Дмитрий Фаминский

Про енотиков и не только про них

В гостях у Дуклы

В одном лесу, не большом и не малом, который красив чисто русской красотой, живёт семья енотов: дедушка Большой хвост, бабушка Чуткие уши, отец Быстрые лапы, мать Белый воротничок и три енотика-щенка, которых зовут Чуткий нос, Зоркий глаз и Атласная шёрстка. Обитают они в просторной и удобной норе, вырытой под корнями старого дуба. В норе пять комнат: бабушки с дедушкой, родителей, детская, столовая и кладовая. Пол устлан сухим мхом и листьями, стены и потолок плотно утрамбованы, чтобы не осыпались. В некоторых местах из земли живописно выглядывают коричневые, замечательно пахнущие корни старого дуба, которые используются вместо полок, кроватей и прочей мебели. В кладовой хранятся запасы сушёных ягод и мяса, которые используются лишь холодной зимой и в пору неудачного промысла. Бабушка с дедушкой, преимущественно, сидят дома, ведут хозяйство, обихаживают внуков и поучают молодых уму-разуму. Родители добывают пищу, делают запасы на зиму. А еноты-дети ходят в лесную школу, играют и веселятся, в общем, растут. Живёт семья в мире и согласии.

Соседями у них одинокий барсук Глубокий сон, который имеет нору совсем неподалеку, под сожжённым грозой тополем, и семейство бобров, соорудивших плотину в двухстах метрах от норы енотиков, перегородив чистую лесную речку. Конечно, эту лесную речушку нельзя сравнить с полноводной рекой, морем, тем более океаном. Масштабы не те. Но для лесных обитателей она и первое, и второе, и третье. Они просто не знают ничего другого, и нисколько от этого не страдают. Иногда лесному населению случается слушать рассказы перелетных птиц, которые говорят о диковинных странах, неведомых животных, птицах и рыбах. Но всё это так далеко, несбыточно, как в сказке. А лес продолжает жить своей обычной жизнью, и эти истории служат, разве что, темами для нескольких уроков в лесной школе, где умудрённые опытом взрослые представители фауны преподают науку лесной премудрости детёнышам всех мастей и пород.

В лесной школе за соседними партами (пеньками, корешками, кусками дерна) сидят волчата и зайчата, совята и мышата, ежата и ужата. Они живут дружно, а после уроков собираются на большой поляне, где затевают простые, но увлекательные игры, совсем как человеческие дети. И даже их родители, которых в приятельских отношениях друг с другом заподозрить трудно, когда речь идёт о школьных проблемах, встают на позиции благоразумных зверей и никогда не пускают в ход клыки и когти в качестве аргументов. Школа располагается в укромном лесном уголке в получасе легкого бега от норы енотов. Летом звери занимаются прямо на поляне, а когда приходит зима, используют старую медвежью берлогу, великодушно предоставленную для общественных нужд медведем Тяжёлая лапа.

Сегодня выходной, енотики сидят дома, наслаждаются утренним покоем и возможностью поваляться в кроватях.

* * *

В часе бега от норы енотиков располагается деревня “Должицы”, домов в тридцать. Живут в ней, в основном, пожилые люди, так как молодёжь предпочитает город. Зато летом к бабушкам и дедушкам приезжают внуки, и в деревне очень весело. С детьми приезжают и их родители. Видимо, тянет их в родные края. Но они, в отличие от своих потомков, не носятся по зелёным лужайкам, не строят на пыльной деревенской дороге песочных городов и запруд, перегораживающих ручьи, образующиеся после проливных дождей. Взрослые предпочитают наслаждаться нехитрыми экологически чистыми деревенскими деликатесами, вроде парного молока, прямо из-под крутобокой родительской бурёнки, только что собранными лесными ягодами и грибами, дивно пахнущим кустовым помидором и многим другим.

Живёт в Должицах лесник, Тимофей Иванович, с женой, Пелагеей Ниловной. У них двое внуков, но они пока отдыхают с родителями на море. Зовут внуков Миша и Мариша. Мише восемь, а Марише одиннадцать лет. Тимофей Иванович живёт в большом добротном доме, построенном ещё его отцом. Целый день он обходит свои лесные владения, следит за порядком, подлечивает больные деревья, убирает расставленные на зверей силки и капканы. За это лесные обитатели уважают и любят его. Птицы спокойно садятся ему на плечо, звери не разбегаются испуганно при его приближении, и только самые осторожные держатся на почтительном расстоянии. В молодости Тимофей Иванович был страстным охотником, но с годами оставил это занятие, потому что трудно охотиться на тех, кого любишь.

У Тимофея Ивановича есть собака, зовут Дукла. Раньше он держал стаю гончих, а теперь вот осталась только эта собака. По породе Дукла такса. Её подарил Тимофею Ивановичу старый знакомый из города. Знакомый этот, Леопольд Тарасович, большую часть жизни проводил в командировках. И вот, когда он год назад был в Германии, то имел неосторожность выразить хозяину фермы по разведению собак восхищение местной популяцией четвероногих. Ему в знак признательности и была подарена Дукла. Промучившись со щенком около месяца, вконец удручённый свалившейся ответственностью, Леопольд Тарасович взял собаку с собой, когда поехал в гости к Тимофею Ивановичу. И увидев, что щенку очень понравилось в деревне, взял да и оставил её у лесника. Так всё само собой и устроилось. Дукла получила хозяина, а Леопольд Тарасович уехал чисто вымытый в баньке, нагулявшийся по лесу и веселый, так как смог определить свою “ответственность” по назначению.

Дукла быстро освоилась на новом месте, завела друзей из числа местных собак, коих в каждой деревне великое множество, на любой вкус и цвет. Тимофей Иванович решил определить её во двор, построил для Дуклы будку. Но хитрая такса, завоевав расположение Пелагеи Ниловны, сумела проникнуть в сени, а затем и в комнаты. Старый егерь поначалу был очень недоволен, а потом махнул рукой, потому что вела себя Дукла прилично, на кровати не лазила и дома не безобразничала. Когда она подросла, Тимофей Иванович решил взять её с собой в лес, чтобы она не гоняла соседских кур и кошек, а приучалась к делу. И так уж получилось, что произошло это как раз в тот день, когда развернулись основные события нашей истории.

* * *

Дукла бежала рядом с хозяином, испытывая восторг от прогулки и новых впечатлений. Иногда она отвлекалась от маршрута и ныряла под куст, или убегала вприпрыжку за слишком близко подлетевшей к её носу бабочкой. Несмотря на длинное как сосиска тело и совсем тоненькие кривоватые ножки, она была неутомима. И только когда старый лесник, отирая выступившие на лбу от полуденного марева и быстрой ходьбы капли пота, присел на пень, чтобы передохнуть и съесть завернутый в тряпицу бутерброд с салом, Дукла устроилась у его ног и стала осматривать окрестности, переводя дух. Но вот своим вытянутым черным носом она учуяла запах зверя. Пока Тимофей Петрович раскуривал трубочку, Дукла осторожно, пружиня лапами, пошла по следу. Вскоре молодая охотница очутилась у входа в лисью нору.

В норе жила лиса Рыжунья, известная всему лесу обманщица и интриганка. Своей семьи у неё не было, жила одна, делала, что вздумается, и больше всего любила «водить охотничьих собак за нос», доказывая их «профессиональную непригодность». Но Дукла не знала этого и, предвкушая удачу, принялась усердно разрывать тонкий слой дёрна, служащий маскировкой входа в нору. Рыжунья почувствовала приближение охотничьей собаки и, определив по запаху, что это почти щенок, спокойно готовилась проучить непрошеного гостя. Тем временем незадачливая охотница азартно пробиралась по узкой извилистой норе с множеством разветвлений. Молодое сильное тело не чувствовало усталости, собачье сознание переполняла гордость и предчувствие скорой победы. Встреча с лисой, живым хищником, произошла неожиданно, и роли быстро поменялись. Рыжунья смотрела на таксу спокойным и уверенным в собственном превосходстве взглядом. Дукла растерялась. Ей овладел страх, и несчастная охотница стала пятиться назад. Это её и спасло. Молниеносный щелчок лисьих челюстей лишь сильно оцарапал ей нос. Дукла, не помня себя, вылетела из норы и побежала, куда глаза глядят. А Рыжунья, удовлетворённая победой, пожевала сушёной малинки и принялась вылизывать свои изящные лапы розовым от прекрасного состояния здоровья языком.

Тимофей Иванович услышал пронзительный визг и, оглянувшись по сторонам, увидел, убегающую в противоположную от него сторону, Дуклу. «Если собака способна бежать, то ничего страшного с ней не случилось!» – подумал он и усмехнулся в усы. Опытный охотник, конечно, понял, что произошло с его подопечной, и принялся её звать. Дукла, забившись в кучу хвороста, дрожала всем телом и с ужасом вспоминала встречу с лисой. Услыхав, что хозяин зовёт, она, поджав хвост, бочком подошла к нему, ожидая, что он будет ругать её за неудачную охоту. Но старый лесник и не думал этого делать. Он погладил Дуклу по голове и внимательно осмотрел раны. Тимофей Иванович всегда брал с собой в лес необходимый набор медикаментов, который сегодня оказался как нельзя кстати. Он обработал Дукле царапины и принял решение вернуться домой, чтобы показать собаку деревенскому ветеринару.

* * *

Енотики, тем временем, позавтракали и играли на поляне со своими друзьями в прятки. Играли ёжик Неопасная колючка, волчата Серенький и Серенькая, медвежонок Косолап, лис Рыжик (племянник Рыжуньи) и зайчата Пушок, Тишок и Прыг-скок. Водил Неопасная колючка. Несмотря на малый рост и низкую скорость перемещения ёжик брал умом. Он сначала продумывал возможные варианты, где могли спрятаться зверята, а потом уж отправлялся на поиски. При этом он исходил из знания их повадок, которые изучал в школе, и личных качеств, которые постиг в процессе общения. В отличие от человеческих детей, которые также любят играть в прятки, зверята для поиска друг друга применяли ещё и обоняние, которое у всех их было отменно развито. Вот и сейчас, вычислив в уме любимое место лиса Рыжика, Неопасная колючка подтвердил своё предположение, принюхавшись в нужном направлении. Не обращая внимания на остальных, за его спиной устремившихся к пню и закончивших таким образом игру, вперёд водящего коснувшись его лапой, ёжик во всеуслышание объявил, где прячется лис. Таким образом, настала очередь водить для незадачливого Рыжика. Он отвернулся к пню и стал считать до пятидесяти. «Не подглядывай!» – погрозил ему волчонок Серенький, так как лис подозрительно повернул голову и скосил один глаз. Лису пришлось подчиниться справедливому требованию. Но когда звери спрятались, хитрый потомок лисьего рода применил своё секретное оружие. Он негромко свистнул, и на поляну прилетел кукушонок Кук, лучший друг лиса. «Давай, Кук, помогай! А то мне водить – не переводить!» – призвал его на помощь лис. Кук отлично знал свою роль, и стал облетать полянку, где играли зверята, как самолёт-разведчик, выискивая спрятавшихся. Но его маневр заметил Неопасная колючка и заявил хитрому лису протест, требуя переигровки и удаления с поля игры шустрого кукушонка. Волчонок предложил более радикальные меры, но общество его не поддержало. Зверята выразили лису всеобщее возмущение и попросили впредь так больше не поступать. Но интерес к игре у всех уже заметно ослаб, и они уселись вокруг пня, размышляя, чем бы им заняться дальше. Неожиданно ежонок сказал:

– А вы знаете, что наши енотики близкие родственники собак?

– Не может быть! – ответили сразу несколько голосов.

– Ещё как может!

– Не верим!

– А давайте у них самих и спросим! – предложил Неопасная колючка.

– Нам об этом ничего не известно. – В один голос ответили енотики.

– Значит, вы плохо слушали урок дядюшки Ухо-шарф, который нам рассказывал об этом в прошлом году. – Назидательным тоном заметил ежонок.

– Ты не умничай больно, а лучше расскажи, что говорил учитель! – Подал голос молчаливый Косолап.

– А я и не умничаю. Ухо-шарф говорил, что енотов, по научному, называют енотовидными собаками.

– А мне мой папа рассказывал, что нас называют енотами-полоскунами! – Заметила Атласная шёрстка.

– Это почему? – удивился ежонок.

– А потому, что мы очень чистоплотные, и перед тем как поесть мяса, трём его обеими передними лапками, опуская в воду, как бы полощем.

– Охота вам?! – изумился Рыжун.

– Так все наши предки делали. – Дополнил сестру Чуткий нос.

– А ещё я слышал, что человеческие учёные никак не найдут ответ на вопрос, от кого же на самом деле произошли собаки, то ли от волков, то ли от шакалов. – Заявил лисёнок.

– Ты нас, волков, с собаками не путай! – зарычал на него Серенький.

– А давайте сбегаем в деревню, и спросим об этом у собак! Они рядом с людьми живут, больше нашего об этом знают. Может, слышали, что они там про нас ещё напридумывали?! – Неожиданно предложил енотик Зоркий глаз.

– Побежали, побежали! – Поддержал его, скорый на подъём, Серенький.

– Это опасно. – Заметил зайчонок Прыг-скок.

– Могут и на части разорвать, и подстрелить! – Вторил ему брат Пушок.

– Людей бояться, так из лесу не выходить! – Неожиданно для всех сказала осторожная енотица Атласная шкурка.

– А обо мне вы подумали? Где мне угнаться за вами! – Забеспокоился Неопасная колючка.

– Ничего, я тебя на себе повезу, если, конечно, колоться не будешь! – Предложил Косолап.

Так они и решили. И побежали проверять слова старого одичавшего пса Ухо-шарф, который давным-давно убежал от людей в лес и, чудом уцелев, прибился к стае волков. Его ценили за знание повадок людей и многих из тех изощренных хитростей, которые они применяют в охоте на зверей. Ухо-шарф был редкой в России охотничьей породы – бладхаунд. Он имел импозантную внешность: Высок и крепок, благородной формы череп с морщинками на лбу, печальные и умные глаза, крупный нос. И, самое замечательное, великолепные длинные уши, которые у его родственника бассет-хаунда волочились по земле, забавляя окружающих, а у блад-хаунда обрамляли голову и складывались на плечах, как шарф. Но не за это его ценили вожаки стаи, а за исключительно тонкий и сильный нюх, позволявший различать запахи на огромном, даже для волков недоступном расстоянии. Знал бы добрый старый пёс, что именно из-за его урока, они бежали теперь по направлению к коварной деревне, обуреваемые жаждой познания и приключений.

* * *

До конца леса зверята добежали, как и положено, за час. Косолап с удовольствием снял ежонка со своего загривка, и уселся доставать из толстой пятки занозу. Лис Рыжун стал вспоминать советы тети Рыжуньи, содержащие принципы наиболее безопасного проникновения в деревню. Остальные смутно чувствовали, как у них просыпаются инстинкты взрослых зверей, сдерживаемые неизвестностью и опасностью грядущего предприятия. Неопасная колючка лихорадочно вспоминал уроки, усвоенные в лесной школе. Волчонок Серенький собирал в единое целое природную злость, и для тренировки рычал на дерево. Енотики же просто стояли и смотрели то на остальных зверят, то на укатанную грузовыми автомобилями просёлочную дорогу, ведущую прямиком в деревню.

– Мне кажется, что в деревню должен идти кто-то один! – Нарушил тишину, вызванную всеобщим замешательством, ежонок.

– Ты у нас самый умный, ты и иди! – В свойственной ему прямолинейной манере высказался Серенький. Для порядка он ещё раз рыкнул на дерево.

– Я, в общем-то, не против. Но мне трудно будет найти общий язык с деревенскими собаками. – Сказал Неопасная колючка.

– Это почему? – Поинтересовался Рыжун.

– Потому, что собаки меня либо не замечают, либо рассматривают как заурядную колючку, и обходят стороной, чтобы не уколоть лапы или нос.

– Удобно устроился! – подключился к обсуждению проблемы медвежонок. Фразы свои он строил по-медвежьи неуклюже, но основательно и рассудительно. – Сюда на мне приехал, с собаками общаться не может… ууу! – Не смог подобрать он определения для коварных действий ежонка.

– Что ты к нему прицепился? Ну, довёз его до деревни, подумаешь! Тебе такому здоровому должно быть стыдно за свои упрёки! – Заявила Серенькая.

Против неё Косолап ничего не мог возразить. Когда он находился рядом с ней, ему почему-то хотелось быть похожим на ловкого грациозного гепарда, о котором он узнал из уроков в лесной школе. Медвежонок немного стеснялся своей косолапости, делался в присутствии волчицы скромным и от этого ещё более неуклюжим. Поэтому молодой мишка более не стал продолжать спор и выразил желание носить Неопасную колючку на своем загривке ровно столько, сколько потребуют интересы дела. Кандидатуры зайчат и зверят-девочек для похода в деревню отпали сами собой. Девочек – понятно почему! Какой же воспитанный зверь-самец позволит зверю-самке идти впереди него навстречу опасности?! А зайчатам нельзя было идти, потому что собачье население деревни состояло почти сплошь из гончьих, и высока была вероятность того, что охотничьи инстинкты возобладают над свойственным зверям, как и людям, гостеприимством. Все зверята молчаливо уставились на енотиков. Чуткий нос и Зоркий глаз переглянулись между собой и достойно выдержали пристальный взгляд своих друзей.

– Ну, что ж, мы не против сходить в деревню, если уж у всех есть такие веские причины отказаться от похода туда! – Серьёзно сказал Чуткий нос.

– Наверное, это и правильно, так как мы, енотовидные собаки, имеем отдаленное родство с деревенскими псами, вернее, для выяснения этого вопроса и прибыли сюда! – добавил к словам брата Зоркий глаз.

– Мы вовсе не хотели сказать этого и послать вас в деревню! – Нестройными голосами стали возражать их товарищи.

– Братики, я боюсь! – Сквозь слёзы прошептала Атласная шёрстка и присела на пенёк, закрыв обеими лапками мордочку. Братья подошли к ней и погладили по голове. Она открыла свои миндалевидные глаза, из уголков которых скатилось по прозрачной слезе.

– А говорят, что животные не умеют плакать! – Вставил один из зайчат. И даже волчонок Серенький не оборвал его, как обычно делал это.

– Я пойду в деревню один, постараюсь поговориь с кем-нибудь из собачьего племени, близким мне по возрасту! – Серьёзно сказал Зоркий глаз.

– Почему именно ты? – Спросил Чуткий нос. – Я тоже могу идти в деревню.

– Дело в том, что у меня слабее выражены продольные полоски на теле. Я вполне могу сойти за серого щенка. – Ответил он брату.

– Ты можешь обмануть кого угодно, но только не деревенских собак и охотников. – Возразил всезнающий ежонок.

– Я и не собираюсь их обманывать, постараюсь подружиться с ними и просто поговорить. Это лежит в области оправданного риска. А иначе, зачем же мы сюда пришли?!

– И действительно, зачем мы сюда пришли?! – Как эхо повторил лисёнок.

– Ты бы уж молчал, рыжий! – Набрался смелости зайчонок Прыг-скок. – Ты, кстати, тоже на собаку похож, одного поля ягоды.

– Ну-ну, не ссорьтесь, ребята! – Уловив взгляд Серенькой, молвил Косолап. – Мы пришли сюда делать общее дело. Если есть сомнения, то давайте тянуть жребий.

– Не надо жребия! – Уверенно сказал Зоркий глаз. – Я пойду в деревню.

* * *

В это время на дороге показались путники, которые шли, по всей видимости, в Должицы, больше просто некуда. Ведь не в лес же они направлялись с чемоданами и дорожными сумками?! Путников было четверо: высокий усатый мужчина, тащивший за спиной рюкзак и в обеих руках по сумке; светловолосая женщина с рюкзаком поменьше и плетёной корзиной в руке; двое детей, мальчик и девочка, которые также несли за плечами маленькие рюкзачки. Зоркий глаз с любопытством разглядывал путников. И пахнут они как-то по другому, не как наши деревенские грибники – оценил он запах, исходящий от городских жителей.

Около поваленного дерева путники решили присесть и передохнуть. Усатый раскурил трубку, от дыма которой медвежонок Косолап чуть не чихнул, и стал жмуриться на солнце, отирая со лба выступивший пот. Светловолосая женщина достала из корзинки продукты и принялась раскладывать их на пеньке. Дети, проголодавшиеся в пути, уселись рядышком в ожидании, когда же заботливая мать накормит их. Енотик решил, что более благоприятного момента не представится и, простившись с друзьями, тихонько подкрался к отдыхающим и ловко залез в рюкзак усатого куряки. Тот даже ничего и не заметил, оставшись лежать на траве, попыхивая своей трубочкой.

Зверята решили подождать, пока путники тронутся в путь, чтобы лесом сопровождать их до самой деревни, где на безопасном расстоянии остаться ждать, пока вернется их товарищ. Енотик же удобно устроился в рюкзаке среди завёрнутых в целлофановые пакеты вещей и стал ждать. Снизу его немного беспокоил какой-то твёрдый предмет, то ли книга, то ли фотоаппарат, то ли ещё что, но енотик лучше разбирался в сортах шишек и кореньев. Наконец, искатель приключений почувствовал, как какая-то неведомая сила поднимает его вверх. Отогнув лапкой краешек брезента, он увидел, что находится высоко над землёй. Хорошо, что усатый человек шёл замыкающим, а то Зоркий глаз рисковал быть замеченным его женой и детьми. Так всю дорогу он и просмотрел на ускользающую снизу землю, движущиеся куда-то деревья и своих друзей, бежавших на почтительном от путников расстоянии по кромке леса.

* * *

Примерно через час путники вошли в деревню. Из всех дворов, мимо которых проходила семья, доносился озлобленный лай гончих. «Они как будто зверя почувствовали!» – вслух сказал усатый глава семьи, которого звали, кстати, Константин Тимофеевич, и он был ни кем иным, как сыном Тимофея Ивановича. Зоркий глаз уже и не думал высовывать свой любопытный острый носик из рюкзака. Он сжался в комочек от страха быть растерзанным этими злобными псами, у которых хотел просто спросить, не является ли он им отдаленным родственником.

Но вот лай стал понемногу стихать, скрипнула калитка, и рюкзак опустили на землю. Жёсткий предмет пребольно шлёпнул енотика по мягкому месту, но сейчас Зоркий глаз, прежде всего, думал, как покинуть своё временное пристанище незамеченным. Барабанные перепонки в его чутких ушках чуть не лопались от раздававшихся радостных возгласов, слов приветствия, смеха и прочих звуков, которые издают люди после долгой разлуки. Вот кто-то нечаянно задел рюкзак ногой и перевернул его. Понемногу голоса стали удаляться, скрипнула дверь, и люди, по всей слышимости, вошли в дом. «Не забудь рюкзак!» – раздался голос светловолосой женщины, которую звали Татьяна Викторовна. «Нет, нет, дорогая, сейчас занесу сумки и вернусь за ним» – послышался ответ Константина Тимофеевича жене. Ну, уж нет, в дом попадать никак нельзя, подумал енотик, и, осторожно высунув мордочку, огляделся кругом. Никого. Он стремглав выбежал из рюкзака и промчался к маленькой деревянной будке, той самой, что Тимофей Иванович выстроил для Дуклы. В будке зверёк перевел дух и стал строить план дальнейших действий. Ни о каком диалоге с собаками он уже и не помышлял, унести бы ноги.

* * *

Дукла в это время уплетала очередную конфету из тех, которыми кормили её внуки Тимофея Ивановича. Взрослые запрещали им это делать, ссылаясь на то, что у Дуклы от переизбытка сладкого пропадёт нюх. Но куда там! Шоколадного цвета Дукла вертелась у ребячьих ног, тыкала их острым мокрым носом, лизала шершавым розовым языком и при этом жалобно и одновременно настойчиво поскуливала. Ну, как такой не дать конфет?! Миша и Мариша, которые видели Дуклу впервые, были в восторге от неё. Дети подробно расспросили отца и деда, какой Дукла породы, для чего предназначена, что умеет и откуда взялась, ведь ещё в прошлом году её не было. Собака, чувствуя, что разговор идёт о ней, принялась гоняться за клубком ниток, вставать на задние лапы, в общем, показывать себя во всей красе. Мариша привязала к её уху бантик и дала большой кусок торта. Дукла мгновенно захватила его в пасть, и тут же подбежала к двери, посмотрев на Тимофея Ивановича просительным взглядом. Тот встал и открыл ей. Она, не мешкая, потащила лакомство в будку, чтобы спокойно съесть гостинец и получить от этого полное удовольствие. Так уж они, собаки, устроены, есть и у них инстинкт собственника.

Каково же было её удивление, когда, сунув морду в будку, Дукла обнаружила там зверя непонятной породы и, самое главное, неизвестно откуда взявшегося в её законном жилище. Енотик, надо заметить, удивился не меньше, и изрядно перетрусил. Между тем, он был готов к, казалось, неизбежному сражению. Не смотря на то, что он был сильно напуган и находился в чужой обстановке, Зоркий глаз не собирался так просто отдавать свою жизнь. Был он примерно одних размеров с Дуклой, разве что чуть покороче. Отец учил его избегать опасностей всеми возможными способами, но когда отступать уже некуда, принимать бой и драться до последних сил. Поэтому енотик встал в боевую позу и грозно, как ему казалось, зафырчал на незнакомое животное, судя по запаху – собаку, судя по внешности – большую крысу. Но Дукла нападать вовсе и не собиралась. Она положила кусок торта на землю и спросила:

– Ты кто?

– Я – енот Зоркий глаз! – Непослушным языком ответил зверёк.

– Чего ты весь ощетинился? Я не собираюсь на тебя нападать!

– А ты кто?

– Я – такса Дукла.

– Не знаю такого зверя.

– Я собака, а такса – это немецкая охотничья порода.

– Тогда ты должна на меня охотиться!

– Но ты же мой гость! Правда, незваный, но, всё равно, гость. Можешь чувствовать себя в безопасности.

– Ты совсем не похожа на остальных деревенских собак, которые, пока я ехал в рюкзаке усатого дядьки, готовы были разорвать меня на части.

– Угощайся! – Дукла положила кусок торта между собой и енотом-путешественником.

Енотик никогда в жизни не пробовал ничего вкуснее. Он осторожно откусывал от торта маленькие кусочки и долго-долго жевал. Потом тщательно облизывался, чтобы ни одна крошка не пропала зря. Когда торт был съеден, Зоркий глаз рассказал Дукле, зачем он пробрался в деревню, и о том, что недалеко от околицы его ждут верные друзья и брат с сестрой.

– А что это у тебя за царапины на морде? – Спросил енотик.

– Да так, неудачно поохотилась на лису. – И Дукла рассказала, как хозяин взял её с собой в лес, как она залезла в лисью нору, и что из этого получилось.

– А где была нора?

– Точно не вспомню, но, по-моему… – и Дукла описала примерное расположение норы.

– Ты хотела поохотиться на самую хитрую и опытную лису в нашем лесу! Её зовут Рыжунья. Она проводит и опытных гончих, так что не расстраивайся.

– А я и не расстраиваюсь, перед тобой сейчас стоит не менее трудная и опасная задача. Я постараюсь помочь тебе выйти из деревни. Подожди немного, я сбегаю на разведку.

Дукла пробежала через огород к тропинке, проложенной по задворкам. Она прошла несколько сот метров вперёд, остановилась, прислушалась и втянула носом воздух. Вроде бы, никого. Тогда она вернулась назад и, выпросив ещё кусочек торта у детей, вернулась в будку. Заглянув туда, она отдала торт енотику для его друзей и сказала, что им надо спешить. Зоркий глаз побежал за ней, но когда они уже почти миновали огород, Дуклу окрикнула Мариша. Дукла предупредила енотика, что это её молодая хозяйка, бояться которой нечего, и попросила его подождать, а сама вернулась к Марише. Девочка погладила Дуклу, заметила полосатого зверька и мигом оценила обстановку. «Беги, Дукла, я не буду тебе мешать, только возвращайся назад!» – сказала она, погладив таксу по голове, и сунула ей в пасть кусок колбасы, который и вынесла специально, чтобы отдать собаке. Не всё же сладкое кушать.

Дукла бежала впереди, показывая дорогу. За околицей они остановились и стали прощаться. Дукла отдала новому знакомому кусок колбасы, который вместе с тортом еле поместился в его пасть. Потом передала сестре Зоркого глаза бантик, который ей повязала Мариша. Енотик был растроган, он, в свою очередь, пригласил Дуклу в гости, объяснив, как найти нору и каких опасностей следует избегать по пути. А о том, являются ли еноты родственниками собак, Дукла пообещала узнать у фокстерьера Тобби, собаки местного ветеринара, и рассказать при встрече. Понюхав друг друга на прощанье (чтобы лучше запомнить запах и никогда не ошибиться) они помахали друг другу хвостами и разбежались в разные стороны.

Вернувшись домой, Дукла побежала прямиком в свою будку и, свернувшись калачиком, заснула. Ей снился большой лес, нора под корнями старого дуба и лесные зверята, такие, какими она нарисовала их в своём воображении по рассказам енотика. Мариша, заглянувшая в будку, нашла Дуклу спящей, перебирающей во сне лапами и тихонько поскуливавшей. Но это было не жалобное, а умиротворённое и мечтательное поскуливание.

* * *

Зоркий глаз бежал к лесу, его челюсти немели от вкусной и объёмной ноши, но он твердо решил донести лакомство до своих друзей. Они уже ждали его, усевшись на опушке и напряжённо всматриваясь в сторону деревни. Увидев друга, они кинулись навстречу.

– Наконец, ты вернулся!

– Мы уже стали беспокоиться!

– Ты цел, здоров?

– Узнал что хотел?

– Я познакомился с замечательной собакой! – Было первое, что сообщил друзьям енотик, положив торт и колбасу на землю.

Затем он рассказал всё по порядку. Правда, уже после того, как зверята, разделив по справедливости подарки Дуклы, вкусили этих невиданных яств. Его рассказ лесные жители слушали, затаив дыханье. А по дороге домой все продолжали задавать вопросы. Добежав до поляны для игр, они, пожелав друг другу спокойной ночи, разошлись по норам.

Уже поздно вечером, когда енотики легли в свои постельки, Атласная шёрстка, рассматривая бантик, подаренный Дуклой, спросила у брата:

– А эта Дукла, наверное, красивая?

– Красивая! Но, самое главное, она очень добрая!

– А когда она придёт к нам в гости?

– Не знаю, надеюсь, что скоро!

– А как ты думаешь, мы подружимся?

– Я думаю, что обязательно! Даже если Тобби не сможет точно ответить на вопрос, являемся ли мы родственниками с собаками.

– Да это и не важно. Главное, чтобы мы понимали друг друга и никогда не ссорились!

Енотики и охотники с железными клетками

Через неделю после того, как енотик Зоркий глаз побывал в гостях у Дуклы, молодую таксу стали беспокоить какие-то тревожные предчувствия. Во-первых, она обещала прибежать к енотикам в гости с ответным дружественным визитом, а Тимофей Иванович всё не вёл и не вёл её в лес. Во-вторых, в деревне появились какие-то люди, по виду и запаху напоминавшие охотников. Они поселились в избе у известного местного браконьера Митрохи. От соседских вездесущих собак Дукла услышала, что пришлые люди выпытывают у Митрохи и других охотников, где в лесу располагаются норы енотов, лис и барсуков, да так, чтобы покучнее и не очень далеко. И что эти люди привезли с собой какие-то диковинные охотничьи снасти, местным старожилам не известные.

По всему было видно, что надо скорее предупредить енотиков и других лесных обитателей о возможно грозящей им опасности. А старый егерь, похоже, приболел и в лес не собирался. Тогда Дукла решила действовать через молодых хозяев Мишу и Маришу, которых родители оставили у дедушки с бабушкой до конца летних каникул.

Мариша сидела на скамейке на солнышке, плела венок из одуванчиков и старалась придумать себе более интересное занятие. В это время к ней подбежала хитрая такса, стала ластиться у её ног. Своим гладким гибким телом она скользила между босых ступней девочки, а когда та протянула руку, чтобы погладить собаку, Дукла лизнула её в ладонь. Мариша, истолковав поведение собаки желанием получить печенье, лежащее рядом с ней, протянула ей одну штуку из пачки. Но, к её удивлению, Дукла отказалась от угощения. Мариша отложила венок и посмотрела на собаку. Убедившись, что на неё обратили внимание, Дукла уцепилась зубами за край маришиного сарафана и потянула её в сторону огорода. Мариша была сообразительной девочкой и догадалась, что Дукла хочет сообщить ей что-то серьёзное, более важное для неё, чем сладкое сдобное печенье. Она встала и пошла за собакой.

«Неужели поймёт?!» – в собачьей голове замаячила надежда. Она отпустила сарафан и побежала вперёд, а девочка пошла за Дуклой. Так они оказались в огороде, прошли мимо многочисленных грядок и кустов крыжовника, и подошли к калитке, через которую Мариша неделю назад выпускала полосатого зверька. Дукла встала на задние лапы, а передними энергично заскребла по калитке. Мариша открыла задвижку, и Дукла по, уже знакомой девочке, тропинке вывела её за околицу. Собака многозначительно посмотрела на хозяйку, а потом повернулась мордой к лесу и принялась скулить, то весело, задорно, то жалобно, протяжно. «Ну вот, теперь понятно, милочка, чего тебе надо! Не иначе, как к полосатому зверьку в гости захотела!» – заключила Мариша. Дукла как бы прочитала её мысли, перестала скулить и завиляла хвостом. "Вот хитрая бестия!» – удивилась девочка, – «Ладно, что-нибудь придумаем!». Она приласкала Дуклу, и они вернулись к дому.

Но сегодня идти в лес было уже поздно, так как время шло к четырем часам дня. Дукла ушла в свою будку и стала терпеливо ждать. Она сделала всё от неё зависящее, и, кажется, маленькая хозяйка догадалась, о чём она её просила. Мариша же разыскала брата Мишу, мастерившего удочку, и предложила ему завтра с утра сходить в лес. Она рассказала ему о поведении Дуклы, а историю с полосатым гостем Миша уже знал. Брат с восторгом согласился. Самым трудным в осуществлении их плана было уговорить дедушку, чтобы он отпустил их одних.

Сначала Тимофей Иванович и слышать не хотел, чтобы внучата шли в лес одни. А бабушка даже руками всплеснула от такого шокирующего заявления своих ненаглядных. Но Мишу и Маришу не так-то просто было сбить с толку. Они напомнили старому егерю, что он сам учил их пользоваться компасом, ориентироваться по солнцу, показывал лесные дороги и тропки, указывал на различия ложных и съедобных грибов и ягод. Зачем же дедушка делал всё это, как не для того, чтобы готовить внуков к самостоятельной жизни?! И Тимофей Иванович вынужден был признать справедливость аргументов своих внучат. Он вовсе не хотел, чтобы Миша и Мариша выросли неженками и домоседами! И разрешил им самостоятельный поход в лес. Пелагея Ниловна, правда, для порядка поохала, но так уж они, бабушки, устроены. Она была согласна с мужем, только виду не показывала. Когда решение было принято, договорились, что Тимофей Иванович проводит Мишу и Маришу до леса, напомнит дорогу, а через два часа ровно будет встречать их на том же месте.

На следующий день в восемь часов утра они вышли из дому. У Миши за спиной был небольшой рюкзачок, в котором находились еда, питьё и аптечка. У Мариши на руке красовался компас. Она взяла с собой маленькое лукошко под ягоды и пакет под грибы, вдруг повезёт. Дукла была при ошейнике и на поводке. Дедушка проводил их до условленного места, дальше они отправились одни.

В лес вела песчаная дорога, идти по которой было легко и удобно. Стоило, правда, сойти с неё немного, и на резиновых сапогах оседали капельки росы. Сквозь кроны деревьев пробивались солнечные лучи, которые прогоняли робость перед первым самостоятельным путешествием и вселяли в детей уверенность. Дукла бежала всё время рядом, хотя поводок с неё давно сняли. Изредка она ныряла под куст и выбиралась обратно вся мокрая, со следами растительности на теле и чрезвычайно довольная. Минут через двадцать они дошли до развилки. Здесь налево сворачивала еле заметная в траве тропинка. Ребята остановились в замешательстве, а Дукла, вытянувшись в струнку, стала сосредоточенно принюхиваться. Затем она несколько раз быстро пробежала шагов сто в обоих направлениях. Наконец, произведя окончательный анализ запахов, молодая собака повернулась в сторону тропинки и усиленно завиляла хвостом. Ребята решили довериться своему проводнику, и последовали за Дуклой. Теперь такса бежала впереди шагов на десять, часто втягивала носом воздух и иногда негромко гавкала. Выбежав из поля зрения, она дожидалась хозяев и снова устремлялась вперед.

Минут через пятнадцать они вышли на полянку, усыпанную лесными цветами, с непримятой травой и пьянящими запахами. Дети и названий-то цветов не знали, кроме, может быть, васильков и клевера. Их головы немного закружились, и они присели отдохнуть на оказавшийся, очень кстати, рядом пенёк. Дукла, высунув язык, улеглась около их ног. Неожиданно она вскочила и сделала несколько шагов вперед. Ребята посмотрели в сторону её движения и увидели, как на поляну робко выбежал маленький енот, а за ним ещё два. Дукла подбежала к полосатым зверькам, и они принялись обнюхивать друг друга. А потом началась игра. Они носились по поляне, валялись, сплетались единым клубком, потом вновь разлетались в стороны. Наконец, они устали и, высунув языки, уселись мордами к детям, которые устали смеяться над их проделками. Но вот Дукла подбежала к хозяевам, просительно глядя в глаза. Не надо было долго думать, чего она хотела. Дети совсем забыли, что в рюкзаке лежат пирожки и бутерброды, положенные им в дорогу заботливой бабушкой. Они достали провизию и протянули пирог с мясом Дукле, а она мигом отнесла его своим друзьям. Через несколько мгновений она вернулась за вторым. Мариша уже готова была дать ей ещё, но Миша удержал руку сестры. «Давай приманим полосатеньких!» – предложил он. Они взяли в руки по кусочку ветчины, отдали Дукле запрещающую команду, чтобы она и не думала взять лакомство, и стали ждать. Дукла вмиг сообразила в чём дело, подбежала к енотам и стала что-то объяснять им. Полосатые зверьки сначала пристально смотрели на угощение, не трогаясь с места, а потом стали медленно, крадучись подходить к детям. Вот уже хорошо различимы их глазки-бусинки и тёмные маски на морде. Вот самый смелый енот с менее яркими, чем у остальных, полосками, осторожно взял у Мариши ветчину, уселся и, зажав её между передними лапками, стал есть. Это был Зоркий глаз, вы его, конечно, узнали. Остальные последовали его примеру, и вскоре осмелели настолько, что даже позволили себя погладить. Но когда припасы были уничтожены, Дукла и еноты умчались с поляны.

Брату с сестрой ничего не оставалось делать, как последовать за ними. Миновав небольшую рощицу, они оказались на берегу лесной речки. Вода была столь прозрачна, что видны были мельчайшие детали дна и сновавшие косяками маленькие рыбки. Посреди речки какой-то коричневый зверь трудился над конструкцией из веток, сучьев и глины. Он посмотрел на ребят удивленно, хлопнул по воде плоским хвостом и нырнул. Через минуту он появился с зажатой между двумя выступающими плоскими зубами веткой, и, как ни в чём не бывало, продолжил свою работу. Ребята догадались, что это бобёр. Звали его Переплётчик, был он очень серьёзным и работящим.

Метрах в трёх от речки стоял раскидистый дуб, у самых корней которого виднелось небольшое отверстие. Миша и Мариша и не обратили бы на него внимания, если бы не увидели, как оттуда вылезли еноты и Дукла. «Так вот где вы живете, полосатенькие!» – воскликнули дети. Дукла подбежала к ним, ткнулась мокрым носом в Маришину коленку и, убедившись, что хозяева на месте, присоединилась к енотикам. К игре подключились бобрёнок Багор, зайчата Пушок и Тишок и ещё несколько птичек, которых никто не знал как зовут, потому что они были не местные. Но вот зверята неожиданно забеспокоились, прекратили игру и попрятались. Только Дукла стояла на опустевшем берегу, недоумённо склонив голову на бок. Енотица Атласная шёрстка высунула из норы свою мордочку и пригласила её к себе, но Дукла предпочла оказаться рядом с хозяевами. Через несколько минут причина беспокойства лесных обитателей стала понятна. На берег реки вышли два мужчины с огромными рюкзаками и, скинув их на землю, стали тяжело отдуваться. «Привет, детки! Не рано ли вам одним гулять по лесу? Волков не боитесь?» – засмеялись они, обратившись к Мише и Марише. Ребята ничего не ответили, а Дукла пару раз тявкнула в сторону незнакомцев. Пришельцы распаковали рюкзаки и стали возиться с какими-то железками. Вскоре на траве появились пять клеток, сделанных из блестящих металлических прутьев. Мужчины установили одну из них прямо на берегу, никак не маскируя. Открыв дверцу и зафиксировав её в таком положении, они положили внутрь кусочки свежего мяса. Ребята поинтересовались у них, что это за хитрое устройство. "Это ловушка, деточки! Мы отлавливаем для зоопарка лесных зверей, представителей местной фауны, так сказать!». Их улыбки показались детям гадкими, не смотря на то, что звероловы предупредили их: «Смотрите, не суйте туда пальцы, а то беды не оберётесь! И таксу свою подальше держите!». Затем они накачали резиновые лодки и, погрузив туда клетки, поплыли вниз по реке.

«Этак они и наших енотиков отловят!» – возмутились Миша и Мариша – «Надо будет дедушке рассказать!». В это время лесные зверьки стали потихоньку выбираться из своих укрытий и собираться на берегу. Блестящая конструкция сразу привлекла внимание енотиков. Тем более, что из неё доносился чудесный мясной дух. Дети хотели отогнать зверьков от западни, но опоздали. Чуткий нос уже пробрался в клетку. Только он схватил мясо и собрался обратно, как дверь с ужасным лязгом захлопнулась, и енот оказался в западне. Чуткий нос заметался по клетке, стал царапать её прутья острыми коготками, но тщетно. Вокруг столпились лесные обитатели, из норы прибежали родители и бабушка с дедушкой. Видавшие виды опытные еноты ни чем не могли помочь своему детёнышу. Мариша заплакала. Не растерялся один лишь Миша. Он достал из рюкзака складной ножик и маленький топорик, предусмотрительно завернутый в тряпочку, чтобы не поранил спину. Миша внимательно осмотрел клетку и попытался отвернуть ножом шурупы, на которых крепилась пружина, удерживающая дверцу в закрытом положении. Но они не поддавались. Тогда он просунул лезвие между прутьями и попытался отжать дверцу. Мариша стала ему помогать. Наконец, им удалось немного приоткрыть её. Миша сунул в щель лезвие топора, и дело пошло быстрее. Наконец, образовавшегося отверстия стало достаточно, чтобы перепуганный енот выскочил из западни. Его тут же обступили полосатые родичи, стали обнюхивать и облизывать. Чуткий нос подошёл к Мише и ткнулся мордочкой в его руку, он не знал, как отблагодарить своих освободителей. Мариша взглянула на часы и ужаснулась, давно пора было возвращаться. Напоследок она погладила енотика и сказала: «Ты уж не попадайся больше, полосатенький!».

Через сорок минут дети, запыхавшись от быстрой ходьбы, полные впечатлений, выбежали на условленное место, где их уже давно поджидал дедушка. Он курил трубочку и немного нервничал. Миша и Мариша взахлёб стали рассказывать ему о своём приключении, а Дукла всё время вертелась около них и хотела что-нибудь добавить, но, к сожалению, не могла. Дедушка похвалил внуков за находчивость, но сказал, что надо всё-таки быть пунктуальнее со временем. И добавил, что он очень рад, что ребята пришли на помощь лесным обитателям и подружились с ними.

Когда они вернулись домой, дедушка отправился к дому, где остановились ловцы зверей и имел с ними непродолжительный разговор. Никакой лицензии на отлов зверей они, конечно, не имели. И вынуждены были пойти в лес, забрать свои ловушки и убраться из деревни восвояси.

Вечером Миша, лежащий под лоскутным одеялом на печке, сказал сестре:

– Мариша, знаешь, у меня так хорошо на душе!

– И у меня тоже! – призналась сестра.

– От чего это?

– Может потому, что у нас получилось помочь этим зверькам, мы сделали доброе дело!

Болезнь дядюшки Ухо-шарф

После приключения с клеткой прошла неделя. Миша и Мариша ещё два раза ходили в лес, чтобы навестить своих друзей енотиков. Они принесли им сушёной малины и черники, и запасливые зверьки незамедлительно спрятали это лакомство в кладовую про запас на зиму. Они совсем перестали бояться детей, и с удовольствием играли с ними. Ребята сумели вблизи рассмотреть и других лесных зверят, прибегавших поиграть к енотам, но пока ещё опасавшихся подходить близко к людям. Это были обычные лесные животные, знакомые каждому с детства – зайчата, ёжик, бобрёнок, волчата, лисята.

Тимофей Иванович был рад, что его внуки заинтересовались живой природой и забросили электронные игры и разноцветные постеры с изображениями гримасничающих персонажей боевиков и фильмов ужасов. Последнее время Миша и Мариша не вылезали из библиотеки старого егеря, изучая книги, справочники, альбомы с фотографиями, содержащие сведения о живой природе и собранные дедушкой за долгую жизнь. Нагулявшись вдоволь по лесу, наигравшись со сверстниками, они усаживались вечером с кружкой парного молока от бурёнки Зорьки и постигали доселе малознакомый мир русской природы, среди которой выросли и которую раньше считали такой скучной и обыденой. Однажды Миша спросил у Тимофея Ивановича:

– Дедуль, а в твоих книжках все животные средней полосы описаны?

– Все до одного, внучек!

– А могло так случиться, что авторы пропустили кого-нибудь? Или учёные ещё не открыли?

– Нет, Мишенька. Прошли те времена, когда новые виды открывали почти в каждой серьёзной экспедиции. Сейчас наука движется по пути изучения и сохранения имеющихся популяций.

– А мы видели новый вид! – тряхнув кудряшками, сообщила с победным выражением лица Мариша.

– Ну-ка, ну-ка! Расскажите поподробнее! – заинтересовался дедушка.

– Однажды мы шли с енотиками вдоль речки, и там, где стоит сожжённое молнией дерево, свернули в дубовую рощу. Там в овраге, в старой медвежьей берлоге и живёт этот зверь. Он вышел нам навстречу, чтобы поздороваться с енотами. Лесные зверята его очень любят и совсем не боятся. А выглядит он так: Величиной с волка или овчарку. Шерсть гладкая, окрас как у гончьей. – Сообщил Миша.

– А самое удивительное, что у него огромные уши и большой выпуклый лоб. Таких ушей мы ни у кого раньше не видели! – дополнила рассказ брата Мариша.

– Чудно! Не могу взять в толк, о ком это вы говорите! – задумчиво произнёс Тимофей Иванович. – Надо бы взглянуть!

– Пойдём завтра же, дедуль! – в один голос закричали внуки. – Пойдём, не пожалеешь!

– Что ж с вами делать, неугомонные! Пойдёмте! Заодно и лес осмотрю, давно не был. Да и Дукла в своей будке совсем засиделась.

Сказано-сделано! На следующий день они отправились в лес. Егерь поводил внуков по незнакомым ещё им местам, проверил своё хозяйство. Однако, понимая, что Мише и Марише не терпится показать ему таинственного зверя, не стал злоупотреблять терпением внучат и вывел их прямиком в ту дубовую рощу, которую они ему описывали. Вот и берлога. Дукла подбежала к ней первой, встала у входа, гавкнула и стала ждать, виляя хвостом. Из берлоги показалась голова, точно описанная Маришей, с морщинистым лбом, огромными ушами и печальными глазами. Животное потянуло носом воздух и, решив, что пришельцы не представляют опасности, медлено вылезло из норы. Зверь сделал несколько шагов по направлению к людям и уселся на задние лапы. Тимофей Иванович сразу заметил, что на левом боку животного нарывает большой участок кожи. “Э, бедолага, да ты серьёзно болен! Дай-ка я тебя осмотрю!” – осторожно подходя к животному, сказал старый егерь. Он опустился около зверя на корточки и принялся изучать рану. “Надо бы обработать рану, да укольчик сделать!” – заключил Тимофей Иванович. “Пойдёмте-ка домой, соберём всё необходимое, а завтра вернёмся!” – обратился он к внукам. Мариша положила перед животным кусок пирога. Зверь вытянул лапы, улёгся и положил на угощение морду. Принял, значит.

На обратном пути ребята спросили у Тимофея Ивановича, знает ли он, что это за зверь. Тот хитро прищурился в усы и ответил, что, кажется, догадывается, но просил для окончательного ответа потерпеть до дома.

Когда они вошли в избу, Тимофей Иванович, к искреннему удивлению бабушки и внуков, едва скинув обувь и даже не раздевшись, прошёл к своей библиотеке и принялся листать какую-то книгу. Наконец, он подозвал внуков и протянул им раскрытый атлас пород собак. “Это не лесной зверь, милые мой натуралисты, а собака. Только очень редкой и малораспространённой у нас породы – бладхаунд!” – возвестил он. “А в собачий атлас мы заглянуть и не догадались!” – протянули внучата. – “А как ты догадался, где искать?”. “Методом исключения. Зверь с таким обличием в наших лесах не водится. Да и больно на собаку похож, я ведь всё-таки охотник, повидал на своем веку гончьих. А породу такую редкую я, конечно, не знал! На то и книга!”.

– Дедуль, надо теперь его вылечить! А то вон он какой грустный.

– Непременно вылечим! Я сейчас подберу лекарства, а завтра утром мы снова отправимся в лес.

Остаток вечера Миша и Мариша провели за изучением статьи про бладхаунда. Они выяснили, что их новый знакомый – английская гончья, имеющая родство с бассет-хаундом. Её отличительными особенностями являются импозантная внешность, великолепное чутье и любовь к детям. В атласе была помещена фотография молодого холёного бладхаунда, по всей видимости, очень довольного жизнью. Мариша вспомнила лесного обитателя, его грустные глаза, и у неё навернулась слезинка.

На следующий день, придя к норе, они обнаружили, что пёс хоть и узнал их, но вылезать не спешил. Подойдя ближе, они заметили, что рана нарывает сильнее, а нос его сухой и весь в трещинах. Дедушка попросил внучат отойти подальше от собаки, так как хотел приступить к лечению, а реакцию больного пса предсказать было невозможно. Дети сели на пенёк, взяли на поводок любопытную Дуклу и стали наблюдать, как дедушка раскладывает около норы медикаменты. Миша и Мариша заметили, что из кустов выглядывают мордочки енотиков. “Вот любопытные зверьки!” – подумали они. – “А может быть, они переживают за своего товарища?!”. Тимофей Иванович осторожно погладил пса по голове и попытался переложить на правый бок, чтобы удобнее было работать с раной. Умное животное не сопротивлялось и не проявляло признаков враждебности. Старый егерь достал банку с заранее разведённой марганцовкой, смочил в ней марлю и стал осторожно обрабатывать рану. Пёс скулил, когда было особенно больно, несколько раз глухо зарычал, но дал доделать процедуру до конца. Очистив рану от гноя, Тимофей Иванович смазал её специальной мазью. Затем сделал собаке укол. На этом сегодняшнее лечение было закончено, и Миша с Маришей смогли подойти к псу и дать ему свежую кость. Но тот оказался безучастен к угощению, даже не взглянул на него и не попытался прибрать к себе поближе. Только слабо повёл носом. Они решили, что лучше оставить его в покое. Да и лекарство начало действовать, пёс засыпал.

В тот день они вернулись домой довольные, что дедушка оказал собаке первую помощь, но всё же немного встревоженные. Они всё приставали к старому леснику с вопросами, что у собаки за болезнь, поправится ли старый пёс, достаточно ли проведённого лечения. Тимофей Иванович терпеливо объяснял внукам, что у пса серьёзная рана, полученная либо от какого-нибудь хищника, либо в результате неосторожного соприкосновения с острым сучком или браконьерской снастью. Он уверял внучат, что сделал все необходимые процедуры – промыл рану и ввёл антибиотик, и теперь остаётся лишь надеяться, что пёс победит болезнь. Он пообещал внукам, что ещё несколько раз сходит с ними в лес и доведёт лечение до конца.

На следующий день они отправились к пёсьей норе, и снова Тимофей Иванович промыл рану и сделал собаке укол. Животное, казалось, и не изменяло положения тела по сравнению со вчерашним днем, нос был по прежнему сухим, а печальные глаза практически полностью прикрыты веками. Узнав пришедших, он только слабо вильнул хвостом, и только-то. Кость лежала нетронутой. Старый егерь послал внучат принести воды, объяснив, что животным и человеку всегда, как бы больны и немощны они не были нужна вода. Хорошо, что у них нашёлся старый котелок, и через несколько минут около больного животного появилась вода. К удивлению ребят, он начал жадно пить и выпил всё до последней капли. Они принесли ещё. Когда Миша и Мариша бегали к речке, их сопровождали енотики. Зверята как бы хотели спросить, что делает этот большой человек с их учителем Ухо-шарф, но вынуждены были довольствоваться лишь объяснениями Дуклы. Когда пёс напился, Тимофей Иванович поторопил внуков в обратный путь, пора было домой, да и утомлять больную собаку не стоило.

На следующий день егерь продолжил лечение, а внучата помогали ему и перенимали опыт.

В болезни наступил перелом. Ухо-шарф стал подниматься сначала на передние лапы, а потом смог встать и на все четыре. Он съел кость и получил взамен новую. Нос собаки стал, как и полагается, влажным и холодным. Но больше всего ребят поразили его глаза. Они раскрылись в полную величину, смотрели с поразительным умом и вниманием. Нижние веки были сильно оттянуты вниз, и на породистой переносице не хватало теперь только очков. Пёс сделал несколько шагов в сторону ребят и снова сел. Он был ещё очень слаб. Миша подошёл и, присев на корточки, положил его огромную голову к себе на колени: «Какая тяжёлая! А уши! Потрогай, Мариша!». Мариша гладила собаку по голове и приговаривала: «Красивый, умный!». Рядом вьюном вертелась Дукла. Она то заглядывала детям в глаза, то принюхивалась к огромному псу, то пихала своим длинным носом Мишу и Маришу под локоть. По дороге домой Тимофей Иванович объяснил внучатам, что молодая такса ревнует их к чужой собаке.

«А что значит ревновать?» – дети попросили объяснить непонятное слово. Старый егерь усмехнулся: «Ревность – это такое чувство, когда близкое тебе существо, которого ты любишь и которому уделяешь внимание, вдруг замечает, что ты испытываешь подобные чувства к другому!». «А почему же Дукла не ревнует нас к енотикам?». «Енотики – звери, а новый знакомый – собака!». Оставшуюся часть пути внуки обдумывали сказанное дедом. Дома они уделили Дукле повышенное внимание, долго чистили её и гладили, а потом накормили очень вкусным ужином и разрешили спать в сенях. Судя по её поведению, собачьи сомнения относительно любви к ней молодых хозяев рассеялись.

На следующий день Дукла сама потащила Мишу и Маришу в лес. Тимофей Иванович отпустил их одних, так как в его присутствии уже не было необходимости.

Дети ходили в лес к норе старого пса каждый день в течение недели. И с каждым днём его состояние улучшалось. Рана затягивалась на глазах, подтверждая справедливость поговорки «заживает, как на собаке». Пёс с удовольствием съедал приносимую детьми еду и сам бегал к реке пить. Он почти не хромал, и с удовольствием играл с Мишей и Маришей. Ухо-шарф оказался весёлым псом, несмотря на грустное выражение глаз и почтенный возраст. Тимофей Иванович считал, что собаке уже около девяти лет, а в таких вопросах старый егерь разбирался. Ребята назвали его Дружок, и он с удовольствием откликался на эту кличку. Откуда им было знать, что по-настоящему его зовут дядюшка Ухо-шарф. Но зверята не могли рассказать детям ни его историю, ни настоящую кличку, ведь природа не дала им возможности общаться при помощи слов. Но по глазам зверят, с уважением и любовью смотрящих на своего учителя, дети понимали, что он играет какую-то важную роль в зверином сообществе и пользуется непререкаемым авторитетом. Они отметили, что навестить его прибегали и прилетали почти все представители местной фауны. Один раз к норе прибежали несколько взрослых волков. Миша и Мариша очень испугались, но пёс сказал что-то серым пришельцам на своем языке, и они не тронули детей. Когда Миша и Мариша смотрели на благородную морду собаки, то вспоминали короткую статью из атласа, где было рассказано об этой породе. Но там было лишь сказано, что родом он из Англии и очень древнего происхождения. И дети уже в мыслях дорисовывали, как в результате каких-либо загадочных приключений пёс попал в этот лес и теперь живёт среди диких зверей романтической жизнью. Они, впрочем, были недалеки от истины. Приключений на долю пса выпало предостаточно. Он действительно родился в Англии от очень породистых родителей. Его купил один охотник и увёз к себе на ферму, где у него была целая стая охотничьих собак. Пёс вырос и превратился в красавца гончьего, чутью которого не было равных во всей округе. Хозяин очень любил его, а пёс отвечал взаимностью и был счастлив. Но неожиданно хозяин трагически погиб, не вернулся из дальней поездки. Псарню распродали, и пёс очутился у другого охотника. Но он не верил, что прежнего хозяина больше нет, и отправился на его поиски. Он скитался по городам и деревням, несколько раз оказывался под угрозой гибели от ловцов бродячих собак или зубов диких зверей. Но его спасали импозантный вид, природный ум и умение постоять за себя. Он успел поработать в полиции, где его заставляли искать наркотики, в цирке, где обучили различным аттракционам и фокусам, забавлявшим публику. Через четыре года скитаний он забрёл в портовый город и, подобранный каким-то матросом, ушёл в море на рыбацкой шхуне. Так он оказался на континенте и продолжил поиски. Ухо-шарф не отчаялся найти хозяина, его запах и облик он запомнил на всю жизнь, да это теперь и сделалось целью его жизни. Привыкший к доброму обхождению первого хозяина, он постепенно разочаровался в остальных людях, которые частенько били его, и даже стреляли по нему из ружья. Только дети, которых он очень любил, не вызывали в нём неприязни. Наоборот, он всегда играл с ними и старался помочь, но убегал прочь при виде взрослых. Пути его пролегали теперь больше не по городам и деревням, а по лесам и просёлочным дорогам, и общался он, преимущественно, с дикими зверями. Как он оказался в далёкой заснеженной России не известно. Да только осел он под старость в этом лесу, передавал свои богатые знания зверятам всех пород и мастей, и вспоминал хозяина, которого ещё надеялся найти, но теперь уже не искал, а просто ждал, надеясь на чудо.

Миша и Мариша хотели пригласить Дружка к себе в гости, даже принесли для этого ошейник и поводок, но он не пошёл. Когда они хотели надеть на него сворку, он так посмотрел на ребят, что они всё поняли по его глазам и спрятали поводок и ошейник в рюкзак. И больше никогда не приносили его в лес. Пёс благодарно лизнул им руки. Он также оценил их поступок. И они остались друзьями.

Вечером, за традиционной кружкой парного молока внуки признались дедушке и бабушке, что когда они приехали после моря с его аттракционами, шумными развлечениями, прогулками в горы и катанием под парусом в их деревеньку, то посчитали остаток лета безнадёжно испорченным. Скука, тусклый пейзаж, замедленный ритм жизни и ни одного игрового автомата. Но лес открыл им столько тайн, подарил такие впечатления, что они чувствуют себя сейчас самыми счастливыми, и теперь будут приезжать сюда при первой же возможности. «Мы никогда не думали, что простые вещи могут так радовать!» – подытожили они. «В простоте да красоте весь смысл! Надо только уметь увидеть!» – усмехнулся в усы старый егерь и потрепал сидящую у его ног Дуклу по голове.

Зверёк, оставляющий масляные пятна

На следующее лето Мариша получила задание на каникулы – собрать гербарий из растений той местности, где она будет проводить летний отдых. В начале лета, когда они с родителями жили на море, девочка сорвала несколько листьев экзотических деревьев и сунула их между страниц книги. Листьев было штук восемь, и у половины из них она не помнила названий. Печальную картину довершал тот факт, что во время возвращения домой часть листьев рассыпались от долгого путешествия и экспонатом в гербарии служить никак не могла. Но теперь это не выглядело проблемой. Мариша, как вы помните, полюбила природу родного края, перечитала всю дедушкину библиотеку и теперь планировала собрать настоящий гербарий – полный, подробный и исполненный по всем правилам. И у неё для этого были все возможности: русский лес, летнее великолепие полей и масса свободного времени.

Дедушка, Тимофей Иванович, сегодня как раз собирался совершить обход дальних участков леса. Миша и Мариша стали проситься с ним. Дед покряхтел для порядка, прослушал прогноз погоды на ближайшие двое суток, так как поход предстоял с ночёвкой, и согласился. «Только уговор: устанете – не ныть, а то больше не возьму!» – строго сказал старый егерь. Внуки повисли у него на шее, а через двадцать минут были уже готовы в дорогу.

Путь их лежал по той же дороге, по которой ребята ходили к енотикам. Они миновали знакомую развилку, и пошли по укатанной песчаной дороге дальше. На вопрос внуков, сколько ещё предстоит идти, Тимофей Иванович ответил, что они прошли пока только одну десятую часть пути. Но Мишу и Маришу только обрадовал столь длинный маршрут. Миша надеялся найти корешки и сучки деревьев замысловатой формы, чтобы потом ножом вырезать из них различные фигурки, как бы задуманные Создателем. Мариша собиралась приступить к сбору растений для гербария, благо дедушка шёл рядом и мог ответить на любой вопрос, касающийся окружающей флоры и фауны.

Они шли около трёх часов. Через каждый час егерь делал привал, чтобы внуки отдохнули. В рюкзачке Миши лежало несколько очень интересных кореньев, а у Мариши в специальной картонной папке скопилось десятка полтора листьев и цветов. Путники уже давно свернули влево от основной дороги и часа два шли лесными тропами. Лес сменился сначала на хвойный, затем превратился в очень красивый березняк, потом снова стал смешанным, как и в начале пути. Порой он становился таким густым, что путникам приходилось продираться сквозь заросли буйной растительности, осторожно придерживая ветки деревьев и кустарника, чтобы они не хлестали идущего сзади. Немало неприятностей юным путникам доставила крапива, колючки дикого шиповника, хлюпающая под ногами жижа топких болотин. И вот, наконец, дедушка объявил, что они пришли к месту ночлега. Из густых зарослей путники, неожиданно для Миши и Мариши, вынырнули на залитый солнцем пригорок, а лес в очередной раз изменился. Теперь он предстал перед ними дубовой рощицей. Дуб – дерево серьёзное, стволы растут на почтительном расстоянии друг от друга. Около них не спешат селиться кустарник и другие, более мелкие собратья. Поэтому идти было легко и приятно – по кудрявым листьям и упавшим желудям. Они вышли на пригорок. Панорама просматривалась далеко, и на противоположной стороне ребята увидели луговины, а за ними снова лес.

Под пригорком журчала речка Должанка. Дедушка объяснил, что она хоть и мелкая, но тянется очень далеко, поэтому так и зовётся. Было уже два часа дня, солнце пекло немилосердно, и если в лесу это не чувствовалось, то на открытом месте ощущалось вполне. Ребята скинули лесной наряд (куртки с рукавами, брюки и резиновые сапоги) и переоделись в майки, шорты и сандалии. Миша принялся собирать хворост для костра, Мариша стала распаковывать продукты и собирать обед, а Тимофей Иванович – устанавливать палатку для ночлега и брезентовый тент для защиты от солнца и дождя. Дукла, изрядно утомившаяся, обошла вокруг их стоянки и проверила на своё собачье разумение, нет ли каких опасностей. Успокоившись, она улеглась в тени, предварительно накопав под себя сырой земли, чтоб не было жарко.

Дедушка и внуки пообедали, накормили Дуклу, приготовили дрова для вечернего костра и решили немного отдохнуть. Миша и Мариша легли под тентом на полиуретановые коврики и мигом заснули. А Тимофей Иванович уселся в теньке и закурил махорку. Втягивая сладковатый дымок, он смотрел на внуков, окружающую природу, радовался и отдыхал душой.

Миша и Мариша проснулись в пять часов вечера, отдохнувшие и готовые к новым впечатлениям. Дедушка сказал, что сейчас им предстоит прогулка в очень интересное и красивое место. Он попросил их взять с собой фотоаппарат и куртки, а то к вечеру могло стать прохладно. Они спустились с пригорка, немного прошли вдоль речки и переправились через неё по мостку из четырёх, связанных между собой, жёрдочек. Пройдя полем, они снова ступили в лес, а через полчаса вышли к озеру. Это был настоящий сюрприз для внучат. После моря они впервые видели сравнительно большой водоём и имели возможность полноценно искупаться. Пока они плавали, Тимофей Иванович достал из мешка надувную лодку и накачал её. Когда Миша и Мариша обсохли, он усадил их в лодку и устроил экскурсию по озеру. Дедушка объяснил, что сейчас осталось немного чистых природных водоёмов, а это озеро как раз из числа таких. Поэтому здесь можно встретить очень редкие растения и животных, которые занесены в Красную книгу. «Значит, я не смогу сорвать их и поместить в свой гербарий?» – спросила Мариша. «Нет внучка. Но сможешь вдоволь налюбоваться ими в их естественном виде. Поверь, это приносит намного больше радости, чем засушенный цветок! А чтобы пополнить коллекцию – так для этого фотоаппарат существует!».

Они долго плавали по озеру. Старый егерь брал пробы воды из разных мест, измерял её температуру и глубину водоёма. Он проверял, не расставлены ли где браконьерские снасти, попутно объяснял внучатам названия растений и многочисленных насекомых, сновавших по воде. Они отсняли несколько сотен кадров. Мариша набрала полный пакет растений, которые не запрещено было собирать, а Миша поймал на удочку тройку карасей, чем был необычайно доволен. Пора было возвращаться на берег, но Мариша заприметила очень красивый цветок кувшинки, растущий недалеко от берега, и попросила дедушку задержаться ещё чуть-чуть. Когда они подплыли совсем близко, Мариша смогла взять его в руки, не ломая стебель, и как следует рассмотреть. Дедушка закурил и стал учить Мишу правильно насаживать червяка на крючок. Они были так увлечены своим занятием, что не обратили внимания на крупный всплеск со стороны берега. Егерь сидел к источнику звука спиной, а Миша сосредоточил всё внимание на дедушкиных словах. Зато Мариша оторвалась от разглядывания цветка и заметила, что прямо к лодке плывёт какой-то тёмный зверёк. Он усиленно работал лапами и, по всей видимости, ни сколько не смущался присутствием людей. Он доплыл до носа резиновой посудины, где как раз и сидела Мариша, ткнулся в неё мордой, развернулся и отправился в обратный путь. Мариша успела лишь рассмотреть, что у зверька курносая мордочка, длинный узкий хвост, а величиной он чуть меньше кошки. Но самое странное было то, что за собой в кристально чистой воде зверь оставлял дорожку масляных пятен, переливавшихся всеми цветами радуги. Уловив тычок в лодку, Тимофей Иванович отвлёкся от объяснений, и успел увидеть уплывающего зверя. "Похоже, выдра!" – сказал он. «А это ещё что такое?!» – старый егерь заметил на воде пятна, так удивившие Маришу. «А это от зверька!» – просветила его внучка. «Как от зверька?! Не может быть!» – Тимофей Иванович развернул лодку и зачерпнул рукой воду. «Похоже на какие-то нефтепродукты! Но откуда им здесь взяться?! Ничего не пойму!» – бурчал он себе под нос. Затем егерь налил в специальную пробирку воду с масляными пятнами и заткнул её резиновой пробкой. Он пояснил внучатам, что в химической лаборатории определят, что это за вещество. «Дедушка, а я успела несколько раз сфотографировать этого зверя!» – сказала Мариша, заметив, что у дедушки совсем испортилось настроение. «А вот это ты молодец, внучка! Это может помочь!» – немного оттаял Тимофей Иванович. Меж тем они доплыли до своего берега. «Ну, давайте собираться. Пора ужинать!» – сказал он, вытаскивая лодку на берег. Вскоре они возвратились к палатке. Тимофей Иванович разжёг костёр и сварил уху из мишиных карасей. Мариша дополнила это блюдо домашними припасами. И они на славу поужинали, а затем легли спать.

Проснувшись утром, Миша и Мариша не обнаружили дедушку и Дуклу. Они выбрались из палатки и во все лёгкие вдохнули чистый лесной воздух. Тимофея Ивановича и собаки и здесь не оказалось. Наверное, дед пошёл осматривать свои владения, решили они. На углях стоял и разогревался котелок с заваркой, и ребята решили позавтракать. Затем они спустились к речке, помыли посуду и долго сидели на берегу, смотря на незатейливый пейзаж и наслаждаясь его красотой. Будто какая-то добрая энергия струилась от леса, речки, утреннего тумана. Она проникала в организм и наполняла его свежестью и силой.

Неожиданно с пригорка скатилась Дукла и радостным лаем возвестила о своём возвращении. Она была мокрая и грязная, вся в болотной тине, в общем, как и положено порядочной охотничьей собаке. Она залезла в речку, выкупалась и отряхнулась около молодых хозяев. Миша, вытирая с одежды брызги, шутя назвал её за это мокрой крысой. Спустившийся к речке дед похвалил внучат за вымытую посуду и сообщил, что, кажется, разгадал секрет масляных пятен. Оказалось, что они с Дуклой снова ходили к озеру, обошли его со всех сторон и прошли тройку километров в том направлении, откуда появился вчерашний зверь. Там они нашли ещё один водоём, меньших размеров и очень грязный. Масляные пятна там плавали по всей поверхности, растительность почти вся умерла или пожелтела. Недалеко от этого водоема они обнаружили предприятие, и издалека было видно, как из его труб идёт сильнейший чад. Несложно было предположить, что сточные воды из этого промышленного объекта спускают прямо в лесное озерцо. Старый егерь никогда не слышал об этом предприятии. Наверное, рассуждал он, его построили совсем недавно. «И место какое «удачное» выбрали!» – возмущался старый лесник. Тимофей Иванович предположил, что звери, обитающие вблизи отравленного водоёма, проведали о располагающемся совсем рядом чистом озере. Вот и бегают туда купаться! Их понять можно. Только вот грунтовые воды могут также легко достичь чистого водоема и постепенно нарушить природное равновесие. И не будет этого замечательного места. Или ещё проще. Руководство предприятия проведёт трубу к чистому озеру и превратит его в сточную канаву!

Однако, пора было собираться в обратный путь. Они собрали вещи, тщательно затушили костёр и отправились в дорогу. Обратный путь показался ребятам ближе, они шли молча, утомлённые походом и полные впечатлений. Но так всегда бывает, когда дорога уже известна, и впереди не ждёшь ничего нового. Пришли домой уже под вечер. Сил хватило только умыться, попить парного молока и лечь спать.

На следующее утро, пока внучата сладко спали, Тимофей Иванович собрал пробы воды, флешку с фотографиями и поехал в город. Вернулся под вечер. Уже давно ожидавшие его Миша и Мариша набросились на дедушку с расспросами. Он рассказал, что пятна на воде – это действительно нефтепродукты, а фабрика около пожелтевшего озера – химическое производство. Обо всех нарушениях дедушка рассказал своему начальству, которое обещало разобраться в этом вопросе. Затем Тимофей Иванович выложил на стол пачку фотографий, которые успел напечатать в городе. Миша и Мариша с интересом стали рассматривать эпизоды своего недавнего похода, запечатлённые на фотографиях. Вот и масляный зверёк, которого сфотографировала Мариша. А дальше на фотографиях были и другие звери, которых дедушка сфотографировал около отравленного озера. Это, как объяснил Тимофей Иванович, комментируя каждую фотографию, были семейство барсуков, пара енотов, несколько уток. У всех у них был очень несчастный вид, не блестящая, как у знакомых Миши и Мариши лесных зверят, шерсть, а блёклая, свисающая клочьями, неестественного цвета. «Что это с ними, дедушка?» – спросили внучата, насилу узнавшие уже известные им породы зверей. «Это следы цивилизации, дорогие мои! Следы неразумного вмешательства человека в живую природу!» – егерь немного подумал, посмотрел на притихших внучат и добавил: «Прежде чем объявлять себя царём природы, вмешиваться в её равновесие и диктовать свои законы, надо осознать ответственность за возможные последствия, понять, что человек – сам часть биосферы, и разрушая окружающую среду, он, в конце концов, уничтожит и себя!».

2002 – 2012 гг.

Content

Дмитрий Фаминский
Про енотиков и не только про них

В гостях у Дуклы

Енотики и охотники с железными клетками

Болезнь дядюшки Ухо-шарф

Зверёк, оставляющий масляные пятна