красного и золотого цветов вырастает больше королей, чем коричневых и синих, — он пожал плечами. — Есть некоторые рода, в которых никогда не вырастали короли, они и считаются меньшими семействами.

— Очень похоже на Британскую монархию, — я остановилась и открыла пакет чипсов. — А что насчет кольца? Ты сказал, что это королевский перстень, но у меня чувство, что это больше, чем просто красивая безделушка.

— Изначально оно было кольцом правопреемства. Без него не может быть выбран новый лидер.

Я приподняла брови.

— Я бы никогда не подумала, что это было проблемой. Я имею в виду, засранцы вроде твоего отца, как правило, не хотят потерять место.

Его улыбка была мрачной.

— Наверное, нет. Но без силы кольца мой отец станет слабеть и слабеть и в конце концов умрет.

— Что? Почему?

Он пожал плечами, но огонек в его глазах намекнул на злобное удовольствие. Вор наслаждался затруднительным положением отца.

— Судя по всему, жизнь короля дракона связана с камнем. Не спрашивай меня как, я не знаю.

— Так что, взяв кольцо, Иган нашел способ убить твоего отца, не замарав руки в крови?

— Иган никогда бы не выиграл бой с моим отцом. Не только потому, что отец старше и опытнее, когда дело доходит до борьбы, но и благодаря кольцу, с которым он непобедим.

— Кольцо волшебное?

— Только в руках законного короля.

Как здорово. И он также объяснил, почему эта штука всегда была холодной, магические предметы никогда не могут быть теплыми и живыми, если верить моему отцу. Хотя откуда он это узнал, не знаю.

— Так что, все короли имеют такое кольцо?

— Насколько я знаю, да, — он приподнял бровь. – Я так полагаю, что у морских драконов такого нет?

— Я об этом не знаю. Мы даже не живем в группах, как вы.

— Это хорошо, поверь мне, — он задумался. — Итак, где именно находится этот исследовательский центр? Лох-Несс достаточно большое место, насколько я помню.

Несомненно, он пытался избежать темы о его семье.

— Где же ему быть? Драмнадрочит.

Он моргнул.

— Где?

— Драмнадрочит. Дом Несси и туристического бизнеса завязанного на Лох-Несском чудовище.

Он улыбнулся.

— Значит, там действительно есть Лох-Несское чудовище?

— Черт возьми, да. Только это поколения сексуальных изящных морских драконов, а не, бог ты мой, ужасный динозавр, которого можно увидеть на фотографиях и различных вещах.

Ноутбук пискнул, когда он включил его. Он заглянул туда, быстро набрал что-то, потом снова поднял глаза.

— Так почему ты думаешь, что у матери Марстена будут эти планы?

— Потому что мать поддерживает сына.

— А, спонсор.

— Да. Мы узнали несколько месяцев назад, что мать была одним из крупнейших инвесторов и что Марстен часто использует ее дом как офис, когда он в Штатах. Мы решили, что там есть запасные планы, — я пожала плечами. — Мы думали, что так будет легче, чем забраться в его владения в Шотландии.

Трей изучал меня мгновение, а затем сказал:

— Итак, вы отправились в Сан-Лукас, в место, о котором они предположительно не знали, но они вас там ждали. И они нашли нас сегодня.

Я посмотрела на него в упор. Увидела настороженность и подозрение.

— На что ты намекаешь?

Но хотя я и задала этот вопрос, ответ я уже знала. Это было единственным логическим объяснением тому, что они постоянно находят нас.

— На тебе жучок, — озвучил он то, что было у меня в голове. — У тебя есть какие-нибудь странные шрамы на теле? Шрамы, появление которых ты не помнишь?

— Везде. Они обычно били нас и брали небольшие или большие кусочки тканей для образцов.

— Сволочи, — он покачал головой, и гнев закружился вокруг меня, обжигая кожу, как пламя. — Есть ли какой-нибудь шрам, который кажется тебе странным?

— В каком смысле?

— Я не знаю – немного темнее, больше чем другие, — он пожал плечами, — что-то, что могло бы быть ключом к местоположению жучка.

— Я ничего не заметила, да и мы почти все время были в бегах. Не было времени, чтобы обращать внимание на странные шрамы, — я съела чипсы, потом сказала: — Устройства слежения ведь не маленьких размеров? Как я могла не почувствовать его на своем теле?

Он усмехнулся.

— Теперь работают с микро и нанотехнологиями. Это может быть что-то размером с булавочную головку, и ты никогда не догадаешься, где оно.

— Тогда как же мы найдем его?

— Просто. Мы посмотрим, — улыбка на его губах стала запредельно сексуальной. — Что означает, конечно, что тебе надо раздеться.

— Я только в футболке, так что вряд ли будет много хлопот, — я схватила футболку и стянула ее через голову. Мое плечо свело от резкого напоминания о том, что оно не настолько исцелилось, как я думала раньше. — Что теперь?

— Ты не страдаешь скромностью, да? – сказал он это с улыбкой, а его взгляд прошелся вниз по моему телу.

— Нет, потому что нас держали голыми в лабораториях, и скромность, как правило, умирала через некоторое время, — я подняла бровь и улыбнулась, подразнивая его. — Ее отсутствие для тебя проблема?

— Я не думаю, что это может быть проблемой для любого мужчины с гормонами и здравым смыслом, — он включил свет в кухне. — Подойди сюда, где я могу видеть лучше.

Я схватила еще немного чипсов и прошла к кухонному столу. Трей взял мою левую руку, поднес ее к свету, его пальцы осторожно исследовали и ласкали мое тело. По моей коже побежали мурашки, и жар вспыхнул в теле. Если он и заметил мою реакцию, то ничего не ответил, его глаза сузились, и он сосредоточился из всех сил. Он опустил левую руку, потом схватил меня за правую и повторил процесс. Я закрыла глаза, наслаждаясь ощущением от его нежных прикосновений, наслаждаясь его близостью и теплым пряным запахом, исходящий от него.

— Здесь ничего, — сказал он, помолчав. — Повернись.

Я так и сделала. Его мягкие пальцы медленно ласкали мои плечи, затем прошлись вниз по моей спине. Тепло его пальцев на моем пятне окраски посылало крошечные волны удовольствия через тело. Это, решила я, пытка. Одно дело, когда сексуальный мужчина водит теплыми кончиками пальцев по твоему телу, но как потом не продолжить? Заставить его сосредоточиться на поисках чего-то иного, чем высшее наслаждение для нас обоих? Пытка в высшей степени.

— По-прежнему ничего, — сказал он, его голос звучал совершенно нормально. Как будто он смотрит какую-то совсем скучную ТВ-программу, а не стоит перед обнаженной женщиной, к которой испытывает влечение.

Либо парень контролирует гормоны, либо он любит болтать, а не действовать.

— Подними ногу.

— Мою ногу? – я поднял одну ногу для осмотра. – Разве я бы не почувствовала что-то инородное в моей ноге.

— Нет, если это что-то небольшое, — его пальцы начали прощупывать мою пятку и икру. – Ты была права насчет толщины своих пяток. Полагаю, туфель они вам так же не давали…

— Это было частью их плана – содержать нас в холоде и неудобстве.

Его пальцы перестали меня ощупывать и остановились на маленьком участке в центре икры.

Я повернулась, чтобы взглянуть на его лицо, оно было сосредоточено, и часть меня почувствовала разочарование. Я имею в виду, что это мужчина мог выглядеть хоть чуточку смущенным.

— Нашел что-нибудь?

— Думаю, да, — он выпустил мою ногу на мгновение и сунул руку в карман, чтобы достать швейцарский армейский нож.

— Расскажи мне о детях, чтобы отвлечь себя.

Ага, как будто это сработает, когда он воткнет кусок металла в мою плоть. Совсем не так было бы, если бы его плоть скользнула в мою… Я мысленно вздохнула, и попыталась вспомнить, о чем же был его вопрос.

— Их было шестеро, как я сказала. Карли была самой младшей, и она самая милая девочка, которую ты когда-либо встречала.

— Похоже, ты очень заботилась о ней.

— Это было нетрудно. Я думаю, что Иган и я стали заменой родителей для них всех.

— И поэтому их было еще труднее оставить.

Я слегка вздрогнула, когда нож надрезал кожу, но это на самом деле оказалось не так больно, как я ожидала.

— Да, — я старалась не вспоминать слезы Карли и страх в глазах других малышей, когда мы, наконец, сказал им, что планировали. – Санату - восемь, Тейту и Марко по девять, Куперу тринадцать лет, и Джейсу — пятнадцать.

— И как долго они все там были?

— Карли была там дольше всех — четыре года.

Он хмыкнул.

— Ты хоть видела там свою мать?

Я покачала головой.

— Они держали нас раздельно.

Нож вошел глубже. Я вздрогнула и сжала кулаки, борясь с желанием убрать ногу.

— Тогда откуда же ты знаешь, что твоя мать была в плену, как вы?

— Потому что я чувствовала ее. И она смогла связаться со мной дважды.

— Если морские драконы владеют телепатией…

— А они владеют.

— Почему вы не связались больше раз?

Нож повернулся в моей плоти.

— Ох! — сказала я, потом добавила: — Я пыталась, поверь мне. Была ли она на наркотиках, и это не позволяло нам общаться, или что-то еще, я не знаю.

— Но она была той, кто предупредил тебя об отце, не так ли?

— Да. Но это был первый контакт за многие годы. И в ее разуме была смущение и попытка отгородиться. Самым острым и настоящим был страх за отца.

— Достал, — сказал Трей и протянул руку.

В середине ладони лежал маленький диск, немного больше веснушки. Только он был металлическим и блестящим.

— Ты уверен, что это оно?

Сомнение в моем голосе заставило его улыбнуться.

— Ну, если это не часть твоего макияжа, тогда да.

Я изучала его с сомнением.

— Так что же мы будем с ним делать?

— Это, — он уронил его на пол и разбил ее каблуком. — Надеюсь, что мы закрыли проблему.

Я нахмурилась, глядя на металлические осколки на полу.

— Не факт. Они могут быть на пути сюда уже сейчас.

— Вот почему я установил по периметру сигнализацию. У нас будет достаточно времени, чтобы улизнуть, если они придут.

— Воздушные драконы могут перелететь через сигнализацию.

— Но ученые не смогут, и любая попытка отсоединить ее выдаст их с головой, — он протянул руку и погладил меня по щеке большим пальцем. Его прикосновения были такие мягкие, такие теплые, что казалось, будто он прикасается к чему-то очень ценному.

От этого я почувствовала себя хорошо, и все же в каком-то смысле это напугало меня. Мне не нужна еще одна причина, чтобы бояться, а эти проклятые ученые уже отняли слишком много дорогих меня людей.

— Как плечо? — сказал он тихо.

— Отлично. В данный момент, — я намеренно отошла подальше от его прикосновений и направилась на другую сторону стола, хотя это было последнее, что я хотела сделать. Затем указала свободной рукой в на ноутбук. — Ты собираешься воспользоваться этой вещью или просто принес его, чтобы показать?

— Я не выставляю напоказ, чем владею, милая.

— Прекрати меня так называть.

В уголках его глаз вспыхнуло удивление.

— Почему, если тебе это подходит?

Это было заряженным ружьем, которого я не собиралась касаться.

Он продолжил:

— Почему ты думаешь, что Марстен хранит копии всех планов и коды безопасности от исследовательского центра в Шотландии?

— Потому что разумно хранить резервные копии, — я приземлилась на скамью и смотрела, как он вбивает имя Марстена в поисковую строку Гугл. — И потому, что он изначально долго работал здесь, в Штатах в доме его матери, прежде чем переместил свою деятельность в Лох-Несс.

Черт, у него и его семьи, возможно, еще сохранилось оборудование в Штатах. Просто потому, что мы о нем не слышали, не значит, что оно не существуют.

— Насколько большой научный центр в Драмнадрочит?

— Огромный, — я засомневалась. — Хотя центр, собственно, находится между Друмнадрочит и Абриэхеном.

— О, я знаю этот район очень хорошо.

Его голос был сух, и я улыбнулась.

— Это очень милое место.

— Ты там родилась?

Я кивнула.

— Марстен использовал родовые земли моей матери под свою базу.

— Он не мог просто прийти и забрать ее.

— А он и не забирал. Сначала он поймал мою маму и угрожал мной.

Он посмотрел на меня.

— Вот почему твой отец сбежал?

Я потерла руку и кивнула.

— Мама не дала ему выбора. В момент моего рождения мама заставила его дать клятву, что если что-то с ней случится, он увезет меня.

— Звучит, как будто у нее было предчувствие.

— Все может быть. Она была очень предусмотрительной.

— Может, это у всех мам так? Моя точно такая же, — он прижал палец к экрану и добавил: — Смотри, там статья о матери Марстена в магазине Домашний Орегон.

— Тебе не кажется, что статья должна быть с фото?

— Давай посмотрим, — он нажал ссылку. — Когда твоя мать исчезла?

Я заколебалась. Появились воспоминания, как призраки из прошлого. Часть меня не хотела их вспоминать. Нет, не потому что они были несчастливыми, даже не смотря на то, что мы оставили маму и вернулись в Америку, а потому, что тьма поглотила их. Мое детство было очень темным.

— Мне было всего пять или шесть, когда я приехала сюда.

— Объясняет, почему у тебя легкий акцент.

Я кивнула.

— Мой папа — американец.

Он посмотрел на меня, приподняв одну бровь.

— Так как же вы попались, если были в основном здесь?

— Мне было восемнадцать лет, и я решила, что маму нужно спасать, — я поморщилась. – Оказалось, это было плохим решением.

— Потому что ученые схватили тебя?

— Да.

— Но почему?

— Потому что я морской дракон и к тому же женщина, и они считают, что мы крайне редко встречаемся. — Это не так, но, к счастью, они не знали этого. Я показала на экран. — Красивые фото интерьера, но что из этого может нам помочь попасть туда?

— Несколько снимков весьма полезны, — он схватил чипсы и съел парочку, прежде чем спросить: — Так если твой отец знал, что она была жива, почему же он не позвал ее семью, чтобы защитить тебя, пока пытался освободить ее? Я хочу сказать, если бы мою партнершу захватили в плен, я бы сражался из всех сил, чтобы вытащить ее оттуда.

— Родственники мамы пропали примерно в то же самое время, когда ее пленили.

— Так почему они не попытались ее вытащить?

Я пожала плечами.

— Не знаю. Наверное, не хотели быть пойманными сами.

— И она никогда не пыталась освободиться?

— Вполне вероятно. Они держали нас отдельно, так что поговорить с ней вживую я не могла, а телепатически тоже выходило не очень, как я уже сказала.

Трей нажал на одну из фотографий, расширяя ее, а затем указал на область потолка выше вычурных французских дверей.

– Видишь диск, вмонтированный в потолок? — я кивнула, и он продолжил: — Это инфракрасный детектор движения. Наверное, еще есть детектор, который срабатывает при разбитом стекле, и он установлен около французских дверей.

— Ну, ломиться в окно было бы нецелесообразно в любом случае. Я действительно не хочу, чтобы они увидели любые следы нашего пребывания там.

— Значит, ты не сможешь без этого украсть планы и коды.

— Нет, — я заколебалась и зевнула. — Извини. Иган собирался купить цифровой фотоаппарат и сфотографировать их.

Трей взглянул на меня, вдруг его глаза ярко сверкнули.

— Ты выглядишь усталой. Почему бы тебе не пойти отдохнуть? Я поищу в интернете и посмотрю, смогу ли найти что-то еще о нашей Миссис Марстен.

Я кивнула, схватила футболку, а затем направилась в гостиную к дивану, на котором проснулась. Я хотела спать гораздо сильнее, чем думала, потому что почти не помню, как моя голова коснулась подлокотника.

Когда я проснулась, лунный свет просачивался в окно, освещая не только комнату, но и следы на покрытом пылью полу. Трей был здесь несколько раз, проверял меня.

Я улыбнулась. Как и прежде, пробуждение на покрытом пластиком диване было болезненным, только на этот раз все мое тело зудело. Я почесала ноги, руки, затем слегка ворча встала. Движение не помогло, казалось, все тело стало чесаться от него сильнее.

Я вышла в коридор, затем остановилась. На кухне горел свет, но он пропал, как будто у фонарика закончился заряд батарейки.

Часть меня хотела пойти на кухню, посмотреть, что обнаружил Трей и взять что-нибудь поесть.

Но не смотря на заманчивость, на самом деле мне нужно было добраться до воды.

Быстро.

Глава 7

Я повернулась и зашла обратно в гостиную и подошла к французским дверям. Лунный свет проникал внутрь сквозь пыльное стекло, которое было холодным и чужим, и я чувствовала то же самое глубоко внутри себя.

Но сквозь тишину ночи пробивался зов океана.

Это был зов, которому я не могла не подчиниться.

Я отворила французские двери и вышла в холодную ночь. Прокладывая себе путь по траве, плавно переходящей в песок, я шла через заросшие сады по тропе, которую заметила раньше.

Ветер закружился вокруг меня, принес резкий запах моря. Дергая мои волосы и край футболки, он как будто торопил меня идти вперед. Я почти побежала по дорожке, скорость вызывала боль в плече, которая которую я игнорировала из-за необходимости поторопиться. А еще от страха.

Я должна была спуститься к морю. Просто обязана.

Я карабкалась вниз по старым ступеням, выбитым на скале, случайные камешки попадали мне под ноги, но не вызывали боль. Ночь в очередной раз заглушила чувства, сделала мою кожу в этот момент холодной и бесчувственной. И меня такой же.

Я ступила на песок. Волны нахлынули на меня, достигая пеной пальцев ног. Когда вода поднялась выше и окружила мою ступню, дрожь, в которой смешались удовольствие и облегчение, охватила меня. Я остановилась и сняла футболку, затем повязки и забросила их обратно на пляж. Ветер поймал их и откинул назад, вне досягаемости воды.

Волны ревели, катясь навстречу нетронутому песку. Звук, казалось, ударял по скалам и отлетал назад, пока ночь наполнялась плачем океан. Я широко раскинула руки, глубоко дыша, наполняя свои легкие холодным соленым воздухом, чувствуя прибой каждым своим мускулом, каждой клеточкой, укрепляясь и обновляясь. В ясности ночи и в прохладе воды была сила, и мой внезапный смех закружился вокруг волн, радостно смешиваясь с ними.

Я была дома. Может быть не в настоящем, но в доме моего сердца. Моей души.

Я зашла в воду и, когда стало достаточно глубоко, нырнула. Ледяная вода ласкала мою кожу, её любовные прикосновения успокаивали и исцеляли меня. Тело перестало чесаться, и я почувствовала, что оно исцелилось. Океан восполнило то, что забрал день.

Я играла с волнами, ныряла под них и над ними, как рыба без плавников. Не имею представления, как долго я оставалась там, должно быть, несколько часов, потому что луна потеряла свою силу, когда я начала прокладывать себе путь обратно на берег.

Только тогда я поняла, что была не одна в эту холодную звёздную ночь.

Я колебалась, но волна ударила меня сзади, принуждая идти вперед. Я улыбнулась, отчасти задумавшись, не устал ли океан от моего присутствия, но поняла намек и продолжала двигаться вперед.

Трей встал, когда я подошла к песку, его глаза сверкали в лунном свете, заполняя жаром и желанием. Его взгляд скользнул вниз по моему телу, когда я вышла из плена волн, и мою кожу начало покалывать, она стала теплее.

Я знала, в этот момент было не важно, как сильно я хотела почтить память Игана своей сдержанностью, я все равно этого не сделаю. Не с этой возможностью. Ночь и океан были заполнены магией, и сильное желание поделиться этим с другим было неотъемлемой частью того, какой я была, кем я была.

Он поднял глаза, раздражение боролось с желанием в этих роскошных синих глубинах.

— Почему ты не сказала мне, что спустишься вниз? У меня чуть приступ не случился, когда я вошел в гостиную и не нашел тебя.

Я остановилась в нескольких футах от него.

— Прости, мне не приходило это в голову, хотя должно было.

Он рассматривал меня несколько минут, его острый мужской запах закружился вокруг меня, дразня мои чувства, вызывая желание.

— Вода ледяная, и все же ты выходишь из неё, источая тепло, а не холод. Талант, переходящий по наследству, я так понимаю?

Я кивнула.

— Нам не нужно меняться в воде, за исключением того, когда мы хотим находиться на глубине на более долгое время. И моя кожа всегда холодна ночью.

— Я заметил.

Мои губы изогнулись в дразнящей улыбке.

— Значит, вор украл немного ласки?

На его лице заиграла улыбка.

— Украл. И он не сожалеет, — он сделал несколько шагов, сокращая расстояние между нами, поднял руку и легко отвел прядку волос с моей щеки. Его пальцы были такими теплыми и такими нежными в отличие от моей кожи.

— Почему вода так важна для тебя? Не считая того, что ты морской дракон, конечно.

Я приподняла бровь.

— Разве тебе никто не рассказывал о твоих подводных братьях?

— В моей семье едва ли упоминали о других кланах. Драмана, конечно, не убивают, но и не дают такого же обучения, как чистокровным.

— Ладно. Это потому, что если я не буду погружаться в тот или иной вид воды каждые 24 часа, я умру.

— Так она может быть не обязательно морской?

— Я прожила одиннадцать лет без морской воды, так что это не так.

Но как только я сказала эти слова, в голове возникло сомнение. А что если были побочные эффекты, а я не знала о них? В конце концов, моя мама настаивала, чтобы я быстро убралась с того места. Что, если это было не из-за отца, а потому что я исчерпала свой лимит морской мудрости?

Я задрожала и потерла свои руки. Трей тотчас же снял свою куртку.

— Вот, возьми это.

Я не хотела. Я хотела оставаться частью ночи и магии, обнаженной и холодной, но было что-то в его глазах - сталь, которая не принимала возражений. И почему мы стоим здесь и спорим, вместо того, чтобы сделать много интересных вещей?

Я просунула руки в рукава, глубоко вдыхая смешанный запах кожи и человека, затем позволила ему застегнуть молнию. Его руки задержались наверху, а пальцы, будто случайно, скользнули по моей груди.

— Я заметил, что пулевое ранение почти зажило.

Я кивнула.

— Океан всегда лечит. Это его дар нам, — его ладони провели вниз по моим рукам, слегка потерли, посылая немного электричества сквозь куртку и на мою кожу.

— Думаю, лучше отвести тебя внутрь.

Его хриплый голос заставлял танцевать мои гормоны.

— Или мы можем остаться здесь и поговорить о том, что придет в голову.

— Милая, ты может быть и не чувствуешь холода, но я чертовски замёрз. Поверь мне, ничего хорошего в голову не придет в такую ночь как эта.

— Правда? — мой взгляд соскользнул вниз. — А мне это кажется заманчивым.

Он ухмыльнулся.

— Поверь мне, это даже не в полную силу.

Если так и есть, то это должны быть чертовски впечатляюще, когда он подходил к делу серьезно. Я шагнула ближе к теплому, заманчивому телу. Его руки заскользили по моей талии, прижимая меня все ближе. Это было хорошо. Правильно. И это снова вызвало во мне страх, потому что я действительно не хотела найти кого-то ещё, кого могли пытать его или даже убить.

Но пылающая часть меня заставила произнести:

— Ты уверен, что хочешь пойти внутрь?

— Да, — сказал он, затем наклонил голову и поцеловал меня.

Не сладко и нежно, а сильно и отчаянно, как человек в пустыне, который слишком долго находился без воды. Я ответила на поцелуй, обвила руки вокруг его шеи и крепко держала, пока пробовала, исследовала и наслаждалась. Поцелуй, казалось, мог продолжаться вечность, я хотела, чтобы он продолжался вечность, пока не закружилась голова, и я не уверена, была ли тому причиной нехватка воздуха. Я задыхалась, горела — и не только от силы поцелуя, но и от его пристального взгляда, в глубине которого горела решимость.

Что бы это ни было, я чувствовала это, и он тоже чувствовал. И это еще больше пугало меня.

Слишком много было поставлено на карту. Я не могла - не должна была - подвергать еще кого-то опасности. Особенно того, кто мог быть полезен в моем будущем.

Если у меня будет будущее.

Я вынудила себя отступить назад от его жаркого тела и изумительных поцелуев.

— Может быть, нам лучше зайти внутрь?

Он опустил одну руку вниз, взяв меня за руку и сжал мои пальцы.

— Пойдем.

Я сопротивлялась желанию сильно сжать его пальцы, и лишь расслабила руку.

— Не забудь мою футболку.

Он наклонился и сгреб её, затем легко потянул меня в направлении скалы к старым, исхоженным тропам.

Ветер стал сильнее на вершине скалы, дергая меня за волосы и замораживая мои обнаженные ягодицы и ноги. Что послужило напоминанием, что в следующий раз, когда я пойду плавать ночью, я точно хорошо удостоверюсь, что взяла приличную одежду, которую можно будет надеть позже.

Я прижалась чуть ближе к Трею, и его аромат обернулся вокруг меня, едва ли не нагревая, как и жар, исходивший от его тела. Он отпустил мою руку, затем положил ладонь мне на плечо и притянул ближе.

— Рыбка вдруг почувствовала холод? — в его хриплом голосе послышалось веселье.

— Это из-за ветра, — я скрестила руки, чтобы не дрожать. — Я думаю, что это приближается буря.

Он взглянул вверх.

— На небе ни облачка.

— Ещё нет. Однако они появятся в середине утра.

— И откуда ты знаешь это?

— Я могу чувствовать это в воздухе.

— Конечно, можешь.

Я стрельнула взглядом в его сторону.

— Не сарказм ли я слышу в твоем голосе?

— Почему я не могу быть саркастичным, когда девушка делает столь предсказуемое заявление – за секунду до восхода солнца?

Его рука соскользнула вниз по моему плечу и слегка потерла мою руку. Тепло распространилось по моим конечностям, и пальцы рук и ног начало покалывать. Как будто этот человек, вынужденный бросаться из одной крайности в другую, давно привык к ночному холоду.

— Другой твой наследственный талант, как я понимаю?

— Так же, как и твой огонь, — сказала я, слегка задыхаясь.

Он взглянул на меня, в голубых глазах загорелся голод. Он, может и отказался на пляже, но это не означало, что он не хотел меня.

— Огонь воздушного дракона связан со светом. Или, скорее, с солнечным светом.

— Отец говорил мне. Но никогда не объяснял почему.

Он пожал плечами.

— Это не изученный феномен. Это просто есть.

— Но почему именно солнечный свет? Я имею в виду, морские драконы могут контролировать воду днем и ночью, хотя самые значительные силы приходят во время сумерек между ночью и днем. Это всегда поражало меня. Странно, что воздушные драконы имеют ограниченные способности.

— Мы создания солнца и воздуха. Мы можем менять форму ночью, но тогда тьма отнимает огонь. Буквально.

Я приподняла бровь.

— Значит, никто в твоей семье не был достаточно любопытен, чтобы задаться вопросом, почему есть связь между солнцем и умением выбрасывать огонь? Хочу сказать, вы все не можете быть ворами. Обязательно должна быть одна паршивая овца, которая оказалась кем-то полезным – например, ученым?

Он ухмыльнулся.

— Воровство – это что-то наподобие семейного бизнеса. У нас долгая история коллекционирования блестящих вещичек, принадлежащих другим людям.

— И почему это?

— Почему мы любим блестящие вещички? — его глаза сверкнули, — а почему морские драконы нападали на корабли?

— Потому что большинство из нас были слишком ленивы, чтобы работать, и корабли в те дни были легкой добычей.

Это были догадки с моей стороны, но из-за смутных воспоминаний о своих дядях, и готова была поспорить, что права. Ни один из них не беспокоился о содержимом тарелки. Конечно, я видела их в своих воспоминаниях, когда была совсем ребенком, и, может быть, несправедливо судила их.

Я добавила:

— Значит, твои умения пришли благодаря семейным тренировкам?

— Нет. Нежеланные внебрачные дети не получают возможности участия в семейном бизнесе, — несмотря на сарказм, проскальзывающий в его словах, я могла практически почувствовать его ярость. Я точно напряжение, проходящее через его тело.

— Черт, драманы не должны получать семейные знания в любом виде или форме, но что-то пошло не так с моим поколением.

Моя рука скользнула на его талию, и хотя я была уверена, что этот человек не нуждался в какой-либо поддержке или симпатии, я сказала:

— Или все пошло верно.

Он щелкнул меня по кончику носа свободной рукой.

— Верно для нас. Неправильно для них.

— Почему? Если твой отец гуляет направо и налево, он должен ожидать, что кто-то из так называемых нежелательных детей может получить все семейные гены и все навыки, которые идут в комплекте с ними.

— В том-то и дело. Такое обычно не происходит. Ни разу за столетия истории.

Я снова приподняла брови.

— Так откуда им знать, если они все время убивали драманов при рождении?

— Они убивали не каждого драмана. Они оставили в живых достаточно для работы на ферме и полях.

— Так, может, они убивали тех, у кого проявлялись признаки дракона, именно поэтому они не поняли до сих пор, что драманы могут наследовать умения драконов.

— Возможно, — он обнял меня крепче, так что моё тело прижалось к его теплому телу, и я почувствовала напряжение его мышц при каждом шаге, каждом вздохе. Моя кожа покрылась мурашками, и я не была полностью уверена, было ли это от желания, или снова от страха. Или, возможно, от того и от другого.

Потому что пока мой разум призывал к осторожности, моё тело все ещё хотело плюнуть на это и просто отдаться моменту с этим мужчиной и с тем, что росло между нами.

Но если бы я так сделала, то чувствовала, что все покатилось бы к чертям.

Я имею в виду, когда мне что-либо удавалось за прошедшие годы, начиная с детства?

Конечно, это было в основном благодаря тому факту, что я, как правило, бросалась в омут с головой, хотя меня предупреждали. Когда мне только стукнуло восемнадцать, и я приняла решение найти свою мать, несмотря на предупреждения отца.

Я нахмурилась от воспоминаний. Он был так зол на меня в тот день. По-настоящему зол. Однако, возвращаясь назад, я смогла понять, что злоба была из-за страха. Он не мог потерять меня, как потерял мою мать. И как бы он не хотел пойти со мной, он не мог, так как к тому времени у него не стало руки. Он не мог летать, и я была до сих пор уверена, что он полетел бы на самолете, если бы это было разумно, но он не мог рисковать быть пойманным без кого-либо близкого, знающего о его состоянии и об уходе за ним.

Я и Трей закончили прокладывать свой путь через заросшие сады, сладкий аромат вечерней примулы, который струился по земле, почти перебивался соленым ветерком и пьянящим запахом мужчины. Дом маячил в темноте. Окна, словно глаза, хмуро глядели на нас сверху.

Без особой причины я медлила. И не одна я. Трей внезапно остановился, вынуждая меня сделать то же самое.

— Что?— спросила я мягко.

— У фонарика начала подыхать батарея, и я включил свет на кухне, когда уходил. Мы должны увидеть свечение прямо отсюда.

Изучив потемневшие кухонные окна, я сказала:

— Может быть лампочка перегорела?

— Может.

Но он снял руку с моего плеча, и ночь стала вдруг холоднее. Несмотря на то, что он сжимал мои пальцы, холод, казалось, завладел мной. Или это был просто страх, от которого засосало под ложечкой.

— Мы не можем стоять здесь всю ночь, —- хотя часть меня хотела этого. Ночь и холод были компаньонами лучше, чем то, что могло оказаться в доме.

Он сверкнул своей сексуальной и опасной улыбкой.

— А я и не собираюсь просто стоять здесь, — он потянул меня вперед. — И если мы нужны им, то они все равно постараются поймать нас. Пойдем.

Он повел меня вперед быстро и тихо. Мои голые ступни, когда я наступала на камешки, издавали небольшой шум, но хотя на нем были ботинки, он шел тихо, словно приведение. Я гадала, как это у него получается, но не решилась спросить потому, что мы были слишком близко к зданию. Ветер донес бы любые звуки тем, кто находился в доме. Если там кто-то был.

Трей переместился в более глубокую тень, сохраняя молчание, затем прокрался мимо окон, заставляя сделать тоже самое меня. В ночи не было ни звука, лишь ветер и мягкий звук нашего дыхания. Моё было быстрее, чем его.

Когда мы подошли к кухне, он остановился, затем прижал мою спину к доскам.

— Жди здесь.

— Но…

Он мягко коснулся моих губ, остановив мой протест.

— Красться — это моя профессия, и им не нужен я. Оставайся здесь.

Я кивнула. Он отнял свою руку, исчезая в ночи, за несколько секунд превратившись в тень. Я присела на корточки, используя кусты в качестве прикрытия, и старалась услышать, что происходит.

Но ночь напомнила о себе, ветер утих, остались лишь звуки, принадлежащие темноте.

После того, как, казалось, прошли годы, от тревоги закололо кожу, я подняла глаза и увидела Трея, шагающего навстречу мне, почти извиняющаяся улыбка тронула его губы.

— Что? — прошептала я, поднимаясь.

— Оказывается, это всего лишь перегоревшая лампочка, — он пожал плечами и протянул свою руку. — Давай отведем тебя внутрь и согреем.

Я взяла его за руку и снова позволила вести себя. В доме было не теплее, чем снаружи, но хотя бы не дул ветер.

Он оставил фонарик включенным, хотя батарея была на последнем издыхании, и испускаемый свет был не очень ярким. Он также оставил включенным и открытым свой ноутбук, и яркий свет экрана пробивался сквозь тени, обеспечивая достаточно света, чтобы видеть, куда мы идем.

— Тебе удалось придумать план, как ограбить дом старой леди? — я остановилась около скамьи и начала изучать планы этажа на экране. — Это место огромно - чертов сейф может быть где угодно.

— Наиболее вероятно, что он будет в библиотеке или кабинете, — он потянулся через скамью и поднял пластиковые пакеты с одеждой, которую купил мне. — Не хочешь пойти одеться?

Я взглянула на одежду, затем на него.

— Ты уверен, что хочешь этого?

Он послал мне кривую улыбку, наполненную нахальством мальчишки, однако не было ничего невинного в желании и потребности в его глазах.

— Честно - нет. Но ты потеряла слишком много крови сегодня, и не имеет значения, как ты себя чувствуешь, или как хорошо эта рана заживает, ты все ещё слегка бледная. Тебе нужно отдохнуть, не напрягайся ещё больше.

Я вскинула бровь, улыбка раздвинула мои губы.

— Может быть, это мое единственное и последнее предложение?

— Я сомневаюсь.

— Видишь, самонадеянность снова выходит на первый план.

— Иди, переоденься, затем я расскажу тебе о наших планах на завтра.

Я театрально вздохнула, а он усмехнулся и подтолкнул меня в направлении к двери.

— Поверь мне, милая, это ограничение продлится до тех пор, пока ты не восстановишься. Наслаждайся, пока можешь.

Он бросил мне футболку.

— Воспользуйся этим, чтобы высушиться.

Я вышла. Сбросив его куртку, вытерлась полотенцем и потянулась за нижним бельём, джинсами и толстовкой, которые он купил. Парень хорошо разбирался в женских размерах, поскольку все сидело как влитое. Я надела куртку обратно, и не только потому, что ночь становилась всё холоднее, но и потому, что она пахла так хорошо и соединяла меня с ним.

Его взгляд прошелся по мне, и одобрительная улыбка коснулась губ.

— Вот это я и называю обтягивающими джинсами.

— Нужно задаться вопросом, сколько же девушек у тебя было за эти годы, чтобы иметь возможность так хорошо разбираться в женских размерах, — я кинула пустой пластиковый мешок и сырую футболку на скамью, затем начала пальцами расчесывать волосы.

— Не отрицаю, было несколько, — он пожал плечами. — Я мужчина. Это то, что делают мужчины.

Я удивленно приподняла бровь.

— Значит, ты признаешь, что был озабоченным?

— Нет. Просто гиперсексуальным.

— И это говорит человек, только что сказавший «нет».

— Эй, это был голос разума. Редкое явление, которое тебе стоит ценить, а не глумиться над ним.

Я презрительно фыркнула.

— Я помню, ты обещал поделиться завтрашними планами, когда я буду одета.

Он поймал мою руку и притянул меня ближе.

— Дом выставлен на продажу…

— Она продает его? Это не очень хорошо.

— Или она, возможно, хочет дом поменьше, — сказал Трей со смешинкой во взгляде. — Поверь мне. Сейчас она не живет в маленькой лачуге на пляже.

— Может быть, — но я не могла отделаться от чувства, что что-то не так. Или это была просто моя пессимистичная половина, которая выступила вперед и отказывалась верить тому, что она просто хочет изменений. — Так как продажа дома поможет нам?

— Ты и я собираемся сыграть новобрачных в поисках маленького домика, — его губы были так близко к моим, что его дыхание дразнило мои губы своей теплотой. — Думаешь, ты справишься с этим?

Я прильнула ближе, прижимаясь к его бедрам, хотя и поджала свои губы.

— Я не знаю. Это может потребовать больше актерских навыков, чем те, которыми я буду располагать завтра.

— Что я могу сделать, чтобы убедить тебя в том, что это будет стоить того?

Он сначала поцеловал мою левую щеку, затем правую, и, наконец, кончик моего носа. Разочарование и теплота вызывали дрожь во всем теле.

— Ты можешь перестать издеваться и приступить к делу?

— Это зависит от того, что ты имеешь в виду под словом «дело», — его голубые глаза искрились озорством, желанием и чем-то ещё, что, казалось, запалило огонь в самой душе.

— Идиот, ты собираешься меня поцеловать?

Он завладел моими губами даже раньше, чем последнее слово покинуло мой рот, овладевая ими и пробуя на вкус. Заявляя на них свои мужские права собственности. Никто и никогда не целовал меня так. Никто. Ночное купание ощущалось, как возвращение домой, но во многом этот поцелуй ощущался также.

И что бы я не говорила о том, что не могу позволить себе связаться с этим мужчиной крепче, чем уже была, но и уйти я не могла. Я нуждалась в поцелуе этого мужчины, его вкусе, его близости, почти так же сильно, как ранее нуждалась в океане.

Резкое гудение разорвало тишину, прерывая наш поцелуй, и заставило меня подпрыгнуть, а мое сердце очень быстро биться. Трей выругался и немедленно выключил фонарик, погрузив нас во тьму.

— Что это было? — спросила я напряженным шепотом.

— Система раннего оповещения, — он быстро, но тихо передвинулся к окну. — Кто-то пересек луч.

Я выглянула из-за его плеча. Ночь была темна, и единственными движущимися предметами были ветки дерева, которые шевелил сильный ветер.

И все же…

Что за темное пятно около ворот? Это была машина или моё воображение просто разыгралось?

Я прищурилась, но не смогла все достаточно ясно рассмотреть. Просто это было слишком далеко.

— А могла кошка или собака потревожить сигнализацию?

Он покачал головой.

— Я установил её выше почтового ящика, чтобы такое не случилось, —он посмотрел на меня. — Собери всю еду. Мы убираемся отсюда.

Я развернулась и пошла обратно к скамье. Разложив еду в несколько пластиковых пакетов, схватила ноутбук и выбросила футболку.

— Ладно, все на месте.

— Я спрятал машину на заднем дворе, возле сломанной части забора.

— Ты и правда всегда в боевой готовности, не так ли?

— Хороший вор всегда разрабатывает план побега, — он взглянул на меня опасными и яркими глазами. — Иди по тропинке вдоль вершины скалы, следуй ей, пока не достигнешь линии забора. Машина спрятана за деревьями примерно в ста ярдах оттуда.

— И что ты будешь делать?

— Пойду за нашими преследователями и удостоверюсь, что они не смогут последовать за нами.

— При помощи другого случайного пожара?

Его неожиданный оскал был страшен.

— Нет. Я думаю, что мы могли привлечь достаточно внимания к нашему трюку вчера. Кроме того, сейчас ночь. Иди же, Дестини.

Я ушла, выскользнув через заднюю дверь в спокойствие ночи. Но все же было не так уж тихо, с ветром, шевелящим ветки и свистящим в деревьях, окружающих старый дом.

Я держалась глубоких теней, когда кралась вокруг здания быстро и тихо. Как только я оказалась за пределами защиты дома, ветер подхватил меня, толкая вперед, и в какой-то мере даже торопя меня, хлопал и шуршал пластиковыми пакетами, которые я несла.

Ветер на своих крыльях донес урчание двигателя. Ни один лучик света не пронзил ночь, но скрип шин по камням, которые покрывали дорогу, нельзя было с чем-то спутать. И он становился все ближе.

Страх словно дал крылья моим ногам. Я практически пролетела над открытым пространством, едва замечая, где шла, доверяя инстинкту и своим большим ступням, а мой взгляд бродил в темноте.

Мои глаза поймали движение. Была ли эта тень человеком, крадущимся среди деревьев слева от меня?

Я не остановилась, чтобы посмотреть. Не осмелилась. Возможно, это был Трей. Воздушные драконы могут передвигаться со скоростью ветра, если захотят.

Внезапно резкий порыв соленого ветерка предупредил о близости скалы. Я посмотрела вперед, увидела землю, выступающую в темноте ночи на фоне звездного горизонта, и свернула влево, следуя за тем, что выглядело как тропинка для коз. Я надеялась, что Трей справится с тем, что бы там ни было быстро, и мы смогли бы выбраться отсюда. Машина у ворот может даже не принадлежит моим преследователям – это могут быть просто копы, совершающие свои объезды, или что-нибудь в такой же степени невинное – но инстинкт предполагал худший вариант.

Вдруг поднялся резкий ветер, и в воздухе отчетливо послышались звуки шагов.

И они были близко. Слишком близко.

Я развернулась. Увидела наступающую тень с протянутыми руками. Едкий запах хлороформа внезапно возник в ночи, он шел от ткани, которую человек держал в руке. Моя кожа пылала от одной мысли о том, чтобы позволить этому оказаться рядом.

Когда хлороформ применяют на людях, он замедляет нервную систему, а так же гасит её. Нас он жжет как кислота. Но он также является одним из нескольких веществ, которые совершенно истощают нас.

Я отступила и изо всех сил размахнулась пластиковыми пакетами с едой. Один мешок порвался, и из него посыпались банки и упакованные кексы прямо на тропинку, но другой сильно ударил незнакомца в живот.

Он хрюкнул, но бросился назад к мешку, схватил его свободной рукой, ища что-нибудь для защиты. И хлороформ остался в стороне.

Я ударила по руке, отбросив его пальцы далеко, затем крутанулась и ударила голой пяткой. Удар пришелся в его подбородок, с силой отбрасывая его назад.

Но это не остановила его.

Он восстановил равновесия и потряс головой, кривая усмешка растянула его тонкие губы.

— Хочешь немного подраться для разнообразия, а, маленькая рыбка?

У него был американский акцент, не шотландский. Впрочем, лишь нескольких ученых были шотландцами.

— Я всегда борюсь за себя. Ваш вид просто такого не видел.

Он шагнул вперед. Я подалась назад, осторожно наблюдая за его глазами, балансируя на кончиках пальцев, ожидая броска, который, несомненно, произойдет.

Его улыбка стала шире.

— Ночь затуманивает ваше мышление и замедляет действия. Именно по этой причине мы поймали твою мать. По этой же причине мы снова поймаем тебя.

Он бросился ещё до того, как закончил говорить. Я развернулась, чтобы он не смог достать меня, затем замахнулась другим пакетом и на этот раз ударила его в затылок. Раздался треск и хлюпанье крови, и он пошатнулся. Порыв ветра выбрал именно этот момент, толкая его все дальше вперед, все сильнее по направлению к скале. В этот момент он покачнулся, руки не нашли опору. Он осознал, что собирается упасть. Я могла бы вмешаться, могла бы оттащить и спасти его.

Но не стала.

Он упал в темноту с криком, и все, что я почувствовала, было облегчение.

Глава 8

Когда крики резко прекратились, я начала собирать разбросанные продукты в пакеты, пока они не стали забиты до отказа, и поспешила убраться оттуда.

Чувство вины за совершенное меня не мучило. Какое могло быть чувство вины, когда я помнила, что они сделали со мной, с Иганом, с моей мамой? Не говоря уже о малышах.

Давало ли это право стоять и смотреть, как человек падает со скалы, когда я легко могла его спасти? Наверное, нет.

Но это так меня и не тронуло. Если это делает меня плохим человеком, то так тому и быть. Переживу.

Один из пакетов сильно ударил меня по голени, я споткнулась, упала, ушибла колени о камень. Боль пронзила все мое тело до мозга. Тихо выругавшись, я еще немного посидела, переводя дыхание и стараясь перебороть инстинктивное желание встать и побежать.

Нельзя вдаваться в панику. Что еще, кроме новых синяков я от этого не получу?

Встав на ноги, я похромала по тропинке. Через некоторое время боль в коленях прошла. Дойдя до забора, я свернула налево, найдя там автомобиль. Он был закрыт. Положив сумки и ноутбук возле дерева, я разглядывала округу, растирая в то же время руки, усиливая циркуляцию крови в пальцах.

Трэя не было видно.

Никаких признаков движения в ночи.

Закусив губу, я переминалась с ноги на ногу, борясь с инстинктом, нет, с потребностью вернуться назад и посмотреть, нужна ли ему помощь.

Но он был прав, когда сказал, что искали не его. Если бы я вернулась туда, стало бы только хуже.

Хотя мой похититель так орал, когда падал со скалы. Интересно, донес ли ветер его крики до остальных, и придут ли за ним те, кто был с ним?

Этого я не знала, что немало печалило.

Чтобы хоть чем-то себя занять, я пошла к краю леса. Он находился выше, чем дом, и с него открывался прекрасный вид на окрестности. Опять никаких признаков движения. Машину тоже было не видно. Ничего, что бы указывало, что в этой ночи есть хоть одна живая душа, кроме меня.

Но не из воздуха же появился тот человек. И уж точно он был не один. Они никогда не ходили в одиночку. Всегда был тот, кто сидит в засаде, вооруженный и готовый к нападению, если потребуется…

По коже пробежали мурашки, волосы на затылке встали дыбом. Обернувшись, я наткнулась на широкую грудь в коричневой толстовке. На меня тут же напали, одной рукой сжав мне горло, словно тисками, а другой пытаясь зажать мне нос и рот зловонной белой тряпкой.

Я выгнулась под его хваткой и вцепилась зубами в руку настолько сильно, насколько могла. Пропитанная хлороформом тряпка прижалась к моей шее и плечу, кожу моментально начало жечь. Боль все усиливалась, и крик разорвал мое горло. Энергию от боли я вложила в укус, делая его еще сильнее, даже через одежду я чувствовала вкус крови. Нападавший зашипел, но не выпустил меня из хватки, поэтому я начала наступила ему на ногу.

Он выругался и отпихнул меня. Я отступила на несколько шагов назад, прежде чем смогла восстановить равновесие, затем с разворота зарядила ему пяткой по лицу, когда он двинулся ко мне. Он упал и больше не двигался.

Оставив его так и лежать там, я пошла к машине в поисках воды. Открутив крышку, я наклонилась вперед и стала поливать шею и плечи, пытаясь остановить жжение и смыть вещество с одежды. Потребовалось три бутылки, чтобы облегчить жжение и четвертая, чтобы почувствовать себя в безопасности.

— Господи, Дестини, ты в порядке?

Голос появился из ниоткуда, я чуть не обделалась со страху. Подскочив, я уже отвела кулак для удара, и только потом поняла, что это Трей, а не еще один нападавший.

Он резко остановился и поднял руки.

— Это я. Ты в безопасности.

— Прости, — сказала я, опуская кулак. – У этих сволочей есть идиотская привычка подкрадываться сзади.

— В следующий раз я буду насвистывать «Дикси», прежде чем попаду в зону досягаемости твоего кулака.

Он посмотрел на мужчину, лежащего на земле и снова на меня.

— Что случилось с шеей?

— Он пытался отравить меня хлороформом, — я взяла еще одну бутылку воды, чтобы просто попить.

Во рту было сухо, как в Сахаре из-за страха, а не от физического перенапряжения.

Но не из-за страха за себя, а за маму и папу. Страх не выполнить те обещания, что я дала.

В конце концов, мне пришлось пожертвовать одним обещанием в пользу другого, одним родителем в пользу другого. Мне необходимо было получить код, чтобы освободить маму и детей, но не будит ли ценой то, что я не доберусь вовремя в Мэн, чтобы увидеть отца и попрощаться? Чтобы сказать ему, что любовь всей его жизни жива, и что она встретит его на полях вечности? Он должен узнать это перед смертью. Обязан. Иначе, когда его душа ответит на зов расцветающего рассвета, он будет обречен постоянно возвращаться в эту реальность, вечно пытаться облегчить боль в своем сердце.

Такое уже бывало с его видом.

И с видом моей матери, хотя на церемониях погребения они молились разным Богам. Я прикрыла глаза, смахивая неожиданные слезы. Я смогу это сделать. Я просто должна продолжать пытаться и надеяться.

— Хлороформ? — Трей подошел ближе и нежными пальцами убрал мокрые пряди с моей шеи. — Больше похоже на ожог от кислоты.

— У морских драконов всегда такая реакция на хлороформ. Мы гиперчувствительные к нему.

— Но почему же тогда ученые используют хлороформ? В продаже есть очень много лекарств, которые работают быстрее и безопаснее.

— Но они не работают на нас. Хлороформ работает. Это вещество как-то по-особому взаимодействует с нашим телом, — я предложила ему воды. — Другие были?

Он кивнул и взял бутылку.

— Двое. Они разделились, поэтому я так поздно вернулся. Было проще убирать их по одному, но заняло больше времени.

— Что значит «убирать»?

— То и значит. Стереть их с лица земли, чтобы они никогда больше не смогли причинить вред тебе или кому-либо еще.

Я закрыла глаза и глубоко вздохнула. То, что на моих руках кровь – очень плохо, но теперь его руки тоже в крови.

— Но если здесь найдут тела…

— Не найдут, — перебил он. — Я перенес их к океану. И я очень сомневаюсь, что кто-то сообщит об их исчезновение. Если то, что ты сказала о Марстене – правда, он не захочет расследования, которое сможет пролить свет на то, чем он занимается.

Это правда. Я посмотрела назад на мужчину, которого я вырубила.

— А что с ним?

Он колебался.

— Что ты предлагаешь мне с ним сделать?

— Оставь его.

— Это решение в последствие может серьезно тебе аукнуться. Помни, мы не знаем, сколько их тут.

— Я знаю, но хладнокровно прикончить не то же самое, что убить в пылу схватки. Я просто не могу…

— Тогда мы не будем этого делать.

Меня охватило облегчение.

— Что с их машиной?

— Я отвез ее за несколько миль вверх по дороге, подальше от дома. Это позволит замести следы.

— Хорошо, — я нагнулась собрать разбросанные продукты. — По крайней мере, это даст нам немного времени.

— Если только у них нет иного способа выследить тебя.

Я резко подняла на него глаза.

— Что ты имеешь в виду?

Он пожал плечами.

— Ты же сама говорила, что перенесла много обследований и операций. Вполне вероятно, что у них есть другой способ найти тебя, — должно быть, он ощутил волну паники, которая накрыла меня, потому что он улыбнулся и добавил: — Это маловероятно, но мы не должны исключать этот вариант. Мы не должны расслабляться.

Я резко выдохнула и кивнула. Он оттолкнулся от ствола, обошел вокруг меня и открыл пассажирскую дверь.

— Поехали, пока этот человек не очнулся.

— Отличная идея, Девяносто девять.

Он фыркнул.

— Разве у меня темные волосы и есть грудь?

— Нет, но Девяносто девятая была умной, помнишь? Хотя не умнее Максвелла Смарта , если шоу чего-то стоило.

Он засмеялся, захлопнул дверь и побежал в сторону водительского места.

Трей осторожно вел машину через деревья, прижимая ее к разбитой части забора. Затем мы съехали на еле заметную тропинку. Путь через дюны и травы казался вечностью.

Когда мы, наконец, выехали на шоссе, Трей повернул направо и набрал скорость.

— Чувствую, что мы находимся где-то посередине дороги в никуда, — сказала я.

— По большей части, так оно и есть, – он больше ничего не добавил, однако спросил: — Как ты собираешь попасть в штат Мэн?

— Я пока не думала об этом.

— У тебя нет удостоверения личности, таким образом, мы не сможем полететь самолетом, – он посмотрел на меня. – Я бы мог полететь туда с тобой. Это будет быстрее, чем на машине.

Я немного повернулась на сиденье, мое сердце заколотилось при мысли о полете и свободе.

— Может ли воздушный дракон поднять взрослого человека?

— Зависит от размаха крыльев дракона и веса человека, – он взглянул на меня с усмешкой в глазах. – Тебе повезло, что я один из самых крупных.

— И ты все продолжаешь хвастаться, — сухо сказала я. – Но реальных доказательств я еще не видела.

— Просто пожди подходящего времени, дорогая.

Я закатила глаза от этого ласкового обращения.

— Придется очень долго лететь до Мэна. Даже если ты один из самых крупных драконов, сможешь ли ты нести меня достаточно долго.

— Я, честно говоря, не знаю. Если твой вес будет проблемой, мы будем лететь с короткими остановками

Я сморщила нос.

— Похоже, лучше будет, если я поплыву. По крайней мере, мне не придется беспокоиться о том, что я упаду с большой высоты.

— Вплавь гораздо дольше.

Я знала это. И то, что морской дракон, плывущий через Панамский канал, единственный короткий путь между Тихим и Атлантическим океанами, будет очень даже заметен.

— Это все же лучший вариант.

— Ты действительно думаешь, что я уроню тебя? — он посмотрел на меня с обидой, будто возмущаясь тем, как я вообще могла такое подумать.

Я усмехнулась.

— Скорее, я не хочу утомить тебя прежде, чем «тот самый момент» настанет.

— Ах, ну тогда мне придется принять извинения, не так ли? — он поглядел на меня, в его ярких глазах беспокойство смешалось с весельем. – Почему бы тебе не вздремнуть? У тебя было несколько тяжелых дней, и до Флоренса еще час.

— Я сомневаюсь, что смогу.

— Попробуй.

Я попробовала. И удивительно, но у меня получилось

Через некоторое время звук захлопнувшейся двери автомобиля разбудил меня.

Я потянулась, как кошка, потом посмотрела в лобовое стекло.

Трей сказал, что он остановится в дешевом мотеле, но то, что предстало перед нами — с белыми стенами и синевато-серой крышей – было на удивление милым. Особенно поразили горшки с красными и желтыми цветами рядом с каждым номером. Машин было немного, но учитывая холод, напомнивший о приближении зимы, это было и не удивительно.

Я наблюдала, как Трей шел назад, просто наслаждалась тем, как он идет. Боже, то, как уверенно – даже высокомерно – двигался этот мужчина, было очень и очень сексуально.

Он забрался в автомобиль и бросил мне связку ключей.

— Комната номер три, — сказал он, когда завел машину.

— Можем ли мы остаться здесь на всю ночь?

— Мы избавились от маячка, поэтому это не должно быть проблемой.

Если только у них не было другого способа отследить меня, как он предполагал. Но если это было так, то мы нигде не были бы в безопасности.

И я думаю, только так мы могли это выяснить – останавливаясь и давая им время, чтобы перегруппироваться и снова найти нас. Если они это сделали, мы узнаем.

Он проехал через двор и припарковался перед одной из комнат. Фары осветили большой золотой номер на двери, выкрашенной в белый цвет. Мы были близки к офису и входу, а это означало, что фары любой машины, которая будет проезжать мимо, будут светить прямо в окно нашей комнаты. Хорошая система оповещения, если она нам понадобиться.

Трей вышел из машины, обошел вокруг и открыл для меня дверь. Я не могла сдержать усмешку, когда выходила из машины.

— Вор превратился в джентльмена.

Он взял меня под руку и повел к двери.

— Будешь смеяться, и этого больше никогда не повторится.

— О, я не смеялась. Просто удивлена, что ты побеспокоился об этом.

— Может быть, я все еще беспокоюсь о тебе.

Он открыл дверь и провел меня внутрь, затем бросил ключи рядом с цветком на тумбочке возле кровати.

— Не хочешь сделать кофе, пока я заберу из машины наши вещи?

Я кивнула и осмотрелась в поисках кофеварки и кофе. Кофе как раз начал закипать, когда Трей бросил последнюю сумку и свой ноутбук на стул возле кровати, потом сказал:

— Следует избавиться от машины и достать новую. Ученый, которого ты вырубила, мог запомнить номер. Да и первоначальные владельцы, полагаю, заметили пропажу.

— Большинство людей не могут не заметить отсутствие своей машины там, где остановили ее с вечера, — согласилась я.

— Скажу тебе, это ощутимо осложняет жизнь вора. И полицейские определенно не обрадуются, когда обнаружат нас за рулем угнанной машины.

— Ну, потому что это незаконно.

— И все же это практически национальное развлечение.

— Это не делает происходящее правильным, друг мой.

— Зависит от того, что считать правильным, не так ли? – он улыбался. — Я вернусь до рассвета. Ты останешься здесь и хорошенько отдохнешь.

— Ты очень хочешь, чтобы я отдохнула?

Его внезапная улыбка заставила мое сердце учащенно биться и буквально подпрыгивать в груди.

— Может быть, у меня есть скрытые мотивы.

— О, в этом я не сомневаюсь, — сухо сказала я, – У вора всегда есть план, не так ли?

— Ты можешь поставить на это свою жизнь, милая, — он взглянул на часы, потом добавил: — Никому не открывай.

— Кроме тебя.

— Я возьму ключ.

— Ладно.

Его взгляд пробежал по моему телу, он что-то пробормотал, потом развернулся и вышел.

Он оставил меня с улыбкой на губах. Вор, безусловно, хотел меня так же, как и я его.

Боже, неужели это было только вчера — я говорила себе, что должна держать себя в руках в память об Игане? «Сдержанность» и «я» сейчас были понятиями несовместимыми. Я закрыла глаза и попыталась представить Игана. Но его образ был размытым — как фотография, на которой субъект продолжал двигаться во время съемки.

И в моих воспоминаниях он ужасно напоминал Трейя.

Иган, извини, что я не могу сопротивляться. Мне жаль, что не выходит почтить тебя так, как я надеялась.

Он бы понял. Я знала это. Мы оба были чувственными существами, но наша близость всегда была необходимостью, а не желанием. И теперь я поняла, почему он всегда казался далеким. Его пара была мертва, убита его собственным отцом, а сердце разбито.

Мое, однако, не было.

И я хотела того, что он, пусть недолго, но имел. Хотела того, что было у моих родителей, даже теперь, после стольких лет. И я знала, что это было совсем рядом. Нужно лишь быть достаточно смелой. Или достаточно глупой. В конце концов, мою жизнь сложно назвать нормальной.

Я налила себе кофе. Сделав глоток, я взяла еду из сумки, положила ее в небольшую микроволновку, которая была единственной кухонной утварью вместе с кофеваркой и маленьким тостером, затем села на кровать, чтобы посмотреть телевизор. Час спустя стало скучно. Я, устав ждать, когда Трей вернется, убрала покрывало и забралась в постель. Уснула, как только голова коснулась подушки.

Когда я проснулась из-за солнца, его теплые лучи касались моего лица, а к моей спине прижималось теплое тело. Рука лежала на моем бедре словно это было привычно, его пальцы слегка касались моего живота. Он не двигался, его дыхание было мягким. Он спал, а я проснулась в отличном настроении.

Я не шевелилась, хотя было очень заманчиво прижаться к нему и пробудить мужчину к жизни. Но даже вор нуждается во сне. Я ведь понятия не имела, как долго он отсутствовал прошлой ночью.

Так и лежала, окутанная его свежим ароматом, слушая его дыхание и чувствуя, как теплая волна касается плеча. По коже поползли мурашки, мое тело болело, каждое его движение вызывало прилив удовольствия.

Мне казалось, будто он спал целую вечность, хотя в действительности прошло не больше часа.

Солнце начало свой естественный путь по небу, но его лучи ещё не успели подняться высоко по стене.

Он просыпался несколько мгновений, которые были наполнены смесью пробуждения и желания. Судорогой пальцев на моем животе. Учащенным дыханием на моем плече. Его растущей эрекцией, которую я ощущала своими ягодицами. Легким поцелуем в основание шеи.

— Доброе утро, милая, — прошептал он и притянул меня ближе, пока его член сильнее прижимался к моим ягодицам. — Какой приятный способ просыпаться.

Было бы ещё приятнее, если бы он действительно взялся за дело. Господи, он не мог понять, что я просто сгорала от желания?

Я потянулась назад, слегка проводя рукой вверх и вниз по его бедру.

— Во сколько ты пришел прошлой ночью?

Я скорее почувствовала, чем увидела, как он пожал плечами.

— Довольно поздно. Потребовалось некоторое время, чтобы найти новую машину. Ты спала, когда я вошел, так что я не стал тебя будить.

— Спасибо. Я думаю, мне необходимо было выспаться.

— М-м-м-м.

Его голос был настолько расстроенным, насколько любая женщина могла только пожелать, и эта мысль грела меня почти так же сильно, как и его прикосновения. Его губы нашли мою шею, потом мочку уха, легкие поцелуи заставляли меня дрожать.

— Что-нибудь еще нужно? — прошептал он, его дыхание щекотало мое ухо.

— Это зависит от того, что стоит за этим предложением, — я позволила своей руке скользнуть вниз по его бедру, легонько лаская горячую твердую плоть. Он вздрогнул, и я улыбнулась. Этим утром не будет никаких колебаний, мы переступим эту границу

— А чего бы ты хотела? — его руки начали свое движение по моему животу, его прикосновения были так легки, так нежны. Тепло струилось под пальцами, посылая крошечные вспышки желания через каждое нервное окончание. Господи, как я хотела прикосновений этого человека. Нет, хотела не только их, но и ощущать его запах на своей коже, его губы на своих. Его тело мое. Его дух окружил меня.

— Все, — сказала я, и мой голос немного дрогнул. — Все, что имеешь, и все, что ты готов дать.

Он мягко усмехнулся.

— Я посмотрю, что можно сделать.

— Пожалуйста.

И прежде, чем я сгорела от разочарования, его руки начали неторопливое движение вверх. Когда его большой палец потер низ груди, у меня перехватило дыхание, а затем оно участилось.

Он начал ласкать, дразнить, целовать мою грудь и верхнюю часть тела. Я закрыла глаза, наслаждаясь ощущениями, буквально пронзающими меня. Тем, как его твердое, упругое тело прижалось к моему, тем, как он ласкал своими пальцами мои ноющие соски. Наслаждалась эрекцией под моей рукой, когда я погладила и обхватила ее. Наслаждалась его пряным ароматом, его глубоким дыханием, пока не почувствовала, как его сущность затопила каждую часть меня, стала частью меня… мы вышли за рамки простого удовольствия.

Когда его ласки перешли к теплому и влажному участку моего тела, которое болело, желая почувствовать всю его длину, часть меня готова была кричать от облегчения. Но я была слишком занята, просто наслаждаясь происходящим. Он ласкал меня, играл со мной, пока мое тело не стало скользким от пота и не заболело от желания.

Когда его палец скользнул в меня, я могла только ахнуть от удовольствия. Мои внутренние мышцы пульсировали вокруг пальца, потом двух, и ощущение от его движения вверх и вниз было невероятно. Я прижалась к нему, быстро двигаясь с его рукой, пока не вспыхнул фейерверк, распространяясь по моей коже, как огонь. Но прежде чем оргазм накрыл меня, он отпрянул, просто поцеловал меня в плечо, лаская мою грудь до тех пор, пока дрожь не ослабла. Затем он начал снова.

В тот момент, когда, он, наконец, прижал палец к моему клитору, мой стон удовольствия, наверное, мог быть слышен в соседней комнате. Он гладил и ласкал меня, его пальцы скользили, дразня меня внутри и снаружи. Все мое тело тряслось от удовольствия, дыхание стало лишь короткими вздохами. Когда дрожь от оргазма появилась во второй раз, он переместился на меня. Его тело было таким же гладким, как мое и дрожало от контроля.

Но я не хотела контроля. Я хотела его.

Я сжала ноги вокруг его бедер, пытаясь заставить его приблизиться, отчаянно желая ощутить его внутри. Когда только кончик его скользнул внутрь, я всхлипнула, нуждаясь в гораздо большем.

Он тихо засмеялся, потом сказал голосом, все еще пьяным от желания.

— Терпение, моя дорогая.

— К черту терпение, — я задыхалась, выгнулась вверх, чтобы встретиться с ним. Он не отстранился, и ощущение от того, как он скользнул так глубоко, заставило меня стонать.

Он поглотил мой стон поцелуем, который был яростным и настойчивым и таким жарким, что казалось, я вот-вот взорвусь.

Только тогда он начал уверенное движение внутри меня. Я снова застонала, звук удовольствия повторил и он. Его движения становились сильнее, быстрее, пока это не стало выглядеть, будто он пытается заявить свои права на мое тело. Но это было больше, чем просто физический акт — больше, чем просто слияние тел. В этот прекрасный момент единения наши души сливались вместе, пока я не почувствовала, как его душа так же заявляет свои права на мою, как и его тело. Я согласилась на это добровольно, желая, чтобы он владел мной. Нуждаясь в нем. Сейчас. Навсегда.

Удовольствие росло, распространяясь как лесной пожар, став калейдоскопом ощущений, проносившихся через каждую отдельную часть моего тела. Это было великолепно, я едва могла дышать. Затем дрожь усилилась, я схватила его за плечи, прижимая его ближе, погружая все глубже.

В тот момент, когда я испытала оргазм, его рык эхом прозвенел в моих ушах, а я дергалась и стонала в истинном удовольствии, пока оно не угасло, оставив после себя удивительное чувство покоя и довольства. Он прижался вспотевшим лбом к моему лбу, выдохнул, обдав мое лицо теплом, потом скользнул в сторону и прижал меня к себе.

Это было приятное ощущение, когда тебя обнимают так нежно. Но это было одновременно и страшно. Не только потому, что я почти не знала этого человека, но и потому, что теперь я знала, что, без сомнения, это было нечто большее, чем просто вожделение. Все было гораздо серьезнее.

И времени совсем мало.

Я закрыла глаза от внезапного приступа страха и паники. Черт побери, что за странный подарок судьбы?

Зачем швырять мне в лицо мое будущее, когда мое настоящее было таким опасным? Пока я не освободила маму и детей, ученые будут оставаться темным призраком на моем горизонте. Призраком, готовым убивать.

И я не хочу молиться за душу Трея в предрассветное утро, как это было с Иганом.

— Ты в порядке? — тихо спросил Трей.

Я спрятала свои страхи и заставила себя улыбнуться.

— Да. Просто в голове путаница.

— Это было довольно удивительно, не так ли?

— Абсолютно.

Мы устроились поуютнее, и он добавил:

— Нам нельзя здесь оставаться.

— Я знаю.

Но я не двигалась с места, желая отсрочить этот момент и насладиться теплом его тела рядом с моим еще немного.

— Когда мы приедем?

Он отодвинулся, и волна воздуха между нами охладила мою кожу с капельками пота.

— Агент встречается с нами в десять. У нас есть около часа.

Я нахмурилась и повернулась, чтобы взглянуть на него.

— Агент? Как мы сможем открыть сейф, если с нами будет агент по недвижимости, контролирующий каждый наш шаг?

— Потому что она не будет ходить за нами по пятам. Я устрою небольшое представление, и тогда тебе придется занять старушку, пока я буду искать сейф.

— А это сработает?

Сомнение сквозило в моем голосе, и он улыбнулся.

— Я такое уже проделывал.

— Ты грабил дома средь бела дня?

— Это лучшее время. Люди днем менее бдительны.

— И, конечно же, адреналина больше.

Его улыбка стала шире.

— Несомненно. Не желаешь принять душ? Я сварю кофе.

Я сбросила одеяло и встала с кровати. Когда я направилась к ванной, дневной свет ласкал мою кожу, как тепло Трея несколькими минутами раньше. Часть меня хотела вернуться в его объятия, и распробовать все то, что он мог мне предложить.

Неподходящее время для развлечений в постели, мне нужно быть в другом месте, и игнорировать этот факт было бы крайней степенью глупости.

Я и так вела себя не очень умно. Впрочем, не этим утром. Что бы ни случилось, у меня, по крайней мере, останется этот момент.

Я приняла долгий горячий душ, и когда, наконец, вышла, почувствовала приглушенное эхо бодрости, которое чувствовала каждый раз, когда выходила из моря.

К сожалению, в этот раз не было аппетитного мужчины в пределах видимости, взгляд которого ещё больше мог согреть мою кожу и заставить пульс участиться. Но он был рядом — звенели ложки, и восхитительный аромат кофе насытил воздух, что значило: Трей не сидел, сложа руки, пока я стояла под горячей водой. Я быстро вытерлась, затем обернула полотенце вокруг тела и направилась к выходу.

Он поднял голову, когда я вошла в главный зал, его холодные голубые глаза скользнули по мне, прежде чем он протянул мне кружку с кофе и сказал:

— Я сделал несколько тостов и какой-то сухой завтрак, если ты хочешь.

Я приняла чашку с кофе и сделала глоток. Его вкус оказался более горьким, чем мне хотелось бы, но по сравнению с той грязью, которую нам давали ученые, вкус был божественный. И от этой мысли в моей голове возник образ херувимов — толстощеких детей с веселой улыбкой и голубыми глазами – парящих над кофе. Таким же был толстощекий человек, держащий пистолет у лба Игана. С холодным блеском в глазах он пригрозил нажать на курок, если я не уберу пистолет. Брызги его мозгов по стенам, когда я выстрелила вместо того, чтобы бросить его.

— Дестини?

Я моргнула, но образ крови и костного мозга, стекающих вниз по стене, застыли в моих мыслях. Я задрожала от холода и ужаса. Чья-то рука схватила мою, взяла чашку из моих пальцев. Затем Трей обнял меня, прижимая как можно ближе к себе. И это было хорошо, надежно, и постепенно дрожь и образы исчезли.

— Что же произошло? — спросил он через некоторое время.

Я глубоко вздохнула, выравнивая дыхание, потом сказала:

— Ты спросил меня, когда мы впервые встретились, убивала ли я кого-то?

— Да.

— Ну, убивала.

— Мы оба убивали. Такова судьба. Но причина для убийства была уважительной, я уверен.

— Ты хочешь сказать, что убил кого-то из тех мужчин в доме? — я отшатнулась, и мой взгляд, стал искать его взгляд. За их яркостью стояла тьма. Тьма и старый гнев.

— Я думала, ты сказал, что это не ты?

— Я никогда на самом деле не отвечал на этот вопрос, — он пожал плечами. — Я не хотел напугать тебя.

Я рассмеялась.

— После того, как чуть не переехал меня?

Он поднял руку и положил ее поверх сердца.

— Я клянусь, все из-за твоей красоты. Я был очарован.

Я фыркнула.

— И этот человек назвал меня менее чем привлекательной?

— Ну, на тот момент так это и было.

— У тебя такой очаровательный способ делать комплименты, — я взяла свой кофе и сделала глоток. Мои руки все еще немного трясло, но все было не так плохо, как раньше.

— Расскажи мне о человеке, которого ты убил.

Веселые огоньки исчезли из его глаз.

— Иган и я пошли за человеком моего отца, нанятого для убийства Сила.

— Значит, он убил не своими руками?

— Нет. Но замысел был его, поэтому Иган и устроил кражу кольца.

— И это был последний раз, когда ты его видел?

Он кивнул.

— Он знал, что должен исчезнуть на некоторое время, потому что наш отец не остановится до тех пор, пока кольцо не будет найдено, а вор не будет пойман и убит.

— Значит, ваш отец не знал, что за кражей кольца стоял Иган?

— Нет. Он думал, что тот в бешенстве и дуется. Его не было в клане неделю, когда украли кольцо.

— Кого Иган нанял для этого?

— Блуждающий огонек.

Я моргнула.

— Он нанял злого духа?

— Они не духи, и они, конечно, не злобные. Скорее озорные. Просто у них сложилась плохая репутация за эти годы.

— Это из-за привычки вести путешественников прямо к их гибели.

Он рассмеялся. Теплый звук его смеха вызвал у меня восхитительные мурашки по спине.

— Так же, как кража девственниц у воздушных драконов, и нападения на лодки морских драконов, заслужили нам плохую славу?

Он был прав.

— Так как же он заставил Блуждающий огонек работать на себя?

— Мы с ней немного знакомы, прикрывали друг другу спину, когда учились воровать, она задолжала мне услугу, — он пожал плечами. – Она убедилась, что ее не заметили, так что подозрение не могло пасть на Игана или меня.

— Тогда, если подозрение не пало на тебя или Игана, почему ваш отец шантажом заставляет тебя искать кольцо?

— Я уже говорил, что дело в информации, которой владеет мой отец и которая нужна мне, — он пожал плечами. — Расскажи о человеке, которого ты убила. Что он сделал?

— Подавал нам кофе.

Он рассмеялся, но веселье быстро исчезло, когда он внимательно посмотрел на меня.

— Серьезно?

Я кивнула.

— Он был одним из людей, ответственных за еду и кофе. Работал в вечернюю смену.

— И кофе был так плох, что тебе пришлось застрелить его?

Его тон были легкими, но не взгляд. Он внимательно изучал меня, осуждал, как многие другие за эти годы. Только Иган видел, что скрывается под поверхностью, и даже он никогда по-настоящему не знал меня. Иногда я гадала, а могу ли я сама утверждать подобное. Потому что после многих лет, на протяжении которых я скрывала то, на что способна, притворяясь кем-то другим, линии между тем, кто я, и, кем не являюсь, начали размываться.

— Я выстрелила в него, потому что он приставил дуло к голове Игана и грозился его прикончить, — я заколебалась, но заставила себя улыбнуться.

— Хотя, поверь мне, кофе там действительно отстойный.

— Где это произошло?

Я потерла глаза свободной рукой.

— На озере. После того, как мы устроили пожар.

— Значит, когда ты застрелила мужчину, включилась сигнализация?

Я покачала головой.

— Сигнализацию включил огонь. Он был просто не в том месте и не в то время. Мы бежали после того, как я выстрелила в него, но уже было слишком поздно: огонь распространялся быстрее, чем мы ожидали.

— Пока Иган не смог взять его под контроль, чтобы вытащить вас.

Я снова кивнула.

— Я не знала, что вы – драконы – способны делать это, будучи в человеческом облике, — конечно, я никогда не видела, чтобы папа делал нечто подобное, правда, он всегда прекрасно осознавал необходимость быть человеком для всех, кто нас окружал. Даже когда мы были в безопасности, дома, он редко играл с огнем, который был его натурой. Но в тоже время он всегда старался убедиться, что я знаю и могу контролировать каждый навык, доставшийся мне от морских драконов.

Конечно, я была лишь наполовину морским драконом, так что вполне возможно, унаследовала кое-какие навыки и от отца. Я нагревалась от солнца, в то время как большинство морских драконов оставались немного прохладными, но я никогда не умела вызывать огонь и никогда не поднималась в воздух в облике дракона.

Не то, чтобы я когда-нибудь действительно пыталась. Сколько я себя помню, папа запрещала подобные опыты. Он как-то сказал, что лучше быть морским драконом, чем быть одним из тех, кого преследуют и истребляют. Он никогда не вдавался в детали, но я решила, что это было связано с ужасными шрамами на его теле. Они достаточно пугали меня, чтобы не исследовать другую половину моей натуры.

— Чистокровный воздушный дракон может управлять огнем в любом виде, пока не исчезнет дневной свет, — улыбка Трея была тонкой, холодной, полной какого-то злобного веселья. — И я не должен был уметь это.

— Если они так беспокоятся, что драманы унаследуют навыки драконов, почему бы просто не прекратить связь с людьми? Я имею в виду, если они не хотят попасть в поле зрения людей, то немного глупо иметь людей во всех кланах? Разве нет?

— Кто-то должен делать грязную работу, — сказал он сухо. — Ты не думаешь, что очень удобно, когда достаточно поднять палец, чтобы вокруг тебя навели уборку?

Я скептически на него посмотрела.

— Не замечала за Иганом ничего подобного.

— Как и за большинством представителей молодого поколения. Речь о тех, кто старше.

— Так что же, все драманы могут изменять форму и создавать огонь?

Он покачал головой.

— Нет. Моя сестра, например, не может менять форму, но она может управлять огнем и может контролировать его даже ночью, а это чистокровные не умеют делать.

— Выходит в том, что она драман, есть свои преимущества.

— Да. Хотя она чертовски разозлилась, когда обнаружила, что не может менять форму в то время, как я могу.

— Могу себе представить, — я взглянула на часы, потом сказала: — На самом деле, нам нужно поторопиться, если мы хотим успеть все, что запланировали на утро.

Он тоже посмотрел на часы, затем сказал:

— Может, соберешь сумки, когда поешь? Я пойду в душ.

Я следила, как он идет в ванную, восхищаясь не только золотыми и серебряными плетениями его драконьего пятна, но и силой его плеч и спины, потом вздохнула, выкидывая из головы чувственные мысли.

У меня есть не только отец, которого хотелось бы увидеть, но дети и мама, зависимые от меня, которых мне необходимо вытащить их из ада. Пошленькие мыслишки не помогут мне в достижении цели.

Я собрала все, что осталось от завтрака, приготовила сухой завтрак, используя крошечные пакеты молока из бара-холодильника в номере.

Снаружи солнечный свет сменился облаками, и начался шторм, чье приближение я почувствовала ещё вчера вечером.

Я съела завтрак наполовину, когда у офиса администрации остановился автомобиль. Из него вышел человек, его одежда видела и лучшие дни, а левая рука была завернута в тряпку. Под глазом у водителя красовался огромный синяк, и даже с такого расстояния мужчина выглядел немного помятым. На заднем сидении машины был еще человек, но я не могла его разглядеть.

В этом не было необходимости.

Они не были незнакомцами.

Они были из числа оставшихся охотников.

Глава 9

Я поспешно сглотнула, и завтрак пошел не в то горло. Закашлявшись, я поставила тарелку на стол и побежала в ванную.

Трей вытирался полотенцем, и увидев меня поднял бровь, в его глазах было веселье.

– Ты закашлялась. Захотела попить водички?

Я покачала головой и как-то сумела выговорить:

- Охотники.

Его веселье пропало, и он выругался.

- Где?

- Снаружи.

Он коснулся моих плеч, заставив меня пропустить его, и вышел из ванной. Я последовала за ним. Он схватил свою одежду со стула, прошел мимо него, и начал одеваться, остановившись возле окна.

- Красный автомобиль?

- Да. - Я посмотрела на него. - Один из них был человек, которого я нокаутировал прошлой ночью, и другой - тот, что сейчас у стойки администратора, носит повязки.

- Он, вероятно, один из трех людей, которых обожгло в машине.

- Может, тебе следовало бы сделать больше, чем просто обжечь их.

- Я не знаю в точности, с кем мы имеем дело, - взгляд его был мрачен. - Если бы они не нашли нас здесь, то у них безусловно есть другой способ слежки за тобой.

-Очевидно. Но где бы это могло быть? Ты обыскал каждый дюйм.

- Да, но нанотехнологии невероятно малы. Это действительно может быть где угодно, даже внутри, а не только под кожей.

- Как, черт возьми, мы должны достать то, что не только маленькое, но может быть также внутри?

- Ответ прост, мы не сможем.

Дверь приемной администрации открылась, и вышел человек с забинтованной головой. Он коротко переговорил с ребятами в машине, потом человек на заднем сиденье вышел из машины и направился к первой комнате.

- Иди в ванную, - сказал Трей. - Не выходи, пока я не скажу.

- Но разве они не узнают тебя из-за взрыва машины?

- Человек, который приближается, не был там, и я не хочу, чтобы нас заметили остальные. Иди, Дестини.

Я резко развернулась, схватила свою чашку с кофе и лишнюю тарелку с тостами, которую приготовил он; все это могло выдать то, что в комнате проживает не один человек, потом побежала в ванную.

Примерно через три секунды раздался грубый стук в дверь.

- Прошу прощения, что беспокою вас, - произнес незнакомый голос. - Но у нас были сообщения о том, что люди видели беглого преступника в этой области. Вы не видели никого, напоминающего эту женщину?

- Я вряд ли хочу ее видеть. Она выглядит опасной, - Трей сказал это с нотками веселья в голосе. - Что она сделала?

- Она принимала участие в нескольких квартирных кражах. Незнакомец заколебался. - Вы один здесь, сэр?

- Да. Вы полицейский?

- Нет, сэр. Я поручитель, - он колебался. - Пара во второй комнате сообщила, что у вас была компания. Они сказали, что вы пришли сюда с кем-то вчера вечером. С кем-то, кто напоминает эту женщину.

- Если вы говорите, что это она, только из-за черного цвета волос, то да, я думаю, она была тут.

- Она сейчас здесь?

- Нет. Я не могу себе позволить ее более чем на час или около того, – голос Трея был сух. - И если вы не коп, то у меня нет причин, чтобы отвечать на любые вопросы. Доброго дня, сэр.

Незнакомец что-то проворчал. Это не было похоже на удовлетворение.

- Благодарю вас за помощь, сэр.

Дверь закрылась. Несколько секунд спустя Трей появился в дверях ванной комнаты, - он не поверил мне.

- Возможно, он не поверил, что ты тот тип, который пользуется проститутками, - я отхлебнула кофе, затем подняла бровь и спросила: - Или ты такой?

- Иногда. Когда появляется необходимость и когда рядом не оказывается хорошей женщины чтобы помочь, - он пожал плечами, взгляд его переместился на небольшое окно ванной комнаты. – Как ты думаешь, сможешь пролезть через него?

- Я думаю, что лучше спрошу, а почему я должна хотеть пролезть через него?

- Они будут следить за мной, это означает, что ты не можешь быть со мной. Ты либо можешь остаться здесь, либо выбраться через это окно, и встретить меня где-нибудь по дороге.

Я схватила кусочек тоста и жевала его, в то время как он смотрел в окно.

- Будет тесновато, но я справлюсь.

- Хорошо, - он подошел к окну, открыл его настежь и выглянул наружу. – Около забора много сосен. Когда окажешься там, иди направо, там есть небольшой проулок, я встречу тебя там.

- А как насчет чипа слежения во мне?

- Если мне покажется, что эти мужчины уходят раньше меня, то я позабочусь о них.

- Будь осторожен. Они знают, на что ты способен, и теперь будут ожидать нападения.

- Милая, я всегда осторожен.

- И высокомерен.

Он только усмехнулся. Я отхлебнула свой кофе, потом сказала:

- А если эти люди пойдут за тобой?

- Я поеду мимо деревьев и устрою им «живописный тур». Ты возьмешь такси и отправишься во Флоренс.

- Где же я встречусь с тобой?

- Я позвоню тебе.

- У меня нет телефона.

- Я дам тебе свой. Когда я освобожусь, то найду место, чтобы встретиться.

- Только не рискуй. Если у них есть дракон-ищейка, они могут сделать с тобой то же, что и с твоим братом.

Он улыбнулся и коснулся слегка моей щеки. Тепло его рук скользнуло по моей коже, и дотронулось до глубины моей души.

- Вор умеет красться. Этим бедолагам нужно быть осторожными.

- Они подозревают тебя, Трей. Это было очевидно по его тону. Если их подозрения подтвердятся, то они среагируют немедленно и будет плохо. Ты не знаешь, на что они способны…

- Они не знают меня. - Он наклонился вперед и быстро поцеловал меня в губы. - Ты должна вылезти из этого окна.

- Сейчас? Почему?

- Потому что как только я буду готов уйти, уверен, что один из тех людей будет наблюдать за другими путями отступления.

- О, - я положила тост, затем взяла кофе и выпила его залпом. - Давай сделаем это.

Я пошла за ним. Он сложил руки, потом подсадил меня вверх. Я вцепилась в оконную раму и полезла ногами вперед. Пришлось проходить на спине, а не боком, потому что окно было шире, а не выше. Проход был тесноват, и я поцарапала плечи и грудь. Но я все же вылезла, упала на землю и выровнялась, ухватившись за стену снаружи.

- Ты в порядке? - Лицо Трея появилась в окне.

- Ага, - я отряхнула руки и улыбнулась ему. - Дай мне сумку с моей одеждой, и я выберусь отсюда.

Он кинул мне сумку через окно, затем протянул сотовый телефон.

- Если я не смогу встретиться с тобой на дороге, я позвоню, как только смогу.

Я кивнула, потом услышала, как он закрыл окно. Я перелезла через проволоку и направилась к прохладной тени сосен. Я едва сделала несколько десятков шагов, когда волосы на моем затылке встали дыбом. Остановившись за корявым стволом одной из сосен, я осмотрелась вокруг.

Человек стоял на дальнем конце мотеля. Темнокожий, с большим носом и большими руками. Не тот человек, на которого я напала вчера ночью, а кто-то другой. Кто-то, чье лицо раздражало меня не меньше, чем самый тяжелый случай крапивницы.

Потому что я знала его. Он был драконом и работал охотником на ученых. Он был также тем, кто, прежде всего, был ответственен за мою поимку. Холодный пот выступил у меня на лбу, и руки начали дрожать. Мне бы хотелось думать, чтоб это была ярость, но я знала, что это далеко не так.

Я не могла быть пойманной этим человеком во второй раз.

Я и не буду.

Я пятилась, медленно, осторожно, до тех пор, пока сосны не закрыли меня. Затем я двинулась вперед, стараясь с каждым шагом двигаться бесшумно, насколько это возможно.

Когда я оглянулась через плечо, он следовал за мной. Я не могла разглядеть его. Но я почувствовала его. Давящее ощущение его присутствия, и густой, пряный запах.

Дрожь пробежала по моей спине, и паника возросла. Мои пальцы сжались вокруг пластикового пакета с одеждой, это было соблазнительно, так заманчиво – заглянуть внутрь и взять сотовый телефон, чтобы позвонить Трею и сказать ему, чтобы он отвез меня отсюда к чертовой матери. Только у него не было телефона, так что это было довольно бесполезное желание.

Конечно, я не сомневалась, что он поможет мне, но я не позвала бы его, даже если бы я могла. Я уже убила его брата. Я не могла рисковать и его жизнью.

Нет, этот бой был мой, и неважно, насколько это пугало меня, я не была беспомощной.

Пускай у меня не было огня в качестве оружия, но море слушалось моего зова. И если я смогу подобраться, то использую его силу.

Мне просто надо подобраться поближе.

Я глубоко вдохнула и медленно выдохнула. Затем я заставила мои ноги идти по густым теням по направлению к дороге, о которой упоминал Трей. Деревья наконец, стали реже, и яркий солнечный свет начал танцевать через сосновые иголки вокруг меня, поливая воздух золотом и зеленью. Земля начала идти под уклон, и появилась дорога. Автомобиль Трея я, к счастью, не увидела. Я не хотела, чтобы он так глубоко в это ввязался.

Я шагнула на тротуар и остановилась, вдыхая воздух, ища запах моря. Его прикосновение было отдаленным и прохладным бризом.

Я перешла дорогу и свернула направо, потом поднялась на холм. Через некоторое время вены на шее напряглись. Темный человек вышел из-за сосен.

Я сжала кулаки и едва удержалась, чтобы не побежать. Он последует за мной, выжидая подходящий момент. Пока мы были не одни, я была в безопасности.

Я свернула налево, на другую улицу, следуя за запахом моря. На этой улице было больше автомобильного движения. Люди шли мимо, некоторые улыбались и кивали в знак приветствия, некоторые нет. Я относилась к последним, из-за страха к мужчине я могла лишь двигаться вперед.

Я пересекла еще одну улицу и пошла по другому тротуару, поближе к морю и подобию чувства безопасности. Иногда я мельком замечала моего темнокожего охотника в витринах магазинов, но основном, это было просто ощущение, уверенность, что он был рядом.

Теперь, когда запах моря стал гуще, и ветер подталкивал меня, мне все труднее было не бежать. Я продолжала шагать, стараясь даже не обращать внимание на покалывание спины, чувствуя, что в любой момент его толстые пальцы могут сжать мою шею.

Я вздрогнула и перебежала через дорогу. Еще поворот, и море стало видно – я вздохнула с облегчением.

Но пока я не была в безопасности. Не от выстрела.

Я пошла дальше, надеясь, что у меня еще есть время, надеясь, что мужчина не подойдет ко мне слишком близко, пока мы не останемся наедине.

На пляже было не так уж много народу. Только несколько бегунов и пара пловцов, достаточно смелые, чтобы войти в холодную воду. Я ступила на песок, он захрустел под моими ногами. Стащив с себя штаны и рубашку, я подошла к воде, потом положила свою одежду рядом, а сверху сумку. Это не остановит воров, но я могла лишь надеяться, что их было мало вокруг в этот час. Не то чтобы у меня было, что красть: только немного денег, похищенные с чужих кредитных карт, и чужой сотовый телефон. Но ни одну из этих вещей я не могла себе позволить потерять.

Морская пена коснулась моих ног, когда я приблизилась к воде, и пробежалась по моей коже. Ее прикосновения охлаждали и успокаивали. Я шагала, мое сердце подскочило к горлу, мой нос был наполнен запахом моря и другим едким неприятным запахом.

Он был рядом. Так близко.

Несмотря на холод воды и воздуха, пот начал литься вниз по моему позвоночнику, превращаясь в мокрые пятна размером с монетку на моей футболке. Все, что я могла сделать, это продолжать идти и не впадать в панику.

Вода достигла колен и поднималась к бедрам. Безопасное место было так близко. Я опустила пальцы в воду, ощущая энергию, проходящую под волнами. Она танцевала вокруг моих пальцев, маленькие искры электричества, которые никто не почувствует, не говоря уже о том, чтобы увидеть их. Я закрыла глаза и позвала их ко мне.

Затем я услышала это, как пистолет тихонько сняли с предохранителя.

- Стоп, - сказал он. Его голос был гортанным с непонятным акцентом. - Не заходи дальше в море.

Я не сомневалась, что он выстрелит, и понимание этого было достаточно сильным, чтобы не только остановить мои шаги, но и заставить сердце забиться в районе горла. Но не для того я проделала весь этот путь, чтобы позволить ему поймать меня так легко. Море – мой дом, единственное место, где я могла бы драться с ним, и будь я проклята, если позволю ему взять меня здесь. Я прикусила губу и заставила себя двигаться.

"Ты совсем спятила?" – закричала часть меня. Наверное. Но во многих отношениях я бы предпочла быть мертвой, чем вернуться в те клетки. И если он убьет меня, то по крайней мере море защитит мое тело. Оно унесет его подальше и эти люди не смогут воспользоваться им.

Но я не собиралась умирать сегодня. Не от этого мужчины. Когда я могу справиться с этим.

Я услышала щелчок – очень слабый звук, пистолет был, очевидно, с глушителем. Я почувствовала вибрацию от выстрела, который прошел через воздух, через мою кожу.

Я нырнула в сторону.

Я не была достаточно быстра, чтобы избежать пули, хотя я в принципе этого и не ожидала.

Металл разорвал кожу и мышцы вокруг плеча, - попал в то же, чертово плечо, что и раньше. Вода стала красной, и боль накатилась на меня, заполняя мое тело, мне стало трудно сосредоточиться. Но я сражалась с темнотой, пытаясь сохранить свои чувства. Если я позволю себе потерять сознание, я попадусь ему.

Я позволила энергии моря заполнить меня. Она пронеслась по моим мышцам, наполняя их энергией и восстанавливая. Море дало мне силы - я должна бороться. Я глубоко нырнула и ринулась к песчаному дну, в глубину. Но не слишком глубоко. Мне еще нужно утянуть его за собой.

И чтобы сделать это, нужно позволить ему почувствовать себя в безопасности.

Я нужна ему, и для этого ему придеться зайти в воду. Он знал, насколько хорошо я могу плавать, так что он бы не рискнул заходить слишком глубоко. Воздушные драконы не могли дышать под водой, как мы, и им было труднее взлететь из глубокой воды - там не хватит места на полный размах их крыльев. Кроме того, в то время на пляже были еще люди и, если было что-то, о чем ученые беспокоились, так это то, чтобы никто не должен знать о нашем существовании. Марстен не хотел делить славу ни с кем. Вероятно, это было единственным пунктом, в котором он и драконы были солидарны.

Когда я заплыла достаточно глубоко, то поплыла к свету и воздуху. Когда я приблизилась к поверхности, я позволила себе просто плыть по волнам, как будто была без сознания. Мои руки были вытянуты вперед, пальцы в воде.

Я воззвала к силам моря и волн, собирая энергию вокруг себя, позволяя ей приближаться, до тех пор, пока она не закружилась вокруг меня, и невидимый вихрь не был готов появиться.

В течение нескольких минут от темнокожего человека не было никакой реакции. Ни колебаний, ни движений тревожащих волны, что катились к берегу.

Потом я почувствовала это. Один шаг. Потом еще. Вскоре он уже шлепал по волнам, торопясь ко мне. Я медленно пошевелила пальцами в воде, лаская энергию, подготавливая ее.

Его пальцы неуверенно коснулись моей ноги. Напряжение побежало по воде, когда охотник, который держал мою ногу, смотрел на воду и ждал малейший намек на движение.

Я не дернулась.

Он схватил мою ногу сильнее, потом он потянул меня назад. Сила моря хлынула против моего контроля, как будто хотела схватить моего пленителя. Я сдержала ее, чувствуя гневный рык моря своим телом. Я знала, что не смогу контролировать эту силу очень долго.

Его смешок наполнил воздух. Самый довольный звук, который я когда-нибудь слышала. Я щелкнула пальцами, спуская вихрь "с цепи". Он завертел меня, затем жестко ударил темнокожего человека и потянул вниз, в океан.

Я перевернулась, сделала вдох, затем заглянула под воду. Охотник вращался в глубине, сдерживаемый водоворотом. Даже если бы он превратился, это бы не помогло. Вихрь был слишком силен, слишком могуч, и он бы разорвал его крылья на куски. Кроме того, изменить форму не мгновенное дело, и он наверняка бы утонул в процессе. Страх на его лице указывал на то, что он это понимал.

Я развела руки широко, щелкая пальцами на поверхности, раскрыла воронку, позволяя ему глотнуть воздух, прежде чем та утащила его обратно. Вместе с воронкой я поплыла в море, пока не исчез пляж и все остальное. Вокруг был только океан. Бесконечный голубой океан.

И мы.

Даже тогда я не освободила его, оставляя запертым в вихре, который уже не крутился. То, что я верила, что драконы не могут раскинуть крылья в глубокой воде, не означает, что они действительно не могли этого сделать. Уж лучше быть в безопасности, чем жалеть этих ублюдков.

-О Боже, Боже, Боже, - повторял он снова и снова, пока старался освободиться, его движения все больше выдавали панику и были неуверенными..

Почти. Кто-то другой мог бы купиться, но я знала, кем он был, и что он может сделать. Паника и умение убивать просто не сочетаются вместе.

- Я знаю, что ты дракон, так что оставь эту театральщину, - сухо сказала я. - Я также знаю, что ты постараешься и убьешь…

Я даже не успела завершить предложение, прежде чем он поднял руку. Огонь вырвался из его пальцев, и полыхнул по воде.

Я выругалась и нырнула под воду, глядя, как плотные струи пламени пронеслись мимо меня. Когда они прошли мимо, я подняла руку и увлекла его на глубину, бросая его из стороны в сторону, как бесполезные водоросли, прежде чем снова вытолкнула его на поверхность.

Он плевался и кашлял, уставившись на меня невидящими глазами.

- Сделаешь это еще раз, и я убью тебя, - тихо произнесла я.

- Как ты это сделала? - спросил он, сердито махнув рукой на бурлящую воду, держащую его в плену. - Они сказали, что ваша сила приходит на рассвете или закате, а не в разгар дня.

Я улыбнулась.

– Это только доказывает, что ученые не знают обо мне так много, как им кажется, не так ли?

Он взглянул на меня, лицо его исказилось, глаза сузились.

- Что ты хочешь?

Я уставилась на него, видя, что глубоко за гневом спрятан страх.

- Мне нужны ответы.

- Или что? Утопишь меня? Давай, но это не помешает им послать еще кого-нибудь за тобой.

- Меня не волнует, если они придут за мной, - конечно, это была ложь, но он не должен знать этого.

- Тогда чего ты хочешь?

- Я хочу освободить свою мать и детей.

Он фыркнул.

- Этого не будет никогда. Лаборатория Друмнадрочита крепко заперта, и никто, даже огнедышащий дракон, не подберется близко, - он замолчал, и его внезапная улыбка была злой. - О, я забыл, твой огнедышащий питомец почти сделал это?

Злость охватила меня. Я нырнула в воду, схватила его за лодыжку и дернула вниз. На этот раз я затащила его глубоко в темный холод воды, наблюдая, как он старался задержать дыхание, пока его лицо не потемнело и до него не дошло, что он почти утонул.

Только тогда я толкнула его вверх и дала подышать воздухом, а не водой. Он сделал несколько долгих, судорожных вздохов, потом прохрипел: - Сука!

- Именно. И прямо сейчас, от этой суки зависит твое выживание.

Он вздрогнул и провел ладонью по груди.

- Что ты хочешь знать?

- Расскажи мне о системе безопасности в Друмнадрочит.

- Она была обновлена с момента вашего бегства. Там теперь и птица не пукнет без ведома охраны.

-А как насчет озера?

- Датчики вдоль береговой линии.

- Всей линии?

Он колебался.

– Большей части.

Он лгал. Озеро было слишком большим, слишком диким, для такой подготовки. Они, наверное, заняли только область земель моей матери.

- Инфракрасные датчики?

Он кивнул.

- И датчики движения.

- А как насчет кодов безопасности - ты их знаешь?

- Все сейчас открывается отпечатками пальцев. Все, кто работают там, зарегистрированы в компьютере. Никто не заходит во внутрь без разрешения большого босса.

Это означало, что во Флоренс мы только зря потеряем время. Даже если мы успешно обыщем дом старой леди, это не будет значить ни черта. Мы не сможем пройти во внутрь с помощью нового пароля, потому что нужно окончательное подтверждения Марстена, и мы не смогли бы использовать кого-нибудь иного, из-за этих отпечатков пальцев.

Боже, мы должны были предугадать, что что-то подобное могло произойти, но я думаю, что мы с Иганом работали вслепую. Мы не эксперты по безопасности - даже если Иган тренировался в криминальном "бизнесе" своей семьи. Технологии для обеспечения безопасности, наверное убежали далеко вперед, пока он десять лет находился в заключении..

- Значит, сеть безопасности вокруг исследовательского центра весьма сильна? Нет пробелов вообще, где угодно, в системе?

- Нет, об этом я не знаю.

Вот дерьмо. Конечно, он может и солгать, но я в этом сомневаюсь. Страх таился в его глазах, и я действительно не думаю, что его преданность ученым так глубока.

- Расскажи мне, как вам так легко удается нас находить.

- Датчик.

- Где?

Он засомневался, потом сказал нехотя.

- В ноге.

- И мы его вытащили прошлой ночью и уничтожили. Как вы нашли нас в отеле?

- Повезло, - пробормотал он.

Но мерцание его глаз указывало на то, что он врал. Или не собирался рассказывать всю правду.

- Я знаю, что есть еще один датчик, так что, просто скажи мне, где.

Он ничего не сказал. Я подняла пальцы, снова взывая ко всей мощи океана, делая так, чтобы она закрутилась вокруг его ног. Страх промелькнул на его угрюмом лице.

- Ладно, ладно, есть еще один.

- Где?

- В твоем рту, в одной из пломб. Там микрочип узкого диапазона.

О, просто замечательно. У меня здесь нет времени и средств, чтобы обратиться к стоматологу. Хотя, как черт побери, я смогу объяснить, где датчик у себя во рту?

-Что за зуб?

Он только улыбнулся в ответ. – Верни меня обратно на берег, и я расскажу.

- Да, точно. - Если я возьму его обратно на берег, он, либо расшумится, привлекая нежелательное внимание, или один из тех идиотов, что был с ним в машине вместе, снова выстрелит в меня. И на этот раз, они могут ранить не только плечо.

- Ты знаешь, тебе нужна помощь из-за плеча, - сказал он. - В противном случае ты истечешь кровью до смерти.

- Море исцелит его.

Он фыркнул.

- Да. Море - всемогущее, все исцелит. Наверное по этому я догнал тебя так легко в первый раз.

Море было здесь не причем, просто он поймал меня так легко, потому, что я была ближе к озеру, чем к океану. И кроме того, потому что я была дурочкой. Я наивно поверила ему, когда он сказал, что приведет меня в исследовательский центр и поможет мне спасти мою маму.

Конечно, он выполнил половину своего обещания. Он довел меня в лагерь и заманил в ловушку ученых, которые уже ждали. Я бы вызвала озеро на помощь, но оно было пресным, и хотя древние воды озера содержали мощную силу, это вовсе не та же магия, что есть у моря. Да и к тому же я полукровка. Оно ответило, но не достаточно быстро. Ученые вырубили меня очень быстро, и я сомневаюсь, что они хотя бы заметили легкие волны на линии берега.

- Скажи мне диапазон действия микрочипа.

Он заколебался, потом пробормотал: - Пятьсот футов.

- Это не очень далеко.

- Другой был с GPS. Тот, что в зубе – копия, предназначенная главным образом для того, что следить в пределах лаборатории. Когда ты выходила из своей клетки, им было легче использовать устройство с малым радиусом действия, чем GPS.

Он начал трястись, нижняя губа задрожала, и кожа стала бледной. Он боролся с водой, а не просто дрейфовал, и из-за этого тратил много энергии. Он был воздушным драконом, а они не очень хорошо переносят холод. В любом случае, не слишком долго.

Далекая вибрация энергии прошлась по моей коже, и море зашептало о приближении мощной лодки. Я оглянулась через плечо, вглядываясь в горизонт, и увидела далекую точку. Может быть, кто-то уже увидел, как утащило этого человека.

Это означало, что времени на решение нет. Я развела пальцы в воде, призывая силу, позволяя ей лениво играть вокруг меня.

- Что еще сделали для безопасности с тех пор, как мы сбежали?

- Я здесь, преследую вас, так что черт его знает.

- Как много из вас здесь, в Америке?

- Шестеро.

Но снова в его глазах замелькал огонек. Я подняла руку, пусть море закрутит его немного сильнее.

- Ладно, ладно, - быстро сказал он. - Девять.

Один был убит при взрыве автомобиля, и я убила одного в последнюю ночь. Трею удалось избавиться от двух других, так что оставалось пять. Четыре, если я избавлюсь от этого. К лучшему, хотя и мысль о том, что я утоплю его оставляла горький привкус во рту.

- А у кого устройство, которое отслеживает сигнал микрочипа?

- Возьми меня к берегу, и я, возможно, скажу тебе.

Я приподняла бровь. - Ты действительно думаешь, что я настолько глупа, чтобы в это поверить?

- Тогда что ты намерена делать?

-Что ты думаешь, я собираюсь делать?

Он бросил огонь в меня. На этот раз я остановила его волнами. Он ничего не сказал, страх, который он так долго скрывал, появился на его лице.

Колебания воды становились сильнее. Я оглянулась через плечо и на горизонте увидела лодку.

- Эй! - закричал он, замахав руками. - Сюда!

- На твоем месте, я бы не делала это, - мягко сказала я, собирая энергетическую сеть.

- Если эта лодка наша, - сказал он, - То ты в глубоком дерьме. И я намерен заставить тебя заплатить...

Я не стала ждать остальные угрозы, просто перевернулась под водой, и, наконец, выпустила внутреннего дракона.

Энергия побежала по моим жилам, энергия, которая изменяла мою форму пока она не стала длинной и тонкой, с чешуей, которая переливались от зеленого до ярко-синего. Мы очень близки к традиционным изображениям Китайских драконов, но было в нас и нечто схожее с нашими крылатыми братьями. Например, шипы на хвосте и смертоносные когти.

Море освободило мое тело, и выпустив энергетическую сеть, я схватила его за ноги, и потащила вглубь океана, мимо сумеречных слоев в темные, мрачные воды, которые никогда не видели солнечного света. Туда, где играли черви, ракообразные и макрурус. Туда, где давление было таким высоким, что даже огненный дракон не выносил его, и воздух в его крови расширялся до такой степени, что перекрывал отток крови в мозг и конечности. Смерть после этого была почти мгновенной. Если я должна убить, то я убью быстро. Хотя и эта смерть была не легкой.

Я отпустила энергию моря, и позволила телу уплыть по течению. Макрурус будет хорошо питаться несколько последующих недель.

Я щелкнула хвостом и медленно поднялась на поверхность. Ощущение холодной морской воды, стекающей по моей чешуе было таким приятным, что мне хотелось изгибаться от этого удовольствия. Я любила мою морскую форму, и часть меня хотела остаться в ней еще на некоторое время. Но если лодка принадлежит ученым, они могут, с помощью приемника, найти меня. Следовательно, у меня было два варианта на выбор - или уничтожить лодку и убить находящихся на борту, или убежать.

Я перевернулась на спину и медленно поплыла к лодке. И даже если на ней есть приемник, я была достаточно глубоко, чтобы они не увидели меня. Но я их увижу.

В поле зрения появился корпус лодки. Я поплыла под ним, затем под углом, пока не смогла увидеть, кто был на борту. Лодка была дорогостоящей, и значит, не принадлежала людям Марстрена. Если только они силой не забрали ее. Внутри оказались два человека. Один из них нечто, похожее на мобильный телефон, но когда он развернулся в мою сторону, я поняла, что это должен быть был приемник.

Я развернулась и направилась под лодку снова. Человек с приемником кричал водителю развернуться, и значит, выбора у меня не было. Я не могу позволить им снова преследовать меня.

Я щелкнула своим хвостом и нырнула глубоко, набирая скорость. Когда поверхность стала лишь размытым синим ревущим пятном, я развернулась и направилась обратно вверх, прямо к днищу лодки. В последний момент я развернулась и ударила его спиной, лодка перевернулась. Люди упали в море, я поплыла к человеку с приемником. Он обернулся и увидел меня, потом отчаянно поплыл прочь. Я поймала его в одно мгновение, и, щелкнув зубами, выхватила приемник из его рук, мне в рот попала вода со вкусом крови. Меня затошнило, но я проигнорировала это, с силой пережевывая устройство, пока от того ничего не осталось.

Затем я повернулась и поплыла прочь. Я не могла убить их. Потом, я наверное пожалею об этом, но сейчас уже достаточно крови на моих руках. Кроме того, люди Марстена не суть проблемы - они были просто наемными работниками, и делали то, что им сказали. Даже нанятые им драконы не будут такой уж проблемой, если разобраться с Марстеном и учеными Друмнадрочита.

Они должны быть моим приоритетом. Оставлять за собой тела не было смысла, ведь у Мастерс и спонсоров достаточно денег, чтобы заменить погибших.

Я направилась к берегу. Морское дно, в конце концов, начало приближаться, и солнечный свет играл в воде, наполняя мой мир красивыми оттенками синего и зеленого.

Когда я поднялась обратно из сумеречных глубин и достигла поверхности, я изменила форму еще раз. В человеческом облике я проплыла последние несколько сот ярдов, затем вышла из воды.

Начинался дождь, и никого на пляже не было. Конечно же, никто, казалось, не заметил, что был выстрел или, что человек пропал. Мой пластиковый пакет и одежда были все еще там, где я их оставила и с такого расстояния, казалось, что все на месте. Конечно, это вовсе не значит, что так оно и было. Я сняла футболку и перекинула ее через плечо, чтобы скрыть рану, которую море исцелило только на половину, и в одних трусиках и лифчике пошагала к вещам.

Как только я схватила свою сумку, я быстро проверила телефон, кредитные карты, и наличные. Они были все еще там, и я почувствовала облегчение. Несколько дней удача была на моей стороне.

Я быстро оделась, используя сухую рубашку, как полотенце, затем пригладила волосы и пошла с пляжа. Я достала телефон из сумки, проверила, не позвонил ли Трей, затем сунула его в карман. Наличные и кредитка последовали за ним.

Так что же мне делать дальше?

Найти ресторан и ждать звонка Трея?

Факт в том, что мне больше не надо было пробираться в дом старой женщины, и я больше не нуждалась в кодах безопасности.

Я могла бы пойти и найти моего отца, и передать ему сообщение от моей мамы. Дать ему надежду, что она найдет его, и что нет никакой необходимости обитать в сумеречной зоне между этим миром и следующим.

Я прикусила губу, мой взгляд бродил по улице и автомобилям, припаркованным неподалеку, выискивая знакомую машину. Но ни ученых на красной машине, ни серой машины Трея не было.

Часть меня хотела увидеть машину Трея. Хотела увидеть Трея. Не только потому, что уже скучала по нему, но еще и потому что только что вернулись все старые сомнения. Сомнения в своих силах. Сомнения в моей способности выполнить эту задачу.

Правда в том, что я была по-настоящему одна только в пару первых недель перед тем, как меня поймали. А затем появились ученые и другие драконы.

Я перестала чувствовать себя такой одинокой, когда Иган присоединился ко мне. Это было глупо, я знаю, но присутствие Игана, всегда давало мне надежду, что я могу справиться с ними. Что вместе мы могли бы это сделать и победить. Большую часть моей взрослой жизни меня кололи и резали, у меня забирали кровь и плоть на изучение, и только с Иганом я нашла в себе силы бороться. Это была сила, в конце концов, освободившая нас.

Я не знала, смогу ли я сделать это в одиночку.

Не знала, хочу ли я сделать это в одиночку.

Когда эта мысль приходила мне в голову, появлялось видение из прошлого. Иган бежит. Спотыкается. Кровь, разбрызганная по хрустальным стенам его дома. Горячая и липкая, она течет по моей коже. Он падает на землю, и его жизнь утекает на серые камни дома, который он считал таким надежным.

И тогда лицо Игана стало лицом Трея, кровь Игана кровью Трея…

Рыдания застряли в горле, и вдруг слезы заполнили мои глаза, размывая мое зрение. Я споткнулась, и взмахнула рукой, используя стену магазина в качестве опоры. Нет, подумала я. Нет.

Смерти Игана было достаточно. Я не смогу вынести смерть Трея. Это означало, что я должна позволить ему уйти по крайней мере, пока вокруг меня смерть.

И хотя я подозревала, что это не так-то легко будет отделаться от моего вора, я должна хотя бы попробовать.

Потому что у меня было плохое предчувствие, что, если Трей пострадает или погибнет, то мне будет больно, даже невозмоно это представить.

Почему? Я даже понятия не имела…

Глава 10

Я уже собралась уходить, когда зазвонил сотовый телефон. Сердце забилось где-то в районе горла, и несколько секунд я думала, а не проигнорировать ли его. Это было глупо - ответить на звонок, глупо – дать ему знать о моих намерениях. Я все это знала.

И все же часть меня жаждала услышать его голос. Послушать тембр, который согреет мое тело еще раз, как и его руки.

Я выдохнула, а затем вытащила телефон из кармана.

- Алло?

- Дестини? Где ты?

Мой взгляд вернулся к морю. Я могла слышать, как оно зовет меня, говорит мне, чтобы я не была здесь слишком долго. Я закрыла глаза, и солгала:

-Я точно не знаю.

Он замолчал. Где-то рядом с ним женщина заказала кофе. Звякнули чашки. Голоса бормотали, общий гул говорил о небольшой толпе. Он должно быть где-то в кафе.

-Что, черт возьми, это должно означать?

-Это значит, мне больше не нужно посещать тот дом.

-Почему нет? - его голос был резким, наполненный гневом.

- Я приятно побеседовала с одним мужчиной из красной машины. По-видимому, они больше не используют коды, а, скорее всего, сканирует отпечатки пальцев.

- Он мог солгать…

- Он не лгал.

Он снова умолк: - Что с ним?

- Насколько я знаю, плавает на глубине.

- Дестини…

- Нет, - перебила его я, не обращая внимания на возрастающий гнев в его голосе. Не обращая внимания на трепет, который был отчасти страхом, отчасти желанием.

- Извини, Трей, но я не могу допустить, чтобы ты заплатил ту же цену, что заплатил Иган. Они по-прежнему хотят найти меня, и этого достаточно.

- Я не позволю...

- Я собираюсь идти за мамой, - перебила я его опять. - Мне очень жаль, Трей. Жаль, что я не могу тебе помочь.

- Черт побери, Дестини, мы договорились…

Я нажала на отбой, обрывая его на середине фразы. Несколько секунд я просто смотрела на телефон, ожидая его звонка и думая, что он перезвонит. Он не позвонил - странная смесь облегчения и разочарования пробежали по мне.

Не желая ощущать эту смесь эмоций дольше, чем надо, я сунула телефон в пакет, а затем крепко его завязала. Конечно, телефон не был водонепроницаемым, и скорее всего, будет уничтожен в океане, но я бы предпочла не оставлять его здесь, чтобы Трей мог его найти. Я не хочу, чтобы он стал ориентиром после моего ухода.

Настало время навестить моего отца.

Пока не стало слишком поздно.

Я привязала пакет к своему запястью и зашагала обратно в море, стараясь не думать о том, как будет зол мой отец, когда увидит меня снова. Может быть, он калека, или он умирает, но я не сомневалась, что его гнев будет страшен. Я ослушалась его приказа, ушла за мамой, и исчезла на многие годы. И еще я знала, что на себя он направит гнева столько же, сколько и на меня. Будет винить болезнь, которая медленно убивала его, и его неспособность помочь ни мне, ни моей матери.

Печаль поднялась во мне, словно прилив, и я смахнула слезы.

«Как аукнется, так и откликнется,» - всегда говорил он, когда я была моложе.

Ну и когда же откликнутся ученые, которые уничтожают мою семью? Когда судьба собирается вмешаться и сказать хватит?

Или это теперь мой жребий? Вершить правосудие, когда они заслужили?

Я прикусила нижнюю губу, и нырнула под воду. Проблема была в том, что я на самом деле не хотела, чтобы справедливость восторжествовала. Я просто хотела, чтобы моя мать была свободна. Просто хотела, чтобы мы снова жили одной семьей.

Конечно, ученые знали, что мы были здесь, в океанах, так же, как и воздушные драконы в воздухе. Что бы я ни сделала, это знание останется. Конечно, это был только вопрос времени, прежде чем новость облетит ученых, и охота на всех нас станет еще более интенсивной.

Но я не многое могла с этим поделать, и если я буду грызть себя этим, как собака кость, все равно быстрее дело не пойдет.

«Один шаг за один раз,» - подумала я.

Я изменила форму, когда море стало достаточно глубоким, и начала долгий путь вниз по побережью Северной Америки, направляясь к верхушке материка Южной Америки.

Это было скучное путешествие. Я развлекала себя скользя по волнам и преследуя морскую живность, которая мелькала передо мной серебряными вспышками, и мне казалось, что день, и ночь просто слились воедино.

Первый раз в моей жизни, я захотела унаследовать дар отца больше, чем материнский . Прямо сейчас крылья стали бы бонусом для меня. По крайней мере, я могла бы перелететь непосредственно через континент, вместо того, чтобы плавать вокруг Южной Америки, прежде чем вернуться домой. Было жаль потраченного времени - времени, которое лучше я могла бы провести с моим отцом.

Но единственный способ, каким я могла долететь, это помощь Трея. Это не только эгоистично с моей стороны поставить его в опасное положение еще раз, но еще я беспокоилась о том, может ли он на самом деле сделать это.

Воздушные драконы могли переносить людей. Было достаточно мифов и сказок об огненных созданиях утаскивающих человеческие жертвы, чтобы они имели хоть какую-то реальную основу – но могли ли они держаться в воздухе достаточно долго? Что-то, я сомневалась в этом. Даже хищные птицы не переносили свои жертвы на большие расстояния.

Я подумала, на что похож полет облаках. На то, как мы разрезаем холодное, дикое море? Может быть, в нем чувствуется больше свободы? Я всегда представляла, что лететь сквозь солнце и ветер окажется гораздо приятнее, чем скользить по вечно холодным водам глубоких океанов, но Иган много об этом не рассказывал.

Я закрыла глаза и представила себе, как он поднимается в голубое небо, его чешуя сверкает огнем, тонкие крылья раскрыты, и он взлетает все выше и дальше. Он был бы прекрасным, по-настоящему красивым в образе дракона.

Как и Трей.

И мне было больно думать, что я, возможно, никогда не увижу его драконью ипостась снова. Потому что, даже если он придет за мной, то, вероятно, не захочет больше иметь со мной дело, после того как я разорвала нашу сделку.

Море стало беспокойным, когда я обогнула Южную Америку и начала долгий путь по направлению к Северной Атлантике. Мне было по-прежнему скучно, и хотя я изо всех сил старалась больше не думать о Трее, мои мысли неизбежно возвращались к нему.

И часть меня начала беспокоиться. Трей не тот тип людей, который легко сдается, и он так же сильно хотел кольцо, как я хотела навестить своего отца и освободить маму. То, что я его бросила, не значит, что он на самом деле там останется. И, конечно, расстояние моего плавания даст ему более чем достаточно времени, чтобы догнать меня - даже если он и не использует форму дракона, чтобы лететь из Орегона в Мэн.

Единственной хорошей новостью было то, что он не знал, куда я иду. Я, конечно, рассказала ему про Мэн, но Мэн большой, а наш дом расположен вдалеке от каких-либо крупных городов. И Трей не найдет нас в телефонной книге - наш номер не был внесен туда.

Не то что бы это остановило упертого человека.

Конечно, главной проблемой для меня было то, что я должна была прибыть ночью - было довольно сложно плыть через заливы незамеченной, не говоря уже о том, чтобы проплыть под мостом Любека . Но ночь давала Трею преимущество - он мог лететь высоко и наблюдать. У воздушного дракона был острый взгляд - он разглядит мою тень, даже ночью, и под водой.

Но я мало что могла с этим поделать, поэтому не стоило перенапрягаться.

Когда я наконец увидела национальный парк и вошла в залив Джонсона, радостное волнение заплясало у меня в крови. Я была дома - или близко к нему. Может быть, это не тот дом, где я должна была вырасти, но это был дом моего сердца, и мне вдруг захотелось увидеть старый бревенчатый дом, который мой папа построил на берегу Южного Залива в те годы, когда болезнь еще не действовала так на него.

Течение стало быстрым, и я последовала за ним под мостом, радуясь приливу. Море на этом участке спадало так, что можно было гулять по нему, хотя грязь это усложняла.

Я вошла в глубокие воды залива, моя возбуждение росло, когда я плыла через Залив Кобскук в воды, которые были моим домом многие годы.

Большая темная тень пролетела низко над водой. Когти, размером больше, чем моя рука, коснулись волн, смертоносные кончики блеснули в нескольких дюймах от моего носа, прежде чем тень, поднялась и ушла дальше.

Я тихо выругалась и поднялась на поверхность, позволяя показаться своему носу и глазам над водой, но оставляя остальное тело скрытым под ней.

Он был таким красивым.

Его гладкое, мощное тело серебрилось в лунном свете, каждое движение отливало темно-золотым цветом, мерцающим на его чешуе. Крылья у него были тонкие, блестящие, с каждым мощным ударом, напоминавшие мне сверкающую красоту паутины под солнцем.

Одно крыло опустилось, его хрупкий на первый взгляд кончик нырнул в море, посылая огромные брызги воды, пока тот лениво разворачивался. Его взгляд, полный ярости и предупреждения, встретился с моим. Затем он обернулся вокруг и направился к берегу.

Я последовала за ним. У меня практически не было другого выбора - его взгляд убедительно об этом сказал.

Он не изменился, пока не приземлился на скалистый берег. К счастью, было несколько часов после полуночи, и люди в домах, которые были в некотором расстоянии, не могли заметить дракона, принимающего человеческий облик; вокруг было темно и тихо.

Я изменила форму после того, как морское дно стало ближе, и нехотя зашагала к пляжу. Это не будет приятно.

Я остановилась, мои ноги все еще были в море. Между нами оставалось еще несколько ярдов, но я могла видеть и слышать его, и это было достаточно близко. Не то что бы я думала, что он меня мог обидеть, даже если его гнев окажется достаточно горячим, чтобы сжечь.

Лицо его вполне можно было принять за каменную стену, из-за отсутствия эмоций. Но я видела гнев в его ярких глазах. Чувствовала раскаты грома в воздухе.

- Как ты меня нашел?

- Я патрулировал всю ночь, - его звучный голос был таким же резким, как и мой.

- Воздушные драконы, конечно, существа воздуха и солнца, но мы чертовски хорошо видим ночью. Морского дракона трудно не заметить, даже ночью, и под водой.

- Немного рискованно, летать вот так, не так ли?

Он холодно улыбнулся мне. - Если я лечу высоко, люди просто думают, что я большая птица.

Я думаю, чрезвычайно большая. И если у людей случайно окажется под рукой бинокль, ну, тогда исчезнет любое сходство с большой птицей. Тем не менее, воздушный дракон летел очень быстро. Сомнительно, что даже те, у кого был фотоаппарат на руках, могли бы поймать хоть что-то большее, чем завихрения воздуха.

- А как насчет ноутбука и оборудования у тебя в машине?

Он мрачно посмотрел на меня. - Я вернулся домой и оставил их там.

- Послушай, Трей…

- Не здесь, - буркнул он, сокращая расстояние между нами, окружая меня теплом и гневом. - Ночь холодная, и ты дрожишь. Моя машина стоит прямо на дороге. Давай пойдем в теплое место, прежде чем разберемся с этим.

Он схватил меня за руку и подтолкнул вперед на несколько шагов. Застигнутая врасплох, я чуть было не упала, но его хватка удерживала меня в вертикальном положении. Как только мне удалось поймать равновесие, я вырвала локоть из его руки и остановилась.

- Последнее, что мне нужно, - я ткнула ему в грудь пальцем, стараясь не обращать внимания на тепло, вспыхивающее в моей руке, с каждым крохотным прикосновением, - чтобы какой-то дурак, вел себя, как чертов х-мен. Ты не можешь таскать меня, куда тебе вздумается. Будь вежливым или кольцо останется у моря навечно.

Он скрестил руки на груди, глаза его опасно сверкали. – Не стоит тебе мне этим угрожать, дорогая. Поверь мне.

Я зарычала и оттолкнула его. - Почему ты не можешь просто смириться с этой ситуацией и оставить меня в покое?

Он следил за мной, я ощущала его присутствие каждой порой, каждой клеточкой. Он ощущался чем-то вроде солнца во время дождя – внутреннее тепло, окруженное пугающей тьмой.

- Потому что у нас был уговор, – от ярости в его голосе задрожал воздух. – И ты выполнишь свою часть.

Я повернулась и посмотрела на него. - Все, что тебе нужно - кольцо, чтобы получить кое-какую информацию от твоего ублюдка-отца. Я пытаюсь добраться до своего, прежде чем он умрет. Что заставляет тебя думать, что я действительно буду беспокоиться о каких-то дурацких сделках, которые ты может и придумал прямо сейчас?

- Что заставляет тебя думать, что информация, которая мне нужна, менее важна, чем твой отец?

- Потому что если бы это так, ты бы сказал мне.

- Нет, когда это гребанное кольцо было вне моей досягаемости, и я не мог получить его немедленно,- он пристально посмотрел на меня с минуту, и я почувствовала, что тепло его ярости накатывает на меня снова, несмотря на жесткий контроль, в котором он, очевидно, держал свои эмоции. – Согласие на эту сделку вернуло бы мне кольцо через пару дней. И это было бы хорошо, потому что помогло бы и мне, и тебе, как того хотел Иган.

Я изучала его с минуту, потом сказала: - Так, какая важная информация есть у твоего отца?

Он вздохнул и провел рукой по волосам. - Моя сестра куда-то пропала, и моя мама уверена, что она в какой-то неприятности.

- Это что, семейная интуиция?

- Она человек, их род не обладает семейной интуицией. У нее только время от времени возникают предчувствия, и они в основном сбываются.

- Тогда почему ты не рассказал мне все это в первую очередь? - мой голос прозвучал резче, чем я хотела, но, черт побери, он это заслужил. Если его сестра была в опасности, он должен был мне сказать. - Почему ты хотел так неумело украсть его?

- Потому что мы обязаны не говорить о клане. Кроме того, я понятия не имел, что случилось с моим братом, кто ты, и могу ли я доверять тебе. Тогда мне казалось легче убежать с кольцом.

- Ты мог бы просто объяснить ситуацию, Трей.

Он внимательно посмотрел на меня.

- Ты бы мне поверила? Особенно учитывая, что ты даже понятия не имела, до нашей встречи, что у Игана есть братья или сестры?

- Честно? Я не знаю, - сказала я. - Может быть, не тогда, когда мы встретились впервые, потому что я не знала тебя лучше, чем ты знал меня. Но позже, да, я бы поверила. Так или иначе, воровство не было решением.

- Потом я это узнал.

Это, подумала я мрачно, был полный и абсолютный хаос. И почему? Потому что ни один из нас не доверял друг другу настолько, чтобы просто выйти и все объяснить. Но, по крайней мере, этот беспорядок можно было легко исправить.

Я развернулась на пятках и направилась к морю. Я не могла изменить задержку из-за меня, которая вполне могла поставить под угрозу его сестру. Но я могла бы вызвать кольцо из моря и отдать ему его.

- Дестини, автомобиль…

- Я забочусь не о машине. Я иду за кольцом.

- Уже почти рассвет… - сказал он.

- Который является идеальным временем, для подобной магии, - я повернулась и посмотрела на него. - У меня достаточно крови на руках, Трей. Я не хочу, чтобы с твоей сестрой случилось также. Когда я верну кольцо, я хочу, чтобы ты ушел. Получи необходимую тебе информацию, и иди искать свою сестру.

- Но...

- Обещай мне, - резко перебила его я, - что ты возьмешь кольцо, и уйдешь.

Он заколебался, потом сказал: - Ладно. Я обещаю.

- Хорошо. Ты, наверное, хочешь взять несколько одеял из машины, однако, это может немного подождать.

Я повернулась и пошла к воде. Волны шуршали над мои ногами, приветствуя меня, желая, чтобы я зашла поглубже, желая, чтобы я поиграла с ними. Я не обращала на них внимания, пока не зашла достаточно глубоко. Я остановилась и стала ждать рассвет.

Он постепенно проступал сквозь тьму. Осколки розового и золотого стали разрушать ночь, гасить звезды, и посылать свет в предрассветную мглу. Энергия в воздухе постепенно увеличивалась, становясь все более и более неистовой, и достигла пика, когда осколки стали рекой, затопившей небо.. Когда энергия достигла вершины, и воздух ожил, гул и власть нового дня вступила в свои права, я подняла левую руку и направила ее ладонью вверх, к небу.

- К Богам моря я взываю.

Ритуальные слова нарушили тишину, удерживая энергию, формируя ее, слившись с нею и затопив все красотой. Вода вокруг меня зашевелилась и собралась в водоворот, волны мгновенно затерялись в нем. Капли воды взметнулись в небо, сверкая, как бриллианты в свете нового дня.

- Братья мои, глубокие темные воды, и мои сестры, быстрые отмели, я призываю вас.

Больше энергии коснулось воздуха, глубокий низкий гул говорил об огромных, холодным местах . Она охватила меня, заполнила, завершила меня, так как никогда не получится с человеком.

Капли соединились вместе, становясь воронкой, которая блестела, плясала и кружилась на темных волнах.

- Верните кольцо, которое вы берегли. Верните мне его сейчас из темноты и тайных мест.

Гром прозвучал в отдалении, и энергия зашевелилась и отхлынула. Неистовство стихии успокоилось, и вернулись волны. Я повернулась и побрела обратно к берегу.

Трей ждал, у его ног были одеяла.

- Что теперь? - его пальцы коснулся моей щеки, тепло проникло через кожу.

- Теперь мы подождем, - я схватила одеяло и обернула его вокруг себя, как кокон, потом села. - Что ты имел в виду раньше, когда сказал, что вы обязались не говорить о клане?

- Только то, что… - он поднял одеяло и накинул его свободно на плечи, потом сел рядом со мной. Хотя мы не касались друг друга, но его тепло струилось вокруг меня, изгоняя прохладу гораздо быстрее, чем это делал наступающий день. - Мы привыкли с детства не говорить о клане. Каждый день нашего детства нам твердили, что те, кто говорят о семейном бизнесе чужакам - умрут.

Я почувствовала недоверие и посмотрела на него. - Нет, вряд ли они на самом деле…

- Не они. Он. Этого ублюдка мы называем королем. И я видел его много раз. Наш клан сам себе закон, и никто, абсолютно никто, не осмелится игнорировать его, - он посмотрел на меня, его глаза блестели в свете зарождающегося дня. - Я уже итак сказал тебе больше о клане, чем я говорил кому-нибудь другому. Но то чему меня обучили, все еще со мной, и это очень трудно разорвать. Особенно, если это касается тех, кого я люблю.

- Значит, ты считаешь, что сестра в опасности, и это не просто неприятности?

- Я не знаю. Но можно ли рисковать?

- Нет, - я наклонилась к нему ближе, так что наши плечи соприкоснулись. - Она жила дома с мамой, прежде чем исчезла?

Он коротко фыркнул.

- Большинство из полукровок торопяться убраться из клана, как можно быстрее. Мы защищены от худших проявлений отношения клана, пока нам нет шестнадцати лет, но после этого сезон охоты на нас открыт.

Я нахмурилась.

- Что ты хочешь этим сказать?

- Давай, просто скажем, что молодой воздушный дракон, как правило, любит проявлять свою силу и сексуальное мастерство, и им не очень важно какого пола партнер.

Я приподняла брови.

- Воздушные драконы - бисексуалы?

- В основном нет, но в нашем клане не так много способных к размножению самок. Отсюда и обилие драманов, как я. Те, кто не могут найти человека, часто обращаются друг к другу.

- Но если есть двенадцать других кланов, почему просто не пойти к ним? Несомненно, не везде так мало женщин.

- Я подозреваю, что это так, но воздушные драконы, как известно, защищают то, что считают своим. Это пошло еще со старых времен, когда существовал «не делюсь добычей» менталитет.

- Кто-нибудь из молодых драконов, когда-нибудь пробовал заявить свои права на тебя?

В его глазах мерцало веселье.

- Только один. Я вернул ему его яйца на тарелочке, и никто больше меня не беспокоил после этого.

- Не удивительно.

- Нет. Мерси также могла за себя неплохо постоять, но на нее нападали несколько раз. Большую часть времени, я был там, чтобы остановить это, прежде чем это зашло слишком далеко, я был вынужден уйти… - он помедлил и пожал плечами. - Она сбежала, как только ей исполнилось шестнадцать лет. Она приехала в Сан-Франциско и жила со мной, потом окончила школу, пока изучала журналистику, а потом нашла квартиру и жила с несколькими друзьями.

- Если твоя мама так беспокоится о ней, то почему бы ей не пойти поговорить с полицией?

- Потому что полиция привлечет к делу остальных. И это поставит под угрозу мою мать.

- Но она человек, а не дракон.

- Да, но она работала по найму в клане с восемнадцати лет и считает их своей семьей. Если она вызовет полицию, то потеряет семью, и ее или лишат жизни, или изгонят из клана.

- Как велик ваш клан?

Он колебался

- Их больше чем сто пятьдесят, если считать только драконов.

- Но такое количество драконов не может остаться незамеченными. Не в наше время, не в наши дни.

- Да, но они редко принимают форму дракона в эти дни. Даже молодых драконов учат летать в первые часы рассвета, когда немногие люди не спят. - Он пожал плечами. – Кланы тысячи лет сливаются с цивилизацией, оставаясь отдельно. Они возможно и могут поймать одиночку, но ничего больше не смогут.

Я не была в этом уверена. Особенно учитывая ученых, на которых сейчас работали драконы.

- Твоя сестра не оставила контактный номер или сообщение друзьям?

- Она оставила сообщение другу о том, что у нее есть зацепка в какой-то истории, и она намерена исследовать ее. Это было несколько недель назад.

- Почему ты не можешь сообщить о ее исчезновении? Я имею в виду, тебе наплевать на политику клана, тебе нечего там терять.

- Но, опять же, там моей маме есть что терять, и если бы я сообщил об этом, ее наказали бы, - он пожал плечами, казалось, соглашаясь с ситуацией, но я все же чувствовала в нем злость. - Кроме того, мы не знаем, куда она подалась. Трудно отследить и доказать, что кто-то пропал, если они уже сказали тебе, что будут недоступны какое-то время.

- Так откуда твой отец знает ее местонахождение?

- По-видимому, Аризонский клан послал сообщение о ней.

- Значит, она, вероятно, в Аризоне. Ты не искал в той области?

Он посмотрел на меня.

- Конечно. Но Аризона не самый маленький штат.

- И Аризонский клан не поможет?

Он фыркнул.

- Помочь нежелательному незаконнорожденному сыну Калифорнийского клана? Маловероятно.

Я приподняла бровь. - Поэтому, несмотря на то, что кланы работают вместе для защиты от людей, они не очень ладят?

- Можно сказать и так, - веселье вспыхнуло в его голосе, и дрожь обозначавшая желание пробежала по моей коже.

- Значит, что возможно твой отец на самом деле не знает ничего. Может быть он лжет, чтобы получить кольцо обратно.

- Он, может, и я, конечно, не доверяю ему ни на йоту, но я считаю, что он что-то знает,- его внезапная улыбка была холодной. Жесткой. - Его сила быстро уходит, и он в отчаянии из-за кольца. Я думаю, в данном случае, он скажет мне, что знает.

Я смотрела на него не долго, потом спросила:

- Так почему же сейчас ты мне все рассказал? Почему не раньше?

Он улыбнулся и, запустив руку под одеяло, осторожно сжал мою руку. Его кожа была слегка шершавой, но такой теплой. Я раскрыла свою руку, пока его пальцы скользили между моих, чувствуя странную правильность в этом жесте.

- Потому что так мы поступаем только с незнакомцами. Ты стала гораздо ближе мне сейчас.

- И ты для меня. - Это звучало так глупо, и я хотела бы сказать гораздо больше, но вдруг слова застряли у меня в горле.

Но, может быть, это было и к лучшему. Со всем, что я еще должна была сделать, какой смысл раскрывать свое сердце?

Я смотрела на море какое-то время, высматривая любой признак того, что магия возвращалась, потом сказала:

- А что, если она встретила милого мужчину и наслаждается прекрасными мгновениями жизни?

Внезапно он криво улыбнулся.

– Разве еще остались милые мужчины в этом мире?

- Я не знаю. Я пока таких не встречала.

Он взглянул на меня, приподняв брови, в глазах плясали черти.

- Я могу быть милым, если ты хочешь.

- Я знаю о чем ты намекаешь, - сухо ответила я. - Но если ты хочешь, чтобы кольцо вернулось, нам лучше вести себя нормально. Море не любит, чтобы его заставляли ждать.

- Тогда позже…

- Гораздо позже, - когда все это закончится, и все будут спасены.

Снова наступила тишина, и день вокруг нас вошел в полную силу, принося в залив жизнь. Я подтянула колени ближе к груди, и смотрела на воду, наблюдая танец солнечных лучей на волнах. Чувствуя нарастающий грохот силы под ними.

Наконец, я сбросила одеяло и пошла обратно в воду. Ощущение силы становилось все сильнее, она кружилась у моих ног. Вдалеке залива появился длинный гребень волны, его серебряные капли мерцали и сияли подобно радуге, и что-то бросилось ко мне.

Я протянула руку ладонью вверх, и волна стала подходить все ближе. Затем последовала вспышка серебра, теплый поцелуй воды на моей ладони, и кольцо было снова у меня.

- Спасибо.

Быстрый танец сверкающих капель сообщил, что слова были приняты и признаны энергией моря, а затем и они исчезли.

Я взглянула на кольцо на середине моей ладони. Глаза дракона все еще блестели драгоценными камнями, само кольцо оставалось тяжелым и холодным, по сравнению с моей кожей. Нехотя я сомкнула пальцы вокруг него, затем повернулась и направилась на пляж.

- Вот, - сказала я, протягивая ему руку. - Я надеюсь, что это поможет тебе найти сестру.

Он раскрыл ладонь, и я бросила вещь в нее. Красные глаза дракона, казалось, зловеще замерцали, прежде чем он сомкнул пальцы вокруг него и сунул его в карман. Как будто он тоже почувствовал этот холод.

Его взгляд встретился с моим, яркие глубины его глаз сверкали в солнечном свете, как будто взгляд освещался изнутри.

- Спасибо.

Я пожала плечами, зная, что другого выхода не было. - Если ты больше не собираешься использовать машину, я могу взять ее? Я не могу плавать в заливе в этот час в любом облике - слишком много лодок и людей вокруг.

Он взял ключи из другого кармана и бросил их мне в руку.

- Это красный "Форд" с белой крышей. Ты не сможешь его пропустить.

Я сильно сжала ключи пальцами, прижимая их к ладони, с помощью боли, пытаясь остановить слезы, которые угрожали пролиться.

- Это еще не конец для нас, Дестини, - тихо сказал он.

Я подняла на него взгляд, и что-то в моей душе вздохнуло, когда я увидела уверенность в его ярких глазах.

- Хорошо, потому, что я не хочу, чтобы это был конец для нас. Но я также не хочу нести ответственность за твою смерть. Игана было достаточно. Иди, найди свою сестру и сделай то, что должен, и может быть, мы сможем встретиться в твоем большом старом доме через месяц или чуть позже.

- Иган сделал свой выбор, Дестини. Ты не ответственна за то, что произошло из-за него.

- Иган умер, потому что решил сбежать со мной, и никакие хорошие причины не изменят этот факт, - я наполовину отвернулась, потом добавила: - До свидания, Трей. Удачи с твоей сестрой.

- Черт побери, - сказал он, затем шагнул вперед, схватил меня за руку и потянул меня назад, в свои объятия. Его губы накрыли мои, жар, страсть и чистые эмоции. Это был поцелуй, который сказал все, что осталось недосказанным между нами, поцелуй, который давал так много обещаний, что мое сердце заныло, а желудок сжался.

Потому что я не могла себе позволить держаться за те обещания, я действительно не могла. Там, в моем настоящем, было слишком много неопределенности.

Он прервал поцелуй так же внезапно, как и начал, его дыхание было резким, а в голубых глазах бушевал шторм, затем он просто сказал:

- Через месяц я приду. Убедись, что и ты там будешь.

- Я буду, - я повернулась и пошла прочь. Но как только я начала взбираться по ступеням на стоянку, я оглянулась. Мне кажется, я видела, как сокращаются мышцы на его челюсти. Я думаю, что видела, как его пальцы сжимаются и разжимаются. Но он ничего не говорил, не двигался, и я не остановилась.

Когда я, наконец, добралась до стоянки, то поддалась порыву, посмотреть туда еще раз.

Но Трей уже исчез.

Глава 11

Это была одинокая поездка к папе. Но мили пронеслись незаметно, и когда я приблизилась к дому, напряжение сковало тело. К напряжению примешивались возбуждение и тревога. Я не видела отца около одиннадцать лет, и я не знаю, насколько сильно он сдал из-за диабета.

Часть меня на самом деле не хотела видеть то, во что превратила его болезнь. Я бы хотела запомнить его таким, каким он был тогда, а не таким, каким он стал сейчас. Наверное, это эгоистично с моей стороны.

Я заехала на нашу улицу и сбросила скорость, приблизившись к красивому старому клену, от которого начиналась дорога к родительскому дому. Но что-то привлекло мой взгляд, яркая вспышка солнечного блика на стекле где-то за деревьями. Мне понадобилась секунда, чтобы понять, что это.

Ветровое стекло другой машины.

Меня пробрал озноб. Они ждали меня. Удивительно, ведь они не знали, где жил мой отец.

Я вдавила педаль газа в пол, и мотор взревел. Из-за деревьев за мной не выехало ни одной машины.

Боже, все эти годы я думала, что он в безопасности, что ученые о нем не знают, что его не побеспокоят, а они в любую минуту могли прибрать его к рукам.

Так почему же они его не трогали?

Марстен не смог бы удержаться от приобретения еще одного объекта для испытания, так что они, наверное, просто не знали, что папа дракон. Может они начали наблюдать за ним недавно, но никогда не видели, как он изменяется, не видели, как он играет с огнем, и предположили, что он просто человек.

Но как они узнали, где он живет? Мама не могла сказать им об этом, она этого просто не знала. Они схватили её перед нашим переездом в Америку.

И в Шотландию я взяла с собой только наличные и кредитные карты. Я не планировала задерживаться там долго, и у меня не было, никаких оснований находиться там нелегально. Боже, как же я была самонадеянна и стала просто ходячей мишенью.

Могла ли я им сказать?

Как я сказала Трею, за эти годы я много раз была в отключке. Вполне возможно, что они изобрели какое-то лекарство, которое искажает биохимию нашего тела. Я могла выдать все свои тайны и даже не помнить об этом.

Но и в этом случае я знала о моих близких не так уж и много. У меня не было шанса их предать.

Так что же мне теперь делать?

С передатчиком в одном из моих зубов, мне нельзя приближаться слишком близко к тем мужчинам. Мне повезло, что меня еще не засекли.

Но мне все еще нужно попасть в дом. Проведать отца. И тогда у меня останется только один выход: пройти мимо деревьев к берегу моря. При этом расстояние между передатчиком в моем зубе и приемником должно быть достаточно большим.

Я свернула с дороги и поехала по дорожке, которая больше напоминала оленью тропу, еле виднеющуюся в деревьях до тех пор, пока я не стала видеть только тени и стволы деревьев. Я выключила зажигание, открыла дверь и вышла из машины. Запах смолы и гниющих листьев пропитал воздух, но я все равно ощущала близость бухты. Ее энергия растекалась вокруг, лаская кожу, заставляя её покрываться мурашками.

«Дом», промелькнуло у меня в мыслях. И я ощутила, как улыбка коснулась моих губ.

Я положила ключи в карман и пошла сквозь лес, следуя за слабым дуновением морского бриза к усыпанному мелкой галькой берегу бухты.

На самом деле, я ничего не помнила про Лох-Несс. Я могла родиться в его темных, мутных водах, но папа переехал сюда, когда мне исполнилось всего 6 лет. Здесь я ощущала себя дома. Здесь я выросла, здесь научилась плавать и нырять, охотиться и ловить рыбу, действительно ощутила себя водным драконом. И все это происходило под пристальным, неослабевающим вниманием отца.

Я вспомнила, как он любил расслаблено сидеть на стуле, потягивая пиво, лунный свет играл в его светлых волосах. Слезы навернулись на глаза. Черт, как же я скучаю. Скучаю по нему настолько сильно, что иногда кажется, что сердце не выдержит.

Я обнаружила, что уже бегу по берегу. Волны мягко лижут стопы, гостеприимно омывая силой. Но у меня не было времени остановиться и поиграть, потому что время моего отца было на исходе.

Наш старый бревенчатый дом, с жесткой железной, угловатой крышей, выкрашенной в желтый цвет и огромными окнами с широким обзором. Не смотря на желание поторопиться, я пошла медленнее. Возле дома не было заметно никакого движения, ни единого звука, кроме шепота волн, омывающих берег. Никаких следов пребывания человека на протяжении, где-то месяца, но это не значит, что так и было.

Я пошла, прячась в тени сосен, елей и кедров, которые огибали дом в U-образной форме, и замедлила шаг возле одного из боковых окон. Я обеспокоено ловила любой посторонний звук или движение, я прокралась еще ближе и заглянула в окно. Гостиная была залита солнечным светом, пыль толстым слоем покрывала кофейный столик и старый кожаный диван. Папа никогда не был хорошим хозяином, но и не позволил бы скопиться такому количеству пыли.

Я поморщилась, пытаясь игнорировать страх сжавший мои легкие, пригнулась и прошла мимо окна к задней двери. И пока, я никого не заметила. Быстро осмотревшись, я скользнула рукой в горшок с когда-то красивыми кустами малины и слегка взрыхлила почву. Мои пальцы нащупали металл, и меня затопило облегчение. Ну, хоть что-то не изменилось.

Я достала ключи и обтерла грязь, затем скользнула к двери. Ключ слегка заедал, но дверь открылась.

Тиканье дедушкиных часов раздавалось из столовой, воздух был спертым, и в нем танцевали частички пыли. Я прошла через коридор, мимо прачечной и вошла в кухню. Тарелки, которые лежали в мойке были покрыты таким толстым слоем грязи, что их, наверное, нужно было бы замочить на неделю, чтобы отмыть.

Папы здесь не было. И не было здесь его уже давно, судя по этой посуде.

На меня опять накатил страх, и это ощущение было сильнее, чем раньше. Я пару раз глубоко вздохнула, что бы успокоиться, и попыталась вспомнить, к кому бы он мог пойти, если бы почувствовал опасность. На самом деле, был только один такой человек. В нашей семье никогда не были склонны заводить большое количество друзей, мы привыкли все эти годы полагаться только на себя. У меня, конечно же, были школьные друзья, но ни один из них не знал кто я на самом деле. Или кем был папа. И у меня никогда не возникало соблазна поделиться этим секретом, не после того, как мою мать похитили и не после последующей битвы.

Я не вспомнила ни одного папиного друга. Всегда был только он и я, думаю, что он предпочитал, чтобы все так и оставалось. И это значит, что за помощью он мог обратиться только к старому доктору Мейси.

На крыльце скрипнула доска. Сердце чуть не выпрыгнуло у меня из груди, а во рту стало сухо. Я уперлась спиной в холодильник и потянулась к сковородке, которая всегда стояла на плите. Я крепко обхватила деревянную ручку, что даже костяшки пальцев побелели, и услышала мягкие шаги возле двери.

- Дестини? - Мягко позвал Трей.

Я резко выдохнула, и почувствовала одновременно гнев и облегчение. Гнев победил.

- Какого черта ты тут делаешь? Ты же пообещал уехать.

Он зашел в комнату настороженно оглядываясь. Посмотрел на сковородку у меня в руках, и его губы растянулись в улыбке.

- Я уехал.

- Но ты не должен был возвращаться. Ты же должен был передать кольцо отцу, чтобы тот смог найти твою сестру, - я кинула сковородку обратно на печку.

- Ну, ты же знаешь, что она в беде? Помнишь?

В его взгляде появилось раздражение.

- Конечно, я помню.

- Так почему ты вместо этого здесь?

- Черт, как я могу уйти, если Иган мертв, а ты находишься в шаге от смерти? - его голос звучал глухо, зло, разочарованно и обеспокоенно. - Эти ублюдки до сих пор здесь, и они все еще могут тебя выследить. Я не простил бы себя, если бы с тобой что-то случилось. Я не смогу жить без тебя.

Тепло затопило мое сердце, мою душу, мне хотелось танцевать, даже если я знала, что это не правильно, что о своей сестре он должен волноваться больше, чем обо мне. Она была частью семьи. Я нет. По крайней мере пока.

- Но что если с твоей сестрой что-то случиться пока ты помогаешь мне? Ты сможешь с этим жить?

- Нет, - он провел рукой по волосам и резко выдохнул. - Я нашел мать и спросил, что же она чувствует к Мерси. Она по-прежнему ощущает, что сестра в беде, но это не вопрос жизни и смерти. Я доверяю ее чутью. Это все, что я пока могу сделать.

- Но…

- Нет, - грубо прервал он. - Это мое решение, мое право и мой выбор. Если что-то случиться, я справлюсь. Но я не могу оставить тебя один на один с этой ситуацией. И не оставлю.

Я изучающе посмотрела на него, потом подошла и обхватила его шею рукой, заставляя подойти его ближе, слушая его участившееся дыхание и сердцебиение.

Он глубоко вздохнул и обхватил меня рукой за талию, прижав ближе. Его губы коснулись моего лба.

- Если с ней что-то случится, мне придется жить с этим,- сказала я мягко, мои слова потонули в шерстяной ткани его свитера.

- Если что-то случится, это будет не твоя вина, так же как и смерть Игана, не твоя вина. Ты не можешь нести ответственность за решения других людей, Дес. Это будет несправедливо в первую очередь по отношению к ним.

Я ничего не ответила. Я была не согласна, и никакие слова не могли облегчить всю тяжесть моей вины, и не было смысла больше об этом говорить. Это была одна из тем, в которой мы никогда не достигнем согласия.

И я надеялась, что проблемы его сестры действительно не смертельно опасны.

- Где твой отец? - спросил он после паузы.

Я отстранилась от его теплой руки.

- Не здесь. Его здесь нет уже несколько недель, если судить по состоянию дома.

Я прошла мимо него в пыльную гостиную и потом поднялась по лестнице, что вела в спальни. Ближе всего к ней была папина спальня, моя же была дальше в конце коридора. Ванная и кабинет разделяли эти две комнаты, и быстрый взгляд на кабинет выявил обычное количество книг и бумаг вокруг компьютера отца. Он мог лишиться руки, но любовь к чтению и письму оставалась с ним навсегда. Когда я посмотрела на горы бумаг разбросанных вокруг, я подумала, осуществил ли он мечту опубликовать свои тексты за последние одиннадцать лет, когда меня не было. Надеюсь. Это было бы несправедливо, если бы ему пришлось забыть все свои мечты.

Слезы обожгли мне глаза, но я их смахнула. Сначала мне нужно его найти. Слезы потом. Трей дотронулся до моего плеча, но прикосновение было таким легким, и могло показаться, что я его просто вообразила. Но тепло, прокатившееся по моему телу, наполнило меня силой и мгновенно смыло печали.

- Мы его найдем,- сказал он мягко.

- Я знаю, - и толкнула дверь в папину спальню. Кровать была не застелена, а лоскутное одеяло, которое я сделала на его восьмидесятилетие, валялось на полу. Обычно драконы живут минимум вдвое дольше, чем люди, но мы оба знали, что диабет унесет его жизнь раньше этого гипотетического возраста. Но я надеялась, что папа доживет как минимум до ста десяти.

Мой взгляд зацепился за тумбочку у кровати. Телефонная трубка была на месте, но телефонная книга была открыта. Я подошла. Страница была открыта на номере доктора Мэйси. Я взяла трубку и набрала номер.

- Медицинский Цент Любек. Чем могу вам помочь?

Неожиданно во рту опять пересохло, и мне пришлось сглотнуть, чтобы ответить.

- Мне хотелось бы поговорить с доктором Мэйси, пожалуйста.

- Секундочку.

И я добрые пять минут ожидала, слушая ненавязчивую мелодию. Трей подошел и встал позади меня, не прикасаясь, но он стоял достаточно близко, что бы тепло его тела согревало меня. И это давало ощущение безопасности, что было как минимум странно, так как назвать этого мужчину безопасным, язык не поворачивался.

- Доктор Мэйси, слушаю, - вдруг ответил мне глубокий голос, и я подпрыгнула на месте. - Чем могу помочь?

- Док, это Дестини. Дочка Риана МакКри.

- Господи, девочка, где ты была последние одиннадцать лет? Твой отец так сильно изводил себя.

- Это длинная история, Док, и о таком не рассказывают по телефону. Где мой отец?

- Он в Любеке. Мы были вынуждены отправить его в дом престарелых.

Я провела рукой по глазам, стирая слезы. Борясь со страхом.

- Насколько он плох?

- Очень плох. У него отнялись ноги, и внутренние органы постепенно отказывают. Я, честно говоря, не представляю, как он держится.

Наверное, ждет меня. Он знает, что я приду.

- Где он?

- Дом престарелых Твин Пайнс. Им управляет мой друг, один из тех, кто знает о специфических потребностях твоего отца.

Понимал, кто он, иначе говоря. По крайней мере, мне не нужно беспокоиться, что кто-то обнаружит нашу генетическую особенность и сообщит о ней.

- Ты же понимаешь, что он не хотел бы умереть там.

- Нет, - Док Мэйси запнулся. - Я бы посоветовал тебе сразу идти к нему, Дестини. Ему недолго осталось.

Я закрыла глаза, но, на самом деле, он сказал то, что я и так знала.

- Вы можете сделать так, что бы его выпустили?

- Я перезвоню, как только мы закончим.

- Спасибо, что присматривал за ним, Док.

- Нас осталось не так уж и много в этом мире, девочка. Нам обязательно нужно заботиться друг о друге, - он остановился, и я услышала шелест бумаги. - Майк разберется со всей бумажной волокитой.

- Спасибо.

Я положила телефонную трубку и огляделась. Трей обнял меня, и я позволила не на долго раствориться в его объятиях, погрузиться глубже в ощущение силы и уверенности, которые казалось, были естественной частью его ауры.

- Он в доме престарелых в Любеке, - сказала я мягко. Лицом я прижалась к его груди, биение его сердца создавало ритм, который передавался от его кожи к моей, и у меня появилось чувство, что нас уже не двое, что мы одно целое.

Я ощутила его поцелуй в волосах, его дыхание посылало по телу разряды тепла, и по спине бежали мурашки.

- Ты хочешь поехать прямо сейчас?

- Это необходимо сделать, - сказала я и отстранилась от него. И мне сразу стало холодно. - Там возле подъездной дороги в деревьях стоит машина, и я думаю это люди Мастерсена. Мы должны как-то пройти мимо, ведь есть шанс, что они поймают сигнал передатчика, если мы пройдем рядом.

- О них можешь, не беспокоиться. Я их вырубил и связал, когда шел сюда. Их машина довольно незаметна, но нам неплохо было бы спрятаться, прежде чем кто-то обнаружит их пропажу.

- Хорошо. Так и сделаем.

Он поднял руку и нежно убрал прядку волос с моей щеки.

- Почему так важно время?

- Потому, что как я и говорила, мой отец болен, и он хочет умереть здесь, а не в доме престарелых.

Понимание вспыхнуло в его глазах.

- Кремация на заре?

Я кивнула, и на глазах снова выступили слезы. Я отвернулась, и протянула руку, чтобы взять одеяло.

- Нам это понадобится, что бы его укутать. Ему это понравится.

Трей поднял бровь, но не стал ничего спрашивать. Я вытащила ключи из кармана и передала их ему.

- Ты ведешь, я указываю дорогу.

Мы вышли из дома, и пошли к машине. До Любека ехать не долго, но нам придется остановиться и спросить дорогу в Твин Пайнс, потому что я понятия не имею как туда доехать. Город наверняка вырос с тех пор, когда я видела его в последний раз.

Две большие красные сосны росли у входа в дом престарелых. Мы проехали через кованные железные ворота по извилистой дороге мимо сосен и вязов. В конце мы увидели главное здание. Это было двухэтажное, кирпичное здание L-образной формы, окруженное зелеными садами и еще большим количеством елей. Очень красиво. Трей остановил машину на парковке слева от строения, и я вышла.

Мой взгляд автоматически скользнул к окнам, и мне стало интересно которые из них папины.

- Готова? - спросил Трэй.

Я встретилась с ним взглядом.

- Часть меня боится.

- Это вполне естественно, - он протянул руку. Я вытащила одеяло из машины, обошла машину и переплела свои пальцы с его. - Ладно, пошли.

Он слегка сжал мою руку, и я вдруг обрадовалась, что он здесь, со мной. Его присутствие придавало мне сил и смелости, чтобы встретиться с лицом к лицу с тем фактом, что мой отец болен.

Мы пошли к зоне встречи с пациентами. Трей открыл дверь и пропустил меня. Симпатичная блондинка на ресепшене подняла голову и улыбнулась, когда мы вошли.

- Добро пожаловать в Твин Пайнс, - бодро сказала она. - Чем могу помочь?

- Я хочу увидеть Риана МакКри, - я остановилась у стойки и спрятала руки в карманы, чтобы никто не увидел, как сильно они трясутся.

- Вы, наверное, Дестини? Доктор Джонс ожидает Вас. Пройдите, пожалуйста, он сказал, что присоединится к вам, как только закончит свои дела.

- Спасибо. В какой комнате папа?

- Он в левом крыле, под особым присмотром. Поднимитесь на лифте на следующий этаж, потом пройдите по коридору налево и идите до комнаты двадцать пять.

- Спасибо, - опять сказала я.

Трей взял меня за локоть и мягко провел меня к лифту. Он нажал кнопку и взял меня за руку.

- Ты в порядке?

Я кивнула. Не могла говорить. В горле пересохло.

Открытие дверей лифта ознаменовал короткий звонок. Я нажала кнопку следующего этажа и двери закрылись. Лифт плавно тронулся. Я думаю, так и должно быть в доме престарелых.

Мы вышли на втором этаже, и пошли по левому коридору через двойные двери, которые по-видимому отделяли зону особого присмотра.

Комната была больше стерильной, чем уютной, и в воздухе стоял резкий запах антисептиков.

Живот свело, когда мы подошли к палате, я всерьез начала беспокоиться о том, что мне станет плохо. Трей сжал мою руку, это придало мне сил, и я смогла войти в эту дверь.

Хрупкий мужчина на больничной койке был мало похож на того человека, которого помнила я. Его здоровая рука, выглядывавшая из-под простыни, была бледной и худой, и тело под простыней выглядело таким же. У него не было ступней, просто перевязанные культи, которые едва прикрывала простынь. И запах ... Даже сквозь запах антисептиков пробивался запах разложения. Они не смогли остановить гангрену, несмотря на то, что отняли ему ноги.

Я остановилась, но он, наверное, меня услышал, потому что открыл глаза и посмотрел на меня. Его лицо было бледным, костлявым, изборожденным морщинами, которые начинались у глаз и стекали вниз по щекам к подбородку, мне начало казаться, что все его лицо покрыто сетью глубоких борозд. Его когда-то золотые волосы теперь были полностью седыми, скручиваясь в неряшливые пряди, в беспорядке падая на костлявый лоб.

Но его неожиданная улыбка осталась все той же, наполненной теплом, заботой и вниманием, несмотря на то, что тело его покрылось морщинами и медленно умирало.

- Деси, - прошептал он, его теплые глаза светились облегчением и любовью. - Я знал, что ты придешь.

Я подавила рыдания и подбежала к его постели, взяла его руку и прислонила ее к своей щеке.

- Извини меня, папа. Извини, что я сбежала, извини, что не была рядом, когда была тебе нужна…

- Тише, - перебил он. - Это уже не важно.

Нет, это важно. Важно потому, что я ненавидела причину, по которой мне пришлось его бросить, но факт оставался в том, что я не сделала почти ничего из того, что хотела, и что меня не было здесь, когда я была ему так нужна.

Я поцеловала его пальцы и сказала,

- Я нашла ее, папа. Она жива и просила передать, что очень тебя любит.

Он закрыл глаза.

- Я знаю. Я всегда знал.

- Я не могу ее освободить. Но она хотела, что бы я пришла, что бы сказала тебе… - Я колебалась, глубоко и прерывисто вздохнула. - Что она встретится с тобой на вечных равнинах очень, очень скоро.

Он улыбнулся, светло и счастливо. Как человек, который может спокойно умереть.

- Наконец я снова смогу ее увидеть, после всех этих лет разлуки.

- Она будет там, пап. Уже недолго осталось. - Я сомневалась и оглянулась на Трея. - Папа, я хотела бы познакомить тебя со своим другом. Трей Уилсон. Он и его брат помогли мне сюда добраться.

- Я вам очень обязан, молодой человек.

- Не стоит, – спокойствие его тона очень плохо сочеталось с искорками озорства, вспыхнувшими в глазах Трея, когда он посмотрел на меня и добавил, - Мне было приятно оказать помощь. Честно.

И мне, подумала, я, криво улыбаясь. Даже если иногда он бесил меня больше, чем кто-либо за всю мою жизнь.

Я сжала руку отца и обернулась на вошедшего человека. Он был высокий, худой, и дикость в его глазах указывала на то, что он был не совсем человек.

- Доктор Джонс?

Он кивнул и подошел к кровати, его белый больничный халат развевался за ним как крылья. Он посмотрел на больничную карту у изголовья кровати и что-то в нее записал.

- Все в порядке, - сказал он. - Вашего отца отпустят на ночь под вашу ответственность. Я вернусь, когда смена закончится, и проверю его состояние. Если смерть не наступит этой ночью, то мы оставим его под домашним присмотром, пока это не произойдет.

Взгляд опять затуманился слезами. Я смахнула их и посмотрела на папу. Он до сих пор улыбался.

- Я позову медсестер, и они помогут перенести вашего отца в инвалидную коляску - доктор посмотрел на Трея. – Если хотите, то можете подогнать машину к главному входу.

Трей кивнул, легко коснулся моей спины и ушел.

- Кто-нибудь будет задавать вопросы?

- На нашей территории есть частное кладбище и крематории, и обычно семьи резидентов пользуются ими, даже если смерть произошла во время визита домой. У нас есть маленькая ритуальная контора. Не будет вопросов о его смерти, поверьте мне.

Я ему доверяла. Как и доктор Мэйси, этот человек излучал уверенность и тепло, так что невозможно было ему не довериться.

Вошли медсестры, и папу перенесли в инвалидную коляску. Он не произнес ни звука, но его боль от его ран наполнила воздух. Я закусила губу, что бы ни накричать на них, заставить их прекратить, ведь они делали ему больно.

Потому что сейчас ему было больно от всего. Даже от того, что он дышит.

Когда его усадили в коляску и все его трубки и капельницы разместили по местам, я подошла к нему и обернула одеяло вокруг его ног. Он легко дотронулся до одеяла и его лицо просветлело.

- О, я помню, когда ты сделала мне его. Это заняло у тебя недели.

- Месяцы, - исправила я. - Ты думал, что я делала домашнее задание, но я шила его.

Он засмеялся.

- Я помню, как боялся его стирать.

- Его качество не настолько уж плохо.

- Да, моя девочка, это так.

Я улыбнулась, наклонилась и поцеловала его в щеку.

- Я скучала по тебе.

Он мягко прикоснулся к моей щеке.

- А я по тебе. Мы не приспособлены жить поодиночке, к сожалению.

- Нет, - согласилась я и задумалась, как он справлялся с этим все эти годы. У меня по крайней мере была компания и причины бороться. А у моего отца была только упрямая вера в то, что мы вернемся.

Одна из медсестер встала позади коляски и начала катить ее к двери. Я шла рядом и мои пальцы переплелись с его. Когда мы подошли к лифту дрожь в его пальцах усилилась. Я знала, что это возбуждение. От осознания того, что скоро он будет дома и будет волен умереть так, как он того хочет. Под открытым небом, так, чтобы мощь рассвета омыла его тело и проводила его на тот свет.

И хотя осознание того, что он так думает, заставило мои глаза наполниться слезами, я не могла пожелать иного. Это то, что он хотел, то, что его поддерживало. После всех этих лет вдали он него, я могла лишь следовать его желаниям, в последние минуты его жизни на земле.

Доктор Джонс помог открыть входную дверь, и медсестра выкатила отца наружу. Папа поднял лицо к небу и глубоко вдохнул. Его бледная кожа как будто наполнилась цветом, и он вздохнул. Это должно быть невероятно трудно для человека солнца и тепла, быть запертым без малейшей возможности ощутить свет нового дня, хотя бы кончиками пальцев. Это было не так пагубно для него, как для меня находиться вдали от воды и волн, но это все равно было не очень приятно. И он не должен был с этим столкнуться.

Я закусила губу, и с сожалением подумала, что не могу так же легко справиться со своим чувством вины.

Трей вышел из машины и открыл заднюю дверь автомобиля. Доктор и две медсестры с трудом усадили папу в машину и укрыли одеялом. Он не жаловался. Просто улыбался своей как-же-я-счаслив-быть-на-свободе улыбкой.

Когда его расположили с удобством, доктор Джонс подошел к нему ближе и одарил своей лучшей «докторской» улыбкой.

- Его нужно содержать в полном комфорте, следующие двенадцать часов.

- Мы оба знаем, что у него нет этих двенадцати часов.

- Я, честно говоря, не ожидал, что он продержится столько, сколько уже продержался. У вашего отца невероятная сила воли.

- Да, он такой.

Я пожала доктору руку и села на заднее сиденье возле отца. Ничего не говоря, взяла его руку в свою, ведь мы не нуждались в словах. Сейчас нам хватало простых прикосновений.

Трей отвез нас назад к дому, но все равно припарковался в деревьях, хотя в этот раз ближе к дому.

- Что происходит? - спросил отец. - Это не наш дом.

- Одно из деревьев упало на дорогу, - ответила я. - Нам придется немного пройтись.

- Тогда отвезите меня на пляж, а не к дому. Я хочу немного посмотреть на солнце. Чтобы оно, наконец, согрело мои кости.

Я кивнула и выбралась из машины, чтобы он не услышал сдавленные всхлипы, рвущиеся из груди. Трей поймал меня за руку, прежде чем я обошла машину, и притянул меня к себе.

- Ты удивительна, - мягко сказал он, и запечатлел сладкий поцелуй на моих губах.

Я подавила желание растаять в его руках и позволить теплу его тела прогнать боль из моей груди. Папа ждал достаточно долго, так что тратить на объятия даже пару минут было бы не честно.

- Я вытащу его и понесу, - сказал Трей. - Это будет не трудно. Можешь достать коляску?

Он подошел к машине и открыл багажник, потом обошел ее и подошел к отцу. Я достала коляску и неуклюже вцепилась в нее руками и покатила перед собой.

Я пошла сквозь лес, толкая впереди коляску и отодвигая ветки деревьев и кустов. Поднялся ветер, гуляя в соснах и играя опавшей осиновой листвой. Ночная прохлада уже начала витать в воздухе, но папу это, похоже, не волновало. Его улыбка росла по мере приближения к морю и солнечным лучам. Когда мы, наконец, выбрались из леса, он рассмеялся. Это был такой беззаботный, светлый смех, что я непроизвольно улыбнулась.

Мы шли по песку, до самого дома, там я приготовила коляску. Трей осторожно поместил туда папу, а затем прикрепил все приспособления на свои места по сторонам подлокотников.

- Я пойду, позабочусь об упавшем дереве, - сказал Трей, когда встал. - Вы хотите, что бы я достал что-нибудь поесть на обратный путь?

- Я не уверена, есть ли что-то в доме, так что будет не плохо, если ты найдешь что-нибудь.

Он опять меня поцеловал, мягко и неторопливо, потом ушел. Я смотрела, как он шел вдоль берега и затем исчез в деревьях, потом я снова посмотрела на папу.

- Он тебе нравится, так же? - сказал он.

Я улыбнулась.

- И это создает массу неприятностей.

- С хорошими людьми всегда так. - Он закрыл глаза и откинул голову назад, снова позволяя солнечным лучам ласкать его кожу. - Расскажи мне о своей маме, Десси. Расскажи, что случилось.

И я рассказала. Все, что смогла вспомнить, хотя большинство было скорее домыслами, чем фактами. Трей вернулся примерно на половине рассказа, неся мне чашку кофе и несколько крекеров.

Когда день сменился ночью, разговор закончился. Мы сидели в удобной тишине и наблюдали, как звезды вспыхивают на небе. Когда луна взошла на небо, Трей поднялся и набросил мне и папе на плечи шерстяные одеяла. Я приоткрыла край одеяла, и он подсел ко мне, его присутствие согревало лучше любого одеяла.

Доктор Джонс присоединился к нам немного за полночь. Он сел чуть позади в деревьях, показывая, что только наблюдатель, а не участник.

Папа до сих пор улыбался, когда в ранние часы утра его не стало. Я продолжала держать его за руку, чувствуя, как тепло постепенно покидает его тело. Но в глубине его все еще пылал огонь, драконий огонь томился в ожидании рассвета и последнего путешествия.

Воздух начал дрожать от силы задолго до того, как первый луч рассвета прогнал ночь. Энергия скользила по моей коже, вспыхивая маленькими искорками, которые было хорошо видно в темноте. Но это покалывание не смогло уменьшить боль в моей душе. И не думаю, что существует что-то способное это сделать сейчас.

Я осмотрела горизонт, в ожидании, гудение силы усилилось, и осколки красного и золотого прорезали небо, как яркие знамена, возвещали о начале нового дня и о начале последнего папиного.

Тепло нового дня заполнило мое тело, прогоняя ночную прохладу, оно ласкало тело моего отца, пробуждая его дракона к жизни. Его кожа становилась теплее, начиная сиять внутренним светом. Это вынудило меня отпустить его руку, даже если я этого не хотела.

День начал сиять ярче, кожа моего отца становилась теплее, пока не начало казаться, что солнце изнутри сжигает его плоть. Наконец, пламя дракона выбралось наружу, как знак долгожданной свободы, и устремилось к небу своими длинными пальцами.

- Пускай Бог солнца, неба и ветра проведет тебя в твоем путешествии, папа, - прошептала я, мои глаза жгло, а горло сдавило настолько, что я еле смогла произнести ритуальные слова.

- И пусть ты найдешь на полях вечности то счастье, которое не смог найти здесь.

Дрожащие лучи рассвета, казалось, кружились и танцевали, как ответ на мои слова, теряясь в яркости наступающего дня.

Сияние, ласкающее, мою кожу угасло, забирая с собой гул энергии. Все, что осталось от моего отца, это хлопья пепла и оставшиеся клочки одеяла, которые медленно уносил ветер.

Он ушел. Навсегда.

Я закрыла глаза и выпустила сжигающее меня горе наружу.

Глава 12

Я не знаю, как долго плакала. Я просто не могла остановиться, в основном из-за чувства вины. Это было смешно, потому что прошлое не изменить, как бы не хотелось. Что сделано, то сделано. Я оставила его, зная, что отец был болен, что диабет становился хуже. Но по глупости и молодости я не думала, что освободить маму будет так сложно. Я не рассчитывала, что поймают меня, поскольку была слишком самоуверенной, чтобы думать о том, что меня схватят те самые люди, что удерживали мою мать.

Трей был со мной все это время, поддерживал меня, когда мне это было нужно, занимался со мной любовью, когда мне хотелось ласки, и покидал, когда мне хотелось уединения. Он кормил меня и ухаживал за мной, терпеливо переносил, когда мое горе начинало выплескиваться наружу в виде ярости.

Но я не могла оставаться в этой яме отчаяния и вины навечно, особенно, когда мне нужно было сдержать обещания. Кроме того, это я задерживала Трея здесь, вдалеке от его сестры.

Было далеко за полночь через несколько дней после поминальной службы в больнице, когда я развернулась в теплых объятиях Трея и сказала:

- Мы должны уйти завтра.

Он дотронулся до моей щеки, провел пальцами по всей ее длине, пока не оказался у моих губ, затем начал обводить их кончиком пальца.

- Ты уверена, что готова?

Я кивнула и медленно потянулась, так, чтобы мое тело прижалось к нему. - Лучше сплавать в Шотландию. Или слетать, в твоем случае. Я бы не поручилась, что за нами никто не будет наблюдать в аэропортах, - или они не заплатят таможенным служащим за это.

- Я мог бы приобрести новый паспорт, если это тебя волнует.

Его прикосновения двинулись вниз по моей шее и через мое правое плечо. Желание пронзило меня, но я все еще сдерживалась. Это легкая ласка оказалась слишком хороша, чтобы заходить дальше.

- В наше время, со всеми сложными проверками безопасности в аэропортах, подделки уже ничего не стоят.

- Поддельные документы никогда не выйдут из моды, - веселье играло на его губах, пальцы медленно двинулись к моей груди.

Я изогнулась, подставляя себя под его руку.

- И как часто ты занимаешься подделками?

Он обхватил одну грудь и провел пальцем по затвердевшему соску, посылая крошечные стрелки удовольствия по остальному телу. Его голубые глаза озорно блеснули в ночи.

- Сейчас, это не важно.

- И что же важно? – мягко, но настойчиво спросила я.

- Вот наиболее важная вещь в моей жизни, - сказал он, - И не только сейчас.

Потом он поцеловал меня.

Это был глубокий и долгий поцелуй, который исследовал и взывал. Поцелуй, который говорил о чувствах, которые были заметны и витали рядом, но никто о них не произносил ни слова. Тем не менее, они тут были: яркие и реальные.

- Проблема в том, - выговорила я, как только смогла совладать с запыхавшимся голосом, - это только последнее мгновение.

- Я думаю, что должен обидеться на этот комментарий, - его голос прозвучал сухо. – Должен тебе сказать, моя выдержка легендарна. Обычно это длится часами.

- Тогда докажи это.

Он мягко усмехнулся. – Об этом вызове ты можешь еще пожалеть, девочка моя.

- Не тогда, когда ты болтаешь, но ничего не делаешь.

Он усмехнулся и сел на кровати, освобождаясь от простыней и одеял. Затем он взял мою правую ногу и принялся растирать ее пальцами.

Разочарованное удивление вспыхнуло во мне. - Это не совсем то, что я имела ввиду.

- Тсс, дай хозяину поработать.

Я фыркнула.

- Ты мне не хозяин.

- Да, но вот здесь ты ошибаешься. Я хозяин твоего обольщения, ты станешь пластелином в моих руках, когда я закончу. А теперь заткнись и наслаждайся.

Я замолчала, как было велено, и закрыла глаза, наслаждаясь давлением его пальцев на ноге. Наслаждаясь теплом, которое затопило мое тело и ноги. Наслаждаясь волнением от ожидания, и желанием, чтобы он двигался дальше.

В конце концов, он так и сделал - перешел на мои икры, а потом бедра. Я издала тихий звук разочарования, когда он перепрыгнул горячую точку между моих ног и перешел на мой живот. Он тихо засмеялся, но, разочарованный звук прошел, когда он начал ласкать мою грудь. Но он двигался слишком быстро, прокладывая себе путь до моих плеч, вниз по каждой руке, прежде чем, наконец, к счастью, он начал дразнящее, эротическое путешествие обратно, вниз по моему телу к месту, которое он пропустил. Даже раньше, чем его пальцы скользнули к моему клитору, я задрожала от удовольствия, но его мягкие прикосновения заставили меня стонать.

Господи, если он скоро не проникнет в меня, я точно сгорю. Он дразнил меня лаской, пока я извивалась и прижималась сильнее к его руке, желая, нуждаясь в оргазме, который был уже так близко. Когда, наконец, он погрузил два пальца внутрь меня, я задохнулась, раскрылась, и стала дрожать и стонать, отвечая на его прикосновения.

Когда дрожь утихла, он начал снова, на этот раз языком, смакуя каждый дюйм моего тела, пока наслаждение не затуманило меня, и каждая жилка не завибрировала от необходимости освобождения.

Когда его язык скользнул на мой клитор, я издала звук, который был гораздо сильнее, чем легкий вскрик, потянулась к нему, его лицо погрузилось в мой теплый жар. Он лизал и посасывал мой клитор, я ощущала его язык глубоко внутри меня, пока мое тело не загорелось, и я стала молить его войти в меня полностью.

Он, наконец, смилостивился, и скользнул вверх по моему телу, захватывая мои губы, потом он медленно и глубоко вошел в меня. Моя плоть охватила его, низкий стон удовольствия дрожал в горле. Боже, было ли на этой земле ощущение более грандиозное, чем полнота этой минуты?

Я начала двигаться вместе с ним, но он удержал меня крепко и продолжал целовать. Не быстро, не отчаянно, но медленно, страстно, как будто впереди была целая вечность. Я ответила ему тем же, хотя мое тело дрожало от необходимости завершения. Я скользнула руками по его спине и шее. И я знала, что в этот момент мы – одно целое. Не только физически, но и духовно, наши души переплелись и теперь связаны навечно.

- Посмотри на меня, - тихо приказал он.

Я открыла глаза и заглянула в его, а потом почувствовала, как начала падать в этот яркий океан. Поймана, раз и навсегда.

Он начал двигаться, сначала медленно, но постепенно все интенсивней, пока движения не стали глубокими и сильными. И вдруг контроль и спокойствие исчезли, и наше занятие любовью стало страстью, жаром и скоростью. Все, о чем я могла думать, о чем я хотела думать – об этом человеке и этом моменте. Удовольствие быстро охватило мое тело, я тряслась от его силы и, наконец, достигнув чудесной кульминации, конвульсии отняли последнюю возможность дышать, и я застонала. Через мгновение ко мне присоединился и он, его тело прижалось к моему, сила его оргазма перекликалась с силой моего.

Когда я вспомнила, как дышать, я взяла его лицо в свои ладони и стала целовать долго и медленно.

- Это было потрясающе.

Он повернулся на бок и взял мою руку.

– Я же сказал тебе, что я мастер в этом искусстве.

Я приблизилась к его теплому потному телу и испустила вздох удовлетворения.

- О каком дурацком искусстве ты говоришь?

Он тихо рассмеялся и осторожно заправил влажную прядь волос мне за ухо. – Нет, это другое искусство, которым я владею.

- Без сомнения, - пробормотала я и провалилась в сон.

Когда я проснулась следующим утром, то была в постели одна, а из кухни доносился запах тостов с корицей и кофе, отчего мой живот заурчал.

Я скинула одеяла и встала с кровати. За окном царил яркий день, на голубом небе плавало всего несколько облаков. Но по тому, как раскачивались деревья, можно было сделать вывод, что ветер был сильным. И раз он дул с моря, я не сомневалась, что он был ледяным.

Я схватила старый махровый халат из шкафа, который все еще был заполнен моими вещами, надела его и пошла босиком вниз по лестнице.

- Очень хорошо пахнет, - сказала я, как только вошла на кухню.

Он оглянулся через плечо и одарил меня теплой улыбкой.

- Надеюсь, что так. Я работал здесь несколько часов.

Я приподняла бровь, и его улыбка превратилась в ухмылку. - Ну, добрых десять минут, по крайней мере.

Я встала на цыпочки и быстро поцеловала его. – Ммм, ты на вкус лучше, чем пахнет пища.

- Как не больно мне это признавать, но в еде сейчас ты нуждаешься больше, чем во мне. Вот.

Я взяла тарелку и принялась жевать. Еда была на вкус такой же прекрасной, как и ее запах.

- Я обменял немного денег после того, как позвонил своей маме, - сказал он, опустив посуду в раковину, и вымыв ее. Хороший хозяин, да еще и умеет готовить, - «Тебе должно это понравиться,» подумала я с усмешкой. - Так у нас будут деньги, когда мы уберемся отсюда.

- К сожалению, я потеряла свои кредитные карточки, когда ученые схватили меня в Шотландии, - сказала я с набитым ртом. - Но я нашла новую карточку, когда проверяла почту.

Она была в вещах отца, которые мне дали после церемонии прощания. Слезы снова коснулись моих глаз, и я смахнула их. Он ушел, но, по крайней мере, он ушел так, как он хотел. Я должна была ему это дать, раз уж не могла ничего иного.

- Я думаю, что мы должны ударить по ним быстро, - сказал Трей, - Прежде, чем они осознают, что мы вообще были там.

- Я согласна, но мы не можем сделать это слишком быстро. Из-за этого они меня поймали в последний раз, - я съела последний тост, затем выпила горячий кофе. - Я пойду наверх и приму душ.

Он кивнул.

- Я проверил приливы и отливы. Мы должны уехать в течение часа, если ты собираешься плыть под мостом Любека в это время.

- Я буду готова через десять минут.

- Женщины когда-нибудь имеют ввиду то, что говорят? – спросил он сухим голосом, но в его взгляде плясали смешинки.

- Я, да, - сказала я и полетела вверх по ступеням. Я приняла самый быстрый душ в истории, по крайней мере моей, вытерлась полотенцем, потом прошла обнаженной в спальню, открыла шкаф, выбрала джинсы, старую футболку с Нирваной и шерстяной свитер, который будет согревать, даже, когда отсыреет. Из-под кровати из густого слоя пыли я извлекла старую пару кроссовок Nike, затем схватила водонепроницаемую сумку для еды, которую сделал мой отец, когда я была постоянно голодным подростком, который к тому же был склонен путешествовать по морю без подготовки, и набила ее дополнительной одеждой и пальто. По крайней мере в Шотландии у меня будет хоть что-то сухое.

Закончив с этим, я взяла сумку и поскакала вниз по ступеням.

Он взглянул на часы. - Десять минут и сорок пять секунд. Ты опоздала.

- Значит у тебя осталось меньше времени. Хотя в душе осталась горячая вода, так что, наверное, ты должен быть благодарен мне.

- Может быть, - он поставил свою чашку на стол, затем подошел ко мне и быстро поцеловал. – Ммм, приятно.

- Иди в душ, - сказала я, улыбаясь, потом отошла от него. - В противном случае нам никогда не удастся выбраться отсюда.

- Властная женщина, - пробормотал он, в его глазах мелькали искры веселья, как и в его голосе. - Мне просто повезло.

- Иди, - сказала я, повелительно указывая на лестницу.

Он пошел. Я налила себе кофе, затем выключила кофе-машину и откинулась на скамейке, попивая горячий сладкий напиток и слушая шум душа, представляя себе, что вода бежит по его худощавому, сильному, золотому телу.

Через десять минут он спустился вниз; в джинсах и в папином старом черном свитере он выглядел сексуально, как и всегда. Мое тело наполнила боль желания при одном только взгляде на него, но сейчас было не время. Нам нужно спасти людей, которые слишком много времени провели запертыми в аду.

- Взяла все, что нужно? – спросил Трей, и выключил свет на кухне, потом взял ключи от машины со столешницы.

Я кивнула и сполоснула остальные чашки из-под кофе, затем последовала за ним через заднюю дверь. Ветер хлестнул меня по лицу, как только я ступила на крыльцо, развивая мои еще влажные волосы в разных направлениях. Я вздрогнула, заперла дверь и сунула ключ в карман. Не надо было больше оставлять его в горшке с растением. Больше не осталось никого, кто в нем нуждается, пока я не спасу маму.

- Что случилось с этими людьми, которые ждали нас? - спросила я, мой голос был тихим, возможно это было вызвано страхом, возможно холодом. А может всем понемногу.

Он шагал впереди, уже среди деревьев, поэтому вначале я решила, что он меня не услышал. Затем он бросил через плечо:

- Я унес их подальше, оставил с некоторыми припасами в лесах Канады и забрал их сотовые телефоны. Им потребуется несколько дней, чтобы добраться куда-либо без мобильников.

И к тому времени, когда они это сделают, мы уже давно уйдем.

Я последовала за Треем через лес, на пляж. Ветер стал даже холоднее, его наполнил запах моря – запах, который взывал ко мне.

Я крепко схватила сумку и остановилась за Tреем.

- Поговорим о Шотландии, - сказал он и поцеловал меня в щеку.

- Лучше приготовь там кофе, - сказала я, - Потому что я чертовски замерзну, когда доберусь до ее берегов.

Он засмеялся, и положил руку мне на плечо, обнимая меня коротко, но горячо.

- Есть способы получше, чем кофе, чтобы согреться, - сказал он, целуя меня, а затем отпуская.

Я спустилась к воде. Море приветствовало меня своим обычным энтузиазмом, и улыбка тронула мои губы. Я нырнула под воду и оставаясь под волнами, заплыла подальше. Когда я, наконец, всплыла, Трея уже не было.

Путешествие в Шотландию было долгим и мучительным. Трей летел надо мной, его золотое с серебром тело выделялось на фоне яркого неба, но в основном я была здесь одна, глубоко под водой, лишь изредка встречая дельфинов, которые составляли мне компанию.

Я не останавливалась, хотя все мое тело болело, и на меня наваливалась усталость. Но из-за этого я перестала думать о детях и маме, о том что они возможно пережили в мое отсутствие, а это были мысли, которые я бы сейчас не перенесла.

Я направилась вокруг Гебридских, Оркнейских Островов и, наконец, поплыла вниз по Северному морю до Мори-Ферт, что рядом с городом Инвернесс. Ночь впитала все тепло с неба, к тому времени как я достигла реки Несс, и огоньки города ярко мерцали на реке. Я плыла вверх по течению, так долго, как только могла, а затем, когда вода больше не могла скрыть мою форму дракона, я изменила ее и поплыла к берегу.

Сказать, что я полностью промокла и насмерть замерзла, когда я взобралась на поросший травой берег, будет приуменьшением года. Я вылезла из воды, огляделась, размышляя, где, черт возьми, Трей. Я не видела его в течение последних шести часов, и, учитывая, насколько много людей в этой области, он не смог бы приземлиться где-нибудь рядом.

У меня чуть не случился сердечный приступ, когда голос с шотландским акцентом позади меня спросил: - Господи, девочка, у тебя все в порядке?

Радуясь тому, что я решила оставить на себе одежду, а не поплыла голышом, я повернулась и вымученно улыбнулась, полному и седому человеку.

- Да. Я упала в воду, пытаясь достать свой сотовый телефон.

- Опасно это делать в такое время.

Я скрестила на груди руки и вздрогнула.

- Скорее, глупо.

- Ага. Ты остановилась неподалеку, девочка? Я могу отвезти тебя куда-нибудь?

- Я остановилась совсем близко и я могу дойти. Но спасибо за предложение.

Он кивнул, затем сунул руки глубоко в карманы большого старого пальто и продолжил свой путь. Я думала о том, чтобы вытащить свой плащ, но, учитывая то, что я промокла насквозь, это было бы бессмысленно. Он быстро отсыреет и мне все равно будет холодно. Я решительно повернулась и пошла вверх по тропинке, следуя по направлению реки, и крошечная вспышка в ней указала мне на то, что дом моих предков был близко. Вспышка, которая повела меня за собой, не смотря на усталость и холод, который сковал мои конечности.

Минут через пять рядом со мной остановилась машина, и открылось пассажирское окно.

- Подвезти, красотка?

- Только если у тебя есть кофе.

- Я могу предложить кое-что получше кофе, - сказал он, и его глаза засияли от удовольствия. - Я могу забрать тебя туда, где тепло и есть еда.

- Я твоя, - сказала я, садясь на заднее сиденье.

Трей рассмеялся.

- Это верно, женщина.

Я перегнулась через сиденье и поцеловала его теплым, затяжным поцелуем, который прогнал холод из моего тела.

- Приятно снова видеть тебя, - пробормотала я, когда смогла.

- Говорит она, стуча зубами. Даже на твоих губах мороз. Я думаю, тебе лучше переодеться. Синий цвет не идет твоей человеческой форме.

Я рассмеялась и откинулась на сидении. Потом вытащила сухие вещи, немного неловко стянула промокшие и втиснулась в сухую одежду, все время под обжигающим взглядом Трея, и чувствуя себя от него теплее. Я отжала свои волосы, расчесала их пальцами, а потом перебралась на переднее сиденье.

- Мне кажется, ты обещал еду.

- Думаю, да, - он завел машину, включил обогреватель на полную мощность и поехал дальше.

Был поздний вечер, так что улицы не были загружены людьми, но они находились вокруг. Их смех и музыка витали в воздухе. В конце концов, он въехал на стоянку возле старой, потрепанной непогодой гостиницы. Несмотря на заброшенный вид, внутри она оказалась теплой, и в ней было полно народу, судя по местному акценту, в основном местных, а не туристов.

Мы вышли из машины и вошли внутрь, Трей положил руку на мою спину. Мы нашли столик возле огромного старого камина, и несколько минут я просто стояла напротив него и прогоняла холод из своих костей.

Несколько часов, пару элей и хорошей еды спустя, я определенно почувствовала себя лучше, и со вздохом откинулась в кресле.

- Снова чувствуешь себя человеком? - спросил Трей с дразнящей улыбкой.

- Настолько, насколько я могу им себя чувствовать, - я допила эль из бокала, потом сказала: - Думаю, нам лучше пойти. Нам нужно остановиться где-то рядом с озером, и уже поздно.

- Я уже забронировал нам домик возле Стоун Пойнта, который, кажется, недалеко от центра Друмнадрочита. Собственники коттеджа в рекламе заявляют, что с него открывается вид на Залив Аркхарта и озеро, и я решил, что это будет полезно.

- Так и будет, - потому что нам также будут видны холмы земель моей мамы, и дом, который ученые использовали в качестве своей базы. Мне нужно было понаблюдать за ним немного. Я понятия не имела, как мы собираемся спасти мою мать, и детей, но одно было ясно. Мы не можем торопиться.

Все равно, мама будет чувствовать меня рядом, зная, что я вернулась, чтобы спасти ее, как и обещала.

- Я сказал хозяйке, что мы прибудем немного поздно, - он взглянул на часы. - Она собирается встретиться с нами там, с ключами, через полчаса.

- Должно быть, времени достаточно, - я неохотно встала на ноги. Трей протянул руку, и я сжала его пальцы, позволяя вести меня через толпу.

Вернувшись в машину, я смотрела в окно, наблюдая за яркими огнями Инвернесса. Трей включил радио, и нежные мелодии, которые заполнили этот автомобиль, были спокойными и ненавязчивыми. После нескольких дней плавания, было заманчиво закрыть глаза и погрузиться в сон, но это было довольно бессмысленным, учитывая то, что надо было ехать всего пятнадцать миль отсюда.

Двадцать минут спустя фары осветили маленький белый коттедж и очаровательные маленькие окошки. Шторы в доме были задернуты, свет внутри не горел.

- Совершенно очевидно, что она еще не здесь, - сказал Трей, останавливая машину и выключая свет.

- Да, - согласилась я и вылезла из машины. Ветер закружился вокруг меня, разметал мои волосы и охладил лицо. Я глубоко вздохнула, позволяя ему наполнить легкие.

Наверное, это место не было в моем сердце, но это была земля моих предков. Стоя здесь, в холоде и темноте, чувствуя траву и землю под подошвой моих кроссовок, слушая ветер, который катил огромную волну к берегу, я чувствовала, что принадлежу этому месту.

Меня, конечно не растили тут, но драконы использовали этот район в качестве убежища задолго до того, как пришли люди, чтобы предъявить права на землю. Мы были частью тех, кто основал это место, и оно было частью нас. И неважно, как сильно я люблю мой дом в Западном Любеке, мне не сбежать от силы этого места.

Не сбежать от ощущения удовольствия, когда я стояла здесь.

Свет мелькнул в ночи, две яркие точки, которые осветили место, где я стояла. Трей вылез из машины и обошел вокруг, чтобы встать рядом со мной, обнимая меня одной рукой за плечи и притягивая ближе к себе. Тепло его тела прогнало прохладу ночи.

Я подняла руку, чтобы защитить свои глаза от света, и смотрела, как подъезжает автомобиль. Он остановился в нескольких ярдах от места, где стояла я, из машины вылезла пожилая дама.

- О милые, вы должно быть Трей и Дес Джонсы? - сказала она, глядя нас. - Я не ожидала пару.

Трей, очевидно, дал ей ложную фамилию, это означает, что он оказался намного умнее, чем была я, когда оказалась здесь в первый раз. - Это проблема, Миссис Моллой?

- О, нет. Просто, я дала вам коттедж побольше с несколькими спальнями. Это стоит немного дороже.

Трей одарил ее улыбкой, которая заставила ее покраснеть, и сказал:

- Это хорошо, потому, что несколько друзей из Англии думают навестить нас.

- А, тогда хорошо. Здесь хорошо и спокойно в этих краях. За исключением случаев, когда грузовики идут мимо по трассе A82, - она вынула серебряный ключ из кармана и заторопилась к двери. - Вы приехали посмотреть на чудовище?

- Не совсем, - ответил Трей, в его взгляде мелькнуло удивление, - Но мы не можем проехать тур по Шотландии без осмотра озера Несси.

- Ну, никто не видел его с тех пор, как эти чертовы ученые переехали туда, - она махнула пальцем в сторону холмов на земле моей матери.

Я подняла бровь, изображая удивление, спросила: - Ученые?

- Они здесь уже несколько лет. Не знаю, почему каждый раз они стараются развеять миф о чудовище, - она шмыгнула носом, и толкнула дверь. – Туризм не пострадал, но я буду рада, когда они уедут.

Сердце мое замерло. - Они уходят?

- Это только разговоры. Они неожиданно стали очень активны.

- Но почему они уезжают?

- Может, они, наконец, стали верить в собственные слова, - она пожала плечами. - Большинство исследователей сдавались через некоторое время. Озеро хорошо хранит свои тайны, и у даже самых хорошо финансированных исследований кончаются деньги.

Я помедлила, затем спросила:

- Так что, они так и не увидели чудовище?

Она посмотрела на меня.

- О, это одно из предположений.

- Поэтому, несмотря на то, что они говорят, вы думаете, что они видели?

- Я думаю, что они нашли что-то, девочка. То ли это чудовище, то ли нет - неизвестно.

Я улыбнулся.

- Вы не верите в него?

- О, я верю. Но также я верю, что оно слишком умно, чтобы попасться. В конце концов, оно жило в этих местах на протяжении веков. Ему приходится быть осторожным.

Осторожность не помогла с современным оборудованием и методами охоты. Плюс неожиданным было предательство со стороны жадных членов сообщества драконов.

Кроме того, моя мама, вероятно, была, как и местные, слишком уверена в том, что озеро сохранит ее секреты от всех.

Но опять же, это было и моей ошибкой. Я была так чертовски уверена в своих силах, что просто влетела в их ловушку. Но снова это не повторится. Мы все распланируем заранее.

Но передатчик в моем зубе, из-за которого меня могут засечь на расстоянии 500 метров, гораздо усложнит планирование. Как только я войду в здание, они обнаружат меня. Если будут подозревать, что я там.

Вопрос в том, а есть ли у них там приемники, или они все в Америке, с людьми, которые пытались захватить меня. Мне бы следовало надеяться на это, но я не могла. В конце концов они знали, что я хочу вытащить свою мать.

Я шла перед Треем, нагнулась перед дверью, а затем вошла в коттедж. Гостиная была небольшой, но уютной, и, наполненной цветами, чей аромат перебивал затхлый запах помещения.

- Не было времени, чтобы хорошенько проветрить, но откройте окно или два, и все будет хорошо, - она пересекла комнату. - Есть три спальни, коридор, ванная комната справа от меня, и есть небольшая кухня.

- Это прекрасно, - сказала я.

Она улыбнулась.

- Требуется ли завтрак?

Я заколебалась, и взглянула на Трея.

- Ты предпочитаешь, завтрак рано или поздно?

Я сделала ударение на "поздно", - он поднял бровь, веселье плескалось в его глазах. - Поздно будет лучше. Я бы предпочел, поспать после полета.

- Тогда поздно. Около девяти?

Она кивнула, и Трей дал ей деньги за коттедж. Эта женщина, полная энергии и хорошего настроения быстро выскочила за дверь

- Что теперь? - сказал он, когда она ушла.

- А теперь мне нужно пойти поговорить с озером.

- Просто позволь мне принести вещи.

Пока он делал это, я открыла несколько окон, позволяя холодному ночному ветру проникнуть внутрь и освежить это место, затем я зажгла огонь. Потом сбросила обувь, взяла ключи и кинула их Трею, как только он вышел из спальни.

- Босиком? – спросил он, как только увидел мои ноги. – Надеюсь от меня это не требуется, потому что я не готов.

Я усмехнулась и взяла его за руку.

- Не волнуйся, я тебя согрею.

Он мягко фыркнул.

- Ты едва себя можешь согреть. Посмотри на пальцы ног – они синие.

- Но это очень привлекательный оттенок синего.

Он засмеялся и подарил мне быстрый поцелуй.

– Давай быстрее спустимся к воде, чтобы потом вернуться сюда, к теплу.

Мы вышли, осторожно пробираясь по траве, а затем по шоссе, прежде чем идти вниз по склону к темным берегам озера. Справа от нас виднелись руины Замка Аркхарта, которые были лишь силуэтом на фоне освещенной луной воды, холмов и единственного огонька жилья; или же это были огни транспорта, быстро пролетевшего по трассе А82 и рассеявшего иллюзия ночного одиночества.

Я остановилась, когда вода стала доходить до колен, это прикосновение наполнило меня восхитительным чувством власти и радостного приветствия. Это было почти так, как если бы озеро долго оплакивало потерю своих драконов. Во мне все хотело нырять, плавать и наслаждаться мрачной глубиной, чувством силы и историей моей семьи, окружавшей меня. Но, учитывая, что ученые могут иметь датчики, расположенные вдоль озера, то это не очень мудро. Мне придется подождать некоторое время, прежде чем я смогу наслаждаться подобной свободой.

- Вот земля моей мамы, - сказала я, указывая налево, на покрытый деревьями холм, который был землей моей семьи на протяжении поколений. Несколько лучей света проникали сквозь толщину деревьев, определенно они шли от старого каменного задания, которое было чем-то между домом и замком, но даже здание, которое выдержало время и погоду, оказалось неспособно противостоять нашествию ученых.

Он нахмурился.

- Там не так много признаков того, что есть целый подземный научный исследовательский центр.

- Вот потому он смог скрывать его многие годы.

Он осмотрел линию деревьев и сказал:

- Там действительно есть еще один замок?

- Ну, это не то, что ты бы назвал традиционным замком - нет массивных башен и прочего, - хотя у него были башенки. - Это больше похоже на большой укрепленный дом. Раньше папа часто рисовал мне его.

Я не могла точно вспомнить много об этом месте. Я знала историю именно благодаря рисункам и историям, что он мне рассказывал. Он очень любил этот старый дом, и на протяжении многих лет изучал древние тексты, надеюсь, что они все еще надежно заперты внутри тайного хранилища. Он, вероятно, знал больше о различных поколениях морских драконов, которые жили и умерли в его стенах, чем моя мать. Благодаря ему, я знала свое прошлое, даже если бы у меня не было реального знакомства с этой землей.

- Это означает, что это охраняемое здание?

- Да.

- Тогда ученые не смогли сделать много изменений так, чтобы никто об этом не знал.

- Я думаю, они не беспокоились насчет получения разрешения.

Там уже был подвал, и они добавили к нему территорию. Бассейны и камеры, которые были нашим домом слишком долгое время. Мой взгляд снова переместился на холм.

- Странно, что мы не видим света. Когда я последний раз была здесь, наружные стены освещались всю ночь.

Черт, они в наших камерах выключали свет всего на шесть часов, и то, потому что поняли, что Иган не подойдет ко мне при свете.

- А не означает ли это то, что они уже ушли?

- Боже, надеюсь, нет, - но мое сердце забилось быстрее при мысли об этом. Было бы странно проделать весь этот путь зря. Жестокая ирония судьбы, но все же она как нельзя подходила к моей так поздно изменившейся жизни.

Я сделала глубокий вдох, пытаясь успокоить сильный страх, который сжимал мой желудок, но у меня это не получилось.

- Я мог бы пролететь над ним и проверить, - предложил Трей.

Я покачала головой, прежде чем он закончил.

- Слишком рискованно. Кроме того, есть способ получше.

Я отпустила его руку и шагнула чуть глубже в воду. Волны потянули мои ноги, словно призывая пойти еще глубже. Я улыбнулась, и присев на корточки, ласкала пальцами воду. Рябь власти побежала от моего прикосновения, устойчивая энергетическая вибрация, которую почувствует лишь один человек. Если она была близка к водам озера, и ее мозг не был затуманен наркотиками.

Она должна быть рядом с водой. Ученые очень рано поняли важность воды для нас, морских драконов. Первоначально они использовали водопроводную воду, но быстро обнаружили, что если они хотят счастливых морских драконов, то, по крайней мере, лучше использовать воду из озера.

Я продолжала ласкать воду, пока энергия в ней не выросла.

А потом что-то шевельнулось в дальней стороне озера. Энергия, которая была почти сонной, и все же ее присутствие ощущалось, и заставило дрожать темную воду.

Мама ответила на мой зов.

«Что», - сказала она. Ее речь была невнятна, но в ней было столько гнева, - «…черт возьми, что ты здесь делаешь?..»

Глава 13

Я моргнула. Сказать, что я была удивлена ответом, это не сказать ничего. Я так много лет пыталась связаться с ней и не могла это сделать, поэтому то, как легко это получилось на этот раз, шокировало. Почти так же, как и ее слова.

Это могло означать только то, что она больше не в наркотическом опьянении. Но зачем они это сделали, зная, как она может быть опасна?

И если она не была под наркотиками, то почему не попыталась сбежать? Или, она, как и я боялась, что маленькие этого не переживут?

"Я говорила тебе, что вернусь".

"А я сказала тебе идти к отцу".

"Я пошла. Он…"- я замялась, пытаясь подавить боль. – «Ждет тебя в вечных равнинах».

Она долго молчала, а потом сказала: "Ты пришла к нему раньше, чем он умер"?

"Да".

"Слава Богам моря и озера".

Чистейшие облегчение и одиночество, стоявшие за этой репликой, вызвали у меня слезы. Она была изолирована от всех и всего, что любила уже более двадцати лет и каким-то образом еще цеплялась за жизнь. Это, наверное, отняло больше сил, чем я могла когда-либо представить.

"Я здесь, чтобы освободить тебя и детей, мама. Как я и обещала".

"Нет. Ты снова попадешься". Она опять замолчала, и сильное чувство энергии ее, оставило воду.

"Это слишком поздно, для меня, во всяком случае".

Слова были мягкие, наполненные усталостью, которая говорила о принятии судьбы. Страх сковал меня, и мне стало трудно дышать. Потому что что-то было не правильно. Что-то было совсем не правильно.

Черт побери, что они сделали с ней теперь?

Я не могла потерять ее сейчас. Я не потеряю ее сейчас. Не так скоро после потери моего отца.

"Тебе может и все равно, жить или умереть в том месте, но дети не заслуживают этого" .

В моем голосе было больше гнева, чем я осознавала, и я могла физически почувствовать ее шок.

"Нет, ты права. Они должны выбраться отсюда, прежде чем будет слишком поздно и для них".

Страх захлестнул меня.

"Что ты имеешь в виду"?

Она не ответила, и сила ее присутствия исчезла. И я в отчаянии ударила воду, подняв кучу брызг. Проклятие, что за чертовщина там творится? Я продолжала ласкать воду, пока мой взгляд пробегал по темным холмам, но там было абсолютно не на что смотреть, и я так и не получила ответа от моей матери.

- Не повезло? - тихо сказал Трей.

- И да, и нет, - я встала и вышла из воды, к большому разочарованию волн. - Мне удалось связаться с ней, но она твердит, что я не могу ей помочь.

Он обхватил меня руками и прижал к себе. Биение его сердца было сильным и уверенным, и я знала, что могу положиться на него, что бы ни случилось.

- Что теперь? - пробормотал он, его дыхание мягко шевелило мои волосы на макушке.

- Теперь, мы идем в постель. На рассвете я призову магию, чтобы провести более тщательное расследование, и мы сможем решить, как действовать дальше.

- Это, - сказал он с улыбкой в голосе, - лучшее предложение, которое я когда-либо слышал.

Мы направились назад, к дому, а потом в постель, но сон в наши планы не входил. Ночь оказалась длинная, наполненная страстью и нежностью, эмоции были в каждой ласке, в каждом поцелуе, в каждом вздохе. Мы не говорили ни о чем, да и не нужно было. Пока.

Мы, наконец, заснули в объятиях друг друга, удовлетворенный и уставшие. Если мне что-то и снилось, то я этого не запомнила.

Было еще темно, когда мы проснулись на следующее утро. Приняв душ и одевшись, мы вышли в предрассветную темноту. Осколки розового едва начали ласкать небо своим теплом, и в воздухе чувствовалась приближающаяся энергия. Она играла по моей коже, энергия, что казалась более опасной и дикой, чем энергия других озер.

Мы пересекли трассу A82 и спустились по каменистому берегу вокруг залива. Полосы розового усилились и соединились с полосами красного и желтого, заполонившими темное небо; утренний туман упал на холмы, спустился так низко, что танцевал легкими потоками по воде, и озеро с прилегающими землями стало выглядеть темным и таинственным.

Часть меня жаждала погрузиться в эти воды, прыгать, играть и просто наслаждаться, как это веками делали мои предки. Но я не могла – до тех пор, пока ученые не покинут эти места, и мой вид не окажется в безопасности.

Но кое-что я могла сделать, я могла призвать силы, которые помогут мне освободить маму. И ученые, со всем своим оборудованием и датчиками, даже представить себе не смогут, что я делала.

- А правда, что там есть статуя монстра из стекловолокна? – спросил Трей, его мягкий тон не потревожил здешнюю тишину. – На которую могут карабкаться дети?

Я перевела взгляд с озера на Друмнадрочит, улыбка тронула мои губы.

- Думаю, да. Отец рассказывал мне об этом истории, когда я была маленькой, и как он с мамой иногда позволяли себя сфотографировать рядом с ней, просто веселья ради.

- И создателям удалось добиться верной формы?

Я улыбнулась.

- Папа говорил, что она была похожа на уродца из периода динозавров. Даже беременная морская драконица не выглядела так плохо.

- Значит, и цвет был тоже неправильным?

- Ага. Кажется, они считают серый подходящим для морских драконов, но я думаю, что это единственный цвет, которого у нас нет.

- Может быть, они просто привыкли к дельфинам и китам, так что лохнесские чудовища ассоциируются у них с этим цветом.

- Или у художника отсутствовало воображение. Все что ему нужно было сделать – посмотреть на другие морские формы жизни. Вовсе не все они серые.

Рассвет энергии начал бить по воздуху, терзая мою кожу своей чистой силой. Я дышала глубоко, чувствуя, что она наполнила меня, согревая. Приветствует меня.

- Пора, - сказал я тихонько, забирая свою руку у Трея. - Подожди здесь.

Я шагнула в воду, позволяя темной энергии озера быть вокруг моих лодыжек и смешиваться с энергией наступающего дня.

На горизонте осколки красного и золотого цвета смешались в один поток, растекавшийся по небу и изгонявший ночь. Энергия в воздухе невероятно выросла, она перемещалась на моей коже, как светлячки, и волосы на ней встали дыбом.

Здесь было так много неведомой энергии. Она наполнила меня, обогатила, заставила меня поверить, что я могла сделать почти все, что угодно.

Но, то же было в мой последний рассвет здесь, и я больше не совершу подобной ошибки. В этот раз, мы подождем. И я попрошу помощи у силы вокруг меня.

Когда пульсация энергии достигла пика, и воздух ожил – поднялся гул нового дня, я подняла руки, держа ладони к небу, позволяя чистой энергии и следующему за ней туману, ласкать мои пальцы.

"Сестры мои тумана и неба, и братья глубоких темных вод, я прошу вашей помощи.

Вдалеке прогремел гром, который заставил темные воды дрожать. Волны плескались о мои ноги, доставая до бедер. Энергия в воздухе, казалось, сосредотачивалась на моих руках, пока они не загорелись тем же красным и золотым, что и посветлевшие небеса.

"Покажите мне, что происходит на нашей древней земле, - продолжала я, мой голос был тихим, но в то же время вибрировал в воздухе. - Покажите мне тайные тропы, так чтоб я, смогла остановить тех, кто потревожил покой этого места и прогнал драконов".

Снова прогремел гром, сильнее, глубже, чем раньше, и на мгновение показалось, что сама земля под ногами задрожала. Туман зашевелился, как и озеро, его воды, перемещались, двигались, и неожиданно сформировались в несколько пальцев. Энергия, окружавшая мои руки, улетела к ним, часть последовала за водой, другая за потоками тумана.

Я закрыла глаза и стала ждать. Даже сквозь закрытые веки, я чувствовала, как день становился яснее. Его свет распространился дальше, забирая энергию рассвета.

Затем в небе прогрохотал гром, долго и медленно, и снова озеро пошевелилось. Вода коснулась моей ноги, покачиваясь вверх, дотягиваясь до моих бедер и живота, и шепотом рассказывала о старых тропах и секретных дорогах. Затем вернулся туман и с ним остатки энергии рассвета; он перешел на мои руки, затем переместился вверх по ним, и закружился вокруг моих волос. Образы наполняли меня. Здания, лестницы, люди, грузовики, ящики.

Ученые действительно готовились к переезду.

- Благодарю вас, братья темноты и сестры тумана и неба.

Вода ударила в ноги, затем отхлынула. С ней ушла энергия воздуха, и я неожиданно почувствовала холод и усталость, гораздо большую, чем я считала возможной.

Я повернулась и пошла обратно в объятия Трея.

- Ну, как дела? - тихо спросил он.

- Я нашла путь, - но им он воспользоваться не мог, и он этому не обрадуется. Я сомневалась, но затем добавила, - Есть древний проход, идущий от нижней части озера до подвала нашего дома. Проход, который может привести к клеткам с детьми и моей мамой.

Он отпустил меня и отступил назад. Золото блестело в его все еще влажных волосах, согретых светом нового дня. - Если это так, то ученые о нем должны знать. Он будет охраняться..

- Проход замаскирован и безопасен. Снаружи он заперт, но легко открывается изнутри. Его точно таким создали.

Конечно, вполне возможно, что выход из прохода находится под наблюдением камер, и в этом случае, на сколько далеко я зайду, зависит как далеко продвинулись сборы ученых, и внимательно ли они наблюдали за камерами безопасности.

Он приподнял бровь.

- По этому пути твои предки могли сбежать?

Я пожала плечами.

- Скорее убежище, от тех, кто охотился за так называемым Лох Несским Чудовищем.

- Я думал, что научно невозможно, чтобы в камнях вокруг озера появились туннели и пещеры. Это какой-то особый вид камня?

- Не могу сказать, я не сильна в геологии, но этот путь не был создан природой. Его создали мои предки.

Он посмотрел на меня изучающим взглядом, а затем спросил: - Насколько глубоко находится тоннель? И какова его длинна?

- Ты никак не сможешь воспользоваться им, Трей. Ты не способен задержать дыхание настолько, чтобы подплыть к нему, не говоря уже по нему.

Он посмотрел на меня, и в ярко-голубых глазах вспыхнула уверенность.

- Ты не пойдешь туда одна.

- У нас нет выбора. Проход был разработан для морских драконов в человеческой форме.

- Дестини…

- Нет, - сказала я, потому что он очень выразительно приподнял брови. - Я не позволю тебе так рисковать, Трей. Это не стоит твоей жизни.

Он ничего не сказал, только наклонился, чтобы поднять камень и бросить его в озеро. Он упал в воду, подняв тучу брызг. Капли, казалось, повисли в воздухе на мгновение, сверкая и искрясь в усиливающемся свете дня.

- Я не могу просто сидеть здесь и ждать пока ты будешь в опасности, - сказал он, в его голосе слышался гнев. - Я обещал защищать и помогать тебе, и я собираюсь сдержать свое обещание.

- Но не ценой собственной жизни.

- Не тебе решать. - Он сверкнул глазами. – Невозможно с системой безопасности вокруг этого места войти и выйти незамеченной. Невозможно

- Если я смогу войти незамеченной, то так же смогу и выйти. У нас нет другого выбора.

- Всегда есть выбор. Кроме того, я очень хороший вор, и я знаю о безопасности намного больше тебя.

Я обхватила себя руками.

- Трей…

- Нет. Или я помогу тебе, или остановлю тебя, - его голос подразумевал, что он не примет никаких аргументов. - Кроме того, есть одна вещь, которую ты, кажется, забыла.

Я нахмурилась.

- Что?

- Дети. Если я не смогу проплыть по туннелю, то они уж точно не смогут.

Бог мой, он был прав. Я была идиоткой. Я села на ближайший камень и положила руки на голову.

- Как мы собираемся вытащить их?

- Легко. Я отвлекаю внимание, пока ты пойдешь и освободишь детей и маму.

- Все еще остается проблема, как вытащить их из здания.

Его взгляд прошелся по воде и остановился на деревьях на противоположном берегу.

- Напомни, сколько лет детям?

- Старшему пятнадцать, младшему семь.

- Поэтому большинство из них должны уметь менять форму и летать.

Я кивнула. - Все мальчики могут. Карли может измениться, но она не может держать форму очень долго. Они схватили ее слишком молодой, и у нее просто не было практики.

- А другие должны, по крайней мере, быть в состоянии перелететь через озеро?

Я кивнула, наблюдая, как луч солнца пробежал по его щетине на щеке. Наблюдала, как его голубые глаза заблестели и загорелись.

- У тебя есть идея?

Он кивнул. - Лучший способ убедиться, что они не заметят тебя, заключается в том, чтобы они беспокоились о чем-то другом.

- Но это может быть опасно. Они знают, как захватить драконов, помни.

- Не этого дракона. Кроме того я прекрасно справляюсь с опасными ситуациями, - его слова были слегка дразнящими, но в заботливом и уверенном взгляде насмешки не было.

- Но твои способности связаны с солнечным светом. А наилучший момент вытащить детей и маму – ночью.

- Я согласен, и да, мое пламя связано с солнцем. Но есть и другие способы устроить пожары. Черт, спички существуют целую вечность.

Чтобы использовать спички, придется подобраться близко, а это было опасно. Но решимость в глазах Трея говорила о том, что его уже не переубедить.

- Так что насчет детей?

- Есть путь на крышу?

Я кивнула. - Есть старая лестница возле клеток. Я думаю, что ученые ее заперли, но мы могли бы сломать замки достаточно легко.

- Хорошо. Отыщешь детей и отправишь их вверх по лестнице. Через двадцать минут после того, как я устрою диверсию, я пойду туда. Я смогу понести маленькую Карли, а мальчики полетят за мной.

- И куда? Будет небезопасно, привести их сюда - они знают, что малыши не могут далеко улететь, и будут искать их вблизи деревни.

- Ученые окажутся слишком заняты, спасая свои задницы и работу, что не смогут немедленно обеспокоиться о поиске детей или тебя.

Я одарила его кривой улыбкой.

- Ученые никогда не делают того, чего от них ждешь - и у них есть привычка предугадывать мои действия.

- Тогда мы забронируем коттедж на другой стороне озера, чтоб не напрягать молодых драконов, которые не очень хорошо летают.

- А это сработает, - я изучала его мгновение.

- После того, как дети будут в безопасности, я смогу убедить маму, пойти через колодец.

Он кивнул. - Это хороший план. Поверь мне.

- Я тебе верю. Я просто не доверяю ученым.

Он присел на корточки рядом со мной и поднес руку к моей щеке. Его мягкие ласки послали дрожь восторга через каждую мою часть тела.

- Не забывай, что, несмотря ни на что, ты сможешь защитить себя. Озеро находится поблизости – если понадобится, ты сможешь использовать его силу.

- Я знаю. - Но если у кого-то из ученых будет пистолет, от озера будет немного пользы. Я вздохнула и отогнала эту мысль. Какой смысл останавливаться на таких вещах? Мой желудок итак сжимался от страха. - Мы должны вернуться и съесть завтрак.

- Второе лучшее предложение, которое я услышал, - сказал он с улыбкой. Он поднялся на ноги и протянул мне руку.

Я позволила ему поднять меня, потом, взявшись за руки, мы покинули пляж и поднялись на холм, ожидая, пока несколько грузовиков проедут мимо, прежде чем перейти дорогу и пойти обратно в милый маленький коттедж.

Завтрак ждал нас в корзине у двери. Трей подхватил ее, поднял полотенце и вдохнул запах.

- Ах, мило, - он убрал полотенце полностью. - Есть свежий хлеб, домашнее варенье и есть что-то, подозрительно напоминающее клейстер с комочками, но оно горячее.

Я засмеялась и открыла дверь.

- Это, вероятно, каша. В этих местах ее очень любят – согласно словам моего отца, который ее терпеть не мог.

- Это не то, чем когда-либо питался мой клан, скажу я тебе.

- Это, очевидно, полезно для того, чтобы согреть желудок, – я открыла дверь и пропустила его. - Хочешь кофе?

- Да. Только он может вымыть из желудка клейстер.

- Дурачек, ее нужно есть с молоком и сахаром.

Я сделала кофе, потом принесла две кружки и поставила на столик. Завтракали мы в уютной тишине, запах хлеба и варенья смешался с теплом человека, сидящего рядом, наполняя мои легкие и вызывая голод – я хотела есть и хотела его.

Но как бы я не хотела приласкать его, как бы не хотела ощутить под пальцами его мускулы, сейчас было не время.

Мы не могли позволить себе расслабиться теперь, независимо от того, насколько хорошо или насколько приятно это было бы. Мужчины, блуждающие в канадских лесах, могли уже добраться до телефона – в таком случае, Марсен и его люди уже знают , что я либо уже здесь, либо направляюсь сюда. Может быть, именно это и послужило причиной их отъезда. Так или иначе, нам приходилось постоянно находиться начеку. Прошлая ночь стала подарком - но мы не можем вновь тратить время таким образом.

Я тихо вздохнула, затем поднялась, чтобы захватить еще одну чашку кофе.

- Так что же будем делать, чтобы заполнить день? – сказала я, подходя к окну. Зеленый автомобиль медленно прокладывал себе путь к нашему дому. Я подумала, что это была Миссис Моллой, которая вернулась, чтобы забрать корзину.

- И я не намекаю на танцы в кровати.

- Ну у нас же есть целый день, - сказал он сухо.

Я улыбнулась ему. - Да, но когда мы в постели у нас только одна головка, и эта не та, в которой есть мозг.

Он засмеялся, смех был такой теплый и насыщенный, что заставил меня сжать пальцы ног.

- Может быть, ты права.

Зеленый автомобиль снаружи притормозил. Это был мужчина, не женщина - не Миссис Моллой, как я изначально думала. Он был большой, с грубыми чертами лица.

От его вида я задрожала. Я, возможно, не видела этого человек раньше, но я знала кем он был. Ученым.

Я шагнула в сторону от окна, прячась за сине-белые занавески.

- Что случилось?- быстро сказал Трей.

Я подняла руку, чтобы заставить его замолчать, и слушала звук приближающейся машины. Она проплыла мимо медленно, не останавливаясь, но медленная скорость позволяла водителю осмотреть и изучить место.

Они подозревали.

Но как? Почему? Я была вне диапазона обнаружения своего датчика, и я ничего не сделала, чтобы привлечь их внимание. И все же, этот человек осматривал этот коттедж, а не какие-либо другие дома или коттеджи неподалеку. Он осматривал только этот.

Может, Миссис Моллой сказала им, что двое американцев остановились здесь? Она может утверждать, что ненавидит ученых, но всемогущий доллар был большим стимулом, чтобы подавить подобные чувства. Я бы не поручилась за то, что ученые не обращают внимания на пересуды в деревне, чтобы следить за незнакомцами с американским акцентом.

Наконец, машина тронулась. Я выглянула в окно, наблюдая, пока она не исчезла за холмом, потом резко обернулась.

- Нам нужно убираться отсюда, - мои глаза встретились с его голубыми. – Мимо только что проехал ученый.

- Черт, - он допил кофе и встал. – Могло ли что-то указать им на то, что мы здесь?

- Нет. - Но это не означало, что приемник не мог быть на сиденье рядом с ним. - Но почему они подозревают, что я здесь? Диапазон приемника только пятьсот футов, так что они не могут поймать сигнал из исследовательского центра. Кроме того, если они знали, что мы здесь, то почему они просто проехали мимо?

- Может быть, сигнал был слабым и прерывистым. Может быть, они хотят убедиться, что это не просто помехи, прежде чем они начнут шумиху, - он пожал плечами.

- Так или иначе, похоже, нам нужно пойти и немного осмотреть достопримечательности.

Я моргнула. Почему этот человек всегда делает это со мной?

- Что?

- Прятаться на открытой местности всегда хорошая тактика. Люди просто не ожидают этого. Так что, мы пойдем к Замку Аркхарта и проведем весь день там, смешавшись с туристами и скроемся от диапазона приемника.

- Тогда давай выбираться отсюда.

Я прошла в спальню и схватила наши сумки. В моей не было почти ничего, кроме одежды, но я не собиралась оставлять что-либо, что они могли бы найти и рассмотреть. Это может только подтвердить их подозрения, что я была здесь.

Потому что если бы у них было что-то большее, чем просто подозрения, они, несомненно, не проехали бы мимо.

Он забрал у меня сумки и перекинул их через плечо.

- У коттеджа нет задней двери, - сказала я, - так что мы должны использовать одно из окон в задней части дома, чтобы уйти.

Его улыбка была изумленной.

- Учитывая размер моего... эго, ты думаешь, у меня получится вылезти через него достаточно легко?

- Получится, - сказала я сухо. Я вернулась в кухню и открыла окно. – Может, в этот раз ты пойдешь первым?

- Ты просто хочешь посмотреть на мою...

- И что в этом плохого?

- Ничего, черт подери, - его слова были серьезными, но блеск в его глазах был слишком очевидным. - Я очень сексуальный парень, с очень сексуальным задом.

- И я думаю, что Карли Саймон пел песню о таком человеке, как ты.

Он усмехнулся.

- Невозможно. Я уникален.

У меня было искушение сказать "Слава богу", но, учитывая его настроение, он бы, наверное, принял это как комплимент.

Он бросил сумки через окно, потом вылез. Бросив быстрый взгляд вокруг, он повернулся и протянул мне руку. Я колебалась, потом вложила свои пальцы в его руку. Тепло его тела достигло моего, и вызвало сильное покалывание на коже.

Едва мои ноги коснулись земли, как он притянул меня к себе для быстрого, дразнящего поцелуя.

- Если продолжишь это делать, у нас могут возникнуть проблемы, - пробормотала я, стараясь не обращать внимание на участившийся пульс и сильное желание раствориться в его объятиях и продолжать целовать его.

- Но это все-таки проблемы хорошего рода, - сказал он с усмешкой.

Я слегка стукнула его.

– Надо вести себя серьезно.

- Это касается нас обоих, – его улыбка стала менее яркой, он взял сумки и перекинул их через плечо. - Ты готова?

Я кивнула. - Ты уверен, что это будет безопасно?

- Я сомневаюсь, что они ожидают, что мы будем играть в туристов на руинах, и даже если бы у приемника был двойной диапазон, мы все равно окажемся достаточно далеко от них.

- Я надеюсь, что ты прав.

Потому что в местах, переполненных туристами не так уж много мест, чтобы убежать и спрятаться.

Как оказалось, я беспокоилась по пустякам. Солнце продолжало свой путь по небу, и мы делали то, что делают обычные туристы: разглядывали руины, обедали и пили чай в новом центре для посетителей.

Это оказался хороший день - кусочек повседневной обыденности в жизни, которой было далеко до нормальной. По крайней мере, за последние одиннадцать лет. Иган и я были любовниками, но это больше было из необходимости и жажды общения, чем чего-либо еще. У нас бы никогда не было шанса сделать что-нибудь такое, что обычно делают любовники. Мы даже не могли позволить себе небольшую беседу после секса, потому что Иган всегда опасался вездесущих мониторов ученых.

Но сегодня, с Треем, я распробовала, каково это быть его любовницей, его другом, человеком, о котором он заботился больше всего на свете, и должна признаться, это было приятно. На самом деле, даже больше чем приятно, потому что это было как заглянуть в будущее, которое может быть моим, если я переживу настоящее время.

Замок закрылся в пять. Мы вышли с остальными, затем спустились к берегу озера, держась в тени холма так, чтобы было меньше шансов нас заметить.

Как только мы приблизились к берегу, я взяла камешек и высоко подбросила его. Он вошел в воду с громким всплеском, сверкнув каплями брызг в темнеющем небе. Волны бежали прочь от того места, где камень погрузился, и круги делались сильнее.

Озеро знало, что я была рядом. Оно ждало меня.

Странная дрожь возбуждения пробежала по мне. Мне нужно попасть туда. Необходимо восстановить эту часть моего наследия, в которой мне так долго было отказано.

- Пора идти.

Я вложила свои пальцы в его, почувствовала, как глубоко внутри возникла дрожь. Дрожь, которая была чистым желанием, страстью. Нуждой.

Он прижал меня к себе так сильно, что я смогла почувствовать биение его сердца. Оно было таким же быстрым, как и мое.

- Обещай мне одну вещь, - сказал он, и тепло его шепота коснулось моих губ.

- Что? - это было сказано мягко, скорее вздох, чем какие-либо определенные слова, но он, казалось, понимал все.

- Ты позовешь, если вы попадете в беду. Кричи, шуми, делай все, что можешь. Я услышу и прибегу.

- Если ты пообещаешь быть осторожным и не попасться.

- Меня не поймают, - сказал он. - Я дам вам двадцать минут, чтобы попасть на место, тогда я начну диверсию.

Я кивнула. Что еще я могла сделать. Он улыбнулся и слегка коснулся моего подбородка.

- Перестань так сильно беспокоиться. Поверь мне, я знаю, что делаю. Вот почему Иган попросил меня присоединиться к тебе, помнишь?

- Нет, потому что я не могла слышать ваш разговор. И ты не знаешь, на что они способны.

- Это не может быть хуже того, на что способен мой отец, - тихо сказал он, потом поцеловал меня.

Это был хороший поцелуй, наполненный теплом и желанием. Поцелуй, который, выполнял обещания, которые я знала, никогда не сбудутся, если мы не выживем в ближайшие несколько часов.

Но мы должны были выжить, потому что так много жизней, старых и молодых зависели от нас.

Когда поцелуй, наконец, закончился, я задыхалась, желая его больше, чем когда-либо во всей моей жизни. Но я понимала, что не могу поддаться этому желанию.

- Мне надо идти, - сказала я и отстранилась.

- Только обещай, что будешь осторожна.

- Я обещаю.

Больше на него не глядя, я сняла одежду. Как только я осталась голой, то подошла к ледяной воде. Он ничего не сказал, как впрочем и я.

Я оглянулась на него только тогда, когда темные, мутные воды сомкнулись над моей головой, и какое-то странное ощущение затронуло мои глаза. Даже сквозь мутную воду и кусочки грязи в ней, я видела его совершенно отчетливо. Моя одежда была собрана вокруг его ног, и моя сумка была все еще в его правой руке.

Он выглядел обеспокоенным.

Очень обеспокоенным.

Я повернулась и нырнула глубже. Проход, который был вырезан в скале так давно, лежал на самом дне озера, в месте, где берега касались дна. Несмотря на технический прогресс, наука еще не нашла способ, чтобы изучить все озеро, и почти никто даже не пытался сделать карту его. Хотя, учитывая слухи о туннелях и пещерах озера, слухи, ставшие почти такой же легендой, как и сами чудовища, многие, конечно, пытались. И с переменным успехом, что я знала, исходя из моих подростковых исследований.

Проход стал видимым, хотя это было не более чем черное пятно в мутной воде. Я замедлила шаг, входя в грубо высеченный в скале туннель, и гадала, сколько времени понадобилось моим предкам, чтобы прорубить его? Гадая, а были ли у них помощники, и как они защитили их, когда скала, наконец, оказалась пробита и черная вода хлынула в отверстие.

Думаю, один из способов защитить тайну, прикончить всех, кто о ней знал, девиз, который я должна была учесть, на тот случай, если это будет для меня и моей матери, единственной надеждой на то, чтобы от нас отстали.

Я вздрогнула. Я убивала в прошлом, чтобы защитить себя и тех, кого любила, и я бы, несомненно, убила снова, если бы это означало защиту моей мамы и детей. Но смогла бы я убить хладнокровно? Способна ли отыскать и убить всех, кто знал о нашем существовании?

Я действительно не была уверена. И это пугало.

Я поплыла дальше. Проход не был прямым, как я и предполагала, он состоял из изгибов и поворотов, по-змеиному изгибался в скале. В нескольких местах были обвалы, без сомнения, вызванные какой-то сейсмической активностью, потому что скала выглядела слишком твердой и прочной, чтобы обвалиться самой; острые края поцарапали мой живот, когда я протиснулась мимо. Трею пришлось бы туго, даже если он и был бы способен надолго задерживать дыхание.

Наконец, давление воды начало снижаться. Хотя вода не стала теплее, и видимость не улучшилась, я знала, что приближаюсь к поверхности.

Моя голова вынырнула на поверхность, и я заморгала. После того, как защитная пленка исчезла с поверхности глаз, я огляделась вокруг.

Хотя было очень темно, я могла видеть достаточно хорошо. Думаю, что это было одним из преимуществ морского дракона. Мы могли видеть в самих водах, не говоря уже о мутной воде озера. Это решало проблемы немного.

Стены здесь были грубо обтесанными, как стены тоннеля, со следами кирки, заметными даже столько времени спустя. Грязь, или бог знает что еще, покрывала стены, кое-где свисали зеленые усики растений. Наверху не было света. Действительно, там не было ничего, что указывало бы на точку выхода. Единственно, что указывало мне на него, было легкое дуновение свежего ветерка в затхлом воздухе. Я потянулась к поручням, вырезанным глубоко в камне, и начала карабкаться вверх.

Глава 14

Воздух вокруг был холодным, казалось даже, холоднее, чем вода. Он перебирался по моему телу, воруя тепло с моей кожи, пронизывая до костей. Я достигла верха колодца и прижала руку к толстой металлической крышке. Она была тяжелой, покрытой ржавчиной, которая осыпалась, как только мои пальцы надавили на нее. Я сделала глубокий вдох, затем толкнула дверь изо всех сил.

Крышка скользнула вверх и упала на землю с громким звуком. Он, казалось, эхом отразился в тишине, привлекая внимание любого, кто слушал.

Я перебралась через край колодца и упала на холодный каменный пол, как раз в тот момент, как исчезло эхо и вернулась тишина. Я оставалась там, мои мышцы напряглись и конечности дрожали, то ли от страха, то ли от желания бежать, я не могла точно сказать и прислушивалась, не указывало ли что-то на то, что кто-то услышал грохот крышки и идет ко мне. Ничего. Ни шагов, ни тревоги.

Я встала и отжала свои волосы, чтобы высушить их, потом нашла лестницу и пошла вверх. Я ступала легко, почти не издавая шума. Дверь наверху лестницы была тяжелой, сделанной из металла, как и крышка, но вовсе не ржавая. Я схватила ручку и осторожно повернула ее. Дверь со скрипом распахнулась, открыв длинный коридор, освещенный одинокой лампой, находящейся в его середине.

Эти коридоры я разглядела сегодня утром в тумане, и они были старой частью дома. Новыми в подвале были клетки – к ним нужно было идти прямо, а потом налево. Если бы я пошла направо, то добралась бы до старой каменной лестницы, которая вела вверх по всей высоте башни к крыше. Туман этим утром показал верно, выходы к другим этажам все еще были хорошо спрятаны.Если я смогу провести детей к лестнице, то они спокойно смогут вырваться на свободу.

Но было много таких "если".

Я выскользнула за дверь и пошла по коридору, стараясь держаться в тени и надеясь, что они не установили детекторы движения, пока меня здесь не было. Я пробежала через освещенный участок, затем пошла дальше, мимо нескольких полуоткрытых дверей. В комнатах было тихо и темно, и я не чувствовала желания устроить расследование. Во всяком случае, пока я не узнаю, что ждало меня впереди.

Я двинулась дальше, мои босые ноги издавали легкий шум. Каждый вдох посылал в темноту маленькое облачко белого пара, но я не чувствовала холод. Ночь и моя природа помогали мне в этом.

Я достигла перекрестка и остановилась. В отдалении слева доносились голоса и музыка, и мне понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что я слышала телевизор, а не охранников.

Я быстро огляделась вокруг. Пост охраны был на перекрестке старых коридоров и тех новых, что вели вниз, к клеткам. Охранник сидел в центре комнаты, положив ноги на стол и, жуя бутерброд, смотрел телевизор. Чтобы добраться до мамы и детей, мне нужно было пройти мимо этого человека.

Сколько времени прошло с тех пор, как я оставила Трея у берега озера? Конечно, мне понадобилось не менее двадцати минут, чтобы пересечь все изгибы и повороты прохода. Но все еще не было слышно ни звука сигнала тревоги. Ничто не указывало на то, что он начал свою диверсию.

Но даже если от выделенных ему двадцати минут осталось несколько в запасе, я не могла рисковать, ожидая его. Чем дольше я стояла здесь, ничего не делая, тем больше шансов попасться. Охранники не просто сидели и смотрели телевизор, они регулярно патрулировали туннели.

Несколько секунд я нервно кусала губу, пытаясь придумать лучший способ, как отвлечь внимание, и чтобы охранник не поймал меня, затем повернулась и пошла обратно к первой кладовой. Внутри было много ящиков и оборудования, на полке у дальней стены я нашла ящик с инструментами. Я схватила тяжелый гаечный ключ и несколько маленьких отверток и ушла.

Одним глазом заглянула за угол, человек не двигался. Я сделала глубокий, успокаивающий вдох, а затем бросила одну из отверток так сильно, как только могла.

Она врезалась в стену в нескольких ярдах от окна и упала на землю с лязгом. Охранник не развернулся и не двигался.

Я тихо выругалась и попыталась снова. На этот раз отвертка ударилась о пол гораздо ближе к охраннику, и тот дернулся и стал оглядываться. Я пригнулась за стеной и затаила дыхание, прислушиваясь к его реакции. В течение нескольких секунд не было ничего, кроме звука телевизора, затем кресло заскрипело, и звук шагов отдавал гулким эхом от каменных стен. Все утихло, и, хотя я представляла себе, как охранник наклонился, чтобы осмотреть отвертки, я не смела выглянуть.

Шаги послышались снова, он шел ко мне. Я ухватилась за гаечный ключ посильнее, костяшки пальцев побелели, и я стала ждать.

Свет скользнул по противоположной стене, а шаги становились все ближе и ближе. Несмотря на холод, пот струился по спине. Я ждала, пальцы сильно ныли, держа ключ, в воздухе появился запах сосны и охранника. Затем свет стал ярче и появился он сам.

Я замахнулась ключом и ударила по лицу. Брызнула кровь, орошая мои щеки и стену позади меня. Он издал тихий звук, а потом опустился на землю почти мгновенно. Фонарик выпал из его пальцев и покатился по полу, расчерчивая стену безумным узором из света, пока, наконец, не остановился. Я стояла над охранником, жадно вдыхая воздух, и на всякий случай снова приготовилась ударить его ключом, если тот зашевелится. Человек не поднимался. Я облегченно выдохнула, потом провела рукой по лицу и прошла мимо него, выключив фонарик, прежде чем отправиться обратно на склады. Быстро обыскав ящики, я нашла необходимое - веревку.

Перевернув охранника на бок, чтобы тот не утонул в собственной крови, я связала ему руки и ноги, убедившись, что ладони смотрят наружу, а не вовнутрь, чтобы я могла приложить их к сканеру, затем уложила его на землю. Ключи нашлись в кармане его брюк.

Я перешагнула через него снова и перешла в другой проход. В будке охранников по-прежнему работал телевизор, на нескольких мониторах напротив кресла охранника были различные кадры коридоров и клеток. Джейс, Тейт и Купер сидели перед ноутбуками, играя в стрелялки. Карли сидела, скрестив ноги перед телевизором, наблюдая за Симпсонами и тихо хихикая. Я не видела Саната или Марко, но двери в ванную были закрыты в обеих клетках, так что, возможно, они были там. Так же я не видела и свою маму, но в конце здания было всего несколько клеток с водой, так что она должна быть в одной из них. Сомневаюсь, что они перевели ее в ту часть, с которой сбежали мы с Иганом, огонь повредил пожарную охрану, и там больше не было безопасно.

Я записала номера всех клеток и взглянула на часы. Как бы я хотела выключить мониторы и освободить всех, но не могла. Нет, пока Трей не начнет отвлекающий маневр. Возможно, они не заметят пропажи одного охранника, но уж точно заметят, что все экраны потемнели.

Так что я ждала, постукивая пальцами по столу, смотрела на часы и на медленное передвижение минутной стрелки. Напряжение достигло моих мышц, и нервы были натянуты до предела, основание шеи взмокло, и пот стекал по спине. Каждая минута времени уходила впустую.

Наконец, взорвался ад.

Взрыв сотряс ночь, следом за ним прозвучал пронзительный сигнал тревоги, шум, настолько резкий, такой громкий, что, несомненно, разбудил бы и мертвого. Хотя тут таких не было. По крайней мере, я надеялась на это.

Мое сердце застучало, как отбойный молоток, словно собиралось вырваться из груди. Я пошевелила пальцами, пытаясь расслабиться, прислушиваясь к звукам помимо сигнала тревоги.

Я посмотрела на экраны снова. Джейс и Купер бросили игры и встали на ноги, глядя в потолок. Джейс улыбался. Он знал, что мы пришли за ним.

Младшие дети не двигались, хотя Марко вышел из ванной и теперь стоял посреди комнаты, как будто раздумывая, что делать дальше. Сверху донесся топот бегущих ног, крики, затем несколько взрывов, унесших ощущение мирной тишины. Я напрягла мышцы, и это было все, что я могла сделать, чтобы не побежать по коридору и освободить кого-нибудь. Это было бы слишком глупо. Любое необдуманное, неосторожное действие было бы глупым. Трей возможно начал диверсию, но мы тут имеем профессиональных охранников. Вряд ли все они покинут свои посты, чтобы расследовать этот хаос, который вызывал Трей. Где-то еще по-прежнему оставались охранники, и малейший признак движения заставит их сорваться с места.

Мне тяжело дался этот урок.

Поэтому я подождала, пока еще один сильный взрыв сотряс старое здание, а затем выключила все мониторы. Экраны почернели – надеюсь, что охранники решат, что причиной этому был взрыв. Надеюсь, что они не придут вниз узнать в чем дело.

Я закрепила металлическую дверь, ведущую в главный коридор, чтобы та оставалась открытой, потом вернулась к охраннику. Он все еще был без сознания, и, хотя вокруг его головы растеклась лужа густой крови, кровотечение остановилось. И он все еще дышал, хотя и неглубоко, так что я не убила его, и это было хорошо. Я понятия не имела, нужны ли сканеру отпечатки рук живого, дышащего человека для работы.

Я выдохнула, затем схватила и закинула его на плечо, он свешивался мне на спину, как мешок с зерном. Он не был крупным мужчиной, но он был чертовски тяжелым, и мышцы на моей спине запротестовали. Но я проигнорировала их и заковыляла обратно к будке охранников, затем прошла через металлическую дверь и вышла в ярко освещенный коридор, надеясь, что не оставила следов. Надеясь, что никто не выбрал этот момент, чтобы выйти из-за угла. Если это произойдет, я пропала.

Я прошла мимо клеток Тейта и Марко, и пошла прямо к Джейсу. Мне нужна была его трезвая голова и наблюдательность, чтобы помочь с маленькими. Когда я добралась до двери, то схватила вялую руку охранника и поднесла к сканеру. Голубой свет пробежал по пальцам, потом свет над дверью изменился с красного на зеленый. Я сунула ключ в замок и открыла дверь.

Джейс был там, ожидал меня, его улыбка была такой же широкой, как и Тихий океан.

- Я знал, что ты придешь. Я всем говорим об этом каждый день.

Я обняла его свободной рукой.

- Мне жаль, что заставила вас ждать так долго.

Он пожал плечами.

- Теперь это не имеет значения, не так ли?

Я улыбнулась.

- Нет, не имеет.

Я закрыла дверь, как только он вышел, и заперла ее. Мы пошли за остальными мальчиками. Я послала Джейса и Купера в дальний конец коридора, чтобы наблюдать за передвижениями охранников, и, свернула за угол, чтобы забрать Карли.

Никого не было в залах, но что-то дымилось в дальнем конце лестницы. Чтобы Трей не делал, у него это получалось хорошо. Использовав отпечаток руки охранника, чтобы открыть дверь, Марко и Тейт прислонили его к стене, держа крепко, чтобы тот не соскользнул на пол. Я дрожащей рукой вытерла пот со лба, затем разблокировала и открыла дверь Карли. Прежде, чем я успела моргнуть, она уже летела на меня, ее маленькие руки обвились вокруг моей шеи.

- Ты пришла! – закричала она. - Джейс сказал, что ты придешь.

- Шшшш, Карли, - сказала я, морщась, так как ее пронзительный визг эхом прошел сквозь мои барабанные перепонки и по безмолвным залам.

- Мы должны вести себя тихо, пока не выберемся отсюда.

Ее глаза округлились, и она прошептала: - Прости.

-Все в порядке. - Я обняла ее, затем опустилась на колени. - Держи Саната за руку, пусть он позаботится о вас, пока я позабочусь об охраннике.

Она кивнула и протянула руку Санату. Он обхватил ее пальцы своими, и по его лицу было видно, что ему нравится чувствовать ответственность за нее. Я заперла дверь, затем снова схватила охранника, и спотыкаясь, пошла вниз в одну из пустых ячеек. Я бросила охранника на дальней стороне кровати, где, надеюсь, он будет незаметен. И только на случай, если он проснется, я оторвала несколько полос от простыни и засунула кляп ему в рот.

Затем я закрыла клетку. Мне по-прежнему нужно было освободить маму, но дети – важнее всего. Если случится самое худшее, мама и я смогли бы призвать озеро и убежать по воде. А дети не могли. Я схватила Карли, затем мы выбежали в коридор, где Джейс и Купер наблюдали за происходящим.

- Ничего, - сказал Джейс, зеленые глаза серьезно посмотрели на меня. – И шум наверху прекратился.

Я кивнула, чертовски надеясь, что тишина не означает, что что-то плохое случилось с Треем.

– Сюда. Быстро.

Я провела их через будку охранника и по старому коридору. На перекрестке я остановилась, чтобы поднять тяжелый гаечный ключ, затем мы продолжили идти.

Туннель, казалось, поднимался вверх, и воздух стал менее свежим и наполнился запахами вековой пыли и плесени. Младшие мальчики жались ко мне, но не прикасались. Храбрились.

Появились ворота. На них был замок, но он не выглядел новым. Скорее всего, ученые его где-то нашли.

Я остановилась и передала Карли Сонату.

– Джейс, Купер, слушайте внимательно. Скажите мне, если услышите, что нас ищут.

Они кивнули. Я подняла гаечный ключ и ударила по замку. Брызнули искры, и в темноте раздался громкий звук. На замке образовалась вмятина, но он не сломался. Я попробовала снова. На этот раз в металле появилась трещина. В третий раз, он разбился.

Я облегченно выдохнула и открыла ворота. Ступеньки, бегущие вверх, заливали стрелы лунного света, струящиеся через щели.

Я снова оглянулась на детей.

- Так, мы поднимемся по секретной лестнице на крышу. Хотя ученые не знают об этих воротах, мы все еще должны вести себя тихо, как только возможно, - я посмотрела на них. – Ладно?

Они кивнули. Расширившиеся глаза Марко пристально изучали темноту лестничного пролета. Мальчик спросил:

- Зачем мы идем на крышу?

- Мы собираемся встретиться там с другом. Он отведет нас в безопасное место, - я отступила и поманила их за собой. Джейс пошел первым, а остальные последовали его примеру, нисколько не сомневаясь.

- Игана здесь нет? – спросил Купер.

Я засомневалась.

- Нет, Иган . . .не смог прийти. Но он послал своего брата Трея. Это он шумел наверху.

Мы прошли, я закрыла ворота и вернула замок обратно, так что, по крайней мере, издалека он будет казаться закрытым. Я взяла Карли, и мы начали подниматься. Вверх и вверх, сквозь пыль и паутину, наши шаги и звуки дыхания эхом разносились в тишине по залитой лунным светом лестнице.

Еще один взрыв расколол ночь, и я почувствовала облегчение. По крайней мере Трея еще не поймали. Мы пошли дальше, немного медленнее из-за младших мальчиков. Никто из ребят в своих клетках не упражнялся много, и это сказывалось в этом путешествии по лестнице. Я молила Бога, чтобы у них хватило энергии, чтобы улететь, когда мы поднимемся на крышу.

Мы миновали первый этаж, начали подниматься на второй. Пыли вокруг стало меньше, и паутина была не такая густая, но запах дыма, масла и горящей резины витал в воздухе. Мы миновали очень горячую стену, и я переместила детей на другую сторону, гадая, насколько близок был огонь.

Мои ноги начали трястись к тому времени, когда мы достигли двери, ведущей наверх. Я опустила Карли, и заставила ее держать Джейса за руку, подняла гаечный ключ и ударила им старый замок. Он разбился сразу. Я схватилась за дверную ручку и распахнула дверь.

Ночь пылала. Языки пламени выстреливали вверх, рассеивая тьму и заслоняя звезды. В отдалении мигали огни машин скорой помощи, но, казалось они стояли на месте. Может быть, у них были трудности с воротами. Не удивлюсь, если ученые держали их запертыми.

Крики и дым наполнили воздух, запах горящей резины сделался здесь более острым. Огонь лизал одну сторону здания, освещая крышу. Нам нужно было пригнуться, чтобы остаться незамечанными. Прошло двадцать минут с тех пор, как начались взрывы, значит, он скоро будет здесь.

- Ладно, - сказала я, обернувшись лицом к детям. - Мы должны выйти на крышу, чтобы дождаться Трея. Там небольшое пламя с одной стороны и немного дыма, но это не опасно. Всем сохранять тишину, и они не заметят нас снизу.

Все кивнули. Я взяла Карли за руку и направилась к выходу, стараясь не высовываться, направляясь к центру крыши. Две секунды спустя послышался шаркающий звук, и возник Трей, скорее свалившись, чем соскользнув с крыши башни.

- Что хорошо в старых каменных зданиях, - сказал он с улыбкой поднимаясь и отряхивая руки. - Много мест, за которые можно ухватиться.

- Рада, что ты наслаждаешься, - сказала я сухо. - Но мы немного спешим, так что, если ты не возражаешь, поторопимся?

- Она и в клетках вела себя точно так же? - спросил он, и взгляд прошелся по детям, пока не остановились на Джейсе. Он протянул малышу руку. - Ты Джейс, верно?

Джейс кивнул, его лицо было торжественным.

- Ты брат Игана?

- Да. И он говорил о вас много хорошего, ребята. - Он посмотрел на Карли и опустился на колени. - И ты даже красивее, чем он описывал.

Карли рассмеялась и прижалась к моей ноге. Я улыбнулась и опустилась на колени рядом с ней.

- Ты сядешь на когти Трея и полетишь с ним вокруг озера . Как думаешь, ты справишься с этим?

Она посмотрела на Трея, затем на Джейса и мальчиков, на ее лице отражалось сомнение.

– Ты будешь в безопасности, - сказал Трей, - И Джейс с мальчиками будут рядом с нами.

- Да, Карли, - пропищали они в унисон, затем Джейс добавил: - Я обещаю, что не позволю чему-нибудь случиться с тобой.

Она некоторое время изучала его с серьезным выражением лица, затем кивнула.

- Хорошо, - тихо сказала она.

- Хорошо, - Трей встал и взглянул на меня. - Они заметят меня, в минуту, когда я изменюсь, так что, наверное, пусть лучше сначала превращаются мальчики.

Я посмотрела на них. - Вы готовы?

Они кивнули. Санат и Тейт, закрыли глаза, их лица выражали концентрацию, в то время как Джейс, Марко, и Купер просто потянулись к магии в их душах. Туман изменения пронесся над их телами, изменяя и удлиняя их форму, пока на крыше не появились драконы всех цветов радуги. Серебряный, коричневый, зеленый, синий и красный. Они расправили крылья в легком возбуждении.

- Хорошие ребята, - сказал Трей, потом взглянул на меня. - Будь осторожна, возвращаясь за своей мамой.

- Все будет в порядке.

- Уж лучше бы, - он сделал несколько шагов назад, и туман охватил его тело, пока он не стал уже не человеком, а, чудесным золотисто-серебрянным драконом, его чешуя блестела, как полированная медь в резком свете костра.

- Ух ты! – озвучила мою мысль Карли. Я сомневалась, что мне когда-нибудь надоест видеть его в облике дракона.

Трей опустился вниз и сложил свои когти вместе так, что они образовали некое подобие сиденья.

- Готова? – сказала я маленькой девочке.

Она посмотрела на Трея, затем серьезно кивнула. Я провела ее вперед и помогла ей сесть. Трей осторожно сомкнул когти вокруг нее, так что она оказалась надежно заперта. Я поцеловала ее в щеку, затем сказала:

- Ты в порядке?

Она снова кивнула. В ее карих глазах, был страх, и, возможно, блестели слезы, но она все равно улыбнулась мне робкой улыбкой.

- Скоро увидимся, хорошо? Наслаждайся поездкой, Карли.

Она посмотрела на меня, и расцвела улыбкой. Я дотронулась рукой до груди Трея, и он посмотрел на меня и подмигнул. Я сделала шаг назад, подальше от них.

- Пошли, все.

Мальчики поднялись, и вскоре они уже парили высоко в небе. Трей взглянул на меня, его голубые глаза сверкали в темноте, после чего он взвился в небеса за ними.

Восхищенный смех Карли, казалось, завис в воздухе на некоторое время, прежде чем окончательно растаять.

Внизу раздались крики, означавшие, что их заметили. Я выждала несколько драгоценных секунд, вглядываясь в небо и надеясь, что не было охотников собирающихся взвиться в воздух и устроить погоню. Никто не делал этого, и я испытала облегчение. Но оно было недолгим. Мне нужно было спасти мою мать, до того, как ученые возьмут пожар под контроль, и я окажусь в ловушке.

Я повернулась и побежала вниз по лестнице. Путешествие вниз заняло четверть часа, я вся вспотела и тяжело дышала, когда сняла старый замок и распахнула ворота. Коридоры были темными и тихими, и я молила Богов моря и озера, чтобы они такими и оставались. Я побежала вниз по коридору, мои ноги шлепали по холодному камню, тихий звук эхом нарушал тишину.

Я вытащила все еще бесчувственное тело охранника из клетки и опять понесла его вниз, к следующей клетке, мышцы на спине и ногах горели. Во второй камере я почувствовала свою мать.

Я прислонила охранника к стене рядом со сканером, одной рукой пытаясь удерживать его в вертикальном положении, потом оттерла пот с глаз и вдохнула хоть немного воздуха. Я дрожала так сильно, как будто пробежала марафон. Марафон страха. Страх за Трея, страх за детей, страх, что я вернусь слишком поздно, чтобы освободить маму.

После нескольких глубоких вдохов я схватила охранника за руку и прислонила ее к сканеру. Снова сканер считал его отпечатки, и свет над дверью изменил цвет.

Я втащила охранника внутрь клетки, потом повернулась и осмотрелась вокруг. Большая комната была темной и тихой. Вода еле слышно текла справа от меня, запах ее был теплым и знакомым. Вода озера Лох Несс.

Так почему моя мать не призвала озеро? Она могла бы, учитывая наличие у нее времени и терпения. Непосредственно справа была кровать. Прикроватная лампа роняла желтый свет на ковер, подчеркивая пыль на холодном каменном полу. Рядом с кроватью лежали открытые принадлежности для ванной. Моей мамы не оказалось ни в кровати, ни в ванной комнате, но она была где-то здесь.

- Мама? - сказала я мягко. - Это я.

- Нет. - Последовала долгая пауза, как если бы она подыскивала, что сказать, - Я тебе сказала не приходить.

Ее слова звучали невнятно, ее голос, наполненный глубоким чувством усталости и безнадежности. И болью, огромной, огромной болью.

Было больно думать, что она дошла до такой точки, в которой борьба казалась бессмысленной. Но так же больно было осознавать, что она подумала, будто я могла бы просто уйти, оставив ее здесь с этими чудовищами, которые стали бы и дальше постоянно тыкать, колоть ее и брать образцы.

Я изучала тени, пытаясь определить ее местоположение.

- Я не позволю тебе умереть здесь, мама. Давай же, я нашла выход для нас.

- Нет смысла. Мое время слишком близко.

Страх вцепился в мое сердце. Она перестала бороться за жизнь. По-настоящему перестала.

«Нет!» – захотела закричать часть меня. Это на тебя не похоже. Мы должны бороться с ними. Мы не можем позволить им выиграть. Черт побери, она всегда была бойцом! Даже отец признавал это. Я думаю, что эта была одной из причин того, что я ушла, желая найти ее, когда стала уже достаточно взрослой. Она не приходила, как обещал папа, так что я была должна отыскать и освободить ее. И по глупости молодости полагала, что добьюсь успеха в том, что она провалила.

Что ученые сделали с ней, чтобы она оказалась в таком состоянии?

Я, наконец, заметила ее силуэт. Она стояла рядом с вентиляцией, не лицом к ней, а, скорее, спиной, так, что легкий ветерок разметал ее волосы и швырнул темные пряди на лицо. По какой-то причине страх во мне зашевелился еще сильнее.

- Мама, я не оставлю, тебя.

- Дестини…

- Нет, - сказала я еще громче. - Мы не обсуждаем это. Ты покидаешь это чертово место. Они забрали тебя из нашей жизни, забрали твою жизнь. Я не позволю им забрать еще и твою смерть.

Она на мгновение замолчала, потом вздохнула.

- Как хочешь.

- Я, черт побери, хочу, чтобы…

Она поколебалась, потом шагнула вперед, и абажур осветил бледный свет ее лица. Или того, что осталось от ее лица.

Моя мать была ослеплена. И не просто слепа, но и изуродована. Выглядело это так, словно кто-то плеснул кислоту ей в лицо. Левая часть казалась почти расплавленной, она напоминала пластмассу, которую слишком долго держали у огня. Ее глаза - о, Боже…

Я сглотнула желчь и подавила желание отвернуться. В одной глазнице глаза не оказалось вовсе. Это было просто пространство, заполненное шрамами. Другой, едва заметный под опущенными веками, был белым. Чисто белым.

- Не очень приятное зрелище, верно? - тихо сказала она.

Не было никакой горечи в ее голосе, ни гнева, и я думаю, что это было еще более шокирующим, чем то, что было сделано с ней.

- Почему? - это было все, что я могла бы сказать, все, что я могла придумать.

Она улыбнулась, хотя только половина ее рта приподнялась. - Они устали от моих попыток спастись и решили что-то сделать. У меня было много времени, чтобы привыкнуть к этому, Дестини.

Это, конечно, объяснило, почему они никогда не позволяли мне встретиться с ней. Я была чрезвычайно рада, что они не решили ослепить меня и вдруг подумала, что Иган был моим спасителем во многих отношениях. В конце концов, я пыталась сбежать множество раз в начале своего заключения. И ослепив меня, они наверняка прекратили бы это. Разве что боялись, что слепая самка не захочет слишком усердно размножаться.

- Это… - Слова убежали. Почему-то это кошмарно, ужасно не выражали случившиеся достаточно хорошо. Я сделала глубокий вдох, чтобы успокоить тошноту в желудке, а потом сказала. – Это было сделано преднамеренно?

- Они намеревались лишь лишить меня зрения, но моя сила застала их врасплох, и все пошло немного неправильно, - горечь закралась в ее голосе. – Даже столько времени спустя они до сих пор удивляются тому, что мы делаем. Несмотря на все свои технологии, они многое о нас так и не узнали. Это, пожалуй, единственное благословение в этом хаосе.

Гнев забурлил во мне.

– Черт побери, мама, почему ты не призвала озеро? Почему не наказала ублюдков, сделавших это?

- Потому что я не могу.

Я моргнула.

- Что?

- Я не могу призвать озеро. Сначала, я думаю, из-за наркотиков, но чем дольше это продолжалось, тем больше появилось ограничений у моей природы. Я не могу контролировать воды больше, Дес. Прошло слишком много времени, и эта часть моей души уже усохла и умерла.

Страх пополз по мне.

- Но управление водой является такой же частью тебя, как умение летать и вызывать огонь у воздушных драконов. Как может твоя собственная природа ограничивать что-то подобное?

- Потому что существует ограничение на то, как долго морской дракон может находиться вдалеке от моря, Дестини. Озера могут поддерживать нас в течение многих лет, но мы должны быть и в море, если хотим сохранить море в наших душах.

Я закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Я предположила, что это может быть так, но я, конечно, надеялась, что это неправда.

- Почему ты не сказала мне?

- Потому что ты полукровка. Потому что никто, даже я, действительно не знает, какие правила приемлемы для морского дракона, в жилах которого течет огонь, - она задумалась. - Какой смысл был предупреждать тебя, если правила могут не действовать на тебя? Только… кажется, они действовали.

Холод пробежал по моему телу от ее слов.

- Как близка я была к потере моей силы?

- Очень. - Она потерла руки. - Прошло пять лет, прежде чем моя сила исчезла, Дес, и это было больше, чем я считала возможным. Я чувствовала, как утекает от тебя сила в течении одиннадцати лет. Ты была на грани того, чтобы потерять свою душу, когда уходила отсюда.

И все же она не предупредила меня. Может быть, она просто не хотела меня волновать еще больше.

– Так что не только из-за болезни отца ты хотела моего освобождения?

Она ласково улыбнулась.

- Это было для вас обоих. Я не хотела, чтобы вы страдали.

- И ты думаешь, папа и я не хотели то же самое для тебя? Ты думаешь, нас не волнует, умрешь ли ты здесь или умрешь свободной?

- Дес, любовь моей жизни мертва, и душа моя разбита. Место моей смерти больше не имеет значения, важна лишь сама смерть.

Место было важно, потому что без церемонии рассвета ее душа станет такой же потерянной, как и была бы душа моего отца. Это было просто еще одно свидетельство того, что она не могла думать трезво – неважно, наркотики ли были тому причиной или потеря связи с морем, или что-то еще. Ее слова казались разумными, но это было не так.

- И, - продолжила она тихо, - у меня нет выбора способа умереть. Те лекарства, что они использовали, чтобы держать меня спокойной - за эти годы они сделали гораздо больше, чем потеря моих способностей. Оно въелось в мой организм и отравило меня. Оно разъедает меня изнутри, и не существует способов остановить это сейчас. Время мое близко, Дестини.

Ее слова заставили мое сердце почувствовать не только ее боль, но и чувство потери, а ведь я только нашла ее. Я надеялась вернуть себе семью, когда она станет свободной, но это надежда пеплом развеялась по ветру. Как мой отец.

Я смахнула слезы и пронеслась своим взглядом по ее телу, в первый раз заметив, какой худой она была. Ее руки были лишь кожей, обтягивающей кости, ребра и бедренные кости ужасно выпирали. Даже если бы она смогла бы сбежать, вряд ли в таком состоянии она переживет холодные, темные воды озера. От холода нет защиты. И хотя драконья кожа, наверное, была создана для этого, но и ее было недостаточно.

- Пусть это нельзя остановить, но это еще не значит, что ты должна умереть здесь, - я подошла к ней и обняла. Пусть я и обнимала скелет, но это было так приятно - держать ее, впервые за все эти годы, за которые мне даже не позволяли увидеть ее. И я вновь теряю ее, только отыскав…Слезы снова навернулись на глаза, но я смахнула их. Сейчас не время для скорби. Это может подождать, когда все закончится.

- Я так рада тебя видеть, - прошептала я, когда смогла. Она обняла меня сзади, ее хрупкие руки оказались на удивление сильными.

- И я рада, наконец, иметь возможность увидеть тебя, мой упрямый, красивый ребенок.

Я зажмурилась от слез и поцеловала ее поврежденную щеку. Я так хотела сделать больше, обнять ее и поцеловать, сказать ей, как сильно я скучала по ней, как сильно я ее люблю, но на это просто не было времени. Кроме того, она знала. Это было в ее прикосновениях. В ее нежной изуродованной улыбке.

Я отстранилась, взяла ее руку в свою. Ее кожа была как бумага. Хрупкая, ледяная бумага. И этот холод был вызван вовсе не ночью или природой морских драконов. Я прикусила язык от злости и с вынужденным спокойствием в голосе сказала:

- Давай выбираться отсюда. Папа ждет, и ты знаешь, как нетерпелив он может быть.

Она тихо засмеялась.

- Да. И я боюсь, что это характерная черта, которую унаследуют наши дочери.

- К сожалению, это правда.

Я вела ее мимо бассейна, мимо по-прежнему бесчувственного охранника и через дверь, которую закрыла за нами. Я не могла изменить зеленый свет без охранника и его отпечатков , но просто не хотела тратить время на это.

Еще один взрыв расколол воздух, мы начали выходить, и сами стены вокруг нас, казалось, дрожали. Пыль летела вниз с потолка. Трей явно установил таймеры на некоторых взрывных устройствах. Я гадала, как ему это удалось. И останется ли у нас родовое поместье после его подрывной деятельности.

- Что это?- спросила мама шепотом.

- Кое-что для того, чтобы отвлечь ученых, - я еще крепче сжала ее, и попыталась поторопить ее немного. Хотя в коридоре было тихо, моя кожа зудела от желания двигаться, чтобы выбраться из этого места. Пока мне везло, но обычно это продолжалось не долго.

И это подтвердили звуки быстро приближающихся шагов.

- О, нет, - сказала мама, ее голос дрогнул. - Не сейчас. Мы не можем быть пойманными теперь!

- Мы и не будем.

Шаги доносились из коридора напротив будки охранников, но все еще звучали в отдалении. Я остановилась, надеясь, что они не повернут в этот коридор, надеясь, что они направляются в одну из соседних комнат.

Нет.

Я тихо выругалась, затем направила свою мать в ближайшую открытую клетку самую большую из всех мной увиденных. Широкий бассейн был глубоким, и запах был более свежим, чем вода в клетке моей матери. Над нами возвышался потолок, потемневшие от времени, стропила были украшены пылью и паутиной. Мы могли быть в подвале, но эта комната простиралась на всю высоту здания. Это были стропила крыши над нами, а не подпорки следующего этажа.

- Я знаю эту комнату, - сказала мама, ее ноздри трепетали. - Они проводили здесь воздушные и подводные испытания.

Мне не нужно было спрашивать, что это за испытания, потому что мне назначили их в свое время. Но не здесь.

Я направила ее к краю воды, затем осторожно подтолкнула вниз.

- Спрячься в воде. Если они придут сюда и обнаружат нас, нырни. Ты больше не сможешь использовать силу воды, но ты все-таки дракон.

- Но ты не можешь...

- Мама, просто доверься мне.

- Я тебе верю. Я просто не хочу, чтобы эти чудовища поймали тебя снова.

Я улыбнулась.

- Я думала, что мы были единственными чудовищами в этом мире.

- Чудовища бывают всех форм и размеров, - мрачно сказала она. - И многие из них родились людьми.

Чистая правда.

- Пожалуйста, мама, зайди в воду. Я спрячусь за ближайшей дверью. Если нам повезет, они не придут сюда, – эти слова звучали так, словно я сама в них не верила.

Она заколебалась, потом забралась в холодную темную воду. Ее вздох удовольствия пробежал по водной глади, а я встала за дверью. Шаги стали ближе, человек не остановился у будки охранников, а пошел дальше. Я пошевелила пальцами, пытаясь ослабить напряжение мышц, жалея, что у меня не было гаечного ключа. Но я положила его, когда тащила охранника в мамину клетку, и не подумала захватить его с собой.

Шаги приблизились еще, затем замерли прямо за дверью. Дыхание застряло где-то в горле, я не двигалась с места, а звук биения моего сердца, отдавал в ушах так громко, что клянусь, человек за дверью мог услышать его.

В течение нескольких секунд незнакомец не двигался. Он просто стоял и ровно дышал. Я не могла видеть его через щель между дверью и косяком, и он, казалось, совершенно ничем не пах.

Пот тек по моей спине. Я облизнула губы, молясь, чтобы незнакомец ушел. Но он этого не сделал, и было довольно легко догадаться, почему.

Он знал, что мы были здесь. Знал, потому что держал один из приемников. Не имело значения, был ли это мой сигнал или мамы, потому что, в конце концов, мы обе были здесь и обе в ловушке.

- Я знаю, что вы в воде, Айла. Выходите, чтобы я смог вас видеть.

Я затаила дыхание, услышав его голос, и мой желудок начал закручиваться в узлы. Потому что это не просто охранник стоял у дверей. Это был сам глава.

Марстен.

Единственный человек, встречи с которым я надеялась избежать.

Единственный человек, которого я, наверное, могла бы убить, чтобы вновь получить надежду на мирную жизнь.

Я пошевелила пальцами и заставила себя оставаться на месте. Он, очевидно, стоял не близко к двери, иначе бы я его увидела. И пока он не окажется достаточно близко, чтобы я смола увидеть, вооружен ли он, я должна оставаться там, где я была.

- Айла, мы знаем, что это ваша дочь, и ее огонь снаружи вызвали проблемы. Если мы ее поймаем, мы убьем ее. Если только вы не выйдете. Если только не остановите ее.

Я взглянула на темный пруд, но не увидела ряби на воде, ничто не указывало на то, что моя мама была там и слушала. Но его слова заставили меня нахмуриться. Улавливал ли приемник Марстена сигнал только от меня или мамы или от нас обеих? Если от нас обеих, почему он говорит, что это я снаружи?

Он блефовал? Или тянул время, ожидая подкрепления? В конце концов, сколько времени им потребуется, чтобы прийти сюда после взрывов Трея?

Мои ноги гудели, принуждая двигаться, чтобы выйти отсюда, пока у нас еще был шанс. Но пока Марстен оставался неподвижен, пока я не знала, был ли он вооружен или нет, не оставалось других вариантов, кроме как стоять тут и ждать.

Я оглядела комнату. Около стен стояли ящики с разным оборудованием, но даже если бы я могла использовать его как оружие, все они были заперты и, следовательно, бесполезны для меня. Ученые и сейчас не были настолько глупы, чтобы оставить что-нибудь, что может стать оружием.

- Айла, жду вас на счет три, потом я начну стрелять. И кто знает, во что, или в кого я попаду?

Мое сердце подскочило к горлу, и кажется застряло там. Он знал, что мама была не в одиночестве.

- Один.

Вода оставалась тихой. Я отступила назад. Я не знала, куда я направляюсь, и что я намерена делать. Я просто знала, что я не хочу быть рядом с дверью, когда Марстен начнет стрелять.

- Два.

Звук предохранителя нарушил тишину. Пот заструился по позвоночнику, и я отступила еще на шаг.

- Три.

Вода шевельнулась. Мягкие волны побежали от дальнего края бассейна, становясь все сильнее, по мере приближения к нам.

- Если вы хотите, чтобы я вышла, Марстен, придите и возьмите меня. Тогда и станцуем под вашу музыку.

Хотя ее слова были вызывающими, я слышала усталость в ее голосе. Боль. Она была ближе к вечному воссоединению с папой, чем я предполагала.

Я смахнула слезы и стала ждать ответа Марстена. Он не заставил ждать себя слишком долго. Свет залил комнату, его яркость заставила меня зажмуриться.

- Выйходите из воды, Айла.

- Заходите в комнату и, может быть, я подумаю над этим. - Слова вырвались из воды, вызывая маленькие волны, снующие по ее поверхности.

Один шаг, затем другой, и запах дыма и мужского пота наполнили воздух. Очевидно, Марстен был снаружи, когда Трей начал свою диверсию. Несколько шагов и Марстен уже в комнате, его серебряные волосы блестели в ярком свете, когда он подошел к краю бессейна, вцепившись в оружие, которое направил прямо на воду.

Более сильная рябь пробежала через бассейн, а потом вдруг появилась моя мать, из воды показались лишь ее поврежденный глаз и нос.

Хотя я не была рядом с бассейном, я начала шевелить пальцами, лаская энергию в воздухе, взывая к темной воде и, чувствуя, с каким жаром сила скользит по моей коже, наполненная такой яростью, что волосы на моих руках встали дыбом.

- Ваше время здесь, с нами, закончилось, Марстен. Сдавайтесь и убирайтесь, пока еще можете.

Удивление исказило его резкие черты. - Айла, мы видели худшее из того, что вы можете сделать, и это не пугает нас. Выбирайтесь из воды, или я буду стрелять. Помните, что вы одинаково полезны для меня как мертвая, так и живая, так что даже не сомневайтесь, что я это сделаю.

Я и не сомневалась. Она умрет так или иначе, но я не позволю ей умереть в этом месте, не от пули, и не по своей собственной воле.

Я появилась в его поле зрения.

Пистолет в руках Марстена не дрогнул.

- Мне было интересно, когда вы появитесь, Дестини.

Я продолжала шевелить пальцами и двинулась вперед, стараясь приблизиться к воде. Пытаясь поднять барьер между матерью и ружьем.

- Вы ничего не выиграете, стреляя в нас, Марстен, - сказала я, чувствуя, как энергия начинает собираться на моих руках и волосах, а крошечные искры засверкали в темной, беспокойной воде. – Вы себе и не представляете, что моя мать и я сможем сделать. И вы никогда не узнаете, на что мы способны, если мы будем мертвы.

- Что я знаю, - сказал он, - так это то, что вы убили несколько хороших ученых и доказали, как трудно сдерживать таких животных.

- Мы не животные, - сказала я, радуясь, что в моем голосе не было ярости и страха, что кипели во мне. – И мы гораздо ценнее живыми, чем мертвыми.

- На самом деле, вы доказываете противоположное, снова и снова. И вы погубили это предприятие.

- И как нам это удалось? – я продолжала двигаться вперед, пододвигаясь к краю бассейна, дюйм за дюймом, хотя желала просто побежать к маме. Но это был шанс, который я не могла не использовать. Любое резкое движение могло заставить его стрелять.

- Конечно, мы взорвали лабораторию, и сожгли немного оборудования там и тут, но это все, что нам удалось сделать.

- Что вам удалось сделать - это уничтожить секретность этой операции. Половина Драмнадрочита, наверное, видели в воздухе драконов, летающих над Лох-Нессом, и мир ученых узнает, что мы что-то открыли, и захотят оттяпать кусочек. Нам нужно больше времени, чтобы раскрыть тайны, скрытые в ваших генах, и это то, что вы украли у нас.

И ты украл у нас жизни, человечность и друг друга, хотела я огрызнуться, но какой смысл? Хотя мы и могли поддерживать человеческую форму, но Марстен всегда видел в нас лишь загадку, которую надо разгадать.

- Вы даже близко не подобрались к нашим секретам, Марстен, и, поверьте мне, мы нужны вам живыми, чтобы начать понимать нас.

- Я думаю, что я единственный, кто достаточно компетентен, чтобы судить об этом, - сказал он и спустил курок.

- Нет! - Закричала я и отпустила энергию. Темная вода взвилась вверх, кружась вокруг моей матери, быстро становясь плотным водоворотом, через который ничто не могло бы пройти. Даже пуля. Пуля попала в стену воды и рикошетом отлетела в сторону. Марстен выругался, потом повернул пистолет и спустил курок еще раз. На этот раз, целясь прямо в меня.

У меня не было времени, чтобы призвать воду для своей защиты. Максимум, что я могла сделать, это броситься в сторону. Но я не супермен. Я даже не воздушный дракон. У меня не было крыльев, и, конечно, я не могла летать. Мне не побороть пулю, но это не остановило меня от попытки.

Казалось, воздух закричал. Или, может быть, это я кричала. Я не знаю. Безопасность темной воды, была близко, так близко, но пуля была быстрее. Металл разорвал мое бедро, кожу и мышцы, пуля вылетела насквозь через него. Я бросилась в воду и, кувыркаясь, пошла на дно.

Все, что я чувствовала – боль, все, что я хотела сделать, это соскользнуть в манящую темноту беспамятства. Но это был не конец, и я боролась, чтобы не спать, я видела, как красная лужица начала формироваться вокруг моих ног и оседать на дно бассейна.

Раздался всплеск воды, и потом моя мать появилась рядом со мной.

- О Боже, Боже, - сказала она, проводя хрупкими руками по моему лицу, шее. Чувствуя запах раны, но не видя ее.

К нам приближались шаги. Мое сердце забилось сильнее, страх пронизал каждый дюйм меня. Моя жизнь уходила в холодный бетон.

Но с другой стороны послышались еще шаги. Воздух был наполнен криками. Но не из-за пули. Не в этот раз. Трей пришел.

Облегчение затопило меня. Мне было плевать, как он узнал, что я нуждалась в помощи. Все, что имело значение, это то, что он пришел, что он рядом. Все, что мне нужно сделать, это помочь выжить нам обеим.

- Мама, вернись под защиту водоворота, - быстро прошептала я.

- Что? Не...

- Мама, замолчи и просто лезь в эту чертову воду.

Мой голос был немногим громче, чем шипение воздуха. Я слегка дотронулась до ее лица, стараясь убедить, но взгляд мой скользнул мимо нее и опять уставился на Марстена. Разумеется, в его глазах не было ни капли сострадания и сомнения. Мы были не более чем пара испытуемых, которых он не хотел потерять. Дрожь прошла по мне. С такими как он бесполезно было разговаривать. Не было никакого способа, чтобы заставить его увидеть в нас нечто большее, чем монстров, которые не имели ни прав, ни голоса в этом человеческом мире.

- Мама, - добавила я, - поверь мне, пожалуйста. Я проделала весь этот путь не для того, чтобы нас убили.

Она всхлипнула, но, развернулась и нырнула в воду. Я зашевелила пальцами по воде, призывая энергию озера, призывая бездну и темную воду, что ожидала рядом с этим маленьким бассейном.

- Так-так-так, - сказал Марстен, как только он остановился у моих ног. – Этот фонтан был очень ловким трюком. Удивительно, что самый маленький морской дракон скрывал это от нас.

- Я сказала, что мы полезнее живыми, чем мертвыми, - мой взгляд прошелся по лицу Марстена и к крыше. Поторопись. Пожалуйста, поторопись, подумала я, хотя понятия не имела, слышит ли меня Трей или нет.

- Если бы вы не были такими ненадежными, я бы, наверное, согласился бы с вами. Но со всеми образцами, собранными на протяжении многих лет, мы решили выращивать наших собственных морских дракончиков.

- Наше умение управлять водой вы так и не изучили, ваши собственные дракончики не решат эту проблему.

- Это риск, и мы готовы его принять, - сказал он и направил пистолет мне в лицо.

- Нет, - моя мать кричала, а крыша разорвалась, и серебристо-золотой дракон камнем рухнул к нам. Его шкура сверкала, словно сделанная из драгоценных камней, когти, толстые и смертоносные щелкнули, напомнив мне пасть крокодила, когда тот захватывал еду. Никогда в жизни я не видела более красивого зрелища.

Марстен повернулся и поднял пистолет. Но было слишком поздно. Трей махом оказался достаточно близко, чтобы ударить его своей когтистой лапой. Он схватил ученого и потащил вверх, пистолет выстрелил, пуля едва коснулась его прекрасной шкуры, оставив полоску крови. Когти Трея впились глубоко в тело Марстена.

Трей издал резкий, страшный звук, а потом он поднялся в небо через крышу, поднимая за собой облако пыли.

- Озеро! – закричала я ему вслед, надеясь, что он услышит меня. Надеясь, что он слушал. - Она ждет!

Он исчез. Я откинулась назад, чувствуя странную усталость, она скользила сквозь меня, делая мои конечности тяжелыми, но голова оставалась ясной.

Я облизнула губы и попыталась сосредоточиться. Это был еще не конец. Нужно было еще позаботиться об остальных, если мы, драконы, хотим стать свободными. Я изменила положение тела и позволила своей раненой ноге упасть в воду. Это была озерная, а не морская вода и она не имела той же исцеляющей силы, но ледяная вода могла замедлить кровотечение, и древние силы озера должны начать залечивать рану. Просто не так быстро, как море.

- Мама, - сказала я, пошевелив пальцами в воде, отпуская водоворот. - Нам надо призвать озеро и покончить с этим.

- Я не могу, - всхлипнула она, поднимая брызги, и нащупывая мою руку. - Боже, я должна убить тебя за такой глупый риск.

- Я в порядке, мама, в самом деле. - Я помедлила, потом сказала: - Мне нужно, стереть здесь свои отпечатки пальцев. Мне нужно призвать озеро.

- Делай, что хочешь. Этого места больше нет в моей душе. Это твое наследие. Ты вольна делать с ним, что хочешь.

Чего я хотела так это, чтоб ученые исчезли из этого места. Я не хотела, чтобы память о них осталась в комнатах или холодных каменных стенах. Их следов не должно остаться нигде.

Пальцы мамы в бассейне переплелись с моими, и казалось, дрожь пронзила темные воды. Дрожь волнения, как и должно было быть. Озеро хотело этого также как и я. Связь с моей мамой каким-то образом давала мне силы, я сделала глубокий вдох, а затем позвала.

Энергия коснулась воздуха, она мчалась через воду, касаясь моих органов чувств. Это приятное, теплое чувство, приветствующее и исцеляющее, оно охватило мое тело, проникая в мышцы, и кости, и душу, обновляя и заряжая энергией. Одаряя силой, чтобы я могла сражаться. Чтобы выжить.

Мама глубоко вздохнула и вдруг показалась более живой. Порозовели ее бледные щеки, и ее хрупкое тело, казалось, внезапно обрело силу. Она, возможно, не сможет пользоваться магией, но она все еще была морским драконом, и она все еще могла чувствовать его.

- Идите ко мне, - тихо сказала я. - О Боги моря, и воздуха, и озера, я повелеваю вам прийти ко мне.

Бетон под нами вздрогнул, как будто сама земля пыталась ответить на мой зов.

- Идите ко мне, - повторила я, - и очистите это место от зла. Пусть ни одна комната, и ни один человек не останутся незамеченными.

Пока я говорила, грохотал гром. Это был долгий темный звук, который все продолжался и продолжался, как будто само небо дрожало от ярости.

- Возьмите все, - прошептала я. - Очистите все. Я хочу, чтобы в этом месте не осталось ничего от них. Совсем ничего.

Потом был громкий протяжный грохот, оглушительный звук, который, казалось, нас окружил; звук, в котором звучали и вода, и воздух, и сама земля. Стены вокруг нас затряслись, будто бы испугавшись собственной ярости.

Мама улыбнулась и сжала мою руку.

- Она идет. Она ответила.

У меня не было времени ответить, потому что темная вода хлынула в нашу камеру.

Глава 15

Здесь и умерла моя мать.

В объятьях озера, окруживших меня своей силой, заполненных гостеприимством и радостью. Я осторожно держала её тело близко к берегу, борясь с мягким, но настойчивым напором воды.

Приближался рассвет, его музыка нарастала, но ещё не пришло время выпускать ее из объятий воды.

Озеро уже добрый час было тихим, ярость воды, воздуха и земли, которым я дала волю, быстро утихла, и последние следы их гнева на людей, вторгшихся на землю наших предков, были смыты.

Несколько тел проплывали мимо меня, ведомые мягким течением вниз, по направлению к замку. В течение последнего часа появлялись лодки, чтобы забрать их, пока остальные искали выживших. Ни одна лодка не подошла ко мне. Озеро позаботилось об этом.

Дрожь узнавания прошла по моей коже, и тепло, что всегда приходило с присутствием Трея, наполнило меня.

─ Копы и аварийные службы шныряют по всей территории твоей матери, ─сказал он, садясь рядом со мной. Его одежда была в крови и забрызгана грязью, а пах он дымом и огнём. ─И уже начали распространяться слухи о том, что действительно здесь происходило.

─ Ну, улик все равно не скрыть, неважно, сколько разрушения нанесла вода, ─ я прижалась к его телу, нуждаясь в контакте с ним, нуждаясь в силе и тепле его прикосновений. ─Как дети?

Он улыбнулся.

─ Маленькая Карли будет сердцеедкой, когда станет старше. А Джейс чересчур мудрый для своих лет.

─ Да, я заметила, - я наблюдала, как вода закружилась у находящейся рядом скалы, затем спросила: ─Они счастливы, что свободны? Им не терпится оказаться дома?

─ Мальчишкам, да. Но я не думаю, что Карли помнит много о своей семье. Я оставил их есть пиццу, пить колу и смотреть телевизор.

─ И строго приказал не отвечать на телефон или не открывать дверь, надеюсь?

─ Я думаю, что не стоит волноваться об этом. Джейс отлично держит их под контролем.

─ Он хороший ребенок.

─ Да, ─его рука скользнула вокруг моих плеч и притянула меня ближе,─ Как твоя нога?

Дикость вернулась в его блестящие глаза, ещё более яростная, чем прежде. Только на этот раз казалось, тем, что можно укротить. На этот раз это была дикость мужчины, который боролся за то, что принадлежало ему.

Моё сердце радостно закружилось в маленьком танце, но остальная часть меня была попросту слишком утомлена, чтобы присоединиться.

─ Нога побаливает, но жить буду, - холод воды забрал большую часть боли, и магия, которая крутилась вокруг нас, начала процесс заживления. Но пройдет ещё пара дней, прежде чем я смогу по-настоящему опираться на неё.

Рассвет начал расползаться по краям темного неба, и маленькие вспышки розового и желтого уже разрывали мрак. Энергия в воздухе все возрастала, танцуя по водной глади, заставляя трепетать мои чувства.

Озеро все яростнее затягивало мамины ноги, желая покончить с этим. Желая нового начала.

Слезы обожгли мои глаза. Я смахнула их и посмотрела на небо, слушая возрастающую музыку рассвета и ожидая момента, когда энергия достигнет пика. Трей был тих, внимательно охраняя меня, согревая меня так, что я не взялась бы и описать.

Как только цветные фрагменты действительно начали заполнять темноту, и тепло приходящего дня разрушило прохладу ночи, танец энергии усилился, обжигая мою кожу, сверкая на поверхности воды.

Время пришло.

Я сделала вдох и быстро закрыла глаза, стремясь отыскать в себе силы, чтобы сделать это, чтобы позволить ей уйти, когда в действительности все во мне хотело схватить её и держать, умоляя не оставлять меня. Но, разумеется, было уже слишком поздно. Ее дух покинул тело, и связать её с этой землей было бы ничем иным как эгоизмом. Особенно учитывая все, что она уже пережила.

Трей сжал моё плечо, будто почувствовав мои колебания. Я быстро улыбнулась ему, сделала ещё один вдох, затем мягко сказала:

─ Боги озера и моря, я взываю к вам!

Вода начала обвиваться вокруг моих ступней, вокруг тела моей матери, потянув нас обеих. Желая нас обеих, но по разным причинам.

─ Боги воздуха и земли, я призываю и вас!

Вокруг окружающих нас холмов появился туман, протянув свои прозрачные пальцы во все стороны и быстро достигая воды. Воздух внезапно стал более холодным и плотным, а энергия рассвета усилилась. Каждый вздох был наполнен этой силой, пока все моё тело не стало покачиваться под эту музыку. Крошечные искры затанцевали на моей коже, спрыгивая в воду и перескакивая через волны.

─ Направь свою дочь в последний путь, ─ сказала я, все ещё вцепившись в мать, не позволяя ей просто так уйти. ─ Помоги ей найти мир и счастье в вечных землях, который она не нашла здесь.

Пальцы тумана тянулись все ближе, проползая мимо моих ног и заворачиваясь вокруг маминого тела. Её тело начало светиться холодным синим светом, и пар около неё начал вертеться и танцевать, двигаясь едва ли не с радостью. Затем синий свет вырвался наружу, направляясь вверх, в туман и загробную жизнь, достигая вечных равнин и моего папы.

С освобождением её духа туман и свет отступили. Как только магия рассвета начала постепенно затухать, темная вода принялась затягивать тело матери ещё яростнее.

─ Отправь её туда, где находятся наши предки, ─прошептала я, выпустив её, ─ Хорошо спрячь её.

Вода нахлынула со всплеском, и мама исчезла. Я закрыла глаза, сражаясь с болью, отчаянно борясь с горем, что комом встало в горле. Позже для этого будет достаточно времени. Прямо сейчас, была я, и был Трей, и магия, все ещё танцующая в темной воде. Все ещё танцующая во мне.

─ О, Боже, мне жаль… ─ сказал он мягко.

─ Не надо, ─отрезала я. ─ Это то, чего она хотела.

─ Но ты потеряла…

─ Не надо, ─ повторила я, затем, пошатываясь, поднялась, опасно балансируя на одной ноге. ─ Нам нужно зайти глубоко в воду.

Он вскинул брови, но встал.

─ В этом озере можно закоченеть.

─ А что, если я пообещаю не дать тебе замерзнуть?

Улыбка заиграла на его полных губах. ─ Соблазнительно, но давай посмотрим фактам в лицо, ведь холод отрицательно скажется на лучших частях меня.

─ Озеро не будет так воздействовать на тебя. Поверь мне, ─мягко сказала я.

Он мгновение изучал меня, серьёзные голубые глаза противоречили улыбке на его губах. ─ Почему это так важно?

─ Потому что это традиция в семьях морских драконов, - я засомневалась, зная важность того, что сейчас произнесла, и, надеясь, черт возьми, на то, что я правильно истолковала все, что я чувствовала и видела в нём.

─ Когда один морской дракон умирает, мы чествуем окончание его или её жизни путем создания другой.

─ А,─он легко тронул мою щеку, затем его пальцы опустились к моим губам. Моё тело затрепетало под его прикосновениями, желание распространилось подобно пожару. ─ Понятно.

─ Правда? ─спросила я, мой взгляд внимательно исследовал его. ─ Это будет создание жизни между нами, и ребенок будет связывать нас больше, чем какие-либо слова. Готов ли вор к такой ответственности? Готов ли, чтобы я стала постоянной частью твоей жизни?

─ Вор был без пяти минут конченый человек, пока женщина с дикой прической не решила броситься под машину посередине орегонского шоссе.

Он улыбнулся, и все было в его глазах, все его чувства. Любовь, страсть, необходимость обладать. Наряду с яростью, сияющей в блеске его глаз. И боль в моем сердце немного ослабла, потому что пусть я и потеряла своих родителей, но я обрела кое-кого ещё. Возлюбленного, собеседника, друга. Человека, который будет со мной, останется со мной, несмотря ни на что и до конца моих дней.

─ Ты не сможешь сбежать от меня, даже если захочешь, ─ добавил он, затем наклонился вперед и поцеловал меня, ─ Ты дополняешь меня, Дестини. Нет другого места, где бы я хотел быть, и нет ничего другого, чтобы я хотел делать, кроме того, чтобы входить в воду с тобой и чествовать жизнь твоей матери. Я просто хочу, чтобы здесь не было так чертовски холодно.

Я засмеялась, будучи блажено и безумно счастливой впервые за многие годы, и закинула руки вокруг его шеи. ─ Боже, я так рада, что ты сказал это, потому что я влюблена в тебя уже, кажется, вечность. Я просто боялась сказать это.

Он поцеловал меня, мягко и медленно и, ох, так великолепно, а затем я помогла ему раздеться. Когда он стал полностью обнажен, мы вошли в воду ещё глубже. Было холодно, хотя мне было все равно, и ему, похоже, тоже.

Он притянул меня ближе. Я встала напротив, обернув руки вокруг его шеи, и снова поцеловала, сильнее и яростнее, пока не закружилась голова, и я не знала, было ли это от нехватки воздуха или от чистейшего счастья.

После этого казалось, будто его прикосновения и губы повсюду, наполненные необходимостью и в то же время страстью. Я позволила своим пальцам блуждать по его великолепному телу, гладить и дразнить, так же, как это делал он. Глубинная жажда цвела и росла, становясь сладкой агонией, от которой я застонала, выгибая спину, прижимаясь к его руками, яростно желая его так, как я ничего еще не желала в жизни.

Наконец, он скользнул глубоко внутрь, и это ощущение казалось таким хорошим, таким правильным, что я могла только стонать. Я обхватила Трея ногами, плотно удерживая его напротив себя, желая каждую его частичку. Он обхватил меня руками и наклонился вперед, нежно целуя мой нос.

─ Именно такой я всегда буду помнить тебя, ─мягко сказал он, его голубые, цвета утреннего неба, глаза светились дикостью и желанием. ─С темными водами за спиной и жаром страсти на лице, с силой рассвета, сверкающей в твоих глазах.

─ Не рассвета, ─прошептала я, ─воды. И она начинает разочаровываться, что ты никак не принимаешься за дело.

─ Милая, она ведь не одна. Но поддразнивание хорошо для души.

─ Не для моей.

Он засмеялся, звук радостно закрутился вокруг нас, наполняя воздух истинным счастьем.

Он начал двигаться, не настойчиво, не отчаянно, но медленно и страстно. И я ответила тем же, глубоко поцеловав его, мои руки крепче обхватили его шею, как будто собиралась никогда не отпускать его.

─ Посмотри на меня, ─приказал он через некоторое время.

Я открыла свои глаза, взглянула на него. И снова я почувствовала, будто падаю в глубину этих бурных синих озер, проскальзываю в самую глубину, пойманная и защищенная, чувствуя, что никогда не уйду из-под его власти. И я не смогла бы быть счастливее.

Он начал двигаться, скользя вперед и назад, давая ощутить его каждой клеточкой, обволакивая меня жаром, который был таким простым и все же таким чистым. Его руки были на моих бедрах, поддерживая мои ягодицы, пока он пронзал меня. Каждое его прикосновение, казалось, отмечало меня, а его толчки постепенно становились все более и более упорными, до тех пор, пока страсть, желание и потребность не превратились в пожар, который зажег каждую часть меня.

─ Давай со мной, дорогая.

Его слова были хриплыми, торопливыми, его горячее дыхание щекотало мою щеку. Его мощное тело ударялось быстро и глубоко, возбуждая во мне безумие с жаждой обладания. Я крепче сжала его ногами, вынуждая проникнуть ещё глубже, желая и нуждаясь в каждом его дюйме. Он застонал, и толчки усилились, и это было так хорошо, что я закричала от наслаждения. Потом сладостное удовольствие разрушилось, и я потонула, содрогаясь, под силой блаженного освобождения.

─ О, Боже, да!

Он кончил вместе со мной, его рычание эхом прошло сквозь тишину, заставив воду затанцевать и замерцать в честь происходящего; он двигался с такой силой, что от наших тел по всему озеру разбегались волны.

В течение нескольких секунд мы оказались запертыми в объятьях друг друга. Наши дыхания были неровными и, несмотря на ледяную воду, мы оба вспотели там, где наша плоть соприкасалась. Затем он вздохнул и поцеловал мою шею.

─ Как думаешь, это будет мальчик или девочка? ─спросил он, веселье затаилось в уголках его ярких глаз. ─ И будут ли они похожи на своих маму и папу?

─ Я не знаю, и меня это не беспокоит.

Он поцеловал мой нос и послал мне улыбку, которая была самим счастьем. ─ Хорошо, есть одна вещь, которая меня волнует. Я говорю о том, что мои орешки закоченели, так что, если мы хотим больше одного ребенка, нам лучше выйти из этой воды.

Я мягко вздохнула:

─ Я бы с радостью переместилась прямо в постель, но нам нужно сначала присмотреть за детьми.

Его улыбка поблекла:

─ Будет очень непросто найти всех их родителей. Особенно у маленькой Карли.

─ Будет очень непросто увезти их из Шотландии. Оставшиеся ученые до сих пор вынюхивают вокруг.

Он поцеловал мой нос, затем начал выходить из воды, все ещё со мной на руках.

─ Позволь мне позаботиться об этом. Прямо сейчас нам нужно одеться, а затем вернуться и посмотреть, не осталось ли хоть немного пиццы после этих стервятников.

Эпилог

В конце концов, вывезти детей из Шотландии оказалось не настолько проблематично, как казалось. Я забыла, что Трей профессиональный вор, и, как любой вор, который может получить доступ к Блуждающему огоньку, чтобы украсть кольцо, сможет без проблем найти тех, кто поможет перевезти украденных детей обратно на родину.

Большинство родителей оказалось найти довольно просто. Джей и Купер оба были схвачены достаточно взрослыми и знали домашние адреса. Их воссоединение с родителями было радостным событием, по моим щекам текло слез не меньше, чем по их, особенно, когда пришло время прощаться.

Тейт и Марко оба были на несколько лет моложе, но они были схвачены гораздо позже. Вооружившись их фамилиями, описанием кланов и окрестных земель, Трей и его друзья довольно быстро разыскали их семьи.

С Санатом был тяжелее. Самый маленький из мальчиков, он оказался в клетке только через шесть месяцев после Карли, и не так уж много помнил о своей семье. Только имена, но это не особенно помогло, так как фамилия была довольно распространенной. И все, что он мог вспомнить о том, где жил – это колокол. Блестящий серебряный колокол, в который звонили с наступлением сумерек.

Нам потребовался месяц, чтобы найти его дом в крошечной деревеньке на вершине скалы. Его клан не был связан ни с одним из тринадцати крупных. Он был единственным сыном в семье, и вечеринка длилась несколько дней.

Мало информации было и о Карли, она не могла вспомнить ничего, кроме милой улыбки мамы и ее длинных каштановых волос, и отца с голубыми глазами, не умеющего петь.

Один из друзей Трея прошелся по списку пропавших без вести воздушных драконов, не представляю, как ему удалось, другие кланы, казалось, не хотели помогать больше, чем нужно; и она была там. Карли Сайммондс, чей маленький клан, владеющий двумя тысячами акров, жил на ранчо возле Волф Грик в Монтане.

Мы пробыли там в течение недели, и, оставить ее было одной из самых трудных вещей, которые мне когда-либо приходилось делать. Во многих отношениях, именно благодаря этой девочке я оставалась в своем уме, ведь она, и остальные дети поддерживали меня. Если Иган был моей твердыней и крепостью, то дети были моим рассудком.

Мне будет не хватать их всех - вот почему я заставила их дать обещание писать мне и велела родителям связываться со мной в случае каких-либо проблем.

Осталась ещё одна задача – вернуть кольцо.

Оставалось надеяться, что двухмесячная задержка при получении и передаче кольца отцу никак не повлияет на состояние сестры Трея.

Я посмотрела в зеркала заднего вида, но не увидела ничего, кроме сумерек и стволов огромных красных деревьев. Мы развили самую высокую скорость и выбрали кратчайший путь, чтобы добраться до базы его клана в Стюарт Поинт из своего дома в Сан-Франциско, и были за рулем почти два с половиной часа. Теперь мы были, наконец, в нужных нам землях. И, что ещё лучше, я почувствовала запах моря.

- Твоя мать по-прежнему планирует встретиться и поприветствовать нас вместе с остальной частью твоей семьи?

Я, наверное, уже задавала этот вопрос, но клянусь, беременность вредила моему мозгу, потому что в последнее время способность запоминать упала до нуля. И если сейчас так плохо, то, каково будет, когда беременность приблизится к полному сроку?

Он коротко фыркнул.

- Она запланировала грандиозную вечеринку и пригласила всех родственников, которых только смогла придумать. Некоторых из них я даже не помню.

Я посмотрела на него. В растущем дымчатым свете фар его волосы сверкнули осколками солнечного света, а на щетине и подбородке сверкнули золотом.

Это то, что мне так нравилось рассматривать, просто потому, что я любила его. Он был великолепным человеком, готовым потакать всем моим фантазиям.

- Я думала, ты не хотел ничего особенно масштабного?

Его улыбка коснулась глаз, сверкнув в уголках и ослабив напряжение, набирающее силу по мере продвижение по земле клана.

- О, так и есть, но когда она задумывает что-то, переубедить её становится невозможным, он взглянул на меня голубыми сверкающими глазами. - Ты знаешь, она считает, что это близнецы. Мальчик, родившийся от воды, и девочка, рожденная солнцем. Ее слова, не мои.

Я коснулась своего живота и едва заметной выпуклости.

- Если она права, пеленать будешь вместе со мной.

- С удовольствием.

Я коротко фыркнула. Вот таким вот положительным он был, когда сталкивался с определенной задачей.

Мы вышли из-за деревьев в выцветающие остатки дня, на изрезанную береговую линию. Прилив. Море – сверкающее и неспокойное, волны высоко в скалах. Оружие, которым я смогу воспользоваться, если с отцом Трея что-то пойдет не так.

Мы преодолели небольшой склон и сверху легко распознали сердце клана. Здания были построены из дерева и камня, во многом это место напоминало мне старинную укрепленную деревню. Здесь даже была стена, выполняющая роль охранного поста, отделяя жилой район от остальной части долины.

Главный дом имел два этажа и был сделан из камня – большой и грозный. Ближайшие к нему дома также были сделаны из камня, но по мере удаления домов от центра, камень сменялся сочетанием дерева и камня, и, наконец, просто деревом. Внешнее кольцо домов выглядело так же, как постройки, которые можно увидеть в любом пригороде.

- Здесь дух феодализма куда ощутимее, чем я ожидала, - заметила я, помолчав.

- Да, клан Джеймисон один из древних, – сухо сообщил он. – Если бы мой отец мог организовать все по-своему, то остались бы лишь древние и чистокровные. Он терпеть не может ничего разбавленного.

- Значит, он не будет рад узнать о дальнейшем разбавлении вашей драгоценной родословной из-за спаривания с полукровкой морского дракона?

- Точно нет, - его голос был веселым, но взгляд выражал беспокойство. - Если ты беспокоишься о нем, можешь остаться в машине. Или навестить маму.

- Нет, я хочу встретиться с ублюдком, который превратил вашу с Иганом жизнь в настоящий ад.

Он кивнул и поехал на ближайшую парковку. Он помог мне выйти из машины, а затем, обняв меня за талию, повел в пещеру к каменному входу. Огромные двери из дерева и железа были открыты, он привел меня в комнату, которая будто сошла с картин о средневековой эпохе. Каменные стены, огромные гобелены и тяжелая деревянная мебель, которая со временем заметно износилась.

Наши шаги отдавались эхом, когда мы переходили из комнаты, но никто не выбежал, чтобы посмотреть, кто пришел или поприветствовать нас.

- Он знает, что мы придем? – прошептала я, чувствуя, как нарастает напряжение.

- Да, но он считает это большим делом, – с презрением ответил Трей.

- Это не совсем то, что я назвала бы большим делом, - пробормотала я. – Думаю, куда больше похоже на холодный прием нежелательных родственников.

- О-о, и это тоже.

Стоило нам приблизиться, как двери в конце комнаты начали открываться. В соседней комнате было теплее, но почти также пустынно. Почти. Красный ковер притягивал взгляд, он вел через всю комнату к лестнице и огромному золоченому трону, возвышающимся над всем. На нем сидел человек. Маленький, хрупкий человек с густыми золотыми волосами, в которых проблескивала седина, и золотыми глазами полными хищного блеска.

- И Иган не смог одолеть… это? - Прошептала я, когда мы шли к нему.

- То, что ты видишь – результат слишком долгого отсутствия кольца, - голос его звучал отрывисто, рука, которая держала меня, была напряжена, он готовился защищать, - В расцвете сил мой отец был опасным человеком и серьезным противником.

Я смотрела на отца, в его золотые глаза и видела гнев и ненависть, которые прятались там. Он все еще был опасным человеком, пусть даже его оболочка была разрушена.

Мы остановились прямо перед ним. Он бегло взглянул на Трея, его лицо выражало холодное презрение, затем он посмотрел на меня. Долгий, затяжной взгляд, который скользнул вниз по моему телу, вызывая желание скорее залезть в душ и смыть отвратительные ощущения.

- Есть ли новости о моей сестре? - рявкнулТрей голосом, полным льда, и его хватка на моей талии стала жестче.

- А какие есть новости о кольце? – спросил старик, передразнивая интонацию Трея.

- Оно у нас.

- Тогда отдай его мне.

Трей взглянул на меня мельком, затем сказал:

- Ты думаешь, я буду настолько глуп, что принесу его сюда, предварительно не получив нужных мне сведений? - он коротко фыркнул. - Ты научил меня одной вещи, отец, никогда не доверять твоим гребаным обещаниям.

Старик рассмеялся. Это был холодный, жестокий звук.

- Ах, если бы только мой настоящий сын был хотя бы наполовину таким же мужиком, как ты, он бы стал великим королем.

Руки Трея сжались в кулаки, он встал ближе ко мне, но не поддался гневу, который я в нем ощущала, и просто сказал:

- Если бы ты был хотя бы наполовину столь же честным и смелым, как Иган, этот клан мог бы стать самым великим.

Старик подался вперед. Трей отпустил меня и сделал шаг ему навстречу, заслоняя меня. Я начала двигать пальцами, чувствуя, как магия заката кружит вокруг, светлячки энергии, которые могла почувствовать только я.

- Отдай мне кольцо, - сказал старик, голос его стал мягким, от чего казался смертельно опасным, - Или я превращу эту маленькую милую штучку за твоей спиной в пепел.

- Если я увижу хотя бы искру, то утоплю тебя, - пригрозила я, продолжая держаться позади Трея. Я не дура, и он мог защитить меня от огня, как Иган когда-то.

- Утопишь? - старик снова рассмеялся. - Леди, здесь мы далеко от моря и скал. Так что твои угрозы пусты.

- Нет, если ты посмотришь в окно, старик, - тихо сказал Трей.

Взгляд старика метнулся в сторону и его челюсть отпала. Море ответило на мой зов, оно неслось над скалами, и внизу, в долине, устремляясь к домам постоянно растущей волной.

- Дай мне то, что обещал, - сказал Трей.

- Она морской дракон? - он откинулся в кресле, с раздражением и неожиданно веселым выражением лица. На один короткий миг он странным образом напомнил мне Игана. – Не думал, что кто-то из них все ещё жив.

- Нас больше, чем вы думаете, - сказала я, - И, вода все ближе. Следует поторопиться и предоставить нам необходимую информацию прежде, чем люди начнут тонуть.

Они, конечно же, не начнут. Я не вызвала для этого достаточно воды. Но глядя из маленького окна, можно было подумать, что так оно и будет; мы все просчитали, когда планировали это.

- Она кружит, но в настоящее время находится в местечке Фаллон, штат Невада. В отеле Эконо Лодж, - он полез в карман и достал телефон. - Вы можете им позвонить, и они подтвердят, если хотите.

Трей схватил телефон.

- Так и поступим. Какой номер?

Старик дал ему номер, а потом взглянул на меня.

- Где кольцо, маленький морской дракон?

Пока Трей набирал номер, я приподняла бровь и щелкнула двумя пальцами, позволяя части морской воды отступить назад к скалам, продолжая, однако, удерживать ее основную часть.

Она начала сочиться из-под дверей, текла по каменному полу, объединяясь вокруг наших с Треем ног, серебристо-голубой водоворот начал подниматься вверх по ногам, даже не касаясь нас. Трей говорил по телефону несколько секунд, затем повесил трубку и протянул телефон обратно отцу.

- Она там, - сказал он, взглянув на меня. – Отдай ему кольцо.

Я развела пальцы в сторону. Водоворот взлетел вверх и расплескался вокруг. В середине потока сверкнуло серебро; серебро с красным рубиновым глазом, таким же холодным, как сердце человека, который носил его так долго. Трей поймал кольцо, и вода потекла вниз, пропитывая ковер, но не наши ноги.

- Кольцо, - сказал Трей и протянул ему.

Он выхватил его из пальцев Трея, как человек, блуждавший по пустыне слишком долго, хватается за стакан воды. Он надел его на палец и со вздохом откинулся на троне. Трей покачал головой и посмотрел на меня.

- Пошли, давай выбираться отсюда.

Мы уже выходили за дверь, когда старик сказал:

- Я хочу, чтобы через час вас не было на моих землях.

Трей ничего не ответил, просто продолжал идти. Я прикусила язык, пока мы не вышли из старого каменного здания, а затем сказала:

- Он умирает, не так ли?

Трей улыбнулся.

- Да. Слишком долго обходился без кольца. Теперь оно ему не поможет.

- Так Иган, в конце концов, получил то, чего хотел.

- Да. Этот ублюдок, которого мы называем отцом, уже очень скоро будет мертв.

Я шлепнула по луже из морской воды, а затем спросила:

- Но Игана нет, кто возьмет на себя клан? Один из других чистокровных братьев?

- Я не знаю и мне плевать. У меня есть моя жизнь и моя собственная семья, о которой мне надо беспокоиться, - он остановился у машины и открыл пассажирскую дверь. - И чем скорее мы сможем избавиться от хватки моей мамы и прочих родственников, тем быстрее сможем заниматься своей собственной жизнью.

Я засмеялась и обвила руки вокруг его шеи.

- После всех неприятностей, с которыми столкнулась твоя мама, ты по крайней мере можешь уделить ей хотя бы пару часов.

- Три часа, не больше, - сказал он и обнял меня за талию, притягивая ближе.

- А потом? - пробормотала я, накрывая своими губами его.

- Потом, - сказал он с довольной улыбкой на губах, его яркие глаза светились любовью и счастьем. - Мы найдем мою сестру, убедимся, что она в порядке, и вернемся в этот большой старый дом, нам предстоит сделать его более пригодным для жизни близнецов.

- Звучит, как чертовски хороший план, - сказала я и поцеловала его.

Content

Артур Кери Убийственная Дестини (ЛП)