Версон Мария

Триэль (СИ)

Триэль.

«3-L»

05.04.2014.

Выдержка из статьи «Прошлое и будущее Дории».

«Сто двадцать четыре года назад холодная война, затронувшая не одну страну, завершилась одним мощным ударом, направленным на Дорию. Это небольшое государство из пары десятков городов с мощной инфраструктурой, высоким уровнем развития и таким количеством ресурсов, что Дория могла прокормить не только себя, но ещё и не одного торгового партнёра. Какое-то время, пусть это длилось и не одно поколение, дипломатия доминировала над агрессией. Но наступило время, когда соседние страны уже не могли позволить себе торговать, поскольку уже было нечем. Оголодалые и обнищалые люди устраивали стачки на границах, случались теракты, политический бойкот, главы правительств умоляли и иногда требовали снижение цен на продовольствие, и президенты Дории давали на это добро, но одна маленькая страна, какой бы богатой она не была, неспособна прокормить миллионы граждан чужих государств – она пеклась о своих. И вот, когда дефицит ресурсов достиг максимально возможного пика, одна из стран-соседей нанесла удар, и, как говорят те немногие из живущих в наши дни философов, лучше бы он был ядерный.

Наносить разрушительный удар по плодородным землям, по тем из немногих оставшихся рек, где течёт ещё не отравленная пресная вода – глупость, и они решили поступить подло. Воспользовавшись украденными у гениального учёного Дории – Андрэа Уоллиса - разработками, одна из стран направила на мирного соседа сотни ракет, и кто-то нажал кнопку пуска.

Эти ракеты не содержали никаких взрывчатых зарядов или веществ, что дают цепную реакцию и ведут к массовым разрушениям. В них содержались цифровые устройства, генерирующие мощные волны неопределённого типа, способные поразить человеческий мозг и вывести его из строя. Они хотели, чтобы вся Дория была усыпана трупами, но не были задеты ни одно здание, ни одно дерево, ни одна травинка.

Но они просчитались. Хотя, просчитались не только они.

Гений Андрэа Уоллиса спрогнозировал высокую вероятность такого развития событий, и последние годы своей жизни он разрабатывал проект экрана, способного защитить его родину от атаки. Он преуспел, но был слишком умён, чтобы позволить подобной идее, пусть и его собственной, воплотиться в жизнь.

Экран был возведён в тот же самый день и час, когда был нанесён удар. Полупрозрачный красный слой непонятного мне типа волн устремился в небо и куполом укрыл две трети территории Дории. Осталась лишь одна брешь, очень высоко, там, где когда-то были облака, но я их никогда не видел в небе над столицей.

Прошло сто двадцать четыре года. Дория продолжила своё существование под куполом, решая собственные проблемы, и, поверьте, их не мало. Никто не знает, что происходит с прочим миром, а…»

Никто, кроме нас, а зовут нас Сайлекс и Алистер Келори.

Глава 1.

В светлом двухместном номере отеля зажурчала вода, а вслед за этим запахло мятой. Это значит, что проснулся Алистер. Не знаю, откуда у него взяла эта нездоровая привычка выдавливать половину зубного геля на щетку, но каждый раз, когда он утром и вечером выходит из ванной, от него пахнет так, будто его постирали в мятном сиропе. В этом весь Алистер. Не даром врач: брюзга, чистюля и педант, хотя, как говаривали его преподаватели, с профессиональным ростом это пройдёт, и я вот всё жду этого дня. Не то чтобы сам я любитель бардака – нет-нет, напротив, мои вещи, так же, как и вещи брата, лежали аккуратными стопочками, рассортированные и едва ли не подписанные, но я, как личность в каком-то смысле творческая, любитель забыть помыть посуду, отнести вещи в стирку, убрать крошки со стола. Мне нравится жить с лёгким намёком на беспорядок, а Алистер, думается мне иногда, вскоре окажется в комнате с мягкими стенами, если мы в ближайшее время не начнём жить по отдельности.

Сегодня очень важный день. Можно сказать, мой первый сознательный день в Дории в качестве активного социального элемента: сегодня я буду проходить собеседование на должность сотрудника научной лаборатории БиоВим. Стоит мне подумать об этом, как тут же возникает желание ещё крепче обнять подушку и не вылезать из кровати никогда. Кстати о кровати.

В Дории есть такая замечательная вещь как равенство. Любой номер практически любого отеля, пусть он стоит сотню, или же он стоит тысячу за ночь, одинаково комфортен. Не знаю, может цена влияет на пестроту рисунка на шторах и красоту сотрудниц, которые будут приносить вам шампанское, в остальном номера совершенно идентичные. И наш, при его то стоимости всего в полсотни, на мой взгляд просто совершенен. Спокойные пастельные золотистые тона, минимум мебели, хлопковое, а не из синтетического шелка, постельное бельё, вполне удобные одноместные кровати с гигантскими подушками, такими мягкими, что мне и правда не хочется вылезать из кровати. Но про подушки это отдельная история. Но самое главное – низкобюджетные номера (о ужас!) обделены вниманием персонала. Только лишь уборка один раз в день, а это значит, что бедные жители дешёвых номеров вынуждены не отвлекаться целый день от своих занятий и дрыхнуть вволю, чем я и занимался последние две недели.

Эпицентр мятного аромата покинул ванную комнату и медленно приблизился ко мне. Алистер наклонился надо мной и негромко проговорил:

- Сайлекс, вставай, ты можешь опоздать.

На самом деле, он мог вообще ничего не говорить и даже не подходить ко мне. Ему достаточно просто войти в комнату и подышать, чтобы этот концентрат мяты пропитал собой всё вокруг. Кажется, что от этого запаха свежести могут очнуться даже неодухотворённые предметы, что уж говорить о живых. Но мне с такого близкого расстояния досталось сверх дозы, и мятное дыхание брата морозным ветром прорезало мою голову через ухо, и я тот час открыл глаза и развернулся, только чтобы оттолкнуть его подальше от себя.

- Ты бы тоже поторопился… - Мой голос ещё не проснулся, так что привычный баритон смахивал на писк сонного котёнка.

- Куда? В морг? Мне, в отличие от тебя,  работу дали без долгих изнурительных тестов и собеседований. Мало кто мечтает о работе патологоанатома.

- Ради всего святого, Алистер! – Я поднялся с постели и медленно поплыл в ванну. – Выпей кофе! Мне от твоего запаха дурно!

- Мятный гель на полке слева, - раздался его голос с другого конца номера, но я уже взял спрятанную в шкафу детскую зубную пасту со вкусом клубники, хотя на самом деле эта приторная сладенькая масса в большей степени отдавала привкусом вишни, но кто в Дории теперь различает вкусы.

Когда я вышел из ванны, Алистер стоял у стола с переносной консолью, заменившей ультрабуки ещё лет двадцать назад. Брат был бледен, и он потирал глаза свободной от чашки с кофе рукой. И да, кстати, это тоже был совсем не кофе. Кофейные зёрна до возведения экрана поставлялись из восточных стран, так что здесь их не выращивали. То, что в Дории называют кофе – это экстракт зелёного чая с парой красителей и десятком ароматизаторов.

Я посмотрел на брата и, как и каждое утро, но я почему-то всё время об этом забываю, в очередной раз понял, почему он так налегает на мяту: она его тонизирует по утрам, ведь он, как и я, очень плохо спит. Должно быть, это связанно… да со всем в Дории. Здесь другой воздух, в основном очищенная диокись углерода, которой страна дышит вот уже… Постойте-ка, не сто двадцать четыре года, а каких-то девять лет. Ведь сбой в работе экрана случился меньше десятилетия назад. Мне страшно подумать каким ужасным был воздух до того. Но ничего, прошло всего две недели как мы прибыли сюда, ещё привыкнем.

- Твой костюм ещё не привезли из прачечной, - сказал мне он, когда я только открыл дверцы шкафа.

- Ну блеск… И в чём же мне идти?

- Надень мой. – Алистер продолжал потирать глаза.

- Это не правильно, у меня же свой есть.

- Да какая разница, они же одинаковые.

- Как и мы с тобой. – Мы переглянулись и засмеялись во весь голос.

Близнецы – явление само по себе не слишком популярное, но всё же иногда случающиеся, в особенности как следствие того, что в моду вошло искусственное оплодотворение. Монозиготные близнецы – два практические идентичных организма с невероятной портретной схожестью – ещё большая редкость. И мы как раз живые представители такого типа редкости. Оба высокие, с жилистым стройным телосложением, правда, Алистер любитель физической нагрузки, так что он пошире меня в плечах. Брюнеты, с голубыми глазами, не слишком густыми бровями и, как я полагаю, весьма тонкими чертами лица. «Красавцы – не то слово» - так поговаривала моя одногруппница в университете. Ну, что греха таить, высокая популярность среди девушек говорила о нашей внешности лучше, чем любые слова. А здесь, в Дории, мы являемся не просто симпатичными близнецами - мы входим в число умирающей элиты.

Минут, наверное, тридцать у меня ушло на то, чтобы привести себя в пристойный вид. Для этого пришлось едва ли не утюжить исполосованное складками одеяла лицо, но я всё-таки справился. Нацепил костюм брата, ему он в морге точно не понадобится, и взял сумку, где валяются моя кредитная карта, личное удостоверение и пакетик мармеладок. Последнее особо важно – только сладости помогают мне справиться с нервозностью, а сегодня – чрезвычайно важный для моей жизни в Дории день.

Ужас ситуации состоит не в том, что я считаю себя недостаточно образованным для работы в научном комплексе БиоВим. Нет-нет, напротив, в своих знаниях я нисколько не сомневаюсь. Мой научный руководитель в университете пророчил мне блестящее будущее врача-генетика, и это ни в коей мере не было преувеличением. Мои идеи ещё в студенчестве увенчались парой вполне себе доходных патентов. Просто в Дории дела с наукой и образованием обстоят куда хуже, чем в прочем мире.

Образование, как таковое, сохранилось, но меньше двадцати процентов молодых людей стремились получить высшее образование, и из них едва ли десяти действительно хватает усидчивости и ума его получить. С учетом множества различных факторов, вроде семейных обстоятельств, лени, страха и отвращения, по специальности оставались работать меньше пяти. Таким образом, сейчас активно поддерживается политика обучения на предприятиях.

- Мне тяжело представить тебя, выслушивающего чрезвычайно утрированный курс лекций по биологии, анатомии, химии и прочему. – Хмыкнул Алистер за секунду до того, как я покинул номер отеля. – Тебе придётся набраться терпения. И много лгать.

Я повернулся и посмотрел на него, уже выглядящего куда бодрее, чем полчаса назад:

- Справлюсь.

Я вышел из номера и, пройдя мимо лифтов, вышел на лестницу. Живём мы на двенадцатом этаже, но даже не смотря на усталость или лень, я никогда не пользуюсь лифтами. У меня с ними личные счёты. Спустившись вниз, я вошел в фойе, где за регистрационной стойкой стояла молодая Скарлет:

- Доброе утро, мистер Кэлори. – Она улыбнулась мне, и у меня по спине пробежал холодок.

Две недели – это слишком малый срок, чтобы привыкнуть к людям, какими они являются в Дории. Скарлет, как она обмолвилась пару дней назад, покараулив меня в прачечной, моложе меня всего на три года – ей двадцать два, но будь ей хоть сорок пять, она всё равно выглядела бы так же. Серые волосы, не седые, а именно серые, цвета стали, очень белая и тонкая кожа, плоские, почти потерявшие цвет губы, и глаза… Самое отвратительное в жителях Дории – это их глаза. Все – почти одинакового бело-серого цвета, туманные, словно у покойника. Не многие могли позволить себе купить импланты, а потому почти все страдали плохим зрением. В среднем где-то минус три диоптрии, насколько я помню.

- Доброе, Скарлет. – Я кивнул ей и торопливо повернул к выходу, пока меня не начало подташнивать на и без того пустой желудок. Однако, именно этим утром судьба решила не быть милосердной, и тут же я столкнулся взглядом с Тессой – уборщицей. Судя по голосу, хотя он вообще-то мало о чём может говорить, я полагаю, что ей лет шестьдесят. Но выглядит она почти так же, как Скарлет. В их внешности есть лишь небольшие различия, вроде формы черепа, бровей, структуры волос, их длина и прическа. Но это опытный взгляд врача… двух врачей – Алистера тоже. На первый взгляд эти две женщины абсолютно одинаковы.

- Доброе утро, мистер Кэлори. – Она так же лучезарно улыбнулась мне, и я заметил ещё одну разницу между ней и Скарлет – состояние зубов. Наверное, моё лицо в ту минуту стало едва ли не синим. – Спешите на работу?

- На собеседование, - я, как смог, попытался улыбнуться в ответ и поскорее пройти мимо.

- Наверное, моделью будете? С вашей-то красотой…

Что она сказала потом, я уже не услышал. Утро и так началось хуже некуда, только сопливых комплиментов от бесцветных старух мне не хватало. Я посмотрел на часы и только сейчас понял, что брат разбудил меня рано. Часа эдак на четыре раньше, чем нужно. Собеседование только в три, а сейчас одиннадцать. Про себя я улыбнулся: наверное, Алистер сделал так, чтобы я не торопясь смог дойти до центра пешком, минуя путешествие на монорельсе. Сейчас для меня это – самое страшное ежедневное испытание из всех.

Даже просто идя по улице, вот как сейчас, я привлекаю очень много внимания. И нет, дело совсем не в деловом костюме, какие здесь, в не самом богатом районе Инсмира, не носят. Дело в моей внешности. Она привлекает всех. Я иду мимо одинаковых бесцветных мужчин и женщин, отличающихся друг от друга парой каких-нибудь не слишком замечательных деталей вроде роста, длины шеи, размера ноги и формы стрижки. Белые волосы, белая кожа, белые глаза, редко у кого – разные импланты, иногда протезы, но чаще всего – обычные, и явно дешёвые, модификаторы зрения. И среди этих людей мелькаю я, тот, у кого с внешностью всё в порядке.

За время, что я бездельничал в отеле, а это целая неделя перед собеседованием после сдачи теста, я успел выучить наизусть карту города, так что добраться в нужное место в нужное время не составило труда.

Центр Инсмира – столицы Дории - сильно отличается от того района, где сейчас живём мы с братом. И эти различия сильно бросаются в глаза – здесь у людей есть кредиты не только на еду и одежду, но и на то, чтобы выделиться из толпы. И мужчины, и женщины, все они, совершенного ничем не стеснённые, тратили уйму времени и денег на то, чтобы выделиться из белой биологической массы, какой все они на самом деле являются. Вычурная яркая одежда, толстый слой косметики, громкие голоса. Но даже с помощью самых искусных дизайнеров, хотя, скорее, по их вине, все они становились похожи на людей ещё меньше. Мне совершенно непонятно что такого сложного в том, чтобы сходить в библиотеку старого образца, она в городе осталась всего одна в качестве культурного памятника, открыть любую книжку с картинками и посмотреть, какого цвета на самом деле должна быть человеческая кожа. Вокруг меня ходили женщины, чьи тела измазаны маслами, спектр цветов - от серебристого до тёмно-коричневого, и именно последний смотрелся ещё кое-как натурально, хотя накрашенные кислотно-синим цветом глаза и ярко-зелёные губы портили всякое впечатление. Но им это нравилось. Что ж, пусть будет так, пока я не найду способ вылечить всех этих людей.

А вот и научный комплекс БиоВим. Это высокое, этажей наверное в пятьдесят, здание цвета тёмного шоколада. Пусть жители Дории и утратили свою красоту, архитектура здесь всё же заслуживает поклона. Все пятьдесят этажей – это в основном административная часть, бухгалтерия, несколько отделов информационных технологий и пара десятков лекционных залов. Мой же путь пролегает на минус первый этаж, в кабинет заведующего экспериментальной лабораторией Джейсона Куо.

Я уже видел его – мельком, во время тестирования. Он мерил презрительным взглядом серых людей и, конечно же, как и половина аудитории, какое-то время таращился на меня. Не могу сказать, какое именно впечатление произвёл на меня этот человек, но я заметил, что глаза у него карие. Он из элиты, один из тех, чьи предки не успели выкорчевать все до последнего неугодные им гены. Забавно, но именно теперь статус человека определяется его внешностью, так что вполне возможно, что и меня благодаря этой нелепости ждёт успех.

Я вошел через центральный вход, где меня встретила администратор – женщина с розоватым цветом кожи и ярко-синими волосами, и она проводила меня до лифта на нижние уровни, даже не дав мне время чтобы спросить, есть ли здесь лестница.

Практически весь минус первый уровень – это воздухоочистительная станция и котельная, которые расположены в противоположных сторонах. Кабинет Джейсона Куо оказался сразу слева от лифта и, подождав оставшиеся двадцать минут на удобном кресле, я услышал своё имя.

- Сайлекс Кэлори. – Произнёс вместо меня моё имя Джейсон и жестом предложил присесть напротив него. – Я с нетерпением ожидал нашей с вами встречи.

Я улыбнулся и присел.

- Полагаю, не стоит много говорить о том, что вы сразу же меня заинтересовали. Наверняка вам с самого детства приходилось быть в центре внимания. Всё-таки людей с таким большим набором не изъятых генов осталось не так много. Честно признаюсь, я удивлён, что юноша вашей внешности избрал науку. Вы бы могли быть моделью или актёром…

- Вы не первый, кто говорит мне это сегодня. – Я усмехнулся, но Джейсону явно не понравилось, что я его перебил, так что я сделал виноватое лицо и умолк.

- И характер у вас явно есть. – Он прикусил губу и пригляделся ко мне. – Вы постоянно ведёте внутренний монолог, я это вижу по вашим глазам.

- Вы разбираетесь не только в естественных науках, но и в психологии.

- То, чем мы здесь занимаемся, требует обширных познаний во многих сферах. – Он продолжал разглядывать меня, видимо, чтобы проверить мою реакцию на его слова. – Я вижу, вас не пугает перспектива обучения.

- Нет, совсем не пугает.

На самом деле, в институте я был тем ещё зубрилой, и что-то мне подсказывает, что эти его обширные знания во многих сферах уходят не дальше общей программы подготовки, которую проходят все студенты в течение двух дет перед выбором специализации.

- Я присутствовал в аудитории во время тестирования.

Я чуть было снова не перебил его, но вовремя вспомнил, что ему это не по душе.

- И разумеется уже там вы привлекли моё внимание. Как я уже говорил, не многие молодые люди стремятся заниматься наукой. Тем более, когда они обладают такой неординарной внешностью. Сначала мне показалось, что вы пришли просто так, подурачиться. Мы с профессором Ауксмером даже поспорили, продержитесь ли вы до конца теста. И тем же вечером я проиграл десять кредитов.

Тут я позволил себе усмехнуться достаточно громко.

- Юноши и девушки, которые хотят устроиться работать в мою лабораторию, долго готовятся, изучают немалое количество научных трудов… точнее их краткие и понятные им сжатые издания. В среднем, процент правильных ответов не превышает шестидесяти пяти процентов. Мы рассматриваем кандидатуры тех, кто набрал хотя бы шестьдесят. Вы же набрали сто.

Наверное, надо было изобразить удивление, но честно скажу, что тот тест, в нём было где-то около сотни вопросов, был для меня таким же сложным, как для профессора математики школьные задачи по алгебре.

- Тест рассчитан на два часа, вы же написали его за сорок минут…

Вообще-то за тридцать. Первые десять минут у меня ушли на то, чтобы понять как пользоваться теми дурацкими цифровыми бланками планшетного типа. Лично мне писать на обыкновенной бумаге гораздо приятнее и проще. Из-за того электронного пера мой почерк выглядел во много раз кривее, чем он есть на самом деле.

- В заявке вы указал, что у вас нет высшего образования. А если бы оно было, вас бы направил в нашу компанию вуз. Так откуда же у вас такие познания?

Истина в том, что диплом у меня есть, и их на самом деле два. Генетика, утрированно я буду называть её так, не венчает собой сферу моих профессиональных интересов, математика – та ещё отдушина, когда надоедает работать в лаборатории. Но дипломы мои защищены не в университетах Дории, так что сверкать ими – самоубийство. Поэтому, я с лёту сказал:

- Я очень много читаю, и у меня хорошая память.

- В тесте присутствуют вопросы, ответы на которые вы не найдёте ни в одной библиотеке. И это очень сложные вопросы, требующие не только теоретических знаний, но и умения проводить расчеты и решать сложные задачи. Этому учат только в университетах.

- Не только, - я уселся поудобнее, чтобы перестать чувствовать эту присущую мне неуверенность и скованность, когда я вру, - вы говорите об электронных библиотеках…

- Неужели вы из тех, кто посещает старую городскую Тришку? – Джейсон удивлённо поднял брови.

- Если вы имеете ввиду библиотеку старого формата, то да. Там присутствует неимоверное количество литературы, в том числе и учебники, статьи, а так же задачники с примерами решения.

Джейсон как-то неоднозначно хмыкнул и, улыбнувшись, сказал:

- Вы же понимаете, что я в любом случае возьму вас на работу? Таких мозговитых ребят я вижу не каждый день. Это наше с вами собеседование – необходимая формальность, в других же случаях большая часть людей отсеивается. Стоит мне сказать им о том, что из себя представляет работа в нашем научном центре, как они, не все, конечно, начинают угрожать мне судом за нарушение прав человека. – Он засмеялся. – Знали бы они... Раз уж вы такой начитанный, я полагаю, вы понимаете, что посвящая жизнь науке, вы должны будете продать свою душу? Многим учёным зачастую мешают моральные и этические принципы, они спотыкаются о них, и поэтому их работа не может принести должных плодов. Вы же понимаете, что работать вы будете не только с микроскопом?

- Я думаю, что готов в случае надобности проводить испытания на живых… на живых.

- Ну, до этого вы дойдёте не скоро…

Спорим? Я чуть было не сказал это вслух.

- Касательно вашего выхода на работу… Обучение начнётся через две недели, когда мой заместитель вернётся из декрета.  Лично я не собираюсь тратить моё время на обучение сотрудников. Когда вы приступите к работе, будет зависеть только от ваших успехов во время подготовки, и решать, готовы вы или нет, будет миссис Хесноу. Но, полагаю, мы с вами всё-таки встретимся, и, надеюсь, скоро. Мне нужны толковые люди здесь.

По его интонации я понял, что собеседование закончено. Я встал с кресла, мы пожали друг другу руки, и я покинул здание научного центра.

Глава 2.

- Я никак не привыкну к местному кофе. Неужели даже здесь нельзя купить напиток, напоминающий кофе хотя-бы по вкусу? Или вот, например, взять эти шоколадные пирожные… Если в Дории негде производить шоколад, на кой они вообще возятся с этими третьесортными ароматизаторами и вкусовыми добавками? Придумали бы свои блюда давно. Побольше карамели, цитруса, корицы… - Алистер умолк, но спустя полминуты: - А как тебе здешний кофе?

- На вкус – как очень крепкий чай.

- А пирожные?

- У нас в гостинице нет пирожных.

- Сайлекс… где мы по-твоему сейчас?

На этом он меня поймал. Я оторвал взгляд от планшета и поднял голову, чтобы узнать, что мы в диаметрально противоположной части города от нашей гостиницы, в которой, вообще-то, мы уже полгода как не живём. Мы сидели в достаточно миловидном на первый взгляд кафе на площади рядом со зданием мэрии. Пахло жареной рыбой и цветами, растущими на клумбе, рядом с которой, под большим бежевым зонтом, стоял стол за которым сидим мы. Погода стоит ясная, хотя здесь ясной погодой считается то состояние неба, когда солнечные лучи светят достаточно ярко, чтобы барьер не смог отразить их все, и они едва прорываются к нам, чтобы согреть наши уставшие головы. Уж мою-то точно.

- Ты не мог бы, пожалуйста, - это слово Алистер особенно акцентировал, - отложить работу и просто поболтать?

Меня будто окатили холодной водой. Я посмотрел на брата так, будто он сморозил какую-то грубость, и он заметил это и будто обиделся. И было за что. С тех пор, как я устроился в БиоВим, мы с ним очень редко видимся, и ещё реже нам удаётся нормально поболтать, потому как я всё время в работе.

- Неужели ты скучаешь по мне? – Я улыбнулся ему, стараясь выбросить из головы сотню-другую страниц документации, с которой мне нужно было ознакомиться до завтра.

- Самую малость. Чуть-чуть. – Он смотрел на меня с обжигающим мою душу спокойствием, будто мы с ним не виделись не два месяца, а несколько лет. Я понимаю его обиду. Всю жизнь мы с ним были рядом и вместе. Жили, учились, приехали в Дорию. Мы привыкли друг к другу, но я стал растворяться работе и забывать о том, что по улицам этого города ходит мой брат, которому больше не с кем поговорить. – И вообще-то это ты предложил встретиться, забыл?

Честно признаться – да, я даже не помню, как связался с ним, не помню, как мы встретились и как пришли сюда. Должно быть, я всё время читал.

- Так о чём ты хотел поговорить? – Взгляд Алистера по-прежнему оставался холодным.

- Разве мне нужна причина, чтобы увидеться с братом?

- С учетом того, что вот уже два часа как мы встретились, а ты не можешь отлипнуть от планшета – да, тебе нужна причина.

- Прости.

- Я всё понимаю, но у меня сегодня выходной, так что… Ну… Просто расскажи, как у тебя дела?

- Ну как, формально на ещё на обучении. Однако, уже два месяца назад миссис Хесноу отделила меня от основной группы и завалила тонной лабораторной работы. В основном это скучнейшая аналитика, отбор проб…

- Да, ты ненавидел аналитическую химию.

- Неправда. Мне нравится анализировать то, что я изучаю, а здесь… Всевозможные анализы воды, почвы, всяких там экскрементов, иногда мне поручают анализ крови… Парочка, кстати, приходила из твоего морга.

- Мой морг – моё царство! – С игривой злобой Алистер ударил кулаком по столу. – С большинством анализов я справляюсь самостоятельно, но иногда попадаются такие трупы, что мне очень тяжело делать анализы их крови.

- А ну-ка, поподробнее, - я отключил планшет и отодвинул его в сторону.

- В моих морозилках трупы делятся на две категории: те, кому нет двадцати, и те, кому под сотню. Генетическая очистка привела к тому, что у жителей Дории замедлился процесс старения, не сильно, клетки отмирают процентов на двадцать пять медленнее, чем у трупов, с которыми я возился в университете. Прежде всего, это замедление сказывается на женщинах. Это связанно с гормональным циклом. С двадцати пяти до семидесяти лет они выглядят практически одинаково, но вот где-то в среднем в семьдесят они начинают резко стареть, и в последующие двадцать пять – тридцать лет их тела превращаются в мумии. Органы продолжают работать, качать кровь, но с каждым годом всё медленнее и медленнее. Они угасают в прямом смысле слова, будто кто-то перекрывает газ и огонёк чахнет. Но позавчера мне привезли тело женщины девяносто семи лет, и… - Он запнулся, вскинул брови так, будто то тело сейчас лежит перед ним, и он пытается скоропостижно одним словом описать как оно выглядит. – Она выглядела девочкой. Серьёзно! Лет семнадцати! Вот как она! – Алистер показал пальцем на проходящую мимо официантку, молодую и вполне себе привлекательную, для женщины с лимонно-желтой кожей. – В девяносто семь лет! Ты представь себе это! Вчера я поднял записи о нескольких тысячах умерших за прошедшие несколько лет и ни разу не было такого. И вот я думаю, хотя, конечно, не эксперт, это твоя стезя, но может ли быть такое, что это мутация?

- Чтобы произошла мутация, надо, чтобы было чему мутировать. Большинство образцов крови, что проверял, были чисты настолько, что мне даже показалось, что это синтетическая смесь, а не проба, взятая из тела живого человека. По составу – как в учебнике.

- Странно это…

- Да в Дории всё странно, взять хоть этот идиотский напиток, который они называют кофе! – Наверное, я начал едва ли не кричать, потому что поймал на себе такой взгляд брата, который заставил меня тут же заткнуться. Сделав глоток этой мерзкой пенящейся жижицы, я стал говорить в несколько раз тише. – Знаешь, за те часы, что я просидел в библиотеке, я прочитал уйму фантастики, в том числе про города под куполом, и честно признаюсь, когда я принимал решение ехать сюда, я думал, что в Дории всё будет… иначе.

Алистер вопросительно поднял бровь. Я знаю это выражение его лица – это значит, он смирился с моим грядущим словесным поносом.

- Сам посуди, - принялся рассуждать я, - это страна под куполом. Каждый человек здесь на счету. Ресурсы ограниченны, площадь ограниченна, упадок образования, спад рождаемости… Почему здесь всё так… свободно?

- А чего ты ожидал? Людей в масках, комендантские часы, регулярные чистки, провизия по карточкам со строгим расчётом на каждого человека?

- Да… - Я машинально закивал головой, не понимая, что тут непонятного.

- Ты читал слишком много фантастики.

- Страна, физически, а не просто каким-то там железным занавесом закрытая от внешнего мира, не может жить счастливо. Я не верю, что всё вот это, - я поднял руки, словно бы пытаясь охватить гигантскую площадь, кишащую бегающими по магазинам людьми, - может существовать без каких-либо проблем.

- Я работаю в морге, - усмехнулся брат, - и поверь мне, здесь всё не так красиво, как выглядит на самом деле. Мы живём в культурном и техническом центре Дории. Здесь есть люди, которые могут предложить работу, есть те, кто за неё возьмётся и получит за это деньги. Судя по всему, так функционируют все пять городов Дории, просто наш – крупнейший. Здесь живёт порядка десяти миллионов человек, но… - Он снова усмехнулся, но как-то совсем саркастично. – Семи миллионам людей больше шестидесяти лет.

Теперь настал мой черёд удивлённо вскидывать брови.

- Знаешь сколько в Инсмире родилось детей за прошедший месяц? Двое.

- Что-то не так с репродуктивной системой? Бесплодие?

- Что? – Алистер едва не засмеялся. – Нет. Просто эти люди не хотят друг друга.

Я просто потерял дар речи. Мне привычно смотреть на вещи немного по-другому, и если и есть спад рождаемости, то он должен быть объяснён какими-либо социальными, экономическими или медицинскими факторами, но банально отсутствие сексуального влечения? Что за глупость?! Гормоны должны делать своё дело!

- Объясни мне, как врач, а не как психопат, которому доставляет удовольствие вспарывать трупы, ты ведь проходил общий курс психологии?

- У меня даже сертификат есть.

- Я те лекции прогулял, поэтому, скажи мне… - Я не сразу подобрал слова. – А… почему? Почему они не ложатся под нож? Где старый добрый фанатизм к пластической хирургии? При помощи анестезии, скальпеля и хорошего воображения из любого урода Дории можно сделать конфетку, можно красить волосы, а не просто носить эти уродские парики, можно придать своему телу любую форму. Любую привлекательную и аппетитную форму, и вот вам, пожалуйста, триумфальное возвращение сексуальной революции, всплеск рождаемости, все счастливы!

- Двадцать пять лет назад был всплеск рождаемости. Как раз, когда мы с тобой родились. По одному из центральных каналов показывали какой-то сериал, судя по всему очень красивый и очень удачный. Режиссёры смогли сфабриковать его таким образом, что он очень ненавязчиво, но с сильным давлением пропагандировал ранние отношения. Молодёжь, в возрасте от пятнадцати до двадцати лет, стала плодиться, будто бы в воду добавили возбудители, и двадцать пять лет назад численность населения Дории была не десять миллионов, а четырнадцать.

- И куда же делись четыре миллиона детей?

- Ну, некоторые из них пропали, как мы.

- Но нас там было не четыре миллиона, а человек триста от силы… - Я перебил Алистера, но он поспешил закончить то, о чем начал говорить.

- А это – вторая категория трупов в моих морозилках. Молодёжь.

- И от чего же они умирают? Факторы риска в Дории снижены до смехотворных. Никаких экстремальных видов спорта, абсолютно безопасный транспорт, строгий контроль в учебных заведениях…

- И всё это ведёт к тому, что молодое поколение лишено всякой свободы. В то время, как мы с тобой устраивали драки на складе за общежитием, подростки Дории сидели смирно дома и смотрели телевизор.

- То есть это падение рождаемости связанно с тем, что в молодых с самого детства уничтожают любые формы активности?

- Нет, я так не думаю. Ты прав, гормоны должны делать своё дело. Видишь ли, до того всплеска, двадцать пять лет назад, уровень рождаемости так же был низкий. Как я уже говорил, это связанно с банальным отсутствием сексуального влечения людей друг к другу. И я думаю, что тогда провели некий… эксперимент, должно быть, и стали пичкать подростков гормональными препаратами, да такими, что люди просто превращались в животных и спаривались, покуда хватало сил. Эксперимент удался, но не совсем так, как планировалось. С учетом средней продолжительности жизни в целую сотню лет, стране грозило перенаселение, и поэтому в этом поколении, я думаю, проводится обратный эксперимент – подавление.

- И это я-то читаю слишком много фантастики?

- Мне эта теория кажется разумной. С учетом факта существования такого проекта, как 3-L…

- Не произноси этого. – Я зло шикнул на него.

- Я к тому, что это возможно. Но подавление активности в детях привели это общество к ещё одной и вполне себе закономерной проблеме для детей, лишенных жизни.

- Какой же?

- Ну угадай.

- Наркотики?

- В точку.

- То есть практически все… молодые трупы в твоей морозилке умирают от передозировки?

- Не от передозировки. Я отправлял тебе образцы и с их кровью. Она чиста.

- А что тогда?

- У них мозги плавятся. Вещество проходит все органы тела, не оставляя и следа, и каким-то образом выводится из организма. Может даже разлагается на частицы, и поэтому мы не может их обнаружить, но мозг плавится.

- Галлюциногенные препараты?

- Да, они хотят разукрасить мир вокруг себя, разукрасить самих себя.

- Какова была численность населения Дории до возведения экрана?

- Нашел что спросить, я понятия не имею. – Алистер поднял пустую кружку и тот час прибежала официантка и налила ему ещё пенной жижицы.

- Ну а примерно?

- Миллионов двадцать.

- А сейчас сколько?

- Где-то десять.

- За сто двадцать четыре года существования под куполом это не такие уж плохие цифры.

- Согласен с тобой, однако… Эта игра с молодыми организмами может привести к тому, что в следующие десять лет число жителей сократится до нуля.

- Ты так пессимистичен?

- Рождаемости считай нет, старые клячи в скором времени повально начнут подыхать, а малолетки плавят себе мозги. Что ты, это вовсе не пессимизм, это реализм.

- А может мы с тобой такие молодые и красивые устроим локальный всплеск рождаемости?

Алистер едва не подавился кофе и посмотрел на меня со смешинкой во взгляде, облизывая коричневые от напитка губы:

- С кем например?

- Да вот хоть с этой официанткой. – Она как раз в этот момент проходила мимо и краем уха должно быть услышала мои слова. – Лимонный цвет кожи меня устраивает в куда большей степени, чем ярко-голубой, - вторая официантка этого заведения как раз подкрашивала локоть маслом этого цвета.

- Ей лет шестьдесят. – Пробурчал Алистер в кружку.

- Да ты шутишь!

- Я каждый день вижу такие трупы. Поверь мне.

- Погоди… - Я поднял вверх руку и девушка с лимонной кожей тот час подбежала ко мне. – Я прошу прощения, у нас с братом тут чисто профессиональный спор вышел… сколько вам лет?

Девушка немного растерялась. Наверное, да какой там, она точно не привыкла, чтобы ей задавали подобные вопросы. Посмотрев сначала на меня, потом на брата, она невнятно пробурчала невероятную цифру и тот час отошла:

- Ну и сколько?

- Шестьдесят четыре.

- Ты платишь за обед.

- Договорились…

Я откинулся на спинку стула и огляделся. Да, действительно, день стоял ясный. Выходной. Люди бегали из стороны в сторону, старясь успеть в тот или иной магазин, перед тем как он закроется на обеденный перерыв. Яркие вывески с логотипами, напоминающими мне какой-либо из человеческих органов в разрезе, пестрели тут и там, превращая площадь в замершее конфетти.

- Ах вот оно что. – Вдруг осенило меня. – Всё дело в деньгах.

- Ну наконец-то до тебя дошло.

- Всё дело в понимании, что у тебя в кармане есть кредиты, которые ты можешь потратить как тебе вздумается. Этот даёт ощущение свободы, и именно поэтому все вокруг выглядят такими… счастливыми.

- Молодец. – Слишком много язвительности в его голосе.

- Пособия, практически одинаковые цены на жильё, на еду… Это и есть карточки на питание, просто они другие здесь. Только здесь, в центре, другие цены и другой ассортимент. Вот сколько ты получаешь?

- Семьсот.

- А я пятьсот, но я ещё лаборант, думаю, когда стану сотрудником, зарплата моя вырастет на порядок.

- А то и на два.

- Это вряд ли.

- Нет-нет, люди, которые понимают, что они делают, здесь получают очень много. Ты говорил что-то про пластическую хирургию… Знаешь, почему её никто не делает?

Я смотрел в другую сторону, на площадь, но брат понял, что я его слушаю.

- Потому что их некому делать. Хороших хирургов, даже здесь, в столице, можно по пальцам пересчитать. Большинство врачей – травматологи, они лечат строителей, шахтёров, иногда и других людей, ну, если какой-нибудь несчастный случай произойдёт, но это очень редко. Профессия терапевта исчезла как таковая, потому как люди не болеют в принципе. Хирургические вмешательства случаются очень редко. Неоткуда взяться такой роскоши, как пластический хирург.

- А как же ты?

Он снова едва не подавился кофе.

- А что – я? Я пластикой никогда не занимался.

- У тебя есть целый полигон для экспериментов над чужой внешностью – ты работаешь в морге. Сделай пару красивых трупов, чтобы они хорошо смотрелись в гробу…

- Мы их вообще-то кремируем.

- Так сфотографируй их и создай себе портфолио. Это золотая жила. И пропуск в высшие слои общества.

- А что с твоим пропуском в высшие слои общества? Сколько ты ещё будешь стажером?

- С моим повышением есть одна проблема.

- Какая же?

- Отсутствие человека по имени Сайлекс Келори в базе данных.

Алистер громко цокнул языком и поджал губы. Он не знал, что сказать на это, но, как и я, понимал, что это большая проблема. Если под нас начнут копать, мы всё одно что покойники. Здесь у каждого человека есть своя история, родословная и послужной список, начиная с того, как тот впервые встал на обе ноги и сам начал ходить. А нас нет. Мы никто здесь, и если это всплывёт, нам не жить.

- Как ты собираешься выкручиваться? С должностью стажёра ты много не выведаешь.

- Я что-нибудь придумаю. Я же гений, забыл?

- Я с тобой жил, Сайлекс, ты мне об этом каждый день напоминал.

- Поэтому я и хочу, чтобы ты попробовал реализовать эту идею с пластической хирургией. Она откроет тебе дорогу в самое сердце Дории.

- Но тогда и под меня начнут копать.

- Мы родились вместе, братик, так что и помирать нам тоже вместе.

Глава 3.

С самого утра мне казалось, что что-то в сегодняшнем дне будет не так. Наверное, опять шалит давление и от того горячие волны бурей носятся по моему телу, а может у меня и правда выработалось шестое чувство. Но что бы там не происходило с моим мироощущением, когда я приехал в лабораторию, выяснилось, что всё стажёры разъехались по объектам, а я оказался единственным, кого об этом не предупредили. Знать не знаю чем чреват прогул этого мероприятия, но, чтобы не терять целый день, я тот час надел белый халат и отправился в аналитическую лабораторию, где меня и поджидал тот самый сюрприз, о котором мой организм всё утро пытался меня предупредить.

- Доброе утро, мистер Келори, - тот час поприветствовал меня всея начальник минус первого этажа, - рад, что вы приехали вовремя.

- Я не знал о сегодняшнем выезде, - зачем-то я принялся объясняться, хотя знал, что на Джейсона не действуют никакие оправдания.

- Не удивительно, ведь вас никуда не назначили. Миссис Хесноу ясно дала понять, что здесь, в центре, от вас будет куда больше проку.

- Мне приятно это слышать. – Я улыбнулся во все зубы, но улыбка получилась кривая, поскольку в то же мгновение мой затылок пронзила жуткая боль.

- У вас есть какие-то неотложные дела сегодня?

- Да вроде нет, так, только анализы.

- Замечательно. Тогда пройдёмте в мой кабинет.

Внутри меня всё похолодело. Да, конечно, я ждал повышения, и, разумеется, заслуживал его, но мысль о том, что на меня наведут справки, немало тревожила.

- Мы – страна под куполом, мистер Келори. Здесь каждый житель на учёте, на имя каждого спецслужбы ведут своё личное дело, от самого рождения до самой смерти. Чтобы работать в государственном учреждении, и тем более, конкретно в этой компании, необходимо иметь чистую репутацию и хорошие рекомендации. В идеале, конечно, ещё бы и диплом не помешал, но это в последние годы является непозволительной роскошью. Вы заинтересовали меня с самого начала, о чем я вам уже не раз говорил. Ваши успехи на стажировке не подлежат комментариям, поскольку вот уже несколько месяцев вы выполняете функции старшего лаборанта.  Разумеется, вне всяких сомнений, мне бы хотелось назначить вас научным сотрудником, чтобы вы получили допуск до реальной, интересной работы. Но… - Он пристально посмотрел на меня своими карими глазами. – Вы догадываетесь, с какой проблемой я столкнулся?

Я поджал губы, прекрасно понимая, что уворачиваться от ответа или, тем более, врать не имеет никакого смысла. С полминуты мы смотрели друг другу в глаза, а потом я просто кивнул, отведя взгляд в сторону.

- В базе существует человек по имени Алекс Суола. Родился двадцать четвертого июня сто восемнадцатого года. Мать – Алексис Суола, отец – известный выдающийся учёный Маркус Суола. Единственный ребёнок. Пропал без вести в возрасте четырёх лет. Полагаю, имя вы поменяли, и взяли девичью фамилию матери, чтобы вас было тяжелее вычислить. Но для меня в этом не было ничего сложного. Это ведь ваше настоящее имя – Алекс Суола?

От этих слов у меня по спине пробежался холодок. Я не знал. Честное слово, я не знал о том, что в базе вообще есть моё имя.

- Вы, помнится, говорили, что у вас есть брат, не так ли? Брат-близнец?

- Совершенно верно. И именно из-за того факта, что нас двое, в моём личном деле есть пробел в двадцать лет.

- Мистер Келори, - раздраженно проговорил Джейсон, сняв очки, - меня не интересует ваша биография и ваше личное дело. Будь вы хоть маньяком, хоть террористом, хоть мутантом, мне плевать. Вы нужны мне, мистер Келори. У вас высокий уровень интеллекта и техническое образование. Мне плевать, как вы его получили, и где вы его получили. Дории не выжить без учёных умов, и глядя на проблему под таким углом, я хочу предложить вам одну аферу.

И снова мне стало как-то не по себе. Этот человек, Джейсон, - настоящий псих. Плевать если я террорист или мутант? Он что ли не понимает как опасны и те, и другие? Сколько ужасов они принесли Дории и ещё принесут, если барьер не будет снят? Но самое смешное, что я действительно и террорист, и мутант, просто в неагрессивной форме. Пока что.

- У меня есть связи, мистер Келори, такие, каких у вас никогда не будет. Мой род – один из старейших в Дории, так было ещё до возведения барьера. А сейчас мы – семья потомственных инженеров, однако на мне гениальность моего рода прервётся.

Я решил принять тактику помалкивания, поскольку абсолютно не знал чего ожидать от Джейсона. Он умён, это очевидно, но только то, что едва узнав, что в моем личном деле есть пробел в двадцать лет, он не сообщил властям, уже настораживало. Что-то мне подсказывало, что дело здесь не только в моём образовании и навыках, здесь было что-то ещё, что-то личное, и скорее всего, это как-то связано с его семьёй. И зачем-то, для решения проблемы ему нужен я.

- Вы человек начитанный, и полагаю, знаете каких масштабов достиг демографический кризис. – Джейсон присел на край стола и принялся потирать лицо рукой, в которой держал очки. – У меня всего один ребёнок. Дочь. И она – типичнейший представитель своего поколения. Наркотики, пьянство, нежелание чему-либо учиться. Видят Небеса, я пытался привить ей хоть что-нибудь, но она не хочет и не желает ничего слышать. И всё же с ней приключилось чудо. Она забеременела. Уверен это какой-нибудь низкопробный урод, один из тех, кто продаёт ей порошки, но всё же это моя дочь, и её ребёнок будет мне внуком.

- И чего же вы хотите от меня? – Хотя зачем я спросил? Ответ был очевиден, и самое страшное, что он меня никак не пугал.

- Она ещё не знает, что беременна. Я каждую неделю беру её кровь на анализы, и сегодня утром я узнал, что стану дедушкой. Чего я хочу, мистер Келори, чтобы она думала, что этот ребёнок – ваш. Если вы женитесь на ней, я обещаю восполнить все пробелы вашей биографии, выдам вам диплом инсмирского университета, и через какое-то время вы будете иметь доступ к самому засекреченному из всех когда-либо существовавших проектов Дории. К проекту Пяти Врат.

Я впервые услышал это название, однако оно навело меня на мысль. Единственная неприкрытая стеной барьера точка в небе высоко над Инсмиром имеет форму пятиугольника. Неужели он хочет допустить меня к работе над секретами барьера? Это невероятное везение. И для этого, мне всего-то нужно жениться.

- Вы действительно готовы выдать единственную дочь, по сути, за первого встречного?

- Вы – не первый встречный, мистер Келори. Я знаю кое-что о вас, о чем вы даже не подозреваете.

Внутри меня снова что-то лопнуло и ледяной волной пронеслось по телу. Но это глупости. Я знаю всё. Я помню всю свою жизнь.

- А если я всё же маньяк или террорист?

- Вы учёный, мы все – немного то, немного это. Но вы не причините ей вреда. Правда, любить её тоже не будете. Её невозможно любить.

- Что, если я откажусь?

- Тогда весь завтрашний день вы проведёте в комнате для допросов и едва ли покинете её тем же молодым и адекватным юношей, каким являетесь сегодня.

Я прикусил нижнюю губу и отвёл взгляд в сторону. Действительно, женитьба в обмен на такие перспективы, которые я получу – это джек-пот. Возможность, которую нельзя упускать, а я и не собираюсь.

- Мистер Куо, разумеется, я согласен принять ваше предложение. Единственное… прошу вас, создайте личное дело и моему брату. Он – моя единственная семья, более того, он талантливый врач, но по известным причинам он вынужден работать в морге.

- Никаких проблем.

Джейсон обогнул стол и открыл нижний шкафчик. Через мгновение он протянул мне фотографию, настоящую, напечатанную на бумаге, и там был портрет девушки. Обычной дорийской девушки, с длинными белыми волосами, бесцветными глазами, тонкой шеей, костлявым телом и взглядом, смотревшим ничем в никуда. «Алесса Куо» было написано на обратной стороне, а ниже были сделаны пометки о том, где она живёт и пара мест, где частенько бывает.

Глава 4.

Злачное местечко, этот клуб «Фиа-Ра», никогда не любил такие, но, помнится, со второго по четвёртый курс нередко протирал штаны в подобных заведениях. Ох, сколько ж юбок я перепробовал, вспомнить стыдно. Даже странно, что я ничего не подхватил, ибо дамы у меня были самые разные, но в основном – в той или иной степени симпатичные.

Этот клуб располагался на восточной окраине города в подвале крупного торгового центра, однако вход в заведение предусмотрительно был расположен подальше от главной дороги и монорельса. Гигантская ионная вывеска цвета фуксии освещала добрую половину улицы, свет был очень яркий и действительно слепил глаза, так что найти небольшую бронированную дверь в клуб оказалось сложнее, чем должно бы.

Бугай на входе даже не успел ничего мне сказать. Просто увидев меня, он, широкоплечая накачанная лысая детина, похожая на колобка из рисовой муки, молча кивнул остальным и пропустил меня. Удивительно как важна для дорийцев внешность.

А теперь озвучу ка я свои первые мысль, возникнувшие, когда я спустился вниз: зря я надел рубашку; люди сошли с ума; о Боже мой, что это?

В свете ярких желтых и фиолетовых огней клуба, где беспорядочно двигались множество полуобнаженных разноцветных тел, стояли несколько низких круглых столов, штук пять, и на каждом столе лежали юноша или девушка. Тонкая трубка с синей полудымчатой жидкостью тянулась от прозрачной склянки, наполненной бесцветной субстанцией, далее проходила через что-то, похожее на фильтр, где скорее всего находился какой-то реагент, и уже из него тёк этот странный раствор. Трубка переходила в нечто похожее на респиратор и фиксировалась на лице каждого парой лент. Они дышали этим и ворочались из стороны в сторону, трогая собственное тело, лаская себя, сквозь шум музыки не было слышно, но по тому, как менялись их лица, было видно, что они стонут. Имитация секса. Как интересно.

И где-то среди этого сброда находится моя будущая жена. Мне жутко от этого, но делать нечего.

Увлеченные наблюдением за испытывающими оргазм молодыми людьми на столах, прочие завсегдатаи клуба поначалу не замечали меня, но лишь поначалу. Когда я подошел к стойке бара, добрая половина как девушек, так и парней уже сверлили меня взглядом и начался шепот. Не знаю о чем они там могут шуршать в мой адрес, но мне нет дела до этого. Надо найти Алессу и убраться отсюда. А вот кстати и она.

Оказывается, в клубе есть балкон, который я сразу и не заметил. Это вытянутая VIP-лоджия с длинной полукруглой кроватью и небольшими, растущими из пола, стойками для напитков, уставленными множеством пустых бокалов разной формы. Кровать пошлого красного цвета, обитая бархатом и обложенная шелковыми подушками. Дорого, но безвкусно на мой взгляд. На кровати, прильнув к груди своего бойфренда, хотя по виду больше похожего на сутенёра, лежала моя будущая жена.

Надо отдать должное этому парню: в сравнении с подавляющим большинством присутствующих здесь отбросов, он выглядел вполне себе привлекательно, если, конечно, не смотреть в его отупелые глаза. Он не из элиты, просто ему вся эта белизна и бесцветность будто бы шла. Другое дело Алесса.

Я не могу сказать, что она не красивая. Нет-нет. Было в её чертах нечто привлекательное, к примеру, форма её груди и стройность ног, но она… никакая. Просто никакая. Такая же, как все.

- Поверить не могу, что я на это согласился. – Как-то само собой пробубнил я себе под нос, чем дал повод бармену тот час подлететь ко мне с вопросом.

- Виски? – Барменом оказалась не слишком молодая женщина с идеально ровными длинными до пояса волосами. Пухленькая, но вполне миловидная.

- Нет, я не пью.

- А может тогда желаете познать наслаждение? – Её глаза блеснули игривостью, а взгляд указал на ребят, что на корчились на столах.

- Для этого есть женщины и моя левая рука. – Я улыбнулся во все зубы и соскользнул со стула. Получилось несколько неэффектно, потому как, будучи в центре внимания, надо было бы тот час выбрать направление движения и уверенным шагом идти туда, но я растерялся и встал как вкопанный, пытаясь понять, куда же мне идти.

Извилистая лестница на балкон спряталась за небольшой ширмой. Обогнув её, и пару тел тоже, я поднялся туда и снова остановился, разглядывая Алессу.

А ведь я боюсь утонуть. Осознание того, что под ногами нет ничего, только жидкость, от которой не оттолкнёшься, чтобы выплыть, безмерно меня пугает. Нормальный страх, по моему мнению, но Алистер всегда считал, что с любыми видами фобий надо бороться и преодолевать их. Алистер. Человек, который визжит как маленькая девчонка при виде кошек. Благо для него, в Дории кошек нет вообще. Как-то моему любимому братишке взбрело в голову побороть мой страх большой глубины, и он решил устроить мне сюрприз. В день моего двадцатилетия мы оправились на озеро и, мне стоило тогда об этом догадаться, меня очень грубо, точнее говоря – пинком, сбросили с причала. Глубина в озере была смехотворная, но я тогда едва не утонул, а Алистер чуть не потерял глаз от моего удара. Почти два года спустя я снова оказался на том причале, но уже один. И я очень хорошо помню то моё состояние, когда я набирался храбрости чтобы сделать шаг вперёд и снова оказаться в воде.

Сейчас земля действительно уходит из под моих ног. Никогда прежде мне не доводилось думать, что такое брак на самом деле. Женитьба никогда не входила в мои планы. Мне всего-то нужно вылечить геном, найти способ снять барьер, а потом меня скорее всего пристрелят. Но теперь в этот идеальный план вмешивается женщина.

Просто сделать шаг вперёд.

- Ты кто такой? – Мой внутренний монолог прервал отвратительнейший сиплый голос мужика, что выше меня на целую голову. – Это закрытая зона.

- Я желаю поздороваться с дамой. – Я выпрямил спину, но как тут плечи не расправляй, рост у меня всё равно средний.

- Она с боссом, так что проваливай отсюда, гомик.

- Гомик? Интересные словечки ты знаешь, недоумок. – Я ухмыльнулся и чувствительным местом предугадал стремительно мчащийся к моему лицу кулак этого переростка. Я схватил того за запястье и больно сжал, так, что сустав хрустнул слишком громко. Хрупкие они, эти дорийцы. – Алесса, - не отпуская его руки, я позвал её, хотя она и так не отводила взгляда, - я коллега твоего отца. Идём со мной, если ты не хочешь лишних проблем.

Услышав это, она подскочила как ужаленная. Пока я, держа за локоть, выводил её из клуба, она покрывала меня такими словами, каких я, право, прежде не слышал, а я все-таки учился в высшем учебном заведении.

- Какого хрена? Что ему от меня нужно? Я не принимаю, сколько раз это можно уже обсуждать?! – Она кричала так громко, что едва не охрипла. К моменту, когда она устала орать и выдохлась, мы уже были в паре улиц от клуба недалеко от элитной гостиницы, где я снял номер на пару дней.  – Я не жру эту дрянь!

- Алесса, - я приостановился и повернул её к себе лицом, - успокойся, я соврал.

Она резко изменилась в лице, сменив выражение со злющего на недоумённое.

- Точнее, я действительно работаю с твоим отцом, но там я сказал это, просто чтобы вывести тебя оттуда. Я не очень люблю такие места.

- Так что ж ты там забыл?

- Тебя. – Я достал из кармана её фотографию и показал ей, улыбнувшись так очаровательно, как смог. – Я увидел это у него на столе и…

Через двадцать минут она уже раздевала меня, прижав к двери номера. Опыта в этом деле ей недоставало, но желания хватало с лихвой. В темноте процесс оказался куда менее неприятным, чем мне представлялось. У неё мягкая ухоженная кожа, шелковые волосы, приятное на ощупь тело. Когда она, уже давно обнаженная, оказалась на мне, и пурпурный цвет ночи сквозь окно осветил её силуэт, мне это показалось даже красивым. То быстро, то неспешно, то грубо, то с лаской мы очень долго кувыркались. На следующий день я обнаружил в очень необычных местах несколько укусов, тело странным образом ныло. Но главное, дело сделано. Остаётся дождаться её звонка и узнать, что я стану папой.

Глава 5.

- Доброе утро, Сайлекс. – Алистер позвонил мне сразу после того, как я вынул из ладони огромный кусок стекла. Рана на руке очень неприятно пульсировала, от чего сильно разболелась голова. – Ты в курсе последних событий?

- По-видимому, нет. Что случилось? – Я говорил сквозь зубы, вынимая пинцетом другие, более мелкие осколки стекла, прижимая телефон ухом к плечу, так что к головной боли прибавилась ещё и боль в шее, но все наиболее мерзкие ощущения вызывала ладонь: не слишком больно, но саднит и раздражает.

- Я теперь полноправный гражданин Дории, выпускник Инсмирского Университета факультета медицины, хирург с целым списком рекомендаций.

Я медленно опустился на пол, стараясь снова не порезаться битым стеклом, которым было устлано всё вокруг. И зачем только было разносить здесь всё? Рубашку вон порвал, заработал сотню ссадин и заноз. Зато успокоился. Никогда бы не подумал, что у меня может случиться такая истерика. Голову просто отключило, а когда я пришел в себя, квартира уже была в таком состоянии.

- Ничего не хочешь мне рассказать? – Это прозвучало не из телефона, голос шел откуда-то сбоку. Я медленно поднял глаза и увидел брата, стоящего в дверном проёме, с бумажным пакетом в одной руке и с телефоном в другой. Без какого либо удивления или осуждения во взгляде он бегло осмотрел комнату, и спросил: - квартиру то зачем гробить было?

Я усмехнулся и посмотрел на него. Мой брат. Мой любимый младший брат, который не помнит половину своей жизни, и я никогда не расскажу ему почему. Умный, добрый, и очень заботливый. Во времена, когда бывало очень паршиво, он всегда поддерживал меня и успокаивал. Мне бы его спокойствие и уравновешенность.

- Я женюсь.

Алистер громко цокнул языком, убрал телефон в карман и с размаху пнул последний стоявший ровно и на своём месте предмет мебели – торшер, что слева от двери. Тот с глухим бряканьем повалился на пол.

- Мне нравилась эта лампа…

- Громи-кромсай! – Прикрикнул Алистер, подошел и сел рядом со мной. У меня самый лучший брат на свете. – Держи. – Он вынул из пакета небольшую коробочку в золотистой обёртке и протянул её мне. – Из всего, что я перепробовал, это больше всего походит на шоколад. Я знаю, у тебя ломка по сладостям, но нормальных карамелек тут нет, так что довольствуйся этим. Что у тебя с рукой?

- Да так…

- Это что, кусок кружки? Сайлекс, ты стеклянную кружку в руке раздавил? Там же толстые стенки, как ты умудрился?

- Я был не в настроении.

- А сейчас-то ты в настроении? Жуй конфету, я сказал! Вот, я вижу оттенок блаженства на твоем сером лице, - он покопался в сумке, висевшей на плече, и достал бутылочку перекиси, взял мою руку и пинцет и принялся очищать рану, - так что рассказывай, с какого ты женишься?

Я подробно, как смог, обрисовал ему ситуацию. Про Джейсона, про нашу сделку и про Алессу, с её ещё не рождённым чадом.

- То есть… - Алистер перебинтовал мою ладонь, - мы либо в ажуре, либо в могиле. Ну, я бы тоже согласился, это открывает для нас все двери.

- Я так и подумал, да и выбора у меня всё равно нет. Всё было вроде нормально, я нашёл эту Алессу, мы переспали, но… Час назад она позвонила мне и сказала, что беременна. Я и так знал это, но почему-то… когда я услышал это от неё, сегодня, о-о-о… - Голова стала болеть просто дьявольски.

- У тебя снова головные боли?

- Мне нельзя нервничать, забыл? Ничего. У тебя там в сумке волшебных таблеток нет?

- Ты уже выпил всю предыдущую банку? Их на месяц должно хватать.

- Алистер, прошу тебя, выключить няньку и дай мне таблетки. Спасибо.

Я закинул пару розовых пилюль в рот, и те медленно начали таять на языке. Действуют они быстро, так что через две минуты молчания и тишины, нарушаемой только шелестом фантиков, голова болеть перестала.

- Отнесись к этому проще. Тебя ведь не заставляют делать её счастливой. Только замужней. Ты так и продолжишь работать днями и ночами в лаборатории, будешь как можно реже появляться дома…

- Джейсон хочет допустить меня к проекту Пяти Врат. – Я встал с пола и побрёл к небольшом шкафу в стене. Рядом с ним висит небольшая панель, которая, после нажатия пары кнопок, направляет сигнал в управление дома, чтобы ты прислали горничную. Честное слово, проще было изобрести дронов-уборщиков.

- Что за проект?

- Знать не знаю, но что-то мне подсказывает, что это связано с барьером.

- Почему?

- Отверстие в куполе имеет форму пятиугольника, так что я осмелюсь предположить, что источников излучения тоже пять, и, возможно, каждый из них скрыт за некими «вратами».

- Ну… это слишком размытая догадка, но надеюсь, тебе повезёт. Ты ведь тоже теперь полноправный гражданин и всё такое?

- Разумеется.

- Странный он, этот Джейсон. Вот так выдать свою дочь замуж, за абы кого…

- Он человек своего дела. Ему нужны толковые ребята в отделе, а если этот проект Пяти Врат то, о чем я думаю, то нужно быть гением, чтобы в нём разобраться.

- И этот гений – ты. – Алистер улыбнулся.

- Конечно.

- Скромности тебе не занимать.

- Скромность – бесполезное качество. А что планируешь ты?

- Устроится в ВимТек. Второе из четырёх научных подразделений компании Вим. Я знать не знаю, чем они там занимаются, но им очень нужен там врач, хорошо разбирающийся в фундаментальной медицине.. А я теперь, при наличии пакета документов и диплома, просто лакомый кусочек для них.

- Может, вместе работать будем.

- Может. Мне кажется, я раньше слышал про ВимТек. Я имею ввиду, тогда, очень давно.

- Один из наших смотрителей был сотрудником лаборатории ВимТек. Он как-то говорил об этом.

Мы замолчали. Разговор прервался как-то сам собой, и возобновлять его у меня не было никакого желания. Я с нетерпением ждал понедельника, когда Алесса отправит заявку на регистрацию брака, а это равносильно самому бракосочетанию, и Джейсон присвоит мне шестой уровень – доступ к любой информации, связанной с проектами БиоВим.

Вдруг, меня окатила холодная волна. «Я знаю кое-что о вас, о чем вы даже не подозреваете» - эхом в голове пронеслись слова Джейсона. Что б его. Конечно, он не просто так дает мне такой уровень доступа, все эти привилегии, эта свадьба. Он действительно знает что-то о нас. Черт возьми. Он знает о проекте 3-L.

- Я тоже так думаю,  - Алистер будто прочитал мои мысли, - ему нет дела ни до дочери, ни до репутации рода. Ему нужны мы с тобой.

Глава 6.

- А вот и мой зятёк, - вот так меня поприветствовал Джейсон в понедельник утром, стоило мне выйти из лифта, - как всегда без опоздания.

- Доброе утро, мистер Куо. Уже зять, да?

- Да, документы уже оформлены.

- Быстро вы.

- Мне не терпелось выдать тебе вот это. – Прямо в коридоре, он подошел ко мне и вручил небольшой конверт. Открыв его, я увидел простую тонкую серебристую металлическую карточку с тремя рядами чисел, моей не самой удачной фотографией и надписью «Сайлекс Келори. Уровень 6». – Поздравляю.

- Спасибо. Я могу приступить к работе?

- К какой именно?

- Ну, в лаборатории уйма незаконченных дел.

- В этой лаборатории держат только стажеров и бедную миссис Хесноу, которая вынуждена их нянчить. С этого дня ты будешь работать двумя уровнями ниже над вещами куда более интересными, чем простые анализы на гемоглобин. Следуй за мной. Ах да, зови мне теперь по имени. Мы коллеги.

- И практически родственники…

Мы пересекли лабораторию насквозь и дошли до угла, в который мне прежде забредать не доводилось. Зря. За широкой панелью, монотонно мигающей зелеными точками, скрывался ещё один лифт. Просторный и убранный, облицованный зеркалами, с всего тремя кнопками без подписей.

- Нам на нижний уровень. – Джейсон вдруг стал другим. Голос, взгляд, даже брови будто изменили форму, и из придурковатого мужичка средних лет он превратился в некое подобие обременённой бескрайним интеллектом сущности, которая могла смотреть на падающий с дерева лист и видеть в этом модель вселенной. – Ты будешь работать здесь один. За последние пять лет, со дня смерти моего предшественника, ты будешь вторым, кроме меня, кто входит в эту лабораторию.

- Мы долго едем. – У меня на лбу уже проступили капли пота и нижняя губа начала предательски подёргиваться.

- У тебя клаустрофобия?

- В том числе.

- Ежедневные поездки в этом лифте помогут тебе побороть это.

- Как глубоко располагается нижняя лаборатория?

- Не могу точно сказать. Если тебе интересно, у меня в кабинете есть план здания. Хотя, если я не ошибаюсь, на нём нет ни нижней лаборатории, ни этой шахты.

- Супер секретность?

- Нет, что ты. Владельцы и директора компании Вим знать не знают о существовании нижней лаборатории. Когда я был моложе, я самостоятельно модернизировал лифт, чтобы он двигался в пять раз быстрее. До того, эта поездка могла занимать минут десять.

- Зачем строить лабораторию так глубоко? И кто её строил?

- Андрэа Уоллис. Слышал когда-нибудь о нём?

- Нет…

В этот момент лифт остановился. За дверьми нас ждала темнота, но Джейсон уверенно шагнул вперёд, и секундой позже над ним замигали лампы. Мы оказались в просторном помещении с двумя рядами столов, уставленными всевозможными емкостями с разными реагентами и материалами в них. Повсеместно было расставлено самое разное оборудование, которое только может понадобиться для базовых опытов, это более сотни машин. Вдоль правой стены стояли несколько компьютеров старого образца, не слишком подходит, чтобы играть в передовые игры, но вычислительных мощностей в них более, чем достаточно. Вдоль правой стены стояло нечто, чего я никак не ожидал увидеть даже в самом удалённом уголке Дории: картотеку. Свыше тысячи ячеек, наполненных папками, документами и различными бумагами.

- Прежде чем начинать какую-либо исследовательскую работу нужно провести сбор информации. – Наставительно проговорил Джейсон, указывая мне на картотеку. – Со смерти моего предшественника этим заниматься некому.

- А почему ты не можешь?

- У меня агнозия. Зрительная агнозия. – Он усмехнулся и снял очки. – Досталась мне вместе с карими глазами. Проявилась десять лет назад.

- Едва ли эти вещи взаимосвязаны.

- Сразу видно, ты на проф. предмет в университете ходил. Словом, Сайлекс, теперь эта лаборатория – твоя жизнь.

- Что я должен искать?

- Ты должен понять, что такое барьер, принципы, на котором он был построен, как он был построен, и почему. Когда правительство запускало его, они уничтожили все документы связанные с ним, всё, что удалось спасти, находится в этих ящиках, - он указал на картотеку.

- Почему были уничтожены документы? Ведь это проект мирового масштаба, если в нём случится какой-то сбой, откуда специалистам знать, как его ликвидировать?

- Тебе предстоит узнать всё это.

- Это не совсем работа врача-генетика.

- Это работа умного человека, другого такого сейчас нет во всей Дории, разве что твой брат.

- Могу я привлечь его к исследованиям?

- Если посчитаешь нужным, но я бы не советовал. Чем меньше людей знает о твоей работе, тем тебе будет лучше.

- То есть это и есть проект Пяти Врат.

- Возможно.

- То есть, вы… ты не знаешь?

- Эти слова я услышал от своего предшественника, прежде чем он захлебнулся собственной кровью. Пуля пробила ему лёгкое. Он сказал: «Когда пять врат откроются, мы пожалеем о том, что живём».

- Это несколько пугающе.

- Думаю, в том и смысл. Я буду помогать тебе всем, чем смогу, но ты должен пообещать мне кое-что, Сайлекс.

Я вопросительно поднял брови и посмотрел Джейсону в глаза.

- Ты найдёшь способ отключить барьер.

Глава 7.

«-Добрый день. – Поприветствовал голос за камерой девушку, сидящую на не слишком удобном стуле в пустой комнате с бледно-салатовыми стенами.

- Здравствуйте. – Она вяло улыбнулась и поправила золотые длинные кудри, так и норовящие оказаться у неё на лице.

- Представьтесь, пожалуйста. – Голос был мужской, низкий и звонкий, такой хорошо бы звучал где-нибудь на радио.

- Мей Ронгер.

- Назовите вашу должность в компании ВимТек.

- Личный секретарь генерального директора.

- Назовите имя генерального директора.

Мей ответила не сразу. Она набрала в грудь воздуха, но что-то будто помешало ей сразу назвать имя. В глазах блеснули слёзы. Ещё немного помедлив, она резко вскинула голову, так, что копна её кудряшек резво подпрыгнула, и сказала:

- Андрэа Уолис.

- В чем заключалась ваша работа?

- Ничего сложного, - она пожала плечами, а глаза её забегали из стороны в сторону, она явно хотела как можно скорее покинуть это место, - составление делового графика, оформление документов, приготовление кофе.

- Вам известно, чем занимается компания, в которой вы работаете?

- Зависит от отдела. Сфера интересов ВимТек очень обширна.

- Расскажите о каждом из отделов, что вам известны.

Она снова замешкалась. Теперь в её взгляде читалось что-то озлобленное, но, поджав губы, Мей начала отвечать.

- Центральное подразделение, приносящее основной доход, занимается разработкой тонкой мобильной технологии. Все виды связи, аппараты, а так же программное обеспечение всей Дории поставляется центральным отделом компании ВимТек. Второе подразделение – банковская система. Я ничего о ней не знаю, он находится не в Инсмире, так что я с ними никогда не работала. Даже документов их не видела. Третье подразделение – это благотворительная организация, которая занимается сбором средств для лечения различных заболеваний детей.

- Что насчет четвертого подразделения?

- Четвертого подразделения нет, их всего три.

- Мисс Ронгер, я напоминаю вам, что в случае утаивания какой-либо информации здесь, вы в следующий раз вы будете отвечать перед верховным судом.

- Угрозы прямо в лицо, значит, вам действительно нужна информация, но явно какая-то конкретная. Я – всего лишь секретарь. Если и существовало некое четвертое подразделение, мне о нем ничего не известно.

- Я говорю об отделе разработчиков, которым руководил лично Андрэа Уоллис, он собрал их, и они вели некие исследования. Нам необходимо выяснить, какие именно.

- Мне известно о существовании этого отдела, но я думаю вам, как агенту правительства, должно быть известно о нём куда больше, чем мне.

Голос за камерой какое-то время отсутствовал. Слышался шорох и обрывки чьих-то перешептываний. Вскоре последовал очередное вопрос:

- Что вы знаете об Андрэа Уоллисе?

- Он гений. – Не задумывая выпалила Мей. – Он гений, какие прежде не ходили по земле. Он… Он само знание. Нет задачи, которую он не мог бы решить.

- Это всё?

- А что именно вы хотите о нём знать? Если что-то личное, то вам смог бы рассказать… спросить Нико, - по её глазам потекли слёзы, - они были близкими друзьями. Я знаю об Андрэа едва ли больше, чем любой другой человек, читающий газету «Инсмиркие Будни». Хотя они не понимают, как умён он был на самом деле. Даже когда он посел на иглу, он всё равно…

- Он был наркоманом, верно? Он был больным человеком?

Мей вдруг перестала плакать и подняла холодный решительный взгляд на допросчика. Ей не нравилось, когда так говорили о Уоллисе, о её боссе, о человеке, благодаря кооторому они все ещё живы.

- Все в компании знали, что он не доживет до тридцати. – Процедила она сквозь зубы. - Андрэа был болен. Всегда был болен, всегда был бледен, у него случались припадки, обмороки, его тошнило, он кашлял кровью, но так было всегда, с первого дня, как он меня взял на работу три года назад. Он сел на иглу по собственной воле и за ним наблюдали два лучших врача во всей Дории. Он сделал это только ради любви…»

- Сайлекс! – Я уже давно привык к голосу Алессы, но к чему я не могу привыкнуть, так это к её навязчивости. Сколько я раз я просил её не отвлекать меня, когда я работаю, я уже и не помню. – Ты будешь ужинать дома? Или поедешь в лабораторию?

- Сегодня я дома, - она подошла и приобняла меня. Я улыбнулся и поцеловал её круглый живот. Будет мальчик. – Я люблю тебя.

Удивительно. Поначалу произносить эти слова было невероятно трудно, но сейчас они срывались с моих губ как-то легко. Достаточно было поверить в то, что эти слова ничего не значат, по крайней мере для меня.

Алесса меня обожала. Я мог кричать, мог закатить скандал, рукоприкладство я себе никогда не позволю, но что бы я не выкинул, она продолжала смотреть на меня полными любви щенячьими глазками, глупыми, как у какого-нибудь зверька, но верными мне до последнего.

Удивительное дело – красота. Алессе так нравится моя внешняя оболочка, что она даже не замечает, какую сволочь я представляю из себя на самом деле. Может, не такую уж страшную, как мне кажется, но у меня были долгие отношения и я помню, что никогда не позволял себе грубости. А тут всё иначе. «Ты никогда не сможешь её полюбить» - часть возникал в моей голове голос Джейсона. Ох, как же он прав.

Эту белую женщину, лишенную не только генетического цвета, но и личности с характером, любить просто невозможно. Хоть бы раз она поддалась силе, с которой гормоны давят на её психику, и закатила мне ответный скандал. Тогда, быть может, мне было бы менее тошно приходить каждый день домой. Пусть проявит характер.. хоть чуть-чуть… В вечер нашего знакомства она была зла, она бесилась, она была в наигранной ярости, ну, до того момента, когда мне пришлось делать вид что она мне интересна, но всё же тогда в ней действительно что-то было, и мне это даже нравилось. А сейчас она так боится меня потерять, что едва у неё возникает желание возразить мне, она прячется в ванной и плачет.

Алесса почти всё время проводит дома, а расположились мы на окраине города. Мне трудно представить сколько денег выложил Джейсон за этот свадебный подарок для дочери, но ему удалось выкупить землю здесь, в одном из немногих районов где есть деревья, неглубокая речушка и тишина.

- Наверное, я теперь не влезу в свадебное платье. – Алесса погладила живот и устало улыбнулась.

- Мы можем провести церемонию после родов. Ты родишь, придешь в себя, вернёшь форму своим роскошным ножкам, и тогда устроим веселье. Как тебе такая идея?

- Ты просто чудо!! – Она обняла меня и неспешным шагом двинулась обратно на кухню. Седьмой месяц беременности предал её походке очень смешную форму. Я понимаю, что естественно - то не безобразно, но всё равно наблюдать за этим было очень весело.

Через час Алесса позвала меня к столу. Готовила она так себе, но очень старалась. У меня аппетита не было вообще, так что я лениво пожевывал зелёный лук, запивая его черным чаем.

- Смотри-ка, это же глава модного журнала «Рейвос», - Алесса включила на телевизионной панели громкость и я нехотя перевёл взгляд на экран, - бесподобная женщина, такая красивая!

«Алекс, как тебе такое имя, малыш? Нравится? Ну, по крайней мере, ты не плачешь, значит, нравится. С днём рождения, Алекс Келори».

Экран показывал крупный план не слишком молодой, но ещё далеко не старой женщины. Блондинка с причудливой стрижкой, яркими, полными жизни глазами, очень красивым лицом и низким голосом, должно быть, чем-то травмированным.

- Я рад, что вы нашли время, чтобы заглянуть к нам. – Телеведущий, тонкий молодой мужчина в синей одежде, пожал ей руку и предложил присесть. – Дорогие телезрители, поприветствуйте - Алексис Суоло!

Заиграла громкая музыка. Женщина смущенно улыбнулась, поклонилась, благодаря рукоплещущую толпу за столь тёплый и шумный приём, и присела.

- Я приехала к вам с показа. Молодой модельер Энро Совистанне сегодня продемонстрировал совершенно потрясающий проект, который перевернёт дорийское понимание красоты.

Зал взорвался бурными аплодисментами, затем ведущий продолжил задавать гостье вопросы, но дальше я слушать не стал. Я вообще больше ничего не слышал, только звон заполнил голову, в то время как сердце облилось лавой.

Вот так, на экране телевизора, я впервые увидел маму.

- Сайлекс… Сайлекс, милый, ты в порядке?

Глава модного журнала, такая красивая. Моя мама.

- Сайлекс? – Рука Алессы легла мне на плечо.

- Да, всё в порядке, я просто задумался.

- Над чем?

- У меня очень интересный и сложный проект. Я потрачу на него не один год.

- А что за проект?

- Ты… Ты не поймешь. Не думай об этом. – Я встал из-за стола и направился в свой кабинет. Надеюсь, Алистер не смотрит телевизор.

Глава 8.

- Ну что ж, есть какие-нибудь новости? – Джейсон, как всегда, сидел за столом в своём кабинете. Из левого уха у него торчал наушник. Ясно. Он не читает документы, он их слушает. Тяжело же ему было становиться тем, кем он является сейчас, при наличии такого заболевания, как неспособность читать.

- Да, я просмотрел практически все имеющиеся в архиве документы. Точно могу сказать одно – архив не полный.

- Я же говорил вам, что многие документы были уничтожены после возведения барьера.

- Да, но не эти. В архиве есть список всех имеющихся документов, и где-то пятая их часть отсутствует.

- Куда же они пропали?

- Может ли быть такое, что ваш предшественник их где-то спрятал?

- Ну, -  Джейсон вынул наушник и призадумался, - он был тот ещё шутник, так что да, мог, но зачем? Никто не знает о существовании этого архива, только мы с вами.

- Очевидно, знает кто-то ещё. Поймите меня правильно, нижняя лаборатория лишена какой-либо сверхнадёжной защитой, а потому нет никаких гарантий, что никто туда не спускался.

- Но если правительству известно о существовании нижнего архива, почему меня до сих пор не приставили к стенке?

- Потому что находящиеся там документы бесполезны. Это личные дела практически всех сотрудников ВимТека того времени, несколько тысяч папок с разработками, большинство из которых уже давно воплощены в жизнь, и всё. Там нет ничего ни об Андрэа Уоллисе, ни о его супер-команде разработчиков.

- Но тебе всё-таки известно об этой команде?

- Это элементарное рассуждение. В каждом видео сотрудникам задавали практически одни и те же вопросы, и насколько я могу судить, допросчиков интересуют сотрудники этого самого отдела, но про них нет ни слова. Мне известно только лишь имя одного из них – Нико, по словам Мей Ронгер он был другом Уоллиса, но это всё, что мне о нём известно.

- Что ж… Продолжай поиски.

- Нечего продолжать. Мне нужны документы, изъятые из архива, без них я ничего не узнаю ни о Уоллисе, ни о проекте Пяти Врат.

- Ну, раз такое дело, я должен поискать те документы, а пока что можешь взять небольшой отпуск.

- Я женат на вашей дочери… - Должно быть, я чересчур злобно процедил эти слова, поскольку взгляд Джейсона тот час сменился на сочувствующий. – Только отпуска мне не хватало.

- Как она?

- Всё ещё беременна.

- Раз ты не хочешь отпуск, то, полагаю, тебе будет чем заняться?

- Я хотел бы поработать в лаборатории. У меня есть пара идей, касательно глобальной проблемы Дории, и мне бы хотелось кое-что проверить.

- Если это не работа над изучением природы барьера, что ты считаешь глобальной проблемой?

- Геном.

Джейсон громко цокнул языком и скривил губы, сверля взглядом пустоту слева от меня. Я уже запомнил этот его вид: он думал о чём-то, точнее думал, говорить ли мне о чём-то. В зависимости от того, куда повернёт его взгляд после этого полуминутного раздумья, он скажет мне что-то важное, или нет. Нет, в этот раз не скажет.

- Сайлекс, я занимаюсь этой проблемой всю жизнь, и в данный момент не могу подсказать тебе ничего дельного. Со всеми моими наработками и исследованиями ты можешь ознакомиться в любое время.

- Мне бы хотелось изучить эту проблему с самого начала самостоятельно. Я понимаю, что над этой проблемой трудились множество умнейших людей Дории, но мне бы хотелось рассмотреть и изучить всё самому. Ты же знаешь, у меня свои методы и свой подход, и быть может, я смогу посмотреть на эту проблему под другим углом. И… - моя тяга к хвастовству не часто, но нередко ставила меня в глупое положение, но сейчас был не тот момент, чтобы молчать, - даже если я не смогу сразу решить загадку генома, у меня есть мысль, как ликвидировать его последствия.

- Можно поинтересоваться, что за мысль?

- Синтез.

- Синтез генов человека? Я занимался этим лет двадцать назад.

- Да, я читал о тех исследованиях.

- Всё-то ты знаешь.

- У меня шестой уровень доступа, а эта информация доступна и четвёртому. Вы получили сотни разнообразных генов, но так и не смогли их привить. Мне кажется, я знаю, как решить этот вопрос.

- С учетом того, что дефицит генетической информации затронул всё население Дории, за исключением вас с братом, даже в случае успеха, учитывая стоимость и сложность планируемой процедуры, ты поможешь едва ли сотне-другой человек. Остальным это не по карману.

- Да, я понимаю это, но что-то делать нужно. Может, пока я буду заниматься этим вопросом, выяснятся какие-то особенности генома, которые прежде замечены не были.

- Даю добро на использование всех имеющихся в моей лаборатории ресурсов.

- Спасибо, Джейсон. Завтра я приступлю к работе.

- Завтра? Сейчас только полдень, начинай хоть сегодня.

- Сегодня, - я едва не засмеялся в полный голос, вспомнив, что меня сегодня ждёт, - сегодня меня ожидает самое необыкновенное зрелище из всех.

Алистер, в отличие от меня, никогда не был прилежным учеником. Он умён, талантлив, прекрасно учился, но не ходил практически ни на одну лекцию. Он всегда говорил, что нет смысла слово в слово переписывать учебники, ведь все равно его почерк разобрать невозможно и в любом случае готовиться к экзаменам придётся не по лекциям. И вот этот человек, с презрением всегда смотревший на процесс обучения, отклоняет выгоднейшее предложение ВимТек и становится преподавателем Инсмирского Центрального Университета.

Едва ли не трясясь от смеха, я добрался до здания университета. Конечно, по красоте вуз, где я учился, с этим шедевром архитектуры сравнивать бесполезно. Это старейшее здание построенное в стиле классицизма, с невероятным множеством колонн, балконов, с удивительными обрамлениями на окнах. Пожалуй, с классицизмом я погорячился, ведь здесь присутствовали элементы и готической архитектуры, и модернизма, и само собой, последний, девятнадцатый, корпус, ныне административный, был построен в стиле модерна. Хотя я могу ошибаться: львиную долю пар по культурологии я проспал.

Я без каких-либо проблем миновал пост охраны, но вот дальше возникли проблемы. Все девятнадцать корпусов раскиданы по огромной территории, со своим парком и даже озером, и поиск среди них нужного занял много времени. Бедные студенты. У нас корпусов было всего пять, но и в них первокурсники умудрялись заблудиться. В общем, с горем пополам я нашел седьмой корпус и нужную мне аудиторию.

- …происходит нарушение синтеза гликогена, что приводит к инфильтрации ее жирами – возникает жировая дистрофия печени. При этом в ядрах гепатоцитов появляются включения гликогена, они становятся светлыми. При глюкозурии в почках появляются изменения, проявляющиеся в гликогенной инфильтрации эпителия канальцев. Эпителий становится высоким, со светлой пенистой цитоплазмой; зерна гликогена обнаруживаются и в просвете канальцев. Канальцы почек становятся более проницаемыми для белков плазмы и сахаров. Развивается одно из проявлений диабетической микроангиопатии – интеркапиллярный гломерулосклероз. Гликогенозы обусловлены отсутствием или недостаточностью фермента, который участвует в расщеплении депонированного гликогена, и относится к наследственным…

Алистер стоял на кафедре, держа руку на панели консоли. На стене за его спиной попеременно менялись диаграммы и рисунки, а в аудитории стояла гробовая тишина. Контингент слушающих пестрел разнообразием. Здесь были молодые, около двадцати лет, были наши ровесники, а так же присутствовали люди в два раза старше нас обоих вместе взятых.

Брат, увидев меня в дальнем углу аудитории, прервался на полуслове и улыбнулся. Я вопросительно поднял брови, стараясь не засмеяться во весь голос.

- Вы не против, если я продолжу в другой раз? Если есть какие-то вопросы, я с удовольствием отвечу на них в онлайн конференции…

- Патологическая анатомия? Серьезно? Помнится, итоговый экзамен вместо тебя сдавал я.

- Ты его сдавал не потому, что я был не готов, а потому, что у меня было тяжелое похмелье. – С видом едва ли не короля, Алистер покинул аудиторию и повёл меня в противоположный конец здания.

- Рисунки можно было сделать и посимпатичнее.

- Тебе охота этим заниматься? Потому что мне – нет.

Мы прошли мимо десятка аудиторий, поднялись по лестнице на четвертый этаж и остановились у плотной серой двери, где слева красным светом мигала панель.

- Это мой кабинет. – Алистер положил ладонь на произвольное место на двери, и дверцы беззвучно разъехались в стороны.

- Сканер на всей поверхности двери?

- Да. Это на случай, если у меня откажут ноги, но я смогу доползти до двери.

- И с чего бы это у тебя отказали ноги?

- Сайлекс, я пригласил тебя сюда, чтобы лично объяснить причину своего отказа работать в ВимТек. Мне нужно показать тебе что-то очень важное. Я был в ужасе, когда впервые столкнулся с этим.

Мы вошли в небольшую лабораторию, как раз для работы одного-двух специалистов, и подошли к столу, уставленную желтыми от старости папками. На консоли, имевший три экрана, ярко-красным цветом мигал список длинных и мало кому понятных слов:

- Туляремия, оспа, геморрагическая лихорадка, чума… Что это за список? – Глазами я продолжал знакомиться со списком, лихорадочно вспоминая описание болезней, потому как многие из них были невероятно редкими.

- Это –  короткий список последствий сбоя в работе барьера, который имел место почти десять лет назад.

- Когда мы сбежали?

- Именно. Всего три с половиной часа барьер был отключен, но за это время успели проникнуть немыслимое количество вирусов и инфекций, многие из которых разносятся насекомыми и мелкими животными.

- Ты поэтому читаешь лекции по патологии?

- В Дории мало кто изучает то, чего в стране быть не должно. Множество мелких поселений на окраине было сожжено, чтобы предотвратить распространение каких-либо заболеваний, это помогло, но не устранило проблему. Помнишь контроль при въезде в город? Мы неделю его проходили. Карантин, все дела. Ты тогда ещё очень этому удивился. И вот объяснение.

- Болезни дошли до Инсмира?

- Пока что точной информации нет, и поэтому я здесь.

- Где сейчас очаг?

- Очага нет.

- Что-что?

- Болезни ведут себя абсолютно иначе. Мне пересылали данные о множестве вскрытий. Симптоматика одна, вирус другой, влияние на организм вообще третье.

- Должно быть это из-за генома.

- Да. Люди в Дории другие, и болезни ведут себя иначе, но многие вирусы имеют способность адаптироваться и мутировать. Я не могу предсказать, где и когда случится вспышка. Работы непочатый край, мне, возможно, придётся покинуть город, чтобы провести исследование, но мне нужен будешь ты. Нужен будешь здесь.

- Я не силён в работе с трупами.

- Тебе я буду посылать только образцы крови и всевозможных тканей. Если кто и сможет что-то заметить и распознать, то это ты. Ты поможешь мне?

- Конечно, Алистер, но… - Я пристально посмотрел на него – он на меня. – Ты сам не боишься заразиться?

- Я буду осторожен. Пока что выезд не планируется, но меня могут вызвать в любой момент…

Зазвонил телефон Алистера. Он нажал на невидную кнопку у мочки уха и ответил:

- Да, добрый день.  Что, разве сегодня? В выставочном зале? А мне обязательно там появляться?.. А, понятно. Ну, мы подойдём так быстро, как сможем. Я с братом. Да-да, Сайлекс, я... – Он повернулся ко мне и виновато пожал плечами. – В общем, мы скоро будем. До встречи.

- На что ты меня сейчас подписал?

- Ректор звонил. Сегодня в выставочном центре будет выступать, - он посмотрел на часы, - вообще-то уже выступила какая-то правительственная шишка. Он гарантирует финансирование нескольких научных проектов и хочет познакомиться со мной.

- А я там каким боком?

- Ты у нас светоч науки.

Мы снова отправились в путешествие по, казалось бы, бескрайней территории университета, но Алистер ориентируется в этой местности куда лучше меня, так что уже минут через пятнадцать мы дошли до нужного зала.

Народу здесь оказалось немеряно. Не помню чтобы в нашем вузе когда-либо скапливалось столько знатных людей. Наверное, вся элита Инсмира сегодня собралась здесь.Тут были пожилые тучные мужчины с мутным синеватым цветом глаз, были их худые жены с практически нормальным цветом кожи, множество молодых людей, по чьим разговорам никак нельзя было угадать причину их появления здесь. К счастью для нас, саму речь мы пропустили. О чём бы она не была, эффект на слушателей был произведён должный. В дальнем углу зала, слева от сцены, стоял стол, вокруг которого столпилось множество людей, в том числе корреспондентов и журналистов, которые наперебой задавали вопросы какому-то мужчине, видимо той самой шишке. С виду ему было лет сорок, у него черные волосы, зализанными назад, светло-серые глаза и бледноватая, но всё же имеющая почти натуральный цвет кожа. Улыбаясь во все белоснежные зубы, он кивал головой и отвечал на интересующие беснующую толпу вопросы. Ажиотаж вокруг этой персоны стоял такой, что мне даже стал интересен предмет его выступления. В первую минуту. А потом я ещё раз как следует рассмотрел этого мужчину.

Черные волосы. Серые глаза. Нормальная кожа. Полный набор генов, как и меня самого. Я резко обернулся, ища глазами брата, болтавшего с кем-то из профессоров университета, и схватил его за локоть, отрывая от собеседника и уводя в сторону.

- Нам нельзя быть здесь. – Прошипел я, оглядываясь по сторонам. К счастью, звезда сегодняшнего дня был очень занят ответами на вопросы журналистов, да и людей вокруг было столько, что даже захоти, он бы нас не заметил. – Нужно уходить, немедленно.

- В чем дело? Что случилось? – Алистер освободил руку, но по его взгляду было видно, что он адекватно воспринимает мои слова.

- Посмотри на него. – Я махнул рукой в сторону сцены. – Видишь?

- Это Маркус Суоло, он один из директоров государственной научной лаборатории, второй после ВимТек. И что в нём такого?

- Посмотрел на него? А теперь посмотри на меня. – Я сверлил брата взглядом до тех пор, пока его не осенило. – Никогда, ни при каких условиях не соглашайся на встречу с ним. Никогда, понял меня, Алистер?

- Не может быть… - У него отвисла челюсть, и он больше не мог оторвать взгляда от Маркуса. – Почему? Он же наш…

- Да, он наш кровный папаня, а ещё… - Я неприлично близко подошел к брату и прошептал ему на ухо. – Он руководил проектом 3-L.

Глаза Алистера округлились.

- Ты не помнишь этого, зато я помню. Если он действительно директор государственной научной лаборатории, то выводы напрашиваются сами собой. Делай что хочешь, придумывай любые оправдания, но никогда, ни при каких условиях вы с ним встретиться не должны. Он очень не глуп, он тут же тебя узнает.

- Поему наш отец руководил триэль? Наш собственный…

- Джейсон правильно говорит, что все учёные немного психи, немного маньяки. Отдать своего ребёнка как подопытную крысу в смертельно опасный проект – ерунда, если ребёнок подходит по критериям. Прошу тебя, - я посмотрел ему в глаза, и увидел в них собственное отражение, - не наделай глупостей.

Алистер кивнул, развернулся и ушел в другую сторону. Ему есть на что злиться, так пусть злиться на меня. Он человек умный, сейчас попьет кофе у себя в лаборатории, осмысли всё как есть и успокоится. Наверняка сегодня он позвонится мне посреди ночи пьяненький и закатит долгий разговор, в котором мне придётся очень много врать. Ненавижу врать ему. Кому угодно, но не родному брату.

Улыбнувшись прошедшим мимо меня дамам с тёмно-фиолетовой кожей, я тоже поспешил покинуть здание. Схему пути до выхода я вроде бы запомнил, но решил не спешить. Ещё нет и пяти часов, можно медленно прогуляться по бесконечной территории университета и поразмыслить о том, о чём давно следовало бы подумать.

Маркус Суоло. Глупо было полагать, что после взрыва 3-L никто не выжил, кроме нас. Нашлись те, кто додумался вовремя спрятаться и спасти свои жизни. Но тот факт, что выжил именно он, заставлял моё сердце биться так, будто мне вкололи адреналин, а кулаки сжимались и разжимались сами собой, напряженные настолько, что начали побаливать.

Этот ублюдок заходил в мою клетку каждый день. Каждый проклятый день, что я провёл в подземной лаборатории, где меня пичкали таким количеством самых разных препаратов, что и не сосчитать. Он приходил ко мне, он улыбался мне, он читал мне книжки, когда я лежал прикованный к постели, а моё тело то схватывал паралич, то припадок, он заботливо клял руку мне на лоб, чтобы узнать, нет ли у меня жара, хотя есть две сотни инструментов для измерения температуры тела.

- Алистер!

Он делал всё это, а потом колол новые препараты. Его лицо я видел чаще любых других, может он думал, что если я буду часто видеть знакомого, моё психологическое состояние улучшится. Может так оно и должно было быть, вот только у меня абсолютная память, я помню каждый свой припадок так, будто моё сознание вовсе не было замутнено разносортными наркотиками.

- Алистер!!

И он убивал Алистера, одного за другим, думая, что я об этом не вспомню. Никакие тесты не могли доказать правильность других тестов, я перехитрил все их машины, и наверное, Маркус думал, что это они перехитрили меня. Четыре раза я видел смерть Алистера, а пятого раза я не допустил и взорвал лабораторию триэль к клятой матери.

- Алистер!!!

Я обернулся, догадавшись, что меня перепутали с братом. Так оно и было. Пересекая газон и, сбавляя темп и выбежав  на дорожку, за мной гналась девушка. В отличие от всех без исключения студентов и преподавателей, она не делала себя уродливее, чем она есть, и оставалась просто белой девушкой, каких на окраинах Инсмира полным полно. Она была высокой и очень худой, с недлинными белыми волосами, с трудом дотягивающимися до плеч, и огромными белыми глазами, где радужка практически сливалась с белком: её выделало лишь тонкое черное кольцо.

- Слушай, - она тяжело дышала – бег давался ей трудно, - я тут нарыла пару интересных отчетов о вскрытиях пятидесятилетней давности. Тебе, кажется, такие были нужны? Я права? – Она отдышалась и выпрямилась.

- Да, насколько я помню, они ему нужны. – Я улыбнулся, и протянул девушке руку. Моя социализация продолжает идти полным ходом. – Я Сайлекс, его брат.

- Ох, - на её лице отчетливо нарисовалось неподдельное удивление, - прошу прощения. – Она пожала мою руку. – Я Маргарита Таринс, ассистентка Алистера.

- Он только устроился, а у него уже есть ассистентка? Я тоже хочу!

- А вакансии есть? – Улыбнулась она.

- О, мне очень жаль, но нет… - Я не сразу понял, что это была шутка.

- Ладно, я… - Она смущённо отвела взгляд, делая шаг в сторону. – Я отнесу отчеты ему в лабораторию, может он там. Всего доброго! – Она развернулась, и побежала назад.

Глава 9.

- Я так волнуюсь, - Алесса просто вцепилась мне в руку, а её ногти уже точно оставили следы на моей ладони, - а вдруг с ребёнком что-то не так?

- Да что может быть не так? – Мы шли по просторному коридору инсмирского университета. Кажется, моего предыдущего путешествия было достаточно, чтобы я смог запомнить хитросплетённую схему коридоров и переходов, которые ведут в лабораторию Алистера. – Это обычная процедура, просто посмотрим на плод, на его состояние, узнаем, нет ли отклонений в развитии…

Алесса вздрогнула, услышав это, и её ноготки ещё глубже впились в мою кожу.

- Всё в порядке, - я освободил руку от плена её хватки и приобнял жену за плечи, - к тому же Алистер – лучший врач во всей Дории. Не гинеколог, к счастью, но он посмотрит на тебя и малыша. Может, пропишет что-то. Ты не волнуйся, любая женщина, которая готовится стать матерью, должна пройти через множества врачей. Ведение беременности  - штука сложная.

- Как думаешь, ему подойдет имя Найджел? Мне оно очень нравится.

А мне вот оно вообще не нравится. Девчачье какое-то, но спорить я с ней не собираюсь. Пусть называет его как хочет.

- Замечательное имя, - я улыбнулся ей, открывая белую дверь, за которой нас поджидал резкий запах дезинфицирующих смесей, - привет, Алистер.

- А вот и мистер и миссис Келори, - улыбнулся он, пожав мне руку. Он явно готовился произнести эту фразу и позлить меня. Браво, ему удалось. – Жаль, нам не довелось познакомиться раньше, - брат приобнял Алессу и рукой указал ей на дверь слева, за которой находилась смотровая. – Не смотри на меня так, - обратился он ко мне, - оно стоило того. – Алистер хихикнул и скрылся за дверью.

УЗИ, осмотр, пальпация, стандартный набор. Не то, чтобы были какие-то тревожные знаки, Алесса себя отлично чувствует, токсикоз давно прошел, она даже немного набрала вес, хотя в первый триместр исхудала настолько, что едва могла подняться с постели. Но в вопросах здоровья, тем более здоровья будущей матери и её чада, ни в чем нельзя быть уверенным, а посему стоит лишний раз сходить ко врачу, чем потом неделями сидеть у её постели и кормить её с ложечки. Всякое может случиться.

Осмотр длился минут сорок. Я слышал, как они болтают, раздавался смех, я мог бы разобрать слова и понять, о чём идет речь, но в голове моей воцарилась блаженная пустота. Я очень устал за последнее время. Мало того, что работа в лаборатории БиоВим занимала уйму времени и энергии, так ещё и Маркус всплыл, а одно только осознание того, что мы можем ходить по улицам одного города, напрочь лишило меня сна.

С Джейсоном мы редко виделись последнее время. Толи я так занят в лаборатории, что не замечаю, как он приходит и уходит, толи он вплотную занялся поисками пропавшей части архива и взял отпуск, но, в общем, с ним мы пересекались редко. Честно признаться, я без понятия, куда он пропал, и меня это абсолютно не беспокоит.

Алистер вышел из кабинета, и выражение его лица заставило меня впасть в ступор на мгновение. Обернувшись и убедившись, что приведение себя в порядок займёт у Алессы какое-то время, он поманил меня к окну и протянул мне тонкую папку, в которой лежали несколько листов с результатами УЗИ.

Сразу он ничего не сказал, а терпеливо подождал, когда отступит мой ступор, и я посмотрю вложенные листы. Я не то чтобы виртуоз распознавания результатов УЗИ, минимум практики у меня был, но не более. В большей степени я врач лабораторного образца, и непосредственно с больными мне нечасто приходилось сталкиваться. Алистер знал, что я не слишком сведущ в этой сфере, и всё же, он хотел, чтобы я взглянул на слайды прежде, чем он примется объяснять почему цвет его лица стал бледным настолько.

Я медленно просмотрел вложенные в папку листы, но ничего не понял из того, что предстало перед моими глазами. Ни на одной из фотографий не было ничего, похожего на плод семи месяцев развития, о чем я и сказал брату:

- Ты уверен, что посмотрел нужное место? – Я усмехнулся, стараясь снять напряжение, но Алистер посмотрел на меня обжигающим взглядом. – Это точно не почки? Или, может, не знаю…

- Я что, по твоему, спину от живота не отличу? – Прошипел он. – К тому же, даже самые больные почки так не выглядят. Это то, что у неё в утробе.

У меня сердце встало.

- Этого не может быть. – Я ещё раз стал судорожно просматривать листы. – Просто не может быть. Это… это не плод.

- Нет, Сайлекс, это плод. Есть признаки. Вот, - он ткнул пальцем в закорючку, похожую на крохотный гарпун, - это рука. А вот здесь на старых снимках было то, из-за чего её врач решил, что будет мальчик.

- Да как же… - Мои руки опустились сами собой, и папка выскользнула. Листы разлетелись по полу, и я тот час опустился их собирать, впиваясь взглядом в каждое из поднятых ужасных изображений.

- Я надеюсь, что у меня сломался аппарат. Такое бывает. Шумы, помехи, сбой в программе. Всё что угодно. Но я бы посоветовал положить её в больницу на обследование. – Алистер отвернулся и положил руки на подоконник, тяжело вздыхая. – Это похоже на мутацию.

- Какую ещё мутацию? Не может…

- Обычную мутацию. Я уже видел нечто подобное, но только не через прибор, а воочию. Когда я работал в морге, мне попадались несколько… беременных женщин. Молодых, как Алесса, они умирали по одной и той же причине. Сначала мутировал их плод, а потом и они сами. С ними такое творилось… тебе ни в жизнь не вообразить такое.

- Не говори мне про наркотики. – Я покачал головой из стороны в стороны. – Почти все твои трупы оказываются на полках из-за передоза. Она их не принимает и не принимала до беременности. Джейсон каждую неделю брал у неё кровь на анализы. Она чиста. Тем более, месяц назад всё было в порядке, и если даже она резко подсела на порошок, а она точно не подсела, такого внезапного отклонения в развитии попросту не могло случиться. Это невозможно.

- В Дории возможно всё что угодно.

За дверью смотровой послышался скрип: Алесса вот-вот выйдет. Алистер резко развернулся и негромко сказал мне:

- Помнишь, я рассказывал тебе про вид наркотика, который не оставляет следов? Не оказывает влияния ни на один орган, только непосредственно на мозг? Если Алесса сидела на нём, Джейсон никогда бы не нашёл и остаточного следа вещества.

- Но… - Я не знал, о чём и думать. Голову наполнило лишь желание отрицать всё, что сейчас скажет брат.

- Никаких но. Возьми у неё кровь на анализы. Рой так глубоко, будто ты ищешь сокровище в её ДНК. Не может такого быть, чтобы столь мощный препарат не оставил и следа. Может, он каким-то особенным образом разлагается, так что стандартными реакциями его не обнаружить. Я поговорю с Алессой, - он покосился на дверь, из-за которой моя жена могла выйти в любой момент, - придумаю что-нибудь, уговорю её лечь на обследование, но постараюсь её не запугать. А ты попробуй найти хоть что-то в её крови. Может, это просто барахлит моё оборудование и смазывает изображение, а может…

Алесса, улыбаясь, вышла из смотровой и посмотрела на нас. Мы одновременно улыбнулись, и любой человек в любой другой стране, кроме Дории, тут же бы заподозрил, что мы не просто так шепчемся в дальнем углу комнаты, и что руки у меня трясутся не просто так. Но не здесь. Не в Инсмире. Не эта женщина.

Я вышел из кабинета, оставляя своего брата одного придумывать уважительный повод, чтобы Алесса без сомнений легла в больницу. И самое ужасное, что в миг, когда за мной захлопнулась дверь кабинета брата, я думал только о том, как здорово проведу следующие пару недель один дома.

Алессу оформили очень быстро. Всё же, фамилия Куо говорит сама за себя, и стоило медсёстрам узнать, кем является отец прибывшей к ним дамы, как они тут же по вскакивали с мест и принялись устраивать пациентку в самую удобную из всех пустующих палат. А пустыми были почти все.

Я помог жене обустроиться в палате, а так же получил список вещей, которые мне следует ей завтра завести. Список оказался внушительным, и в большинстве своём это были самые разные крема, масла и шампуни. Вот такая она у меня – Алесса, будучи на обследовании, при возможности наличия рисков для ребёнка, она всё печется о своей внешности, которой не поможет ничто. Хотя надо отдать должное – на ощупь её кожа действительно очень приятна.

Покинув больницу, я с отвращением покосился на станцию монорельса, и решительно отправился домой пешком. Путь от внутреннего транспортного кольца до нашего дома лежит не близкий. Тем темпом, который получился сам собой, дорога занимает по меньшей мере два часа, но меня это не сколько не смущало. Напротив, мне хотелось уходиться, вымотаться насколько это возможно, а по приходу домой завалиться на крохотный диван у входа и проспать, хорошо бы, пару дней. К черту работу, к черту Алессу, я устал.

Не знаю, о чем я думал первый час своего бесконечного пути до дома. Обо всём, и не о чём сразу. Мысли о пропавших документах архива ВиоВим сменялись потоком раздумий о проблемах генома, всплывала рожа Маркуса, которая сменялась теми ужасными изображениями, что получил Алистер при обследовании Алессы. На дне сумки, запечатанные в контейнер для анализов, лежали несколько проб её крови. Мне, как хорошему мужу, следовало бы прикупить пару пачек синтетических энергетиков и отправиться в лабораторию, чтобы как можно быстрее выявить причину и возможные последствия того, что я видел на тех изображениях. Но я плохой муж, и мне не хочется этим заниматься.

Я шел по длинной пустой улице, достаточно широкой, чтобы по ней проехали четыре весьма громоздких автомобиля. Асфальт ещё остался, и он, кажется, был довольно новый, но ни разметки, ни, тем более, автомобилей здесь не было. Ездить на столь опасном транспорте, каким его считают здесь все и каждый, позволено только частным компаниям, выторговавшим у правительства пару грузовых машин, и так же разрешены междугородные перевозки. В большинстве своём разнообразие транспорта ограничивается поездами, по принципу похожими на монорельсы, только те развивают куда большею скорость и имеют совершенно другие габариты. Я толком не вникал в специфику вопроса, но полагаю, машины запретили сразу после возведения барьера. Воздухоочистительных станций сейчас существует порядка двух десятков, но, я уверен, больше половины из них возвели много позже установления купола. Не запрети власти использование автомобилей, Дория бы не протянула и полвека: автомобили выбрасывали в воздух слишком много выхлопных газов, и страна могла бы попросту задохнуться. Там, где я учился, подобный вид топлива был не в ходу, поскольку запасы сырья, из которого его получали, давно иссяк. В основном, машины работают на электрических аккумуляторах. Незадолго до нашего отъезда, я видел выставку, где представили машину, работающую на водороде, и наглядно продемонстрировали, что можно выжать из такого двигателя. Технологии Дории никогда до такого не дойдут.

Но я скучал по машинам, хотя в студенчестве их ненавидел. Они всегда шныряли под окнами на таких скоростях, что тряслись стёкла, громко сигналили, сбивали людей, организовывали многокилометровые пробки и бились друг о друга. Проблем от этих автомобилей целый список. Но сейчас, идя там, где должна проходить двойная сплошная, мне стало как-то невыносимо тошно из-за отсутствия этих шныряющих повсюду механических монстров.

Чья-то рука легла мне на плечо. Я медленно и неторопливо развернулся, даже не пытаясь предположить, кто может так подойти ко мне на улице, и каково же было моё удивление, тогда я увидел Маргариту.

- Сайлекс, я угадала? – Она сделала неловкий шаг назад. – Я не ожидала увидеть вас здесь. Вы выглядите не очень хорошо, с вами всё в порядке?

В полном!

- У меня возникли некоторые трудности, - вместо этого ответил я, - и я думаю, как бы их разрешить. И пожалуйста, не надо со мной на вы.

- Это я с радостью. – Она продолжала лучезарно улыбаться. – А я вот здесь живу. – Она оглянулась и кивнула на высокий светло-серый дом с крохотными окошками, – решила сходить в магазин и увидела тебя. И мне кажется, как нельзя кстати. Ты выглядишь очень нехорошо. Не хочешь прогуляться?

Я вообще-то и гулял, и мне было отлично, а теперь меня вынудили участвовать в бессмысленной беседе. Эта секретарша-ассистентка Алистера должно быть очень хочет, что бы ей достался кусочек Келори. Я знаю Алистера, он ещё много лет не подпустит к себе ни одной женщины, он тосковал по Анне, и я могу это понять. Видимо, Мэг тоже поняла, что он ей не доступен, а потому решила подобраться ко мне. Или же ей и правда неймётся и хочется поболтать.

- Я решил пройтись пешком до дома, я живу на окраине.

- В частном доме? – Она неумело присвистнула, сложив руки на груди. – Дорогостоящее жильё. Можно я прогуляюсь с тобой? У меня нет друзей в Инсмире, я переехала сюда меньше полутора лет назад, вся в работе, как-то не довелось пока ни с кем познакомиться. Так ты не против?

Я – против, но спорить и портить кому-то настроение не хочется, тем более, что она потом может наболтать глупостей Алистеру, а ругаться с ним мне хочется меньше всего на свете.

- Конечно. – Я вяло улыбнулся, и мы медленно побрели дальше по дороге.

- Так чем ты занимаешься? Что-то грандиозное, раз на лице такая мина.

Отлично, она абсолютно не следит за своим языком…

- Чем-то, столь же грандиозным, как и работа Алистера, просто в другой сфере.

- Ну расскажи, мне очень интересно!

Ну расскажи, мне очень интересно! – если я уж мысленно начал её передразнивать, то лучше бы сразу послать её подальше, потому что честное слово, я её убью, если мы пробудем рядом ещё хотя бы пять минут.

Я резко остановился и посмотрел Мэг в глаза. Всегда проще делать это через зрительный контакт, хотя то, что я собирался проделать с ней вообще простой процедурой не назовешь. Менять направление пули, потоков воды, преломлять свет и разворачивать любые другие имеющие хоть какое-то относительное направление тела – это уже очень сложно, но пик моего великолепия – смена направления мысли.

Когда мы только приехали в Дорию, моими стараниями умер не один смотритель, прежде чем мне, наконец, удалось направить мысли одного из них таким образом, чтобы нас не объявили в розыск и дали нам право на свободное передвижение по стране. Тех четверых смотрителей границ барьера пришлось бы прикончить в любом случае: они видели, как я прорезал в куполе линию, расширил её и впустил нас с братом. Никто не должен знать о том, что такое вообще возможно. Правда, один из тех смотрителей скончался на месте от сердечного приступа. Выглядел он лет на сорок, а на его идентификационной карточке были полные семьдесят. Прелести генома.

Чтобы поменять направление мыслей, не нужно их читать, достаточно их видеть. До того, как у Алистера родилась такая безумная идея, я и помыслить не мог, что мысли человека можно рассматривать как сложную систему функций, и что, более того, у этих функций есть направление. Голова Мэг проста. Не знаю, как она попала в ассистенты к Алистеру, но сейчас ею чётко руководило неосознанное ею вожделение. Интересный феномен. Она не знает, что хочет меня, и просто волочется за мной. Найти самый плотный из доминирующих сейчас в её голове потоков мыслей и ещё парочку рядом с ними, и я просто чуточку повернул их.

- Хотя, знаешь, - она сделала шаг назад, - схожу ка я к Тэнн. Она не вышла вчера, мало ли, может что случилось. И живёт она тут неподалёку. – С каждым словом она была всё дальше и дальше от меня. – Пока, Сайлекс!

Глава 10.

Меня разбудил звонок телефона. Пока я спал, он выпал из кармана и закатился под диван, и чтобы ответить на звонок, мне пришлось бы не только встать, но ещё и двигать его. Ну или можно просто проигнорировать этот жуткий звук и подождать, пока трезвонить перестанут. Трезвонить не переставали. Должно быть, это Алистер.

- Внемлю, братишка!

- Немедленно приезжай в больницу. – Протараторил он, явно взволнованный, а я ещё не до конца проснулся чтобы вспомнить о том, что случилось накануне. – Как можно быстрее.

- Да что случилось то? Уже есть результаты анализов?

- Они не нужны, - по ту сторону слышался гул и топот, - мой прибор в университете не барахлил.

Эти слова подействовали на меня лучше ледяного душа. Я схватил пиджак, завалившийся за кресло, и тот час вылетел из дома. До этого момента, я готов поклясться, мне было плевать на этого ребёнка и на его мамашу. Но сейчас перед глазами мелькали ужасные изображения, что получил аппарат УЗИ, и мне стало плохо. Плохо настолько, что я влез в забитый людьми вагон электропоезда и мне было абсолютно наплевать, как на меня смотрели люди. Какое мне до них дело? Пусть смотрят, пусть завидуют, какое это вообще имеет значение и почему меня это так пугало раньше? Память о том, что растёт в утробе Алессы – вот что важно, и вот что по-настоящему пугает.

Мой путь до больницы прошел как в тумане. Может я просто не до конца проснулся, а может боль пульсировала в голове настолько сильно, что я и не заметил, как оказался около палаты Алессы, где меня ждал брат.

Вид у него был неважный, а у меня, наверное, и того хлеще. Обмолвившись с врачом парой фраз, который я пропустил мимо ушей, Алистер простоял рядом со мной несколько минут, в то время как я зачем-то уставился на план эвакуации, и потом сказал:

- Что будем делать?

- Я – лабораторная крыса, - я не узнавал собственный голос, - а ты – врач. Ты и думай.

- Это твояжена, я не могу принимать это решение вместо тебя.

- Я… - Я сейчас просто не способен трезво мыслить. – Здесь есть лаборатория?

- Конечно, правда, куда более убогая, чем твоя в БиоВиме, но всё же…

Я прошел мимо поста медсестёр и зашел в кладовую. Пухленькая, коротко стриженная женщина в белом халате тот час запротестовала, возмущённая тем что я без спроса полез туда, но стоило мне показать ей свой пропуск, выданный на работе, она тут же утихла. Я взял шприц и несколько пластиковых колб и вернулся к палате Алессы.

Она сидела на кровати, лицо её было белым, белее, чем от генома - просто снег. Глаза красные, опухшие, она, должно быть, плакала всё утро, как врач сообщил ей о том, что увидел. Мне стоило предупредить этого безмозглого кучерявого коротышку, чтобы он не говорил ей ничего, но уже поздно.

Я вошел в палату, и взгляд красных глаз жены медленно передвинулся на меня. Она ничего не говорила, долгий плач напрочь лишил её голоса, да и сказать ей было нечего. Она считала, что этот ребёнок мой, и возможно думала, что только поэтому я на ней женился. Теперь она знала какого урода носит, и была уверенна, что я от неё уйду. Как бы мне этого хотелось, но наш уговор с Джейсоном не имеет сроков и условий: мне придётся быть её мужем долгие мучительные годы.

Я присел рядом с Алессой на край постели, продезинфицировал участок рядом с веной и набрал практически полный шприц. Чтобы узнать причину подобной внезапной мутации, мне понадобится много образцов и уйма времени. Может, она даже уже родит к тому моменту, как я смогу понять, что же произошло.

Молча, я надел на шприц колпачок и вышел из палаты. Увидев ту пухленькую медсестру, я попросил её отвести меня в лабораторию. Она оказалась неподалёку.

Действительно, количество оборудования и реагентов здесь было много меньше, чем имелось в моём распоряжении на работе, но чтобы проводить качественные реакции много не нужно. Мне предстояло найти наркотический след в биологическом стоге сена. Будь это образец крови любого нормального человека, не живущего в Дории, было бы куда сложнее, но эта алая жидкость, что течёт в венах практически всех дорийцев, чиста. Несмотря на ошеломляющее число синтетических продуктов и химических примесей, которые находятся в пище, все они не оставляли и следа ни в крови, ни в тканях, нигде. Страдает только мозг.

Первые несколько проб были проверены стандартными методами, к которым я прибегаю едва ли не ежедневно. Цель их всех одна и та же, но подходы разные, благо, оборудование больничной лаборатории позволяло провести их все. По нулям. Дальше – интереснее. В течение нескольких часов я разбирал образцы крови по молекулам, рассматривая по-отдельности едва ли не каждую. Попытался определить вид возможного наркотика и даже проверял на те, которых, вроде бы, в Дории нет вообще. Всё чисто. В течение пяти часов результаты анализов были одни и те же – ничего, никаких лишних компонентов, образцовые образцы, хоть эталон с них рисуй.

Алистер заходил пару раз и пытался со мной заговорить, но я даже не смотрел в его сторону. Я пытался воспринимать всё это как работу, отторгая мысли о том, что изучаю ДНК Алессы. В нем нет отклонений, совсем.

Ближе к вечеру, когда прошло уже несколько часов, как я просто сидел на стуле в центре лаборатории, покачиваясь из стороны в сторону, я вспомнил своего преподавателя по аналитической химии, а вместе с тем, и некоторые наши лабораторные работы первого курса специализации.  Помимо аналитической биохимии и всего, что следует за ней, мы так же проходили общие курсы по каждому из существующих видов химий. Курсы были недолгие, лишь для общего развития, но мне вспомнился ещё один метод, о котором я совсем забыл, поскольку она очень редко применяется в сфере, где я работаю. Это стандартная методика анализа сложных растворов на определение различных компонентов. Маскирование – связывание различных ионов в сложные комплексы, чтобы они не мешали определению нужного компонента. На тот момент, невзирая на всю глупость задумки, идея показалась мне неплохой.

Взяв последний оставшийся образец крови, я опустил шприц в пробирку, довел раствор до удовлетворительной концентрации, разбил его на фракции, на двенадцать образцов, и принялся добавлять в них демаскировочные компоненты, из тех, что я помнил, а после принялся по новой рассматривать каждый из образцов, проводя над ними стандартный методики.

Добравшись до седьмого образца, каждую из пробирок я предусмотрительно и по привычке подписал, я пришел к заключению, что человек, изобретший этот наркотик, был гением.

- Нашел. – Я разбудил уснувшего на кресле Алистера, и протянул ему кружку кофе.

- И что же это? Галлюциноген?

- Понятия не имею, что это. Я нашел только части молекулы. Насколько я могу судить, в крови он очень быстро распадается, возможно, под действием глюкозы, но это ещё предстоит установить. Его концентрация невероятно низка, так что или он накапливается в организме, или выводится, а может маскировочных агентов несколько, но я не знаю какие они.

- Маскировочные агенты наркотиков? – Алистер потёр глаза и сделал глоток. – Это что-то новенькое.

- Кто бы его не синтезировал, он не хотел, чтобы формула была установлена, а потому он сделал всё, чтобы скрыть следы.

- Надо бы разобраться, что это за дрянь и доложить нашему с тобой руководству.

- Не сейчас.

Алистер посмотрел на меня, я на него. Он поджал губы, готовый что-то сказать, но у него будто язык не поворачивался, чтобы заговорить о том, что сделать необходимо.

- Ты сможешь провести операцию?

- Я никогда не делал аборты.

- Полагаю, сотрудники больницы вообще отродясь скальпель в руках не держали. Так что такую операцию провести можешь только ты.

- Тогда нужно организовать подготовку. – Он встал с кресла и потянулся, громко зевнув. – И наверное придётся самому делать анестезию. К такому жизнь меня не готовила. – Алистер усмехнулся. – Это займёт некоторое время. Сам понимаешь, она беременна, а с учетом того, сколько в её крови всякой дряни, о которой мы не знаем, я боюсь, любая анестезия может её прикончить. Мне кажется, безопаснее будет её избить, чтобы спровоцировать выкидыш, чем пичкать её предоперационными препаратами. Если ты в крови с трудом нашел следы наркотика, на то, чтобы определить, в каком состоянии находятся её внутренние органы, могут уйти недели, не без твоего непосредственного участия, конечно.

- Других вариантов нет?

- Ну… - Алистер сощурился и уставился вдаль, будто где-то в его собственной тени он увидел старого знакомого. – Я могу устроить ей гормональную встряску. Реабилитация после такого может быть очень долгой и мучительной, но риск для здоровья значительно меньший.

- Значит, делай. – Я встал и медленно двинулся в сторону выхода.

- Куда ты?

- В бар.

Должно быть, из всех баров Инсмира я выбрал самый отвратительный. Здесь пахло мочой и потом, и люди здесь околачивались соответствующие. Большинство посетителей были или уже вдрызг пьяными, или они просто не успевают трезветь. Но, надо отдать должное, благодаря плохому освещению и смраду, всё выглядело куда более живым и натуральным, чем прочий дорийский мир снаружи.

Я сел за стойку бара и заказал самый правильный напиток из всех, что можно пить в Дории – водку. Никаких искусственных примесей, ароматизаторов и имитаторов вкуса. Просто разбавленный до нужной концентрации спирт. Раньше я был любителей хорошего тёмного пива, со своим особенным вкусом, а с такой прелестью, как солёные орешки или рыбка, потягивание этого напитка превращалось в удовольствие. К счастью для меня, сейчас не та ситуация, когда мне хочется взять пару бутылочек, забраться на диван и читать книжки, проводя время в своё удовольствие. Нет. Мне хочется напиться, и для этого нет напитка лучше, чем обычнейший спирт. Правда, как мне и показалось с самого начала, бар я выбрал самый отвратительный, так что даже водка здесь имела вкус, и вкус этот был дерьмовый.

После пятой рюмки я перестал замечать металлический привкус, а ощущение, что во рту сдох голубь, и вовсе пропало. Отличный бар. Здесь всем плевать на меня, равно как и мне – на них всех. Сиди себе тихо, сажай печень, никому нет до этого дела. Удивительно как позитивно алкоголь влияет на мою нервную систему. Час назад меня колотило от всего, что произошло за прошедшие сутки, а сейчас, добивая десятую рюмку, меня беспокоит исключительно то, что вот та деваха, единственная, у которой ноги не такие кривые, как у всех остальных, может меня послать. Да какой там, я же красавчик и обаяшка, а как выпью, у меня ещё и последние тормоза отказывают.

Прихлопнув двенадцатую рюмку, и поборов рвотный порыв, прежде, чем идти и щипать за задницу эту старушку, что-то мне подсказывало, что молоденькие в этом баре не ошиваются, я прикинул, чем для меня чреват длительный запой. Алесса будет поправляться после выкидыша по меньшей мере месяц. Джейсон не появлялся в лаборатории довольно давно, а если вдруг он всё же возникнет, то я обязательно что-нибудь придумаю. Конечно, стоит ему узнать о том, что с его славной дочуркой и драгоценным отпрыском что-то случилось, например – выкидыш, он тот час поднимет на уши едва ли не весь город и найдёт меня очень быстро, но у меня в руке тринадцатая рюмка и мне, честно говоря, плевать. Труднее всего будет объясняться с Алистером. Он уже переживал мои запои и не единожды выводил меня из них. Последний был, кажется, на третьем курсе. Он будет очень долго полоскать мне мозги про то, что хорошо, что плохо, и вообще, что это я раскис, но, БАХ, пошла четырнадцатая, и мне уже на всё плевать, даже на брата.

Какая удача, деваха увидела, что я на неё посматриваю, и сама уже медленно движется ко мне. Это замечательно, я не любитель начинать разговоры, правда, посреди этого меня может стошнить. Всё же, я сутки ничего не ел, а алкоголь натощак бьет похлеще, чем при любых других обстоятельствах.

По дороге к отелю меня стошнило дважды, или трижды, я почти протрезвел, однако у дамочки оказалась с собой бутылка чего-то очень сладкого на вкус. Помню, что меня колотило, морозило, но после пары кусков черствого пирога меня хватило не только на две увеселительные ночи без сна, но и ещё на уйму разносортного дорийского алкоголя. Когда ты пьян, тебе вообще плевать на вкус, а когда пьян я, мне плевать на всё, и никакой высокий интеллект и гениальность, о которой любили поговаривать все, кто меня знает, не пробуждает во мне здравый смысл.

У моей жены выкидыш, более того, я вообще женат, мой папаша, превративший нас с братом в мутантов особого отбора, оказался жив, и если он прознает о том, что мы здесь, нам не здобровать; я понятия не имею о том, как лечить геном, я ни на шаг не продвинулся к тайне барьера, мой брат, скорее всего, прознав про то, чем я тут занимаюсь с этой девахой, пропитается ко мне презрением особого формата. А дамочке этой оказалось сорок девять лет. На этом всё. Здравствуй туман.

Глава 11.

Меня хватило всего на два дня. Сколь бы тяжелым не было похмелье, и сколь сильной бы не оказалась жажда продолжить пьяное разгильдяйство, утром третьего дня моя голова оказалась почти свежей, карманы – пустыми, та женщина не украла только телефон (видимо их тяжело перепродавать), и во мне грело желание как можно скорее вывести формулу наркотика, отравившего Алессу и её плод.

На панели телефона ярко мигали сообщения, в том числе о множестве пропущенных звонков от Алистера, но связываться с ним и объясняться у меня не было никакого желания. Я наспех принял душ, привёл себя в приличный вид и отправился в лабораторию.

Минус-первый этаж был наполнен множеством стажеров. Они старались вести себя тише, кто-то читал методичке по работе в лаборатории, кто-то пытался делать примитивные анализы, некоторых усталая миссис Хесноу учила смешиванию растворов. Мне стало её жалко. Она чрезвычайно неглупая женщина, которая могла бы заниматься куда более интересной работой, нежели обучение практически с нуля людей с улицы, но больше некому было этим заниматься.

Стараясь оставаться незамеченным, чтобы Бани Хесноу не принудила меня делиться опытом со стажерами, я прошмыгнул в дальний тёмный коридор и двинулся к своему участку лаборатории. Кроме меня и Джейсона, никто больше не имеет сюда доступа, и, судя по тому, что всё оборудование и реагенты стояли ровно там, где я их оставил, начальник так и не объявился. На мгновение, во мне даже заиграла тревога, не случилось ли с ним чего, но стоило мне надеть халат и достать пробы крови Алессы, как всякое волнение как рукой сняло, и я погрузился в работу.

Оборудование моей лаборатории позволили установить фрагменты обнаруженных ранее молекул меньше чем за два часа, из которых почти час ушел на приготовление демаскирующих агентов, коих здесь попросту не было, но исходных реагентов для их приготовления здесь в избытке.

Сделав множество заготовок, я настроил аппараты на максимальную точность и, поставив образцы на световую панель, встал у оптического стола. Таких игрушек не было даже в университете: там все по старинке пользовались микроскопами разных форматов, а это!.. Поместив образцы в ячейки, я набрал нехитрую комбинацию, и вскоре на светящемся белом столе стали вырисовываться сначала смазанные, а зачем всё более чёткие картинки. Порядка сорока изображений, каждое из которых требовало детального изучения, а каждый из образцов – целого ряда анализов.

Ввиду того, что исходное соединение распалось, мне предстояло сначала определить молекулярную формулу каждого из фрагментов, затем перепробовать все возможные их комбинации, а с учетом того, что некоторые из звеньев могли разложиться полностью, после мне предстоит синтезировать каждое из полученных на бумаге соединений, а затем возиться с крысами.

Работа с людьми никогда не пугала меня так, как работа с крысами. Хотя пугала – это сильно сказано, мне просто жалко этих маленьких белых красноглазых животных, жалко тыкать в них иголки, жалко их потомство, в которое тоже надо тыкать иголки, а затем вскрывать и их, и их родителей, чтобы установить все возможные изменения. Но разводить крыс гораздо дешевле и проще, чем ставить опыты на людях, хотя, в учебниках по истории естественных наук есть тому подтверждение, опыты на людях оказываются куда более эффективными.

Расшифровка формул каждого из фрагментов возможного наркотика занимала уйму времени. Количество допустимых комбинаций ошеломляет, что уж говорить про возможные изомеры и структуры, ведь стоит присоединить атом водорода к какому-нибудь другому атому углерода или кислорода, как свойства соединения меняются, и зачастую очень сильно.

На то, чтобы покончить с этапом лабораторный экспертизы, у меня ушло полторы недели. Я засиживался на работе допоздна, правда, пару раз засыпал, но не более. Примерно установив модели каждого из имеющихся фрагментов, я приступил к своей нелюбимой части – работе с бумагой. Увы и ах, но расчеты занимают большую часть времени любого ученого. Я прекрасно справляюсь с этим видом работы, однако не могу сказать, что мне это очень нравится. Следующие две недели я реже появлялся в лаборатории, в основном, я сидел в номере отеля, где не так давно меня ограбила не самая красивая женщина, и, потягивая отвратительное на вкус пиво, расписывал все возможные комбинации каждого из фрагментов.

Как-то вечером, спустя три недели после начала исследований, карандаш, стилус, которым я царапал на планшете очередную формулу, вдруг замер в моих руках и я задался вопросом: зачем я устанавливаю формулу вещества? У меня есть куда более важные заботы и цели, а этот препарат, сколь бы пагубно он не влиял на молодое поколение, ни на шаг не продвинет меня к секрету лечения генома или, тем более, к тайне барьера.

Неспособный отжать стилус, я взглянул на выведенную только что формулу, а затем принялся перелистывать страницы и просматривать те, что я получил ранее. Готов поклясться: что-то в моём подсознании подсказывало мне, что если сложить полученные фрагменты определённым образом, получится молекула, которую я ранее уже видел, но никак не могу вспомнить, где же. Тупиковая ситуация, для разрешения которой необходим трезвый взгляд свежей головы. Допив вино, я поставил бутылку в угол комнаты, где стояли остальные, и завалился спать.

Трезвость ума и сон не помогли. На следующий день, и в день после того фрагменты никак не складывались. Что уж говорить: все органические соединения похожи друг на друга, особенно если разбить их на составляющие. Сотни возможных комбинаций, и ни одна из них мне не казалась правильной. Требовался свежий взгляд, и тогда я отправился на работу, в надежде застать там если не Джейсона, который невесть куда запропастился, то хотя бы миссис Хесноу.

К своему великому удивлению, я застал Джейсона, точнее, он застал меня. Я распечатывал наработки, чтобы показать их миссис Хесноу, когда мой начальник вошел в кабинет. По одному взгляду можно было сказать, что у него есть ко мне претензии, и они никак не связаны с моей работой. Нам с ним предстоял сложный разговор, которого я хотел как можно дольше избегать.

- Сайлекс, - голос Джейсона был таким холодным, что мне стало не по себе, немного, - что ты натворил?

- Я сделал то, что должен был. – Я отложил распечатки на край стола и вышел в центр комнаты, не совсем готовый к тому, что меня сейчас будут отчитывать. Даже не отчитывать: меня будут судить, и тому есть веская причина.

- Ты помнишь условия нашего с тобой соглашения? Я развязал тебе руки, я заполнил все пустоты твоей биографии и даже создал личность твоему брату, в обмен на то, чтобы ты стал отцом моего внука. – Он сел в моё кресло и сложил руки перед собой. – Меня не было несколько недель, и я и подумать не смел, что ты… - Джейсон поджал губы и громко сглотнул. – Убьешь этого ребёнка.

- Это было необходимо. Когда мы проводили очередной осмотр…

- Ты должен был стать ей мужем и отцом её ребёнка, Сайлекс! – Прокричал начальник, и весь холод сошел на нет – его заменила ярость.

- Я был готов к этому, но результаты осмотра заставили меня принять такое решение.

- Кто ты такой, чтобы решать, жить нерождённому ребёнку, или нет?! Да, официально, ты её муж, но это был не твой ребёнок, и ты не имел никакого права так поступать! Я нахожусь в шаге от того, чтобы уничтожить и тебя, и твоего брата!

- Ты не видел того, что видел я, Джейсон! – Не ожидая от себя такого, я тоже повысил голос. – Я видел плод, и то, чем это было, никак нельзя назвать нормальным и здоровым человеком. Это был мутировавший уродец, которым место в куст-камере! И сейчас я работаю над тем, чтобы понять, почему это произошло!

- Сайлекс, я просматривал материалы всех её осмотров, и на том, что был полтора месяца назад, я видел своего внука. Нормального здорового ребёнка, который должен был появиться на свет меньше чем через две недели! А ты говоришь мне, что видел признаки мутации?

- Это удивило меня не меньше тебя, даже Алистера, а он проработал в морге почти год. Произошла внезапная резкая мутация в период от двадцать четвёртой до тридцатой недели беременности. Я никогда не видел подобного и даже не слышал о таком, но я видел то, что видел, и я не мог позволить этому существу появиться на свет.

- Сайлекс…

- Она принимала, Джейсон, она принимала очень странный и сложный препарат, формулу которого я никак не могу установить.

- И когда же она его принимала? Я проверял её каждую неделю до беременности, а после это делали её врачи по моей указке!

- Я тоже не сразу обнаружил остатки препарата. Когда я увидел на УЗИ то, что увидел, единственным объяснением могли быть только наркотики, и очень тяжелые. Мы положили Алессу на обследование, и я сутки проторчал в лаборатории больницы пытаясь найти хоть что-то, что могло бы объяснить мутацию. И я нашел. Остатки синтетического органического соединения, которое очень быстро распадается под действием сахара и само же вяжется с железом крови так, что его невозможно обнаружить. Когда я понял, что она принимала, я дал добро на аборт.

- Ты дал добро на то, чтобы твой брат спровоцировал выкидыш! Ты видел Алессу? На ней лица нет! Она мямлит что-то, как сумасшедшая, ничего не ест, ни с кем не говорит, сидит дома, уставившись в потолок!

- А как иначе? Проводить операцию было слишком опасно! Анестезия могла её прикончить! Не говоря о последствиях хирургического вмешательства. Алистер сказал, что этот способ – самый безопасный! И я верю ему!

Джейсон замолчал, переваривая то, что услышал, да и я старался не издавать лишнего шума. Он в отчаянии. Понятно, что он был очень рад узнать, что у его дочери будет ребёнок. Это было очевидно ещё в тот день, когда он предложил мне всю эту аферу. Уверен, он знает о демографической проблеме, и сейчас чудо рождения – это действительно чудо. Для него беременность дочери была подарком судьбы, хотя не знаю, заслужил ли он её даров. Здесь дело обстоит не в том, что он так уж сильно беспокоится за здоровье дочери. Он прекрасно знает, что депрессия вскоре пройдёт и Алесса поправится, а вот сможет ли она вновь забеременеть – это сложный вопрос. Джейсон - потомок старинного дорийского рода, и на его безмозглой дочери род этот может прекратиться, и это ему очень не нравилось. Но всё же, теперь у его дочери есть муж, полноценный человек с полным набором генов, и к тому, что дальше сказал мне Джейсон, я был готов:

- Мне нужен наследник. И ты мне его дашь. – Тихо проговорил он,

- Нет. – Тут же отрезал я, не желая ничего объяснять, но зная, что такой ответ Джейсона не устроит.

- Что значит – нет? Ты её муж, ты будешь с ней спать, и ты будешь отцом её ребёнка, который будет и твоим.

- Нет.

- Сайлекс, ты не понимаешь всю шаткость своего положения? Один звонок, и тогда и тебя, и твоего брата не станет.

- Меня не смущает перспектива спать с твоей дочерью, как бы я к ней не относился, но я не могу позволить себе стать отцом.

- У тебя нет выбора.

- Джейсон, послушай…

- Я не собираюсь тебя выслушивать! Ты – никто, и всё, что у тебя сейчас есть – всё благодаря мне! И мне нужен наследник, мне нужно успеть научить его быть человеком прежде, чем я ослепну! Я не хочу, чтобы если Алесса все-таки когда-нибудь родит, её ребёнок был таким же как она. Безмозглым наркоманом. У него не будет такого папочки как я, которым пристроит ему красивого муженька с умом где надо. Ты дашь мне наследника, Сайлекс!

- Я не могу! – Теперь я закричал почти во весь голос и резко взмахнул руками. Мимолетный всплеск эмоций быстро отступил и тогда я сложил руки на груди и, не поднимая глаз на Джейсона, попытался ему объяснить. – Нет, я не бесплоден, с этим всё в порядке. Но я знать не знаю, какая дрянь течёт в моей крови и каким может оказаться мой ребёнок.

- О чем ты говоришь? – Торопливо зашептал Джейсон, прежде чем его глаза округлились в неверной догадке. – Ты тоже сидишь на этом порошке?!

- Триэль, Джейсон! – Прикрикнул я. – 3-L. Не надо притворяться, что ты впервые слышишь это название. Я прекрасно понимаю, что ты выбрал меня в супруги своей дочери не потому, что тебе так уж нужны кадры, точнее, не только поэтому. Ты знаешь обо мне, и ты прекрасно знаешь о моём брате. Всё дело в том проекте, о котором тебе было известно, или ты даже был частью его. Так или иначе, ты был в курсе, что таковой вообще имел место быть. А раз так, то тебе известно, что и меня и брата пичкали черт знает какими препаратами, и я не ручаюсь, что если мы с моей женой, - на этом слове у меня соскочил голос, - сможем зачать, то этот ребёнок не окажется таким же уродом, что она уже носила.

Джейсон не мог проронить и слова, просто смотрел на меня и слушал.

- Я в долгу перед тобой. Не только за все те возможности, что ты мне дал этим договором, но и за то, что ты, зная о моей причастности к этому проекту, не выдал меня. Не знаю, правда, кому ты мог бы передать эту информацию, но уверен, жаждущих моей крови найдётся не мало.

Я подошел к столу и наклонился, приблизившись к Джейсону слишком близко:

- Дай мне время, чтобы я смог разобраться в том, что произошло с плодом Алессы, и в том, что течёт у меня по венам. Дай мне время, пару лет, и Алесса и я ещё молоды, и как только я смогу понять, что не так с нами обоими, я даю тебе слово, у тебя будет наследник. И я воспитаю его умнее нас обоих.

- Прости меня, Сайлекс.

Эти слова меня поразили сильнее, чем мог бы электрошокер. Я не ожидал их услышать и не понимал, за что он извиняется. Должно быть, он считает себя неправым, что позволил себе так говорить со мной, хотя он наверняка видел результаты обследования Алессы и прекрасно понимал, почему я так поступил. Я всё понимаю и считаю, что он имел право на эту сцену.

- Я тоже должен извиниться. Мне следовало…

- Не за это, Сайлекс. Я дал волю чувствам, но я всё понимаю. Я прошу прощения за другой мой проступок.

Мои глаза медленно полезли на лоб.

- Те препараты… Ты ищешь их следы в своей крови. Они были получены здесь. В этой самой лаборатории.

Глава 12.

Нет ничего удивительного в том, что серия препаратов под общим названием  «Хель» была получена именно здесь. Гениальных учёных, способных разработать нечто подобное, не так много во всем мире, что уж говорить только лишь о Дории. Не удивлюсь, если Джейсон, миссис Хесноу и их мистический «предшественник», чьего имени я так ни разу и не услышал, вместе работали над проектом. Поэтому, услышав полное раскаяния и слёз признание Джейсона, я слишком-то изменился в лице. Разве что улыбнулся. Мне приятно осознавать, что его доверие ко мне доросло до этого, или, может, ему действительно стыдно, что продукт его труда погубил столько детей, это абсолютно неважно.

Конечно, эти слова повлекли возникновение целого водоворота вопросов в моей голове, а так же выводов, а вместе с этим и чувство облегчения. Теперь мне не придётся устанавливать препараты – достаточно будет попросить Джейсона дать мне формулы и я уверен, что он мне не откажет.

Несколько минут мы смотрели друг на друга. Джейсон ожидал от меня реакции на его слова, возможно он думал, что увидит гнев или злобу, но я продолжал молча смотреть ему в глаза. Мне хотелось спросить его о многом, и вопросы по-прежнему плодились как микробы в благоприятной среде. Однако, я не люблю решать сразу множество задач, это путает мысли и мешает достижению цели. Сейчас мне есть над чем работать, а тайна проекта 3-L может подождать.

- Спасибо. – Сказал я ему. – Спасибо за откровенность.

- Я предоставлю тебе все нужные материалы, из тех, что у меня есть.

- Джейсон, у нас с вами, кажется, есть работа. Ты занимался поисками изъятых из нижнего архива документов. Пожалуйста, сосредоточься на этом.

- Но разве тебе не хочется узнать всё о проекте?

- Хочется, и ты не представляешь, как сильно, но я предпочитаю начинать новую работу, закончив предыдущую. И сейчас я устанавливаю формулу наркотика, на котором сидела Алесса. Я должен узнать, что это за вещество, и действительно ли оно так влияет на организм человека. Насколько мне известно, этот наркотик чрезвычайно популярен среди молодёжи, и возможно, многие в будущем столкнуться с теми же проблемами, что и Алесса. Если это так, я, как гражданин Дории, -  мы с Джейсоном одновременно усмехнулись, - должен предотвратить подобное.

Я кивнул начальнику, развернулся на каблуках и двинулся к выходу из кабинета. Когда дверь за мной уже почти закрылась, Джейсон кинул мне в след:

- А зачем ищешь компоненты в её крови?

Я идиот.

Признавать подобное всегда неприятно, но, хотя Джесон не успел договорить, я понял, что он имеет ввиду. И действительно, несмотря ни на что, я идиот. Потратил две недели, провёл часы в лаборатории и ещё больше за письменным столом, сводил формулы, и мне даже в голову не пришло, что есть куда более простой путь установления препарата:  проанализировать сам препарат.

Мне потребовалось время чтобы вспомнить название того злачного местечка, где я впервые встретился с Алессой. Прошлый опыт посещения бара «Фиа-Ра» ничему меня не научил, а потому я снова отправился туда не просто в неподходящей одежде, но в костюме. Теперь среди всех меня выделяла не только крайне неординарная внешность, но ещё и неподходящая одежда.

Однако, после чрезвычайно интересного разговора с Джейсоном, я чувствовал себя на подъеме. Легкость шага, просветление в мыслях, и то, как на меня таращатся все вокруг, теперь мне даже нравится.

Среди многих девушек, с которыми я когда-либо вступал в связь, была одна, так сказать, особенная для меня. Единственная, с кем я состоял в длительных отношениях, продолжавшихся, не много не мало, полтора года. Её звали Элен. Даже сейчас, после очень болезненного для нас обоих разрыва, я вспоминаю о ней с теплом в душе. Потрясающая девушка, очень красивая и интересная. Особенно меня в ней привлекало то, что я ничего не понимал и до сих пор не понимаю в её профессии – она искусствовед. Мы познакомились на какой-то выставке, куда меня вечно таскали Алистер с Анной. Элен никогда не скрывала, что позвала меня на свидание исключительно потому, что ей понравилась моя внешность. Это здесь в Дории я так уж сильно выделяюсь среди всех, в прочем мире красивых людей куда больше, но меня она считала чем-то исключительным. Странно, что она так же не отзывалась об Алистере, хотя внешность у нас с ним идентичная. Элен всегда очень нравилось видеть меня в костюме, а на выставке я был как раз в нём. После знакомства и пристального рассматривания, Элен бесцеремонно подошла ко мне, сняла с моей шеи галстук и расстегнула пару верхних пуговиц рубашки. «Так гораздо красивее» - сказала она тогда, и этим меня просто покорила.

Даже после нашего расставания за мной осталась привычка постоянно носить костюм без галстука, и я не раз замечал, что это производит должный эффект на людей. Смешно, как много значит внешность.

Тот клуб открывался в девять вечера, так что я успел съездить домой и немного вздремнуть. В отличие от предыдущего раза, сегодня у входа выстроилась очередь из дюжины молодых людей, разукрашенных так, будто они присутствовали при взрыве фабрики по производству гуаши. Не желая терять время, я прошел мимо них и беспрепятственно вошел внутрь, деловито, то дружелюбно, пожав руку бугаю на входе, который даже улыбнулся, открывая передо мной дверь.

Здесь ничего не изменилось. Молодые мужчины и женщины лежали на столах, в то время как волшебная синяя жижица дарила им ощущения. Я лишь мельком взглянул на них и тот час подошел к стойке бара. Пухлая длинноволосая барменша подмигнула мне, и налила рюмку того, что здесь называют виски. Странно, что тут вообще продают спиртное, ведь это, прежде всего, нарко-бар, и видно, что мало кто здесь пьет, но всё же. Одним глотком я опустошил рюмку, подозвал барменшу к себе и решил задать ей весьма прямой вопрос:

- Что это за вещество они принимают?

- Это «Туман радости», - ответила она, - полторы тысячи за раз. Чтобы попасть на стол есть целая очередь, но тебя, красавчик, я могу пропустить без очереди.

- Мне не интересно, спасибо. Я хочу знать вот что: насколько тяжелым наркотиком является это вещество?

- Наркотиком? – Барменша вскинула брови и усмехнулась. – Ты из органов, да? Послушай, я уже много общалась с вашими ребятами и обновила лицензию на продаже тумана, так что…

- Лицензию? – Меня это немало удивило. – Это легально?

- Красавчик, эту жижу делает один мой друг и совладелец бара. Он получает её на основе какого-то лекарства. Туман не вызывает зависимости и безвреден для здоровья. Правда, отходняк от него несколько болезненный, но он выводится из организма меньше, чем за сутки.

Я не знал, что на это сказать. Мне сразу показалось странным, что вывеска в этот притон слишком яркая, но чтобы на это вещество была лицензия – это уж чересчур. Если её выдали, то, надо подумать, препарат проверяли и много раз. Мне следует проверить записи в БиоВим, может там и проводились испытания.

- И давно на это выдают лицензию?

- Да уже лет двадцать мы этим помышляем. – Барменша пожала плечами и налила мне ещё рюмку. Я выпил её и поставил рядом с ещё двумя уже пустыми.

- Тебя не удивляет, что я задаю все эти вопросы?

- Красавчик, - она оставил бутылку и опёрлась руками о стойку, - сюда приходят люди самые разные. Это сейчас здесь молодняк, бывают и другие. Постарше, посолиднее. Все хотят… почувствовать. Они задают все те же вопросы, что и ты.

- Значит, это не тот препарат, что я ищу.

- А что же ты ищешь?

- Ты знаешь Алессу?

Барменша нахмурила брови, пытаясь припомнить, и я помог ей, достав телефон и показав фотографию жены.

- Да, но она сюда уже с год не заходила. Она всё время тусовалась с Дереком на втором этаже. С ней что-то случилось? Она пропала?

- Нет, с ней всё в порядке. Это моя жена.

- Повезло ей.

Я улыбнулся, выпив ещё рюмку. Та ещё гадость на вкус.

- У неё возникли проблемы со здоровьем, и я боюсь, что они могут быть следствием употребления тяжелых наркотиков.

- Такую дрянь в моем баре не продают.

- Ты уверена?

Барменша нахмурилась ещё сильнее и кинула злой взгляд на второй этаж. Не оборачиваясь, я понял, что Дерек сейчас там.

- Она вроде как была его девушкой, - поправив волосы, она облизнула губы, - и я видела, как они что-то добавляли в напитки.

- В алкоголь?

- Да… Я прекрасно знаю, что ни лекарства, ни, тем более, наркотики нельзя мешать со спиртным, а потому и стою за стойкой бара, чтобы следить что те, кто идёт на стол, пить не будут. Дерек – золотой мальчик. Он не из элиты, как ты, но у него богатый отец, какой-то высокий пост в полиции. С Дереком бывали проблемы и у нас был уговор, что он не станет приносить всякую дрянь в мой бар, но… Он ясно дал мне понять, что если я стану на него давить, он настучит отцу и прикроет заведение, так что я почти за ним не слежу. Проблем он не доставляет, клиентов не трогает. Может он и закидывается какими-то таблетками. Тебе стоит спросить у него.

- Спасибо. – Я приложил кредитную карту к терминалу и ввёл четырёхзначное число. Мне всегда нравились честные люди, так что она заслужила эти деньги.

Я встал из-за стойки и меня пошатнуло. Я сам и не заметил, как выпил пять рюмок, так что в ногах чувствовалась дрожь, а в голове возник гул. Но это ничего, даже в таком состоянии я могу получить то, зачем пришел.

Я поднялся на второй этаж, и в этот раз у лестницы не было бугая. Пара крепких мужиков стояли слева и справа от всё той же безвкусно-красной бархатной кровати, где лежал Дерек, а к его груди прильнула девушка, которая, скорее всего, была без сознания.

Больной извращенец. Дерек попивал красный бурлящий напиток и смотрел на людей, что лежали на столах. Когда кто-то из них громко стонал, находясь в наркотическом экстазе, Дерек прикусывал губу и поглаживал девушку по груди, то сжимая её, то разжимая. Мне не понять этого странного пристрастия, но и дела мне до этого тоже нет. Я вышел в центр балкона и встал прямо перед кроватью.

- Ты загораживаешь мне вид, - прокряхтел Дерек. За прошедшие восемь месяцев голос у него сильно осип. – Ребят, - он кивнул бугаям и те тот час двинулись на меня.

- Алесса была беременна. – Сказал я раньше, чем они приблизились ко мне.

- Кто? – Усмехнулся тот, и факт того, что он даже не помнил её, несказанно меня взбесил.

- Год назад здесь лежала она.

- А, та шлюха. – Дерек засмеялся, погладив девушку по волосам. – Мне-то какое дело?

Держи себя в руках. Бугаи остановились в паре шагов от меня, и вдвоём они с легкостью скрутят мне руки.

- Ты пичкал её наркотой, и мне нужно знать, чем именно.

- Не знаю о чём ты. Ребят, уведите его.

- Ты сын какой-то шишки в полиции? – Я улыбнулся. – А я – сотрудник лаборатории БиоВим с шестым уровнем доступа.

Дерек цокнул языком.

- Видимо, ты знаешь про уровни, а у твоего отца, скорее всего, уровень не выше четвертого. Если я захочу, завтра я могу написать заявление и потребовать взять у тебя всевозможные пробы из самых труднодоступных участков тела, чтобы определить, не наркоман ли ты часом. Вряд ли проблемы будут у твоего отца, а вот тебе достанется.

- Что тебе нужно?

- Мне нужно вещество, которым ты пичкал мою жену.

- О, так ты женился на этой шлюхе? – Из его пасти снова полился хриплый смех, а у меня задрожали руки. Я не слишком хороший боец, но мне очень захотелось сделать ему больно. И я могу.

- Препарат. Дай мне его.

- Тоже захотел ширнуться? Раз уж ты живешь с этой овцой, то, наверное, ты постоянно думаешь об этом.

- Ещё одно подобное высказывание в её адрес, и ты больше никогда не сможешь ходить.

- Пошел ты!

Он был в неадекватном состоянии. Возможно пьян, но, скорее всего, под кайфом, а потому он уже забыл половину того, что я ему сказал. На самом деле мне не хочется связываться с ВимВью, чтобы приструнить этого урода, а потому лучше разобраться здесь и сейчас. Потому что я тоже в неадекватном состоянии.

Оба белоснежных бугая двинулись на меня. Я сделал шаг в сторону и схватил одного из них за локоть. Кажется, я так же делал в прошлый раз. Очень сильно сжав кисть, я надавил на сустав так, что бугай закричал от боли и упал на колени. Второму бугаю хватило одного моего взгляда, чтобы не подходить.

- Мне просто нужен препарат, я не хочу вас калечить. – Я отпустил локоть и снова подошел к постели.

- Калечить? Ребят, что вы с ним возитесь, он меньше вас в два раза.

- Я всегда был слишком ленив, чтобы заниматься спортом и учиться драться, но я все же врач по образованию и отлично помню расположение болевых точек на теле человека. Хватит ломаться, и просто дай мне образец препарата…

- Да ты запарил уже!

Он был слишком не в себе. Мне стоило понять это и прийти в другой раз, наверное, пораньше, хотя бар только открылся и можно предположить, что Дерек пришел сюда уже под кайфом. Он выхватил из под подушки тонкий черный пистолет и выстрелил в меня. Я не рассчитывал на такое развитие событий.

Я видел, как летит пуля, но мне не хватило доли секунды, чтобы отвести её в потолок. Я успел лишь чуть сменить угол направления, и раскалённая сталь врезалась в плечо бугая, только что вставшего с пола. Тот снова вскрикнул и схватился за рану.

- Какого, Дерек?! – Крикнул он.

- Я… - Тот отупело посмотрел на оружие в своей руке и подвёл дуло к глазу, рассматривая его. – Какого…

- Теперь у тебя в любом случае будут проблемы. А теперь – препарат.

Дерек заморгал, не понимая, что я ему говорю, и посмотрел на девушку, спавшую у него на груди. Черт возьми. Она не спала.

Я сделал несколько шагов назад и вытащил из кармана телефон. У меня нет знакомых в полиции или каких-то других правоохранительных органах, поэтому я торопливо пролистал список контактов и набрал Джейсона.

- Поверить не могу, что Алесса встречалась с этим отбросом. – Джейсон ходил из стороны в сторону по полупустой комнате ожидания, где стояли пара кресел, диван и бойлер с водой. – Мне страшно подумать, что на месте этой бедной девушки могла быть она. – Его лицо было очень хмурым, и из под сгущенных бровей он смотрел на меня.

- Она и была на её месте, просто никогда не принимала так много. – Ответил я. – Судя по всему, наркотик очень быстро разлагается в крови, так что, чтобы вызвать передозировку, ей нужно было принять очень много. Алесса, видимо, чуть умнее, чем мы с тобой думаем.

- Что ты вообще делал в том клубе?

- В баре. Я подумал, что нет смысла возиться с анализами Алессы, и куда проще и быстрее будет найти само вещество. Я решил начать с бара, она ведь там частенько бывала. И влип.

- Ты беспокоишься, что всплывёт твоя история? Не волнуйся об этом, Сайлекс. В твоём личном деле не к чему придраться.

- Это замечательно, но я хотел получить от Дерека вещество, а теперь не знаю, у кого ещё его можно найти.

- Клуб перевернули вверх дном, и если что-то обнаружили, это наверняка отправят на анализ к нам. Я тебе сообщу, если что.

- Хорошо.

В комнату вошел Алистер. Я вскинул брови, не понимая, что он тут делает. Наверное, его пригласили как эксперта осмотреть тело, но по выражению лица брата я понял, что дело совсем не в этом.

- Вы Джейсон Куо? – Обратился брат к моему начальнику, протягивая ему руку. – Алистер Келори.

- Да уж видно. – Джейсон был явно чем-то недоволен, и своё недовольство он выражал глядя на меня. – Спасибо, что приехал.

- Ага. – Алистер цокнул языком и посмотрел на меня так, будто я переспал с девушкой его мечты. – Вы не оставите нас?

- Конечно. Я оформлю ему пару дней отпуска. – Джейсон снова кинул на меня странный взгляд и быстро вышел из комнаты.

- Ты что творишь? – Зашипел Алистер, снимая портфель. – Ты снова начал пить?

- Ну я выпил пару…

- Пару!? Да ты лыка не вяжешь! – Он достал тонкий короткий шприц и вонзил мне его в руку. – Ты что натворил, ты вообще представляешь? И зачем было звонить Джейсону? Не мог позвонить мне?

- Ну так я…

И тут я понял, как сильно у меня заплетается язык. К горлу подступила тошнота, голова стала резонировать, тело – дрожать. Я приложил руку к губам, стараясь подавить рвотный порыв, но от пальцев несло спиртом. Я был пьян в стельку, или даже сильнее. Я пытался что-то говорить, но язык заплетался и изо рта вырывались несвязанные булькающие звуки.

Вещество, которое вколол мне Алистер, очень быстро подействовало, и вскоре моё тело стало послушным и мягким. Брат стал рыться в карманах моего пиджака,  нашел удостоверение, карточку и ключ от номера в отеле, где я сейчас живу. Алистер продолжал говорить со мной, но в большинстве своём это была высокопробная брань в мой адрес. Он был очень зол, я его не видел таким уже давно, если не сказать – никогда.

В комнату зашли несколько полицейских. Наверное, им следовало бы меня арестовать, но дипломатичность брата позволила нам вскоре уйти. Я висел на его плече, ноги с трудом передвигались. Мы достаточно скоро дошли до отеля, и я даже не помню, как упал на кровать и уснул.

Глава 13.

- Дерека будут судить. – Сказал Алистер, протягивая мне стакан с водой и очередную порцию таблеток. – В том числе и за причастие к смерти той девушки. Бар «Фиа-ра» теперь, скорее всего, закроют.

- И хорошо. Там продавали какую-то дрянь, имитирующую сексуальное наслаждение. Если таких мест много, неудивительно, что произошел упадок рождаемости. – Я закинул таблетки в рот и запил водой. – У тебя сегодня разве нет лекций?

- Я взял выходной.

Я облизал быстро пересыхающие губы и отвёл взгляд в сторону. Мне стыдно. Не столько потому, что я напился, сколько из-за того, что мне пришлось беспокоить Джейсона и брата. Особенно брата.

- Зачем… - Начал он медленно произносить. – Зачем ты снова начал пить?

- Ну я…

- Я понимаю, много всего произошло, но алкоголь очень плохо на тебя действует.

- Как и на всех…

- Особенно на тебя.

- Прости. – Я всё не решался посмотреть ему в глаза. – Правда, прости. Я сам не понял, как начал выпивать. Это само…

- Это называется алкоголизм, а ты – заядлый алкоголик. Тебе в университете было мало? Тебя чуть не выгнали!

- Прости. – Снова повторил я, не сводя глаз со штор, наглухо перекрывших окна, так что я даже не знал какое сейчас время суток.

- Как дела у Алессы? Когда её выписывали, она выглядела очень неважно. Мне казалось, её стоило оставить под наблюдением ещё на неделю.

- Я не знаю как дела у Алессы. - Сухими ладонями я потёр лицо, а потом мой взгляд всё же упал на брата, и в его глазах замерло что-то.

- Что значит – ты не знаешь? Когда ты последний раз её видел?

- Последний раз я её видел в больнице три недели назад.

Нож, которым Алистер чистил яблоко, соскользнул и поранил ему пальцы, но это нисколько его не обеспокоило: на лице, а, в особенности, в глазах читалось всё ещё непонятное мне что-то.

- Ты хочешь сказать, что эти три недели ты живешь здесь? В отеле? И знать не знаешь как твоя жена?! – Его голос сорвался на крик, отозвавшийся резкой болью в моём сердце. – Мать твою, Сайлекс, у неё был выкидыш! Она в депрессии! Ей нужен уход! Она может покончить с собой!

- Если она покончит с собой, я точно узнаю…

- Сайлекс! – Он вскочил со стула и схватил меня за шкирку. Даже сквозь мягкую обивку кресла я почувствовал сильный удар. – Ты совсем сума сошел! Она твоя жена!

- Можно подумать, я хотел на ней жениться! – Не выдержав, я тоже закричал, но от этого хватка Алистера стала только сильнее.

- Что б тебя, - прорычал он сквозь плотно сжатые зубы, тряхнув меня ещё раз, - хотел ты на ней жениться, или нет, но вы – супруги, и ты за неё отвечаешь! Джейсон очень помог нам, и доверил тебе свою дочь, а ты запил и бросил её одну?!

Я посмотрел на Алистера и понял, что речь здесь идёт не только о его жалости к Алессе. Да, брат много добрее меня и сочувствия у него много больше. Я видел этого много раз и прекрасно отдаю себе в этом отчет. Но в этих его криках в мой адрес звучали отнюдь не доброта и сочувствие, в них крылось что-то большее.

- В чём дело? – Мой голос вдруг стал спокойным, а взгляд Алистера изменился и он отпустил воротник моей рубашки.

Он сделал несколько шагов назад, но не сел на стул, а отошел в другую, более просторную, часть комнаты. Сначала он усмехнулся, а потом на его глазах мне привиделись слёзы.

Идея вернуться в Дорию по окончанию интернатуры была неопровержима. С того самого дня, как мы вышли из под купола, мы знали, что мы сюда вернёмся, и я шел к этому, стараясь не делать так, чтобы никакие связи не держали меня. Потому я расстался с Элен – пришло время двигаться дальше. Развивать хоть как-то отношения, я знал, что всё равно уйду, и дальше тянуть это всё не имело смысла. Мне было больно, да. Даже по приезде в Дорию мне иногда снилось её прекрасное лицо и слышался бархат её голоса, но я подавил в себе любовь к ней. А Алистер так не смог. Он очень любил Анну, и, надо признать, она просто замечательная девушка, они были прекрасной парой, но часы тикали, эту связь нужно было рвать, а брат не мог: Анна была слишком дорога ему.

- Я знаю, что ты хотел на ней жениться. – Мне даже не надо было уточнять на ком именно. – Ты поэтому так злишься?

Алистер прикусил верхнюю губу и помотал головой из стороны в сторону. Глядя на него, на моего младшего брата, я жалею о том, что взял его с собой. Пусть бы остался в Ревинре, завёл семью, жил бы счастливо, но он не мог, и я не мог. Мы братья, мы вместе выбрались из ада, и он даже не допускал мысли о том, чтобы позволить мне одному вернуться в Дорию.

- Примерно год назад… - Произнёс Алистер.

Мне стоило уговорить его остаться.

-  …у меня должен был родиться ребёнок.

Внутри меня образовалась пустота.

- В день, когда я пришел к Анне и сказал, что мы уезжаем, она сказала, что беременна. Она плакала, - голос Алистера дрожал, - она была в шоке, что я вот так просто я уйду от неё, не злилась, только плакала. И сказала, что оставит ребёнка в любом случае. Как память обо мне. И я ушёл.

- Почему ты мне не сказал? Ты мог!..

- Что я мог? – Он снова закричал. – Остаться там и бросить тебя одного? Дать тебе уйти в Дорию самому? Нет, Сайлекс! Ты – мой брат.

- Я должен был идти один…

- Нет! – Алистер набрал полную грудь воздуха, но вместо того, что бы сказать что-то, стал медленно выдыхать. – Весь пройдённый путь мы шли вместе, Сайлекс. Нет, - повторил он, - я должен быть рядом с тобой, и я хочу увидеть день, когда небо над Дорией снова станет голубым. Вопрос только в том, когда это случится. Ты пойми, - он усмехнулся, - у нас есть только наша жизнь. Если мы не снимем купол, он не исчезнет никогда, и даже когда последний дорийский житель умрёт, небо всё ещё будет алым.

- Давай я тебя выведу. Я смог прорезать купол тогда, смогу и сейчас, ты…

- Нет, Сайлекс. Нет. – Не будь Алистер врачом, у него сейчас дрожали бы руки, одна из которых немало кровоточила от пореза ножом. – Решение вернуться в Дорию было не твоим, не моим, а нашим. У нас с тобой есть цель и задачи, которые необходимо решить. Ты понимаешь это лучше меня, но прошу тебя, не стоит забывать что ты – человек, и что вокруг тебя – люди. И сейчас, - он указал пальцем на дверь, всё ещё подавляя слёзы, - ты оденешься, приведешь себя в порядок и поедешь к своей жене. Хорошо? Ни слова больше. Молча. Езжай.

Я сделал, как он сказал: принял душ и побрился. Алистер привёз мне целую сумку одежды, и впервые за полтора года я почувствовал ласковую мягкость хлопка. Практически вся одежда, продающая на прилавках Дории, - синтетическая. Не удивлюсь если узнаю, что мои костюмы и рубашки раньше были горой пластиковых бутылок. Вторичная, третичная и так далее переработка отходов – это необходимость для выживания страны, но всё же натуральные волокна кое-где производили, и одежда из них была редкой роскошью. Я не стал спрашивать Алистера где он её нашел, и вообще не стал ни о чем его спрашивать. Не произнеся больше ни слова, я сгрёб в охапку свои документы и вышел из номера. Нет никаких сомнений, что брат выпишется от моего имени.

Эта поездка была самой долгой в моей жизни: есть над чем поразмыслить, и нет сил мыслить о чём бы то ни было. Возможно, лёгкая головная боль и слабость являются следствием затяжного похмелья, или это побочные средства той горы таблеток, что мне скормил Алистер, но как бы там ни было, минуты тянулись очень долго.

Через полчаса я вышел на станции Грирент и торопливо зашагал вдоль старинных четырёхэтажных домов. После поворота налево, мне в нос ударил сильный хвойный запах: наш дом окружило бесчисленное множество еловых деревьев. А вот он и показался: новый, из тёмно-розового кирпича с крышей из коричневой черепицы, с просторным двориком, окруженным живой изгородью. Глядя на собственный дом, и понимая, что его построили не так давно, дорийцы начали казаться мне не такими уж безнадежными, раз они ещё способны творить что-то красивое.

Я прошел сквозь тёмно-серебряные ворота, прошел по дорожке, выложенной мелким серым камнем, и вошел в дом.

Ещё никогда я не видел его таким чистым. Белый пол блестел и даже скрипел при каждом моём шаге, в воздухе стоял сильных запах моющих средств с хлорной отдушиной. Пройдя мимо кухни, я краем глаза заметил, что все тарелки, чашки, кастрюли и столовые приборы аккуратно разложены по стопочкам или прозрачным стеклянным ящикам, плита едва ли не сияет. Длинный тёмно-красный ковёр, тянущийся практически через весь первый этаж от главного входа до гостиной, вдруг стал невероятно мягким, пыль исчезла даже с подпотолочных полок, где стояли уродливые, на мой взгляд, каменные фигурки.

И царила тишина. Не просто молчание пустого дома, а гробовая тишина, словно здесь недавно кто-то умер, и хозяева не желают прерывать свою скорбь. А ведь здесь и правда умер человек, пусть и нерождённый.

Я увидел макушку Алессы, выглядывающую из-за спинки кресла. Её рука безвольно поникла, свисая едва ли не до пола. Я даже не слышал, дышит ли она, хотя помню, что сопит Алесса знатно. Внутри заиграла тревога. Какой же я дурак: бросил её, одну, после всего, что она пережила. Если сейчас, когда я пересеку комнату и увижу её лицо, её глаза окажутся мертвенно пустыми, это будет моя вина, и в этот раз от этой ноши мне никак не отвертеться.

Я сделал несколько шагов вглубь комнаты, и под ногами заскрипела половица.

- Привет. – Услышал я голос жены, и у меня от сердца отлегло. – Ты голоден?

- Нет, я… Нет, спасибо.

- Славно.

Я не готов смотреть ей в глаза. Медленно и тихо, я сделал несколько шагов в сторону и опустился на край комода, где стояла пустая ваза для цветов и несколько наших фотографий.

- Ты ненавидишь меня, да? – Спросила она голосом умирающего человека, который молит о прощении.

- Нет. Алесса…

- Я видела те снимки, что получил Алистер. Доктор в больнице показал мне их, когда я попросила. Я видела это существо. Это было совсем не похоже на человека, и точно не похоже на тебя. Это был не твой ребёнок…

- Алесса, - я старался говорить так же тихо, как и она, будто звуки могли на что-то повлиять сейчас, - ну что ты говоришь.

- Но это и правда был не твой ребёнок. Я узнала о том, что беременна, в тот же день, когда познакомилась с тобой. Этот уродец был от Дерека, это точно. Мне нельзя было так поступать, но когда я увидела тебя, когда ты сказал мне, что я тебе приглянулась, я… - её голос задрожал от слёз. – Это же мечта – встретить такого как ты. Мечта! И мой отец подарил мне это.

Что?

- Ты думал, я не знаю? Такому как ты не сдалась дура и уродина вроде меня. Я всё поняла тогда же, в клубе, когда ты сказал, что коллега моего отца. Я уверена, это он всё подстроил, и предложил тебе что-то взамен. Быстрый взлёт по карьерной лестнице, да? Не молчи, скажи честно.

- Да.

- Да… - Эхом повторила она, а её рука всё так же свисала вниз, не шевелясь. – Он всегда хотел достойного наследника, и пусть он никогда не говорил этого мне в лицо, я стала самым страшным разочарованием в его жизни.

- Алесса…

- Что, Алесса? Это так. Он ведь пристроил меня в университет, но я бросила его, чтобы шляться по барам со всякими уродами вроде Дерека, а он предложил мне пить лёрну, говорил, с ним моя жизнь будет прекрасна, и никто никогда не узнает, что я на ней сижу, даже мой отец. И я пила, и спала с ним, тратила отцовские деньги на всё это…

Я слышал слёзы, но не видел их.

-  И вот появился ты. Мечта. Я надеялась, что родив тебе ребёнка смогу приблизиться к тебе. Я же вижу, что ты очень холоден ко мне. А теперь… - Толи всхлип, толи смешок вырвался из её груди. – Я даже не смогла родить. А если бы и родила, то это существо стоило бы убить в тот же день. А я так люблю тебя… Я вовсе не злюсь, что ты не появлялся дома почти месяц. Я не имею права злиться. Я – никто для тебя, а заставила тебя так нервничать. Я очень тебя люблю, Сайлекс, если хочешь, я сегодня же отправлю в департамент заявление о разводе, хочешь? Сайлекс, я…

- Прекрати это повторять.

Всхлипы резко прервались.

- Что – это? Я обманула тебя! Я…

- Ты сама только что сказал, что наш брак организовал твой отец, и когда я впервые тебя увидел в том баре, я прекрасно понял, на что иду. Всё было не так плохо – наша жизнь под крышей этого дома. Да? Я работал, а ты… я не знаю, чем ты тут занималась, и честно, мне нет до этого дела, но ты – моя жена, и то, что я оставил тебя одну в такой сложный момент твоей жизни… мне следует вымаливать за это прощение, не тебе.

- Не бойся, - снова усмехнулась Алесса, - я поговорю с отцом, и после развода он не лишит тебя твоих привилегий. Я могу обставить всё так, что это я ушла от тебя, а не ты…

- Ты – моя жена.

- Это Алистер тебя надоумил? Мы с ним общались в больнице. Это очевидно, что он помешан на семье.

- Тому есть причины. И он прав. Скажи мне, Алесса, ты хочешь, чтобы я остался с тобой?

- Да, - её рука наконец-то зашевелилась, и она прикрыла ею лицо, - очень хочу, я бы всё отдала…

- Я обещал Джейсону, что ты будешь моей женой, - я оттолкнулся от комода и медленно подошел к креслу, огибая его, - и я сдержу слово. Давай попробуем…

Я посмотрел ей в глаза, и тогда в мою тёмную в тот момент голову пришло озарение. Многое, очень многое встало на свои места, и я вновь почувствовал в теле странную, но очень приятную лёгкость, глядя в две огромные карие бусины глаз.

Опустившись на колени перед Алессой, я взял её за руки и потянул на себя, неспособный отвести взгляда от её полных цвета глаз. Месяц назад, когда я последний раз их видел, они были белые, как практически у всех жителей Дории.

Сначала я улыбнулся, а потом засмеялся. Взглядом, полным непонимания, Алесса смотрела на меня, пока я хохотал, уткнувшись носом в её колени. Не знаю, сколько времени я не мог остановиться, может, минут пять. В какой-то миг мне даже подумалось, что это всего-лишь плод моего воображения, но потом я поднял голову и посмотрел в эти бездонные карие глаза.

Поддавшись сиюминутному порыву, я резко потянулся вперёд и поцеловал жену. Мою жену. Пусть она потеряла ребёнка, но это нерождённое чадо подарило полноценную жизнь миллионам граждан Дории. Я целовал её солёные от слез губы, щёки, глаза, а когда перестал, в моей руке уже был телефон и я набрал Джейсона:

- Что-то снова случилось? Всё в порядке?

- О, ты не представляешь, - я всё ещё не мог перестать хохотать, - ты просто не представляешь!

- Да что б тебя, ты снова пьян? Сейчас я позвоню Алистеру.

- Я не пьян, и мы с ним виделись меньше часа назад. Джейсон, твоя дочь создала нечто куда более прекрасное, чем ребёнка.

- Что ты несёшь? Я не понимаю.

- Сколько на твоей памяти есть сотрудников компании Вим, способных участвовать в серьезных испытаниях? Мне нужно разработать программу моделирования, а так же провести ряд сначала лабораторных тестов, а затем тестов на людях. Пожалуйста, к понедельнику, собери всех кого сможешь, где бы они ни были, в командировках, в отпусках, на пенсии, мне нужны все.

- Тебе нужно проспаться! – Прорычал он в трубку.

- Я не шучу, Джейсон. Я знаю, как лечить геном.

Глава 14.

Я не помню сколько времени мы провели в постели. Черные волосы Алессы нитями шелка укрывали мою грудь, в то время как сама она мирно спала, улыбаясь во сне. Какая же она красивая, особенно сейчас. Её волосы начали темнеть. Не знаю, какой она будет, брюнеткой или русой, или может даже рыжей, мне достаточно было смотреть на её карие глаза, почти черные. Две огромные бусины, глядящие на меня с любовью и обожанием. Странно, ведь раньше мне это так не нравилось, но теперь…

Кажется, я становлюсь Дорийцем: для меня внешность становится так же важна. Но Алесса не просто красивая женщина, она – плод моей работы. Пусть это и было случайностью, которую мне ещё следует утвердить и довести до ума, но она стала первой, кого исцелили руки братьев Келори. У меня есть мысли, что могло произойти с ней, и почему геном отступил, но сейчас мне совершенно не хочется об этом думать. Мне хочется разбудить её и снова целовать, целовать везде, пока она не охрипнет от стонов.

Мы и так вволю подурачились. Отпуск, данный мне Джейсоном, пришелся как нельзя кстати, а потому я с удовольствием валялся голый на кровати и слушал, как мирно дышит моя жена. Пусть спит. Всё же, она ещё не отошла от всего пережитого, да и я вволю постарался, чтобы отнять у её последние силы.

Аккуратно, стараясь не разбудить Алессу, я опустил её на соседнюю подушку и встал с постели. Половица предательски заскрипела, и жена заворочалась, просыпаясь. Ничего не говоря, она улыбнулась, оглядывая моё обнаженное тело, и игриво улыбнулась. Я бы не против, но у меня больше нет сил. Нет, я вроде бы не состарился, но прошедшие сутки вымотали и меня.

Я подмигнул ей, и принялся рыться в шкафу, придумывая, чтобы надеть. И тут мне на глаза попалось одно из платьев Алессы: длинное, бирюзовое, расшитое переливающимся белым бисером. Я взял его в руки и кинул на кровать:

- Как насчет сходить в самый дорогой ресторан города?

В ответ, она усмехнулась и, предварительно приняв душ и приведя себя в порядок, не надевая ничего больше, натянула чертовски красивое платье.

Хороших ресторанов в Инсмире ещё меньше чем баров. Ну что тут поделать: изоляция есть изоляция, и из имеющихся в Дории продуктов много деликатесов не придумаешь. Я знать не знал, куда идти, но супруга смело взяла меня за руку и потащила на улицу, так что рубашку мне пришлось застёгивать на ходу.

Идея пройтись пешком несказанно меня обрадовала. Хотя ноги гудели, а в голове царил туман от чудовищного недосыпа, настроение у нас обоих было просто отличное, и портить его поездкой на монорельсе мне не хотелось.

Алесса надела туфли на высоком каблуке, но уже очень скоро, буквально в паре сотен метров от дома, сняла их и понесла в руках. Её лёгкая походка изящно покачивала бёрда, не скованные нижним бельём. И как она могла мне не нравиться?

Ресторанчик оказался не очень большим: буквально пять столов, и все пустые. Глядя на цены меню я сразу понял, что завсегдатаев здесь не много, если они вообще есть, но отсутствие кого-то ещё вокруг меня только радовало.

Выбор блюд я предоставил Алессе, всё же, именно она привела нас сюда. Странно, но мы почти не говорили. Не о чем, как-то. Она богатая дурочка, а я – это я, только редкие смешки и короткие фразы, но в нашем безмолвии не было неловкости. Помню, раньше меня безмерно отвращало отсутствие тем для разговора с девушкой, но сейчас всё иначе. Мне всё равно. Я думаю о чём-то своём, и поглаживаю Алессу по руке, она же погружена в собственные мысли и поедание мясного рулета с изюмом. Эти её карие глаза что-то во мне изменили, и я знать не хочу что именно, а просто довольствуюсь тем, что сейчас ощущаю.

В ресторан вошел кто-то ещё. Краем глаза я увидел девушку с длинными светлыми волосами, не белыми, но золотистыми. Неудивительно, что представители элиты сюда захаживают. Девушка села за столик у окна и заговорила с официантом.

- Тебе нравятся блондинки? – Спросила Алесса.

- Что? – Я резко отвел взгляд от той девушки и посмотрел на жену.

- Ну, светловолосые. – Она ковыряла вилкой ломтик бекона.

- А… Ну, не знаю. Мне как то нет дела до цвета волос. Это какая-то глупость.

- Но она сразу привлекла твоё внимание. – В её голосе чувствовались тревога и ревность.

- Красивые люди всегда привлекают внимание, особенно в Дории. Я не часто вижу представителей элиты.

- Ну как же, а в зеркале?

Я не удержался и громко прыснул. Официант принёс мне какое-то непонятное блюдо, но Алесса заверила, что оно мне понравится, и действительно, на вкус оно было очень неплохим.

Мы снова молчали и ели. Вскоре Алесса встала из-за стола и отправилась в уборную, и тогда мой взгляд торопливо вернулся к той девушке. Себе-то нет смысла врать, блондинки мне действительно очень нравятся. Но когда я опустил взгляд на её столик, то увидел, что её там нет, и что она уже в двух шагах от меня.

- Не часто у нас увидишь такую красоту, - она улыбнулась во все свои белоснежные зубы и села напротив, - радует глаз.

- Спасибо. – Я вдруг почувствовал смущение, хотя с чего бы, она ведь не первая кто расхваливает мою красоту. Можно подумать, она (красота) так уж важна для мужчины, тем более моей профессии.

- Твоя фамилия Келори, я права? – Она опустила локоть на стол и подпёрла им голову.

- Да, но мне кажется, мы не знакомы.

- Лично нет, но я всё о тебе знаю, К-7.

По моей коже пробежал мороз, вскоре превратившийся в бурю, которая формировала внутри бесконечный снежный ком, тянущий меня в пропасть. Лопатка слева на спине вспыхнула огнём, ведь именно там раньше было вытатуировано это – «К-7». Много лет назад, когда мы с братом только выбрались из Дории, я голыми руками сдирал с себя кожу, только бы знать, что этого номерного знака больше нет на моей спине. Татуировку я свёл очень давно, но на том месте осталось много шрамов, оставленных моими ногтями.

Кто она такая? Почему ей известно о том, что было там написано? Откуда?..

Стоп. Я несколько раз моргнул и ещё раз, будто свежим взглядом посмотрел на девушку: золотые волосы, серые глаза, безупречный оттенок кожи. Не может быть, это просто невозможно! Я помню её! Помню!

- Т-О? Я прав? – Я не смог сдержать улыбку, и сам, даже не отдавая себе в этом отчета, поднялся на ноги. – Поверить не могу!

- Т-4. – Ответила девушка. – «О» не справилась, осталась только я.

- Да какая разница! – Я обнял Тоньё, ответившую мне взаимными объятиями. – Я так рад, что ты справилась! Это невероятно!

- Невероятно то, что ты здесь. Я думала, после побега вы с К-12 покинули Дорию. Почему вы вернулись?

- Чтобы снять купол и вылечить геном. В этом моя цель. Тоньё… - Я вдруг понял, что всё ещё не отпустил её талию и поспешно убрал руки. – Я так рад видеть тебя.

- Кто эта женщина? – Она качнула головой в сторону уборной.

- Моя жена. Долго рассказывать.

- Это дочь Джейсона Куо, Алесса. Жениться по расчету – плохой тон. – Она продолжала улыбаться.

- Будешь меня воспитывать? - У меня уже заболели щеки от улыбки, которой я не мог сопротивляться. – Ох, нам надо бы встретиться… - Я опустил руку в карман и достал визитку. – Звони в любое время.

Тоньё подмигнула мне, взяла карточку и вернулась к себе за столик.

- Сайлекс, - услышал я голос Алессы, - ты…

- Не волнуйся. – Я подошел к ней и поцеловал её в лоб. – Это моя старая подруга. Я не видел её очень много лет.

- А… - Супруга явна была обеспокоена и могла бы решить, что я солгал ей. Но это не так.

Мы доели почти молча и вернулись домой. Алессу очень обеспокоила моя реакция на Тоньё, но переубеждать её не умело никакого смысла. Она видела, как я дал ей визитную карточку, и поэтому, когда зазвонил мой телефон, Алесса едва ли не позеленела от волнения.

- Я буду поздно, скорее всего. – Я поцеловал её перед выходом, и выпорхнул из дома, окрылённый радость.

Поверить не могу, что такая случайность возможна. Вот так вот легко встретить человека, с которым у вас общего больше, чем с кем бы то ни было, разве что с Алистером, но мы всё же близнецы. Хотя то, как я нашел лекарство от генома, тоже чистой воды совпадение, но этот результат был в списке моих целей, в то время как встретить кого-то из проекта 3-L было чудом, о котором я даже не мечтал.

Она жива, она в порядке, она ходит в дорогой ресторан. Жаль, конечно, что «О» не выжила. Уверен, из тех двадцати трёх человек, которых я выводил из недр лаборатории перед взрывом, уцелели не всё. Я думал, они спрятались как можно дальше от ока моего отца и правительства вообще, но нет, она здесь, в самом сердце Дории и всего безумия, что в ней есть.

Тоньё пригласила меня в какой-то непонятный бар в другом конце города, добираться туда трудно, но мне абсолютно не было до этого дела. Монорельс ли, или людные улицы, какая разница? Мне о стольком хочется с ней поговорить!

Бар находился в двух кварталах от последней станции монорельса в очень бедном районе, а по меркам Инсмира его можно было бы назвать трущобами. Конечно, можно было предположить, что Тоньё работает на моего отца и пытается заманить меня в ловушку, но мне нечего бояться, потому что меня невозможно поймать, и она, своими глазами видевшая, на что я способен, знает это прекрасно.

Я спустился по сомнительной лестнице, над которой висело оригинальное название - «БАР», и открыл тяжелую старую дверь. За ней меня встречал эталонный бар, с тусклым светом, запахом сигарет, пожилым барменом, с хитрецой глядящим на меня, и ещё одиннадцать человек.

Они сидели за прямоугольным столом, составленным из нескольких маленьких, и о чем-то живо беседовали. Здесь был и Алистер, сидящий на дальнем стуле рядом с ещё одним, пустым. Одиннадцать генетически полноценных людей примерно моего возраста.

- А вот и К-7. – Улыбнулась мне Тоньё, жестом приглашая меня сесть за стол, но я был не в силах сдвинуться с места: я глядел на их лица.

- Я взял имя Сайлекс. – Я улыбнулся.

- Имя оригинала? – Спросила девушка с копной каштановых кучеряшек.

- Нет, оригинал звали Алекс, но его мать хотела назвать его Сайлексом.

- Ты помнишь его жизнь?.. – Удивились почти все.

- Так, всё по порядку. – Тоньё игриво пощелкала пальцами, привлекая к себе внимание. – Давайте сначала представимся.

- Полагаю, надо вставать? – Это сказал мужчина с короткими светлыми волосами, и за его словами последовал смех. – Ну, - он поднялся со стула, - я – Р-4, но зовут меня Лайнэр. Могу слышать голоса вещей. – И сел обратно

- Н-11, - та шатенка с кучеряшками тоже встала, - Эйприл, легкие метаморфозы с материей.

- КН-9, - парень в белой футболке, стройный и, видно, что очень спортивный, поднялся с места, - Нернив, увеличенная физическая сила.

- Л-29, - юноша, выглядящий очень молодо, с длинными черными волосами, закрывающими половину его лица, тоже встал, - да, мне повезло меньше всех. Зовут Торреш, я - сверхъестественный психиатр.

- Это как? – Я не понял, что это значит.

- Это значит, что я могу залезть тебе в голову и подёргать за нервишки. – Он улыбнулся и хихикнул. М-да, видно, что ему нередко приходилось этим заниматься, и крыша у него чуточку сдвинулась.

- Ц-2, - улыбнулся следующий по кругу, вставая, это был мужчина с короткими светлыми волосами, - Цэр, я не боюсь огня.

- А я – холода, - сказала девушка слева от него, пухленькая и черноволосая, - я М-О,  Мартила.

«О» - оригинал. Она едва ли не единственная из всех, кто был в проекте с самого его начала до конца. Она пережила такое, чего не пожелаешь никому, но для человека, видевшего всё это, она выглядела очень неплохо.

- Р-6, - это сказал мужчина, выглядящий старше нас всех вместе взятых: его лицо испещряли глубокие морщины, кожу покрывала возрастная пигментация, - меня зовут Ллойт, и я – мастер перевоплощения, - он улыбнулся, и кожа его стала молодеть на глазах. Через пару мгновений это уже был молодой кучерявый парнишка лет шестнадцати.

- ТКН – 4, - девушка с удивительными яркими зелеными глазами встала и робко поклонилась, - Айви, я убиваю касанием.

- Это неконтролируемо? – Мне стало не по себе от знания о том, что такой дар вообще есть.

- Нет-нет, - она усмехнулась, - если бы это было неконтролируемо, я бы давно покончила с собой. – Айви очень странно усмехнулась и, опустив голову, опустилась сама. Видно, за ней кроется какая-то история, которую я не уверен, что хочу знать.

- А-О, - представился следующий по кругу, - Николас. Я могу ходить по снам.

Ничего себе. Всякого он, наверное, повидал.

- П-17, - встал со стула его сосед, - Тотт. Я … могу нагревать материалы. Как-то так.

- И последний, - Тоньё обратилась к Алистеру, улыбнувшись.

- К-12, - брат решил не вставать, - Алистер, инфракрасное зрение.

- И ты при этом врач? – Удивился Тотт.

- Хирург. Моя способность мне идёт.

- Не то слово, - подала голос стеснительная Айви, - идеальный врач, не так ли?

- Ну не знаю, идеальный ли, но никто не жаловался.

- Остался один. – Торреш посмотрел на меня, и вслед за ним взгляды всех одиннадцати человек перекинулись на меня.

- К-7, - назвал я свой номер, - Сайлекс. – Я и так стоял, не дойдя до своего места рядом с братом.

- А дар? – Поинтересовался Тот.

- А вы не помните? – Алистер усмехнулся, уставившись в пустой стакан.

- Изменение направления любых векторов. – Ответил я.

- Эм… - Торреш, да и в принципе все, не совсем поняли, о чем я. – А точнее?

Я посмотрела на брата и тот, снова ухмыльнувшись, схватил вилку со стола и кинул ею в меня. Бросок был хороший, и в случае попадания у меня на лице могли бы появиться четыре близкорасположенных отверстия. Но прибор пролетел полсекунды секунды и шмякнулся ровно в центр стола.

Девять пар глаз уставились на меня, чего-то ожидая. Конечно, я знаю чего, но предпочитаю, чтобы вопросы задавали они. Разговорчивый здесь явно Торреш и, что и предполагалось, первым сказал он:

- Когда ж ты уже пошатнёшься.

- Никогда, - я улыбнулся, пробираясь между барной стойкой и остальными к своему месту.

- Большинство из вас ещё были в наркотическом опьянении, а потому не помните этого, но именно Сайлекс был тем, кто освободил нас. Он закоротил энергосистему лаборатории и спровоцировал взрыв, успев вывести некоторых из нас.

Айви закивала, она помнила это.

- А ещё не многие помнят разговоры учёных о подопытном К-7. Самый перспективный из всех, и самый удачный. Им удалось достичь того, что его… «дар» не оставляет дефектов, как наши. Более того, именно К-7 обладает той самой способностью, что способна подавить барьер. – Объяснила Тоньё.

- Как управление векторами может это сделать? – Тотт нахмурил брови.

- А ты подумай. – Ухмыльнулся Алистер.

- И учи мат.часть. – Поддакнул я.

- Так почему же ты просто его не отключишь? – Спросила Мартила.

Я посмотрел на брата, тот на меня, и мы оба поджали губы. Есть проблемы, которые следует решить до того, как купол будет снят, не говоря о том, что полное подавление лучей, формирующих барьер, меня скорее всего убьёт.

- Я пригласила его по ряду причин, - снова заговорила Тоньё, - прежде всего: мы рады тебя видеть, Сайлекс. Неизвестно, что было бы с нами, если бы не ты.

Вы бы умерли, подумал я про себя.

- Но, меня, как дочь генерального директора компании Вим…

Дочь кого?!

- Интересует вот что: как так случилось, что страдающая геномом дочь Джейсона Куо – Алесса – выглядит практически как одна из нас. Неужели?..

- Да. – Я кивнул. – Мы нашли способ лечения генома. И именно геном является причиной, по которой ещё нельзя снимать купол.

- Мы здесь, - начал Нернив, - несмотря на все наши старания, люди очень недалёкие. Прошу, объяснись.

- Когда мы сбежали из Дории, купол был отключен на три с половиной часа. – Принялся объяснять Алистер. - За это время сюда самыми разными путями проникло множество инфекций, вирусов и прочее. Некоторые мелкие города сжигаются целиком, чтобы предотвратить вспышки эпидемий таких болезней как, к примеру, чума. Но её, кажется, уже локализовали и уничтожили. Как и многие другие. Проблема в том, что генетическая неполноценной жителей Дории привела к невероятному упадку иммунитета, организмы настолько ослаблены, что банальная простуда может убить человека. Из чего следует, что купол можно будет снять только когда всё население страны перестанет страдать от генома. В противном случае, прекрасный и бесконечный мир микроорганизмов уничтожит всё.

- Но ты нашел способ лечения генома, верно? – Цэр посмотрел на меня.

- Да, но вылечить надо всех, а не только элиту Дории.

- Насколько я понимаю, метод лечения весьма дорогостоящий? – Сразу видно, что Тоньё понимает, в чем корень проблемы.

- Весьма. Однако, корпорация Вим могла бы себе это позволить.

Мы замолчали на некоторое время и стали переглядываться. Я будто слышал, как в голове каждого из нас скрипят шестерёнки. Мы с Тоньё уставились друг на друга, а через пару минут игры в гляделки она открыла было рот, но я тут же перебил её:

- Нет, я понятия не имею чем шантажировать твоего отца.

- Есть кое-что пострашнее, чем обесцвечивание. – Проговорил Торреш. – Меня приглашали для психологического лечения людей, страдающих самой острой формой проявления генома.

О чем он? Я знать не знаю, о чём речь.

- Умственная деградация. Согласно ряду исследований, лет двадцать назад средний уровень интеллекта был много выше, чем сейчас, и дети, неспособные научиться даже произносить слово «мама», рождались черезвычайно редко. Сейчас же таких очень много.

- А дети не рождаются вообще… - Пробубнил Алистер.

- Более того, - продолжил Торреш, вздохнув, - резкая деградация может произойти с любым носителем генома. Я видел этот процесс собственными глазами. Страшное зрелище. И это не всё…

- Существует фактор мутации. – Кивнул Алистер. – Ты видел КИ-СО-7?

- Да, - кивнул тот, глядя брату в глаза, - и этот феномен происходит не только с носителями генома. Представители элиты страдают им куда чаще, чем обесцвеченные.

- Что за КИ-СО-7? – Я ничего не знал о таком протоколе.

- Кожная мутация, влияющая на плотность костей. Ещё неизученная, но взятая под наблюдение. Представителей элиты очень мало, поэтому изучить это явление сложно. Грубо говоря, согласно прогнозам некоторых врачей, - Алистер прикусил губу, - если вовремя не остановить эту мутацию, человек станет похожим на то, что росло в утробе твоей жены. – Он проговорил это очень тихо, понимая, что это – тема деликатная, но сравнение я понял прекрасно. Алистер продолжил копать под мутацию плода и, по-видимому, нашел информацию, которой не торопился делиться со мной. Значит, в мутации плода виноват не наркотик, или не только он.

- Это страшный процесс, - кивнул Торреш, - среди учёных Гос.лаба ходит слух, неподтверждённый, поскольку всё материалы по тому делу засекречены дальше некуда или уничтожены вообще, что несколько раз была допущена абсолютная мутация, и… - Он покачал головой из стороны в сторону.

- В общем, - подхватил его Алистер, отставив стакан, - есть специальная группа людей, следящих за элитой, и как только у них появляются первичные признаки мутации, за ними приезжает отряд в защитных костюмах, и больше их никто не видит. Надеюсь, меня вскоре привлекут к этой работе, я хочу узнать об этой мутации. Но это болезнь исключительно элиты.

- Этим вопросом тоже следовало бы заняться, но элита составляет порядка трёх процентов населения страны. Это до смешного мало. – Торреш откинулся на спинку стула. – Проблема обесцвеченных, которую обрисовал Алистер, куда важнее.

- Значит, нужно прежде всего заняться геномом. – Тоньё встала из-за стола и принялась расхаживать вдоль и поперёд по узкому проходу. – У кого есть какие-то идеи?

- Не знаю как с идеями, но сокрытие информации о такой глобальной проблеме - это статья. – Николас облизал губы, посмотрев на меня. – Да и к тому же, если ты вылечил свою жену, уже очень скоро о твоём открытии станет известно руководству.

- Мы говорим об исцелении всех дорийцев, верно? – Айви будто очнулась ото сна. – А для этого нам нужны средства компании Вим? Почему именно Вим?

- Они очень богаты. – Это первое, о чем я подумал.

- А ещё они в ответе за создание генома. – В следующее мгновение выпалила Тоньё. – И за создание проекта 3-L. И еще много за что.

- Откуда ты это знаешь? – Поинтересовался у неё Алистер.

- Я – Тоньё Тенчерс. Я всё знаю про этого ублюдка и его компанию. И про Маркуса Суоло тоже. Они ходят вместе в бар по воскресеньям.

- Мы можем сыграть на этом. – Вдруг осенило меня.

- На их связи? Нет, ты что. Они оба ученые, их дружба – не секрет.

- Я не про них, я про нас.

- Что, прости? – Торреш вскинул брови.

- Мы можем заявить о себе.

- Тогда мы покойники. – Тот час пробурчал Цэр.

- Сколько людей знает о нашем существовании?

- Не много. В основном это руководители и организаторы проекта, которых в лаборатории чаще всего не было. Кроме Маркуса.

- А сколько, по их мнению, выжило?

- Двое. – Ответил Николас. – Я и Тоньё.

- Мой отец считает, что я ничего не помню о лаборатории и знать не знаю о том, что у меня есть дар. – Сказала Тоньё.

- Равно как и мой. Когда я объявился, отец сделал вид, будто искал меня долгие годы и вот, нашел. – Кивнул Николас.

- А кто твой отец?

- Он был верховным судьёй. Теперь это мой пост.

- Зачем таким высокопоставленным людям ввязываться в проект 3-L? Кто-нибудь знает, какие цели они преследовали?

Все отрицательно закачали головами.

- Тогда раскрыться можем только мы. – Алистер улыбнулся и посмотрел на меня. – Если они руководили проектом, они должны знать о том, что представляет из себя К-7, и одно только упоминание о тебе испугает их настолько, насколько это вообще возможно.

- Принудить их лечить геном, просто запугав? Я не уверен, что мне удастся запугать своей силой целую корпорацию. Во сне, к примеру, я беззащитен как котёнок, и тогда меня можно будет преспокойно задушить.

- Но идея хорошая. – Торреш вскинул брови. – Ты начнешь спектакль, скорее всего, тебя поведут в верховный суд, - он повернул голову к Николасу, на что тот только ухмыльнулся, - мы соберём компромат, и в том числе, пригрозим руководству компании раскрыть общественности множество их тёмных делишек. Начнем давить на Вим с нескольких сторон.

- А если не выйдет?

- Тогда ты снимешь купол, и будь что будет.

Глава 15.

- Что вы знаете о геноме? – Этот вопрос я задал самым видным умам из всех, что ещё ходят по проклятой дорийской земле. Пусть и на месяц позже, чем я просил, но предо мной предстали полторы сотни учёных, инженеров, врачей и даже несколько программистов. Алистер тоже находился в аудитории – он стоял слева от подъема на трибуны и смотрел на меня, не сдерживая улыбки. – Вопрос этот, скорее, риторический, поскольку знаем мы о нём ровно столько, сколько публиковали в единственном инсмирском научном журнале. Геном – это феномен Дории. Существует мнение, ничем не подтверждённое, кстати, - я кинул взгляд на Джейсона, - что некогда в стенах этого здания, - это была одна из центральных лекторий ВимТека, - была разработана методика полного удаления отдельных генов из ДНК человека. Согласно тому же мнению, эта методика была открыта в рамках программы, преследующей одну высокую и, казалось бы, непостижимую цель – лечение самых страшных и опасных генетических заболеваний, которые только можно найти в медицинском справочнике.

Истина в том, что полное удаление отдельных генов из ДНК человека невозможно. Конечно, существовало множество противоречивых исследований и их результатов, но факт остаётся фактом – гены можно только прививать, удалить их полностью наука считается невозможным. Но, тем не менее, факт генома остаётся фактом. Почти сто лет назад впервые появились бесцветные люди, с белыми волосами, глазами, белой кожей, у многих даже стёрлась генетическая память о форме костей и прочей структуры тела. Многие из вас, - хотя тут я приврал, потому что таковыми были почти все, - стали жертвами той разработки. Из вашей клеточной памяти будто бы стёрлись всякие следы о том, какими вы должны быть на самом деле. Но как я уже говорил раньше, полное удаление гена невозможно, и здесь мы сталкиваемся с противоречием того, что мы видим своими глазами, и того, что видно сквозь линзы микроскопа.

Ввиду изоляции Дории от прочего мира, осталось не так много специалистов, способных разобраться с этой проблемой, но всё же, некоторые исследования проводились, и все они указывали на то, что с точки зрения любого генетика, всё вы – абсолютно здоровы. Ваши ДНК – само совершенство, будто каждый образец из всех, что я лично изучал, был искусственно создан по описанию, взятому из учебника.

- К чему вы клоните, мистер Келори? – Я не успел уследить, кто задал этот вопрос, но это неважно. – Хотите сказать, что впервые за сотню лет вы стали тем, кто продвинулся в исследованиях?

- Именно. – Непроизвольно, я улыбнулся так широко, что у меня затрещали уголки губ. – Вы когда-нибудь слышали о наркотике, под названием «лёрн»? Нет? Странно, потому что его принимает восемьдесят процентов людей в возрасте от десяти до сорока лет. Так что получается, часть из вас тоже его употребляет. В любой другой ситуации я бы сказал, что вам пора лечиться, но сейчас я говорю вам, что вы стоите на пути к исцелению. Лёрн – это сложное органическое соединение, вызывающее сильную зависимость. По типу воздействия оно объединяет все известные виды этого типа веществ воедино. Оно не оставляет очевидных следов в организме, и обнаружить его в крови очень сложно, однако биопсия любого органа сразу открывает его наличие в организме. Лёрн очень быстро разлагается в крови под действием глюкозы и вступает в реакцию с любыми анионами в крови, образуя сложные комплексы, которые обнаружить стандартными методами просто невозможно.

- Но вы обнаружили? – Это был другой голос – женский и молодой.

- Я обнаружил. Этот наркотик губителен для организма и он крайне негативно влияет на репродуктивную систему. Накопленные фрагменты лёрна провоцируют мутации плода, и пока неясно, обратим ли этот процесс, но меня сейчас интересует не это.

- Вы, кажется, сотрудник лаборатории БиоВим, верно? Вы не должны заниматься проблемой наркотиков.

- Я бы и не занимался, не будь моя жена бывшей наркоманкой.

По залу волной пронёсся шелест и шепот. Я кинул взгляд на Джейсона, но тот не выглядел расстроенным, напротив, он улыбнулся мне и кивнул, прося продолжать.

- Я пришел работать в БиоВим с одной целью, - маленькая ложь во благо красоты речи, - найти способ вылечить геном. Признаюсь, все работы, что я проводил, упирались в ту же проблему, что была у множества учёных до меня – гены есть, но они не проявляются. Факт того, что способ лечения генома был всё же выявлен - это само проявление судьбы, фортуны, да хоть воля Всевышнего, мне всё равно, как это называть. Это открытие произошло абсолютно случайно, и поэтому я не требую ни лавров, ни премии. Я собрал вас здесь потому, что мне нужна помощь специалистов разных профилей. Прошу, выслушайте меня.

Наступила тишина.

- Эти сложные комплексы очень тяжело вывести из организма и разлагаются они очень медленно. Волей случаев один бывший наркоман оказался в больнице под присмотром моего его брата, профессора инсмирского университета Алистера Келори, и он в лечебных целях ввёл пациенту микстуру, представляющую смесь разного типа гормонов. – Я кивнул Джейсону, и он включил экран, засветившийся белым за моей спиной, и на нём находилась старая фотография Алессы. – Эта женщина – типичный представитель жителей Дории. Бесцветная. Вот, как она выглядит сейчас. – Джейсон нажал на вторую фотографию дочери, и зал ахнул. – Розовый оттенок кожи, карие глаза, черные волосы, теперь они начали виться. Сейчас происходит процесс несильной перестройки тела: меняется форма ногтей, структура кожи. Возможно, будут происходить и другие изменения.

- Как это возможно? – Вопрос из зала.

- Так, что все ученые прошлого века были правы. Происходила генетическая зачистка населения, но удалять гены невозможно. Прекрасная идея о лечении заболеваний, когда-то, пусть ненадолго, переросла в модное веяние, когда люди медицинским путём пытались исправить в себе то, что им не нравилось. Компания Вим заработала на этом невероятную сумму денег, но они обманули потребителя. Дважды. Пункт первый: если ты хочешь чтобы у тебя был папин рост, а не мамин, удаление гена не поможет рецессивному стать доминантным, его место просто останется пустым. Пункт второй: оно не останется пустым, потому что удалить его невозможно. Смесь компонентов наркотина «лёрн» и особой комбинации гормонов открыла мне, что все эти годы в ДНК дорийских жителей перекрывалось другим ДНК, синтетическим. Его следы легко обнаружить, если знаешь, что искать. Эта смесь разрушает вторичное ДНК, высвобождая первичное, оригинальное, и вот, - я повернулся к экрану, глядя на свою красавицу-жену, - мы получаем это.

- Это удивительное открытие. Воистину! Прошу простить мой скептицизм в голосе, поскольку вы не первый, кто заявляет подобное, желая получить средства для разработок, - услышал я голос генерального директора корпорации Вим, - мы могли бы обсудить это за закрытой небольшой конференции, а вы зачем-то собрали здесь ведущих учёных всей Дории. Зачем?

- Вас лично я к их числу не отношу, и сюда я вас не приглашал. – Спокойно ответил я, спустившись вниз с кафедры и отключив проектор. – Мне нужны они, - я имел ввиду всех остальных, кроме Оилни Тенчерса и его свиты, -  и только. Я не позволю этой корпорации подмять под себя моё открытие и заработать на лечении того, чему они стали причиной.

- Молодой человек, вы забываетесь. – Глаза Оилни, пожилого абсолютно белого мужчины блеснули сквозь толстые линзы очков.

- О, я прекрасно отдаю себе отчет о том, что говорю, мистер Тенчерс. Я раскрою детали этого открытия только в том случае, если компания Вим профинансирует разработку программы лечения генома во всей Дории, и лечения это будет бесплатным.

- Вы в своём уме? – Воскликнула его правая рука, финансовый директор Катэрина Уолш, такая же белая, как и её начальник. – Это невозможно!

- А ещё как возможно. Правда, это я хотел обсудить с советом директоров позднее, но раз вы все здесь, - я снова кинул взгляд на Джейсона, с трудом сдерживавшего смех, - то смею вам напомнить, что у генома есть последствия поопаснее внешнего обесцвечивания.

Острый взгляд Катэрины тот час поблек, но её челюсти по-прежнему сжимались от негодования. Ничего, это ещё цветочки, но мне уже удалось их разозлить.

- Я попросил собрать всех вас здесь, как я уже говорил, потому, что мне нужна помощь. Главная сложность в создании лекарства заключается в том, что для каждого человека необходимо индивидуально подбирать второй агент – гормональный набор. В Дории живёт слишком много людей, чтобы для каждого проводить серию испытаний, к тому же, в случае нескольких ошибок это может погубить организм, так что необходимо разработать масштабную исследовательскую компанию для лечения всего населения страны.

- И кто же будет всё это финансировать? – Спросил Оилни.

- Вы, мистер Тенчерс. Проблема генома стоит очень остро, и всё сведения о нём должны находиться в открытом доступе, поскольку этот вопрос затрагивает жизни всех и каждого граждан Дории. Сокрытие какой-либо информации о статусе исследований генома является прямым нарушением закона, однако я готов подставить себя под удар и умалчивать о деталях исследований до тех пор, пока корпорация Вим не гарантирует бесплатное лечение всем без исключения жителям страны.

- Мистер Келори, - эти слова принадлежали специалисту из северного города Оинум, - я понимаю, что вы преследуете благородные цели, и для всех нас, я уверен, будет честью помочь вам в разработке программы лечения генома, однако не стоит взваливать все финансовые трудности на компанию Вим. Я уверен, руководство поддержит вашу инициативу, однако сделать лечение абсолютно бесплатным невозможно. Насколько я понимаю, вы считаете, что вина за возникновение генома, как проблемы, лежит на компании Вим, однако геном возник практически сто с лишним лет назад, и нельзя винить нынешнее управление за ошибки их предшественников, пусть и столь роковые. Прошу вас, мистер Келори, не стоит шантажировать компанию.

- Что вы, что вы, это вовсе не шантаж. – Я улыбнулся во все зубы. – Эти требования – моя личная месть руководству компании.

Гробовая тишина. Никто из присутствующих даже предположить не может, в каком направлении движутся мои мысли. Даже директора, хотя они люди совсем не глупые. Не смотря на то, что Оилни Тенчерс пригрел под своим крылом клона своей дочери и принимает её как родную, что-то мне подсказывает, что даже в подсознании он не допускает возможность моей связи с проектом. Ничего подобного ему даже не приходит в голову.

- Объяснитесь, мистер Келори, или собрание окончено. – Вступилась помощница.

- При создании мне был дан номер К-7. – Я в очередной раз улыбнулся во все зубы, и словно в замедленной съёмке видел, как лицо Оилни сереет.

- Мы можем обсудить это наедине? – Он был человеком с сильной выдержкой, а потому его голос не дрожал, в отличие от нижнего левого века.

- Конечно. – Я кивнул брату. – Господа, - я обратился к прочим приехавшим сюда представителем современной научной интеллигенции, - все, кто заинтересован в участии разработки плана лечения генома, прошу вас, оставьте свои контактные данные мистеру Джейсону Куо, - тот встал и повернулся к залу, - когда мы с господином Тенчерсом договоримся, я свяжусь с вами.

Зал неспешно зашевелился, но не сразу. Переговариваясь между собой, молодые и зрелые кидали на меня взгляды. Каждому из них явно хотелось задать мне множество вопросов, и самый частый из них, это всего лишь предположение, но я думаю, звучит он так: правда ли лекарство от генома найдено?

Я старался не смотреть на этих людей. Их судьбы тоже зависят от того, смогу ли я договориться с Тенчерсом. Согласно ещё сырым и не слишком достоверным сведениям, которые я получил самостоятельно за последние пару недель, нет гарантий, что открытый мной способ лечения подействует и на последующие поколения. Требуются дополнительные исследования, и один я не в состоянии справиться с таким объемом работы: мне нужна помощь специалистов, но их надо чем-то кормить, а в случае успеха, хотя я уверен, что исследования приведут к желаемому результату, потребуются колоссальные средства для лечения миллионов граждан.

Алистер поднялся на кафедру и подошел ко мне:

- Я не слишком заигрался? – Это было первым, о чем я спросил его.

- Про месть ты загнул, но был искренен. Тенчерс явно понял, о чем ты, хотя, мне кажется, он не поверил, что именно ты – К-7.

- Поверил он или нет – не главное. Так или иначе, раскрытие любой информации о проекте «триэль» принесет огромный вред компании…

- Я не уверен. – Торопливо пробубнил Алистер, и тот час поймал на себе мой очень тяжелый взгляд. – Это – страна под куполом, и у корпорации Вим нет нормальных конкурентов. Они монополисты в нескольких сферах, и всё, что может пострадать – это их репутация, но финансово это не слишком навредит им.

- И ты говоришь об этом только сейчас? – Наверное, в моё лицо выглядело достаточно недовольным, чтобы брат стал говорить ещё быстрее.

- Другого способа я всё равно не вижу. Это как с твоей женитьбой на Алесса: мы или в ажуре, или в могиле. Только в этот раз, прошу тебя, не надо рушить свой дом.

Я улыбнулся, глядя на то, как Тенчерс шепчет своей ассистентке добыть моё личное дело как можно скорее. Нет, конечно, я этого не слышал, но догадаться было не сложно.

Вскоре аудитория опустела, и я остался один в огромном помещении с превосходной акустикой. Жаль, в Дории не производят рояли. Я очень скучаю по игре на нём. Во всей стране роялей осталось всего дюжина, и те были выставлены в музеях или в домах особо богатых граждан. В любом случае, почувствовать глубину звука рояля мне не доведётся больше никогда.

Через десять минут дверь в аудиторию открылась и высокий статный мужчина, додумавшийся побрить наголо голову, чтобы не выглядеть глупо, позвал меня и проводил в один из кабинетов.

Мистер Тенчерс, выглядящий весьма молодо, хотя ему не меньше шестидесяти пяти лет, стоял у окна, а его брови настолько прижались друг к другу, что мне на мгновение подумалось, что этот лысый человек за моей спиной сейчас пустит мне пулю в затылок. Поэтому, когда дверь за моей спиной хлопнула, я вздрогнул.

- Вы очень храбрый человек, мистер Келори. – Проговорил Оилни. – Храбрый настолько, насколько и глупый. В одиночку шантажировать руководство такой компании, как В.И.М. – это глупость, которой я не ожидал от специалиста вашего уровня.

- И всё же, мы с вами ведём диалог, а в ваших руках нет увольнительного приказа.

- Это потому, что вы заявили, что способны излечить геном. До вас уже находились люди, говорившие о том, что они продвинулись в изучении генома, но никто не заявлял, что есть реальный положительный результаты.

- Это не просто заявление – это факт. Способ лечения генома найден, осталось лишь его доработать и распространить лекарство. Но для этой компании нужно солидное финансирование. Поэтому мы с вами и разговариваем.

- Мы с вами разговариваем не по этой причине, мистер Келори.

Дверь за моей спиной снова открылась и в комнату вошли двое. Мне не нужно было поворачиваться, чтобы узнать этот шелест трения кобуры о синтетическую подкладку пиджака. Сейчас Оилни планирует узнать от меня, где хранятся записи о моих исследованиях генома, потом он планирует велеть свои людям качественно избавиться от тела, допросить Джейсона, потом пристрелить Алистера и положить мою жену на лабораторный стол для исследований. Я видел слишком много таких людей: они думают, что всё будет по их сценарию, и не верят, что кто-то может вставить строку, поворачивающую линию сюжета в ином направлении.

- Что такое К-7? – Спросил меня директор.

- Вам лучше знать. – Я не мог сдержать улыбки, довольствуясь происходящим: мне нравится осознавать, что Оилни чувствует себя хозяином ситуации, которую я могу разрешить, как мне захочется. – Вы несколько переменились в лице, услышав это.

- Что такое К-7? – Повторил он вопрос так, будто бы я мог не услышать его в первый раз, находясь в этом закрытом помещении.

- Вы мне скажите.

Оилни сощурился, разгадывая моё выражение лица, и по тому, как морщины вокруг его глаз стали меньше, я догадался, что он решил, будто я ничего не знаю о проекте. Пусть пока будет так.

- Что ж, этой информацией вы не располагаете. А теперь о деле…

- Нет никаких записей или заметок о моих исследованиях генома. – Тут же ответил я, из-за чего вся та небольшая речь Оилни вылетела у него из головы. – Вся информация содержится исключительно в моей памяти.

- Это неразумно. – Директор усмехнулся. – Получить сведения можно из любого источника.

- Вам не запугать меня болью, мистер Тенчерс.

- Должно быть, вы никогда не испытывали настоящую боль, мистер Келори. Ваш блеф об отсутствии каких-либо записей до смешного прост. Вы не умеете лгать. Записи существуют, а если и нет, достаточно вашей сегодняшней речи. Там вдоволь информации и людям, которые продолжать работать над вашим проектом, будет предоставлено достаточно материала для старта.

- И тогда священная компания В.И.М. станет целителем, который за бешенные деньги вылечит только самых обеспеченных граждан Дории, а прочие будут вынуждены поколениями работать на то, чтобы получить лекарство. Сегодня я устроил всё это представление как раз для того, чтобы этого не допустить. Теперь о существовании лекарства узнают очень многие.

- Здесь были только специалисты, мистер Келори, никаких журналистов…

- Последние опытные специалисты Дории, достаточно квалифицированные, чтобы работать над этим проектом, но никто из них не сможет его возглавить – только я.

- Вы та считаете? – Оилни присел на край стола и улыбнулся. – Слишком самонадеянно.

- В Дории недостаточный уровень образования для разработки подобной программы.

- А у вас откуда такие знания?

- Я учился не в Дории. – Максимально спокойным тоном ответил я. – И пока вы думаете, чтобы ещё мне сказать, позвольте я прерву поток ваших мыслей, и мы с вами вернёмся к разговору о К-7.

Директор заморгал, не успевая переключиться от одного моего высказывания к другому. Он бледнел на глазах, но вооруженный мужчины за моей спиной пока ещё не делали резких движений.

- Ответьте мне на один вопрос: для чего был создан проект «триэль»?

После этого Оилни может ещё и сомневался, что я один из тех детей: в современности мужчина и в сорок может выглядеть на двадцать семь лет, но в том, что мне известно о проекте уже нет никаких сомнений.

Я не ожидал выстрела именно в этот момент. Людям Оилни было достаточно одного его особенного взгляда, чтобы направить оружие мне в затылок и без колебаний нажать на курок. Это его компания, здание принадлежит ему. Если понадобится, они сожгут всё крыло, чтобы замести следы, а про Сайлекса Келори никто и не спросит: его удалят из базы так же легко, как добавили туда.

Когда я услышал щелчок, секунда для меня превратилась в вечность, а если секунда равна вечности, то любые доли, на которые она делится, становятся много длиннее.

Это оружие – настоящее, а не та игрушка, из которой в меня стрелял Дерек. Та пуля была лёгкой, её скорость – совсем не такой высокой, как эта. Не попытайся я остановиться собственные внутренние часы, эта пуля уже пробила бы мне череп.

Я развернулся и увидел лицо мужчины, выстрелившего в меня. Судя по его взгляду, это действие никак не пошатнуло и даже не потревожило его. Босс приказал, пусть и безмолвно, и он выполнил. Глупо будет направить его пулю в него же, ситуация станет слишком сложной для следствия, а вот в его напарника…

Я улыбнулся, и снова повернулся к мистеру Тенчерсу.

Второй детина упал замертво, из раны между глаз текла кровь. Оилни ошарашенно смотрел на труп своего телохранителя и какое-то время не мог выдавить из себя и слова, но шок быстро прошел. Он махнул рукой второму, всё ещё державшему пистолет в руках, и руки у него тряслись, и велел ему выметаться из кабинета.

- К-7. – Едва ли не прошептал Оилни, глядя на меня. Его ничуть не беспокоил факт смерти его телохранителя, его беспокоил я, и это замечательно. – Я и подумать не смел, что ты выжил. Надо же… - Он не сводил с меня взгляда, равно как и я с него. В этих гляделках не было ничего агрессивного, просто мистер Тенчес был удивлен до глубины души, а я жаждал вернуться к интересующему меня разговору и терпеливо ждал, когда Оилни отойдёт от шока. – Самый перспективный образец всего эксперимента. И ты выжил!

Конечно выжил, ведь это я взорвал лабораторию.

- В чем состояла цель эксперимента? – Снова я повторил этот вопрос.

- В получении образца с твоим типом силы и твоими характеристиками. Разум, способный подавлять волны барьера. Ты ведь можешь это, не так ли?

- Да. – Хотя, честно признаюсь, мне не верится, что цель была именно в этом. Неужели правительство Дории наконец поняло, к чему ведет продолжение существования барьера? Замечательно, если так.

- Так отключи его, К-7. – Мне нравится то, как дрожит голос Оилни.

- Почему вы не отключите генераторы барьера? Это было бы много проще и менее рискованно, чем проводить опасный эксперимент над последними генетически полноценными детьми.

- Потому что никто не знает, где генератор. Мой предшественник потратил полвека на то, чтобы найти сведенья о барьере, но он не сумел. Но в своих поисках он обнаружил кое-что другое, и благодаря этой находке мы смогли создать тебя и тебе подобных.

- Что за находка?

- Мы можем поговорить об этом в другом месте? – Тенчерса пугал вид мёртвого телохранителя за моей спиной.

- Мы будем говорить об этом здесь и сейчас. Ну или пока воздух не наполнится запахом трупного разложения.

- Он нашел, - Оилни облизал губы и стал потирать потные от волнения руки, - образцы крови человека, который лежит в основании генератора купола.

Что?

- Что? – Я повторил собственные мысли.

- Так и есть. На образцах была подпись – 3-Л,  и кипа сгоревших документов. Кто-то старательно уничтожал все сведения о куполе и о принципе его работы. Всё, что я знаю, это что купол строится вокруг человека.

Вот почему я не могу понять, что это за волны формируют экран. Это!.. Да нет, или да. Как бы абсурдно не было даже думать об этом, но, вспоминая целый архив прочитанной мною научной фантастики, положа руку на сердце можно предположить, что барьер формирует волнами, генерирующимися человеческим мозгом. Но они не могут быть такими мощными. Это невозможно.

- Я знаю, как это звучит, К-7. Мы были потрясены не меньше твоего.

- В этой стране меня уже ничто не удивит.

- В этой стране? Ты был за экраном?

- Вернёмся к разговору о триэль.

- Да-да, - он снова кинул взгляд на мёртвого телохранителя и торопливо заговорил, - препарат был разработан в этой компании, и было принято решение запустить ряд экспериментов.

- Кто разработал методику клонирования?

- Андрэа Уоллис. Установка была обнаружена семьдесят лет назад, и потребовалось время, чтобы разобраться с ней…

- Помимо лаборатории триэль, сколько ещё существует подобных установок?

- Нам неизвестно ни об одной. И нам так и не удалось понять, как она работает, а все записи об исследованиях были в лаборатории, которую ты взорвал.

- Замечательно. Мне потребуются все имеющиеся у тебя и твоих компаньонов документы, связанные с Уоллисом, триэль, и любые другие, которые могут оказаться полезными.

- Но!..

- А теперь к разговору о геноме. Мистер Тенчерс, пока геном не будет излечен, купол, даже если мы узнаем, как это сделать, отключать нельзя. По ряду причин. Я уже подготовил для вас отчет по этому вопросу, но если вкратце: порядка восьмидесяти процентов населения страны умрёт в течение первой недели снятия экрана.

Судя по лицу Оилни, он догадывался об этом.

- Именно поэтому, я хочу, чтобы ваша компания спонсировала разработку программы по лечению генома. У вас достаточно специалистов и средств для этого.

- Я… - Он посмотрел мне в глаза. – У меня ведь нет выбора, верно? К-7, выслушай меня сейчас, пожалуйста. Я хочу, чтобы ты понял кое-что обо мне и о тех людях, что приложили руку к твоему созданию. – Оилни выждал, убеждаясь, что я его слушаю. – Запуск купола был ошибкой, которую наши праотцы допустили и которую не смогли предотвратить. Стараниями нашей компании в Дории возник геном, а вслед за ним множество страшных вещей. Создание проекта 3-L было отчаянным шагом. Мы пожертвовали жизнями собственных детей, только бы обрести надежду на спасение нас и наших потомков. То, что удалось создать тебя, то, что ты выжил, и то, что ты знаешь, как исцелить страну – это осуществление наших самых смелых надежд. Пытаться оспаривать твои действия и решения, или, тем более, попытаться убить тебя – это значит поставить крест на всём, ради чего работали пять поколений умнейших людей Дории. Я сделаю, как ты просишь, добуду средства для программы, даже если это разорит компанию, мне плевать. И я предоставлю тебе все нужные документы, какие только смогу найти. Так же, я переговорю со всеми, кто участвовал в проекте триэль, кто изучал создание купола, чтобы они предоставили тебе все сведения. Даю тебе слово.

- Мне нужно что-нибудь весомее, чем просто слово.

- Завтра будет официальное заявление.

Я сощурился.

- Оно будет сегодня. – Поправил себя Оилни.

Глава 16.

- Надо же, документы на бумажном носителе? – Усмехнулся Алистер, заглядывая через плечо. – Кто-то сошел сума?

- Очень смешно. – Зло огрызнулся я: два дня без сна пагубно сказывались на моём чувстве юмора. – Ты лучше на дату посмотри.

- 11:N2 113? Ничего себе, это же было за  гол возведения купола!

- Именно что. Я только не могу понять, что это за язык.

Алистер наклонился ниже, так что я даже чуть отодвинулся, и стал разглядывать символы на старом желтом листе бумаги.

- Это не язык, это шифр. – Сказал он минуту спустя. – Точнее, это Мендский шифр.

- Мендский? – Я впервые об этом слышу.

- Да. Его изобрёл человек, создавший периодическую таблицу элементов.

- Ты умеешь читать этот шифр?

- Не слишком хорошо, но да. Странно, что ты не умеешь.

- У меня в институте были дела поважнее изучения странных видов шифрования.

- Да, девочки, я помню.

- Так ты сможешь это прочитать?

- Угу, только можно я сначала душ приму? У меня такое чувство, будто я был заперт в комнате с дюжиной потных строителей.

- Да, я чувствую запах. Иди.

Алистер удалился в дальнюю часть лаборатории, где находилась дверь в раздевалку, и через минуту я услышал журчание воды. Откинувшись на спинку стула, я положил руки на шею и стал старательно её разминать. Алесса звонила, но я объяснил ей, что у меня нет ни сил, ни желания выбираться из лаборатории. Здесь есть еда, диван и куча работы, которая не терпит. Конечно, можно было бы сказать, что сотню лет Дория жила с геномом внутри и куполом над головой, и подождет ещё пару деньков, пока я высплюсь, но здесь верх брало любопытство.

Тенчерс сдержал своё слово, и уже два месяца специалисты, под руководством Джейсона и с моей помощью, вели разработку программы. Потребуются годы, прежде чем удастся искоренить геном, но время терпит. Пара лет ничто в сравнении с ничем, которое поджидало Дорию.

На самом деле, уже можно ставить галочку в пункте «излечить геном». Осталось самое сложное – купол.

Только сейчас, вплотную занявшись тем, что мы с Джейсоном называем проектом Пяти врат, я понимаю, что возня с геномом действительно была вознёй: о барьере неизвестно практически ничего, кроме пары его свойств, что он, к примеру, убивает мозг любого живого создания, и что его разработал Андрэа Уоллис. Кто такой этот Уоллис – загадка. Вспоминая видео из архива Джейсона, я понимаю, что он – легендарный гений своего времени, ученый и изобретатель, который превратил компанию В.И.М. в то, чем она является по сей день, но кем именно он был – неизвестно. Что-то подсказывает мне, что если искать информацию именно о нём, то я найду ответы на многие вопросы.

Тенчерс и его люди предоставили мне достаточно много информации, но в действительности, она неинформативна вовсе. Создаётся впечатление, будто любые сведения об Уоллисе, проекте Пяти Врат и о том периоде истории Дории вообще целенаправленно и методично уничтожались. Не знаю, с какой целью, но если это было сделано по указке Уоллиса, то причины были веские.

Алистер вышел из раздевалки, его волосы были мокрые и вода стекала по спине. Он взял стул и подсел ко мне:

- Ну, показывай. – Я протянул ему лист. – Та-ак.

Обычно, за таким долгим «так» следует, что он сейчас пару минут подумает, а потом залпом выдаст мне перевод. Так и случилось.

- Значит, смотри. Точнее, слушай.

«Поездка в Юнивелл изменила всё. Раньше Андрэа смеялся, слушая новости о том, что там произошло, но теперь он не улыбается вообще. Мне кажется, он напуган. А если он напуган, то нам всем пора лезть в петлю или пить яд – дела плохи. Я не знаю, что его так испугало. Конечно, после всего произошедшего город выглядит очень плохо, слишком много погибших и слишком мало выживших сохранили рассудок, чтобы можно было понять, что произошло на самом деле.

Не знаю, который раз я напишу это, но Уоллис – гений, но помимо запредельного и непостижимого уровня интеллекта, у него развито тонкое мироощущение, и, сочетаясь с собственным умом, он узнал что-то в Юнивелле, из-за чего мне пришлось на пятнадцать процентов увеличить дозу снотворного, чтобы заставить его уснуть. Он мечется, и, кажется, у него есть новая задумка, о которой, что для него очень нехарактерно, он молчит. Возможно, ответ кроется в этой девочке…»

- Какой девочке?

- Не знаю, это конец страницы. – Алистер отложил лист. – Другие есть?

- Нет. По крайней мере, я пока не нашел. Я всего неделю вожусь с этой кипой, - я махнул рукой на несколько десятков забитых папками и бумагами ящиков, - может найдётся что-то ещё. А что такое Юнивелл?

- Ну, раз он оттуда вернулся и там что-то случилось, то, осмелюсь предположить, это какое-то место. Может город, может больница, может ещё что-то. Надо бы разузнать.

- Надо бы. Этой его тайной задумкой вполне может оказаться проект барьера.

- Ты всерьез думаешь, что он тайно в одиночку мог создать такую штуку?

- Кто его знает. Всё, что я успел понять об Андрэа Уоллисе, это то, что он был гением, которому нет равных.

- А как же ты? – Усмехнулся брат, взмахнув мокрыми волосами, так что брызги долетели и до меня.

- У меня хорошая память, не более того.

- Но ты нашел способ лечения генома.

- Поверь мне, создать геном было куда сложнее.

Алистер улыбнулся, а мне вдруг стало грустно. Такое бывает. Должно быть, это на мне так сказывается усталость, а так же нежелание работать вообще. Заставлять себя я умею, но при наличии сил и предрасположенности результат выходит куда более качественным. Сейчас, я понимаю, мне надо отвлечься и переключить своё внимание на что-то другое, чтобы вся полученная мною сегодня информация улеглась и усвоилась, иначе голова взорвётся.

Зазвонил телефон. Надеюсь, это Алесса, потому что если она опять скажет мне, что надо поехать домой и отдохнуть, я не смогу снова отказаться и послушаюсь. Это оказалась не она.

- Добрый вечер, мистер Келори? – Раздался высокий женский голос. – Меня зовут Тереза Ан-Ткоф, я один из организаторов передачи «Услышь и Увидь». Вам удобно сейчас говорить?

- Ну, - я покосился на Алистера, который явно услышал этот полный жизни голос, - в общем да.

- Мистер Куо дал мне ваши контактные данные. Вы не могли бы сегодня выступить в девятичасовом выпуске?

- Я? – Это само вырвалось.

- Да. Слухи о вашем успехе в области лечения генома распространяются очень быстро, и всем дорийцам не терпится узнать подробности от вас.

- Ну, я мог бы… - Алистер сощурился и усмехнулся. – Я приеду вместе с братом, это открытие совершили мы вдвоём. – Ухмылка тот час исчезла с его лица.

- Да? Замечательно! Я вышлю за вами машину, подскажите, куда?..

Мы всё обсудили и договорились на половину девятого. Телевизионщики имеют едва ли не уникальную привилегию – право на автомобиль. Странно, что это позволили именно им.

- Сколько время?

- Восемь, - хмуро ответил Алистер и побрёл в раздевалку сушить волосы.

Неожиданный звонок и приглашение, тем более за час до передачи. Надеюсь, ведущий заготовил вопросы, потому как если меня попросят рассказать о проекте и открытии, я боюсь, что не смогу ничего толком сказать. Другое дело отвечать на вопросы – в разы проще.

Из всех тех дней, что я ходил в лабораторию, именно сегодня я без костюма. Мне жуть как надоела вся эта строгость, а потому сегодня, в тот самый день, когда меня покажут по дорийскому телевидению, я разрядился как тинэйджер, страдающий фанатизмом к тяжелому року. Ну да и не важно.

Алистер же, напротив, оказался в костюме, а потому громко смеялся, представляя, как я буду выглядеть на экране. Я позвонил Алессе и рассказал ей о сегодняшнем событии. Она заливалась таким же громким смехом, как и брат, вспомнив, в чем я вышел из дома, и хохотала она так весело, что мне и впрямь стало некомфортно в этой сверхудобной одежде.

Водителя я не видел, только дома и улицы, которые мы проезжали. Вскоре, без четверти девятого, мы добрались до студии, где снимали эту саму передачу, о которой я впервые слышал. Это оказалось неожиданно тихое с улицы место на восточной окраине города. Трехэтажный особняк, больше похожий на любовное гнездышко, чем на студию, но стоило нам войти в дверь, как иллюзия тот час развеялась.

Внутри, шныряя туда-сюда, по широким коридорам носились ассистенты, гримёры, стилисты, гости так же выглядели взволнованными и возбужденными.

Завидев нас, красноволосая женщина с оранжевой кожей и очень нелепым синим костюмом, пестреющим блестками, вприпрыжку подбежала к нам:

- Вы мистер Келори? И… мистер Келори. – Тут должен был последовать смешок, но дама оказалась слишком торопливой. – Я Мелон Аколливи, я должна отвести вас в гримёрную, ваше выступление через пятнадцать минут. – Она поманила нас за собой и мы послушно двинулись. – Вас приведут в порядок и за пять мнут до начала отведут в студию.

- В какую ещё гримёрную?

- Как в какую? В обычную гримерную. У вас конечно занимательные цвета лица, но они категорически не подходят для выступления. Наш мастер…

- Солнышко, - с несвойственным для него оттенком сарказма произнёс Алистер, - наши цвета – натуральные.

Но Мелон пропустила это мимо ушей и повела нас за собой.

Разумеется, гримироваться мы отказались, причем спор с мастером по макияжу оказался таким громким, что даже один из менеджеров студии торопливо заглянул в коморку, обклеенную зеркалами. Пытаясь объяснить нам, что мы  - ученые и ничего не понимаем в моде, она старалась уговорить нас согласиться наложить на нашу кожу нескольких сотен граммов косметики, но мы защищались, как могли, а потому на нас просто махнули рукой.

Перед выходом в студию, мы с братом переглянулись и без слов договорились, что будем сегодня объяснять людям, как они должны выглядеть.

Студия оказалась не то чтобы очень просторным, но всё же достаточно большим залом. Размер особенно не удивил Алистера, потому как он привык выступать в огромных лекториях, и это место, с полусотней зрителей, приученных хлопать, когда им скажут, его не впечатлило.

Пол обладал на удивление мягким бежевым цветом, два дивана и кресло между ними носили ненавязчивый голубой оттенок, а задний фон… Я не сразу понял, что это экран.

Нас усадили слева от пока что пустующего кресла, надели на воротники микрофоны и много фырчали, недовольные нашим внешним видом. Что поделать, такова дорийская современность и её мода.

Всё же, меня немного удивила реакция местной фауны на мою внешность. На улицах и в общественном транспорте люди глаз не могут от меня отвести, а здесь… Хотя, может их просто удивляют мои цвета, и тот факт, что они не такие яркие. Кто их разберёт.

В студию вошла девушка на высокой изогнутой шпильке, украшенная стразами размером с кулак каждая и множеством разноцветных перьев. В свете ярких ламп, она блестела так, что мне слепило глаза.

- Эфир через тридцать секунд. – Сказал голос за прожектором. – Три, два!..

- Добрый вечер, Дория! С вами Селена Айз и сегодня в нашей передаче мы будем разговаривать о том, что волнует миллионы. – Она лучезарно улыбалась в камеру, и мне показалось, что её зубы так же выложены стразами. – Всем нам известно о болезни под названием «геном», заразившей всех нас столетие назад. Не стоит и говорить о том, сколько ужаса принесла она с собой. Пять поколений ученых пытались изучить эту болезнь и найти лекарство, однако ни один из них не преуспел. Месяц назад по Инсмиру прошла волна слухов о том, что молодой сотрудник компании В.И.М. наконец нашел способ лечения, и сегодня он здесь. Приветствуйте, Сайлекс Келори! И его брат, Алистер Келори!

Последовали громкие аплодисменты, однако, я не раз слышал эту передачу, когда её смотрела Алесса, сейчас овации были и в половину не такими бурными, как если бы здесь присутствовал какой-нибудь слащавый модельер.

Я не смог выдавить из себя улыбку, а потому просто кивнул, приветствуя невесть кого, толи ведущую, толи зал, толи всю проклятую Дорию.

- Что вы можете сказать об этих слухах?

Мы с братом переглянулись, и он взмахнул рукой, как бы повелевая мне вести речь. Зря. Я страшный зануда.

- Ну, для начала, стоит сказать что геном – это не совсем болезнь и что она никак не заразила всё население Дории. Терминологически, геном – это совокупность наследственного материала, заключенного в клетке организма. Так его назвали потому, что возникнув в теле человека, он передаётся его потомству. В действительности, то, что мы с вами называет «геномом» - это следствие привития человеку чужеродного гена, который прижился, мутировал и получил огромную популярность среди населения где-то сто двадцать лет назад.

- Вы не могли бы поподробнее рассказать об этом?

- Почти полтора века назад гениальный ученый, основавший копанию В.И.М., изобрёл способ искоренения генетических и наследственных болезней человека. До его открытия это считалось практически невозможным. После его смерти методика была обнародована и вместе с тем, чтобы ликвидировать болезни, её стали применять для удаления неугодных человеку собственных генов.

- Поясните, пожалуйста. – Она, наконец, перестала улыбаться.

- Кому-то не нравились кудрявые волосы, кому-то цвет глаз, кому-то структура кожи, но с кожей сложнее. Это не подтвержденная информация, но я полагаю что ученые, распространившие геном, были уверенны, что удалив доминантный ген, они освободят рецессивные. Так, для примера: у человека серые глаза, как у матери, а у отца карие. Карий цвет глаз стал рецессивным, и, удалив ген, отвечающий за серый цвет глаз, ученые рассчитывали, что карий станет основным. Однако, это не удалось. Раньше, чем стало ясно обо всех сложностях работы с геномом, он успел сильно распространиться, как минимум по Инсмиру, но, ввиду масштабов генома, в действительности он разошелся по всей Дории. Всё остальное – вопрос времени. Оказалось, что методика вовсе не удаляет неугодные гены, а прививает «геном», который передается по наследству и блокирует практически все гены человека.

- То есть «геном» - следствие халатности ученых и нелюбви человека к самому себе. – Добавил Алистер, я лишь кивнул, соглашаясь с его словами.

Селена не поняла половины того, что я сказал, ну да ладно.

- И вы, Сайлекс, нашли способ лечения?

- Ну не я лично, это открытие мы совершили вместе с братом. Методика требует дополнительных исследований и пройдет не мало лет, прежде чем работа будет завершена, но, я уверен, в течение следующих десяти лет число людей, страдающих от генома, будет сокращаться в геометрической прогрессии.

- И как же изменятся люди, когда ваша работа будет завершена?

- Мы с братом – генетически полноценные. Смотрите сами.

Селена заморгала.

- Конечно, могут быть другие цвета глаз, волос, кожи, но в целом – примерно как мы.

Ей явно не нравилась перспектива выглядеть так неброско. Конечно, наша кожа не пестреет блёстками, но мы здоровы… более-менее.

- Внешность – не единственное, что повредил геном, – сказал Алистер.

- А поподробнее? – Она снова улыбнулась.

- У вас есть дети? – Наверное, это был слишком прямолинейный вопрос с моей стороны. – Вам явно больше сорока лет, я знаю, вы ведёте эту передачу уже лет двадцать. Так скажите, - пусть я буду грубияном, надо донести суть, - у вас есть дети?

- Нет. – Селена явно обидела и я начал беспокоиться, что она может разозлиться и выкинуть какую-нибудь глупость. Женщины, кто их разберёт.

- Это лишь один из пунктов.

Тема передачи стала уклоняться в неугодную режиссёру сторону. Он дал знак Селене, и та тот час будто бы переключилась и снова, бросив взгляд в камеру, заговорила:

- Ещё один гость нашей сегодняшней передачи – знаменитый дизайнер - Форро Фларро!

Зал опять взорвался овациями, куда более громкими, чем наши, и в студию вошел мужчина… Я даже не уверен, действительно ли это мужчина, хотя его кадык пытался меня в этом убедить. Он подошел к Селене, они обменялись скользкими короткими поцелуями в щеку, и мистер дизайнер опустился в кресло напротив нас.

- Как я рад, что не читаю модные журналы, - пробурчал Алистер, но крохотный микрофон у него на воротнике донёс эти слова до всех зрителей.

- Здравствуйте, здравствуйте, - и в зубах Форро блистали стразы, должно быть, он автор этой идеи, - как я уже говорил много раз в своём интервью, этот «геном», - он небрежно махнул рукой, - не так страшен. Наша белизна – это чистый лист, где каждый человек может нарисовать то, каким он хочет видеть себя в зеркале. Бескрайний простор для воображения и дизайнерской работы.

- Когда геном обесплодит последнюю здоровую женщину, разукрашивать уже будет некого, - улыбаясь, сказал я ему в ответ. – И не надо так на меня смотреть, - это я сказал Селене, - вы пригласили сюда нас, двух ученых, и не думайте, что мы будем поддерживать подобные веяния. Мода всегда существовала и всегда была в той или иной степени безумной, странной, да разной! Излечение генома не запретит вам покрывать свою кожу опасными для здоровья химикатами, это выбор человека, но не надо рассматривать его как оплот современной культуры. Эта белизна – это болезнь, которая убьёт Дорию. Вам купола мало?

- Эм, мистер Келори… - Селена опустила голос до шепота. – Тема барьера в нашей передаче запрещена.

- Да? Зря.

Алистер засмеялся, понимая, что меня сейчас понесёт, я тоже это понимал, но иногда мне не хватает силы воли, чтобы прервать свой словесный поток.

- Зачем отрицать то, что у нас над головами? Скажите мне, что рассказывают детям в школах на уроках истории про тот промежуток, когда был возведёт купол?

- Мы прервёмся на небольшую паузу. – Улыбнулась Селена в камеру, но трансляция не остановилась, я проследил. Поддерживать сигнал, когда его пытаются прервать, не так уж и сложно для человека с моими то сапособностями.

- Ты же учился в школе, ты должен знать, - ответил Форро, и выглядел он в тот момент так, будто сел на ежа.

- Я доктор наук, со мной нужно говорить на «вы». – Огрызнулся я, и снова перевёл взгляд на Селену. – Трансляция не прервётся, так что ответьте на мой вопрос.

- Что? - Неё волосы встали дыбом. – Джим! – Крикнул она режиссёру, но тот только развёл руками.

- Продолжим нашу беседу. Я вас слушаю.

- Мировое сообщество пыталось уничтожить всё население Дории чтобы заполучить ресурсы, которыми мы располагаем. И тогда был возведён купол, чтобы избежать удара и спасти граждан от истребления.

- Это почти цитата. – Кивнул Алистер.

- А как по-вашему, что произошло с прочим миром?

Глаза Селены округлились. Я задал очень хороший вопрос.

- Полагаю, болезни и голод уничтожили их…

- Что, всех? – О, моего братца тоже понесло.

- От возведения купола пострадала только Дория. Глупо предполагать, что десятки стран с их интеллектуальными и физическими возможностями не найдут способ выжить. Скажу вам больше: выжить и процветать. – Я сощурился и улыбнулся. Видимо, улыбка получилась неровной.

- Так вот чему учат в инсмирском университете? – Мне очень хочется врезать этому Форро.

- Я учился не в Инсмире, и вообще не в Дории. Десять лет своей жизни я провёл вне купола.

- Мне кажется, нам нужна помощь мозгоправа… - Улыбнулась Селия, снова глянув в камеру в надежде всё же изменить поставленную тему передачи.

- Это называется психология, хотя в его случае, - Алистер посмотрел на меня, а я на него, - не поможет даже опытный психиатр.

- Я тоже тебя люблю. – Мы улыбнулись друг другу. – Мир в порядке. Дория не в порядке, и поэтому мы здесь.

Джейсон, если он сейчас смотрит эту передачу, наверное сейчас катается по полу. Да, я что-то совсем разошелся. Хотя спецслужбы мне не страшны, заявлять подобное на всю Дорию несколько рискованно.

- Вам стоило получше подготовиться к его приходу. – Алистер поджал губы. – Он не любитель давать уклончивые ответы.

- Геном должен быть ликвидирован, и каждый, до последнего бездомного, пройдёт вакцинацию, как только проект будет завершен. А потом делайте что хотите: можете покрываться любой косметикой, хоть кожу с себя содрать! А мы, последние умы Дории, будем пытаться освободить вас от красного щита над головой.

- Это серьёзное заявление… - Промямлила Селена.

- А вы думали, я с вами тут о моде говорить буду?

- Успокойся, - прошептал мне Алистер, прикрыв микрофон, - пожалуйста, а то…

- Зато я могу говорить о моде сколько угодно, - раздался женский голос, не принадлежащий ведущей, и на сцену вышла Алексис Суоло.

Мы даже не заметили, как оба вскочили на ноги и единовременно потеряли дар речи. Высока, светловолосая, стройная и невероятно красивая женщина вышла в студию и подошла к нам. Теперь эфир точно оборвался – я потерял нить.

Глаза Алексис были мокрыми, как и щёки, а по моему лицу потекла предательская слеза. Я – не её сын, но я помню её, как родную мать, и эмоции сами возникают, минуя мой вроде хороший эмоциональный фильтр.

Она подошла к нам, обхватила наши шеи руками и обняла нас. Обняла так, будто мы действительно близняшки, которых она родила много лет назад. Но это не так. Её сын, Алекс, умер на лабораторном столе девятнадцать лет назад, но она обнимает нас так, как может обнять только мать.

- Ну привет, мои мальчики. – Алексис погладила меня по щеке, а потом и брата. – Давайте покинем этот балаган?

- Мисс Суоло, как же?.. – Селена даже не встала с кресла.

- Вы действительно хотите, чтобы этот хам по-прежнему оставался в студии? – Алексис вскинула брови и одарила ведущую таким взглядом, что мне стало страшно. – Полагаю, дорийская общественность получила ответы на поставленные вопросы об их работе. Или мальчики хотят задержаться?

Мы замотали головами из стороны в сторону.

Алексис улыбнулась, взяла нас под руки, и мы неспешно покинули студию. В тишине.

Я не знал, о чем с ней говорить, что сказать и стоит ли вообще открывать рот. Мы – не её сыновья, но я… Я сейчас чувствую нечто куда большее, чем Алистер. Он не помнит её, не помнит всего, что часто мелькало у меня перед глазами ещё когда я был в лаборатории триэль и что мелькает по сей день. Я помню её голос, помню всю ту любовь, что она испытывала к своему сыну Алексу. Но я – не он. Я – лишь одна из его копий.

- Я всё знаю, мальчики, я всё знаю. – Мы шли по пустой улице держа её под руки. – Всё знаю. – Снова повторила она. – Но я рада вас видеть. – Она остановилась, сделала шаг вперёд и повернулась к нам лицом. – Какие вы красивые. Все в отца.

- Он не наш отец. – Выпалил Алистер.

- Тогда я – не ваша мать. – Алексис всё ещё плакала, а у меня язык не поворачивается, чтобы согласиться с её словами. – Но вы – то, что осталось от моего сына. Я… - Она дрожала, а мы словно каменные статуи стояли, неспособные придумать, что сказать. – Я знаю, что моего мальчика больше нет, но есть вы, - слезы дождём струились по её лицу, - и я…

И я не выдержал. Обхватил её обеими руками и крепко обнял. Очень крепко. Стоило бы быть ласковее, но я не смог сдержаться. Алистеру этого не понять, да и мне тоже, но она – мама, моя мама, наша мама, не смотря ни на что. Я помню её именно той самой женщиной, что давала мне красивые игрушки и читала на ночь.

- О Алекс… - Вздохнула она мне в плечо.

- Меня зовут Сайлекс. – Я старался сказать это как можно мягче. – А это Алистер – мой брат.

- Да, - Алексис кивнула и смахнула слезу ладонью, - да. – Она старалась улыбаться и у неё начало получаться. – Расскажите мне что-нибудь о вас.

- Ну, я доктор наук. – Я улыбнулся, подхватил её под руку и мы пошли дальше по улице. – А он, - я махнул головой на Алистера, хмурящегося так, будто он решал головоломку, - отличный хирург. Был одним из лучших в университете…

- Какой молодец. А девушки у вас есть?..

Я не знаю, что ещё можно рассказать об этой встрече. Мы просто шли по пустой улице тёплым тёмным вечером, и держали маму за руки.

Глава 17.

- Наконец-то ты решил взять отгул. – Улыбнулась Алесса, звонко чмокнув меня в щеку.

- Ну как, решил. Когда я начал мять в руках один из бесценных документов, Джейсон молча накинул на меня пиджак и выпроводил из лаборатории.

- Отец беспокоится за тебя. Он говорит, ты слишком много работаешь.

- Когда решаешь задачи такого масштаба, нельзя работать слишком много. Я так думаю.

- Ты проспал полдня. – Она настаивала на своём. – И ты очень похудел. Тебе не помешает пару деньков поваляться в кроватке и покушать чего-нибудь очень жирного. Хочешь, я тебе что-нибудь приготовлю?

- Не обижайся, но твоя стряпня – это что-то с чем-то. И это не комплимент.

- Я знаю, но я стараюсь. А ты, как образцовый супруг, должен поедать всё, что я готовлю, с искренним удовольствием на лице.

- Если я ещё раз съем твой суп, боюсь, я буду валяться дома с жаром и лихорадкой.

- Он скис, тебя никто не заставлял его есть.

- Если он скис, надо было его вылить, милая.

- Ой, да ну тебя! – Алесса игриво шлепнула меня по животу и встала с постели. – Тебя что-то беспокоит, да?

Я посмотрел на неё, и взгляд задержался надолго. Она обиделась, решив… что-нибудь там, хотя на самом деле я ещё не до конца проснулся.

- Есть много вещей, которые меня беспокоят. И ещё пара загадок. Мне надо бы съездить в библиотеку и разузнать что такое Юнивелл. – Я громко зевнул и потянулся, распластавшись на всю кровать.

- Это город. – Тут же сказал Алесса.

- Город?

- Ну да. Ты что ж, сказок в детстве не читал?

- Ты умеешь читать?! – Я округлил глаза, так широко, как смог, и засмеялся. Алесса фыркнула, и продолжила:

- «Прекрасный город Юнивелл». Книжка преисполненная сарказма в одном только названии. Это сборник ужастиков. Якобы, где-то на юге есть город, где живут злые духи. История о двух сестрах, одна из которых травила людей, чтобы поработать их души, а друга противостояла её козням. Вместе с мужем. В общем, история интересная, но жутковатая.

- Ты уверена, что это именно Юнивелл?

- Да, я много раз читала её. А что?

- Просто… этот город как-то связан с куполом. У тебя есть файл с этой книжкой?

- Файл? – Усмехнулась она, выходя из комнаты. Когда вернулась, то держала в руках тонкую книжку с потрепанной серой обложкой.

Я вроде уже не первый год живу с ней, а всё не замечал, что она мало того, что любит читать, так ещё и хранит у себя печатные книги. Я не узнавал, но мне кажется, выпускать их перестали очень давно, толи ради экономии ресурсов, толи из-за спада спроса. Конечно, любители похрустеть новым переплётом всегда могли обратиться в местную печатную контору, единственную на весь Инсмир, чтобы получить бумажный экземпляр любимого произведения, но этим данная сфера деятельности ограничивалась.

Книжка, которую протянула мне Алесса, явно была выпущена давно. Очень давно. Не удивлюсь, если, открыв мягкую обложку, увижу, что её выпуск датирован в прошлом веке. И, как ни удивительно, я не ошибся. Должно быть, до того, как попасть в руки моей женушки, явно не умеющей обращаться с подобными вещами, книга хранилась надлежащим образом… И это странно.

Я понимаю, что энциклопедии, учебники, трактаты и многую другую полезную литературу, существующую в печатном формате, хранят под двумя пуленепробиваемыми стёклами в сейфах как артефакты культуры, и продают их за сумасшедшие деньги коллекционерам. Разумеется, тем книгам обеспечен должный уход, реставрация и прочее, но это… Я бывал в инсмирской «тришке», как её любит называть Джеёсон, и собственными пальцами щупал старые книги, умирающие толи от одиночества, толи от того, что тонут в пыли. Так или иначе, это произведение, именуемое «Прекрасный город Юнивелл», что было написано на серой обложке серебристыми буквами, где раньше явно был рисунок, хранилось если не с трепетом, то с аккуратностью.

- Откуда она у тебя? – Я открыл первую страницу, где обнаружилось посвящение, или, как оно называется, слово автора.

«Было так, или нет, лишь белая леди даст вам ответ. Но она не одна, к ней вам не подойти, ведь её страж всегда впереди». И без подписи.

- Мне её отец подарил когда мне было лет двенадцать. Странно, что он не сказал тебе про Юнивелл.

- Я как-то не подумал у него спросить.

- Вечно ты всё ищешь сам. – Она улыбнулась, и снова опустилась на кровать рядом со мной.

- Я так привык. И о чем же эта книга?..

Алесса мне рассказала, но я всё равно предпочел прочитать сам. Это оказалось действительно интересным чтивом, в которое я бы ушел с головой лет десять назад, однако сейчас, ввиду того, ответы на какие вопросы я искал в этой книге, каждая строчка казалась мне абсурдом. История о мужчине и женщине, детективах, которые расследуют не те убийства, где один человек убивает другого, а где один убивает себя при помощи черной магии, из-за чего умирает множество других людей. И, согласно тому, что написано, происходило это исключительно в городе Юнивелл, и связано это с каким-то проклятием. Занимательно, действительно, я может дам Алистеру её почитать, что необходимо, поскольку я не нашел ничего полезного для моего дела.

Утром следующего дня я поехал в лабораторию, везя пресловутую книгу в портфеле и надеясь отдать её брату, дабы он выудил из неё что-нибудь полезное, однако стоило мне переступить порог, как Алистер бросил на меня такой взгляд, что всякое знание об этой книге выветрилось у меня из головы.

- Что случилось? – Спросил я, стоя всё на том же пороге.

- Подойди и посмотри. – Брат выглядел очень уставшим, должно быть, теперь он работал слишком много, но у него нет ни заботливой жены, ни тестя, которые могут заставить его отправиться на отдых.

Я положил портфель на край стола и подошел к монитору, где был изображен кадр какого видео, поставленного на паузу. Парой щелчков по экрану, Алистер включил его с начала и сделал несколько шагов назад, чтобы впиться зубами в полупустую чашку с кофе.

- Меня зовут Коул Айвис, - сказал юноша на видео, белый, как почти все люди Дории, - и я заявляю, что я устал от лжи нашего правительства. Непроницаемый барьер? Да? Ложь! – Крикнул он, а за его спиной краснела стена купола. – Нет такой технологии, которая способна изолировать целую страну от прочего мира. Нет, и быть не может. Эта маскарад, бредни, придуманные нашими правителями и лордами, - вот такие словечки он подбирал, - чтобы держать нас, словно рабов, под контролем. Но зачем же тратить столько денег на производство цепей отдельно для каждого гражданина, если можно рассказать им байку о барьере, якобы защищающим их от угрозы извне? – Голос Коула был живой, энергичный. Каждое слово, что он произносил, шло от души. – Но хватит этого. Полтора века вам удавалось обманывать нас, держать на поводке, даруя нам мнимую свободу, - судя по выражениям, человек он образованный, - но сегодня я ухожу. И это видео я снимаю для прочих людей, которым надоел гнёт нашего правительства. – Коул вкинул руку в знак прощания, развернулся на сто восемьдесят градусов и зашагал в сторону алой стены.

- Не надо, - прошептал я, хотя понимал, что это всего-лишь запись, а не прямая трансляция, - не…

Коул шагнул сквозь стену и сделал ещё несколько шагов, прежде чем упал мёртвым на траву, кажущуюся бардовой сквозь призму барьера.

- Ему двадцать лет. Молодые, как говорит Джейсон, всегда чем-то недовольны и всегда против системы, вот и выкидывают подобные финты. Этот Коул – не первый. – Алистер сделал ещё один глоток холодного кофе. – Таких видео множество, но это – последнее из них. Его прислали нам патрульные барьера, но в этот раз их просматривал не какой-то идиот, а я.

- Ты что-то заметил? – Я не мог отвести глаз от бардовой травы, будто гипнотизирующей меня.

- А ты разве не замечаешь? Ты смотришь прямо туда.

- Смотрю, но не вижу. Прости.

- Посмотри на Коула.

- Ну мужчина, ну двадца… - Я цокнул языком и осёкся, заметив только сейчас. Я слепой болван. Волосы, кожа, глаза… Коул оказался мулатом с черными волосами и почти такими же темными глазами, остекленело глядящими в никуда. А ведь полминуты назад, до того, как он пересек стену барьера, он был весь белый, весь! – Как такое возможно?

- Это, - Алистер ткнул пальцем на изображение Коула, едва не оцарапав монитор, - не геном. Разве что этот геном можно лечить облучением неизвестного нам типом волн, которые генерирует купол.

- Выходит.. геном… лекарство…

- Выходит, я сейчас говорить буду как ты, честно слово, но получается, что генетический дефект населения Дории – следствие воздействия барьера, а вовсе не то, чем мы с тобой его считали.

- Но моё лекарство… лечение… Оно ведь возвращает людям цвет!

- А может это временный эффект? Исследования далеки от завершения, мы ничего не можем знать наверняка. А это, - он ещё раз ткнул на мёртвого мужчину на видео, - факт. Мы должны начинать всё с начала, и придумать другое объяснение феномену генома. И теперь ясно, что всё дело в куполе. Появление генома одновременно с возведением барьера больше нельзя считать совпадением по времени. Мы облажались, Сайлекс. Мы должны немедленно положить Алессу на обследование, может наше лекарство убивает её! Сайлекс!..

Я машинально открыл портфель, засунул в него руку и вытащил «Прекрасный город Юнивелл». Протягивая книгу брату, я не отводил взгляда от монитора.

- «Поездка в Юнивелл изменила всё», - процитировал я отрывок из найденных нами записей, - прочитай. Сейчас. И не спеши с выводами.

Алистер взял книгу с лицом, не выражающим абсолютно ничего. Моё было таким же. Ситуация, в которой не знаешь, что и думать. Я представлял что можно было бы предположить, но сама эта идея казалась мне настолько абсурдной и не имеющей право на существование в нашем рациональном мире, что я задвинул её подальше и решил подождать, пока брат прочтёт книгу и выскажется.

Алистер читает довольно быстро, и два часа, пока он поглощал строчки в своем темпе, я спокойно пересматривал уже знакомые мне материалы, стараясь отбросить размышления о самой насущной из проблем.

- И что же эта история должна была мне открыть? – Два часа спустя брат подошел ко мне и швырнул книгу на стол: та со шлепком приземлилась на поверхность и замерла. – Увлекательный мистический триллер, не более. Что я должен был узнать?

- Ты мне скажи.

- Сайлекс, - Алистер усмехнулся и прикрыл лицо руками, - если ты хочешь, чтобы я делал выводы о нашей проблеме согласно тому, что написано в этой книге, то виной всем нашим проблемам является проклятие какой-то сумасшедшей. Ты это хотел услышать?

- Нет… - Я улыбнулся в ответ, умилённый тем, что даже сейчас брат не теряет чувство юмора и продолжает подстёгивать меня на тему моей любви к фантастике. – Я полагаю, там была какая-то лаборатория Уоллиса, в которой он что-то открыл, и это что-то сподвигло его на что-то, что в конечном итоге привело к чему-то.

- Как ты конкретен, у меня аж голова разболелась. – Пробурчал брат в ответ. – Предлагаешь съездить туда? В этот Юнивелл?

- Да, и как можно быстрее.

- К чему такая спешка?

- Ты же хочешь увидеть своего ребёнка?

Я не знаю, зачем сказал брату это. Уверен, не проходит и дня, чтобы он не думал о своём малыше, которого никогда не видел, и, может, никогда и не увидит. Не хочу казаться пессимистом, но мы с ним не первые умники в Дории, а полтора века исследований ни к чему не привели. Мне кажется весь мой залп и вся уверенность, с которой я когда-то возвращался в Дорию, испарились, и продолжают улетучиваться быстрее спирта.

Тем не менее, мои слова подействовали. Брат договорился об аренде автомобиля, я оговорил всё с Джейсоном, и нам оставалось только собраться и выехать. Конечно, Джейсон выказал сомнение по поводу нашей догадки о возможном существовании секретной лаборатории Уоллиса где-то в Юнивелле. И вообще, он сомневался что такой город существует. Для мистера Куо это было названием вымышленного города из подростковой литературы, но я не мог с ним согласиться.

Брат не единожды говорил что у меня шило в известном месте, и что меня постоянно тянет что-то изучать, открывать, искать что-то, и нынешняя ситуация не исключение. Я просто не могу продолжать сидеть в лаборатории и просматривать файлы, которые не скажут мне ничего нового. Я должен проверить свою догадку, и если она окажется пустышкой – искать новую.

Заявив, что я слишком много работаю, и что «вообще, братишка, иди ка ты поспи», Алистер отправился в библиотеку искать другие упоминания о городе Юнивелл, и я почти исполнил его наставление, когда мне позвонил Лайнэр, мой собрат по лаборатории триэль.

- Слышал, вы с братом собрались в путешествие.

- Кто ты такой, раз тебе уже об этом известно? Мы сказали об этом только Джейсону!

- И вы сказали это вслух. Мне этого более чем достаточно. Видимо, при встрече я забыл упомянуть, что на моих плечах лежит ответственность за безопасность высокоуровневых сотрудников компании Вим, а посему надеюсь, что машину вы взяли по меньшей мере четырёхместную, иначе может произойти конфуз.

- Не понял?.. – Я и правда не понял, поскольку моя голова уже не первый час гудела.

- Я поеду с вами, чтобы убедиться, что ничего плохого не произойдёт. И всё.

- Ты уверен, что в этом есть необходимость? Мы же под куполом.

- Да, мы под куполом, и, поверь мне, далеко не все хотят от него избавиться так же сильно, как ты. К тому же, если это действительно старая заброшенная секретная лаборатория самого Андрэа Уоллиса, я вам могу там пригодиться. Ты же понимаешь, о чем я говорю.

Разумеется. Надо признать, я рад что он изъявил желание поехать с нами. Человек, способный слышать голоса предметов… Он как никто другой может помочь мне в решении этой головоломки. Как я раньше мог не привлекать его к этому делу? Стоит ему прикоснуться к вещи, принадлежащей Уоллису, как он сможет много мне о нём рассказать, и даже больше! Ах да. Я же уже думал об этом. Это нельзя делать слишком долго или слишком часто: Лайнэр может умереть.

Через двое суток мы стояли у столба, где некогда висела надпись «Юнивелл. 10 км», и всё, что я смог сказать, было:

- О Боже.

Глава 18.

Я никогда не верил в Бога. Куда мне. Моё рождение никак не соответствовало библейскому описанию, как, впрочем, и всё моё существование, и даже та его часть, которую я считаю жизнью. Ещё в лаборатории удрученные умом люди пытались говорить о Боге, но уже тогда я понимал, что нам с ним не по пути. Вера в кого-то там где-то там, кто всё видит и знает, и что хороших он будет гладить по голове, а плохих сбрасывать в гиену огненную – для меня это всегда был повод улыбнуться и не встревать в религиозные диспуты. Но вокруг меня всегда звучали фразы, так или иначе связанные с этим кем-то там где-то там, и ввиду своей популярности, эти слова затесались и в мой лексикон.

Но когда я стоял на разъеденной годами дороге, положив руки на дверцы старого четырёхместного легкового автомобиля, и вскликнул «о Боже», мне даже показалось, что это было искренно.

Образ Юнивелла походил на макет города, вырезанного из очень плотных угольков. Невероятно детализированный, едва ли не в натуральную величину, но всё же макет, игрушка, заданная выглядеть так, как того хочет её создатель.

Этот город был не таким уж маленьким, как мне думалось. Здесь проживало не меньше двадцати тысяч человек, если не сказать больше. Широкая дорога протекала между двумя высоченными башнями, может деловыми центрами, может и жилыми домами, кто его разберёт, но всё это не важно, потому как обе башни, как и дорога уже в паре шагов от автомобиля, были окрашены в угольно-черный цвет.

- Что это? – Ошарашенно прошептал Лайнэр.

- Мне кажется, это маскарад. – Ответил я. – Наверняка это лишь прикрытие лаборатории. Или город этот был построен в качестве аттракциона для любителей той книги.

- Великоват для парка. – Буркнул в ответ брат.

- Мы стоим далеко. Что-то подсказывает мне, что приблизившись, мы увидим очень большой рисунок. Я так думаю…

Как я ошибался. Мои попытки придумать рациональное объяснение тому, что я вижу, заканчивались, едва я снова слышал хруст чего-то черного под моими ногами. Когда мы подъехали к башням, Алистер хотел было выходить, но Лайнэр одёрнул его и велел ехать дальше. Что оказалось очень правильным решением, поскольку это был вовсе не рисунок, и дорога и не думала кончаться.

Мы ехали по улицам, где вдоль дороги по краям были припаркованы машины, укрытые слоем неведомой мне черни, где стояли дома, где-то коттеджи, где-то пяти- и девятиэтажные, рядом с ними росли фонари, деревья и кусты, словно сожранные каким-то немыслимым пламенем. Алистер ехал медленно, мотая головой из стороны в сторону и разглядывая черные узоры вокруг, и теперь он просто боялся остановиться.

- Это похоже на главную магистраль. Она должна привести нас к центру города. – Прошептал с заднего сидения Лайнэр, и мне совсем не нравилось, что наш храбрый защитник, сам вызвавшийся быть таковым, испытывает страх. – Езжай вперёд, Ал.

Ал… Алистер очень не любит, когда коверкают его имя, но сейчас он промолчал. Пока что нам всем следует помалкивать. А мне надо подумать, но лично я не знаю о чем именно.

Хотя нет, знаю: лаборатория.

Город походил на полигон, вот что пришло мне в голову. Возможно, здесь никто никогда и не жил, или жил, но уехал, или их депортировали, вручив Уоллису эти земли как дар для проведения его экспериментов. Картина вокруг очень походила на это. А потом, когда эксперимент закончился или не удался, сюда сбросили пару бомб, чтобы уничтожить это место, но это почему-то не удалось.

- Это похоже на площадь? – Спросил Алистер, сбросив скорость ещё ниже.

- Это больше похоже на парк. – Ответил Лайнэр. – Но мы можем начать отсюда. Наденьте маски.

«Не учи меня правилам безопасности» - хотелось прорычать мне в ответ, но я сдержался. Лайнэр открыл одну из сумок и вручил нам по маске и паре перчаток. И только в этот момент мне показалось, что нам стоило бы взять с собой полный защитный костюм, но я так загорелся идеей поскорее отправиться сюда, что не дал нам времени как следует подготовиться.

Обмундировавшись по максимуму возможности, мы медленно покинули салон автомобиля, и первым, что я услышал, едва моя нога ступила на землю Юнивелла, был хруст. Пепел так хрустеть не может, равно как что-либо ещё, кроме снега. Только снег может именно так хрустеть под ногами. Но в Дории уже почти полтора века не было зимы, а это…

Алистер наклонился и взял в руки черное вещество, хрустящее и мод его ногами тоже.

- Оно тает от тепла моего тела. Это действительно похоже на снег. Должно быть, осадки смешались с пеплом, вот и цвет.

«Это не просто снег» - проговорил голос в моей голове, и это прозвучало вердиктом.

- Как думаешь, сколько у нас уйдёт времени на то, чтобы найти лабораторию? Это большой город. – Спросил у меня брат.

- Тебе не приходило в голову, что всё это и есть лаборатория?

- Приходило, но это версия кажется мне неверной. Слишком высокая степень детализации. Улицы, дома, фонари, кусты, машины, квартиры. Ты заметил, что в окнах стоят стёкла, а за ними виднеется мебель?

- Как ты это углядел?

- Я могу видеть то, чего не замечаешь ты. – Ответил брат. – Я же врач, забыл?

- Ребят, - Лайнэр стоял уже шага в пятидесяти от нас и говорил он тихо, однако в этой чёрной тишине города любая громкость будет достаточной, - взгляните-ка. – Жестом он поманил нас к себе.

Лайнэр стоял рядом с невысоким выступом из земли, имеющим вытянутую форму и небольшую высоту. Алистер присел рядом, достал из портфеля пинцет и жесткую кисточку, и принялся мести ими выступ. Уже полминуты спустя он замер.

- Вот б****… - Прошипел он, едва не прикрыв замаранной чернью перчаткой лицо. – Б… - Он вскочил и сделал шаг назад.

- Ты в порядке? – Я не торопился смотреть на находку, но уже догадывался, что же там.

- Да, да! – Алистер сделал глубокий вдох и снова присел. – Это глаз. Посмотри.

Я и так всё видел. Через несколько минут, пока мы с Лайнэром молча стояли рядом и смотрели, брат очистил от черного снега практически всё лицо. Это была женщина. Когда Алистер приподнял ей веки, одно за другим, ми увидели, что у неё ярко выраженная бихромия глаз: один был светло-голубой, а другой – изумрудно-зелёный, что выглядело ещё более жутко ввиду того, что оба глаза были стеклянно-мёртвые и замерзшие. Бихромия явление редкое, но не настолько удивительное, чтобы на нём зацикливаться. Зациклиться стоило на самом теле.

- Что она здесь делает?

- Может она попала в этот город, заблудилась и просто умерла? Бездомная какая-нибудь. – Ответил Лайнэр. – Это не редкость, чтобы люди покидали свои дома и отправлялись плутать по пустошам Дории. У нас есть немало мёртвых городов, опустевших ещё полвека назад.

Алистер продолжал очищать тело.

- Не все способны жить с осознанием ограниченности их свободы. Страна у нас не то чтобы большая, но и не маленькая. Многие…

- Многие, но не она. – Брат держал в руках промёрзший, и от того с трудом открывающийся кошелек, или очень маленькую сумку. Аккуратно, с хирургической осторожностью, Алистер открыл её и увидел внутри нечто удивительное: полицейский жетон и паспорт.

- Полицейский? – Удивился Лайнэр.

- Полицейский Юнивелла. Всё ещё думаешь, что этот город – полигон? – Этот вопрос был задан мне, и чем дольше я смотрел вокруг, тем правдивее мне казались мои слова. Что помешает богатому гениальному ученому превратить населённый город в свою игровую площадку? – Такс, отдел убийств, имя – Элра… Да, ладно! Не может быть!

- Элравенд Лаендли? – Я даже не посмотрел на протянутую им карточку.

- Кто это? – Наш защитник, по всей видимости, той книги не читал. Мне следовало дать её ему на ознакомление в пути, ведь ехали мы достаточно долго.

- Это имя главной героини той книги, что привела нас сюда. – Я подкусил нижнюю губу, стараясь придать себе задумчивый вид, в то время как в моей голове танцевали зайчики. Количество полезных идей стремилось к нулю. – Значит, где-то неподалёку мы должны найти тело Ардэ.

- Его тело должно быть в морге военной базы на окраине города. – Поправил меня брат.

- Я ничего не понимаю, - обессиленно прошипел я, крутанувшись вокруг своей оси. – Это место действительно похоже на ту площадь, где была развязка истории. Но кому, кому, мать его, надо инсценировать в таких масштабах дурацкую страшилку?!

- Может, это не инсценировка? Может эта книга, о которой вы говорите, просто описывает события, произошедшие здесь? – Осмелился предположить Лэйнар, за что получил от меня такой взгляд, что лучше бы ему заткнуться и не открывать рот впредь.

- Ты не читал ту книгу, - в отличие от меня, Алистер всё ещё сохранял хладнокровие, и непонимание происходящего не лупило так сильно по его вискам, - там все события объясняются мистической силой. Что в городе существовало проклятие, которое могла снять только вот эта героиня. – Брат аккуратно упаковал документы и жетон героини в пакет и положил их к себе в сумку.

- Что из того что мы видим может быть связанно с куполом, с геномом, с Уоллисом, в конце концов?! – Я сам не заметил, как мой голос поднялся до крика. - Что такого увидел здесь этот гениальный хрен, что «это изменило всё»? Вот что!?

- То же, что видите вы, только тогда здесь были другие люди, и Андрэа видел, что этот феномен творит и с ними. – Сказал незнакомый никому из нас голос.

Лайнэр выхватил пистолет из кобуры, развернулся на сто восемьдесят градусов и направил прицел на мужчину, чьи глаза подсвечивали неестественным голубым светом, а голос звучал так, словно его пропустили через плохой аудио фильтр.

- Руки вверх, чтобы я их видел! – Четко и громко проговорил Лайнэр, цель подчинилась. – Кто ты такой?

- Меня зовут Кэм, серийный номер: Н-8462-М-19.

- Серийный номер? – Алистер осип от удивления.

- Я – ИИ первого поколения, усовершенствованный прототип механической формы жизни.

- Что-что? – Переспросил наш защитник.

- Он робот. – Ответил я.

Глава 19.

- Робот?! – Воскликнул Лайнэр.

- ИИ?! – В то же мгновение вырвалось из Алистера. – Но создание полноценного ИИ невозможно!

- Для Андрэа не существовало слово невозможно. – Не слишком-то монотонно говорил Кэм, голосом, которого не могло быть у машины.

- Он наверное какой-то сумасшедший… - Лайнер, не опуская пистолета, покачал головой из стороны в сторону. – Один из заблудших, вроде той женщины.

- Ту женщину зовут Элравенд Лаендли. – Ответил Кэм. – И её тело лежит там уже сто тридцать семь лет. Её невозможно передвинуть, равно как и тело мистера Инлито. Пытались до меня, пытался я. Оно всегда оказывается здесь.

- Сто тридцать семь лет? Оно появилось здесь до купола? – Алистер сделал шаг вперёд, однако Лайнэр жестом велел ему отступить назад.

- Верно, до возведения защитного экрана. – Кэм кивнул.

Я продолжал разглядывать его лицо, однако на дворе стоял вечер, и невозможно было разглядеть детали, но мне этот человек качался вполне обычным. Должно быть, Лайнэр прав – это просто какой-то сумасшедший.

- Хочу заметить, что меня радует тот факт, что кто-то наконец нашел это место.

- Радует? – Не удержался я. – Машина не может испытывать эмоции.

- Вы не представляете сколь искусно написано моё программное обеспечение. Я не могу их испытывать, однако понимать их и в нужный момент употребить я способен. Я – плод долгой и кропотливой работы умнейших людей Дории, а возможно и всего мира. Моё создание было необходимостью.

- Как и наше… - Не удержавшись, я усмехнулся.

- Верно, - кивнул Кэм, и если он действительно машина, в чем я сильно сомневаюсь, то стоит поаплодировать людям, сумевшим прописать ему схему поведения, - К-7, - снова кивнул он мне, - К-12, - перевёл взгляд на Алистера, - Р-4, - и взгляд Кэма, задержавшись на пару секунд на Лайнэре, снова обратился ко мне.

- Откуда ты?.. – Прошипел наш защитник.

- Какого?.. – Подхватил это шипение мой брат.

- Вы – результат проекта «3-L». Я всё о нём знаю. Конечно, вы сильно изменились относительно фотографий в тех отчетах, что я видел последними, но всё же, не узнать вас трудно. Выжили только вы трое?

- Н… - Чуть было не ответил я. – Да какая разница? Кто ты такой и откуда тебе известно о триэль?!

- Я заявил о необходимости проведения этого эксперимента ввиду того, то толщина стенки купола начинает рассеиваться, и необходим новые генераторы для его поддержания. Выжили только вы трое?

- Стоп. Стой. Стоп-стоп-стоп. – Я сделал несколько шагов вперёд к Кэму, который ещё не опустил руки после предупреждения Лайнэра, и даже его грозный взгляд и жестикуляция не остановили меня. – Поддержания купола? Что это значит?

- Что купол слабеет, и если мы не заменим ячейки генератора, феномен вырвется за пределы Дории и распространится на прочий мир.

- Давай по порядку. – Я посмотрел на Лайнэра и его пистолет, и взглядом велел ему его опустить. Нехотя, со столь напряженной осторожностью, будто она может лопнуть, тот сделал это. – Можешь опустить руки.

Кэм незамедлительно сделал это, и мы услышали звук, походящий на скрежет стоматологического сверла, дырявящего зуб.

- Что это было?

- Как я уже говорил, я рад, что кто-то наконец нашел меня. Моё тело находится в критическом состоянии и мне необходимо заменить порядка сорока процентов деталей. Я не предполагал, что процесс подготовки новых генераторов займет только времени. Насколько я понимаю, Джейсон Куо не внял настояниям Мейхема Дорил, своего директора, и не поверил его словам.

- Мейхем Дорил? Кто это?

- Ваш создатель. Он был тем, кто обнаружил это место более сорока лет назад, и смог найти в себе силы, чтобы поверить в мою историю и в то, что он видит. Как оказалось, на это способен не каждый. Маейхем руководил проектом «3-L».

- Но как же Маркус Суоло? – Находясь в нелегком недоумении спросил брат. – Он же…

- Он ассистировал, не более.

- Так. – Я покачал головой из стороны в сторону. – Ещё раз повторяю. Давай по порядку.

- Я мог бы рассказать вам всё, но чтобы поверить в это, разумному человеку, тем более – ученым, вроде вас, - Кэм говорил это мне и Алистеру, - сперва нужно кое-что увидеть. В противном случае, ваша теория о том, что я заблудший сумасшедший может подтвердиться. Прошу, идите за мной. Но уберите оружие.

- Нет. – Тут же выпалил Лайнэр.

- В нём нет необходимости. Я не представляю угрозы.

- Я в этом ещё не уверен.

- Даже если я подготовил засаду, оружие вам не понадобится, ведь с вами К-7. Ему не страшно никакое оружие.

И то правда. Лайнэр посмотрел на меня, я кивнул ему, и тогда он спрятал пистолет в кобуру на поясе.

- Огнестрельное оружие может повредить генератор или какие-либо важные для системы детали. Это недопустимо. – Пояснил Кэм. – Я досконально знаю схему системы, однако каждая из его деталей были созданы вручную, и в случае поломки, подготовка новых может занять недопустимое количество времени. Прошу, за мной.

Кэм повернулся к нам спиной и зашагал в сторону, противоположную той, откуда мы пришли. Он выглядел человеком. Обычным человеком, одетым в строгий костюм из плотной ткани, с немного неровной походкой: он чуть заметно прихрамывал на обе ноги.

У меня должны были быть сомнения, однако всем, что я испытывал, было непонимание. В этот город меня привели две недостоверные записи, одна якобы написанная одним из приближенных Андрэа Уоллиса, а ведь их легко можно было подделать, и старая фантастическая книжка. Однако я не настолько глуп чтобы не верить в то, что у меня перед глазами. С этим городом что-то не так, и теперь я убеждаюсь, что вся та чернь, покрывающая Юнивелл – это вовсе не пепел и не копоть. Это черный снег. Но откуда в Дории снег? А этот человек, Кэм, робот он, или кем он там себя считает, даже если это просто один из ученых проекта 3-L, слетевший с катушек, он очень многое знает, достаточно, чтобы выслушать его.

Мы шли за Кэмом, держась позади него на расстоянии двадцати шагов. Сначала он вёл нас по широкой улице, не знаю, центральной ли, тут не разберешь, а затем он резко повернул налево, в крохотный переулок, за которым следовали ещё два, и вот после нескольких поворотов, мы остановились у подвальной двери, забитой рыхлым черным деревом. Подозрительно…

Не сбавляя скорости, Кэм спокойно открыл эту дверь и вошел в подвал, где горел яркий свет. Помещение, в которое мы спустились, ничем не отличалось от подвала любого другого трёхэтажного дома, кроме одной детали: у одной из дверей, ведущих в прочие подвальные помещения, мигал белый сенсор.

- Кэм. – Произнёс он своё имя, в ответ на что сенсор радостно пикнул и погас. Ничем непримечательная дверь справа от него беззвучно открылась, и наш провожатый вошел в неё.

Дальше шла очень долгая лестница. Не знаю, сколько точно мы спускались, но этажей десять вниз мы точно прошли. Лестница венчалась скромным проходом, за которым нас ждало то, чего я не ожидал здесь увидеть. И не был готов, и, наверное, не хотел никогда видеть вообще.

Я уже видел эту дверь. Не эту, но точную её копию. Точно такую же.

Конечно, назвать это дверьми – оскорбление. Это монолитные литые из самого прочного метала на свете врата бледно-серого цвета, где, пусть краска уже и не была того ярко-красного цвета, были написаны два огромных символа «3-L». Другую такую дверь я взорвал много лет назад.

- Что это значит? – У Алистера, кажется, начал садиться голос.

- Это врата номер три. В действительности, - не поворачиваясь к нам, говорил Кэм, - их стоило бы назвать первыми, однако в процессе создания всего проекта Уоллис мыслил несколько иначе, и потому они стали третьими. Он надеялся, что первые двое врат, равно как и последние двое, запускать не придётся.

- Проект Пяти Врат… - Прошептал я.

- Именно, К-7.

- Что скрыто за ними? Ещё одна лаборатория, где держал, исследуют и клонируют детей? – рыкнул Лайнэр, готовый в любой момент выхватить оружие, что было бы лишним, поскольку тут нахожусь я.

- Нет. Такой эксперимент проводился лишь однажды.

- Не надо лгать. Уоллис создал установку для клонирования и наверняка не раз её использовал.

Кэм, как мне показалось, был не в восторге от того, как Лайнэр отзывается о человеке, которого он считает создателем, но промолчал.

- Алистер, ты не мог бы? Один раз?.. – Я повернулся к брату, и тот кивнул.

Инфракрасное зрение поможет нам понять, в какой именно опасности мы находимся. Конечно, я многое могу, ведь скорость моей мысли способна обогнать самое время, однако этого бывает достаточно, чтобы защитить себя, не знаю, удастся ли мне, в случае необходимости, помочь остальным.

- Да чтоб тебя… - Голос брата действительно садился, причем настолько, что уже начал хрипеть. – Я не вижу, что за дверями, но он… - Алистер сглотнул. – Он не человек.

Рука Лайнэра дёрнулась, чтобы выхватить пистолет, но я его остановил.

- Не забывай, мы тоже творение рук человеческих, так что в каком-то смысле мы не люди. – Я плавно разжал кисть и освободил запястье Лайнэра.

- Спасибо, К-7.

- Меня зовут Сайлекс.

- У меня тоже был период, когда я пытался отождествлять себя с живыми людьми. Но это было неверно. Мы другие.

- Ты – да. Но мы все же представители органической формы жизни. А теперь – что это за врата и что за ними?

- Я уже сказал, это – врата номер три. За ними находится источник мутагена, который вам вкалывали для проявления у вас сверхъестественных способностей и для дальнейшей трансформации пятерых из вас в новые генераторы барьера. Так же, это первый из запущенных мною генераторов. Приблизительно, это случилось сто двадцать четыре года назад.

- Ты запустил генератор?

- Такова была последняя воля создателей. И я полностью согласен с их решением. Я восхищаюсь человеком, и должен сделать всё, чтобы феномен не покинул Дорию.

- Да что за феномен?! – Прохрипел Алистер. – Геном?

- Создание генома было необходимо для защиты оставшихся под куполом людей. – Монотонно проговорил Кэм, и внутри меня всё похолодело. – Феномен – это то, что происходит с не страдающими геномом людьми. Я уверен, вы это видели.

Я не видел, но когда я кинул взгляд на Алистера, то понял, что тот знает, о чем говорит Кэм. Я – крыса лабораторная. Работа с людьми – не моя стезя, но вот брат – он врач, и…

- Я видел. – Пробормотал он почти шепотом. – Я видел, но я думал, что это высшая степень воздействия генома. Эти трансформации…

- Алистер, о чем ты? – Спросил Лайнэр, а по лицу брата потекли слёзы.

- Я видел как люди… их перемалывает, будто полностью. Сначала меняется структура кожи, а потом, вслед за этим, начинали происходить такие вещи, что я… Господи! – Воскликнул он. – Боже! Всё происходило точь в точь как в этой долбанной книжке! Вспомни начало!

Я не сразу догадался, о какой книжке он говорит.

- Я видел всего несколько случаев, они очень редкие, но они есть. Люди… трансформируются в какую-то хрень. В полную хрень. В помесь каких-то долбаных медведя и собаки, но частично сохраняется… остаются части… фрагменты человеческого тела. Я… я думал это геном, я…

- Геном создан предотвращать подобное. Но вскоре зараженных людей не останется, а геном защитит прочих людей.

- Бред, - процедил я сквозь зубы, сопоставляя слова Алистера с тем, что говорит Кэм, но в тот час в моей голове возник образ Алессы. Она исцелена от генома, а проект по лечению всех граждан недалёк от завершения. – Бред, бред!

- И хотя Уоллис называет это феноменом, со временем я понял, что существует другое слово, характеризующее это. Просто гений Андрэа не был способен его принять. Р-4, - обратился Кэм а Лайнэру, -  ты обладаешь способностью читать память предметов, не так ли?

- Верно. Чертовски верно. – Теперь и его голос дрожал.

- Позволь мне показать тебе то, что ты сможешь объяснить своим друзьям. Боюсь, мне они не поверят. К тому же, резервы моей памяти переполнены и я не уверен, что смогу функционировать достаточно долго, чтобы рассказать то, что должен, целиком. Лишь после того, как ты увидишь то, что я хочу тебе показать, я открою эту дверь.

Лайнэр посмотрел на меня, но не стал дожидаться моего согласия или протеста. Он подошел к Кэму и вытянул руку. Тот сделал так же, и их ладони соприкоснулись.

Глава 20.1.

Отличный план.

- Это катастрофа! – Заверещала Мари Гренмаул, молодая наследница весомого пакета акций, невысокая крашеная блондинка с минимумом косметики и с таким количеством украшений, что она походила на огромную стразу. Её никак не беспокоило, что посещая бизнес встречи, она одевалась так, словно собиралась посетить не свою кормушку, а дорогой ночной клуб. – Стоимость акций компании падает быстрее, чем мы успеваем это отслеживать.

- Мы совершили ошибку, позволив Уоллису руководить компанией. – Кивнул Лоар Шанто, лысеющий мужчина сорока с лишним лет. – Как мы только допустили его к должности генерального директора?

- Ну, если вспомнить презентацию, с которой он выступил, претендуя на эту должность, то следует отметить, что его проекты были весьма многообещающими, в отличие от всех прочих. Решение было единогласным. – Ронаг Ортлам развёл руками. – Никто не предполагал, что всё так обернётся.

- Нам следовало проконтролировать работу Уоллиса. Он задействовал резервные фонды, и от них не осталось ничего, так что теперь у нас нет никакого шанса спасти компанию от разорения. Разве что случится чудо. – Кивнула Элетта Инвэл, последний, четвёртый акционер компании.

- Чудо не случится, - в конференц-зал вошла Оливия Элли, финансовый директор, держа в руках стопку папок, - и завтра компании придёт конец. Новый продукт, который будет представлен завтра днём, поставит жирный крест на нас.

- Доброе утро, Оливия. – Поздоровалась с ней Мари.

- Какое оно, к черту, доброе. Я не спала всю ночь, и всё, что я смогла выяснить, это что единственным вариантом оттянуть наше банкротство может быть только перенос презентации с целью и надежной переделать продукт и предоставить что-нибудь получше. Но на это потребуются месяцы, а у нас их нет. Инвестор, я говорю о нашем дорогом и любимом владельце контрольного пакета акций – о государстве Дория – завтра сожет нас вместе с этим зданием. Мне стоит кому-то напоминать, что мы – общество абсолютной ответственности? Все потери, которое государство понесёт из-за банкротства компании, будут восполняться из ваших, господа и дамы, карманов. Назвать вам приблизительную сумму? Хотя завтра она может значительно вырасти.

- Господи… - Элетта приложила ладонь ко лбу и сделала несколько больший глотков воды. – Вместе с В.И.М. обанкротимся мы все, я права?

- Есть лазейка. – Оливия поджала губы, неуверенная в своей идее целиком и полностью, но его глаза говорили что это, скорее всего, единственный вариант. – Есть небольшая компания, появившаяся на рынке чуть больше года назад. «ЭСХА». Она заняла не слишком высокую позицию, однако крепко держится за неё. Разработчики зарекомендовали себя несколькими весьма интересными патентами, которые были востребованы в весьма узких, но прибыльных направлениях. Не так давно от них поступило предложение выкупить часть акций компании В.И.М.

- К чему вы это?

- К тому, что если нам удастся перенести завтрашнюю презентацию хотя бы на две недели, за это время мы можем успеть продать компании «ЭСХА» всё, и когда В.И.М. падёт, это уже будет не нашей проблемой.

- Нас за это засудят… - Пробурчал Ронаг.

- Это зависит от того, какие именно у меня будут финансовые отчеты за последние полгода. Сфабриковать их не проблема.

- Ты уверенна, что это сработает?

Оливия усмехнулась, и обошла вокруг небольшого вытянутого стола, раздавая акционерам абсолютно одинаковые папки.

- Я уже подготовила все документы. – Сказала она обреченно. – Готовила их всю ночь. Это -  единственный способ спасти ваши капиталы. Разумеется, я с вас попрошу за это, и неплохо так, но… Ни я, ни моя команда аналитиков, не видит иного способа.

- Нам нужно только подписать?

- Да. После вас их останется подписать только владельцу компании «ЭСХА», и на этом ваше участие в этой передряге закончится.

- Сколько? – Спросила страза-Мари.

Оливия назвала цифру.

- И всего-то!? – Ахнула Элетта, и в этот момент Оливия про себя подумала о том, что если бы эти люди действительно «контролировали» действия Уоллиса, компания бы разорилась ещё два года назад.

- Или так, или вы лишитесь всего. Вы хоть представляете, какое место на рынке раньше занимала компания В.И.М.? Не было никого, кто мог бы поставлять аналогичное оборудования, однако теперь это могут едва ли не все, новыми разработками умы нашей компании не блещут, а набирать новых мы не можем, поскольку репутация компании, после прихода Уоллиса упала ниже некуда, и новых кадров переманивают конкуренты. Так что подумайте как следует. Что бы вы не решили…

Оливия не стала заканчивать предложение, а молча опустилась на стул с высокой спинкой, одарив акционеров очень усталым взглядом.

Днём следующего дня в Инсмирском выставочном зале собралось очень много народу. Необычного народа с точки зрения всех четверых владельцев акций В.И.М., и ещё более необычного с точки зрения представителей владельца контрольного пакета – это была группа из четверых людей, трёх мужчин и женщины. Прежде на выставках В.И.М. присутствовали в основном закупщики крупных разношерстных организаций, уже заинтересованных в покупке предложенных товаров, и способных тратить непомерно большие деньги. Сегодня же здесь было очень много, даже слишком много людей, большинство из которых не принадлежали ни к каким компаниям. Это были молодые, студенты, даже школьники, конечно, коммерческие юридические лица так же мелькали, но их было до смешного мало.

- Что это за цирк? – Зашипел себе по нос Лоар. – Господи, Оливия была права.

В это время, в одном из помещений, находящихся этажом выше выставочного зала, Оливия смотрела на выписанный ей чек, и щеки её с каждой секундой становились всё краснее.

- Я продала компанию, в которой проработала десять лет.

- Ты продала её ещё полтора года назад, когда согласилась помочь мне в этом деле, - отозвался Уоллис, не отрывая взгляда от монитора, - к тому же, с самой компанией всё будет в порядке.

- Да ничего не будет. Я видела твои разработки, это… Смех, Андрэа. Я, конечно, рада за тебя, ты вскоре станешь очень богатым благодаря своей компании, у «ЭСХА», в отличие от В.И.М., есть будущее.

- Я не собираюсь продолжать существование «ЭСХА», - его голос был до жути монотонный, а в свете монитора его седые волосы казались совсем белыми, - эта компания была создана лишь для того, чтобы у меня появилась возможность выкупить все доступные акции В.И.М.

- То есть ты не собираешься гробить?..

- Конечно, нет. Я просто хочу избавиться от этого квартета. Их предшественники отличались умом, а они – нет. Я не хочу отдавать увесистую часть дохода компании алкашу, дуре, извращенцу и трансвеститу.

- Так Элетта?.. – Глаза Оливии округлились.

- Да, ты не знала?

Оливия не знала. Несколько секунд она простояла, выпучив глаза, а потом залилась таким громким смехом, что даже Андрэа не удержался и усмехнулся.

- Все документы готовы, я прав?

- Да, мистер Уоллис, поздравляю с приобретением В.И.М.

- Ну она ещё не принадлежит мне, но это позже.

- Ты что, собрался её приватизировать? – Очень осторожно спросила Оливия.

- Да, но позже.

- Если ты намереваешься вернуть компании былую репутацию, то не думай, что Дорийские чиновники так же легко отдадут тебе этот лакомый кусочек.

- Отдадут, но позже. Сейчас пока рано об это говорить. Кстати, - всё это время пока он говорил, его пальцы неотрывно что-то печатали, - место финансового директора может остаться за тобой.

- Андрэа, я боюсь, что после того, что я сделала, все эти деньги, - она потрясла чеком, - уйдут на адвоката.

- У нас армия юристов. Не волнуйся.

- А ты не боишься, что я и тебя вот так же продам?

- Ты сделала это по той же причине, что и я. Этот квартет тянул компанию на дно. Ты ведь знаешь, что не я задействовал резервные фонды?

- Ты прав. Сегодняшняя презентация вернёт нам наше место в рейтингах?

- О, ты не представляешь.

- Удиви меня!

Уоллис отъехал от стола, предоставив Оливии возможность увидеть то, что на изображено на экране, и сказал:

- Поздоровайся, Атто, это – Оливия Элли.

- Доброе утро, миссис Элли. – Откликнулся женский голос.

Женщина потеряла дар речи.

Свет в зале стал медленно угасать, а вместе с ним и звуки. Первой умолкла молодежь. Они пришли сюда испытывая научный интерес и бесконечное любопытство. В основном здесь собрались люди, увлекающиеся тематикой разработки компании – программный обеспечением весьма широкого спектра – кто-то в этом разбирался, кто-то просто любил «компы», и слухи о том, что собиралась выпустить на рынок компания «В.И.М», очень быстро расползлись по интернету, и тем, кто в это понимал больше, чем чуть-чуть, эти слухи казались бреднями.

ИИ невозможно.

Когда свет погас, на полотне проектора появился гигантский логотип «ВИМ» - силуэт морды кота породы мейн-кун, в центре которого серебрилось название компании. Не прозвучало никакой музыки, не было и аплодисментов, просто Андрэа, устало поправляя седые волосы, успевшие отрасти до плеч, а он и не заметил, поднялся на сцену.

Мари издала какой-то неопределённый звук и впилась взглядом в причину потери ею её единственной кормушки.

Андрэа Уоллису всего двадцать три года, хотя в такие дни, как этот, он выглядел на все сорок. Серость его волос только этому способствовала. Он всегда был бледен, всегда с гигантскими мешками под глазами. Единственный раз, когда он заставил себя выспаться, чтобы выглядеть хорошо, был как раз два года назад, когда он выступал с презентацией своего бизнес-плана по развитию В.И.М., благодаря которому и получил место гендира.

- Добрый вечер. – Вяло проговорил он, но тут же постарался взять себя в руки, чтобы его речь звучала более энергичной, хотя усталость этому очень мешала. – Я плохо произношу речи… Хотя я и занимаю директорское кресло одной из самых крупных IT компаний мира, выступления – не моя стезя. Я разработчик. Мы привыкли делать, а болтать заставляем менеджеров.

Послышались смешки.

- И сегодня я хотел заставить выступать одного из них, но они мне не дали. Сказали, что когда речь идёт о проектах такого масштаба, говорить должен тот, кто что-то в этом понимает. Авторов идеи мне принудить не удалось, так что сейчас вы будете вынуждены случать мою ломаную и неподготовленную речь.

На самом деле речь ему написали, но он не удосужился её прочесть. Он не забыл, ему просто не хотелось.

- Два с половиной года назад ко мне обратились за помощью двое ребят, чей возраст приблизительно равен господам на заднем ряду. – Там сидели в основном студенты и старшеклассники. – Насмотревшись и начитавшись космической фантастики и прочей футуристической литературы, они захотели на шаг приблизиться к тому будущему, что они видели на страницах любимых книг. Я говорю о робототехнике. Создать машину, способную двигаться и выполнять какие-то определенные движения и команды вовсе не сложно, и сама идея эта не является новой. Уже существуют подобные машины, и этим никого не удивить. Так я им и сказал, на что они мне ответили «мы хотим, чтобы он с нами разговаривал».

Андрэа хотел было выдержать небольшую паузу, но не смог. И сразу перешел к сути.

- Создание искусственного мозга, способного тягаться с человеческим, на протяжении десятилетий, с тех пор как вообще был поднят этот вопрос, считалось невозможным. По целому ряду причин. Пока я лью воду в свою речь, у вас есть время достать смартфоны и почитать о таковых причинах в интернете. Так или иначе, создать электронный мозг, способный, прежде всего, обучаться, а не просто запоминать и воспроизводить, всегда было невыполнимой задачей. Прежде, чем послать этих ребят ко всем чертям, я изучил этот вопрос, ознакомился с их наработками, и тогда мне показалось, что это не так уж невыполнимо, как кажется. Не буду даже говорить о том, какой объём работы нам предстояло выполнить согласно планам, и какой мы выполнили, превысив его квоту во много раз. Это не просто метод проб и ошибок. Каждая проба, казавшаяся нам шагом в нужном направлении, в конечном итоге приводила к тому, что вместо одной ошибки всплывало десять, а иногда и того больше. Но это увлекательно, и вы не представляете насколько. Хотя вы, - Уоллис снова обратил внимание на задний ряд, где сидел практически полный состав его отдела разработчиков, затесавших среди студентов, - вы-то представляете. И всё же, после двух с половиной лет сложнейшей работы, мы…

- Да это невозможно! – Выкрикнул кто-то из зала.

- Нет такого слова, молодой человек. – Улыбнулся ему Андрэа, хотя и не знал, чей именно это был возглас. – Нет ничего невозможного, есть лишь труднодостижимое. А, к черту… - Он прикоснулся своей ледяной рукой к раскалённому лбу, и сказал: - Позвольте вам представить, первый, пока что единственный в своём роде, но более чем полноценный и прекрасный, Инскуссвенный Интеллект первого поколения. Атто, будь добра, поздоровайся.

Морда мейн-куна исчезла с экрана, и вместо него появилось лицо, лишь отдаленно напоминающее женское, потому что оно состояло из множества мелких разноцветных кружков, ярких, но не режущих глаза.

- Добрый день, - откликнулся приятный женский голос.

- Поздоровалась и всё? – Хмыкнула Элетта, положив ладонь на ту область своей шеи, где едва заметный виднелся кадык.

- Скажи что-нибудь, ну. Я сейчас не в том настроении, чтобы задавать тебе наводящие вопросы. – Сказал Уоллис женскому лицу на экране.

- Что мне сказать? Хочу лишь отметить, что мне бы хотелось не только слышать, но и видеть. Не могли бы вы установить несколько камер? – После секунды промедления, последовала вопросительная интонация. – Пожалуйста?..

- Обязательно, но не сегодня. И даже не на этой неделе. Может, через месяц ребята наладят тебе…

- Через месяц? Тогда сами и держите сервер.

- Вы перевели на него сервер?! – Снова возглас из зала.

- Это было первое, что мы с ней сделали. Все базы компании в данный момент проходят через Атто. – Ответил Антон, но тут же хлопнул себя по губам, ведь он только что выдал своё местонахождение.

- И это она. – Поправил тот возглас Андрэа. – Мы убили немало времени, чтобы персонифицировать её как женщину. Не знаю зачем, просто нам это показалось интересной областью для исследования.

- Да утка это всё. – Вот такой голос и ждал Уоллис. Неверующий. – Компания В.И.М. разорена вашими стараниями, мистер Уоллис, и подобные шутки не помогут вам.

- Шутки? – Откликнулась Атто. – Я – не шутка. Была бы в том зале подсоединённая к моей сети камера, я бы назвала вас по имени и сказала бы, какая именно у вас самая вредная привычка, но, поскольку Андрэа не позаботился об этом, я вынуждена умолкнуть прямо сейчас.

Неверующий потерял дар речи. Да и все остальные тоже. А всё потому, что даже куриный мозг Мари Гренмаул только что осознал, приблизительно на сколько пунктов поднимется стоимость акций В.И.М. уже через полчаса.

- Конечно, разработка этого проекта не прекратится никогда, разве что в тот день, когда она сможет программировать сама себя…

- Я и без того совершенство.

- Ну и кто додумался присвоить ей характер Тессы? – В шутку прокричал Рихтер Дволлин, инженер-конструктор, муж Тессы, стоящий по правую руку от неё.

- Думаю, никто. Её характер формируется исходя из того, что мы в неё заложили.

- Уоллис! Прошу прощения, мистер Уоллис… - Мужчина с пузом и намёками на облысение, один из четырёх представителей государственного пакета акций В.И.М., поднялся с места и, переведя взгляд с Андрэа на лицо Атто и обратно, сказал, - это не шутка?

- Нет-нет. Ни в коем случае. Если бы я назвал Атто шуткой, она бы очень обиделась и уже через секунду уничтожила бы все имеющиеся в её власти данные. Я прав?

- Нет. Эти данные представляют собой некоторую ценность. – Откликнулась Атто.

- Но вообще-то, презентация проекта «А.Т.И.И.Т.О» назначена на осень. Сегодняшнюю выставку будет проводить топ-модель которую мы наняли и заставили выучить кучу умных слов. Просто, - Андрэа посмотрел на цифровое изображение Атто и улыбнулся ей, - мне очень хотелось вам её показать. Особенно вам, - он снова посмотрел на задний ряд, где сидели та самая парочка, которая когда-то пришла к нему с очень сырой идеей, - что скажете, коллеги?

- Я требую прибавки к зарплате. – Улыбнулся Антон, но голос его задрожал от радости. Вот он – экстаз удавшегося эксперимента, разросшегося до проекта такого масштаба.

- А я нет. Я хочу чайник на свой рабочий стол, - Виктор также улыбнулся, хлопнув друга по плечу, - можно?

Андрэа с большим для себя трудом изобразил на лице улыбку. Когда он поблагодарил аудиторию, он никогда не понимал зачем это, но предпочитал не споить с Тессой, и удалился со сцены, вышла настоящая топ-модель, будущая жена Николаса - Мэй, и начала свою часть презентации.

- И всё же он великолепен. – Произнёс Николас, но услышала это только Оливия.

- И хитёр. Ты ведь знаешь, на что он меня уговорил?

- Уверен, тебя и уговаривать не пришлось. – Улыбнулся он ей, однако не сводил взгляда к приближающегося к нему, сюда, за кулисы, Андрэа. – Поздравляю с воплощением.

- Антона с Виктором поздравляй, это их проект. Я лишь помог им с его реализацией.

- Да, они создали отличный фундамент, но дворец построил ты.

- Ну если уж использовать метафору с шедеврами архитектуры, то я, скорее, построил стены, а они уже привезли картины, лепку повсюду…

- Да, полагаю, так будет точнее. Из чего следует, что этот ИИ всё же создал ты.

- Пожалуй…

Андрэа смотрел перед собой, и словно не смотрел никуда. Этот его вид – самое частое состояние того, кого ещё десятки лет после его кончины будут звать гением. Он думал. Он всегда думал. Кто его знает о чем, зачем, и почему он просто не мог остановить поток информации, циркулирующей по его мозгу, никто не знал, но прекратить это кажется невозможным.

Вот и сейчас, замолчав, Николас наблюдал за другом… По крайней мере, он точно считал его другом и не мог знать, как именно к нему относится Уоллис. Он был вымотан. Для него простое общение с людьми уже немалый стресс, пусть сам Андрэа этого и не осознавал, что уж говорить о выступлениях на публике. Зачем вообще было заставлять его выступать на этой презентации?

Николас не сводил глаз с рук Уоллиса, вяло болтающих в такт его движению, и ждал нужного момента, чтобы подхватить его и вколоть дозу мышечного релаксанта, уже подготовленного и лежащего в кармане.

Началось. Сначала задрожали пальцы, и судорога мощной волной распространилась по руке и поползла по телу. Андрэа остановился, чтобы опереться от стену, но его протянутая рука оказалась сантиметрах в десяти от покрытой белым пластиком вертикальной опоры. Он бы упал, но Нико подхватил его, усадил у стены и, зубами сняв со шприца колпачок, вколол ему лекарство в ногу.

- Вскоре пройдет. Дыши ровно.

Уоллис не мог дышать ровно. Судорога скручивала его, мощными ударами пронзала его мышцы, но он был… тем, кем он был, и боли он не чувствовал, сигналы о ней проходили и угасали быстрее, чем мозг успевал их замечать. И без того слабое тело Андрэа страдало, и оно бы кричало, будь у него такая возможность, но мозг был против.

Прошло несколько минут, прежде чем пульс вернулся к своему нормальному темпу. Нико помог другу встать и довёл его до машины. Ему следовало бы уснуть, но чтобы обеспечить этому уму какое-то подобие сна, потребуется ещё несколько препаратов, лежащих у Нико в сумке. Но это потом. Может, сегодня это и не понадобится. Потому что может сегодня, эти препараты его убьют.

Глава 20.2.

Рождение мысли.

- Почему я не могу есть эти блинчики с таким же лицом, как ты? – Уоллис поднёс ко рту вилку даже не с блинчиком, а с толстенным таким жирным блином, залитым сгущенным молоком и посыпанным орешками.

- Потому что я их люблю, и обедать ими для меня – удовольствие.

- У меня нездоровые вкусовые рецепторы?

- Вот что-что, а они у тебя в порядке. Тут дело не в этом. Рецепторы твои чувствуют вкус, просто сигнал от них до мозга либо не доходит, либо всё же доходит, но угасает быстрее, чем ты успеваешь им насладиться. На самом деле, тебе в этом вопросе нужна помощь невролога. Я-то простой терапевт, - Нико усмехнулся, - хотя я думаю пройти программу обучения анестезиолога.

- Зачем? – Он медленно жевал свой обед, а потому говорил с характерным призвуком набитого рта.

- За тем, чтобы самому подбирать тебе препараты и их концентрации. Возможно, даже делать какие-то смеси. Колоть их слишком часто нельзя, у тебя и так здоровье ни к черту, так что надо бы что-то придумать, и побыстрее.

- Почему бы мне просто не нанять человека?

- Потому, что люди, и врачи, не смотря на все данные им клятвы, любят деньги. Здоровый пациент – не пациент. Богатый пациент – вечный пациент.

- Ты не доверяешь врачам?

- Я не просто так бросил ординатуру.

- Ну да. Ты её бросил, чтобы нянчиться со мной.

Нико посмотрел в светлые серые глаза друга, и в тот момент ему захотелось врезать по этому белому, всегда усталому лицу.

- Стать твоей нянькой было моим осознанным решением, Андрэа. И дело не в том, что ты мне хорошо платишь.

- Я знаю, что не в этом.

- Последние два года я только тем и занимался, что помогал тебе уснуть. Даже твоему мозгу нужен отдых, но мне, со всем моим гиперопекунством и настырностью, не удавалось делать это чаще чем раз в неделю. Ты представляешь, насколько ты изнашиваешь свой мозг?

- А такую формулировку можно использовать в этом контексте?

- Можно. Хотя… Не знаю. То, что происходит в твоей черепной коробке, это тайна, покрытая мраком даже для нейрофизиологов академического уровня. Будь добр, завещай свою голову науке. Может, когда в ней покопается пара профессоров, тогда наука продвинется. Ты слишком много работал последние несколько лет. Без выходных, и почти без сна.

- И что?

- Почему бы тебе не взять отпуск? Я знаю, что ты вооружил Тессу Оливией и сейчас они на пару шантажируют государство на предмет того, чтобы тебя не только не посадили за обман акционеров и не совсем легальную покупку компании, но ещё и оставили тебя на твоём месте, а так же продолжали спонсировать компанию.

- Вообще-то, мне не нужна государственная финансовая поддержка. Сейчас В.И.М. стоит в три раза дороже чем в день, когда я впервые там появился. Нами правят не такие идиоты, как многим овощам в этом кафе кажется, они понимают, кто сейчас возглавляет компанию и на что я способен.

- Тебя не поймёшь… - Нико сделал глоток зелёного чая с жасмином. – То ты такой скромняга, то твоё эго трудится над тем, чтобы разорвать мне голову.

- Эти два года я занимался не только проектом Атто. Я выдавал теорию и задание, а Виктору с Антоном требовалось время для их осмысления и реализации. В свободное от них время я думал над тем, как мне сделать так, чтобы иметь могущественную компанию, приносящую бешеный доход, которая может функционировать без моего непосредственного участия.

- Ты начал думать над этим уже когда подкупил Оливию?

- Да. И тогда я понапридумывал порядка десяти тысяч наименований устройств, требующих, конечно сборки, тестирования и прочее. Сам я не мог собрать ни одного прототипа… - Он положил вилку на край тарелки и приподнял ладонь над столом. Та тряслась. – Я могу только делать чертежи и расчеты. И что б меня, если в них есть хотя бы одна ошибка. На реализацию всех наименований, что я создал за это время, у нормальных людей, я говорю о своей, - он подчеркнул это слово, - компании, уйдёт лет тридцать.

Нико потерял дар речи.

- А в это время я могу заниматься куда более интересными вещами со своим небольшим отделом. Мы такого можем наворотить!.. – Андрэа вяло усмехнулся.

- Вот поэтому-то я с тобой и нянчусь. Твоя голова стоит того, чтобы я чувствовал себя ответственным за твою жизнь.

- А я чувствую себя виноватым в том, что сломал твою. – Уоллис откинулся на спинку стула и посмотрел Нико в глаза. Его прямой взгляд, казалось, может свести сума. Эти безумные… безумные-безумные глаза.

- Я тебе когда-нибудь рассказывал о том, как впервые тебя увидел?

- Я прекрасно помню нашу встречу в том залитом дерьмом закоулке, где я едва не умер от передозировки. Я и сейчас могу назвать тебе номера каждой машины, что проезжали мимо.

- Впервые я увидел тебя не там, а шестью годами ранее. В день, когда ты ожил.

Уоллис моргнул, понимая, о чём он, но не догадываясь, к чему он ведёт.

- Авария, в которой погибла твоя мать и едва не умер ты. Это была автокатастрофа десятилетия. Пассажирский автобус, битком набитый людьми, ехавшими с работы, был сбит нагруженной цементом фурой. Вдвоем, они пропахали ещё с сотню метров тормозного пути, задев десяток машин, первой среди которых была ваша. Твоя мать умерла на месте. Тебя же, с дырой в голове, доставили в больницу, где моя мать работала медсестрой вот уже двадцать лет, а я проходил там курс обучения. Среди всех ты был единственным ребёнком. Никто из врачей понятия не имел что у этого двенадцатилетнего мальчика интеллект полуторагодовалого ребёнка. Не было никаких документов, и ничто не могло сказать им о том, что у того ребёнка были нешуточные отклонения в ращвитии. Хирургу и, в особенности, нейрохирургу было на это абсолютно наплевать на то, то ты. Для них это был просто умирающий ребёнок. Они вскрыли твой череп и принялись упорядочивать то месиво, которое было в нём. Пока тебя оперировали, умерло пять человек, так и не дождавшихся своей очереди в операционную, а доставить их в другой госпиталь не было возможным. Пять, Уоллис. А на утро привезли твою медицинскую карту из областной больницы. Столько полноценных здоровых людей умерло, пока врачи спасали жизнь умственно отсталому ребёнку, который вряд ли бы дожил до пятнадцати лет. Вот о чём думали близкие тех умерших людей, когда эта информация всплыла.

Андрэа никак не реагировал на его слова. Просто смотрел ему в глаза и редко моргал.

- И моя мама стала тебя опекать… В следующий раз я увидел тебя практически через месяц, и ты тогда читал какую-то книгу. – Николас усмехнулся. – Меня это повергло в глубокий шок, я помню. Ребёнок, отставший по умственному развитию на десять лет, сидел на кровати, ел желе и читал… Ты научился читать за месяц.

- За час. – Поправил его Уоллис. – Это говорить я научился только через месяц.

- Это чудо, Андрэа.

- Мы с тобой давно знакомы, ты должен понимать, что чудес не бывает. Разве что совпадения. И моё выздоровление, «чудесное», как ты его называешь, в действительности является удачным стечением обстоятельств. Мой врождённый дефект никто не мог продиагностировать, и поэтому его никто не мог вылечить. Может, у того хирурга дёрнулась рука и он задел что-то, что позволило мне мыслить. Так или иначе, я не хочу об этом знать. Я… - он нахмурился, - наверное, самым правильным выражением будет слово «счастлив», что всё сложилось так, как сложилось. Я ничего не смыслю в медицине, и не очень хочу во всё это лезть. К чему ты завёл разговор об этом?

- К тому, что когда я увидел тебя вновь, несколько лет спустя, в том залитом дерьмом переулке в состоянии наркотического опьянения, я вспомнил тех пятерых. Поначалу, я стал нянчить тебя потому, что считал, что ты не умеешь права умереть. За тебя уже умерли люди. А потом… потом я узнал тебя лучше. Твой интеллект… - Николас снова усмехнулся, - стоит моей карьеры. Буду нянькой.

- Почему ты всегда говоришь только о моём интеллекте? – Вдруг спросил Уоллис, и такому вопросу его собеседник немало удивился.

- В смысле?

- Говоря обо мне, ты всегда говоришь исключительно о том, насколько я умён. Почему?

Николас на долю секунды задержал свой взгляд на сером без жилистом полотне глаз напротив, и резко отвёл его в сторону. Он не был уверен в том, что хочет произнести ту первую мысль, что пришла к нему, едва он услышал вопрос, но всё же:

- Потому что я больше ничего не вижу в тебе. Понимаешь… личность формируется множеством факторов. Не только положительными, но и сугубо отрицательными чертами, страстями, желаниями, любовью и нелюбовью. У тебя этого нет. Ты – это то, что ты знаешь. Хотя… - Нико улыбнулся, вновь подняв глаза на Уоллиса. – Тот факт, что ты задал этот вопрос, может изменить моё мнение о тебе, и…

- О-хо-хо! – К их столику подошла компания из четверых мужчин, всем им около тридцати лет. Должно быть, они работают на стройке напротив, где возводят очередной торговый центр. Об этом говорила их форменная одежда и в особенности, пыль на них. – Это же малыш Уоллис, я прав? – Этот вопрос задал очень худой и длинновязый мужчина с короткими и жидкими желтоватыми волосами, и адресован он бы не Андрэа, а Николасу. – Я, честное слово, не думал, что он сумеет так вырасти. Он, конечно очень изменился, но узнать можно. Я… Я Дэвид Хемпши, его мама вела у меня литературу в старших классах. Как он?

Николас улыбнулся, кинув взгляд на каменное лицо Уоллиса, чья мимика ограничивала очень редким морганием, и ответил:

- Он меня достал. – В очень немалой степени это было святой правдой. – Всегда себе на уме, спорить с ним бесполезно, а не спорить – невозможно. А самое главное, что после всего, что я для него сделал, он отказывается ходить со мной по барам. Кафе ему подавай!

- Ты так хочешь со мной выпить? – Переспросил Андрэа, от чего у Дэвида отвисла челюсть.

- Я был бы не против посмотреть, что творит с тобой спиртное, но я понимаю, что пить тебе нельзя. Но хотя бы на выставку сходи со мной! – Николас сделал очень скалящий голос и сам засмеялся.

- Андрэа Уоллис, - он протянул Дэвиду руку и пожал её, - и я в полном порядке, спасибо за заботу.

- Да как… Ты вылечился? Как ж… Костюмчик крутой, ты и работу смог найти? Государственная поддержка? – Глаза  Дэвида по-прежнему были на выкат, однако на лице ярко отображалась нешуточная радость.

- Ну, в каком-то смысле, – ответил тот, с грустью вспоминая о том, что половина его компании принадлежит государству.

- У вас что, нет телевизора? – Поинтересовался Нико у мужчин, стоящих у их стола.

- Погоди-ка… Тот самый Андрэа Уоллис?!.. – Вдруг пробасил один из них, и после этого взгляды всех посетителей кафе были прикованы к ним.

- Как бы я там о тебе не думал, всё же тебе нравится быть в центре внимания. – Усмехнулся Николас, засовывая ключи от машины в карман джинсов.

- Мой гениальный ум заслужил свои овации. Зачем мы здесь?

- За тем, что мне очень хочется увидеть одну картину. Я любитель посещать молодежные выставки изобразительного искусства, и среди них есть одна молодая художница. Эинъин её имя. Из всех своих сверстников у неё одной есть талант, и это давно уже признали. Последние два года её работы уходят с молотка за очень неплохие деньги, у неё есть хороший спонсор, ну и всё такое… И вот она презентовала свой дипломный проект. Его выкупил какой-то поклонник ещё до того, как она первые цвета подбирать начала, и в общем… Это такой скандал. Эту картину назвали худшей из её работ и не выдали ей диплом. Спонсора она тоже потеряла. И я очень хочу увидеть эту картину. И думаю, она тебе понравится.

- Я не любитель искусства.

- Изобретательство – тоже вид искусства. – Улыбнулся Николас этим словам. – К тому же, именно эта картина может тебя заинтересовать.

- Потому, что она из-за неё потеряла карьеру?

- Потому, что она называется «рождение мысли».

Галерея, в которой были представлены работы молодой и чрезвычайно талантливой, по словам Николаса, художницы Энъин была не то чтобы большой. Несколько залов, полных странных людей с необычайным вкусом к одежде, и самым многолюдным среди них оказался зал Энъин. Здесь присутствовали множество весьма однотипных людей, бизнесменов, решил Андрэа, любящих спускать уйму денег на бесполезные полотна заляпанные маслом. По крайней мере, так в глазах мирового гения выглядела любовь к изобразительному искусству. Хотя Николас говорил, что спросить с Андрэа бесполезно, а не спорить – невозможно, в этот раз мистер Уоллис решил промолчать о своём отношении к этому месту и данному мероприятию, стараясь воспринимать это так же, как религию. Верят, любят, и ладно, не его это дело.

Найти интересующее их полотно оказалось довольно-таки просто: не один только Николас хотел узреть полотно, получившее столько негативных отзывов в первый же день выставки, начавшейся четыре дня назад. Толпа вокруг картины собралась солидная и весьма постоянная: глядя на изображение, люди пытались понять, что же хотел передать автор, хотя это вполне ясно говорило название - «рождение мысли».

Крайне медленно, Андрэа и Нико подобрались к неудавшемуся шедевру, и в тот миг, когда один присвистнул, другой вдруг приоткрыл рот и затих.

- Что такое? – Спросил его Нико. – Даже ты считаешь это ужасом?

- Замечательная работа. – Тут же выпалил Андрэа. – Не знаю, насколько точно вообще можно изобразить этот процесс, но… Отчасти, она смогла сделать это.

- Да ты шутишь! Мне всегда казалось, что ты соображаешь настолько быстро, что не успеваешь следить за причинно-следственной связью возникновения собственных мыслей.

- Да, но сейчас…

Андрэа замолчал, и Нико стало дурно от одной мысли о том, что сейчас, может, Уоллис пытается наложить какую-нибудь ещё недодуманную идею на то непонятное нечто, что изображалось на полотне. А ведь он и правда пытался.

- Я её куплю. – Молвил гений. – Это станет первой и последней картиной, которая будет висеть в моём офисе.

- Ты… ты это серьёзно? – Нико не мог поверить своим ушам. – Из всех её работ, ты хочешь купить именно это?!

- Пейзаж ночного Инсмира и обнаженных женщин я могу лицезреть, не покидая дома, а это… Достойно внимания хотя бы потому, что ей вообще пришла в голову эта идея.

- Спасибо. – Отозвалась сама Энъин, стоявшая последние две минуты позади них. – Вы, конечно, не единственный, но всё же один из немногих, кому понравилась эта работа.

Мужчины обернулись и увидели, собственно, талант. Надо признать, что вся экстравагантность и необычность её работ никак не сказывались на её внешнем виде. Недлинные волосы собраны в небольшой пучок на затылке, минимум косметики, а из под натурально-пышных ресниц на них смотрели две крупные карие бусины.

- Вы всерьёз собираетесь её купить? – Обратилась она к Андрэа.

- Да, почему бы и нет? – Он не сводил взгляд своих жутковатых глаз с неё.

- Я могу вам её подарить. – Улыбнулась девушка. – Мне приятно знать, что у вас вообще возникло желание её приобрести, но в действительности, она не стоит никаких денег.

- Отнюдь. – Возразил Андрэа. – Красоту картины я оценить не способен, мне нравится сама идея, и идея эта хороша. Никогда бы не подумал, что художнику может прийти в голову подобное.

- Вы критик?

- Он зануда, - усмехнувшись, ответил Нико.

- Вот как?

- Как твоё имя? Полное имя. Картину надо подписать полностью. – Андрэа по-прежнему не сводил с девушки глаз.

- Подпишите просто: «Энъин». Я не люблю свою фамилию. – Она улыбнулась, и от этого у Нико что-то где-то шевельнулось.

- Как насчет сменить её на Уоллис? – Достаточно громко и отчетливо проговорил Андрэа, от чего глаза Энъин стали несколько более круглыми.

- Эм, - Нико даже не знал как реагировать на подобный выпад со стороны друга, - отличная шутка.

- Это не шутка, - ответил ему Уоллис, не обернувшись, - и мне сейчас не нужна нянька, спасибо.

Это был весьма вежливый способ послать Нико куда подальше, пока Андрэа продолжал смотреть на удивлённую художницу своим очень странным взглядом.

- Как прошло третье свидание? – Нико встретил Уоллиса в длинном коридоре, ведущей в серверную, где располагалась Атто, любимое творение Андрэа, если он способен мыслить подобными критериями, что вряд ли.

- Я думаю, что раз их было три, то я ей симпатичен. – Он держал в руках планшет и пролистывал один из списков исправлений в коде Атто. – Но, полагаю, она ожидает некоего развития отношений. В конце концов, я ведь уже предложил ей выти за меня замуж.

- Что?! – Нико едва не вскрикнул, и его возглас эхом пронёсся по пустому коридору. – Предложение ей сделал? Зачем?

- Не ты ли говорил, что мне не помешают человеческие отношения?

- Да, но…

- Просто спать с женщинами, как это делаешь ты, мне не интересно, а брак может принести плоды.

- Плоды? – Глаза Нико были готовы выпрыгнуть из надлежащего им места и покатиться в разные стороны. – Ты хочешь детей?

- Почему бы и нет? Я едва ли доживу до тридцати, так что мне не помешает  обзавестись потомством.

- Что ты несёшь Андрэа, почему?

- Ты мой врач, тебе ли не понимать, что я не шучу.

- Не преувеличивай…

- Николас, - Андрэа отложил в сторону, на невысокий столик, планшет и посмотрел другу в глаза, - мне нужна твоя помощь.

- Конечно. Что тебе нужно?

- Я… Я помню, когда я был моложе… когда мы с тобой познакомились, я плотно сидел на тяжелых наркотиках. Разных.

- Я помню это…

- А я помню, что тогда я чувствовал вкус еды. – Уоллис облокотился о стену, ударившись об неё так, что из его лёгких выскользнула большая порция воздуха. – Я не могу воспроизвести те ощущения, но…

- Ты хочешь чувствовать вкус еды?

- Я собираюсь жениться, но Энъин, в отличие от меня, чувствует всё.

- Ты тоже чувствуешь!

- Да, но она способна этим насладиться, а я – нет. Насколько я понял смысл многих твоих слов, в человеческих отношениях должны выкладываться оба, равно как и получать удовлетворение. Я не способен ни выкладываться, ни получать удовлетворение.

- Я понимаю о чем ты, но снова сажать тебя на наркотики…

- Ты врач, Николас, ты мой врач. Практически все существующие виды наркотиков применяются в медицине. Почему бы?..

- Ох ты ж… - Тот тоже облокотился о противоположную стену. – Ты прав, да. Обезболивающие, наркоз… Это можно сделать, но я не знаю, как это скажется на твоём и без того нездоровом организме.

- А вдруг, скажется хорошо? – Андрэа попытался улыбнуться, и это выражение его лица кольнуло Нико в самое сердце. – Может, я стану нормальным.

- Тебя сильно зацепила та картина.

- Нет, дело не в этом.

- В этом. Тебе захотелось жить.

- А почему бы и нет? Я создал ИИ, я собрал несколько отделов, которые работают над разработкой новейшего медицинского оборудования, цифровых технологий и альтернативных источников энергии. Меньше чем за месяц я не просто вернул компанию на её прежний уровень, но и поднял выше. Во всей Дории нет человека богаче меня теперь. А мне всего двадцать три. Того, что я уже создал, хватит на две жизни… - Его начало трясти, и Нико тот час опустил руку в карман и нащупал шприц. – Почему бы не попробовать вылечиться?

- Наркотики тебя не вылечат, а лишь притормозят твою мозговую активность, повредив внутренние органы. Если ты хочешь вылечиться, тебе необходимо ложиться на обследование и…

- Никто не будет вскрывать мне череп. – Сказал, словно отрезал, Андрэа. – Никогда. Если там есть злокачественная опухоль, делающая меня тем, кто я есть, я не хочу знать об этом. Если у меня какое-то генетическое заболевание, делающее меня чересчур умным, я не хочу этого знать. Когда-то случайный врач что-то сделал с моей головой, дав мне возможность стать тем, кем я стал, и создать всё, что я создал, и я не хочу, чтобы какой-то другой случайный врач свёл это на нет.

- Ты готов пожертвовать своим умом ради того, чтобы почувствовать эту художницу?

- Я думаю, что смертельная доза героина убьёт меня, но не сможет исказить то, что происходит в моей голове. Ничто не сможет. Но я готов попробовать. И поэтому, мне нужна твоя помощь. Друг.

Уоллис поднялся на лифте на одиннадцатый этаж старого жилого дома. Странно, что такая богатая художница осталась жить в этом дрянном районе в старом обшарпанном здании, где подъезд и лифт были укутаны смрадом испражнений. Но это её выбор. Кто поймёт эти творческие личности.

Выйдя из кабины, Андрэа остановился у двери квартиры Энъин и достал из кармана небольшой металлически шприц. Закатав левый рукав по локоть, он осмотрел руку, покрытую мелкими точечками, и выбрал, куда он введет эту дозу. Множество мелких ран остались вдоль его вен. Это – следы испытаний, которые целый месяц проводил Аристар Келори, мозговитый врач, «шарящий во всем, что касается человеческого тела», как поговаривал Николас. На подбор правильной дозы ушло достаточно времени и очень много сил, но Уоллис, любящий получать результат и не сильно волнующийся о самом процессе, стерпел всё. И надеялся, что оно того стоило.

Андрэа ввёл препарат в вену, ярко выделяющуюся на запястье. У него было всего несколько секунд, прежде чем он начнёт действовать, а потом…

Он позвонил в дверь, и вскоре что-то по ту сторону брякнуло, сопровождённое таким же громким матерным выбросом, а затем, после некоторой заминки, Энъин открыла дверь:

- Андрэа, - на её глазах едва ли не выступили слёзы, но на быстро пришла в себя  нацепила маску разгневанной леди, чей возлюбленный не звонил ей целый месяц, - что тебе?..

Он не стал отвечать. Тело само сделало шаг, и мгновением позже губы Андрэа целовали её. Это был всплеск. Больше ничто не было способно доставить ему такое же наслаждение, как тот его первый поцелуй в грязном подъезде старого здания. В нём было всё, и чувства в нём были все. Экстаз, оргазм, все ощущения. И всё в одном поцелуе.

Энъин  прижала его к себе, с трудом удержавшись от того, чтобы не раздеться прямо здесь, в коридоре, на глазах у старой бешеной соседки, ломающей себе глаза стола у глазка своей двери. Плевать, пусть видит, пусть видит всё!

Неспособный оторвать от неё губ, Андрэа коснулся кончиками пальцев лица её кожи, и ощущал каждую крохотную морщинку на её кажущейся безупречной коже. Он чувствовал запахи, её шампуня, того, что она пила зелёный чай и ела имбирное печенье, слышался даже запах её крема, которым она покрывала кожу вчера перед сном.

Когда Энъин опустилась на постель и рывком повалила его на себя, Андрэа застонал от простого жара её тепла, и это наслаждение горячей волной разлилось по нему, отключая разум и открывая путь в самое его сердце.

Это длилось не долго, но после ещё несколько часов Уоллис лежал на кровати, обнимая свою девушку, и ласкал её бархатную кожу, её шелковые волосы, и наслаждаясь каждым этим прикосновением.

- А чего все такие нарядные? – Громко зевнув, спросила Тесса, позабыв о манерах, но тот час опомнилась, и прикрыла рот ладонью.

- Ты что, солнышко моё, - Рихтер приобнял её, протянув ей чашку горячего кофе с молоком, - сегодня его светлость мистер Уоллис выходит из своего шестнадцатимесячного отпуска.

- Сегодня? – Её интонация была удивлённой, однако на лице, мятом от недостатка сна, это не отразилось.

- Сегодня.

- Да задержался он! – Антон поправлял галстук вот уже три минуты, и ему всё никак не удавалось пристроить его правильно. – Ушел почти на полтора года, не предупредив. Хорошо хоть у нас ЧП не случалось, а то…

- Да какие ЧП, ты что. Мы со всем прекрасно справляемся. За те два года пока мы делали Атто, он выложился на тысячу процентов, так что пусть ещё хоть год в отпуске сидит. Тесса с Оливией не дадут компании пойти ко дну, да? – Виктор подмигнул заспанной Тессе, которая этого даже не заметила.

- Вершина пирамиды и дно океана едва ли когда-нибудь встретятся. – Оливия, одетая в элегантное бежевое платье, возникла из под стола, держа в руках фломастер. – Ты вообще  в курсе, сколько мы сейчас стоим?

- Нет, миледи. – Отозвался Антон, решив снять галстук и кинуть его на дно выдвижного ящика стола.

- Значит, ты тоже не слушаешь отчеты. А для кого я тогда их делаю?

- Для себя, Оли, - Николас сидел на низком мягком диване и потягивал из кружки минералку. – А где Лилет и Геор?

- Мы тут! – Отозвались доктор наук в области теоретической физики и профессор математики, игравшие в 3-D шахматы на втором этаже их павильона.

- Значит, все здесь. Ждем?..

Ждать не пришлось. Вскоре звоночек лифта двадцать второго этажа тихо брякнул, и сияющие серебром металлические двери разъехались в разные стороны. Передовой отдел разработчиков и два заместителя руководителя компании набрали воздух в легкие, чтобы поприветствовать вернувшегося, наконец-то, на свою должность начальника, но, когда двери лифта открылись, в павильоне повисла тишина.

- Что такие хмурые? – Улыбнулся во все зубы Андрэа.

- Ох ты ж… - Выдохнула Тесса, тот час проснувшись.

Перед ними стоял кто угодно, но только не Андрэа Уоллис. Этот человек не мог так выглядеть. И, тем более, никто на свете не мог заставить его покрасить волосы в его натуральный черный, который давным-давно вытеснила седина. А ещё он не может так улыбаться. Их Андрэа никогда никому не дарил такой доброй лучезарной улыбки, полной энергии, светящейся.

Уоллис почесал затылок, и на его руке блеснуло обручальное кольцо.

- С возвращением, женатик. – Николас не удосужился подняться с дивана, только поднял руку, в которой держал кружку с минералкой, как бы произнося немой тост.

- Аристар уже здесь?

- Да, да… он ожидает вас, мистер Уоллис. – Мей, секретарша, та самая топ модель, уже бывшая, к которой Нико подбивал клинья, не сводила глаз с экрана монитора и продолжала что-то печатать с немыслимой скоростью.

Андрэа пожал руку каждому, кому было не лень вставать с места, и в гробовой тишине отправился к себе в кабинет.

Его «хоромы», как однажды выразился Антон, располагались на втором этаже павильона и занимали добрую его треть. Ровно наполовину, кабинет Уоллиса походил на библиотеку древних свитков, где каждая начерченная им схема была покрыта ламинатором и спрятана в свою ячейку. Прочее пространство занимал огромный письменный стол, заваленный расписанными от руки папками с ещё не внесенными в раздел «на разработку» проектами.

Аристар сидел в запылённом гостевом кресле и без зазрения совести листал одну из папок, что лежали на краю стола:

- Там разве нет метки «секретно»? – Спросил у него Уоллис, закрыв за собой дверь.

- Если бы это было секретно, оно бы не лежало на краю стола. – Ответил тот, закрыв папку, и только потом посмотрел на своего клиента номер один. – Хорошо выглядишь. Черный цвет волос делает тебя несколько живее.

- Спасибо. Есть результаты? – Андрэа скинул портфель в угол за дверью и неторопливо пошел к своему рабочему месту.

- Конечно, иначе я бы не приехал. – Аристар достал из сумки толстую медицинскую папку. – Хочешь ознакомится?

- Нет, давай в двух словах.

- А можно эту двойку возвести в n-ю степень? О твоём состоянии здоровья в двух словах не получится.

- А ты попытайся. – Андрэа упал в своё кресло и лучезарно улыбнулся.

- Состояние твоих всех без исключения внутренних органов постепенно ухудшается. Резких скачков я пока что не наблюдаю, но тенденция очевидна. Если ты не прекратишь колоться…

- Я не прекращу, - спокойно, не убирая с лица довольной всем на свете улыбки, ответил тот, - мне нравится жизнь, и я хочу ею насладиться, пусть и не долго.

- Ты ведь способен сейчас чувствовать, да? Подумай о своей жене, она останется одна…

- Она прекрасно осведомлена о моём состоянии здоровья и о том, что мне приходится употреблять, чтобы быть таким. Конечно, она очень волнуется, но она понимает, что если я перестану, то снова превращусь в машину в человеческом теле. Скажи, сколько у меня примерно осталось?

- Если поработать над снижением дозы до золотой середины, то, может, ты проживешь ещё лет пять.

- Этого достаточно. Конечно, отвести Эмму в школу я не успею, но…

- Эмму? Кто это?

- Моя дочь.

- Твоя что?! – Аристар едва не подпрыгнул.

- Моя дочь. Думаешь зачем я брал отпуск в полтора года? У меня родилась дочь, и я хочу быть хорошим отцом, пока это возможно.

- Ох… - Аристар громко выдохнул. – Дочь… поздравляю.

- Спасибо.

- Я постараюсь придумать как сделать так, чтобы отец отвёл её первый раз в школу, но ничего не обещаю. Я постараюсь.

Глава 20.3.

Прекрасный город Юнивелл.

Приятная мелодия, стоявшая на звонке мобильного телефона, кажется чудовищным скрежетом, если звенит в те минуты, когда ты спишь. Уоллис с трудом разлепил глаза и тот час схватил телефон, отключив звук звонка, чтобы Энъин не успела проснуться. Её разбудишь… Спит так, что её выстрел не разбудит. Всё же, Андрэа торопливо покинул комнату и, только закрыв дверь, ответил:

- Слушаю. Да, доброе утро, полковник, чем обязан? Мы, кажется, ещё не сорвали сроки, всё будет… Как не по этому поводу? А что вам тогда нужно? Что?! Я не…

Во входную дверь их квартиры позвонили.

- Пять минут, мне нужно одеться.

Через час вертолет, приземлявшийся на крыше дома Уоллиса, уже мчался далеко на запад, в ту часть Дории, где ему до этого побывать не удалось, да и не очень хотелось. Андрэа не был особым любителем красот и пейзажей своей родины, он предпочитал ездить куда-нибудь в дальние страны, чтобы увидеть то, что действительно способно впечатлить. Но военные разбудили Уоллиса в четыре утра не для того, чтобы показать ему красоту запада.

- Мы уже несколько месяцев пытаемся выяснить, что же произошло с городом. На нас работает немало ученых и специалистов, но они не способны объяснить то, что увидели. Мы оцепили город и создали карантинную зону. Пока мы не разберемся что к чему, вывозить жителей города не безопасно. Если это какая-то болезнь…

- Если это болезнь, зачем тут я? Я не силён в этой сфере.

- Вы сильны во всех сферах, мистер Уоллис. Как бы мне иногда не хотелось вам врезать, вы – признанный гений с гибким умом, вы способны видеть то, что не видят многие. И это как раз та ситуация, когда нужен такой человек.

- Что конкретно произошло, и где, собственно? Я как-то не удосужился спросить, куда мы летим.

- В Юнивелл.

- Юнивелл? Это же студенческий городок, построенный вокруг двух или трёх университетов.

- Так было лет пятьдесят назад, а потом городок разросся. Численность населения – порядка пятнадцати тысяч человек, и многие из них несут какую-то пургу о магии.

- Оккультизм?

- Не исключено. Но я могу понять, если оккультная секта захватывает небольшой городок, ну, в тысячу человек ещё ладно, да и то многовато, а чтобы так – это мне кажется невозможным. Однако, мы не можем говорить наверняка.

- Мне любопытно, что могло так встревожить военных в крохотном, пусть и оккультном городе. Едва ли они собрались устроить переворот.

- Когда вы увидите это, мистер Уоллис, вы поймёте.

Впервые за прошедшие три года Андрэа пожалел о том, что оказался способным обладать эмоциями. Это странно. Это всё чертовски странно.

На въезде, город выглядел вполне себе обыкновенным, разве что по дорогам совсем не ездили машины, да и людей на улицах было слишком мало для десяти часов утра по местному времени. Судя по всему, школы продолжали работать, однако магазины, а их здесь оказалось великое множество, превратились в пункты выдачи провианта. Прям военное положение, если так посудить, и пока что Уоллис не видел причины этому. Люди как люди, дома как дома, ничего необычного не попадалось ему на глаза, до тех пор, пока раскрашенный цветом хаки внедорожник не провёз их к центральному парку.

Андрэа будто почувствовал что-то, и попросил остановить машины, чтобы пешком дойти до парка. Ходьба давалась ему непросто, и трости уже было не достаточно для мало-мальски комфортного перемещения, но ничего другого он не брал с собой, как не брал и лекарства.

Что-то холодное опустилось на щеку, а затем множество таких же частичек стали падать на лицо. Андрэа стёр их ладонью, приняв за мелкий моросящий дождь, а затем посмотрел на руку, чтобы увидеть, что на ней остались черные разводы.

- Наденьте маску, мистер Уоллис. – Сказал ему один из сопровождения, что Андрэа проигнорировал.

- Это просто снег и сажа. Откуда сажа?

- По химическому составу, это не сажа. – Услышал он знакомый голос, и перед ним возник Аристар. – Здравствуй.

- Привет. Что всё это значит?

- Я тоже на первых парах ринулся туда без маски, и теперь я не могу покинуть город.

- И давно ты здесь?

- С самого начала карантина. Они построили здесь неплохую полевую лабораторию, а заняться здесь есть чем. Идём, я тебе покажу.

- Это ты посоветовал им обратиться ко мне?

- Андрэа, во всём, что касается болезней человеческого тела, биологии, химии, биохимии, генетики и ещё целого списка подразделов моих знаний, то я тоже своего рода гений, как ты, отвечу на любой твой вопрос. Проблема в том, что практически весь спектр известных мне способов анализа не даёт ответа на то, что происходит в городе.

- А что происходит?

- Точно не будешь надевать маску?

- Нет.

- Отлично, потому как мне кажется, что от этой дряни тебя не спасёт никакая защита.

- О чем ты?

- Ты веришь в призраков?

Андрэа усмехнулся, и улыбка не слезала с его лица, пока его не привели в центральный парк. Всё здесь было покрыто пока ещё тонким слоем смеси снега и копоти. Один только снег был аномалией для города, но метеорологи разводили руками, утверждая, что приборы показывают совсем другое. Согласно им, в Юнивелле сейчас тёплое лето. И действительно, воздух тёплый, как и ветерок, градусов двадцать, не меньше, но черный снег продолжал лежать на сером камне парка, на траве, на деревьях, и на…

- Это Элравенд Лаендли, детектив. – Аристар присел рядом с телом женщины, покрытом  тонким слоем черного снега. – Два пулевых ранения.

- Почему её не убрали отсюда? Ведётся следствие?

- Нет никакого следствия. Её пристрелил полковник… как его там, не помню. Она обвинялась в убийстве собственного мужа, главы убойного отдела, и её пристрелили в морге, где он лежал. Минуту спустя она покинула морг, и всё, что произошло дальше, для нас загадка.

- Кто-то перенёс её сюда?

Аристар облизал губы, понимая, какую околесицу, в которую он сам-то не мог поверить, ему сейчас придётся говорить умнейшему человеку в мире.

- Некоторые местные утверждают, что Элравенд была ведьмой.

Андрэа громко усмехнулся.

- Нет-нет, без всяких там волшебных палочек и прочего. Они, почти все в один голос, утверждают, что на городе лежит проклятие, убивающее людей, а перед этим превращающее их в кошмарных монстров. Мы, разумеется, ничего подобного не нашли. Некоторые говорят, что Элравенд Лаендли и её супруг Инлито Ардэ расследовали происшествия такого рода и пресекали повторение подобного. Они многим спасли жизнь, если верить опрошенным.

- Массовые галлюцинации?

- Мы не нашли никаких токсинов ни в воздухе, ни в воде, ни в почве, и даже проверили многие наименования продуктов. Ничего.

- Хм. – Андрэа поджал губы.

- Она здесь лежит с того дня, как я сюда приехал. – Негромко проговорил Алистер. – Переместить её в морг было одним из моих первых указаний.

- Так почему она здесь?

- Это тот ещё вопрос. В первый раз, когда её тело исчезло из камеры, я решил, что это местные культисты пытаются поддержать легенду. После второго раза мы установили камеры наблюдения… И знаешь что они засекли? Ничего. Вот, тело лежит на столе, и одним морганием позже, она исчезает, и оказывается здесь. Часовые, стоявшие здесь, на площади, несколько ночей говорят то же самое. Один раз моргнуть – и она уже здесь.

- Интересно… Вы допрашивали её коллег?

- Конечно. Но тут есть одно но. Двое из них стёрли свои досье и исчезли. Мы не знаем ни кто они, ни как их зовут. Известно, что они забрали с собой ребёнка Лаендли и Инлито. Девочку, имя – Лукси. В прошлом мистер Инлито был наёмником, и согласно показаниям, двое пропавших работали с ним в то время. Не исключено, что они скрылись, чтобы защитить ребёнка. Но сейчас  они – не главная наша беда.

- Ты что-то не договариваешь, - Андрэа, оказывается, уже не первую минуту пристально рассматривал лицо Аристера, - пожалуйста, расскажи мне всё.

- Уоллис, здесь мало рассказать, тут нужно показывать. Потому что я, пока не увидел всё воочию, называл следователей, докладывавших мне об этом, сумасшедшими алкоголиками которых пора отправить на пенсию.

- Что ещё я должен увидеть кроме черного снега посреди лета и блуждающего трупа?

- Ты должен увидеть её мужа.

Они снова сели в машину и поехали в какую-то другую часть города. Уоллис не следил за дорогой, его больше интересовали люди, испуганно прятавшиеся за шторами окон и провожающие взглядом их машину. Несладко им пришлось, а Андрэа всё никак не мог понять почему.

Это же просто фокус. Чертовски хороший фокус, в Инсмирском доме культуры показывали вещи и покруче исчезновения тела из морга. Почему военные ввели здесь карантин и заблокировали целый город?

Военная база Юнивелла оказалась не слишком большой, а теперь ещё и запустелой. Когда город закрыли, было принято решение устроиться в полевых условиях, чтобы люди имели наименьший контакт с городской средой. Двое солдат, проверив документы Аристара, пропустили их внутрь и проводили на цокольный этаж.

Морг как морг, ничего особенного, подумал бы Андрэа, если бы до этого ему хоть раз доводилось побывать в подобном месте. Разве что, этот морг выглядел грязным. В центре комнаты, на столе, где должно проводиться вскрытие, лежал мужчина, накрытый клеёнкой по шею. Мёртвый мужчина, с узким разрезом глаз, тонкими чертами лица, недлинными черными волосами и, судя по ширине шеи и той части плеч, что были чуть видны, при жизни он имел превосходную физическую форму.

- Это Инлито Ардэ.

- Убитый Элравенд супруг?

- Не доказано, что она убила его. Расследование только началось, когда полковник пустил ей пулю между глаз.

- Ясно. Что необычного в нём? Его тело тоже блуждает по городу? – Андрэа понимал, что не стоит и думать о том, чтобы хоть как-то шутить о сложившейся ситуации, но не мог воздержаться от подобных интонаций.

- Нет. Взгляни. – Аристар подошел к покойнику и поднял его веко. – Это просто ахренеть как необычно.

Уоллис приблизился к столу и посмотрел на глаз. Огромный, ярко-желтого цвета глаз, реагирующий на свет ламп морга. Он не был мёртвым. Это были глаза живого человека.

- Это же мнимая смерть! – Зашипел удивленный Андрэа, сделав шаг назад.

- Нет. – Аристар покачал головой из стороны в сторону. - Он умер три месяца назад.

- Тогда объясни мне, как это возможно! И что за цвет?! Я таких никогда не видел.

- Я тоже, но цвет, не смотря на всю его необычность, я понять могу. Это очень редкий цвет глаз, но всё же в учебниках я встречал описание подобного. Проблема не в нём.

- Проблема в том, что он реагирует на свет, словно живой.

- Мурашки? – Усмехнулся Аристар, глядя на немало удивлённый взгляд Уоллиса.

Тот не ответил. И не пришлось. Пространство прорезал шум, треск, а вслед за ним появился вой, сначала, один, едва слышный, тихий, а после их возник целый хор.

- Что это?

В морге прогремел громкий выстрел, но не было не стрелявшего, ни пули. Шорох и глухой удар, с которым тело может падать на кафель, а затем какие-то слова, но изрезанные помехами. Какие-то слова… Затем ещё выстрел, а потом целая очередь.

- Ардэ… - Простонал полный слёз женский голос, и снова выстрел, и снова удар упавшего на пол тела.

- Надо уходить! – Аристар схватил за шкирку оцепеневшего от ужаса Уоллиса, и потащил его за собой к выходу.

Пустые коридоры, по которым они шли, наполнились голосами, ведущими какой-то неважный разговор, но здесь никого не было! Что же это! Зрачки Андрэа расширились, сердце заколотилось как сумасшедшее, сбилось дыхание. Аристару следовало бы остановиться, чтобы тот смог прийти в себя, но он сам был напуган как никогда, и этот страх вёл его вон из здания.

- Мистер Келори! – Крикнул один из солдат. – Поступил приказ вывести вас из города.

- Как же вероятность того, что я инфицирован? – Спросил он не своим голосом.

- Да плевать, сэр. Вы и мистер Уоллис должны покинуть город как можно быстрее!

Голоса затихли, но чем дальше они отъезжали от базы, тем больше их становилось. Тихих, да, но их сила возрастала. Они шептались, они кричали и смеялись, но людей словно и не было, были только их голоса.

- Слушаюсь! – Крикнул водитель в рацию, резко развернув автомобиль и съехав с главной дороги на узенькую, проселочную. – Я вывезу вас, - кинул он двум своим пассажирам, - я…

Автомобиль резко затормозил, и кроме хора тихих голосов вокруг не звучало ничего, даже двигатель. Эти военные автомобили собраны по одной из схем Уоллиса, и они абсолютно не издавали шума. Но лучше бы шумела машины, ведь тогда они бы не услышали рыка.

- Что за… - Прошептал солдат, потянувшись за своим оружием, висевшим на поясе. Он хотел было сказать двум умникам на заднем сидении, чтобы они даже не вздумали покидать салон, но в этом не было необходимости. Они и не собирались.

Рык доносился из пасти самого уродливого из чудовищ, что только могли ходить по земле. По размерам оно походило на очень крупную собаку, но если бы этот солдат умел думать, он бы догадался, что это человек среднего роста, вставший на четвереньки. Это был человек. И был он им каких-то полчаса назад.

Это был мужчина, о чем можно было догадаться с большим трудом. И судя по редким ошмёткам одежды, ещё оставшихся на его теле, можно было судить, что это – военный. Неизвестно кто, его уже никогда не опознают, разве что по анализу ДНК.

Узкая вытянутая морда, свисающая растянутая кожа, узкие плечи и бёдра, из которых тянулись неестественно огромные лапы, бывшие парами рук и ног. На передней левой конечности, насмехаясь над природой, висел болтающийся ботинок, и когда существо в очередной раз издало громкий рык и вскинуло передние лапы, ботинок слетел, оголив ссохшуюся, походящую на часть тела мумии, ногу, от которой не осталось даже кожи, только кость, покрытая желтоватой прозрачной плёнкой. Позвоночник стал длиннее на пяток звеньев, но тоньше, с шеей, венчавшейся узкой мордой расплюснутого бульдога, случилось обратное: её позвонки стали шире.

Сидящий за рулём рядовой, на его имя редко кто обращал внимание, оказался человеком куда большей выдержки, чем добрая половина офицеров, собравшихся в городе для защиты и расследования. Неизвестно, понимал ли он, что видит перед собой, подумал ли, что это может быть его друг, с которым они ещё вчера пили конфискованное у одного из магазинов пиво, или может он увидел именную надпись на ошмётках куртки цвета хаки, едва прикрывающей этой твари треть спины. Даже если и да, ему хватило и сил и ума чтобы выхватить пистолет из кобуры и спустить в тварь пол обоймы.

Он его не добил, убивать эти создания с двух выстрелов умел только один человек, и его тело по-прежнему лежит в морге заброшенной военной базы, откуда они и уносили ноги.

Крикнув что-то пассажирам, солдат вдавил педаль газа в пол, и машина рванула вперёд по просёлочной дороге, не пропустив ни одной кочки, ни углубления.

У Уоллиса закружилась голова и к горлу подступила тошнота. Он прижал ладонь ко рту, кода Аристер протянул ему какую-то таблетку. Андрэа даже не спросил какую, этому человеку он уже давно вверил свою жизнь.

Через несколько минут машина перестала подпрыгивать: они выехали на ровную дорогу и мчались на северо-восток, по трассе, берущей своё начало у высоченных башен-близнецов, уродующих вид Юнивелла. Дорога шла вверх, стремясь на вершину большого оврага. Они ехали ещё минут двадцать, а город, и в особенности эти клятые близнецы, всё никак не исчезал из виду.

- Что это было? – Наконец, первым из них спросил солдат, но его вопрос утонул в шуме реактивных двигателей трёх самолётов, пролетевших над ними. Он резко нажал на тормоза и развернул машину. Все трое выскочили из салона, чтобы увидеть, как град снарядов топит город Юнивелл в огне.

Погибло всё население города, и свыше шестидесяти процентов прибывших сюда военных, остальные сорок были убиты ещё до бомбёжки. А когда огонь погас и черный туман гари и копоти рассеялся, высотные многоэтажные близнецы по-прежнему стояли на своём месте, как и каждый дом города, как и каждый фонарный столб. Как и два трупа, которые надо было всего-то похоронить вместе.

- Я не способен это объяснить… - В четвёртый раз повторил Уоллис, грызя ноготь большого пальца и не сводя взгляда с того, что происходило за толстым слоем бронированного стекла.

- Даже я не способен, - Аристар присел рядом с ним на пол огромной пустой комнаты, где в центре стояла стеклянная клетка, на одной из стен которой находилось великое множество датчиков и мониторов, пытающихся проанализировать и отобразить то, что происходило внутри, - а ведь мутации это больше по моей части, нежели по твоей.

- Узнал что-нибудь?

- Я установил личность этого… - Он глянул на выпученные глаза твари, бившейся головой о неразрушимое стекло, марая его своей слюной и кровью. – Существа. Это человек. Женщина. Местная. Я смог установить, чем она болела, что любила выпивать и даже то, что она была с двумя любовниками в прошлое воскресение. Но в её крови нет никаких признаков аномалии. Ничего. Для всех моих приборов, это, - тварь снова ударилась головой о стекло и оскалилась, - просто человек.

- Глаза спорят с доказательствами. – Проговорил Андрэа.

- Глаза явно выиграли этот спор. Если я чего-то не могу найти, не значит, что этого нет. У меня есть ещё пара мыслей, где можно поискать…

- Сколько таких случаев уже отмечено? И где?

- Свыше трёхсот, повсюду в радиусе сотни километров от Юнивелла.

- Мы что-то выпустили…

- Не мели чуши. Мы не больны. Мы были в самом эпицентре, и все ещё не превратились в… в это.

- Может вирус действует выборочно…

- Я пытался выявить класс людей, подверженных болезни, но мне не удалось этого понять. Всё люди абсолютно разные. Разных возрастов, групп крови, с абсолютно разными заболеваниями, разными цветами глаз и кожи.

Раздался громкий щелчок. Это Уоллис догрыз свой ноготь до того, что тот начал кровоточить.

- Я могу попросить о помощи твою команду разработчиков? Я понимаю, что биологов и химиков среди них нет, но…

- Конечно. Они крайне эрудированные и очень умные люди. Они тебе помогут. И я помогу, но мне кое-что нужно сделать.

Аристар вопросительно поднял брови.

- Я должен пройти интоксикацию. Мне нужно вернуть свой интеллект.

Глава 20.4.

Проект Врат.

Четыре недели спустя Андрэа распахнул двери своего кабинета и вышел из него в павильон, где его ждала его команда, его лучший друг и гений своего дела – Аристар Келори. Они стояли или сидели кто где, кто-то скрестив руки на груди, кто-то сверлил взглядом пол или какой-то предмет, но когда двери распахнулись, всех эти взоры были обращены к Уоллису.

Выглядел он хуже некуда, но никому не было до этого дела, потому что это не имело значения. Эпидемия разрасталась. Эпидемия неизвестной болезни.

- Я отключил все камеры, все компьютеры, даже Атто, и прошу, чтобы вы все отключили мобильные телефоны.

Все беспрекословно выполнили это.

- То, о чем я сейчас собираюсь говорить, не должно покинуть этой комнаты, вы должны это понимать. Так же предупреждаю, что принятое мной решение может показаться в корне иррациональным и слишком радикальным, однако это единственное верное решение, которое может быть принято в данный момент. Если среди вас есть те, кто не способен мыслить за рамками собственных познаний и принимать иррациональные и необъяснимые трактовки таких же иррациональных и необъяснимых фактов, прошу вас сразу покинуть это помещение, потому как даже если я останусь один, эту задумку я воплощу, чего бы это не стоило мне или Дории.

- Моя свекровь трансформировалась вчера утром, - произнёс Антон, - я видел это своими глазами. Говори что хочешь, лишь бы это принесло плоды.

- Мы с Аристаром были в Юнивелле, в городе, где всё это началось. Согласно показаниям местных жителей, в городе не единожды происходило подобное, однако это не достигало размахов эпидемии благодаря двум детективам, одного из которых они называли ведьмой. Мне нет дела до того, какими силами обладала эта женщина, факт в том, она была способна пресекать цепь трансформации.

Я нашел закономерность, которую не смогу увидеть Аристар, а не смог он потому, что он не там искал. Дело не в физиологии человека, дело в его местоположении. Болезнь распространяется по нехитрой схеме с точкой отсчета где-то на границе Юнивелла. Согласно моему прогнозу, через год обратимся мы все.

И я нашел генетическую аномалию, мутацию, Аристар, которую не увидел ты.

- Не может быть, я же!.. – Воскликнул было он, но тут же умолк.

- Ты слишком зациклен на одном образце, а обобщая, не способен увидеть общей картины. Мутация происходит на генетическом уровне, и она настолько очевидна, что её очень легко не увидеть.

- Что это?

- Это трансформация самого ДНК. Одного ДНК в другое.

- Что?! – Ахнула Тесса.

- Мужчины превращаются в женщин, дети становятся стариками, и они проходят все виды трансформации, изменяется каждый параметр, который сообщает человеческое ДНК.

Аристар прикусил губу, вспоминая все свои исследования и понимая, что слова Уоллиса – правда. Как он могу не увидеть? Как?!

- Это о том, что касается трансформаций. Теперь о том, чем они вызваны… Я понятия не имею, что является причиной. Могу лишь сказать, что это как-то связанно с историей Юнивелла и, в особенности, с историями Элравенд Лаендли и Инлито Ардэ. Что-то началось в их городе, что-то, что они пытались скрыть и с чем бороться, и это что-то их убило.

- Ардэ убила его жена… - Напомнил Уоллису Николас.

- И каким же образом? Он умер от холода.

- Черный снег… - Проговорил Антон. – Это какая-то магия…

- С этого момента мы будем называть это явление феноменом. Мы ученые, мы всегда знали, что есть только то, что мы можем изучить и измерить, но то, с чем мы сейчас столкнулись может быть лишь… - Андрэа кинул взгляд на Антона и повторил про себя слово, сказанное им. – Будем называть это феноменом, чтобы облегчить восприятие…

- Как нам с этим бороться? – Не удержалась от вопроса Лилет, пожилой гений математики.

- Я не знаю. Но очевидно, что на поиски решения у нас остаётся слишком мало времени, а население продолжит мутировать в геометрической прогрессии. А потому я собираюсь запустить два проекта по сдерживанию феномена. Проект «Геном» и проект «Врата».

Геномом займётся Аристар. Позже я объясню ему детали. А мы с вами создадим врата. Врата – это генератор пока ещё неясного мне типа волн, которые можно координировать в пространстве и с их помощью создавать … стены.

- Ты собираешься создавать что-то наподобие непроницаемого барьера? – Геор уже давно с трудом передвигался, и потому не вставал с места.

- Не «что-то» и не «наподобие», а именно непроницаемый барьер. Согласно моему плану, таковых генераторов будет пять, и по мере распространения болезни, в случае необходимости, мы будем включать остальные. Схемы я вам покажу…

- Не будем употреблять слово, неприменимое к тебе, Андрэа, и допустим, что создание такого типа волн теоретически возможно, но за какое время ты планируешь открыть технологию, позволяющую создавать подобное? – Лилет положила руку кашляющему Геору на плечо.

- Эта технология относится к той же серии, что и сам феномен. Все необходимые исследования я уже провёл. Мне лишь необходимы вы, чтобы подготовить платформы, куда я помещу генераторы, и тогда, когда мы убедимся, что феномен не распространится дальше, будем решать его загадку. Сейчас наша цель - защитить прочий мир от проклятия, брошенного на нашу страну.

Первый и последний раз в своей жизни Андрэа употребил это слово.

- Мне тут вдруг стало интересно, - Николас шел за другом по цокольному этажу той территории, что позже будет называться БиоВим, и увидел, что они приближаются к дверям лифта, - почему проект назван «Врата»?

- Мне всегда казалось, что названия проектов можно брать с потолка, ведь особого знания, без необходимой информации, они тебе не дадут. – Они вошли в лифт, где не было панели управления, а двери сами собой закрылись и лифт тронулся, поехав вниз. – Но здесь, как мне кажется, это имеет смысл. Ты видел чертежи?

- Мельком. Всё равно я ничего в них не пойму.

- Мои ребята собирают не только платформу, они собирают стражей. В случае силового проникновения в капсулу генератора, страж активируется. В случае, если капсула будет уничтожена, страж активируется. В случае, если генератор пробудится до того, как феномен будет ликвидирован, активируются все пять стражей и производится полная зачистка земель Дории.

- Ты… Ты ведь шутишь, да? Андрэа, ты не можешь…

- Я могу. Ты должен понимать, что в Дории живет всего семьдесят миллионов людей, в то время как в мире – порядка трёх миллиардов. Изоляция одной небольшой страны с целью урегулирования в ней … - Он не мог подобрать слово, и тот час его голову пронзила жуткая боль. – Мне мерзко признаваться тебе и себе в том, что я правда считаю происходящее магией. Будь это вирус или яд, или радиация, мы бы давно знали об этом. Это чертовщина, в которой мы ничего не смыслим, Нико, и мне страшно. Но гораздо проще будет знать, что этот феномен заперт под куполом, чем бояться, что он дойдёт до соседних стран и пойдёт дальше.

- Ты не имеешь права принимать такие решения, Уоллис…

- Ты просто не видел Лукси.

- Кого?

- Луксара Сайола, дочь Элравенд Лаендли и Инлито Ардэ. Найти её и её опекунов было очень непросто, но я, оказывается, могу быть очень настырным, когда напуган. Я нашел её почти месяц назад, и то, что я увидел, дало мне надежду.

- И что же ты увидел?

Лифт продолжал ехать. Казалось, уже прошло несколько минут, а крохотная кабинка продолжала медленно ползти вниз в бездну.

- Я видел, как её приёмные родители обратились. И обращались они друг в друга.

- Что?! – Воскликнул Нико.

- А что, ты думал, я до этой трансформации ДНК в ДНК сам додумался? Нет. Я до этого додумался потом, сначала я это увидел. Я несколько часов слушал крики и стоны этих людей, и видел, что происходит с их телами. Сначала, ломались кости, одна за другой, и вместе с ними менялась кожа. Это всё длилось где-то с час. Потом, сломанные кости стали перестраиваться, пересобираться, как в конструкторе, и это всё не прорезая кожи. Прямо под ней. И на каком-то этапе эта трансформация прекращается, и люди становятся похожими на тех тварей, что мы видели.

- О Господи…

- Едва ли Господь в этом виноват. Что бы не было причиной… я понятия не имею, что это, но знаю точно, что ключ кроется в этой семье. Когда мы закончим строительство и активируем купол, у нас будет время, чтобы во всём разобраться, но сейчас я… - Андрэа громко выдохнул. – Эта девочка сводит на нет действие феномена. Когда один из её приёмных родителей приблизился к ней, снова началась мутация, но в обратном направлении. Понимаешь?

- Это чертовщина какая-то… - Нико покачал головой из стороны в сторону.

- Если тебе проще думать, что этот феномен – кара небесная, это твоё право, но при мне, пожалуйста, воздержись от подобных высказываний.

Лифт, наконец, остановился, и за ним Нико увидел огромное помещение-архив, уставленное множеством высоких серебристых ящиков, некоторые из которых были открыты и в них виднелись папки с какими-то бумагами.

- Это мой личный архив. Моя кладовка, если так можно выразиться. Здесь хранятся множество работ, которые я планировал завещать сотрудникам моего отдела, тебе в том числе, чтобы после моей смерти они продолжили работу над ними. И здесь живёт она…

- Ребёнок? В подвале? Ты сума сошел? Уоллис, это!..

Андрэа молча открыл небольшую дверь, совсем незаметную, и за ней Нико увидел человека, женщину. Блондинка, но её лицо уродовали невероятные кожные дефекты, форма черепа казалась какой-то неправильной, как и форма любой другой кости, если присмотреться.

- Здравствуй, Сазати, - поздоровался с ней Уоллис, - как вы?

- Ты же знаешь, что я и на шаг от неё не отойду. – Голос женщины звучал очень устало, но она продолжала покачивать на руках крепко спавшую малютку, которая выглядела от силы годика на два.

- Это Сазати. Имя – всё, что я смог от неё узнать. О её прошлом и узнавать ничего не стоит, но она была подругой Элравенд…

- Вообще-то, я была коллегой Ардэ. Кофе ему подавала по утрам.

- Вы прошли мутацию? – Ахнул Нико.

- А потом ещё обратную. Хей не выдержал… - Она произнесла это без каких-либо эмоций. – А я ещё понянчу это чадо. Кто ж знал, что демоны Юнивелла зайдут так далеко.

- Я хочу, чтобы ты осмотрел ребёнка. Простой терапевтический осмотр, ничего такого. Я думаю, она здоровее всех нас.

Нико сделал несколько шагов и взял на ручки кроху, чья кровь должна была стать спасением Дории и её жителей от необъяснимого феномена, чья кровь породит проект 3-L, чья кровь текла в жилах двух людей, находящихся слишком далеко от любимого чада.

- Я кажусь себе сумасшедшим. – Андрэа усмехнулся, выхватив из рук Нико бутылку пива и сделав глоток. – Ох, ну и гадость. А ты так беспокоился, что я пить начну. Как можно пить эту дрянь?

- Это хорошее пиво, - Нико полустеклянным взглядом осмотрел бутылку, пожал плечами и сделал ещё пару глотков, - дорогое. Я куплю себе ящик, если у нас всё получится.

- Капсула почти готова, мне осталось только грамотно настроить установку и проследить за её запуском.

- И всё…

- Какое там всё. Аристар наконец-то придумал как можно сдерживать генетическую трансформацию, но я не знаю сколько потребуется времени, чтобы распространить геном, После возведения барьера все наши силы будут брошены на то, чтобы как можно быстрее привить геном населению, и только потом, когда мы найдём способ устранения феномена, и когда мы убедимся, что больше никто не будет мутировать, мы сможем приступить к ликвидации генома. А так в общем-то да, всё, супер-план на десяток лет вперёд.

- Ты думаешь, барьер простоит так долго?

- Не знаю, Нико, я…

Прогремел выстрел. Николас вскочил на ноги и стал озираться по сторонам. Выстрел посреди белого дня в парке, полном народу? Хорошо, что он врач, сможет оказать первую помощь. Крутанувшись вокруг своей оси, Николас смотрел на испуганных прохожих, опустившихся на землю и прикрывающих голову, но нигде не мог увидеть раненого:

- Андрэа, ты?..

Жирная алая полоса лилась по груди и животу умирающего гения. Николас схватил его, одним рывком разорвал рубашку, чтобы осмотреть рану, но раньше, чем он успел опустить руку в карман и набрать вызов скорой, Андрэа Уоллис умер.

- Вези его сюда!! – Гаркнул в телефон Антон, отняв трубку у Тессы, а Николас сам не понял, почему он позвонил именно ей. – Быстро! Езжай по пешеходке, если дорогу опять перекрыли, дави прохожих, но довези его сюда быстрее, чем за двадцать минут!!

- Зачем, Антон? – Голос Нико звучал очень тихо, а его дрожь говорила о том, что он готов заплакать. – Он мёртв. Скоро приедут полицейские, эксперты…

- Заткнись, Нико! Ты думаешь, Уоллис не предсказал, что пронюхав о нашей разработке правительственные черви смиренно позволят закрыть себя под куполом? Он знал, что его убьют, и предупредил нас с Витей об этом! Вези его сюда, немедленно! Кстати, куда выстрелили?

- В сердце…

- Отлично! Бегом сюда. Слышишь?! БЕГОМ!!!

- Что ты делаешь?! – Слышался голос Николаса.

- Прошло сорок минут, мы могли опоздать…

- Кэм?..

- К.Э.М.?!

Глава 21.

- Лайнэр, ты в порядке? – Сайлекс сделал несколько шагов и протянул руку, чтобы коснуться плеча Лайнэра, но тот резко дёрнулся, и в глазах его читалось нечто нечитаемое.

- О Боже… - Прошептал он, глядя в неестественно серые глаза Кэма.

- Ты видел всё? – Спросил робот идеально ровным голосом без единой интонационной волны.

- Да… Господи… - Лайнэр медленно опустился на грязный холодный пол.

- Что ты ему показал? – Спросил Сайлекс, и Кэм в ответ начал рассказывать. Всё.

- Бред, - процедил Алистер сквозь зубы, скрывая за стеной озлобленности неуверенность в собственных убеждениях, - как?..

- Тогда они переписали память Уоллиса мне, и это чудо, что правительственным агентам не удалось меня уничтожить.

- Зачем им тебя уничтожать? – Спросил Алистер.

- За тем, что никому не хочется быть запертыми под куполом, и, прознав о проекте Уоллиса, - стал говорить Лайнэр, - они решили убить его, а вместе с ним и весь его отдел. Это случилось в тот же день, когда умер этот гений, а обо мне они и не знали. Как и не знали о другом гении того времени: Аристаре Келори, который не просто создал геном, но и нашел способ его распространить.

- Правящим тогда людям удалось состряпать байку о том, что барьер был создан с целью защиты населения от агрессора извне, и они немало удивились, когда геном, распространившись, спас население от последующей мутации. Но даже сейчас существуют люди, у которых геном не прижился, и они мутируют. Это скрывается, но…

- Я видел это. – Сказал Алистер. – Сайлекс, ты должен…

- Что я должен? Прекратить разработку лекарства? Поверить в эту безумную историю о проклятье, павшем на целую страну и искать какой-то мифический способ избавления от этого? Да брось, Ал! – Сайлекс закричал, глядя куда-то в сторону.

- Ты не видел того, что видел я, - Лайнэр ещё не пришел в себя, его лицо вдруг стало выглядеть усталым, - Уоллис тоже не верил, но он понял, что другого объяснения просто нет. Он пошел на огромный риск, поставив под угрозу благополучие миллионов граждан Дории, чтобы предотвратить их гибель. Посмотри сам! Он всё продумал! Воздух проходит, почва не отравлена, Дория живёт! А могла превратиться в черную яму, откуда толпами валят звери, которым уже не бывать людьми! Он всё сделал правильно! Жаль я не могу показать тебе то, что видел сам!

- Ладно, хрен с вами, но объясните мне, на чем работает этот генератор?! – Сайлекс вскинул руку, указывая на огромные врата, где краснела надпись 3-L. – Что это за вещество такое, если оно блокирует мутацию и снимает геном?

- Генератор работает на мозге ребёнка по имени Лукси Сайола. На ней, и на четырёх её копиях, которые я создал несколько лет спустя после смерти Уоллиса. И именно из её крови создавалось вещество, благодаря которому вы обрели свои сверхъестественные способности.

- Вот тебе и мессия. – Засмеялся Сайлекс. – Что, давайте оснуем религию?

- Она дочь тех, кто связан с феноменом. Ты же читаешь много книг, Сайлекс, прими это. В мистике персонажи всегда взаимосвязаны, и здесь…

- Здесь реальность, Алистер!

Рука Пятой дрогнула, и восклицательный знак превратился в молнию.

- Я отключу купол, и вся эта история… - Стал рычать Сайлекс сквозь зубы.

- Вся эта история только начнётся, - договорил за него Кэм, - потому что ты выпустишь из под купола нечто, с чем никто не сможет справится, и это погубил всё живое.

- Слишком размашисто мыслишь.

- Стоит предполагать худшее, ведь этого может не случиться. – Кэм в пол оборота посмотрел на дверь за спиной. – Я могу показать вам Лукси, и буду надеяться на твоё благоразумие, Сайлекс. Всё же, ты потомок Аристара…

- Я – клон его потомка.

Кэм ничего не ответил. Он подошел к крохотной незаметной панели слева от врат, нажал что-то, где-то загудел механизм и врата медленно стали открываться.

Сайлекс был готов увидеть что угодно, даже то, чем это оказалось на самом деле. Полупрозрачная капсула, не подключенная ни к чему, лежала на невысоком выступе в полуметре над землей, прикреплённая несколькими огромными винтами. В капсуле лежала девочка, маленькая крохотная девочка, чьё тело пронзали десятки игл и трубок, переплетающихся над крохотной головой, и сквозь них, начинаясь между глаз девочки, вверх вздымалась алая линия, тянущаяся до границ капсулы, где она исчезала.

- Повредите капсулу – барьер падёт и ребёнок проснётся, - проговорил Кэм, не поворачиваясь к ним, - решать вам. Моё функционирование вскоре прекратится и я больше не смогу поддерживать работу генератора.

Прогремел выстрел. Лайнэр вздрогнул, но не успел он обернуться, как пуля, развернувшись в пространстве, полетела в обратном направлении. Сайлекс сделал это машинально, не задумываясь. Как бы его разум не противился всему, что он услышал из уст Кэма и Лайнэра, это было единственным, что осталось: купол должен стоять, а он должен по горло погрузиться в мистику этого города, чтобы узнать, как всё же исцелить эту больную страну.

Несколько вооруженных солдат в защитном обмундировании и масках выждали несколько секунд, прежде чем открыть огонь снова. Только в этот раз они не стали ограничиваться одной пулей.

«Это Джейсон» - тут же пришел к такому выводу Сайлекс – «он знал всё, он знал об этой лаборатории, он был одним из тех, кто создал нас, и он готов пожертвовать чем угодно, только бы снять купол. А может и Оилни. Скорее всего, они вместе. Но они не будут стрелять по мне. Я нужен им. Самый перспективный образец.»

Сайлекс не стал считать сколько пуль оказалось в бункере, ведущем к генератору. Он просто остановил их все, точнее, почти остановил. Сначала он хотел просто изменить их направление и изрешетить стену, что справа, но передумал. Они не прекратят попытки, а он вскоре может устать и пропустить несколько зарядов, и тогда жизнь Алистера окажется под угрозой. Алистер должен вернуться домой, к Анне и к ребёнку.

Неизвестное число пуль вернулись в том же направлении, откуда были выпущены. Сайлекс не стал думать, погиб ли кто-то из нападавших, он просто схватил брата за шкирку и они побежали.

- Я закрою врата, - сказал Кэм, -  и самоуничтожусь. Данных, что хранятся в моей памяти, не получит никто. Тебя устраивает это?

- Полностью, - кинул через плечо Сайлекс, волоча брата к лестнице, - идём. Идём! Лайнэр!!

Лайнэр лежал мёртвым.

- Ну и куда мы пойдем? Они наверняка знают, где наша машина. Черт возьми, Джейсон дал её мне! Там наверняка стоит маячок!

- Значит, мы пойдём не туда.

- Ты правда поверил?

Конечно, он поверил, ведь теперь вокруг него танцевали призраки. Алистер не мог видеть их, ведь он видит мир иначе. Просто глазами, неотягощенными знаками, каких много, и которые видит его брат. Сайлекс видел эхо людей, что когда-то ходили по закоулкам города. Безликие, бесцветные, почти прозрачные едва заметны тени, их невозможно ощутить или увидеть, их можно только заметить краем глаза. Они словно мираж. И их много.

- Нам надо где-то спрятаться… - Прошептал Сайлекс.

- А что потом?

Снова град выстрелов, и снова несколько солдат пали мёртвыми от собственных пуль.

- Помнишь книгу? – Сайлекс усмехнулся собственному ходу мыслей. – Помнишь, почему появилось проклятие?

- Его прочитала девушка, способная воплощать в жизнь то, о чём она говорит.

- Да. Ведьма. Маг. Магия. Б***ь! – Вырвалось, но в голове царили словечки и похлеще. – А вдруг, она всё ещё там?

- Кто, Илвен?! Прошло сто пятьдесят лет!

- Варианты?

Скрываясь тёмными закоулками, двигаясь по незнакомому городу, они направлялись к близнецам, мимо которых проезжали при въезде в город. Именно там, если ему не изменяла память, была та больница, где долгие годы лежала умственно нездоровая Илвен. Та, что может повелевать Словом. Он плохо ориентировался на незнакомой местности, а на город уже давно опустилась тьма. Здесь нет освещения, и только небо, светящееся розово-алым цветом купола, указывало им путь.

Они шли несколько часов, плутая и скрываясь. Вскоре солдаты потеряли их след. Купол всё ещё стоял, а значит, открыть врата им не удалось. Главное сохранить целостность врат. Если их проектировал сам Уоллис, открыть их будет невозможно, никем и никогда. А потом, когда Сайлекс выдавит жизнь из Джейсона собственными руками, он остановит процесс лечения генома и спасёт свою жену. И только тогда начнёт исследование самого феномена.

- Вон, - Алистер указал рукой на старое, уродливое, с едва держащимися стенами здание психиатрической лечебницы, - она в открытом поле. Мы можем оказаться легкими мишенями.

- Ты забыл, кто я? Я – К-7. Пока я здесь, легкими мишенями будут они.

Сайлекс схватил брата за локоть и повёл за собой. Он потерял последний страх. Чего уж тут бояться? Давно было показать тому, что осталось от Дории, что создали в секретной лаборатории их страны. Пусть катятся, надоело. Он должен вывести отсюда брата, и, может, сбежать сам. Но надо забрать Алессу, чтобы она родила ему ребёночка, и чтобы этот малыш никогда не увидел розово-алого неба Дории.

Очень не вовремя Сайлекс вспомнил слова того модельера, который пришел на передачу, когда они давали интервью. Дорийцы – белый лист, пространство для искусства. Пусть и сдохнут в своём искусстве. Если бы Джейсон был с ним откровенен и рассказал про Юнивелл и лабораторию сразу, он уже мог бы решить эту головоломку. Но нет же! Надо было ему всё скрыть, забить ему голову ложью, которую они сами придумали, надо было!..

Они медленно приближались к рассыпающемуся зданию больницы, и Сайлекс начал видеть вокруг себя куда более четкие контуры отвратительных созданий. Должно быть именно их пытался описать Алистер и Лайнер. К счастью для него, он видел лишь очертания, прозрачные нечёткие контуры тех уродств, в которые проклятие, названное феноменом, превратило людей.

Не отпуская локоть Алистера, тот даже не сопротивлялся, Сайлекс открыл первую из увиденных им дверей в лечебницу и вошел.

Внутри здание казалось менее обшарпанным, чем снаружи. Должно быть, его ремонтировали перед тем, как Юнивелл был стёрт с карты Дории. Зачем – непонятно, но по крайней мере здесь не было тех кошмарных силуэтов, пугающих даже теми призрачными очертаниями, которыми они являлись.

Сайлекс запер за собой дверь и отпустил брата. Тот долгое время ничего не говорил, пока они шли по пустым коридорам и заглядывали в палаты и кабинеты.

- Ты думаешь, мы что-то найдём здесь? – Тревожно поглядывая на брата спросил он.

- Для Дорийцев будет лучше, если найдём. Потому что если нет, я заберу Алессу и мы уйдём отсюда. Навсегда. Пусть Дория коптится под своим алым небом.

- Ты шутишь! А если мы заражены? Или Алесса!

- Ты не слушал, что говорили Кэм и Лайнэр. Этот феномен поражает людей по географическому принципу, а прохождение свозь купол снимает эффект, поскольку эти волны идут из Луксары, способной нейтрализовать феномен.

- Прохождение сквозь купол убивает! Ты забыл об этом?

- Тогда пусть и она тоже остаётся здесь. – Кинул через плечо Сайлекс. – Я выведу тебя.

- Да хватит уже так печься обо мне! – Алистер схватил брата за плечо, но тот скинул его руку, даже не обернувшись. – Ты можешь спасти жизни миллионов людей!

- Пусть спасают тебя сами. А я хочу увидеть племянника.

- Сайлекс… Сайлекс, остановись.

Тот встал, но не обернулся.

- Меня так же насторожила вся эта история о феномене, о проклятии, о призраках. Уверен, всему этому есть разумное объяснение. Уоллис был наркоманом…

- Уоллис был гением, и он был прав, хотя не видел того, что вижу я.

- Что видишь ты?..

Сайлекс обернулся и поднял на брата очень усталые глаза:

- Я вижу призраков. Идём. Мы должны найти её.

Вдруг, Сайлекс замер. Он услышал щелчки. Много-много щелчков, звучащих очень часто и парами. Сначала они были очень тихие, едва слышные, но они становились громче, и из нераздражающих слух щелчков они стали перерастать в приглушенные выстрелы, чья громкость нарастала, и с её увеличением вокруг стало появляться очень много других призвуков. То были крики, то было рычание, то были удары. И там был один четко слышный голос, громкий, но говорящий неразборчиво.

- Ты в порядке, Сайлекс?

- Ты не слышишь? – Тот кинул на него какой-то дикий взгляд и рванул с места, в ту сторону, откуда, как ему казалось, шел звук.

Постепенно, его шаг сменился бегом, но бежать пришлось недолго. Выстрелы доносились со второго этажа и стремительно спускались вниз. Сайлекс, хоть умом и понимал, что эти выстрелы – всего лишь его иллюзия, машинально прижал брата к стене и опустил его голову к низу.

- Что ты делаешь?!

- Здесь стреляли. – Тут же выпалил он в ответ.

Призрак стрелявшего приближался. Хотя на самом деле, это был никакой не призрак. Это всего лишь эхо. Эхо событий, когда то имевших место быть. Он приближался стремительно, но в то же время осторожно, и было непонятно, толи он охотится на кого-то, толи просто защищается.

Когда стрелок спустился на последний лестничный пролёт, сердце Сайлекса едва ли не остановилось. Этого человека он видел более, чем отчетливо. Да, его силуэт казался прозрачным, и цвета выглядели слишком тускло, но Сайлекс мог отчетливо разглядеть тонкие черты лица, черные недлинные волосы, восточный разрез глаз, светящихся неестественным желтым цветом, каких не бывает в природе. Ах да, это же всего-лишь призрак. Человек держал в руках два пистолета, и часто выстреливал из них синхронно по всего одной цели, часто меняющейся.

- Да что такое?..

- Это Ардэ… - Прошептал Сайлекс, зачарованно глядя на живое эхо. – Это Ардэ, это… Она должна быть наверху! Илвен! Она должна быть на втором этаже! Вспомни книжку! Там была бойня в больнице. Ардэ защищал свою жену и пациентов, пока Элравенд говорила с той сумасшедшей, что породила это проклятие!

- Ты сам сейчас говоришь как сумасшедший!

- Но она там! Мы должны попробовать, Ал!

Вдруг, взгляд светящихся желтых глаз обратился к ним. Нет, конечно, подумал про себя Сайлекс, не может быть такого, чтобы он видел их. Их здесь не было, когда повторяющиеся здесь события произошли. Должно быть, тут была какая-то очередная цель, но… Ардэ смотрел на них, а не на кого-то ещё. Сайлекс почувствовал этот взгляд: взор хладнокровного убийцы, охотника, способного стать зверем. Призрачный, этот взгляд леденит кровь.

Ардэ вскинул пистолеты, готовый поразить ещё одну из давно убитых целей, и две невидные пули вылетели одновременно.

Алистер вскрикнул. Сайлекс был так сосредоточен на  желтых глазах призрака, медленно удаляющегося от лестницы и движущегося дальше по коридору, что не сразу почувствовал, как рука брата до боли схватила его кисть.

- Он жив, или мёртв? – Раздался откуда-то женский голос.

Глава 22.v1.

Прошло несколько секунд, прежде чем Сайлекс заметил боль в кисти, а когда он среагировал, то под ними уже растеклась лужа крови, а ладонь Алистера вдруг обмякла.

- Алистер… - Отстранённым голосом проговорил он, схватив брата за безжизненную руку. – Эй… Алистер! Алистер!!

Он подхватил его и что было сил встряхнул, но голова Алистера лишь закачалась из стороны в сторону. Из памяти Сайлекса исчезло всякое медицинское знание, исчезли и холодный ум, и трезвомыслие. Он превратился в простого человека, испуганного до последней мысли, и он мог сосредоточиться только на желании услышать голос брата, увидеть, как он откроет глаза, или как зашевелится хоть один его палец.

Но с такими ранами не живут. В груди Алистера уже почти перестали кровоточить две посаженные рядом раны, обе в сердце. Он умер очень быстро. А ведь пуль там нет. Ни одной. Это было лишь эхо выстрелов, гремевших здесь столетие назад. Призрак Ардэ не мог их видеть, он не мог в них выстрелить, он сам давно мёртв!

- Алистер! - Словно полоумный, Сайлекс продолжал повторять его имя, будто его слова могли исцелить, воскресить, изменить реальность и вернуть ему брата. – Алистер…

Но рядом был тот, чьи слова способны менять реальность. Сначала она с опаской смотрела на братьев, первых людей, пришедших сюда за последние сто тридцать с лишним лет. С высоты второго лестничного пролёта, она чуть высунулась, чтобы посмотреть на тех, кто осмелился прийти в этот проклятый город, но выйти решилась не сразу. Она поняла, что гость не услышал её слов. Черноволосый молодой мужчина  был охвачен ужасом, который ярко выражался в его глазах, глядящих на его умершего брата. Он держал его руку, он звал его, но нет такой силы, что могла бы вернуть ему любимого близнеца. Хотя нет, такая сила существует, но она сейчас далеко от этого мира.

- Алистер…

- Он умер. – Проговорила Илвен, сделав неуверенный шаг вниз по лестнице. – Отпусти его.

Сайлекс не сразу услышал её слова. Лишь когда девушка подошла к нему достаточно близко и протянула вперёд руку, чтобы коснуться его плеча, он резко обернулся и посмотрел на неё такими глазами, что она испугалась и прижалась к стене.

По лицу Сайлекса текли слёзы, а он даже не осознавал, что плачет. Сейчас он вообще ничего не осознавал, даже того, что его брат мёртв. Его брат. Не пятый после него клон Алекса Келори, умершего в первую неделю испытаний препарата, а его брат, близняшка, тот, с кем он прошел сквозь ад, сквозь рай, а потом вместе они вернулись в это чистилище, отмеченное на карте мира словом Дория.

Он должен был вернуться к Анне, к своему ребёнку. Алистер всегда был тем, кому стоит иметь семью. Он чуткий, он добрый, он способен любить, и он точно мог бы стать замечательным отцом своего чудного семейства. Он был таким. Он был.

Слёзы продолжали градом литься из глаз Сайлекса, а он всё не мог отпустить руку брата. Пусть она дрогнет, пусть вся эта ситуация будет галлюцинацией, пусть…

- Эй… - Осторожно позвала его Илвен, боясь сделать хоть шаг от стенки. – Он правда умер. Оставь его.

Во второй раз Сайлекс услышал её, и, конечно, он понял, кто она. Та самая сумасшедшая, обладающая невероятной силой воплощать в жизнь то, что она произносит. Может это она убила Алистера? Она же сказал – он мёртв, и он умер. А он не должен был умереть!! Нет пули, не было выстрела, а этот желтоглазый ублюдок сдох полтора века назад!

- Должно быть ты пришел сюда, чтобы снять проклятие. Я помогу тебе, но сначала…

Сайлекс резко вскочил с места и замахнулся, чтобы ударить женщину по лицу. Он ждал встретить в её глазах испуг, но в них был лишь холод, и рука Сайлекса опустилась сама.

Со второго этажа снова стали доноситься звуки выстрелов.

- Я уже много лет слышу эти выстрелы, и ровно столько же вижу Ардэ. Он прекрасен… Но он – самое грозное оружие из всех.

Сайлекс многое мог бы ей сказать, но из всех проблем мира, которые могли бы решиться словом, его беспокоило лишь одно:

- Твоя сила, согласно той идиотской истории, безгранична…

- Я не… - Илвен вжалась в стену, будто стремясь провалиться сквозь неё, только бы оказаться подальше от лица Сайлекса.

- Ты породила проклятие, просто говоря о нём. Интересно, что в тебе такого?.. Откуда такая способность? – Он приблизился к ней близко насколько это возможно и их глаза поравнялись. – Хотелось бы мне тебя исследовать… Вскрыть тебе череп и посмотреть, как там всё устроено…

- Не говори так. Я с этим даром родилась. Я могу сделать так, чтобы небо над Юнивеллом снова стало голубым, могу снять это проклятие, спасти эти земли…

- Плевал я на эти земли. – Эти слова Сайлекс прорычал. – Если ты настолько всемогущая, верни мне брата.

- Это вне моих сил… - Её голос задрожал от подступающих слёз. – Прошу тебя…

- Вне твоих сил? Своим словом ты убила тысячи людей, если не миллионы, но ты не можешь вернуть одну жизнь? Постарайся уж, давай…

Очередное эхо Ардэ с приближающимся грохотом опустилось на второй лестничный пролёт и двигалось к ним.

- Я могу менять то, что есть. Но вернуть жизнь – это не значит изменить… это… - Илвен едва не плакала, отводя глаза то в одну сторону, то в другую, только бы не смотреть на Сайлекса. – Это значит вернуть. Это выше меня, я не…

- Ну и зачем ты тогда нужна?

Сайлекс ухватился за очередную призрачную пулю, выпущенную призрачным Ардэ в призрачного монстра, и направил её прямо девушке в висок. Снаряда, конечно, нет и быть здесь, в реальном пространстве, не может, но рана появилась именно там, куда Сайлекс направил это эхо.

Илвен не успела вскрикнуть. Просто она мёртвой куклой упала на пол, получив ещё одну, уже посмертную, травму головы. И то, что стало происходить с её телом после смерти, могло бы поразить Сайлекса до глубины души, если бы не то состояние, в котором он находился.

Только что это была женщина лет двадцати, среднего роста, с копной черных волос, которые не расчесывали последние лет двадцать, в подранных грязных лохмотьях и от её тела шел такой запах, словно она все эти полтора века спала с дохлыми собаками бок о бок. Но когда призрачная пуля пронзила её висок, это была другая женщина. Может быть и та, но едва ли Сайлекс мог увидеть сходство.

Это было прекрасное создание, с белой мраморной кожей, молочными волосами, лежащими прядь к пряди, в скромном белом платье, какое не стыдно было бы надеть и под венец, а её глаза… Глаза мраморной статуи, глядящей в самую душу. Даже мёртвые, они были именно такими.

Вдруг Сайлексу пришла в голову мысль, что он мог убить Бога. Мысль смешная, но раз уж говорить о всякой сверхъестественной ерунде, окутавшей этот город, и вспомнить всё то, что эта белая леди могла сотворить одним своим словом, то можно было бы предположить, что она – представитель высших сил. Но какое это теперь имеет значение? Умерла она так же, как и любой другой человек. Выстрел в голову не переживёт никто.

Его взор обратился к телу брата. Алистер ещё не потерял живого цвета кожи и выглядел просто спящим, разве что вся его одежда была пропитана покрывающейся коркой кровью. Сайлекс улыбнулся и сделал шаг вперёд, чтобы присесть рядом с братом, но вдруг он увидел нечто, что действительно поразило его: он увидел, как крохотные частички, пыль, возможно, элементарные атомы покидают тело брата и растворяются в пространстве.

Нахмурив брови, Сайлекс попытался проследить направление этих частиц. Куда они пропадают? Почти сразу он пришел к выводу, что они никак не растворяются в воздухе, а ещё через мгновение догадался, что эти частички и вовсе не материальны, ничуть. Это энергия. Чистая свободная энергия в её первозданном виде. Это энергия души его умершего брата.

Почему он не замечал эту пыль раньше? Он много раз видел, как умирают люди, но никогда ему в глаза не бросалось ничего подобного. Должно быть, что-то изменилось. Может смерть этого белого божества и его причастность к ней как-то повлияло на его способность. Кто знает?

Проследить направление частиц казалось невозможным, а время истекало. Частиц становилось всё меньше: душа брата обретала покой в какой-то другой форме, думалось ему, но, как и любые другие мысли, пытающие пробиться сквозь стену шока и злобы, он просто не заметил её. Сайлекс усмехнулся, поймав себя на том, что вообще думает об этом. Он, учёный до мозга костей, провожает душу брата в иной мир, а не просто его тело в круговорот природы. Какой он теперь учёный…

Когда частиц стало мало настолько, что Сайлексу с трудом удавалось их заметить, на мгновение ему показалось, что он всё же рассчитал уравнение траектории частиц, и, даже не подумав о том, куда именно они деваются, шагнул за ними. Само пространство стало для него просто набором уравнений, которые он с лёгкостью решил, и потому реальность для него стала другой. Он прошел сквозь неё, оказавшись если не по ту сторону, то в совсем другом месте.

Наитие и интуиция – дивное диво, не поддающееся детальному описанию. Редко Сайлекс руководствовался ими, а сейчас это не имело абсолютно никакого значения. Он шагнул в никуда вслед за последними частицами души Алистера, и оказалось, что он шагнул сквозь саму материю бытия.

Конечно, он не знал, куда именно его забросило, и он был тем, кому быть здесь не следует. Никому не следует. Дозволено лишь тем, кого ведёт сам Магистр Ардэ, ведь только он знает все ходы Лабиринта, и только ему ведомо, как не заблудиться в нём. Лабиринт был создан для того, чтобы никто не мог его пройти. И Сайлекс был не исключением.

Там, где он оказался, не было света, но не было и черноты. Вокруг всё было бесцветным, даже не серым, а просто лишенным цвета. И даже нельзя сказать, было ли вообще что-то вокруг. Вокруг было ничто. И были они.

Сайлекс уже исчерпал запас удивления и нервов, а потому он не испытывал ничего, даже любопытства. Он лишь следовал за душой брата, и не увидел и крупицы её здесь. Тут было кое-что другое.

Ардэ стоял чуть поодаль гостя его лабиринта, если допустить, что здесь вообще есть пространство. Он позволил подобию материи возникнуть под ногами Сайлекса только лишь для того, чтобы он стал лёгкой мишенью. В этот промежуток времени у смотрителя лабиринта не было желания гоняться за крупицами энергии, в которые должен был обратиться Сайлекс, едва он вышел за границы своего мира.

Сайлекс должен был увидеть вокруг себя бесконечный хаос элементарных частиц энергии душ трёх миров, что формируют эту Сферу. Он чувствовал их, но увидеть не мог. Как он и чувствовал сгустки, в которые собираются загрязнённые частицы. Едва ли он был способен различать их, но не заметить их невозможно.

Это место – то, что в разных мирах и разными названиями и словами, но в целом одним значением, принято считать загробным миром. Увы, он далеко не так прекрасен, как описывают некоторые верования, и функционально он совершенно другой. Но всё же – это он.

Когда живая сущность, наделенная сосудом энергии, тем, что в мирах принято называть душой, прекращает своё существование, эта форма распадается на мельчайшие частицы и покидает границы мира, чтобы попасть сюда. Здесь эти частицы проходят очищение и собираются в новые души, чтобы те родились в других мирах. Так могло бы быть и с душой Алистера, но её ждёт другая участь. Частицами этими управляет Второй Мастер, при жизни звавшаяся именем Элравенд. Она очищает крупицы, она даёт им новую жизнь в других мирах и других формах. Она – Мастер Души.

Ардэ держал в опущенной руке пистолет и смотрел в спину Сайлексу, не понимающего происходящего вокруг. Взгляд смотрителя лабиринта упал на его собственное оружие. Элравенд понимала, почему он носит его, но другие Мастера и их Магистры недоумевали, почему он пользуется им. Всё просто. Магистр Второго Мастера Инлито Ардэ был наделён страшнейшей функцией из всех – он способен завершать любые циклы, в том числе и жизненные. Одним своим желанием он способен обратить дышащий свободой муравейник жизни в мёртвую пустошь, и, несмотря на то, сколько времени прошло с момента его смерти во Втором Мире, ему всё ещё не нравилось чувствовать власть над человеческой жизнью… в таких масштабах. Завершать циклы по одному куда приятнее.

Магистр смотрел на Сайлекса и думал про себя, что он обладает поистине невероятно силой. Никому… никомуи никогда не удавалось пройти сквозь границу мира. Это могут лишь свободные Мастера, да и тем нужно сопровождение. А это -  человек. Точнее, копия человека, которая, согласно правилам Второго Мира, способна обрести душу. Конечно, много времени назад и Ардэ был человеком, прежде чем стать Магистром, но с этой меткой рождаются, а он… ему не суждено встать по левую руку от Мастера, его сила и вполовину не так мощна, какой могла бы быть, коснись он Илвен, прежде чем убить её. Как знать, случись это, пустить пулю ему в голову было бы и вполовину не так просто. Но он – человек. Он не стал магистром, потому как если бы стал, всё обернулось бы совсем иначе. И ещё обернётся. Именно поэтому Ардэ здесь.

Тело Сайлекса очень быстро распадалось на частицы. Его одежда и множество гаджетов, распиханных по карманам, провалились обратно во Второй Мир. Он даже не смог упасть, когда пуля Ардэ вошла ему в затылок. Просто замер в пространстве, и его бессмертную душу и материальное тело стало расщеплять. Безупречная душа, чистая, хотя несколько минут назад в своём мире он убил Мастера, и убивал до того, но каждая частичка энергии, сыпавшаяся из него, блестели кристальной чистотой.

Когда Сайлекса не стало, Ардэ шагнул в ту же щель, что ещё не успела закрыть после прохождения сквозь неё этого необыкновенного человека, и оказался в своём родном мире. Там, где у него была жизнь, были жена и дочь. Дочь…

Отбросив нелепые мысли о кровном потомке, Ардэ, поправив свой безупречный черный костюм, на минуту замер. Тела Илвен, которая должна была стать Мастером, здесь не было, а вот ещё не остывший труп Алистера на месте, а рядом с ним лежали телефон, ключи, плеер и небольшой планшет, лежавшие в карманах Сайлекса.

Со второго этажа по-прежнему раздавался грохот выстрелов. Ардэ терпеливо подождал, пока его собственное эхо спустится вниз, и тогда улыбнулся этому воспоминанию. На самом деле оно было жутким, но для хозяина лабиринта любое воспоминание, вызывающее хоть какие-то эмоции - сокровище. Хотя уже давно эти воспоминания о его недолгой жизни стали сереть и гаснуть, но он, по глупости ли, а может от чрезмерной любви к своему Мастеру, берёг каждый образ.

Неспешно, слушая шелест собственных шагов, чей звук скользил по стенам пустых коридоров, Ардэ покинул больницу, и ему хватило одного взгляда на черный силуэт Юнивелла и на розовое небо над ним, чтобы решить, что дальше он идти не станет.

Он бывал во множестве миров, видел множество существ и созданий, видел, как пишется их история, как живут её герои, как строятся царства и как Мастера тех миров оберегают их. Но этот мир – это нечто особенное для него. Здесь он жил, и здесь по-прежнему есть то, что способно выбить его из функции – его дочь. А потеря функции Магистром или Мастером может привести к фатальным последствиям, и уже привела, из-за чего вся эта Сфера и три мира в ней оказались под угрозой уничтожения. Именно поэтому возникла необходимость ему приходить в этот мир и делать то, что он собирается сделать.

Одна мысль – одно мгновение, и даже ни одного слова в голове, только лишь образ, и каждая жизнь Второго мира оборвалась. Благо для них, это было мгновенно.

К счастью, здесь не было Каэма, Одиннадцатого, способного слышать голоса миров. Он мог бы сойти с ума от той тишины, что повисла во Втором мире. Абсолютная тишина. Ардэ не был наделён даром слышать их, голоса, души, но сейчас все они обращались в крупицы и пыль, неспешно стремящимися к границе мира, чтобы пройти этот недоступный живым барьер и перейти в лабиринт.

Ардэ не стал возвращаться в больницу. Он достал пачку сигарет, всегда лежавшую в пиджаке, и закурил. Его небольшой бонус, который, вместе с патронами, никогда не иссякал. Стоило ему захотеть, и они всегда оказывались в кармане, вместе с коробком спичек, не пахнущих ничем, хотя ему часто не хватало запаха серы и смрада дешевого табака. Пятый Мастер говорила ему, что вскоре любые его привычки и страсти сотрутся из памяти, но он слишком часто покидал лабиринт, чтобы забыть, что у жизни могут быть вкусы. Быть может, проведи он в междумирье больше времени, возвращаться во Второй мир было бы не так тяжело. Ох если да кабы… а он чувствует то, что чувствует, и сейчас в его сознание полились воспоминания прожитой жизни, которые…

Сделав всего одну затяжку, Ардэ бросил сигарету и поспешил вернуться в лабиринт. Он мог войти в него из любой точки любого мира этой Сферы, и, имея такую возможность, он повернулся спиной к Юнивеллу и исчез, вместе с последними частичками энергии душ этого мира.

В лабиринте его уже ждали те, в чьих силах разрушать миры и перестраивать их, менять так, как им вздумается, а думать они могут лишь в сторону того, как надо. Иначе быть не может. Они повязаны с функцией куда плотнее, чем Магистры. Всё же, Магистры смертны, а Мастера – нет. Убить Мастера может только другой Мастер, кроме них на это способен всего один Магистр, тот, в чьей функции прописано это. И это Магистр Ардэ.

Они стояли на равном расстоянии друг от друга и своими белыми глазами глядели на возникнувшего среди хаоса лабиринта Ардэ. Три похожих друг на друга мраморных статуи, одна из которых выделялась женскими формами своего белого силуэта. Эта троица способна на такое, о чем умнейшие люди во многих мирах не способны и думать.

Здесь была Второй Мастер – Элравенд Лаендли, так она звалась при жизни, и так зовут её некоторые и сейчас, и она – та, кто управляет энергиями душ, очищает их и направляет. Она – скульптор, она – создатель, она формирует семя, которое может прорасти только в одном из миров Сферы.

Здесь был Одиннадцатый Мастер, его имя при жизни было Каэм, но то было так давно и так далеко от этой Сферы, что, быть может, он и сам ошибся, представляясь. Сейчас многие зовут его Амитом, ибо то, что он недавно пережил, оставило яркое воспоминание в его памяти, словно бы пробудив в великом Мастере давно забытую и потерянную живую сущность. Будь на его месте кто-то другой, то его Магистру стоило бы забеспокоиться об этом событии, но не в этом случае. Каэм – сам Порядок. Он один из старейших Мастеров, что ходит по мирам и приводит их системы в равновесие. И он будет тем, кто заставит Второй мир выйти на нужную ось.

И был здесь Первый Мастер. Он - созидатель энергии, он восполняет пустоты в мире, образующиеся в результате устранения различных системных ошибок, и так случилось, что именно по его вине само существование этой Сферы находится под угрозой. Но он знает о том, что сотворил, и он всё исправит.

Они всё исправят. Всё же, они – три Мастра. И сейчас они изменят судьбы миллионов людей, просто применив свою функцию.

Глава 22.v.2.

- Ал!.. – Вскрикнул Сайлекс, но запнулся. Его дыхание перехватило, словно что-то тяжелое вдруг ударило его в грудь. Он схватился за сердце и стал часто дышать.

- Ох… - Прокряхтел Алистер, сделав абсолютно то же самое по совершенно другой причине. – Клянусь, мне показалось, эти пули действительно прошли сквозь меня. О-о-о… - Он с трудом разлепил глаза, но всё равно ничего не видел: чернота боли затмила всё. – Эй, ты чего так дышишь? Ты в порядке?

- Я… - Сайлекс медленно выравнивал дыхание, но сердце всё равно билось как сумасшедшее. – Я не понимаю… - А затем вдруг его зрачки сузились. – Алистер! Алистер, ты жив! Ты в порядке?

- Конечно я жив, не мог же призрак пристрелить меня? Но клянусь тебе, я почувствовал эти пули… - Алистер вяло улыбнулся, он был очень бледен и немало напуган, но всё же, он был в порядке. – Боль жуткая…

- Я же видел…- Сайлекс опустился на пол и пальцами впился в собственную шевелюру.- Я видел… Может, мне привиделось? Может…

В его голову стала поступать информация, которой там быть не могло, но должно. Любая система стремится к равновесию – это было первое, что он проговорил сам себе – и она уравновесилась за счёт тебя.

- Никаких «может», - услышали братья женский голос, ровный, чистый, звонкий, таким голосом могла говорить только королева, - всё было так, как было. – Голос раздавался откуда-то с лестницы, и вскоре они увидели женщину, каких Алистер больше не увидит никогда.

Это была высокая тонкая белоснежная женщина, с пустыми глазами, которые, пусть в них и отсутствовал взгляд, всё равно смотрели именно на тебя, где бы ты ни был. Именно так Мастер Слова встретила своего Магистра, чья функция лежит в направлении, но ему ещё предстояло её изучить.

- То, что ты сейчас считаешь бредом и стрессом, Сайлекс, вскоре уляжется и систематизируется, и тогда мы с тобой всё обсудим. Но сейчас ты сможешь ответить – кто я?

Сайлекс смотрел на неё бешеными глазами, но вдруг его взгляд изменился на совсем иной, спокойный. Он начал понимать, и понимал он гораздо быстрее, чем большинство его собратьев-Магистров.

- Ты – мой Мастер. – Прошептал он. – Поверить не могу, ты… мы… я…

- О чем вы? Ты кто вообще? – Алистер таращился на мраморную статую и не мог отвести от неё взгляд. – Ты – Илвен?

- Может звать меня так, но лучше бы тебе вообще забыть обо мне.

- Ну как забыть! Ты ведь можешь снять проклятие, да? Можешь?!

- Ах да, проклятие! – Ахнула она, засмеявшись. – Хорошо я не остановила его распространение ещё когда Элравенд была жива. Знаете, ведь сними я его тогда, вы, ребятки, никогда бы не появились бы на свет, и я бы никогда не обрела Магистра и свою функцию. Воистину Система непогрешима.

- О чем она? – Алистер повернулся к брату и вдруг увидел в его глазах, что тот понимает всё, о чем говорит эта женщина. – Сайлекс…

- Она абсолютно права. Система может дать сбой только если её ключевые элементы, то есть Мастера, вмешиваются в прописанную схему действий. Вмешайся она, этого мира бы не стало.

- Его и так не стало, - возник ещё один голос, мужской на этот раз, и вместе с ним по лестничной площадке стал распространятся жуткий запах сигарет, - натворила ты дел, Илвен, - произнёс Ардэ, садясь на верхнюю ступеньку и зажав сигарету между зубами.

- Ардэ! – Улыбнулась ему живая статуя. – Я раздвоила реальности, верно?

- Верно, и лучше бы тебе этого больше не делать. Пожалуйста. – Взгляд его желтых глаз оставался холодным, настолько, что Сайлексу стало дурно. Не за горами тот день, думал он, когда и его взгляд станет таким же мёртвым. – Не станет, словно прочитав его мысли, ответил Ардэ, - ты будешь жить среди живых, не так далеко, как я, так что едва ли тебя ждёт то же самое. Не бойся. Бытие бессмертного Магистра не так страшно, как кажется. Тем более, с твоей то функцией.

- А… какая у меня функция?

- Тебе это ещё предстоит узнать. – Ответила вместо него Илвен. – Тебе много предстоит узнать о нас и о нашем мире. Хотя, наверное, наш мир скушен…

- Отнюдь, - тот час заверил их Ардэ, - скучных миров не бывает. Уверяю вас.

- Да кто вы такие?.. – Тихо и неуверенно, будто боясь подать голос, спросил Алистер.

- Тебе не стоит этого знать. – Ответил ему брат. – Важно то, что теперь ты вернёшься к Анне и к ребёнку. Дочери, как я думаю.

- А он уже начал чувствовать свой мир, - Ардэ одобрительно кивнул и снова присосался к сигарете.

- Проклятия нет. – Вдруг сказала Илвен. – И купола, что сдерживал его, тоже нет. Дория свободна от того, что осталось после сказанных мною столетие назад слов.

- Да ладно? – Истерично усмехнулся Алистер, кинув взгляд на брата, но тот не улыбался. Он просто смотрел на своего Мастера и слушал всё, что она говорит. – Братишка, ты что? Поверишь в это? Вот так просто?

- То место, - проговорил Сайлекс, обращаясь к Ардэ, - куда я попал, когда шёл за его душой, оно реально?

- Смотря что ты принимаешь за реальность. – Ответил он. – Но в общем – да. Лабиринт, где ты был, так же реален, как и всё вокруг тебя, просто он пребывает в несколько другом состоянии.

- Надеюсь, я больше никогда туда не попаду.

- Если всё пойдёт согласно правилам Системы, то тебе и не придётся. Теперь, когда мы нашли тебя, Магистра Мастера Слова, и ты, - Ардэ повернулся к Илвен, - обрела свою функцию, всё должно быть в порядке. Ведок реконструирует Первый мир и со Сферой всё будет в порядке. Так… - Он ещё раз пристально посмотрел на Второго Мастера и сощурился. – Полагаю, тебе не нужна помощь Пятой, я прав?

- Прав. Я просто буду помалкивать, - сказала она, и больше не произнесла ни слова.

- Чудно. Я тогда пойду, - Ардэ встал со ступеней, спустился вниз и протянул Сайлексу руку, - рад приветствовать тебя, Магистр.

- И я тебя, - Сайлекс поднялся на ноги и пожал ему руку, - Магистр. Только скажи мне… любопытства ради. Если отбросить всё это, я говорю о наших функциях и об её, - он кивну на Илвен, -  как можно было снять это проклятие?

- Отбросив все наши функции, этого проклятия вообще не должно было быть. – Ответил он.

- Но если всё же предположить?..

- Один маг как-то сказал мне, что любое проклятие можно снять огнём и солью, что в корне неверно, потому как есть миры, где нет ни того, ни другого. А в нашем же случае, достаточно было похоронить наши тела вместе. – Магистр нахмурил брови и отвёл взгляд в сторону. – У нас не должно быть тел внутри мира, ни у кого из нас не должно, но так уж сложилась наша история, что они у нас всё же остались, и повлекли за собой весьма негативные последствия.

- Я – одно из таких последствий.

- Ты – последствие гениальности Андрэа Уоллиса, Сайлекс. – Ардэ улыбнулся, вспоминая ту, одну из множества возможных, историй Второго Мира. – Ты появился бы, просто неизвестно, как и когда. Когда-нибудь, может, я отведу тебя в Башню Пятого Мастера, и если тебе всё ещё будет интересно, ты задашь этот вопрос ей.

Продолжая улыбаться, Ардэ исчез из Второго Мира.

- Сайлекс… - Тихо позвал его Алистер.

- Всё хорошо. – Улыбнулся он брату. – Как она и сказала, проклятия нет, и купола больше нет. Можешь поверить. Всё, сказанное ею, есть реальность. – Вдруг он осёкся и резко повернулся к Мастеру. – А вдруг ты скажешь что-то противоречивое? А… Поэтому тебе лучше и помалкивать. Как всё это сложно… но увлекательно. Кстати, прости, что в прошлый раз пустил тебе пулю в висок. – Илвен усмехнулась и пожала плечами. – Ну кто ж знал. Давай я буду болтливым? А то если нам с тобой коротать вечность в тишине и молчании, ты снова свихнёшься, и я вместе с тобой. – Теперь Мастер откровенно хохотала. - Проводим его, Мастер? Недалеко, буквально, в соседнюю страну. Я очень хочу увидеть племянницу.

Илвен кивнула и взяла Сайлекса под руку. Они покинули здание больницы и оказались под тёмным синим небом, где вдалеке, высоко над ними мерцали белые звёзды. Крупицы чьих-то душ, подумал про себя Сайлекс.

Конец.

27.10.2014.

Content

Версон Мария Триэль (СИ)