Акулов Андрей Григорьевич

С чистого листа

1

Трое мужчин в белых халатах нависли над столом. Вот уже больше часа шесть глаз внимательно изучали строчки букв, цифр, сводные таблицы и разноцветные графики функций, разбросанные по монитору.

— Поздравляю, коллеги! Мы готовы к первому реальному воплощению в жизнь нашего многолетнего труда! — воскликнул Иван Степанович Кац — невысокий, темноволосый ученый с густыми бровями.

Он отпрянул от компьютера и окинул взглядом лабораторию. Сотни колб, реторт и перегонов, подключенных паутиной проводов к гудящим процессорам, диковинные машины, роботы-манипуляторы, центрифуги, огромнейший холодильник и школьная доска у стены, исписанная вдоль и поперек.

— Это есть идьеал! Дальше работать просто нет смисла — надо начинать! — взмахнул руками Джон Эверлайт — долговязый, остроносый генетик с сальными волосами, зачесанными назад.

— Да, черт возьми! И всего в четыреста двадцать седьмом поколении! — подпрыгнул Федор Прокопьевич Веселков — коренастый профессор с густой черной шевелюрой и недельной щетиной. Он зашелся громоподобным смехом и пустился в пляс.

Шимпанзе в клетке по кличке Ева оживилась и захлопала в ладоши:

— У! А! У! А! А!..

Самец Адам лениво лежал в соседнем вольере.

— Ева! — Федор Прокопьевич прискакал к обезьянам. — Адам! Между прочим, это ваши детки! Ути, хорошая, — он потрепал Еву по голове. — Мы только немного их улучшили — покопались в ДНК и заменили кое-что, — ученый подошел к холодильнику. — Вот! Это все промежуточные стадии зародышей. Все они были поочередно клонированы и генетически изменены. Постепенно, с каждым новым поколением мы добавляли им человеческие гены — лучшие из них!

— Ми избавить от всех болезней, — закружил вокруг клетки Джон, — развить потенциал иммунной сьистеми.

— Позаботились о желудочных бактериях, — выкрикнул Иван Степанович.

— И не только! А самое главное — интеллект! Конечно, судить о его развитии еще рано — они ведь еще совсем малютки — фактически еще и не родились, — скакал вокруг Веселков.

— Дажье не знаю, ваши ли это дети или ужье наши!? — топал вслед за ним Эверлайт.

— Коллеги! Федя! Джон! Мы начинаем новую фазу эксперимента — выращиваем взрослые особи! — Иван Степанович обнял ученых.

— Ваня! Вспомни, чего нам это стоило — годы кропотливой работы по пересадке генома — и вот они! — Веселков подбежал к стеллажам с системами искусственной поддержки жизни. — Десять образцов — пять мальчиков и пять девочек — зародыши, но какие! Представители нового вида!

— Постой-постой, Федя. А не рано ли ты заговорил об интеллекте? — задумался Иван Степанович. — Новый вид? Мы же ученые — мы не должны делать поспешных выводов.

— Согласьен! Интеллект в ДНК не пропишешь. Развьитий мозг — пожалуйста, но разум? — развел руками Джон Эверлайт.

— Не спорю коллеги. Но мы будем в течение всего эксперимента бомбардировать мозговую ткань ментальными кластерами сетей нейронов — мы покажем им все! Научим всему, что знает человечество! Вся информация, накопленная за века, будет прописана прямо в мозг, как на жесткий диск! Они станут обладателями целостной картины о человечестве! — Федор Прокопьевич закружился по лаборатории.

— Оу, йес! В совокупности это даст нечто невообразьимое!

— Суперинтеллект!

— Приступим! — скомандовал Иван Степанович.

2

— Посмотри, какие они хорошенькие! Как ползают! Как стараются! — Веселков склонился над детским манежем, в котором копошились пухлые младенцы в подгузниках.

— Готово! — прокричал Джон из дальнего угла лаборатории. — Несьите малюток.

— Идите к папочке, — Кац подхватил под мышки двух карапузов и аккуратно уложил их в уютные кроватки, стоящие в ряд. В изголовье каждой лежал силиконовый шлем с толстым жгутом проводов.

— У Гаммы ЧП! — Веселков нес младенца с отвисшим подгузником к умывальнику, а тот хватал ученого за нос и беззаботно смеялся, когда Федор Прокопьевич фыркал и строил рожи.

Иван Степанович раскладывал по кроваткам очередную партию деток, Джон бережно подавал каждому бутылочку с соской, предварительно проверяя температуру смеси.

— Федя, вот еще Эпсилон сделал каку папочке, — Кац подбежал к умывальнику.

Со стороны кроваток доносилось довольное чмоканье. Когда все малютки заняли свои места, Джон нацепил им на головы шлемы, отбежал к компьютеру и нажал на клавиатуре «Ввод». На младенцев это никак не подействовало — они продолжали чавкать, а кто-то уже сладко посапывал, выронив бутылочку из маленьких ручек, под убаюкивающее гудение вентиляторов.

Ученые, выстроившись гуськом, шли вдоль кроваток:

— Я пока не спешу делать выводы, — сказал Иван Степанович, — но мне кажется, Федя, что ты был прав — мы сотворили нового человека. Они ни капельки не похожи на обезьян. Это обычные человеческие младенцы.

— Что я говорил! — Федор Прокопьевич подал упавшую бутылочку Дзете.

— Тссс.

Веселков зажал рот ладонью.

— А что будьет дальше? — прошептал Эверлайт, улыбаясь голубоглазой Йоте.

Они подошли к клеткам с шимпанзе.

— И не скажешь, что они их родители, — Кац посмотрел на обезьян.

— Это не есть родьители, — сказал Джон, — это донори геньетического сирья.

— И их продукт — лабораторный материал, образец под номером и только-то. На людях ведь такие эксперименты проводить нельзя, а подопытные обезьяны на благо науки — пожалуйста, — закончил Веселков.

3

— Внимание! Сегодня у нас курс истории, а затем алгебра и биология! — объявил Иван Степанович и улыбнулся.

Десять четырехлеток резвились в центре лаборатории, выглядевшей уже как детский сад: маленькие парты, шведская стенка, надувная горка, повсюду разноцветные игрушки. Оборудование, громоздкие холодильники, стеллажи — все исчезло, остался только ряд кроватей — уже больше прежних — компьютеры да школьная доска.

— Жжжж, — вылетел из-за угла Джон, под веселый визг подхватил двух малышей и, разложив по кроватям, зашел на новый круг. — Жжж…

— А почему они сидят в клетках? — спросил мальчик, показывая на обезьян.

— Потому, что это животные. Они должны сидеть в клетках иначе натворят чего и убегут, — сказал Федор Прокопьевич, подхватывая ребенка и укладывая в кровать.

— Мы забыла полить цветы! — три девочки с лейками побежали к подоконникам, густо поросшим тропическими растениями. Словно пчелки, они облетели все окна и, довольно улыбаясь, запрыгнули в свои кроватки.

Дети сами нацепили шлемы и откинулись на подушки, а ученые заняли места за мониторами.

4

— Ну, Альфа, давай ты, — сказал Иван Степанович.

Десятилетний мальчик подбежал к доске, на секунду задумался и быстро застучал мелом, выводя длинные расчеты, сокращая и заново переписывая мудреные выражения. В конце он написал компактную формулу и поставил жирную точку.

Девочка из первого ряда вскинула руку.

— Дзета, хочешь что-то добавить?

Девочка вскочила, подбежала к доске и стерла все, кроме первой записи. Она подчеркнула ее и стала городить совершенно другие формулы, изредка подходя к начальной и обводя кругами несколько символов. Когда она поставила точку, так что мел раскрошился, Иван Степанович раскрыл рот:

— Не может быть!

Бета и Каппа уже тянули руки.

Кац прохрипел:

— Бета первый.

Мальчик стер все основательно и просто написал новую формулу. Каппа выхватила у него мел и рядом изобразила еще одну. Альфа нахмурился и внес небольшую поправку в ее запись. И вот уже все дети стояли возле доски и оживленно спорили.

— Воды. Воды! Федя! Джон!

Кто-то сунул ему стакан.

— Это сенсация! — вскочил Иван Степанович.

Веселков и Эверлайт, кряхтя, подошли к детям и, обнимая воспитанников, наперебой заговорили:

— Превосходно! Это невьероятно! Таких показателей просто не существует! За такими как ви — будущее! И не только будущее науки — всего человечества!..

— У! А! А!.. — кричали вместе со всеми Адам и Ева в клетках.

— Молодцы! Продолжим обучение. Сегодня пройдем курс философии, а затем биоинженерия!

5

Трое стариков в белых халатах нависли над столом. Вот уже больше часа шесть глаз, вооруженных толстыми линзами в роговых оправах внимательно изучали строчки букв, цифры, сводные таблицы и разноцветные графики функций, разбросанные по монитору.

— Немыслимо! — воскликнул Иван Степанович — седой старик с совиными бровями. — Эта бактерия спасет мир! Даст человечеству новую жизнь!

Шестнадцатилетние подростки занимались своими делами: кто-то писал, кто-то болтал, хихикал, играл в настольный теннис, мастерил на стенде, но все время они посматривали на ученых. Наконец:

— Ви сотворили чьудо! — взмахнул руками Джон — высушенный, как таранка ученый с лицом египетской мумии.

— По истине — панацея! — проговорил Федор Прокопьевич — уже полностью лысый с белой бородой деда Мороза.

— Идемте, я уже все подготовил, — обнял их Альфа. — Пора начинать.

Ученые в окружении своих воспитанников направились к столу с образцами.

— Мы уже все подготовили и дожидались только вас, — Бета отодвинул стулья и знаком пригласил стариков взглянуть в микроскоп.

— Осталось только погрузить их в питательную среду, — выкрикнул Гамма, заправляя центрифугу. — Готово!

Иван Степанович прильнул к окулярам:

— Невероятно! Эта крошка избавит человечество от всех болезней! Люди шагнут в новую эру!

В световом кольце копошились продолговатые тельца бактерий. Тета капнула на стеклянную пластинку под микроскопом прозрачную жидкость из пипетки, и микробы зашевелились еще активнее, появились новые, вот уже их число удвоилось, утроилось…

Федор Прокопьевич и Джон ахнули, глядя как пузырится жидкость, пенится, переливаясь через край — из центрифуги и нескольких колб на столах валил бурлящий пар.

Кто-то открыл окна, и ветер ворвался в лабораторию — затрепетали занавески, поехали по столу бумажки, словно парусные лодки.

— А среда? Что это есть за среда? — спросил Эверлайт.

— Это разжиженная легочная ткань человека, — ответил Гамма и помог сесть Ивану Степановичу — ученый расстегивал верхнюю пуговицу рубашки.

Федор Прокопьевич схватился за грудь — внутри все горело огнем:

— Что со мной? — прохрипел он.

Альфа выступил вперед:

— Вы умираете… Все люди умрут в течении нескольких суток — бактерия убьет их.

Ученые остолбенели. Кац схватился за голову:

— Альфа, Бета, Дзета, Йота… дети…

— Это единственный способ, — всхлипнула Каппа. — Вы бы не согласились.

— Но… как ми не заметьили?.. — пошатнулся Джон — его подхватили и бережно усадили на стул.

— Вы привыкли к нашим ДНК, — развела руками Йота, — на основе генома шимпанзе — небольшое отличие, но оно делает наши бактерии полностью безопасными для нас, но для вас — это разносчики смерти. Когда Земля очистится, они просто исчезнут.

Федор Прокопович закашлялся смехом:

— Но мне, почему-то, совсем не страшно.

— Мы позаботились об анестезии — бактерии выделяют особую форму синтетического опиата, так что больно не будет — вы просто заснете в телесном блаженстве, — Эпсилон присел рядом с Эверлайтом.

— Феденька… Джон… что же мы натворили?.. — еле слышно проговорил Иван Степанович.

— Вы сделали то, что хотели — идеального человека! — сказал Альфа. — Просто для идеального общества вы — люди — обуза. Ваша изрытая болезнями наследственность только навредит чистому геному. Это просто естественный отбор — как когда-то вы поступили с неандертальцами. Полное знание о человеческих делах не оставляет нам выбора. Человечество — непосильная ноша для планеты. Посмотрите, во что вы превратили Землю. Здесь свободно дышать невозможно больше ни одному животному, даже вам — людям. Вы не можете жить в мире между собой. Ваше убийственное отношение к живой природе. Ваша жестокость. Стремление к порабощению. Подумайте сами, нужны ли вы этому миру? Что вы дали ему? Вы!.. вы… — губы его затряслись.

Джон поднял трясущиеся руки — по щекам текли слезы. Дети бросились обнимать и целовать стариков. Они рыдали и наперебой говорили и говорили, а ученые улыбались, медленно смыкая тяжелые мокрые веки.

Обезьяны молча сидели и смотрели старческими глазами — им было уже за пятьдесят. Кто-то открыл клетки, и шимпанзе вышли наружу.

Content

Акулов Андрей Григорьевич С чистого листа

1

2

3

4

5