Кочешкова Елена

Андри из города на Неве

Часть первая

1 глава. Бесконечное лето

- Боженьки мои! Андри, ну когда ты повзрослеешь?! - старая Антония щедро пропитала кусок ваты йодным раствором и безжалостно занесла его над разбитой коленкой. - Тебе уже тринадцать, а ведешь себя как малолетний гимназист!

Андри улыбнулся. Он ведь на самом деле был гимназистом, хотя уже и не маленьким, да и в гимназии больше месяца, как начались каникулы. А еще он знал, что нянька любит его больше всех других детей профессора и ворчит только потому, что ей уже действительно надоело доставать банку с йодом.

- Вот скажу отцу, чтобы отобрал у тебя эту покатушку окаянную! - Антония обильно смазала ссадину и сердито посмотрела на воспитанника, ожидая, что тот хоть немного усовестится. Но Андри продолжал улыбаться, даже боль в коленке не портила его радужного настроения...

Когда несешься на самокате по аллеям парка, ветер отбрасывает назад отросшие почти до плеч волосы, а солнце пускает в глаза тысячи игривых зайчиков. Колеса самоката смазаны на совесть, и дорожки такие ровные... Кажется, будто не катишься, а скользишь по льду.

Что может быть прекрасней этого ощущения безграничной свободы?

И разве можно объяснить такое старой Антонии, которая всегда ходит в строгих платьях и закалывает волосы в неизменный седой узел?

Андри вздохнул и украдкой показал няньке язык, пока та стояла к нему спиной, убирая в буфет вату и йод.

Ну да, ему уже тринадцать.

Много...

Еще всего год - и отдадут в художественную академию. А там - прощай детство! Прощай самокат, игры до ночи и... встречи с Александром.

Александр!

Андри сорвался со стула, куда его усадила нянька, и бросился в гостиную, где стояли большие часы с маятником.

Уже пять! Экипаж из дворца, конечно же давно стоит у парадного и ждет!

- Андрий, куда ты?! - возмущенный голос Антонии остался где-то позади. Кляня собственную нерасторопность, йод и няньку, Андри добежал до своей комнаты и распахнул дверцы шкафа.

Здесь... Где-то здесь... Ага, вот они!

Он сорвал с вешалки отглаженные нарядные брюки, красивую белую рубашку и, скинув свой ребячий матросский костюм, поспешно стал переодеваться.

Вот растяпа! Ведь помнил же весь день! Так ждал этой встречи!

-Андри! - Антония возникла на пороге его спальни. - Только не говори мне, что у тебя сегодня встреча с сыном Императора! - Разумеется, она заметила и парадные брюки, и отчаянные попытки воспитанника причесать растрепавшиеся волосы. - Ну как тебе не стыдно, мальчик! В таком виде во дворец! С разбитым коленом, неумытый! А ну-ка! - с неожиданной ловкостью она схватила Андри за ухо и бесцеремонно его вывернула. - Конечно грязные! В ванную! Быстро! - хватка у няньки, не смотря на возраст, была железная...

- Опоздаю! - взвыл Андри. - Кучер ждет уже!

- И поделом. Вот выгонит тебя наследник, будешь знать, как дурью-то маяться! - Антония сунула его головой под кран и быстро намылила голову.

- Ай! - Андри не успел закрыть глаза, и едкая вода немедленно попала в них. - Щиплет же!

Но нянька его не слушала. Стремительными движениями она за считанные секунды отмыла не только уши, но и волосы, а также худую мальчишескую шею. Не успел Андри даже возмутиться как следует, а его уже растерли полотенцем и наскоро причесали царапучим гребнем.

- Еще раз попробуешь пойти в императорский дворец таким неряхой, я собственноручно тебя выдеру! - пообещала Антония в спину отмытому до хруста Андри, который уже стоял в прихожей и засовывал ноги в лакированные ботинки.

Старая мегера!

Конечно, Андри понимал, что она права, но до встречи с Александром оставалось уже менее четверти часа, а до дворца еще надо доехать по многолюдному проспекту!

Он подхватил фуражку и, не закрывая за собой дверь, вылетел на лестничную площадку. Вслед ему все еще неслись возмущенные крики...

Ступеньки замелькали под ногами, он прыгал через две, почти не глядя вниз. Ковер на широкой парадной лестнице впитывал все звуки, и Андри казалось, будто он беззвучно летит...

- Вечер добрый... - растерянно пробормотал швейцар, мимо которого пронесся быстроногий мальчишка. Андри лишь кивнул ему в ответ и выскочил на улицу.

Вот и экипаж с приветливым кучером! Сидя на облучке, мужчина в дворцовой ливрее о чем-то говорил с проходившей мимо дородной бабой в косынке и с корзиной, полной булок. Андри с разбега запрыгнул на сиденье.

- Трогай!

Время превратилось в тугую пружину от часов. Она все сжималась и сжималась, а сердце в груди колотилось, будто сумасшедший маятник.

На широком столе в учебном кабинете наследника можно было бы с легкостью уместить целую армию оловянных солдат. Но Александр, он же любимец всего двора Альк, знал, что строгие наставники этого не одобрят.

Все за исключением одного...

Поэтому он выстроил в ряд всего пару десятков из своего внушительного воинства. Маленькие гвардейцы были сделаны с таким мастерством, что выглядели совсем как настоящие, когда на них смотришь с высокого дворцового балкона. Жаль только, игрушечные солдаты не умели так браво маршировать и стрелять из ружей.

Альк разделил солдатиков на две группы и поставил друг против друга. По правде сказать, это было не совсем логично, ведь гвардейцы Императора не воюют друг с другом, но другие наборы маленьких войск остались в детской, поэтому приходилось довольствоваться тем, что есть. Зато, если вдруг явится кто-нибудь из старших, то одного движения руки хватит, чтобы сбросить солдатиков в ящик стола.

Гвардейцы стояли друг против друга, выставив штыки, их лица выражали полную готовность броситься в бой. Александр посмотрел на это несколько мгновений и, ведомый странным порывом, вдруг опрокинул все фигурки. На краткий миг он представил на месте оловянных бойцов настоящих солдат отцовской гвардии... Нет уж, все таки не стоит им воевать друг против друга.

Это неправильно. Совсем.

В дверь уважительно постучали. Альк едва успел сбросить солдат в ящик, как на пороге появился строгий и недружелюбный лакей Павел.

- Ваше Высочество, извольте принять наставника. Господин Андрий ждут.

Александр молча кивнул, и только когда лакей вышел, он широко улыбнулся.

- Андри!

- Ваше Высочество!

Невысокий тонкоплечий сын профессора шагнул навстречу наследнику. Он был младше его на целый год и ниже почти на полголовы, но Альку еще ни с кем и никогда не было так интересно, как с этим лохматым гением. Отец говорил, что Андрий Горан совершенно необыкновенный мальчик, что таких, как он, талантов даже среди взрослых еще стоит поискать... Но для наследного князя маленький гениальный живописец был просто веселым выдумщиком Андри, с которым можно устроить грандиозный бой оловянными солдатами или на весь день усвистать к реке и там пускать воздушных змеев на набережной.

Андри выглядел так, будто всю дорогу бежал, а в последний момент старательно пытался пригладить растрепавшиеся волосы. Не больно-то ему это удалось, к слову сказать.

- Ты чего такой загнанный? - спросил, не удержав любопытства, Альк.

- Да... - Андри сердито дернул плечом и бросил на стол фуражку. - Задержали... Боялся, что опоздаю.

Князь весело хмыкнул. Судя по еще влажным волосам, юного наставника задержала въедливая нянька, про которую Андри рассказывал не раз.

- Эта твоя... как ее... Матильда?

- Угу. Антония, - Андри подошел к большому мольберту у окна и критически посмотрел на рисунок своего ученика. - Аль... Ну это разве овал? - тонкий палец указал на мазню, которую наследник императора развел на листе бумаги. Андри вздохнул.

Он был смешной, этот сын профессора. Белокожий, голубоглазый, с такой серьезной складкой меж светлых бровей. Всегда в отглаженных брюках и белой рубашке. Всегда вежливый и ужасно деликатный, когда дело доходило до Альковых художественных потуг. Андри всерьез верил, будто наследника можно чему-то научить... Ха. Три раза ха. Попробуй-ка научи слона играть на дудке! А корову танцевать... Может они и сумеют это сделать в конце концов, да только все их успехи будут выглядеть сплошным цирком.

Альк никогда не хотел учиться рисовать. И уроки музыки были для него настоящим мучением. Равно, как и танцы. Но если до двенадцати лет ему удавалось избегать ненавистных занятий, то после смерти одного старшего брата и крайне неудачной женитьбы второго, свободе младшего князя пришел конец. Полный и бесповоротный. Шутка ли! В один месяц он превратился из незаметного третьего сына в главного претендента на батюшкин престол... Быть главным - и единственным! - наследником оказалось так хлопотно, что Александр искренне возненавидел жену своего брата Валентина, из-за которой влюбленный болван отказался от прав на наследование... Отец тогда грозился не только отобрать у Валентина титул, но и вовсе пристрелить неверного сына за ужасный мезальянс с простолюдинкой. Потом успокоился, конечно... Валь был его любимчиком. А бездарный обыкновенный Альк всего лишь одним из троих монарших детей. Не претендующим ни на венец, ни на славу, ни на великие дела. Альку нравилось целыми днями бегать с городскими мальчишками, воровать яблоки в чужих садах, купаться в Неве под носом у рассерженных городских стражников. Он запросто мог удрать с урока иностранной политики, в которой все равно почти ничего не понимал, и до вечера не появляться во дворце. А потом, почти в полночь вернуться, потребовать горячего хлеба с молоком и уснуть прямо в кресле, не сняв ботинок...

Теперь за подобные шалости Великому князю грозила суровая порка.

Разумеется. То, что позволено третьему наследнику, никогда не сойдет с рук первому. Первый обязан разбираться не только в политике, экономике и интригах, но и быть человеком всесторонне развитым... То есть уметь танцевать, музицировать, понимать толк в живописи, астрономии и судостроении, иметь безупречный вкус, отменно держаться в седле, а также держать в руке шпагу и стрелять.

Из всей этой ерунды Альку нравились только последние виды уроков - фехтование, верховая езда и стрельба.

Больше всего он ненавидел ноты, которых не понимал, и живопись, к которой его руки, казалось, не были приспособлены вовсе...

Но если учитель музыки Великому Князю достался на редкость устойчивый ко всем выходкам наследника, то художники сбегали от Александра один за другим. Не выдерживали насмешек и откровенного нежелания рисовать эти самые овалы и прочие глупости. В конце концов, отцу это надоело, и он решил провести над Альком психологический опыт - взял и привел к нему вместо седого ментора мальчишку-ровесника...

Смеяться над Андри не получилось. Сын профессора был такой искренне дружелюбный и так наивно верил, что даже Алька можно научить рисовать! Он так старательно раз за разом объяснял нерадивому ученику азы академического рисунка, которым сам владел в совершенстве... Раз за разом исправлял, указывал на ошибки и сам искренне переживал все неудачи Александра. В конце концов Альк сдался. Стал честно терзать бумагу своим бездарным "чириканьем", как называл это один из седовласых менторов, к слову, сбежавший после пятого урока.

А Андри не сбежал.

Он все чаще стал оставаться после занятий для того, чтобы просто поиграть с Александром, как это любят все мальчишки, независимо от сословия и обязательств.

Рисунок был ужасен.

Андри видел это, даже не подходя вплотную к мольберту. Он взял один из карандашей, небрежно разбросанных на столике рядом, и одним движением обозначил тонкую линию, по которой надлежало бы рисовать донышко вазы, кое-как накарябанной Александром.

- Вот, смотри, - сказал Андри. - Тут же все просто... - он еще раз провел карандашом по ровной красивой дуге. - Линия должна обнимать вазу... Ты должен видеть этот объем... Не просто овал, а донышко реальной вазы.

Он перевел глаза на подоконник, где стояла означенная ваза, и убедился, что линия верна.

Александр закатил глаза и демонстративно выпятил нижнюю губу.

- Не будь таким занудой! - сердито сказал он. - Знаешь, сколько я пыхтел над этим кружочком!

Андри поглядел на рисунок и предположил:

- Десять минут? Впрочем, - он отдал должное криворукости его высочества и сжалился, - наверное, все полчаса.

- Угу... - Великий Князь с печальным видом сел на подоконник, демонстративно убрав вазу себе за спину. - Андри, давай не будем больше меня мучить, а? Ну ты же сам видишь, что это совершенно бесполезно! Я честно пытался! Я эту вазу едва не расколотил от бешенства, но она все равно не выходит лучше! Вот те крест!

Андри рассмеялся. Наследник Империи вдобавок ко всему был еще и страсть каким нехристем. В бога он не верил, в жизнь после смерти тоже. И слова про крест из его уст звучали не более, чем хорошей шуткой.

- Ну как же мы можем не заниматься? - спросил он князя. - Твой отец мне за это жалование платит и немалое!

Александр лишь отмахнулся.

- Андри, так можно всю казну потратить на мое образование... Утечет, как вода в песок. Гиблое это дело. Мы с тобой уже сколько недель занимаемся, а с места не тронулись. Это не потому, что я не хочу... Просто мне не интересно, понимаешь? Вот я смотрю на эту вазу, на бумагу... и мне хочется выть от тоски! Это еще хуже, чем уроки господина Перто...

Бедный Александр!

Андри его понимал... Ему трудно было представить, как можно не любить рисовать. Сам Андри сколько себя помнил, всегда ходил по дому с карандашом в зубах или за ухом. Рисовал, на чем придется, даже на обоях или салфетках. По малолетству, конечно. Но сын профессора прекрасно знал, каково это, когда тебя заставляют делать что-то, к чему ты совсем не предрасположен. Однажды отец попытался приобщить Андри к основам химии, которой бредил сам... Кончилось тем, что его сын, так ничего и не понявший, разревелся от досады и выбросил учебник в окно. С тех пор к Андри не приставали.

- Ну... - растерянно протянул он, - Аль... я не знаю... Ведь если ты не будешь заниматься, твой отец это быстро поймет. И выставит меня отсюда...

Александр хитро прищурил глаз.

- А ты не хотел бы?

Андри уперся взглядом в пол. Они никогда не говорили о своей необычной дружбе. И о том, что она значит для каждого из них. Это только девчонки могут без труда трещать на такие темы...

Он неопределенно повел плечом. Понимай, как хочешь.

Но Александр не пожелал оставить вопрос открытым.

- Признавайся! - решительно потребовал он.

Великий Князь... Сын Императора может приказать что угодно. Хоть прыгнуть из окна. А уж признаться в чем-то и подавно.

- Не хотел бы, - тихо ответил Андри, не отрывая глаз от узорчатого ковра на полу.

Александр довольно хмыкнул.

- Тогда делай, что я тебе скажу. Рисуй! Рисуй за меня. И отец будет думать, будто я делаю успехи. И никогда тебя не прогонит!

Андри упрямо поджал губы. Он ненавидел ложь. Даже во имя дружбы.

- Не будешь? - в голосе Александра зазвенела обида. Андри сжал зубы, чтобы не обронить непоправимого... Он мучительно сражался с собой.

- Аль... - слова давались с трудом. - Разве мы можем встречаться только на уроках?

Сейчас князь скажет, что в другое время он может дружить и с более интересными ребятами... Андри закусил губу. Какой хороший был день, и так по-дурацки все обернулось...

Александр вздохнул.

- Да можем, конечно, - сказал он с неожиданной прямотой. - Только если ты уйдешь, ко мне снова приставят старого мазилу. И этот великий мастер вытянет из меня все жилы! А отец разрешил наставникам даже пороть меня, коли буду недостаточно усерден...

Андри поежился. Его самого дома и пальцем не трогали. Он с трудом мог представить себе удар розгами или пощечину. Антония, бывало, отвешивала детям шлепков по заду, но это даже не было больно...

- Ну, хорошо, - сдался он. - Я буду время от времени говорить Его Величеству, что ты делаешь успехи...

- Ура! - воскликнул Александр и тут же развернул Андри лицом к мольберту. - Тогда быстренько дорисуй эту проклятую вазу, и айда на крышу!

- Заругают же... - с сомнением протянул Андри, машинально исправляя большую часть кривых линий на рисунке своего ученика.

- Не заругают! Отец по малолетству сам запускал оттуда змеев! Покуда с улицы разглядят, да бате доложат... мы полдворца поверху обежать успеем!

На крыше ветер взметнул волосы Андри, парусом надул тонкую рубашку.

- Ого! - радостно воскликнул Александр. - Вот это сила! Скорее, давай на тот край! - не дожидаясь друга, он побежал через всю крышу, на ходу разматывая нить. Рывками, словно бы нехотя, но все быстрей и быстрей змей стал набирать высоту. - Эге-гей! - счастливый крик Великого Князя взметнулся следом за упругим белым крылом, устремившимся к небу.

Андри хотел догнать Александра, но внезапно передумал и остался на месте, издали наблюдая за своим необычным другом. Здесь на крыше неулыбчивый наследник с серьезными серыми глазами превратился в беспечного Алька. Аккуратно зачесанные набок короткие волосы растрепались, курточка строгого серого мундира оказалась отброшена в сторону. Выгнувшись назад, Александр стоял почти на самом краю...

Андри вдруг стало невыносимо тревожно. Не потому, что князь рисковал свалиться с крыши... Нет, то была странная необъяснимая тревога, зародившаяся где-то глубоко внутри. Никогда прежде Андри не чувствовал ничего подобного. И пока его друг балансировал на вершине счастья, сам он закусил губу и, не отрывая глаз, смотрел на невысокий силуэт наследника. Отчаянно захотелось окрикнуть Александра, остановить, позвать вниз... вернуться в сумрачные комнаты императорских апартаментов...

Андри тряхнул головой и, противясь глупому чувству, поспешил к другу.

Он хорошо помнил тот день, когда отец небывало строгим голосом позвал его в свой кабинет. Как развернулся в большом кожаном кресле и поставил оробевшего Андри между колен, пристально вглядываясь в глаза...

- Хочешь познакомиться с сыном Императора?

Андри растерянно моргнул и пожал плечами. Он никогда не думал о таком. Ему хватало друзей на улице и в гимназии...

- Ну, не журись, - профессор встал и разлохматил светло-русые волосы сына. Такие же светлые, как у него самого. Андри вообще был точной копией знаменитого химика Горана. - Александр очень славный. Он понравится тебе.

- Но почему? - недоумевая, вымолвил Андри.

Отец улыбнулся, его голубые глаза по-мальчишески задорно сверкнули за стеклами квадратных очков.

- Император отчаялся увлечь своего наследника любовью к искусству. Он хочет найти для Александра наставника по рисованию... такого же мальчика.

Андри неоднократно случалось бывать во дворце со старшими. Отец был известным человеком, вхожим во многие высокородные дома, в том числе и к Императору. Но, отправляясь на первый урок с Великим князем, Андри ужасно волновался. Прежде ему случалось видеть Александра только издалека. Наследник престола казался очень взрослым... Слишком неулыбчивым и серьезным.

Лишь до той минуты, пока Александр не достал из ящика стола целый полк оловянных солдат и не предложил вместо урока сыграть в пушечки...

Андри опаздывал.

Это было так привычно и обыкновенно, что никто даже не волновался. Никто, кроме Влады, которая уже с утра начала думать про вечернюю поездку в театр.

Старшая сестра металась по комнате от двери до двери, точно пойманная в клетку лисица. Лиза видела такую однажды в зоосаде. Но лисица - тварь неразумная, а Влада вполне себе интеллигентная дочь профессора. Лиза смотрела на сестру без уважения. Антония тоже.

- Детка, сядь в кресло, - не выдержала няня. - Не мельтеши.

Влада гневно сверкнула на Антонию своими синими глазищами и демонстративно подошла к окну.

- Папа, ну почему мы должны его ждать?!

Отец спокойно отложил газету, снял очки, протер их белым платком из нагрудного кармана. Лиза едва не рассмеялась, глядя на сестру, которая готова была взорваться от нетерпения.

- Ладонька, ты ведь знаешь, он не просто играет во дворе. Он с сыном императора. Ничего страшного, обождем еще минут десять. Андри скоро приедет. А как же без него? Нехорошо это.

Влада сердито топнула ногой в красивой синей туфельке в тон небесно-голубому платью. Лизе таких туфель еще не покупали... Говорили, мала. И платьица у нее были совсем простые, детские. Как и положено девочке десяти лет. Зато волосы вились сами собой, в отличие от прямых локонов старшей сестры.

Лиза тоже подошла к окну и, встав на цыпочки, постаралась рассмотреть самый дальний край проспекта. Вечер был дивно светлым, как и положено в июльский день. Лиза так любила эти бесконечные летние дни, когда даже в полночь совсем не хочется спать, ведь за окном как будто и не собирается темнеть.

Она первой заметила дворцовый экипаж, подъезжающий к парадному. А затем - худенькую фигурку в белой рубашке. Андри соскочил с открытого сиденья очень быстро, фуражка только чудом удержалась у него на голове.

- Вон он! - радостно воскликнула Лиза.

- Ну, и слава Богу, - быстро перекрестилась Антония. - Все время этот мальчик заставляет меня переживать. Неспокойный такой.

Влада сердито фыркнула. Будь ее воля, она бы уже сидела в театре. Само собой, старшую сестру привлекали вовсе не драматические сюжеты. Глупая семнадцатилетняя Владка угораздилась влюбиться в одного из артистов - жгучего брюнета по имени Роман. И теперь она старалась не пропустить ни одного представления с его участием.

Лиза с глубоким удовольствием подумала, что быть маленькой иногда очень даже хорошо. Не нужно забивать себе голову такой чепухой, как все эти охи, вздохи, поцелуи... Для себя она уже давно решила, что никогда не влюбится и не выйдет замуж. Тоже удовольствие! Нянчиться можно и с котятами, а детей для этого вовсе не обязательно заводить!

Дверь в гостиную распахнулась, как будто ее толкнул упругий вихрь, и в комнату ворвался Андри. Старший братец был восхитительно растрепан. Впрочем, как всегда. Если Влада являла собой образец приличия, то Андрий - ровно наоборот. Даже парадная одежда не делала его серьезней.

- Папа, теперь мы уже можем идти? - Влада спросила это так, словно еще миг и она уйдет одна. Лиза сморщилась. Досталась сестрица, нечего сказать! Вот Андри, тот никогда не скандалит, и с ним так весело играть хоть в детской, хоть на улице.

Пока мама что-то ласково втолковывала расстроенной Владке, Антония быстро приводила Андри в порядок. Несколько быстрых движений частым гребнем - и вот уже растрепанные волосы лежат аккуратно, прядка к прядке. И Андри вполне похож на воспитанного мальчика из хорошей семьи.

Театр! Да кто только придумал, что это вообще может быть интересно?

Андри с тоской смотрел на сцену, даже не пытаясь понять, в чем суть пьесы. Ему было нестерпимо скучно, а перед внутренним взором все еще мелькали радостные картины пережитого дня. И они были гораздо интересней выдуманной истории про чужие любовные терзания.

Андри незаметно отодвинулся поглубже в своем кресле, так чтобы совсем оказаться скрытым в тени ложи. Он закрыл глаза, вновь и вновь возвращаясь на дворцовую крышу... Снова забирая из рук Александра упругую звенящую нить воздушного змея... мчась по крыше, крича от радости и всем сердцем устремляясь вслед за белым парусом на каркасе из тонких реек. В ушах его все еще звучал голос князя и его звонкий смех, а еще шум ветра и дребезг трамваев, доносившийся откуда-то с улицы...

- Смотри-ка... - услышал он как будто издалека, - наш мальчик совсем спит...

Нежное прикосновение маминой руки.

И голос отца:

- Пусть спит... У него был такой длинный день.

Да. Длинный, бесконечный день бесконечного лета...

Андри улыбнулся, все глубже соскальзывая в ласковое мерцание снов о солнечных днях.

2 глава. В ожидании грозы...

Крытый экипаж остановился так резко, что Андри едва не полетел носом вперед, а девочки испуганно вскрикнули.

Где-то вдалеке, на улице звучали шумные неприятные голоса.

- В чем дело? - громко спросил отец. Кучер ответил ему, но Андри не разобрал невнятных слов. Лишь увидел, как сурово нахмурился профессор. Взгляд отца стал острым и непривычно чужим. Непонятная тревога словно бы доверху затопила экипаж, унеся прочь приятную полудрему, в которой пребывала семья Горанов, возвращавшихся из театра домой.

Тягучие минуты тянулись медленно. Андри слышал, как фыркают и переступают с ноги на ногу запряженные в экипаж лошади, но повозка оставалась на месте. Он попытался было отодвинуть занавесь на оконце, чтобы посмотреть наружу, но отец перехватил его руку твердыми, как тиски, пальцами и наградил строгим предупреждающим взглядом. Больше в экипаже никто не пытался даже пошевелиться. Девочки испуганно льнули к матери и смотрели на всех широко распахнутыми глазами. Сам Андри не боялся. Просто потому, что ничего не понимал.

Наконец до его ушей донеслось приглушенное "Н-но...", и экипаж медленно тронулся с места. Чем дальше, тем быстрее он набирал скорость, унося своих пассажиров прочь от громких голосов.

- Что это было, папочка? - тихо спросила Лиза, когда они отъехали уже достаточно далеко, и лошади снова перешли на ровный шаг.

- Ничего, детка. Ничего особенного. Просто небольшой беспорядок на улице.

Андри никогда не видел, чтобы отец врал.

Но сейчас он сразу же понял, что в словах профессора гораздо меньше правды, чем тому хотелось бы. И еще больше укрепился в этом мнении, когда возле подъезда отец первым вышел из экипажа и с тревогой осмотрелся, прежде, чем подал руку матери.

Дома детей сразу же отправили в их спальни. И даже Влада не пыталась возмущенно потребовать традиционного вечернего чаю в столовой, а, как и все остальные, молча согласилась на теплое молоко, которое Антония принесла прямо к кроватям.

Андри лежал в своей постели и смотрел на деревянный кораблик, за длинную нить прикрепленный к потолку. Маленькая бригантина медленно, едва заметно поворачивалась из стороны в сторону - это легкий сквозняк из форточки наполнял ее паруса. Когда Андри был совсем маленьким, он мечтал стать капитаном и, стоя у руля, открывать неведомые страны... Потом отец сводил его в Морской кадетский корпус, где изнеженный профессорский мальчик увидел суровую муштру и узнал, что за штурвалом стоят не капитаны, а рулевые. Этого оказалось достаточно, чтобы мечта угасла сама собой. Тем более, он уже тогда все больше понимал, какой именно путь ему предназначен на самом деле... Андри рано начал рисовать. Поначалу его художествами восхищались только родители, а потом как-то само собой так вышло, что акварельки младшего Горана появились почти в каждом известном доме Александбурга... Особенно, если там были мальчишки.

Андри рисовал паруса. Летящие над морем клиперы и бриги, храбрых моряков у руля и чаек над волнами. А еще быстроногих коней, воздухоплавательные шары, своих друзей, увлеченных играми, и иногда маму...

Андри искренне считал, что его мама - самая красивая в мире. Влада тоже ничего, но с мамой не сравнить! У мамы такое нежное лицо с ямочками на щеках, чуть вздернутым носом и голубыми, как ясное летнее небо, глазами. Больше всего Андри любил смотреть на нее, когда мама сидела у окна, и солнце золотило русые завитки ее волос, озорно сбежавших из прически. Он мог бесконечно разглядывать озаренное светом лицо, стараясь уловить малейшие оттенки цвета. Сколько ни пытался, а передать их по-настоящему не получалось... Не получалось перенести на бумагу или холст тончайшие переходы красок...

Ветер подул сильней, и кораблик качнулся в сторону.

Андри подумал, что это хорошо. Завтра на таком крепком ветру наверняка получится поднять змея высоко-высоко...

Но наутро стало ясно, что ни о каком змее не может быть и речи.

То, что день не задался, Андри понял сразу, как проснулся: в комнате было сумеречно, несмотря на раздвинутые шторы. По жестяному подоконнику громко стучали капли, они-то и разогнали сон.

Несколько минут Андри лежал, печально глядя в окно. Все небо оказалось затянуто тучами, тяжелыми, как мысли о чем-то очень скверном. И из этих туч на город сыпал дождь, мелкий, но непрерывный. Он превратил улицу в серые декорации к печальной пьесе вроде вчерашней.

Прогулка в парке отменялась, это уж понятное дело.

Не вставая, Андри нащупал под кроватью альбом с заложенным меж страниц карандашом и открыл на чистой странице. Но порисовать в это утро тоже не удалось- едва только он занес карандаш над листом, как дверь приоткрылась, и в комнату осторожно заглянула Антония.

- Проснулся, - сказала она с упреком. - А чего же не встаешь? Небось, не барин, весь день бока отлеживать. Давай, поднимайся, сурок нечесаный!

Андри улыбнулся. Нянька часто его так называла. Но что же поделать, если непослушные волосы все время норовят растрепаться, а выспаться досыта - одно из любимых удовольствий?

- Вста-аю, - зевнул он, спуская ноги на прохладный паркет. - Нянь, а чего сегодня на завтрак?

- Завтрак! Ты б еще дольше спал! Уж обед почти, - она подала ему чистую рубаху со штанами и строго велела: - Не шали сегодня дома! Отец очень занят. А позавтракать я тебе оладьи накрою. На кухне.

Отец и в самом деле был занят. Проходя мимо двери в кабинет, Андри увидел его, склонившегося над столом с горой каких-то бумаг. Лицо профессора было сосредоточенно, а руки быстро-быстро перебирали один документ за другим. Часть листов отец немедленно рвал, роняя обрывки прямо на пол, чего не позволял себе никогда. Часть бумаг он перекладывал в открытый ящик стола. Когда одна стопка подошла к концу, старший Горан тут же принялся за следующую... На пол, на пол, в стол, на пол, на пол, на пол...

С одним документом отец надолго замер. Длинные белые пальцы сжимались и разжимались, терзая края листа. Ходуном ходили и желваки на лице профессора. Внезапно он поднял глаза и заметил Андри, который с волнением смотрел на происходящее.

- В чем дело? - взгляд за квадратными стеклами был непривычно холоден.

Андри сглотнул, чувствуя себя пристыженным.

- Ни в чем... - тихо ответил он. И тут же нашелся: - Антония сказала, ты очень занят... Я хотел прикрыть дверь...

- Хорошо, - спокойным голосом ответил профессор. - Тогда прикрой, будь добр.

Андри быстро кивнул и сделал то, о чем его просили.

На душе было как-то скверно. И даже обещанные оладьи не слишком радовали, вопреки обычному.

Что-то происходило, это понятно... Но что?

Что могло заставить обычно доброго улыбчивого отца стать таким... чужим?

- Ваше Величество... я вынужден сообщить вам, что наследник не уделяет должного внимания моему предмету, - голос ментора был скрипучим, невыносимо нудным. Альк не смотрел на старика, он упрямо ковырял ручку кресла и думал лишь о том, как бы поскорее покинуть классную комнату. - Его Высочество вновь не справился с заданием, которое я выдал ему вчера. Если так пойдет и дальше...

- Довольно.

Император поднял ладонь, заставляя ментора замолчать. Наверное, отцу тоже не очень нравился этот голос, больше подходящий дверцам старого шкафа.

Его Величество встал и медленно прошелся по кабинету. Взгляд отца был усталым, а шаги тяжелыми. Наконец он остановился у окна, глядя на влажную завесу, окутавшую город.

- Снова дождь... Какая скверная погода... - вздохнув, Император обернулся к сыну. - Александр, задание было очень сложным?

Альк сжал губы. Врать он не хотел, говорить правду тоже.

- Нет. Не очень.

Теперь по всем правилам отцу следовало выяснить, отчего его единственный наследник столь дерзко пренебрег уроком. Однако Император сказал совсем другое...

- Аль, завтра судебный день. Я думаю, тебе пришло время надеть Жемчужную нить.

Если бы отец сообщил, что завтра на дворец упадет комета, Альк и то бы так не удивился!

- Мне?! - он вскочил с кресла. - Но ты ведь говорил, я смогу, только когда мне исполнится шестнадцать!

Жемчужная нить! Вот это да!

Александр давно фантазировал, как впервые примерит на себя роль судьи... но никак не рассчитывал на это раньше означенного отцом срока.

- Я изменил свое решение, - Император провел ладонью по окладистой бороде. Потом бросил взгляд на старого ментора, который с нахохленным видом все еще стоял у пюпитра и тоже ждал ответа государя. - Господин Модест, я вас услышал. В следующий раз Александр выполнит ваше задание. Засим благодарю. Можете нас оставить.

Наставник, мелко кивая, попятился к двери. Дождавшись, пока высокая белая створка с золоченым узором закроется за ним, Император вновь обратился к сыну:

- Мальчик мой, подойди ближе.

Альк быстро шагнул к отцу. Государь был высок и статен, как и положено достойному правителю. Рядом с ним Александр всегда чувствовал себя маленьким... Император положил руку на плечо сына и легонько стиснул.

- Ты умный мальчик, Альк. Умный, хоть и нерадивый. Но леность проходит с годами, а разум не всякому удается нажить... - отец усмехнулся, думая о чем-то своем. - Я не хочу тебя пугать, сын, однако сейчас пришло время быть честным. Я уже не так уверен в завтрашнем дне, как раньше... Поэтому хочу быть уверен в тебе. Математика - полезная наука, но для меня гораздо важней, чтобы ты научился слушать и слышать. Поэтому я отдам тебе Жемчужную нить сегодня. Сейчас.

Сказав это, отец потянулся рукой к правому уху и осторожно расстегнул замочек самой удивительной во всей Империи серьги. Синяя, как послезакатное небо, жемчужина свисала с тонкой, но очень прочной цепочки длинной в половину мизинца. Она была совсем небольшой, не то что те белые жемчуга, которые украшали парадную корону Великого князя... Но другой такой не сыскалось бы и во всей Империи. Цепочку для серьги покрывал тонкий слой серебра, под которым скрывался очень прочный металл. Даже могучий силач не сумел бы порвать эту тонкую посеребренную нить.

Отец сам продел замочный стержень в маленькую дырку на мочке уха Александра. И застегнул со звонким щелчком.

Жемчужина приятной тяжестью качнулась из стороны в сторону и замерла. Альк осторожно тронул ее пальцем. Холодная. Говорят, синий жемчуг всегда холоден.

- Ты помнишь, что я говорил тебе про эту вещь? - серьезно спросил Император.

Александр кивнул.

То, что нельзя пересказать никому другому, кроме своего собственного наследника. Нельзя даже произносить вслух, дабы никто случайно не подслушал тайну.

- Ты должен привыкнуть к ней, - сказал отец. - Носи, не снимая, но не используй слишком часто. Завтра будет достаточно того времени, что проведешь на суде. Потом обязательно вынь ее из уха.

Альк почувствовал незнакомое волнение.

-Отец... Я боюсь не справиться...

- С жемчужиной?

- Нет... - Александр вздохнул, - с судом.

Серьга под названием Жемчужная нить никогда не являлась символом власти, как, например, корона и жезл. Она свободно могла передаваться от одного члена императорской семьи к другому, а затем обратно. В свое время Жемчужную нить носили оба старших брата Александра, время от времени ее надолго вновь забирал отец. И она неизменно пребывала в ухе того из Рованов, которому надлежало выступать в роли Верховного судьи.

Обычные люди полагали, что это просто традиция. Они видели в Жемчужной нити лишь фамильное украшение, олицетворяющее высшую власть в государстве...

- Ты столько раз наблюдал, как я разбираю дела, - ответил отец. - И тебе всегда было интересно и понятно. Справишься.

- Ах, какой бесконечный сегодня дождь... - печально промолвила мама и отложила в сторону книгу с пьесами. - В такую погоду мне хочется бежать из Александбурга как можно дальше.

На лице ее мелькнула странная тень, и внезапно мама, резко встав, покинула комнату. А несколькими мгновениями спустя Андри услышал, как открылась и закрылась дверь в отцовский кабинет.

Он огорченно посмотрел на очередной незавершенный портрет и подумал, что никогда не станет настоящим художником. Конечно, отец и мама считают его гением... они так гордились сыном, когда того позвали обучать самого Великого князя... Но Андри-то знал, что по-прежнему далек от совершенства. Он видел свои ошибки. И прекрасно осознавал, в каких местах мог бы, постаравшись, сделать лучше... Его собственный наставник всегда говорил, что труд художника - это кропотливое сопение над каждым штрихом. Он учил Андри безжалостно стирать неудавшиеся линии, уверяя, что чем больше исправлений, тем ближе к совершенству.

"Зачем я задаю тебе рисовать этот натюрморт, мальчик? - строго спрашивал господин Баммер. - Ведь ты понимаешь, что вовсе не ради самого натюрморта. Мне нужно, чтобы ты оттачивал свое умение! Не ленись, штрихуй смелее, стирай, рисуй снова. У художника должна быть уверенная твердая рука! Ты можешь выкинуть сотни таких натюрмортов без жалости! Они никому не нужны, любой студент в художественной школе нарисует подобный шедевр за пару уроков".

Поначалу Андри и в самом деле дрожал над каждой работой, думал о результате... Пока не понял, наконец, что результат кроется не на бумаге, а в руках... в голове. И теперь он действительно безо всякой жалости мог бросить в камин половину своих набросков за день.

Но только не мамин портрет.

Когда Андри представлял, как жадный огонь примется уничтожать любимый профиль, ему становилось не по себе. Именно поэтому он нечасто пытался рисовать маму. И так уже этих набросков накопилась целая большая папка.

А небо за окном совсем потемнело. Будто неожиданно наступил поздний осенний вечер... Где-то в соседнем доме громко стукнула незапертая створка окна - это вконец разыгрался и без того сильный ветер.

Андри зябко поежился. Опустевшая гостиная тоже погрузилась в густой полумрак, и совсем как в раннем детстве, вдруг стало неуютно и захотелось поскорей зажечь свет. Но не успел Андри подойти к выключателю, как его опередила расторопная Антония.

- Что на улице-то творится! - неодобрительно сказала она, заходя в комнату и поворачивая ручку выключателя на стене возле двери. - Хорошо, что ты дома остался, а то бы мать совсем извелась. В такую погоду лучше не высовываться. Гроза будет...

Андри кивнул. Он и сам видел, что погода настроилась против города.

- Как ты думаешь, - спросил он няньку, - надолго это?

Та покачала седеющей головой.

- Откуда же мне знать, детка?.. Я не провидец. Но по мне, так и на всю неделю может. Ты лучше спроси отца, в его газетах обо всем пишут, и про погоду тоже.

Спросить отца?

А почему бы и нет... Вот и будет хороший повод зайти наконец к нему в кабинет и убедиться, что уже все в порядке... Что бумаги собраны и уложены обратно в секретер, а сам отец обрел свое обычное добродушие.

Но когда Андри подошел к кабинету, он второй раз за день замер возле полуоткрытой двери.

Нет, странная тревога не покинула дом.

Отец с мамой ругались.

Они делали это тихо, чтобы голоса не доносились до других комнат. Но у Андри сразу замерло сердце, когда он услышал, как, всхлипывая, мама пытается что-то доказать профессору Горану.

- ...Пожалуйста, Виктор! - ее голос бился пойманной бабочкой в прозрачной банке... - Я не могу больше так жить! Я не могу жить в вечном страхе!

- Ну, сколько об этом можно, - устало отвечал отец. - Мы ведь не раз говорили на эту тему. Ну, Анна... милая... Послушай... Сейчас везде одинаково небезопасно.

- Сейчас! - мать все-таки сорвалась на крик. - Сейчас, Виктор! А завтра?! Завтра этот город превратится в месиво, в хаос! И твои - ТВОИ - дети будут ходить по его улицам! - Наверное, отец попытался обнять ее, потому что в следующий миг Андри услышал гневный возглас: - Пусти меня! И не пытайся успокоить! Посмотри, даже небеса говорят о том, что пора бежать отсюда!

Андри судорожно сглотнул.

Никогда прежде он не слышал, чтобы мама так кричала на отца. Она вообще почти никогда не кричала...

Попытавшись отойти от двери, Андри увидел в двух шагах от себя Лизу. Глаза сестры были широко распахнуты, а личико выражало искреннее удивление.

- Андри! - быстро и громко зашептала она. - Это маменька с папой бранятся? Отчего?!

Андри приложил палец к губам и утащил сестру в детскую.

- Мама хочет уехать из города, - тихо сказал он, оглядываясь на дверь. - А отец - нет.

- Уехать? - Лиза уставилась на брата во все свои глаза, такие же синие, как у всех детей Горанов. - Но зачем? Ведь скоро будет праздник! Помнишь? Большой праздник уличных артистов! Маменька обещала сводить нас на площадь... и купить леденцов... - она говорила все тише, понимая, что происходит нечто странное. Нечто гораздо более серьезное, чем карнавал и леденцы. - Андрик, это из-за вчера? Из-за тех людей, которые шумели на улице?

- Я не знаю... - Андри вдруг почувствовал себя маленьким глупым ребенком, от которого скрывают что-то важное. Он сердито нахмурился и решительно сказал: - Надо спросить отца! Сегодня за ужином. Мы уже не дети!

- Верно! - горячо поддержала его Лиза. - Мы уже совсем не дети! - с этими словами она направилась к разбросанным по широкой софе куклам и, собрав их, спрятала в шкаф.

На ужин подали овощи и рыбу, которую Андри терпеть не мог. Обычно он артачился, требуя положить ему взамен куру или колбасок. И обычно кухарка Марта это знала... И всегда готовила что-нибудь отдельно. Но в этот раз она так быстро ушла на кухню, что Андри не осталось ничего другого, кроме как с тоской ковыряться в тарелке с нелюбимой едой. Он не рискнул показывать свое недовольство хмурому отцу, который ел, как будто вовсе не ощущая вкуса блюд. Андри показалось, даже если перед профессором поставить сейчас тарелку с жареными подошвами, он не заметил бы этого...

Лиза аккуратно пнула Андри под столом и выразительно посмотрела на него, постукивая тупым концом вилки по скатерти.

Ну да... Надо спросить отца.

Вот только этот колючий взгляд за стеклами очков не сулил ничего хорошего... Еще больше удручало то, что мама вовсе не вышла к ужину.

Но Андри не любил отступать от задуманного.

- Пап... - он кинулся в разговор, как в битву. - Скажи, пожалуйста, почему матушка хочет, чтобы мы уехали?

Краем глаза он увидел, как послушная и всегда очень правильная Влада удивленно округлила рот. Она уж точно не ожидала от брата такого вопроса за столом.

Отец, по-видимому, тоже.

В первый миг глаза его стали растерянными, он словно впервые осознал, что находится в столовой в окружении своих детей.

Потом профессор вновь помрачнел. Еще больше прежнего.

- Ты подслушивал? - строго спросил он, откладывая в сторону приборы.

Андри почувствовал, как разом стали влажными его ладони.

- Нет! - битва, так битва! Он был готов к такому вопросу. - Вы очень громко кричали. Я просто шел в свою комнату, когда услышал.

- Папочка, объясни нам! - звонкий Лизин голосок зазвучал твердо и решительно. Сестра решила бросить свое подкрепление.

И тут возмутилась Влада.

- Как вам не стыдно! - вспыхнула она. - Конечно, вы подслушивали, маленькие обманщики! Ведь я тоже была дома и ничего не слышала! Да еще и так разговариваете с отцом! Папенька, отправь их спать без сладкого!

- Это потому, что ты дура! - немедленно сообщила сестре Лиза. - Думаешь только о своем Ромио, ничего вокруг не замечаешь! Даже не спросила, отчего мамы нет!

- Тихо! - отец хлопнул ладонью по столу, и дети испуганно примолкли. Медленно он обвел взглядом их всех, пристально поглядев на каждого... На маленькую смелую Лизу, оскорбленную гордую Владу и на Андри... Единственного сына и будущего наследника фамилии. Будущего мужчину, который хотел знать, что происходит. - Я обязательно объясню вам все, - сказал отец негромко. Лиза тут же подалась вперед в нетерпении. - Но не сегодня. Это не тема для вечернего разговора и для ужина. Кушайте, дети. Завтра с утра мы поговорим. Я обещаю.

3 глава. Необычный день

Влада обиделась. Она решила не разговаривать с младшими и старательно их не замечать. В особенности сестру.

Лиза считала это глупостью. Тут непонятно, что происходит в доме и в городе, а Владка думает только о том, как жестоко ее оскорбили, назвав дурой.

Так ведь дура и есть.

Мало того, что ничем не интересуется, кроме своего артиста, так еще и другим не дает понять. "Оставь без сладкого"! Вот злючка!

Лиза искоса посмотрела на сестру, с которой делила детскую. Влада сидела в кресле у окна и, как всегда ужасно старательно и сосредоточенно, вышивала какую-то чепуху. Цветочки или бабочек. Лицо сестры было бы весьма милым, не омрачай его упрямая морщинка меж бровей. Влада все еще сердилась, хотя прошла уже целая ночь после ссоры в столовой.

Сама Лиза вышивки терпеть не могла: у младшей дочки профессора они всегда выходили кривыми и некрасивыми. Так что она была занята гораздо более интересным делом - сочиняла стихи про глупую красивую птичку, которая порхала с ветки на ветку, пела песенки своему жениху и не замечала, как по ветке крадется большой голодный кот. Поначалу рифмы складывались так удачно, что Лиза едва не прыгала от радости и только успевала записывать, но чем дальше, тем трудней становилось сочинять... Все образы из головы вытесняла мысль о предстоящей беседе с отцом.

Что он скажет? Быть может, все дело в тех страшных фургонах, про которые рассказывала подружка Лили? А вдруг они и вправду привезли безголовых чудовищ, которые по ночам поедают людей? Лили так и говорила... Она, конечно, много чего наговорить может, но ведь матушка испугана по-настоящему.

Лиза отложила ручку, капнув чернилами на листок и, подперев голову кулачками, задумалась.

Еще тетки во дворе говорили про какой-то камнепад с неба... Но это было давно и давно забылось.

Еще мальчик на площади плакал три дня назад и просил не отдавать его призракам... Да нет, это тоже все ерунда! Наверняка, его просто запугала нянька. У нее был ужасно глупый вид.

Лиза вздохнула и выбралась из-за стола.

Скорей бы позвали к завтраку!

С улицы донесся тонкий перезвон бубенцов и веселый цокот копыт.

Праздничная упряжка?

Лиза метнулась к окну и распахнула высокую створку, заставив Владу сердито фыркнуть.

И точно! Прямо по проспекту, весело встряхивая гривами, бежали три гнедые лошади, везя за собой ярко раскрашенную кибитку. Лиза так и знала! Ведь обычно извозчики в Александбурге не украшают своих кобылок бубенцами, чтобы не создавать на улицах лишнего шума. Кажется, даже есть такое правило...

Но оно, конечно же, не касается праздничного карнавала! А кибитка - его вестник, это уж совершенно очевидно!

- Девочки, завтрак готов, - Антония подошла к окну и тоже посмотрела вниз: - Ох, красота какая... Ну, да пускай себе едет. Идем, детка. Завтрак стынет.

Профессор собрал детей в кабинете.

Андри любил бывать в этой всегда немного сумрачной, но такой волнующей комнате. В раннем детстве ему казалось, что папенькин кабинет - словно дверь в другой мир... Мир полный загадок и тайн. На полках высоких стеллажей рядами стояли книги с ужасно умными названиями и еще разные непонятные предметы вроде моделей молекул, статуэток из дальних стран или закрытых коробок, о содержимом которых оставалось лишь гадать. Андри, равно как и остальные дети, никогда не осмеливался трогать что-либо в кабинете, ведь им почти не разрешали даже переступать порог этой комнаты, в которой всегда удивительно пахло старым дубом, дорогим табаком и неизменны отцовским одеколоном. Звуки здесь казались гулче, а потолок выше... И за тяжелыми приоткрытыми шторами густо-зеленого цвета виделась не обычная улица, а палуба корабля или дорога, уходящая в глубь зачарованного леса.

На этот раз шторы были полностью раздвинуты, и ясный день, которого никто не ждал после вчерашнего дождя, озарял кабинет мягким утренним светом.

- Прошу, садитесь, - отец указал на длинный узкий диван с изогнутой спинкой, обитый такой же зеленой тканью, как и та, что пошла на шторы. Влада опустилась на сиденье, как настоящая дама, изящно расправив юбку своего платья. Лиза и Андри без лишних церемонней примостились рядом. - Итак... - отец заложил руки за спину и внимательно посмотрел на детей, - вас, как я понял, волнует причина нашей с мамой размолвки... Что ж, не стану таить, она действительно серьезна. И ее все сложней скрывать... Вы уже достаточно большие, даже Лиза, и понимаете, что не все люди живут так же хорошо, как и мы. Не у всех есть красивые светлые комнаты с электричеством, вода в водопроводе и обед из пяти блюд. К сожалению, так было и будет всегда... Да... Но те, кто не имеет всего этого, считают несправедливым, что одни люди едят на серебре, в то время, как у других порой не оказывается даже корки хлеба утолить голод... Так вот, дети, есть в нашем городе такие господа, которым выгодно разжигать зависть в сердцах бедняков и убеждать их начать большой бунт против Императора и его власти. Этим господам очень хочется встать у власти самим. Раньше их политические интриги были пустяшным брожением умов, но не так давно все изменилось, и они обрели слишком большую силу... Государь знает об этом и принимает серьезные меры, чтобы остановить волну недовольств и безобразий. Однако, не все в его руках... как это ни печально. И... - отцу нелегко давались слова, он словно выталкивал их из себя, - ваша мама очень боится, что Императора скоро могут убить, а его трон займут совсем другие люди. И тогда наш город и вся Империя погрузится в хаос.

Профессор замолчал и поглядел на детей, в ожидании их вопросов. Однако Влада выглядела так, будто вовсе разучилась говорить. Ее огромные голубые глаза плакали без слез. В этих глазах Александбург уже лежал в руинах, а семья профессора просила милостыню на паперти. Лиза, наоборот, вся подобралась, точно охотничья собака, и смотрела на отца решительно и смело. Она была готова хоть сейчас искать того врага, который посмел посягнуть на ее прекрасную жизнь.

Сам Андри, наверное, выглядел озадаченным. Он и в самом деле изо всех сил пытался совладать с множеством мыслей, одновременно возникших в голове.

Если что-нибудь случится с Императором... корону наденет Александр? Или нет? Или она действительно достанется какому-то совсем другому человеку? А что это за человек? Или люди? Почему им не нравится Император? Почему они хотят устроить "безобразия"? Но прежде, чем Андри успел решить, какой вопрос задать первым, напряженную тишину нарушила Влада.

- Папенька... - голос ее звучал слабо, но как всегда очень упрямо, - мы и в самом деле должны уехать! Я полагаю, матушка права!

Отец медленно кивнул.

- Да, Владонька, надо. Только не могу я сейчас. А вот вас всех с мамой, пожалуй, отправлю.

- Нет! - Лиза соскочила с дивана, маленькая, рассерженная, похожая не на девочку из профессорской семьи, а дикую кошку. - Я никуда не уеду без тебя, папочка!

- И я, - добавил Андри, вставая рядом с сестрой.

Они с Лизой посмотрели на Владку, как на предательницу.

Чего удумала! Без отца уехать! Какой дикий вздор...

Отец рассмеялся невесело, похлопал их обоих по плечам и легонько привлек к себе. От его темно-серого пиджака тоже пахло табаком и одеколоном... и еще самим отцом.

Андри подумал, что никогда в жизни его не оставит.

Его и Александра.

Императорская столовая в Александбургском дворце была огромна. Она без труда могла бы вместить не одну сотню гостей. Однако на сей раз за главным столом сидели только Александр с отцом и еще четыре человека, которым Император пытался доверять... О настоящем доверии речь, конечно не шла... но эти люди по крайней мере были ближе всего к государю и его основополагающим решениям.

Молодой лакей в бордовом камзоле подал вино. Альк с удивлением увидел, как отец велел наполнить и бокал наследника тоже. Обычно Великому князю крепких напитков не наливали, считая это излишним. Впрочем... что там вино! Весь день складывался так необыкновенно!

Быть Верховным судьей оказалось не столь и страшно, как мнилось Александру. В конце концов, помимо него самого в палате сидели еще семь обычных судий, которые по очереди высказывали свое мнение. Великому князю оставалось только взвесить все их доводы, сопоставить со своими собственными мыслями и вынести вердикт.

Вовсе не так уж сложно. Алгебра гораздо хуже...

Вот только с памятью творилась странная штука: теперь, сидя за столом, Альк на удивление неясно помнил минувший суд... Словно тот состоялся не сегодняшним утром, а по меньшей мере год назад. Стерлись детали... слова, запахи, звуки.

Отец предупреждал, что так и должно быть. Подробности достались синей жемчужине... А членам императорской семьи вовсе не обязательно хранить в своем уме столько ненужных в обычной жизни подробностей.

Удобно.

Альк пригубил вино. Оно было кисловатым и не очень понравилось князю.

- Из Французии! - услужливо сообщил Александру сидящий рядом граф Медель, двоюродный дядя по материной линии. Этот господин был уже совсем стар, но отец ценил его ум и нередко прислушивался к мнению сморщенного сухонького графа с удивительно живыми, мальчишескими глазами. - Прочувствуйте, Ваше Высочество, какое послевкусие! Какой изысканнейший букет!

Альк кивнул, думая лишь о том, что сегодня уже среда... Значит, завтра карнавал! А послезавтра они встретятся с Андри, и можно будет рассказать маленькому художнику про суд. Про то, как уважительно люди смотрят на Верховного Судью, как внимательно ловят каждое его слово! И это вместо надоедных уроков по математике!

Эх, но еще так долго ждать! Целых два дня...

- Ваше Величество, - граф Медель аккуратно промокнул свои маленькие сухие губы, - а что вы решили с этим... карнавалом?

- Пусть будет, - спокойно ответил Император, нарезая в своей тарелке сочное мясо рябчика. - Я не считаю нужным запрещать его. Уже слишком поздно для этого - в город съехались артисты отовсюду... А народ и без того зол, незачем гневить его еще больше. Пусть погуляет. Мужики напьются, передерутся меж собой, да и успокоятся. Даже подумываю, не выставить ли пару бочек пива в угощение.

Медель неодобрительно покачал лысой головой.

- Ох, не дело, это, батюшка, - сказал он со строгостью. - Не дело... Мужик нынче не просто зол... Рабочие всякий страх потеряли. Они не только меж собой могут перецапаться, но и на приличных людей пойти с кулаками. А то и витрины бить начнут, экипажи переворачивать... А уж если их напоить еще - тюууу... Бед не оберешься!

Отец хмурился.

- Городовые на что? - спросил он. - Пусть жалование свое отработают. А то совсем распустились, что ни ночь - то беспорядки. Кстати! - Император посмотрел на сидящего напротив него генерала, - господин Кларс, вызовите-ка мне начальника городской стражи. Буду иметь с ним суровую беседу. Так и передавайте. А от вас на время праздника требую выделить сотню бойцов покрепче. И чтобы при полном параде!

Александру очень хотелось, чтобы праздник состоялся. Он, как и все городские мальчишки с нетерпением ждал этого прекрасного события.

Городской карнавал! Что может быть интересней?!

Слова старого графа показались Альку настоящим предательством. Как можно отменить эту долгожданную радость? И окончательное решение отца обрадовало его невыразимо! Конечно, пусть на улицах в этот день будет побольше городовых, да гвардейцев в придачу - и бояться нечего! Разве может Император кого-то боятся? Это просто глупо!

После обеда наследнику предстояло идти на урок военной тактики. Однако когда он явился в учебный кабинет, то с удивлением никого в нем не обнаружил. Всегда такой пунктуальный учитель Максимилиан опаздывал...

Нельзя сказать, чтобы Алька это очень огорчило. Скорее позабавило. Ведь теперь всегда можно будет напомнить ментору, что тот и сам не безгрешен!

Вот только минуты шли, шли... а учитель не появлялся. Когда Альку совсем надоело разглядывать марширующих во дворе гвардейцев, он решил, что ждать дальше смысла нет. Наверняка немолодой уже Максимилиан чем-нибудь заболел. И забыл послать лакея, чтобы тот предупредил наследника.

Или не смог.

А вдруг у ментора нет никого близких, и он лежит дома с сердечным ударом? Ведь такое вполне может случиться с любым стариком!

В свои четырнадцать Альк искренне считал старым любого человека за тридцать.

Увидев первого же слугу, Александр отдал распоряжение послать кого-нибудь домой к Максимилиану и узнать, отчего тот не появился в классе.

А потом будущий Император с легким сердцем отправился к черной лестнице, по которой сновали туда-сюда служанки и лакеи, и незаметно выскользнул из дворца.

Альк всегда любил гулять по городу один, без нудных гувернеров, слуг или наставников... Вот только в последнее время ему совсем никак не удавалось выкроить для этого хотя бы часок. Отец плотно заполнил дневное расписание своего наследника. А нарушать его было себе дороже. Да еще и все чаще поговаривал о личном телохранителе для Великого князя.

Но пока телохранитель, к счастью, существовал только в проектах. И разве Альк виноват, что наставник сегодня не пришел?

Великий князь быстро пробежал по малолюдному Дворцовому переулку и выскочил на набережную, где так привычно покачивались на волнах лодочки речных извозчиков.

- В порт! - весело скомандовал Александр одному из лодочников и кинул в загорелую ладонь блестящий новенький рубель. Мужик улыбнулся в широкие пшеничные усы и споро отвязал лодочку от швартовочного кольца в каменной кладке причала.

Альк резво сбежал по ступенькам набережной и в одно мгновение оказался в лодке. А в следующий миг она уже закачалась на волнах Невы, спеша выплыть на середину реки.

Едва только дворец остался позади, Альк стянул через голову рубашку и завязал ее на голове, как это обычно делали все мальчишки, надеясь уберечь свою одежонку от пыли, а голову - от яркого солнечного света. Мимо заскользила многолюдная набережная: чем дальше от резиденции Императора, тем больше простых горожан можно было увидеть возле реки. Тут были и неспешно гуляющие дамы с ажурными зонтиками, и шумные торговки разной снедью, и босоногая ребятня разных сословий... Ближе к порту стали появляться и рыбаки со своим ароматным товаром. Пару раз Альк даже видел главную городскую новинку - удивительные дорожные автомобили!

- Здесь останови! - голос у Александра был звонким, совсем еще мальчишеским. Ему это не особенно нравилось, но что поделать... Еще год-два и переломается - станет низким, как у отца.

Речной извозчик ловко подвел лодочку к каменным ступенькам, по которым Альк поднялся на набережную.

Как прекрасен порт!

Здесь всегда столько удивительного... Особенно пароходы!

Александр осмотрелся и тут же заметил небольшое порядком закопченное судно с высокой трубой. На его борту громко ругались мужики в полосатых фуфайках. Еще пара сердитых криков - и один из них полетел в воду. За шумным всплеском последовал дружный хохот оставшихся на пароходе и тех, кто видел эту сценку со стороны. Альк посмотрел, как матрос выбрался по веревке обратно на борт и завистливо вздохнул. Ему страсть как хотелось самому хоть одним глазком взглянуть на машинный отсек суденышка. Полазить там между огромных механизмов... Однажды гувернер позволил наследнику посетить самый большой пароход Александбурга, но под строгим руководством этого сухаря Альк мало что успел разглядеть.

В карманах еще оставалось несколько новеньких рубелей, и в голове у Александра мелькнула шальная мысль заплатить одному из матросов и попросить провести на пароход. Но сделать это он так и не осмелился. Времени до конца "урока" оставалось не слишком много, и Альк решил просто погулять по набережной.

Проходя мимо старенькой седой пышечницы с ее восхитительно пахнущим товаром, Альк не удержался и купил парочку румяных жареных бубликов, обсыпанных сахарной пудрой. В размен на свою большую новенькую монету он получил целую горсть потертых медных гривок. И тут же высыпал половину из них обратно в старушкин передник. Когда он пошел дальше, в спину ему неслись бесконечные благословения и пожелания долгой жизни.

Внезапно толпа на набережной заволновалась, и до ушей Александра донеслись мелодичные перезвоны бубенцов. Расталкивая сонных зевак, он пробрался к мостовой и увидел тройку лошадей, запряженных в удивительный фургон, раскрашенный яркими красками. Разными цветами пестрели и ленточки, вплетенные в гривы лошадок, и диковинный наряд возницы на облучке фургона. Мужчина был одет в рубаху и штаны, пошитые из больших цветных лоскутов. Голову этого чудака венчал потертый красный цилиндр без донышка, а лицо он вымарал белилами.

- Ух ты! - воскликнул рядом с Александром какой-то совсем маленький парнишка лет шести. Мальчуган держал в руке недоеденный пирожок, но, похоже, совсем забыл про угощение, во все глаза глядя на причудливый фургон.

Мужчина в дырявом цилиндре весело улыбался, а на крышу фургона внезапно забралась молоденькая девушка в ярко-голубом обтягивающем трико.

- Спешите видеть! - звонко крикнула она. - Только завтра на главной площади выступают бродячие артисты господина Пиро! Смертельные трюки и удивительные превращения! Приходите все! Приходите посмотреть на чудеса! - в воздух взметнулись десятки пестрых бумажек, которые девушка подбросила над головой. Одна из них медленно приземлилась прямо к ногам Алька.

"Бродячие артисты господина Пиро, - прочел он заглавие, написанное крупными буквами. А дальше пошел более мелкий текст: - Спешите видеть чудеса! Только в праздник Большого Карнавала на главной площади Вашего города будут выступать самые удивительные артисты! Глотатель шпаг, метатель ножей, мальчик без костей, человек-медведь, крошечная женщина-лилипут и многие-многие другие!"

Альк осторожно сложил афишку вчетверо и сунул в карман. Когда праздник уже закончится, и все артисты уедут, он достанет эту бумажку и снова окунется в жаркий солнечный день, полный предвкушения чуда...

4 глава. Праздник

Утром Лиза проснулась самой первой. Она спала очень крепко, но вдруг глаза распахнулись сами собой, а за окном оказалось такое чудное, совершенно голубое небо! Лиза увидела эту чистую лазурь в просвете между плотными шторами и сразу же вскочила с кровати. Босиком она пробежала через комнату и, забравшись на подоконник, распахнула сначала одну штору, а потом и другую. Солнце тут же залило комнату, и Лиза, не удержав внутри звонкой радости, счастливо рассмеялась.

- Утро! - воскликнула она. - Карнавал! Сегодня карнавал!

- Раскричалась... - сердито буркнула Влада, натягивая на голову одеяло. - Ступай в детскую и там кричи, дурочка заполошная! Еще даже Марта не встала! - с этими словами сестра демонстративно отвернулась к стенке и совсем зарылась в свою перину.

Лиза рассмеялась еще веселей. Она просто не понимала, как можно валяться в постели, когда такое солнце и такое утро!

На кухне ничего не гремело и не звенело, выходит, кухарка Марта еще действительно спала, ведь она всегда поднималась раньше всех, чтобы вовремя приготовить завтрак. Значит, утро совсем раннее...

Лиза не стала дразнить сестру и послушно отправилась в детскую. Там она достала свой маленький заграничный альбом, который ей подарил дядя Альберт, и привезенные им же красивые цветные карандаши. У Андри тоже был такой набор, но брат предпочитал рисовать простыми грифельными или брал краски. А Лиза цветные карандаши обожала - она могла бы изрисовать ими весь альбом за один день. Но это был очень ценный подарок... Лиза берегла каждую страничку, да и карандаши старалась точить пореже, ведь с каждым разом они становились все короче... Она доставала эти дядины подарки только тогда, когда душа была до краев полна радости, и требовалось срочно ее выплеснуть куда-нибудь.

Вот и в этот раз удивительные цветы, каких не бывает нигде, будто сами стали появляться на белой странице. Лиза их не выдумывала - просто рисовала, как чувствовала... Ее рисунки всегда были намного проще, чем у Андри, но отец с такой же любовью повесил самые красивые их них в своем кабинете.

Спустя какое-то время на кухне привычно забрякала посуда, послышалось негромкое пение и стук дверей. Это Марта наконец проснулась. Лиза знала, что каждое утро кухарка спускается черной лестницей в подвал, набирает там полную охапку крепких сухих поленьев и несет их на кухню, чтобы растопить большую печь. Отец рассказывал, что еще несколько лет назад на этой же печи грели воду для ванны. Тогда горничным приходилось ох как нелегко! Сначала эту воду надо было натаскать со двора, куда ее привозили водовозы, потом согреть и опять таскать - в ванную комнату... К счастью, Лиза этого не запомнила, ей казалось, что у них всегда был удобный водопровод.

Идти до площади было совсем недалеко, но отец все равно велел подать большой кэб. Андри с детства привык к таким проявлениям хорошей жизни... И даже не считал их чем-то особенным. Все-таки профессор Горан был очень и очень заметным человеком, вхожим в ближний круг самого Императора. Раньше Андри не слишком задумывался об этом, но разговор в отцовском кабинете заставил его во многом по-новому взглянуть на привычные вещи.

Их семья и в самом деле отличалась от многих других... У детей Горанов всегда было в достатке хороших игрушек, на столе неизменно присутствовала только свежая и вкусная еда, окна квартиры выходили на самый красивый в городе Невский проспект... И Андри привык жить именно так. Зная, что кухарка приготовит обед, и можно будет еще покапризничать, мол, не то, чего хотелось. Зная, что на Рождество будут восхитительные подарки. И что взамен непоправимо испачканной рубашки немедленно появится новая.

Весь предыдущий день Андри провел в раздумьях. Он спрашивал себя, а каким был бы он сам, случись ему родиться в бедной семье. Быть может, и ему казалось бы правильным желать смерти Императору, который так равнодушен к невзгодам своих подданных? Ведь когда в животе урчит от голода, наверное, трудно любить своего государя... да и вообще кого-либо! Сам Андри чувство голода не выносил. Стоило ему походить с пустым желудком чуть дольше обычного, как настроение портилось само собой. И все мысли вертелись только вокруг еды... Андри знал, что это очень скверно, но ничего не мог с собой поделать.

Отец так и не сказал вчера, отправит ли семью в полном составе прочь из города или же позволит статься тем, кто пожелает. В отличие от Лизы, Андри понимал, что если профессор что-нибудь твердо решит, то переубедить его будет почти невозможно. Упрямство - фамильная черта Горанов... Тут уж хоть плачь, хоть кричи, хоть умоляй - ничто не поможет. Скажет "Езжайте!", и придется ехать. А покидать Александбург так не хотелось!

Андри очень любил свой город, и, глядя на праздничные улицы столицы, он с болью думал о том, что вскоре их, возможно, придется оставить. И их, и отца, и Александра...

Ужасно. Просто ужасно. Надо все-таки еще раз поговорить с отцом и объяснить ему, что пускай женщины уезжают, а единственный сын должен остаться!

Андри мучился этими мыслями всю дорогу, а вот Лиза ни о чем таком, похоже, не задумывалась. Она, наверняка, полагала, будто все равно поступит по-своему. По пути на площадь сестра разве что не вываливалась из кэба, вертя головой во все стороны и стараясь рассмотреть праздник во всех деталях. Зато мама и Влада сидели с такими лицами, будто едут не на карнавал, а к зубному доктору.

Внезапно Андри подумал, что, наверное, так и приходит взрослость - с сомнениями и тяжелыми мыслями, которые мешают радоваться жизни и даже праздник делают тусклее...

- Андрик? - отец, сидевший рядом, улыбаясь, тронул его за плечо. - Ты чего такой насупленный? Разве вы с Лизой не ждал этого праздника так страстно?

Андри кивнул, почему-то отведя глаза. Он и сам не знал, отчего так трудно вдруг стало смотреть в лицо любимому родителю.

Может быть, ему не хотелось огорчать отца своей грустью?

- Все хорошо... - солгал Андри.

- Ну-ну! Не вешай нос, капитан! - отец привлек его к себе и ласково тряхнул. - Погляди, какой хороший день! Нужно радоваться ему... - и добавил тише, так, что услышал только Андри: - Нужно радоваться тому, что господь дает тебе, сынок. Тому, что дает сегодня. Никто не знает, что будет завтра, а потому наслаждайся сейчас. Запомни это накрепко!

Андри не успел ничего ответить - в этот миг коляска встала, и кучер виновато сообщил, что дальше ехать "никак невозможно", слишком много людей на улице.

Это и в самом деле было так. Все горожане - и бедняки, и состоятельные господа - спешили на праздник, отзвуки которого уже вовсю доносились со стороны площади.

- Выбираемся! - весело скомандовал отец и, подхватив подмышки взвизгнувшую от радости Лизу, поставил ее на мостовую. Глядя на сверкающие восторгом глаза сестры, Андри вспомнил, как еще несколько лет назад отец катал его на плечах, когда они всей семьей выбирались на городские праздники. Лиза тогда была совсем малюткой, и ее оставляли дома с няней.

- Идемте скорее! - сестра ухватила маму за руку и, пританцовывая на месте, пыталась увлечь ее за собой в ту сторону, откуда звучала музыка и веселые возгласы артистов. - Ну, идем же, мамочка!

Но едва только они отошли от экипажа, как Влада огорченно ойкнула и растерянно уставилась себе под ноги. Оказалось, она обронила кольцо, которое любила снимать и крутить в пальцах. Однако нагибаться и искать его на пыльной мостовой было для нее совершенно невыносимо. Пришлось это сделать Андри. К счастью, колечко нашлось почти сразу же - оно закатилось в широкую щель между двух камней и призывно сверкало оттуда россыпью маленьких сапфиров. Андри знал, что это колечко - подарок Владке на день совершеннолетия. Она очень им дорожила.

Он быстро наклонился, чтобы поднять находку, но в тот же самый миг рядом с ним возник другой мальчишка - тощий подросток в замызганной серой рубахе опередил Андри на долю секунды и первым схватил кольцо. Его цепкие грязные пальцы даже успели задеть ладонь профессорского сына, а в следующий миг лохматый оборванец уже бежал прочь.

Влада громко вскрикнула, отец закричал: "Стой!", а сам Андри без единого звука сорвался с места. Расталкивая празднично одетых горожан, он помчался вслед за вором, стараясь не упустить из виду его сутулую тощую фигуру. Кто-то возмущенно толкнул Андри, кому-то он сам наступил на ногу, но ничего этого даже не заметил, охваченный диким яростным азартом погони.

Еще чуть-чуть!

Еще буквально пару шагов!

Со всей силы оттолкнувшись от мостовой он бросился на чумазого вора и повалил его наземь, ухватившись за подол драной рубахи. Во время падения эта худая грязная одежда окончательно треснула по швам, и ее обрывки остались свисать с острых плеч мальчишки. Андри оседлал обидчика верхом и, все еще задыхаясь от негодования, наотмашь врезал кулаком по серой от пыли щеке.

Лишь в следующий миг он осознал, что впервые по-настоящему ударил другого человека. Не в игре, не в шутку, а будучи исполненным ярости и гнева...

Но думать об этом времени не было. Тощий вор ужом извивался под Андри, пытаясь вывернуться. Пришлось еще раз хорошенько дать ему по уху...

Мальчишка тихо заскулил, а Андри наконец догадался схватить вора за руку и попытаться разжать грязные пальцы. Несколько минут отчаянной борьбы, и сын профессора победно стиснул отбитое у врага колечко... Для этого ему пришлось еще несколько раз стукнуть упрямого соперника. И получить несколько увесистых тычков в ответ. Когда Андри поднялся, у него здорово саднили костяшки пальцев на левой руке и в ухе стоял приличный звон. Наверное, ему следовало позвать городового, но Андри думал лишь о том, чтобы поскорее вернуться к семье. Люди вокруг шли, почти не обращая внимания на потасовку двух мальчишек. Быть может потому, что и Андри, и юный вор катались по мостовой, не издавая ни единого крика, а только сопя от напряжения.

Оставив своего противника сплевывать кровь с разбитой губы, Андри со всех ног поспешил туда, где остались родители и сестры. Но ему никак не удавалось вспомнить, где именно упало злополучное колечко, где остановился экипаж...

Вот огорчение!

Андри беспомощно огляделся, надеясь увидеть в пестрой толпе знакомое синее платье мамы или яркие белые ленты, заплетенные в Лизины кудри.

Нет... никого из близких не было рядом!

Потерялся, как маленький.

Андри вдруг ужасно расстроился. До такой степени, что и в самом деле, чуть не разревелся, как какой-нибудь пятилетка. Он сердито стиснул зубы, задавив позорные слезы, и решил просто идти вперед с общим потоком веселых горожан. Все равно искать кого бы то ни было здесь становилось совершенно невозможно - люди все больше прибывали на главную улицу, спеша окунуться в праздник. А там может ему удастся отыскать своих.

С надеждой вглядываясь в каждую спину, Андри пошел к площади.

Вокруг него кипела круговерть праздничных чудес - чем ближе к площади, тем чаще встречались удивительные люди на ходулях, веселые шарманщики, снующие повсюду торговки сладостями. Андри вздохнул поглубже, расправил плечи и решительно отбросил печаль. В конце концов, ничего страшного не произошло. Он не в чужом городе потерялся. И не портить же себе из-за этого весь день. Скоро он найдет родных, и все будет хорошо.

В утешение Андри купил себе кулек сладких разноцветных леденцов и сразу забросил за щеку несколько штук. Знакомый с самых ранних лет праздничный кисловато-сладкий вкус быстро разогнал остатки плохого настроения. Во время гуляний отец всегда покупал им такие конфетки. И почему-то в другие дни, обычные, их нигде невозможно было найти. Перекатывая языком круглые леденцы, Андри довольно споро обгонял идущих на праздник. Вот уже остался за спиной высокий собор святой Марии, здание почтамта, книжный дом... Вот и площадь наконец.

Андри привстал на цыпочки, пытаясь разглядеть Александра среди вельможных господ на высоком балконе дворца, что возвышался над площадью. Где-то там должен сидеть и Иператор, и еще многие другие важные люди. При желании профессор Горан с семьей тоже мог бы оказаться на этом балконе, но отец посчитал лишним такие церемонии. Он опасался, что чрезмерные привилегии могут испортить характер его детей. Может, и правильно опасался. Вон, Владка и без того страсть до чего вредная.

Но увидеться с Александром было бы здорово...

Людей на балконе оказалось очень много, однако Андри стоял не настолько близко, чтобы признать хоть кого-нибудь. Тогда он стал оглядываться вокруг, все еще надеясь найти семью, но вскоре позабыл обо всем на свете, кроме праздника.

На площади, тут и там, были установлены небольшие сцены, возвышения и балаганы. И всюду шли представления. В паре метров от себя Андри увидел высокого могучего человека в полосатом трико на лямках, почти не закрывающем широченную грудь. Этот великан играючи перекидывал из руки в руку здоровенный чугунный шар. Еще чуть поодаль веселый старик с попугаем на плече предлагал узнать судьбу, а рядом с ним играла на флейте девочка лет восьми.

Но самое интересное Андри увидел, когда прошел чуть подальше.

У маленького расписного фургона ровным кругом стояли пятеро жонглеров, и воздух над ними был наполнен невероятным узором из летающих мячей. Красные, белые, синие - эти шарики размером с яблоко будто жили сами по себе! Андри так засмотрелся, что даже дышать забыл. Через несколько минут он поймал себя на том, что стоит с открытым ртом и совершенно неподвижно. Только глаза неотрывно следили за летающими шарами. Артисты были, похоже, не местные - все загорелые, черноволосые, с выразительными темными глазами и красивыми чертами лица в легких разводах краски. Их костюмы были расчерчены разноцветными ромбами - белыми, синими и красными в цвет шарам.

- Да... - прошептал Андри тихо, когда чужестранцы поклонились, закончив номер. - Вот это да... - и захлопал в ладоши изо всех сил.

Конечно, ему и раньше приходилось видеть жонглеров, но никогда - таких искусных. Десять рук двигались так, словно принадлежали одному живому существу.

Ожидая продолжения, Андри машинально сунул в рот еще пару леденцов. Он с нетерпением смотрел на артистов, но у судьбы на этот день почему-то все время оказывались другие планы...

Едва только жонглеры, утерев пот и глотнув воды, снова вышли на свою площадку, как со стороны дворца раздались дружные крики: "Император! Император!". Не выпуская из рук своих колец для жонглирования, артисты с настороженным интересом поглядели в направлении балкона. Но государь уже покинул свое обзорное место - взобравшись на высокий бочонок, Андри увидел, как Император величественно спускается по ступеням дворца. Ярко-алая ковровая дорожка, струясь под его ногами, вела к сидячим местам для знати перед главной сценой.

А ведь родители с девочками наверняка сейчас именно там!

Андри спрыгнул с бочонка и насколько возможно быстро побежал к большой сцене. Забыв про жонглеров, он думал лишь о том, как обрадуется своему колечку Владка. И как облегченно глубоко вздохнет мама, поглядев с осуждением на своего непутевого сына, умудрившегося потеряться в самом начале праздника. Она, конечно, знает, что Андри уже достаточно взрослый и давно гуляет по городу без присмотра, но все равно волнуется...

Андри отбросил со лба растрепавшиеся как всегда волосы. Сцена была уже совсем рядом!

Он радостно гикнул, перепрыгивая через чей-то короб (наверняка с пирожками!) и вдруг действительно увидел длинные дымчато-голубые перья на маминой шляпе.

На миг Андри почувствовал, что мама тоже заметила его в толпе, и вскинул над головой руку, чтобы помахать издалека.

А потом раздался оглушительный раскат грома, и Андри с изумлением поглядел на чистое синее небо, в котором не было ни облачка...

Александр не сразу понял, что произошло.

Он ужасно скучал на балконе, мечтая оказаться внизу, рядом с отцом. И когда услышал грохот, то очень удивился и даже обрадовался, ведь праздник не предполагал никаких оружейных салютов. Так что это, наверняка, был пиротехнический фокус!

Альку и в голову не пришло думать о плохом... И он ужасно рассердился, когда на балконе, да и внизу на площади воздух наполнили изумленные восклицания: "Император убит! Стреляли в Императора!".

Какая нелепица!

Полнейшая глупость!

Разве может такое на самом деле случиться? С кем угодно, только не с Императором!

Но толпа людей, обступивших государя почти у самой сцены, вдруг раздалась в стороны, и Альк своими глазами увидел, что отец, раскинув руки, лежит на красной парадной дорожке...

На миг сердце его остановилось. И время остановилось тоже. Замерло, застыло, и вместе с ним сам Александр застыл, будто пойманная в янтарный слиток стрекоза... А потом сердце застучало так часто, что Альк ухватился за перила, боясь потерять равновесие. Ужасно закружилась голова...

- Уведите наследника! - закричал кто-то, и Алька потащили с балкона в сумрачную прохладу дворцовых покоев.

А он, миновав стеклянные двери, наконец осознал до конца, что случилось нечто непоправимое...

- Пустите! - Альк выдернул локоть из пальцев гвардейца и бросился прочь.

Он плохо помнил, как миновал бесконечную анфиладу парадных комнат и кубарем скатился по главной лестнице, ведущей к широкому крыльцу, застеленному сегодня длинной алой дорожкой. В памяти остался только тот миг, когда Альк пробкой вылетел к сцене, растолкав людей, стоящих в проходе меж рядов удобных господских кресел.

Кто-то перевернул отца, и теперь Император лежал лицом к небу. Его золотой камзол алел пятнами крови, но веки трепетали. Он был жив.

- Отец! - Альк бросился к Императору, вцепился в его рукав. - Отец... - слезы сами собой брызнули из глаз.

Еще через несколько мгновений рядом наконец оказался дворцовый врач. Он быстро оглядел раны Императора и отдал какие-то команды. Альк не разобрал, какие именно - у него звенело в ушах и было трудно дышать от спазмов, сжимающих горло. Кто-то вновь крепко взял его за плечи, вынуждая подняться. Оглядевшись, Альк увидел, что вокруг них с отцом стоят только гвардейцы, а все остальные господа и дамы, оказавшиеся вблизи происшествия, уже оттерты в сторону.

Вскоре откуда-то возникли носилки. Уложив на них Императора, гвардейцы осторожно понесли раненного государя во дворец. Александр следовал за ними, не сводя глаз с тонкой цепочки алых капель, падающих на ковровую дорожку.

Красные на красном...

"Император убит!" - изумленно восклицали люди вокруг. Толпа зашумела, заволновалась и подхватив Андри в свой неумолимый водоворот, повлекла его прочь от площади. Только за зданием большого гостиного двора он сумел вывернуться из пугающе плотной массы человеческих тел и скользнуть в спасительный переулок. Проход был таким узким, что по нему с трудом могла бы проехать лошадь, и кроме Андри, в нем прятались от давки еще две молоденькие девушки в платьях служанок и пожилой господин с длинной красивой тростью из красного дерева. Редкие седые волосы на голове господина были всклокочены, а из кармана на цепочке свисал разбитый монокль.

Пытаясь отдышаться, Андри прижался к холодной каменной стене и на несколько мгновений прикрыл глаза. Перед его взором все еще стояла фигура Императора, а в ушах звучал гром, который оказался выстрелом.

Но надо было выбираться и идти домой.

Андри оттолкнулся лопатками от стены и медленно пошел по переулку в сторону, противоположную проспекту. Ноги у него почему-то дрожали, да и внутри все до сих пор содрогалось, будто страшный грохот прогремел лишь пару секунд назад.

Слова отца сбылись... и так скоро! Что же теперь будет?

Переулок тянулся и тянулся. Серые стены домов нависали над головой, давили, будто не желая выпускать свою добычу, и Андри все больше ускорял шаг. Наконец он выскочил на широкую Фонарную улицу и быстро побежал по ней в сторону дома.

Высокие чугунные фонари с красивым витым узором, давшие улице название, мелькали один за другим. Андри не смотрел на них. Он вообще ничего не замечал, желая лишь одного - поскорее оказаться дома и увидеть, что вся его семья в порядке и в безопасности.

Ему казалось, дорога не кончится никогда.

Но вот, наконец, и родная подворотня, ведущая к черным лестницам их дома.

Андри пронесся мимо флегматичного дворника Петра, пересек квадратный двор-колодец и распахнул дверь черного хода. Обычно этим путем пользовалась только прислуга, но чтобы попасть домой через парадное, следовало выйти на проспект, а оттуда все еще доносились крики испуганных, спешащих прочь горожан.

Взлетев по лестнице, Андри забарабанил кулаком по двери своей квартиры. Не прошло и минуты, как ему открыла взволнованная Антония.

- Что случилось?! - ахнула она. - Батюшки, Андри, что с тобой стряслось?!

Он только теперь вспомнил про драку и мельком оглядел себя. Да... белоснежная рубашка с кружевным воротом превратилась в серую тряпку, запятнанную, к тому же, брызгами крови. Аккуратные черные брючки тоже оказались изгвазданы пылью.

Андри вздохнул. Но какое теперь это имело значение?

- Императора убили, - коротко ответил он, посмотрев в глаза Антонии, и, не обронив больше ни слова, направился в ванную комнату.

Там, в большом зеркале, Андри сполна оценил свой ужасный вид. Одежда была не только испачкана, но и порвана местами, а волосы стояли торчком. На скуле темнел свежий синяк, небольшой, но весьма заметный.

А остальные еще не вернулись...

Андри быстро скинул с себя испорченную одежду и с наслаждением умылся под струей холодной воды из крана. Прежде, чем он успел дойти до своего гардероба и отыскать чистый костюм, до ушей его донеслись возбужденные голоса и шум со стороны парадной двери.

Вернулись! Слава богу...

Андри быстро натянул свои повседневные домашние штаны и рубашку, а потом поспешил встретить родителей.

-...Да здесь он, здесь, - успокаивающе говорила Антония. - Только что примчался.

Про ужасный вид своего воспитанника нянька не сказала ни слова.

- Мама! - Андри подбежал к ней первой и крепко обнял. - Мама, ты видела, что случилось?! Императора правда убили?!

Она не отвечала, лишь отчаянно прижимала его к себе. Андри слышал, как под белой тканью нарядного платья быстро-быстро колотится сердце...

Заговорил отец.

- Когда мы уходили, Императора унесли на носилках во дворец. Он был жив, но потерял много крови, - старший Горан тяжело опустился на стул в прихожей. - Я думаю, нас всех ждут большие перемены...

5 глава. Вопросы без ответов

Лакей поставил на конфетный столик перед Александром поднос с ужином, снял с него крышку и молча вышел.

Альк даже не взглянул на еду.

Он сидел у окна в большом кресле своей комнаты и не видел вообще ничего.

Только алые капли, сливающиеся с ковровой дорожкой.

Только искаженное болью лицо отца.

И испуганный, слишком испуганный взгляд лекаря, который лучше всех остальных понимал, будет ли жить Император.

В приоткрытое окно залетела муха и принялась назойливо жужжать над едой. Альк сердито взмахнул рукой, возвращаясь в реальность, и вернул крышку обратно на поднос.

Ему совсем не хотелось есть, хотя прошло уже много часов с момента выстрела. Возвещая наступление вечера, небо стало густо-синим.

Это все... оно не должно было случиться.

Не имело права!

И отец не имел права вот так оказаться распростертым на главной площади своего города...

Альку до сих пор никто не говорил, жив ли Император. Будто все слуги онемели. Будто Александр был не наследником, а младшим поваренком с кухни, которому и знать-то ничего не положено.

Он сердито стиснул кулаки. А потом почувствовал, как снова подступают к глазам слезы.

Альку было страшно.

Он никогда всерьез не допускал, что отец умрет так рано... Был уверен, что Император доживет до преклонных лет, когда у Александра и самого уже будут дети.

Что же будет теперь? Как жить дальше, если отца не станет?

Алька коронуют... И превратят в марионетку, подвластную чужой воле. А может и вообще... того... Как отца... Зачем оставлять на троне мальчишку, который слишком молод, чтобы по-настоящему править?.. И кому вообще все это понадобилось? Зачем?!

Страх еще сильнее сжал горло, и Альк, покачнувшись, встал из кресла, чтобы быстро опуститься на пол. Прежде с ним никогда такого не было. Тяжелые мысли по-настоящему мешали князю дышать. Он судорожно рванул пуговицы на рубашке, одну за другой!

Стало как будто легче...

Значит, нельзя бояться. Страх не дает воздуху наполнять легкие, мутит голову.

Страх - неподобающее чувство для наследника. И тем более - для Императора.

Ковер на полу был мягок и пах так знакомо... как в детстве. Альк закрыл глаза и постарался ни о чем не думать.

Он, проснулся среди ночи от прикосновения и понял, что по-прежнему лежит на полу. Над князем склонился один из гвардейцев. Мужчина в форме не стал зажигать электрических ламп, кабинет Александра освещал только косой прямоугольник, падающий от двери в соседнюю комнату.

- Ваше Высочество, - гвардеец учтиво склонился, - вас желает видеть Император. Соизвольте идти за мной.

Значит, отец еще жив!

Альк быстро вскочил, на ходу застегивая рубашку. Мелькнула и ушла мысль о том, что глупо было уснуть на полу... Важным казалось только одно - поскорее увидеть отца. Убедиться, что с ним все в порядке.

Пока провожатый вел Александра в покои Императора, по пути им не встретилось никого, кроме других людей в форме. Как будто во дворце остались одни гвардейцы.

Вот и опочивальня отца...

Сердце у Алька, и без того слишком быстрое, застучало еще сильней.

Только бы все было хорошо!

Ну, пожалуйста! Он больше никогда не будет сердить отца, никогда не удерет на набережную и не оставит урок невыученным! Только, пожалуйста, пусть все будет хорошо...

Отец лежал в расправленной постели, и Альк не увидел крови на простынях. Но когда он подошел ближе, то почему-то сразу понял, что Император умирает...

- Отец! - Альк побоялся садиться на кровать, чтобы не причинить родителю большей боли, чем тот испытывал. - Отец... - нет, только не плакать. Нельзя! Наследник не должен плакать!

Он примостился рядом на высокий стул и увидел, как Император что-то ищет слабой рукой. Альк осторожно стиснул большие светлые пальцы и почувствовал ответное пожатие.

- Малыш... - отец говорил с трудом, и у Александра почему-то тоже снова встал тугой комок в горле. Император ужасно давно не называл так своего наследника. - Альк...- слова давались отцу с трудом, но все же он заставил себя говорить: - Скажи, мы остались одни? Да? Хорошо... Я велел всем уйти, когда ты будешь здесь. Послушай... я так многому не успел тебя научить... но ты мой сын. Ты - Рован. У тебя все получится. Только... будь острожен! Сейчас ты должен покинуть дворец... Так надо. Я уже все подготовил. Тебя увезут к брату. И с ним... ты останешься на время... - внезапно отец закашлял, и Альк с ужасом увидел, как на губах его появилась розоватая пена. Хорошо, что глаза Императора были прикрыты, и тот не заметил, с какой болью смотрит на него сын. - У меня... осталось мало времени. Я хочу сказать тебе лишь три... важных вещи. Постарайся стать достойным правителем... Береги Жемчужную нить. И... самое главное - береги себя.

- Хорошо, - тихо ответил Альк, и Император наконец приподнял веки, чтобы в последний раз взглянуть на сына. - Я буду.

Отец опустил ресницы.

Андри плохо спал. Всю ночь ему снились выстрелы, драки, попытки убежать от чего-то страшного. Он вздрагивал и просыпался, но пробуждение не приносило облегчения. Андри знал, что стоит только ему снова провалиться в неспокойный сон, как дурные видения вернутся.

Поутру в доме было непривычно тихо. Не скакала радостная Лиза, не читала вслух мама, и Влада не играла на пианино. Дверь в отцов кабинет была приоткрыта, но и там царила тишина. Осторожно заглянув в щелку, Андри убедился, что кабинет пуст.

К завтраку из взрослых в столовой оказалась только Антония, которая, вздыхая о чем-то, раскладывала по тарелкам вкусно пахнущие творожники. Аппетит у Андри никуда не пропал, так что он быстро управился со своей порцией, поняв за это время, что Лиза и Влада снова поссорились между собой. Сестры сидели, отодвинувшись друг от друга подальше, и за весь завтрак не обронили ни слова. Лиза ко всему прочему была еще и заплаканная - глаза у нее покраснели, а личико, наоборот, казалось очень бледным. Андри не рискнул ничего спрашивать.

Вчера Влада очень обрадовалась, увидев свое колечко, но отец строго велел Андри больше не совершать "подобных геройствований". Он наказал всем членам семьи держаться вместе и в ближайшее время вовсе не выходить из дому. Синяков на лице Андри профессор будто и не заметил, в отличие от мамы, которая долго расспрашивала, что же случилось, когда ее сын погнался за вором. Андри честно рассказал, вызвав тем самым бурный восторг со стороны Лизы. Увы, никто, кроме младшей сестры не посчитал драку с уличным мальчишкой чем-то достойным. Даже Влада сказала, что не стоило самому марать руки, а надо было позвать городовых. Те бы справились гораздо быстрей и, глядишь, даже помогли бы сыну известного профессора найти свою семью. Андри не стал объяснять, что в тот момент ему недосуг было думать о городовых. Влада едва ли смогла бы понять, каково это - когда ты охвачен азартом погони...

Сразу после завтрака к нему подошла Лиза. Сестра цепко ухватила Андри за запястье и потащила в сторону пустой гостиной. Там, оглядевшись по сторонам и убедившись, что рядом никого нет, она встала на цыпочки и быстро зашептала прямо в ухо брату:

- Владка говорила ночью с мамой! Мы уезжаем буквально через пару дней! - горячее дыхание сестры обжигало висок Андри. - А папа остается! Остается здесь! Мы тоже должны!

Она отстранилась и с упрямым отчаянием поглядела ему в глаза.

Андри сглотнул.

Пара дней... Отец ни за что на свете не разрешит Лизе остаться. Да и вообще никому теперь, наверное, не разрешит.

Что делать?

- Ну что же нам делать?! - Лиза почти плакала. В уголках ее глаз блеснули влажные искры.

Андри растерялся. Сказать сестре правду - значит, на всю жизнь потерять ее уважение. Солгать - будто предать часть себя.

- Если мы будем прятаться в день отъезда, - начал вслух рассуждать он, - это не поможет. Без нас мама и Влада не уедут. Мы только подведем их.

- А, может, уедут? - в глазах Лизы светилась надежда. - Если убежать в последний момент? Можно так подстроить, будто мы смирные и послушные, а когда все уже сядут в поезд...

- Нет, - перебил сестру Андри. - Мы не можем надеяться на поезд. А что если отец отправит всех экипажем? Вдруг, ехать совсем недалеко?

Лиза обхватила руками голову, мучительно ища выход.

- Андри, нам надо сначала узнать, куда мы едем и на чем!

- Это разумно, - кивнул он.

И это давало ему самому время подумать, а не отвечать ничего сейчас.

- Послушай... - торопливо зашептала Лиза, - послушай, а если нам поглядеть бумаги в папином кабинете? Он наверняка что-нибудь писал...

Андри кивнул, но внутри у него все слегка похолодело. Без спросу рыться в кабинете у отца - это даже хуже, чем лгать младшей сестренке.

Однако Лиза уже закусила удила.

- Я отвлеку Антонию и эту дуру, - она сердито сморщилась, говоря про сестру, - а ты в это время быстренько заглянешь. Все равно папы дома нет, а маменька с утра лежит в постели.

- Почему? - встревожился Андри.

Лиза пожала плечами.

- Неважно себя чувствует. Велела не тревожить.

Андри вздохнул. Он чувствовал себя виноватым в мамином недомогании. Наверняка это оттого, что вчера она слишком сильно волновалась.

- А что вы с Владой не поделили? - спросил он.

- Да ну ее! - сразу ощетинилась Лиза. - Она вчера весь вечер строила из себя взрослую и пыталась меня воспитывать! Она вообще ничего не понимает! И если мы уедем - то из-за нее! Все время говорит маме, что ей тут страшно. Трусиха!

Андри подумал, что для женщины в общем-то нет стыда бояться... Но внутренне он был согласен с Лизой. Если бы Влада не поддерживала маму, глядишь и не пришлось бы покидать город...

- Ладно, - сказал он. - Давай проверим кабинет. Только быстро...

Лиза обрадовано кивнула и умчалась на кухню. Через несколько минут оттуда раздались возмущенные возгласы Антонии и оханье Марты. Андри не стал ждать, пока прояснится в чем дело, и быстро метнулся к кабинету.

Тяжелая дверь неслышно канула внутрь, когда он с разбега толкнул ее двумя ладонями.

Главное не думать о том, какое непотребство он творит...

Андри стремительно подошел к столу и с огорчением увидел, что тот совершенно чист. Пришлось по очереди открывать все ящики. Но там лежали только аккуратные стопки рабочих документов, отпечатанных на машинке или написанных ровным красивым почерком.

И никаких записок, черновиков или других бумажек, способных выдать планы отца.

Андри огорченно задвинул ящики обратно и в надежде окинул кабинет цепким взглядом - вдруг да попадется что-нибудь.

Но нет...

Комната выглядела так, будто сюда в любой момент мог пожаловать строгий ревизор, отвечающий за безупречный порядок.

Надо было уходить.

- Ну что?! - нетерпеливо спросила Лиза, как только они вновь оказались вдвоем, на сей раз в комнате Андри.

- Ничего... - вздохнул он и увидел глубокое разочарование в глазах сестры. - Там все изменилось. Будто это и не папин кабинет... Чисто, пусто, ничего интересного. Даже тех красивых коробочек на полках не осталось.

Лиза отвернулась. Ее боевой запал угас, она стояла у запертого по велению отца окна и выглядела совсем маленькой в своем аккуратном девичьем платьице, белых чулках и с парой косичек обрамляющих худенькую шею.

- Я не хочу уезжать, - грустно сказала Лиза, водя пальцем по кружевной салфетке, лежащей на подоконнике. - Андрик, ну что же делать?

- Давай спросим отца напрямую, - предложил он, не видя другого выхода. - Спросим, куда он хочет нас отправить, какой дорогой, надолго ли. Быть может это всего на недельку, - решил утешить он сестру, предвидя, что если и останется тут, то один, без нее.

Лиза кивнула, не чувствуя фальши в его голосе.

- Ладно. Давай спросим. Как думаешь, когда он придет?

- Не знаю... А может, - Андри быстро думал, - может, лучше спросить у мамы? И ждать не придется.

- Мама не знает, - печально ответила Лиза. - Мне Владка сказала еще вчера.

- Так, может, они за ночь решили? - не сдавался Андри.

Но Лиза покачала головой.

- Папа не ночевал... Он ушел поздно вечером.

Вот так дела!

- А ты мне и не сказала... И никто не сказал.

- Прости... - Лиза смотрела в окно с тоской. На улице стоял облачный, но хороший теплый день.

И до вечера было еще так далеко.

- Давай поиграем во что-нибудь? - предложил Андри.

- Давай... А во что?

- Ну... - он задумался на мгновение и тут же нашел отличную идею: - Помнишь, мы как-то начинали рисовать карту сказочной страны? - в те дни, с полгода тому назад, младшие дети Горанов дружно болели ветряной оспой и им тоже не дозволяли выходить на улицу...

- Помню! - Лиза обрадовано подскочила с пола. - Там еще много можно чего допридумывать!

- Ага, - Андри улыбнулся, увидев радость в глазах сестры. - И сегодня твоя очередь начинать!

Проститься с телом отца Александру не дали.

Не дали даже собраться толком.

Всю ночь и весь день он просидел один - не то узник своего собственного дворца, не то бриллиант в сокровищнице... Запертую снаружи дверь в его покои охраняли как минимум четверо гвардейцев. Альк слышал их голоса сквозь резные створки, украшенные элементами фамильного герба.

Ночью, когда его вновь привели сюда после смерти отца, Альк думал, что до утра просидит без сна. Но едва оказавшись в одиночестве, он лег на широкую перину кровати и мгновенно уснул.

Поутру его никто не разбудил. Альк проснулся от желания воспользоваться уборной и обнаружил, что солнце стоит уже очень высоко, а он снова заперт. На конфетном столике по-прежнему стоял поднос с едой - наверняка новый.

Есть Альк хотел, как это ни странно.

Воспользовавшись ватерклозетом в соседней комнате, он вскоре вернулся к подносу и, стыдясь собственного голода, жадно съел несколько еще теплых булочек.

А потом до конца осознал, что отца больше нет.

И горько расплакался прямо у этого злополучного подноса, все еще держа в руке надкушенную булку.

Весь день он провел как во сне. Все ждал, пока кто-нибудь придет и скажет, что пора одеваться и идти на заупокойную службу. Но дверь в комнату открылась лишь дважды, и оба раза это был один и тот же гвардеец с подносом.

А поздно вечером, когда Альк уже отчаялся кого-нибудь дождаться, к нему пришел генерал Кларс и велел быстро следовать за ним. Александр только-то и успел, что надеть выданные ему дешевые ботинки и старенькую ливрею мальчика-слуги. Генерал не велел тратить время на сборы, сказал, что жизнь наследника и Империи в целом зависит от считанных минут...

Альк усилием воли запретил себе думать о плохом и, на ходу снимая приметную серьгу с жемчужиной, быстро пошел следом за генералом.

- Куда мы едем? - спросил он, увидев экипаж, ожидавший их у одной из черных лестниц для прислуги. - К Валентину?

- Нет, - ответил ему генерал, когда Альк уже забрался в тесную кабинку простого городского кэба.

Больше Алексндр ничего узнать не успел. Дверца захлопнулась и кучер, поначалу не спеша, а потом все быстрей и быстрей погнал повозку прочь от дворца.

Внутри пахло дешевыми духами, еще более дешевым табаком, пылью, разлитым и давно прокисшим вином. А, может, это было пиво... Альк дышал через раз, боясь, что его стошнит. Но ехали недолго. Вскоре кучер резко дернул поводья, и лошадь встала.

Несколько мгновений Альк провел в замирании, не зная, чего ждать - то ли выстрела, то ли удара ножом из темноты... Но когда дверца кэба открылась, он с изумлением увидел за ней такого знакомого человека...

Его встречал Виктор Горан. Отец Андри.

Никогда раньше Александру не доводилось бывать в простых домах, пусть даже очень хороших, поэтому он с удивлением крутил головой, разглядывая решетку черного подъезда ко двору, сам двор с непонятными для него строениями и висящим на веревках бельем, потом длинную узкую лестницу и, наконец, дверь в квартиру профессора, из-за которой доносились спокойные голоса двух женщины.

Когда им открыли в ответ на особый, явно условленный заранее, стук господина Горана, Альк понял, что дверь вела прямо на кухню, где прежде сидели, а теперь застыли в изумлении две пожилые служанки.

- Боженьки! - только и выдохнула одна из них, худая, высокая и чуть постарше другой, круглолицей, которая наверняка была стряпухой. - Батюшка, что же вы черным ходом? И кто этот мальчик? Он из дворца?

- Потом, Антония, - мягко, но твердо сказал профессор. - Все потом. Найди для мальчика хорошую одежду и собери в дорогу. Как если бы Андри собирала.

- Долгую дорогу-то? - без лишних слов уточнила служанка.

- Сутки... не более, - отпустив женщину, профессор обернулся к Альку. - У тебя есть около часа, чтобы отдохнуть и пообщаться с моим сыном, - мягко улыбнулся он. - Я знаю, вы очень дружны с ним.

Еще у самого кэба профессор велел Александру забыть все титулы на время и стать просто мальчиком из дворца. Но все равно было так непривычно слышать фамильярное обращение из уст столь воспитанного человека.

Альк кивнул. Голова у него шла кругом от происходящего.

Профессор бывал во дворце не раз, но какое отношение он мог иметь к генералу или Валентину?

- А куда потом? - вновь попытался узнать он. Но профессор лишь улыбнулся и кивнул в сторону двери, ведущей вглубь квартиры.

Растрепанный и одетый в ночную сорочку, у порога, широко улыбаясь, стоял Андри.

Александр здорово изменился за последние дни. Его слегка округлое лицо похудело и заострилось, а всегда спокойные серые глаза как будто стали больше и темней. Хотя, может быть, это только казалось Андри, ведь спальню, где они сидели прямо на ковре, освещал лишь маленький ночник. Даже свет луны не попадал в комнату - окна были плотно задернуты тяжелыми шторами.

Пока Андри с тревогой рассматривал друга, тот тоже не остался в долгу.

- Знатный у тебя фонарь! - Александр кивнул на посиневшую скулу профессорского сына.

Андри смущенно улыбнулся одним краешком рта. Теперь, спустя пару дней ему и самому казалось глупостью драться с тем оборванным парнем... В памяти то и дело возникали загнанные полные отчаяния глаза невезучего вора. Такие же запавшие, как сейчас у князя.

- Да это там... - неопределенно махнул рукой Андри, - на площади... когда праздник...

И оба замолчали. Злополучный праздник стал красной чертой, разделившей жизнь надвое. Особенно для Александра. Андри даже представить себе не мог, каково это - в один момент лишиться и отца, и уверенности в завтрашнем дне.

Надо было что-то сказать, но на ум приходили только бессмысленные глупости, услышанные из диалогов взрослых... Что-то вроде "Примите мои соболезнования" или "Мне очень жаль, что так вышло"... Кому они нужны, эти сожаления?

- А почему тебя привезли к нам? - спросил наконец Андри, решив вовсе не трогать самую болезненную тему - о смерти Императора. - Отец и слова не говорил, что сделает это...

Александр пожал плечами.

- Сам не знаю.

Все-таки он очень сильно изменился. Будто стал младше. И так странно было видеть на сыне Императора старенькую суконную форму слуги. Это словно делало его обычным мальчиком. Неприметным и ничем не отличающимся от остальных детей в городе.

- А что у тебя тут? - Андри указал на крепко стиснутый кулак Александра.

Великий князь посмотрел на свою руку так, точно и сам не знал, что в ней держит. Он медленно разжал пальцы, и Андри увидел, как сверкнула в тусклом свете ночника ярко-синяя жемчужина.

- Фамильная реликвия... - Александр почему-то печально усмехнулся. - Все, что у меня осталось...

Несколько мгновений сын Императора смотрел на необычную серьгу, а потом вдруг спросил:

- Ты умеешь хранить тайны?

Андри удивленно кивнул.

- Вообще-то я никому не должен этого говорить... - Александр медленно продел застежку серьги в дырочку на ухе и защелкнул. - Но если завтра убьют и меня... - он нервно сглотнул, - а потом Валентина, хотя бы кто-то будет знать, для чего нужна эта штука... и в чем ее настоящее предназначение.

- Ну, зачем ты так... - тихо возразил Андри. - Кому надо тебя убивать?

Александр смотрел в пол. Не поднимая головы, он ответил:

- Тому же, кому понадобилась и смерть Императора. Если бы все было хорошо, разве меня везли бы сейчас непонятно куда?.. - в словах его звучали тоска и обида. - Целый дворец гвардейцев... и не смогли защитить одного человека! Отец не должен был погибнуть!

Голос Александра стал слишком звонким, но Андри так и не увидел слез в его глазах - князь рывком отвернулся и встал. Сжимая кулаки, он заходил по комнате, резко открыл и закрыл дверь, словно хотел проверить, нет ли за ней кого, а потом вдруг взялся за синюю жемчужину и быстро вставил ее прямо в ухо. Как обычную затычку от шума. Андри удивленно уставился на друга, но тот уже снова сел на ковер рядом с сыном профессора.

- Я покажу тебе, как она работает, - отрывисто произнес он. А потом велел непреклонным голосом: - Спроси у меня что-нибудь!

- Ну... - Андри замялся. - Когда ты последний раз ел?

- Днем, - Александр поморщился недовольно. - Это не то! Спроси такое... такое, на что я ни за что не стал бы отвечать тебе!

Андри удивился еще больше и даже растерялся. И вопрос выскочил как-то сам собой...

- А... как ты ко мне относишься? - и сердце вдруг застучало так часто...

Александр дернул горлом, на миг опустил ресницы, а потом, глядя прямо в глаза Андри, ответил:

- Я всегда хотел быть таким, как ты. И всегда мечтал о таком друге. Больше всего я боюсь, что мы с тобой поссоримся и не увидимся никогда.

Андри даже не знал, что и ответить на такое.

Он не ожидал...

А Александр между тем ожесточенно выковыривал из уха жемчужину. Еще миг - и она вновь свободно закачалась на тонкой цепочке. Князь закрыл глаза и тяжело дышал, у него даже пот на лбу выступил.

- Что с тобой, Аль?.. - испугался Андри. - Зачем ты это все?..

Александр вдохнул поглубже и наконец посмотрел на друга.

- Это жемчужина, - ответил он устало. - Она необычная. Это очень древняя штука... Отец давно уже объяснил мне, как она действует. Понимаешь, когда она в ухе, я запоминаю все, что происходит вокруг особенным образом. Как будто записываю на страницу в книге... А стоит только вытащить жемчужину - книга остается в ней. Я продолжаю помнить, но лишь общий смысл происходящего. Зато если вставить ее снова, события пережитые с ней прежде разворачиваются перед глазами как... как на яркой фотографии, как будто они происходят прямо сейчас! Жемчужина хранит память вместо нас самих. Но... это еще не все, - он вздохнул. - Когда эта штуковина в ухе, когда она все запоминает, я не могу солгать. Только промолчать. Вот почему на Императорском суде эту серьгу всегда надевает главный судья... Это действительно очень честный суд, где почти невозможно вынести неверный вердикт. Можно только промолчать, если вдруг тебе зададут такой вопрос, на который не желаешь или не имеешь права отвечать.

Андри был потрясен. Он пытался подобрать слова, чтобы выразить свои ощущения, но ему это не удавалось, он только раз за разом открывал и вновь смыкал губы.

Александр невесело улыбнулся.

- Я тебе только что фамильную тайну рассказал, - он легонько ткнул Андри в плечо, - а ты молчишь, как рыба!

- Да я не знаю, что и сказать! - искренне ответил тот. - Ты должен быть очень осторожен с этой... реликвией. Если кто-нибудь узнает о ее истинной ценности... - Андри невольно поежился. - Послушай, может быть, тебе стоит ее спрятать?

- Спрятать? - Александр недоуменно поглядел на друга. - Но где?

- Да где угодно! Сделать тайник под первым попавшимся деревом в саду! А потом, когда тебя самого перестанут прятать, ты ее достанешь и будешь спокойно пользоваться, как и раньше.

- Я понятия не имею, где окажусь... - вздохнул князь. - И будет ли у меня такая возможность. Да и не должен никто знать, что это такое на самом деле...

Андри нахмурился.

- Не должен, но может. Вот ты только что рассказал мне. А твой отец мог выдать эту тайну какому-нибудь своему другу еще давным-давно. И может быть, этот бывший друг давно стал предателем и теперь, когда Императора больше нет, только и ждет момента, чтобы отобрать жемчужину у тебя!

- Да ну... - засомневался Александр. - Слишком это сложно.

Но Андри его не слушал. Он уже всерьез обдумывал, что делать с опасной серьгой. Ясно же, как божий день - пока она у Александра, тот не может быть в безопасности.

Однако договорить им не дали. Дверь открылась, и в спальню зашел отец Андри.

- Все, мальчики. Время вышло. Нашему гостю пора ехать дальше.

Андри в отчаянии вцепился глазами в синий шарик, свисающий с мочки уха Александра.

Нельзя, чтобы Альк забрал ее с собой!

Он хотел сказать об этом отцу, но вспомнил, что обещал хранить тайну.

Ах, как глупо все получалось!

- Попрощайтесь, - сказал отец. - И надеюсь, в следующий раз вы увидитесь при более... благоприятных обстоятельствах.

Александр скупо улыбнулся и протянул Андри руку для пожатия. Но это все было не то! Вместо того, чтобы взять ладонь друга, Андри крепко стиснул его самого и быстро шепнул в ухо:

- Отдай мне ее! - он посмотрел на Александра пылающим взором. Он знал, что делать надо только так.

Князь замер в растерянности. Он закусил губу, сморщился почти до слез, но лишь резко качнул головой в ответ.

- Нет...

И быстро вышел вслед за отцом.

6 глава. Переворот

Отец пришел к Андри, когда тот уже лежал в постели и, глядя на тени, рожденные светом ночника, томился в тревоге и смятении. Профессор аккуратно прикрыл за собой дверь и сел на краешек кровати. Глаза его за поблескивающими стеклами очков внимательно смотрели на сына.

- Ты напуган? - спросил отец, кладя руку на одеяло в том месте, где оно укрывало плечо Андри.

- Н-нет... Я не знаю... - Андри схватил отца за ладонь. - Папа, что происходит? Расскажи мне, пожалуйста! Я уже не маленький, я... я должен знать! - он рывком сел, боясь, что профессор может вдруг уйти, лишь пожелав спокойной ночи.

Но старший Горан не торопился оставлять Андри одного. Напротив, он снял очки и принялся неспешно их протирать. Словно думал, с чего начать непростой разговор.

- Ты ведь хорошо учил историю, сынок? Помнишь, что дед Александра стал первым Императором в династии Рованов? А до того правил род Волгиннов... Долго правил. Эта ветвь пресеклась на молодом Императоре Серге, у которого не было назначенных наследников. Тогда, как тебе известно, власть перешла к ближайшей родственной ветви... - отец чему-то усмехнулся без улыбки, - глава которой оказался наиболее расторопным. Так дед Александра взошел на трон. Не нам с тобой судить, насколько это было... правильно. Император Валентин много сделал для нашей страны. Его сын, отец Александра, увы, оказался не столь хорош в делах власти. Ты еще был мал, совсем мал, когда впервые началась смута. Тогда произошло первое покушение на Императора. Виновников быстро нашли и наказали, смуту пресекли, но в народе то и дело вспыхивали разговоры о том, что новый Император плох и лучше бы на его месте оказался другой... Время от времени службам Императора удавалось раскрыть и остановить какой-нибудь очередной заговор, но всякий раз на эшафот попадали всего лишь исполнители... А всем, кто хоть немного понимает в политике, было ясно, что все эти за всеми этими безобразиями стоит один из прямых родонаследников Серга. Ты, конечно, слышал про этого человека... Это граф Артур Волгинн. Да, да, дружок... с виду по нему никогда не скажешь, что он вынашивает в сердце планы раздора и смены власти. Но это так. Он жаждет править с юных лет. Однако этот человек умен... очень умен, еще ни разу никому не удалось поймать его на государственной измене.

- Значит все из-за него? - воскликнул Андри. Он и в самом деле хорошо помнил графа, приятного любезного мужчину пожилых лет.

- Можно сказать и так.

- Но отчего Император не сослал его в Холодный край?! Как тех студентов, которые пытались поднять мятеж? - Андри действительно неплохо учил историю, и он прекрасно знал, чем заканчиваются любые попытки причинить вред государю.

- Он не мог, мальчик мой. Формально граф чист. До сих пор. А также очень богат и влиятелен. Такие меры повлекли бы за собой множество нежелательных последствий.

- Но это же глупо! Это... это... - Андри не находил слов, - все равно что держать змею в кармане!

- Что поделать... в мире взрослых игр свои правила.

Андри вздохнул. Тут уж не поспоришь.

- А куда повезли Александра? - спросил он.

- Я не знаю, - очень серьезно ответил отец. - И никто не знает, кроме того человека, которому был доверен наш наследник.

- Но почему его не короновали? Ведь теперь он должен быть Императором, разве нет?

- Все верно. Корона должна перейти к Александру и никому иному. Но сейчас беспорядки столь серьезны, что твоему другу лучше на время вовсе исчезнуть из поля зрения. Я уверен, пройдет не более нескольких дней... может быть, недель... и преступники будут схвачены. Тогда к народу выйдет новый Император, которого, я уверен, с радостью встретят и простые люди, и дворянство. Александр станет хорошим правителем, в стране воцарится спокойное время.

- Значит, - Андри пристально смотрел на отца, пытаясь понять, говорит ли тот правду или только пытается успокоить его, - Александр должен спрятаться, чтобы его не убили тоже?

- Именно так. А поскольку в городе стало совсем небезопасно, все вы вместе с мамой также отправляетесь в другое место в ближайшее же время.

- Куда?!

Вот оно! Теперь, наконец, станет известно, в какую сторону хочет отправить их отец!

- Вы поедете к Белому озеру.

Белое озеро... Андри был там когда-то очень давно. Эта маленькая деревня находилась неблизко...

- На поезде? - уточнил он.

Отец кивнул.

- Скорее всего.

- А когда?

- Думаю, в течение пары дней. А может и раньше.

Андри вздохнул.

- Папа... а ты?

- И я. Куда же я без вас? - внезапно сказал отец, но тут же добавил: - Только чуть позже.

Жуткий грохот прозвучал, казалось, прямо в комнате. Лиза проснулась и испуганно распахнула глаза. Сердце у нее колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот выскочит.

Она осторожно сглотнула и прислушалась.

Тихо...

Наверное, просто приснилось...

Лиза с облегчением глубоко вздохнула и вновь сомкнула веки.

И в этот миг на улице раздались громкие выстрелы. Лиза сразу поняла, что слышала именно их. Она поежилась и натянула одеяло до самого носа. Ей было не столько страшно, столько очень неприятно.

- Лиза... - услышала она осторожный голос сестры. - Ты тоже не спишь?

- Нет... - Лиза ответила совсем тихо.

- Хочешь ко мне?

Она хотела. Молча выскользнула из-под одеяла, на цыпочках перебежала комнату и нырнула под бок к Владе.

- Как ты думаешь, - прошептала Лиза, - это бандиты?

- Не знаю... - Влада крепко обняла ее, уткнувшись носом в завитки на макушке сестры. - Не знаю...

Какое-то время на улице было тихо, а потом вновь загремели выстрелы - один за другим, послышались крики, стук кованых каблуков по камням мостовой.

- Как будто война... - прошептала Лиза. Она была невыразимо рада тому, что сейчас находится дома, в теплой постели. Что от страшной улицы ее отделяют прочные стены дома.

Влада словно услышала ее мысли.

- Надеюсь, двери в парадное заперты, - сказала она.

А шум и беспорядки на улице все не стихали, напротив становясь только громче и громче, пока наконец девочки отчетливо не разобрали повторяющиеся раз за разом крики "Долой императора! Даешь власть народу!"

В этот момент даже бесстрашной Лизе стало настолько не по себе, что захотелось немедленно бежать в спальню родителей, как во время сильной грозы много лет назад.

Однако через пару минут на пороге комнаты появился отец собственной персоной.

- Не спите, конечно... - проговорил он, заходя в комнату с крошечной свечой для домашних икон. И даже эту свечу плотно заслоняли его пальцы. - Не бойтесь, эти люди не смогут войти в дом. Но прошу вас: не зажигайте свет. Не нужно сейчас привлекать внимание. Я понимаю, это сложно, но все-таки постарайтесь уснуть.

- Папа, но что там?! - не выдержала Лиза. - Что там происходит?!

Отец вздохнул. Он выглядел устало. Как будто вовсе не ложился спать.

- Переворот, девочки. Этот нарыв лопнул...

С утра дом напоминал разворошенный муравейник... Андри видел такой однажды, когда отдыхал со всей семьей в загородной усадьбе. Деревенские мальчишки у него на глазах засунули в здоровенную кучу из хвоинок и палочек длинный старый ухват и провернули пару раз. Муравьи забегали как сумасшедшие...

Вот и в их семье творилось что-то очень похожее. Антония, забыв про свои обычные дела, металась по комнатам и собирала вещи. Ее то и дело останавливал отец, веля "бросить эту ерунду и не сеять панику". Но на самом деле старая нянька-горничная вовсе не походила на испуганную. Она просто с маниакальной устремленностью пыталась отыскать и упаковать все то, что по ее разумению представляло хоть какую-либо ценность.

В гостиной прямо на полу лежали пять больших чемоданов и еще несколько коробок разного размера. Мама с Владой мучительно пытались уложить в них хотя бы часть своего гардероба. Антония складывала по коробкам кухонную утварь и еще какие-то бессмысленные по мнению Андри глупости. Лиза же сразу заявила, что обойдется парой платьев, и, в отличие от остальных женщин, была гораздо больше увлечена происходящим на улице. Андри то и дело слышал сердитые окрики Антонии, которая не велела открывать штор и выглядывать наружу, хотя сами створки были закрыты на все замки. Однако Лиза все равно выглядывала. Она отходила от одного окна только для виду, чтобы через пару минут прильнуть к другому в соседней комнате. Андри ее понимал, он и сам украдкой отодвигал шторы и пытался понять, насколько скверные дела творятся за пределами их квартиры.

Невский проспект за ночь диковинным образом изменился. Всюду, до куда хватало глаз, Андри видел алые флаги или просто разные тряпки всех оттенков красного. Они висели на фонарных столбах, на проводах, на карнизах витрин и даже на некоторых балконах. Андри с содроганием подумал, что и к ним могли бы попытаться залезть, чтобы привязать такой флаг. Но по счастью семья Горанов занимала третий этаж дома, и добраться до их балкона было бы сложно. А на втором был лишь эркер, так что все красные тряпки достались другим домам.

Обычно проспект был полон радостной городской жизни - стучали копытами лошади, изредка пугал прохожих клаксон автомобиля, сновали торговцы, бегали дети... Но этим утром все выглядело иначе. По улице разъезжали верхом люди с красными повязками на рукавах, да то и дело можно было увидеть крытый экипаж с чемоданами на крыше, а вот просто прохожих не стало совсем...

- Папа, а где же все городовые? Где стражники? Гвардейцы? - спросил Андри за завтраком.

- Кто где, - бросил отец, сердито комкая в руках салфетку. - Большая часть армии и полицейских перешла на сторону нового правительства.

- Нового? - дети смотрели на старшего Горана, не понимая вполне этих слов.

Отец ожесточенно жевал. Желваки на его скулах были остры и нервно дергались.

- Ночью сторонники движения против Императора и его правления захватили власть в городе. Они заранее сумели переманить на свою сторону большую часть вооруженных сил.

- Но почему? - изумился Андри. - Как такое могло случиться?! Это же предательство!

- Предательство, - жестко подтвердил отец. И когда верные люди Империи наконец наведут порядок, я полагаю, всех этих перебежчиков будет ждать суровое наказание.

- А они наведут? - с надеждой спросила Влада.

- Конечно, дитя мое... - отец улыбнулся ей сквозь тревогу в глазах. - Это лишь вопрос времени. Я надеюсь, через несколько дней все наладится.

После завтрака отец сразу уехал. Собираясь в прихожей, он еще раз напомнил Антонии, что к вечеру все вещи должны быть собраны и запакованы.

События минувшей ночи изменили планы родителей. Отец решил, что семья должна уехать сегодня же. Он не велел брать с собой много вещей, уверяя, что скоро можно будет вернуться, но все свои драгоценности мама первым делом уложила в один из маленьких саквояжей.

Одежду для самого Андри, равно как и для Лизы, собирала Антония. Перетряхивая гардероб в его комнате, она что-то непрерывно бормотала под нос, словно боялась забыть.

Сам Андри был к одежде равнодушен, зато с особой тщательностью выбирал, что взять из своих художественных запасов. Большие листы бумаги и тубы с краской, конечно, глупо тащить за собой. А вот несколько альбомов и простые грифельные карандаши взять можно... Он заботливо уложил эти вещи в свой гимназический ранец, добавив еще баночку с тушью и любимую ручку с тонким золотым пером. Немного подумав, он также спрятал в один из карманов все свои монеты, накопленные за целый год. Для этого пришлось разбить любимую фарфоровую копилку в виде корабля...

Как и все в доме он чувствовал странное нездоровое возбуждение, граничащее со страхом. И ему уже на самом деле хотелось уехать... Ведь Александр покинул город, да и отец обещал последовать за семьей незамедлительно.

До вечера Андри не мог найти себе места. Даже происходящее за окном по большому счету не было ему интересно... В отличие от Лизы, на которую Антония даже накричала, в очередной раз увидев, что дочка профессора выглядывает на улицу из-за шторы. Андри не находил особо занимательными ни шумных людей с оружием, ни перевернутый ими экипаж возле которого неподвижно лежал кучер, ни рьяные выкрики про власть и народ...

Он послушно сидел в своей комнате, но ничем не мог увлечь себя - ни рисованием, ни книжками, ни разговорами. Просто забрался с ногами в большое мягкое кресло и задумчиво листал свои старые альбомы. А сам думал о лете... О бесконечном лете, которое оборвалось так внезапно и так неправильно. И хотя на улице по-прежнему было тепло, Андри казалось, что беззаботные солнечные дни навсегда остались в прошлом. Комната с зашторенными окнами тонула в сумеречном полумраке, и непонятная тоска сама собой заползала в сердце.

Небо вновь заволокло тяжелыми тучами, и оттого вечер казался особенно мрачным. К тому же шторы на всех окнах, кроме кухонного, выходящего во двор, оставались закрыты.

А главное - отец все не возвращался...

Когда время перевалило за девять, Андри увидел, что мама тихо плачет. Он хотел подойти и утешить ее, но Антония оказалась расторопней - она уже подавала маме чашу, от которой по комнате волнами расходился крепкий запах валерианы.

Где же отец? Отчего он так задерживается?

Андри и сам изрядно нервничал. Вещи давно были собраны и выставлены у двери в прихожей, а домочадцы одеты по-дорожному. И каждая минута тянулась бесконечно... А таких минут было по шестьдесят в часе... Но все же стрелки на больших часах в гостиной медленно совершали круг за кругом. Миновал ужин, наскоро собранный заплаканной Мартой. Кухарке было хуже всего - она оставалась в городе. Так решила мама, уверенная, что в противном случае ее супруг совсем позабудет про необходимость ужинать. Да и за домом кому-то надо было следить. Марта не боялась переворота и беспорядков, но она не могла представить себе и дня без семьи профессора, в которой и сама давно стала почти родной.

Между тем вечер окончательно вступил в свои права. Из окна кухни Андри видел, что в комнатах напротив горит свет. Белые ночи заканчивались... И в поздний час под дождливым небом город уже окончательно погрузился в сумерки.

Андри всегда любил бывать на кухне, тем более, что обычно детям это не больно-то позволялось. А теперь, когда все были слишком заняты тягостным ожиданием, никто и не заметил, как младший Горан выскользнул из гостиной и пробрался в это царство ароматов. На кухне вкусно пахло десятками различных запахов - хлебом, специями, копченым мясом, квашеной капустой... Андри скинул ботинки и уселся на подоконник с ногами. Здесь было уютно... И так успокаивал свет соседских окон. Даже казалось, что ждать немного легче.

Наверное, он задремал, потому что голос отца зазвучал совершенно внезапно. Андри потер глаза и быстро нащупал ногами ботинки.

- Папа! - он вошел в гостиную как раз вовремя, чтобы увидеть, как отец устало садится в свое любимое кресло у камина. - Мы едем?

И с удивлением увидел, как профессор отрицательно покачал головой.

- Но отчего?! - изумилась Влада, которая уже подхватила с дивана свою дамскую сумочку и была совершенно готова отправиться в дорогу.

- Все выезды из города взяты под контроль, - устало ответил отец. В словах его звучала неприкрытая горечь. - И я бы не хотел, чтобы этот контроль коснулся моей семьи, - желваки у него на скулах неприятно затвердели.

- Но... - пробормотала Влада жалобно, - но...

Она так и не нашлась, что сказать. Да и все остальные тоже выглядели растерянными и подавленными. Даже Лиза сердито нахмурилась. Ее, как и кухарку, не пугали беспорядки в городе, но она очень не любила, когда что-то происходило вопреки задуманному.

- Расходитесь спать, - сказал отец. - Вещи пусть останутся собранными. Я тоже немного отдохну и вновь оставлю вас. Нужно найти способ, как отсюда выбраться.

Мама встала с дивана первой. Она была очень бледна, и Андри казалось, что слезы вот-вот снова прочертят дорожки на ее щеках...

- Мама... - он подошел к ней, крепко обнял. - Не волнуйся, мама. Все будет хорошо. С нами ничего не случится. У нас хороший дом. Ведь правда же, пап? - он обернулся, ища поддержки в глаза отца. Тот уверенно кивнул и тоже обнял жену.

- Все будет хорошо, - подтвердил он, проводя ладонью по ее напряженным, закаменевшим плечам. - Ступай спать, родная. Я зайду к тебе вскоре.

Вторая ночь была уже на исходе, когда маленькая двухместная повозка в очередной раз остановилась, и Александр услышал сквозь тревожный обрывистый сон, как кто-то открывает дверцу. Инстинктивно он отпрянул и крепче сжал кулаки. Ведь никакого другого оружия ему не хватило ума взять с собой...

Но опасался он напрасно - за дверью звучал только шум ручья, шелест ветра в ветвях и негромкий кашель того человека, который забрал Алька от Горанов. Александр ничего не знал о том, кто этот мужчина, военный или штатский, в каком он чине, кому служит... Его провожатый был одет в хороший, но совершенно неприметный сюртук без каких-либо знаков различия. И даже имени своего не назвал. Прежде он останавливал повозку лишь дважды и оба раза днем - чтобы сменить лошадей. Дверь оставалась запертой. Это страшно сердило Алька, хотя в повозке был запас еды и питья, ему приходилось справлять нужду в дурацкий дорожный сосуд, специально предназначенный для таких случаев, когда покидать экипаж нежелательно...

А теперь они, похоже, добрались, куда надо.

- Выходите, Ваше Высочество, - учтиво сказал провожатый и поклонился.

Альк осторожно выбрался наружу. Остро пахло свежестью, травами и хвоей. Вокруг был лес, как ему и показалось. Густой, дремучий... Если тут кого-нибудь застрелить, то вовек не найти будет ни тела, ни следов каких.

Сердито тряхнув головой, князь отогнал дурные мысли. И почти сразу увидел чуть поодаль небольшой дом. Или... скорее домишко. Приют для охотников, быть может, егерей.

- Где мы? - спросил Альк. Голос его, как обычно, прозвучал предательски звонко. Будто наследник Императора и впрямь готов расплакаться от страха.

- Подгорье, - ответил его спутник. - Сивый лес.

Альку ничего эти названия не сказали. Он плохо учил географию, а в Александбургском уделе были сотни деревень, лесов, болот...

- И что тут? - сердито продолжал допытываться он.

- Здесь безопасно, - просто ответил мужчина и протянул Александру руку. - Идемте, Ваше Высочество, я провожу вас к дому.

Альк хотел возразить, что он не дамочка с зонтиком, чтобы его брали за ручку, и не малыш, но его спутник не стал ждать и сам крепко обхватил ладонь наследника.

Как когда-то давно это делал отец...

И Альк молча побрел за своим провожатым.

- Как вас зовут? - спросил он, когда они почти подошли к запертому лишь на засов тепляку.

- Марк, - коротко ответил мужчина. Свою должность или чин он так и не назвал.

7 глава. Опасный город

Почти неделя прошла с того момента, когда за одну ночь Александбург так неожиданно и страшно изменился. Это была длинная и тягостная неделя, полная тревог и страхов. Каждый день отец уходил рано утром, а приходил заполночь. Дети почти не видели его.

Приготовленные чемоданы оставались неразобранными, их лишь перенесли в кладовую, чтобы не мешали ходить по прихожей.

Ожидание, тугое, как пружина часов, натягивало нервы и изматывало хуже любых событий. Тем более, что выстрелы на улице слышались не так уж часто, и порой казалось, будто все уже хорошо... Однако окна комнат по-прежнему оставались слепы - детям не разрешалось открывать штор и даже пытаться выглянуть через стекло.

Это было невыносимо.

Младшие Гораны не знали, куда себя девать от скуки, смешанной с постоянным беспокойством. Мама стала совсем тихая и молчаливая, она и Влада целыми днями только и делали, что без конца вышивали на пяльцах... Будто каждый новый стежок мог чудесным образом приблизить момент отъезда и освобождения из этого сумрачного плена. Теперь даже Андри и Лиза не могли дождаться дня, когда наконец сумеют вырваться из тисков города, который вдруг стал таким чужим и недобрым.

Накануне днем тоскливое напряжение было неожиданно скрашено предложением отца поехать в театр. Когда профессор сказал, что забронировал ложу, мама изумленно подняла брови и даже убрала в сторону пяльцы.

- Но Виктор... - на лице ее Андри увидел сильное сомнение, - разве сейчас время для таких... забав?

- Нет, - спокойно и твердо ответил отец, - не время. Но мне обязательно нужно быть сегодня в театре. А если я поеду туда один, это... вызовет ненужные подозрения и излишнее внимание. Мы отправимся втроем - ты, я и Влада. Младшие останутся дома, - при этих словах Лиза сердито выпятила нижнюю губу и посмотрела на отца с глубочайшей обидой. Но тот даже не заметил гримасу на лице дочки и продолжал: - В центре на улицах почти спокойно, а до театра совсем недалеко. Нет нужды волноваться.

На этом вопрос был решен.

Андри так истосковался в четырех стенах дома, что даже без уговоров поехал бы на сей раз со старшими, но спорить с отцом он не стал. А вот Лиза стала. Она долго и громко доказывала, что тоже имеет право на нормальный вечер, а под конец своей тирады даже показательно разрыдалась, чем таки подкупила профессора... Отец разрешил Лизе поехать с ним, но взамен взял честное слово быть послушной, как никогда.

В тот вечер Андри остался только с прислугой. Он, наверное, мог бы тоже настоять на поездке... но не стал добавлять волнений и без того измученному усталому отцу.

Дом в отсутствие шумного семейства казался покинутым, пустым. Андри слонялся из комнаты в комнату, не зная, чем увлечь себя. Антония и Марта о чем-то негромко говорили на кухне, занимаясь там своими обычными делами. Мерно щелкал маятник в старых часах... Еле слышно скрипел под ногами паркет... А в голове крутились мысли об Александре.

Где он сейчас? Как он?

И когда же им суждено снова встретиться?..

В фойе театра было непривычно мало гостей. Лиза, как и положено в таком случае, одетая в свое лучшее выходное платье, недовольно хмурилась, глядя на пустые кресла парадного холла. Ей не нравилось, что в театре, всегда таком ярком и радостном, на сей раз было почти также тоскливо, как и дома в последние дни. Окинув взглядом всех присутствующих, Лиза поняла, что зрительный зал будет пуст более, чем наполовину. Те, кто отважился приехать на спектакль, вели себя неподобающе тихо. Дамы переговаривались полушепотом, стараясь чаще закрывать лица веерами. Мужчины и вовсе были молчаливы. Лиза понимала, отчего так. Из-за тех двух мужчин с красными повязками на рукавах. Они-то точно ни с кем не разговаривали, только прогуливались по фойе из стороны в сторону с таким видом, будто им доверили почетный караул в палатах Императора. А сами... даже галстуков не надели в театр! Так и пришли в грязных ботинках и каких-то невзрачных костюмах. Так одевались мужики из деревни или мастеровые, когда выходили в город и пытались выглядеть прилично.

Все боялись этих двоих.

Все, кроме Лизы. Она вызывающе посмотрела на одного из мужиков, всем своим видом желая дать понять ему, что таким невежам не место в храме культуры. Отец увидел это и, взяв Лизу за руку, повел ее куда-то в сторону.

- Папа! - тихо прошипела Лиза. - Мне не два года! Куда ты меня тащишь?

Отец шагал широко и решительно.

- Вообще-то, - негромко ответил он, - кто-то обещал вести себя послушно.

Лиза нахмурилась еще больше.

Ведь она не нарушала никаких просьб! Ничего плохого не делала!

- Не нужно злить собаку, если она и так зла, - ответил отец. - Ты уже достаточно большая, чтобы понимать это. А идем мы с тобой в буфет.

- В буфет? - изумилась Лиза. Она ждала наказания, а никак не угощения.

- Да, хоть ты этого и не заслужила.

Лиза ничего не понимала, но решила, что лучше уж промолчать. Она послушно позволила отцу вести ее за руку и даже не стала оборачиваться, чтобы поглядеть на противных мужиков с повязками.

В буфете было немного веселей, чем в фойе. Здесь, как и прежде, стоял за стойкой толстый и добрый Герман, который с радостью помахал Лизе своей огромной пятерней.

- Чего изволит маленькая сударыня? - спросил он, нависая над прилавком.

Ответить Лиза не успела - за нее сказал отец:

- Налейте сударыне стакан лимонаду и дайте мне еще, пожалуйста, коробочку вон тех монпансье. И программку, - он достал из кошелька свернутую купюру и протянул буфетчику.

- Пожалуйста, сударь, - конфеты, стакан лимонада и программка, отчего-то уложенная в конверт вскоре оказались на прилавке, откуда перекочевали в руки к профессору.

- Благодарю, - отец вручил конфеты и стакан Лизе, а программку положил во внутренний карман. - Идем, дитя.

Лиза отпила сладкой кусачей воды с лимонным вкусом и задумчиво поглядела на отца. Наверное, со стороны этот поход в буфет и в самом деле выглядел обычным делом для состоятельного горожанина с дочкой, но Лиза слишком хорошо знала своего родителя... Он редко баловал детей сладостями, и тем паче в таких местах, как театр, куда вся семья ходила за пищей для ума и духа. Но спрашивать Лиза ничего не стала, тем более, что уже дали второй звонок, и следовало поскорее занять места.

На следующее утро Андри с удивлением впервые за долгое время услышал мамин смех. Он и проснулся от этого. Окна оставались задернутыми, но сквозь тонкие щели настойчиво пробивались солнечные лучи.

Какой прекрасный день!

Андри быстро выбрался из постели, чувствуя себя совершенно счастливым. Если мама смеется, значит, все хорошо. Значит, они смогут наконец уехать, может быть прямо сегодня. Или... или даже наоборот! Может быть, в городе все успокоилось, брат Александра уже навел порядок, и армия снова принадлежит имперскому дому, а не безумному провокатору Артуру Волгинну, который больше не скрывался за чужими спинами...

В гостиной было светло от яркой хрустальной люстры, в которой горели все лампочки. Мама старательно расчесывала волосы Лизы и что-то напевала улыбаясь. Влада сидела рядом и перебирала содержимое одной из своих многочисленных шкатулок.

- Доброе утро! - весело сказал Андри. И тут же задал вопрос, который волновал его больше всего: - Мама, мы уезжаем?

- Да, сынок, - мама тепло улыбнулась ему. - Ваш отец вчера сумел достать билеты на поезд. Особые билеты. Мы сможем спокойно уехать завтра вечером.

- Завтра! - воскликнул Андри. - Ох, это же еще целых два дня дома... Мама! Пожалуйста, позволь мне сходить в сад! Я больше не могу тут сидеть, правда! Ну, хотя бы на часок? Пожалуйста! - он с мольбой посмотрел в любимые глаза.

Но мама тут же словно окаменела.

- Ох, нет, милый!.. - на ее лице снова отразился тот страх, который преследовал всю семью в последние дни. - Нет, не проси меня об этом! Это слишком опасно!

Андри сник. Он не стал спорить, видя, как ранит маму одна только мысль о его прогулке.

- Ну, хорошо, - тихо промолвил он. - Ладно... - и, едва пряча слезы, вернулся в свою комнату.

Это заточение становилось просто невыносимым.

Однако, судьба все же сжалилась над ним. Не прошло и часа, как в комнату к расстроенному мрачному Андри зашел отец.

- Мне нужна твоя помощь, сынок, - серьезно сказал он. - Твоя мама против, но это дело не терпит отлагательств. Ты сможешь отнести письмо в контору господина Геббса? Помнишь, такое славное место с бронзовыми псами у крыльца?

- Конечно, помню! - Андри вскочил с пола, где лениво водил карандашом по бумаге. - Очень хорошо помню!

Радость густой волной накрыла его, заставив сердце бешено стучать в груди.

На улицу!

Наконец-то на улицу! Прочь от электрического света, серых стен и ожидания!

Отец усмехнулся, видя, в какое возбуждение пришел его наследник. Он растрепал волосы Андри и вытащил из внутреннего кармана пиджака небольшой плотный конверт.

- Держи. Спрячь хорошенько и иди прямиком в контору. Нигде не задерживайся, никуда не заходи и ни с кем не заговаривай. Если кто-то попытается привязаться к тебе, укройся в ближайшем магазине или лавке.

- Хорошо! - Андри уже пританцовывал от нетерпения. - Хорошо, папа! Я буду очень осторожен и пойду быстро-быстро!

- Нет, дружок, быстро не надо. Иди как обычно. Будто тебя отпустили погулять. А после конторы Геббса зайти в кондитерскую, что в соседнем доме, и купи к обеду сладостей, - отец вложил в ладонь Андри небольшую серебряную монету.

Спускаясь по лестнице, Андри перепрыгивал через две ступеньки. Как и научил его отец, он вышел через черный ход, а не парадное. Одежда на Андри тоже была самая простая - чтобы привлекать поменьше внимания. Он даже и не помнил, когда в последний раз надевал эту скромную серую рубаху, которую обхватил узкий ремешок. Сын профессора походил на обычного городского мальчишку из семьи лавочников или рабочего с хорошим доходом.

Дворник поглядел на Андри хмуро, но ворота, запертые на тяжелый навесной замок, открыл без единого слова.

Андри миновал небольшой зеленый сквер за их домом и вышел на Фонарную улицу. Он еще раз проверил, хорошо ли лежит за пазухой конверт, быстро огляделся и, не заметив ничего подозрительного, зашагал в сторону своего любимого Банковского моста. От него всего через пару маленьких кварталов и находилась контора господина Геббса. Андри помнил ее очень хорошо, ведь возле тех больших бронзовых псов его, гуляющего с отцом, однажды засняли на фотографический аппарат. Это вышло случайно, и карточку Андри даже не увидел, но все равно ему тогда было очень приятно. Фотограф-иностранец несколько раз отчетливо повторил, что "мальшик гут, очень гут, подходить для детский журнал в Цюрхе".

В тот день, как и сегодня, было очень солнечно...

Андри не мог удержать улыбку. Он вышел к набережной извилистого канала и пошел прямо вдоль чугунной ограды, проводя ладонью по теплым гладким перилам. Внизу плескалась вода, и в ней отражались высокие городские дома - десятки окон... Андри очень любил свой город. Переулки, сады, фонтаны и такие красивые дома. Удивительно красивые... Иногда ему казалось, что камень похож на кружево или даже музыку.

Возле конторы Геббса Андри старательно пригладил пятерней растрепавшиеся волосы и улыбнулся двум бронзовым псам, охранявшим крыльцо. Псы, впрочем, были так себе охранники - ни на кого не лаяли, а сидели, глядя на прохожих добрыми лукавыми глазами.

Дверь была заперта. Когда Андри дернул за шнурок, где-то в глубине конторы раздался мелодичный звон колокольчика, а потом твердые быстрые шаги. Спустя пару мгновений дверной замок щелкнул и на пороге появился высокий неулыбчивый господин. Он с головы до пят окинул Андри оценивающим взглядом и, не признав в нем ни клиента, ни кого-либо из знакомцев, хмуро спросил:

- Чего вам, молодой человек?

Письмо от отца жгло грудь под рубашкой, но Андри понимал, что не стоит доставать его на улице.

- Я от профессора Горана, - тихо ответил он и тут же увидел, как расширились глаза мужчины.

- Заходи! - быстро сказал хмурый господин и немедленно захлопнул дверь, едва только Андри оказался внутри. - Ты, часом, не сын ли профессора? - с сомнением спросил он.

Андри кивнул.

- Ну и ну! Горан совсем помешался... Посылать мальчишку в такое время! А впрочем... впрочем... - господин был немного странный, словно сам с собой разговаривал.

Андри не стал больше медлить. Он вытащил из-за пазухи конверт и сказал:

- Отец велел передать это самому господину Геббсу. Вы можете позвать его?

- Это я - Геббс! - сердито фыркнул мужчина. - Я владелец этой конторы. Давай сюда.

Андри пожал плечами и позволил господину Геббсу жадно сцапать конверт из своих пальцев.

- Ну... я пойду, - Андри неловко переступил с ноги на ногу. - Меня дома ждут.

- Конечно-конечно!.. - Геббс мельком глянул на гостя, едва оторвавшись от письма, что было вложено в конверт. - Ступай домой! Да будь осторожен, везде эти проклятые краснотряпочники.

Андри кивнул, но Геббс этого уже не заметил - он был до крайности увлечен содержимым письма.

А на улице все так же ярко и радостно светило солнце. И никаких "краснотряпочников" Андри еще не видел в это утро. Людей на улицах вообще было очень мало. По большей части - разные чиновники с портфелями, несколько студентов да настороженных женщин с корзинами для покупок. Видел Андри и стайки мальчишек - небогато одетых простых ребят, которым не было дела до беспорядков в городе. Они, как и прежде, играли в переулках в салки, сражались на палках или гоняли обручи. Глядя на них, Андри с грустью вспомнил про свой самокат. Ему страсть, как хотелось тоже побегать с шумной ватагой уличных сорванцов, залезть в чужой сад, сорвать где-нибудь цветов для мамы...

С той поры, как Андри исполнилось семь, профессор Горан никогда не ограничивал сына в выборе игр и друзей. Он позволял себе лишь советы и предостережения. И это доверие удивительным образом хранило Андри от всяческих неприятностей. Он очень быстро научился понимать, где и с кем стоит играть, а куда и к кому лучше не соваться. Мама не раз настаивала, что в столь юном возрасте мальчикам нужен присмотр старших. Однако гувернантке выгул профессорского сына поручали не слишком часто, только если приходилось ехать далеко от дома. В основном же фрау Донна проводила свое время с девочками. А нынешней весной внезапно исчезла куда-то. Отец был весьма огорчен и даже рассержен, однако решил, что новую гувернантку нанимать не будет. И в самом деле - Андри с Лизой вполне хватало образования в гимназии, а Влада уже стала совсем взрослой.

Лиза умирала от скуки. Ей надоело решительно все! И рисование, и книги, и даже лото. Она страшно завидовала Андри, которому позволили выйти из дома. И с ненавистью смотрела на тяжелые шторы, которыми был отгорожен от нее весь мир... Назло взрослым Лиза все чаще подходила к окнам и, отодвинув занавеси, выглядывала на улицу. Она щурилась от яркого солнца и мечтала о том, как бы поскорее сбежать из этой домашней тюрьмы.

Приближалось обеденное время, и взрослые все больше тревожились. Андри уже давно должен был вернуться. Мама даже отложила свои пяльцы и часто выглядывала в окно на кухне, надеясь увидеть сына, спешащего к черной лестнице.

Но Андри не спешил.

Лиза была уверена, что он благополучно справился с отцовским заданием и теперь играет где-нибудь со знакомыми мальчишками. Это было ужасно несправедливо!..

К обеду вернулся отец. Он очень удивился, узнав, что Андри до сих пор нет дома. И немедленно засобирался обратно. Антония что-то проворчала насчет остывающего борща, а сама несколько раз перекрестила спину профессора, который уже стремительно спускался обратно по черной лестнице.

- Ох, беда... - пробормотала она, теребя подол фартука.

Лиза посмотрела на няньку сердито - не хватало еще каркать, и так на душе тошно!

Но, Антония, увы, оказалась права...

Отец вернулся очень скоро, не прошло и пятнадцати минут, как в дверь черного хода позвонили.

Мама вскрикнула и зажала рот ладонью, увидев, что профессор бережно прижимает к груди ее единственного сына - беспамятного, в потеках крови и изодранной одежде. За спиной у профессора стоял хмурый дворник, он-то и позвонил в дверь...

- Господи! - взвыла Антония. - Да что же случилось, батюшка?

Не отвечая, отец прошел в гостиную и осторожно уложил Андри на широкую софу. Лиза с содроганием заметила, что на ногах брата остался только один ботинок.

Сдавленно плача, мама схватила Андри за руку.

- Милый мой... солнышко... - и обернулась к отцу: - Что ты наделал, изверг?! Я ведь просила тебя! Просила, не позволяй детям выходить! - она горько разрыдалась, прижимая к лицу побелевшие пальцы Андри.

Доктор приехал через полчаса. К тому моменту отец рассказал, что нашел Андри неподалеку от дома, лежащим прямо на мостовой. Он даже увидел спины тех мерзавцев, которым хватило подлости избить ребенка, намалевав на его спине неприличную надпись красной краской...

Лизе на испорченную рубашку так и не дали взглянуть - сказали, не ее ума дело.

Андри лежал в своей кровати такой маленький и бледный. Пока доктор изучал его синяки и ссадины, мама не отходила от брата ни на шаг. Отец молча курил в своем кабинете. Марта утирала глаза краем фартука, Влада тихо молилась, а Антония решила, что теперь самое время сделать внушение младшей дочке профессора.

- Теперь ты видишь?! - полным трагизма голосом вопрошала она у Лизы. - Видишь, как опасно на улице? Теперь ты понимаешь, почему нельзя открывать окна? В этом городе слишком много людей, которым хочется причинить нам зло.

- Но почему? - недоуменно спросила Лиза. - Что плохого мы сделали?!

- Жили слишком хорошо! - в сердцах ответила нянька. - Богато слишком. А теперь власть взяли бедняки, голытьба эта завидущая! И не будет им покоя, пока они не отберут у таких, как ваша семья, все богатства!

Лиза растерялась.

- Но ведь за это могут посадить в тюрьму... - нерешительно сказала она.

- То раньше было! - ответила Антония с горечью. - А теперь такой бардак кругом, не приведи господь, попасться на глаза к этим борцам за честную дележку...

- Какую дележку? - удивилась Лиза.

- А такую! Забрать все, что твой отец честным трудом заработал, и поделить меж нищими пьянчугами, которые в жизни палец о палец не ударили!

Лиза хотела еще что-нибудь сказать, но лишь открыла и вновь закрыла рот. Слова застряли в горле.

Андри пришел в себя ближе к вечеру. Лиза с мамой сидели рядом с ним, когда он сонно завозился в своей кровати и открыл глаза.

- Мама... - наверное, он не сразу понял, где находится.

- Да, милый, я здесь, - мама тут же склонилась к Андри, касаясь губами его лба. - Ты дома, все хорошо.

- Мама, я отнес письмо! - Андри попытался встать, но мама покачала головой и тут же уложила его обратно. - Я все сделал, как было велено. Мне просто не повезло... Эти люди, они вышли из переулка и стали приставать... Они так скверно говорили про Александра, мама! Я не стерпел...

В комнату вошел отец. Он как раз услышал последние слова Андри.

Отец подошел к кровати и тоже сел рядом на ее краешек.

- На самом деле тебе очень повезло, сынок, - устало сказал профессор. - Эти люди... они могли поступить с тобой и хуже. Доктор сказал, что несколько царапин и синяков - вовсе не страшно. А что ты письмо донес, я уже знаю. И очень тобой горжусь. Как знать, быть может сегодня ты спас несколько человек от подобной же участи.

- А что было в том письме? - спросила Лиза.

- Инструкция, детка. Подробная инструкция как выбраться из этого пекла... Я не мог сам появляться у Геббса, меня могли бы арестовать люди Волгинна. Они следят за конторой.

- И ты послал туда нашего сына! - гневно воскликнула мама.

- Да послал! - столь же сердито ответил отец. - А ты бы хотела, чтобы Ольга и Дениз остались тут? Андри ничто не угрожало! Этим людям нужны улики против меня, а мальчишку они просто не заметили! Он и пострадал от рук обычной уличной шайки!

- Да... - негромко вклинился в спор родителей Андри. - Я сам виноват, мама. Мне надо было идти домой сразу, а я задержался у канала... Там было так красиво, я хотел запомнить, чтобы нарисовать потом...

Мама снова всхлипнула.

- Господи... ну что за время... За что нам все это, Виктор?

Отец не ответил. И в самом деле - что тут скажешь? Он ласково гладил Андри по голове и смотрел на него с такой нежностью, что у Лизы защипало в глаза. Брат тоже смутился и быстро-быстро заморгал. А потом спросил:

- Папа, когда я смогу встать? Я хорошо себя чувствую, правда!

- Верю, охотно верю. Но доктор сказал, что сегодняшний день тебе точно стоит провести в кровати. А завтра уже будешь огурцом, - отец подмигнул Андри и легонько похлопал по плечу. - Сейчас я скажу Марте, чтобы подала тебе супа со свежим хлебом.

Когда он вышел, мама еще какое-то время оставалась рядом с Андри, хотя Лизе не терпелось поскорей поговорить с братом наедине. Возможность эта представилась ей того после того, как братец с аппетитом уплел полный горшочек супа с приличным таким ломтем свежего хлеба. Лишь тогда мама убедилась, что с ее сыном все и правда в порядке, и, наконец, покинула комнату.

- Рассказывай! - тут же скомандовала Лиза.

Андри поморщился.

- Да чего тут рассказывать... - ему, похоже, было не очень приятно вспоминать это утро. - Я правда сам виноват, дурак. Надо было идти себе мимо этих негодяев... А я услышал как они ругают Александра. Ну и сказал, что это бесчестно и вовсе глупо, потому что Альк еще мальчик, он не мог сделать ничего плохого. И он не обязательно должен быть таким же, как его отец.

-Я-а-асно... - протянула Лиза. И в самом деле братец сам накликал беду себе на плечи. Дурень, что сказать. - Больно они тебя били?

- Угу... - Андри вздохнул и поежился. - Когда так много на одного - то очень больно... Потому что страшно. Кажется, вот-вот на смерть зашибут. А на самом-то деле... обычно. Вот когда они решили у меня на спине всякую дрянь ножом царапать, я больше всего испугался. Ну и врезал там кому-то... А он мне в ответ. Так что я больше ничего и не помню, - он поморщился. - Ну, спина у меня не болит, значит, они так и не сделали, что собирались.

Лиза хмыкнула.

- Они зато на рубашке чего-то написали. Мама из-за этого чуть сама в драку с папой не кинулась. Я думал, она ему глаза выцарапает.

- Ого!..

- Ага.

- А что там было то?... - Андри скосил взгляд за плечо, словно рубашка все еще была на нем.

Лиза сердито нахмурилась и пожала плечами.

- Не знаю. Мне так и не дали посмотреть!

Андри думал, что последний день в городе будет тянуться долго-долго, но получилось совеем наоборот. Сначала он спал до полудня, а потом за сборами и приготовлениями к отъезду время пролетело незаметно. И вот уже снова чемоданы и коробки оказались выставлены в коридор, а все домочадцы одеты по-дорожному.

Лиза сидела на одном из чемоданов, самом большом, и вдохновенно постукивала каблуками по его твердому боку.

- Детка, не шали, - укорила ее Антония, ставя рядом корзинку с горячими пирожками, которые Марта напекла в дорогу.

- А я и не шалю! - весело ответила сестра. У нее было отличное настроение, и больше всего она походила на нетерпеливого жеребенка, которому хочется поскорей пуститься вскачь. Андри улыбнулся этому образу и подумал, что очень давно не рисовал лошадей... Ну да у Белого озера наверняка появится такая возможность!

Андри тоже едва сдерживался, чтобы не начать подпрыгивать на месте.

Дорога!

Как же это замечательно!

Оставалось только дождаться экипажа, на котором их отвезут к поезду. С минуты на минуту должен был появиться кучер с носильщиком - и в путь! Дверь в прихожей даже заранее приоткрыли. Наверное, именно поэтому Андри услышал десятки тяжелых шагов еще задолго до того, как они наполнили стуком каблуков всю площадку на третьем этаже.

- Пап... - непонятное предчувствие беды вдруг остро кольнуло под ребром. - Папа, ты слышишь?

Отец стоял рядом и помогал маме надеть туфли. Он, нахмурившись, распрямился и посмотрел в сторону лестницы. На лице его промелькнуло странное выражение.

- Андри, закрой дверь! - голос профессора прозвучал так громко и неестественно, что Андри сорвался с места с колотящимся сердцем. Он едва не упал, зацепившись за корзину, и с разбегу всем телом бросился на приоткрытую вовнутрь створку. Его руки уже метнулись к замку, когда кто-то решительно ударил по двери с другой стороны.

Не хватило лишь пары мгновений...

Дверь с грохотом распахнулась, и в прихожей мгновенно стало тесно от десятка набившихся туда людей.

Андри не знал, что им нужно, но он сразу понял - это конец.

Часть вторая

1 глава. Приют

Потолок над кроватью был черен от копоти, со множеством мелких трещин и кусками выпавшей штукатурки. В углу даже свисали клочья паутины, но они находились так высоко, что никому тут не приходило в голову снимать их. Впрочем, такой же запущенной была вся комната.

Андри опять проснулся до подъема и с тоской рассматривал узор из темных трещин, над головой.

Это место вызывало отвращение.

Вся жизнь вызывала отвращение и тоску.

Андри перевернулся набок и уткнулся лицом в казенную подушку, пахнущую дешевым щелоком для стирки и, почему-то, пылью. Он не плакал. Что толку? Слезы ничего не исправят и никому не помогут. Ни отцу, ни маме, ни девочкам... И не приведи господь, увидит кто - потом от клейма плаксы вовек не отмыться.

С грохотом распахнулась дверь, и ненавистный конвоир-воспитатель Люций забренчал медной колотушкой.

- Подъем! Подъем! Вставайте, маленькие проходимцы! Хватит бока отлеживать! Подъем!

Почти сразу стало шумно - тут и там в своих неуютных казарменных постелях завозились мальчишки. Они зевали, ворчали, нашаривали под кроватями обувь, кто-то уже с самого утра начал спорить. В комнате их было почти три десятка.

Андри встал молча. Как и положено, он аккуратно и быстро застелил свою постель, натянул рубаху со штанами и вышел из спальни. Умывальная была в другом конце коридора - такого же темного и мрачного, как и весь приют.

Вода из крана текла холодная. Андри уже почти привык к этому. Парой резких движений он умылся, потом, едва преодолевая гадливость, справил нужду над дыркой в полу, которую тут называли туалетом. Возле дырки всегда летали мухи, хотя старый глухой уборщик Вахим два раза в день засыпал вонючее отверстие хлорным порошком.

Умывальная очень быстро наполнилась галдящими мальчишками. На Андри они почти не обращали внимания - большинство полагали, что сумрачный воспитанник с неровно обрезанными светлыми патлами попросту нем. Отчасти так оно и было... Андри молчал. Ему не хотелось говорить ни с кем и ни о чем.

Ему вообще ничего не хотелось.

Более двух недель назад дворник Петр сказал Андри, что всю семью Горанов увезли в крепость святого Павла, и больше о них никто не слышал.

Андри одному удалось спастись...

Он очень хорошо запомнил тот последний вечер своей счастливой жизни, которая необратимо канула в прошлое.

Когда люди с красными повязками ворвались в прихожую, Андри инстинктивно отпрянул в коридор, больно налетев на ручку двери, ведущей в каморку для прислуги. Он хотел отшатнуться, но внезапно увидел перед собой Антонию, которая оказалась рядом с ним.

- Быстро! - прошипела нянька, толкая Андри в каморку. Миг - и дверь защелкнулась у них за спиной. Андри ничего не понимал, у него бешено колотилось сердце, и было горячо в висках.

- Что это, няня? - испуганно выдохнул он, видя, как старая служанка быстро мечет что-то из своих ящиков в простой матерчатый мешочек. В таких обычно на кухне хранилось копченое мясо или сыр.

- Молчи! - нянька затянула мешок веревкой и сунула в руки Андри. - Лезь в окно!

- Но... но...

- Быстро!!! - Антония распахнула створки окошка, выходившего во двор. Потом, видя, что Андри не двигается с места, подтолкнула его к подоконнику. - Ну же, мальчик, не губи себя! Беги, пока не поздно... Хоть ты спасешься...

Андри не хотел бежать, но за дверью завозились, раздался решительный стук, и Антония вдруг залепила ему крепкую звонкую пощечинку.

- Лезь!!!

И он не посмел ослушаться. Повесил мешок через плечо и дрожащими руками ухватился за оконную раму. Ноги сами нащупали удобный карниз, по нему Андри без труда добрался до водосточной трубы, вдоль которой и съехал вниз.

Если кто-то и караулил черный ход, то только у самой двери квартиры - побег профессорского сына остался незамеченным.

Гонимый страхом, стыдом и невыразимой горечью, Андри выскочил из двора через распахнутые ворота и устремился прочь от дома, семьи и своей счастливой жизни. Только у канала он опомнился и до конца осознал, что всех предал. Андри стиснул кулаки.

Вернуться!

Вернуться домой, пока еще не поздно и разделить с семьей все, что бы ни уготовил им господь...

Размазывая по щекам слезы, Андри снова бежал через улицы и переулки, мимо знакомых с детства деревьев, которые словно бы отвернулась от предателя.

Мама...

Как же он мог бросить маму?! Как?

Думать об этом было мучительно, и Андри бежал все быстрей, пока легкие не начали гореть, а в голове не осталась лишь одна мысль...

Только бы успеть.

Но когда он ворвался во двор, взбежал по черной лестнице и увидел опечатанную дверь, стало ясно, что уже поздно. Слишком поздно.

Все ушли.

Андри сорвал печать и толкнул дверь. Та оказалась незапертой.

Комнаты стояли опустевшие, безмолвные и неузнаваемо поруганные - тут и там вывернутые ящики, сброшенные на пол книги, растоптанные осколки посуды. Только старые часы по-прежнему невредимые стояли в углу и мерно отсчитывали минуты.

Щелк. Щелк. Щелк...

Загнанно дыша, едва сдерживая всхлипы, Андри обошел весь дом - разоренный и сразу ставший чужим. Он до последнего надеялся, что хоть кому-нибудь еще удалось избежать ареста. Быть может, Лиза смогла найти потайной уголок и теперь сидит одна где-нибудь в шкафу и боится выйти?

Но шкафы стояли распахнутыми, и под кроватями никого не оказалось.

Всех забрали. Даже Марту с Антонией.

Андри устало опустился на разворошенную кровать в родительской спальне, а потом и вовсе лег, уткнувшись лицом в шелковое покрывало.

Мамин запах, цветочный. И неизменный одеколон отца.

Андри плакал горько и долго. Стискивал пальцами покрывало, вздрагивал всем телом, скулил, точно ушибленный щенок. А когда слезы кончились, и осталось только темное глухое изнеможение, решил, что никуда не уйдет из дома. И будь что будет.

Проснулся он от холода. На улице началась сильная гроза, а окно в комнате почему-то оказалось открыто... Ветер безжалостно трепал сухоцветы в вазе на маленьком прикроватном столике, вздымал занавески, надувая их, будто паруса. Андри, дрожа, поднялся с кровати и огляделся.

Нет, навести тут порядок не представлялось ему возможным. Да и что толку? Ясно же, что эти... краснотряпочники снова вернутся. Придут опять искать что-то, чего сразу не нашли.

Он потер лицо ладонями, потом растер плечи под рубашкой, но окно закрывать не стал. Лучше не выдавать своего присутствия.

Часы в гостиной показали раннее утро. Значит, Андри проспал всю ночь. Теперь, спустя несколько часов, он понимал, что оставаться дома - глупость. Раз уж он единственный не попал в лапы врагов, лучше воспользоваться этим и постараться узнать, куда увезли всех домочадцев. А потом придумать, как им помочь. Поеживаясь от холода, Андри отыскал на кухне еды и наскоро позавтракал, запивая все холодным молоком. А потом стал собираться. В том мешке, что сунула ему Антония, обнаружились две пары теплых носок, небольшой кошелек с деньгами и целая россыпь серебряных ложек. При виде их у Андри снова защипало в глазах. Няня думала, он сможет их продать, чтобы купить себе еды... Сглотнув, он вернул ложки обратно в мешок. Из своих вещей, собранных накануне, Андри не нашел ничего. Все чемоданы исчезли из прихожей. Может быть, их забрали родители, а верней всего - их конвоиры. Денег и ценностей в комнатах тоже не осталось - ни серебряной посуды, ни дорогих статуэток... Краснотряпочники скрутили даже позолоченный плафон для лампы, который висел на стене в прихожей. Зато осталась еда. Андри положил в мешок столько, сколько влезло, и, отыскав теплую суконную курточку, подошел к двери на черную лестницу.

Нужно было уходить.

Он не стал медлить. Не стал больше обходить такие родные, привычные с детства комнаты. Все равно они больше не походили на те, какими он знал их. Андри провел рукой по стене, прощаясь с домом, и решительно шагнул за порог.

- Эй, Молчун, передай-ка мне чернильницу! - один из мальчишек недобро ткнул Андри меж лопаток. Следовало бы развернуться и треснуть его по голове этой чернильницей, но Андри молча взял с полки склянку и брякнул на парту позади себя.

Да... была только середина августа, но приютских мальчишек и в это время заставляли учиться. Чтобы у них оставалось поменьше времени на всякие шалости и безобразия. О, как мало общего было у шумной галдящей ватаги уличных сорванцов с теми прилежными гимназистами, которые когда-то сидели в одном классе с Андри... Бывшие беспризорники и юные воры, собранные под приютской крышей искренне и от всей души ненавидели учебу, ничуть того не скрывая. Учителя платили им тем же - за любой проступок драли розгами. Но мальчишки были привычны к побоям - они без колебаний подставляли тощие зады или ладони под хлесткие прутья. И продолжали вести себя, как маленькие разбойники - драться, воровать, играть в карты на деньги и потешаться над самыми нелепыми и беспомощными преподавателями.

Приют существовал уже много лет. Городовые неизменно приводили в него отловленных на улице беспризорных ребят. И переворот в городе не особенно изменил жизнь этого печального заведения. Мальчишки охотно жили здесь в холодные месяцы, но едва только наступала весна, они находили любую возможность сбежать из приюта подальше. Так что по большей части невольные товарищи Андри провели в казарменных стенах ненамного больше времени, чем он сам. Приведенные сюда среди лета, они лишь ждали момента, чтобы удрать и снова шляться по улицам, как тот вор, который стащил Владино колечко.

А убежать было не так уж и сложно... Вот только для Андри это не имело смысла. Он уже понял, что не выживет на улице, и что там его ищут.

Он был одним из последних, кто видел Александра и разговаривал ним. А еще Андри был сыном профессора Горана, того самого профессора, которого спустя пару дней после переворота обвинили в незаконных химических экспериментах... Об этом написали во всех газетах... И Андри, тогда еще искавший спасения на улицах, своими глазами увидел объявление о "награде за поимку сына преступника, также подозреваемого в сокрытии важной государственной информации". У него тогда чуть волосы дыбом не встали при виде своей собственной фотографии на странице ежедневной газеты. Сначала он испугался до тошноты и забился в глухой угол старого городского сада, где прятался уже третью ночь после ухода из дома. Но когда первый приступ паники отступил, Андри понял, что все не так уж и плохо. С фотографии в газете на него смотрел аккуратненький сын профессора с длинными, расчесанными щеткой волосами, пухлыми щеками и наивным детским взглядом.

Этот беззаботный ребенок остался в прошлом... в разрушенной квартире.

За минувшие дни Андри стал совсем другим.

Там, в старом саду, он придирчиво осмотрел себя. Одежда за три дня жизни под открытым небом порядком испачкалась, но все еще была слишком хороша для уличного мальчика. Андри отыскал возле каменной урны стеклянную бутылку из-под дешевого портвейна и, разбив ее, принялся безжалостно портить рубаху и все остальное острым зазубренным горлышком. А потом с неменьшим старанием извозил одежду и ботинки в пыли до такой степени, что теперь уже никто не признал бы прекрасную работу, сделанную на заказ по личным меркам...

Когда с одеждой было покончено, Андри со вздохом взялся за длинные пряди своих волос. Так же хладнокровно он кромсал их одну за другой, пока на голове не образовалось нечто, на ощупь больше походившее на гнездо. Волосы стали короче по меньшей мере вполовину.

Что ж... Это не самая большая плата за шанс быть неузнанным.

Андри отыскал в саду большой фонтан, не работавший уже несколько дней, и попытался рассмотреть себя в водной глади, как в зеркале. Увиденное впечатлило его даже больше, чем он сам ожидал. Из чаши фонтана на Андри смотрел настоящий беспризорник - замызганный, кудлатый и хмурый. Будто и не пару-тройку дней бродяжничал, а всю жизнь.

Удовлетворенный, Андри сел на каменный бортик фонтана и крепко задумался о том, что же делать дальше. Даже такой ободранный, он здорово рисковал, оставаясь на улице: город постоянно прочесывали всевозможные патрули из людей с красными повязками. Он сам видел, как краснотряпочники останавливали прохожих, требуя предъявить документы. И порой забирая с собой куда-то... Нет, ему вовсе не хотелось попасть в лапы таких блюстителей порядка. Да и спать под открытым небом оказалось холодно... Андри и так уже начал чихать. Он понимал, что ему надо как можно скорей найти более походящее укрытие, чем сад.

Но сначала следовало узнать, куда увезли родителей.

Подворотнями и дворами Андри прокрался к своему дому и отыскал дворника Петра. Тот сильно удивился, увидев сына профессора в таком неподобающем виде, даже не признал сначала и пытался прогнать метлой. Но потом понял, кто забрел к нему в поздний вечерний час и охотно поделился тем, что знал. В газетах об этом не писали, но шила в мешке не утаишь - все равно люди говорили меж собой о судьбе, что постигла многих известных людей в Александбурге. Почти все они оказались в крепости святого Павла. И семья Андри в том числе.

На следующий день Андри долго ходил по окрестностям крепости, пока не понял, что одного только его желания что-либо изменить недостаточно... Вот если бы найти Александра! У сына Императора наверняка уже все хорошо, он со старшим братом где-нибудь собирает верных людей для решающего сражения с самозванцем Волгинном и его красной шайкой.

Но беда была в том, что Андри не имел представления, ни где его друг теперь, ни как отыскать его старшего брата Валентина.

Растерянный, не знающий, что делать и куда идти, в тот день Андри совсем позабыл об осторожности. Ничего перед собой не видя, он брел по одной из улиц, даже не думая о том, куда она ведет. И даже не сразу понял, что лицом к лицу столкнулся с одним из патрулей...

А дальше все было предсказуемо и просто. Вопросы о том, откуда он, чей, где живет. Андри что-то невнятно бормотал в ответ, замирая от страха, но люди с красными повязками не пытались побить его или признать в уличном оборванце сына профессора Горана. Решив, что Андри - обычный беспризорник, патрульные не долго думая отвели его в ближайший приют...

После скудного обеда мальчишки, как обычно, разбрелись по своим спальням. Уроки закончились, и каждый был предоставлен себе. По правде сказать, Андри даже не знал, что хуже - скучные занятия в классах или совершенно свободные часы, которые нечем занять... Иногда ему очень хотелось порисовать, но он боялся выдать себя этим умением. Книг в приюте было мало, к тому же Андри считал глупостью проявлять интерес к ним. Беспризорникам это не свойственно. Чтобы не сойти с ума от скуки, он придумал себе лишь одно развлечение - воздушного змея... Ветра в августе стояли сильные, Андри забирался на крышу хозяйственной пристройки и подолгу стоял там, ощущая ладонями, как бьется почти живая нить с широким белым парусом на конце. Он сделал змея из плотной бумаги, найденной в классе после занятий. Стащить ее было делом нехитрым, а никаких угрызений совести Андри не испытал. Он, как и все мальчишки в приюте, не больно-то любил строгих, а подчас и откровенно недобрых наставников.

А змей получился хороший.

Другие мальчики, глядя на Андри, тоже пытались делать своих змеев, но их это не увлекало столь сильно, как, например, карточные игры или ссоры из-за журналов с неприличными картинками. Зато они хотя бы не приставали с расспросами. Подолгу стоя на крыше, Андри неустанно думал лишь о том, как отыскать Александра и спасти семью. А еще он ждал. Ведь отец сказал, что верные Императору люди не позволят Артуру Волгинну и его шайке долго удерживать власть.

Ведь отец никогда не лгал!

Но дни шли - один за другим, ветреные, хмурые, почти без солнца - а на улицах города по-прежнему висели красные флаги. И ничего не менялось. Постепенно вера Андри стала ослабевать. Все чаще он думал, что кровавые тряпки уже никогда не исчезнут, а старая жизнь навсегда останется в прошлом.

Отца и маму расстреляют. Лизу отдадут в приют, а Владу - в работный дом.

Андри старался гнать эти черные мысли, но когда в приютских коридорах стали вешать на стены портреты Волгинна и его сообщников, от надежды почти ничего не осталось. Ведь Андри так и не смог ничего придумать, а Александр не вернулся в город с победной армией...

Когда начались долгие холодные дожди, Андри даже не заметил этого - он уже давно перестал запускать змея с крыши, а в свободное время просто лежал на своей койке, отвернувшись лицом к стене.

Он ничего не ждал и ничего не хотел, кроме одного - чтобы его никто не трогал.

2 глава. Один

Александр сидел на узком подоконнике из неокрашенного дерева, кутаясь в меховое одеяло, и смотрел в маленькое закопченное окно.

За окном шел дождь. Серый, унылый, бесконечный. И кроме этих холодных потоков воды Альк едва мог разглядеть лишь темные очертания деревьев.

Заняться в маленьком и скучном охотничьем домике было совершенно нечем, только раз за разом погружаться в чужие воспоминания, накопленные удивительной жемчужиной. Но Альк чувствовал, что злоупотреблять этим не следует - отец не велел, да и голова начинала кружиться от слишком частого "общения" с прохладным синим шариком.

Альк ждал, когда вернется Марк: он был голоден, замерз, да и одиночество час от часу становилось все более невыносимым.

Уже через пару дней жизни в лесу Александр понял, что быть простолюдином и в самом деле несладко... Никаких вам изысканных трапез, удобных перин и таких замечательных изобретений человечества, как ватерклозет или электричество. Лесной домишко был надежным укрытием от врагов, но на этом его достоинства и заканчивались. Жизнь в этом деревянном убежище ничем не напоминала даже те прекрасные летние дачи, где Альку довелось побывать, навещая с отцом разных влиятельных господ. На тех дачах были слуги... и большие светлые комнаты. А также вкусные обеды на дорогом фарфоре, красивые интерьеры и уютные камины для прохладных вечеров. Здесь же сына Императора согревало только грубое меховое одеяло, провонявшее не то псиной, не то мышиным пометом... Марк даже печь не топил, чтобы не было дыма, лишь иногда разводил возле дома небольшой костерок, когда нужно было согреть воды. Еду Альку он приносил откуда-то из ближней деревушки, где, скорее всего, попросту крал.

Дни тянулись бесконечно, а самым ужасным было то, что ничего - ровным счетом ничего не происходило. От этой неуютной жизни, от невозможности хоть что-нибудь изменить настроение у Алька становилось все хуже. Он ужасно тосковал по отцу и по прежним дням, а нынешние казались ему верхом бессмысленности. Альк не понимал, зачем ему нужно сидеть в этой глухой лесной дыре вместо того, чтобы быть сейчас рядом с братом и пытаться вернуть трон и порядок в Империи. Общество Марка тоже большой радости не добавляло... Неожиданный телохранитель был на редкость немногословен. Он вел себя почтительно, однако вытянуть из него хоть пару длинных фраз оказалось делом невероятной сложности. По большей части Марк отвечал односложно и, как правило, после некоторого раздумья. Сначала Альк предполагал, что странноватый телохранитель немного глуповат, но потом отказался от этой идеи. Уж больно острый и цепкий взгляд был у молчаливого Марка.

Этот человек так и оставался для Александра загадкой. На вид ему было лет столько же, сколько и Валентину, около тридцати с лишком. Марк не носил бороды или усов, а длинные темные волосы собирал в хвост, точно цыган какой-нибудь или артист из театра. Он постоянно уходил куда-то, порой на весь день. Альк привык к этому и потому не особенно переживал, когда Марк подолгу не появлялся.

Но на этот раз прошло уже действительно слишком много времени. У Великого князя в животе бурчало от голода, а больше всего ему хотелось затопить печь, чтобы согреть чая и согреться самому. Но Альк не знал, как это сделать и, по правде говоря, опасался пробовать. Сразу на ум приходили страшилки нянюшки о том, как глупые дети погибали в огне, неосторожно приоткрыв дверцу печи.

Уж лучше дождаться Марка.

Когда за окном стало совсем темно, Альк слез с подоконника, завесил стекло куском плотной ткани, как учил его Марк, и только потом зажег свечу.

Маленький огонек разогнал сумрак, засиял ярко-ярко. Будто попытался ободрить... Александр поднес к нему ладони, впитывая хоть незначительное, но все же тепло. Он посидел так немного, а потом отыскал на полу среди дров удобный кусок коры, найденный накануне возле дома, и принялся неумело, но старательно остругивать его. Альк очень надеялся, что за интересным занятием время пролетит быстрее...

Кусок коры был мягким и податливым. Альк уже не помнил, кто и когда ему сказал, что из таких обломков здорово делать кораблики. Красновато-коричневая стружка летела на пол возле печи. Которая так и оставалась холодной...

Альк не знал, сколько прошло времени - час, меньше или больше, но руки его совсем замерзли, и он, задув свечу, улегся под свое меховое одеяло.

Утром Александр сразу понял, что Марк так и не вернулся.

В ларе, где хранилась еда, остались только пара сырых яиц, черствый кусок хлеба да сало, которое Альк терпеть не мог. Он с отвращением посмотрел на этот скудный набор и со вздохом взял одно яйцо. Тюкнув им о край ларя, Альк осторожно расковырял скорлупу и с сомнением поглядел на жидкость внутри. Отец говорил, сырые яйца даже полезны... Альк зажмурился и, запрокинув голову, втянул в себя содержимое яйца.

В первый момент он подумал, что сейчас извергнет все обратно, но желудок сжался, булькнул и неохотно удержал завтрак. Как будто знал, что ничего лучше ему не предложат. Альк помотал головой, скривился и быстро сунул в рот кусок хлеба. Тот был почти каменным, Марк и принес его таким еще дня три назад. Тогда Александр отказался есть пресный сухарь, но теперь у просто не осталось выбора. Он сгрыз половину куска, запил его холодной водой из бадьи, а потом крепко задумался.

По всему выходило, что с Марком случились неприятности. Или он заблудился в лесу, или его крестьяне поймали на воровстве или еще кто-нибудь сцапал... Конечно, оставалась вероятность, что странноватый телохранитель заболел и лежит теперь где-нибудь в ближней деревне у добрых людей. А может быть, он напился в кабаке.

В любом случае, Александр остался один. И ему от этой мысли стало очень не по себе.

Кругом лес, незнакомый и чужой. Людей, наверняка, на несколько верст вокруг не найти. Еды считай что и не осталось.

Сколько он продержится в этой лачужке на одной воде?

Альк поежился и вытер взмокшие от страха ладони о подол своей курточки. Это была обычная одежонка мальчишки-ремесленника. Марк принес ее вместе с дешевыми штанами и ботинками в один из первых же дней. А дворцовую ливрею куда-то спрятал. Теперь Александр походил на обычного сына простолюдина, какого можно встретить и в городе, и в деревне. Вот только в отличие от деревенских ребят, у Алька была слишком светлая кожа и слишком темные волосы. Он видел прежде крестьянских ребятишек - они все как один к концу лета становились смуглыми, точно головешки, и белоголовыми... Волосы за лето выгорали на солнце.

Попив еще воды, Альк вышел из домишки. На улице было сыро, но дождь уже перестал. Сквозь неровные клочья облаков пыталось выглянуть солнце. Князь огляделся, пытаясь увидеть это место в лесу иначе, чем прежде. В какую сторону от него может быть ближайшая деревня? А какой-нибудь ручей? Ведь если уйти из охотничьего дома, надо будет иметь при себе запас воды или понять, где ее найти. Альк перебирал в уме все, что знал про лес. Увы, знал он, как выяснилось, до неприличия мало. Что-то там про мох с северной стороны дерева и березовый сок, который можно пить прямо из ветки. Но когда он сделал ножом царапину на стволе березы, тот остался сухим. А мох рос, как ему заблагорассудится.

Альк понимал, что потеряется в лесу уже через несколько шагов.

А если останется на месте - помрет с голоду.

Походив еще немного вокруг дома, он в конце концов решил подождать еще день. До завтрашнего утра. Если глупый телохранитель не вернется, значит надо уходить.

Марк не пришел.

Хлеб у Алька кончился еще вчера, когда он догрыз остаток сухаря. Пришлось выпить второе яйцо. На сало Альк по-прежнему предпочитал не смотреть. Однако, собираясь в дорогу, он взял жирный шматок с собой, положив его в солдатский мешок, который висел на одном из крючьев в доме. Воды с собой было не унести - ни одной бутылки в избушке не завалялось, а брать с собой большую крынку Альк счел глупостью. Зато он захватил огниво, свечу и нож. Трудней всего было решить вопрос с одеялом. Тащить его трудно, а без него ночью в лесу можно промерзнуть до костей. В конце концов Альк нашел веревку и сложив одеяло в несколько раз крепко связал в тугую скатку. Она все равно получилась громоздкая и неудобная, но все же лучше, чем ничего. Из остатков веревки Александр сделал лямку и повесил скатку через плечо.

Все. Больше у него дел тут не осталось.

Дорога ждала.

Он бросил прощальный взгляд на лесную избушку и, отринув сомнения, зашагал в ту сторону, куда обычно уходил Марк. Альк знал, что может сгинуть в лесу, но оставаться на месте означало еще более верную смерть.

Почти сразу князь понял, что все не так уж и плохо - неподалеку от дома он увидел хоть и порядком заросшую, но все же дорогу. Или, по крайней мере, нечто напоминающее ее. Конечно, ведь как-то же они сюда приехали! Значит, если идти по ней и никуда не сворачивать, рано или поздно покажется дорога более хоженая или какая-нибудь деревня. Обрадованный такой мыслью, Альк даже принялся весело насвистывать свой любимый военный марш. А вскоре солнце таки пробилось сквозь облака, и настроение сразу стало просто отличным. Теперь мысли о погибели казались обычной трусостью. Вокруг шумел прекрасный удивительный лес, листья и травы были усыпаны сверкающими алмазами капель, сквозь зеленое кружево золотыми лучами струился солнечный свет.

Хотелось жить и радоваться!

Вскоре Альку стало жарко, и он засунул курточку в солдатский мешок. Подумывал еще бросить одеяло, но это был бы крайне неразумный поступок. Ведь выйти к людям - не значит найти теплый кров. В любой деревне в Александре сразу распознают чужака. Лучше заночевать тайком где-нибудь в чужом сарае, стащить в темноте еды, и потом выбираться к городу. А уж оттуда без труда удастся добраться до дворца Валентина. Там рядом большое село, любой извозчик знает к нему дорогу. Альк проверил на месте ли мешочек с монетами, которые ему дал отец Андри, ведь за проезд придется заплатить. И сразу вспомнил про своего младшего друга...

Где он теперь? Наверное, живет себе без тревог и забот в какой-нибудь усадьбе недалеко от города. Вкусно ест и сладко спит... И пребывает в полной уверенности, что с Александром тоже все в порядке.

Альк вздохнул и прибавил шагу. Хотелось поскорей добраться хоть куда-нибудь. И утолить наконец противный голод, сводящий желудок неприятными спазмами.

Вот было бы здорово придумать такую удивительную машину - нажал на рычаг и оказался, где хочешь... Альк живо представил ее себе - большую, всю в круглых заклепках, точно борт парохода...

Спустя пару часов дорога неожиданно сделала поворот и слилась с другой, заметно лучше. Здесь трава и мох уже не росли в колеях, а грунт был плотным и утоптанным. Альк обнадежено улыбнулся и решил, что можно немного отдохнуть. Теперь он уже точно не заблудится и не сгинет в глухой чаще. Лес больше не казался ему зловещим и опасным. Тем более, что солнце припекало все жарче. Альк даже снял рубашку и подставил августовским лучам светлокожую спину. Смешно сказать - за все лето у него так и не выдалось возможности позагорать... Даже тут, в лесу Марк не позволял надолго выходить из охотничьего домика. А теперь Альк был совершенно свободен - ни наставников, ни охранников. Делай, что хочешь.

И он делал.

Вдруг стало не то, чтобы совсем безразлично, но как-то до удивления спокойно. Когда матушка была еще жива, она часто говорила - на все воля божья. Маленький Александр не особенно понимал смысл этой фразы, а когда подрос, она стала его сердить. При чем тут какой-то бог, если человек - сам хозяин своей жизни. И сам решает, чему быть или не быть в его судьбе.

Но теперь Альк вдруг начал понимать, что именно имела в виду мама, говоря так.

Ты будто доверяешь себя некой силе, значительно большей, чем ты сам. Просто потому, что у тебя самого уже нет мочи сражаться с окружающим миром...

Сидя на своем скрученном одеяле у обочины, Александр подставлял солнцу лицо и щурился от удовольствия. Одно было плохо - он уже давно хотел пить... Несколько раз Альк слизывал дождевые капли с листьев, но это не больно-то спасало. Сладко потянувшись, он решили зайти чуть подальше в кусты дороги и поискать широкие листья, на которых могла сохраниться вода.

И почти сразу приметил под ногами яркие красные бусины.

Ягоды!

Альк опустился на колени и раздвинул травинки. И правда ягоды! Целая россыпь спелой брусники! Он принялся срывать налитые соком бусины одну за другой. Ягоды лопались на языке, наполняя рот кисло-сладким вкусом. Вскоре все руки у Алька стали розовато-красными, но он не остановился до тех пор, пока не почувствовал, что язык уже болит.

Тогда он поднялся с колен и огляделся. В поисках ягод его занесло куда-то совсем в глушь... На миг Александру стало страшно, но он быстро одернул себя и, припомнив приблизительно, как полз меж кустов, вскоре благополучно вышел к дороге. Вот только мешок и одеяло почему-то оказались ощутимо дальше, чем ему представлялось. Но это была уже ерунда.

Он утолил жажду и даже частично голод, его ждала дорога и приключения.

Когда ноги и плечи начали ныть от усталости, дорога снова разделилась надвое, и впереди Альк отчетливо увидел несколько темных деревянных крыш.

Деревня.

Обрадованный, он прибавил шагу, но вскоре опасливо остановился. Александр помнил, что не должен показываться людям на глаза, однако не представлял, как тайком добыть еду... В растерянности он стоял за высоким разлапистым деревом и жадно вглядывался в тонкие струйки дыма над крышами. Ягоды давно позабылись, и есть хотелось уже просто невыносимо. Альк понимал, что по-хорошему ему следовало бы дождаться ночи и пробраться в чей-нибудь сарай за едой или вовсе пойти дальше до следующей деревни, до большого проезжего тракта, где чужак будет не так приметен. Однако он просто не мог представить себе этого... Все мысли были только о еде. Перед глазами так и вставали различные лакомства - горячие пироги, супы, мясо...

Александр стиснул пальцами ствол дерева, сражаясь с собой.

Он не имел права на слабость. Не мог попасть в руки врага!

Но голод был так ужасен...

Альк всхлипнул и сердито размазал по щекам слезы.

Он сын Императора!

Голодный, уставший и никому не нужный...

- Эй! - услышал Александр внезапный окрик и испуганно обернулся. На сына Императора из ближайшего куста также настороженно, но с огромным любопытством смотрел местный мальчишка. Его косматые светлые волосы торчали во все стороны, а пальцы на руках были синими от ягод, точь-в-точь, как у самого Алька. - Ты откуда будешь? Из Прудков?

Альк быстро утер с лица остатки слез и спросил хмуро:

- Твое какое дело?

Он ждал, что деревенский полезет в драку или свистнет на подмогу друзей, но белоголовый мальчишка оказался незадиристым.

- Да так... - он почесал плечом щеку. - Интересно. У нас тут мало гостей бывает. Все свои только. А меня Игором звать, - он нерешительно помялся на своем месте и вдруг предложил: - А хочешь ягод? Тут близко большая поляна. Я один ее знаю, другие недотумкали.

Альк без улыбки покачал головой и показал свои собственные перепачканные соком пальцы.

- Не лезут больше, - сказал он. И со вздохом добавил: - Мне б нормальной еды...

- То какой? - деловито спросил Игор. - У меня дома маманя супа наварила. Будешь?

Альк сглотнул слюну.

Суп...

- Знаешь что... А одежда ненужная, старая совсем у тебя есть? Вот как на тебе?

- Портки чтоль? - мальчишка удивленно оглядел свой простенький наряд. - Имеются.

Альк быстро соображал.

- Принеси мне. Только тихо, чтобы никто не узнал. А потом, если спросят - скажешь, что я из дальней деревни. Заблудился. Поем и дальше пойду к себе. Понял?

- Понял. Чего ж не понять. А взаправду ты откуда?

Александр печально усмехнулся.

- Издалека... Только это секрет. Если выдашь - беда будет.

Глаза у Игора горели нестерпимым желанием поскорей услышать историю Александра. Но он был неглуп и понял, что сначала гостя, как и положено, следует одеть-накормить, а потом уж расспросы учинять.

- Ладно. Я пошел. А ты тут жди, - Игор строго посмотрел на князя. -Никуда не уходи! - и побежал в сторону деревни, только голые пятки засверкали.

Ждать пришлось недолго. Вскоре босоногий паренек вернулся, неся подмышкой тючок с одеждой. Примерив штаны и рубаху, Альк понял, что они чуть-чуть ему маловаты, но Игор с видом знатока заявил, что это не беда. Мол, так в деревне половина ребят ходит.

Изба Игора чем-то походил на охотничий домик, где Александр провел столько дней. Только это жилье было ухоженным, чистым и теплым. Альк с интересом разглядывал широкий стол посредь комнаты, могучую печку, на которой как будто даже постель была, а также огромное количество других деталей деревенского быта. Одни были ему знакомы, другие он видел впервые и гадал, для чего могут понадобиться столь странные вещи. Во дворце ничего подобного наследнику не встречалось...

Впрочем, когда Игор поставил на стол грязную круглую посудину и снял с нее крышку, Альк забыл обо всем. Из черного горшка пахло супом! Настоящим мясным отваром! Еще теплым и таким сытным... Александр вцепился в ложку, которую дал ему Игор, и с жадностью принялся за еду.

Опомнился он только, когда угощения в горшке осталось меньше половины. Игор с уважением заглянул в посудину и уважительно хмыкнул.

- Ты куда теперь? - спросил он.

Альк задумался. По большому счету он понял, что в город ему возвращаться уже не обязательно. Старенькая деревенская одежда, в отличие от той, что добыл прежде Марк, действительно дала ему возможность выглядеть вполне подходящим для сельских мест образом. Так что оставалось лишь выяснить, как добраться до большого тракта, а там ловить повозку до деревни Валентина.

Игор ждал ответа.

- В город поеду, - соврал Альк. - Скажи, где тут у вас большая дорога?

- Ууу! - Игор махнул рукой. - Далече. Целый день топать надо. Ты лучше завтра с утра выходи, как раз к вечеру доберешься, а там гостиный дом есть, глядишь, пустят к слугам переночевать.

Александр не стал говорить, что у него в кармане лежит кошель с кучей денег, и что ночевать он может в самой лучшей комнате этого гостиного дома. Как и положено сыну Императора. Он просто кивнул в ответ и решил, что остаться до утра в доме Игора будет и впрямь лучше всего.

- А ты с кем живешь? - спросил он, опасаясь излишних встреч и разговоров.

- С батей да мамкой, - удивленно ответил Игор, как будто по-другому и быть не могло. - Да еще брат старшой есть. Они все к деду поехали в соседнюю деревню, может, там и заночуют, а может, сегодня вернутся. Да ты не бойся, я тебя на чердак могу отвести, там тепло, пахнет вкусно сушеными травами. Я летом сам люблю поспать на чердаке! Вместе и заночуем. А до той поры, хочешь, я тебя к ручью свожу? Ты ж не местный... я вижу. Такого ручья, как у нас, больше нигде нет. Он знаешь, как поет? А по берегам грибы растут. Насобираем к ужину. Я нажарю. Ты не бойся, я поганки от хороших враз отличаю!

Альк и не боялся. Но после еды его совсем разморило, и он уже никуда не хотел идти. Тем более, что ходьбы ему с лихвой хватило. Ноги продолжали гудеть, а плечи саднило от веревки, на которой держалось одеяло. В доме Игора Александр сразу бросил зловредную скрутку под скамью, на которой сидел.

- Не, - покачал он головой. - Не пойду. Ты лучше отведи меня на свой сеновал или еще куда, где людей нет. Я посплю немного.

3 глава. У тетки

Лиза аккуратно промокнула губы салфеткой, сказала "спасибо" и встала из-за стола. Своей комнаты у нее не было, поэтому уйти дальше пары кресел она не могла, хотя и очень хотела.

Тетка церемонно кивнула, качнув кучерявой башней на голове, и вновь обратила все свое внимание на тарелку с овсяной кашей.

Лиза ненавидела эту овсянку - пустую, пресную, склизкую... Ее передергивало при одной мысли о завтраке, но ничего другого в этом доме на завтрак не подавали...

Лизу привезли сюда прямо из крепости, где она пробыла всего пару дней. После допроса девочек, их родителям велели назвать адреса родственников, которые осмелятся забрать детей преступного профессора. Мама написала на бумажке не менее десяти фамилий с точными указаниями, как добраться до каждого дома. И Лиза очень надеялась, что ее заберет, например, дядя Леонард или троюродная бабушка. Но, увы, ей в этой лотерее достался самый несчастливый билет.

Тетка Клавдия.

Она была маминой троюродной сестрой, самой занудливой и страшно скучной. Тетка жила одна и снимала всего две комнаты, не считая кухни и уборной. В одной комнате была ее спальня с монашески-твердой и неуютной кроватью, другая служила одновременно и столовой и гостиной. А теперь в этой комнате, ко всему прочему, жила Лиза... Тетка выделила ей небольшой диванчик в углу, между узким шкафом и этажеркой. Диванчик тоже оказался жестким, как и вся мебель в теткином доме. И он омерзительно пах плесенью, пока Лиза "случайно" не пролила на него бутылку лимонада.

В теткином доме не было даже комнаты для прислуги. Тучная служанка Римма приходила раз в день, чтобы все убрать и приготовить обед. Лизу она жалела и называла "бедной сироткой". Но это было еще хуже, чем чопорное равнодушие тетки Клавдии. Лиза каждый раз хотела крикнуть прямо в лицо этой дурной бабе, что она никакая не сиротка! У нее есть семья! И они обязательно снова будут вместе! А этот дом она забудет... забудет, как страшный сон!

Все забудет.

И ванную, где надо растопить печку, чтобы пошла горячая вода. И вытертые пыльные ковры на стенах. И скрипучий старый паркет. И проклятую овсянку. И визгливую теткину собаку...

Отец называл таких мелких шавок моськами, а тетка ласково величала свою побрехушку Долечкой.

Долька была злая, капризная и своенравная. Она ела только самое вкусное мясцо, которое покупалось для нее отдельно (ах, у бедной Долечки старые зубы, ей надо помягче) и спала на "своем" личном кресле, куда никому другому садиться не позволялось. Однажды Лиза по незнанию забралась на сиденье и тут же услышала захлебывающийся лай. Она даже испугалась немного, ровно до той поры, пока не разозлилась. На счастье собаки рядом немедленно возникла ее хозяйка, которая с упреком дала понять своей юной родственнице, что ее место - на диванчике... Ну, не так буквально, конечно, но авторитет Дольки в этом доме ставился значительно выше, чем права и желания Лизы.

Они сразу невзлюбили друг друга - девочка и собака... Но Лиза была совсем одна, а Дольку хозяйка просто обожала. По вечерам тетка любила сесть на свою широкую софу и похлопать рядом с собой сухой пятнистой ладонью, приговаривая: "Иди ко мне, моя девочка. Иди, моя хорошая... Моя красавица, умница моя". По мнению Лизы Долька не была ни красива, ни уж подавно умна. Ее тоненькие кривоватые ножки, казалось, вот-вот должны подломиться от одного только прыжка на софу, а большие глаза - вылезти из орбит от малейшей натуги. Увы, ничего такого с моськой не случалось - она благополучно забиралась на софу и утыкалась в складки теткиной юбки острой мордой.

Для Лизы у родственницы добрых слов не находилось. Тетка и по имени-то редко обращалась к своей двоюродной племяннице, обычно обходясь чем-то вроде "милочка" или "дорогуша". При этом в ее устах невинные слова обретали какой-то особенный оттенок небрежности и раздражения.

"Подай-ка мне солонку, милочка, да пошустрей! Вечно ты копаешься! Твоя мать была такой же тютей в детстве"

Лиза сжимала зубы покрепче и делала, что велят. Выбора у нее не было.

Когда их всех привезли в крепость святого Павла, Лиза больше всего боялась разлуки с близкими, но уже через несколько часов поняла, что для всех будет лучше, если ее и Владу выпустят из этого ужасного места. Там было так сыро, холодно и мрачно... Нет, конечно их не стали запирать в каменном каземате, как обычных разбойников - для семьи Горанов отвели две вполне приличные комнаты. Отец сказал, что они весьма походят на нумера в гостином доме. Он пытался их всех ободрить...

Первой отпустили Марту.

Пожилая кухарка от всех волнений едва не получила сердечный удар, а толку от нее все равно было мало. Как впрочем, и от всех остальных... Никто не знал, куда убежал Андри. И уж подавно - где находится наследник Императора. Антония честно рассказала, что выпроводила профессорского сына через окно. А куда тот после подался - одним небесам ведомо. Но Антонию все равно не отпускали. Наверное, из принципа. Ведь она здорово насолила этим мерзавцам, позволив Андри удрать. Люди с красными повязками возомнили, будто мальчишка Горан знает больше всех, и старательно пытались выдавить из всех членов семьи любую информацию о том, куда Андри мог убежать. Они и адреса родственников выспросили в первую очередь именно поэтому...

Саму Лизу тоже долго выспрашивали про брата. Увели одну в какую-то мрачную комнату, где стены были влажными от сырости, а крошечное окошко под потолком забрано толстенной решеткой. Сначала пытались все вызнать, сюсюкаясь, как с маленькой, потом начали запугивать. Но Лиза все равно ничего не знала, и вскоре от нее отступились. Равно, как и от Влады, которая в крепостных стенах стала совсем бледная, будто из фарфора...

Сестру забрали к себе пожилые родственники отца. Это были славные простые люди, жившие в своей загородной усадьбе, довольно далеко от города... Бедная Влада. Впрочем, ей еще повезло. Могла бы и вовсе оказаться на улице, ведь она уже не ребенок, и никто не стал бы с ней возиться. Выставили бы из крепости - и "до свидания". А эти родственники, будучи в городе, случайно узнали о беде Горанов и сами приехали к крепости. Удивительные люди... Лиза страшно жалела, что они не забрали и ее саму, но в тот момент она как раз была на допросе и родители побоялись задерживать внезапных благодетелей - тюремщики могли передумать...

Так что за Лизой значительно позже приехала тетка. Она даже не захотела увидеть маму... Подписала какие-то бумаги и взяв Лизу за руку своей куриной лапой, потащила племянницу к коляске у выхода. Отчего она вообще согласилась забрать совершенно ненужного ей ребенка, Лиза так и не смогла понять. Может люди с красными повязками велели. А может у тетки был перед мамой какой-то старый долг...

Так или иначе, но с родителями и сестрой Лизу разлучили и отвезли в унылый чужой дом, где каждая стена была холодней, чем в крепости.

Время от времени Лиза подумывала о том, чтобы сбежать. В конце концов, тетка Клавдия была не единственной родственницей. Кроме нее в Александбурге жили еще три семьи из родни по маминой линии, да несколько друзей Горанов. А на худой конец можно было бы найти усадьбу дяди Леона, где теперь поселилась Влада.

Словом, вариантов было множество. Выбирай не хочу... Так что Лиза решила выгадать время поудачней и навсегда оставить тетку в обществе ее моськи.

Она не спешила. Понимала, что убегать нужно не наугад, как это случилось с бедным Андри, а точно зная, куда именно. Лиза не помнила, разумеется, как именно звучат адреса родственников и друзей ее родителей, но она наверняка смогла бы отыскать по памяти хотя бы некоторые.

Другой вопрос - захотят ли ее там приветить?

Почему-то же из всех родичей тюремный клерк выбрал тетку Клавдию... Быть может, остальные сказали, что знать не знают этих Горанов и их детей?

Лиза не хотела быть никому обузой. И не хотела жить в долгу. А потому для начала следовало сходить в гости, будто все в порядке, ну, и дальше уж - как получится. Проблема была лишь в том, что тетка не желала никуда отпускать свою новоявленную воспитанницу. "Нет уж, милочка, - холодно произнесла она в первый же день, - я теперь несу за тебя ответственность и не позволю шляться по городу. Он слишком опасен". Лиза могла лишь догадываться, была ли то и в самом деле забота или же тетка просто не хотела нарушать свой покой. Хотя уж казалось бы - что может быть хуже чужого ребенка, постоянно торчащего в одной из всего лишь двух твоих комнат?..

Но она не спорила, нет... От споров слишком мало проку. Лиза ждала. Она терпеливо ждала возможности выбраться из этого пыльного чулана, этого чехла для старой мегеры и ее собачонки. Она покорно ела по утрам жидкую овсянку, тыкала иглой в пяльцы и караулила свой шанс.

Он выпал спустя неделю, после переезда к тетке.

В тот день приходил почтальон, принес какую-то телеграмму. Тетка ужасно всполошилась, заторопилась и, уходя, забыла запереть дверь. Это было так на нее не похоже, что Лиза долго строила догадки о содержимом той телеграмме. Но строила она их, стремительно натягивая уличные туфли и подхватывая с вешалки свою шляпку. По ступенькам Лиза бежала так, словно за ней гналась стая волков. Только возле консьержа внизу она заставила себя остановиться и прошла мимо как ни в чем ни бывало.

Просто девочка.

Всего лишь на прогулку.

Но консьержу, скорее всего, абсолютно не было дело до юной постоялицы одной из квартир. Дом, где обитала тетка, мало чем напоминал тот, в котором с рождения жили дети Горанов. Здесь никто не следил так тщательно за чистотой перил, а лампы парадной лестницы и вовсе не горели по вечерам.

На улице Лиза сперва немного растерялась. Она плохо знала район, где жила тетка. Но потом взяла себя в руки и у первого же прохожего спросила как выйти к трамвайной остановке. У нее не было денег, все накопленные монетки вместе с вещами остались у тех подлецов, которые схватили Горанов. Одежда, милые шляпки, любимый дядюшкин альбом с карандашами - все это исчезло навсегда. Так что в трамвае Лиза сделала невинную мордашку и пустила слезу - мол, потерялась, а дома маменька ждет... Разумеется, усатый пожилой кондуктор разрешил "милой детке" доехать до Невского.

Лиза стояла у окна в самом конце вагона и с грустью смотрела на свой город. Не так уж сильно он и изменился... Люди, как и прежде, идут по своим делам. И даже не прячутся уже по домам. Молодая дама с коляской, старушка со смешной кошелкой, парочка ребят, ровесников Андри...

Андрик... Где он теперь? Сыт ли, нашел ли себе крышу над головой? Друзей? Он же совсем ребенок, домашний, наивный. Лизе всегда казалось, что брат у нее не такой уж и старший... Эти мальчишки такие глупые и неприспособленные к жизни. Особенно Андри с его вечными фантазиями и полетами наяву.

Мерно постукивая колесами и звеня своим большим колокольцем, трамвай довез Лизу почти до самого дома. Она любезно поблагодарила кондуктора и легко спрыгнула с подножки даже раньше, чем вагон окончательно остановился.

Вот он и дом. Родной, знакомый до последнего облезшего кирпичика в подворотне... Именно в подворотню Лиза и направилась. Потому что к большому ее удивлению парадное было закрыто.

Дворник Петр с удивлением уставился на профессорскую дочку и поспешил отпереть ворота, у которых сидел с грозным видом.

- Ты откуда, дочка? - спросил он, снимая свою засаленную кепку. - Неужто из крепости отпустили? - Лиза кивнула. - А у вас заперто, - виновато сказал Петр. - Во-оттакенный замок повесили.

Лиза вздохнула. Глупо было рассчитывать на что-то другое...

- А брата моего вы не видели? - спросила она с последней надеждой.

- Видал, - кивнул Петр. - Единожды только. Он тоже прибегал узнать, куда все делись. Ну так я ему честно рассказал про крепость. И все - больше не появлялся.

Лиза поблагодарила дворника и уже хотела уйти, когда вдруг у нее мелькнула важная мысль.

- Дядя Петр, если Андри снова тут будет, передайте ему, что я живу у тетки Клавдии.

А потом Лиза сумела за час обойти почти всех знакомых, вот только утешения в этом она не нашла. Друзья и родственники родителей оставили город. Их квартиры стояли пустыми, запертыми, и консьержи да дворники только руками разводили. У одного из парадных Лиза почти расплакалась, но потом одернула себя - не маленькая уже! А слезами тут не поможешь...

Когда она вернулась домой, то наврала с три короба про свое отсутствие, оказалась от ужина под предлогом нездоровья и всю ночь мучительно думала, как же быть дальше.

Она не могла представить себе, что останется с теткой. Это было слишком невыносимо. Но бежать имело смысл только в усадьбу к Владе, ведь в городе больше не осталось ни одного близкого человека... Кроме Андри.

Мысли о брате волновали Лизу даже больше, чем о своей собственной участи. Где он? Как он? Здоров ли? И чем больше она думала о нем, тем ясней становилось, что убегать без Андри - настоящее предательство.

Вот только как его найти? Может он и сам давно уже покинул Александбург... По крайней мере, это было бы разумней, чем оставаться здесь. Увы, Лиза слишком хорошо знала брата - знала, что этот упрямец до последнего будет цепляться за любимый город. Ведь больше-то у него ничего и не осталось... И он наверняка уверен, что все остальные уже сгинули в этой проклятой крепости!

Ох, Андри... Ее смешной мечтательный братец, ее самый лучший друг...

Лиза все-таки расплакалась, но пора была уже поздняя, и никто, к счастью, не мог этого увидеть.

С того дня все как-то изменилось. Тетка не стала добрей, но она, вероятно, поняла, что отпускать Лизу на прогулки время от времени все-таки надо. А чтобы совместить полезное с приятным поручила выгуливать Дольку. Что ж... тонколапая моська была не самым плохим довеском. Зато брехливая собачонка отлично отваживала любых желающих пообщаться с юной барышней. Конечно, Долькин лай никого не мог бы напугать, зато отпугнуть - запросто. Голосок у моськи был на редкость противный. Лиза и сама-то его с трудом выносила, что уж говорить про других.

Нацепив на собаку поводок, Лиза часами гуляла по улицам Александбурга и искала брата. Отчего-то она была уверена, что Андри никуда не уехал из города. И что он очень одинок.

Тетке Лиза ничего не рассказывала. Все равно той было безразлично, к тому же она бы обязательно назвала племянницу дурой: виданное ли дело - пытаться найти одного мальчишку в таком большом городе! Иголку в стоге сена... Но фамильное упрямство не давало Лизе отступить. Тем более, что никаких других, более интересных занятий все равно не было и не предвиделось до начала учебного года в гимназии.

Гимназия... если она вообще вернется в нее! Тетка и так все время жаловалась, что на Лизу уходит слишком много денег - пришлось покупать новую одежду (самую простую, конечно же...), все туалетные принадлежности, да и еды готовить в два раза больше. А для гимназии понадобятся учебники, форма и оплата поездок на трамвае. Уж ясное дело, своего извозчика Лизе не дадут.

Покончив с завтраком, Лиза быстро оделась, чтобы идти гулять. Уже в прихожей она услышала ворчливый совет тетки надеть галоши и взять зонт. Спорить Лиза не стала - ночью шел сильный дождь, и на улице в самом деле было свежо.

Наскоро выгуляв Дольку, Лиза вернула ее хозяйке и поспешила убраться подальше от нелюбимого дома.

Она шла по узкой улочке, глядя на небо, которое отражалось в лужах. Там оно было темней, чем на самом деле, будто на фотографии из старой газеты... Когда Лиза пинала мелкие камушки, они, падая в лужу, ломали отраженные облака и превращали их в обычные брызги.

Вскоре улочка вывела Лизу на широкую проезжую дорогу, где без труда можно было бы поймать экипаж... Или - что гораздо доступней - сесть на трамвай. У Лизы по-прежнему не было своих денег на проезд, но она умудрялась как-то выкручиваться. Днем, гуляя по городу, частенько собирала мелкие монеты в чашах фонтанов. Горожане и в особенности заезжие гости из других городов щедро кидали в стоячую воду медные гривки. Конечно, если бы это увидела мама... или Антония... Лиза бы получила хорошую взбучку!

Эх... Какой далекой казалась теперь та жизнь, в которой у Лизы были нянька, гувернантка, поездки в экипаже, походы в театр и многое другое... Впрочем, жалеть себя и с тоской думать о прошлом было бы глупо. Это означало бы, что Лиза сдалась и больше не верит, что однажды все вернется... Все станет, как раньше.

Она проехала на трамвае до своего любимого моста, ухитрившись спрятаться за спинами двух высоких мужчин. Мелочь, а приятно - на сбереженные билетные деньги можно будет купить себе вкусную булочку с корицей.

Тетка постоянно брюзжала, что город стал ужасным, но Лиза так не считала. Ведь по его улицам, как и прежде, ездили трамваи... и каналы текли в том же направлении... а на углу Невского и Театральной неизменно стоял усатый мороженщик со своей маленькой тележкой, вокруг которой всегда, как мухи, вились мальчишки. Увидев из окна трамвая этих сорванцов, Лиза особенно остро вдруг ощутила тоску по брату.

Она каждый день без устали ходила по тем улицам города, про которые так с любовью и взахлеб когда-то рассказывал Андри.

Ах, право, это и в самом деле была словно совсем другая жизнь!..

На сей раз Лиза решила поискать брата возле Аннушкиного сада. Туда он чаще всего убегал со своим "окаянным" самокатом.

В саду было хорошо. Шумели высокие клены, плескалась вода в говорливом фонтане, откуда-то издалека доносился нежный голос флейты.

Нет, положительно город не стал "ужасным". Ведь люди остались прежними... И человек, играющий в саду был лучшим тому доказательством. Конечно, Лиза была достаточно умна, чтобы не прятаться за полную наивность: она частенько утаскивала теткины газеты с новостями, когда та не видела. И прекрасно знала, как несладко приходится тем, кто оказался неугоден новой власти... Она знала о разоренных домах и разгромленных магазинах, даже видела некоторые разбитые витрины своими глазами. А несколько раз по ночам снова слышала выстрелы за окном.

Но все это не имело значения.

Лиза была совершенно уверена, что люди с красными повязками - это просто мелкие паразиты, вроде блох. Однажды город стряхнет их с себя и снова засияет всеми окнами своих театров, рестораций и лучших домов, где по вечерам собираются знатные люди.

Лиза не верила в конец прежней Империи. Она просто ждала.

Отец сказал, что все будет хорошо. Значит, будет. Ведь он никогда не лгал.

Лиза издалека приметила фонтан - старый и покрытый зеленым налетом. В центре его стояла мраморная женщина с кувшином, из которого с тихим плеском лилась вода.

А монетки в кармане почти кончились...

Лиза без лишних угрызений совести подошла к каменной чаше, скинула туфли вместе с галошами и решительно перебралась через широкий бортик.

Ох, вода была весьма холодна!

Лиза быстро начала собирать блестящие гривки у себя под ногами. Она с радостью заметила несколько медяшек крупного достоинства и тут же направилась к ним. Пара минут - и вот уже карман ощутимо стал тяжелей.

- Смотри-ка что делается... - услышала Лиза за спиной. - Девочка, а туда же... И ведь одета как прилично!

Лиза обернулась и из-под упавших на глаза волос увидела даму средних лет, что держалась за локоть высокого лысого господина. На лице дамы было отчетливо обозначено на редкость брезгливое выражение. Лиза усмехнулась самой себе и показала даме язык. Главное, что за этим делом ее не застали уличные мальчишки, сами жадные до дармовых монет...

Она быстренько выбралась из фонтана, обулась и поспешила вглубь сада. Лиза надеялась расспросить игравших здесь детей, не встречался ли им мальчик с длинными светлыми волосами, который очень здорово умеет рисовать...

Парк был старый и большой. Лиза долго бродила по его аллеям и закоулкам, пока не нашла небольшую ватагу местных сорванцов. Один из них вроде бы вспомнил, что видел одинокого мальчика, похожего на Андри, но недолго, буквально пару дней. А потом тот исчез.

Лиза печально покивала и совсем было уже ушла, когда вдруг ее окликнул паренек лет пятнадцати. В старом картузе, с сигареткой в грязных пальцах, он бы наверное раньше показался ей страшным, но за последние дни Лиза много таких уже повидала и совсем привыкла.

- Ты в приютах поищи, - посоветовал паренек. - Сейчас облавы постоянно, много ребят с улиц по приютам рассовали. Твой друг мог тоже туда попасть.

- Он не друг, - вздохнула Лиза, - он мой брат. Спасибо... А где эти приюты?

Вокруг нее тут же поднялся галдеж - это уличные мальчишки наперебой принялись перечислять места, куда по их мнению могли отвести Андри. Старший сердито цыкнул на них.

- Молчать, мелкота! Испугаете мне барышню, - он лукаво улыбнулся Лизе из-под неровно остриженной медной челки. - Приютов в городе много, но самые известные все тут, недалече. Я тебе сейчас расскажу.

Из парка Лиза уходила обнадеженная. У нее появился хоть какой-то новый план действий.

4 глава.

Андри проснулся с отчаянно колотившимся сердцем. Ему снова приснился этот невыносимый сон... Раз за разом, ночь за ночью Андри видел дверь. Ту самую дверь, которую он не успел закрыть. Увы, во сне он тоже никогда не успевал, и каждый раз по новой испытывал ужас от осознания необратимости беды.

Утро было совсем раннее. За окном только-только начинался рассвет. Андри лежал, чуть прикрыв веки, и пытался представить, будто он снова дома, в своей постели. На грани сна и яви сделать это легче всего... Наверное, именно поэтому он так и не смог толком понять, привиделось ли ему или же на самом деле потолок над его головой замерцал, раздвинулся и сквозь старую почерневшую штукатурку вдруг хлынул золотой дождь... Это было так чудесно, что Андри перестал дышать, только смотрел, как струи света падают волшебным каскадом на ободранные кровати, спящих мальчишек и на него самого.

Конечно, то был лишь сон... Андри понял это когда засмеялся радостно и проснулся от звука собственного смеха. Он удивленно открыл глаза, увидел все такой же грязный потолок, серую комнату и себя... Серого, потухшего Молчуна.

Разве это был он?

Настоящий Андрий Горан?

Маленький художник, которого пригласили учить самого наследника Императора? Любимый сын? Счастливый искатель приключений и выдумщик?

Андри рывком сел в кровати. Поморгал и снова посмотрел на потолок.

Ведь он же видел своими глазами. Золотой дождь из света. Это было. И душа, как прежде, звенела от счастья.

Любимый наставник Андри не раз повторял, что сдаваться нельзя. Никогда-никогда. Всегда нужно идти вперед... даже если кажется, будто выхода уже нет.

Жизнь не заканчивается приютом. Не так ли?

Даже если красные флаги останутся в городе навсегда, это вовсе не значит, что нужно ложиться и помирать. Тем более, Александра уже перестали искать, объявив наследника безвременно погибшим. Андри был уверен, что друг на самом деле в безопасности, просто его хорошо спрятали. Но зато газеты больше не печатали объявление "разыскивается" ни про Алька, ни про младшего Горана. Андри думал об этом до самого подъема. И чем больше думал, тем больше приходил к выводу, что пора выбираться из своей тоски и из приюта тоже. Ведь в конце концов никто не утверждал, что профессор и его семья проведут всю жизнь в тюрьме... Быть может, отца и маму скоро отпустят. А девочек - уже отпустили... Наверняка так и есть! Ну зачем Волгинну и его людям десятилетняя малышка и юная девушка, которые ничего не знают и ни в чем не виновны? Да и старые служанки тоже...

В это утро Андри едва дождался общей побудки. Другие мальчишки с удивлением поглядывали на него, необычно радостного и полного сил. Они уже привыкли, что Молчун или сидит безмолвно за партой, или лежит на своей койке, отвернувшись к стене.

На занятиях в классе Андри совершенно не слушал наставника - он обдумывал план действий. Из приюта надо бежать, это факт очевидный. Вопрос только - куда? Как найти девочек или хотя бы Антонию? Попытаться передать письмо в крепость? Нет... опасно и глупо. Попробовать снова спросить дворника, не приходили ли они? Ведь столько времени прошло... вполне могли!

Скамейка парты казалась Андри раскаленной - так не терпелось ему вскочить и бежать к своему дому.

Дом... Как он соскучился по родным комнатам!

И по своим рисункам...

Незаметно для сидящих рядом товарищей Андри открыл тетрадку на задней странице, обмакнул перо в чернила и принялся рисовать. Он по памяти набрасывал тонкими линиями Невский проспект, высокую башню с часами, козырьки-навесы любимой булочной... и краешек своего дома. Лишь самый край. Он просто не мог больше сдерживать в себе ту силу, которая двигала им на протяжении многих лет. Плавные и отрывистые линии будто сами собой рождались из-под кончика пера. Прежде Андри никогда не рисовал чернилами, но на сей раз ему уже было все равно чем - лишь бы только выпустить на волю жгучее желание творить.

Он так увлекся, что едва не прозевал окончание урока. Учитель, по счастью, никого не спрашивал, только задал какое-то бессмысленное сочинение. Так что никто даже не удивился такой занятости Молчуна. Все, наверное, думали, будто он послушно пишет.

Точно назло, в этот день уроки были еще и после обеда, до самого вечера... Андри кожей ощущал, как убегают драгоценные минуты. И лишь только был дан звонок с последнего занятия, и все мальчишки направились в столовую, сам он почти побежал в спальню. Только на сей раз не для того, чтобы лежать носом к стенке. Едва сдерживая нетерпение, Андри шел собирать свои вещи.

Как выбраться из приюта, ему уже давно было известно. И это было вовсе не трудно.

Из "имущества" у Андри была только серая казенная курточка, пара больших сухарей под матрасом да его любимый змей. Свой мешок с серебряной посудой и небольшим запасом денег он предусмотрительно спрятал в парке и попался тогда без него. Так что кроме куртки и хлеба брать с собой было нечего. Андри набросил суконную одежку на плечи, сунул сухари в карман и с обычным для Молчуна отсутствующим видом направился в сторону хоздвора. Змея тоже захватил - для отвода глаз. Забравшись на крышу сарая, он какое-то время на самом деле позволил своему летучему другу потанцевать на ветру, но потом примотал нитку к выступу крыши, а сам без всяких сомнений спустился за сарай. Оказавшись в узкой щели между его деревянной стеной и забором, Андри, кряхтя, пробрался по тесному коридору, пока не нащупал в заборе шаткую доску. Очевидно, уже не один мальчишка удрал из приюта этим путем. И тайна лазейки, наверняка, передавалась из уст в уста... Но Андри нашел ее сам, когда искал уединения от всех и вся.

Отодвинув доску, он выбрался в тихий уютный переулок, где росли старые липы и стояли низкие двухэтажные дома. Оглядевшись по сторонам, Андри быстро зашагал прочь от лазейки. До конца переулка он шел с независимым отрешенным видом, но, едва повернув за поворот, со всех ног побежал по направлению к невысокой церквушке, чьи купола голубели на фоне серого Александбургского неба.

Возле ажурных ворот церкви Андри немного отдышался, уперевшись ладонями в колени. Сердце его стучало часто-часто. Теперь предстояло понять, куда вообще нужно идти. Андри очень плохо помнил дорогу к приюту, он тогда шел следом за своими конвоирами в состоянии полнейшей прострации.

Лучше всех город знают старушки, Андри это уже давно понял. Он сразу оживился, как только из дверей церкви вышла худенькая бабуся в надвинутом на самые глаза темном платке.

- Бабушка! - Андри подскочил к ней, едва не сбив с ног. - Бабушка, а скажите в какой стороне Невский?

Испуганно отпрянувшая старушка сердито зыркнула на Андри.

- Ишь, какой оглашенный! - проворчала она и кивнула, указывая на улицу, ведущую налево от крыльца. - Вон туда пойдешь до остановки трамвайной. Это прямо и прямо, не сворачивая. И ехать в ту же сторону.

Андри кивнул. Денег на трамвай у него, конечно, не было, но разве это повод для огорчений?

До деревни Александр добрался без труда. Так удачно сложились все обстоятельства. Сначала его на телеге довез до большой дороги старший брат Игора, а там Альк очень быстро сел в проезжавший мимо пассажирский дилижанс. Был этот дилижанс битком набит людьми и чемоданами, так что наследнику велели сидеть на крыше, где оказалось неожиданно интересно и весело. Там уже разместились с удобством двое смешливых молодых парней, которые щедро отсыпали Альку полные карманы жареных семечек. Всю дорогу парни рассказывали презабавнейшие истории, и Александр даже не заметил, как они доехали до небольшого уездного городка, где и распрощались друг с другом. Заодно Альк подробно узнал, как ему добраться до деревни Валентина. Оказалось, что она вовсе недалеко. В тот же день он нанял извозчика с легкой быстрой бричкой и к вечеру уже стоял возле ворот дворца.

...Они были закрыты.

Альк растерянно провел рукой по витым узорам чугунных створок и попытался сдвинуть одну из них.

Бесполезно.

А небо, между тем, утратило дневную голубизну, медленно набухая серыми сумерками. До вечера было еще далеко, просто откуда-то наползли тяжелые тучи.

За решеткой Александр не видел ни единого движения. Не слышал ни звука. Обычно тут щелкал ножницами садовник, ржали лошади на конюшне, шумел фонтан, переговаривались гвардейцы на карауле, звучала музыка...

Усадьба была покинута. Альк приехал сюда совершенно напрасно.

Разом обессилевший, он сел на постамент для высокой мраморной чаши сбоку от ворот и уронил голову на ладони. Александр вдруг почувствовал, что ужасно устал. Не только от дороги, недоедания, худой одежды и бедняцкой обуви... Он устал где-то глубоко внутри. От одиночества и ожидания, от непонимания и незнания, от поселившегося в сердце страха... И вдруг так глубоко резанула тоска по умершему отцу и еще пока живому брату. А потом Альк отчетливо понял, что может быть уже никогда - никогда больше! - не увидит ни Валентина, ни дворцов, ни короны.

Навсегда останется маленьким бродяжкой.

И сгинет где-нибудь в канаве или в подворотне.

От того, чтобы расплакаться Александра удержала только гордость. Гордость наследника престола, которому не к лицу были слезы и жалость к самому себе.

Впрочем, пару раз он все-таки шмыгнул носом и провел тыльной стороной ладони по намокшим глазам. Но это не в счет.

А небо все темнело... И дело было не только в вечерних сумерках - над деревней и дворцом медленно разрасталась тяжелая грозовая туча. Откуда-то издалека до ушей Александра донесся глухой рокот грома.

Если уж не везет, то по полной...

Альк с тоской посмотрел на небо. Он совершенно не представлял, что делать дальше. Теперь затея с попыткой найти брата в усадьбе казалась ужасно глупой. Ведь если опасность угрожала младшему сыну погибшего Императора, значит и старшего она могла коснуться в любой момент. И конечно Валентин давно покинул свои владения, дабы не искушать судьбу и не рисковать понапрасну. А для Александра приходить сюда было верхом глупости. Ведь враги вполне могли поджидать его тут!

Когда Альк подумал об этом, то даже похолодел от страха. Ему сразу показалось, что за зеленью живой изгороди в парке мелькнул чей-то силуэт, и что вокруг слишком тихо...

С трудом сглотнув, не отрывая глаз от парка, Альк медленно поднялся и попятился прочь от ворот. Потом он, конечно, развернулся и зашагал глядя перед собой... Усилием воли заставил себя не оборачиваться, пока не дошел до того места, где широкая удобная дорога ныряла в густой лес. Только тогда Альк позволил себе оглянуться и с облегчением понял, что боялся напрасно. Никто за ним не гнался. Усадьба стояла такой же безмолвной и опустевшей.

И как только страх угас, снова навалилась усталость. Других идей, где искать брата, у Александра не было. Он не знал, что делать и куда идти.

У него ничего не осталось.

Только странная серьга с синей жемчужиной.

Альк так и не решился спрятать ее, как советовал Андри. Просто опять снял, когда покинул лесной дом, и спрятал под повязку, которой обмотал запястье. Ему казалось, едва ли кто-нибудь догадается, что под грязной тряпицей укрыто одно из великих сокровищ династии Рованов.

Александр сел под дерево, вытащил серьгу из-под повязки и, сам не зная зачем, защелкнул на мочке уха. А потом привычно уже вставил прохладный синий шарик в слуховой проход.

Мир сразу же стал немного зыбким, странным. И в то же время Альк видел все очень отчетливо - каждую травинку, камешек, листик. И всевозможные воспоминания, будто бы тоже выстроились перед ним ясным узором. Описать это удивительное ощущение было невозможно, и Альк даже не пытался. Его просто забавляла возможность видеть и чувствовать то, что обычно людям не дано. Однако на сей раз бесконечная вереница воспоминаний не вызывала никакой радости - Александр не хотел думать о прошлом. Его волновало только настоящее.

Только СЕЙЧАС.

Даже с серьгой в ухе он продолжал думать не о копилке чужих мыслей, а о своих собственных проблемах. Скользя между обрывков чьих-то жизней, Александр ни на миг не мог отделаться от вопроса, что же теперь делать ему самому. И чем больше он думал, тем непонятней становился узор воспоминаний синей жемчужины. И тем горячей - она сама.

Все горячей и горячей...

Пока Альк с воплем не выдернул гладкий шарик из уха.

Ничего не понимая, он расстегнул серьгу, положил ее на левую ладонь и покатал мизинцем правой. Жемчужина больше не обжигала, но все еще оставалась теплой. Так необычно и непривычно.

- Ты чего это, а? - спросил ее Александр. Жемчужина, конечно же, молчала. Альк вздохнул и спрятал ее обратно под повязку.

Странное дело, но настроение у него внезапно улучшилось. Будто изматывающая тоска отошла в сторону. Нет, усталость никуда не делась, но она осталась только в теле, а разум словно бы очистился. Стал таким же ясным, как в моменты, когда Жемчужная нить кристаллизует весь мир вокруг.

Александр посмотрел на небо, ставшее совсем темным, и решил, что умней всего будет пойти в деревню. Едва ли там его узнают местные или даже какие-нибудь соглядатаи. Альк был слишком грязен и плохо одет. А в сумерках никто на станет разглядывать, насколько светла его кожа и походит ли он на наследника Императора.

Альк знал, что не очень-то походит. Он здорово похудел за минувшие недели и научился скрывать свою царственную осанку. Осталось только привыкнуть говорить так же смешно, как Игор, и тогда в нем точно никто не заподозрит Александра Рована.

Парадное оставалось запертым.

Андри в общем-то и не сомневался, тем более, что дело шло к вечеру. Он просто на всякий случай решил проверить.

Даже дураку было бы понятно, что опасность никуда не делась. И хотя внешне город выглядел почти спокойным и обычным, внутри он кипел, будто котел... Всюду продолжались аресты, грабежи и еще гораздо более скверные вещи... На Дворцовой площади даже оставили виселицу с несколькими "врагами государства". Андри туда, конечно, не пошел. Прокатившись безбилетным "зайцем" на нескольких трамваях, он хоть и не быстро, но все же доехал до Невского, где и выскочил на улицу в паре кварталов от дома.

Задрав голову, Андри увидел, что портьеры на окнах по-прежнему задернуты.

Интересно, осталось ли вообще что-нибудь в комнатах Горанов или их уже подчистую разорили?

Не смотря на вечернее время, почти нигде не горел свет... Другие жильцы, похоже, тоже покинули дом и город.

Андри обогнул парадный фасад и нырнул в подворотню, что вела ко внутреннему двору. Решетка ворот была приоткрыта, дворника не видать... Андри быстро вошел и направился к двери черной лестницы.

Когда тяжелая деревянная створка гулко захлопнулась у него за спиной, Андри невольно вздрогнул, но больше от неожиданности, чем от страха. Хотя, надо признать, сердце его и без того стучало слишком часто.

Дом...

Родной, такой знакомый до последней ступеньки.

Андри быстро взлетел на третий этаж и, конечно же, увидел на двери тяжелый амбарный замок. И с чего он взял, что здесь по-прежнему будет висеть лишь символическая веревка с печатью?

Замок был старый и некрасивый. Андри разочарованно покрутил его из стороны в сторону и оставил в покое.

Ну что ж... в конце концов, глупо было бы надеяться, будто его тут ждет красная ковровая дорожка.

А впрочем, не надо дорожек! Андри уже налюбовался на одну, залитую кровью...

Ладно. Не за этим он сюда шел. Все равно в пустых комнатах делать нечего. Вот если бы вдруг оказалось, что там, как раньше, гремит посудой Марта и негромко напевает Антония, зашивая порванные штаны профессорского сына. А в гостиной читает Влада, и Лиза рисует свои фантастичные цветы, лежа на софе подле старшей сестры...

Андри вздохнул и уже хотел спускаться вниз, чтобы отыскать Петра и узнать не возвращались ли сюда домочадцы, как вдруг тишину на лестничной площадке вспорол резкий скрип несмазанных дверных петель.

Испугано обернувшись, Андри увидел старую соседку, бабку Марию, которая обычно ругала его за немытые колени и слишком громкий голос.

Бабка смотрела на Андри поверх больших круглых очков и что-то бормотала себе под нос.

- Да иди же ты сюда! - услышал он сердитый окрик. - Не съем тебя.

Андри - куда деваться - подошел.

Седая, будто зимняя колдунья, соседка неожиданно крепко взяла его за край курточки.

- Своих ищешь? - тихо спросила она. Андри кивнул. Надежда вспыхнула в его сердце яркой звездой. - Были они тут... Служанки ваши обе. Нянька для тебя письмо оставила. Она-то знает, как чутко я слышу всех, кто идет по лестнице...Так что, считай, повезло тебе, вовремя появился. И ведь топаешь, как обычно... - старуха вздохнула и велела: - Жди здесь. Сейчас принесу ту бумажку. А хочешь так входи. Голодный, небось...

Из-за двери и в самом деле вкусно пахло чем-то тушеным. И Андри очень смутился, когда его живот ответил за него самого громким бурчанием.

Соседка усмехнулась и втащила гостя в свою кухню.

Пока она искала записку, Андри смирно сидел на широком табурете возле стола. Кухня бабки Марии была совсем иной, чем у Горанов. Гораздо меньше, темней, да и пахла она совсем не так вкусно... Впрочем, Андри знал, что все люди живут по-разному даже в их красивом и благополучном доме. Отец рассказывал, что единственный сын соседки погиб, и та долгие годы растила маленького хворого внука на пару с овдовевшей молодой женой юноши. А когда внук подрос, мать навсегда увезла его куда-то за границу, к целебным родникам... Старуха Мария осталась одна в своих трех комнатах, которые так и держала, даже не сдавая студентам. Зачем - никто не знал... Плата за жилье в этом доме была немалая, но одинокая соседка делала взносы владельцу так же регулярно, как и профессор Горан.

Андри вспомнил все это мимоходом, пока старая Мария шуршала бумагами в соседней комнате. Она тихо ворчала на тугие ящики комода, свою забывчивость, проклятых краснотряпочников и глупых детей. А потом наконец вернулась, неся в руках небольшой конверт.

- Вот, возьми.

Андри жадно вцепился в этот подарок судьбы и нетерпеливо разорвал край конверта, выдрнув из него сложенный вдвое тонкий серый лист.

По глазам ударил знакомый почерк старшей сестры.

"Андри, милый мой, надеюсь, что читая эти строки, ты пребываешь в добром здравии. Я рада сообщить тебе, что мы обе с Лизонькой давно покинули стены крепости, только волею судеб очутились в разных местах. А третьего дня отпустили и нашу Антонию (Марта же еще раньше оказалась на свободе). Наша добрая няня отыскала меня у дяди Леона и попросила написать для тебя это послание. Она также должна отыскать Лизу у тети Клавдии чтобы забрать ее к нам. Молю Бога, чтобы это письмо дошло до тебя, мой милый брат. Как только получишь его - ступай на улицу Лесорубов, что на Заливном острове, отыщи там дом ?15, к.5. В этой квартире проживает наша тетя Клавдия с Лизонькой. Быть может, ты еще застанешь там сестру и Антонию, если же нет - поезжай в деревню Козули, там тебе всякий подскажет, где дом господина Леонарда и жены его Арины. Буду ждать тебя всем сердцем, мальчик мой".

Последние строчки немного расплылись, видать Влада успела всплакнуть над ними. Андри посмотрел на дату внизу и присвистнул - письмо было написано всего пару дней назад.

- Неужто няня вчера тут была?! - изумленно спросил он соседку.

Та кивнула.

- Ты как сердцем почуял, мальчик... Удивительное совпадение!

Андри кивнул и снова свернул листок вдвое, а потом еще и еще раз, пока он не уместился в маленьком внутреннем кармашке казенной куртки.

- Спасибо вам, - горячо поблагодарил он Марию. - Вы... вы даже не представляете, какое это чудо!

- Чего уж там не представлять... - отмахнулась старуха, но у уголках ее губ Андри разглядел улыбку. - Ладно, давай я тебе картошки жареной положу. Как раз наготовила.

Но какая теперь картошка!

- Нет, спасибо! - Андри уже был на полпути к двери. - Я побегу! Мне нужно очень спешить! Спасибо! До свидания!

И, распахнув дверь, ринулся бегом вниз по черной лестнице.

Когда Лиза вернулась домой, был уже поздний вечер. Она устала, сильно проголодалась, а самое главное - так и не нашла ни одной ниточки, которая могла бы привести ее к Андри. За день Лиза обошла 5 приютов, но ни в одном из них дети, которых удалось расспросить, ничего не знали о мальчике с длинными светлыми волосами, который умеет гениально рисовать...

Поднимаясь по темной лестнице (местный швейцар как обычно экономил на освещении), Лиза с тоской думала о предстоящей взбучке от тетки, которая, конечно, будет долго возмущаться "подобным поведением". Ну да... так поздно Лиза еще ни разу не возвращалась. К тому же она порядком испачкала за день свое платье и туфельки. Единственные... теперь придется их весь вечер чистить.

Лиза вздохнула и дважды повернула язычок звонка. В глубине теткиной квартиры раздался отчетливый дребезг. Такой привычный уже...

Вот только шаги, спешившего открыть дверь, были совсем не такими, как всегда!

Слишком быстрые!

Тетка никогда не торопилась впускать свою "обузу" в дом.

Залаяла собака.

Когда дверь распахнулась, Лиза даже вскрикнула от изумления.

И не сдержав неожиданных, непонятно откуда прорвавшихся слез, бросилась в объятия Андри...

Краем уха она слышала ворчание тетки, которая прикрыла дверь, набросив на нее цепочку и заперев на замок. Но думать могла лишь о нем - об этом лохматом тощем мальчишке, который так крепко обнимал ее, бормоча какую-то бессмыслицу про соседку, Антонию, тетку...

- Андри! - она наконец оторвала мокрое лицо от его некрасивой - сразу видно с чужого плеча - куртки. - Ты погоди, слышишь, не говори мне пока ничего, ладно?.. Дай в себя прийти... Андри, Андри, я же тебя везде, всюду искала. Андри...

Всласть наплакавшись и утерев глаза рукавом платья, она глубоко вздохнула и посмотрела на брата уже почти спокойная.

- Боже, на кого ты похож!

Андри расплылся в улыбке. И сразу стал такой знакомый, такой как раньше. И даже уродливо обгрызенные волосы перестали портить его лицо. И гадкая чужая одежда словно больше не имела к нему отношения.

- Узнаю Лизу, - сказал он и вдруг подхватил ее под коленки, взметнув над собой, закружил, громко смеясь. И Лиза, не удержавшись, тоже расхохоталась, раскинула руки, ощутив себя свободной птицей.

Ведь вот он - живой, здоровый...

- Ну, будет вам! - оборвала это веселье тетка. - Расшумелись точно гуси! Ступайте в гостиную. Твоего брата, Элиза, я уже накормила. Он тут тебя целый час дожидался, между прочим. А ты сегодня останешься без ужина. Это послужит тебе хорошим уроком, маленькая негодяйка! Будешь знать, как шляться по улицам до поздней ночи.

Лиза молчала. Ей было глубоко плевать на тетку со всеми ее наказаниями и нравоучениями. И когда Андри попытался воспротивиться, она лишь коротко дернула его за рукав и утащила в гостиную.

- Господь с ней, Андрик! - сказала Лиза, усаживаясь рядом с братом на своем диванчике. - Ты мне лучше расскажи, где был все это время.

Но ответить он не успел. Почти сразу следом за детьми в гостиную вошла и сама тетка. В руках она несла комплект белья.

- Укладывайтесь-ка спать. Завтра еще начешетесь языками, - тетка бросила белье на свою любимую софу и кивнула на нее: - Ты здесь переночуешь, Андрий.

И вышла из комнаты, как всегда, не пожелав доброй ночи.

Андри честно расстелил себе постель, но едва только тетка погасила свет в своей комнате, Лиза позвала его к себе. Антония ругала их за такие фокусы, мол "он же мальчик, а ты девочка!", но при чем тут все эти глупости, если он - брат?... И Андри с радостью перебрался на узкий диванчик.

Вот тогда-то, укрывшись одним одеялом, согревшись родным дыханием и запахом, они смогли наконец всласть наговориться... Рассказать друг другу, как жили, оказавшись в разлуке, как пытались не сдаваться, как ждали чуда...

Они уснули, крепко обнявшись, зарывшись в волосы друг друга, и Лиза впервые за долгое время чувствовала себя дома.

5 глава. В дорогу!

- Ты правда так решил? Нет, правда?! - Лиза уставилась на Андри, будто не могла поверить своему счастью. - Мы поедем к дяде Леону?!

- Да, конечно, - Андри не понимал, чему сестра так удивляется. Его решение было совершенно очевидным. - Нечего тебе тут делать, а мне и подавно. Влада ведь совершенно ясно написала, что ждет нас там.

- Ох, Андрик!..- сестра смотрела на него сияющими глазами. - Это же просто удивительно!.. Еще вчера все было так скверно, а сегодня мы вместе и едем к Владе! Лишь бы тетка не стала нам преграды чинить. Она ведь из одной вредности может устроить скандал...

- Не устроит, - спокойно ответил Андри. - Если только для виду попытается. Думаешь, мы ей больно тут нужны? - он усмехнулся. - Чужие люди в доме...

- Ну да, - тут же согласилась Лиза, натягивая платье, - она меня-то едва терпела. А уж двоих и подавно...

Они проснулись почти одновременно, когда где-то за окном с грохотом проехала телега не то водовоза, не то молочника. Андри почувствовал спиной острые лопатки сестры и улыбнулся.

Снова вместе!

Осознав, что жизнь прекрасна, он сразу же вылез из теплой постели и собрал белье с софы, на которой должен был спать. Лиза встала следом и принялась застилать свой диванчик. Пара минут - и гостиная выглядела так, словно здесь и не проводили ночь двое детей.

Вскоре в прихожей раздался негромкий скрип замка, стукнула входная дверь.

- Кто там? - удивленно спросил Андри. Он был уверен, что тетка Клавдия живет одна.

- А! да это служанка, Римма. Она всегда приходит с утра пораньше, поставить бульон для обеда, приготовить завтрак, убраться. Не думай про нее, она глупая и нам не помеха!

Андри кивнул. Он еще вчера с удивлением отметил, как неожиданно и очень сильно повзрослела его младшая сестренка. Не внешне... Внутри. У нее изменился взгляд, а голос стал жестче и интонациями теперь больше походил на отцовский, чем на мамин. В какой-то миг Андри даже показалось, что теперь Лиза - старшая, а не он сам. Наваждение быстро прошло, но память о нем осталась. Впрочем, чему тут удивляться: Антония всегда говорила, что девочки взрослеют быстрей мальчиков... И теперь прежде всегда маленькая сестра стала ему почти как ровня.

По большому счету, уйти можно было бы, и не прощаясь. Андри уже понял, что и Лиза, и сам он были родственнице только в тягость. Даже непонятно, зачем она вообще взяла к себе почти чужую девочку. Но, увы, покинуть дом, не попрощавшись, было бы слишком некрасиво... Отец строго отчитал бы их обоих за подобное поведение. Так что хочешь, не хочешь, а пришлось сидеть и ждать.

Про отца и маму Андри сразу расспросил сестру, но та тоже ничего не знала. Последней их видела только Антония, которая почему-то так и не появилась у тетки. Это было очень, очень странно, ведь няня Горанов должна была прийти в эту неуютную квартиру еще день назад, сразу, как только оставила письмо для Андри...

- Как ты думаешь, - спросил Андри, усаживаясь на тахту рядом с сестрой, - что могло случиться с Антонией? - притихшая было тревога снова заскреблась в душе.

Лиза от этого вопроса тоже сразу погрустнела.

- Не знаю, - ответила она тихо. - Даже подумать боюсь. Может быть, ее почему-то снова схватили. А может, она решила сначала зайти к родителям и те отговорили ее, - сестра покачала головой и снова повторила: - Не знаю... Андри, ты уверен, что мы не должны подождать ее? Вдруг она все-таки придет? А нас тут уже нет...

Разумеется, Андри уже подумал об этом. Он очень хотел бы увидеться с няней, но еще больше желал отвезти Лизу туда, где на сестру не будут смотреть как на чужого подкидыша.

- Мы напишем Антонии записку, - ответил Андри. - Я хотел попросить бумагу и чернил у тетки Клавдии, когда она встанет.

Лиза тут же подскочила.

- Но я знаю, где они лежат! - сестра метнулась к высокому буфету, без всякого стыда открыла один из ящиков и достала оттуда чернильницу с пером. - Эх, бумаги только чистой что-то не найду... - она сердито топнула ногой, продолжая рыться в буфете. - А! Ну вот, наконец-то!

Спустя мгновение Лиза уже вручила Андри все письменные принадлежности.

Целую минуту он думал, как лучше начать письмо, а потом просто написал:

"Няня, я получил записку Влады, большое спасибо! Мы с Лизой встретились, и теперь я забираю ее, чтобы вместе ехать к дяде Леону. Здесь нам оставаться не стоит. Надеюсь, что с вами все хорошо, и вы тоже скоро приедете в Козули. Ищите нас там. С уважением, Андрий"

Он аккуратно сложил листок и впервые в жизни пожалел, что не имеет, как отец, своей печати. Андри совсем не хотел, чтобы эти строчки прочла тетка, хотя ничего такого особенного в них и не было.

Впрочем, тетка - это ерунда. Главное, чтобы записка не попала в руки тем, кто его искал...

Едва только Андри закончил писать, как Лиза быстро положила перо с чернилами на место. А спустя еще несколько минут тетка наконец соизволила выйти из своей комнаты.

- Доброе утро, - сказал Андри и, не дожидаясь ответного приветствия, вручил Клавдии свою записку. - Пожалуйста, передайте это нашей няне, когда она придет к вам.

- Куда это вы собрались? - тетка даже не стала брать листок, только уперла руки в бока и посмотрела на Андри, как на шкодливого щенка, который только что сделал лужу. - Далеко?

- В деревню, - Андри ужасно сердила такая манера разговора, но он пытался сохранить вежливость в голосе. - Нас там ждут, - и, предваряя поток ненужных вопросов, тут же добавил: - У меня достаточно денег, чтобы оплатить дорогу и купить еды.

Тетка стояла, раздувая ноздри. Ей, похоже, очень хотелось сказать какую-нибудь гадость, как это и предрекала Лиза, но прицепиться было не к чему...

- Ладно, - обронила она наконец. - Давай свою бумажку! Надеюсь, ты писал достаточно разборчиво, и мне не придется самой объяснять, куда вы делись!

- Да, - сказал Андри, а Лиза тем временем ужом скользнула в прихожую и там уже натягивала галоши, не желая ни минуты задерживаться в этом доме. - Спасибо за все. Мы вам очень благодарны. А на Лизу не сердитесь, она еще совсем маленькая и многого не понимает.

- Уж прямо маленькая... - бурчала тетка, но Андри ее уже не слушал - он и сам поспешил выйти в прихожую и отыскать на вешалке свою серую куртку.

- До свидания, - попрощался он за себя и за сестру, которая - вот безобразница - давно успела выскочить за дверь...

Ночь Александр провел в стогу. Едва увидев эту огромную - больше охотничьего домика! - копну сена, он сразу же решил, что не пойдет в деревню. Внутренний голос настойчиво советовал остерегаться людей и не показываться им на глаза лишний раз. А в стогу оказалось очень даже здорово! Конечно, сам бы Альк не додумался, что сено можно использовать как перину, ему об этом когда-то рассказал Валентин. Строгий ментор тогда еще не преминул отметить, что наследникам престола не подобает почивать в сене... Знал бы он тогда, что этот случайный рассказ старшего брата спасет Александру жизнь...

Альк проснулся от возбужденных громких криков, какие бывают обыкновенно во время охоты, и не сразу понял, где находится. Он завертелся в своем теплом колком гнезде, налетел локтем на яблоки, которых с вечера припас, оборвав с ветвей дикой яблоньки, и лишь тогда окончательно проснулся, когда услышал совсем рядом сердитый окрик.

- Да не мог он далеко уйти, говорю я вам! Мальчишка был пеший, один! - кричавший едва сдерживал ярость. Это было слышно по громкому присвисту, с которым воздух выходил из его легких. Точно так же "шипел" один из дядьев Алька, когда сильно гневался.

- Надо еще раз деревню обыскать, - с ленцой ответил кто-то "шипящему". - Идти ему тут некуда было. Экипажи об ту пору уже не ходют, вечер-с.

- Проклятье! Ведь не хотел я снимать здесь караул! Теперь ищи ветра в поле!

- Оно верно... - согласился второй. - Александр никогда дураком не был. Как понял, что своих тут не отыщет, так и слинял, небось, в тот же миг. А то, может, его крестьянин какой на телегу взял. Тогда и вовсе можно не догонять.

Сердце у Алька стучало так громко, что он прижал к нему обе руки. Ему казалось, говорившие обязательно услышат этот стук.

Но нет... Голоса начали отдаляться. Какое-то время до ушей Алька еще доносился стук копыт, ржание лошадей и громкие возгласы, но постепенно все затихло. Вот только князь еще долго сидел боясь шевельнуться. Это был даже не страх, а глубокое оцепенение. Почему-то казалось, стоит только двинуться - и чудесное везение исчерпает себя, ночная облава вернется и тот "шипящий" уже наверняка догадается заглянуть в стог. Впрочем, усталость взяла свое - в какой-то момент голова Александра опустилась на мягкую стенку из сена, глаза смежились, и глубокий сон враз овладел наследником Императора.

А когда он проснулся, ночные события казались просто дурным видением.

Вот только теперь Александру уж точно нельзя было никому попадаться на глаза.

Все еще не до конца веря в произошедшее, не до конца осознавая свое невероятное везение, Альк нашарил в пыльном, щекочущем гнезде свои кислые недозрелые яблоки, сунул их в походный мешок и осторожно разгреб сено. Сначала он сделал только маленькую дырочку для глаз, и лишь когда убедился, что никого поблизости нет, осмелился выбраться из стога.

Зорко оглядываясь по сторонам и едва ли не вчетверо согнувшись, Александр отбежал к лесу, который манил густыми зарослями. Только оказавшись в гуще кустарников, он почувствовал себя почти в безопасности.

Что ж... значит, его все еще ищут. И ищут усердно.

Альк выкусил из пальца занозу, которую успел подцепить в зарослях шиповника, и сев под высокую сосну, крепко задумался.

Минувшей ночью его спасло чудо. Но такие чудеса не повторяются - впредь нужно вести себя гораздо, гораздо осторожней.

И поскорей найти Валентина!

Вот только где?

Александр запрокинул голову и посмотрел на раскидистую крону дерева, которая накрыла его, точно шатер. Под сосной было хорошо. Спокойно, тепло. Августовское солнце пробивалось сквозь ветви и пускало в глаза свои лучи. Альк улыбнулся. Он понимал, что в его ситуации это глупо, но ничего не мог с собой поделать. Почему-то на душе было удивительно спокойно и хорошо. Может быть, после вчерашних странных опытов с серьгой?

Машинально он тронул повязку на руке, что скрывала этот последний подарок отца. Маленький шарик был на месте. Александр выудил его из-под тканевых складок и вдел прохладную цепочку в ухо. Серьга качнулась приятной едва заметной тяжестью.

Что же она, все-таки, такое?

Отец никогда не рассказывал, откуда взялась Жемчужная нить и почему она создает такие странные фокусы в голове.

Альк покрутил жемчужину на цепочке и аккуратно вложил в слуховой проход. Звуков сразу стало меньше, а голову начала наполнять приятная прохлада. Александр подождал, пока мысли не стали совсем легкими и прозрачными, и тогда - по наитию ли, по внезапному озарению - вдруг понял, что синяя жемчужина может гораздо больше, чем рассказывал отец.

На этот раз он не метался в сотнях вопросов, а спокойно и твердо сосредоточился лишь на одном - как и где найти брата. Вновь, как и в первый раз, жемчужина начала согреваться, однако обжигающе горячей она не стала, а Александр вдруг почувствовал, что его разум словно бы раздваивается. Вроде бы он по-прежнему сидит под сосной, ощущая на лице тепло солнечных лучей, вдыхая свежий хвойный запах... Но в то же время его сознание - не его. Оно тяжелей, острей и горше... Оно мудрей и старше. Оно принадлежит Валентину...

Лес постепенно мерк, и Альк все отчетливей воспринимал себя совсем другим человеком. Мелькнули непонятные, незнакомые мысли об отце. Сам Александр никогда бы так не подумал об Императоре! В сознании Валентина отец оказался вовсе не таким большим и значимым. Не таким непогрешимым... Мелькали обрывки событий, которым Альк не был свидетелем - собрания, балы, грустные одинокие вечера... и - ох, ну и дела! - встречи с женщиной... Мысли о ней, чувства...

Все это вертелось бесконечным калейдоскопом. И если бы Александр мог его остановить, то понял бы, что все это - лишь воспоминания. Прошлое. Однако вовсе не принадлежавшее Жемчужной нити, как, например, память о судебных делах. Воспоминания Валентина не были напрямую связаны с жемчужиной, она "забрала" их у старшего брата случайно, когда на самом деле тот, скорее всего, выслушивал очередное разбирательство между дворянами.

Калейдоскоп вертелся.

Он кружил голову до той поры, пока вдруг Альк совершенно отчетливо не услышал одно лишь слово.

Короткое название.

И как только он вполне это осознал, в тот же миг все оборвалось.

Вокруг снова был лес, зудела укушенная комаром шея, а Альк был просто Альком.

- Ну и дела... - пробормотал он, вынимая жемчужину из уха, отстегивая серьгу и пряча ее под повязку. - Значит, Лаврово. Неужто Валь и правда там?

Знать наверняка Александр не мог, но именно на это место указала жемчужина. А проверить можно было только одним способом - добраться туда. Выйти на проселочную дорогу, да и залезть в телегу к первому же крестьянину, что мимо поедет. Сделать ровно то, чего опасались враги.

И тут же вдогонку пришла еще одна мысль - не просто залезть, а по возможности прикинуться картошкой... А то мало ли устроят снова облавы или расставят посты на всех ближайших разъездах. Вот будь он сам ищейкой - точно бы поставил.

Или, может, ну ее вовсе, эту дорогу и телегу? А лучше украсть где-нибудь хорошего коня и самому пробираться в Лаврово. Благо не слишком это и далеко - верхом за день можно доскакать.

В седле Александр хорошо держался. Его наставник по выездке был одним из немногих, кто хвалил своего ученика. Хотя он вряд ли стал бы поощрять Алька за кражу у нищих крестьян, которые ничего вдоволь не имеют...

Прежде Лиза видела вокзал только раз, но совсем плохо его запомнила, так как была слишком мала. Теперь же она во все глаза смотрела на шумную толпу, наводнившую просторное здание с колоннами. Многие, не стесняясь, ругались такими словами, какие она слышала только от беспризорников в парке, когда искала Андри. А некоторые так и вовсе впервые...

- Андрик... - робко проговорила она, - нам бы тут не потеряться, - и прижалась к нему, испытывая незнакомый прежде страх перед гудящей недоброй толпой.

Брат кивнул и крепко взял ее за руку. Вместе они прошли к оконцам касс, где с огорчением поняли, что стоять придется долго - очередь была ужасно длинной.

- Постой-ка, - вдруг вспомнил Андри, - ведь на привокзальной площади были большие экипажи, верно? - Лиза кивнула. Действительно, были. И много. - Наверняка они тоже везут за город. Ты вот что, стой здесь, никуда не уходи, а я сейчас разведаю!

Андри умчался так быстро, что Лиза не успела и рта раскрыть. Она неодобрительно - совсем как Антония - покачала головой и отвернулась к оконцам, чтобы не смотреть на большую вокзальную дверь и не мучить себя ожиданием.

Кто-то купил билеты, отошел в сторону, и очередь медленно качнулась вперед. Лиза тоже сделала шажок, глядя себе под ноги. Пол на вокзале был выложен широкими кафельными квадратами с простым узором, а на некоторых плитках через равные расстояния вместо узора имелся герб города или изображение паровоза. Лиза принялась считать плитки, надеясь вычислить, сколько всего паровозиков может оказаться на полу в этой огромной зале. Это было приятней, чем глядеть по сторонам на людей с усталыми лицами и мрачных полицейских нового правительства, украшенных неизменными красными повязками. Они были теперь в городе повсюду... Так что Лиза смотрела в пол и считала паровозы.

За этим несерьезным занятием ее и застал Андри.

- Не получится, - сокрушенно вздохнул он, - туда только на поезде сейчас и уехать. И то не до самой деревни... До нее потом еще надо будет на месте повозку искать. Ладно, постоим тут, - Андри поглядел на Лизу немного виновато. - Не нужно было мне тебя сразу забирать... Сначала следовало купить билеты... Ты, если устала, пойди вон на ту скамейку, - он махнул рукой в сторону, где на стене висели огромные круглые часы.

- Вот еще! - возмутилась Лиза. - Я сама захотела, сама и ушла! Ты здесь вовсе ни при чем! - и тут же прижалась щекой к его рукаву. - Никуда я теперь от тебя не денусь... Вместе постоим. А то вдруг ты опять потеряешься.

Андри смущенно улыбнулся и как будто тоже увлекся узором на полу.

Они простояли почти час, прежде чем брат наконец протянул в оконце несколько монет и получил взамен два маленьких серых билета. Перед тем, как идти на вокзал, Андри показал Лизе то место в городском саду, где укрывался несколько дней и где надежно припрятал кухонный мешок Антонии с ложками и деньгами. Вот эти-то монетки теперь и пригодились им, пришлись как нельзя кстати! Поправив на плече веревку того самого мешка, Андри аккуратно положил билетики куда-то вовнутрь своей ужасной серой куртки и улыбнулся Лизе.

- Нам повезло, - сказал он ей. - Успеваем на поезд, что отходит через двадцать минут. К вечеру будем у дяди, если по приезду сразу кучера найдем.

От радости Лиза подпрыгнула на месте и даже пару раз хлопнула в ладоши.

- Андрик, а в поезде есть буфет?

- Должен быть! - он потер себя по животу. - Я и сам уже порядком голоден. Но у нас еще осталось время, мы можем купить по булочке у старушек, что снуют по перрону. Идем!

В вагоне Лиза накрепко прилипла к окну. Она неотрывно смотрела на убегающие вдаль дома, деревья, поля... Но Андри видел, что глаза у сестры невеселые, хоть та и пытается делать вид, будто увлечена пейзажами. Чтобы понять причину этой грусти, не нужно было иметь большой прозорливости. Андри и сам растерял всю радость после того, как строгий кондуктор прошел по вагону, проверяя билеты... Двое детей без сопровождения взрослых показались ему достойными внимания и усатый дядька в форме несколько минут выпытывал у Андри, почему они едут одни и где их родители. Именно тогда Лиза и отвернулась к окну. Чтобы никто не увидел, как в глазах заблестели слезы.

Андри наговорил, что первое в голову взбрело. Навыдумывал небылиц, но они показались кондуктору правдоподобными, и тот вскоре перевел свое внимание на других пассажиров, коих в вагоне было немало. Ехать предстояло не один час, потому люди расположились по возможности с удобством - кто развернул салфетку с едой, кто с увлечением листал газету, иные сразу прислонились к спинкам деревянных лавок и пытались вздремнуть.

Ехали третьим классом. Во-первых, Андри считал, что деньги стоит поберечь, а во-вторых, в этом вагоне они все же привлекали меньше внимания.

Рядом с ними сидели двое коренастых загорелых парней - наверняка деревенских, если судить по виду. Хотя Андри теперь прекрасно понимал, что внешность может быть весьма обманчива. Он и сам не больно-то походил на профессорского сына.

Парни, между тем, следуя примеру многих других пассажиров, достали из своих мешков еду - каравай хлеба, вареные яйца, крупные огурцы и зеленый лук - и так вкусно принялись обедать, что Андри сразу испытал жгучую зависть: купленная на перроне булочка как-то слишком быстро проскочила через его желудок.

- Лиз, - решился он наконец позвать сестру, - ты в буфет хотела. Пойдем?

Она равнодушно пожала плечами, даже не обернувшись.

Да... Андри тоже очень соскучился по маме и отцу.

С утра, едва покинув теткин дом, они всерьез думали о том, чтобы попробовать навестить родителей. Но Андри был уверен, что ему нельзя показываться на глаза новым полицейским, а отпускать в крепость одну Лизу он счет неразумным. Мало ли что может произойти... Все ж таки это тюрьма, а не пансион у озера.

Андри встал со скамьи и осторожно взял сестру за руку.

- Пойдем. Поищем буфет. Тебе давно пора обедать, да и мне тоже.

Лошади Альк не нашел. Не было таких дураков в деревне, кто бы бросил свою скотину без пригляда. А ходить кругами на месте, где ночью была облава, тоже не представлялось особенно разумным. Так что - делать нечего - пришлось идти пешком. По кустам, вдоль дороги, вздрагивая от каждого шороха и в каждом стуке подозревая топот копыт. Хорошо, хоть погода наладилась, и Александр больше не мерз, а то ведь одеяло свое он позабыл еще у Игора.

Через пару часов такого пути Альк уже порядком устал, да и голод брал свое... Но унывать наследник Императора себе запретил. Уже понял, что от уныния только хуже становится. Он настойчиво шагал, радуясь, что хорошо обут, в отличие от тех же деревенских ребят. Ближе к обеду, когда живот совсем подвело от голода, дорога наконец привела к большому селу, и тут уж Альк не удержался - вылез из своих кустов и прямым ходом направился к пекарне с булочной на входе, которая так пахла на всю округу, что в пору сознание потерять. Только раз остановился - чтобы сдернуть с чьего-то пугала за редкой оградой старую соломенную шляпу. Тень от нее надежно закрывала лицо...

Равнодушная пожилая тетка в лавке при пекарне даже не взглянула Александру в лицо, когда тот выложил на прилавок несколько мелких монет и попросил дать ему большой каравай. Заполучив хлеб в свое распоряжение, Альк не отходя далеко, вцепился в него, будто цепной пес. Отрывая зубами здоровые куски, он глотал их, почти не жуя. А когда первый голод поутих, осторожно огляделся, в поисках постоялого двора или конюшенной станции. Чего угодно, где можно было бы нанять экипаж до Лаврово. Сразу он такое место не увидел - пришлось обойти парочку улиц, прежде, чем на глаза попалась лавка с вывеской "Билеты". Вывеска была старая, облезшая, но у лавки стояла небольшая повозка, возле которой тщедушный дед в картузе рядился с дородной молодой девкой.

- А я тебе говорю, больше рубеля не дам! Ишь, чего удумали - стоймость задирать! Исчо неделю назад было семьдесят гривок!

Девка что-то устало пыталась втолковать деду, показывала на лавку, видать, на хозяина ссылалась. Альк улыбнулся. Сам он стоял за высокой телегой с мешками, продолжая объедать свой каравай. Разум подсказывал, что в такой близости от дворца Валентина по всем селам должны были раздать приказ задерживать мальчишек, похожих на наследника.

Но ведь кто не рискует, тот не выигрывает.

Он совсем уже почти вышел из своего укрытия, когда вдруг улицу заполнил громкий стук копыт, клубы пыли, нервное лошадиное ржание. Альк вытянул шею пытаясь разглядеть, что происходит.

У билетного дома, резко осадив и без того полузагнанного коня, остановился всадник.

- Все, - припечатал он без предисловий. - Война началась. Рован с армией идет на Александбург!

Альк как стоял, так и сел прямо в пыль вместе со своим недоеденным караваем. Только через пару мгновений догадался закрыть изумленно округлившийся рот.

Вот это да!

Валентин!

Он все же собрал армию! Вот счастье-то!

А с улицы между тем доносилось приглушенное аханье старика да билетной торговщицы. Откуда ни возьмись сразу стал собираться разный деревенский люд.

- Откуда идут? - спросил кто-то. - Далёко им до города, а?

- Из Лаврово, - ответил всадник, заставив Александра еще раз ахнуть и заморгать часто-часто.

Не обманула жемчужина! Все как есть правдиво подсказала!

- Ну, от Лаврово-то им, если конные, почитай день добираться...

- Ничего! Доберутся! Главное, чтоб краснофлагие первыми до нас не добрались... А то я слыхал, под самым-то Альбургом уже ой сколько деревень перетряхнули, гады, мерзавцы... Все делить пытаются честно нажитое...

- Не успеют теперь!

- Как бы нас в ополчение не позвали...

- А то и пусть зовут! Я первый пойду, и Мирон тоже! И Выха! С радостью на вилы эту шваль нанизаю! Сват из Зайково только вчерась говорил, как егойного друга в Ручейках без рубеля в кармане оставили! Все забрали, ироды...

- Да, дурное время... скверное... При Рованах не сладко было, а с этим... Волгинном да прихвостнями его и того хуже стало!

- Да, да...

Мужиков возле билетного дома собралась целая куча. Уже и всадник понес дальше свою весть, а они не расходились, только яростней спорили о том, что дальше будет и чего ждать.

Альк сунул хлеб в мешок, надвинул шляпу пониже на глаза и осторожно выбрался из-за телеги. Он резво добежал до билетного дома и сразу юркнул в дверь, благо давешняя девица как раз тоже скрылась там. Наверное, ей не нравились споры мужиков. Перебросив толстую косу через плечо, билетница перевязывала на ней длинную темно-синюю ленту и с тревогой глядела в окно, что открывалось на узкую проселочную дорогу.

- Мне в Лаврово надо! - Александр с размаху припечатал прилавок серебряной монетой. Он рисковал, ох рисковал, но что же еще делать! Ведь найти, догнать Валентина можно, только попав туда, где о нем все знают - какой дорогой ушел, где останавливаться будет. Там, в военном лагере у брата Альку обязательно дадут провожатого да хорошего коня!

Девушка нахмурилась.

- Ой, барин, право не знаю... - по серебряному-то рубелю она, похоже, сразу поняла, что не с деревенским босяком дело имеет. - Может, и не поедет теперь возница наш.

- Но мне надо! - воскликнул Александр, от отчаяния даже сдернув шляпу и молящее заглянув в глаза девице. - Мне очень надо!

Девушка фыркнула, стряхнула рубель в передник и крикнула громко в дверь:

- Семен! Эй, Семен! Тут пассажир у нас! Довези до станции. Ажно серебряный платит!

Хмурый здоровяк Семен, возникший на пороге лавки, задумчиво поскреб лохматую бороду.

- Ну, коль серебряный... Чего ж... повезу. Тем паче, до станции только.

- До какой станции? - испуганно спросил Альк, стискивая в руках края шляпы. - Мне в Лаврово надо!

- Так в тую сторону поезд ходит, - терпеливо объяснила девица. - На станции-то почитай каждые два часа пробегает.

Что ж, это еще лучше! А в той кутерьме, что теперь всюду начнется, никто уже не станет искать иголку в стоге сена - одного единственного мальчишку, пусть даже и наследника...

Спустя несколько минут Александр уже трясся на сиденье старенькой пассажирской повозки без верха. Бородатый кучер Семен лихо погонял унылую гнедую лошадку - видать, хотел поскорей вернуться обратно. Не прошло и получаса, как впереди показались крыши домов большого села с высокой храмовой колокольней. Они промчались по главной улице, и спустя минуту Альк своими глазами увидел приземистое кирпичное здание железнодорожной станции.

- Вуаля! - весело сказал Семен. - Шагайте, барин, туды прямым ходом! Да глянь-ка, и поезд как раз. Ей-богу, вот как знал, что успеем ко времени!

Александр соскочил с повозки, бросил короткое "спасибо!" и со всех ног побежал к станции.

6 глава. Поезд до Лаврово

Лиза задремала. Свернулась клубочком на жесткой деревянной скамье, положила голову на колени брату и уснула, будто в своей кровати... Андри осторожно придерживал сестру за плечи и смотрел на ее темные ресницы, совсем детские округлые щеки, завитки волос, упавшие на высокий светлый лоб... Ему было мучительно стыдно думать, что скоро вновь придется оставить Лизу одну, но чем дальше оставался город, тем сильней Андри хотел назад. Он вдруг понял, что обязательно должен передать весточку маме и отцу. И обязательно получить от них ответ. Андри не знал, что будет завтра. Он лишь понимал, что жизнь едва ли станет прежней, что отец во многом ошибался и что судьба старших Горанов может обернуться любой стороной... В том числе и самой печальной.

Он должен был увидеть их.

Пусть даже для этого надо сдаться в руки новой полиции.

Пусть... Главное, сестры будут в безопасности.

Андри уже знал, что как только отвезет Лизу к дяде Леонарду и Владе, сразу же вернется в Александбург. И прямым ходом пойдет в крепость.

Мысли об этом не пугали его. Почему-то весь страх пропал... Осталось только холодное осознание своего долга.

Вагон покачивался, стучал колесами, скрипел старым нутром. Деревенские парни давно собрали свой узел с едой и теперь тоже дремали, привалившись друг к другу на соседней скамье. За окном пробегали редкие домишки, поля со стогами, густые заросли леса или внезапные ручейки. Андри чувствовал, что его тоже клонит ко сну, но не давал себе такой воли. Чтобы отогнать дремоту, он мысленно рисовал. Представлял, как можно было бы смешать краски, чтобы получить столь сочный цвет травы, или, например, как лучше выписать изгибы дороги, тонкой нитью вьющейся вдали. Он жалел, что под рукой нет хотя бы карандаша и блокнота, которые неизменно сопровождали его в прошлой жизни, куда бы он ни направлялся.

Поезд начал притормаживать.

Несколько человек в вагоне двинулись к выходу.

Андри знал, что еще рано, но на всякий случай прочел вывеску на станции. Какое-то "Чижово".

Вскоре поезд с лязгом остановился, кто-то вышел, кто-то зашел. Андри особо не приглядывался, но сразу обратил внимание, что один из новых пассажиров - мальчишка вроде него самого, только повыше немного и наверняка крестьянин. Лицо паренька скрывала широкополая старая шляпа из соломы, в каких обычно селяне ходят летом.

Паренек нерешительно сделал два шага по проходу между скамьями и вдруг как-то странно дернулся, замер, а потом ринулся вперед, перепрыгивая через чужие узлы с вещами.

- Андри!!! - он все-таки запнулся о чей-то саквояж, едва устоял на ногах, уронил с русоволосой головы шляпу, и только тогда Андри понял, с кем столкнула его судьба в этом вагоне...

- Александр! - в это невозможно было поверить, но перед ним действительно стоял сын Императора.

- Что случилось? - сердито пробормотала Лиза, поднимаясь и потирая глаза рукой.

- Да вот же! - радостно воскликнул Андри, указывая на друга. - Погляди, кто тут! Он снова хотел назвать Александра по имени, да вовремя прикусил язык - на них и так уже заоборачивались.

Но Лиза и сама все поняла. Распахнув глаза, она прижала ладони ко рту, но вместо того, чтобы завизжать от полноты чувств, как это обычно делают все девочки, лишь крепко укусила себя за большой палец правой руки. А Александр уже поднял свою шляпу и нахлобучил обратно, сразу же скрыв большую часть лица. И только после этого вдруг крепко, неистово обнял Андри.

Так они и стояли, замерев, наверное, целую минуту, пока сын Императора не вздохнул глубоко и не взглянул на своего друга, блеснув из-под шляпы все теми же яркими серыми глазами.

- Как я рад, - тихо сказал Александр.

Лиза уже отодвинулась поближе к окну, освобождая место для третьего на длинной вагонной скамье.

- Ну, рассказывай! - воскликнул Андри, но тут же спохватился, покачал головой отрицательно. - Нет, - добавил тише. - Не здесь. Выйдем на площадку за дверью.

Колеса мерно отстукивали версту за верстой. Александр стоял, прислонясь плечом к прохладной железной двери с мутным от старости стеклянным оконцем. О своих приключениях он уже поведал и теперь с интересом слушал о том, какие испытания выпали на долю Андри. По всему выходило, что сын профессора провел минувший месяц гораздо интересней! Побывал в настоящем приюте, ночевал на улице, удирал от врагов по карнизу... Это вам не в избушке лесной отсиживаться!

Сам Андри, однако, не выглядел особенно радостным и вовсе не гордился пережитыми впечатлениями.

- Ну и вот... тогда мы отправились на вокзал и сели на этот поезд, - закончил он спокойно.

Ох как мало походил этот настороженный "беспризорник" на того Андри, которого помнил Александр. На того домашнего мальчика с широко распахнутыми голубыми глазами... На того мечтателя с вечной улыбкой на губах... Впрочем, они оба изменились в равной степени сильно. Один в сиротской одежде, другой в драной шляпе с чужого огорода...

- Значит, ты ничего не знаешь про отца и мать? - уточнил Альк.

- Нет...

Лиза, младшая сестра Андри, стояла рядом и внимательно смотрела на мальчиков. Она внимательно слушала, о чем они говорят, но за все время не вставила ни одного слова. Может, стеснялась Александра, а может, просто была очень хорошо воспитана. По крайней мере, глаза этой малышки показались Альку весьма цепкими и неглупыми.

- Вы не бойтесь, - сказал Александр младшим Горанам. - Теперь Валентин быстро порядок наведет, я уверен. И родителей ваших скоро освободят.

- Хорошо, если так, - горячо ответил Андри. И даже молчаливая Лиза кивнула и вдруг прижалась к брату, крепко взяв его за локоть.

А у Алька почему-то заскребло в горле...

Он сердито зажмурил глаза, отгоняя грустные мысли. Ведь у него тоже есть брат. Пусть даже Валентин сейчас далеко.

Но уже совсем скоро они встретятся!

Александр мысленно торопил поезд - ну скорей, скорей же!

Глупо ехать в обратную сторону, да только так оно верней... Гораздо вернее сначала найти единомышленников, а потом уже отправиться догонять Валентина. И, быть может, если повезет, даже успеть к решающей битве с Волгинном!

От волнения Альк без конца теребил края шляпы, вытаскивая из нее по соломинке... Он все же сомневался, что поступил верно - поехал в Лаврово, а не в Александбург. Хотя ведь не поступи он так - не встретил бы Андри. А встреча эта окатила сердце такой волной радости и тепла, какой Александр и не ожидал от самого себя.

- Ты сейчас всю шляпу разберешь на соломинки, - сказал вдруг Андри, улыбаясь одним уголком рта.

Альк отдернул руку и тоже улыбнулся.

Глаза их, прежде стыдливо отводимые в сторону от неприглядных перемен друг в друге, наконец снова встретились.

Андри смотрел на Александра так открыто, так... по-настоящему. И в его ясном взгляде тоже светилась тихая спокойная радость.

Все-таки самое главное осталось прежним.

- Я так рад, - сказал Андри. - Я боялся, что никогда больше не увижу тебя.

Эта прямота смутила Алька. Он отвел глаза и снова потянулся к шляпе, но вовремя одернул себя, заставив снова посмотреть на друга.

- Я тоже... - ответил он тихо.

- Нам здорово повезло, - Андри пристально вгляделся в одежду Александра, будто искал что-то. - Ты ее зарыл где-то, да? Как я просил?

Альк покачал головой. И убедившись, что никто не пытается войти в тамбур, показал на повязку.

- Здесь спрятал.

Андри нахмурился, но ничего не сказал. Вместо этого он просто уточнил:

- Значит, ты сейчас в Лаврово? А потом будешь догонять брата?

Александр кивнул. Он видел, что Андри усиленно обдумывает какую-то мысль. Сын профессора даже хмурился, как взрослый, уходя взглядом вглубь себя. А потом обернулся к сестре.

- Лиза, решай, пойдем вместе с Александром или сначала я отвезу тебя к дяде?

Альк мог бы поклясться, что сейчас эта вежливая воспитанная девочка скажет своему брату несколько слов, отнюдь не подходящих к ее нежному облику! Но она сдержалась, возвела глаза к небу, покачала головой недоумевающее и только тогда ответила:

- Андри, ты, похоже, никогда не поумнеешь. Разумеется, я пойду вместе с тобой. Это даже не обсуждается.

Александр рассмеялся.

- А ты смелая, - сказал он, уперев руки в колени и склонившись к девочке, которая была ниже его на целую голову.

Лиза смущенно отвела глаза.

- Вовсе нет, Ваше высочество... - ответила она. - Просто... так будет правильно.

- Ты можешь звать меня Александром, как и твой брат. К чему нам эти церемонии... Мы не на торжественном приеме. К тому же, тебя могут услышать и не так понять. Или так, что еще хуже.

Лиза кивнула.

- Значит, нам нужно выйти одну на станцию позже, - подвел итог Андри. И вдруг спросил у Александра: - Аль, а если бы ты не услышал, что твой брат выступил из Лаврово... куда бы ты отправился? Как бы искал его?

Альк на мгновение задумался, как ответить... А потом решил, что от Андри у него секретов нет - тот и так знает уже почти все. Да и сестре его, похоже, можно доверять - свой человек.

- Я бы все равно поехал именно туда, - сказал он и кивнул на повязку, охватившую запястье. - Это жемчужина. С ней все не так просто, как я думал... Она может гораздо больше. Только я пока не совсем понимаю, в чем секрет.

- Расскажи! - тут же вспыхнули глаза у Андри. Лиза тоже смотрела с большим интересом. Альку даже стало немного стыдно, что он сразу не поведал другу о своем открытии и о том, как серьга вела его...

- Ну, понимаешь, - осторожно подбирая слова, начал он, - эта штука, похоже, знает не только то, что запоминает, пока сидит у меня или еще у кого в ухе. Она... она может подкинуть такие видения, которых в ней, вроде как, быть не должно. Я видел воспоминания... нет, даже скорее просто события из прошлого моего брата. Будто стал им. Да только я точно знаю, что Валентин не надел бы Жемчужную нить в такие моменты... - слово "такие" Альк выделил особенно. Ему сразу вспомнились нежные прикосновения к женскому телу, от чего сразу бросило в жар. Да уж, Валь точно не стал бы целоваться со своей женой, вставив в ухо жемчужину! Подобные воспоминания никто не захочет делить с холодной синей горошиной, вытворяющей непонятные кунштюки.

- Ух ты! - воскликнул Андри. - Значит... Альк, это же значит, что жемчужина знает все про того, кто хоть раз надел ее! Значит, ты можешь увидеть всю жизнь своего брата до того момента, пока он не расстался с серьгой! И не только брата! Отца, деда, других предков! Только подумай!

- Думал уже... - не очень весело ответил Александр. - Это не так приятно, как тебе кажется. Ощущение, будто залазишь в чужой дневник. Очень... личный дневник. И получается, что мои все мысли и воспоминания теперь тоже... в ней.

- Да... - выдохнул Андри. - Это я не подумал.

Альк усмехнулся. Он зато думал. Много думал про странный синий шарик, который переходил из поколения в поколение по линии Рованов. Переходил и собирал все сокровенные мысли, воспоминания, переживания... Если жемчужина когда-нибудь попадет в руки чужого, это будет ужасно. Просто ужасно. Сколько тайн станет известно тем, кто ни за что не должен о них даже догадываться.

Интересно, знал ли об этом отец? А Валентин?

Ведь Александру никто не говорил о таком... "побочном действии".

- Может, ты был и прав, когда говорил, что ее надо спрятать, - сказал Альк другу. - Эта штука хранит слишком много важной информации. Но с другой стороны... она спасла мне жизнь, указала путь... - он коротко поведал о том, как жемчужина "предупреждала" об опасности, успокаивала, вела... - Мне кажется, даже встречу с тобой она как-то предвидела.

Андри запустил ладонь в свои лохматые, неровно остриженные волосы. Подергал себя за грязные пряди, о чем-то снова усиленно думая.

- Послушай... Аль... а ты не думал, что пользоваться этой штукой могут только люди вашей крови? Быть может, для других она так и останется просто необычным украшением?

- Было бы здорово, - согласился Александр. - Но как узнать наверняка?

- Очень просто. Давай я ее надену.

- Нет! - воскликнул Альк. - Это же семейная реликвия! Ее никто кроме нас не надевал никогда!

Андри пожал плечами.

- Ну и как тогда ты узнаешь? Ну же, Александр, не бойся! Я не буду рыться в твоих воспоминаниях - я даже не знаю, как это сделать. Только думаю, что не очень-то просто, раз ты и сам не сразу научился. Я просто надену ее, а ты задашь мне любой вопрос. Помнишь, как тогда ты сам надевал?

- Помню... - буркнул Альк. Ему все равно не хотелось давать серьгу. Даже другу. Но это, конечно, было уже глупостью и даже жадностью. В конце концов, кому еще доверить такую проверку? - Ладно, давай попробуем...

Он снова оглянулся на двери в вагон, но никто не пытался выйти к ним, сквозь мутное оконце было видно, что остальные пассажиры мирно сидят на своих местах - говорят, дремлют или смотрят в окно.

Альк выудил серьгу из-под повязки и вдруг спохватился:

- Да у тебя же дырочки в ухе нет! Как ты ее наденешь?

- Никак, - улыбаясь, пожал плечами Андри. - Я прямо так вставлю жемчужину в ухо! Какая разница-то?

Он спокойно взял серьгу и действительно просто засунул синюю горошину в слуховой проход.

- Ну что? - тут же спросил Альк. - Чувствуешь что-нибудь?

Андри покачал головой.

- Нет... Ты спроси меня о чем-нибудь.

- О чем?..

- О чем хочешь...

Александр задумался. Ему хотелось задать другу такой же заковыристый вопрос, как тот, на который ему пришлось отвечать самому.

Он так и сделал.

- Теперь ты мне скажи, что про меня думаешь! - а сам замер внутренне и сразу пожалел о спрошенном. И рассердился на себя и на Лизу, которая с нескрываемым любопытством уставилась на брата.

Андри вздохнул.

- Ты - мой лучший друг, - ответил он, смущенно отводя глаза в сторону. Зажмурился на миг и добавил: - И мне бы очень хотелось, чтобы мы были братьями... были бы всегда вместе...

И уставился в пол. В тамбуре стало совсем тихо, только колеса стучали, неся вагон все дальше и дальше.

Потом Андри вздохнул и, вытащив серьгу из уха, отдал ее Александру.

- Я думаю, ты можешь не волноваться, - сказал он. - Я так ничего и не почувствовал.

- Но...

- Я просто сказал то, что думаю на самом деле. Но не из-за жемчужины. Ее я вовсе никак не ощутил.

- Точно? - у Александра будто гора с плеч свалилась. - Ты уверен?

- Совершенно. Если не веришь, дай Лизе.

- Я верю... Верю.

Альк стиснул серьгу в кулаке.

Почему Андри сказал так? Если мог не говорить? Значит, сам захотел...

- В общем... - задумчиво глядя в окно на проносящиеся мимо деревья, сказал сын профессора, - я думаю, ты можешь не бояться, что кто-нибудь, кроме Рованов сумеет воспользоваться этой серьгой, - а потом он снова обернулся к Альку и добавил, словно уже совсем забыв про недавний каверзный вопрос князя: - Но все равно стоит быть осторожней. Как только встретишься с братом, лучше отдай ему... Он взрослый и сильный.

Александр нахмурился. Ему не нравилось, когда кто-нибудь начинал раздавать указания.

- Сам разберусь, - коротко ответил он, заканчивая этот разговор и убирая серьгу под повязку.

Станция в Лаврово была оживленной - сразу стало ясно, что это весьма большое село, почти городок. По перрону сновали торговки с едой, зазывали к себе извозчики, аккуратный маленький вокзал с часовой башней выглядел, словно уменьшенная копия того, с которого Андри и Лиза отправились в путь.

- Ого! - сказал Александр. - Как тут людно! Я-то думал, деревенька - три дома... М-да... - он растерянно огляделся.

Лиза усмехнулась про себя. Наследник Императора вблизи оказался совсем не таким, как она представляла себе. Конечно, ей приходилось и раньше видеть Великого князя, но издалека и неподолгу. Она-то ожидала, что он будет серьезней, разумней и... взрослей. А тут такой же мальчишка, как и Андри, только очень высокого о себе мнения. Впрочем, это, наверное, правильно, ведь он же наследник... Главное, что не злой. Другой бы запросто мог прогнать Лизу, она же для двух друзей только лишняя обуза.

Искатели приключений...

Ведь наверняка этот Великий князь даже записку не догадался оставить своему телохранителю. А вдруг тот вернулся в лесной домик? И не нашел наследника? Бедолага, небось, с ума сошел от страха, что проглядел, не уследил... Если жив, конечно, остался. Жалко его.

Между тем, местные извозчики уже заприметили троих детей, нерешительно мнущихся у вокзала, и один из них не замедлил воспользоваться своим шансом.

- Куда путь держите, молодые люди? - улыбка у него вроде была вежливая, даже заискивающая, но в глубине глаз этого немолодого седеющего мужичка Лиза без труда разглядела искру насмешки. Мужичок был уверен, что легко облапошит "молодых людей", содрав втридорога, если у тех вообще окажутся монеты в карманах.

Александр замешкался, не зная, как объяснить конечную цель своего поиска, но потом тряхнул сердито головой и звонким голосом спросил:

- А где изволил остановиться князь Валентин?

- Тюууу! - весело махнул рукой извозчик. - Так тот князь уехамши давно. День назад уже как.

- Это мне известно, - гордо вздернув подбородок, ответил Александр. Он, похоже, теперь совсем страх потерял и вовсе не пытался скрывать, кем является. Хотя до встречи с братом ему было ох как далеко еще! - Скажите лучше, где он жил, пока не уехал.

- Жил-то... Ну это всякий знает, во дворце, что на главной площади!

- Вот туда нам и надо! - обрадовано воскликнул сын Императора.

Когда извозчик назвал свою цену, Александр и не подумал торговаться, хотя сумма оказалась уж явно раза в два выше честной. Но Лиза, конечно, ничем не выдала своего возмущения таким безобразием. Она послушно последовала за мальчиками к невысокому простенькому экипажу, запряженному старой понурой лошадью. Дети быстро забрались на единственное сиденье, рассчитанное на двух взрослых. Лиза каким-то образом оказалась между Александром и Андри. Это было неловко и отчего-то волнительно. Наверное, потому, что она никогда не сидела бок о бок с мальчиками, которым суждено носить корону. Впрочем, по ощущениям теплый бок наследника ничем не отличался от такого же костлявого бока братца. Так что вскоре Лиза позабыла о смущении и с интересом стала смотреть по сторонам.

Улочки Лаврово изгибались, переплетались, экипаж подпрыгивал на неровной дороге, мимо пробегали дома и палисады. Старая лошаденка на удивление резво цокала по немощеной грунтовке. Миновало несколько минут, полных нетерпеливого отчаянного стремления, что так и плескалось в глазах Александра, в его жестах и напряженной позе, и вот, наконец, показалась неширокая площадь, над которой величественно возвышался скромный дворец с полукруглым мраморным крыльцом.

- Прие-е-ехали... - извозчик натянул поводья. - Стой, милая.

Александр первым метнулся из повозки и так быстро спрыгнул наземь, что в спешке едва не упал, неловко подвернув ногу. Андри спустился следом и помог выбраться сестре. Не выпуская ладони Лизы из своей руки, он направился за сыном Императора.

А тот уже взлетел по ступеням, не смотря на заметную хромоту, и теперь что-то горячо объяснял стоявшим у дверей гвардейцам. Один из стражей почти сразу канул внутрь и, не успели еще Андри с Лизой подняться до верха лестницы, как навстречу Александру выскочил невысокий толстенький господин, который схватил Князя за обе руки и воскликнул, не скрывая дрожи в голосе:

- Ваше Высочество, вы живы! Боженька милостивый, живы!..

Гостям наследника отвели уютную комнату на третьем этаже дворца. В отличие от большинства парадных покоев, она имела лишь две двери - ту, что выходила к основной анфиладе и еще одну небольшую, для прислуги.

Один из лакеев как раз вошел через нее.

- Извольте отобедать, - низко поклонился мужчина, с аккуратно причесанными волосами. Он поставил поднос на удобный столик перед диваном, на котором сидели немного растерянные Андри и Лиза.

С того момента, как они поднялись по ступеням дворца минуло не более получаса, однако же события разворачивались столь стремительно, что казалось, будто временем выстрелили из пушки.

Сняв крышки с блюд, слуга вышел из комнаты и вежливо прикрыл за собой створки двери.

Еда пахла просто божественно...

- Ну... - улыбнулся Андри сестре, - я думаю, Александру теперь не до нас... так что давай узнаем, какова местная кухня! - и он ловко подцепил со своей тарелки кусочек жареной рыбы. На вкус она оказалась ничуть не хуже, чем по запаху. И чего, спрашивается, раньше привередничал?

Лиза не стала отставать от брата и тоже без лишних церемоний взяла с соседнего блюда куриную ногу, залитую золотистым медовым соусом.

-Ммм... - только и смогла сказать она, проглотив первый кусок.

Когда первый голод был наконец утолен, Андри понял, как давно на самом деле не кушал вкусно и много. Он привык, что еда стала скорее способом выжить, нежели удовольствием и наслаждением.

- Хорошо-то как... - промолвила Лиза, будто вторя этим мыслям. - Давно-о я так не ела... - а потом, обведя взглядом всю комнату, добавила: - И красоты такой давно не видела.

Андри кивнул. Он и сам удивился тому, как быстро отвыкли глаза от всего прекрасного - картин, изящной посуды, дорогих костюмов... Словно ту, прежнюю жизнь, перелистнули страницей в книге.

- В комнате у Александра мне нравилось больше, - задумчиво сказал он, рассмотрев многочисленные предметы роскоши. - Там тоже очень красиво, но как-то... ну... по-другому. Нет лишнего, - да, Андри понял, что его смущало в этих покоях: - Тут слишком много всего. Аж в глазах рябит.

Лиза подумала и согласилась:

- Ага, у нас дома лучше...

- Дома всегда лучше, - вздохнул Андри. - Надеюсь, скоро мы снова сможем туда вернуться...

- Да, и маму с папой освободят!

- Конечно...

- И Владка вернется... Знаешь, Андрик, вот уж не думала, но я так по ней скучаю. Иногда сяду за стол, и мне словно слышится ее голос, как она просит передать ей солонку или говорит, что у тебя руки немытые.

Андри улыбнулся печально. Ему и самому постоянно мерещилось, будто кто-то из домочадцев оказался рядом. В своем воображении он слышал их голоса, представляя, что бы сказала мама, отец или Антония в ответ на его поступки.

- Когда я утром просыпаюсь, то иногда не сразу понимаю, где я... Мне кажется, что в своей постели, - признался Андри. - Особенно если свет от окна падает с той же стороны, как и в моей комнате.

- Ох! И у меня так же! - воскликнула Лиза. - Скорей бы домой... Ведь теперь все будет хорошо, правда же? Правда?

- Должно, - твердо ответил Андри. - Просто обязано! Иначе и смысла нет...

- Как ты думаешь, а что сейчас делает твой друг?

- Александр? Наверное, отдает приказы, чтобы поскорее ехать, рассказывает где пропадал и также, как и мы, отъедается! - улыбнулся Андри.

С обедом они покончили довольно быстро, и Лиза почти сразу задремала на мягком широком диване с изящными деревянными подлокотниками. Она, похоже, совсем устала... Сам же Андри, наоборот, изо всех сил захотел поскорее покинуть дворцовые покои и отправиться в путь. Ему не терпелось вновь вернуться в Александбург. Сердце стучало так быстро, мысли уже летели вперед, туда, где остались родители, дом, любимый город...

Ну сколько же можно медлить?!

- Нет, Ваше высочество! Об этом не может быть и речи! Вы, разумеется, останетесь здесь! Это... это даже не подлежит сомнению! - пухлый низенький князь Ульян смотрелся комично в своем гневе и волнении, однако Александру вовсе не было смешно, ведь именно от этого человека зависело успеет ли он на помощь Валентину или так и просидит взаперти!

- А я сказал, что вы немедленно велите подать нам ваш автомобиль! Вы, кажется, совсем позабыли, с кем имеете дело! Так я вам напомню! - Альк и сам не знал, что может быть таким безжалостным и грубым. - Вы присягали на верность Империи и Императору, а я являюсь его законным наследником и скоро сам надену корону! И горе вам тогда, если вы сейчас посмеете ослушаться моего приказа! Машина! Мне нужен ваш автомобиль с водителем!

Князь Ульян отступил, сокрушенно качая головой.

- Боюсь ваш брат, Ваше Высочество, снимет с меня голову гораздо раньше за такие дела...

Но он все же, наверное, испугался. Дернул за шнурок колокольчика для прислуги и вызвал своего личного лакея.

- Анатоль, душа моя... Его высочество желает скорейше добраться до Александбурга... Узнай у мастера Эрнеста, возможно ли доставить наследника на этом его прекрасном шаре. Так оно лучше всего будет...

- На шаре?! - изумленно воскликнул Александр. Он не мог поверить своим ушам! Воздухоплавание все еще оставалось модным заграничным веянием, и отец, когда был жив, очень косо смотрел в сторону летательных аппаратов. А Альку всегда так хотелось попробовать прокатиться на настоящем аэростате! Между тем, князь Ульян спокойно кивнул, хотя вид у него был весьма обреченный и осуждающий. - Тогда пусть готовят его побыстрее! - воскликнул Альк, столь же переполненный восторгом, как и сам шар - воздухом. - И, надеюсь, там хватит места для моих спутников!

- Матерь божья! - князь Ульян картинно схватился за сердце, прижав толстые пальчики к нарядному зеленому бархату. - Вы и этих несчастных замученных детей с собой повезете?!

- Они не крепостные! - сердито огрызнулся Александр. - По своей воле со мной идут! У них родители остались в городе.

- Но на их месте должна быть ваша охрана! В шаре действительно совсем немного пространства! Он способен поднять лишь пятерых.

- Охрана мне и не нужна! Впрочем, Андри и Лиза весят вместе меньше, чем любой нормальный гвардеец. Хватит места и для пары верных людей!

Князь сокрушенно покачал головой, но перечить больше не стал. Только отметил со вздохом:

- Вы становитесь похожи на отца, Ваше Высочество...

И Альк так и не понял, было ли это похвалой или порицанием.

Вскоре лакей вернулся и сообщил, что господин Эрнест согласен поднять свой аэростат, ибо ветер подходящий. Александр сразу вскочил со своего места - он очень хотел увидеть, как шар будут наполнять, но князь Ульян непреклонным тоном дал понять, что это невозможно. Дескать, воздухоплаватель Эрнест никому, кроме своего помощника, не позволяет присутствовать при столь ответственном деле.

Скрепя сердце, Альк заставил себя вернуться в кресло, которое облюбовал в гостиной князя. Спорить с толстым стариком было себе дороже... Тут уже не такой важный вопрос, чтобы грозить наказанием. Все равно коротышка не уступил бы... Только срамиться.

К тому моменту, когда наконец один из слуг доложил о полной готовности аэростата, Александр уже совсем извелся от ожидания. Как раз в это время в гостиную привели и Андри с сестрой. Лиза выглядела несколько сонной, но когда толстый Ульян сладенько спросил, не желает ли она остаться во дворце, девочка решительно покачала головой и встала поближе к брату, будто очень боялась, что их разлучат силой.

А потом посмотрела на Алька своими ясными синими глазами, полными предвкушения радости, и вдруг спросила взволнованно:

- Ваше Высочество... Александр, ведь это правда, что мы полетим?

7 глава. Возвращение

Земля внизу казалось такой маленькой... Лиза с замиранием смотрела на крошечных людей, на коров и лошадей, на игрушечные домики и тележки. Они летели уже больше часа, а она все не могла поверить, что это чудо действительно происходит с ней, наяву.

Андри и Александр без конца задавали вопросы господину Эрнесту - высокому статному мужчине с щетинистым загорелым лицом. Волосы воздухоплавателя уже тронула серебристая седина, однако выглядел этот человек очень сильным: его необычный комбинезон со множеством карманов рельефно обтягивал могучий торс и широкие плечи. Когда дети забирались в корзину, господин Эрнест поднял Лизу, точно та вовсе ничего не весила. В этот миг она отчетливо ощутила крепкий запах табака и одеколона, сразу вспомнив отца...

- Господин Эрнест, а если вы можете регулировать только высоту, то как же выбирать направление? - это Андри задал очередной вопрос.

Воздухоплаватель коротко хмыкнул.

- Да почти никак. Нам просто повезло, что сейчас ветра все больше северо-западные. Как раз к городу. Дуй они в другую сторону, мы бы не смогли улететь в нужном направлении.

- Значит... - Андри быстро соображал, - значит, вы не сможете вернуться назад тем же путем?

- Пока не смогу. А там посмотрим. Скоро сентябрь... ветер переменится.

- До сентября будете в городе?! - радостно спросил Александр.

- Вероятней всего, Ваше Высочество.

- Вот здорово! Значит, полетаем еще! Как только меня коронуют, я издам указ о создании шаров и воздухоплавании! А вы научите наших механиков, как сконструировать их! Ведь правда?

- Может и так... - господин Эрнест послюнил палец и внимательно прислушался к своим ощущениям, выставив его повыше. - Да... стоит спуститься чуток пониже...

Он потянул за какой-то шнур, и наверху под шаром ненадолго открылся клапан, выпуская газ наружу.

Лиза посмотрела на это, запрокинув голову, а потом снова вернулась к разглядыванию простиравшейся внизу земли. Построят еще шары или нет... как знать? Быть может этот полет будет единственным в ее жизни, так что стоит рассмотреть и запомнить все получше.

- А как мы будем садиться? - продолжал пытать господина Эрнеста Александр. - На крышу дома? Или на площадь?

- Лучше бы на поле возле города... - задумчиво ответил воздухоплаватель. - Так оно безопасней. Ну, там поглядим, как получится. Если что, все помнят, что надо крепко держаться при посадке?

Мальчишки кивнули, Лиза тоже.

Кроме них в корзине еще сидел молчаливый молодой помощник господина Эрнеста по имени Антуан, хмурый парень за все время не проронил ни слова, только иногда выполнял разные указания своего мастера. Последним пассажиром был бравый гвардеец, весь, с головы до ног увешанный оружием. Его задачей являлась, само собой, защита наследника от гипотетической опасности, поэтому гвардеец тоже был молчалив и собран: он, как и Лиза, очень внимательно следил за всем, что происходит внизу. На вопрос господина Эрнеста гвардеец коротко кивнул, не отводя глаз от земли.

Глядя на него, и Лиза не удержалась спросить:

- Простите, господин Эрнест... не сочтите, пожалуйста, за дерзость, мне просто интересно - насколько разумно было путешествовать именно по воздуху? Ведь любой может выстрелить в наш шар...

Воздухоплаватель ласково накрыл теплой ладонью Лизину макушку.

- Опасно, дитя. Сейчас все опасно. Я полагаю, в городе нынче такой переполох, что туда и поезда могут не ходить, и любого, кто по главному тракту подъедет, остановить попытаются. Или же наоборот - въезжай кто хочешь... а там безобразия по всем улицам. Это же война. От нее чего угодно можно ждать. Но ты не волнуйся, малыш, - он погладил Лизу по макушке, - с земли до нас ни одна пуля не долетит, а под пушки я вас не подставлю. Подлетим к городу, а там поглядим, как оно. Если увидим, что князь Валентин уже порядок навел, то и сядем спокойно, а если окажется, что там все еще опасно, я посажу аппарат в другом надежном месте. Впрочем, я почти уверен, князь справится.

- Но как же так! - гневно воскликнул Александр. - Как можно улетать от опасности?! Разве вы трус, господин Эрнест?! Мы должны быть там! Мы должны помочь Валентину!

Воздухоплаватель повернулся к сыну Императора.

- Нет, Ваше Высочество, я не трус. Я просто верен своей присяге. Не отцу вашему - с ним мы не были дружны... Я присягал вашему брату. И я дал слово сделать все для убережения Империи. В том числе и сохранить вашу жизнь. Любой ценой.

Лиза увидела, как мучительно, до боли, этот сероглазый мальчик сжал челюсти. Ресницы его блеснули влагой, но в следующий миг Александр резко отвернулся и стал с таким вниманием смотреть вниз, будто там было что-то жизненно важное.

Отчего-то ей тоже стало больно, точно это ее брат был сейчас там, в охваченном войной городе, в самом сердце сражения.

- Думаю, - спокойно закончил господин Эрнест, - мы прилетим как раз к развязке. Надеюсь, счастливой.

На какое-то время в корзине воцарилась тишина. Альк злился, Андри и Лиза шушукались о чем-то своем, радостно показывая друг другу на интересное внизу.

- А вон, Лиза, смотри, эта церквушка похожа на деньрожденный торт! Помнишь, как был у мамы в прошлом году? Ой... - краем глаза Альк увидел, как сын профессора вдруг испуганно округлил глаза и выпрямился в корзине, виновато глядя на сестру. - Я совсем-совсем забыл! Ведь у тебя же день рождения через два дня!

- Ага... - улыбнулась Лиза. - Я совсем большая стала.

Услышав эти слова, Альк тоже не удержал улыбки: можно подумать, большая! На целых три года его младше! Даже почти на четыре. Верно ее Эрнест назвал малышом. Хотя вопросы у сестренки Андри совсем недетские иногда...

Обижаться надоело. Сердиться тоже смысла особого не было. Так что Александр повернулся к друзьям и спросил у Лизы:

- А что бы ты хотела на свой праздник?

Девочка задумалась.

- Я... мне... ну... - и вдруг так неистово и так смешно рассердилась на себя за косноязычие, вскинула на Алька синие глаза: - Я только одного хочу - домой вернуться. Чтобы все, как раньше стало. Чтобы маму и папу отпустили. И тогда бы мы просто собрались как всегда в нашей гостиной... И Антония испекла бы большой пирог с яблоками и грушами, а Влада подарила бы мне свой белый веер, который обещала...

Александр кивнул. Да, ему бы тоже больше всего хотелось, чтобы все стало "как раньше". Вот только он понимал, что это уже невозможно... Отца не вернуть, и Империя уже не та, какой была прежде. Валентин, конечно, сумеет навести порядок, но теперь им обоим придется всегда жить с оглядкой, думать о том, не готовится ли новый мятеж...

Однако вслух всего этого Альк не сказал. Вместо этого он чуть наклонился, положил руку на плечо девочки и легонько сжал его, заглянув в глаза сестре Андри.

- Даю тебе слово, Лиза, я постараюсь выполнить твое желание. Я сделаю для этого все, что в моих силах.

Ветер усиливался. Андри чувствовал это по тому, как нарастала скорость шара, и видел по лицу господина Эрнеста, которое становилось все серьезней и серьезней. Воздухоплаватель больше не внимал с улыбкой разговорам детей, он весь сосредоточился на управлении аэростатом, чутко прислушиваясь к любому изменению в небесной среде.

Сам Андри успел порядком озябнуть, не смотря на то, что ему, как и всем остальным пассажирам, выдали теплый плед в дорогу. Шар летел высоко над землей, там, где воздух был прохладен и так необычен, что надышаться им никак не получалось... Первоначальная эйфория от путешествия сменилась спокойной усталостью, наконец добравшейся до Андри. Он сел на пол корзины, и позволил себе отпустить волнение. Тут же к нему под бок примостилась Лиза, а с другой стороны от сестры опустился Александр. И это было хорошо... Значит, Лиза точно не озябнет, согретая с двух сторон.

Из под полуопущенных век Андри отрешенно смотрел на господина Эрнеста, который наконец поймал нужный ему поток на определенной высоте и теперь стоял, удовлетворенно подперев бока руками. Его помощник неспешно сматывал какую-то веревку, тихонько насвистывая себе под нос незнакомую мелодию. Гвардеец тоже расслабился и, кое-как прикурив, с наслаждением мусолил мятую сигарету: шар летел достаточно высоко, чтобы до наследника не могла добраться ни одна пуля или пушечное ядро.

Домой...

Закрыв глаза, Андри так отчетливо увидел перед собой лица родителей, Влады, Антонии и Марты... Увидел свою комнату, залитую утренним солнечным светом, даже как будто услышал цокот копыт по мостовой за окном и гудки редких автомобилей, за которыми всегда гурьбой бегали восторженные уличные мальчишки... Омытый теплом новой надежды, Андри словно парил над всеми пережитыми горестями и печалями, словно уже был там - дома... Невесомые кудри Лизы щекотали лицо, и это было так хорошо - вот ведь она, рядом. И Александр рядом. Какой он стал решительный и смелый... Таким и должен быть настоящий Император. А коронация будет непременно, теперь, когда все плохое останется в прошлом. И будет сверкающая парадная зала, и высокий трон, обитый красным бархатом, и торжественная музыка... Все будут присягать на верность новому Императору, и Андри тоже. Он подойдет к Александру следом за своим отцом и точно также, как старший Горан, поклянется до самой смерти защищать жизнь и честь своего государя... и друга.

Андри задремал. Его голова склонилась к плечу Лизы, и в тишине полета было отчетливо слышно его спокойное ровное дыхание.

Лиза улыбалась.

Впервые за долгое время она чувствовала себя абсолютно, безгранично счастливой. Она больше ничуть не сомневалась, что все будет хорошо. Шар благополучно долетит до города, а там... там красивый молодой князь Валентин уже будет стоять на ступенях Александбургского дворца со знаменем Рованов. А мама с папой в этот момент будут ехать в экипаже домой, отпущенные на свободу из мрачной крепости святого Павла.

Лиза была счастлива.

Она и сама не могла бы объяснить почему.

Может, потому, что по левую руку от нее сладко сопел старший брат, ее любимый мечтатель, художник и выдумщик. Ее самый лучший друг, тот, кому можно доверить почти все тайны и секреты.

А может потому, что справа от Лизы сидел будущий Император. Обычный мальчишка с ужасно серьезными серыми глазами, гордо вздернутым подбородком и соломинками от старой шляпы, запутавшимися в русых волосах.

Честно говоря, Лиза уже не могла бы теперь наверняка сказать, тепло которого из этих двух, согревало ее больше... И она не знала, отчего так сладко щемит в груди, когда они оба вздрагивают во сне, уютно привалившись к ней с двух сторон, укрыв собой от ветра.

Полет казался бесконечным, а сама Лиза не чувствовала ни капельки сна, напротив ей хотелось вскочить и танцевать. Но вместо этого она осторожно поправляла теплый шерстяной плед, сползающий с плеча Андри, и тихонько кусала губы, чтобы не начать подвывать от переполнявшей ее радости.

А потом вдруг стало теплей, и она поняла, что аэростат спускается вниз. Господин Эрнест вновь тянул за шнур, выпуская воздух из клапана в узком горлышке воздушного шара. Поймав ее вопросительный взгляд, он кивнул.

- Мы почти у цели, малыш. Ветер был крепкий... долетели даже быстрей, чем я предполагал.

Лиза осторожно вывернулась из своего гнезда между двух мальчишек и выглянула за край корзины.

Александбург и в самом деле приближался.

Гвардеец уже стоял, натянутый, как струна, и пристально вглядывался вдаль, пытаясь понять, что происходит в городе. Помощник господина Эрнеста все также молча протянул ему свой бинокль на длинном витом шнуре.

- Ох ты! - обрадовался гвардеец и немедленно приложил окуляры к глазам.

Господин Эрнест тоже достал небольшую подзорную трубу и принялся изучать линию горизонта, вдоль которой протянулся Александбург.

- Мне кажется, - произнес он наконец вполне удовлетворенным голосом, - красных тряпок не видать.

- Дайте мне посмотреть! - это вскочил проснувшийся Александр. Он так рванулся к господину Эрнесту, что корзина едва заметно покачнулась. - Позвольте!

Воздухоплаватель протянул сыну Императора трубу и тот вцепился в нее, будто та была волшебной, прильнул к узкому кончику...

- А ведь и правда... - услышала Лиза спустя пару минут. - Красных флагов нигде нет! - труба метнулась в сторону дворцовой площади. - Эх, не могу разглядеть пока, что там... Слишком далеко!

Рядом с наследником встал столь же взволнованный Андри. Труба перекочевала в его руки.

- На флагштоке Адмиралтейства! Там знамя Рованов! Я точно вижу! - воскликнул брат.

- Дай! Дай я погляжу! - Александр снова схватил трубу и навел ее на высокий шпиль. - Точно! Андри, точно, там наше знамя! Ура! Значит, мы победили! Значит, Валентин отбил город!

Александр даже попытался подпрыгнуть от радости, но под укоризненным взглядом господина Эрнеста тут же смущенно замер - корзина вновь неприятно покачнулась. Сын Императора вздохнул и вернул трубу воздухоплавателю. Тот лишь коротко усмехнулся и немедленно воспользовался оптическим инструментом.

- А где мы сядем? - спросил Александр. - Только не говорите, что за городом! Ведь теперь уже можно приземлиться где-нибудь на площади! Там наверняка повсюду наши гвардейцы!

- Вот именно, вот именно, Ваше Высочество. Там повсюду люди и дома, - укоризненно ответил господин Эрнест. - Мы можем покалечить кого-нибудь или сами наткнуться на неприятное препятствие. Траекторию полета шара, увы, не всегда можно предсказать достаточно достоверно.

- А Парадное поле? Оно ведь очень большое! И совсем недалеко от Дворцовой площади! - не сдавался Александр.

Вот ведь упрямый глупый мальчишка!

Лиза отвернулась, чтобы никто не увидел возмущения на ее лице.

Хотя сказать по правде... ей и самой очень хотелось оказаться сразу в городе, а не добираться туда с окраин еще целый час.

- Парадное поле, говорите... - воздухоплаватель убрал трубу и вновь прислушался к ветру. - Что ж, место и впрямь неплохое. Я и сам о нем подумывал, но все же это будет сопряжено с риском...

И тут Лизе стало весело. Она поняла, что взрослые мужчины - это такие же мальчишки, которые прячут под усами и шляпами извечное желание сделать что-нибудь этакое!

Что ж! почему бы и нет? В конце концов, небольшой риск - это действительно может быть очень занятно!

- Господа, - воздухоплаватель поудобней перехватил шнур от клапана. - Объявляю пятиминутную готовность! Город уже под нами, я начинаю опускать аппарат!

Сердце у Александра стучало так часто, что больше походило на запущенный секундомер.

Город!

Неужели наконец-то все закончится?! Чужая одежда, скитания по лесам и дорогам, голод, холод... одиночество...

Альк так сильно вцепился в край корзины, что побелели костяшки пальцев.

Подумать только! Ведь еще утром - утром! - он проснулся в стогу и завтракал кислыми яблоками... День был таким бесконечно длинным! Таким непредсказуемым и полным чудесных сюрпризов. Сначала "разговор" с жемчужиной, потом удивительная новость про Валентина, встреча с Андри, вкуснейший обед в Лаврово и, наконец, этот воздушный шар!

Между тем, дневной свет уже утратил свою яркость, золотой диск солнца медленно скатывался к краю земли. Над город опускались синие сумерки позднего лета.

Почти осенние сумерки...

Альк увидел, как в домах внизу зажигают свет - тут и там, повсюду, вспыхивали желтые окна.

Домой... Наконец-то домой!

А вот уже и Парадное поле! Совсем близко!

- Внимание! - господин Эрнест был серьезен как никогда. - Всем взяться за канаты! Антуан, полная готовность! И... Раз, два, три!

На счет "три" молчун-помощник вдруг лихо перелез через борт корзины, держа в руках длинный трос. Еще миг - и он спрыгнул на землю, до которой оставалось метра два! Перекатившись, парень быстро вскочил и побежал. Теперь именно он контролировал воздушный шар! Смелый лихой Антуан провел аэростат мимо неприятных кустов прямо к широкой полосе порядком отросшего газона.

- Держитесь крепче! - господин Эрнест еще раз потянул за свой шнур и аэростат с легким вздохом опустился на землю. Дно корзины слегка толкнуло Александра в ступни, но удар был почти неощутим.

Воздухоплаватель мастерски посадил свой аппарат.

- Ну что ж... - промолвил господин Эрнест, устало вытирая пот со лба. - Добро пожаловать в Александбург, мои дорогие!

В момент посадки Андри к своему стыду успел немного испугаться, но, слава богу, никто этого не заметил. Едва только шар приземлился, как со стороны Дворцовой набережной к нему побежали люди. Бедолага гвардеец сразу побледнел - ему явно стало гораздо страшней, чем Андри минуту назад. Гвардеец выставил свое ружье наизготовку, с пояса у него свисали два пистолета и небольшая сабля.

Судя по выражению лица этого человека, он готов был защищать наследника до последней капли своей крови.

- Опустите ружье, уважаемый, - мягко сказал ему господин Эрнест. - Не нужно, чтобы люди сразу догадались, чья именно жизнь вам так дорога. - Он перевел взгляд на Александра, и во взгляде этом читалось неприкрытое желание попросту спрятать наследника на дне корзины. Однако уже через минуту гвардеец вдруг радостно вскрикнул. Солдат рассмотрел в числе бегущих несколько своих соратников в имперских мундирах.

- Михаэль! - крикнул один из первых приблизившихся людей. - Это ты! А с тобой? Кто там с тобой?!

Господин Эрнест все еще пытался закрыть своей широкой фигурой маленького пассажира, ради которого и летел этот шар... Но Александр уже выбирался из корзины, чтобы радостно крикнуть:

- Это я, господин Леви! Это я! Разве вы меня не узнали? - и он счастливо рассмеялся, без всякого страха кинувшись в объятия пожилого гвардейца.

И все вокруг сразу завертелось, гвардейцев на поле становилось все больше, вскоре они подхватили Александра и с радостными криками понесли в сторону дворца. В наступившей кутерьме Андри очень быстро потерял сына Императора из вида...

Внезапно его руки коснулась теплая ладошка.

Лиза.

- Пойдем, Андрик. Пойдем ко дворцу. Сейчас, наверное, все туда направятся. Твоему другу теперь не до нас, но, может, там мы найдем, у кого спросить про маму и папу.

Андри крепко сжал ладонь сестры.

- Идем.

Однако едва они сделали пару шагов, как на плечи обоих легли тяжелые ладони господина Эрнеста.

- Куда это вы одни пошли, ребятки? Не стоит вам нырять в эту кашу без взрослых.

- Мы уже и сами взрослые, - ответил Андри, который и в самом деле ощущал себя почти настоящим мужчиной. - А вам не стоит оставлять свой шар.

- За шаром присмотрит Антуан. А я пойду с вами. У вас ведь нет почетного караула из сотни гвардейцев... А мне бы не хотелось, чтобы кто-нибудь ненароком обидел такую красивую барышню, - и он деликатно взял Лизу за вторую свободную руку.

Андри не стал спорить. Так и в самом деле лучше.

Когда они подошли к Александбургскому дворцу, на площади перед ним уже собралась изрядная толпа. Люди шумели, спорили, пели песни... Они выглядели так, словно были искренне рады всему происходившему.

Наверное, бардак, который учинили в городе "краснотряпочники", никому не нравился...

- Нам нужно попасть во дворец, - сказал Андри. - Там мы наверняка сможем узнать главные новости.

На самом деле он думал только о том, чтобы спросит про родителей...

- Попытаемся, - ответил господин Эрнест. - Хотя, боюсь, без нашего титулованного спутника это будет не так-то просто...

С трудом и медленно, но они все же прошли через площадь к высокой парадной арке дворца, возле которой - совсем как раньше! - стоял караул гвардейцев. За шумом толпы Андри не очень хорошо слышал, что именно говорил людям в форме господин Эрнест, но спустя пару минут один из них что-то крикнул другим стоявшим чуть дальше. Вскоре Андри снова увидел того пожилого гвардейца, который одним из первых встретил их возле шара. Тот моментально узнал господина Эрнеста и горячо закивал.

Воздухоплаватель легонько подтолкнул Андри в спину, давая понять, что теперь можно идти.

Они миновали внутренний двор, поднялись по широкому крыльцу и вот уже Андри снова, как тысячу лет назад, в другой жизни, оказался под сводами парадного входа у мраморной лестницы, по которой можно подняться к бесконечной анфиладе нарядных дворцовых покоев.

- Чем могу быть полезен, господа? - в холле появился незнакомый Андри мужчина в черном сюртуке и с очень строгим лицом. Задавая свой вопрос, он смотрел на пожилого гвардейца, сопровождавшего гостей.

Но господин Эрнест ответил прежде, чем кто-либо другой нашел нужные слова.

-Эти дети - друзья Его Высочества. Их неосмотрительно оставили одних на Парадном поле, куда я посадил аэростат. Детям необходимо получить надлежащую заботу.

Швейцар нахмурился. И Андри, в общем-то, понимал почему... Вид у них с Лизой был не самый подходящий для знакомств с наследником Империи.

- Я не припомню среди друзей Его Высочества этих детей, - прозвучал холодный ответ. - Мы не можем заниматься опекой всех сирот в городе.

- Мы не сироты! - вдруг отчаянно и почти со слезами в голосе воскликнула Лиза. Господин Эрнест немедленно положил ей руку на плечо и легонько прижал к себе, успокаивая.

Андри сердито сжал челюсти, а потом ответил, дерзко глядя в глаза швейцару:

- Я был наставником Его Высочества в изобразительных искусствах. Сам Император назначил меня на эту должность.

- А!.. - швейцар снова нахмурился, в лице его промелькнула досада, но он мгновенно взял себя в руки. - Юный гений. Сын химика Горана, не так ли?

- Именно, - с гордостью ответил Андри. - И мы хотели бы знать о судьбе нашего отца. Если власть вновь в руках Императорской семьи, кто-то должен был отдать распоряжение о том, чтобы отца и маму выпустили из крепости!

Он очень старался говорить серьезно, как взрослые, но под конец все равно разволновался.

Швейцар приподнял бровь

- Право, за этой информацией вам лучше обратиться к другим лицам. Я ею не располагаю. Извольте пройти в Зеленую гостиную, - он сделал знак одному из лакеев, и тот с вежливым поклоном указал направление, в котором надлежало проследовать за ним.

Зеленая гостиная была небольшой и довольно уютной, но Андри совершенно не мог найти себе места, в ожидании, когда явится "другое лицо", владеющее информацией... Он ходил из угла в угол, неосознанно отмечая интересные завитки на вазах, узоры лепнины или сплетение орнаментов на гобеленах.

- Андри! - не выдержала Лиза, такая же напряженная и, похоже, очень близкая к слезам. - Не мельтеши ты, ради бога!

Он послушно сел в высокое кресло с темно-еловой обивкой и обхватив голову руками, уставился в пол, выложенный паркетом из разных сортов дерева.

Как ужасно ждать!

Просто невыносимо...

Наконец послышались чьи-то твердые решительные шаги. Андри вскинул голову, сердце его стучало о ребра огненным комком.

- Добрый вечер господа. И вы, юная леди.

Валентин!

Вот это да!..

Андри с восторгом уставился на старшего Рована. Он, конечно, видел Валентина и раньше, но как-то все больше издалека и мельком. А вблизи брат Александра оказался среднего роста молодым мужчиной с гладко выбритым лицом и очень спокойными серыми глазами.

- Добрый вечер! - воскликнул Андри, соскакивая с кресла. Он подумал, что надо бы подать руку для приветствия, но вовремя вспомнил, что младшим это непозволительно и просто поклонился. А князь неожиданно сам протянул ему ладонь. Его рукопожатие было крепким, но острожным.

- Александр поведал мне о вашей встрече. Я рад лично познакомиться с вами, мой друг. Не мог не уделить минуту, чтобы выразить свою благодарность за заботу о моем брате.

Андри смутился. Да разве он заботился? Ничего особенного вроде и не делал. Это отец тогда, когда все еще только начиналось, помогал наследнику укрыться от врагов. Андри так и сказал, отчего-то запинаясь через слово и сгорая от стыда за свое косноязычие.

- Ну, полно смущаться, друг мой, - Валентин улыбнулся, устало, но так искренне. - Вы, кажется, хотели задать какой-то вопрос?

- Да! - Андри стиснул пыльный подол своей курточки. - Ваше Высочество... наши родители, где они сейчас? Их держали в крепости святого Павла...

- Гм, - Валентин ненадолго задумался. - Я отдавал приказ проверить все тюрьмы и провести расследования по вопросу заточения невиновных жителей города. Но это, конечно, не очень быстрый процесс. Скорее всего, профессор Горан все еще находится под стражей. Хотя... - князь коротко провел рукой по лицу, будто хотел стряхнуть усталость. - Разумеется, я немедленно отдам приказ о его освобождении. Видят боги, как много я не успел сделать... Помимо вашего отца, дети, в крепости еще как минимум два десятка очень важных и нужных Империи людей - ученых, политиков... Да, сей же час, - Валентин вновь ободряюще улыбнулся. - Я уверен, с вашими родителями все будет хорошо. Их доставят сюда, а уж завтра вы сможете спокойно вернуться домой. Если, конечно, квартира пригодна для проживания после всего этого... безобразия.

Когда Валентин вернулся, Альк уже почти уснул. В тепле, сытого, наконец переодетого в приличную одежду, его вдруг так разморило... Он сидел у камина в кабинете брата и из-под полуприкрытых век смотрел на танцующие лепестки огня. Тепло наполнило Алька от макушки до пят, он чувствовал его пушистым ласковым шаром в груди... Наверное, виной тому было рубиновое вино, которого дали Великому князю. А может осознание, что он дома.

Дома...

- Не спи, наследник! - Валентин тяжело опустился в соседнее кресло. - Твой друг и его сестричка просили передавать тебе поклон.

- Дурак... - лениво улыбнулся Альк, и они оба негромко рассмеялись. - Как они?

- Переживают. Знаешь, этот Андри очень славный. Я прежде видел-то его всего раз, кажется. Тогда он не показался мне таким взрослым.

- Ну... - усмехнулся Александр. - Когда то было...

- Он хороший, - вновь сказал Валентин. - Я рад, что у тебя есть такой друг. А его сестренка очень похожа на нашу маму. Только маленькую... Помнишь, у меня в комнате висит ее детский портрет?

- Ага, - раньше Альк не задумывался, но теперь ему и впрямь привиделось некоторое сходство. Впрочем, маму он и взрослой-то помнил не очень хорошо. Она умерла, когда младшему Ровану было всего шесть. - Меня так быстро утащили с Парадного поля... Ужасно стыдно, Валь! Я даже не успел забрать Андри с собой и поблагодарить господина Эрнеста. Срам такой...

- Ну не волнуйся, - Валентин потянулся к высокому графину с вином и плеснул себе в бокал немного. - У тебя еще будет время всех отблагодарить. Этот безумный водитель шара тоже тут. Я велел устроить всех троих с комфортом в гостевых комнатах.

Брат выглядел ужасно измотанным, но он был жив. И он отвоевал город.

Для Александра...

- Валь... я хотел поговорить с тобой, - Альк не смотрел на брата, намертво зацепившись взглядом за огонь в камине. - Пожалуйста, верни себе право наследования. Я хочу, чтобы ты стал новым Императором.

- Неожиданно, - с некоторым удивлением в голосе произнес Валентин. - Что так?

Александр печально усмехнулся.

- Ну посмотри на меня. Разве я похож на наследника? - он не сумел укрыть горечь, проскользнувшую в голосе. Но как быть, если это действительно так... - Я бездарный, ничего не знаю, не умею. Я всегда был позади. И отец хотел бы видеть на троне именно тебя. Мне... мне не удержать Империю. Это можешь сделать только ты.

Валентин покрутил бокал, ловя хрустальными гранями отблески огня.

- Знаешь, у меня тоже были некоторые сомнения на этот счет, - наконец произнес он. - Но твои теперешние слова развеяли их. Плохой правитель никогда не задумался бы о таких вещах. То удел мыслящих и ответственных. Ты, конечно, еще очень молод и не слишком много знаешь про жизнь, но это... проходит. С возрастом, - Валентин улыбнулся.

- Но я боюсь не справиться! - в отчаянии воскликнул Альк.

- Все боятся... И я тоже. Неужели ты думаешь, я оставлю тебя один на один со всеми делами и проблемами, со всеми недовольствами этой измученной страны? Да нет, конечно. Я всегда буду рядом, Аль. И ты всегда сможешь прийти ко мне за советом, - Валентин тяжело вздохнул. - Если хочешь, я могу назначить себя твоим регентом и переехать жить во дворец. До той поры, пока ты не почувствуешь, что готов нести эту ношу сам, без помощников.

- Хочу, - такая новость Александра очень обрадовала. Он-то был уверен, что брата во дворец на аркане не затащишь. - Очень хочу, - и добавил уже тише: - Спасибо...

Валентин печально хмыкнул.

Да уж, ему еще предстояло объяснить молодой жене, что теперь им обоим придется жить не в чудесном загородном особняке, а тут, в центре города и в центре всех интриг...

Ей это точно не понравится.

- Валь... - вдруг вспомнил Александр, - скажи... отец много рассказывал тебе про Жемчужную нить?

Синий шарик едва ощутимо оттягивал мочку уха, в которую снова была продета серьга.

Валентин оживился. Даже встал из своего кресла, сделал несколько шагов вдоль камина - туда и обратно.

- Не очень много. Я знаю, что она попала в наш род очень давно из далекой восточной страны Сиам. Якобы нашей княжне ее подарил принц сиамской династии. На свадьбу. Но откуда в серьге ее удивительная сила, не ведал даже он.

- А про силу... отец тебе рассказывал?

- Скажем так... это не принято. Жемчужина каждому дает только то, что пожелает. И всех ее качеств отец мог и не знать. А что, тебе открылось нечто большее, чем копилка воспоминаний для судебных дрязг? - глаза брата блеснули любопытством.

- Угу... Открылось, - не вдаваясь в подробности, Альк поведал о том, что именно происходило с ним, когда синий шарик оказывался в ухе наследника.

Валентин слушал внимательно, не перебивал. А когда Александр закончил, вновь вернулся в свое кресло, посидел пару минут в молчании, барабаня пальцами по резному деревянному подлокотнику.

- Все, что ты рассказал сейчас, - промолвил наконец старший брат, - это еще одно доказательство того, что вероятнее всего тебе удастся стать хорошим правителем. У отца не было таких способностей, ему жемчужина не открыла их. А это значит, что ты способен на большее, чем он. Ты более решительный и можешь идти далеко вперед.

Альк не удержался от вопроса:

- А ты?

- И я. Но это не мой путь.

- Лиза, ну поешь хоть немного... - Андри кивнул на красивый столик, уставленный тарелками с едой.

- Не хочу.

Она и правда совсем не хотела. Да братец и сам едва притронулся к ужину. Еда просто не лезла в горло. И все мысли были только о родителях...

- Ненавижу ждать, - Лиза в сердцах стукнула кулаком по подоконнику, возле которого стояла. Окна их комнаты выходили во внутренний двор, а там не было ничего интересного, кроме красивых газонов со статуями и скамеек... - Пока ждешь, чего только не передумаешь! Всякая ерунда в голову лезет...

Брат рассеянно кивнул. У него были уставшие глаза, да и сам он выглядел совсем неподобающе для этих роскошных покоев. Слуги догадались принести детям ужин, но чистой одежды для младших Горанов во дворце не нашлось. Наверное, об этом просто никто не подумал.

- Иди сюда, - сказала Лиза, и Андри послушно выполнил ее просьбу, встав рядом. - Хоть немного тебя в порядок привести...

Она взяла со стола салфетку, смочила теплой водой из умывального кувшина и отерла лицо брата. Потом руками, кое-как разобрала его спутанные пряди. Оправила грязный воротник рубашки.

Так хоть немного, да лучше.

Она знала, что и сама выглядит отнюдь не княжной, но чтобы прочесать ее всклокоченные длинные кудри, нужны не пальцы, а крепкий гребень...

- Смотри, как ясно сегодня, - промолвил Андри и указал на небо. - Все звездочки видно... - он обнял ее за плечи и вдруг прикрыл глаза. Лиза сделала то же самое - ей уже так хотелось спать... Сквозь сукно куртки она чувствовала, как часто бьется сердце брата. Наверное, ее собственное стучало точно так же.

Где-то далеко, в конце анфилады комнат послышались шаги. Андри замер, перестав дышать.

Ну, пожалуйста, пусть это будут они!..

Лиза отчаянно стиснула край его куртки. Ее глаза все еще были закрыты, а губы сжаты в тонкую полоску.

Шаги приближались. Торопливые, частые.

А потом двери распахнулись.

...После он много раз вспоминал этот момент и всегда будто заново оказывался в полутемной комнате, освещенной лишь огнем камина... в комнате, где вдруг разом вспыхнули все лампы под потолком, где вдруг стало так светло, так шумно и так невыносимо больно в груди...

- Мама!!! - Лиза первой бросилась навстречу родителям. У самого порога она запнулась и упала прямо в объятия отца, который подхватил ее и закружил, прижал к груди, уткнулся лицом в разлохмаченные кудри...

А Андри, будто во сне, медленно, едва преодолевая толщу воздуха, подошел к маме.

Она пахла незнакомо. И была такой бледной, что казалась лишь видением. Но когда ее руки горячо обхватили его, он понял, что это все - наяву.

И что долгая дорога наконец закончилась.

-Мама... - жар из груди вдруг нестерпимо ударил в глаза, и Андри почувствовал, как все его страхи, вся боль, горечь и отчаяние прорвали каменную плотину, чтобы выплеснуться неудержимыми слезами.

И ему не было стыдно.

Эпилог

Елка сверкала сотнями огней. Андри смотрел на нее, запрокинув голову, и пытался придумать, как лучше нарисовать все это великолепие.

Из всех праздников он всегда больше всего любил Рождество... Чарующий хвойный запах в комнате, мерцание свечей в полумраке, сверкание стеклянных шаров, загадочные свертки под густыми еловыми лапами...

Но еще никогда он не видел такой большой елки!

Она была просто огромная - уходила макушкой высоко к потолку парадной дворцовой залы.

- Заскучал?

- А? - Андри удивленно обернулся и увидел рядом с собой князя Валентина. Старший брат Императора весело улыбался и держал в руке бокал, полный игристого вина. Шипучие пузырьки весело бежали по хрустальной стенке. - Нет, что вы! Напротив! Здесь так здорово!

На миг Андри снова обернулся к елке и даже вздохнул от полноты чувств. Его впервые взяли на вечер для взрослых. Впервые позвали на Рождество во дворец. И от того праздник казался еще более волшебным.

- Я знаю, Александр приготовил для тебя отличный подарок, - подмигнул Валентин, когда Андри оторвал глаза от елки.

- Правда?.. - Андри смутился. Подарки - это замечательно, но в нынешнем году ему гораздо приятней было самому выбирать их для родных и близких. - А скоро он сам придет?

- Полагаю, что да. Все гости уже собрались, - князь обвел взглядом залу. - Да... Пожалуй, я оставлю тебя, мой друг. Нужно поприветствовать вон ту прекрасную пожилую чету.

Когда Валентин отошел, Андри и сам с интересом вгляделся в лица собравшихся. Кого здесь только не было! Самые известные люди города... И его родители среди них.

И он сам...

Александр пригласил даже девочек, и Андри сильно подозревал, что главным образом из-за Лизы... Хотя та сразу начала язвить, мол, "Владка и так слишком много о себе думает, чтобы ее баловать приемами во дворце". Но это она больше из вредности... Сама небось тридцать три раза примерила свое новое рождественское платье.

Андри улыбнулся и отыскал глазами сестру. Та о чем-то весело беседовала с высоким седым господином в пенсне.

Такая умница... Не всякая девочка найдет общую тему для разговора со взрослым. Впрочем, Лиза всегда была гораздо интересней большинства своих сверстниц.

Большие часы в зале пробили одиннадцать. И почти сразу, как будто того и ждал, в залу вошел Александр. Его прибытие было встречено торжественной музыкой и громкими возгласами гостей.

Юного императора любили. За полгода правления он сделал совсем немного, но... он очень быстро сумел доказать, что не зря принял корону на голову.

Пока придворные кланялись Александру и расточали цветистые поздравления, Андри просто стоял у елки и ждал. И когда спустя почти полчаса Император подошел к нему, Андри в который раз подумал, что в любом празднике самое главное, это когда рядом с тобой те, кто тебе дорог.

Особенно в Рождество.

- С наступающим, - улыбнулся он Александру и увидел, как елочные огоньки разноцветными искрами отразились в глазах друга и синей жемчужине, качнувшейся на тонкой серебряной нити.

- С наступающим, - ответил Император. И вдруг весело шепнул Андри на ухо: - Когда окончится торжественная часть, я буду ждать тебя в своей комнате. Дядя Модест привез мне фантастическую железную дорогу! Это, конечно, сюрприз... Но я уже точно знаю! Будем играть до самого утра! Ведь в рождество можно забыть ненадолго про дела государственной важности... - Можно, - рассмеялся Андри. - Конечно можно.

Content

Кочешкова Елена
Андри из города на Неве